Солодовникова Оксана Владимировна

Исцеление силой рода. Избавление от заболеваний тела и психики

Оксана Владимировна Солодовникова

Исцеление силой рода. Избавление от заболеваний тела и психики

Книга посвящается моим родителям

Предисловие

Эта книга – продолжение разговора, начатого в книге «Прими силу рода своего». Но сейчас речь пойдет о симптомах и заболеваниях человека. И этот разговор более глубок. Поскольку за болезнью могут стоять события, идущие сквозь многие поколения и порой являющиеся тайной в роду. А столкновение с тяжелой темой для одного человека окажется действительно возможностью для примирения и исцеления, а для другого – еще одним испытанием.

Болезнь – это то, что может перевернуть и изменить жизнь человека. Она меняет его взгляд на свои силы, свой контроль и свое будущее. Болезнь – это то, чего многие стремятся избежать, принимая профилактические меры (отдых, БАДы, здоровый образ жизни). И во многих случаях болезнь – это то, что людей приводит к смерти. Внезапная смерть близкого человека пугает. Смерть ребенка или кого-то в молодом возрасте приводит всех членов семьи в ужас.

В этой книге на болезнь я предлагаю посмотреть с позиции того, что происходит между больным, его родительской семьей и родом в целом. Увидеть ту мощь и силу, которая идет от системы. И одновременно рассмотреть в этой силе возможность найти через болезнь решение не только для самого больного, но и всей семьи. Ведь хроническое или прогрессирующее заболевание – это указание на то, что человек находится в переплетении. Переплетение – это термин, используемый для обозначения ситуации, когда человек связан в своей семье (системе) с местом или ролью, принадлежащей другим членам системы. Проблема, симптом или болезнь, существующая у данного человека, может указывать на подобные ситуации.

Что происходит, когда человек сталкивается с какой-то проблемой? Что происходит, когда его финансовое благополучие под угрозой? Что, например, делает человек, когда партнер или ребенок демонстрирует нежелательное поведение? Муж пьет, ребенок не хочет учиться и прогуливает школу. Начальник придирается или вообще самодур. Если человек находится под влиянием переплетений, то он ждет изменений извне. Вразумить мужа, заставить ребенка вести себя по-другому и ждать изменений в поведении начальника. Человек, связанный переплетением, будет стараться изменить поведение других, там, где это возможно, заставить их измениться. При этом такие люди свято верят, что могут изменить другого и что изменения необходимы для общего благополучия. Что при этом происходит? Партнер, родители или ребенок сопротивляются их действиям, они не собираются меняться. Порой кажется, что они делают все назло. Страсти в семье с каждым днем все накаляются, люди выплескивают чувства друг на друга. При этом все забывают, что изменения в человеке возможны только при его собственном желании и если они и будут происходить, то в приемлемом для него темпе. Именно переплетения партнеров, родителей и детей сталкивают членов семьи друг с другом. Члены семьи внутри своей системы вынуждены снова и снова сталкиваться с проблемами и эмоциями, от которых на самом деле хотели уйти.

При работе с семьями, где есть зависимость, можно заметить, что вылечить зависимого против его воли невозможно. Созависимые близкие сталкиваются с мощным сопротивлением. И скоро сами начинают испытывать те чувства, которые проявляют их зависимые близкие. Родственники испытывают тот же гнев, ярость, злость, вину, отчаяние и становятся агрессивными. Они становятся в своих чувствах копией своих зависимых близких людей. Родственники со временем чувствуют свое бессилие, как и их пьющий зависимый.

Если родители, желающие изменить неправильное, агрессивное поведение ребенка, приводя их к терапевту или психологу, не готовы посмотреть на причину в себе, то психотерапевт если поможет, то на время. Агрессивное, гиперактивное поведение детей – это отражение того, что движет внутри их родителями. Ребенок своим поведением еще раз демонстрирует свою любовь. Он взял и что-то несет вместо своих родителей. И в этом его любовь.

Взгляд психотерапии, пытавшейся со своей стороны посмотреть на причину заболеваний, давно устремлен больше на то, чтобы найти решение для исцеления человека. Работая с различными пациентами, с их симптоматикой, порой кажется, что людей больше интересует причина, чем решение и возможность исцеления. Почему многие люди так зациклены на поиске причин и не хотят направить свой взгляд на решение? Хотят ли они при этом искать решение? Ждете ли вы, читатель, перемен от жизни? Находитесь ли в состоянии ожидания? Есть ли у вас готовность? Или ваши заявления и мечты – это иллюзия?

Поэтому для одних эта книга будет больше указывать на причины, а возможные решения могут остаться за кадром. А для других, наоборот, это указатель к поиску собственного решения. И позиция зависит не только от самого человека, но и от того, что идет от его семейной системы. Есть прекрасная метафора о замке и ключе: «Жалобы, с которыми пациенты приходят к терапевту, подобны замку в двери, за которой их ждет «хорошая жизнь». Клиенты уже использовали все возможное… но дверь все еще закрыта; поэтому у клиентов складывается впечатление, что они попали в ситуацию, решение которой находится за границами их возможностей… Клиенты пытаются разобраться в конструкции замка, в том, почему он не открывается Но очевидно, что к решению можно «пробраться» только с помощью ключа, а никак не с помощью дверного замка»…

Потому в этой книге я желаю каждому найти свои ответы, причины и решения – выбор всегда остается за вами!

Глава 1 ИСТОКИ БОЛЕЗНИ

Болезнь – печаль или награда?

Гнев Божий или благодать?

А исцеление – награда?

Или отсрочка, как узнать?

Что такое болезнь? Откуда она берется? Почему возникает? Эти и подобные вопросы начинает задавать себе человек, впервые столкнувшись с недомоганием, болью, нарушением физических или психических функций организма. Это может произойти в пожилом возрасте или в молодом. Не столь важно. Человек сталкивается с чем-то, что сильнее его. С тем, что подчиняет себе, заставляет вписываться в какие-то рамки, в чем-то ограничивать себя, чувствовать себя неполноценным, слабым. Человек сталкивается с собственным бессилием. И не важно, что это проходящая простуда или онкологическое заболевание. Что же такое болезнь? Можно использовать следующее определение.

Болезнь – это возникающие в ответ на действие патогенных факторов нарушения нормальной жизнедеятельности, работоспособности, социально полезной деятельности, продолжительности жизни организма и его способности адаптироваться к постоянно изменяющимся условиям внешней и внутренней среды при одновременной активизации защитно-компенсаторно-приспособительных реакций и механизмов.

Другими словами, болезнь – это какой-то патологический процесс внутри организма, создающий изменения в органах и тканях, вызывающий дискомфорт, боль или приносящий смерть. Болезнь – это чаще какое-то внутреннее повреждение, нарушение функций органа или системы. Но всегда ли при этом повреждение тканей присутствует? Вовсе нет. Например, известны случаи, когда при наличии жалоб врачи не находят у пациента никаких изменений в анализах, в результатах различных методов обследования. Или, например, при психических заболеваниях – шизофрении, неврозах, фобиях – депрессиях – изменения внутри органов, в частности повреждения нервной ткани, не обнаруживаются.

Каждый народ стремится к пониманию причин болезней, а также плохого, тяжелого, темного в человеческих судьбах. Есть свои особенные взгляды и на причины появления и развития болезней. Служители церкви, знахари, колдуны, шаманы, целители своим образом трактуют недуги. Например, в нашей культуре среди знахарей и шаманов речь может идти о порче, сглазе, проклятии, грехах и еще каких-то подобных причинах.

Существует много теорий и взглядов в отношении того, почему возникает то или иное заболевание. Со времен Гиппократа количество теорий неуклонно растет, но рост заболеваемости продолжается. С развитием медицины, с появлением новых методов обследования выявляются все новые и новые бактерии и вирусы, диагностируются новые заболевания. Одновременно медицина одерживает победу (например, при инфекционных заболеваниях) и терпит поражение (при аутоиммунных и других прогрессирующих заболеваниях). Некоторые болезни помолодели, то есть те заболевания, которыми болели люди пожилого возраста, стали диагностироваться у людей молодого возраста. Например, сердечно-сосудистые нарушения, онкологические заболевания.

Что происходит внутри организма? Почему возникает болезнь? Почему заболевание появляется именно у данного человека? Почему при одинаковых диагнозах у одних наступает ремиссия, а у других идет прогрессирование заболевания, тяжелая инвалидизация или наступает смерть. Что стоит за выздоровлением человека? Что стоит за его смертью? Именно этим вопросам, вернее, поиску ответа на эти вопросы и посвящена данная книга. В ней я обобщила свои взгляды и свои практические наблюдения. Все больше людей прибегают к помощи психотерапевтов, поскольку прослеживается связь заболевания с перенесенной психотравмой или хронической психотравматической ситуацией. Все больше говорят об индивидуальной предрасположенности человека к появлению и развитию того или иного заболевания.

Связь тела, разума и души

Неразрывности взаимодействия тела, разума и души посвящено немало книг. Связи заболевания с образом жизни, с образом мышления человека, с его поступками также посвящено немало литературы. Тело, разум и душа неразрывно связаны друг с другом. Они одинаково важны и необходимы для жизнедеятельности любого человека. Но вот кто мудрее? Наш разум? Навряд ли… Тело? Возможно, ведь оно несет в себе очень многое и многое могло бы нам рассказать, если бы мы могли прислушаться к нему… Душа? Да, она мудра, но ее мудрость скрыта от нас… В ней все – наша жизнь, наша любовь и наша боль… Свободны ли мы в своем выборе, как рассуждает разум? Нет… Всем ведает душа, и именно она ведет нас. А тело? Оно часто отражает то, что хочет донести до нас душа, – это то сокровенное и личное, что каждый из нас несет в этот мир… Они вместе – тело, разум и душа – рядом и вместе всю нашу жизнь. Всю нашу жизнь они служат нам, а мы прислушиваемся и чувствуем их. Именно в них – в теле, разуме и душе – находятся ответы на многие вопросы. Именно душа – хранительница тайн, загадок и перипетий в нашей судьбе. Именно у нее есть ответы на вопросы о том, почему мы болеем и почему именно это заболевание у нас.

Возможно ли в нашей жизни приблизиться к мудрости души? Познать ее? Да, но часто к своей душе человек приходит только через болезни и страдания. Болезни могут сделать нас мудрее, порой добрее… Болезни могут помочь стать смиреннее, сострадательнее… Болезнь может что-то очищать в нас, куда-то нас вести… Но через нас болезнь ведет всю нашу семейную систему, наших предков и потомков…

Мы не осознаем многие вещи. Мы не осознаем движения нашей души. Мы не осознаем симптомов нашего тела. Возможно ли прийти к внутреннему согласию с тем, что движет нашей душой? Да, но это означает отказ от многих прежних представлений и убеждений. Человеческий разум создал колоссальное количество способов и методов лечения, профилактики многих заболеваний. И за это надо отдать ему должное. Но многие возможности и открытия для исцеления еще впереди. И часть этих возможностей скрыта в психике каждого человека, и часть открытий будет принадлежать психотерапии. Но вот как это будет использовать в своей жизни человек? Сколько понадобится времени каждому человеку, каждой семье, чтобы воспользоваться этими знаниями?

И сколько понадобится времени в каждой семейной системе, чтобы новые знания были приняты и использованы для исцеления? Это неизвестно. Может быть, в поколении родителей или бабушек и дедушек эта информация достигнет пункта своего назначения, а может быть, наоборот, никто из живущих ныне и пришедших вслед за ними поколений не примет исцеляющие силы души.

Болезнь зарождается в человеке. Если болезнь начинает проявляться какими-либо симптомами, то часто человек и его близкие начинают искать причину или какое-то объяснение этому процессу. Например, расценивают болезнь как наказание за что-то, всяким образом ищут взаимосвязь с чем-то. Но это слишком простые, порой наивные объяснения. Наша жизнь наполнена большим количеством взаимосвязей со своей семьей, со своим родом. В каких взаимосвязях находится человек? Какие механизмы поддерживают этот симптом или эту болезнь? Любая болезнь – это то состояние, в котором тело человека в данный момент может находиться в этой жизни. Болезнь необходима и чему-то служит через данного человека. Служит через его тело, разум и душу его системе.

Человек и его связь с семьей

Кто такой на самом деле человек? Каждый человек – это не только тело, разум и душа. Он связан со своим родом. Каждый человек – это его отец и мать, дедушки и бабушки, прадедушки и прабабушки. В нем находится несколько поколений одновременно. Все предки присутствуют в человеке сразу. Наша душа не ограничивается нашим телом. Она охватывает всю нашу семью, весь наш род. Она управляет нашей семьей, нашим родом. В нашей семье происходят важные жизненные процессы, в нас наш род продолжает жить и всем ведает душа! Все, кто имел в нашей жизни и жизни наших предков какое-то особое значение, находятся в поле нашей родовой души. Кто те люди, которые имеют особое значение? Может, это погибший на войне дедушка? Или, может, ребенок, отданный на усыновление? Или, может, погибший от несчастного случая дядя, или умершая от тяжелой болезни в молодом возрасте тетя? Может, это первый муж бабушки, не вернувшийся с войны? И все они связаны с нашим родом и с нами. Таким образом, через нашу душу идет взаимодействие со многими людьми, с миром в целом.

В книге часто используется такое понятие, как семейная система. Семейная система – это не только члены нашей семьи, но и все, кто принадлежит нашей семье. Это наши дети, настоящие и прежние партнеры, родители, дедушки и бабушки, наши братья и сестры, братья и сестры наших родителей, их прежние партнеры. Это умершие братья и сестры и, возможно, члены семьи, о судьбах которых в семье забыли. Это жертвы и агрессоры, которые принадлежат нашей семейной системе, а также те люди, благодаря которым, возможно, кто-то из членов нашей семейной системы остался жив. Семейная система охватывает не только нашу семью, она охватывает несколько поколений, а иногда практическая работа показывает связь человека с событиями, происходящими 4–5 или 7–8 поколений назад.

Многое из того, что происходило в жизни прошлых поколений, действует на человека одновременно. Травмы повторяются, отношения нарушаются, эмоции накаляются, болезни поражают тело, как и много лет назад. Что такое структура настоящей семьи? Это возможности и переплетения нескольких поколений одновременно. Мы не одни, мы связаны со многими предками одновременно. Познать себя в одновременной связи со многими поколениями – это процесс не одного дня или месяца. Когда человек начинает смотреть в сторону рода? Что его толкает на поиск своих взаимосвязей со своим родом? Часто это не просто неудовлетворенность. Это порой какая-то точка в собственной судьбе, это страдание, не важно, по какой причине. И именно такое страдание вызывает собственная болезнь или болезнь близкого человека. И тогда познание себя во взаимосвязях со своим родом становится первоочередной задачей.

Многие болезни обусловлены нашей связью с нашей семьей, нашим родом. За этой связью стоит наша любовь к своей семье, своему роду, к тому, чему мы принадлежим. Болезнь – это состояние тела, разума и души человека. Болезнь – это состояние семейной системы человека и всего его рода в целом. Это неосознаваемый процесс, протекающий внутри нас длительное время. Нарушение порядков души приводит к появлению многих заболеваний. Заболевая сам или сталкиваясь с тяжелой болезнью кого-то из членов семьи, человек становится перед вопросами о причинах происходящего, о поиске выхода из сложившейся ситуации, о конечности жизни. То, что скрыто от нас и неведомо нам, – семейные тайны, закрытые темы – сквозь десятилетия и даже века способствуют появлению заболеваний в семейной системе. Это те темы, которые не нашли примирения в нашем роду и ищут их сейчас через нас. Тяжелые судьбы, например ранняя смерть в результате убийства, самоубийства или несчастного случая, через десятилетия и даже века оказывают влияние на возникновение болезней в семейной системе.

Способов телесного проявления внутренних процессов, происходящих внутри семейной системы человека, масса. От легких недомоганий до тяжелых психических и физических заболеваний, влекущих смерть.

Причины заболеваний

Знает ли современная медицина причины заболеваний? В отношении многих болезней, бесспорно, нет, не знает. Например, причины тяжелых психических заболеваний, а также причины онкологических болезней, зависимостей тоже находятся под вопросом. Почему они возникают? Почему у братьев и сестер, имеющих общих родителей, различные судьбы и различные заболевания? Можно ли каким-то образом повлиять на появление или развитие болезней? Когда наука получит исчерпывающие ответы на подобные вопросы? То, что не опознано, не поддается контролю, вселяет страх в людей, а значит, многие начинают поиски в эзотерических, биоэнергетических или других, наполненных магией или суевериями знаниях. Болезнь – это неосознанное желание человека нести что-то вместо кого-то в своем роду. Медикаментозное лечение, вызывая положительный эффект, не влияет на причину возникновения болезни. Поэтому часто возникают рецидивы или какая-то другая симптоматика.

Очень показательными являются примеры из моей практики, когда люди обращались ко мне по поводу какой-то болезни именно после неоднократного рецидива заболевания. Примеры работы с подобными ситуациями, различными симптомами и заболеваниями я буду приводить ниже. Здесь приведу один из них, особенно четко, на мой взгляд, показывающий, как причина, продолжая оставаться внутри семейной системы, способствует появлению совершенно другой симптоматики. На прием обратилась мама молодой женщины, которая в детстве (7 лет) перенесла тяжелое заболевание – хронический лейкоз (онкологическое заболевание крови). В ходе лечения дочь два раза находилась в критическом состоянии, но терапия дала свои результаты, и болезнь отступила. Однако в 22 года поведение дочери стало меняться, она вела себя странно. Поведение было то беспокойным, то, наоборот, часами она могла лежать в постели и не вставать. Часто совершала какие-то навязчивые движения, конфликтовала с близкими. Они обратились на прием к психиатру, было назначено лечение, которое не дало эффекта. По рекомендации знакомых мама привела дочь ко мне. Когда был проведен сеанс психотерапии, то причина внутреннего состояния дочери оказалась в ее глубоких взаимосвязях с родительской семьей и родом в целом. Сначала необходимо было произвести работу по примирению жертвы и убийцы в трех поколениях назад. Спустя неделю мама сообщила, что состояние дочери стало улучшаться. Дочь продолжила учебу, на прием приходить больше не захотела. Мама рассказала, что между ней и дочерью по-прежнему остались конфликтные отношения, мать не понимает дочь, ее поведение и хочет еще раз привести ее на прием, но дочь отказывается. На мой взгляд, в отношениях мамы и дочери много внутренних неосознаваемых взаимосвязей, которые еще требуют разрешения. Я предложила маме самой прийти на прием, однако она считает, что причина в дочери, по-видимому, именно поэтому до сих пор не пришла. На мой взгляд, тяжелая болезнь дочки в детстве и ее психическое состояние связаны с темой жертвы и убийцы в семейной системе, но, кроме того, в отношениях: с мамой существует связь, которая отягощает психическое состояние дочери и их отношения. Дочь своим поведением и состоянием что-то делает для своей матери. Пока это не будет разрешено, отношения будут оставаться прежними. Но по поведению мамы можно сказать, что достаточной готовности в их семейной системе еще нет (об этом ниже более подробно). Надо время.

Часто никто не уделяет внимания состоянию психики человека, болеющего соматическим заболеванием. Например, какие психотравмы перенес в своей жизни человек, какие отношения у него с близкими людьми? Какое место он занимает в своей семье? Что он несет из своей семьи? Зачем? Ведь медицина привыкла рассматривать не только самого человека отдельно от его семьи, но и какой-либо орган отдельно от всего его организма. Так каким образом врач может думать о перенесенном травматическом опыте и тем более перенятом? Врачи занимаются только той областью тела, за которую они отвечают. Психосоматическим симптомам, а также таким проявлениям, как страх, тревога, раздражение, часто не уделяют внимания. А те, кто попадает на прием к психиатру, получают медикаментозное лечение, дающее временное облегчение, а затем снова через время ощущают те же симптомы. Что такое здоровье? С точки зрения большинства людей, это хорошее ощущение себя во внешней жизни. Это хорошее настроение, активность, жизнерадостность, физическая и психическая полноценность. В этой книге я затрону многие вопросы, которые, казалось бы, не относятся к физическому здоровью. Например, непонятное агрессивное поведение ребенка, особые состояния психики человека. Являются ли здоровыми в психическом плане люди, совершающие преднамеренное насилие над другими людьми, убийцы, маньяки, насильники? Общество осуждает насилие, поступки преступников. Ведь они часто находят себе оправдания, а некоторые не находят в содеянном чего-то неправильного или несправедливого.

Семейная система. Родовая душа

Мы все одно, мы все едины,

Отец, мать в детях повторимы.

Мы одинаковы и не похожи!

И все мы целое – иначе быть не может!

Мы связаны с рождения любовью,

Незримой связью и незримой болью,

Мы вместе, значит, мы богаче,

Когда у каждого своя задача.

Каждый человек имеет тело, разум и душу. Все это есть и у любой семьи. Каждая семья рождается и умирает. Все члены семьи находятся в тесном взаимодействии друг с другом. Состояние здоровья, психики, эмоциональный настрой одного члена семьи неизбежно отражается на всех. Каждая семья представляет собой семейную систему, существующую по своим законам. Несколько семей, объединенных друг с другом общими предками, представляют род. Семейная система – это предначертанное устройство семьи. К семейной системе относятся родители и их дети, дети детей, родители родителей, их дяди и тети. Это и те дети, которые рано умерли или были отданы на усыновление. К семейной системе относятся также их жертвы и их убийцы. Связь заболевания с процессами, происходящими в семейной системе, может охватывать несколько поколений предков. Именно в ней – причины болезней и здоровья, смерти в молодом возрасте и долголетия. Самая крепкая и прочная связь – это связь внутри семейной системы, то есть между членами одной семьи. Даже если люди живут далеко друг от друга и не общаются по какой-либо причине, связь между членами одной семьи очень прочная. Нерешенные конфликты, задачи предыдущих поколений наследуются потомками.

Все основное и главное берет свое начало в семье. Проблемы, конфликты, боль, зависимость, болезни берут свое начало в семье. Любовь, доброжелательность, понимание, уважение тоже берут начало в семье. Мы наследуем не только цвет волос, глаз, походку, жесты. Мы наследуем убеждения, ценности, взгляды и противоречия, царящие в нашей семейной системе. Мы лояльны к своей семье, к своему роду, а это значит, что имеем право принадлежать своей семье, только если мы такие, как наши предки. Принадлежность – это все, сам того не сознавая, ребенок боится ее потерять. А это значит неосознанно повторять в семейной модели не только правила и принципы поведения, но и нести внутри себя противоречия и конфликты. Нести то, что и вызывает в теле и психике человека болезнь.

В родовой душе (или в родовом поле) в настоящее время находятся прошлое, настоящее и будущее. В ней присутствуют предки из многих поколений, в ней присутствуют их судьбы, их боль и их радость одновременно. В родовой душе, которой мы принадлежим, наряду с нами присутствуют наши живущие близкие и умершие, а также те, о ком мы ничего не знаем. Нас всех объединяет принадлежность к нашему роду. В нашей жизни нами управляет множество взаимосвязей с нашей семьей, которые мы не осознаем. В родовом поле присутствуют проблема, задача, ресурсы и решение.

Связь с семейной системой – это не просто генетическая связь. Ведь причины многих заболеваний объясняются генетической обусловленностью. Но при многих заболеваниях влияние наследственности весьма сомнительно. Генетическая причина заболеваний не объясняет одного важного фактора. Генетические маркеры, конечно, при том или ином заболевании встречаются в нескольких поколениях. Но гены не работают постоянно. Они способны включаться и выключаться. Что активирует работу гена, запускающего процесс болезни в организме человека? Что стоит за генной регуляцией, от чего она зависит?

Наше психическое состояние зависит от того, как мы воспринимаем события из своей жизни, как реагируем во многих жизненных ситуациях. Также зависит от полученных и непереработанных психотравм, воспоминаний. Откуда идет именно такое восприятие действительности человеком? Из его семейной системы. Именно поле рода при рождении человека определяет, что он возьмет у своих предков. А также какую задачу он будет выполнять, какие душевные переживания будут его волновать, какой ген будет включен, активирован и с какой болезнью столкнется человек.

Как передается информация? На уровне энергии родового поля. На уровнях души и бессознательного.

Это банк, в который записано все, это хранилище многих семейных конфликтов, тайн, судеб. Даже если у потомков нет никаких воспоминаний, информация присутствует.

Семейная система имеет два вида участников. Одни поддерживают и сохраняют ее структуру, способствуют ее выживанию, а другие своей болезнью, зависимостью или какими-то поступками, проблемным поведением расшатывают ее, привнося в нее неразбериху, хаос и боль. Первые пытаются проконтролировать вторых, вразумить их, наставить на путь истинный, вылечить, спасти. Но вторые часто продолжают вызывать страдание у первых. Они показывают, что их контроль – иллюзия, он бесполезен. Вторые – это те, кто связан с чем-то тяжелым в роду. Вторые – это те, кто неосознанно, через свою связь с родом указывают на путь примирения в семейной системе. Примирение, которое должно наступить не только в их душе, но и в душе членов всей их семьи. Но вот услышат ли их первые? Чаще нет. И тогда одни и те же проблемы повторяются в последующих поколениях. А темы и тайны ищут примирения. Вторые часто несут свой крест, и в их судьбах есть свое достоинство, ведь их жизнь – это компенсация, которую требует семейная система, за то, что исключено. Те, кто болеют или зависимы, на самом деле толкают всю систему на поиск новых решений, к принятию исключенного в систему, способствуя росту и развитию всей системы.

Столкновение с тяжелой болезнью – это всегда психотравмирующая ситуация. Жизнь человека уже никогда не будет прежней, какие-то изменения внутри его происходят, осознает он это или нет. В его поведении, чувствах, взглядах что-то меняется. Иногда изменения настолько велики, что к человеку словно приходит какое-то озарение, открытие. Тогда может измениться вид его деятельности, его партнерские отношения, открываются творческие способности. В жизни происходит резкий поворот в направлении деятельности. В ситуациях, связанных с выздоровлением, с наступлением ремиссии, очень важно поблагодарить Бога, высшие силы (кто во что верит) за выздоровление и склониться перед болезнью. Ведь даже когда нам кажется, что перемены не так уж велики и желаемы или лучше, чтобы их вообще не было, как и самой болезни, тем не менее, возможно, именно болезнь повернула жизнь человека в обратную сторону от погибели.

Болезнь или симптом – это попытка тела или психики справиться с тем тяжелым, что идет из семейной системы. Болезнь или симптом всегда ведут к травме личной или идущей из системы. У любой болезни или системы есть скрытый смысл, который необходимо не понять, а почувствовать. Куда он ведет человека? Что за болезнью или симптомом стоит на самом деле? Зависимость, онкология, аутоиммунные заболевания, психические болезни – это все компенсация, защита, способ выживания в настоящем с тем, что действует на человека из его системы, из его рода.

Что из семейного поля оказывает влияние на возникновение заболеваний? Во-первых, это некая предопределенность. Это то, что обычно люди называют судьбой. Но судьба – это не значит злой неминуемый рок. Нет, это то, что человек берет из своего рода. Это предназначение и задача. Это то, что мы взяли от папы и мамы, дедушек и бабушек, прадедушек и прабабушек. Взяли и несем вне зависимости от того, какими они были. Многие события оказывают влияние на нашу судьбу. Исключенные – это те, с кем поступили несправедливо. Это забытые, жертвы, убийцы, насильники, умершие – все, кто жил или живет в настоящем, становятся нашей судьбой. Все то, что происходило в роду, имеет для нас значение, даже если мы не подозреваем о многих событиях. Наша жизнь – это некий узор, сплетенный судьбами предков. И любая судьба человека и его предков имеет право на уважение. Но есть ли это уважение в нас? Нет. Пока мы продолжаем жаловаться на родителей, или партнера, или детей. Пока мы злимся, обижаемся и жалуемся, уважение в нас отсутствует. Мы не уважаем их судьбу и свою судьбу тоже. Может ли изменить что-то или получить помощь тот, кто жалуется? Нет.

Порядки души

Болезнь указывает на задачу,

На то, куда течет моя любовь,

Быть может, это что-то значит?

Быть может, путь любви иной?

Болезнь, решенье, исцеленье,

Для всей семьи благословенье!

Вернуть с любовью, что исключено,

Но вот не всякому дано!

На основе порядков души, описанных Бертом Хеллингером, можно проследить принципы зарождения болезней в семейной системе человека.

Первый основной порядок гласит: каждый в системе, живущий или умерший, имеет равное право на принадлежность. Если одному члену системы отказано в праве на принадлежность – например, в силу моральной оценки: «он подлец», или «он пьяница», или «у него внебрачный ребенок» – последствия отказа в праве на принадлежность одни и те же, независимо от того, что именно ставится в вину такому члену семьи.

Второй основной порядок гласит, что если кому-либо из членов семьи отказано в равном с другими праве на принадлежность, то порядок восстановится путем замещения такого члена семьи. Замещение происходит, как правило, таким образом: младший замещает старшего (того, кто был исключен) с целью компенсации. Младший страдает так же, как и старший, и становится таким же, как он. Так системе приходится вновь столкнуться с борьбой добра и зла.

Итак, два основных порядка души – это равное право на принадлежность и компенсация отказа в принадлежности.

Третий основной порядок требует, чтобы те, кто появился раньше в системе, обладали преимуществом по отношению к тем, кто появился позднее. Семейная совесть и семейная душа следят за тем, чтобы преимущество старших соблюдалось, в противном случае младшие приносятся в жертву с целью компенсации. Если преимущество старших не нарушается, то младшие освобождены от повторений.

Порядки души оказывают влияние на жизнь человека, на его судьбу. Порядки души действуют на тело человека. И за возникновением болезней тоже стоят порядки души. Порядки души важны для восстановления здоровья не только тела, но и духа и души.

Во многих разделах книги я буду говорить и рассказывать на примерах, как нарушение порядков души отражается на здоровье человека. Они ведут больного к примирению, и иногда это примирение наступает, тогда жизнь человека становится иной.

Кто же такие исключенные? Когда в семье кто-то исключен, то он потерян для семейной системы. Тот, кто умер, потерян для семейной системы. А те, кто потерян, должны быть кем-то замещены. Несмотря на их физическое отсутствие в системе, связь с ними не прекращена. Умершие все равно остаются частью семейной системы. И исключенные тоже остаются частью системы.

Почему мы исключаем? Например, мы вынуждены расстаться с человеком, если он умирает. Но умерший – это не значит исключенный. Мы вынуждены исключить кого-то, если он нес угрозу для нашего благополучия или для нашей жизни. Мы исключаем тех, чье поведение вредит нам, нашим представлениям и убеждениям о хорошем, правильном и безопасном.

Исключенные – это те, кому отказали в праве принадлежать, кого осуждали, с кем не общались. Они в глазах других членов семьи стали плохими, недостойными.

Кто эти исключенные? Возможно, это кто-то из предков, живших несколько поколений назад. Возможно, это умерший рано отец или мать. Возможно, это родители, отдавшие ребенка на усыновление. Возможно, это дедушка-алкоголик. Возможно, еще кто-то, о ком забыли, а мы даже не подозреваем о его существовании. Но все эти исключенные незримо находятся в родовом поле, оказывая действие на судьбу человека. И родовое поле, подчиненное своим законам, требует восстановления их принадлежности, их иерархии. Каждый должен быть на своем месте, никто не может быть вычеркнут. Болезнь, зависимость, поведение, трудности заставляют всю семью посмотреть на исключенного, соединив то, что кем-то когда-то было разделено. Это идет из системы, возможно, через несколько прошлых поколений человека, и этого не изменить просто по желанию.

Что происходит в семейной системе, если кто-то умирает преждевременно? Ранняя смерть кого-то из членов семьи создает чувство тоски по невосполнимой потере, желание воссоединиться с умершим, словно вернуть его. И кто-то один из системы, часто из младшего поколения, берет на себя эту ношу – воссоединение с умершим. Но как можно с ним соединиться? Только самому умерев. Таким образом, дети через свои болезни, несчастные случаи или самоубийства могут брать на себя боль, желание соединиться с умершим. Ребенок, даже став уже взрослым, может и не подозревать о своем стремлении к смерти, поскольку оно неосознаваемое. Но тем не менее он чувствует свое стремление к смерти. Когда на приеме у психотерапевта это стремление осознается, то можно увидеть и даже почувствовать, как человек вздыхает с облегчением, увидев ношу, которую он нес всю жизнь. Именно нерушимая связь со своей семьей, глубокая любовь внутреннего ребенка запускает саморазрушающий механизм. Иногда если в системе умирает брат или сестра, то живущие чувствуют свою вину за то, что они продолжают жить. И тогда они стремятся уйти вслед за умершим, ибо воспринимают жизнь как нечто незаслуженное.

На прием пришел сначала отец, спросить, можно ли что-то сделать для его дочери, которая болеет, несмотря на свой молодой возраст, гипертонической болезнью. В последнее время заболевание стало прогрессировать, лечение дает кратковременный эффект. Дочка Линда согласилась прийти на прием к терапевту. В ходе терапии стало понятно, что дочь хочет умереть вместо отца, который в свою очередь хотел умереть вместо своей матери, которая неосознанно стремилась уйти вслед за младшим своим сыном, погибшим в ДТП в возрасте 20 лет. Своей болезнью дочь вместо отца стремилась умереть, она внутри говорила: «Лучше я умру, чем ты». Бабушка (мать отца) уже несколько лет назад умерла, но стремление уйти вместо матери у ее сына продолжало присутствовать. А дочь делала это ради отца. В этом было направление ее любви. Работа в данной ситуации проводилась и с отцом и с дочкой, давление стало снижаться сразу на следующий день. В настоящее время дочь чувствует себя хорошо, препараты от гипертонии не принимает, стала больше зарабатывать. Кроме того, в конце консультаций дочь рассказала, что всю жизнь стремилась в чем-то ограничивать себя: покупать вещи подешевле, отдыхать поскромнее, хотя всегда неплохо зарабатывала. А в последнее время ей на работе неоднократно намекали, что за свои услуги ей давно стоит повысить расценки, а она все отмахивалась: мол, мне и столько хватит. Когда я спросила, у кого еще есть такое ограничение себя в семье. Она засмеялась и сказала, что у папы, в этом они похожи, всегда умели обходиться малым, но сейчас она чувствует, что можно позволить себе намного больше.

Многие люди, болеющие различными заболеваниями, особенно тяжелыми, хотят избавиться от болезни. Вполне понятное человеческое желание. И тогда они все силы направляют на то, чтобы бороться с болезнью. Они так и говорят: «Я смогу победить (или побороть) болезнь». Но болезнь остается в теле, в поле человека и его семейной системы на всю оставшуюся жизнь, она в его поле, в поле его системы. Тот, кто стремится забыть болезнь, исключает ее, а также исключает ту семейную тему, которая стоит за болезнью и требует примирения. А исключенное стремится вернуться в систему. Тем, кто болел тяжелым заболеванием, известно, что диагноз хронической болезни, онкологии или зависимости никогда полностью не снимается. Если нет длительно проявлений болезни, то это указывает, что наступила ремиссия, но сколько она продлится, всегда остается под вопросом. Будет ли ремиссия длиться всю оставшуюся жизнь, или болезнь вскоре напомнит о себе?

Болезнь играет большую роль в семейной системе. Она выполняет какую-то роль. Болезнь – это компенсация. Поэтому прежде, чем ставить цель избавиться от симптома или заболевания, необходимо понять и принять то, что стоит за ней. Разрешение ситуации возможно, если найдено исцеляющее решение, в противном случае человек столкнется с сильным сопротивлением, идущим из системы.

Болезнь не во власти человека, хотя нам сложно с этим согласиться. Она связана с той силой, которая ведет нас по жизни. Она связана с порядками души. Нередко болезнь переворачивает всю систему ценностей, взгляды, убеждения человека, переворачивает всю его жизнь. Но иногда человек упрямо отказывается смотреть на болезнь и на то, куда она его ведет. И это не просто отказ. Связь человека неосознаваемая и глубокая ведет его к смерти, и готовности к исцелению в нем, в его системе нет. За тяжелым заболеванием всегда скрывается неосознанное желание человека уйти из жизни, то есть умереть. Иногда случается так, что болезнь, которая могла бы привести к смерти, останавливается в своем развитии, наступает ремиссия. Но в самом человеке болезнь уже что-то изменила. Болезнь – это компенсация в семейной системе. Болезнь – это способ системы справиться с тем, что требует решения.

Болезнь – это исключенный человек. Забытое, исключенное преднамеренно или непреднамеренно какое-то событие связано с этим человеком, что-то тяжелое, неприятное в его судьбе. Событие столь велико, разрушительно или ужасно, что о нем тяжело говорить. В целях ограждения потомков от столкновения с чем-то тяжелым свершившееся трагическое событие утаивается. Чаще о нем не вспоминают, стараются забыть. Но вместе с плохим поступком исключается и сам человек, его совершивший. Но вот в чем парадокс: не имея никакой информации, потомки переживают все чувства, ощущения, вытесненные когда-то их предками. Потомки, не имеющие часто информации о том, что происходило, компенсируют своей жизнью и судьбой то, что исключено. Забытая или утаенная тема продолжает жить в их душе, психике и в их теле.

Если человек болен, то он отделен от того, что исключено. Отделен от того, что исключено в его системе. Он отделен тем самым от чего-то в своем теле. Какой-то орган или целая система входят в согласие с тем, что исключено. Больной орган или система в согласии с тем, что исключено в системе. Больной орган или система в согласии с родовой душой, с порядками души, с тем, что исключено, но она указывает на то, на что человек не хочет смотреть и с чем не хочет соглашаться.
Болезнь тела или психики – результат процессов, происходящих в семейной системе и охватывающих несколько поколений. Тяжелые заболевания психики или тела всегда являются результатом хитросплетений внутри рода. Сможет ли человек выйти из этой связи? Есть ли у него, кроме связи, внутренняя неосознаваемая готовность выйти из плена отягощающей его жизнь родовой связи?
На прием пришел Вячеслав вместе с отцом, их целью было пройти курс психотерапии в отношении алкогольной зависимости Вячеслава. Когда я беседовала с отцом, он рассказал о своих переживаниях по поводу проблем сына, о своей готовности во всем ему помочь. Когда я начала работать с Вячеславом, оказалось, что он своей болезнью делает что-то для отца. Работа продвигалась небольшими шагами. Как только Вячеслав освобождался от того тяжелого, что он нес вместо отца, и ему становилось лучше, у отца повышалось давление. И Вячеслав снова возвращался в прежнюю связь, отцу становилось легче. Весь процесс протекал неосознанно и был понятен больше мне. Оставалось только одно – пригласить отца на сеанс терапии. Вячеслав и его сестра согласились передать мою просьбу отцу, но он отказался прийти, курс психотерапии Вячеслава пришлось прервать. В этом была его любовь – нести что-то вместо отца, в системе не было готовности для изменений. Хотя и неосознанно, но близкие были согласны с такой ценой.

Человек, который болен, неосознанно отделен от чего-то в своей семейной системе, он отделен от больного органа или целой системы в своем теле. Больной орган или целая система связаны с кем-то исключенным из семейной системы больного человека. Кто это? Тот, кто не достоин по меркам семейных ценностей семьи из-за своих поступков принадлежать их системе. И тогда это проявляется в виде болезни в теле кого-то из младшего поколения. Болезнь связывает больного потомка с отвергнутым предком, с тяжелой темой. Что происходит в семье? Кто должен быть принят назад? Какой вытесненный опыт предков требует согласия?

Осуждение

Как осуждаем мы легко,

Как отвернемся от плохого.

Но, отвергая, мы опять

Все возвращаем снова!

Не смотрим на тяжелое —

Оно ворвется в жизнь!

И вспомним осуждения,

И тут поймем – прими, смирись!

Все, что осуждается человеком, берет свое начало в осуждении в его семье. Все темы, которые отвергаются в семье, можно пересчитать по пальцам. В каждой семье это свой набор. То, что осуждается нами, и есть исключение.

Что мы осуждаем на самом деле? Мы осуждаем то, с чем не согласны. Мы осуждаем, когда считаем других виноватыми, а себя правыми. То, что мы осуждаем, мы отрицаем, не хотим видеть. Мы осуждаем то, что предками не принималось в нашей системе, то, что они не хотели видеть и отвергали. Это какие-то поступки, какой-то человек. Некоторые суждения в семье запрещены, какие-то поступки осуждаются, что-то отрицается, вытесняется. Это и есть исключения.

А что происходит с тем, что исключено? Исключение требует повторения в системе, в младшем поколении. Те, кто осуждает, часто вытесняют какие-то свои желания. Таким образом, они запрещают себе что-то, что когда-то имело место в их семейной системе, в их роду, но осуждалось.

Каков вывод? Принять тот факт, что многое, что нами отрицается, имеет право быть. Поскольку то, что нами отрицается, непременно врывается в нашу жизнь. С тем, что осуждается, придется нам столкнуться в нашей жизни или нашим детям. За тем, что осуждается, стоят люди. И это кто-то из наших предков. Это члены нашей семьи или нашего рода. Мы на самом деле осуждаем их.

Можно привести много примеров, как люди, осуждая что-то, не подозревают, что это имеет отношение к их семейной системе. Что осуждается? Часто это все те же тяжелые темы. Но в каждой семейной системе свой набор осуждаемых тем. Например, для одних отсутствие мужа у женщины или рождение ребенка вне брака – это позор, для других это вполне приемлемо. Или ребенок, от которого отказалась мать,  – часто этот поступок осуждается женщинами. Часто осуждаемые темы находят в своем окружении как сторонников, так и противников. Знакомые из жизни ситуации: женщины, гуляя с детьми, часто что-то обсуждают, по некоторым темам они приходят к согласию, а по некоторым нет. Стоит научиться отслеживать свои реакции на то или иное сообщение, утверждение, осуждение, как вырисовывается несколько тем, которые нас особо затрагивают и вызывают наше осуждение. Вот тут и находится то, что сокрыто в нашей семейной системе и, возможно, является тайной.

Что мешает человеку принять то, что он осуждает? Если мы принимаем осуждаемое в свое сердце, то мы принимаем того предка, который был исключен. Но вот в чем основное препятствие: когда мы принимаем осуждаемое, мы подвергаем сомнению семейные ценности, мы разрушаем некий семейной запрет. Мы сразу ощущаем дискомфорт, так как чувствуем потерю связи со своей семьей, а именно со своими родителями. От этого возникает внутренний дискомфорт, только преодолев который можно завершить принятие.

Что происходит, если исключенное принято? Каждый исключенный приобретает свое место в системе, находит место в нашем сердце, делает нас добрее, человечнее, мы растем. В отношениях утихают войны, вопрос о том, кто прав, а кто виноват, становится снятым. Война прекращена. Партнеры становятся способными глубже понимать и чувствовать друг друга.

Если то, что осуждалось, и те, кто отвергался, будут потомками приняты, то мы будем чувствовать себя иначе. В теле, в мыслях, в жизни появятся новые ощущения. Внутреннее принятие не может не отразиться на жизни человека, на его чувствах, ощущениях в теле.
Если человек постоянно жалуется, печалится, ищет виноватых, считает себя правым, то именно этого он и хочет! Только этого – жаловаться и искать виноватого! Он на самом деле не хочет ничего другого, кроме того, чтобы окружающие согласились с тем, что он прав и совершенен! Он не хочет другой жизни! Если человек ничего не делает, не меняет, крепко держится за свои установки, то именно такой жизни он хочет! Если, например, человек говорит, что мечтает о другой жизни, других отношениях и о многом другом, но сам отказывается от действий или от того, чтобы рассмотреть свои взгляды с другой точки зрения, то его устремления, желания – это иллюзия. Это вечные мечтатели. Такие люди не хотят перемен. Они желают мечтать, жаловаться или страдать. Для них иные действия недоступны, они их боятся. И это ограничения, идущие из семейной системы.
Из практики могу сказать, что среди женщин часто встречаются вечные мечтательницы. Наталья пришла на консультацию, чтобы разрешить вопрос о том, что они с мужем не понимают друг друга. Постепенно стали отдаляться друг от друга. Она рассказала о своих претензиях, что ее раздражает в нем, как он не понимает ее. В то время как она рассказывала, по своим наблюдениям я поняла, что особого рвения или изменений эта женщина не хочет. Когда мы начали работать и я ей показала, какие возможны перемены, какие шаги нам предстоит сделать, и предложила ей подумать, действительно ли хочет она перемен, Наталья долго молчала, а затем сказала, что ей еще раз надо все обдумать. На мой вопрос, что ее останавливает, она ответила, что почувствовала какую-то странную тревогу. Это заставило всерьез ее задуматься, хочет ли она на самом деле перемен, ведь в подобной семейной ситуации есть что-то комфортное для нее.

Каким образом в семейной системе происходит исключение? За всеми исключениями стоят какие-то жесткие семейные правила и порядки. И это правило из-за лояльности к своей семье человек не может нарушить. Тогда по этому правилу он должен исключить тех, кого это правило (или чье поведение) требует исключить. В семьях происходят сложные, подчас трагические события. Во избежание этих событий они, во-первых, скрываются, так появляются тайны. Событие, настолько тяжелое, из рук вон выходящее, что ради выживания его лучше исключить и забыть. А во-вторых, появляются правила поведения, исключающие проявление и повторение подобного нехорошего поведения. Тут всегда необходимо проявлять уважение и осторожность при работе. Каким было это тяжелое событие? Внезапным? Сверхсильным? Насколько велика была беспомощность человека или предка перед этим событием? С одной стороны, человек должен быть готов к тому, что всплывут какие-то темы, связанные с тяжелой психотравматической ситуацией, пережитой предком. Но до конца к этому никто не бывает готов. Не бывает готов к тем чувствам, которые внезапно могут открыться и нахлынуть. Поэтому следует всегда использовать одно правило – чем тяжелее была перенесенная травма, тем медленнее стоит проводить работу. Решение сразу невозможно. Необходимо время для разрешения ситуации. Об этом следует помнить и самому человеку, ищущему помощи у психотерапевта.

Каждый человек не хорош и не плох, он не сам по себе. Внутри его содержится все, что находится в его семейной системе, – хорошее и плохое. Если кто-то не совсем хорош с человеческой точки зрения, то и его система не совсем хороша. Не совсем хороша система – это значит в ней есть исключенные. Если дети или родители не совсем хороши, то они с кем-то связаны. С тем, кого когда-то отвергли или осудили. Если кто-то болен, это значит, вся его семейная система больна. Болезнь всей системы проявляется на физическом уровне именно таким образом и именно у этого члена семейной системы. Болезнь системы – это исключенные. Если кто-то зависит от алкоголя, наркотиков, игры и т. д., то вся его система больна.

Самое тяжелое не всегда находится где-то в третьем или пятом поколении предков. Тяжелое может находиться совсем рядом, например в отрицании своих родителей. Ведь все, что мы осуждаем в своих родителях, мы повторяем в своей жизни. Берт Хеллингер писал: «То, что мы осуждаем в матери, тем мы становимся». Это касается и отца.

Что такое добро и зло? Добро – это то, что мы принимаем, то, с чем мы соглашаемся.

Добро – это то, что принимается нашей семьей, это, возможно, поступок, который будет одобрен. Зло – это то, что мы отвергаем, то, с чем мы не соглашаемся, что мы хотим исключить. Зло – это то, что отвергается, исключается в нашей семье, это то, чего боятся. Но зло – это еще и люди, не похожие на нас, другие по своим поступкам и взглядам. Зло – это люди из нашей семейной или родовой системы. Зло не только снаружи, где-то у соседей или далеко в другой стране, оно есть и в нашей семейной системе. Поскольку зло – это то, что отвергается нами.

В психотерапии давно известны такие защитные механизмы психики человека, как смещение и проекция. Что такое смещение? Это можно наблюдать сплошь и рядом не только в чужой, но и в собственной жизни. Например, мы что-то осуждаем, отвергаем в окружающих людях или наших близких. Что происходит с нами? Если прислушаться к себе, то мы начинаем ощущать в себе то, что отвергали в других. Но наше поведение при этом направлено на кого-то другого, то есть на иной объект. Вот это и есть смещение. То, что мы отрицаем, отказываемся принимать в себе, мы вовне боремся в другом человеке. А наши дети проявляют в жизни то, что осуждают и не принимают в своей жизни родители.

Любой конфликт обречен на провал. В любом конфликте нет победителей и побежденных, правых и виноватых. У любого из конфликтующих завязаны глаза, они слепы. Ведь конфликт – это еще один из способов отказаться посмотреть в глаза реальности. Конфликт – это способ отрицать реальность и продолжать пребывать в иллюзиях. Но борьба во внешнем мире на самом деле ни к чему не приводит, так как решение всегда внутри человека. Порядки души заставляют человека посмотреть и почувствовать реальность такой, какова она есть. Сколько времени и сколько поколений необходимо, чтобы посмотреть на реальность, на прошлое и увидеть их такими, какие они есть? У каждой семейной системы свой срок. А конфликты вовне никогда не найдут подходящего решения, поскольку решение всегда внутри. Внутри семейной души, родовой души и вселенской души. Ответы там.
Любой человек именно такой, какой он есть. И человек именно такой, каким он должен быть. Иногда нам кажется, что кто-то должен быть другим, поступать иначе. Но это не так. Человек не сам по себе, он часть семейной системы. Он такой, какой он есть, так как в его семье происходило то, что оказывает влияние на всю оставшуюся жизнь. Мы такие, какие есть, поскольку в нашей семье и нашем роду происходило то, что оказывает влияние на всю нашу жизнь. Мы думаем, поступаем так, а не иначе, так как мы часть своей семейной системы и своего рода. Это различные события, и у каждого своя история рода и свои родовые тайны. Что оказывает влияние из нашего рода на нас, на наши мысли, поступки, на нашу судьбу? Это разные события. У каждого своя история рода. Это может быть чья-то ранняя смерть. Или чей-то тяжелый поступок, но поспособствовавший выживанию всей семьи. Или это может быть ребенок, отданный на усыновление. Или это может быть чье-то самоубийство. Или рождение внебрачного ребенка. Это может быть поражение или выигрыш. Взлет или падение. Преступление или подвиг. Это те события, которые перевернули жизнь всей семьи, а иногда нескольких поколений сразу.

Это значительные для семьи события, которые происходят в настоящее время или которые происходили в родительской семье или много поколений назад. Это поворотные, ключевые события, после которых жизнь в системе не может протекать так, как раньше.

Берт Хеллингер писал: «Все, что мы отвергаем, нами завладевает. Все, что мы любим, делает нас свободными».

Любовь внутреннего ребенка

Невыносима боль отца

И мамина утрата,

И я готова на себя

Взять всю расплату!

Нет никого любимей и родней,

Для них на все готова,

И пусть судьбою жертвую своей —

Им жизнь я облегчаю снова!

Внутри каждого человека находится любовь ребенка. Когда здесь и в других разделах книги я буду употреблять словосочетание «любовь ребенка», то речь пойдет прежде всего о детской чистой и светлой привязанности к своим родителям. С рождения ребенок привязан к своей семье, ее ценностям, устоям, порядкам. Эта преданность, ощущение принадлежности к семье для ребенка и есть любовь. Ради своих близких маленькое существо готово на все. Ребенок готов заплатить своим здоровьем, благополучием, счастьем и даже жизнью. Ради принадлежности к семье ребенок готов на жертвы. Такая любовь порой пытается путем самопожертвования защитить близкого человека от бед, болезней, неудач, смерти.

Существует представление у внутреннего ребенка, что он может своей любовью многое разрешить. Если кто-то заболел, то и я заболею, чтобы больному стало легче. Если кто-то хочет уйти, то уйду я, чтобы другой остался жить. Но, следуя за таким своим внутренним импульсом, внутренний ребенок не решает задач своей системы, даже принося свою жизнь в жертву.

Выше я приводила пример с Вячеславом. В его случае, в динамике алкогольной зависимости, прослеживалось неосознаваемое желание уйти из жизни вместо отца. И выйти из этой динамики он не мог. И в этом его внутренняя детская привязанность, в его жизни пока нет места взрослой любви к родителям. Разрешает ли такая его жертва что-то для его отца? Делает ли она его судьбу легче? Навряд ли. Сын пытается что-то разрешить для отца, но его цена при этом – собственная жизнь. Нужна ли на самом деле такая помощь отцу от своего сына? По такой цене? К сожалению, то, что дети стремятся дать своим родителям, на самом деле родителям не нужно.

Каким же образом любовь внутреннего ребенка способствует возникновению заболеваний? В следующих разделах я подробнее расскажу об этом. Здесь коротко остановлюсь на основных направлениях любви внутреннего ребенка, ведущих к возникновению тяжелых, хронических болезней и устойчивых симптомов. Речь на протяжении всей книги идет о неосознаваемых процессах внутри человека. Но иногда сам человек может ощущать подобные процессы внутри себя, но не может понять, что с ним происходит, не может найти объяснения своим ощущениям.

1. Если в семейной системе есть умершие рано члены семьи, близкие ребенка, то у ребенка может появиться желание уйти вслед за кем-то из умерших. Часто это наблюдается в случае ранней смерти матери или отца, брата, или сестры, или близнеца. Тогда ребенок внутренне говорит: «Я уйду за тобой». Именно его связь с умершим ведет его к смерти. Это не умерший человек тянет его к себе, это живой в тоске об умершем, хочет разделить его судьбу, уйти за ним. И уже у взрослого человека присутствует это желание, хотя им оно не осознается. И эта смерть может произойти в результате несчастного случая, самоубийства или болезни.

Такая динамика чаще всего наблюдается, если у ребенка рано умер кто-то из родителей или когда в семье умирает ребенок.
Но не всегда это именно так. Все эти внутренние стремления уйти вслед за умершим человеком из семейной системы неосознаваемы. Поэтому, узнавая о них, люди, с одной стороны, удивляются, но чаще соглашаются, что внутри себя, где-то глубоко, ощущают именно это стремление.
Сергей обратился по поводу беспокоящих его болей в области сердца. Ему было 30 лет, но здоровье уже давало сбой. При разговоре выяснилось, что заболеваний у его масса: энтероколит (воспаление тонкого и толстого кишечника), повышенное давление, ожирение 2-й степени, частые ОРЗ. Он не был женат, постоянно меняет своих подружек, склонен к трате денег, часто оказывается в долгах. Его отец умер, когда ему было два года, мама второй раз вышла замуж, в подростковом возрасте Сергей решил взять фамилию отчима. Здесь речь идет об исключении родного отца. Кем был исключен умерший отец? Сыном? Нет, сначала он был исключен его матерью. Дети принимают такое решение, часто следуя за внутренним желанием матери. Как часто мамы хотят, чтобы отчим заменил сыну умершего отца, чтобы у сына был настоящий отец! Вполне понятное желание матери, но где при этом ребенок? Сын внутренне связан со своим умершим отцом. Он всю жизнь внутренне смотрит на его смерть, хочет уйти вслед за ним. И часть проблем со здоровьем и в личной жизни имеет корни в этой связи. Для Сергея это было неожиданно, и словно он увидел что-то новое, обладающее иной силой. Чтобы работать над этой связью, нужно было подготовиться, и все-таки со временем Сергей смог сделать этот шаг. Какое было для него решение? Внутренне ему необходимо было сказать отцу: «Ты мой родной отец. Это так. Ты мой отец, а я твой сын. Ты умер, и я забыл о тебе. Сейчас я вижу тебя. Вижу твою судьбу. Я уважаю твою судьбу и все, что к ней относится. У тебя есть место в моем сердце, ты принадлежишь к нам, ты один из нас. Я – Переверзев (такая фамилия была у отца и сына изначально). Самое ценное, что ты мне дал,  – это моя жизнь, остальное я в ней сделаю сам. Сейчас я принимаю свою жизнь по той цене, по которой она тебе стоила, и по той цене, по которой она будет стоить мне». Сергей несколько раз останавливался, слезы текли из его глаз. В 30 лет он снова приобрел отца, и это уже многое изменило в его жизни.

Галина обратилась в связи с бессонницей, головными болями. Свое состояние она описала как «невроз, возникший из-за дочери». С ее слов, дочка сильно беспокойный ребенок. Ей 6 лет, она постоянно требует к себе внимания, очень подвижна, капризничает, стремится настоять на своем. Ей скоро идти в школу, и Галина беспокоится, что совсем не сможет с ней справиться. Что происходило с ребенком? Что происходило с мамой? Оказалось, что мама внутренне была связана с умершим первым ребенком, которого не стало, когда ему было один месяц. Ей необходимо было разрешить внутри себя вопрос этой перенесенной психотравмы. Она была связана с умершим ребенком, хотела уйти к нему, а дочь своим поведением возвращала ее к жизни. Ее дочь уже старалась взять эту мамину боль на себя. Какое было решение для мамы? Посмотреть на умершего ребенка, дать ему место в их семейной системе: умерший ребенок – первый, дочь – вторая. Согласиться с тем, что произошло, и дать понять дочери, что она сможет нести свою боль сама и что мама остается с ней. Здесь очень тонко надо подходить к чувству матери, которое относится к смерти ребенка, сначала создать ресурсы, чтобы в ходе работы ее не захлестнула боль утраты и она не провалилась в психотравму (об этом чуть позже я буду говорить в этой книге).

2. Если у кого-то в системе (например, у отца или матери) присутствует это неосознаваемое желание уйти вслед за кем-то из своей родительской семьи или из своей новой семьи (например, за умершим ребенком или абортированными детьми), то ребенок, чувствуя это стремление, может испытывать желание уйти вместо кого-то. Своей жизнью он стремится дать возможность родителю остаться жить. Но такая жертва напрасна. Даже став взрослым, человек испытывает это стремление к смерти. Иногда он это осознает, иногда нет. Если он все-таки уходит, совершая самоубийство, заболевая тяжелой болезнью, погибая в результате несчастного случая, он не решает ничего для того, для кого он это делает. Такая смерть лишь приумножает несчастья в семейной системе, наводя на всех живущих ужас.

В прошлом примере я рассказала о ситуации у Галины и что ее дочь неосознанно вместо матери хотела уйти из жизни. Дети часто берут на себя эту роль. В этом их детская любовь или привязанность к родителям. Анатолий пришел на прием узнать, может ли психотерапевт помочь их семье. У них с женой нет детей, они уже восемь лет в браке, прошли все необходимые исследования, но причин, почему беременность не наступала, врачи не находили. Они с женой стали подумывать об ЭКО, но в последний момент жена заняла иную позицию. Эльвира, его жена, сообщила, что будет надеяться только на Бога, мол, ЭКО многим не помогает и поэтому она не хочет мучить себя и мужа новыми надеждами, «как Бог даст». Анатолий рассказал, что он весь измучился, хочет детей, считает, что надо что-то делать, а не сидеть и ждать. Потом сокрушенно он заметил, что жена, конечно, в чем-то права, ведь многие семьи так и не решили эту проблему даже с помощью ЭКО. Считает, что на решение жены повлиял случай с их знакомой, которая только после трех ЭКО забеременела, но на пятом месяце произошел выкидыш, женщина с «нервным срывом» попала в психиатрический стационар. Эльвира согласилась прийти на прием. Внешне она была спокойна и сказала, что уже почти согласилась с тем, что, возможно, у них не будет детей, но поработать с психотерапевтом не против, так как чувствует, что их брак с Анатолием разрушается. Что не давало возможности Эльвире и Анатолию иметь детей? Из лояльности к своей семье Эльвира была связана со своей бабушкой по линии мамы, у которой было двое детей и она сделала большое количество абортов. Как она объясняла, что боялась, будто дети будут голодать, как она в детстве, и кто-то из них умрет, как в ее родительской семье умерло трое братьев. Мать Эльвиры хотела уйти вслед за абортированными детьми ее матери, а Эльвира внутри говорила, что лучше она умрет, чем ее мать. Какое решение было для Эльвиры? Внутренне ей необходимо было сказать своей бабушке: «Ты – моя бабушка, а я – твоя внучка. Сейчас я вижу тебя и все, что к тебе относится. Я уважаю твою судьбу, что бы в ней ни происходило. Твою боль, твою судьбу со всем, что к ней относится, я оставляю тебе. Это твое, и я соглашаюсь с этим. Бабушка, я остаюсь. Благослови меня, если я останусь жить». Когда через три недели Эльвира пришла на следующий сеанс, она сказала, что у нее совсем другие ощущения, она как будто впервые увидела себя, мужа, людей, жизнь. Мы еще поработали с Эльвирой и Анатолием, отношения между ними изменились, к этой паре я вернусь еще в своей книге. В настоящее время Эльвира беременна, беременность наступила почти через году как закончились наши консультации.

3. Бывает так, что на ком-то из предков есть какая-то вина. Вина реальная, не выдуманная, но она предком не признана, скрыта, отрицается. Тогда кто-то из младшего поколения искупает своей жизнью, своей судьбой вину предка. И это искупление тоже может происходить через болезнь, в том числе через смертельное заболевание, или через самоубийство, или через несчастный случай. При этом существует иллюзия, что ребенок своим страданием помогает предку, но это не так. Искупление может быть также не чьей-то вины, а собственной. Именно той вины, которая отрицается и не признается. Например, вина женщины, сделавшей аборт. Или отца абортированного ребенка. Или вина водителя, в нетрезвом состоянии сбившего пешехода. Или врача, не оказавшего своевременную помощь больному. Можно привести еще много жизненных ситуаций, но объединяет их одно – все эти люди отрицали свою вину. Люди всегда могут найти оправдания своим поступкам, особенно тем своим действиям, которые имеют тяжелые последствия. Ведь признание вины – это признание того, что за счет другого ты что-то приобрел. В случае личной вины необходимо признать ее, только тогда из этого можно получить силы для чего-то хорошего в своей жизни.

Часто в семейной системе при возникновении того или иного заболевания есть непризнанная или отрицаемая вина. Это та вина, которую не признал виновный, вытеснил, исключил. Часто это событие может в последующем стать тайной. Например, некоторые заболевания – это отрицание судеб жертв и преступников, и, как следствие, потому люди замещают своей жизнью, своей судьбой преступников или жертв.
Болезнь в такой ситуации – это либо напоминание о страданиях жертв, либо груз вины преступника. Болезнь – это компенсация.
Катерина обратилась на прием по совету своей приятельницы. Она три раза проходила курс лечения в психиатрическом стационаре, ее мучили депрессивные состояния, которые сопровождались суицидальными мыслями. Лечение давало кратковременный эффект. Она переживала, что может потерять хорошую работу, в последнее время ее мало что радовало, и к работе она тоже потеряла интерес. В ходе работы оказалось, что ее состояние связано с какой-то виной, имеющей отношение к отцу. О чем идет речь, Катя не знала, это и не играло роли. Какое было решение для Кати? Ей необходимо было сказать отцу: «Ты – мой отец, а я – твоя дочь. Ты остаешься моим отцом, а остальное я оставляю тебе. То, что относится к тебе, я оставляю с тобой. Это меня не касается. Это твое, и я соглашаюсь с этим». Когда мы начинали работу, у Катерины наблюдалась дрожь во всем теле, первые подготовительные шаги, казалось, давались ей с трудом, словно она не хотела расставаться с болезнью. Но в конце ее дрожь прошла, изменился голос, она выпрямилась на стуле. На следующий сеанс она пришла совсем в ином состоянии, она улыбалась и сообщила, что уже 5 лет(!) она не могла смеяться и удивлялась, когда видела радостные лица. А сейчас она специально в Интернете искала веселые истории или анекдоты и смеялась над ними от души. Что это была за вина? Я не знаю, здесь это не играло роли, процесс исцеления начался и без этой информации.

Любовь внутреннего ребенка стремится уравновесить что-то в своей семейной системе. Ребенок жертвует собой, своей судьбой, своей жизнью ради кого-то. Ребенок через свою любовь стремится разделить чью-то болезнь, вину, смерть, то есть что-то тяжелое, чью-то сложную судьбу. Почему так происходит? К чему такие жертвы? Это неосознанная попытка дать кому-то из более старшего поколения что-то, что на самом деле дать невозможно. И в этой любви ребенок нарушает иерархию и компенсирует что-то одновременно. Любовь внутреннего ребенка направлена на то, чтобы помочь другому остаться в живых. Но цена такой помощи – собственная жизнь. Желание ребенка избавить кого-то от болезни ценой собственного здоровья или облегчить чью-то вину, искупая ее собственной жизнью, сделать чью-то судьбу лучше, легче ценой собственной жизни или смерти. Но своей любовью, своей жертвой невозможно что-то разрешить. И, отдавая свою жизнь, ребенок терпит крах иногда через болезнь, но это ничего не меняет для его близких. Болезнь или симптом – это любовь внутреннего ребенка больного человека к своей родовой системе. Это все делается из внутренней любви, именно из-за своей любви человек при тяжелых заболеваниях что-то несет за кого-то из своей семьи. Внутреннее желание умереть – это уйти вместо кого-то, за кем-то или во искупление чьей-то вины. Болезнь или симптом у конкретного члена семьи – это то, что необходимо всей его семейной системе. Это то, что действует на человека из его системы, это своеобразный способ психики и тела человека справляться с тем, что идет из системы, с тяжелым травматическим опытом предков. Болезнь – это указатель. Указатель на хаос в системе, на наличие психотравмы и вытесненных чувств. Болезнь и симптом смогут отступить, когда удается выявить то, что в системе стоит за болезнью, и найти исцеляющее решение.

Болезнь и родители

При работе с заболеваниями или симптомами сразу видно, насколько отношения с родителями играют важную роль. Именно там скрыта энергия для решения. Человек, с одной стороны, хочет сохранить существующую связь с родителями, с другой – хочет повзрослеть и отпустить их. Если сильнее первое, то человек неосознанно держится за болезнь или симптом, держится за связь, которая, может быть, разрушает его жизнь или ведет его к смерти. Желание сохранить прежнюю связь с родителями, прежнюю близость, принадлежать к своей системе без остатка. Цена такой связи – собственная жизнь.

Основным препятствием на пути к исцелению может быть нежелание детей отпустить своих родителей. Их любовь, их система крепко держат их не на своих местах в своей родительской семье. Но если дети хотят жить, если они хотят прожить свою жизнь, то они должны отпустить своих родителей. И это расставание может произойти только после внутреннего примирения и согласия. Тогда по направлению к родителям будет течь любовь взрослого ребенка, а не маленького существа, берущего на себя то, что нести ему все равно будет не по силам. Нередко взрослые сделать этого не могут. Там, где у взрослого человека преобладают чувства младенца, маленького ребенка, отделение не получится. Иногда для того, чтобы вырасти из этого детского чувства, требуется время, иногда много времени, а иногда этого времени просто уже нет…

Взрослый человек способен на рост, иногда толчком к росту может служить понимание, что у взрослого уже много что есть – это его жизнь, его партнер, его дети, которым он нужен. Поэтому ощущение того, что жизнь родителей продолжается в нем, в его детях, что новое имеет преимущество перед старым, помогает освободиться от родителей и сделать при этом свое отделение с любовью, глубоким пониманием и приятием. Сила для подобных решений приходит из согласия. Если этого согласия нет, то задайте себе вопрос: «С чем на самом деле я не согласен?» и «Что мне необходимо, чтобы найти примирение с этой темой?». Ведь мало кто из родителей хотел бы, чтобы их дети платили своей жизнью за их жизнь.

Вся сложность взаимосвязи родителей и детей состоит в том, что дети не могут заставлять родителей что-то разрешить. Не могут советовать или настаивать, чтобы они занялись поиском того тяжелого, что идет через них к детям. Это решение находится только во власти родителей. Как родители живут, как они взаимодействуют с тяжелым – это все они определяют сами. Последнее слово всегда за ними. Тогда уже взрослому ребенку предстоит поиск решения, но для себя, а не для родителей. Хотя найденное решение несомненно влияет на всех членов семьи.

Болезнь – это результат любви внутреннего ребенка. Любая болезнь показывает некий путь, но не всегда только для больного человека, но и для всей его семейной системы. Не только для него самого, но и его родителей, партнера, детей и потомков. Для всех, кто жив и кто будет жить в будущем. Любая болезнь показывает любовь внутреннего ребенка, которая ведет к кому-то исключенному. Она указывает на тайну или на того, на кого никто не смотрит. Болезнь – это сила, которая может привести к внутреннему примирению.

Почему любовь ребенка имеет именно такое направление? К чему эти несправедливые жертвы? Разве любовь может вести к таким порой трагическим последствиям? За этой любовью стоит потребность семейной системы. Каждый человек находится на службе у своей семейной системы, своего рода и мира в целом. Родовая душа как часть одной Большой души ведет человека особым образом. Человек отдан, предоставлен этой силе. Можно ли что-то изменить в направлении этой любви? Иногда да. Изменить таким образом, чтобы она не разрушала жизнь человека и продолжала служить его семейной системе, его роду. Иногда болезнь и появляется там, где только через нее возможно новое исцеляющее решение не только для самого больного человека, но и всей его семьи.

Что может сделать больной человек?

Первый шаг – это обнаружить, куда направлена любовь его внутреннего ребенка. Часто для этого все-таки необходима помощь психотерапевта. Цель этой любви на самом деле иллюзорна. Уже взрослый человек может понять, что своей детской, наивной, слепой любовью ему не преодолеть желания близких уйти из жизни, не спасти, не преодолеть болезнь, смерть, вину других. Все, что дает ребенок неосознанно своим родителям, на самом деле им не нужно. Ребенок может давать только дальше своим детям – в этом есть смысл. А в отношении родителей он сможет самое большое – это принять во всей полноте от них свою жизнь и дать возможность им в свое время уйти.

Здесь необходимо понять, что, пока человек борется с болезнью, он не видит ее и то, что за ней стоит. Пока он просто пытается избавиться от нее – он стремится исключить ее. Первый шаг – это дать болезни или симптому пространство, которое он и так уже занимает. Увидеть за болезнью свою любовь, которая направлена к кому-то из семейной системы.

Второй шаг – это принять и согласиться с родными такими, какие они есть. С их болью, горем, болезнью. С их судьбой, жизнью, виной и даже смертью.

Третий шаг – поиск решения, ведь любовь может быть направлена таким образом, чтобы возникло исцеление. Может прекратиться то, что в системе ведет к болезни.

В любой ситуации, даже если исцеляющее решение невозможно, любовь ребенка что-то великое. Она в любом случае заслуживает уважения. Как заслуживает уважения такая судьба.

Любовь ребенка настолько сильна и слепа, что, уже будучи взрослым, человек может нести что-то тяжелое, ведущее его к смерти. И таким образом умереть – причиной смерти может являться какая-нибудь тяжелая болезнь. Нам, глядя на такого человека, жаль его из-за его тяжелой судьбы. Но является ли на самом деле такой человек несчастным? Нет. Ведь у него есть его большая великая любовь. Окружающим часто жаль такого человека из-за его тяжелой судьбы. Но является ли на самом деле такой человек несчастным? Нет. Ведь он в согласии с этой внутренней большой любовью. И то, что он делает для своей семьи, для своего рода, он делает с радостью, он говорит: «Ради вас я сделаю все». И от этого ему светло и хорошо. Его жизнь не была напрасной. В душе он навсегда ребенок, так как не растет, не отделяется от своих родителей. Но для него это отделение невозможно. Он не может занять свое место и стать ребенком по отношению к своим родителям, стать маленьким, а не возвышаться над ними. И с такой позицией тоже нужно согласиться. Ведь эта связь необходима всей семейной системе, и отсутствие возможности для перемен тоже идет из нее.

Такие «особо любящие» дети в семье играют свою роль, выполняют свою функцию. Они выражают чье-то стремление уйти вслед за умершим. И как любящие дети берут эту ношу и несут ее сами, говоря внутри: «Я уйду за тобой». Эта любовь сильна и слепа и ведет к краю пропасти, за которым – смерть. Слепа, потому что считает, что своей жертвой можно сделать счастливее кого-то в семье, облегчить чью-то жизнь. Что своим стремлением можно кого-то спасти. Так ли это? Нет. Спасти никого не удается. А преждевременная смерть от болезни, несчастного случая или самоубийства только приводит всю систему в еще больший ужас. Вносит больше боли, смятения и продолжает уже в ком-то другом стремление уйти вслед за умершим.

Станислава пришла на прием из-за того, что ее беспокоили панические атаки. Когда она рассказывала о своей семье, особенно при разговоре о своем отце, она начала плакать. Оказалось, что ее отец год назад покончил жизнь самоубийством. Как позже в нашей с ней работе выяснилось, за смертью отца и ее болезнью стояли одни и те же причины. Я еще вернусь к этому случаю. Здесь хочу отметить, что Станислава сообщила, что поступок отца вверг всю семью в состояние ужаса. До сих пор в семье никто не может заговорить на эту тему, все отдалились друг от друга, стали словно чужими.

Николай обратился за помощью из-за алкогольной зависимости, он уже два года не пьет, но внутри чувствует постоянную тревогу и беспокойство. В последнее время они нарастают, он стал раздражительным, вспыльчивым. Его родной брат разбился в 20 лет на машине насмерть, Николаю тогда было 11 лет. Он помнит на уровне чувств, каково было его матери, как тяжело перенес это событие отец. «Время в нашей семье с тех пор остановилось,  – сказал Николай.  – С тех пор я был совсем один». О том, как проходили консультации и что стояло за состоянием Николая, я расскажу дальше в книге.

Какое будущее у подобной сильной большой любви внутреннего ребенка? Она не станет любовью взрослого зрелого человека, не станет расти. Внутри человек так и останется ребенком, но не на своем месте, не со своей судьбой. Ребенок, желая спасти родителей от их судьбы, сам станет их судьбой. Но может ли таким образом ребенок действительно спасти своих родителей? Такая помощь – это чаще крах для жизни ребенка и его родителей. Все в системе не на своих местах, и поэтому и жизнь ребенка, и жизнь родителей тяжела. Ребенок так и остается ребенком в жизни, несмотря на свой возраст, незрелым, связанным с родителями, даже после их смерти, часто контролирующим их. Рост возможен, если кто-то из системы сможет согласиться с тем, что у всех своя судьба, своя дорога.

Каждый человек вышел из своей особенной семьи, и в этой семье у каждого своя неосознаваемая роль. Он в чем-то ограничен из-за влияния судеб его предков на его жизнь. Его семьей ограничены его выбор, взгляды, поступки, убеждения. И психотерапевту в любой ситуации необходимо согласиться с тем, что он смог сделать все, что смог. А человек, прибегающий к помощи терапевта, тоже должен понимать, что в данный момент он делает тоже все, что может. Забота, жалость психотерапевта – это тупик. Согласие психотерапевта с судьбой клиента, с его ограничениями – иногда это единственно возможный шаг. Как и многие проблемы в жизни человека, болезнь обусловлена детской слепой любовью, лояльностью к семейной системе. Это еще одна попытка спасти кого-то или установить с кем-то прервавшуюся связь. Это еще одна попытка проконтролировать чью-то судьбу, чью-то жизнь. Разве может человек контролировать такой глубокий внутренний процесс? Разве можно проконтролировать то, что выше тебя и сильнее? Ведь то, что мы видим на уровне тела, – это лишь отражение внутренних процессов, происходящих на протяжении многих столетий и десятилетий в нашем роду. Разве может один человек, страдающий заболеванием, контролировать развитие своей болезни? Разве под силу ему одному нести эту ответственность? Навряд ли, но люди могут пытаться это делать, и отвечать, и контролировать. Но в результате наступает момент, когда они соглашаются с тем, что болезнь и сама жизнь вне их контроля. И тогда они начинают прислушиваться к поиску своей души. Но сколько времени при этом пройдет? И возможно, сколько поколений сменят друг друга?
Но можно ли что-то изменить в этой слепой глубокой детской любви? Возможно. Можно уже повзрослевшему человеку увидеть, как иначе можно любить. Для решения важно найти путь к зрелой любви. Эта любовь не иллюзорна, она видит всех членов семьи и себя такими, какие они есть, она уважает их всех в равной степени, дает им место в своем сердце. В поле такой любви все имеют равное право принадлежать своей семье, все уважаемы, живые и мертвые. Любовь внутреннего ребенка, которая привела человека к болезни, может изменить свое направление. И тогда зрелая любовь принесет исцеление и облегчение не только самому больному, но и всей его семье.

Готовность к исцелению

Хочу с самого начала обозначить свою позицию в отношении лечения заболеваний. Психотерапию я считаю не отдельной наукой, а отраслью медицины. И к традиционному лечению заболеваний отношусь положительно. Я не разделяю мнения, что человек должен все свои вопросы со здоровьем решать однозначно без лекарств, а только с помощью современных подходов психотерапии. Не рекомендую людям, обратившимся ко мне за помощью, пренебрегать традиционными способами лечения заболеваний. Психотерапия может человеку помочь, например, в разъяснении многих вопросов, которые задает себе больной… Конечно, в случае хронических заболеваний или длительно протекающих симптомов, а также если у кого-то в семье тяжелое заболевание, прослеживается наличие в семейной системе сложных и тяжелых судеб. Конечно, можно проследить связь между тяжелой болезнью и исключенными в семейной системе. Конечно, можно увидеть, почему и за кем пациент хочет уйти из этой жизни или чью он искупает вину. Можно предпринять шаги для освобождения больного человека от роковой связи, ведущей к болезни или даже смерти. Конечно, психотерапия может оказать исцеляющее действие, но иногда это возможно только в сочетании с традиционным лечением. А иногда любые шаги медицины и психотерапевта обречены на провал. Не нужно переоценивать целительное действие психотерапии, как и искать панацею и спасение только в лекарствах. Лучше, на мой взгляд, позаботиться о себе с помощью обоих способов.

Я не разделяю позиции психотерапевтов, считающих, что если бы человек захотел, то был бы здоров. Они твердят, что болен только тот, кто не хочет быть здоровым, что-то менять в себе, в своих взглядах. Конечно, перемены в себе не так легко даются многим людям. Но есть ли в этом их вина? Их готовность к переменам идет из их системы, ведь болезнь – это просто отражение телом тех нелегких и забытых событий, которые имели когда-то место в семейной системе. Могли ли ныне живущие повлиять на то, что было задолго до их рождения? Имеют ли они право искупать чью-то вину? Каким образом они, частицы своей семейной системы, могут одни нести ответственность и менять что-то настолько глобально, чтобы при этом оказаться здоровыми? Многие концепции, твердящие, что здоровье человека в его руках, словно обвиняют больных в том, что они больны. Мол, не хотите ничего менять, поэтому и болеете. В их концепции есть нечто привлекательное для многих людей – некая иллюзия, что человек может контролировать свои жизнь и болезнь. Поддавшись этим взглядам и столкнувшись с болезнью, человек чувствует себя виноватым в том, что болезнь появилась, в том, что плохо поддается лечению, в том, что наступила инвалидизация и их трудоспособность ограниченна. Но все то, что действует на человека из его семейной системы, из его рода, – это человеком не осознается. Болезнь что-то исцеляет в самой семейной системе, поэтому нужна для чего-то всей системе.

На прием пришла Алина по поводу состояния своей дочери. Дочке Анне три года, но она плохо спит ночью, часто плачет, часто болеет. Алина сама психолог, но не может справиться с ситуацией. Дочку и отдыхать возили на курорты, проводили профилактику респираторных заболеваний, но ничего не давало результата. Что делать, Алина не знает. Не начинать же ребенку давать успокаивающие препараты? Что стояло за состоянием дочки Алины? Оказалось, что первая беременность Алины прервалась. Произошел выкидыш на третьей неделе. Алина сильно переживала, почти год не могла прийти в себя. Когда забеременела, вновь долго тревожилась о том, как будет протекать беременность. Все закончилось благополучно – ребенок родился доношенным в срок. О чем беспокоилась дочка Алины? О ком плакала маленькая Анна? Конечно, о неродившемся первом ребенке. Чьи боль и слезы несла Анна? Конечно, своей матери. Для Алины важным шагом было дать дочери место второго ребенка. Ведь первый желанный ребенок не родился, боль матери заставила вытеснить это событие, исключить неродившегося ребенка. Именно принятие первого ребенка, принятие своей боли, и освобождение дочери от необходимости нести боль вместо матери, смотреть на неродившегося ребенка вместо матери позволили состоянию Анны нормализоваться. После первой же консультации дочь спокойно проспала всю ночь. Психотерапия Алины не только успокоила дочку, нормализовала ее сон, улучшила состояние ее здоровья. Произошли поразительные изменения в семейных отношениях, в отношениях между Алиной и ее мамой, Алиной и ее мужем. Алина вышла на работу, ей сделали выгодное предложение, и ее доход увеличился. «Словно что-то ушло из нашей семьи» – так прокомментировала свои ощущения Алина. Это тот пример, когда любовь ребенка через болезни показывает родителям и всей семье то, на что следует обратить внимание. Ведь иначе никто бы не стал ничего делать. Но состояние дочери вызывало страдание и непонимание у родителей, и именно это заставило заглянуть проблеме, так сказать, «в глаза».

Здоровье – это особое состояние. Это равновесие, благополучие физического и психического состояния человека. Это означает быть в ладу с собой, со своими близкими и родными, со своим окружением и с миром в целом. Это означает, что болезнь, вызывая дискомфорт и страдания, заставляет идти на все, чтобы быть здоровым. Боль, болезнь заставляют человека задуматься о том, что происходит. Боль и болезнь заставляют человека выйти за границы, установленные своей семейной системой, при этом сохранив принадлежность к своей семье.

Нет никакого смысла в том, чтобы уговаривать человека, убеждать его, что он нуждается в переменах. Человек должен сам не просто хотеть, не просто декларировать свое желание, а стремиться к переменам. Нет смысла родственникам уговаривать близкого химически зависимого человека в том, что он нуждается в лечении. Нет смысла жене объяснять мужу, что он должен измениться. Нет смысла ждать перемен от кого-то и убеждать кого-то, что вы правы. Если вы считаете, что вашей семье нужны перемены, то начните с себя. Не считайте, что вы идеальнее и лучше, чем ваш партнер или ваши родители. Не считайте, что это другие отрицательно влияют на вас, заставляя чувствовать и реагировать именно таким образом. Это не так! Каковы бы ни были вы или окружающие вас близкие, никто не лучше другого. Представления о том, что хорошо, а что плохо – это только человеческие представления. Не имеет смысла приводить человека к психотерапевту или на семинар против его желаний или путем шантажа и манипуляций. Нет готовности у него – для него результата не будет. Поищите решение для себя. Почему вы так реагируете и так действуете? Почему вы болеете? Возможно, и у вас готовности нет. Если вы считаете, что уже готовы к переменам, начинайте с себя.

Особенно изощренными мастерами по части манипуляций являются родственники лиц, страдающих какой-либо зависимостью. Под их напором больной, например, алкогольной зависимостью начинает уверенно утверждать, что хочет перемен. Но на приеме у психотерапевта видно, что это только заявление, желания нет. А что есть? Еще один способ убедить близких, что «ничего не помогает». Человек иногда так держится за свои привычки, что стремится убедить окружающих, что перемены невозможны. Они разубеждают окружающих, что у них может что-то поменяться, а больных зависимостью, например, что они когда-либо поправятся. Для таких людей быть правым важнее, чем быть счастливым. Они сами живут в состоянии внутренней тревоги и внутреннего беспокойства и не имеют надежды обрести внутреннее равновесие и покой. А что же делать близким, если их тяжелобольной человек отказывается от лечения, не хочет прибегать к помощи врачей или психотерапевтов? Ситуации бывают разные, но их объединяет одно: человек хочет неосознанно уйти из этой жизни, то есть умереть. Что делать близким? Остается только одно – уважать его стремление к смерти. И после уважения к этому стремлению могут появиться новые возможности для других продуктивных решений в семейной системе.

На самом деле тех изменений, которых желает человек, ищет через него его семейная система, его родовая душа. Система не может пребывать постоянно без изменений, все события, которые встряхивают ее (болезни, разводы, смерти, суициды и многое другое), на самом деле толкают всех членов семьи на поиск решений, на изменения. Человек, своими действиями ищущий изменений, с одной стороны, выполняет свою роль в поиске, с другой – сталкивается с внутренним дискомфортом из-за того, что совершает нечто, что идет вразрез с семейными установками и взглядами. Это и есть рост, развитие через которое, хочешь не хочешь, человек должен пройти, а вместе с ним и его система. Некая сила, связь со своим родом, переплетения ведут его.
Но близкие, например родители, ничего не знают о том, что стоит за судьбой их ребенка, и тогда его путь кажется им тяжелым, неправильным. Они печалятся, переживают и думают: «Это неправильно, так не должно быть». А взрослые дети при этом чувствуют, что их жизненный путь доставляет боль и разочарование родителям. Что тогда делать родителям? Принять судьбу ребенка, то, что действует на него из их рода, его жизненный путь. Родители могли бы внутри произнести следующее: «Я люблю тебя, несмотря ни на что. Я люблю тебя и то, что ведет тебя и меня. Я соглашаюсь». А что делать ребенку? Согласиться с тем, что действует на него, со своим предназначением, принять свой жизненный путь: «Я люблю вас, несмотря ни на что. Я люблю то, что ведет меня и вас. Я соглашаюсь».

Тяжелое

Реальная жизнь порой нам кажется жесткой или жестокой, окружающие люди злыми, плохими, неправильными. Прошлое предков, родителей также может быть жестким, тяжелым. Да, действительность может казаться тяжелой. И тогда человек боится реальности, прошлого такими, какие они есть. И тогда мы хотим, чтобы все было иначе, другим. И погружаемся в иллюзорный мир. От этого человек становится слабее. Отворачивается, не хочет смотреть на тяжелое в своей судьбе, в судьбе своих предков, в окружающей реальности. Только четкий взгляд на прошлое и настоящее, такие, какие они есть, наполняет нас силой. Именно согласие с реальностью, с прошлым дает нам силы для роста, для жизни, для перемен. Посмотреть в глаза реальности – нелегкий, но важный шаг.

Человек на самом деле не нуждается в нашей жалости. Он нуждается в нашем согласии и принятии происходящего. Соглашаясь, мы становимся сильнее, соглашаясь, мы даем силы другим. Тот, кто несет что-то тяжелое, способен что-то нести. Более того, только его ноша ему по плечу. Никто другой за него это сделать не сможет. Тот, кто сожалеет, стремится сделать что-то за другого, тем самым делая его слабее.

Согласие

В созвучии, в согласии ли мы с собой, с телом, с семьей, с тем, что делаем? В согласии ли мы с исключенными, с предыдущими партнерами, с теми, кто рядом с нами по жизни, кто помогает и поддерживает?

Прислушайтесь к себе. Может быть, вам кого-то не хватает? Может быть, вы без кого-то одиноки? Может, вы по кому-то тоскуете?

Когда мы в согласии, мы в любви. В любви иной, в любви с собой, с телом, с семьей, с тем, что делаем. В любви с исключенными, с предыдущими партнерами, с теми, кто с нами по жизни. Мы в любви с собой, с другими, в любви с силой, что ведет нас. Мы в поле зрелой любви.

Что такое согласие? Почему кому-то это чувство давно знакомо, а кто-то стремится к принятию, но ничего не получается? Нет согласия с собой, с судьбой, со своей судьбой? Почему иногда, когда согласие так необходимо для исцеления, прийти к нему невозможно? Согласие начинается с согласия с самим собой. Что такое согласие с собой? Оно невозможно без согласия с родителями. Согласие с родителями – это обретение своего места в системе, это положение ребенка по отношению к отцу и матери. И это взросление одновременно. Согласие с собой – это согласие со своими родителями. А согласие с родителями – это еще и найденное решение для утраты привязанности, если она имела место. Без согласия со своими родителями находиться в согласии с собой невозможно, поскольку мы и есть наши родители. Мы – это наши отец и мать. Без этого согласия невозможно обрести согласие по отношению к своему партнеру и детям. Без этого согласия окружающие родственники и люди будут казаться неправильными, плохими, злыми. Невозможно согласиться с предками из своего рода без согласия со своими родителями.

С родителей начинается наша жизнь. Все в нашу жизнь приходит через них. Радость и боль, успех и поражение, здоровье и болезнь, богатство и бедность. Внутренний ребенок навсегда испытывает абсолютную любовь к своим родителям, какими бы они ни были. Так важно взрослым, молодым и не очень людям, будущим и настоящим мамам и папам обрести в этом сердце любовь, согласие со своими родителями такими, какие они есть. Как важно будущей маме найти успокоение на груди своей матери. И в буквальном смысле и внутри себя. Как важно будущему папе обрести чувство безопасности, идущее от своего отца. Согласие с другими, с тяжелой чужой судьбой тоже возможно только после согласия с родителями.

Путь исцеления

Болезнь указывает путь!

Путь к примиренью и смиренью!

И вот уже нельзя свернуть,

Коль подошел уже к решенью!

Сомненье, внутренняя тяжесть

Отступят вдруг, покинут,

Укроет нега, слабость,

И вдруг… любовь нахлынет…

Я вижу всех, я часть,

Я сын, ребенок, младший,

Вы – там, я – здесь,

Ты – мать, родитель, старший.

И все затихло – улеглось,

Прошли печаль и грусть.

Я маме нежно улыбнусь

И перед родом поклонюсь!

В каждой семейной системе своя задача. Мы все часть своей семьи, своего рода и что-то несем из него. Мы выполняем какую-то функцию и несем некое поручение наших дедушек и бабушек, прадедушек и прабабушек, даже если их не знали. Семейная система, или родовая душа, определяет нашу функцию, нашу роль в ее структуре. Если что-то до сих пор не разрешено в отношениях, то оно меня держит. То, что меня держит, меня ограничивает. Если что-то я не хочу видеть, знать, то это не означает, что оно не присутствует в моей жизни. Связь все равно нас держит и все равно нас ограничивает. Я могу желать излечиться, но связь неразрешенная продолжает меня держать в болезни. Не решив определенных задач, мы не можем рассчитывать на исцеление собственное или своих детей. Ведь то, что не разрешилось у наших предков, передалось нам, а то, что не разрешено нами, будет передано нашим детям.

Иногда мы пишем цели, создаем аффирмации для поддержания своего здоровья, пытаемся представить себя здоровыми и счастливыми и вроде бы все делаем правильно, но на деле все остается по-прежнему. Конечно, позитивный взгляд в будущее всегда важен, но где при этом болезнь? Мы ее видим при этом? Нет, мы ее стремимся отодвинуть в сторону, забыть, изгнать, то есть исключить. Мысленные образы хороши, но если ваша душа желает иного, если ее образы другие, то мысленный позитив ни к чему не приведет. Болезнь – это явный указатель на что-то, происходящее в человеке и в его системе. Болезнь – это проявленный образ нашей души, задача, с которой надо не бороться, а прежде всего увидеть ее, принять, признать, согласиться. А затем уже искать связь, образ в своей душе. Если душа хочет чего-то иного, ее желания далеки от мысленных образов, то вслед за ними она не пойдет.

Мы, как часть своей системы, много чувствуем и много ощущаем, но не всегда можем понять, в чем дело. Путем анализа и рассуждений можно пойти не по той дороге, поскольку мы часть своей семьи, своего рода и что от нас скрыто – мы не увидим. Но то, что нам сложно увидеть, все равно продолжает оказывать на нас действие. Для этого необходим кто-то другой, вне нашей системы, чаще этим человеком и является психотерапевт. Именно он может помочь человеку почувствовать то, что скрыто от него, то, на что не выйти с помощью анализа и рассуждений.

Хантер Бомон в своей книге пишет: «В 70-х годах, когда стал известен первый гуманистический подход в лечении рака, мои друзья из Южной Калифорнии, из пригорода Лос-Анджелеса, приняли участие в одном исследовательском проекте в университете. Я напрямую в нем не участвовал, но из разговора с друзьями достаточно точно знал, что там происходило. Было взято около 20 пациентов с тяжелыми раковыми диагнозами, при которых можно было предположить скорую смерть. Работа велась в соответствии с таким подходом: «Нужно взять ответственность за болезнь на себя, ведь это я сам делаю себя больным». Спустя всего лишь 18 месяцев все больные, принимавшие участие в этом проекте, умерли. И многие из них с чувством вины как раз за то, что не исцелили себя сами. Основным эффектом этой попытки было ощущение фиаско. Коллеги очень быстро научились уменьшать свои ожидания и не заноситься. Они поняли, что целью такого лечения не всегда может быть ремиссия симптомов».

Исцеление зависит от того, сможет ли человек войти в согласие с тем, что исключено, и когда это произойдет. Произойдет ли это в начале заболевания или тогда, когда поражен весь организм? Произойдет ли вообще это событие – согласие с тем, что исключено? Ведь человек часть своей системы, и не в его власти решать, может он или нет обрести исцеление. Кто, он или кто-то из последующего поколения, сможет войти в согласие с исключенной темой? Человек, пребывая в таком внутреннем конфликте всю жизнь, неосознанно ищет решение. Часто его болезнь – это пока единственное возможное для него решение. Возможно ли иное, глубокое решение для больного? Для некоторых – да, для некоторых – нет. При этом не играет никакой роли, кто болен – тот, кто занимается различными духовными практиками, или тот, кто далек от них. Бывает так, что человек, совершенно не знакомый с психологией, эзотерикой и нетрадиционной медициной, за несколько сеансов у психотерапевта избавляется от какой-то симптоматики, приходит к согласию. А у того, кто знаком с многими практиками, а на приеме у психотерапевта остается непримиримым, этаким борцом за какие-то идеи, ничего не происходит, никакого исцеления. Бывает так, что принятие и согласие случаются тогда, когда уже сделана операция, потерян какой-то орган или трудоспособность или в органе произошли необратимые изменения и возможна только ремиссия. А иногда человек уже настолько приблизился к смерти, что уходит легко и с любовью.

Иногда говорят, что вот у нас возник конфликт с партнером и после этого вы заболели. На самом деле болезнь все время говорит о связи с родительской семьей, а не с партнером.

Почему, когда человек болеет, путь к его исцелению может быть закрыт? Да, иногда оказывается эффективным традиционное лечение. Иногда фитопрепараты, иногда психотерапия, иногда нетрадиционные методы лечения. Но много случаев, когда, несмотря на все лечение, болезнь прогрессирует. Путь к исцелению закрыт по нескольким причинам. Например, для исцеления необходимы такие внутренние и внешние перемены в человеке, для которых он не готов. Почему? Его семейная система не готова к изменениям, а тяжелая болезнь и смерть человека являются компенсацией чего-то произошедшего в прошлом. Это отнюдь не означает, что человек своей смертью кому-то помог и что-то для кого-то разрешил. Это означает, что перемены возможны, но уже в ком-то другом, например в последующих поколениях.

Иногда в семейной системе такие сложные процессы, что прийти к уважению со своими предками и родителями человеку просто невозможно. Порой не хватает всей жизни. И это еще одна причина, по которой болезнь не отступает.

Когда речь идет о болезни, то первое, на что необходимо обращать внимание, – это не сам больной человек или его болезнь, а семейная система, к которой он относится. Как ведет себя его система и члены семьи, которые относятся к ней? Если то, что исключено, и ведет к болезни? Именно принятие исключенных людей и тем может оказать целительное действие на больного.

Для любого решения необходимо время. Время, чтобы то, что было посеяно на приеме у психотерапевта, дало свои плоды. Решение – это не процесс мозгового штурма, этот процесс полностью предоставлен нашей душе. Иногда та причина или тот выход, которые кажутся наиболее логичными, правильными, оказываются только миражом. Решение спокойно и не подлежит какой-то интерпретации и переосмыслению, оно такое, какое может и должно быть на данный момент жизни человека. Но что выберет человек? Близкую, тесную связь, обусловленную любовью внутреннего ребенка, или зрелую любовь, любовь, продолжающую связь. Но эта связь уже иная. Она на расстоянии, она связь взрослого человека со своими родителями, а через них со своими предками. Делая шаг к зрелой любви, всегда есть соблазн, и очень сильный, вернуться назад, в привычную любовь внутреннего ребенка. И многие возвращаются. Что же делать тогда? Терапевту – не вмешиваться, в каждой системе свой срок. Человеку – осознать свое возвращение назад и в дальнейшем решать, хочет ли он продолжать свое движение к зрелой любви.

...

Итоги главы

1. Любая болезнь – это то состояние, в котором тело человека в данный момент может находиться в этой жизни. Болезнь необходима и чему-то служит через данного человека. Служит через его тело, разум и душу его системе.

2. Многие болезни обусловлены нашей связью с нашей семьей, нашим родом. Болезнь – это состояние семейной системы человека и всего его рода в целом.

3. На основе порядков души, описанных Бертом Хеллингером, можно проследить принципы зарождения болезней в семейной системе человека.

4. Болезнь – это исключенный человек. Болезнь – это компенсация в семейной системе. Болезнь – это способ системы справиться с тем, что требует решения.

5. Осуждение поступка – это тоже исключение в системе.

6. Болезнь – это результат любви внутреннего ребенка. Любая болезнь показывает некий путь, но не всегда только для больного человека, но и для всей его семейной системы.

7. Готовность человека к исцелению идет из его семейной системы.

8. Те изменения, которых желает человек, ищет через него его семейная система, его родовая душа. Система не может пребывать постоянно без изменений, все события, которые встряхивают ее (болезни, разводы, смерти, суициды и многое другое), на самом деле толкают всех участников семьи на поиск решений, на изменения.

9. Исцеление – это путь, по которому человек приходит в согласие с порядками души.

...

Поиск решения

1. Для практической работы над исцелением по поводу любого заболевания необходимо собрать предварительную информацию о своей семейной системе. Нужно подробно ответить на нижеследующие вопросы, собрать соответствующую информацию.

Кто ваш родной (биологический) отец? Кто ваша родная (биологическая) мать?

Если вы были усыновлены, то кто ваши настоящие родители?

Соберите всю информацию о братьях и сестрах, в том числе сводных, вне брака.

Были ли умершие, мертворожденные дети до вашего рождения или отданные на усыновление?

Были ли у родителей значимые для них отношения до брака, до вашего рождения?

Были ли в предыдущих поколениях случаи насильственной смерти?

Были ли в предыдущих поколениях случаи ранней смерти? В результате чего?

Были ли в предыдущих поколениях люди, совершившие преступление?

Были ли в предыдущих поколениях люди, совершившие убийство?

Были ли в предыдущих поколениях люди, оказавшие отрицательное или положительное влияние на судьбы других людей?

Были ли в предыдущих поколениях люди с тяжелыми судьбами?

Были ли в предыдущих поколениях люди с тяжелыми заболеваниями?

Были ли в предыдущих поколениях люди, страдающие алкоголизмом?

Были ли в предыдущих поколениях люди, ведущие асоциальный образ жизни?

Чем занимались предки из предыдущих поколений (работали, воевали и т. д.)? Где жили (переезжали или нет)? Сколько было браков, сколько было детей, чью фамилию они носили?

2. Далее я рекомендую нарисовать схему вашего рода – генограмму.

Генограмма – это генеалогическое древо. Гениосоциограмма – это комментированное представление генограммы, то есть дополненное информацией о жизни предков. В этой схеме каждое поколение занимает одну строку. Вначале идете вы и ваш супруг, а также партнеры до вашего брака, ваши братья и сестры. На строку ниже ваши дети. На строку выше ваши родители, их братья и сестры. Еще на строку выше родители ваших родителей, ваши дедушки и бабушки и т. д.

Глава 2 ПСИХОТРАВМЫ И РАЗВИТИЕ ЗАБОЛЕВАНИЙ. ПОИСК РЕШЕНИЙ

Если в системе кто-то отступает от порядков души, если любовь внутреннего ребенка стремится искупить чью-то вину или уйти, то человек заболевает. Исцеление – это путь, в котором человек приходит в согласие с порядками души. Внутри у нас есть эти силы и знания, но доступ к ним утрачен. Исцеление – это путь навстречу тому, что когда-то было утрачено, потеряно.

Болезнь – это часто что-то непризнанное. То, что не нашло признания в семейной системе, иногда на протяжении нескольких поколений. Это не обязательно какое-то событие, произошедшее век назад, нет. Это могут быть какие-то ситуации, повторяющиеся во многих поколениях. Поэтому болезнь – это то, что находится в поле семьи. Это то, что не принято в семейной системе, в роду и, конечно, самим больным. Только что это? Ответ на этот вопрос предстоит дать самостоятельно или совместно с психотерапевтом.

Какое решение в случае болезни? Болезнь – это всегда указатель, это всегда поворот, это то, что толкает систему к решению, даже если болезнь ведет к смерти. Болезнь – это то, что требует принятия. Болезнь – это шаг на пути примирения с какой-то темой в роду. Что нужно от человека? Это заключить некое соглашение с тем, что требует решения. Но всегда ли это возможно? Ведь исцеление идет через принятие, согласие с болезнью и примирение с чем-то или кем-то в роду.

Примирение возможно только в поле зрелой любви. В поле взрослой любви к родителям, а не детской привязанности. Это более сложный шаг, это совершенно другое состояние психики, эмоций и тела. Самому обрести свое место в семейной системе, позволить другим находиться в согласии со своей судьбой – это первоочередная задача, но сможет ли ее осуществить человек? Отказаться от противоречий внутренних и внешних, примирить со своей душой то, что вчера казалось еще непримиримым. Дать старшим возможность быть старше и выше и самим нести свою судьбу, оставить им их вину – вот этот шаг сделать удается немногим. К этой теме я еще не раз вернусь в своей книге. И остается некоей тайной, почему одни делают этот шаг легко, а другие не смогут его сделать никогда.

Болезнь и смерть – они присутствуют в поле семьи, в поле семейной системы, они идут за порядками души. Можно сказать, что болезнь на службе у порядков души. Любовь внутреннего ребенка слепа, безропотна, сильна. Что делать человеку?

Первый шаг – это понять, где и когда мы неосознанно подчинены этой любви ребенка. В своей болезни? В своих чувствах, эмоциях или ощущениях? В своих неудачах? В своих семейных отношениях? В переживаниях о детях, о жизни, о родителях? На работе, в бизнесе? Тогда, когда мы осуждаем и исключаем? Тогда, когда берем на себя больше, чем нам положено, занимая место вышестоящих в своей семье, которое нам не принадлежит? Каков же выход? В любом случае болезнь остается в поле человека. Остается посмотреть на болезнь и… склониться перед ней. Ведь она – это шанс на изменения, на изменения в системе. Ведь то, что принято в сердце, может отступить и перестать проявляться в жизни человека.

Второй шаг – согласиться с тем, что есть. С обстоятельствами. С жизненной ситуацией, с судьбой. Это отнюдь не шаг бессилия и слабости. Именно согласие придает человеку силы. Этот шаг в отношении болезни подразумевает, что есть некие обстоятельства, которые ограничивают возможности исцеления. Например, наследственное заболевание, или врожденные аномалии, или последствия операций. Это реальный взгляд на то, что есть, без отрицания и иллюзий. Если болезнь с тяжелым течением или прогнозом, то не стоит к ней относиться как к чему-то злому, плохому, ненужному, требующему немедленного уничтожения. Здесь важно пересмотреть свои убеждения, как ни печально, но с некоторыми придется расстаться. И это всегда нелегко. Самое сложное – отказ от иллюзии, что что-то могло быть по-другому, отказ от своих представлений о власти и контроле над жизнью. Изменения всегда начинаются с принятия реально существующей ситуации и обстоятельств. Принимающий жизнь и обстоятельства человек не станет жаловаться. Тот, кто жалуется, еще находится в иллюзиях о том, как все могло быть по-другому. Тому, кто жалуется, помочь невозможно, поскольку он хочет, чтобы его окружающая реальность, люди были другими. А те, кто ему сочувствует, тоже хотят, чтобы все было иначе. И самому человеку и психотерапевту необходимо находиться в согласии с той ситуацией и с теми процессами, которые за ними стоят.

Берт Хеллингер писал: «Что мы можем сделать для человека, если он начинает жаловаться на свою судьбу или на родителей? Ничего. Кто жалуется на родителей, тот их потерял».

Третий шаг – человек должен понимать, что требовать что-то бесполезно. Обычно жалующийся человек является и требующим. Требующим от жизни или окружающих внимания, заботы, денег, работы, любви, поддержки. Кого в своих требованиях ищет человек? Родителя. Кто постоянно что-то требует? Ребенок. К психотерапевту часто приходят, когда попытки что-то изменить не приносят желаемого результата. Если человек от психотерапевта что-то требует, то он явно отводит ему роль родителя. А если психотерапевт соглашается и берет на себя эту роль, то помощь приведет к разочарованию обоих. Психотерапевт не может заменить родителя. Подружки за чашкой чая не могут заменить родителя. Партнер не может дать то, что не дал родитель. Друзья за бутылкой пива не могут заменить родителя. Все окружающие нас люди не могут восполнить то, что, мы считаем, не дали нам наши родители. Взрослый человек, отделившийся от своих родителей, не станет предъявлять требования в удовлетворении своих потребностей к окружающим.

Четвертый шаг – видеть и уважать других членов семьи, своих предков. Любовь внутреннего ребенка направлена на то, чтобы поддерживать неосознаваемую связь со своей семьей, со своим родом. Это связь, которая существует со своей семейной системой и поддерживает болезнь. Выздороветь – это означает изменить эту связь, предать существующую связь и потерять принадлежность к своей семье. В этом случае выздороветь – это значит повзрослеть, выйти за границы, установленные своей семейной системой. Ведь именно через этот шаг часто лежит путь к решению. Ситуации в прошлом могут быть самыми разными. Предки могут быть замешаны в чем-то тяжелом или оказались бессильными перед чем-то большим и угрожающим. Вне зависимости от того, что стоит за судьбой предка, какие поступки он совершал, как к нему относились окружающие и семья, он и его судьба заслуживают уважения и согласия. Ведь за каждым человеком стоят его родители, его предки, он не один в своей судьбе.

Пятый шаг – это соединение в системе того, что было разъединено. Это возможно только с позиции уважения к судьбе предка, без осуждения, отрицания.

Без иллюзий, суеты, оправданий, высокомерия и негодования. Соединение возможно только тогда, когда человек способен отказаться от различий между добром и злом.

Изменения редко происходят безоблачно и легко, ведь за ними стоит отказ от прежних своих взглядов или убеждений. Но самое, пожалуй, сложное – это отказ от своих представлений о собственной власти, о контроле над жизнью и от иллюзий, что все могло быть по-другому. Исцеление происходит тогда, когда то, что было отвергнуто, принято.

Что такое психотравма?

Все так внезапно происходит,

И сердце рвется на куски.

Ты проиграл, повергнут, сломлен,

Беспомощен и таешь от тоски.

Нет сил найти, чтоб жить?

Как перестать бороться с прошлым?

Как встать? Забыть? И отпустить?

Как можно думать о хорошем?

Ведь мысли снова там,

Жизнь пролетает мимо,

А ты все там, внутри пуста —

Так жить уже невыносимо!

Почему в системах происходят исключения? Кого и что отвергают люди? Что вытесняют и чего боятся? Отворачиваются и отвергают то, что вызывает в семейной системе несогласие. Несогласие возникает из-за моральных принципов или из-за того, что люди стремятся отстраниться и защититься от того, чего боятся. От того, что приносило, или приносит, или может принести боль. Травма никогда не бывает изолированной, она, как правило, охватывает несколько людей. Иногда психотравма связана с политическими, экономическими или политическими событиями и тогда затрагивает целый народ.

Когда человек сталкивается с трудностями, с чем-то тяжелым в своей судьбе, он старается найти выход, убежать, отстраниться или пассивно переждать. И такие ситуации навсегда накладывают отпечаток на жизнь человека, но не только на его жизнь, но и на судьбу его детей и потомков. Речь в этой главе пойдет о психотравме и о влиянии психотравмирующего опыта человека не только на него, но и на всю его семейную систему.

Что такое психотравма? Это сильное переживание угрожающих внешних событий, потрясение. Как человек переживет это событие, зависит от его внутренних резервов. А его резервы – это ресурсы, идущие из его системы. И эти порой важные и решающие в судьбе человека ресурсы либо есть, либо нет. Одна и та же ситуация для одного будет являться просто стрессом, мобилизующим его жизненные силы, для другого большим потрясением – психотравмой. Отличительной чертой психотравмы является то, что событие, с которым сталкивается человек, настолько мощное для него, что он не знает, каким образом можно с ним справиться. Внешние психотравматические события обычно являются опасными, угрожающими жизни или укладу жизни человека, разрушающими его внутреннее представление о людях и о жизни. Это удар по его жизненной позиции. Реакция человека зависит от того, какими личными способностями (качествами характера, опытом) обладает человек. Если событие настолько велико, что человеку с ним не справиться, то происходит психотравма.

Ссылаясь на слова Реддманна, под травмой мы можем понимать «ситуацию, в которой человек сталкивается с событием в состоянии беспомощности и бессилия, на которое он не может повлиять». При этом не каждое сильное переживание обязательно становится травмой. По словам Фреды Айдманн, около 70 % людей в состоянии пройти различные фазы проработки собственного стресса, и уже примерно через год у них происходит процесс интеграции. Однако существует также и ряд факторов, в силу которых до 30 % людей не в состоянии выздороветь самостоятельно.

Некоторые описанные в этой главе ситуации будут психотравмирующими для любого человека. А некоторые для одних психотравма, а для других – нет. Например, развод. Если решение для такого шага, как развод, принималось в течение нескольких месяцев или лет или супруги жили некоторое время отдельно, то сам процесс развода хотя и является неприятным событием, но переносится не так тяжело. А если развод был внезапным, например, для одного из супругов, то может являться психотравмирующим событием. То есть одно и то же событие – развод – может для одного супруга быть травматическим, а для другого нет. Хотя развод – это всегда процесс, за которым стоит расставание. Расставание часто так всю жизнь и остается незавершенным. Но об этом я расскажу позже.

При этом такое событие, как внезапная гибель близкого человека, для любого является психотравматическим событием.

Психотравма – это событие настолько большое и тяжелое для человека, что любое его действие не приносит облегчения, а любое принятое решение или поведение не дает желаемого результата. Психотравма – это то событие, на которое не имеет влияния человек, его нельзя ни отменить и ни забыть. Человек страдает от своего бессилия, от своей беспомощности что-либо изменить. Он не может нормально существовать в семье, на работе, в своем окружении.

Сталкиваясь с тяжелой жизненной ситуацией, человек мобилизует все свои силы для того, чтобы справиться с ней. Но справиться с ситуацией благоприятным образом не получается. Тогда наступает шоковое состояние с торможением всех функций организма. Это состояние еще называют замиранием. В ситуациях, когда человек не может ничего поделать (убежать, спасти, изменить), он входит в состояние оцепенения. Тело замирает, мышцы спазмируются, возникает напряжение в теле и в нервной системе. Животные обладают способностью после угрожающей ситуации сбрасывать, разряжать это напряжение. Но у человека эти механизмы не срабатывают. Ситуация, опасность прошла, но напряжение никуда не уходит. Тело продолжает оставаться в оцепенении. И в теле и в нервной системе психотравма остается. И каждый человек свой груз травм носит всю жизнь с собой. И это замирание остается в генах, в поле, в том, что передается следующим поколениям.

Человек словно застывает, его психика, не выдержав таких перегрузок, словно раздваивается. Человек некоторое время может находиться в состоянии некоторой заторможенности, оглушенности, внешне иногда ведя прежний образ жизни. Происходит постепенное подавление всех внутренних переживаний. Эмоциональные реакции, боль вытесняются. Такая реакция психики человека и всего организма на самом деле позволяет человеку именно таким образом справиться с тяжелым и продолжать жить. И близкие думают, что прошлое уже пережито человеком. Прошлое ушло, кануло в Лету. У человека даже может возникнуть полная или частичная амнезия на произошедшую с ним психотравму. Но внутри человека происходит внутренний, часто неосознаваемый процесс, длящийся годы. Внутри человека много сил уходит на то, чтобы забыть то, что произошло. Все, что сопровождало травму, все чувства вытесняются. И это исключение. Психотравмирующий опыт вытесняется в бессознательное. Он словно отгорожен, закрыт в капсулу. Но, даже находясь в таком закрытом, заблокированном состоянии, психотравмирующий опыт никуда не девается. Он продолжает свое действие не только внутри человека, но и всей его семейной системы.

За психотравмой следует исключение. Психотравмирующий собственный опыт – это часть нашей личности, о которой мы ничего не хотим знать. Это та часть личности, которую мы исключаем. Это те эмоции, события и, возможно, люди, связанные с этим событием, которые стремится забыть человек и которые он исключает. При этом эта исключенная личность продолжает жить внутри нас, создавая много противоречий и конфликтов в нашей жизни, порой вызывая болезни. Внутри человека происходит своеобразное расщепление, есть он как личность, живущая в сегодняшнем времени, и есть личность, перенесшая психотравму и живущая со всеми эмоциями, которые человек когда-то вытеснил. Если психотравм было много, то и таких внутренних травмированных личностей с их переживаниями тоже много. У них у каждой своя жизнь, своя боль, свой возраст, своя сила. И на то, чтобы удерживать психотравмирующий опыт в таком закрытом состоянии, у человека уходит много внутренних сил.

Такое внутреннее неосознаваемое расщепление – это результат защитной реакции психики. Если бы опыт травмы постоянно присутствовал в психике человека, то он не мог бы жить, так как переживания слишком болезненны и тяжелы. Поэтому психотравмирующий опыт заключен в некую капсулу, отгорожен, чтобы не мешать жизнедеятельности человека. Таким образом, вытеснение, или исключение, позволяет человеку продолжать жить. Но такая инкапсуляция требует огромных психических затрат, кроме того, психотравмирующий опыт сохраняется в теле, разрушая здоровье человека. Такое исключение, вытеснение – это мина замедленного действия, которая неожиданно может взорваться. И тогда, порой после незначительного стресса, на человека наваливаются сильные переживания и эмоции. И сила этих переживаний превосходит саму стрессовую ситуацию. Психотравматический опыт ограничивает человека в очень многих сферах его жизни, медленно разрушает его здоровье. Психотравма из прошлого продолжает действовать внутри человека, втягивая его семью, его друзей, коллег в новые конфликты. Но на самом деле человек находится прежде всего в конфликте с самим собой.

Психотравмирующие события меняют жизнь человека и продолжают свое действие в его потомках. Оказывают воздействие на психику человека, на его отношения с людьми, на появление и развитие болезней. Если мать или отец переносят какую-то психотравму, то этот опыт окажет воздействие на ребенка. Этот опыт будет продолжать свое действие в последующих поколениях. Психотравма – это испытание для человека, и преодолеть ее, перерасти, стать взрослее, полнее подчас сложная задача. В каждой семье есть свой уникальный опыт столкновения с травмой. Своя история травматических переживаний предков. В каждом родовом поле хранится свой психотравматический опыт. И наши психотравмы – это часто повторение психотравматических ситуаций из жизни наших предков. В каждой системе есть люди, имеющие свой опыт столкновения со смертью.

Как хранится информация и передается последующим поколениям?

Информация содержится в родовом поле, в каждой семье, в каждом человеке, в его теле, в его клетках, в его генах. В теле каждого человека присутствуют последствия психотравматического опыта не только его собственного, но и его предков. Без тела человек не мог бы существовать во внешнем мире, он не мог бы дышать, жить, думать, взаимодействовать. Тело связано с душой, духом. Через тело свой поиск ведет душа.

Без тела поиск во внешнем мире невозможен. Сознание и осознанность, ощущения и чувства, душа и тело делают нас всех людьми.

...

Итоги

1. Психотравма – это большое сильное внезапное тяжелое событие в жизни человека, любые его действия не могут отменить происходящего, его предотвратить и изменить.

2. Любая психотравма продолжает жить в теле и психике человека, способствуя развитию заболеваний, ограничивая жизнь человека во всех его сферах. Психотравмирующее событие вытесняется, что способствует выживанию человека.

3. Психотравматический опыт предков присутствует в нашей психике и теле. У каждой семьи своя история психотравм.

...

Поиск решений

1. Какие внутренние конфликты не нашли решения внутри вас? Какая психотравма продолжает действовать на вас из вашего прошлого?

2. Какой психотравматический опыт ваших предков продолжает действовать в вашей жизни или жизни ваших детей? Составьте историю психотравм своей семьи в виде гениосоциограммы.

Например, сталкивались ли вы, ваши родители или ваши родные со смертельной угрозой для жизни? Смертельную угрозу для человека представляют стихийные бедствия, авто– или авиакатастрофы, а также ДТП, войны, смертельное заболевание. Часто те, кто выжил во время стихийных бедствий, военных действий, ДТП, испытывают чувство вины перед теми, кто погиб.

Были ли те, кто воевал? Или кто столкнулся с тяжелыми последствиями войны для себя или членов своей семьи? Были ли те, кто тяжело болел? Были ли те, кто рано умер? Были ли в семейной системе умершие дети? Были ли те, кто рано потерял родителя?

Сталкивались ли вы, ваши родители или ваши родные с потерей близкого, любимого, родного человека?

С разочарованием в отношениях? С разводами? Были ли дети, отданные на усыновление? Были ли у кого-то внебрачные дети?

Сталкивались ли вы, ваши родители или ваши родные с потерей эмоциональной связи, с физическим, психическим или сексуальным насилием?

Сталкивались ли вы, ваши родители или ваши родные с поступками, нарушающими моральные принципы семьи или общества? Были ли в вашей семье жертвы? Были ли в вашей семейной системе агрессоры?

Собрав всю необходимую информацию, вы можете на основании нижеприведенных описаний психотравм понять, какие психотравмирующие ситуации оказали влияние на судьбу предков из вашей семейной системы. Более того, вы сможете увидеть, какие психотравмы повторяются в нескольких поколениях.

Это история вашей семейной системы, вашего рода, это то, что может стоять за вашей болезнью или симптомом.

Последствия психотравмы для жизни человека

Но вот психотравмирующая ситуация завершилась или разрешилась, а что дальше? Внутреннее замораживание чувств, внутреннее оцепенение часто продолжают находиться внутри, в теле человека после того, как тяжелая ситуация завершилась. Вроде бы травма позади, все разрешилось, изменилось. Но откуда это внутреннее гнетущее ощущение? Это внутреннее неудовлетворение, напряжение? Эта раздражительность по поводу и без повода? Откуда эти внутренняя пустота, грусть, тоска? Где же счастье, радость?

Любая травма никогда не проходит бесследно. Войны, стихийные бедствия, психическое, физическое, сексуальное насилие оставляют глубокие раны в душе человека. Они надолго остаются в его родовом поле и передаются последующим поколениям. Психотравмы влияют на все сферы жизни человека. После травмы человек уже не может жить прежней жизнью. Его представления о мире, о людях, о себе, о прежних отношениях нарушены. Человек теряет уверенность в себе, а окружающий мир не воспринимается как надежный. Травмированный человек ощущает свою беспомощность и слабость, он не ждет уже чего-то хорошего от жизни, он боится, что может произойти что-то страшное. Разве может человек, солдат или офицер, вернуться с поля боя без последствий для психики? Как может спокойно продолжать жить ребенок, на глазах которого погиб кто-то из родителей? Как справиться с болью матери, ребенок которой умер? Разве может оставаться спокойным онколог, пациенты которого умирают, несмотря на то что они прошли качественное лечение? Могут ли продолжать нормально жить те, кто терпел нужду, лишения, плен или голод? Может ли спокойно продолжать жить убийца?

После психотравмы в человеке проснулись новые ощущения, переживания, которые переполняют его внутри, потому что он впервые (или еще раз) столкнулся в своей жизни с собственной беспомощностью перед жизненными обстоятельствами. Психотравма поражает не только психику человека, но и его тело. Последствия травмы никогда не проходят окончательно. Человек перестал быть уверенным, а окружающий мир не воспринимается как надежный. Последствия травмы никогда не проходят окончательно.

Возможно ли избежать чувства бессилия при столкновении с травматической ситуацией? При некоторых травмах возможно, если человек обладает определенными способностями и взглядами. Если внутри его есть определенный запас внутренних жизненных сил. Однако чем тяжелее психотравмирующая ситуация, тем тяжелее ее контролировать, при этом оставаясь уверенным и сильным. От переживших травматическое событие можно услышать: «Я не думал, что так получится», «Я даже предположить не могла, что такое произойдет со мной», «Я никогда не мог представить…».

Травматический опыт хранится в капсуле – это часть личности, пережившей травму. Но она вытеснена, исключена, забыта, так как необходимо жить дальше. Как ведет себя эта запертая часть? Она всегда начеку. Во всех внешних сигналах она высматривает те, которые могут предотвратить опасность. Ее цель – избежать новой психотравмы, не потерять контроль, не оказаться бессильной. Психотравмированная часть выстраивает между собой и миром, окружающими людьми барьеры, для того чтобы защитить себя от непредвиденных неприятностей. Страх смерти периодически прорывается наружу и постепенно обрастает новыми страхами.

Результатом вытеснения психотравматического опыта всегда является возможность продолжать жить. Но эмоционально опустошенным. Именно эмоциональная пустота должна являться тревожным сигналом для человека. Жизнь человека при этом всегда ограниченна. Иногда ограниченна настолько, что кажется, будто он не живет, а выживает. Например, у него нет семьи, нет работы, он злоупотребляет алкоголем, постоянно находиться в долгах. Или отказывается от выгодных предложений по работе или в бизнесе, получая мизерный доход… Или живет, постоянно занимая деньги, их вечно не хватает, а когда деньги появляются, то уходят как в песок вода. Или человек взрослый со статусом, доходом (или без них) не может создавать с противоположным полом длительные зрелые отношения…

Примеров можно привести массу. Жизнь на грани выживания – это верный признак диссоциации. Жизнь на грани выживания – это когда человек каждый день думает, как избежать или уйти от проблем. Он не знает, к чему хочет прийти, не строит планов, как это сделать. Часто он прибегает к различным формам психологических и энергетических защит. Подобные защиты – это способ жить в проблеме, ничего не решая. Этим людям сложно жить, сложно находиться в эмоциональном равновесии. Они находятся не в этой реальности. А неосознанно связаны с тем, что требует решения в их семейной системе.

Внутри человек направляет много внутренних сил на то, чтобы забыть все, что произошло. Но периодически возникают навязчивые мысли о том, что произошло. Какие-то внешние события могут внезапно освободить заблокированные переживания, и они вырвутся наружу. Человек, его мозг не могут это контролировать. И эти чувства могут переживаться снова и снова. Если во внешних событиях происходит что-то, что похоже на предыдущий травматический опыт, или сложится другая психотравмирующая ситуация, то возможен эмоциональный всплеск, взрыв эмоций, чувства нахлынут с небывалой ранее силой, что может привести к сильной неадекватной реакции или неадекватному поведению человека.

Травма должна быть заблокирована, иначе человек не выжил бы. Но она продолжает действовать на тело, в частности на иммунную систему, вызывая развитие заболеваний. Человек выжил, травмирующие события позади, а что дальше? Естественная переработка травматического опыта невозможна. Страх опять столкнуться с болью отталкивает людей от самих себя. Люди убегают от себя, порой приближаясь к тяжелой болезни или хроническому симптому. Они ищут неосознанно, чем можно отвлечься: таблетками, алкоголем, наркотиками, едой, игрой, отношениями, детьми, работой, эзотерикой.

Психотравмирующий опыт заблокирован, и люди свои страхи, тревоги, неудовлетворенность, раздражительность стремятся объяснить внешними событиями. Обидела свекровь, произошел конфликт на работе, изменил партнер, поссорился с родителями, и многими другими стрессами объясняют люди свои эмоциональные переживания, в них видят причины своих проблем.

Конечно, большинству даже сложно предположить, что психотравма, произошедшая давно, продолжает действовать внутри их сейчас. Тем не менее это она продолжает действовать, вызывая болезнь, тоску, депрессию, страх, тревогу. Психотравматический опыт не нашел своего разрешения, чувства остались заблокированными. Если сложно допустить человеку, что его личная психотравма продолжает свое действие, то тем более сложно даже предположить, что, кроме своего психотравматического опыта, люди несут в себе психотравмирующий опыт своих предков.

Вытесненная психотравма словно создает внутренний конфликт между живущей, существующей в настоящем личностью и травматическим опытом (личностью перенесшей травму). Настоящая личность словно исключает травмированную, не желает о ней ничего знать, стремится забыть ее. Этот конфликт забирает много внутренней энергии, блокирует личностный рост, способствует возникновению заболеваний. Но исключенная травмированная личность никуда не девается. Она продолжает свое разрушительное действие не только в самом травмированном человеке, но и в его потомках. То, что исключено, остается в поле семейной системы и ищет способ заставить членов системы увидеть и принять то, что произошло. Одним из таких способов может быть болезнь. Личный и перенятый психотравматический опыт влияет на работу гормонов и иммунной системы человека, запуская развитие заболевания.

Откуда берутся приступы внезапного страха, беспокойства? Почему некоторые боятся закрытых помещений? А другие испытывают неприятные ощущения, находясь на открытом пространстве или сталкиваясь с большим скоплением людей? Панические атаки, страхи – это результат травматического опыта личного, часто раннего или перенятого у предков. Если травматический опыт пережит в раннем детстве или является перенятым, то определить связь симптомов паники с психотравмой из прошлого для обычного медицинского подхода маловероятно.

Что делает человек в реальной жизни, если, например, у него наблюдаются симптомы паники? Старается успокоиться с помощью соответствующих препаратов (таблеток, настоек). Но успокаивающие препараты и снотворное лишь на время расслабляют человека. Что же делать? Остается либо искать другие способы успокоиться, либо согласиться с привыканием к седативным средствам и употреблять их постоянно. Женщины чаще выбирают второе, а мужчины чаще ищут успокоения в алкоголе или наркотиках. Успокаивающие вещества, находясь всегда под рукой, дают уверенность в том, что страх если и появится, то будет подавлен приемом препаратов. Таким образом, многие пациенты находятся в зависимости от психофармакологических препаратов.

Ведь зависимость от таблеток, алкоголя или наркотиков – это тоже способ справиться с последствиями травмы. Травматический опыт личный или предков продолжает свое действие в человеке. Убегая от своей травмы, вытесняя ее, человек на самом деле движется в направлении разрушения своей жизни, часто это разрушение приводит к ранней смерти. Вытесненные чувства готовы прорваться наружу, и в этот момент человек принимает успокоительное, наркотики или алкоголь. Чувства проходят, но на время. Существует много способов убежать. Люди ищут вовне смысл, стабильность, опору, способ чувствовать себя спокойно, так как не могут найти ее внутри. Они неосознанно передают свой травматический опыт детям, и те несут его дальше.

Но от себя не убежишь. Цель вроде бы верная – оказаться в безопасности, но в результате человек находится в еще большей опасности, так как рушится его здоровье, его отношения, его жизнь. Проблема состоит еще в том, что, прорвавшись наружу, психотравма может вызвать в человеке неконтролируемые агрессивные, разрушительные действия, которые будут направлены на других людей.

В случае травмы чаще всего время не лечит. Любая травма – это потеря. Может быть, потеря в отношениях, в мировоззрении, финансовая или какая-то другая. Если в течение года человек не прошел все этапы утраты и продолжает находиться в депрессивном состоянии, то травма не завершена. Чем больше времени проходит, тем больше последствия травмы отражаются на психике и теле человека. Травма – мина замедленного действия. Много сил уходит на то, чтобы травма находилась в капсуле. Но она продолжает свое действие, разрушая многое, в том числе и здоровье человека.

Признаки завершения – это восприятие утраты как определенного этапа в жизни, наличие планов на будущее, ощущение опоры, безопасности в жизни, приятных позитивных эмоций.

«Между жизнью и смертью»

Боль, страх, ужас и отчаянье!

Невыносимо все нести.

Но выжить надо обязательно

И плюс еще других спасти!

Взглянул в глаза концу,

Бессилье охватило,

Но вынести я все смогу —

Ведь жить необходимо!

Самыми тяжелыми, ужасающими по состоянию беспомощности являются психотравмы, касающиеся ситуаций жизни и смерти. Останется человек жить или умрет? Убивать или быть убитым самому? Как сохранить свою жизнь и жизнь близких? Как сделать выбор в ситуации – жизнь близких людей ценой жизни других? Эти и многие подобные ситуации – это выбор без выбора.

Страх смерти преследует человека всю его жизнь. И в угрожающих для жизни человека ситуациях он поднимается с новой силой. Человеку хотелось бы остаться в живых, но не в его власти находится его жизнь, проконтролировать свое выживание он не может. Или, например, цена его выживания – жизнь других людей. Убивать или быть убитым? Все эти ситуации – это яркий пример выбора без выбора. Любое действие, любой выбор оказывают влияние на жизнь и психику человека. Любой выбор не является благоприятным и приемлемым, например, с моральной точки зрения. Но до морали ли тем, кто находится на грани жизни и смерти или чьим-то близким грозит смерть? В таких ситуациях человек бессилен, беспомощен перед реалиями обстоятельств. Выбор делать необходимо и нести за него ответственность тоже. Любой выбор в подобных ситуациях сопряжен с виной. Это ситуации, где ощущение собственной беспомощности вызывает невыносимые страдания.

Что испытывает человек, столкнувшись с реальной угрозой для своей жизни? А что он чувствует, если ситуация носит длительный, хронический характер, если шансы остаться в живых минимальны? Страх смерти или страх перед страданиями, мучениями, неполноценной жизнью бывает настолько велик, что многие принимают решение покончить с собой. Как выжить в тяжелых жизненных ситуациях? Единственный выход для выживания – замкнуться, отключиться, ничего не чувствовать, ни о чем не думать – вот один из способов выдержать и не умереть. А для людей, находящихся в руках агрессора, часто это единственный путь не быть убитым.

Любые стихийные бедствия, ДТП, войны, физическое, психическое, сексуальное насилие, агрессия, тяжелые заболевания – вот неполный перечень ситуаций между жизнью и смертью. Что стоит за возникшей травмой? Человек понимает, что он уже не может ничего контролировать в своей жизни. Что делать, чтобы остаться в живых? На этот вопрос нет однозначного ответа. Есть ли хоть какой-то шанс выжить? Как его использовать? Будущее туманно, перспективы неутешительны. Кто может знать и почувствовать, что переживает солдат, вернувшийся с войны? Что чувствует мать, у которой от голода умирают дети? О чем думает и что переживает смертельно больной человек? Или что чувствуют родители тяжелобольного ребенка? Или дети, наблюдающие смерть своего родителя? Что чувствуют родители ребенка, совершившего самоубийство? Или муж женщины, покончившей жизнь самоубийством? Или дети, рано потерявшие родителей?

Их чувства и переживания – это то, что будет вытеснено, но продолжит свое действие внутри их и их детей.

Ольга, 39 лет, обратилась по поводу болей в желудке. Она неоднократно проходила лечение, но раз в год болезнь о себе давала знать. За последнее время она стала слишком мнительной, беспокоили навязчивые мысли о своем здоровье, стала бояться своей болезни, появилось навязчивое мытье посуды, кухонной мебели. Ольга пыталась найти выход, найти решение для улучшения своего здоровья, поэтому обратилась к психотерапевту. В ходе поиска решения оказалось, что на болезнь желудка оказывала влияние тайна бабушки. Ольга и понятия не имела, о чем может идти речь. Речь шла о какой-то вине бабушки со стороны отца, о том, что есть какая-то жертва, имеющая отношение к ней. И Ольга своей болезнью связана с бабушкой и ее жертвой. Поговорив с тетей, Ольга выяснила то, что внесло ясность в ситуацию. Первый ребенок бабушки умер в возрасте 6 месяцев из-за того, что во время сна бабушка не специально придавила его и он задохнулся. Об этом факте знали старшие поколения, но никогда об этом не говорили. Каково было решение для Ольги? Ей необходимо было внутренне сказать своей бабушке: «Ты – моя бабушка, а я – твоя внучка. Я – это я, а ты – это ты. Я вижу твою боль, твою судьбу. Я уважаю твою судьбу. Что бы ни произошло – ты навсегда останешься моей бабушкой. Все, что касается твоей судьбы, твоей боли,  – это все остается с тобой. Твою вину я оставляю тебе. Я к этому не имею никакого отношения. Это твое. И я соглашаюсь с этим. Я принимаю свою жизнь по той цене, по которой она стоила моим родителям, и по той цене, по которой она будет стоить мне. Благослови меня, если я останусь жить». Также следует отдать должное место умершему ребенку бабушки: «Теперь я тебя вижу. У тебя есть место в нашей семейной системе. У тебя есть место в моем сердце. Я вижу, я уважаю твою судьбу. И я соглашаюсь с ней». Ольга обратилась через год по другим вопросам, боли в желудке ее не беспокоили, она перестала навязчиво перемывать все в кухне. Кстати, навязчивое мытье часто принимают за хозяйственность, чистоплотность женщины. Но на самом деле, особенно когда мытье переходит все границы, речь идет о тайне в системе. Таким навязчивым движением женщины (а иногда и мужчины) словно пытаются что-то отмыть, затереть, чтобы тайна не стала явной.

Константин обратился из-за повышенной тревожности за свое здоровье. Он рассказал, что, когда его ничего не беспокоит, он небрежно относится к себе, к питанию, к нагрузкам. Но стоит только заболеть, как его охватывает паника. Он не хочет идти к врачам, так как считает, что «они все равно не помогут или сделают только хуже». При этом он начинает заниматься самолечением, хотя до конца не всегда уверен в правильности своих шагов. Недавно, полгода назад, у него было сильное растяжение связок на правой ноге. Пришлось обращаться к врачам, так как была сильная боль, были подозрения на перелом. Как назло, в травмпункте попался врач в «не совсем трезвом состоянии», что усилило тревогу Константина. Перелом не подтвердился, Константин успешно прошел амбулаторное лечение. С тех пору него появились навязчивые мысли, что, если что случится со здоровьем, ему не смогут оказать квалифицированную помощь и он умрет. Конечно, он и сам понимает, что много достойных специалистов, но справиться со своим состоянием не может. В его семье большая часть родных относится с недоверием к врачам, только в крайних ситуациях обращается за помощью, и то не всегда. Когда мы стали работать с Константином, то оказалось, что его навязчивые страхи имеют отношение к его дедушке по линии отца. Когда я спросила: «Что с ним произошло?», Константин рассказал, что он заболел в возрасте 56 лет, у него была высокая температура. В то время в городе была эпидемия какого-то инфекционного заболевания, и врач поставил деду такой же диагноз. Позже выяснилось, что диагноз был установлен неверно и на самом деле у деда было воспаление легких. Однако, когда правильный диагноз был установлен, помочь больному уже не смогли, и он умер. Вот откуда шел страх Константина. Какое было для него решение? Необходимо было внутренне сказать деду: «Дорогой дедушка, я вижу твою судьбу, я уважаю твою судьбу. Из любви к тебе, к своему отцу я смотрел на твою смерть, сейчас я вижу это. Все, что относится к твоей смерти, я оставляю тебе. Я соглашаюсь с тем, как ты умер. Это так». Также необходимо учитывать, что в данной ситуации врач, совершивший ошибку, тоже относится к семейной системе Константина. Вина на нем. И здесь тоже следует принять этот факт. Об этом я буду рассказывать еще ниже в разделе «Убийцы и жертвы». Через месяц Константин написал письмо, где сообщил, что его страх прошел. Он также написал, что съездил на могилу к деду, где еще раз смирился с его судьбой.

...

Поиск решения

Эта тема тесно перекликается с темой отношения жертвы и убийцы в семейной системе. С темой принятой или вытесненной (исключенной) вины. Поэтому здесь я коротко остановлюсь на основных этапах в поиске решения.

1. Оставить вину там, где ей место. Если речь идет о чьей-то вине, то оставить там, к кому она относится. Если речь идет о личной вине, то принять личную вину.

2. Принятие жизни по той цене, которую она стоила.

3. Принять в систему жертв, агрессоров или тех, за чей счет мы продолжаем жить.

4. Если же человек сам являлся участником событий, описанных в этом разделе, то это означает, что он перенес психотравму, которая требует индивидуального психотерапевтического подхода для разрешения.

«Ничего не вернуть». Болезнь и потеря отношений

Когда уходит близкий человек,

Потеря кажется непоправимой.

Но жизнь течет, идет за веком век.

И время делает утрату восполнимой…

Мы все когда-нибудь уйдем,

И наши расставанья неизбежны,

И что-то новое, наверно, обретем,

Но никогда не будет все как прежде!

Отдав дань жизни и его судьбе,

Мы все становимся сильнее,

Мы продолжаем жизнь вовне,

И мы теперь уже мудрее!

Мы ценим каждой жизни миг,

Миг встреч, объятий и общенья,

И, позволяя жизни течь,

Мы обретем благословенье!

Психотравма – это всегда потеря чего-то или кого-то. Это утрата прежних отношений. Это, возможно, утрата отношений с близкими, возможно, с людьми в целом, возможно, с жизнью. После перенесенной психотравмы жизнь человека уже никогда не будет прежней. Травма – это потери. Что или кого может в своей жизни потерять человек, что его жизнь перевернется и уже никогда не будет прежней? Внезапная смерть матери или отца, смерть ребенка в семье, брата или сестры. Внезапная смерть партнера или развод, расставание с ним. Потеря родителя из-за усыновления, определение в детский дом. Все подобные события меняют жизнь человека, даже если внешне этого не видно. Неожиданная потеря работы или своего статуса, дохода, физическая потеря из-за травмы или операции тоже отражаются на дальнейшей жизни человека.

Когда смерть или потеря происходят внезапно, то человек психологически и эмоционально не может быть готовым к потере. Но даже если ситуация носит длительный характер, например в течение нескольких месяцев кто-то тяжело болеет из близких или на работе все идет к закрытию предприятия и потери рабочего места, не всегда человек может подготовиться к потере близкого человека или работы, своего статуса. Кто-то подготовится внутренне к расставанию, мобилизуются какие-то внутренние силы, а кто-то перенесет потерю более остро.

Человеку тяжело выразить свою печаль, свое горе, пережить утрату так, чтобы продолжать полноценно жить. Но еще тяжелее ребенку. Ведь ему выразить свое горе сложно. Если, например, рано умер родитель, то чем меньше ребенок, тем меньше он осознает, что на самом деле произошло.

Когда человек теряет близкого, то его жизнь уже никогда не будет такой, как прежде. Боль утраты меняет человека. Можно ли полностью в таких ситуациях избавиться от последствий травмы, преодолеть ее? В большинстве случаев нет. Но процесс душевного переживания утраты не должен сопровождать человека всю его оставшуюся жизнь, разрушая ее.

Внутри человека есть часть личности, перенесшая травматический опыт, переживающая потерю по-прежнему, в то время как человек живет в настоящем, вытеснив свои чувства. Как пережить утрату, чтобы внутренние переживания не сопровождали человека всю его оставшуюся жизнь? Говорят, что лучшее лекарство – это время. И это действительно так. Но что происходит в течение этого времени? Вытеснение боли? Или все более глубокое погружение в печаль и боль? Иногда какая-то знакомая ситуация, мелодия, запах дают толчок, и боль прорывается наружу. Нас охватывают прежние чувства, и внутри мы понимаем: ничего не прошло. Но надо продолжать жить, и тогда мы отодвигаем свои чувства, глушим их и продолжаем жить…

Необходимо на первом этапе дать выход своим чувствам, иначе они будут вытеснены или замаскированы другими эмоциональными реакциями. Необходимо время для того, чтобы дать выход скорби, грусти по умершему человеку или по закончившимся отношениям. Но иногда человек не может этого сделать, и тогда он всю жизнь несет в себе эти переживания и борется со своими чувствами. Несет их в себе, в теле, в душе. Эта внутренняя неосознаваемая борьба забирает много сил. Каковы последствия такого вытеснения? Впоследствии, вытесняя эти чувства, человек неосознанно блокирует и другие приятные ощущения в своей жизни. Например, любовь. Не всегда возможно для человека дать волю слезам, печали, переживаниям. Когда проходит гнев из-за того, что человек умер, должна прийти печаль, которая отражает смирение со случившимся. Это внутренняя, а не показная, тихая грусть.

Печаль индивидуальна, одинока, уединенна, именно она позволяет смириться и отпустить боль одновременно. Печаль позволяет принять то, что произошло. Принять то, что человек умер или отношения закончены и рядом или в нашей жизни его не будет уже никогда. Если депрессивные реакции после потери не проходят через 6–12 месяцев, то это означает, что травматический опыт не пережит до конца. Человек долго может пребывать в ярости из-за случившегося, чувствовать себя брошенным, жертвой, обделенным судьбой. Эти переживания часто имеют место, но должен наступить момент, когда они должны быть прекращены. Жаловаться нет смысла. Это ничего не решает. Только тот, кто прекращает поток жалоб, способен дальше чувствовать и жить. Человек может все время прокручивать варианты событий, при которых возможно было бы избежать потери. Но стоит остановиться и принять тот факт, что ничего изменить нельзя было. Потери было не избежать. Мы включены в такие взаимосвязи со своей семьей, со своим родом, что эти силы, ведя нас и наших близких, намного сильнее нас. Жизнь человека не в нашей власти. Жизнь человека не во власти другого человека.

Болезнь и незавершенное расставание с умершими

Умерший родитель

Некоторые дети уже в своем раннем детском возрасте проходят через травму потери родителя. Родители могут отдать ребенка на усыновление. Или кто-то из родителей может умереть, когда ребенок еще не вырос. Родители – это те, кто передали ребенку жизнь. Это самые значимые люди в его жизни, вне зависимости от того, каковы они с нашей или общественной точки зрения. Если кто-то из родителей умер, то его место не может быть занято кем-то другим – отчимом или мачехой, дедушкой, бабушкой, тетей или дядей. Оно также не может быть занято приемными родителями или опекунами. Для умершего родителя необходимо сохранить место в семейной системе. Если умерший родитель исключен, то необходимо дать ему место в семейной системе, в своем сердце. Можно, например, поставить где-то портрет умершего, или привести ребенка к его могиле, или сказать, что умерший присматривает за ним, присутствует в его жизни, помогает ему. Несмотря на то что отец умер или, может быть, мать умерла, он или она все равно продолжает жить в этом ребенке.

Часто в таких ситуациях бывает, что приемные родители, мачеха, или отчим, или оставшийся в живых родитель исключают умершего. Они не принимают произошедшее событие. Или они считают, что теперь они отвечают и заботятся о ребенке. Или, может быть, они исключают умершего из-за страха перед его тяжелой судьбой или по причине того, что он был плохим, его поступки неправильными, подлыми. Оставшиеся в живых не подозревают, что ранняя смерть родителя закладывает сложности в судьбе ребенка, если по каким-то причинам родитель исключен. Вычеркнуть кого-то из семейной системы, из памяти на самом деле невозможно. Внутренне, неосознанно ребенок будет связан с умершим родителем, пока те взрослые, которые с ним рядом, не примут его в свои сердца, не дадут ему место в их семье. Или пока ребенок не станет взрослым и не сможет принять исключенного умершего родителя и завершить расставание с ним.

Смена фамилии у ребенка на фамилию приемного родителя – это тоже исключение его отца. Но ребенок все равно остается связанным со своим родным родителем и является продолжением жизни именно своих родителей. Кроме того, в браке соединяются люди с похожими судьбами в роду, поэтому абсолютно неуместно род своего партнера считать худшим или лучшим.

Те, кто усыновляет ребенка, отнимают у детей их фамилии, отчества, отнимают их родного отца. Последствия этого тяжелы. У детей многое будет не складываться в судьбе. Почему мать и приемный отец считают себя вправе принимать такие решения?

Максим пришел на прием из-за рецидива заболевания мочевого пузыря и почек, к тому же его беспокоил тот факт, что он часто получает травмы. От соседки он узнал, что в этом есть какие-то внутренние причины, и решил разобраться. Сначала он упал «на ровном месте» и ушиб ребра и руку, через три месяца споткнулся и растянул связку на ноге, а еще через четыре месяца он упал и сломал руку. За этот период два раза происходило обострение воспалительного процесса в мочевом пузыре и почке. Максим сказал, что у него сложилось впечатление, будто он весь этот период словно заколдованный, так как «только вылечился от одного, как тут же другое». В ходе работы выяснилось, что болезнь и травмы связаны с умершим отцом Максима. Отец Максима умер, когда сыну было четыре года (замерз на улице, заболел и не обратился вовремя в больницу и умер от воспаления легких). Мать Максима вышла замуж, когда сыну было 7 лет, а когда Максиму было 14 лет, отчим усыновил мальчика. Максим давно уже не был на кладбище, он не мог вспомнить вообще, когда был у могилы отца последний раз. Когда я спросила, сколько лет было отцу, когда он умер, то оказалось, что 32 года. А сколько лет Максиму? Месяц назад исполнилось 32! Из своей любви к отцу он внутренне стремился последовать за ним. Умереть, чтобы уйти вслед за ним. Какое было решение для Максима? Внутренне ему необходимо было сказать: «Я – твой сын, а ты – мой отец. Сейчас я первый раз вижу тебя как своего отца. Ты умер, и это было очень тяжело. Я уважаю твою судьбу. Тот отец, который есть, самый лучший. Дорогой папа, я недолго носил твою фамилию. Я ношу чужую фамилию, и это тяжело. Я никогда в своей жизни не ощущал полной силы. Я – Ушилов (это фамилия отца). Ты мой отец, и у тебя есть место в моем сердце. Ты был самым лучшим отцом для меня. Самое дорогое, что ты мне дал,  – это моя жизнь. Ты дал мне жизнь, и я принимаю ее. Я соглашаюсь с твоей судьбой. Папа, я остаюсь. Благослови меня, если я останусь. Я буду жить так долго, как только смогу. Только когда придет мое время, я последую за тобой». Максим после работы несколько минут сидел молча. Он сказал, что почувствовал что-то очень мощное внутри себя. Он приходил на консультацию еще раз через полтора месяца. Максим съездил на могилу к отцу, почти полчаса он плакал. Сейчас он принял решение изменить свою фамилию на фамилию отца. Об этом он сообщил матери и отчиму. Мать согласилась с его решением, а отчим расстроился. В этот момент Максим ощутил какой-то внутренний порыв, он подошел, обнял отчима и сказал, что благодарен от всего сердца, что он все годы заботился о нем. В семье все разрешилось. Болезни почек и мочевого пузыря больше не беспокоили, и травмы на сегодняшний день больше не происходили.

Умерший ребенок

Что происходит, если в семье умирает ребенок? Как правило, боль от потери ребенка супругам сложно пережить вместе. Это тяжелое событие разъединяет пару. Оба супруга вытесняют ту боль, которая переполняет их в связи со смертью ребенка. При этом муж может обвинять в случившемся жену (или наоборот), но обвинять в этом случае мужу легче, чем пережить боль от потери. Жена (или, наоборот, муж) при обвинениях чувствует себя виноватой, и это легче, чем пережить боль от потери. Супруги вытесняют боль, она заменяется любым чувством – обвинением, злостью, ненавистью, и эта замена чувств дает некоторое облегчение.

А что происходит, если в семейной системе, где умер ребенок, присутствует муж, жена и их второй ребенок? Каким образом эти вытесненные чувства родителей влияют на жизнь ребенка? Ребенок чаще всего внутри несет боль, вытесненную родителем.
Смерть ребенка отражается на всех членах семьи. Не важно, сколько лет было ребенку, когда он умер, это всегда испытание для всей семьи. Прежде всего это испытание для супругов. Тут важно, чтобы оба смогли вместе разделить эту боль. Но, как правило, боль слишком сильна и горевать вместе не получается. Смерть ребенка обычно разделяет пару. Возможна ли совместная печаль? Далеко не всегда. Иногда после такого события спустя время партнеры расстаются. Соединиться и остаться парой они могут только через совместный траур.
Соня, 39 лет, пришла на консультацию из-за страха перед повтором болезни. Два года назад ее прооперировали по поводу доброкачественной опухоли груди. Недавно она обнаружила на месте операции небольшое уплотнение, обратилась к врачу, обследования не подтвердили рецидива. Со слов Сони, эти два года она живет в постоянном страхе, у нее совсем нет сил для того, чтобы радоваться и просто жить. Еще до болезни у нее все время было ощущение, что сил для жизни нет, а сейчас вообще такое ощущение, что она живет словно во сне. Что стояло за ее потерей жизненных сил, за ее болезнью? Связь с ее старшим братом, который умер вскоре после рождения. Соня несла вытесненную мамой боль, хотела уйти вслед за братом вместо нее. И несмотря на то, что мать четыре года назад умерла, внутри Сони этот процесс продолжал действовать. Соня сказала, что это нисколько не удивило ее, так как с самого детства она словно тосковала о ком-то. О том, что до нее в семье родился брат, она узнала, когда ей было 18 лет. Что было решением для Сони? Необходимо было внутренне посмотреть на умершего брата, на его судьбу и сказать ему: «Сейчас я вижу тебя. Ты – мой старший брат, а я – твоя младшая сестра. Ты слишком рано умер, я столько лет не видела тебя. Я вижу тебя, я вижу твою судьбу. Сейчас я соглашаюсь со всем, что относится к тебе. Твою судьбу я оставляю тебе. Сейчас я принимаю свою жизнь по той цене, которой это стоило нашим родителям, и по той цене, которой она будет стоить мне». По лицу Сони текли слезы, щеки зарумянились, так к ней возвращалась жизнь. После нескольких консультаций ее невозможно было узнать, трудно было поверить, что она когда-то говорила о нехватке сил, чтобы жить.

Теряя партнера, детей, родителей, друзей, когда они умирают, мы сталкиваемся со смертью. Мы смотрим в глаза смерти, и нам приходится признать, что наша жизнь и жизнь близких, родных людей когда-нибудь заканчивается. Наши близкие, родные с нами на какой-то промежуток времени. Это так. С каждым когда-нибудь мы расстанемся. Жизнь – это череда встреч и расставаний. И расставания происходят не только из-за того, что дороги людей расходятся, но из-за их смерти. Умение скорбеть по умершему – это необходимая способность для жизни человека после потери. Умершие уже не вернутся, их незачем держать. Продолжать жить, принимая жизнь, – это внутренний момент оказания чести мертвым. Заживо хоронить себя не имеет смысла. Но души многих людей стремятся уйти вслед за умершими. И тогда их дети нередко делают это вместо них. И череда боли и печали только приумножается в роду. Эти стремления и желания основаны на глубокой любви ребенка к своим родителям. Эти стремления и желания не осознаются, поэтому печаль продолжается в потомках.

Погибшие, пропавшие родственники, рано умершие взрослые и дети навсегда останутся в поле семейной системы. Конечно же рождающиеся дети чувствуют боль потерь, хранящуюся в родовом поле, в родовой душе. Если мать связана с умершим, то ребенок чувствует ее боль. Для такого ребенка контакт с матерью сопровождается печалью, грустью, депрессией. Ребенок не сможет в своей матери найти безопасность, материнскую заботу, поддержку. Мать закрыта, эмоционально недоступна, она сама ищет опору, поддержку, заботу, утешение. Что остается делать ребенку? Ждать поддержки от матери бесполезно. Помочь матери невозможно. Но ребенок из детской своей, наивной любви начинает нести боль, печаль, грусть и депрессию вместо матери. Знает ли он, что такое радость в жизни? Нет. Печаль, грусть, депрессия будут сопровождать его всю жизнь. И партнера для себя он неосознанно выберет такого, который будет способен поддерживать его печаль, грусть, депрессию. Именно грусть, печаль матери или отца пронизывают жизнь ребенка.
Однако так ли легко человеку отпустить из своей жизни ушедшего человека? Из других примеров вы узнаете, что это не всегда возможно.

Самоубийство

Самоубийство в семье – это тоже психотравмирующий опыт для всей семьи. Часто близким людям непонятно, что именно произошло с их близким человеком, почему он так поступил, как они могли предотвратить подобную ситуацию. Близкие чувствуют себя виноватыми, хотя их вины может на самом деле не быть. Человек, совершивший самоубийство, либо ушел вслед за кем-то, либо вместо кого-то, часто искупая чью-то вину. Можно ли было это предотвратить? Нет. Здесь тоже важно понять, что за поступком человека стоит что-то тяжелое, что проконтролировать было невозможно. Часто подобные ситуации обрастают различными догадками, мифами. Например, что это могло быть не самоубийство, а убийство. Или иногда факт самоубийства скрывается от потомков, и тогда в роду появляется тайна – то, о чем никто не знает, но что продолжает оказывать свое действие.

Завершенное расставание с умершими

Смерть близкого, родного человека чаще всего является психотравмой. И даже если через какое-то время внешне кажется, что горе и печаль у человека позади, внутри этот опыт продолжает жить. Все осложняется тогда, когда чувства после смерти человека не пережиты и вытеснены. Для этого у каждого свои внутренние причины. К психотерапевтам при этом в нашей культуре обращаются нечасто. А если и приходят, то затем, чтобы получить рекомендации по приему успокаивающих средств.

Завершенное расставание с умершими – это то расставание, на которое человек может смотреть без ненависти, без боли, без обиды, без злости. Завершенное расставание происходит тогда, когда о смерти человека говорят спокойно, но не безразлично.

Незавершенное расставание с умершими осложняет жизнь тех, кто продолжает жить. И часто вытесненные эмоции передаются детям или внукам, то есть потомки несут это дальше. Печаль – это то, что когда-нибудь заканчивается. Печалиться об умершем – это естественно. Именно в скорби и печали отступает боль.

Но у многих внутри печаль не заканчивается никогда. Почему? Потому что расставание не завершается. Живущие словно продолжают удерживать умершего рядом с собой. Чтобы скорбь могла пройти, необходимо своей боли и своим чувствам дать возможность подействовать на себя. Пройдя через боль, вытесненные чувства и переживания, человек может завершить свое прощание с мертвым человеком, отдав дань уважения его судьбе. И только после этого возможно успокоение и для живых и для мертвых.

Есть такая поговорка: «Бояться нужно не мертвых, а живых». В том смысле, что мертвые не могут нам навредить, поскольку их уже нет. Но это не так. Умершие незримо присутствуют в нашей жизни, и мы продолжаем оставаться связанными с ними. Умершие предки продолжают жить в нас. Мы – продолжение наших предков, в нас продолжается их жизнь. В нашем теле, нашем разуме и нашей душе они продолжают жить. Мертвые оказывают на нас влияние. Вернее, на нашу жизнь оказывает влияние та связь, которая сохраняется между нами. От того, как именно мы связаны с предками, все ли между нами разрешено, принято, зависит многое в нашей жизни.

Умершие после смерти присутствуют в родовом поле. Мы, например, можем быть неосознанно связаны с мертвыми таким образом, что это оказывает негативное влияние на нашу жизнь. Или наше неуважение к прошлому предков осложняет нашу жизнь. Или те, кого исключали, кого не уважали или кого забыли, продолжают оказывать свое влияние на нашу жизнь. Мертвые оказывают влияние на жизнь живущих в тех случаях, когда о них не говорят, их замалчивают, их стыдятся или боятся их тяжелой судьбы. Возможно, в таких случаях об умерших не вспоминают, потому что это связано с болью.

Каким образом умершие люди оказывают на нас влияние? Если между умершим и живущим что-то не разрешено, то это отрицательно влияет на жизнь живущего потомка. Что значит – не разрешено? Несмотря, например, на то, что родитель умер, человек все равно остается не на своем месте, что-то продолжает нести вместо него. Если, например, у ребенка была утрата привязанности к матери, то после ее смерти ничего не изменится и он будет дальше нести свои переживания и боль. Таким образом, даже после смерти родителя ничего в душе не разрешилось. Это с одной стороны. А с другой стороны, мы можем скучать по мертвым, горевать и тосковать по ним. Потому что их нам не хватает. Мы словно хотим вернуть их и удержать в нашей жизни. Берт Хеллингер писал: «Многие думают, что мертвым плохо. Они действительно думают, что мертвым очень плохо. Но можно сказать иначе: умершие покоятся. Трудно только живым, мертвые покоятся. Кто бежит от смерти, того она догонит. Кто уважает смерть, того она ведет».

Что происходит в системе, если скорбь не прожита? Например, родитель внутренне соединен со своей умершей матерью, своей болью, словно прикован к ней, к ее тяжелой судьбе. Есть ли ребенку место в душе у родителя, связанного с умершими? Нет. Может ли родитель дать тепло, заботу, ласку? Может ли дать безопасность своему ребенку? Нет. Почему же родитель связан так прочно с умершим? Еще и потому, что внутри нет прочной связи со своим уже умершим родителем. Стоит родителям сделать шаг к внутреннему примирению со своим родителем, как его отношения с ребенком могут измениться. Мама, примирившаяся с бабушкой, может дать своим чувствам и любви возможность течь к своим детям и внукам. Именно примирение в душе со своими, возможно, уже умершими родителями дает шанс отделиться ребенку от родителей, повзрослеть, созреть и передать жизнь дальше своим детям во всей ее полноте.

Что нужно мертвым? Что надо нам для полноты нашей жизни после смерти близких или родных людей? Чтобы мы дали им место в нашей семейной системе, в нашем роду, в нашем сердце. Прежде всего это касается тех, кто был исключен, забыт, тех, у кого тяжелая судьба. Им необходимо наше уважение и согласие с их судьбой, принятие их места. Особенно если судьба их тяжела. Надо после смерти дать место в своей жизни печали и боли. Только так горе и печаль могут завершиться.

Мы скучаем по умершим, тоскуем по ним. Кто-то потерял родителя, брата, или сестру, или партнера, или другого близкого человека. Часто окружающие, зная о потере, начинают жалеть скорбящего. Но нуждается ли человек в их жалости? В жалости нет, в поддержке – возможно. Является ли смерть близкого действительно потерей? С обычной точки зрения – да. Но возможно, умерший человек по-прежнему существует рядом с нами, но уже в другой форме? Скорбь и грусть по ушедшим – это естественные чувства, которые должны быть проявлены скорбящими, а не вытеснены.

Именно глубокая скорбь, печаль и грусть помогают открыть свое сердце ушедшему, чтобы он мог свободно присутствовать рядом в иной форме. Если речь идет о родном человеке, то это особенно важно для тех, кто продолжает жить. Когда живущий открывает свое сердце, думая о том, что кто-то умерший из родителей, бабушек и дедушек рядом и одновременно в нем продолжается их жизнь. При такой позиции живущему будет многое удаваться в жизни. Удаваться порой такие вещи, которые другим не под силу, поскольку его сила не уходит в то, что незавершенно. Тогда открывается именно такая необычная возможность – из потери извлечь силу.

Вытесняя боль, не давая места печали в своей жизни, люди, потерявшие кого-то из близких, таким образом вытесняют свои чувства и исключают человека, по которому траур не был завершен. К чему это приводит в результате?

Среди вышеописанных примеров можно проследить, к чему приводят такие исключения. У Галины, которая вытеснила боль из-за смерти своего ребенка, ее боль и ее желание последовать за ребенком несла ее дочь. Малышка была капризной, плохо спала, часто плакала. Чьи на самом деле были эти слезы? Ее? Нет, это были слезы ее матери. И когда на консультации мама дала выход своей боли, своим слезам, дочь успокоилась. Максим, с заболеваниями почек и мочевого пузыря, когда принял в семейную систему своего исключенного отца, а затем уже завершил с ним расставание, дал выход своей боли. Боли, которую он держал всю свою жизнь. Печаль вытесненная долгие годы находилась внутри Максима. Было видно на консультации, как тело положительно реагирует на выход того, что держалось взаперти долгие годы.

Соня, которая пришла на консультацию из-за страха перед доброкачественной опухолью груди:, громко плакала, когда принимала в свое сердце умершего старшего брата. И в этом случае это была боль ее матери, потерявшей маленького ребенка. Из любви к матери Соня несла этот груз, поскольку боль матери была настолько велика, что была вытеснена и не пережита.

У многих людей связь с мертвыми держит их таким образом, что они какой-то частью себя всегда с ними и не просто с ними, а стремятся уйти вслед за ними. В связи с незавершенным расставанием с умершими в системе накапливается много вытесненных эмоций, сильных переживаний. Поэтому так важно, чтобы расставание было завершено, а переживания нашли свое место, а не передавались младшему поколению.

Но бывает так, что между умершим и живущим остается какой-то неразрешенный конфликт. Тогда живущий продолжает ненавидеть, злиться, гневаться, обижаться на умершего. Он не хочет прощать, отпускать, несмотря на то что обидчика давно нет в живых. Это крепко связывает живого с мертвым.
Ни в коем случае не нужно применять вышеописанные разрешающие фразы и стремиться завершить расставание с умершим, если смерть близкого человека произошла недавно. К тому же, даже по прошествии многих лет, у человека может не быть внутренних сил, ресурсов для завершения расставания. Поэтому психотерапевт всегда определяет, можно ли сейчас приступить к завершению расставания или необходимо подготовить человека. Если утрата произошла недавно, то речь о завершении расставания сейчас не идет. В первые месяцы применяются совершенно другие техники, помогающие человеку пережить потерю кого-то в семье.
Станислава (в первой главе я начала рассказывать о ее ситуации) обратилась из-за панических атак. Когда она рассказывала о самоубийстве, она не могла сдержать слез. Конечно, о завершении расставания не могло быть и речи. Поскольку панические атаки были связаны именно с этим событием, то применялись другие техники, одновременно расслабляющие, успокаивающие человека и дающие внутренние силы, создающие ресурсы, которые можно будет использовать в последующем для завершенного расставания. Когда была проведена подготовительная работа, какое решение было для Станиславы? Необходимо было посмотреть на умершего отца и сказать: «Папа, ты умер. Мне тяжело было смотреть на твою смерть. Это было ужасно. Сейчас я вижу тебя. Что бы ни произошло, ты остаешься моим отцом. Тот отец, который есть, самый лучший. Сейчас я вижу твою судьбу. И что бы ни происходило, твою судьбу, твое решение я оставляю тебе. Я соглашаюсь. Это так. Самое большое, что ты мне дал,  – это моя жизнь, и сейчас я принимаю ее».

...

Поиск решения для расставания с умершими в семейной системе

1. Еще раз подчеркиваю, что завершенное расставание – это внутренний процесс. И сразу после смерти близкого, когда человек находится в психотравме, требуются для помощи другие техники и подходы.

2. Расставание с умершим – это процесс принятия своих чувств, принятие умершего, если он был исключен, в семейную систему, принятия и согласия с его смертью, с его судьбой.

3. Решение для взрослого ребенка с умершим родителем, если родитель был исключен. Представить внутренне перед собой родителя и сказать ему: «Сейчас я вижу тебя. Ты папа (или мама), а я ребенок. Я потерял тебя. Это так. Сейчас я смотрю на тебя, как на своего отца (мать). Я вижу тебя. Я уважаю твою судьбу. Что бы ни произошло, ты самый лучший отец (мать) для меня. Самое главное я получил(а). И я принимаю это по той цене, по которой это стоило тебе. То, что мне нужно, у меня есть, остальное я сделаю сам(а)».

4. Решение для взрослого человека, если в семье есть умерший ребенок. Для родителей ребенка я не буду давать рекомендаций, поскольку для них это лучше сделать под руководством психотерапевта, поскольку человек в один момент может оказаться снова в психотравматической ситуации. И поэтому лучше это делать со специалистом. Взрослые брат или сестра, как правило, могут нести внутреннюю вытесненную боль матери. В этом случае решение для взрослого брата или сестры – это посмотреть на умершего брата или сестру и внутренне сказать: «Ты мой старший (младший) брат (сестра), а я твой младший (старший) брат (сестра). Ты умер. Это было так страшно. Сейчас я вижу тебя. Я вижу твою судьбу. Я уважаю твою судьбу. Что бы ни произошло, твою судьбу я оставляю тебе. Это твое, и я соглашаюсь с этим». Маме: «Мама, ты моя мать, а я твой сын (дочь). Я так долго нес(ла) эту боль за тебя. Сейчас твою боль, твою потерю я оставляю тебе, а свою боль, свою потерю себе. Пожалуйста, смотри на меня, как на своего сына (или дочь). Я маленький, а ты большая. Я только твой сын (дочь). Ты справишься».

5. В случае самоубийства близкого человека все-таки я бы рекомендовала тоже не браться завершать расставание самому по той же причине, что и со смертью ребенка для родителей. Если же вы чувствуете в себе силы, то можно использовать те же фразы, как и в случае с Соней.

«Обвиняю тебя, чтобы не чувствовать боль». Болезнь и незавершенное расставание с прежним партнером

Обида, боль и горечь расставанья

Переполняли мою суть.

Забыть хотела все страданья,

Но обвиненья не спасут!

Боль от разлуки так связала,

Что жить, любить я не могла.

Тогда я жизнь перелистала

И снова силы обрела.

Теперь тебя я вижу по-другому

И место в сердце отдаю.

За то, что было между нами,

За прошлое тебя благодарю!

Вне зависимости от того, как распались или прекратились отношения с прежним партнером, отношения следует завершить. Завершенное расставание – это расставание, о котором человек вспоминает спокойно. Без обид, гнева, презрения и безразличия. Завершенное расставание – это спокойное и уважительное отношение к прежнему партнеру и к тому, что произошло.

Когда отношения заканчиваются, вне зависимости от того, есть дети или нет, это боль для обоих партнеров. Вне зависимости от того, был это официальный брак или гражданский, прежний партнер имеет право принадлежать нашей семейной системе. Необходимо принимать и признавать те отношения, которые были до брака, особенно если в этих отношениях был рожден ребенок или зачат и сделан аборт Лишая прежнего партнера его права принадлежать нашей семейной системе, мы навлекаем беду не только на себя, ставя под угрозу следующие отношения, но и создаем сложности в судьбе своих детей. Расставание, развод – это всегда боль. Но оба партнера находят прекрасный способ защититься от боли – это обвинять друг друга в случившемся. Обвинения могут затянуться на годы и даже на всю жизнь. Ярость, гнев, овладевшие супругами, – это часто просто защита, замена боли и внутренней печали.

Поиск причин развода дает представление о том, что что-то могло быть по-другому. Обе стороны, как правило, годами рассуждают о том, как все могло быть по-другому. В поиске виноватого люди ищут оправдания для себя. М. Бубер писал: «Человек должен осознать, что ситуации конфликта между ним и другими – не что иное, как конфликтные ситуации в его собственной душе». А причины, как правило, скрыты в семейной системе, в родовой программе человека. Но людям тяжело отказаться от поиска причины, так как в этом случае необходимо смириться с судьбой. Обвинения и упреки – это способ не чувствовать своей боли. Сложно согласиться с тем, что избежать этого было не в их силах. Трудно взять на себя часть своей ответственности за случившееся, за разрыв. Причины разрыва так и остаются скрытыми от сознания людей.

Развод был предопределен. Из-за чего? У каждого своя история. Женщина связана с чем-то в своем роду, а мужчина с чем-то в своем. Разрыв, развод – это всегда результат лояльности к своему роду. И у каждого своя связь с семейной системой. Поэтому поиск виновных бесполезен.

Когда я говорю, что расставание должно быть завершено, это не всегда означает, что человек готов его завершить. Часто мужчины и женщины говорят приблизительно так: «Хорошо, я хочу, чтобы это завершилось и чтобы его (или ее) не было в моей жизни». Даже смешно говорить одновременно о том, чтобы дать человеку место в своей семейной системе и чтобы его не было. Интересно, это как? Жесты и мимика при этом также красноречивы. На лице презрение, обида или другая гамма чувств, руками часто делаются жесты, как будто человек от чего-то отмахивается или кого-то отталкивает. За этим стоит незаконченная внутренняя боль и несогласие с тем, что происходило при расставании.

Женщины чаще всего стараются занять ведущую роль в воспитании детей, закрывая тем самым своим детям доступ к отцу. Тем более когда супруги расстались и ребенок живет с мамой. В чем это выражается? В позиции мамы: я главная, а папа – плохой, я забочусь о тебе, а он – нет. Женщины не подозревают, что такой позицией внутренне они теряют детей. Ведь дети всегда замещают исключенного родителя. А это значит, что они неосознанно будут похожи на отца характером, поступками и, возможно, судьбами. Мать – это внутренний мир ребенка, отец – внешний. Очень важно, чтобы отец сопровождал ребенка в его жизни. Поэтому ребенку крайне важно получить от мамы разрешение на то, что он может любить своего отца, общаться с ним и брать от отца так же, как от матери.

Иногда разведенные и вступившие во второй брак женщины оправдывают свое осуждение и исключение первого партнера тем, что их бывший супруг не заботится о ребенке и не хочет с ними общаться. Тогда возникает встречный вопрос: «А как относится жена к своему бывшему мужу? Уважает его?» Ответ, как правило, отрицательный. Обычно женщины мотивируют это тем, что бывшего мужа не за что уважать. Но если посмотреть внимательнее, то окажется, что уважения к мужчинам и к бывшему супругу не было еще с начала создания семьи. Уважение к мужчине идет из родительской семейной системы, из рода человека. Стоит женщине признать своего бывшего мужа, уважать его как своего первого мужа, как отца своих детей, как отношение мужчины к детям изменится.

На прием обратилась Светлана из-за болезни ее сына Игоря. Мальчика с 5 лет беспокоил кожный зуд, он много раз лечился, но лечение приносило временный результат. Врачи поставили диагноз нейродермит. Нейродермит – это хроническое кожное заболевание, имеющее неврогенно-аллергическое происхождение, проявляющееся в виде высыпаний, склонных к слиянию и вызывающих зуд. Светлана рассказала, что уже три с половиной года ее сын осенью и весной мучается от сильного зуда. Она и муж испробовали многие средства и официальной медицины и гомеопатии. Что делать дальше? Как помочь ребенку? Света заявила, что готова на все, лишь бы сыну стало легче. Она прочла в научно-популярной литературе, что причина подобного заболевания может быть «внутри психики человека». Когда мы приступили к работе со Светланой, оказалось, что болезнь указывает на исключенного мужчину, имеющего отношение к семейной системе Светланы. Кто это был? Ее первый партнер – Алексей, они долго встречались, он сильно любил ее, делал два раза предложение, но Света все не решалась выйти за него замуж. Мама Светы была против их отношений, поскольку считала профессию ее жениха несерьезной. Он был. художником, и хотя неплохо зарабатывал, мама Светы профессию всерьез не воспринимала. На отдыхе Света познакомилась с мужчиной, с которым у нее начался роман, мама кандидатуру одобрила, и Света, ничего не объяснив Алексею, вышла замуж и уехала из города. Алексей разыскал Светлану, требовал объяснений, говорил о своей любви, но Света была непреклонна. В браке у них с мужем 6 лет не было детей, родился мальчик Игорь, супруги были рады. Но с первого года жизни малыш часто болел, и вот в результате нейродермит замучил и ребенка и его родителей. Какое было решение для Светланы? Признать свою вину за то, что она причинила боль своему первому партнеру, несерьезно отнеслась к его чувствам, и дать ему место в их семейной системе. Ей необходимо было посмотреть внутренне на своего первого партнера и сказать ему: «Я тебя предала.

Это так. Я использовала тебя. Я несу ответственность за то, что мы расстались. Теперь я признаю это. Теперь я вижу тебя, вижу твою боль. У тебя теперь есть место в нашей семейной системе. Ты мой первый партнер, и что бы между нами ни произошло, ты остаешься первым партнером. Благодаря тому что мы расстались, у меня есть второй мой муж. Это так. Своей болью ты заплатил за мой брак. Я признаю это. Я вижу тебя, я уважаю твою судьбу». Далее сказать своему мужу: «Он первый мой партнер, а ты второй. У него есть место в нашей семейной системе. Наши отношения сложились, потому что я рассталась с ним. И я признаю это». Сыну: «Ты мой сын, а я твоя мама. Ты только мой сын, а я только твоя мать. Теперь я вижу тебя как своего сына. То, что происходило между мной и моим первым партнером, к тебе не относится. За наше расставание я несу ответственность. Это мое». На приеме Света расплакалась, а когда успокоилась, то сказала, что только сейчас поняла, насколько она сделала больно бывшему партнеру. Через две недели симптомы нейродермита у сына стали проходить, уже в течение полутора лет они ребенка не беспокоят.
Много примеров можно привести в отношении того, как зависимость (алкоголизм или другая зависимость от психоактивных веществ) у ребенка (подростка или взрослого человека) появляется в результате закрытого матерью доступа к отцу, который был исключен и тоже страдал алкоголизмом.

...

Поиск решения

Если все-таки есть признаки того, что ваш бывший партнер исключен, то следует сделать первый шаг к принятию. Порой не стоит ждать, что этого потребует какая-то жизненная ситуация или болезнь. Партнер – это может быть как законная, так и внебрачная связь, особенно если был рожден или зачат ребенок. Признаки исключения – это прежде всего осуждение, обвинение, отказ от общения, прерывание контакта с ребенком. Что значит первый шаг? Определитесь, готовы ли вы к тому, чтобы завершить отношения с прежним партнером. Если да, то переходите к следующему шагу.

1. Представьте, что ваш бывший супруг стоит напротив вас. Что вы при этом чувствуете? Если эмоции негативны, тяжелы для вас, то разберитесь, ваши ли это чувства на самом деле (об эмоциях я писала подробнее в книге «Прими силу рода своего»), и переходите к следующему шагу.

2. Внутренне скажите своему бывшему партнеру: «Ты мой первый муж (или моя первая жена). Наши отношения не сложились, мне жаль. Ты навсегда останешься моим первым мужем (моей первой женой). Я беру на себя свою часть ответственности за то, что отношения между нами не сложились, а тебе оставляю твою часть. Я принимаю то, что ты мне дал(а) в наших отношениях. Я сохраню то, что ты мне подарил(а). Этого было достаточно, и я буду уважать это и нести дальше в своей жизни. И то, что я тебе давал(а), ты можешь оставить себе и взять в свою жизнь. У тебя есть место в моем сердце. А теперь я отпускаю тебя». Если есть дети, то добавьте следующее: «Посмотри на нашего сына (на нашу дочь или наших детей). Я его мать (отец), а ты его отец (мать). Что бы между нами ни произошло, ты навсегда останешься его (ее) отцом (матерью). Благодарю тебя за сына (за детей, за дочь)».

«Мама, я ищу тебя». Болезнь и прерванное движение любви к матери

Маму с детства я ищу,

Помня боль и грусть от расставания.

Близко ни к кому не подхожу,

Помня лишь мгновения печальные!

Мама рядышком давно,

Подойти к ней близко не умею.

И потому растерянно хожу,

Мама, где ты? Где я?

Ищу тебя везде и снова,

В каждой встрече, в каждом слове,

Но найти тебя я не сумею,

Мама, где ты? Где я?

Отношения – основа жизни человека. И некоторые нарушения привязанности в отношениях с родителями носят психотравматический характер, хотя об этом мало кто подозревает. Родители и семья дают уверенность, силу, устремления или, наоборот, разочаровывают, делают бессильным, депрессивным. Отношения с самого рождения необходимы человеку, иначе он бы не смог выжить. Отношения дают ощущение почвы под ногами, они основа для продолжения жизни. Если, рождаясь, ребенок не получает привязанности в отношениях с родителями, то это психотравма.

Родители бывают разные. Одни не уделяют внимания детям, так как папа занят зарабатыванием денег, а мама вечно поглощена приготовлением еды и другими домашними заботами. При этом оба по-своему считают, что много дают своим детям. Другие отвергают своих детей, отказываются понимать и удовлетворять их потребности, так как сами проецируют на детей свои потребности и ждут от них поддержки. Третьи систематически избивают своих детей, унижают и оскорбляют их, поскольку сами когда-то подвергались насилию и унижению. Четвертые подвергают их сексуальному насилию, поскольку в их душе глубокая рана от насилия над ними в их детстве. Большинство родителей передают детям свои страхи, тревоги, гнев или ненависть, агрессию.

Один из видов утраты привязанности – это прерванное движение любви к матери.

Какую травму переживают многие люди в раннем детском возрасте? Это прерванное движение любви к матери. Прерванное движение любви возникает тогда, когда по ряду причин ребенок временно был разлучен с родителем, например в результате болезни родителя или ребенка или вынужденного отъезда родителя, когда о ребенке заботится кто-то из родственников. Также это может быть разлука с матерью после рождения из-за кесарева сечения или в результате госпитализации матери по болезни или из-за предстоящих следующих родов. В таких случаях ребенок теряет доверие к родителю, вернуться к прежней близости невозможно. И когда разлука завершается, то есть ребенок и родитель снова встречаются, из страха повторной потери ребенок не идет на близость с родителем. Чем раньше произошла разлука с матерью или отцом и чем дольше она длится, тем труднее обрести доверие. Движение любви от ребенка к родителю и от родителя к ребенку прерывается. Ребенок, с одной стороны, не может принимать дальше родительскую заботу и любовь, а с другой – продолжает искать защищенность и безопасность.

Впоследствии это прерванное движение так и остается прерванным – ребенок не может сблизиться с матерью. Здесь нет правых и виноватых. Это просто жизнь. Так сложились обстоятельства. Человек уже во взрослой жизни может проецировать подобные отношения на своего партнера или собственных детей. Последствия прерванного движения любви могут проявляться не только в личной жизни, но и в виде различных симптомов или заболеваний.

На прием пришла Евгения, она опасалась за свое здоровье, так как часто болела простудными заболеваниями, а в последние три года она по два раза в год переносит обострение в виде бронхита, врачи говорят о том, что процесс приобретает хронический характер. Евгения не курит, ведет здоровый образ жизни, но от занятий в спортзале пока вынуждена была отказаться. Что стояло за болезнью Евгении? Как оказалось, корни заболевания были в далеком детстве. Ее мать бросила шестимесячную Евгению вмести с мужем и уехала в другую область к своему любовнику. Через год она вернулась, и семья постепенно зажила обычной жизнью. Но ранняя разлука Евгении с матерью продолжала оказывать свое действие спустя годы. Евгения и сейчас находилась на расстоянии от матери, защищаясь таким образом от боли и отвергая ее одновременно. Здесь предстояла работа над психотравматическим опытом, берущим начало в детстве. И затем уже перейти к имевшему место прерванному движению любви. Но эта тактика касалась именно этой ситуации. Практически есть несколько способов. Как работать над прерванным движением любви, тактику определяет терапевт совместно с пациентом.

...

Поиск решения

1. Что делать, если человек пережил прерванное движение любви? Если он уже взрослый, я могу предложить следующие рекомендации.

Расположитесь покомфортнее, сядьте, примите удобную позу, постарайтесь расслабиться. Закройте глаза. Представьте, что вы находитесь в том месте, где вам спокойно и легко. Что это? Вы в своей квартире в удобном и любимом кресле? Или вы на природе, на берегу реки или моря? Или, может быть, вы сидите на тихой поляне в лесу. Представьте для себя комфортное время суток, время года и погоду. Вам хорошо и спокойно. Перенеситесь мысленно в ту обстановку, где спокойно и легко. Представьте, что вы находитесь там… Побудьте там чуть-чуть в покое и тишине… И сейчас, находясь там, представьте себя где-то далеко в детстве, в то время, когда вы хотели приблизиться к маме и не могли. Может быть, ее не было, или она покинула вас, или что-то другое вас разделило… Это сейчас совершенно не важно… Находясь здесь, в комфортном месте, вы смотрите на себя там, в детстве…Почувствуйте, что ощущает ребенок там? Боль? Обиду? Разочарование? Тоску? Не спешите… Сделайте первый шаг к ней. Как это для вас? Как это для ребенка? Может быть, ребенку не хватает сил для этого шага? Представьте, что ему может помочь? Может быть, вы можете дать ребенку то, чего ему не хватает там, чтобы приблизиться к матери? Если это так, то дайте ему то, что ему необходимо. Если ребенку нужна чья-то поддержка, то представьте, что этот человек поддерживает ребенка… Дайте ребенку все, что позволит ему приблизиться к матери и сделать к ней навстречу еще один шаг и еще шаг… Что он чувствует сейчас? Боль? Страх? Силу? Любовь? Пусть ребенок сделает еще шаг и еще, и с каждым шагом он все полнее ощущает жизнь. Пусть ребенок посмотрит маме в глаза и протянет навстречу руки… Прикоснется к ней, и мама… обнимет его… Или, может быть, мама тоже шагнет ему навстречу и подхватит малыша на руки. Обнимет и прижмет к себе… И скажет: «Малыш, мой малыш, наш малыш. Так здорово, что ты у нас есть…» А ребенок или вы произнесете: «Мама, родная, наконец-то я пришел…» И сейчас столько, сколько необходимо, побудьте в объятиях мамы…

«Где мои родители?» Утрата привязанности и болезнь

Мама, папа – вот моя семья,

Вот мои объятья и любовь!

Что бы ни случилось, рядом я,

На защиту стану вновь!

Вашу боль, печаль, утрату

На себя переложу,

И своей судьбой расплату

За других я понесу!

Вам, мои родные, вся моя любовь,

Не грустите, милые, рядом буду вновь!

Поддержу и успокою, утолю печаль,

Заплачу своей судьбою – мне ее не жаль!

По некоторым берущим начало в роду причинам родитель может быть так связан со своими предками или со своим личным психотравмирующим опытом, что эмоционально будет недоступен для ребенка. Родитель находится в такой связи, что не может дать ребенку внимание, заботу, близость. Или, например, родители ребенка настолько молоды, что сами по своей сути являются еще детьми и не могут в психологическом и эмоциональном плане быть родителями для своего ребенка. Родитель не по своей воле не способен по-настоящему быть родителем для своего ребенка. Родитель несвободен, он переплетен с чем-то или кем-то в роду. Или он находится под влиянием личных психотравм. Можно условно выделить несколько видов такой связи:

1.  Связь с кем-то из родительской семьи. С чьей-то тяжелой судьбой, ранней смертью (брата, сестры, матери, отца), абортированными братьями или сестрами. Возможно, родитель замещает родителя или партнера для своего родителя.

2.  Связь с прежним партнером.

3.  Связь с личными травмами : собственным абортированным или умершим ребенком, выкидышами, со своей тяжелой болезнью.

Во всех этих ситуациях родитель физически рядом с ребенком, но психологически и эмоционально отсутствует. Враждебное, агрессивное, пассивное, безразличное, беспокойное поведение родителей – это результат их травматического опыта. Что чувствует при этом ребенок? В отношениях с родителями нет стабильности, заботы, защищенности, безопасности. Кто в этом случае для ребенка родители? Кто он в их семье? Какую роль он при этом играет? И какое место в своей системе занимает?

Ребенок лишается чувства привязанности к своему родителю. Что при этом происходит в душе ребенка? Ребенок не имеет того контакта со своими родителями, который ему необходим как ребенку. В семье все перепутано. Родители не могут дать своей родительской любви, внимания, заботы. Дети, видя слабость родителей, стремятся их поддержать, дать им то, что родителю необходимо, – поддержку, заботу, помощь. Дети на всю жизнь соединены невидимой, но прочной связью со своими родителями. Они дают им свою любовь, несмотря ни на что. Они любят родителей, когда те не любят сами себя. Они любят родителей, когда те испытывают стыд и отвращение к самим себе.

В результате опыта эмоциональной привязанности между матерью и ребенком, отцом и ребенком ребенок не получит. А значит, уже став взрослым, человек не будет способен на эмоциональную привязанность в отношениях со своим партнером, со своими детьми. Вытесненные чувства родителей наполняют его душу. Ребенок слепо любит каждого родителя, вне зависимости, каков родитель с точки зрения окружающих людей, хороший или плохой. Из-за своей любви ребенок готов ради отношений с родителями, ради сохранения связи с ними брать все, что они дают. Но вместо родительской любви его наполняют вытесненные его родителями чувства. И ребенок впитывает все неприятные переживания своей матери и своего отца. Ребенок всегда остается привязанным к своим родителям. Он хочет, чтобы они его любили. Он хочет любить их, он тянется к ним. Но родительской любви он не получает, и из-за этого в его душе на всю жизнь поселяется внутренний конфликт.

С одной стороны, уже взрослый ребенок упрекает родителей в несправедливости, в отсутствии заботы, любви, в насилии, а с другой стороны, в его душе живет безусловная любовь к родителям. И психотерапевту сразу видна эта любовь. Когда уже взрослый человек на приеме начинает говорить о чем-то тяжелом в детстве, он чаще всего говорит с упреком или другими какими-то чувствами, иногда с безразличием. Но когда речь идет о ком-то из родителей, человека вдруг охватывают, подчас неожиданно для него самого, сильные чувства, внутренний трепет, на глазах появляются слезы. Это и есть любовь внутреннего ребенка, несмотря ни на что. Несмотря на все жизненные обстоятельства, ребенок продолжает любить своего отца и свою мать. Несмотря на физическое, эмоциональное и сексуальное насилие, любовь продолжается.

Когда речь идет об эмоциональной недоступности родителя, ребенок должен отпустить родителя. Ребенку не решить того, с чем связан его родитель, но он может избавиться от тоски по нереализованной привязанности. Родитель тоже был ребенком, и, как ребенок, он делал что-то для своих родителей, возможно, он несет что-то за них. Он платит своей жизнью, своей судьбой за то, что ребенку не разрешить даже ценой своей судьбы или своей жизни.

Анна обратилась на прием из-за беспокоящей ее головной боли. Ей 36 лет. Она с 20 лет испытывает головную боль, неоднократно обращалась к врачу. Проходила лечение, врачи меняли диагнозы, но улучшение наступало незначительное. Анна давно думала обратиться к психотерапевту, как ей рекомендовал невропатолог, но все не решалась сделать этот шаг. Что стояло за симптомом Анны? Как оказалось, это тоска по матери. А что было с мамой Анны? С детства Анна помнит свою маму постоянно болеющей, она перенесла тяжелую операцию, химиотерапию, когда Анне было 6 лет, часто проводила время в больницах. Мама Анны была эмоционально недоступной из-за своей болезни. Она, конечно, заботилась о ребенке, но находилась через свою болезнь в связи со своей родительской семьей. И это ограничивало доступ ребенка к матери. Анна все еще тоскует по своей матери. Внутренне она еще ждет от нее тепла и родительского внимания. Что это значит для Анны? Если она стремится справиться с головной болью, то следует отказаться от своего желания получить от матери тепло и внимание. Маму нужно отпустить. Какое решение должно быть для Анны? Ей нужно внутренне посмотреть на маму, на то, как та к ней относится, на ее судьбу и сказать: «Дорогая мама, сейчас я вижу тебя и твою судьбу. Я уважаю то, что ты несешь, я уважаю твою судьбу и твою боль. Теперь я соглашаюсь… и я отпускаю тебя». После этих слов Анна начала плакать…Через две минуты она успокоилась, и мы продолжили: «Мама, самое ценное, что ты мне дала,  – это моя жизнь, и я принимаю ее. Самое главное я получила. Остальное я сделаю сама». Еще несколько минут после работы Анна посидела молча, затем сказала: «А боль прошла». Оказывается, на прием она пришла с головной болью, после работы она исчезла. После консультации, через три недели, Анна позвонила и сказала, что виделась со своей мамой. Вот что она добавила: «Что-то изменилось в наших отношениях, не знаю, что именно, словно нам обеим стало легче. Мы давно с мамой так душевно не разговаривали и не смеялись. Уже больше недели головная боль вообще не беспокоит, и это необычно и удивительно, жизнь обрела какую-то ясность».

Андрей обратился на прием из-за учащения приступов бронхиальной астмы. Это заболевание появилось у него в детстве, но протекало с периодическими обострениями, более или менее благоприятно. Сейчас он переехал в другой город, живет год отдельно от родителей, и в течение этого года приступы дали о себе знать. Уже три раза наблюдалось обострение заболевания, один раз пришлось проходить курс лечения в условиях стационара. Поскольку Андрей стал интересоваться причинами своей болезни, он наткнулся в Интернете на информацию о том, что болезнь может носить психосоматический характер. И связал ухудшение своего состояния с отъездом из родительского дома. Что стояло за болезнью Андрея? Оказалось, что это связь с событиями из маминой жизни. До рождения Андрея его мама перенесла два самопроизвольных аборта, то есть выкидыша. Беременности были желанными, оба супруга с нетерпением ждали ребенка. Когда родился Андрей, вся семья была счастлива, хотя его матери и пришлось практически всю беременность провести в больнице. Была ли мать доступна для родившегося ребенка? Нет. Ее боль рядом с нерожденными детьми. Приступы бронхиальной астмы – это результат потери родителя как родителя, в данном случае матери. И вероятно, когда Андрей покинул дом, эта потеря матери снова дала о себе знать. Что будет решением для Андрея? Согласиться с тем, с чем связана его мать. Решение практически похоже на решение для Анны. Ведь и Андрей, и Анна, и много других моих пациентов несут внутри свое желание уйти из жизни вместо кого-то из своих родителей. И решение в том, чтобы согласиться с судьбой родителей. Согласиться, принять и оставить родителя в покое. Это тонкий внутренний процесс. Ведь давать родителям то, что по рангу в семейной системе ты не должен давать,  – это, с одной стороны, нарушение порядков души, а с другой – сам себе кажешься благородным и сильным. Но такая внутренняя жертва не меняет ничего для жизни родителя. И цена такому «благородству» – собственная жизнь, собственная судьба.

...

Поиск решения

1. Если есть утрата привязанности вследствие эмоциональной недоступности родителя, то необходимо понять, с чем в своем роду или личной жизни может быть связан родитель.

2. Представьте, что ваш родитель стоит перед вами. Почувствуйте, что вы ощущаете по отношению к своему родителю. А что чувствует ваш родитель, находясь в связи со своим родом или своим прошлым? Обратитесь к нему со следующими словами: «Дорогая (ой) мама (отец), я уважаю твою боль. Теперь я соглашаюсь. Теперь я уважаю то, что нас связывает, и то, что нас разделяет. Я самое главное получил(а) – это жизнь, и я принимаю это. Мама (папа), теперь я отпускаю тебя. То, что мне нужно, у меня уже есть, остальное я сделаю сам(а)». Оцените свои ощущения. Положите на сердце свою правую руку и скажите: «Да».

«Это так ужасно! Лучше промолчать». Насилие в семейной системе и болезнь

Тиран и жертва – печальный союз,

Но нет на свете теснее уз!

Оба невидимой связью объяты,

И сложно что-то изменить,

Как будто кто-то ждет расплаты,

А кто-то уж готов казнить!

Что такое насилие? Обычно под этим словом мы подразумеваем прежде всего физическое насилие – избиение, наказание. Некоторые партнеры и родители нередко применяют именно физическое насилие.

Здесь я коротко привожу несколько видов насилия. Все они имеют место во многих семьях. Такое насилие происходит в отношениях между партнерами, а также между родителями и детьми. У каждого читателя есть возможность проверить, какое насилие имеет место в вашей семье.

1.  Эмоциональное насилие. Сюда относится унижение, оскорбление, безразличие, обида, пренебрежение, клички. Со стороны родителей в отношении детей может быть пренебрегание потребностями ребенка. Отказ в поддержке, в уважении, в любви, в ласке, в безопасности.

2.  Экономическое использование: запрет на работу; запрет на обсуждение финансовых вопросов; ограниченное выделение карманных денег. Здесь речь идет о том, когда все вышеизложенное диктуется одной стороной и не является обоюдным договором обеих сторон.

3.  Сексуальное насилие. Сюда кроме фактического сексуального насилия относится инструментальное использование тела; прикасание, похлопывание вопреки воле человека; насмешки о теле; отсутствие информации о физиологических изменениях тела; отсутствие здоровой модели поведения между мужчиной и женщиной.

4.  Использование детей. Любой вид манипулирования, шантажа детей.

5.  Физическое насилие. Кроме самого физического насилия сюда относится угроза самоубийства; угроза физического насилия; побои и затрещины; изоляция; отсутствие еды, воды, заботы.

6.  Духовное насилие: публичное унижение; критика; сарказм (подавленная злость); запугивание Богом; претендование на роль Бога («Что сказал, то и будешь делать»); фанатизм.

7.  Запугивание: жестами; взглядами; разрушение личных вещей; поведением.

8.  Изоляция. Сюда кроме физической изоляции относится контролирующее поведение; излишняя ревность; необоснованные упреки.

Отсутствие эмоциональной привязанности не заканчивается в следующем поколении, оно повторяется вновь и вновь. Травма, связанная с насилием, вытеснена, но осталась в семейном поле. Травмы, связанные с насилием, требуют чаще индивидуальной психотерапии.

Любое насилие скрывается членами семьи от окружающих. Агрессия, насилие осуждаемы, поэтому и насильники, а часто так бывает, что и жертвы, молчат о насилии. Многие люди обладают такой агрессией, что она неподвластна их контролю и выплескивается наружу таким образом, что совершаются убийство, изнасилование или другие действия насильственного характера. Откуда берет свое начало такая агрессия? Такие действия могут быть совершены за пределами своей семьи, то есть в отношении людей, не являющихся родственниками.

Но бывает так, что преступления совершаются внутри семьи, то есть в отношении близких, родных людей. При этом все-таки последствия, например убийство, внутри семейной системы всегда тяжелее и продолжают действовать на протяжении пяти, семи, десяти и более поколений. Знаем ли мы при этом, что оказывает действие на нашу жизнь? Как правило, у нас нет этой информации. Но при работе с психотерапевтом возможно решение и без наличия информации о прошлом предков.

Много преступлений остаются скрытыми в семейной системе, они превращаются в тайну. Но это не снижает их действия на потомков, в том числе и действия, которое по неосторожности привело к смерти кого-то в системе. Например, ребенок, задохнувшийся от того, что на него упала подушка, лежащая в вертикальном положении близко к ребенку. Или умерший в драке брат от братского несильного удара, от которого он неудачно упал и получил смертельную рану головы. Или водитель, нарушивший правила и погибший в ДТП от столкновения с другим автомобилем. Во всех подобных случаях насильник, агрессор или убийца прочно связаны со своими жертвами. Все они переплетены. Все они заложники тех событий, о которых даже не могли предположить.

Преступления, носящие насильственный характер, ужасны. Они скрываются от окружающих, так как преступники преследуются по закону и осуждаются обществом. Именно поэтому многие преступления скрываются. Но от этого их действие на семейную систему не уменьшается. Преступление становится тайной, в которую посвящено несколько человек в семье. Посвященные хранят тайну до самой смерти и часто уносят ее с собой в могилу. Поэтому часто из потомков никто ни о чем не догадывается. Тайна, казалось бы, похоронена, ушла в могилу вместе с предками. Но это не совсем так. Она все равно продолжает оказывать свое действие на последующие поколения.

Когда преступник, живя, хранит тайну, боясь разоблачения, он не подозревает, что его преступление все равно оказывает свое невидимое и порой трагическое воздействие на его судьбу и судьбу его потомка. Искупление не может начаться. Что это значит? Страх перед разоблачением, стыд перед общественным презрением за совершенное кем-то в семье становится запретной темой. Таким образом, появляется запретная тема в семье, которая затем превращается в тайну. Те, кто знает, молчат из страха, те, кто подозревает, молчат из-за стыда перед осуждением.

Здесь речь идет о том, что агрессор часто вытесняет свое чувство вины и даже находит оправдание своим действиям. Таким образом, агрессия, вина и жертва исключаются. А жертвы при этом считают себя виновными в том, что в отношении их совершается насилие. И таким образом исключается вина агрессора. Что происходит в последующих поколениях? Какая компенсация? Прежде всего идет повторение судьбы, качеств, чувств агрессора или жертвы.

Таким образом, тайна вытесняется, исключается, но незримо продолжает оказывать свои действия на всю систему и на потомков. Исключаются само событие, преступник и жертва. Ничего не подозревающее новое поколение, а затем и их дети, внуки продолжают ощущать на себе воздействие тайны, не понимая, что с ними происходит. То, о чем молчали, боялись сказать, никуда не исчезло. Оно остается в поле рода. Как правило, какие-то тайны есть в каждой семейной системе.

Что же может сделать преступник, чтобы вина не разрушала его жизнь и жизнь его потомков? Путь один, редко кто им идет. Это требует мужества: сознаться в поступке и ответить за него, раскаяться, исправить то, что произошло, если это, конечно, еще возможно. Франц Рупперт пишет: «Некоторые преступники, если они эмоционально еще не совсем закостенели, прибегают к стратегии тайного искупления, поскольку они не хотят или не могут открыто сознаться в содеянном. Они сами себе придумывают наказание и искупительные жертвы. Многие из них идут по пути набожности, которая кажется непосвященным в дело окружающим чрезмерной и фанатичной. Особенно часто этот способ выбирают женщины».

Сексуальное насилие

Стыд, боль, вина, упрек —

И в душе несу позор.

А другим и невдомек,

Как внутри горит укор.

Виновата лишь сама,

Будет жизнь моя расплата.

Пусть хлебну за все сполна,

Только в чем я виновата?

Как довериться, открыться,

Если весь внутри горишь.

Убежать, укрыться, скрыться,

Только от себя не убежишь…

Что следует делать человеку, пережившему сексуальное насилие? Самый важный шаг – это признаться самому себе в том, что сексуальное насилие было. Не важно, когда оно произошло, необходимо со временем четко признать, прежде всего перед самим собой, факт насилия. Это было страшным, ужасным, тяжелым событием, но оно было. Отрицать самому себе это событие – ловушка. Отрицание может быть необходимым на первых этапах, чтобы пережить острую реакцию на произошедшее. Но в дальнейшем следует посмотреть правде в глаза, иначе человек навсегда останется заложником произошедшего. Тогда мир рухнул, изменился в один момент, и это тяжело.

При этом следует учитывать тот факт, что часто характерной чертой жертв сексуального насилия является то, что они чувствуют себя виноватыми. Поэтому второй шаг – это признать тот факт, что несмотря на то, что жертва была лояльна к своей семейной системе, она ни в чем не виновата. Несмотря ни на какие переплетения в роду, ответственность остается на насильнике, кем бы он ни был. Вина на насильнике и возможных соучастниках.

Насильники тоже заложники своей родительской семейной системы, своих отношений с матерью. Но вина все равно на насильнике. Почему жертвы испытывают чувство вины? Ведь иногда они сами обвиняют себя и даже стремятся к самоуничтожению и самонаказанию. Они часто связывают свою жизнь с агрессорами. Почему так происходит? Что их ведет? Ведь чувство вины, стремление к самонаказанию должно быть присуще насильнику. Дело в том, что внутри человек, переживший сексуальное насилие, претерпевает расщепление. В нем есть часть, которая несет в себе чувства насильника. Жертвы несут в себе вину насильника. Эта часть жертвы оправдывает насильника и даже неосознанно ищет его.

Что при этом делать жертве? Третий шаг – отделить от себя часть, связанную с насильником, вернуть чувства тому, кому они принадлежат. Без помощи специалиста здесь не обойтись. Конечно, здесь требуется помощь психотерапевта. Не следует самому браться за подобные ситуации, копаться в себе, так как чувство боли и стыда может внезапно прорваться и захлестнуть человека. Насильник продолжает жить в душе жертвы. Души насильников соединены с душами жертв. Где на самом деле место насильника?

Для того чтобы работать с темой сексуального насилия или инцеста, следует убедиться, что жертва готова встретиться с прошлым, что для этого у нее есть ресурсы. Пока жертва злится, упрекает насильника, работать над интеграцией исключенного насильника сложно. Желаемого решения может не быть, так как его целительный образ сложно создать, пока травма наполняет человека.

Что стоит за изнасилованием? Как правило, это инцестная динамика внутри семейной системы. Там, где внутри у подрастающей дочери растет мощное, но неосознаваемое чувство любви и сексуального притяжения к отцу, есть риск изнасилования. Это не означает, что изнасилование произойдет со стороны отца. Это не означает, что изнасилование вообще произойдет. Практика работы с изнасилованными женщинами показывает, что насилие (и внутри и вне семьи) – это отражение инцестной динамики в семейной системе. Это так называемая тема папиных дочек.

Инцестная динамика, конечно, не всегда приводит к изнасилованиям, но выявляется при некоторых заболеваниях. Наталья обратилась в связи с тяжело протекающим предменструальным синдромом (ПМС). Она рассказала, что накануне критических дней испытывает сильную слабость, полную апатию и какое-то «торможение», кроме того часто в этот период обостряется хронический цистит (воспаление мочевого пузыря). В чем причина такой симптоматики? Когда Наталье было 7 лет, умер ее отец. Мама сильно переживала эту утрату, говорила, что не представляет, что когда-либо выйдет замуж, так как сильно любила умершего мужа. Когда Наталье было 14 лет, ее мать познакомилась с мужчиной, они через полгода стали жить вместе, еще через полгода поженились. В тот же период у Наташи и стала появляться вышеописанная симптоматика. Была ли мать свободна для этих отношений? Как показала наша работа с Наташей, нет. Не завершилось расставание с умершим мужем. А что ее новый партнер? Если его жена эмоционально недоступна для него как женщина, его взгляд устремляется на ее дочь. Процесс полностью не осознаваем. Наталья рассказала, что отчим по-доброму относился к ней, иногда баловал подарками. Но, несмотря на это, ей всегда было тяжело оставаться дома наедине или когда он ее встречал поздно после кружков и танцев. Внешне никогда отчим не проявлял к ней сексуального интереса, заботился о ней как о ребенке, у него от первого брака была своя, старше Наташи, дочь, и он заботился о ней не меньше. Самой Наташе было непонятно, почему она ощущала в отношениях с отчимом такое напряжение. Что неосознанно делала Наташа? Помогала маме, делала это для нее. Своим ПМС и циститом она, возможно, ограждается от отчима или берет то тяжелое, что идет от матери. Здесь решение – это увидеть и принять эту связь, то, что за ней стоит. И выразить уважение судьбе и боли матери, оставив все, что ей принадлежит, у нее. Я уже описывала выше, как это делается. В течение последующих двух месяцев симптоматика ПМС стала сходить на нет, цистит в это время не беспокоил.

Карина пришла на прием, так как хотела разобраться в своей болезни. Она два года назад была прооперирована по поводу фибромы молочной железы. С тех пор она испытывает страх за свое здоровье. Ее мама в 40 лет была прооперирована по поводу рака молочной железы, была проведена операция с удалением левой молочной железы и подмышечных лимфоузлов. Также мама прошла курс химиотерапии, в течение 10 лет находится под наблюдением врача, на данный момент выставлен диагноз клинической ремиссии. Почти сразу же после лечения матери у Карины в левой груди обнаружилось уплотнение, она пыталась применять средства народной медицины, но опухоль увеличилась, и Карине сделали операцию, удалив ее. С тех пор Карина испытывает страх за свое здоровье, стала мнительной, раздражительной. Она вышла замуж, но долго боялась рожать ребенка, так как переживала за то, что во время беременности опухоль может начать расти, а она не хочет, чтобы ее ребенок остался без матери. Карине сложно было обо всем рассказывать, ее тело во время беседы дрожало, она начинала плакать, затем успокаивалась. Это все говорило о том, как тяжело ей было нести все годы этот страх, как она внутренне боролась с ним, сколько на это уходило сил. С чем была связана болезнь Карины? С тем, что имело отношение к ее бабушке по материнской линии. Все, что всплывало в ходе работы, указывало на сексуальное насилие, которому подверглась бабушка. Что делала мама Карины? Несла это вместо своей матери. Что делала Карина? Она помогала своей матери нести это, несла вместо нее. Какое было решении для Карины? Оставить все тяжелое у матери. Карина задумалась… Может ли она это сделать? Если у ребенка есть ощущение, что он может помочь матери, то он вправе так считать. Но цена этой помощи – собственная жизнь. И все, что дети стремятся дать своим родителям, на самом деле им не нужно. Эти траты напрасны. Что я могла сейчас предложить Карине, это представить перед собой мать, отдать дань ее судьбе, ее боли и поклониться ей. Когда Карина склонялась в поклоне, у нее потекли слезы. На следующую консультацию Карина записалась через две недели и пришла вместе с мамой. Мама подтвердила, что в семье ходили слухи, что ее мама, бабушка Карины, подверглась насилию со стороны соседа. Об этом ей рассказала ее тетя, сестра матери. Однако в семье матери Карины никогда эта тема не затрагивалась, мама Карины, как и все члены семьи, боялась ранить свою мать. И здесь, в кабинете психотерапевта, спустя, наверное, столетие удалось в работе с мамой и дочкой прошлое оставить в прошлом. Затем спустя время мы еще встречались с Кариной, и она сказала, что после этой работы она наконец-то почувствовала себя дочкой, а не старшей, главной в семье. Кроме того, как сказала Карина, она впервые стала жить спокойно, ее перестали мучить страх, беспокойство за свое здоровье и жизнь.

В книге «Прими силу рода своего» я писала о Валентине. Она пришла вначале с целью узнать, может ли для нее сделать что-то психотерапевт. Она несколько раз проходила лечение в отношении своего невроза, но оставалась недовольна результатами. Причиной своего состояния она считала события из своего детства и поэтому пришла узнать, может ли избавиться от «тяжелого груза детства». Здесь я напомню, о чем шла речь. Валентина выросла, как она сказала, «в неблагополучной семье». Ее отец пил и умер – утонул, когда ей было 6 лет. Ее мать была жестоким человеком, унижала, избивала дочь, часто меняла любовников, отличавшихся жестокостью и агрессией. Мать была избита одним из своих сожителей и умерла от травм, когда Валентине было 22 года. Сама Валентина с 12 лет подвергалась сексуальному насилию со стороны своего дяди, брата отца. Что случилось в этом роду, почему родители Валентины и она сама стали жертвами, а ее дядя – насильником? Отец матери служил офицером в рядах НКВД. Отец отца во время Великой Отечественной войны перешел на сторону немцев и всю войну служил у них, затем был взят в плен советскими солдатами и расстрелян. В этой родовой системе есть насильники-убийцы, у которых были свои жертвы. И жертвы и убийцы, насильники, возможно тоже ставшие жертвами, присутствуют в этом родовом поле.

Конечно, судьба Валентины многим покажется крайне тяжелой, а судьба ее предков вызовет ужас. Глубоко в душе ребенок любит своих родителей, несмотря ни на что. Но внешне он испытывает совсем другие чувства: это и обида, и ненависть, и злость. Вытеснение подобных переживаний ни к чему хорошему не приводит. Лучше признать эти чувства и сказать: «Я злюсь на тебя», «Я ненавижу тебя», «Ты поступал плохо», «Ты виноват» и т. д. Еще лучше признать и отделиться: «Это ваша вина», «Это ваша судьба», «Я оставляю вашу судьбу, вашу вину вам», «Я не несу это вместо вас».

Из лояльности к своим семьям отец и мать Валентины стали жертвами, а дядя – насильником. Были ли они свободны? Нет. Снимает ли это с них ответственность? Нет. Каким было решение для Валентины? Ей необходимо было внутренне сказать своим родным следующее: «Мама и папа, вы были жертвами из лояльности к жертвам своих отцов. Вы это делали из любви к своим отцам. Вы всю свою жизнь смотрели на жертв, смотрели на смерть. Это была слишком тяжелая ноша для вас. И я это стала нести вместе с вами. Мы переживали то, что пережили жертвы моих дедушек. Дядя, ты стал насильником из-за лояльности к своей семье. Папа и мама, вы мои родители, и от вас я получила жизнь, и я принимаю ее. Все, что произошло со мной, не лишило меня уважения к жизни. У меня нет других родителей. Вы мои родители, а я только ребенок. Те родители, которые есть, самые лучшие. Все, что произошло со мной, я несла из любви к вам. Сейчас я оставляю вашу судьбу вам. Я остаюсь жить. Я буду жить своей жизнью».
Это некоторое обобщение, поскольку, конечно, вначале мы предварительно работали над психотравмирующим событием, над гениосоциограммой Валентины и над ее ресурсами, а затем перешли к принятию и отделению. Я приняла такое решение, потому что Валентина с начала нашей встречи часто плакала, ее раздирали противоречивые чувства, она то злилась, то успокаивалась. В такой травматизации и в таком состоянии приятие и отделение, разрешение не всегда возможны. К концу психотерапевтического курса это была спокойная женщина, которая решилась на создание семьи. При работе с подобными ситуациями важно опираться на ресурсы, которые есть и у человека и в системе. А у Валентины они были! Ведь, несмотря на всю кажущуюся нам тяжесть детства и сложности в судьбах предков, она была достаточно успешна в карьере! Это еще раз подчеркивает тот факт, что не только травмы, боль в прошлом предков, но ресурсы и жизненная сила рода влияют на нашу жизнь.
Преодоление последствий сексуального насилия иногда требует не нескольких месяцев, а лет консультативного сопровождения. В семьях, где совершается сексуальное насилие, на протяжении многих поколений отношения между членами семьи запутанны, хаотичны. Родители в этой семейной системе – это дети, дети – родители и партнеры. Семейная система наполнена хаотичными чувствами вины, гнева, стыда, страха, отчаяния. Чувства смещены. Кто есть кто? Кому на самом деле принадлежат чувства? Жертвы становятся насильниками, насильники жертвами, и эта цепочка длится до бесконечности. Об этой теме я еще продолжу разговор в главе «О созависимости и зависимости».

Многие проблемные чувства людей, переживших сексуальное насилие, являются следствием пережитой травмы. Зависимость, болезнь, неудачи в профессиональной сфере могут иметь свое начало в пережитом сексуальном злоупотреблении. Такие травмы, как правило, вытесняются, но продолжают разрушать жизнь человека. Если в семье есть дети, то перенесенное сексуальное злоупотребление кем-то из родителей продолжает оказывать свое действие на детей. Часто именно из-за проблем в жизни ребенка, его болезни или зависимости родители решаются опять взглянуть прошлому в глаза, столкнуться с внутренней болью. И только тогда шаг за шагом открывается внутри их исцеляющая любовь, которая может достичь их ребенка.

Жертвы сексуального злоупотребления отрезаны от своих чувств, им сложно пережить ощущение любви, спокойствия, уверенности. Они не знают любви. Они отрезаны, отделены от своего тела и поэтому не могут сохранить свое здоровье. Они не могут сохранить отношения и поэтому одиноки.

Если сексуальное насилие совершается над ребенком, то это тяжелейшая травма для него. Если насилие произошло в раннем возрасте, было сильное и совершено кем-то из близких родственников, тем сильнее остается внутренняя связь жертвы и насильника. Травматический опыт при этом осложняется тем фактом, что сексуальное насилие совершается близким, любимым человеком, которому ребенок доверял. При этом другие родственники часто не замечают, что с ребенком что-то происходит. А иногда они делают вид, что ничего не происходит. Иногда родные, зная, не помогают ребенку избавиться от домогательств насильника. Матери, например, часто закрывают на это глаза. Все оказываются повязаны тайной. А ребенок остается наедине с самим собой. Ему некому доверять. Его чувства сломаны, так как он не знает, как себя вести, что правильно. Его наполняют противоречивые чувства к одним и тем же людям: ненависть и любовь, обида и жалость. Единственный выход справиться с ситуацией – вытеснить все чувства, замкнуться в себе и уйти в мир фантазий.

Цель при работе с изнасилованными и, возможно, насильниками – это интеграция исключенной стороны. Кто исключен для жертвы? Насильник. Кто исключен для насильника? Жертва. Если жертве нанесен вред, то он требует компенсации. Тюремное заключение – это то, что предлагает общество. Но не важно, заключен насильник в тюрьму или ему удалось избежать наказания, у изнасилованной женщины или ее близких все равно остаются чувство ярости, мысли о мести. Часто последствия изнасилования разрушают семейные отношения потерпевшей женщины. Часто наблюдаются различные психосоматические или психические расстройства. Семья страдает. Может ли преступник компенсировать все это? Каким образом он может это сделать? Раскаяться? Извиниться? Этого будет достаточно? Как быть жертве? Принять раскаяние преступника, его извинения? Простить его?

Что же такое компенсация? Компенсация состоит в том, что вина находит свое место – у преступника. Вина у преступника, и он живет с ней всю жизнь. Пока жертва несет в себе чувство вины преступника, пока жертва борется с чувством вины, несправедливости, для нее успокоение невозможно. Только отдав чувство вины преступнику, можно эмоционально отстраниться от насильника. Для насильника выход – признать и принять свою вину. Стремиться избавиться от чувства вины означало бы отвернуться от того, что им совершено. Может ли любой преступник сделать так, чтобы свершенного им не было? Нет. Поможет ли осознание и принятие того, что он сделал? Да. Вытесняя события и свои чувства, преступник уже не живет сознательной жизнью и его потомки тоже. Интегрировать то, что исключал, возможно, для преступника это кажется чем-то ужасным, бессмысленным, противоречащим логике или трудным, но интеграция в свою жизнь того, что исключил, обладает целительным действием.

Я не пишу в этом разделе рекомендации для поиска решения, поскольку считаю, что подобные темы требуют помощи специалиста.
Убийцы и жертвы
Я растерян, я убит!

Я виновен и забыт!

Кто я – жертва иль палач?

Не пойму, хоть плачь!

Что со мной и в чем моя вина?

Боль, позор – откуда все смешалось?

А внутри горит пожар, идет война,

Что несу я? Что за боль досталась?

Некоторые умершие из нашей семейной системы, как и живущие, могут быть жертвами, теми, над кем было совершено насилие, или теми, кто умер из-за совершенного над ним насилия. В нашей семейной системе могут быть люди, совершившие насилие над собой, то есть совершившие самоубийство. В нашей семейной системе могут быть те, кто по различным причинам совершали насилие над другими людьми, то есть убийцы. Иногда различные обстоятельства, например ДТП, делают одного жертвой, а другого – убийцей. Агрессоры и жертвы есть практически в каждой семейной системе.

Агрессия присутствует в каждой семейной системе. Часто она поднимается в человеке с неожиданной силой при определенных обстоятельствах. Агрессивна женщина, делающая аборт. Агрессивен гинеколог, совершающий аборт. Аборт после двенадцати недель приравнивается к убийству. Агрессивна женщина, избивающая пьяного мужа, вымещая на нем свою боль за нереализованное женское счастье. Часто именно ситуации, связанные с агрессорами и жертвами, не обсуждаются в семье и даже скрываются, то есть становятся тайнами.

Есть в семье такие люди, которые готовы вступить в бой. Роль бойца, воина человек берет на себя неосознанно. Воин силен, он может противопоставить силу бессилию. Это значит, с любым препятствием, с любой проблемой человек может справиться, дать отпор или даже предотвратить опасность. Такие люди способны обеспечить безопасность в своей семье, они способны выжить. Воин всегда готов к ответному насилию, он готов убивать. Это один из способов противостоять внешней угрозе жизни.

Психотравма, связанная с насилием, навсегда оставляет след в психике человека. Как правило, она затрагивает не одного, а несколько людей. И этот след заключается в том, что внутри жертвы остается часть, олицетворяющая агрессора, а внутри агрессора остается часть, олицетворяющая жертву. Между агрессором и жертвой возникает связь сильнее, чем любая связь в их семейной системе. Если в семье или роду есть агрессор, то его жертвы относятся к его семейной системе, даже если о них ничего не известно. Если в семье или роду есть жертвы, то их агрессоры относятся к их семейной системе, даже если о них ничего не известно. У жертвы доминирует боль потери. Если жертва погибла, то боль потери и ненависть к убийце переполняют семейную систему. И из чувства жалости в семейной системе смотрят только на жертв. Таким образом, преступник оказывается исключенным. Но он присутствует в родовом поле, а значит, кто-то, кто будет рожден, позже может повторить его судьбу. Что это значит? Возможно, он будет думать, чувствовать и даже поступать как агрессор. И такой порочный круг будет продолжаться из поколения в поколение. Убийцы и жертвы могут в семейной системе сменять друг друга.

В родовом поле присутствуют и жертвы и агрессоры, даже если о них ничего не известно.

Убийца и жертва или агрессор и жертва остаются связанными друг с другом. И эта связь навсегда. Она сохраняется при жизни и после смерти. Агрессор остается связан с жертвой и с ее семейной системой. Он присутствует в поле ее семьи. Он исключен, и кто-то из младшего поколения в семейной системе жертвы может неосознанно повторить судьбу агрессора. Жертва остается связанной с агрессором и с его семейной системой. Она присутствует в поле его семьи. Жертва исключена, и кто-то из младшего поколения в семейной системе агрессора может неосознанно повторить судьбу жертвы. Заболевание или устойчивый симптом тоже могут являться указанием на исключение жертвы или агрессора.

Болезнь в этом случае указатель на ту ситуацию, которая требует примирения. И эта ситуация может находиться далеко в прошлом, и у потомков совершенно о ней не будет информации.

Чаще подобные ситуации и события скрываются от потомков. Конечно, те, кто скрывает свои преступления, защищают таким образом себя и своих родных. Себя защищают от закона, от презрения общественности и от отвержения родственников. Также при этом защищают близких от осуждения со стороны окружающих. Некоторые, зная о преступлении, скрывают информацию от других, защищая близких, детей и внуков от позора и ужаса. Они надеются, что тайна умрет вместе с ними и потомкам будет легче ничего не знать о ней. Но тайна тяжелым грузом ложится на судьбы потомков. Дети, внуки, правнуки погружаются в хаос и неразбериху. Эмоциональные контакты затруднены, чувства внезапно овладевают людьми, все перепутано, члены семьи не на своих местах. Прошлое навалилось на судьбы потомков. Потомки пытаются привести свою жизнь в порядок, но не знают о том, как действуют порядки души, не поймут, в чем дело, и поэтому они топчутся на месте.
Я неоднократно сталкивалась с тем, как люди рассказывали о своем агрессивном или жертвенном состоянии, как о чем-то непонятном и необычном, пугающем. Здесь приведу несколько примеров.
Николай пришел на прием из-за того, что он не мог контролировать количество употребляемого алкоголя. Из его описания вырисовывалась не совсем приятная картина, позволяющая делать вывод о наличии второй стадии алкогольной зависимости. Он признался, что самым пугающим фактом являются не проблемы в семье и отсутствие карьерного роста, а то, что он не помнит, что происходит с ним в состоянии алкогольного опьянения. У него имеется оружие – пистолет (я не уточняла откуда), и после пьянок в обойме может не хватать нескольких пуль. Когда он стрелял? Куда? Или в кого? Николай абсолютно не помнит. Несколько дней после этого он живет в страхе и тревоге, что всплывет то, что происходило во время опьянения. Но, как правило, ничего не происходит, через какое-то время он успокаивается, и еще через какое-то время все повторяется.

Игорь пришел на прием для того, чтобы понять, что с ним происходит, можно ли каким-то образом ему прекратить употребление алкоголя. Он единственный сын в состоятельной семье, рано начал заниматься бизнесом и успешно. Доходы растут. С подросткового возраста он употребляет алкоголь, любит шумные компании, не раз попадал в неприятные ситуации или ситуации, имеющие риск для его жизни (аварии, ДТП, драки). В последнее время он стал замечать, что его поведение становится все бесконтрольнее. После последней гулянки он вышел на улицу из ресторана и стал стрелять из пистолета в совершенно посторонних двух мужчин. Ранения оказались несерьезными, и, выплатив пострадавшим и милиции приличную сумму денег, Игорю удалось избежать наказания. Что с ним произошло? Почему он ведет себя так агрессивно, особенно в состоянии алкогольного опьянения? Кто он? Агрессор, потенциальный убийца? Или жертва, таким образом ищущая своего убийцу? Ведь подобные поиски приключений рано или поздно могут закончиться трагически…

Что делать, если в системе есть убийца и жертва? Эта связь должна быть признана. Ей должно быть отведено место в системе. Эта тема должна найти место в сердце. Ведь между жертвой и агрессором давно существует связь, только наше убеждение в том, что жертва хороша, а преступник плох, разделяет их в наших сердцах. Что мешает этому принятию? Конечно, осуждение. Семья преступника осуждает его, и это мешает преступнику, прежде всего, принять свой поступок. Сами преступники, а иногда и их близкие находят для своего поступка оправдание. Семья жертвы осуждает преступника. Штефан Хаузнер писал: «В глубине смерть человека не во власти другого человека, за этим стоят другие силы. Смерть жертвы не во власти убийцы, не в его руках».

Иногда можно проследить в жизни странное поведение у жертв. В течение всей своей жизни, кажется, они словно специально ищут агрессора. А иногда не просто агрессора, но и собственного убийцу. Что это – несправедливость судьбы? Злой рок?

В сложных жизненных ситуациях, в темах, когда речь идет о жертве и агрессоре, следует помнить, что все, что делает человек, каким-то образом служит его семейной системе. Пусть нам непонятно пока, как происходит это служение, но всеми своими поступками мы стремимся снова включить в систему то, что было исключено. Там, где создается такое впечатление, что жертва всю жизнь ищет агрессора или убийцу, это говорит о том, что жертва своим поведением показывает, что из их системы было исключено. Такое поведение жертвы говорит о том, что системе должно принадлежать, но исключено. Также это та тема, которая требует примирения в наших сердцах.

Тема убийц и жертв всплывает при многих заболеваниях. Например, при системных заболеваниях (рассеянный склероз, аутоиммунные заболевания), онкология крови, психические заболевания (психозы, депрессии), зависимости (наркомания, алкоголизм и др.). Конечно, не только при этих заболеваниях встречаются подобные динамики, но и при других. Процессы в системе всегда носят индивидуальный характер.

Когда преступник и жертва получают признание своей семейной системой, тогда наш разъединяющий образ меняется на другой.
И в этом образе жертва и преступник объединены некоей силой, большей, чем мы, сильнее, чем мы, и мудрее, чем мы. Там, на уровне души, они объединены.
На прием пришла Полина с проблемой – аутоиммунным тиреоидитом (заболевание щитовидной железы). Заболевание протекало с периодическими обострениями, женщина постоянно принимала препараты. Полина воспитывала одна двоих детей и боялась, что не сможет работать и обеспечивать их. Она давно была знакома с многими психологическими взглядами и подходами на болезнь, охотно применяла их, однако застабилизировать свое состояние ей не удавалось. Что стояло за болезнью Полины? В ходе работы всплыла тема убийства ее бабушки. Полина сообщила, что бабушка умерла в возрасте 85 лет. Она болела, и за ней ухаживала тетя Полины, сестра ее матери. Полина слышала, что ее мать говорила, будто бабушка, возможно, умерла не своей смертью, а ее задушила сестра матери. Однако расследования по этому поводу не было, «шума не стали поднимать». Мама Полины именно поэтому больше не общалась со своей сестрой, которая начала часто выпивать и через четыре года умерла от цирроза печени. Заболевание было связано с исключением тети, с исключением темы убийства внутри семьи. Почему это было исключено? Потому что событие настолько ужасно и тяжело, что его сложно принять предкам (в частности, матери Полины). Какое было решение для Полины? Ей необходимо было внутренне сказать своей бабушке и тете: «Дорогая бабушка, твоя смерть была такой, какой она была. И я соглашаюсь с этим. Я вижу твою судьбу, и я уважаю твою судьбу. Дорогая тетя, ты убила бабушку. И этого не изменить. Ты виновата в ее смерти, и эта вина твоя. Теперь я соглашаюсь с этим. Это так. Бабушка и тетя, все, что произошло между вами, касается вас двоих. Что бы ни произошло, я уважаю это и оставляю это вам. Это ваше. Это так». По мере того как в слегка трансовом состоянии Полина произносила эти слова, ее тело реагировало на каждое ее слово. Через несколько дней Полина перезвонила и сказала, что к ней приезжала мама и они впервые смогли спокойно поговорить с ней о смерти бабушки. Действительно, тетя была виновата в ее смерти, и мама рассказала дочери, что недавно нашла могилу тети и хочет туда съездить. Разговор прошел в спокойной обстановке, чего себе Полина раньше представить и не могла. Ведь ее мама всегда раньше раздражалась, когда Полина хотела ее расспросить. Более того, Полина сказала, что почувствовала, что в их разговоре присутствовало какое-то примирение и сближение. В течение двух лет обострения заболевания не наблюдалось.

В основе многих тяжелых заболеваний лежит тема насилия. Например, она ясно всплывает, когда речь идет о тяжелых психических расстройствах – психозах. При этом шизофреник связан одновременно и с жертвой и убийцей.

Олеся пришла на прием из-за сына. Ему 23 года, и ему установили диагноз: шизофрения. Олеся много читала об этой болезни. О том, что есть представление о психозах как о наследственно обусловленных заболевание. Она пришла к терапевту для того, чтобы узнать, что она может сделать для сына. С ее точки зрения, здесь сыграла роль наследственность отца сына. С ним Олеся давно в разводе, они развелись, так как муж был «жестоким тираном». Олеся рассказала, что сестра мужа неоднократно лежала в психиатрии с диагнозом «невроз» и вообще в семье мужа все со странностями, жесткие и бесчувственные люди. Что оказалось на практике? Речь шла о теме жертвы и убийцы в семье Олеси. Болезнь ее сына была связана с убийством бабушкой Олеси ее мужа (деда). Я очень осторожно сообщила Олесе свои предположения, что вызвало у нее сначала протест. Она согласилась с тем, что ее дед умер в молодости, бабушка вскоре вышла второй раз замуж. Но отчего умер дед, точно вспомнить Олеся не могла. В противоречивых чувствах она ушла домой. Через неделю Олеся позвонила и рассказала, что смогла поговорить с мамой и выяснила, что ее дед утонул и бабушка действительно была причастна к его смерти. Ранее в семье на эту тему никто не говорил и не задавал вопросов. Мама сама неохотно поведала дочери семейную тайну, бабушке при этом удалось избежать наказания, она вышла второй раз замуж, вырастила троих детей и уже перед смертью рассказала дочери – матери Олеси – всю правду. Олеся пришла на прием где-то через месяц, сын попал в стационар, так как произошло обострение заболевания. Когда мы продолжили работу с Олесей, оказалось, что она внутренне смотрит на утонувшего дедушку и на бабушку. Ее любовь принадлежит и преступнику и жертве. Что же происходит с сыном Олеси? Он несет это вместо матери. Его болезнь – это процесс соединения в семейной системе жертвы и преступника. Какое решение было для Олеси? Внутренне ей необходимо было сказать дедушке и бабушке: «Дорогая бабушка, я вижу, что произошло. Я вижу твою судьбу. Это так. Дорогой дедушка, ты рано умер. Сейчас я вижу тебя, вижу твою судьбу. Дедушка и бабушка, я вижу, что между вами произошло, это относится только к вам. Я соглашаюсь с вашей судьбой». Вдруг Олеся начала плакать, затем все громче и громче. Когда она успокоилась, то сказала, что почувствовала, как внутри «словно произошел взрыв от какой-то энергии, как будто соединилось сердце». Что это было? Вероятно, таким образом произошло примирение того, что в течение десятилетий находилось в непримиримом противостоянии. В этот раз мы завершили работу, но продолжили через какое-то время и с ней и с ее сыном.

Почему у человека возникают подобные заболевания? Потому что он связан с двумя людьми из своей семейной системы – с убитым и убийцей. И они оба принадлежат его семейной системе. То есть речь идет об убийстве, которое было совершено внутри семьи. Часто это событие произошло несколько поколений назад. Почему происходит этот процесс? Здесь присутствует все то же исключение. Событие исключается, поскольку оно тяжело. Случившееся настолько ужасно, что участники событий и свидетели-родственники предпочитают не видеть, забыть и не чувствовать. Часто подобные события превращаются в тайну. Что такое психоз? Родственники больных рассматривают подобные заболевания как зло. Его боятся и из-за страха исключают, так же как и убийцу. Часто больных психическими заболеваниями, в частности шизофренией, стремятся заставить измениться, когда это не получается, их исключают. Например, на длительный срок помещают в психиатрический стационар. Иногда заболевание протекает так, что госпитализация необходима. Но, оставляя в стационаре больного, вся семья облегченно вздыхает. Проблема как будто решена. Внутреннего поиска решения и примирения для того, что стоит за психозом, часто никто не ищет. А ведь больной несет динамику, идущую из семьи. Своей болезнью сам психически больной человек часто несет это вместо кого-то. Семейные системы, в которых есть больной с психозом, не являются гибкими, готовность в семейной системе не очень высока. Поэтому тут всегда следует с темой обходиться осторожно, ведь нельзя исключить обострение заболевания. Я отношусь к категории тех психотерапевтов, которые считают, что с подобными темами лучше работать именно с врачом-психотерапевтом, имеющим изначально специальность по психиатрии.

Отрицая связь жертвы и преступника, вытесняя, исключая эту тему, человек продолжает жить с завязанными глазами – в депрессии, боли, внутренней борьбе и болезнях. В тот момент, когда мы осуждаем преступников или судим жертв, мы становимся такими же, как они, и повторения в наших системах продолжаются. Вычеркивая, исключая, мы провоцируем повторение тяжелых тем. С чего начинается исключение – с осуждения и оценки. Противоположность исключению – согласие и принятие.

Иногда это жизненно важно для живых. Ведь тогда живущим потомкам не нужно будет проявлять те чувства, которые идут от их предков. У потомков, например, не будут возникать необоснованные агрессивные чувства, желание отомстить или восстановить справедливость. Наша энергия будет направлена на нашу жизнь, а не на повторение чужих судеб.
При практической работе с пациентами хочу отметить, что тема объединения агрессоров и жертв находит приятие внутри людей. Даже если сам пациент не имел никакой информации, в ходе работы происходит нечто, что запускает процесс внутри человека. Иногда пациенты говорят, что во время работы появляются новые ощущения в теле и объединение внутри словно происходит само собой. Берт Хеллингер писал: «Из глубины нечто поднимается на поверхность с невероятной силой, которая в конце концов примиряет враждебные противоположности: насильников и жертв как равных и равновеликих. Только когда противоположности сольются в душе воедино, мы получим доступ к жизни во всей ее полноте и к любви во всей ее полноте. Это и есть глубинные движения души».
Павел пришел на консультацию в связи с тем, что не мог контролировать свою тягу к игре в покер и оказался в долгах. Из описанной им картины следовал вывод о наличии у Павла игровой зависимости. Его увлечение внесло раздор в семейные отношения. Но жена поддержала Павла в его стремлении обратиться за помощью. Что стояло за игровой зависимостью? Несколько факторов, но первое, что бросилось в глаза,  – Павел связан с какими-то жертвами своего деда. Дед со стороны отца был на фронте, после окончания войны еще некоторое время находился в Югославии, для установления советской власти. После войны дед сильно пил и умер через 15 лет от цирроза печени. Хотя изначально Павел рассказал мне историю о том, что его дед умер от ран после войны. И только в ходе работы вдруг Павел вспомнил, что дед сильно пил и умер от цирроза. О деде никогда в семье не говорили. Вот так рождаются легенды и появляются тайны в семейной системе. Что происходило на войне? На этот вопросу каждой стороны свой правильный ответ. Но то, что жертва, с которой был связан Павел, была спокойна, весела и беззащитна, указывало больше на мирного человека. Но суть не в том, чтобы раскопать и установить какую-то истину. Цель в данном процессе – найти исцеляющее решение. В данном случае я произносила те же исцеляющие фразы в медитации, Павел сидел закрыв глаза. На его лице появились слезы, было слышно, как стучит его сердце. Когда Павел открыл глаза, то сказал, что дед и его жертва на каком-то этапе кинулись друг другу в объятия. Между ними была любовь примирения, не было больше ничего, ни боли, ни зла…

Наверное, нет ни одной славянской семьи, которую бы не затронули события революции, Гражданской, Великой Отечественной войн, период репрессий. Кто-то из членов семьи погиб, кто-то был вынужден переехать, кто-то стал жертвой репрессий, войны или концлагерей, кто-то терпел голод и лишения, а кто-то вынужден был принимать решения в сложных ситуациях (на чью сторону стать, предать и остаться живым или выдать и спасти себя и членов своей семьи и т. д.). Кто-то вынужден был выполнять приказы и расстреливать невиновных. Кто-то терпел лишения в связи со ссылкой или пленом. А у кого-то на глазах погибали близкие, родные люди. Целые семьи находились под влиянием сил, которые выше их. Много трагедий и драм, тяжелых ситуаций происходило в это сложное время. Сколько боли, вытесненных переживаний, тревоги накопилось в семейных системах людей. Несколько поколений должны были так или иначе переносить потери и удары судьбы. И последующие поколения до сих пор продолжают нести это. Многие психические и физические заболевания – это взаимосвязь именно с такими событиями в роду. Цель работы с заболеванием в данном случае – это не раскопать жизнь предков, не разобраться, кто и чем там занимался. Если в основе заболевания лежит тема взаимосвязи убийцы и жертвы, то цель – примирение, порой без дополнительных расследований. Убийца и его жертвы могут найти примирение в душе своей семейной системы или в системе своих потомков. Иначе у людей в течение многих последующих поколений будет неосознаваемое желание уйти вслед за жертвами. Убийцы и жертвы связаны друг с другом, их связь может обрести место в сердцах потомков. Тут важно понимать, что это не мертвые стремятся забрать живых. Это живущие неосознанно стремятся уйти вслед за жертвами, из любви они делают это для кого-то в своей семейной системе.

...

Поиск решения

Как найти решение для темы убийцы и жертвы? Самому это не всегда возможно. Во-первых, часто мы не знаем, что в нашей семье присутствует и первый и второй, то есть у нас нет информации об этих событиях. Во-вторых, если информация есть, то часто люди стыдятся прошлого своих предков или стараются не думать о тяжелом. То есть несут это событие так же, как их предки. И все-таки если есть желание что-то изменить и сделать в этой теме шаг к внутреннему примирению, то предлагаю выполнить следующее упражнение.

Представьте, что вы находитесь в уютном и комфортном для себя месте. Закройте глаза. Подумайте о том, что в жизни может быть многое. И в жизни ваших предков тоже было это многое. И в этом многом так все разнообразно. Там есть и радость, и грусть, и боль, и любовь, и тяжесть, и жизненные силы. Представьте, как вы со стороны смотрите на тех, кто был исключен. Вы смотрите на агрессора и его жертву, которые стоят друг напротив друга и смотрят друг на друга. Не спешите, задавайте вопросы очень медленно… Ответы идут изнутри, почувствуйте их… Что между ними происходит? Легко ли каждому смотреть на другого? Что хочет услышать или сказать агрессор?

Что хочет услышать или сказать жертва? Что они хотят сказать или сделать? А может быть, они просто молча смотрят друг на друга? Иногда у кого-то из них могут быть претензии или злость к другому… Дайте им высказаться и всему пройти… Или, может быть, они без слов двинутся друг к другу и заключат в объятия? Оцените свои ощущения. Что вы чувствуете внутри, когда видите их взаимодействие, а возможно, слышите их диалог? Скажите им: «Теперь я вижу вас. Вижу то, что вас связывает навсегда». Скажите каждому из них: «Несмотря на то что произошло, ты имеешь место в моем сердце, ты принадлежишь моей семейной системе, у тебя есть место. Я уважаю твою судьбу. И все, что произошло между вами, я оставляю вам. Это ваше.

И я соглашаюсь». Прислушайтесь к себе. Как это вам? Есть ли в вас согласие? Когда будете готовы закончить упражнение, откройте глаза.

Всегда остается за вами решение проделать что-то самостоятельно. Это подскажут вам ваши внутренние ощущения. Возможно, не стоит этого ворошить. А если вы будете работать с психотерапевтом над какой-то своей задачей или симптомом и эта тема всплывет, то там вы и завершите это примирение. Ведь, читая разделы этой книги, вы создаете готовность не только для изменения внутри себя, но и внутри своей семейной системы.

Тайна в системе

Я то, что скрыто и забыто,

Я ужас, страх и боль,

Но то, что спрятано, укрыто,

Несется все равно тобой!

Я грусть, и я печаль,

Я то, что жаждет примиренья,

Мне времени не жаль,

Я подожду успокоенья!

Когда в семье кто-то что-то не рассказывает, какая-то тема специально замалчивается, то это значит, что в семейной системе есть тайна. Иногда тайна уходит с умершими, и никто из потомков не знает о прошлых событиях, которые все равно могут оказывать свое действие на жизнь человека.

Иногда, не имея какой-то информации о событиях в семье, человек все равно не решается расспросить близких или родителей. То есть внутри есть некоторое сопротивление. И в этом есть лояльность к нашей семейной системе. Пока человек об этом не расспрашивает, он неосознанно поддерживает эту тайну. Но, будучи уже взрослыми, мы можем переступить границу и спросить о том, что нас беспокоит или интересует. Пока мы солидарны с семейной тайной, мы о ней не расспрашиваем. Но тайна продолжает действовать на нас и наших детей.

Иногда в своей работе с человеком психотерапевт может натолкнуться на что-то, о чем у его клиента нет информации. Здесь речь идет о том, что скрыто в системе, то есть о какой-то тайне. Иногда четко видно, о чем идет речь, иногда терапевт может об этом только догадываться. Что должен делать терапевт? Высказать свое предположение? Направить человека к родственникам за информацией? Что должен делать пациент? Расспросить близких? Оставить все как есть? Моя позиция такова, что терапевту не следует принимать решение за пациента, не следует открывать то, что клиент хочет оставить закрытым. Пациенту самому принимать решение, расспрашивать родных или нет. Бывает так, что человек не готов воспринять то, что скрыто за тайной в его семейной системе. И только через какое-то время он сам понимает, на что в своей работе натолкнулся психотерапевт, и готов воспринимать тайну по-иному.

Что может являться тайной? Тайной в системе могут являться убийства, ранняя смерть ребенка, смерть от несчастного случая, самоубийства, преступления (аферы, разбои, ограбления и т. д.), любые другие нарушения закона. Тайной может остаться какой-то поступок: дети, оставленные, отданные на усыновление, дети, приписанные другому мужчине, гомосексуальные связи, сексуальное злоупотребление. Тайной может быть абортированный на позднем сроке ребенок, чья-то тяжелая болезнь.

Тайна всегда, как некое темное облако, висит над семейной системой. Многие дети чувствуют тайну в поле матери или отца. Там, где в семейной системе неразбериха, нарушены эмоциональные связи, все не на своих местах, может идти речь о какой-то тайне. Тайна создает хаос в семейных отношениях. Например, убийства в отношении лиц, не являющихся родственниками, приводят к появлению у потомков чувства страха, стыда, к страданиям или к стремлению установить справедливость. Но если убийство совершено внутри семьи, то в системе присутствуют хаос, смещение чувств, тяжелые внутренние конфликты, вплоть до повторения внутрисемейной агрессии.

Самоубийство тоже отражается на семейной системе. Но часто оно становится тайной. И если в семье кто-то совершил самоубийство, это часто скрывается. И даже при целенаправленном расспросе потомок может не получить информации о судьбе предка. Причина того, что самоубийство становится тайной, в том, что близкие стыдятся. Изначально о самоубийстве молчат и скрывают, поскольку близкие чувствуют себя виновными. Всегда существует предположение, что можно было что-то сделать, чтобы не допустить подобного события. Возникают разные размышления, каким образом можно было предотвратить его.

На самом деле самоубийство – это не позор. Если думать, что это плохо, то тем самым это событие осуждается, а значит, и исключается. Казалось бы, о человеке помнят, а его неправильный поступок исключают. Но так не бывает, человек тоже автоматически становится исключенным. А то, что исключено, продолжает свое действие в системе. Сложно нам, живущим, предположить, что ощущал и чувствовал человек, решившийся на самоубийство. Какой-то внутренний конфликт? Какая-то агрессия? Как ему удавалось это все нести всю свою жизнь?

Конечно, для того, чтобы научиться обходиться с тем, что влияет на нас из нашего рода, приходится сталкиваться с какой-то темой, являющейся тайной. И при этом внутри мы испытываем дискомфорт. Задавая родителям или кому-то из старшего поколения вопросы о судьбах дедушек, бабушек, прадедушек и прабабушек, люди чувствуют себя не в своей тарелке. Как будто они прикасаются к святыне, тем самым оскверняя ее. В тяжелых ситуациях после расспросов человек может начать обвинять себя, чувствовать подлецом и предателем. Тогда он из своей лояльности продолжает оставаться в переплетении и нести что-то тяжелое дальше. Но тот, кто сможет, возможно, при помощи психотерапевта перенести этот дискомфорт, сможет освободиться от переплетения.

Тайны, несмотря на то что о них не знают, все равно выходят на свет. И они выходят на свет в виде каких-то симптомов или болезней, или они ограничивают нас в жизни, или мы либо наши дети проявляем их в каком-либо поведении. Тайны – это то, что незримо внутри нас тяготит. Серж Тиссерон пишет о том, что на самом деле сохранить тайну невозможно: «Она обнаруживает себя в интонации, в определенных жестах, в употреблении непривычных и фальшивых слов и даже в предметах, которыми ее хранитель окружает. В зависимости от обстоятельств и структуры личности «просачивание» тайн выражается либо «криком», либо «шепотом». Тайна всегда влияет на манеру обхождения ее хранителя с родственниками, друзьями, коллегами по работе и детьми».

Еще раз подчеркну, что не всегда человек может знать, что сокрыто за тайной, чтобы начался процесс исцеления.

Помните, Катерина обратилась на прием из-за своего депрессивного состояния, которое сопровождалось суицидальными мыслями. Лечение в психиатрии давало кратковременный эффект. В ходе работы явно речь шла о вине отца, о теме жертвы и преступника. Что за этим было сокрыто, Катя не знала, но процесс принятия исключенного в систему и отделение Кати от отца, от того, что относится к нему, оказало лечебный эффект. И не важно, что Катя не знала, о чем идет речь, здесь сыграла роль ее готовность, которая была сильной и шла из ее системы.

Или я описала случай Ольги, которую беспокоила боль в желудке. Она стала слишком мнительной, беспокоили навязчивые мысли о своем здоровье, стала бояться своей болезни, появилось навязчивое мытье посуды, кухонной мебели. В ходе поиска решения оказалось, что на болезнь желудка оказывала влияние тайна бабушки. Ольга не знала, о чем идет речь. И, только поговорив с тетей, Ольга выяснила то, что вносило ясность в ситуацию. Первый ребенок бабушки умер в возрасте 6 месяцев из-за того, что во время сна бабушка не специально придавила его и он задохнулся. Ребенок спал рядом с бабушкой. В этой ситуации для тайны тоже нашлось решение.

«Аборт? А что в этом такого?» Болезнь и исключенные абортированные дети

Я неродившийся ребенок твой,

Пока не признан и забыт тобой.

Зла и обид я не держу,

Забытым просто быть я не хочу!

Тема абортов в нашей культуре не популярна. Более того, абортирование детей оправдано, поскольку современная жизнь требует активной позиции родителей. На многодетные семьи в нашей культуре смотрят косо, как будто у них «не все в порядке». Родители стремятся реализоваться в карьере и бизнесе, у них часто времени нет на единственного ребенка, куда уж заводить второго или тем более третьего. Никто не придает большого значения последствиям, которые для души и для дальнейших семейных отношений несет аборт. Есть социальные и религиозные движения, осуждающие абортирование детей, но в целом общество спокойно относится к этой теме. Рассматривать аборт как убийство мало кто хочет, поскольку большинство населения так или иначе было причастно к абортированию детей. Например, есть женщины, которые делали аборты, мужчины, которые склонялись к мысли, что их партнершам лучше сделать аборт, врачи, выполняющие процедуру абортирования. Здесь в этой книге эта тема затронута не с целью назидания, а с тем, чтобы показать, каким необычным образом она всплывает в связи с возможными решениями для исцеления.

Если женщина сделала аборт, то она на уровне души все равно остается связанной с ребенком. Его энергия остается в ее поле, в ее теле. В аборте мать словно отдает часть себя, исключает часть партнера. Поэтому отношения после аборта отличаются и могут прекратиться. Женщина остается связанной с абортированным ребенком, она словно ищет часть себя. Сделанный аборт означает то, что муж и жена внутри больше не партнеры. При этом обоими партнерами должно быть признано то, что их разделяет, – аборт.

Ребенку необходимо признание, место в семейной системе. И если он обретет это место, энергия уйдет туда, где ее место. И если симптом или болезнь связаны именно с абортированным ребенком, то после принятия может наступить выздоровление.

Александра обратилась в связи с болью в коленном суставе. Она долго проходила лечение, наступило улучшение, но дискомфорт при ходьбе до конца не проходил. Когда мы начали работать с Александрой, то оказалось, что симптом связан с абортированным ребенком. Появилось препятствие внутри, Александра никак не хотела принимать исключенного ребенка. Только после фраз: «Я не хотела тебя… Я убила тебя» произошло сближение, Александра расплакалась, но быстро успокоилась. В конце работы она описала свое состояние как некое освобождение. Видимо, именно этого признания не хватало ее душе.

При работе с последствиями абортов речь всегда идет не о моральных принципах, а о другом. Двое людей встречаются, они нравятся друг другу, спят вместе. Но на самом деле это встреча двух сердец? Не всегда. Это будущие муж и жена? Не всегда. И вот произошло зачатие, но оба или один не готовы к рождению ребенка. Теперь все иначе. Все вдруг стало другим, изменилось и требует решения. Ребенок не планировался, поскольку оба не решили быть вместе всю оставшуюся жизнь. Зачатие произошло, но без согласия. Принимается решение об аборте. И это его и ее решение. Ответственность за случившееся лежит на обоих, партнеры должны принять и разделить эту вину. Но в большей степени это решение принадлежит женщине, поскольку за ней всегда последнее слово. И на женщину аборт все равно оказывает большее влияние, чем на мужчину.

Ольга пришла на прием из-за непонятного для нее поведения своих детей. Оба ребенка – сын, 6 лет, и дочь, 3 года,  – враждебно были настроены по отношению к Ольге. Оба ребенка капризничали, вели себя беспокойно, а сын часто даже агрессивно именно по отношению к своей матери – Оле. Она пыталась применять различные рекомендации, найти подход к детям, но ничего не получалось. Кроме того, дочка была очень любознательным и гиперактивным ребенком, раздражалась на любое мамино замечание. С отцом и бабушками дети вели себя спокойнее. Все это удивляло родственников, поскольку и Ольга и ее муж были добрыми, спокойными людьми. Что же происходило с детьми Оли? Агрессия и раздражение сына были связаны с абортированными детьми Ольги. До рождения детей Оля и ее муж вместе прожили три года, занимались карьерой и обустройством квартиры. Дважды Ольга была беременна, но сделала аборты, так как молодые считали, что им рано еще заводить детей, надо «обустроиться». Только после рождения первого ребенка – сына Оля, по ее словам, поняла, какую они совершили ошибку. Какие процессы происходили внутри семьи Оли? Ее сын, вместо своих родителей, смотрел на абортированного ребенка, он признавал его, в то время как родители – нет. Но принять абортированного ребенка – не его задача. Ребенок уже в этой ситуации не может подойти как ребенок, он уже как взрослый (нарушение иерархии), так как он выполняет вместо них их задачу, а значит, он стал выше их. Это задача родителей. Рожденные дети своей любовью через свое поведение часто направляют взгляд родителей на исключенных абортированных детей. Какое решение было для Оли? Ей необходимо было внутренне сказать абортированным детям: «Теперь я вижу вас. Я вас не хотела. Я убила вас. И я несу ответственность за это. Теперь вы желанны. У вас есть место в моем сердце. И у вас есть место в нашей семейной системе. Вы принадлежите нам». Сыну сказать: «Я – мать, а ты – мой сын. Ты только мой сын. Ты – третий. За то, что произошло, мы, родители, несем ответственность. Это наше. Теперь у вас у всех есть место в моем сердце. Теперь вы все желанны». Ольга позвонила через месяц и рассказала, что у сына прошла агрессия, раздражение, он словно повзрослел и стал более нежным и послушным, серьезным. Дочь тоже стала вести себя спокойнее. О себе Оля сказала, что сейчас она иначе ощущает себя, больше внутри ощущений и материнских чувств.

Штефан Хаузнер пишет: «В глубине дети согласны с любым решением родителей. И с решением матери забрать жизнь. Но у детей есть потребность, чтобы они были признаны. Что это не было напрасным, что это увидено и признано. Если они получили признание, то они чувствуют себя хорошо. Они должны оставаться в воспоминании некоторое время. Я могу отпустить только то, что принял. Принятие – это представление о цене, которой это стоит всем, кто участвовал в ситуации».

...

Поиск решения

Обратиться внутренне к каждому нерожденному ребенку со словами: «Сейчас я вижу тебя. Я твоя мать (твой отец). Я тебя не хотел(а) (если это так). Я тебя убил(а). Мы вместе с твоим отцом (с твоей матерью) несем ответственность за то, что ты не родился. И мы будем нести это вместе. Сейчас у тебя есть место в моем сердце. Ты принадлежишь нашей семейной системе». Это не просто фразы. В них должны быть боль, принятие ответственности и вины за сделанное. Лучше, если такое же приятие состоится и у вашего супруга или супруги.

Никогда не торопитесь выполнять упражнение или произносить рекомендуемые мной фразы. Делайте это, только если вы чувствуете внутреннюю готовность, только если есть отклик внутри и согласие с ситуацией. Если такого состояния нет, то вернитесь к этому позже. Пусть полученная информация, присутствуя внутри вас, сама подаст вам сигнал к действиям. Это касается любой ситуации и любого рекомендуемого здесь поиска решения.

Решение для психотравмы

Энергия, сила и пробужденье

От долгого-долгого сна.

Воздуха глоток и вдохновенье —

И в душе опять весна!

Получается, что, даже если медикаментозное лечение оказывает положительный эффект и человек выздоравливает, психотравма, стоящая за болезнью, в любой момент может напомнить о себе рецидивом заболевания. Психотравма забирает много внутренних сил, жизненной энергии, поэтому человек живет, не используя полностью свои возможности. Поэтому и возможности выздоровления у организма тоже весьма ограниченны.

Часто я слышу от своих пациентов или клиентов о том, как на семинарах, энергетических практиках их «пробрало», нахлынули какие-то непонятные по силе и по качеству чувства и ощущения, как им было сложно или тяжело их переносить и преодолевать. Речь идет о том, что психотравматический опыт, перенятый или личный, прорывается наружу. Человек испытывает неприятные и порой сильные эмоции или ощущения в теле, но терпит их, стремится побороть. Каким-то образом капсула, в которой находилась психотравмированная личность, открывается, и человек переживает непонятные ему переживания. Находит ли при этом психотравматический опыт какое-то решение? Нет. Это не помогает человеку на самом деле понять, что за этим стоит, и найти подходящее решение, он просто стремится снова и снова преодолеть это чувство. Многие стремятся оградиться с помощью психологических и энергетических защит. Защита – это жизнь с проблемой, это возможность не искать решения.

Часто приходится замечать, что личный или перенятый психотравматический опыт настолько управляет человеком, что он производит впечатление будто находится не здесь и не сейчас. Несмотря на то что он общается, отвечает на вопросы или задает их, он словно не здесь. Создается впечатление, что человек словно дремлет или спит, одним словом, такое впечатление, что он в трансе. В таком состоянии контакт с людьми, реализация во всех сферах жизни затруднены. Так где же пребывает человек? В том психотравматическом опыте, который связал его по рукам и ногам, который владеет его телом, выбором, эмоциями, владеет его жизнью и судьбой… В том психотравматическом опыте и переживаниях, которые идут из его системы.

Травматический опыт лишает семейную систему выбора. Что это значит? Человек живет в пространстве большого количества ограничений. При этом в этой системе в каком-то поколении появится человек, который будет искать свободу для выбора, убирающий установленные границы и ограничения. Тот, кто будет искать какой-то другой способ обретения безопасности, порой кажущийся недостойным, неправильным, нехорошим. Но то, что делает этот человек иначе, по-другому, на самом деле необходимо его системе. В семейном поле всегда находятся те, кого не хватает. Именно с ними связан психотравматический опыт. Именно возвращение того, кого или чего не хватает, дает возможность снять ограничения, поддерживать семейную систему и выйти из трансового состояния. Ведь в спячке человек находится именно потому, что связан с исключением в своей системе.

В этой книге много примеров и рекомендаций по работе с тем или иным опытом, идущим из системы. Некоторые ситуации настолько носят индивидуальный характер, что требуют помощи психотерапевта. Для того чтобы работать с каким-либо психотравматическим опытом, необходимо определить, есть ли у человека для этого ресурсы, чтобы избежать того, что он снова провалится в свои тяжелые травматические переживания. Если травма произошла давно или психотравматический опыт является перенятым, а ресурсов у человека нет, то работу следует начинать с того, чтобы найти и создать эти ресурсы. Поэтому, особенно при отсутствии ресурсов, с психотравматическим опытом должен работать психотерапевт.

Так как тяжесть опыта, идущего из системы, создает внутренний конфликт, который можно снять, человек сможет наконец-то обрести свою индивидуальность, одновременно являясь частью своей семьи, продолжателем своего рода. Он одновременно отдельная личность и часть большего. Травмы могут быть личными или перенятыми. Но что на самом деле является личным, если травмы имеют свойство повторяться?

Вся информация о наших предках хранится в нас, в нашем сознании, бессознательном, теле, душе. Именно то, что отвергалось в системе, что когда-то не завершилось в прошлом, требует завершения в нашей жизни. Именно понимание, познание внутренних процессов позволяет в нашей семейной системе чему-то приходить в движение, что-то начинает происходить, хотя нам иногда кажется, что ничего не меняется. Ведь большинству людей хочется, чтобы все происходило быстро.

У предков, переживших тяжелую психотравму (чаще это столкновение со смертью), просто не было сил и ресурсов для того, чтобы что-то разрешилось внутри. А вот начиная с третьего поколения потомки, отделенные от психотравмирующей ситуации десятилетиями, тяжело переносят последствия. Что значит тяжело? Тяжело – это, возможно, через болезни, или через зависимость, или через преждевременную смерть. Чаще начиная с третьего поколения ведется поиск в системе.

Глядя на своих родителей, ощущая их, можно понять, увидеть, почувствовать их трудности в жизни, их нерешенные задачи – это именно то, что требует в нас завершения. Мы не можем вмешиваться, ведь им придется столкнуться с сильными чувствами. Мы не вправе заставлять родителей что-то преодолевать.

Психотравма влияет не только на здоровье человека, но и на все сферы его жизни, в том числе на семейные и другие отношения. Более того, травматический опыт родителей продолжает действовать в их детях. Последствия травмы, вытесненные эмоции, переживания продолжают ощущаться потомками. Предки неосознанно передают свои вытесненные чувства, боль потомкам. Передача происходит из поколения в поколение. На детей огромное влияние оказывает травматический опыт их родителей. Дети в дальнейшем могут передать этот опыт своим детям и т. д.

Что такое болезнь или какой-либо симптом? Где эта симптоматика имела смысл? Где чувства имели смысл (были адекватны ситуации)? Где эмоции и реакции тела, которые являлись началом симптома, имели смысл? Какие ощущения или чувства человека связаны с симптомом или болезнью? И к чему или к кому они относятся? Где их исток или начало в семейной системе?

Человек, столкнувшись с тяжелым заболеванием, может проявлять стойкость, мужество, а может замкнуться в себе, избегать общения. Человек, потерявший кого-то из близких, может отдаться горю, тем самым позволив прошлому минуть, а может упорствовать в своих чувствах, зацикливаясь на утрате. Человек, переживший разочарование, отвергнутый в отношениях, может проявлять недоверие ко всем отношениям в своей жизни, вместо того чтобы научиться любить.

Глава 3 «СВЯЗАННЫЕ БОЛЬЮ». ЗАВИСИМОСТЬ – БОЛЕЗНЬ В СЕМЬЕ

В этой главе речь пойдет о различных видах зависимости и о созависимых отношениях в семье.

В настоящее время зависимое поведение делят на зависимость от химических веществ и аддиктивное поведение. К химическим зависимостям относят наркоманию (химическая зависимость от наркотиков), токсикоманию (химическая зависимость от психоактивных веществ, обладающих либо седативным, либо стимулирующим действием). Алкогольная зависимость относится к токсикомании. К аддиктивному поведению относятся зависимость от азартных, компьютерных игр, Интернета, нарушения пищевого поведения, сексуальная зависимость, зависимость от покупок, зависимость от работы и много других видов зависимого поведения. Довольно часто у одного человека может наблюдаться несколько видов зависимого поведения. А в одной семейной системе на самом деле всегда присутствует несколько видов зависимого поведения.

Конечно, алкоголизм и наркомания осуждаются более активно и считаются большим злом, чем, например, нарушение пищевого поведения или трудоголизм. Почему некоторые члены семьи справляются с тем, что идет из системы или из родового поля, с помощью более легкого зависимого поведения, а другие проваливаются в наркоманию или алкоголизм? Однозначного ответа на этот вопрос нет. С моей точки зрения, любое зависимое поведение на самом деле тяжелый груз для человека. Но то, что создает проблемы, и дает ресурсы. В системе есть то, что дает человеку силы нести свою ношу.

Когда речь идет о зависимости, всегда следует знать и понимать тот факт, что семейная система зависимого больного созависима. То есть можно сказать, что зависимый больной вырос и живет в настоящем в семье, где созависимые отношения. Не важно, где он сейчас живет, в родительской семье или в своей семье, поле его семьи созависимо. Созависимость – это тот термин, который чаще применяют к родственникам больного химической зависимостью. Но сами зависимые от психоактивных веществ или люди с аддиктивным поведением тоже до развития своей зависимости были и продолжают являться созависимыми. К сожалению, следует признать тот факт, что часто созависимость поддерживает развитие зависимости.

Зависимые больные, с которыми отчаянно борются родственники и близкие люди, – заложники семейной системы. И такие родовые системы редко бывают гибкими, в них мало ресурсов для изменений не только у зависимых больных, но и у их созависимых близких. Поэтому часто приходится наблюдать, как из поколения в поколение повторяются одни и те же формы поведения и проблема зависимости усугубляется.

Но не всегда все печально и беспросветно. Те зависимые и созависимые, которые успешно прошли психотерапевтическое лечение, многое изменили в своей жизни, получили доступ к иным ощущениям, построили новые цели. Внезапно перед ними открылись, казалось бы по волшебству, новые возможности. С моей точки зрения, те зависимые, которые самостоятельно сделали шаг в сторону психотерапевтического лечения, изначально обладали огромным потенциалом для значительных и порой глобальных перемен в своей судьбе. Зависимость позволила разобраться в себе, в своей взаимосвязи с семьей, родом, обрести свое место, поменять свой взгляд, и это не только изменило зависимое состояние. Эти действия сняли многие ограничения, которые шли из семейной системы. При этом зависимый больной меняет что-то не только в своей жизни, но и в жизни всей своей семьи.

Созависимые отношения присущи большинству семей, вот только степень выраженности созависимости в каждой семье различна. Как будет развиваться зависимое или созависимое поведение в семейной системе, зависит не только от внутренних тяжелых взаимосвязей в системе, но и от ресурсов в ней. Когда зависимость сильно выражена, человек находится на второй или третьей стадии развития, то и у созависимых ситуация не лучше. Если зависимый отказывается от лечения, то большая вероятность, что созависимые близкие не прибегнут к помощи психотерапевта. Они могут только жаловаться, хотя и понимают, что надо делать что-то иначе, что-то менять в себе, но их ресурсы слабы.

Хотя бывают и противоположные ситуации. Отчаявшаяся женщина, как правило переживающая уже не за судьбу своего пьющего мужа, а за судьбу их детей, бросает силы на работу с психотерапевтом. Страх и понимание того, что один из детей может повторить судьбу отца, сильнее тревоги за пьющего мужа. И тогда через какое-то время что-то происходит в системе такое, что муж сам обращается за помощью. Это одна из ситуаций. Но примеры есть и другие, в каждой семье своя история.

«С любовью боль несу». Что стоит за зависимостью?

Я тот, кто любит и готов

Нести чужую ношу,

Я сам отвергнут, позабыт,

Но все равно не брошу!

Я так люблю отца и мать,

Что заплачу судьбою.

И буду во хмелю гулять

И утону в запое!

Эх, если б знали,

Как горит огнем душа моя…

Любовь к родителям внутри,

Никто не любит так, как я!

Изгой, позорище семьи,

Боль приношу я вам,

Но то, что ради вас несу,

Назад я не отдам!

Что толкает человека на употребление алкоголя или наркотиков? Это результат перенесенных личных (часто в детстве) психотравм и действие психотравмирующего опыта предков (родителей, бабушек, дедушек и др.). Человек стремится глушить свои или перенятые чувства, сопровождающие психотравмирующий опыт (страх, тревогу, вину, бессилие, отчаяние). Когда психотравмирующий опыт со своими чувствами стремится выйти наружу из своей капсулы, то у человека возникают неприятные ощущения, от которых он стремится избавиться с помощью какого-то вещества или действия.

Почему одни выбирают наркотики, другие алкоголь, третьи пищу или еще что-то? Чем обусловлен их выбор? По-видимому, неосознанно человек выбирает то вещество или то действие, эффект от которого ему крайне необходим для нормального существования, а иногда для того, чтобы выжить. Выбор колеблется между веществами, обладающими либо успокаивающим (алкоголь, героин, транквилизаторы), либо, наоборот, стимулирующим эмоции (амфетамины, кокаин и т. д.) действием. Хотя одно и то же вещество разные люди употребляют с разными целями. Например, одни употребляют алкоголь, чтобы расслабиться после работы, а другие, чтобы получить допинг для начала работы. Других психотравмирующий опыт личный или предков толкает в пищевую зависимость, зависимость от трат денег или с головой погрузиться в работу.

Как правило, сами люди, зависимые от психоактивных веществ, плохо представляют себе, что с ними происходит. А их близкие тем более не могут понять и принять зависимость своего супруга, родителя или ребенка. Существует целое направление, изучающее зависимости, – аддиктология. Addiktus (аддиктус) – «тот, кто связан долгами» – это на самом деле юридический термин, которым называют человека подчиняющегося, осужденного. Глядя на судьбы зависимых людей, на их семьи, невольно согласишься с тем, что на них действительно словно лежит бремя какого-то долга. Аддиктивное поведение – это зависимость от некоей власти, силы. Любое зависимое поведение отражает то, что происходило и происходит внутри семейной системы человека.

Аддиктивное поведение – это путь, через который семейная система либо найдет выход, либо может погибнуть. Как для выхода, так и для гибели может быть необходимо от нескольких лет до нескольких поколений. Зависимые люди и их близкие – это те, которые ведут поиск. Но часто этот поиск не приводит к положительным результатам, поскольку глаза у членов системы закрыты. Все погружены в отстаивание своих позиций, в борьбу за свои убеждения, в осуждение неприемлемого для себя поведения. Никто не смотрит на то, что стоит за зависимым и созависимым поведением, поэтому ничего не меняется из поколения в поколение.

Что стоит за отрицанием зависимыми людьми своих проблем? «У меня нет проблем, я не болен», «Я сам могу в любой момент бросить пить», «Все так живут, нужно уметь расслабляться». Что стоит за позицией созависимых людей? «У меня нет проблем, проблема у пьющего мужа (сына, дочери и т. д.)», «У меня нет созависимости», «Я ответственная и идеальная жена, это он виноват…». Что стоит за этими и подобными позициями? Что не хотят видеть и понимать созависимые родственники? Что отрицает на самом деле зависимый?

Отрицается то, что не желает видеть и знать человек. Не хочется видеть и поэтому вытесняется то, что боятся признать. Исключается то, что страшит, что пугает, что заставляет искать виновных вовне. При этом позволяет не задумываться о том, что берет начало в родовой системе человека. Зависимый и созависимый отрицают и избегают того, что было заключено в их семейной системе, в их роду. А то, на что никто из семейной системы не хочет смотреть и что-то менять, связывает членов семьи с тем, что делает их жизнь именно такой. Никто из подобной семейной системы не хочет на самом деле перемен, хотя говорят об обратном.

Стадии развития зависимости

На первой, практически незаметной для самих зависимых и их родственников стадии возникает психологическая зависимость от тех приятных ощущений, какие дает употребление химического вещества или любое аддиктивное поведение. Эта стадия, впрочем как и все последующие, не осознается самим человеком и тем более его близкими. Протекает незаметно и имеет у каждого человека свою индивидуальную длительность. С течением времени у человека появляется потеря контроля над количеством употребляемого химического вещества или совершаемого аддиктивного поведения. Конечно, сами зависимые так не считают, их жизнь начинает меняться из-за зависимости, но они продолжают думать, что у «них все под контролем» и в «любой момент смогут бросить». Близкие им верят, так как не верить в эту иллюзию страшно и тяжело. Часто зависимость диагностируется врачом с того момента, когда человек уже теряет контроль над количеством употребляемых психоактивных веществ, переходит к второй стадии развития зависимости.

На следующей стадии в случае с химической зависимостью происходит развитие физической зависимости, когда организм человека привыкает к определенной дозе и требует ее. Здесь важно понимать, что на этой стадии меняется характер психической зависимости. Если сначала человек принимает вещество или совершает какое-либо действие, чтобы получить доступ к приятным ощущениям, то затем мотив меняется. Употребляется алкоголь или наркотики или совершаются какие-либо аддиктивные действия, чтобы избежать дискомфорта. Уйти от скуки, страха, тревоги, депрессии, снять стресс. На этой стадии употребление психоактивных веществ или аддиктивное поведение все больше наполняет жизнь человека. Наступает момент, когда алкоголь, наркотики начинают контролировать жизнь человека, а затем и его близких. Возникают такие последствия, как ломка (у наркоманов), запои, похмелье (у алкоголиков). Период, за который у человека происходит потеря контроля над зависимостью, над количеством употребляемого вещества, у каждого различный. Он может занимать годы, а может и месяцы. Чем меньше возраст начала употребления психоактивного вещества, тем стремительнее развитие зависимости.

На последних стадиях происходит разрушение не только работы органов и систем, но и психики человека. Как на второй, так и на третьей стадии человек может погибнуть от передозировки алкоголем, наркотиков. Или от других последствий, вызванных аддиктивным поведением. Например, в случае игровой зависимости игроки на этой стадии могут пойти на правонарушение или даже убийство с целью завладеть деньгами жертвы. Учитывая тот факт, что у одного человека может наблюдаться несколько видов зависимостей, то его жизнь на последней стадии все больше заполнена добыванием психоактивных веществ или аддиктивным поведением. При алкогольной зависимости наряду с потерей контроля над количеством употребляемого алкоголя наблюдается потеря памяти на период алкогольного опьянения, нет рвотного рефлекса при большом употреблении алкоголя. Затем при прогрессировании заболевания возникают необратимые изменения в организме, нарушения в нервной ткани, социальная деградация человека.

В обычной жизни, когда человек испытывает положительные эмоции в виде интереса и радости, в его организме вырабатываются определенные гормоны, например эндорфины. Интерес возникает при движении человека к какой-то цели, а радость – после достижения успеха в работе или личной жизни. Если в крови дефицит эндорфинов и избыток норадреналина и адреналина, сопровождающих тревогу, страх, депрессию, то человек неосознанно ищет способ поднятия уровня эндорфина. И каждый находит тот выход, который подходит ему.

Употребление алкоголя или наркотиков, любое другое аддиктивное поведение – это самый легкий и доступный путь вернуть себе ощущение радости. Хотя весь процесс поиска и выбора способа человеком не осознается.

Для людей, употребляющих алкоголь и наркотики, как и для любого человека с аддиктивным поведением, их зависимость – это временное бегство из реальности в мир, наполненный другими приятными ощущениями. В обычной, повседневной жизни этих ощущений нет. А вот находясь в состоянии алкогольного или наркотического опьянения, человек чувствует себя уверенным, раскрепощенным, открытым, общительным. Ощущения настолько приятны и сильны, что все кажется достижимым, многое уже достигнутым. Как говорил один пациент: «Ощущение и чувства такие, что кажется, ты уже многого достиг, что ты миллионер, а потом, протрезвев, это чувство проходит, ты понимаешь, что это не так». Это один из вариантов ощущений, к которым получает доступ человек. В любом случае это состояние притягательно. Сначала оно дает полет, радость, веселье и доступ к иным чувствам, а затем уже, на следующей стадии, позволяет снимать дискомфорт, тревогу, депрессию, скуку.

Но откуда на самом деле берет свое начало тяга к алкоголю и наркотикам? Откуда возникает в человеке тот дискомфорт, скука, депрессия, тревога? Где берет начало то внутреннее напряжение, которое успешно снимается приемом алкоголя или наркотиков? Все те неприятные переживания и иногда тяжелые внутренние ощущения, которые есть у зависимого от психоактивных веществ человека и которые временно проходят после употребления алкоголя, наркотиков и других химических средств, идут из родительской семейной системы.

Зависимое поведение формируется не само по себе – это своеобразный ответ человека на то, что действует на него из его рода. Зависимость – это тот способ поведения, при помощи которого человек живет. Любая зависимость – это то состояние, в котором тело и психика человека в данный момент могут находиться в этой жизни. Зависимость необходима и чему-то служит через данного человека. Служит через его тело, разум и душу его системе.

Зависимость – это исключенный человек. Зависимость – это компенсация в семейной системе. Зависимость – это способ системы справиться с тем, что требует решения. Возможно, в роду зависимого человека были сложные события, о которых он не знает, но настолько тяжелые, что предки вынуждены были забыть о них, чтобы выжить. На зависимого человека оказывает действие тяжелый психотравматический опыт предков, идущий иногда через несколько поколений. Но внутри человека, на его бессознательном уровне, эта информация сохраняется, и то, что отвергнуто, вытеснено, отрицается, то вновь и вновь через поведение зависимого человека возвращается в семейную систему. И зависимое поведение – это просто один из способов справляться в реальной жизни с тем тяжелым, что неосознанно несет из своего рода человек.

Зависимость – это всегда внутреннее страдание, впрочем, как и созависимость. Но в случае зависимости страдание облегчается приемом психоактивных веществ, участием в азартных играх или с помощью переедания любимых блюд.

Среди внутренних системных причин зависимостей можно условно выделить несколько вариантов. Конечно, у одного зависимого больного может наблюдаться несколько взаимосвязей с его семейной системой, которые способствуют появлению и развитию зависимости.

Во-первых, любая зависимость или их сочетание – это внутреннее неосознанное или порой сознательное нежелание жить в этой жизни. Чем тяжелее, опаснее для здоровья зависимость, тем сильнее внутреннее желание человека умереть. Например, в случае наркомании или прогрессирующего развития алкоголизма в молодом возрасте может действительно идти речь о желании умереть. Иногда в подобных ситуациях развитие наркомании и алкоголизма сопровождается суицидальными попытками или несколькими несчастными случаями, при которых человек «чудом остается жив». Все это говорит в пользу желания уйти из жизни, то есть умереть. Почему в этих случаях человек хочет уйти? Что стоит за его несознаваемым стремлением уйти из жизни? Я уже писала про внутреннее желание умереть, здесь я коротко повторю эти причины для зависимого поведения.

1. Человек хочет уйти вслед за кем-то из своей семейной системы. Это означает, что человек хочет уйти за кем-то, кто уже умер. Часто это исключенные члены семьи.

2. Человек хочет уйти вместо кого-то. Например, кто-то из родителей связан с чьей-то смертью в своей родительской семье, и всю жизнь в нем присутствует желание уйти из жизни вслед за умершим. Ребенок, чувствуя внутреннее желание родителя, его боль, говорит: «Я сделаю это вместо тебя». И тогда ребенок, взрослея, погружается в зависимость, например от наркотиков. Ведь любая зависимость – это один из способов медленного, постепенного самоубийства.

3. Человек хочет уйти из жизни, искупая чью-то вину. Возможно также, из-за того, что в роду произошло что-то тяжелое, что требует искупления.

Во-вторых, желание уйти из жизни у зависимого больного часто возникает по второй или третьей причине. То есть подобное стремление существует у человека потому, что он таким образом делает что-то для кого-то из родителей. В моей практике чаще это мать, но может быть и отец.

В-третьих, в развитии зависимостей часто играет роль закрытый доступ к отцу, реже к матери. То есть кто-то из родителей (чаще отец) исключен. Исключенные – это те, кто забыт, с ними нет или не было контактов, они осуждаются и не принимаются. Например, в семье, где отец употреблял алкоголь, мать говорит ребенку, что отец виновен, он плохой, от него не стоит ждать ничего хорошего, он ничего не стоит. Мать неосознанно закрывает ребенку путь для общения с отцом. Он – плохой, а она – хорошая. Когда отец страдает алкогольной зависимостью, мать может говорить: «Твой отец алкоголик», «Твой отец неудачник», «Ты такой же, как твой отец», «Смотри не стань таким, как твой отец». Ребенок, находящийся на стороне матери, неосознанно стремится поддержать исключенного, обвиненного родителя, то есть отца. Находясь на стороне матери, поддерживая семейные взгляды на то, кто прав, а кто виноват, неосознанно ребенок из любви к своему отцу говорит: «Ты один из нас, и я буду таким, как ты». Повзрослев, он станет употреблять какое-либо из психоактивных веществ. Сознательно отвергая отца, неосознанно он будет становиться таким же, как он.

В-четвертых, в семьях, где есть зависимый человек, часто просматриваются трагические судьбы. Это может быть череда родственников в старших поколениях, страдающих от зависимости. Или смерть в раннем возрасте мужчин в нескольких поколениях. Часто при зависимости речь идет о теме агрессоры и жертвы. То есть в семейной, родовой системе есть убийцы и жертвы.

Конечно, в каждом индивидуальном случае есть свои особенности. Всегда есть свои тонкости и нюансы в решении для зависимого больного и для членов его семьи.

Зависимость от психоактивных веществ (алкоголизм, наркомания, токсикомания)

Миллионер, герой, вершитель,

Коль сделаешь глоток вина.

Ты победитель, покоритель —

А так обычно жизнь скучна!

Так хочется забыться, скрыться

И снова победителем побыть!

Но вот за это расплатиться

Судьбой придется… Так и быть!

Николай, 29 лет, обратился за помощью из-за алкогольной зависимости, он уже два года не пьет, но внутри чувствует постоянную тревогу и беспокойство. В последнее время они нарастают, он стал раздражительным, вспыльчивым. Его родной брат разбился в 20 лет на машине насмерть, Николаю тогда было 11 лет. Он помнит на уровне чувств, каково было его матери, как тяжело перенес это событие отец. «Время в нашей семье с тех пор остановилось,  – сказал Николай.  – С тех пор я был совсем один». В этой семье все перепуталось. Как показала работа, Николай, его родители – все находились не на своих местах. Николай нес боль матери, доступ к отцу был закрыт, но то, что было связано с его зависимостью и тревожным состоянием,  – это какая-то история убийцы и жертвы, имевшая отношение к его деду по линии матери (отцу матери). Николай рассказал, что его дед был жестоким человеком, дожил до 89 лет, в старости стал выпивать, но умеренно. Иногда плакал, рассказывал своей дочери, что «есть на нем грех». О чем речь идет, Николай не знал, просто помнит плачущего деда и эту его фразу. Николай рассказал, что часто чувствует странные переживания, как будто одно чувство быстро меняется другим, все происходит быстро, и кажется, что сходишь с ума. Когда Николай выпивал, ему было легче: «Когда было особенно тяжело, я шел, искал компанию друзей и начинал пить, мне становилось легче». Сейчас стало особенно тяжело все это переносить без алкоголя. Работа с Николаем заняла несколько месяцев, в течение которых проходили периодические консультации. Удалось завершить примирение в теме жертва и агрессор, оставить боль матери там, где ее место, найти доступ к отцу. Постепенно состояние менялось, Николай рассказывал, как изменилось его отношение к родителям, какие иные чувства он к ним испытывал. Позже он привел на консультацию маму. Тревога, беспокойство его не тревожили, Николай стал спокойнее спать. «В семье все ожили, и я по-другому смотрю на мир. Сейчас мне особенно хочется жить и вообще не вспоминаю об алкоголе»,  – рассказал Николай.

Любая зависимость – это способ подавить, вытеснить, не дать прорваться заключенному в капсулу личному или перенятому психотравмирующему опыту, чувствам наружу. То, что гнетет маму, – это ее психотравматический опыт или перенятый опыт из родительской семейной системы. И этот опыт оказывает влияние на ее детей. То же самое касается отца. Тяжелые события в родительской семейной системе или в родительских системах родителей – это все оказывает на нас действие. Но кроме тяжелого, в системах есть жизненная сила, способность к выживанию и ресурсы. Именно они создают готовность к изменениям в семейных системах и способствуют исцелению.

Как только возникает риск, что личные или перенятые травматические, тяжелые переживания проникнут в сознание, чувства вырвутся наружу, сразу же возникает тяжелое внутреннее ощущение. Возникает внутренний дискомфорт, тяжелое внутреннее состояние, которое трудно выносить. Нужно что-то предпринять, чтобы это чувство прошло. И человек начинает пить, употреблять наркотики, принимать пищу, искать сексуального партнера, покупать понравившуюся вещь. Но таким образом пытаясь убежать от травматического опыта, человек попадает в зависимость. Увеличивается доза, ухудшаются последствия и в результате зависимый больной, убегая от травматического опыта, разрушает свою жизнь с помощью наркотиков или алкоголя. Таким образом, нерешенные проблемы с личной или перенятой травмой остаются нерешенными, оказывая последствия на семейную, социальную жизнь человека, на его здоровье.

Психотравмы личные часто утяжеляют течение зависимости. Успокаивающие химические вещества и аддиктивное поведение подавляют внутреннюю боль, скорбь. Они помогают отвлечься человеку. Преодолеть травму – это значит выпить, принять наркотик, поиграть на автоматах, съесть много шоколада, покурить травку, принять снотворное или транквилизатор, уйти с головой в работу. Если у человека не существует других способов для преодоления горя, то зависимость может прогрессировать и разрушать всю жизнь человека.

Зависимость – это слепое, неосознанное бегство от травмы. От травматического опыта, личного или перенятого. Человек не осознает, что он всю жизнь бежит от того, что находится внутри. Но куда? Навстречу краху и смерти. Ведь любая зависимость – это тяжелые, гнетущие внутри человека чувства. Ведь химическая или любая другая зависимость – это может быть в некоторых случаях самоубийство, растянутое во времени. Это следование своему внутреннему желанию уйти из жизни. Это единственный выход выйти из плена тяжелых чувств. Часто такие люди не воспринимают жизнь всерьез, они играют. Зависимые люди часто всю свою жизнь внутренне смотрят на смерть, они связаны с ней незримой, но порочной связью. Они эмоционально и психологически отсутствуют в своей семье, в своей жизни. В некоторых случаях такие люди действительно рано уходят из жизни. Это может произойти из-за передозировки психоактивного вещества, в результате несчастного случая, суицида.

Зависимые люди крепко связаны с тем, что требует разрешения в системе. Система не может пребывать постоянно без изменений, все зависимости и последствия от них на самом деле толкают всех участников семьи на поиск решений, на изменения. И этой связью они что-то делают для всей своей семейной системы. Зависимость – это поток любви, направленный на родовую проблему, требующую разрешения. Зависимость – это результат любви внутреннего ребенка. Любая зависимость показывает некий путь, но не всегда только для больного человека, но и для всей его семейной системы.
Зависимость представляет собой человека или группу людей, от которых семья, исходя из своих представлений о добре и зле, хотела бы избавиться, то есть исключить. В тех случаях, где речь идет об употреблении героина и тяжелых наркотиков, прогрессировании алкоголизма в молодом возрасте, это – суицид, растянутый во времени. Все члены семьи чувствуют, что в системе присутствует нечто тяжелое, и их парализует страх. Именно этот страх и создает мощное сопротивление, нежелание смотреть на то, что стоит за употреблением наркотических средств или алкоголя. В этой ситуации все члены семьи как бы внутренне соглашаются с тем, что кому-то в системе выпала участь нести последствия тяжелых событий.
Алексей, 32 года, пришел на прием с целью бросить пить. Он не может выпить чуть-чуть, если выпивает, то пьет много, не помнит, что происходит, ведет себя агрессивно. С 20 лет он употреблял наркотики, два раза по полгода находился в реабилитационных центрах, девять раз лежал в наркологии. Уже четыре года он не употребляет наркотиков, последние полтора года стал употреблять алкоголь. Что ему помогло избавиться от наркотической зависимости? Ни реабилитационные центры, ни наркология не давали результатов, он все равно кололся. Только после последней госпитализации в наркологии перед выпиской его закодировали, и Алексей перестал употреблять наркотики. Признаться, я была удивлена. По всем взглядам и подходам наркологии на таком этапе эффективность кодирования, тем более от наркотиков, вообще нулевая, а тут такой результат. Последние полтора года Алексей стал выпивать, пьет редко, но метко. Обратиться за помощью его побудило то, что он переживает за родителей и собирается жениться, так как встретил девушку, с которой хочет создать семью. Работа с Алексеем продвигалась на удивление быстро. Позже он привел на прием еще и свою маму. Что делал сын для мамы? Алексей всю жизнь смотрел на смерть маминого брата-близнеца, который умер через две недели после рождения. Брат мамы родился слабым и с какой-то патологией, спасти ребенка не удалось. Алексей замещал брата мамы. Со слов Алексея мама «всегда печальная и задумчивая». Только после того, как Алексей занял свое место в системе, он почувствовал облегчение, сказал, что теперь точно можно жениться. Какое было решение у Алексея? Ему необходимо внутренне сказать своему умершему дяде: «Ты мой дядя, а я твой племянник. Ты – это ты, а я – это я. Я тебя не знал, ты рано умер. Мне жаль. Сейчас я вижу твою судьбу, я уважаю твою судьбу. У тебя есть место в моем сердце, ты – один из нас. У тебя есть место в нашей семейной системе. Сейчас твою судьбу я оставляю тебе. Ты – это ты, а я – это я». Затем следовало внутренне сказать маме: «Дорогая мама, я вижу твою боль, твою судьбу. Но я только твой сын, а ты только моя мать. Ты старше и сильнее, я младше и меньше. Я только твой сын. То, что относится к тебе, я оставляю с тобой. Я уважаю твою боль, но она твоя, и я соглашаюсь с этим. Это так!» Сказать внутренне отцу: «Дорогой папа! Я только твой сын, а ты мой отец. Ты – старше, я – младше. Сейчас я вижу тебя как моего отца. Сейчас я могу брать от тебя как от моего отца». Сказать психоактивным веществам (алкоголю и наркотикам): «Вы столько лет помогали мне. Вы создавали связь между мной и моим дядей. И я благодарен вам за это. Теперь мой дядя в моем сердце. Я уважаю вас и хочу попробовать жить без вас. Я знаю, насколько вы сильны и что в любой момент вы в моем распоряжении. Вы ни в чем не виноваты. Вред причинял себе я сам». Алексей сказал, что когда он произнес: «Дорогой отец», то удивился своим словам, словно у него не было все это время отца. Он рассказал, что сейчас понимает, что отца воспринимал как равного, как друга, и только сейчас ощущает себя сыном. Мама рассказала, что всегда тосковала по умершему брату, словно искала его все время где-то, немного эта тоска прошла, когда родились дети. И сейчас мама Алексея понимает, что мужа как мужа она никогда не видела. Эта семья на удивления оказалась дружной в поиске решения, вероятно, готовность в системе была высокой.

За такими процессами стоит все та же любовь внутреннего ребенка к своим родителям, к своей семье, своему роду. Из любви к близким людям зависимый человек, сам того не осознавая, несет этот груз. То, что создает разрушительное поведение, обладает огромной силой. Это сильнее самого зависимого, его близких и родных. Контролировать, управлять и подавить эту силу невозможно. Первый шаг в разрешении ситуации всегда состоит в отказе от контроля, в принятии того факта, что за алкогольной, наркотической и другими зависимостями стоят неосознаваемые и неуправляемые нами процессы.

Хочу сразу обозначить свою позицию в отношении лечения зависимости от психоактивных веществ. Ни один метод, с моей точки зрения, никогда не будет давать стопроцентные гарантии. У каждого зависимого от алкоголя, наркотиков или препаратов свой путь, как и у их семьи. От позиции семьи многое зависит в выздоровлении. Считается, что зависимость неизлечима, но возможен диагноз «клиническая ремиссия», когда больной не употребляет алкоголь длительное время, возможно, всю жизнь. Помочь в выздоровлении конкретного человека может все что угодно. И иногда зависимые могут прекратить употреблять алкоголь и наркотики самостоятельно. Все может случиться.

То, что стоит за зависимостью на бессознательном уровне, требует глубокой внутренней работы совместно с психотерапевтом, это не путь в одиночку. Причина должна найти примирение и решение. Хотя не во всех семейных системах это возможно. Поэтому то решение, которое есть сейчас в семье, на данный момент оптимальное для этой семьи. Сколько раз после разъяснений зависимый больной или его близкие, понимая суть проблемы, не принимали решения в пользу психотерапевтического лечения. Они словно боялись к чему-то прикоснуться, слепо верили, что есть метод, который позволит за один час, день, в крайнем случае неделю разрешить ситуацию и заставить больного не пить или не употреблять наркотики. Это неосознаваемое согласие с тем, что кто-то в семье несет что-то тяжелое именно таким образом, через зависимость.
Кроме вышесказанного, позиция психотерапевта при лечении людей, страдающих от зависимости, отличается от позиции обычных людей, во всяком случае большинства. Во-первых, внутренне психотерапевт не разделяет плохое поведение зависимого и хорошее поведение его близких. Что бы ни происходило, он на стороне зависимого. В позиции психотерапевта отсутствует представление о зле и плохом зависимом, есть согласие с проблемой зависимого и уважение к его судьбе. Это не пустые слова. В семье зависимых для психотерапевта нет хороших и плохих, он на стороне зависимого, и это часто непонятно для его близких. Родные надеются, что сейчас психотерапевт вступит в коалицию с ними, обличит зависимого и своими ухищрениями заставит его бросить пить, и, сталкиваясь с другой позицией, они разочаровываются. Если психотерапевт внутренне станет на сторону близких, будет осуждать зависимого, то терапия изначально обречена на провал. Зависимый человек четко чувствует, как к нему относятся, как настроен терапевт. Почувствовав неуважение к себе, он будет в кабинете терапевта ощущать себя так же, как и дома, – виновным и поспешит избавиться от этого чувства при помощи алкоголя или наркотиков.

Игровая зависимость

Игра, веселье и кураж,

Прилив адреналина,

И в мыслях царь я, а не паж,

Поднялся на вершину!

Какая грусть влечет к игре?

Какая боль зовет?

Не думать лучше о себе,

А лишь к игре вперед!

И вот повержен и разбит,

Растут долги, не каюсь,

Но снова я играю тут,

Опять я загораюсь!

Мне не понять мой проигрыш,

Мне не забыть куража.

Опять я верю в выигрыш,

Но пал я ниже пажа!

При игровой зависимости человек не может контролировать игру, а игра начинает контролировать игрока. Сначала, конечно, человек приходит в казино или играет на автоматах для того, чтобы выиграть вроде бы денег. Но, ощутив состояние азарта и прилив радости при выигрыше, человек уже постепенно становится заложником этих ощущений. Игра поглощает его все больше, пока не начнет владеть игроком. Ведь это состояние азарта он может ощутить только играя. Играющий в азартные игры не может выигранные деньги забрать и уйти, он их снова ставит, пока не проиграет. Происходит поиск денег для возможности продолжить игру, для того, чтобы якобы отыграться и отдать долги. Но это иллюзия. При игровой зависимости цель – выиграть деньги – сменяется желанием участвовать в игре для получения ощущения азарта, возбуждения. Цель – выиграть сменяет цель – играть. Конечным итогом игровой зависимости становятся долги, проигрыш всех средств (квартиры, автомобиля), нарушение закона с целью добычи материальных средств (мошенничество, аферы, кража, разбой и убийство). Как правило, все заканчивается либо тюрьмой, либо насильственной смертью игрока (самоубийство или убийство).

Я уже писала о Павле, который пришел на консультацию в связи с тем, что не мог контролировать свою игру в покер и оказался в долгах. Из описанной им картины следовал вывод о наличии у Павла игровой зависимости. Его увлечение внесло раздор в семейные отношения. Но жена поддержала Павла в его стремлении обратиться за помощью. Сразу бросилось в глаза, что у Павла нет места в своей семейной системе. Он нес что-то вместо отца, делал что-то для матери и своей семейной системы, ему хотелось поскорее покинуть ее, то есть уйти, а значит, умереть. Откуда такое стремление? С кем связан Павел? Что стояло за игровой зависимостью? Несколько факторов, но первое, что бросилось в глаза,  – Павел связан с какими-то жертвами своего деда. Дед со стороны отца был. на фронте, после окончания войны еще некоторое время находился в Югославии, для установления советской власти. После войны дед сильно пил и умер через 15 лет от цирроза печени. Хотя изначально Павел рассказал мне историю о том, что его дед умер от ран после войны. И только в ходе работы, вдруг Павел вспомнил, что дед сильно пил и умер от цирроза. О том, что дед сильно пил, в семье никогда не говорили. Вот так рождаются легенды и появляются тайны в семейной системе. Что происходило на войне? На этот вопрос у каждой стороны свой ответ. Но то, что жертва, с которой был связан Павел, была спокойна, весела и беззащитна, указывало больше на мирного человека. Но суть не в том, чтобы раскопать и установить какую-то истину. Суть в данном процессе найти исцеляющее решение. В данном случае я произносила те же исцеляющие фразы в медитации, Павел сидел закрыв глаза. На его лице появились слезы, было слышно, как стучит его сердце. Когда Павел открыл глаза, то сказал, что дед и его жертва на каком-то этапе кинулись друг другу в объятия. Между ними была любовь примирения, не было больше ничего, ни боли, ни зла… Что изменилось в жизни Павла? Он уже три года не играет в покер и вообще не обращает внимания на азартные игры. Наконец-то он реализовался в том направлении своего бизнеса, которое откладывал несколько лет. Это человек наполненный идеями, такое впечатление, что они к нему просто притягивают нужных людей и средства для их реализации.

Зависимость от компьютерных игр

Я победитель и герой,

Мне новый уровень зачтен,

Приятна жизнь мне за игрой,

А к цели в жизни не влечет!

Здесь я достиг, чего хотел!

В игре пришел к мечте!

В реальной жизни есть предел,

Мне к цели не прийти вовне!

При зависимости от компьютерных игр игра становится специфическим способом достижения признания, которое не удается получить в реальности. На самом деле эта зависимость опасна тем, что часто поражает подростков или молодых людей. Тогда, когда процесс зашел далеко, он может быть необратимым и привести в психиатрический стационар. Сложно работать психотерапевтам в этой ситуации, поскольку психически и эмоционально личность остается незрелой. Родителям на ранней стадии сложно рассмотреть проблему и следовать советам, рекомендациям психотерапевта для них тоже нелегко.

На второй стадии происходит потеря контроля над игрой. Компьютерная игра поглощает человека. Он не может контролировать время, которое проводит за игрой. Как правило, погружаясь в виртуальный мир, человек все меньше времени проводит в реальности, теряет работу, доход, социальные связи, перестает уделять внимание своему быту. Итогом может быть либо лечение в психиатрическом стационаре, либо нахождение на иждивении у близких и постепенное истощение психики, депрессия и суицид.

Не стоит недооценивать эту зависимость. В моей практике бывали случаи, когда приходилось человека изолировать в реабилитационном центре на длительный срок, чтобы он мог начать освобождение от зависимости от компьютерных игр.

Были случаи, когда у высокообразованных родителей взрослый сын бросил работу, перестал выходить из дома и ухаживать за собой, подсев на компьютерные игры. Конечно, это все происходило постепенно. Но куда смотрели родители? Чего ждали? Отец пришел тогда, когда сын перестал ухаживать за собой и несколько дней голодал, но так и не вышел в магазин, когда они с женой были в отъезде. Отец испугался, что, возможно, у его сына шизофрения. Мать же по-прежнему на поведение сына закрывала глаза. Что за процесс происходит в данной семейной системе? Взрослый, с образованием мужчина просиживает за компьютером дни, недели, месяцы, и никто не реагирует на это…

Сексуальная зависимость

Меня хотят и ждут

Приятных женщин рой,

Я выбираю – они тут,

Хвалюсь всегда собой!

Побед не счесть, ведь я герой,

Я утверждаюсь так!

Внутри глубокая тоска

Живет и подает мне знак…

Сексуальная зависимость – это когда отношения полностью подменяются сексом. Секс и связанные с ним ощущения становятся единственной целью отношений. Внутренний дискомфорт человек компенсирует удовольствием, получаемым от секса. Сексуальная зависимость характеризуется использованием партнера по отношениям, так как секс с партнером является единственной целью отношений. У мужчин сексуальная зависимость называется донжуанизмом. Характеризуется тем, что мужчина часто думает о сексе, гонится за ощущениями в сексе, часто сменяет партнерш. Такие мужчины не могут создать семью, не могут испытать чувство любви. И часто говорят, что любви нет, это все самообман. Или что семья как таковая им не нужна, поскольку все вокруг предатели и сложно кому-то доверять. Порой высмеивают или относятся с презрением к семейным отношениям.

Со временем количество партнерш растет, потребность в сексуальных контактах увеличивается. Но сексуальная близость, вне зависимости от того, сколько партнеров, актов, оргазмов, приносит все меньше удовлетворения.

Нимфомания – это вариант сексуальной зависимости у женщин. При ней женщина часто меняет партнеров или вступает в беспорядочные сексуальные контакты со многими партнерами. При этом секс не сопровождается удовлетворением, даже при многократных оргазмах. В этом случае отношения с мужчинами сводятся к сексу, это отказ от близких, длительных отношений. При мягкой форме сексуальной зависимости зависимый от секса человек может иметь семью или постоянные отношения с одним партнером, сопровождающиеся постоянными изменами. Для мужчин часто такая измена воспринимается как норма жизни. При мягком течении сексуальной зависимости, если не присоединяется еще какая-либо зависимость, оно происходит без прогрессирования. Но при прогрессирующем течении на каком-то этапе присоединяется зависимость от психоактивных веществ.

Нарушения пищевого поведения

Выделяют три типа нарушения пищевого поведения:

1.  Анорексия.

2.  Булимия.

3.  Приступы непреодолимого голода и прием пищи, то есть приступы обжорства или переедания.

При анорексии потеря веса вызывается специально и добивается за счет отказа от калорийной пищи или просто само количество еды ограниченно, в некоторых случаях принимаются медикаменты, которые гасят чувство голода, или слабительное и мочегонные средства. Также при анорексии происходит искажение представления о теле, о нарушениях. Пациентки с анорексией воспринимают себя толще, чем они есть на самом деле. У них нет представления о том, что они больны. Если это заболевание начинается до переходного возраста, то идет задержка развития тела. Характерна чрезмерная двигательная активность (например, постоянное желание бегать кроссы). Часто может появиться у профессиональных спортсменов, актеров, фотомоделей, а также в подростковом возрасте.

При булимии приступы желания есть периодически повторяются. И за какой-то промежуток времени съедается огромное количество пищи (10 тысяч калорий зараз), система контроля употребления пищи выключается. И для того чтобы удовлетворить приступы голода, пациенты покупают себе определенный запас еды. Булимия характеризуется тем, что многие вызывают после приступов обжорства рвоту. И когда им хочется поглощать пищу, они не испытывают голода. И во время этих приступов пациенты страдают, после приступов переедания появляется сильное чувство вины. Чтобы поставить диагноз, приступы поглощения пищи должны повторяться два раза в неделю на протяжении шести месяцев.

Приступы обжорства без тошноты.

При нарушении пищевого поведения, связанном с перееданием без последующей рвоты, на втором этапе происходит потеря контроля над употреблением пищи. Если вначале человек периодически переедает, чтобы испытать успокоение, так сказать, «заедает» свои проблемы, то затем контроль над количеством употребляемой пищи потерян. Человек объясняет окружающим, что может похудеть в любой момент, со следующей недели, со следующего месяца и т. д. Иногда удается сбросить вес, но затем наступает срыв, и человек продолжает есть, как ел раньше, – много и бесконтрольно. Результатом является лишний вес, нарушения работы сердечно-сосудистой системы, поджелудочной железы.

Здесь я приведу пример, который характерен не только для пищевой зависимости, но и для других зависимостей тоже. Совсем нередко у человека встречается несколько зависимостей одновременно. Например, алкогольная, игровая и зависимость от траты денег. Или пищевая зависимость, сексуальная и зависимость от траты денег. Я уже писала о Сергее, который обратился по поводу беспокоящих его болей в области сердца. Ему было 30 лет, но здоровье уже давало сбои. Когда он зашел в кабинет, сразу стало ясно – боли в сердце не единственная его проблема. У Сергея явно был лишний вес, при росте 180 сантиметров весил он 150 килограммов! При разговоре выяснилось, что заболеваний у него масса: энтероколит (воспаление тонкого и толстого кишечника), повышенное давление, ожирение второй степени, частые ОРЗ. Он не женат, постоянно меняет своих подружек, склонен к трате денег, часто оказывается в долгах. Сколько бы он ни зарабатывал, деньги все время уходили, как вода в песок, на непонятные и не совсем нужные траты (крутой мобильный телефон, ресторан и т. д.). Несколько раз он не мог выплатить вовремя кредиты. Куда он тратил кредитные деньги, толком ответить не мог – телефон, ноутбук или «просто деньги нужны были». Многие решения в его жизни за него принимала мама (куда поступать, где работать и т. д.). Прийти на прием тоже рекомендовала мама, так как с «сердцем и лишним весом что-то надо делать». Передо мной сидел тридцатилетний мужчина, но его рассуждения о жизни были на уровне подростка. Имея высокий интеллект, два высших образования, он в жизни был абсолютно инфантилен.

Его отец умер, когда Сергею было два года, мама второй раз вышла замуж, в подростковом возрасте Сергей решил взять фамилию отчима. Здесь речь идет об исключении родного отца. Кем был исключен умерший отец? Сыном? Нет, сначала он был исключен его матерью. Дети принимают такое решение, часто следуя за внутренним желанием матери. Как часто мамы хотят, чтобы отчим заменил сыну умершего отца, чтобы у сына был настоящий отец! Вполне понятное желание матери, но где при этом ребенок? Сын внутренне связан со своим умершим отцом. Он всю жизнь внутренне смотрит на его смерть, хочет уйти вслед за ним. И часть проблем со здоровьем и в личной жизни имеют корни в этой связи. В отношении лишнего веса речь шла о нарушении пищевого поведения – он частенько наедался до тошноты, затем вызывал рвоту или пил слабительное. Это еще одно подтверждение закрытого доступа к отцу, мать неосознанно говорила сыну: «Бери только от меня, отец плохой, от него не стоит брать».
Сразу было видно, что изменить что-то в жизни Сергея – это задача не одной консультации. Стоило начать с восстановления доступа к отцу. Для Сергея новое видение взаимосвязей в семье было целым открытием. Это было неожиданно, словно он увидел что-то новое, обладающее иной силой. Чтобы работать над этой связью, нужно было подготовиться, и все-таки со временем Сергей смог сделать этот шаг. Какое было для него решение? Внутренне ему необходимо было сказать отцу: «Ты – мой родной отец. Это так. Ты – мой отец, а я – твой сын. Ты умер, и я забыл о тебе. Сейчас я вижу тебя. Вижу твою судьбу. Я уважаю твою судьбу и все, что к ней относится. У тебя есть место в моем сердце, ты принадлежишь к нам, ты один из нас. Я – Переверзев (такая фамилия была у отца и сына изначально). Самое ценное, что ты мне дал,  – это моя жизнь, остальное я в ней сделаю сам. Сейчас я принимаю свою жизнь по той цене, по которой тебе она стоила, и по той цене, по которой она будет стоить мне». Сергей несколько раз останавливался, слезы текли из его глаз. В 30 лет он снова приобрел отца, и это уже многое изменило в его жизни. Сейчас его не беспокоят боли в сердце, вес снизился, работа продвигается медленно, Сергей прибегает к консультациям тогда, когда чувствует в этом необходимость.

...

Итоги главы

1. Зависимость – это результат перенесенных личных (часто в детстве) психотравм и действие психотравмирующего опыта предков (родителей, бабушек, дедушек и др.).

2. Зависимый и созависимый отрицают и избегают того, что было заключено в их семейной системе, в их роду. А то, на что никто из семейной системы не хочет смотреть, связывает членов семьи с тем, что делает их жизнь именно такой.

3. Зависимость – это тот способ поведения, при помощи которого человек живет. Любая зависимость – это то состояние, в котором тело и психика человека в данный момент могут находиться в этой жизни.

4. Зависимость – это исключенный человек. Зависимость – это компенсация в семейной системе. Зависимость – это способ системы справиться с тем, что требует решения. Зависимость представляет собой человека или группу людей, от которых семья, исходя из своих представлений о добре и зле, хотела бы избавиться, то есть исключить.

5. Любая зависимость или их сочетание – это внутреннее неосознанное или порой сознательное нежелание жить в этой жизни. Чем тяжелее, опаснее для здоровья зависимость, тем сильнее внутреннее желание человека умереть.

6. Зависимость – это поток любви, направленный на родовую проблему, требующую разрешения. Зависимость – это результат любви внутреннего ребенка. Это наследие, которое несет кто-то в своей семейной системе.

7. Любая зависимость – это способ подавить, вытеснить, не дать прорваться наружу заключенному в капсулу личному или перенятому психотравмирующему опыту, чувствам.

...

Поиск решения

Первое, что я хочу отметить: в случае любой зависимости решение этой проблемы должно стать смыслом жизни на определенный отрезок времени. Поиск решения при любой зависимости требует времени и консультативного сопровождения не только зависимого больного, но и его родных (особенно в случае зависимости от психоактивных веществ).

Второе – этот путь редко кто проходит успешно в одиночку. Необходима помощь специалистов, желательно врачей-психотерапевтов.

Третье – нет панацеи в исцелении. Нет уникального и стопроцентного решения, одинакового для всех. Нет уникальной стопроцентной методики. Этот путь все семьи проходят по-разному. Почему происходит исцеление? Кто его производит? Уникальный метод? Врач? Больной? Исцеление происходит, потому что для него пришло время в семейной системе. И человек в это время пришел в то место (возможно, к тому врачу), где это исцеление начинается. Исцеление касается не только самого человека, но и всей его семейной системы.

Каков поиск решений для зависимости?

1. Наличие желания что-то решать в этом направлении. Принятие проблемы, то есть признание, что у меня есть алкогольная зависимость, нарушения пищевого поведения, игровая зависимость и т. д. С позицией «у меня нет проблем» искать нечего. Поиск возможен, если человек приходит на прием сам (это мое четкое убеждение, появившееся из практики), признает наличие у себя проблемы и готов на это все тратить время. Если он приходит не сам или его приводят близкие, то я могу либо предложить работу и семье и зависимому, либо могу начинать работать только с членами семьи, если готовность в системе совсем низкая.

2. Определить, вместо кого, за кем или во искупление чьей вины хочет зависимый больной уйти из жизни. Как выходить из такой связи, я писала в главе о психотравме.

3. Разобраться со связью зависимого со своими родителями. Что он неосознанно делает для мамы, что он делает для отца, закрыт ли доступ к отцу. Об этом тоже я писала в главе о психотравме.

4. И конечно, есть ли связь с жертвой и преступником. Какое решение здесь может быть, я тоже писала в соответствующей главе.

Поскольку тема эта непростая, то все равно не рекомендую самому разрешать все. Но, прочитав книгу и получив новую информацию, вы все равно уже что-то меняете. Вы создаете готовность в своей семейной системе. Когда придет время и вы придете в место, где исцеление будет возможным, оно произойдет. Бывает так, что человек знает об исключенных, о тяжелых темах в роду, тогда он может начинать работу, не ожидая тяжелых последствий. Читая книгу, вы сами почувствуете, что находит больший отклик в вашей душе.

Глава 4 «ПОЛУЖИЗНЬ». СОЗАВИСИМЫЕ ОТНОШЕНИЯ

Разочарование и боль

Связали мои руки,

Совсем не мил муж мой,

И гибну я от скуки!

Обыденность и суета

Тревожат сердце вновь,

Ищу ответа я,

Ну где же ты, любовь?

Переосмыслить и менять,

Увы, не для меня,

Лишь горевать и осуждать —

Теперь стезя моя!

Мне тяжело и одиноко,

И никому я не нужна!

И где же принц? Далеко?

И хоть я с мужем, но одна!

Обязанность и долг

Достали, нет уж сил!

Кто мне поможет? Бог?

А кто Его просил?

Нет радости во всем,

Дела и дети – груз,

Как избежать проблем?

И стать ненужной так боюсь!

Если в семье есть человек с какой-либо зависимостью, то ко всем близким применяется такое понятие, как созависимость. Если большинство разновидностей зависимостей (алкоголизм, наркомания, токсикомания) внесены как заболевания в МКБ-10, то созависимость не классифицируется как заболевание. С моей точки зрения, созависимость – это особое внутреннее состояние, присущее не только близким зависимого больного. Созависимость – это состояние семейной системы, это состояние родового поля. И не обязательно в настоящем созависимой семейной системы должен быть алкоголик или наркоман. Зависимость от психоактивных веществ или аддиктивное поведение не обязательно присутствуют в каждом поколении.

По одному из определений, созависимость – это нарушение личности, основанное на необходимости контроля ситуации во избежание неблагоприятных последствий; невнимании к своим собственным нуждам; нарушении границ в области интимных и духовных взаимоотношений; слиянии всех интересов с дисфункциональным лицом. Другие проявления – это отрицание, депрессия, вызванные стрессом соматические заболевания. И это все присуще не просто одному человеку, а всей его семейной системе. Но черты созависимости по-разному проявлены у членов одной и той же семьи и по-разному развиваются в течение жизни.

Созависимыми могут быть лица, находящиеся в браке или близких отношениях с зависимым человеком, родители, братья и сестры, дети, имеющие одного или обоих больных родителей, и люди, выросшие в семьях, где применялось психологическое и физическое насилие. Что такое насилие и его виды, я писала в предыдущих главах книги. Здесь хочу подчеркнуть: все, кто живет рядом с зависимым человеком, являются созависимыми. Родители, жена, сестры, братья, дети – все, кто принадлежит к его семейной системе, все являются созависимыми.

Там, где есть или было насилие в семье, есть созависимость. В семье, где между партнерами идет борьба за власть, постоянное выяснение отношений, «кто прав, кто виноват», там созависимые отношения. В семье, где партнер стремится контролировать жизнь своего супруга, кто-то берет на себя ответственность за жизнь другого человека, созависимые отношения. В той семье, где жесткие или жестокие правила, частые конфликты, ложь, манипулирование, шантаж, созависимые отношения. Там, где в семье унижают, оскорбляют, бьют, отношения созависимые. Там, где у кого-то из членов семьи есть какая-либо зависимость, отношения созависимые. Там, где в отношениях между партнерами преобладает неумение удовлетворять свои потребности и партнер существует для удовлетворения своих потребностей и желаний, постоянно обвиняется в неумении их реализовать, созависимые отношения.

Созависимость многолика и имеет много черт и проявлений, которые я описывала в прошлой книге. Здесь идет продолжение разговора. Созависимость присуща многим семьям, можно сказать, большинству семей. И опасность в том, что созависимое поле, наполненное противоречивыми суждениями и эмоциями, – это не только место появления и развития любой зависимости. Созависимое поле – это место трагедий и драм. От созависимости к зависимости – один шаг. Как правило, если в семейной системе у людей резко выражены черты созависимого поведения, то кто-то в этой семье – муж, жена, дети – сделает роковой шаг в сторону зависимости. Но не только в сторону зависимости. Внутри созависимого поля есть те члены семьи, у которых сильно выражено желание уйти из жизни, то есть умереть. И есть те, кто уходил из жизни в раннем возрасте по различным причинам: несчастный случай, самоубийство, убийство, тяжелая болезнь.

Созависимость – это указатель на сложные, запутанные отношения внутри семьи, обусловленные тяжелыми судьбами в роду. Созависимость присуща системам, где есть те, кто ушел и, возможно, кто уйдет рано из жизни.

На прием пришел Сергей в связи со своей алкогольной зависимостью. Он преуспевающий бизнесмен, ему 38 лет, он шесть раз кодировался, даже ездил в Москву. Сейчас переживает за свое здоровье, понимает, что «годы уже не те», «что-то надо делать». Когда он подробно описал свое состояние, как протекает зависимость, я задала ему вопрос: «Происходили ли в вашей родительской семье какие-то тяжелые события?» – он ответил: «Нет». Тогда я стала подробнее расспрашивать о его семье. Его мама развелась с отцом, который погиб в 52 года в ДТП, старший брат Сергея умер в первые дни после рождения, его дядя по линии матери сгорел вместе со своим сыном в доме. При подробном расспросе оказалось, что не только по прямой линии, но и среди двоюродных братьев и сестер все мужчины погибли или умерли в молодом возрасте. Один Сергей среди мужчин был не только жив, но еще и успешен в бизнесе. Когда Сергей увидел нарисованную мной гениосоциограмму, он словно первый раз сразу охватил много тяжелых мужских судеб в нескольких поколениях. Семейное поле в таких ситуациях наполнено различными сложными и тяжелыми переживаниями, которые могут стоять за тягой к алкоголю или другим психоактивным веществам.

Чем больше конфликтов в семье, чем сильнее идет борьба за власть, тем сильнее выражена созависимость. Чем больше в семье лжи, привычки манипулировать, тем тяжелее созависимость. Чем тяжелее выражено насилие (от психологического до физического), тем сильнее выражена созависимость. Чем интенсивнее вытеснение чувств и переживаний, тем сильнее выражена созависимость. Чем сильнее стремление быть хорошим, идеальным, поступать правильно и справедливо, тем больше выражена созависимость. Необходимо учитывать тот факт, что не бывает зависимости без созависимости. Все зависимые выросли в созависимых семьях. Многие созависимые имеют какую-то менее деструктивную зависимость. Например, нарушение пищевого поведения, трудоголизм, зависимость от компьютерных игр или что-то иное.

Формы созависимых отношений

Поскольку созависимость действительно многолика и есть в тех семьях, где нет зависимости от психоактивных веществ, то я остановлюсь на существующих формах созависимых отношений, так как созависимость может развиваться в различных формах.

Первая форма – это любовь к человеку через отказ от собственных границ, потребностей, это растворение в личности партнера. Партнер лучше по всем показателям (умнее, красивее и т. д.). Созависимый партнер всю свою жизнь посвящает тому, кто лучше: «Я живу ради него», «Я без него никто и ничто», «Он – это вся моя жизнь». Все интересы, ценности, взгляды, убеждения партнера автоматически становятся для созависимого истинами. Именно они являются верными и правильными. Все желания партнера – это закон для созависимого. При этом у созависимого партнера нет своих взглядов, своих целей, своих желаний, потребностей. При этом созависимый пассивен, безответствен. Часто ответственность за свою жизнь он передает своему партнеру, боготворимому им.

В жизни часто этот тип отношений прослеживается в семьях, где мама посвящает свою жизнь папе. То есть жена растворяется в делающем карьеру или занимающемся бизнесом муже. Она часто ведет образ жизни домохозяйки, следит за бытом и уютом. Он несет ответственность за материальное обеспечение семьи. Все его указания, устремления, взгляды принимаются, не поддаются осуждению. Все его желания и приказы выполняются беспрекословно. Конечно, встречаются случаи, когда, наоборот, жена, занимающаяся бизнесом или карьерой, – тот партнер, которому муж посвящает свою жизнь, но такой вариант встречается реже.

Вторая форма – это когда человек любит другого таким образом, что лишает его границ, потребностей, то есть поглощает другого. Встречается довольно часто у женщин, чьи мужья пьют. Позиция таких партнеров состоит в том, что они сильнее, умнее, предприимчивее, ответственнее, лучше и поэтому он обязан помогать своему более слабому партнеру: «Без меня он не сможет жить», «Я знаю, как лучше», «Без меня он не справится», «Без меня он давно бы погиб». На ком здесь ответственность? На активном созависимом партнере, который добровольно перетянул ее на себя, при этом не задумываясь, что сам со своего партнера снял всякую ответственность. Ответственность за жизнь партнера полностью принимается на себя. Что при этом происходит с целями и желаниями созависимого? Они воспринимаются только с точки зрения, будет ли это полезно для моего слабого партнера? При этом виде созависимости жены часто стремятся жестко контролировать своих мужей, руководить, направлять их. Они неосознанно препятствуют проявлению ответственности, самостоятельности у своих партнеров, хотя сами при этом их часто упрекают. Но любая самостоятельность партнера для них опасна, так как разрушит их представления о себе, их отношения. А что же остается делать партнеру в таких отношениях? Партнер должен всем своим поведением оправдать необходимость такого контроля, воспитания и заботы, исполняя свою роль. И постепенно понимает, что ему и так хорошо, ведь на нем нет никакой ответственности, значит, можно делать все что угодно. Очень часто встречающийся вариант при алкогольной, наркотической или игровой зависимости мужа.

Близкие, контролирующие зависимых больных, все больше решений принимают за них. Те же себя при этом прекрасно чувствуют, снимая с себя ответственность. Они становятся пассивными. Родственники начинают решать вопросы и задачи, которые должны решать сами больные. Жены больных алкоголизмом часто упрашивают, угрожают, заставляют своих мужей бросить пить, подсыпают лекарства в еду, покрывают их прогулы и запои, выплачивают их долги, ухаживают за ними и дают деньги на покупку алкоголя. Вот это пример созависимого поведения. Созависимый человек – это тот, кто полностью поглощен тем, чтобы управлять поведением другого человека, и совершенно не заботится об удовлетворении своих собственных жизненно важных потребностей. Тем самым жены (а часто и матери) не просто живут их жизнью, они стремятся ее контролировать.

Третья форма – любовь через полное подчинение партнера и разрушение его психологически. Это союз тирана и жертвы. Партнер считает, что он во многом превосходит своего мужа или жену. Он властелин, тиран, требующий абсолютного подчинения: «Я властелин, а он (а) никто», «Я смогу сделать с ним (ней) все что угодно», «Он (а) обязан (а) мне во всем подчиняться». Более легкий вариант, когда тиран жестко и с помощью манипуляций разрушает личность партнера, чтобы наполнить его мир своими представлениями. Что значит жестко? Возможно применение психического, физического, сексуального насилия. Либо в более тяжелом варианте разрушается личность партнера просто потому, что на нем вымещаются страдания, которые ранее были перенесены тираном в детстве. Он разрушает потому, что разрушили его. Часто тиран имеет власть над жертвой, иногда он занимает высокую должность или имеет вес в обществе, успешен. Но иногда его власть распространяется только на семью, в жизни он может быть не реализован. Он контролирует жертву, порабощает ее. Партнер при этом во всем его слушается, потакает ему, демонстрирует свою привязанность, покорность и подчинение. Партнер всячески используется тираном в своих собственных целях, жертва укрепляет в тиране самомнение о своей значимости, о своем величии и умении подчинять.

Четвертая форма – это любовь как отражение в своем партнере. Здесь на партнера перекладывается вся ответственность за собственное благополучие и требуется постоянное подтверждение своей значимости и своей идеальности. «Он должен меня хвалить», «Он должен говорить мне о любви», «Он должен удовлетворять мои желания», «Он должен понимать, чего я хочу», «Он нужен мне, чтобы подтверждать постоянно, что я хороший человек, что я лучше других», «Он должен подтверждать мою идеальность».

Партнер является зеркалом, к которому постоянно обращаются с вопросом: «Свет мой, зеркальце, скажи, кто на свете всех милее, всех красивей и умнее?» Что на самом деле созависимый ждет от своего партнера? Похвалы, слов любви, действий, романтики, преданности, восхищения.

В жизни, как правило, партнер не может являться таким зеркалом. Он не может постоянно догадываться о потребностях и мыслях, желаниях созависимого. Он не может постоянно восхищаться и подчеркивать его идеальность. И тогда созависимый испытывает глубокое разочарование. Что тогда делает созависимый? Ищет нового партнера, или заводит сразу несколько отношений, или часто меняет партнеров – это один из путей, когда партнер ищет новое зеркало. Второй вариант – это когда всячески созависимый пытается добиться от существующего партнера желаемого. Используются давление, скандалы, манипуляции, призывы к жалости, шантаж или какие-то попытки заслужить любовь, привлечь к себе внимание любой ценой.

Зависимый и созависимый

Что происходит, когда человек сталкивается с какой-то проблемой? Если человек находится под влиянием переплетений, то он ждет изменений извне. Например, в случае зависимости в семье родные и близкие стараются всеми силами заставить зависимого человека измениться. Созависимые часто не только в семейной жизни стараются изменить поведение других, вернее, заставить их измениться. При этом свято верят, что могут изменить другого и что изменения необходимы для общего благополучия. Созависимые видят проблему только в других.

Что при этом происходит? Партнер, родители или ребенок сопротивляются их действиям, они не собираются меняться. Порой кажется, что они делают все назло. Страсти в семье с каждым днем все накаляются, люди выплескивают чувства друг на друга. При этом все забывают, что перемены в человеке возможны при его собственном желании и если они и будут происходить, то в приемлемом для него темпе. Именно переплетения партнеров, родителей и детей сталкивают членов семьи друг с другом. Члены семьи внутри своей системы вынуждены снова и снова сталкиваться с проблемами и эмоциями, от которых на самом деле хотели уйти.

В работе с семьями, где есть зависимость, можно заметить, что попытки родственников вылечить зависимого против его воли обречены на провал. Созависимые близкие сталкиваются с мощным сопротивлением. И скоро сами начинают испытывать те чувства, которые проявляют их зависимые близкие. Родственники испытывают те же гнев, ярость, злость, вину, отчаяние и становятся агрессивными. Они становятся в своих чувствах копией своих зависимых близких. Родственники со временем чувствуют свое бессилие, как и их пьющий зависимый.

Наличие в семье человека, страдающего от алкоголизма, игромании, токсикомании, наркомании, – это всегда боль. Зависимость всегда семейная болезнь. Все члены семьи, в которой есть больной зависимостью, не могут быть не вовлеченными в такую болезнь, как алкоголизм, наркомания или токсикомания. Они страдают и эмоционально, и психологически. Хотя не только в таких семьях присутствует физическое, психическое и эмоциональное насилие.

Там, где есть зависимый, и родительская, и настоящая семейная системы созависимы. В терапии нуждается не только сам больной, но и его близкие. А иногда именно близкие зависимого в первую очередь нуждаются в терапии, поскольку в том созависимом состоянии, в котором находится семейная система, у зависимого практически нет шансов.

В поле созависимой семьи находится несколько психотравматических событий, имевших место в жизни живущих людей и их предков. На каждом человеке из его семейной системы лежит груз не только пережитых лично им психотравм, но и перенятых, идущих из системы.

Зависимость – это способ выживания человека в этом мире с тем, что оказывает на него влияние из его рода. Но и созависимость – это совокупность черт и способов поведения, которые помогают людям выжить с тем, что действует на них из их семейной системы. Сам больной при помощи своей зависимости выживает в этом мире (это, правда, не всегда понять его близким), и у него может просто нет ресурсов, чтобы делать шаги в сторону выздоровления. Иногда алкоголь, игра или наркотики оказали уже существенное влияние на состояние психики человека. Казалось бы, близкие более адекватно могут воспринимать ситуацию и посмотреть на зависимость, на болезнь и сделать первые шаги. Но, как показывает практика, на это не способны родственники зависимого больного. Созависимые годами стараются изменить человека и даже, не получая результата, продолжают настаивать на изменениях в поведении зависимого больного. Они даже не задумываются, что, повторяя каждый день одни и те же действия, говоря одни и те же слова, приводя одни и те же аргументы, они надеются получить другой(!) результат. С чего бы это? Они ждут чуда. Еще одна иллюзия. Неразрешенная проблема не остановится на одном члене семьи, она найдет свое повторение у потомков. Родственники отказываются, как и их больной, вести поиск решения для себя, для своих проблем и для всей семейной системы в целом.

У созависимых чаще ресурсов побольше, может быть, поэтому у них нет зависимости от химических веществ или игры, но часто, находясь в своем внутреннем мире, им сложно посмотреть на то, что стоит за зависимостью и созависимостью в их семье. Они могут приводить много отговорок, почему они не приходят на психотерапию или семинар. Например, им некогда, они работают. Или считают, что проблема только в пьющем муже или дочери. Или думают, что все само пройдет. Те, кому комфортнее оставаться в прежнем мире своих иллюзий, должны понимать, что и они сами, и их близкие, дети и внуки обречены нести тяжелое из их рода в своей жизни. Да, выход за существующие рамки дискомфортен, но дает всей системе что-то новое. От психотерапии еще никто не умирал, а от зависимости и созависимости погибнуть можно. Хотя зависимость и созависимость являются способом жизни в этом мире, они ведут к истощению моральному и физическому, к деградации человека.

Это не очень хорошая компенсация, но другой быть не может, пока в системе ничего не меняется.

В семье, где царят созависимые отношения, рано или поздно проявится зависимость. Больные зависимостью находятся под влиянием родовых сил и взаимосвязей со своей родительской семейной системой. Родители детей, больных зависимостью, часто задают вопрос: почему, несмотря на то что родители не пьют (или не употребляют наркотики), их ребенок стал алкоголиком (или наркоманом)? Если рассмотреть семейную систему в подобных случаях, то окажется, что у супругов ярко выражены черты созависимости. Более того, родители – это продолжение своих родителей, своего рода, и даже если они не страдают от зависимости, то на уровне бессознательного несут последствия чего-то тяжелого в их роду, что передается дальше кому-то из их детей. Каждое поколение что-то разрешает, создает или не разрешает, разрушает. Но все родители внутренне, на уровне души, связаны со своими детьми и что-то им передают. Судьба больных зависимостью была предопределена с момента их появления в семье, с момента их рождения. Они не могли избежать своей участи. То, что толкает больных на употребление алкоголя, наркотиков или другую зависимость, обусловлено их лояльностью к своей семье, к своему роду. Такие больные из любви к своим близким несут тот груз, который им не принадлежит.

На сегодняшний день не стоит вопрос: «Что происходит с человеком, злоупотребляющим алкоголем (наркотиками)?» Вопрос звучит по-другому: «Что происходит в семейной системе, отчего данный человек страдает от алкогольной зависимости?» Вопрос не стоит: «Почему он пьет?» Вопрос звучит: «Что в его семейной системе создает непреодолимую тягу к алкоголю?» Вопрос не стоит: «Что делать с человеком, который употребляет наркотики?» Вопрос опять звучит по-другому: «Что может сделать для него терапевт, близкий человек, исходя из желания больного, его готовности к работе и из того, под влиянием чего зависимый находится в своей семейной системе?» Вопрос не стоит: «Как родственникам повлиять, заставить зависимого человека бросить пить?» Вопрос звучит: «Что могут сделать родственники для изменений в своей системе? Что стоит увидеть и принять?»

Если в ком-то из семейной системы есть готовность к изменениям, то они охотно пойдут на контакт с терапевтом. В моей практике были случаи, когда больные после терапии их близких сами приходили к терапевту на лечение. Созависимым человеком и зависимым движет та же любовь их внутреннего ребенка, готового своей жизнью, своей жертвой решить какую-то задачу. Этот путь наполнен болью, депрессией, страхом, виной, тревогой и даже яростью, агрессией. Это часто даже не жизнь, а выживание. Это чья-то боль, чье-то чувство вины, которые идут из семейной системы, из рода. Именно это неосознанно несет человек всю свою жизнь. Хочу указать на один немаловажный факт. Можно заметить: чем тяжелее у родственника больного созависимость, тем сильнее зависимость. Двое людей встретились не случайно. Если рассмотреть семейные и родовые системы супругов, как и у любой пары, окажется, что в их роду были предки с похожими судьбами. И объединяет двух людей какая-то общая нерешенная задача из их родительских семейных систем. Например, в случае с мужчиной, страдающим от алкогольной зависимости, чем больше выражены черты созависимости у его матери или жены, тем тяжелее у него развитие зависимости. При этом у созависимых могут наблюдаться другие виды зависимости, которые считаются невредными, менее проблематичными. Это и трудоголизм, и нарушение пищевого поведения, и зависимость от Интернета или траты денег.

Часто созависимые прибегают к употреблению успокаивающих препаратов, которые выписывает им психиатр. Их внутренний мир наполнен страхами, тревогой, и успокаивающие вещества, находясь всегда под рукой, дают уверенность в том, что страх если и появится, то будет подавлен приемом препаратов. Таким образом, многие пациенты находятся в зависимости от психофармакологических препаратов. И это их способ жизни.

Зависимость, созависимость и травма

Зависимость от наркотиков и алкоголя – это способ справиться с последствиями травмы. Травма может быть как личной, так и перенятой. Прием успокоительных средств – это тоже способ справиться с последствием травмы. Травматический опыт, личный или предков, продолжает свое действие в человеке. Убегая от своей травмы, вытесняя ее, человек на самом деле движется в направлении разрушения своей жизни, часто это разрушение приводит к ранней смерти. Вытесненные чувства готовы прорваться наружу, и в этот момент человек принимает успокоительное, наркотики или алкоголь. Ситуации похожи, но средства различны. И чувства проходят, но на время.

Существует много способов убежать: есть, играть в игры, пить алкоголь, работать, тратить деньги, менять сексуальных партнеров. Но от себя не убежишь. Цель такого побега – оказаться в безопасности, но в результате человек находится в еще большей опасности, так как рушится его здоровье, его отношения, его жизнь. Проблема состоит еще в том, что, прорвавшись наружу, психотравма, например при алкогольном опьянении или при вспышке гнева у созависимого, может вызвать в человеке агрессивные, разрушительные действия, которые будут направлены на других людей.

Что такое употребление алкоголя, наркотика? Что такое прогрессирующее развитие алкоголизма или наркомании? Это самоубийство, растянутое во времени. Каков может быть выход? Суметь увидеть травматический опыт, посмотреть на боль со стороны и внутри себя и при этом выстоять, не погибнуть. Вот задача для работы с психотерапевтом. И такие пути для решения существуют, но, возможно, не для всех. А саморазрушение – это прорыв психотравматического опыта наружу, это агрессия, это боль, выплеснутые вовне и одновременно на себя. В своих способах преодоления внутреннего дискомфорта, преодоления того, что идет из семейной системы, мужчины и женщины отличаются друг от друга. Как с этим дискомфортом будет справляться семейная система, кто понесет на себе эту ношу и как – это изначально никому не предугадать.

Валентина – мама зависимого от алкоголя сына. Уже восемь лет она с его женой активно борется за его выздоровление, но ситуация существенно не меняется, становится только хуже. В семье его родителей ни мать, ни отец не злоупотребляют алкоголем. Они уже на пенсии, ранее занимали в городе высокие должности. Сын тоже является директором одного из учреждений, однако есть риск потерять работу, начальство уже намекало на это. Ее мучил все тот же вопрос: что она может сделать для сына? Когда мы стали работать с Валентиной, то оказалось, что в своей родительской системе она стоит на позиции папиной дочки, а это значит, что она всю жизнь как женщина недоступна для своего мужа. А вместо матери Валентина смотрит на умершего вскоре после рождения своего старшего брата. Она всю жизнь хочет уйти вместо своей матери вслед за умершим братом, а сын это делает вместо мамы. Возможно, алкоголь ему помогает выдерживать то, что идет от мамы? Валентина рассказала, что она всю жизнь словно тоскует по кому-то, ищет кого-то, особенно сильно это было выражено до замужества. Чья это боль и тоска? Дальше Валентина наотрез отказалась соглашаться с тем, что она находится в позиции папиной дочки, и не стала искать решение для себя. Валентина сидела напротив меня, на ее лице было выражение обиженного ребенка, и все твердила: «Как же помочь сыну?» И если сначала ее тронули мои разъяснения, то теперь она не хотела ничего слушать. Желание остаться правой и идеальной было выше желания что-то изменить, прежде всего в себе. Система – это жесткая и сильная структура. И поэтому то, что декларируется людьми, может не совпадать с неосознаваемыми процессами в семейной системе.

В случае употребления легких наркотических средств или алкоголя большую роль играет исключение отца. В созависимой семейной системе можно проследить наличие большого количества исключенных мужчин в различных поколениях. Они были исключены, поскольку их поступки считались недостойными или плохими. Мать при этом закрывает доступ ребенка к отцу, запрещает ему принимать то, что идет от отца, так как считает это плохим. В таком семейном поле будет много сопротивления, которое идет от женщин, сопротивления переменам.

Конечно, жены пьющих мужчин не уважают их. Они презирают мужчин. Нет, это не потому, что они «испортили их жизнь». Презрение в голосе, во взгляде, в жестах уже видно у невест зависимых мужчин. Женщина, презирающая мужчин, выйдет замуж за потенциального алкоголика. И это презрение она несет из своей системы. Часто презрение идет от матери или от бабушки. А дальше внучки понесут это презрение, и все опять повторится. И они тоже словно специально выберут того, кто достоин презрения. Иногда сразу по первым фразам на приеме у психотерапевта заметно это презрение, при этом на лице маска с миловидной улыбкой, словно говорящая: «Это он плохой, а я вот какая хорошая». Самое лучшее, что может мама сказать ребенку в случае, если она в разводе со своим партнером, – это: «Ты можешь любить своего отца. Все меняется, присмотрись, и он изменился».

В случае расставания матери с отцом ребенок, как правило, живет с матерью. Он видит ее боль, он стремится поддержать ее, чтобы ей стало легче. Тем самым нарушается иерархия. Власть находится в этой ситуации у матери, она ищет утешения у ребенка и получает его. Что бы являлось хорошим решением для ребенка? Получить разрешение от матери на любовь к своему отцу. Да, именно разрешение любить своего отца, несмотря ни на что. Ребенок продолжает любить своего отца, он все равно связан с ним, но продолжает исключать его, поддерживая мать. Без разрешения матери ребенок не сможет раскрыться в своей любви к обоим родителям, принять жизнь во всей ее полноте.

Когда зависимые говорят о своей зависимости, они часто употребляют такое выражение: «Как будто чего-то не хватает». Так говорят и зависимые от алкоголя, наркотиков, игры, пищи и др. Что за этим стоит? Откуда идет это ощущение? Из родительской семейной системы. Может быть, не хватает отца или матери?

В развитии алкогольной зависимости большую роль играет то, что неосознанно ребенок делает для своей матери. Конечно, в созависимой семье все не на своих местах. Ребенок или замещает кого-то для мамы, или несет что-то вместо нее. Сын или дочь несут это с такой любовью, что через зависимость уходят из жизни. Мамы редко оказываются гибкими, но все-таки здесь зависит многое и от того, что идет из рода мамы. Иногда может показаться, что все члены семейной системы неосознанно, где-то внутри согласны с тем, что тяжелое несет кто-то, а не они, и не хотят ничего менять. Матери, жены и даже отцы могут истерить, демонстрировать поведение жертвы, причитать, давать указания врачу, но двигаться в сторону выздоровления от созависимости будут немногие. Психотерапевту остается только согласиться с такой позицией.
Что могут сделать близкие зависимого от психоактивных веществ? Цель «Хочу, чтобы мой сын (муж) бросил пить» навряд ли будет кем-то реализована без желания изменить что-то со стороны зависимого. Но поставить цель двигаться от созависимости к выздоровлению возможно. Здесь речь идет о том, что я могу сделать для себя. Может быть, занять в своей родительской системе свое место? Или, может быть, взять на себя вину, которую несет ребенок? У каждого человека свой путь и свои шаги. И не надо находиться в иллюзии, что вдруг одним прекрасным утром вы проснетесь и узнаете, что ваш сын, или муж, или дочь стали вести здоровый и трезвый образ жизни. В системе начнутся перемены в том темпе, в котором они возможны. Отношения изменятся. Не может не быть изменений в отношениях, когда меняются внутренние взаимосвязи и состояния, когда пьющий человек начинает двигаться в сторону выздоровления.
Нина, 66 лет, пришла на прием из-за алкогольной зависимости своего сына. Сыну 32 года, он часто пьет, прогуливает работу, тратит много денег, угощая друзей, ведет себя с матерью грубо и агрессивно. Нина хотела бы помочь своему сыну, ее желание – чтобы сын бросил пить. Что может предложить психотерапевт? Во-первых, объяснить, что многое зависит от ее сына и мать не сделает то, что предстоит сделать сыну. У него свой путь, и ему его предстоит пройти. Во-вторых, психотерапевт может выяснить, есть ли между сыном и мамой что-то, что отягощает развитие зависимости. Что оказалось при работе с Ниной? Сын несет вместо матери ее вину за прерванную беременность на шестом месяце. Вот где была любовь сына – уйти вместо матери за нерожденным ее сыном во искупление ее вины. А доступ к отцу сына, который уже умер и с которым Нина была разведена? Он для сына был закрыт. Какое решение для Нины? Ей необходимо было посмотреть на нерожденного ребенка и сказать: «Я вижу тебя. Столько лет я тебя исключала и не видела. Я убила тебя, и я несу ответственность за это. Но ты относишься к нашей семейной системе, ты – мой первый сын. Это так». Сказать своему сыну: «Ты – мой сын, а я – твоя мать. Ты – младше, а я старше. Ты – только мой сын, а я – только твоя мать. То, что относится ко мне, тебя не касается. За убийство своего ребенка ответственность несу я сама. Это только мое. Посмотри на своего отца. Он твой отец, а ты его сын. То, что произошло между нами, касается только нас. Твой отец все равно продолжает оставаться твоим отцом. Тот отец, который есть,  – самый лучший. Твое место рядом с ним. Твое место рядом со своим отцом, ты относишься к мужчинам своего рода».

Здесь следует четко понимать, что процесс будет длиться определенный промежуток времени. Принятие вины за убийство в таком случае не такое простое дело. Ведь прерывание беременности на позднем сроке – это в любом случае убийство с точки зрения системной семейной психотерапии, и оно оказывает влияние на всех. Мужчина отказался жениться. Что тяжелее вынести – позор и осуждение того времени или прервать беременность? Многие выбирают второе, и здесь не стоит осуждать, ведь как первый, так и второй вариант предопределены тем, что происходит в семейных системах и в целом в роду человека. Для принятия вины всегда нужно время. И тут стоит понимать, что при работе все-таки больше результата дает то, когда ребенок оставляет то, что он несет вместо родителей, облегчение в отношениях наступает быстрее, чем когда мама и отец говорят ребенку: «Это мое, оставь это мне» и т. д. Дать доступ уже взрослому ребенку к отцу и оставить его в поле отца – это не значит отправить его к мертвым, так как отец умер. Не важно, умер отец или жив, в сыне продолжается и его жизнь. Дать доступ к отцу – это дать разрешение на любовь и уважение к отцу такому, какой он есть. Это крайне важно для ребенка. И это важно для мамы – принять и смириться с тем, что сын имеет право и должен брать мужское от своего отца и своего рода. Это только первые шаги для того, чтобы в системе стали происходить изменения.

Татьяна пришла на прием из-за того, что ее муж пьет. В браке они 15 лет, и последние пять лет он все сильнее и чаще стал уходить в запои. Сам муж говорит, что хочет отказаться от алкоголя, но не может. Татьяна верит в Бога, часто бывает в церкви, молится за мужа, за семью. Читает психологическую литературу, но не может найти выход. Таня чувствует себя виноватой, так как не может помочь мужу, думает о разводе, так как сама устала и скоро попадет в психиатрическую больницу. Считает, что, может быть, без нее, с другой женщиной он перестанет пить. Когда я ее спросила, откуда у нее такие рассуждения, Татьяна ответила, что «нужно нести ответственность за свою жизнь». Я согласилась с этим, но задала вопрос: «А кто отвечает за то, что муж пьет?» Таня опустила глаза и сказала, что чувствует себя виноватой в том, что ее муж пьет. «Ведь я тоже отвечаю за то, что мой муж пьет? Я не могла ему помочь»,  – ответила Таня. Типичная позиция созависимых жен.

Хочу сразу прокомментировать данную и похожие ситуации.

1. Ответственность каждый несет сам за свои поступки. Созависимый за свои чувства и поведение, а зависимый – за свои.

2. Когда речь идет о зависимости, близким следует различать личность зависимого партнера и проявления его болезни. Где партнер со своим характером, своими чувствами и желаниями? А где проявления болезни? По мере развития зависимости это становится делать все сложнее.

3. Те чувства, эмоциональные реакции, которые переживают созависимые члены семьи, – это их чувства и реакции. Их никто не заставляет и не вынуждает так реагировать и чувствовать. Все чувства и реакции идут из их родительской семейной системы. Те чувства, эмоциональные реакции, которые переживают зависимые члены семьи, – это их чувства и реакции. Их никто не заставляет и не вынуждает так реагировать и чувствовать. Все чувства и реакции идут из их родительской семейной системы.

4. Никто не пьет, не играет в азартные игры и не употребляет наркотики из-за своего партнера, а именно мужа или жены, или их поступков. Алкоголизм, наркомания, игровая, пищевая зависимости и др., в том числе и созависимость, берут начало в родительской семейной системе.

5. Путь для поиска решения у каждого в семье свой – у созависимого свой путь и своя программа, у зависимого свой путь и своя программа.

6. В любой паре встречаются люди с похожими судьбами и темами в роду, но решения в системах различны, это и создает проблему, конфликт и является задачей одновременно.
Что же делать в такой ситуации жене? Неужели она ничем не может помочь мужу? Ситуации всегда различны. Сейчас я опишу, как проходила работа с Таней.
Когда я объяснила Татьяне вышеизложенное, она согласилась с такой позицией, даже как-то легко, на мой взгляд. Когда мы приступили к работе, оказалось, что Таня в своем образе с мужем стояла так, как стоит папина дочка. Может ли такая женщина как женщина быть доступной для мужчины? Нет. Для нее внутри неосознанно единственный партнер – это ее отец. Что может сделать Татьяна? Путь – стать ребенком для своего отца, а не партнером и только тогда занять место рядом с мужем как жена. Это внутренний процесс, только на уровне сознания такую задачу не решить. Татьяне следовало внутренне сказать отцу: «Я – только твоя дочь. А ты – только мой отец. Ты старше, а я младше. Ты больше, а я меньше. Ты – только отец, и я буду смотреть на тебя как на моего отца». Маме: «Дорогая мама, я не видела тебя. Сейчас я вижу, что ты моя мать, а я твоя дочь. Я всю жизнь была рядом с отцом, и я не видела тебя как мать. Мама, я делала это для тебя. Я только твоя дочь. Мама, сейчас я вижу тебя по-иному». Здесь Татьяна расплакалась и сказала, что только сейчас поняла, что у нее в семье совсем не было контакта ни с кем из родителей и она так одинока внутри. Мужу: «Ты – мой муж, а я – твоя жена. Сейчас я вижу то, что нас соединяет и что разъединяет. Я никогда не видела тебя как мужа, в тебе я искала отца. Сейчас я впервые смотрю на тебя как на мужчину. И мне нужно время, чтобы стать для тебя по-настоящему женой. Я вижу твою зависимость и соглашаюсь с тем, что это относится к тебе. И ты сможешь это нести и справляться с этим сам и отвечать за себя сам. А я буду отвечать за себя сама». Алкоголю: «Теперь я вижу, какую ты играешь роль, что ты даешь моему мужу. И я соглашаюсь, что это так. Я вижу тебя, и я соглашаюсь с тобой. Ты не виноват, вред он причинял себе сам». Все фразы, которые приведены здесь и в книге, носят частично индивидуальный характер. Они произносятся в особом состоянии, когда человек находится внутри образа своей семьи. Для этого необходимо представить всех членов семьи, к которым обращаешься, представить себя внутри своей семьи, ощутить, как чувствует на своем месте каждый член семьи.

Не надо думать, что в позиции женщины и действительно жены Таня окажется сразу. Нет, для этого необходимо, чтобы прошло время. Этот процесс будет длиться от нескольких месяцев до нескольких лет. Отношения в семье изменятся. Будут возникать различные чувства, сменяющие друг друга и не всегда приятные, пока Таня из папиной дочки превратится в женщину и жену. Произойдут изменения в отношениях не только с мужем, но и со своими родителями, свекровью и свекром. Эти перемены не могут оставлять отношения без перемен. Конечно, в одиночку сложно идти по этому пути. Поэтому я только за консультативное сопровождение в группе или психотерапевтом. Как справиться с чувствами, когда муж выпьет? Что делать со своим чувством отстраненности от детей?

Как разобраться со своим неприятием свекрови? Что делать со своими агрессивными чувствами? Многое, что находится внутри системы, поднимется наружу. Именно так идет процесс исцеления в системе. Этот пример я привела здесь не зря. Такая позиция папиной дочки характерна для многих созависимых жен. И решение – это занять место ребенка в своей родительской семейной системе. Место ребенка – это свое место. Это значит, что я принимаю родителей такими, какие они есть, и могу от них брать, как от родителей, и брать прежде всего жизнь, которую они мне передали.
Созависимость – это внутреннее состояние, отражающее зависимость человека от своей родительской семейной системы. Конечно, мы все связаны со своими родителями всю жизнь, так как именно через них мы получили свою жизнь. Говоря о созависимости, я имею в виду зависимость жизни человека от его переплетения со своей семьей. Поэтому у большинства из нас все еще живет внутри детская привязанность, в которой человек что-то продолжает давать своим родителям и одновременно требовать от них и страдать от недостатка их любви. И в этом смысле нет свободы для себя, своих отношений с партнером, детьми, для своей жизни.

Что стоит в роду за основными проявлениями созависимости?

Я есть контроль всего и всех,

Судьба в моих руках,

Но вот случилось что-то вновь,

И я разбита в прах!

Страх, беспокойство и тревога

Зовут меня опять,

И я контроль включаю снова,

Беды стараясь избежать.

Проконтролировать, увы,

Все в жизни невозможно,

И я надломлена внутри,

Пуста, опять тревожна!

Порочный круг и суета,

И силы мои тают,

Своей не помню жизни я,

Чужие дни мелькают!

Что стоит за созависимостью в семье? Где начало страданий и как их завершить? Почему созависимые отношения присущи большинству семей?

Действительно, созависимые отношения в разных формах и сочетаниях присущи практически каждой семье. В каждой семье свой набор черт созависимого поведения. Такие черты характера, как контроль, ответственность за жизнь других людей, спасательство, возможно, хороши в случаях, связанных с угрозой жизни человека или членов его семьи. Когда требуется что-то проконтролировать, кого-то спасти, взяв при этом инициативу в свои руки. Для выживания в сложной жизненной ситуации (например, военные действия, угроза жизни) эти качества просто необходимы. Но почему они сохраняются в людях и в мирное время, когда явной угрозы нет?

Видимо, тяжелые психотравматические ситуации предков продолжают жить внутри многих людей. Они оказывают влияние на нас и на наши чувства, реакции, выбор, поведение. И то, что было исключено в прошлом, неожиданным образом в ином обличье повторяется в нашей современной жизни. Войны вроде бы нет, явной угрозы для жизни нет, но внутри поля она присутствует. То, что когда-то было не разрешено, продолжает существовать в семье, возможно, в иной форме. И опять есть агрессоры и жертвы, боль и страдание, выживание и смерть. Весь процесс неосознаваем, и поэтому страдания не имеют конца.

Созависимое поле – это поле, наполненное эмоциональными переживаниями агрессоров и их жертв, вытесненной когда-то болью, которая находит продолжение в жизни потомков. Именно темы насилия, агрессии и, возможно, убийств стоят за зависимым и созависимым поведением. И для того, чтобы справиться с тем действием, которое оказывает на человека то, что идет из его системы, есть два способа поведения: зависимость и созависимость.

Именно формы поведения в виде созависимых отношений помогли когда-то кому-то выжить в тяжелых ситуациях и сейчас вроде бы должны помочь. Но уже не помогают вывести всю семейную систему из состояния оцепенения, тревоги, страха, вины, стыда и ярости. Все чувства перемешаны, смещены или переняты. И члены семьи не на своих местах и проживают не свою жизнь.

Итак, что стоит за чертами созависимости?

«Я идеальная, почему другие это не видят?» Мифологическое, идеализированное мышление

Созависимость характеризуется идеализированным представлением о людях, о себе, о ситуации в семье. Никто, ни зависимый, ни созависимые, не хочет видеть в зависимости заболевание или проблему. Все используют механизмы психологической защиты. Это и отрицание: «У меня нет проблем», созависимые: «Вся проблема в нем, у нас нет проблем». Это и рационализация: каждый объясняет себе, почему человек пьет. Зависимый объясняет это различными поводами, а созависимый вторит ему вслед, видя проблему в том, что много праздников или большой коллектив и много дней рождений, которые отмечают. Точно так же и при других видах зависимостей: «Просто ему нужно похудеть», «Просто он сегодня проиграл на автоматах, все играют»… Закрывать глаза на проблему легче, чем столкнуться с болью. «Мой муж может выпить лишнее, но он не алкоголик, он – хороший человек», «Мой муж не пропивает зарплату, не обижает меня и детей, он – не алкоголик», «Он не пьет каждый день, мой муж (сын) не алкоголик, а пьет, только когда у него есть деньги», «У меня нет недостатков и проблем, это он пьет и разрушает нашу жизнь» – вот несколько примеров высказываний созависимых близких.

На самом деле механизмы психологической защиты скрывают не просто реальность от человека. Речь идет о том, что люди не хотят на самом деле разбираться в проблеме, поскольку в их системе нет готовности к переменам. Нет того человека, кто сможет посмотреть, что за зависимым поведением стоит в их семейной системе, в их роду.

Тем не менее отрицание и мифологическое мышление только отягощают ситуацию. Нет ясного видения и понимания проблемы, время для решения затягивается, чувства вытесняются, а боль не прекращается.

Созависимое поле наполнено семейными тайнами. Много неприятной информации в системе скрыто от потомков сознательно или неосознанно. У членов семьи, где есть зависимые, например, от химических веществ люди, есть идеализированное представление о себе, о том, какими должны быть окружающие их люди и как они должны поступать. Их мир вертится вокруг того, кто правильно поступил, а кто нет. Созависимые идеализируют жизнь, но в большей степени себя. Они не хотят видеть и знать, что мир иной. Созависимые не допускают мысли, что они и их семейные системы не идеальны. Все обязаны быть хорошими и поступать правильно. Как это хорошо или правильно? Так, как принято в их семье. Так, как считают правильно созависимые.

Созависимым приятнее жить в мире иллюзий. Реальность для них невыносима. Они исключают многое из того, что присутствует вокруг них. Именно это становится непреодолимым препятствием для изменений в их системе и для выздоровления зависимого члена семьи. Именно такая упертая идеализация себя, семьи, жизни свидетельствует о том, что готовности в системе к изменениям нет. А зависимость – это то, что делает возможным выживание членов семьи в такой системе. Даже если зависимость ведет к смерти, по-иному в этой системе не будет. Тогда зависимость – это компенсация за прошлое предков, даже если результатом этой компенсации будет чья-то смерть.

Идеализированное представление созависимых о семье, о людях, о мире говорит о том, что в их семейной системе принято закрывать глаза на реальность. Тяжело воспринимать людей такими, какие они есть. В реальности люди, семьи, жизнь другие, но это тяжело признать. Обычно осуждению подвергается то, что осуждалось когда-то в семейной системе. Осуждалось то, что скрыто в ней, те события, которые имели уже место. Когда-то в прошлых поколениях моральные принципы, устои для членов семьи были превыше всего.

Созависимые живут словно в тумане, не замечая, что мир и люди иные. И мир и люди имеют право быть такими, какие они есть. Но они жестоко судят все и всех, кто не соответствует их представлению о мире. И, осуществляя такой моральный контроль, созависимые все время во внешнем мире и даже в своей семье сталкиваются с нарушением моральных принципов. Мир, люди, близкие в различных ситуациях в очередной раз подвергаются осуждению. Они безнравственные, плохие и т. д.

Хочу еще раз подчеркнуть: то, что осуждается как плохое, безнравственное, злое, ложное, уже имело место в семейной системе, в роду. Кого осуждает человек? Окружающих людей? Нет. Он осуждает на самом деле того предка, чьи поступки в роду осуждались и исключались. Возможно, речь идет о том, что является семейной тайной, ушедшей в могилу с предками. В своем роду судьбы людей связаны с их предками. Агрессоры в семье сменяют жертв, а жертвы – агрессоров. Все, что происходило в прошлом, имеет продолжение в нас. Послушайте человека, что он осуждает, и вы узнаете, что происходило в его роду и что было исключено.

Жизнь такова, какова она есть. И передана нам жизнь такой, какой она есть. В каждом из нас есть и агрессор и жертва. Стоит ли при этом судить других? Может, стоит взглянуть на реальность, как бы это ни было тяжело. Ведь именно после принятия ситуации все меняется и поводов для осуждения становится все меньше. Жизнь не поддается контролю. Осуждение – предвестник повторения. Ведь то, что осуждается, обязательно имеет повторение в семейной системе. Что делать, если у вас есть идеализированное, мифологизированное мышление, прочтете в конце этой главы.

«Глубокая тревога». Контроль других, гиперответственность за жизнь других

Созависимые любят контролировать окружающих людей, в частности своих близких. Если в семье есть зависимый от психоактивных веществ, то они звонят ему по нескольку раз в сутки, стремятся проконтролировать его трезвость. Они стараются встретить после зарплаты, чтобы он не потратил все деньги. Иногда зарплатная карточка находится у жены или матери зависимого больного. Некоторые стремятся встретить зависимого сразу после работы, перехватить его, отвести домой, чтобы что-то не произошло. Но ни эти, ни другие действия не помогают остановить зависимого, заставить прекратить его употреблять алкоголь или другие вещества.

Чтобы понять, что контролирующее поведение не приносило и не приносит желаемого результата, необходимо написать список тех попыток или действий, с помощью которых вы пытались сдерживать или предотвратить употребление алкоголя или наркотиков своим близким человеком. Затем отметить те действия, которые приносили положительные результаты, и те, которые такого результата не дали. Скорее всего, в данном списке вы не найдете то, что помогло оградить близкого вам человека от употребления психоактивных веществ.

Контроль очень легко распознать. Во-первых, если вы контролируете, то это вызывает у человека сопротивление, а если кто-то контролирует вас, то сопротивляетесь вы. Во-вторых, контролирующее действие сопряжено с тревогой, желанием что-то предпринять немедленно. Контроль сопровождается вытеснением своих чувств, обвинением других и игнорированием чувств других людей.

Но могут ли созависимые проконтролировать хотя бы свою жизнь? Позаботиться, например, о своем здоровье? Нет. Если что-то беспокоит, то они максимум пойдут в аптеку, купят самостоятельно таблетки, примут пару раз и махнут на себя рукой. Им некогда думать о себе, они полны забот о других.

Созависимые любят отвечать за других, но не любят отвечать за себя. Они видят причины проблем в окружающем мире или окружающих людях. Да, окружающий мир и люди не идеальны. Но и мы не идеальны тоже. Не являются идеальными наши дети, родители, партнеры, наши семейные системы. Все не идеальны, но это не значит, что все плохи.

Мы, окружающие нас люди, мир, близкие такие, какие есть. Они не должны быть другими. Неидеальность дает повод заглянуть внутрь себя. Неидеальность не наша собственная, а именно окружающих людей и мира в целом. Именно другие люди, вызывая в нас осуждение, некое страдание, заставляют нас что-то пересмотреть в себе и принять в окружающем мире.

Часто на вопрос психотерапевта, хотите ли вы изменений в семье, или в отношениях с мужем, или в здоровье, созависимые отвечают одинаково: «Кто же их не хочет?» Сразу все становится ясно. Человек не говорит о себе, он сразу говорит о других. Он отвечает за других, но не за себя. И созависимым порой бывает сложно понять зависимых от психоактивных веществ, поскольку они искренне считают, что зависимый хочет избавиться от своей зависимости. Но это может быть далеко не так. Благодаря своей зависимости человек связан с чем-то в роду и несет всю тяжесть именно с помощью химических веществ. Он связан прочной связью с исключенной темой. И внутри готовности к изменениям может не быть. Его зависимость – это способ выживания в настоящем. Так хочет ли на самом деле созависимый двигаться в сторону выздоровления от созависимости? На этот вопрос у каждого свой ответ.

Что или кого стремятся контролировать созависимые? Других людей? Внешние события? Или на самом деле себя? Почему они берут на себя ответственность за близких, за детей, за других людей? И при этом почему они безответственны в отношении своей жизни, своего здоровья и своих потребностей? Для чего им необходима такая сверхответственность в отношении жизни других людей? Почему контроль и такая ответственность не помогают остановить развитие зависимости, не улучшают жизнь ни самих созависимых, ни их близких? Контроль не бывает просто сам по себе. Он ощущается как нечто необходимое, предотвращающее угрозу и сопровождается внутренним ощущением, что вот-вот что-то произойдет. Пропадает чувство безопасности, на смену ему приходит чувство тревоги, возникает импульс что-то сделать, чтобы предотвратить опасность. И это неправда, что окружающие нас люди, в частности пьющий сын или муж, нуждаются в контроле близких. Нет, это созависимые нуждаются в контролирующем поведении, чтобы ощущать себя в безопасности.

Последствия контролирующего, гиперответственного поведения тяжелы. Во-первых, для мужа и жены. Потому что люди отказываются видеть то, что идет из их системы, напряжение, тревога, ощущения отсутствия безопасности нарастают с годами, чувства вытесняются. При этом муж и жена отдаляются друг от друга, становятся чужими, не доверяют, врут, одним словом, зависимость и созависимость в семейной системе прогрессируют. Во-вторых, для их детей, поскольку они продолжают неосознанно нести контролирующее поведение в своей взрослой жизни.

Постоянная концентрация и зацикленность на жизни другого человека говорят о внутреннем нежелании смотреть на эту тяжелую тему в своей семейной системе. Контроль вытекает из внутренней потребности контролировать то тяжелое и часто скрытое, что присутствует в роду и оказывает свое действие на жизнь семьи. Контроль и сверхответственность – это неосознаваемая попытка выглядеть достойно в глазах общества, но она оказывается напрасной, так как избежать влияния тяжелого не удается. То, что требует решения в семейной системе, сильнее контроля зависимого или созависимого человека.

Тяжелое, может быть тайна, снова и снова погружает систему или членов семьи в хаос. Что стоит за этой тяжелой темой? За тяжелой темой часто может стоять насилие или чья-то смерть. Не принимая того, что исключено, возможно какую-то тайну, потомки обречены на повторение. Контролирующие и сверхответственные жены выполняют свою функцию. Они неосознанно стремятся найти способ удержать кого-то в жизни, того, кто неосознанно хочет уйти, умереть. Страх смерти, тревога и беспокойство переполняют созависимых. Казалось бы, контроль может помочь избежать трагические повторения, смерть в семейной системе, но на самом деле он лишь защитная форма поведения, дающая и поддерживающая иллюзию и одновременно затягивающая поиск решения в семейной системе. Созависимые спасают тех, кого спасти невозможно. И спасают потому, что в их родительской системе кого-то спасти не удалось. Может быть, отца, дядю, тетю или деда.

Что делать, если вы обладаете контролирующим поведением, стремитесь отвечать во всем вместо своих близких, вы прочтете в конце этой главы.

«Я страдаю, и в этом смысл». Жертвенность, страдание

Жертвенность созависимых вызывает у окружающих сочувствие, сострадание, возвышает в глазах близких, знакомых и друзей. Человек при этом чувствует себя более значительным. Как правило, такое страдание перенято из родительской семьи. Жертвенность в крови у созависимых, поэтому так сложно от этого отказаться.

Распрощаться со страдальческим поведением еще сложно потому, что другое поведение созависимым просто незнакомо. При этом страдание объясняет пассивность созависимых при принятии решения прийти на консультацию или семинар. Они страдают, и им никто не может помочь, поскольку никто их не понимает. Это мешает им принять на себя ответственность за свою жизнь, вытеснять собственное чувство вины.

Что стоит за подобной позицией? Часто это связано с наличием в семейной системе жертв и преступников, неосознаваемой связью созависимого человека с судьбой жертвы.

Почему в поле созависимых столько страданий? Зависимые, погруженные в свои взаимосвязи, в свои переживания, тяжело переносят жизненные невзгоды и трудности.

Страдания зависимых временно проходят при употреблении психоактивных веществ или при аддиктивном поведении. Это временно освобождает человека от внутреннего дискомфорта, но завлекает в ловушку. Кратковременный результат не приносит облегчения, а разрушает жизнь человека и добавляет еще большее страдание. Кто он? Жертва, медленно убивающая себя, или агрессор, рушащий все вокруг и убивающий себя?

Жизнь созависимых тоже наполнена такими же чувствами и переживаниями, их жизнь полна страданий. В них тоже рано или поздно просыпаются агрессивные чувства. Созависимые стремятся зависимого заставить измениться, верят ему, в лучшее, но снова и снова сталкиваются с собственным бессилием. Кто они? Жертвы? Или агрессоры, стремящиеся заставить измениться, тоже проявляющие гнев, ярость и агрессию?

На самом деле в поле семьи, особенно там, где есть зависимость от психоактивных веществ, есть и жертвы и агрессоры. Иногда в одном человеке присутствуют оба. Поскольку я уже писала выше, что агрессоры и жертвы объединены, они навсегда вместе и связаны с семейной системой и жертвы и агрессора.

Это обманчивое представление, что жертва – это жена пьющего мужа, а он агрессор. Это на самом деле не всегда так. В паре на самом деле объединились две системы с похожими темами. А это значит, что в их родительских семьях есть и жертвы и агрессоры. Кто какую играет роль? Что происходит в семейной системе? Здесь главный вопрос: хочет ли человек становиться на путь, где возможно освобождение от страданий? Есть у человека, вернее – у системы, к которой он принадлежит, готовность к изменению или нет?

Что делать, если для вас характерна позиция жертвы? Что делать, если ваша жизнь наполнена страданием? Какие личные психотравмы стоят за ролью жертвы? Какой психотравматический опыт оказывает влияние на позицию жертвы?

«Нет тебя и меня, есть только МЫ». Жесткость установок. Отсутствие психологических границ

Жесткость правил и установок в семье – это когда в семье есть правые во всем родители и обязанные слушаться их дети. Но здесь речь идет о жестком контроле чувств, мыслей, действий детей, о манипулировании и использовании их родителями. А также сюда же относится насилие, совершаемое родителями над детьми. Этот психотравматический опыт сказывается на всей жизни человека, опыт беспомощности. Дети в таких семьях часто прирожденные жертвы, но когда психотравматический опыт, полученный в родительской семье, прорывается наружу, виден во всей красе агрессор.

Правила подчас не просто жестки, но и жестоки. Четко установлено, что правильно, а что нет, как поступать, а как нет. За непослушание жестокое наказание. Физическое насилие над более слабым, младшим, не умеющим дать отпор – признак внутреннего психического и эмоционального надлома в детстве. Но это отнюдь не оправдание таких действий взрослого человека в отношении ребенка. Что говорить, потребности детей в такой семье абсолютно не учитываются и исключаются. И что из него вырастет? Созависимая личность, которая, используя все свои жизненные силы, будет жить, преодолевая как может психотравмы личные и идущие из системы.

Внутренние психологические границы у созависимых отсутствуют. Это означает, что они либо обвиняют других в своей судьбе, мыслях, чувствах, действиях, либо чувствуют себя виновными в чьей-то судьбе, за чьи-то мысли, действия и чувства. Это и есть нарушение границ. Устанавливать границы, если они нарушены, тяжело. Но это необходимо делать.

Границы в данной семье нарушены не просто так. Скорее всего, границы были нарушены и в родительских семьях. Установит границы – это значит у тебя свои чувства, у меня свои, ты сам заботишься о себе, я сама забочусь о себе. Мы поддерживаем, интересуемся друг другом, но мы не давим и не заставляем друг друга делать то, что нам не хочется делать. Мы не манипулируем друг другом. Мы можем одобрять и не одобрять поступки друг друга. Каждый из нас несет ответственность за свои поступки, слова, чувства, мысли.

Тут важно понимать, что это ошибочное представление, что в партнерских отношениях мы становимся какими-то другими. Что это наш партнер заставляет нас именно таким образом реагировать, поступать. Это не так. То, что относится к нашей родительской семейной системе, заставляет нас таким образом реагировать и поступать. Это не партнер сделал нас таким, мы продолжаем жизни наших родителей, и семейная система родительская, наш род делают нас именно такими.

Наши реакции эмоциональные и поведенческие берут начало в нашей родительской системе. С кем мы связаны? Чьи эмоции и поступки проявляем в жизни, в отношениях в семье? Кого замещаем, чью жизнь повторяем? Почему у нас нет границ? Что в нашей родительской семье не дало нам возможности научиться устанавливать границы? Продолжая обвинять других в том, что стоит на самом деле за нарушениями границ, жены или мужья не желают смотреть на то, что в своей системе стоит за этим. Но связь, которая требует решения, продолжает свое действие.

«Лишь только я во всем виновата». Токсические эмоции – вина, гнев, стыд, обида, жалость к себе, тревога и беспокойство

Все перечисленные эмоции говорят нам о том, что в нашей жизни что-то не так. Это сигнал, поскольку либо это вторичные эмоции, либо перенятые. Тем не менее токсические эмоции для созависимых – это то же самое, что алкоголь для алкоголика.

Все эмоции можно разделить на первичные, вторичные и перенятые. Все чувства, которые дают энергию, толчок к действиям, – это первичные чувства. Они побуждают человека к новым свершениям, порой переворачивая его жизнь. Они раскрывают творческие возможности, проводят невообразимые изменения. Первичные эмоции стоят у истоков всех начинаний человека. Они обладают энергией и мощью. И окружающие люди чувствуют силу, идущую от человека.

Эмоции, отнимающие энергию, заставляющие человека страдать, быть слабым, вместо того чтобы действовать, – это вторичные эмоции. Порой проявление таких чувств демонстративно, вычурно, полно несоответствующего ситуации драматизма. При этом человек оказывается в позиции жертвы. Вторичные чувства вызывают бездействие, бессилие. Они подпитывают жалость к самому себе, ни к чему не приводят и могут длиться всю жизнь. Обида, например, – это типичная вторичная эмоция. Почему мы обижаемся? Потому что не хотим ощущать боль и разочарование, что реальность оказалось не такой, каково наше иллюзорное представление о ней.

Следующая категория – это перенятые чувства. Когда человек говорит «Я был словно не в себе», «Я испытывал чувства, не характерные для меня», «В этот момент меня как будто подменили», это часто значит, что чувство принадлежит не ему. Перенятые чувства – те, которые принадлежат не самому человеку, а кому-то из его родовой системы. Такие эмоции, как месть, ярость, желание установить справедливость, часто свидетельствуют о том, что чувство перенято. Человек испытывает эти ощущения из-за внутренней любви, лояльности к тому, кому это чувство принадлежит на самом деле. Можно сказать, что предком это чувство вытеснялось и вот сейчас мы его проявляем в своей жизни и в непохожих, других ситуациях с другими людьми. Те эмоции, которые забирают энергию, привязывают нас к тяжелому прошлому предков, люди ощущают часто и несут их в себе всю жизнь.

Беспокойство, тревога могут иметь отношение к каким-то утратам и потерям в прошлом. Вина, стыд – к прошлым событиям, связанным с насилием в системе. Они часто бывают перенятыми и неадекватными по силе и частоте реальным жизненным ситуациям. Вину испытывают в связи с какими-то поступками. А стыд в связи с тем, что я какой-то не такой. Откуда идет эта вина? Чей это стыд? Где эти чувства имели место? Кто, где и почему эти чувства испытывал из ваших предков?

В жизни вина и стыд идут вместе, связаны друг с другом и возникают у человека одновременно. Но стыд глубже и губительнее, поскольку он направлен на личность: «Кто может ценить меня? Я такая (ой), что мне стыдно». От стыда исцелиться сложнее. Франц Рупперт пишет: «Стыд – чувство страха перед общественным презрением. Стыд питает страх потерять свое значение в коллективе, оказаться на периферии общества и стать изгоем. Стыд – это страх потери принадлежности. Поэтому по силе стыд близок к страху смерти. Он – боязнь социальной смерти».

Женщины склонны брать на себя вину, когда в отношениях что-то не так. Например, они могут брать на себя излишнюю ответственность за чувства мужчины, обвинять себя и стыдиться за его поведение, об этом я писала выше.

Если присмотреться повнимательнее, то станет понятно, что в созависимых отношениях присутствуют те формы поведения, которые помогали предкам выжить в каких-то тяжелых условиях. Вытесненные эмоции, переживания помогали продолжать жить. Эти тяжелые истории часто становились тайнами, иногда потомкам что-то известно о темных пятнах в истории семьи. Иногда то, что раньше считалось правильным или подвигом, со временем переоценивалось обществом и теперь считается неправильным и преступлением. История всей страны, всей Земли многолика и неоднозначна, то же самое касается и семейных историй. Много тайн так и осталось в прошлом, но не умерло с предками, а продолжает свое действие в нашей жизни.

Настя два года назад пришла на прием из-за алкогольной зависимости своего мужа. Всей семьей – она, ее мама, свекровь – боролись с алкоголизмом близкого и родного человека. От отчаяния и своего тяжелого эмоционального состояния Настя пришла на прием. Она сообщила, что мужа любит, но терпеть все «уже нет сил» и что она сама скоро окажется в психиатрической больнице – «нервы стали сдавать». Она уже собирала его вещи, хотела выставить из квартиры и развестись, но потом что-то ее остановило. Сейчас Настя хотела ясности: «Что делать? Разводиться или нет? Как помочь себе и детям защититься от алкоголизма мужа?»

Что сейчас, спустя два года, изменилось? Настя смогла почувствовать себя ребенком по отношению к своим родителям, и на нее нахлынула такая любовь и сила… Хотя с начала работы ощущалось некоторое сопротивление. Сейчас с мамой они «не подружки по горю» (ее отец тоже пил), а мать и дочь. Со свекровью было тяжело. Вдруг на Настю нахлынула небывалая злость, раздражение и даже агрессия по отношению к ней. Все это время она периодически приходила на консультации. Поэтому мы смогли обнаружить, откуда идут эти эмоции, и оставить их там, где им место. Со свекровью они тоже «не подружки по горю», а свекровь и невестка. Здесь было сложнее, так как был кризис в отношениях – свекровь и невестка не общались месяца два.

Я попросила Настю описать свои ощущения для книги. И с ее разрешения здесь я привожу ее рассказ: «Теперь я чувствую себя совсем по-другому. Я ощущаю себя дочкой в отношениях с мамой, женой в отношениях с мужем. У меня никогда не было уважения к мужчинам, а сейчас оно растет где-то внутри. Не могу сказать, что особенно первые шаги мне давались легко. Первоначальная цель изменилась. Я прохожу психотерапию для себя, для своей личности, а не чтобы мужа спасти. Конечно, на первых порах муж выпивал, но моя реакция была иной. Какой-то взрослой, мудрой. В один момент я поняла, что если не начну выбираться сама, мы провалимся в какую-то яму вместе. Он – со своим алкоголизмом, я – со своими чувствами. Куда делись мои истерика, вина, стыд, агрессия? Куда все отступило? Сложно сказать, чувствую, что внутри я стала сильнее и женственнее одновременно. Муж через десять месяцев с начала моей терапии стал посещать группу анонимных алкоголиков – сам их разыскал. Уже около года не пьет, сам сейчас пошел на психотерапию.

Недавно я поймала себя на мысли, что думаю о себе и не боюсь, что муж запьет! Сама удивилась! Недавно я нашла фото четырехлетней давности, где мы отдыхали на море. Тогда мне казалось, что мы хорошо провели время, ведь муж напился, когда мы уже вернулись домой. А сейчас посмотрела на свои фото на море. Боже, какая я там измученная, как старуха! Ну, думаю, отдохнула! Потом улыбнулась себе и вспомнила, как тогда морально было тяжело…
Всем своим подругам я разобралась во взаимосвязях в семье. Некоторые не понимают, некоторые удивляются. Но я знаю, что главное – это моя жизнь и моя семья, другие не пойдут таким путем, а будут продолжать ждать перемен. Внешне я тоже изменилась. У меня другая прическа, я похудела совершенно естественно на пять килограммов, сменила гардероб. И осуществила свою мечту – хожу на восточные танцы. Теперь я чувствую жизнь иначе, знаю свои потребности, вижу своих детей, знаю, о чем они мечтают и чего хотят, рада мужу. Я живу своей жизнью, а не жизнью своей бабушки, судьбу которой я неосознанно повторяла».

...

Итоги главы

1. Созависимость – это особое внутреннее состояние, присущее не только близким зависимого больного. Созависимость – это состояние семейной системы, это состояние родового поля.

2. Там, где есть или было насилие в семье, там есть созависимость.

3. В семье, где между партнерами идет борьба за власть, постоянное выяснение отношений, «кто прав, кто виноват», созависимые отношения. В семье, где партнер стремится контролировать жизнь своего супруга, кто-то берет на себя ответственность за жизнь другого человека, созависимые отношения.

4. В случае зависимости в семье родные и близкие стараются всеми силами заставить зависимого человека измениться. Созависимые видят проблему только в других.

5. Никто, ни зависимый, ни созависимые, не хочет видеть в зависимости заболевание или проблему. Все используют механизмы психологической защиты.

6. Именно темы насилия, агрессии и, возможно, убийств стоят за зависимым и созависимым поведением.

7. Тяжелое, то, что идет из системы, оказывает на человека свое действие, и есть два способа поведения, как с этим справиться: зависимость и созависимость.

8. В паре часто сталкиваются две семейные системы, где способы поведения и одинаковы и противоположны. Именно то, вокруг чего идет столкновение, требует разрешения.

...

Поиск решения

1. Составить гениосоциограмму и собрать информацию, как указано в первой главе.

2. Обозначить свои представления (убеждения) о мире, людях, отношениях в семье. Просто записать их и дополнить список своими наблюдениями за собой.

3. Рассмотреть свои убеждения и представления самостоятельно (как это делать, я описывала в книге «Прими силу рода своего») или с психотерапевтом.

4. Посмотреть на гениосоциограмму и задать себе вопрос: «Кому на самом деле принадлежит мое убеждение о…?»

5. Обозначить свое контролирующее поведение. Записать ситуации из прошлого и настоящего, где вы проявляли контролирующее поведение. Что вы хотите контролировать? Запишите примеры своего контролирующего поведения и результаты, которые вы получили.

6. Если ваш контроль слишком жесткий, если вы испытываете тревожное состояние, когда чье-то поведение или ситуация в семье выходит из-под вашего контроля, то стоит посмотреть с психотерапевтом, что стоит за этим. Что стоит за вашим безграничным желанием контролировать ситуацию? Почему вы ищете в контроле свою безопасность? Где это когда-то в прошлом, в жизни предков имело место? Что или кто стоит за вашим контролирующим поведением?

7. Посмотреть, в каких ситуациях вы занимаете позицию жертвы. В каких жизненных ситуациях и с кем вы чувствуете внутреннее страдание? Где и когда в вас просыпается агрессор? Как вы ведете себя в роли жертвы и агрессора?

8. Просто дать установку: «Отказаться от жалости к себе и от обвинения других». Посмотреть по гениосоциограмме, где подобное поведение присутствует в вашей семейной системе. Есть ли в ней реальные жертвы и агрессоры? Если есть, смотри соответствующую главу.

9. Что стоит за нарушением вами чьих-то психологических границ? Чего вы хотите этим добиться?

Где это поведение в вашей системе было необходимо? Отделяйте свои чувства от чувств, поведения других людей. Вы не несете ответственности за их эмоции и поступки, а они не несут ответственности за ваше поведение и ваши чувства.

10. В отношении чувств лучше работать с психотерапевтом. Этот путь сложно проходить самому.

Вы можете ответить на вопросы:

а) Какие чувства считались нормальными в вашей родительской семье?

б) Были в вашей жизни события, которые заставили вас вытеснять какие-то свои чувства?

в) Кто испытывал в вашей семье обиду, гнев, вину, стыд, тревогу, беспокойство и жалость к себе?

г) Какие из этих эмоций испытываете вы и в каких жизненных ситуациях? Чьи это эмоции, кому в вашей системе они принадлежат?

11. Пройти курс индивидуальной и групповой психотерапии в отношении созависимости.

Глава 5 «У ХОРОШИХ РОДИТЕЛЕЙ НЕ БЫВАЕТ ПЛОХИХ ДЕТЕЙ». НАРУШЕНИЕ ПОВЕДЕНИЯ У РЕБЕНКА

Дети – ангелы с небес,

Судьбою нам подарены.

Они ведут по жизни нас,

Любовью с нами связаны!

Они, не мы, указывают путь,

Где боль, а где благословенье…

В них наша суть,

В них жизни нашей продолженье!

У хороших родителей не бывает плохих детей. О чем говорит эта фраза? О том, что если у детей есть проблемы в поведении, то и их родители плохи? Вовсе нет, это не упрек родителям.

Сейчас часто можно столкнуться с тем, что родители считают поведение своих детей не совсем нормальным. Например, гиперактивность ребенка. Или повышенная агрессия по отношению к сверстникам или родителям. Или излишняя застенчивость, тревожность или страхи. Все это пугает родителей. Ведь сами они никогда не проявляли такого поведения и не могут понять, что с ним делать. Что это – болезнь? Или неправильное воспитание? Куда идти – в больницу? К психологу? Или бабке-знахарке? Что делать, если ребенок страдает энурезом? Дети – это продолжение своих родителей, а значит, нерешенные задачи родителей наследуют дети. И порой за тем непонятным или пугающим, с чем сталкиваются родители в своих детях, стоит какая-то история в роду. То же исключение. И что делает ребенок? Он несет что-то вместо родителей и через свое поведение неосознанно указывает на то исключение, которое должно быть принято. Фраза «У хороших родителей не бывает плохих детей» – это указатель на то место в семейной системе, откуда идет проблемное поведение у ребенка. И не важно, сколько ребенку лет. Причины проблем в отношениях с ним находятся в семейной системе: родительской семье или, возможно, семье бабушек и дедушек. Плохое, «неправильное» поведение, нежелание учиться, агрессия и даже заболевания детей берут свое начало в семейной системе.

«Что происходит с нашим ребенком?» – этот вопрос задают себе психотерапевт и родители. Когда ребенок ведет себя как-то не так, агрессивно, «плохо», «неправильно», родители пытаются найти способы воздействовать на его поведение. Это могут быть уговоры, убеждения, разъяснения, но также это может быть наказание, в том числе применение физического и психоэмоционального насилия (избиение, шантаж, манипулирование, изоляция и т. д.). Но дает ли это желаемый результат? Редко. Кроме того, ребенок, переживший насилие со стороны родителей, всю жизнь может нести последствия перенесенной психотравмы.

Если родители готовы что-то делать для своих детей, они могут прийти к психотерапевту для решения проблемы, чтобы сделать свою жизнь и жизнь ребенка лучше. Если такой готовности нет, то родители (папа, или мама, или оба) будут купаться в своих страданиях, но никуда не пойдут. Вот здесь и кроется основной вопрос: куда направлена любовь родителей? Куда направлена любовь ребенка? Что же стоит за поведением ребенка? Почему дети ведут себя «неправильно»? Почему вдруг у хороших родителей появляются плохие дети?

Любовь ребенка к родителям безусловна. Родители – это те, кто передал ребенку жизнь, и ради них в душе ребенок готов на все. Что значит готов на все? Готов оказывать им эмоциональную поддержку, утешать, хотя в семье это не задача ребенка. Готов нести вместо родителей их глубокую боль или печаль, например из-за смерти их мамы или брата. Ребенок готов брать на себя вину, которая кем-то из их семьи не принята, и искупать ее ценой собственной жизни. Ребенок готов на многое, и, делая это, он ведет себя не так, как нам бы хотелось. На самом деле такой ребенок отягощен чем-то, что идет из его семейной системы. Он сам не может разрешить это, он слишком мал. А родители? Родители могут, но, не зная о принципах взаимосвязей в семье, они тоже бессильны. А зная об этих принципах, каждый ли родитель сделает шаг навстречу решению? Нет. Ведь иногда намного легче, когда твою боль и твою вину несет кто-то. Весь процесс происходит абсолютно неосознанно. И поэтому многие проблемы, не решенные родителями, несут их дети. Так некоторым родителям легче…

Гиперактивные, беспокойные дети своим поведением выражают травматический опыт родителей, бабушек и дедушек. Возможно, они замещают кого-то из рано умерших в системе. Возможно, кто-то из родителей потерял своего родителя. Родителю плохо, поэтому ребенок беспокоен. У родителя нет внутри покоя, поэтому ребенок беспокоен. Родитель вытесняет свою боль, ребенок несет ее вместо родителя из любви.

Если родители теряют ребенка, то они становятся эмоционально недоступными для своих детей. Дети, оставшиеся в живых, с потерей брата или сестры теряют родителя. Преодолевая как может свой травматический опыт, родитель недоступен эмоционально для своего ребенка. Что ждет этого ребенка? Ребенок, потерявший брата или сестру, может взять на себя его роль. Зачем? Чтобы утешить мать и стать ближе к ней, он становится для своей матери тем, кого ей не хватает. Есть трудные родители – это те, кто, еще будучи детьми, смотрели на кого-то из умерших вместо своих родителей. И, став взрослыми, став родителями, они эмоционально недоступны для своих детей.

То же происходит в случае, если есть прежний партнер, с которым расстались или он погиб. Ребенок становится тем, кого не хватает. Так ребенок оказывается подверженным травматическому опыту своего родителя. При этом дети не могут самостоятельно освободиться от этого влияния, но они чувствуют его на себе и испытывают гнев, неприятие к отцу или матери. При этом окружающим непонятно, почему ребенок проявляет такое поведение, ведь видимых причин для его реакций нет. Но в случае с партнером он считает себя лучше своего родителя одного с ним пола.

Кто в этом случае ребенок? Какую он играет роль? Ребенка? Партнера? Умершего брата или сестры? Отца? По-настоящему ребенок и не ребенок, и не партнер, и не умерший брат или сестра.

Степана, 5 лет, привела мама из-за того, что его гиперактивность мешает всем в садике и дома из-за этого тоже много хлопот. Она удивилась тому, что надо работать с ней, а не с ребенком. Но она согласилась, большую роль тут сыграл ее страх, что ребенок не сможет учиться в школе, и видно было, что мама переживает и в чем-то чувствует себя виноватой, что не может сама решить эту проблему. Что стояло за таким поведением ребенка? Его связь с прежним партнером матери. Она с ним рассталась, так как он вел неприемлемый для нее образ жизни – был в какой-то странной компании, непонятно, где получал деньги. Мама Степана разорвала с ним отношения. В этих отношениях был зачат ребенок и сделан аборт. А значит, с точки зрения системной терапии это первый муж мамы Степана, но он исключен. Ребенок замещал исключенного. И путь был. в том, чтобы мама приняла в систему своего прежнего партнера (как это делать – я писала в соответствующих главах). Мама Степана сказала, что и она и ее муж – спокойные, уравновешенные люди, а вот Степан – их противоположность. После проделанной работы поведение Степана стало меняться, правда, не сразу. Произошли и изменения в отношениях с мужем: как сказала мама Степана, она словно стала добрее и терпимее. Мальчик сейчас учится в школе, посещает два кружка, нареканий от учителей нет. Он проявляет свою активность, но по-другому, учится на «отлично».

Глава 6 «ГДЕ ЛЮБОВЬ РЕБЕНКА?» БОЛЕЗНИ ДЕТЕЙ

Болеет сын иль дочь,

А сердце разрывается.

Измотана, устала мать,

И вот отец отчаялся!

Как хочется помочь ребенку

И отвести собой беду.

Но все опять без толку,

И мама думает: ну чем я помогу?

В болезни детская любовь

Направлена туда,

Где поселилась мамы боль,

Вот где решенье для тебя!

Все, что написано в отношении того, что стоит за неправильным поведением ребенка, справедливо и для возникновения и развития заболеваний.

Чем может быть обусловлена болезнь ребенка? Возможно, ребенок связан с кем-то из прежних партнеров своих родителей, замещает его, указывая таким образом, что партнер прежний исключен и должен быть принят в семейную систему? Возможно, ребенок хочет умереть вместо кого-то из родителей? Или он несет на себе бремя чьей-то вины? Возможно, ребенок смотрит на того, кто исключен в семейной системе (умерший ребенок, абортированные дети, умерший родитель и т. д.)? Вариантов можно предполагать несколько, но в каждом случае связь всегда носит индивидуальный характер, и решение для выхода из ситуации тоже индивидуально. Например, зависимость ребенка (подростка) от алкоголя, наркотиков, игры всегда отражает несколько тяжелых взаимосвязей в его семейной системе. К сожалению, большинство родителей при этом видят проблему только в ребенке и поэтому стараются всеми силами заставить его прекратить нежелательное поведение. Тем самым они вступают в неравный бой, потому что алкогольная, наркотическая, игровая зависимость у ребенка была предопределена системой. И зависимость, беря начало в системе, всегда сильнее желания одного человека. Поэтому родственники, не желая знать об этих процессах, не работая с ними, к сожалению, не облегчают течение зависимости.

Карину, 7 лет, на прием привела мама из-за того, что девочка страдает энурезом. В ходе беседы выяснилось, что ребенок проявляет периодически агрессию по отношению к матери. Мама Карины расплакалась, сказав, что она уже не знает, в чем дело и как помочь ребенку, семье. Энурез Карины – это связь с большим количеством абортов у бабушки по линии матери. Мама Карины – второй ребенок в своей семье – и между ее сестрой и ней мама делала много абортов (больше десяти). Мама Карины несла вместо своей матери ее боль и желание уйти вслед за нерожденными детьми. Своей болезнью – энурезом – Карина делала то же для своей матери. Недаром говорят, что энурез ребенка – это невыплаканные кем-то слезы, это внутренний плач, который он несет вместо кого-то. Выход маме Карины – оставить боль там, где ей место,  – у своей мамы. И во время работы у мамы Карины текли слезы, казалось, они ее захлестнули. Чьи это слезы? Карины? Ее матери? Скорее всего, бабушки Карины. Энурез сначала стал появляться реже и реже, сейчас ребенка он не беспокоит, агрессия к матери прошла. Хотя работали мы только в отношении энуреза. Мама Карины позже рассказала, что после консультации она чувствует себя именно мамой в полной мере. Теперь она знает, что это значит – мама и дочка, а так она больше на дочь смотрела как на подругу. Аллергические реакции у детей могут быть связаны с прерванным движением любви к матери, реже к отцу. Заболевания кожи – с исключенным прежним партнером. Но поиск всегда индивидуален.

Что будет, если родители не придут к психотерапевту и связь ребенка с тяжелой темой в роду сохранится? Только став взрослым, ребенок сможет самостоятельно прийти к психотерапевту, чтобы снять с себя груз предков. Но всегда ли он это сможет сделать? Нет, иногда его любовь так велика, что он будет болеть, нарушать закон, находиться в депрессии и даже умирать… из любви к своим родителям. Вот это цена любви нашего внутреннего ребенка.

Таким образом, ребенок своим поведением отражает процессы в семейной системе. Если у хороших родителей плохие дети, значит, родители не захотели что-то разрешать в своей семейной системе. Так ли они при этом хороши? Нет. Они не лучше и не хуже своих детей, они такие же. Ведь ребенок – это папа и мама, это продолжение их, это продолжение их жизней.

А мама и папа – это тоже любящие дети своих родителей, они что-то несут из своей семейной системы. Но что выберет современный родитель: возможность разрешить что-то совместно с психотерапевтом, чтобы облегчить ношу ребенка, чтобы по мере взросления его детская привязанность превратилась во взрослую любовь ребенка к своим родителям? Или второе: страдание, нарастание конфликтов между родителем и ребенком? Часто родительская любовь ведет к психотерапевту, а иногда страх выйти за привычные рамки оказывается сильнее, и в системе ничего не меняется.

Есть ли готовность в системе к переменам? Возможно ли сделать родителям что-то для улучшения физического и психического состояния здоровья? Это сразу можно определить на первом приеме психотерапевта.
Много родителей прошло этот путь от конфликта и непонимания своего ребенка до его излечения, до изменения поведения. Отношения между родителем и ребенком становятся совершенно иными, и это позволяет и родителям и детям расти дальше, поскольку тот тяжелый груз предков, который ограничивал обоих, дает новое начало не только отношениям, но и возможностям семьи. Вот что делают маленькие дети в нашей семье. Своей любовью, через свое поведение и болезни они направляют поиск родителей на то тяжелое, что стоит за многими семейными проблемами. Они неосознанно подталкивают нас к новому в нашей жизни. Их цель – избавить семейную систему от боли. Через принятие исключенного и определение своего места в семейной системе многое разрешается не только для ребенка, но и для его родителей!

...

Поиск решения

1. Детские болезни берут свое начало в семейной системе.

2. Работать над болезнью ребенка могут его родители, поскольку через них он получил жизнь и через них он берет что-то из своего рода.

3. Решения для болезней всегда индивидуальны, и подходы для многих из них можно найти в соответствующих главах книги.

Глава 7 «ОТЧАЯНИЕ И БЕССИЛИЕ». ОНКОЛОГИЯ, ШИЗОФРЕНИЯ И ДРУГИЕ ТЯЖЕЛЫЕ ЗАБОЛЕВАНИЯ

Болезнь сковала мое тело,

Недуг подкрался не спеша.

И что теперь поделать?

Болит, печалится душа…

Беспомощен, разбит, повержен,

Страх раздирает изнутри,

Теперь ты знаешь цену жизни,

Но не свернуть уже с пути!

Что впереди – совсем не знаешь,

Выздоровленье обретешь

Иль преждевременно уйдешь?

Ответов не предугадаешь,

Внутри покоя не найдешь…

Пока же жизнь течет,

Сумей с ее потоком слиться.

И все само произойдет,

Коль сможешь жизни поклониться!

Конечно, тема тяжелых, прогрессирующих заболеваний волнует многих читателей. Во-первых, подобные заболевания внушают страх. Во-вторых, большинство практик и терапий обходят этот вопрос. Я считаю, что никакая практика не занимается как таковым лечением подобных прогрессирующих заболеваний. И системная терапия тоже не лечит в привычном смысле этого слова ни симптомы, ни заболевания. Психотерапия может только дать системе и человеку, ей принадлежащему, импульс для нового процесса. И именно этот импульс может привести к исцелению организма. Этот импульс действует на человека и на его систему в целом. И это толчок для нового роста.

Тяжелые болезни – это следствие иногда не одного, а нескольких событий в семейной системе больного человека. И понять всю взаимосвязь самому – это порой невыполнимая задача. И все-таки тяжелая болезнь – это неосознаваемая связь с чем-то тяжелым в роду.

Что такое болезнь как проблема? Что такое тяжелая болезнь?

Это то, что причиняет дискомфорт не только больному, но и близким ему людям.

Это то, что приносит страдание.

Это то, что нарушает привычный ритм жизни.

Это нежелательное состояние тела или психики человека.

Это то, что хотят изменить…

Что такое решение для болезни? Это выздоровление или ремиссия? Результат считается достигнутым, если сам больной и его близкие по своим критериям примут это за хороший результат. Но всегда ли в случае болезни мы можем получить именно то, что хотим? И чего на самом деле хотим? Что происходит в нашей системе и куда это ведет больного человека? Возможно ли выздоровление? Возможна ли ремиссия?

Человек живет, не думая о тяжелом и плохом. И вдруг что-то происходит. Затем обследование одно, другое, устанавливается диагноз, начинается лечение. Иногда это как гром с неба. Человек погружается в больничную среду, и вот он уже больной. Он узнает новую и все новую информацию, получает или не получает результат от лечения, интересуется прогнозом. Больной начинает задумываться о том, что дальше и почему это случилось с ним. Генетика и плохая наследственность? Ошибки родителей или собственные? Бог наказал за грехи предков? Где выход? Как вылечиться и избежать смерти?

День за днем человек погружается в проблему, возможно считая ситуацию безвыходной, а себя обреченным. А возможно, он вытесняет все свои переживания, ждет выздоровления и верит в то, что говорят, убаюкивая его бдительность, близкие. И в голове крутятся одни и те же рассуждения, картинки, установки и чувства.

В системе есть ресурсы. Но какие они? Хватит ли их для исцеления? Или погружение в болезнь истощило всю семейную систему?

Шизофрения

Я уже приводила в предыдущих главах пример с шизофренией. В случае, когда речь идет о психозах, приходится констатировать регидную (негибкую) семейную систему. Такое впечатление, что внутри все члены семьи согласны с тем, что тяжелое несет кто-то, а не они. Речь в подобных ситуациях идет об убийстве внутри системы, то есть между кровными родственниками в предыдущих поколениях.

Именно с семей, где есть больной шизофренией, началось еще в 1940-х годах за рубежом изучение неосознаваемых взаимосвязей и взаимодействий внутри семейной системы. Настоящей сенсацией было открытие «шизофреногенной» матери. Процесс, вызывающий шизофрению, присутствует в нескольких поколениях, иногда в нескольких поколениях этот процесс проявляется в виде психических заболеваний – психозов. Это не сам больной болен шизофренией, это его система больна. Сам больной несет в себе и убийцу и его жертву из любви, чаще к матери или отцу. И здесь необходимо не только работать с этой динамикой, но и с тем, чтобы сам больной занял свое место в системе, а вот это часто оказывается неразрешимой задачей, и пациент может снова соскользнуть в прежнюю связь. Здесь может дать какой-то результат работа именно с семьей.

Онкология

Все, что я буду описывать в этой части, справедливо для многих других прогрессирующих заболеваниях, например рассеянного склероза, гломерулонефрита, системной красной волчанки и других системных заболеваний соединительной ткани. Речь идет всегда об исключении в системе и о компенсации через болезнь. Здесь речь не может уже идти о полном выздоровлении, но надеяться на длительную ремиссию возможно.

Люди, столкнувшиеся с диагнозами «рак», «саркома», «рассеянный склероз» или другим чем-то подобным, испытывают потрясение. Человеческий разум отказывается признавать тот факт, что страшная болезнь становится частью их жизни. Но со временем осознание этого происходит.

Часто неосознанно, а порой и осознанно некоторые больные испытывают некое чувство гордости своим заболеванием. И это видно сразу на приеме у врача-психотерапевта. Такие больные словно рады нести эту тяжелую ношу. Зачем они пришли к психотерапевту? Еще раз убедиться в своей тяжелой судьбе, получить поддержку и убедить других и врача, что «уже ничего не поможет»? На приеме у психотерапевта сразу видно эту странную гордость, означающую только одно – люди с любовью несут крест мученика. Эти люди движутся к смерти под влиянием сил, действующих в их системе. Не важно, стремятся они уйти вслед за кем-то вместо кого-то или искупить чью-то вину, онкологические больные делают это с любовью. Они так иногда и говорят: «Я согласен умереть, если моим близким (детям и т. д.) будет жить легче». Интересно, почему они думают, что от их смерти кому-то станет легче? Разве такая смерть вызовет в системе облегчение, а не ужас?

Что-то ведет человека к смерти, и с этим иногда ничего не поделать. А иногда это стремление к смерти имеет свое особое значение – перевернуть что-то в мыслях, взглядах человека, в его душе и направить его жизнь в иное русло. В случае, если человек умирает, становится ли его близким легче? Как правило, нет. Ведь тяжелая судьба пугает окружающих, близких и потомков. На нее не хотят смотреть, ее исключают, а значит, такая жертва становится напрасной. Часто смерть больных онкологическими заболеваниями, особенно в молодом возрасте, настолько приводит всех в ужас, что связывает с умершим. Расставание не происходит, несмотря на пройденное после смерти время.

Раковые больные – это нередко те, у кого потеряна связь с матерью. Они наотрез отказываются понимать ее такой, какая она есть. Они хотят изменить родителей (чаще мать) и получить от них то, что хотят до сих пор получить. Такие пациенты занимали не свое место в семейной системе и не могли воспринимать своих родителей с позиции ребенка. Тогда на них может оказать целительное воздействие позиция: «Лучшая мать (отец) такая (ой), какая (ой) есть!» или «Мать и отец, которые есть, самые лучшие!». И позиция: «Все, что я получил, – это все самое главное!» Для уже взрослых детей хорошо бы понять и принять, что больше того, что они получили от родителей, они уже не получат. Они дети, а их родители – это родители, старше, больше, выше. Родители смогут сами с достоинством нести то, что они несут, дети ничем не облегчают их судьбу, это иллюзия.

Но в душе они связаны со своими родителями, они любят их. Любовь ребенка к своим родителям абсолютна, безусловна, сильна и слепа. Даже если родители с человеческой точки зрения плохие, их поступки злые, несправедливые, то, отвергая их как родителей, человек исключает их, а значит, порядки души нарушаются.

Что движет этими больными? Все то же слепое сильное чувство любви внутреннего ребенка. Можно ли, распознав движение к смерти, повернуть его в другую сторону? Иногда да, а иногда – нет. Каждый случай всегда индивидуален. Может ли человек вместо смерти начать двигаться к жизни? Иногда да, а иногда – нет. Готовых рецептов здесь не существует.

Больные онкологическими заболеваниями всегда внешне отличаются от других. За редким исключением, на их лицах можно увидеть две различные маски. Первый тип людей – это люди с лицом борца: «Я решаю все проблемы, и эту тоже решу». Они решительно настроены на борьбу с болезнью. Второй тип людей иного плана – на их лицах маска жертвы: «Я готов умереть, лишь бы остальным было хорошо». Эти люди мученики, святые. Иногда первая маска сменяется второй в случае прогрессирования заболевания. И первые и вторые погружены в мир своих переживаний, находятся под сильным влиянием того, что идет из их системы, – и им сложно воспринимать реальность такой, какая она есть.

Люди первого типа – борцы – всегда нацелены побороть рак. Разве это возможно? Этот диагноз уже никогда не будет снят, после успешного лечения человек все равно связан рядом ограничений. Болезнь все равно присутствует в его поле, возможно, она просто спит или находится рядом… Рак – это отражение процессов, происходящих в семейной системе, разве для них найдено решение? Можно ли полностью избавиться от рака? Нет. Но можно по-другому воспринимать, обходиться и жить с тем, что стоит за его появлением. С тем, что сделало это заболевание неизбежным, с тем, что, возможно, потребует повторения в системе.

А реальность прежде всего такова, что человек должен понять и принять то, что он болен не просто болезнью, а смертельным заболеванием. Здесь всегда речь идет о смерти. Это не означает, что человек обязательно умрет от этого заболевания, нет. Просто здесь идет речь о том, что, возможно, стоит посмотреть смерти в глаза. Посмотреть, а не исключить свою болезнь. Посмотреть, а не исключить свою, возможно, близкую смерть.

Рак – это не то, что можно просто выставить за дверь, вычеркнуть из своей жизни, побороть. Онкологическое заболевание что-то исцеляет в семейной системе, к чему-то ведет. Рак выполняет свою задачу, его появление было необходимо.

Второй тип людей – мученики – внешне вроде бы борются с болезнью, но внешне они словно гордятся ей. Иногда кажется, что именно из-за болезни они что-то обрели, какую-то силу, значимость, признание или даже счастье. И у первого и у второго типов людей присутствует желание уйти из этой жизни, умереть. Но у второго типа это больше и заметнее. Онкологические больные хотят что-то разрешить своей смертью, с кем-то соединиться или искупить чью-то вину. И делают это они с любовью, с глубокой любовью внутреннего ребенка, слепой и сильной…

Боится ли этот внутренний ребенок своей страшной болезни? Боится ли он смерти? Нет, его ведет любовь. И это желание, эта связь, эта любовь могут являться причиной рецидивов, неудачного лечения… Любовь внутреннего ребенка направлена на то, чтобы поддерживать неосознаваемую связь со своей семьей, со своим родом и в этой связи поддерживать болезнь. Выздороветь – означает прервать эту связь. Это значит предать эту связь и потерять принадлежность к своей семье. В этом случае выздороветь – это значит повзрослеть, выйти за границы, установленные своей семейной системой.

Столкновение с подобными заболеваниями – это чаще всего психотравма, вытеснение идет мощное. И психотерапия и реабилитация просто необходимы. И иногда не только самим больным, но и их близким. Но в реальности такие больные редко в нашей культуре приходят к психотерапевту. Почему? Вопрос остается открытым. Если за рубежом есть программы реабилитации для онкологических больных, чаще оплачиваемые за счет страхования, то у нас эта сфера медицинской помощи не развита. Тех больных, которые все-таки попадали ко мне на прием, можно условно разделить на несколько категорий:

1. Человек прошел лечение, наступила ремиссия, но он страдает из-за страха перед рецидивом или из-за страха смерти.

Здесь возможна работа с психотерапевтом со своим страхом. Ведь после подобной психотравмы жизнь может ощущаться как тяжелая ноша. Страх, даже если он вытеснен, все равно разрушает жизнь человека и периодически прорывается наружу: когда узнаешь, что кто-то из знакомых умер от онкологического заболевания, или когда вдруг по телевизору увидишь сюжет о лечении онкологических больных, о тех суммах, которые требуются на лечение.

2. Человек получил результат от лечения, но, читая научно-популярные книги, захотел разобраться с внутренними причинами, стоящими за болезнью. Иногда с целью предотвратить рецидив.

В этой ситуации возможны примирение с темой, которая стоит за болезнью, и поиск решения для нее. Но не исключено, что человек откажется принимать это.

Елена, 48 лет, пришла на прием из-за своей раздражительности, тревожности, повышенной утомляемости и слабости. Все эти симптомы возникли после операции на груди – была удалена опухоль и группа лимфатических узлов. Опухоль была злокачественной, но из-за маленького размера не удалили грудь, а только опухоль. Елена прошла курс химиотерапии и выписалась домой. Сейчас она наблюдается у врача. Ее состояние стабильное, анализы и результаты обследования хорошие. Что было здесь решением? Елена говорила о болезни с опаской, страх пронизывал ее голос, поэтому я предложила ей… поблагодарить ее болезнь, посмотреть, что между ней и болезнью происходит. Когда мы приступила к работе, болезнь во внутреннем образе чувствовала себя сильной и смотрела на Елену. Елена не могла посмотреть на болезнь, ей хотелось ее отодвинуть или убежать самой. Когда же она смогла посмотреть на болезнь, вдруг стала злиться, в ней проснулась агрессия на свою болезнь. Болезнь оставалась невозмутимой, она чувствовала себя сильнее. Тогда я добавила в этот образ мать Елены. Елена закрыла собой мать и твердо и со злостью смотрела на болезнь. Какое было решение для Елены? Ей необходимо было сказать своей матери: «Ты моя мать, а я твой ребенок. Ты старше, я младше, ты больше, а я меньше». Голос Елены дрожал, она начала плакать. Мать Елены была безучастна, она смотрела на умершего в детском возрасте своего ребенка. Елена сказала: «То, что я получила от тебя,  – это жизнь. Остальное я сделаю сама. Я соглашаюсь с тем, что относится к тебе, и это я оставляю с тобой. Это так!» После этого она спокойно смогла посмотреть на свою болезнь: «Теперь я вижу тебя. Я вижу тебя по-иному. Благодарю тебя». Тут Елена сказала, что ей хочется склониться перед болезнью. Я предложила ей сделать это… После этого болезнь во внутреннем образе стала слабее и отошла, что говорит о том, что импульс, который может дать изменения системе, произошел. Елена позвонила через неделю и сообщила, что впервые хорошо всю неделю спала без таблеток.

3. Больные в последней стадии заболевания, прошедшие лечение, но не получившие желаемого результата. Чаще их приводят родственники, которые более активно ищут выход.

За мою практику такие больные обращались за помощью три раза. Двоих приводили родственники, а третий пришел сам. Ни в одной из ситуаций я не видела возможности что-либо изменить. Каждый из больных через болезнь уходил из жизни.

Что можно здесь предложить? Посмотреть на свою смерть для того, чтобы ее принять. Это делает уход больного для него и его близких иным. Неужели такое возможно? Да, но не во всех семейных системах. Ведь каждому человеку рано или поздно смерти не избежать.
Хантер Бомон в своей книге описывает историю одной женщины: «Тринадцать лет назад у нее был рак, и тогда она с ним справилась. Она вела очень осмысленный образ жизни, а потом снова заболела раком печени. Она проконсультировалась с несколькими врачами и приняла решение отказаться от серьезного медицинского вмешательства, поскольку оно, скорее всего, продлило бы жизнь ей совсем ненадолго, но сильно ухудшило бы ее качество. Она пошла к терапевту, и они работали над тем, чтобы путем визуализации укрепить ее иммунную систему. Через какое-то время ей стало ясно, что о физическом исцелении речь уже не идет: «Я умру, и я с этим согласна». Тогда она продолжила работать над тем, чтобы встретить свою смерть в состоянии максимальной открытости и ясности. В конце ее друзья (она была не замужем) чуть ли не боролись за привилегию ночевать у нее и помогать ей. В ее смерти и похоронах не было ничего тягостного или темного, они были в хорошем смысле праздничными – все было завершено».
Тот единственный человек, который пришел самостоятельно, сказал, что знает о своем диагнозе и что ему осталось немного жить. Он хотел провести остаток жизни со своими детьми и внуками, не чувствуя состояния обреченности. Ему было 60 лет. Я, конечно, удивлена была и его просьбой, и его силой. Несмотря на то что его диагноз был неутешителен и физически он уже начал слабеть, в нем ощущалась некоторая сила. Примирение с темой, с тем, что стояло за болезнью, и со смертью, на мой взгляд, состоялось. Через два месяца позвонила его дочь и сказала, что три недели назад отец умер. Все это время он провел со своими детьми и внуками и в нем чувствовалась небывалая ранее любовь и спокойствие. Он поговорил со своими детьми и попрощался так, что это выглядело как благословение и согласие. Он попросил свою дочь позвонить после его смерти мне и сказать только два слова: «Это помогло!»

Здоровье – это особое состояние. Это означает быть в ладу с собой, со своими близкими и родными, со своим окружением и с миром в целом. Это означает, что болезнь, вызывая дискомфорт и страдания, заставляет идти на все, чтобы быть здоровым. Боль, болезнь заставляют его задуматься о том, что происходит. Боль и болезнь заставляют человека выйти за границы, установленные своей семейной системой, при этом сохранив принадлежность к своей семье. Все тяжелые заболевания связаны с тем, что человек связан с чьей-то тяжелой судьбой. Больной связан с судьбой кого-то из своей семейной системы. Ребенок может быть связан с рано умершей матерью, хочет уйти вслед за ней. Или, например, мать может быть связана с рано умершей своей матерью, и тогда дочь может хотеть уйти вслед за бабушкой вместо своей матери. Это все не осознается. Все происходит внутри, лишь иногда прорывается наружу и охватывает человека какое-то странное, необъяснимое чувство. Ребенок может уже повзрослеть, но связывающее с матерью желание уйти останется. Все тяжелые болезни связаны именно с этой глубокой внутренней любовью. Этой же глубокой любовью обусловлены зависимости, несчастные случаи и самоубийства.

Глава 8 «Я ПРОДОЛЖАЮ ЖИТЬ». ПОИСК ЧЕРЕЗ БОЛЕЗНЬ

Переверни страницу жизни

И улыбнись своей судьбе,

Не важно, что на сердце будни,

Ведь сила вся в тебе!

И станет сладким опыт жизни,

Неистощаем радости поток,

Как будто все идет сначала

И распустился вдруг внутри цветок!

И жизнь прекрасна – это точно,

Я знаю это уж наверняка!

Ведь стоит жизни поклониться

И вдруг исполнится мечта!

И поведет поток по жизни,

И сделаешь глубокий вздох….

О боже, как прекрасны песни

И как бежит по телу сок!

И растекается лавина

Чувств, энергий, перемен,

В благодарности вся сила,

К близким, к роду многих поколен!

Жизнь с болезнью – это определенный жизненный период или этап. После столкновения со смертельным, или прогрессирующим, или хроническим заболеванием жизнь уже не бывает такой, как прежде. Иногда болезнь может быть наследственной, неизлечимой и длиться всю жизнь. Или травма приносит инвалидность и ограничение на всю жизнь. И жизнь с болезнью – это определенный путь для человека и членов его семьи.

Каким может быть этот путь? Самым разным. Путь для каждого человека – это открытие себя для себя, других и мира в целом. Когда приходит болезнь, то это еще один повод посмотреть внутрь себя, почувствовать себя. Что движет мной? Что стоит за моими чувствами, мыслями, поступками? Почему я попадаю в одни и те же ситуации, отношения? Какие травмы стоят за поражениями? Что стоит за болезнью? Как в моей болезни, в моей личной жизни проявляется моя внутренняя любовь к своей семейной системе?

Не стоит тяжелые темы в роду воспринимать как нечто личное, нести за это ответственность или испытывать чувство вины. Есть разница между тем, что относится к нам, и тем, кем мы являемся. Если о тяжелых темах в роду мы говорим как о том, что к нам относится, то мы сможем это оставить там, где ему место, – в прошлом. Но если мы говорим о тяжелых темах в роду как о том, что мы есть, то оставить это в прошлом будет невозможно. Каждый человек больше, чем событие в его роду, хотя оно и оказывает влияние на его судьбу.

У многих существует убеждение, что они должны искупить вину предка. Но разве можем мы, живущие в настоящем, представить, что пришлось тогда, в прошлом, испытать хотя бы одной жертве или что пришлось испытать агрессору? Мы не можем это представить. Мы не можем это измерить. Так же, как не можем изменить прошлое. Все представления об искуплении слишком высокомерны.

Иногда люди боятся думать о том, что могло происходить в их роду. Например, не решаются спросить родственников о том, что происходило в прошлом. Они боятся столкнуться с чем-то тяжелым. В таких ситуациях легче болеть, находиться в депрессии, переживать по поводу болезни близкого человека и находить оправдание для себя. Это не трусость, нет. Это просто внутренняя крепкая любовь к своей системе, к тем устоям и порядкам, которые в ней существуют. Снять покрывало с прошлого и заглянуть ему в глаза не каждому под силу. Где же взять ту силу, которая даст возможность сделать хотя бы первые шаги на этом пути. Она у многих уже есть, и ее источник – наша система, семья и род. Первые шаги кем-то, возможно, уже сделаны, кто-то начинает их делать, а кто-то только собирается, им нужно время. У каждого своя внутренняя готовность, своя система, свой род, и они ведут нас.

Иногда получить доступ к силе сложно самому, и тогда встает вопрос: что в силах сделать терапевт для того, чтобы человек смог столкнуться с тяжелым без последствий для себя? Самое главное на этом пути, чтобы человек в поле психотерапевта или группы не чувствовал на себе осуждающие взгляды, не слышал оценочных высказываний. Главное – приятие психотерапевтом и группой той истории, которая стоит за судьбой человека.

Поиск решения не похож на поиск некоего клада, который зарыт в определенном месте, а психотерапевт покажет, где именно это место. И мы вдвоем откопаем клад, и вот так вдруг сразу произойдет чудо. Поиск решений похож на творчество, на процесс, который растет и движется сам по себе. Сначала шаг за шагом создаются условия, а решение возникает само по себе, иногда неожиданно, иногда более прогнозируемо. При этом и психотерапевт и человек на данный момент, на данном этапе делают все, что могут.

Изменить прошлое ни свое, ни предков невозможно. Осуждать его бессмысленно, это только порождает еще больший конфликт внутри самого человека. Прошлое, опыт и боль многих поколений всегда с нами. И то, что происходило десятки и сотни лет назад, определяет наше настоящее и наше будущее. Прошлое требует от нас уважения. И каждый день человека наполнен этим требованием. Словно где-то внутри вся система наблюдает, как, проходя через боль, мы излечиваемся телесно, психически и духовно. Посмотреть на прошлое с согласием и уважением – это часто означает снять повязку с глаз. Снять то, что закрывало от реальности настоящего и ограничивало наш взгляд в будущее. Оказывается, жизнь иная! Это прозрение иногда бывает внезапным, а иногда постепенным, но оно неизбежно.

Бывают случаи, когда видно, что человек находится в особом состоянии, он словно глубоко заснул, он не здесь, он словно потерян, как будто часть его опыта умерла. Он, несмотря на то что присутствует в жизни физически, из жизни выключен. Ему сложно идти в будущее, и с прошлым работать он не может. И несмотря на то что есть какая-то информация о прошлом предков, такое впечатление, будто что-то важное потеряно. Речь идет о тяжелом психотравматическом опыте из прошлого. Возникает вопрос: а жив человек, который перенес эту психотравму? Если мертв, то вполне возможно, что ему что-то нужно, чтобы обрести наконец покой. Может быть, с ним не произошло прощание? Может быть, ему необходимо, чтобы потомки увидели его судьбу и отдали ей дань уважения? Может, ему не хватает его родителей? Возможно ли в таких ситуациях привести все в порядок и найти хорошее решение? Да, во многих ситуациях это возможно.

Тело и травма

Хорошим помощником в поиске того, что оказывает из прошлого на нас действие, является наше тело.

Тело, бессознательно, душа ищут разрешение травмы. Они ищут способ, как жить человеку с травматическим опытом. И на телесном уровне решением для травматического опыта может быть ощущение в теле, симптом или болезнь. Произошла психотравма, после которой чувства были вытеснены, но они все равно присутствуют в семейном поле, и поэтому в виде каких-то ощущений в теле несут их потомки.

Поиск возможен и через наши чувства, и через непонятные и неприятные ощущения в теле.

Например, одна из моих пациенток рассказывала, что ночью она нередко просыпалась оттого, что у нее было ощущение, будто она задыхается. Что-то давило на грудь, она ловила воздух ртом и просыпалась. Когда она пришла на прием к врачу, то оказалось, что какого-либо нарушения работы внутренних органов не было выявлено. Ее отправили к психиатру, где был назначен ряд препаратов, но они не дали эффекта. Что же оказалось на самом деле? Что стояло за ощущением удушья? Оказалось, что за этим ощущением стояла история ее деда по линии отца, который умер насильственной смертью – был задушен. Когда было найдено решение, а в этой ситуации пациентка несла это вместо своего отца, то она с удивлением вспомнила, что у ее отца тоже были такие «приступы». Это ее ощущение удушья – связь, ее любовь к отцу.

Другой клиент рассказывал о том, как часто он испытывает чувство давления в груди, «как будто все сжимается». Откуда шло это ощущение? При работе он расплакался, и это были слезы его отца из-за смерти его брата (дяди клиента). Эти слезы – то, что он нес вместо отца.

Травма, которая сохраняется в теле, исходит из ситуаций, связанных с жизнью и смертью, именно из-за этого подобный опыт в теле сохраняется долго. Именно из-за этого он выражен настолько интенсивно. Ведь, когда речь шла о жизни и смерти, она была или о выживании, или об утрате. А опыт выживания и жизни после утраты – это на самом деле то, что необходимо многим последующим поколениям.

Но вытесненные эмоции предков находят свой приют в нашем теле. Тогда мы чувствуем их в виде определенных ощущений в теле. Это, например, ком в горле, или тяжесть в плечах, или слабость в ногах, или затрудненное дыхание. Готов ли человек действительно осознать свои чувства, что стоит за этими ощущениями, – это его выбор.
Большинство людей избегают познания вытесненных эмоций и чувств, тем более когда речь идет о перенятом психотравматическом опыте. Ведь это сложно, тяжело, увидеть то, что создало этот опыт, почувствовать его вновь. Объяснимо отсутствие желания отправиться вновь в прошлое. То есть человек не хочет видеть, чувствовать, замечать вытесненные эмоции, ощущения в теле. Люди не хотят видеть то, что несет прошлое в их жизнь. Они словно слепы. И что тогда? Пусть лучше дети продолжают чувствовать это? Или внуки? Конечно, именно дети и внуки продолжают нести последствия психотравматического опыта. И тогда именно они ведут неосознанный поиск, который пронизывает всю их жизнь. И тогда повзрослевшие потомки встречаются с тем, что вытеснено, смотрят психотравме в глаза, чувствуют эту боль и ищут решение. Или проваливаются в болезнь, зависимость и тогда через них ищут ответы.

...

Поиск решения для ощущений в теле и симптомов

1. Определиться, с каким ощущением в теле вы хотели бы работать.

2. Для самостоятельного поиска необходимо иметь нарисованную гениосоциограмму и знания о психотравматическом опыте в своем роду и своей родительской системе (об этом я писала подробно в конце первой главы).

3. Далее вам надо, глядя на эту гениосоциограмму, внутренне задать себе следующие вопросы:

Что произошло тогда, когда возникло это ощущение?

Что когда-то не завершилось?

Какое событие не дошло до конца?

Это личное или идущее из системы?

Можно ли историю из прошлого довести до такого конца, чтобы все завершилось?

Если вы найдете то место в системе, где это было не завершено, тогда отдайте дань судьбе этого человека, его боли и оставьте его боль и судьбу там, где ей место.

Если вы почувствуете сильное напряжение или дискомфорт, лучше вам самостоятельно работу не продолжать. Ведь, возможно, тогда, когда произошла травма, событие было слишком велико, слишком тяжело, происходило быстро, человек был один, не имел ресурсов (способов), чтобы справиться с ситуацией. Когда человек находится в группе или с психотерапевтом, то он не один, и в этом времени у него могут найтись ресурсы. Тут важно понимать, что чем внезапнее произошла психотравма, тем медленнее ведется работа. Самым главным человеком здесь является сам человек, под его контролем находится каждый шаг психотерапевта, в любой момент он может остановить его работу.

Иногда, конечно, возможно сильное сопротивление, и человек может ощутить боль в какой-то части тела или вообще не найти ответа. Не отчаивайтесь. Может быть, нет еще важной части готовности или пока самостоятельно на этом пути вы продвинуться не сможете.

...

Поиск решения для заболевания

Конечно, многих читателей интересует вопрос: как самостоятельно определить, с чем связан его симптом или заболевание? Или как помочь близкому человеку выявить взаимосвязь болезни с событиями в роду? Сейчас я приведу несколько рекомендаций для самостоятельного поиска, но в отношении заболевания сложно найти ответ самому. Конечно, основные шаги – это принять то, что исключено, и занять свое место в семейной иерархии. Но вот с кем из исключенных связаны симптом или болезнь, выяснить самостоятельно чаще всего невозможно. Для этого есть несколько причин:

1. Необходимы определенные знания и опыт для подобной работы.

2. Рассматривая свою проблему, мы не можем быть объективными, поскольку рассматриваем свою семейную систему и одновременно ей принадлежим, являемся ее частью. Быть внутри и частью системы и одновременно посторонним наблюдателем невозможно. А для того, чтобы объективно вести поиск, нужно быть вне системы пациента.

Главная цель этой книги – создать внутри читателя готовность для разрешения ситуаций, поскольку у каждого она различна. Если в системе потребность к решению созрела, то информация в этой книге просто поможет созреть решению.

3. В нашей культуре есть ошибочное представление, что человек все сам должен разрешить, сам справиться, побороть что-то внутри. Если у меня есть вопрос, который я хочу разрешить и чувствую в этом глубокую потребность, я в чем-то веду поиск сама, а с чем-то обращаюсь к своим коллегам. Психотерапия имеет громадный запас знаний и техник, которых не почерпнуть только читая книги. Опыт психотерапевта не заменит никакая книга. Если вы нуждаетесь в консультативном сопровождении, ищите специалиста, выбирайте по своим ощущениям.

Но все-таки первые шаги можно сделать самостоятельно.

Первое, что вы можете сделать, чтобы понять свой симптом или заболевание, – это создать образ своей болезни. Представьте, что вы находитесь в комфортном для себя месте – на берегу моря, в лесу, на берегу речки или в собственной комнате. Подумайте о своей болезни или своем симптоме, о тех ощущениях в теле и чувствах, которые возникают, когда вы думаете о нем. А теперь представьте свою болезнь в виде образа. Словно вы рисуете внутри картину своей болезни. Что это за образ? Он красив и приятен или, наоборот, внушает страх и ужас? Как он выглядит? Что вы чувствуете, глядя на этот образ? Здесь важно понимать, что если образ приятен, красив, притягателен (например, роза, или радуга, или звездное небо), то человеку комфортно в его переплетении. То есть его болезнь отражает большую любовь к кому-то в своей семье. Любовь так велика, что выздороветь, скорее всего, не удастся. Если образ симптома или болезни страшен, вызывает ужас, неприятие или отвращение, то пациент стремится найти решение, и можно начинать поиск.

Второе, что можно предпринять, – это выполнить следующие шаги:

1. Создать гениосоциограмму, иметь представление о событиях и психотравматическом опыте в своем роду. Здесь важно сконцентрироваться на информации того, кто, когда, кем был исключен (смотри поиск решения в первой главе).

2. Разложить на полу перед собой листы, обозначающие членов своей семьи, сначала родителей: справа от себя мать, слева отца. Затем их родителей, ваших дедушек и бабушек, и т. д. То есть поставить перед собой минимум три поколения вашего рода.

3. Взять в руки какой-нибудь предмет, олицетворяющий вашу болезнь или симптом (например, подушку). Посмотреть на него, представить, где в теле присутствует ваша болезнь или симптом. Почувствовать свою болезнь или симптом. Представить, что симптом или болезнь словно выходят из вашего тела и переходят в предмет, который вы держите в руках.

4. Задать вопрос, где этой болезни или симптому место. Куда через болезнь течет моя любовь? Куда в болезни направлена моя любовь? Посмотреть на своих предков, не пытаться включить свои размышления, доверять только своим чувствам и ощущениям в теле. Куда вам хочется подойти со своей болезнью или симптомом? Не спешите, чтобы получить ответ от тела или чувств, нужно подождать. Попробуйте подойти к тому члену своего рода, к которому поведет вас ваш симптом или болезнь.
5. Подойти и стать напротив. Что вы сейчас чувствуете к этому человеку, к своей болезни? Можете ли вы отдать дань его судьбе, оставить свой симптом или свою болезнь там, где им место? Или вы испытываете дискомфорт или сопротивление? Здесь все может происходить само собой, без слов. Но процесс движется медленно, и поэтому спешить не нужно.
Третье, что можно сделать, – это склониться перед болезнью. Эту технику можно применять и в случае, если по причине заболевания был удален какой-либо орган. Операции производятся в тех ситуациях, когда жизнь человека из-за болезни находится под угрозой.

Когда жить с больным органом невозможно, то принимается решение об операции. Важно поблагодарить удаленный орган, поскольку благодаря тому, что его удалили, вы живете дальше. Удаленный орган – это такая жертва, благодаря которой ваша жизнь продолжается. Поэтому можно представить удаленный орган и стать напротив него и почувствовать эту благодарность, выразить ему ее.

Если человек поблагодарит свою болезнь, даже если она отступила и в настоящее время ремиссия, то это благотворно отразится на его состоянии. Ведь симптом или болезнь выполняют важную задачу для души! Если человеку непонятно, почему он должен поблагодарить свою болезнь или симптом, то можно перечитать первую главу.

1. Поставьте напротив себя болезнь или симптом. Представьте, что вы стоите друг напротив друга. Вчувствуйтесь в свое состояние. Что вы ощущаете? Можете ли вы смотреть на свою болезнь? Хотите ли вы подойти к ней ближе или, наоборот, отдалиться от нее? Какое расстояние вы выберете между вами? Или, может быть, вам хочется убежать отсюда или убрать болезнь? Если расстояние велико, то страх ваш перед болезнью огромен. Возможно, вам хочется прильнуть к болезни и остаться у нее в объятиях? Оцените свои ощущения, но только не спеша. Что происходит с вами? Как меняются ваши чувства? Ощущения в теле?

2. Посмотрите на болезнь и скажите: «Я вижу тебя, сейчас я вижу тебя». Только когда будете готовы, поблагодарите свою болезнь. Слова вы сможете подобрать сами. Следите за ощущениями, есть ли в действительности в ваших словах благодарность? Есть ли согласие? Примирение? Не ведете ли вы себя высокомерно и надменно по отношению к болезни?
3. Если благодарность состоялась в полной мере, то закончите упражнение. Если нет, то можно вернуться к нему позже или обратиться за консультацией. Если с начала упражнения вы испытываете неприятные ощущения, страх и дискомфорт, то идти дальше самостоятельно не стоит.
Четвертое, что можно сделать, – это попросить благословения у своей мужской или женской линии рода или у родителей. Если вы мужчина, то можете обратиться к своей мужской линии, если женщина, то к женской. Можете выбрать другой вариант – это обратиться через родителей к роду в целом. Здесь важно понимать, что обращаться нужно с позиции младшего к старшим, без претензий и желаний изменить их, их судьбы или потребовать от них то, что, с вашей точки зрения, вам недодали. Тот, кто имеет претензии, ничего не получит!

Представьте, что у вас за спиной стоит несколько поколений мужчин (если вы мужчина) или женщин (если вы женщина). За вами ваш отец или мать, за ними дедушка или бабушка и так далее несколько поколений в прошлое. За мужчиной стоит несколько поколений мужчин, за женщиной – несколько поколений женщин. Оцените свои ощущения. Что вы при этом чувствуете?

Если вам хочется уйти или вы ощущаете внутренний дискомфорт, то лучше дальше данное упражнение не продолжать. Вы еще не готовы. Доверяйте своим ощущениям, ведь через них бессознательное или ваша душа указывают вам путь.

Если вы хотите повернуться к ним, то повернитесь к ним лицом. Произнесите каждому: «Я вижу тебя». Затем каждому: «Ты там, я здесь». Если вы хотите спросить у кого-то из них совет или задать вопрос, то задайте. Не ждите ответа в виде текста, следите за своими ощущения. Если вы хотите поблагодарить кого-то или всех, сделайте это. Если хотите попросить благословения, попросите. Затем повернитесь к ним спиной, чтобы мужская или женская линия стояли у вас за спиной.
Если внутреннего дискомфорта нет, то представьте, как через много поколений, из прошлого, от поколения к поколению по направлению к вам передается мужская энергия (если вы мужчина) или женская (если вы женщина). Она приближается к вашему дедушке или бабушке, от них к отцу или матери и дальше передается вам. Оцените ваши ощущения, как воспринимается вами передача мужской или женской энергии. Можете ли вы ее принять?
На мой взгляд, эти четыре практики, кроме описанных в соответствующих главах, можно выполнять самостоятельно, или в психологическом клубе, или в ходе какого-то тренинга.

Глава 9 ПЕРЕПИШИ СВОЮ ИСТОРИЮ

Жизнь вдруг подбросила внезапно,

Перевернула все вокруг,

На прошлое смотрю обратно

И к разрешению иду!

И прошлое оставлено,

На будущее вдаль смотрю,

Задачи новые поставлены,

Спокойно и с любовью к ним спешу!

Невидимые перемены

И неожиданный полет.

Чувств в отношеньях смена,

И сила изнутри растет!

Переполняет наслажденье,

Улыбки, взгляды всем дарю,

Как сладки эти перемены,

За все судьбу благодарю!

При работе с семейной историей и взаимосвязями внутри системы требуется особая внутренняя позиция от психотерапевта. В работе с заболеваниями тем более. Дело в том, что позиция многих психологов и психотерапевтов состоит в том, что они должны постоянно давать, наставлять, спасать и освобождать своих пациентов. Часто при этом психологи обладают большинством черт созависимого поведения. Именно поэтому они занимают позицию родителя, а пациент охотно берет на себя роль ребенка. Ребенок может не брать на себя ответственность, родитель начинает объяснять, поучать и спасать. Позиция быть родителем для своих пациентов и постоянно что-то давать истощает помощника. Ему самому сложно брать от жизни, людей, общения, но на самом деле от родителей.

Психолог или психотерапевт всеми силами тянут пациента в другую, хорошую, в том числе и здоровую жизнь. Когда психотерапевт видит, что в очередной раз кого-то спасти не удалось, он переживает это как свое поражение. Поражение перед кем или чем? Болезнью? Смертью? Они всегда сильнее самого человека и психотерапевта, поскольку, как и судьба, во власти чего-то большего.

Выбор специальности происходит на самом деле неосознанно, и люди спасающих профессий, в том числе и психологи, – это те, в чьих системах кого-то спасти не удалось. Психотерапия – это путь, который требует пересмотра многого внутри себя и позиции спасательства тоже. Это не значит, что психотерапевт должен быть равнодушным и бесчувственным, нет. При работе крайне важно уважение к тому, что стоит за болезнью. Уважение к той детской внутренней любви пациента. Уважение к той любви внутреннего ребенка, которая слепа и сильнее желания выздороветь. Уважение к тому, что, возможно, пациент в своей связи и любви движется навстречу смерти и ничего поделать с этим нельзя. Придя в психологию или психотерапию спасать людей, рано или поздно приходишь к пониманию, что спасти на самом деле никого не возможно. Не все во власти человека.

Семейная система, болезнь или смерть сильнее психолога или психотерапевта. Что бы в ней ни происходило, только в согласии можно с ней работать. Осуждение здесь недопустимо. И даже если ты ничего не можешь поделать с тем, что человек движется к смерти, никакие техники не окажут на это влияния. С этим стоит только согласиться.

Есть несколько типов людей, которые появляются на приеме у психотерапевта:

1.  «Посетитель» – это тот, кто приходит не сам. Его привел кто-то из близких. У него все в порядке, жалоб нет, и изменений никаких он не ждет. Он пришел, потому что настояли близкие (например, через шантаж или манипулирование). Что тут может предложить психотерапевт? Да, в общем, ничего. Высказать свою точку зрения можно, но эти люди уходят туда, откуда пришли, ни с чем.

2.  «Жалобщики» – это те, кто постоянно жалуется на других. Часто они приводят «посетителей», сопровождают их. Их четкое представление о жизни таково, что все проблемы в других. Этих других стоит изменить, и жизнь будет прекрасна. Посмотреть на себя они хотят крайне неохотно. Но при определенных шагах могут изменить свою позицию и перейти в следующую категорию. Правда, не всегда и с течением времени.

Глядя на первую и вторую категории клиентов, четко видно, что в каждой семье свои неосознаваемые правила игры. И все живут в соответствии с этим негласным правилом. При этом в семье у кого-то больше власти, а у кого-то меньше. Семья погружена в страдание несколько лет и, казалось бы, должна задействовать все ресурсы, чтобы двигаться в сторону выздоровления. Но этого не происходит. Со слов членов семьи, они хотят изменений, но это может оказаться пустым заявлением. Это звучит так: «Измените наше страдание, о, не меняйте нас!» Что тут можно поделать? В самом правиле заключен парадокс. Готовности в системе нет. Все остается по-прежнему, возможно, системе придется столкнуться с еще большим страданием и болью. И при работе с заболеваниями и симптомами необходимо это учитывать.

3.  «Клиенты» – это те, кто имеет жалобы или обрисовывает проблемы, изъявляя желание их активного преодоления. Это те, с кем можно приступать к совместной работе. Они реально воспринимают то, что других и мир в целом изменить нельзя. Эти люди готовы работать над тем, чтобы начать процесс своих изменений внутри. Если кто-то скажет: «Я исцелю тебя» или «Я исцелюсь сам», то это звучит так, будто бы жизнь человека или моя жизнь в моей власти. Я всемогущ и контролирую жизнь, болезнь и смерть. Но это не так.

Почему происходит исцеление? Что играет роль? Профессионализм психотерапевта? Готовность пациента и его системы? Кто кому помогает? Исцеление, на мой взгляд, происходит в назначенное время и в назначенном месте, когда происходит встреча того, кто ищет, и того, кто консультирует. Тогда возможно найти то, что окажет действие и даст импульс к исцелению. Такая находка – это большой подарок…

Как можно прийти к этому подарку? Через согласие. Чем больше у людей претензий, тем меньше они получат. Я заметила, что те, кто оброс претензиями к своим родителям, малоспособны на перемены. Те, кто ждет, что родители изменятся, возможно, полюбят их, признают свои ошибки и наконец-то дадут им то, чего им все эти годы не хватало, заблуждаются. Все, что родители должны были дать, они уже дали, больше ничего не должны давать. Родители не должны меняться, если они этого не хотят. А взрослые дети не вправе заставлять их меняться. Дети свои претензии должны оставить, прекратить – это первый и важный шаг к согласию. Признать то, что есть, ведь получает тот, кто не имеет претензий.

Каждый человек описывает свою жизнь и свои проблемы, претензии через призму своих взглядов. Что он хочет видеть в своей жизни и в своей системе? Только тяжелое? Только то, что должно быть изменено? Только то, что тяготит и объясняет его неудачи? Или он видит то, что дала ему жизнь? Видит ли ресурсы и жизненные силы? Таланты и способности членов семейной системы? Видит ли их реализацию, творчество, способность принимать решение?

Как человек воспримет свою психотравму? Как то, что его парализовало? Или то, что дало ему какие-то новые возможности? Что человек видит в своих родителях? Только то, что он не получил? Или их ошибки? Или то, как много они ему дали и он смог взять от них? На что человек обращает больше внимание? На боль, грусть оттого, что в его жизни что-то не так? Или на то, что у него есть многое и в том числе его жизнь?

Многие хотят обрести свободу. Большую свободу в действиях, в выборе, в жизни. Также многие считают, что им мешают родители, семья, партнеры, дети. Например, многие, окончив школу, стремятся стать независимыми от родителей. Но получается ли на самом деле не зависеть от родителей? Ни расстояние, ни финансовая стабильность, ни успешность на самом деле не прекращают действия того, что идет через них и от них к детям. Или не зависеть ни от кого? До конца навряд ли. Ведь даже то, что мы исключили, все равно принадлежит нашей системе, например бывшие партнеры, и это тоже оказывает свое действие.

Перепишите свою историю. Претензии отделяют нас от родителей и рода в целом. В своих претензиях человек исключает родителей, высокомерно заявляя: «Я лучше, чем ты». Такая позиция делает невозможным перемены и исцеление.
Напишите о том, что вы получили от родителей и рода в целом. Что хорошего было в вашей жизни? Какими качествами и талантами вы обладаете? Что у вас есть? Дом, квартира, работа, образование, семья, дети? Посмотрите на своих родителей и род в целом. Где же это желанное ощущение свободы? Возможно, ощущение ограничений отпадает, если человек обретает свою целостность. Целостность означает, что внутри человека есть место для всех из его рода. Все в роду имеют свое место, и все равны по своему значению, несмотря ни на что. Перепишите свою историю, дав всем место в своей системе. Скажите тем, кто исключен: «У тебя есть место в моем сердце. Ты – один из нас». Обретение такой целостности позволяет человеку почувствовать себя частью целого и одновременно свободным. В обретении такой свободы всегда есть начало пути, но нет конца. Путь обретения такой целостности необычен, полон новых открытий себя, других, мира в целом. И эти открытия наполняют жизнь смыслом и новым ощущением жизни.

Список литературы

Кучера И., Шэффлер К. Что со мной такое? Симптомы болезней и семейная расстановка. М.: Институт консультирования и системных решений, 2007.

Москаленко В.Д. Зависимость: семейная болезнь. 3-е изд., перераб. и доп. М.: ПЕРСЭ, 2008.

Рупперт Ф. Травма, связь и семейные расстановки. Понять и исцелить душевные раны. М.: Институт консультирования и системных решений, 2010.

Уайнхолд Б., Уайнхолд Д. Освобождение от созависимости. М.: Независимая фирма «Класс», 2003.

Хаузнер Ш. Даже если это будет стоить мне жизни! Системные расстановки в случае тяжелых заболеваний и устойчивых симптомов. М.: Институт консультирования и системных решений, 2010.

Хеллингер Б. Любовь духа. Что к ней приводит и как она удается. М.: Институт консультирования и системных решений, 2010.

Хеллингер Б. И в середине тебе станет легко: Книга для тех, кто хочет найти гармонию в отношениях, любви и стать счастливым / Пер. с нем. И.Д. Беляковой. М.: Изд-во Института психотерапии, 2003.

Шутценбергер А.А. Синдром предков: Трансгенерационные связи, семейные тайны, синдром годовщины, передача травм и практическое использование геносоциограммы. 3-е изд. М.: Психотерапия, 2007.

Content

Солодовникова Оксана Владимировна Исцеление силой рода. Избавление от заболеваний тела и психики

Оксана Владимировна Солодовникова Исцеление силой рода. Избавление от заболеваний тела и психики

Предисловие

Глава 1 ИСТОКИ БОЛЕЗНИ

Связь тела, разума и души

Человек и его связь с семьей

Причины заболеваний

Семейная система. Родовая душа

Порядки души

Осуждение

Любовь внутреннего ребенка

Болезнь и родители

Что может сделать больной человек?

Готовность к исцелению

Тяжелое

Согласие

Путь исцеления

Глава 2 ПСИХОТРАВМЫ И РАЗВИТИЕ ЗАБОЛЕВАНИЙ. ПОИСК РЕШЕНИЙ

Что такое психотравма?

Последствия психотравмы для жизни человека

«Между жизнью и смертью»

«Ничего не вернуть». Болезнь и потеря отношений

Болезнь и незавершенное расставание с умершими

«Обвиняю тебя, чтобы не чувствовать боль». Болезнь и незавершенное расставание с прежним партнером

«Мама, я ищу тебя». Болезнь и прерванное движение любви к матери

«Где мои родители?» Утрата привязанности и болезнь

«Это так ужасно! Лучше промолчать». Насилие в семейной системе и болезнь

«Аборт? А что в этом такого?» Болезнь и исключенные абортированные дети

Решение для психотравмы

Глава 3 «СВЯЗАННЫЕ БОЛЬЮ». ЗАВИСИМОСТЬ – БОЛЕЗНЬ В СЕМЬЕ

«С любовью боль несу». Что стоит за зависимостью?

Стадии развития зависимости

Зависимость от психоактивных веществ (алкоголизм, наркомания, токсикомания)

Игровая зависимость

Зависимость от компьютерных игр

Сексуальная зависимость

Нарушения пищевого поведения

Глава 4 «ПОЛУЖИЗНЬ». СОЗАВИСИМЫЕ ОТНОШЕНИЯ

Формы созависимых отношений

Зависимый и созависимый

Зависимость, созависимость и травма

Что стоит в роду за основными проявлениями созависимости?

Глава 5 «У ХОРОШИХ РОДИТЕЛЕЙ НЕ БЫВАЕТ ПЛОХИХ ДЕТЕЙ». НАРУШЕНИЕ ПОВЕДЕНИЯ У РЕБЕНКА

Глава 6 «ГДЕ ЛЮБОВЬ РЕБЕНКА?» БОЛЕЗНИ ДЕТЕЙ

Глава 7 «ОТЧАЯНИЕ И БЕССИЛИЕ». ОНКОЛОГИЯ, ШИЗОФРЕНИЯ И ДРУГИЕ ТЯЖЕЛЫЕ ЗАБОЛЕВАНИЯ

Шизофрения

Онкология

Глава 8 «Я ПРОДОЛЖАЮ ЖИТЬ». ПОИСК ЧЕРЕЗ БОЛЕЗНЬ

Тело и травма

Глава 9 ПЕРЕПИШИ СВОЮ ИСТОРИЮ

Список литературы