Павел Кобылянский

Перекресток миров

Начало

Пролог

Ненависть жаждет и хочет напиться

Черною кровью врагов…

В. Высоцкий. Баллада о ненависти

Где-то, когда-то…

Сущность пятые сутки бежала по незнакомому лесу. Хотя как посмотреть — незнакомому. С одной стороны, лес как лес, видеть приходилось, с другой — за время ее сна слишком многое изменилось, даже воздух стал иным на вкус, что уж говорить о лесных запахах.

Сзади топали девять малых, призвавших ее. Девять из двадцати, все, что осталось. Толку от них… Сущность уже неоднократно порывалась поглотить их, но, несмотря на удушающий голод, от которого путались мысли, каждый раз останавливала себя. Они еще могут пригодиться, хоть это и не приближенные, а всего лишь малые. Пока не утолен голод, пока нет крови даже на самое простое заклятие, они ее единственная защита. Хоть и не очень хорошая… Еще совсем недавно малых было двадцать. Они разбудили сущность, они накормили ее, пусть еды оказалось и недостаточно, голод все равно был мучительным, но хотя бы не возникало риска впасть в безумие, потерять разум и стать животным, озабоченным только своим пропитанием.

Да, малых было двадцать, а потом пришли смертные, обычные смертные, пища, пыль под ногами сущности, так происходило всегда. Но не теперь… И ведь смертных пришло всего-то шестеро. Сначала казалось, что это лишь кровь и мясо. Но у них имелось серебро, много серебра… И еще свет… И они не боялись, совсем не боялись. Они прекрасно понимали, что могут погибнуть, что их могут сделать рабами против их воли, осознавали это, но все равно не боялись. Троих малых, бросившихся к ним навстречу, они буквально нашпиговали серебром вперемешку со свинцом. Те сгорели всего за пару минут. Потом решили брать не грубой силой, но знаниями. Сплели несколько примитивнейших с точки зрения сущности заклятий, попытались испугать, запутать, остановить…

С ними был жрец какого-то местного бога. В те времена, когда сущность еще не заснула, жрецы не являлись для нее помехой, даже боги — их покровители — не могли ничего ей противопоставить. Это же не маги, напрямую черпающие энергию от мира. Боги, как ни крути, зависят от своих верующих. Но этот Бог был очень силен, да и жрец искренне верил в своего покровителя, ни на секунду не сомневался в его силах, и свет, исходивший от жреца, просто ослеплял сущность.

И тогда она решила уйти. Тысячелетия жизни не прошли даром, чему-то сущность научилась… Если не можешь справиться с противником сейчас — отступи, убеги, накопи силы, узнай сильные и слабые стороны своего врага и уже потом сражайся на своих условиях или вообще нападай из-за угла и со спины…

Две последние жертвы не были до конца обескровлены и еще шевелились. Сущность решила не обращать внимания на кровь и одним усилием выпила из жертв остатки жизни. Силы было мало, буквально капли, но на небольшой портал хватило, портал вел в неизвестность, поскольку времени скорректировать точку перехода уже не оставалось. И, отдав приказ малым, а их оставалось всего пятнадцать, сущность нырнула в портал.

Но портал не закрылся, смертные пошли следом. И вот уже четыре смены ночи и дня они упорно преследовали их, убивали малых одного за другим. И жрец шел со смертными, хотя в другом мире поддержки своего бога он вроде как лишился. Но проверять это сущность не рисковала. Разумных с теплой кровью, годных ей в пищу, пока не попадалось, кровь неразумных позволяла слегка утолять голод, удерживаясь буквально на грани бешенства, но на магию не хватало. Малые также чувствовали себя, мягко говоря, не очень хорошо, им тоже нужна была живая кровь, чтобы поддерживать силы, и только то, что солнце этого мира не обжигало их и не заставляло поддерживать защиту, еще позволяло бежать…

Перемахнув через очередной овраг, сущность резко остановилась. Где-то неподалеку она почувствовала присутствие живых и разумных. Странное присутствие, вроде бы кто-то из долгоживущих с примесью инфернальной крови, но оно и к лучшему. Чем дольше существо может прожить — тем больше энергии выделяется при его смерти. А чуть-чуть подзарядившись, можно уже будет устроить преследователям засаду и не бояться этого проклятого жреца… Сущность послала мысленный сигнал малым, топавшим следом за нею, заставив их рассредоточиться в цепь, и сгустком тумана потекла в сторону живых…

Глава 1

Убегая от снайпера, умрешь уставшим.

Народная мудрость

Майор Воронов Константин Аркадьевич, человек, Земля,

День «П»-1 — День «П»{1}

Вся эта история начиналась неправильно. Черт, черт, черт… совсем неправильно. Неправильность на неправильности сидела и неправильностью погоняла.

Не, ну поначалу-то все шло хорошо, выпил пива, потом коньяка, всерьез подумал о том, что теперь-то можно и по бабам, включил телефон и… обломился. Увидел номер на экране и с трудом подавил желание спустить аппарат в сортир. Но не поможет, проверял уже. У генерала стоит такая хитрая аппаратура, которая мобильник засекает с точностью до одного метра. Это выключенный… Включенный — до сантиметра. Правда, у меня телефон не самый обычный, но все равно засекает, было бы странно, если бы наша аппаратура не засекала наши же телефоны. Так что операция с сортиром минут через пятнадцать завершилась звонком в дверь и длиннющей объяснительной по поводу потери секретного и дорогостоящего оборудования. На тему: докажи, что ты не верблюд и что не запродал злыдням секретную суперпупертехнологию.

Так что пришлось отвечать. А на другом конце провода автомат, какая неожиданность.

— Назовите ваш индивидуальный номер и текущий код, — попросил женский голос с неистребимыми железными модуляциями. Блин, заставить бы психологов общаться с этими жестянками… Хотя раньше, когда использовали не синтезированный голос, а надиктованные живым человеком фразы, было не намного лучше.

Ну, раз попросили — назвал личный номер, вспомнил сегодняшние число и месяц, быстренько сосчитал текущий код, в конце фразы добавил: «Целую, дорогая!» — типа дежурная шутка. Хотя, как мне объясняли офицеры-связисты с нашего узла, на этом этапе опознания код не очень важен, тут вроде как голос анализируется. Хрен их знает, как они умудряются по телефонной связи голос анализировать, но, видимо, как-то умудряются. Ага, десять секунд тишины, и теперь уже живой оператор потребовал то же самое, личный номер и текущий код. Ну, назвал, только про «дорогую» добавлять не стал, хотя и хотелось. Во-первых, оператор мужик, во-вторых, наши связисты обладают каким-то странным чувством юмора. Докладную за нарушение режима связи накатают запросто.

Так, еще десять секунд и опять автомат:

— Товарищ майор, код А0, точка два. Группа оповещается централизованно.

И еще раз то же самое — и сразу же гудки отбоя.

Вроде все как обычно, да не все. Неправильно. Код А0, мать… за десять лет службы первый раз. Даже во время войны всего один раз А2 был. И мало тогда никому не показалось. А последние три года шли все больше коды групп В и Д. То бишь запланированные операции с нормальным сбором по схеме «точка пять». Вторая же схема означала, что машина уже стоит у подъезда. Так что достал сумку со снаряжением, кинул туда несколько полезных мелочей, которые сопровождают нашу жизнь, оделся, сунул в подмышечную кобуру свой легальный ствол (все полулегальное лежало в дежурной сумке), выполнил перед дверью квартиры ритуальное «охлопывание» карманов — типа деньги, документы, оружие, ключи — и потопал на выход. Спускаясь по лестнице, начал обдумывать вторую неправильность.

А именно… Код А0 — это, конечно, не атомная война, да и вообще не Третья мировая, там оповещение идет совсем по-другому. Но что-то достаточно серьезное, требующее срочного силового вмешательства, и, скорее всего, за границей страны. Но почему тогда наша группа? Дело в том, что во имя секретности, страшной и всемогущей, вся моя группа по большинству документов числилась военными отставниками… Точнее, почти вся. Двум людям полностью сделали новую бумажную личность. Делало государство, так что подделка получилась весьма и весьма качественная. А вот остальные выступали под своими именами, под теми же, под которыми служили в рядах легендарной и непобедимой. И все ушли в отставку, многие по состоянию здоровья, и не сказать, что справки были полностью липовыми, тех, кто оттарабанил на последней войне в пехоте хотя бы полгода, здоровыми не признали бы даже военкоматовские врачи, выполняющие план очередного призыва, а мы все-таки все начинали в группах фронтовой разведки. Так вот про отставку: кто ушел по здоровью, кто по залету, кто рапорт написал, как приказали. И теперь вся моя группа, так или иначе, числилась военными офицерами-отставниками. Получали пенсию, даже ездили на сборы военные и там притворялись не поймешь кем.

Но в отставке мы числились только по обычным документам, ну или просто по секретным. А вот по тем, которые очень секретные, из разряда «сожрать до прочтения», мы все находились на службе. И использовалась группа, когда государству, точнее, Генеральному штабу нашей армии, надо было обстряпать какое-нибудь не очень официальное дело, подразумевающее стрельбу по живым мишеням. Если мы попадемся и оставим трупы — то мы в отставке, Министерство обороны не при делах, у офицеров-ветеранов военный синдром, крыша съехала… И, хотя по большому-то счету все шито белыми нитками, но официально — не подкопаешься.

Так вот насчет неправильности. Года полтора назад моя группа спалилась. Ну не то чтобы нас повязали или там мы задачу не смогли выполнить. Нет, это-то смогли. Но вот уйти чисто не получилось. Встретились с нашими заклятыми демократическими друзьями, теми самыми, что под полосатым матрасом со звездами маршируют, пострелялись немного, но всех их положить не вышло. А что самое плохое, оставили два своих трупа. И ведь вытащить никакой возможности не было. Один-то, скорее всего, оказался не опознаваемым по определению, не повезло Пташке, попал под АГС, а вот второго могли и опознать… Понятно, что предъявить государству ничего не смогут, но вычислить сослуживцев по войне вполне реально, и отследить их тоже можно, просто на всякий случай… И соответственно моя группа после этого палева использовалась так, на самых незначительных операциях, зачастую в качестве прикрывающих. То бишь задания были из разряда «выдвинуться в точку, посидеть там от нескольких часов до нескольких дней, потом выйти к месту эвакуации». И на задания эти мы добирались чуть ли не своим ходом. С одной стороны, обидно, пятнадцать высококлассных боевиков использовали, как чучело утки на охоте. С другой стороны приказ, да и шансы сыграть в ящик на порядок меньше. Романтическую дурь война как-то выбивает, и геройствовать особо не тянет. В общем, все ребята были морально готовы к тому, что нас списали в утиль и скоро выпрут в отставку уже по-настоящему. Конечно же со всеми соответствующими ограничениями по нашим уровням допуска. И вдруг код А0…

Тут либо очередной кризис и все группы в разгоне… либо нас собираются окончательно списать, в отставку. Причем второй вариант, на мой взгляд, более вероятен. И ведь не хотелось верить в гадство родной конторы, но, как правило, нас использовали в таких играх, что списать засвеченных пешек — вроде как и одно из правил игры. Впрочем, из любого тупика, даже из желудка людоеда, есть два выхода… Ну, или хотя бы возможность отыскать две точки зрения на происходящее. Так вот, с другой точки зрения… не выживают в подобных подразделениях тупые приложения к автоматам. Гениев среди нас не наблюдалось, но и совсем идиотов тоже не было. Не должна наша контора так уж явно орать о своих намерениях…

Додумывал я это на заднем сиденье старенького «Форда Фокуса» второго поколения. Внешне машинка выглядела древней и убитой, но салон изнутри оказался достаточно чистеньким. Водителя спрашивать о чем-то было бесполезно, наверняка не в курсе. С моей конторы станется и обычное такси подогнать, пару раз такое случалось, но эта-то машинка явно числилась за ведомством. Водила в аккуратном костюме, хоть и без галстука, молчал, общаться не лез. А раз машина казенная, то ему просто приказали забрать в точке «А» человека, изображенного на фотографии, и отвезти его в точку «Б». Проявлять же любопытство и тем более инициативу в моем ведомстве отучали быстро и качественно.

«Фордик» уверенно пробирался через стандартные пробки родного города куда-то на юг, а я откинулся на спинку сиденья и постарался расслабиться. А0 и точка два, значит, всю группу соберут в одной точке, погрузят в какой-то транспорт и уже там, по дороге, будут инструктировать. Ну, или вручат пакет с описанием задания. Заодно и проблему режима секретности на доподготовке решат. А пока для анализа мало данных, так что нечего заморачиваться.

Да, о месте службы… Как можно догадаться, это спецназ, он самый… Хотя спецназов счаз развелось… Дожили, даже у войск, охраняющих зону, и то свой спецназ есть. Осталось еще стройбату спецназ завести. Хотя говорят, что самое страшное подразделение нашей армии — это стройбат, им даже оружие не выдают. Так что стройбатовским спецназовцам, наверное, руки будут связывать или вообще отрубать… А если серьезно, по официальным и самым секретным документам я числюсь командиром группы глубинной разведки, если перевести с казарменного на русский то это подразделение диверсантов где-то фронтового уровня. Практику сию внедрили во время последней войны, благо там отбор и обучение подобных специалистов шли несколько проще, чем в мирное время. По крайней мере, в нашем богоспасаемом отечестве было именно так. Вот и угодил я после своего общевойскового училища в подобную группу. С одной стороны, повезло. Война, как всегда, началась неожиданно, и командиров низшего звена в армии катастрофически не хватало. Всем курсантам-общевойсковикам четвертого и пятого курсов оформили досрочный выпуск, сунули в зубы погоны мамлеев и погнали в войска. И светило мне покомандовать пару месяцев взводом солдат-срочников, а после, с большей долей вероятности — сдохнуть; с меньшей — проваляться в госпитале и, получив инвалидность, комиссоваться по состоянию здоровья. По крайней мере, суровая дама статистика утверждает, что девяносто процентов войск первого эшелона на этой последней войне постигла именно такая судьба. Оставшиеся десять процентов худо-бедно научились воевать и научили этому прибывающее пополнение.

А меня приметил тот капитан… Когда мы, младшие лейтенанты, получившие погоны пять дней назад и даже не отгулявшие полагающийся нам отпуск, утрамбованные в грузовой самолет после трех суток сиденья в аэропорту, отдыхали в штабе группировки войск и напряженно гадали, в какую задницу нас пошлют, я выполз покурить на крыльцо. Так получилось, что это оказалась последняя сигарета в моей жизни, и ту сволочь-судьба не дала докурить… Ее у меня из руки выбил какой-то небритый мужик в пустынном камуфляже без знаков различия. Я чисто на автопилоте отметил, что погон с большими звездами не наблюдается, и высказал этому мужику все, что думал о нем, о его родителях, о его сексуальных предпочтениях и так далее… Первый и второй удары я сблокировал, все-таки чему то в училище меня научили, а потом очнулся в сортире, где этот самый мужик макал меня головой в рукомойник. А рядом стоял цельный полковник из кадрового отдела штаба и мямлил просительным тоном:

— Ну, товарищ капитан, ну эта партия уже вся расписана по дивизиям, ну меня ж командующий южной группой войск сожрет, ну товарищ капитан, ну не могу я его вам отдать…

— Посылай генерал-майора на фиг, ну или ко мне, что в принципе одно и то же, — флегматично заметил капитан, приподнимая меня за шкирку и изучая мою физиономию. Я к сему моменту начал понемногу приходить в себя и пытался понять, кто такой этот капитан, который при свидетелях посылает генерала на фиг и которого просительным тоном уговаривает чего-то не делать полковник-штабник. В моей голове подобное нарушение субординации тогда еще не укладывалось. С некоторым удовлетворением отметил свежую ссадину на скуле капитана, видимо, я каким-то чудом умудрился его зацепить, скорее случайно, нежели намеренно.

— Во, оклемался, — так же флегматично продолжил мужик, — ну что, боец, поздравляю тебя с прибытием к месту службы, в доблестную разведроту нашей группы войск. Ты мне понравился, думаю — сработаемся, если, конечно, не сдохнешь в первом же выходе…

— Служу отечеству, — дежурно обрадовался я, попытавшись встать и стоять самостоятельно.

— Ну и первый приказ, ты бросаешь курить…

Да уж, тогда я думал, что это была случайность. Ну молодой был, хотя наивность из меня к тому моменту вроде как уже выбили. Это уже позже сообразил, да и понять помогли, что в таких вещах случайностей не бывает по определению. Много потом чего было, и веселого, и грустного… Я не сдох ни в первом выходе, ни во втором, ни в последующих. С некоторыми перерывами на отлежки в госпиталях провоевал пять лет, да и после войны продолжил службу. Завербовавший меня капитан Федосеев погиб на второй год войны во время одного из выходов. Из моих сокурсников не выжил никто, только один лейтенант с пятого курса, прибывший вместе со мной, остался в живых, правда, существовал в инвалидном кресле. А вот я уцелел…

Пока дремал на заднем сиденье и вспоминал прошлое, «фордик» уже выбрался из города и сейчас въезжал в ворота истребительного авиаполка, единственного в нашей области. Значит, летим…

«Фордик» отвез меня к одному из ангаров на краю взлетной полосы, водила, дождавшись, пока я выгружусь и захлопну дверцу, тут же укатил. У небольшой двери в воротах ангара изображал статую некто в погонах старшего прапорщика с петлицами летчика. Прапор внимательно оглядел меня и приглашающе распахнул дверь.

Внутри, у входа, на сцепленных между собой креслах расположилось трое моих. Ага, Стингер, он же мой заместитель, на месте, Комар, штатный сапер, на месте, Тирли, радист, электронщик, ну и так далее — тоже тут. Гм, странно, Тирли вроде бы в отпуск собирался, куда-то на море. Ладно, поздоровались с мужиками, сели, стали ждать. Общаться нас не тянуло, сейчас самое поганое состояние, предбоевой мандраж. Тревога по высшей степени срочности, задание не известно, куда летим — не известно, ничего не известно, вот и сидели, нервничали молча.

Рядом еще одна сцепка кресел. На них двое незнакомых. Один в штатском костюме, но явно военный, штабной военный, послужившим это видно, второй в камуфляже, но, также явно, штатский. И непонятно — знакомы они между собой или нет, тоже сидели молча. Причем штабник был спокоен, как мумия, гм, очень уж упитанная мумия. А вот камуфлированный нервничал. Спина прямая, как палка, сидел, раскачивался взад-вперед, бормотал себе что-то под нос, видно было, как губы шевелятся, но ничего не слышно. Молился, что ли? Странно, в нашем окаянном ремесле искренне верующих как-то не наблюдается. Слишком уж часто мы заповеди нарушаем, причем все десять и зачастую одновременно.

Нет, из офицеров многие в священники ушли, причем священники из них получились далеко не самые худшие, да и верили они искренне… Побывав на войне, посмотрев на изнанку человеческих душ, многие шли служить спасению, причем, что характерно, не себя, а других… И спасали… Правду говорят, что настоящий священник — это не толкователь священных текстов и не посредник между людьми и Богом, а целитель души человеческой в первую очередь… Впрочем, ладно, сам я от этого далек, слишком много на мне крови.

Минут через сорок привезли еще одного моего бойца, Потапыч, он же Волосатик. А вот потом мы сидели долго, очень долго. Самолет прилетел часа в три утра, причем зарулил к самому ангару. Дверь открылась, дежуривший на входе прапор, уже другой, а не тот, который меня встречал, жестами пригласил на выход. Не понял, это что, мы таким составом на операцию… Хм, маловато будет, если по основной специальности работать. Ну ладно, я за снайпера и дубль-радиста, Стингер ко мне вторым номером и в прикрытие, Потапыча вторым номером к Комару, в принципе логично, он пулеметчик по основной специальности, да и как сапер сойдет для сельской местности. Ну, радиста я прикрою, тем более что командиру группы положено находиться рядом с ним. Без медика, так и быть, перетопчемся, тем более что аптечки у нас далеко не стандартные армейские, да и фельдшерская минимальная подготовка у всех есть. Но такой состав сойдет, если только намечается точечная акция по не сильно охраняемому объекту… Ну, или вообще не предполагается серьезных боестолкновений. Странно… Третья неправильность… С другой стороны, мы пятеро — ядро моей группы, у всех куча специальностей, все пятеро неплохие штурмовики.

Ладно, загрузились в самолет. Ух ты, «Супер Джет» подогнали, наш ответ «Аэрбасу», флагман отечественного самолетостроения, новинка престарелая, блин, полтора десятилетия как в серию пошел, и все еще новым считается. Опять неправильно, нет у армии таких самолетов, не заказывали их никогда. Погрузились сразу в бизнес-класс, причем оба незнакомца полетели с нами. А самолет и впрямь гражданский, даже стюардессы на борту, ну ни хрена ж себе, может, еще и покормят по пути. Ага, а вот и знакомые начальственные морды, генерал-лейтенант Колымский, куратор нашей группы. И рожа у него такая, будто кто-то вчера вскрыл все сейфы Генштаба и ладно бы передал их содержимое американцам, а по ходу начал раздавать у Кремля с подробнейшими комментариями — что это и откуда…

— Товарищи офицеры, — генерал устало поскреб поросший свежей щетиной подбородок, — значит, по ситуации… Задача перед нами стоит следующая. Высадиться в аэропорту, наземным транспортом добраться до объекта, полностью зачистить его, уничтожив все, что шевелится, и эвакуироваться обратно тем же способом.

Генерал сделал паузу, как бы ожидая вопросов, но, не дождавшись их, продолжил:

— Объект представляет собой систему большей частью естественных пещер, у вас в пакетах более подробное описание, как они там по-геологически правильно называются, не суть. Меньшая часть — искусственно вырубленные в скальных образованиях помещения, причем эта меньшая часть находится на большой глубине. По предварительной информации именно в этой искусственной части и будет находиться интересующий нас противник. Карты района с известными точками входа в систему пещер у вас в пакетах, как и данные аэрофотосъемки. Теперь плохие новости… Схемы пещер, как природных, так и искусственных, у нас нет, и, скорее всего, их нет ни у кого. Техногенной деятельности там не наблюдается, так что спутниковая разведка ничего не дает. Единственное, что может дать хоть какое-то представление об объекте, — сейсморазведка, по на ее проведение попросту нет времени. Далее… по имеющейся информации примерно в двадцать три ноль-ноль по Гринвичу в этих пещерах пройдет некий ритуал. Задача сделать все, чтобы этот ритуал не состоялся, лучше всего, чтобы он вообще не начался, но это маловероятно. Если сорвать данное действо не удастся — уничтожить всех… Выйти оттуда никто, кроме вас, не должен, — генерал устало замолчал. Боевики завертелись, недоуменно переглядываясь.

— Товарищ генерал, — я наконец решился хоть немного прояснить обстановку, — а что по противнику, хоть какая-нибудь информация есть?

— Есть, как не быть. От двадцати до пятидесяти единиц. Точно могу сказать, что не военные, армейских средств защиты и вооружения у них нет, даже обычных, не говоря уж о специальных… Если только стрелковое вооружение, но и то в минимальных количествах. Армейской подготовки тоже нет. С другой стороны, все очень хорошо владеют приемами рукопашного боя, не исключено использование стимуляторов, также не исключено применение холодного оружия. Соответственно рекомендация одна: в ближний бой по возможности не вступать, отстреливать на максимальной дистанции… — Генерал опять замолчал и окинул взглядом недоуменно переглядывающихся бойцов: — Блин, мужики, я понимаю, что это звучит как «пойди, принеси то, не знаю что…», но приказ пришел с самого верха. Как и обеспечение на операцию… Вон, прислали двух консультантов, я, кстати, сам хотел бы услышать подробности. — Куратор повел подбородком в сторону неизвестных.

Е-мое, генерал оправдывается перед нами и перекладывает вину на начальство! Ну… совсем на него не похоже… Он же не из штабных, сам повоевать успел и командовать умеет…

— Позвольте для начала представиться, — заговорил тем временем военный, который в штатском, — полковник Лисицкий, ФСБ, отдел «С»…

О как, нас придают смежникам. Какого черта, у них и своих боевиков более чем достаточно. Подставой запахло еще сильнее. Ну, в традициях у наших контор нагадить друг другу там, где возможно, есть такое. Наш куратор тоже заволновался:

— Чье ведомство проводит операцию?

— Правительство РФ, — устало сказал полковник. Было видно, что он ожидал этого вопроса и наверняка предполагал некоторое наше недоумение. — Ваша группа выбрана в качестве инструмента для силового вмешательства, наш отдел занимается информационным обеспечением. В данном случае руководство моего ведомства не в курсе, приказ из правительства направлен напрямую к нам…

— Н-да, если это обеспечение, то я Красная Шапочка. Правду говорит, что особист, в отличие от медведя, спит круглый год, — пробормотал мой заместитель, впрочем, так, чтобы слышали все присутствующие. Ну, Стингер всегда был невоздержан в высказываниях, собственно, поэтому и прозябал уже третий год в капитанах, хотя давно должен был сравняться со мной в звании и водить уже свою группу.

— Позвольте мне закончить, — так же спокойно и даже флегматично продолжил фээсбэшник. — Через восемь часов мы прибудем на промежуточную точку, и ваша группа сменит транспортное средство, мне же запрещено покидать этот самолет. Итак… Примерно в час дня по Москве, в одиннадцать по местному и в десять по Гринвичу мы приземлимся в аэропорту одной очень гордой и независимой африканской страны. Название не принципиально, таможенный контроль не проходить. Там вы сядете в автобус и направитесь к месту проведения операции. Сразу говорю, местные в курсе, точнее, в курсе самого факта акции и ее необходимости, что конкретно вы будете делать в пещерах, они не знают и не должны узнать. Их задача обеспечить вашу доставку и оцепление территории с известными нам выходами из подземелий. Их, я надеюсь, мы нашли все. Ехать примерно пятьсот километров, то есть где-то к семи вечера по местному времени вы будете на объекте. Дорога там вроде как вполне приличная. Вас доставят к выходу, обозначенному на ваших картах номером… — полковник порылся в бумагах, лежащих на его столе, что-то уточняя, — да, номером три. По предварительной информации под землей вам придется пройти еще примерно километров десять, это если по прямой, на самом деле больше… Желательно добраться до места к десяти вечера, но если опоздаете, ничего особо страшного, крайний срок полночь, по местному времени…

— Э-э-э, товарищ полковник, простите, что перебиваю, — это уже вступил в разговор Тирли, — но вам не кажется, что вы нам ставите нереальные задачи. Десять километров по прямой — под землей это могут оказаться все пятьдесят… да еще нет ни карт, ни проводника… И противник… Пара человек в удобном месте — и мы можем задержаться там надолго…

— Сразу успокою вас, — парировал полковник. — Во-первых, эти пещеры никто очень долго не посещал. А ваши противники пришли туда два дня назад, следы они не прятали и шли самой короткой дорогой. Соответственно пройти следом за ними для вас проблемы не составит. Далее, заслоны противник оставлять не должен, все они будут находиться в одном месте, максимум поставят два-три часовых в непосредственной близости от точки событий. Ну и, как уже говорилось, противник армейской подготовки не имеет. С чем бы это сравнить?.. Ну, пожалуй, бандиты-спортсмены девяностых годов прошлого века. Самоуверенности выше крыши, мышцы накачаны, оружия полно, обывателя запугают запросто… Но против обученных людей — не катит. Да, это будет наиболее точное сравнение.

Тирли скептически хмыкнул, но комментировать это не стал.

— Ну и, в-третьих, проводник у вас будет. Направление указать сможет и о приближении противника предупредит заранее. Позвольте представить, отец Яков, — фээсбэшник указал на штатского в камуфляже. — Как вы поняли — он пойдет с вами.

Потапыч со Стингером одновременно произнесли фразу слов эдак на пятнадцать, нецензурными были даже предлоги.

— Прошу прощения, — тут пришла пора комментировать уже мне, — как командир группы я категорически против штатского…

— Извините, майор, но это приказ, — жестко перебил меня фээсбэшник.

— Дракон, это действительно так, — остановил мои возражения генерал, я тоже был против, но присутствие штатского, равно как и состав группы, утверждалось наверху.

Н-да, если Колымский обозвал меня по-позывному, то спорить действительно бесполезно, проверено.

— Продолжим. — Консультант устало потер лицо, и тут я понял, что он так спокоен не благодаря своей выдержке, а просто от усталости, у полковника уже просто не было сил на эмоции. — Как опять же упоминалось, в двадцать три сорок пять по местному времени там начнется некое действо, тут наиболее точно подходит слово «ритуал». Время начала определено совершенно точно, максимальное расхождение минута. А вот про продолжительность я ничего сказать не могу, точно, что не менее получаса. В идеале ритуал даже не должен начаться. Вам необходимо убить там всех. Да, вы получите специальные боеприпасы, каждый по боекомплекту для АК 5,45 и к ПБ. Все в группе должны иметь соответствующее оружие, это также не обсуждается. Абсолютно все трупы необходимо проконтролировать именно спецбоеприпасом. Это очень важно. Даже если у трупа оторвана голова или его разрубило пополам, все равно всадите в него пулю. Лучше стреляйте в голову, но сойдет и в корпус. Вот в принципе и все по операции…

— Простите, товарищ полковник, — все-таки не выдержал я. — Как-то все это очень уж… необычно звучит. Может, все-таки немного уточните, что там за противник.

— Н-да. — Полковник усиленно чесал у себя в затылке. — Ладно. Ребята, вы в вампиров верите?..

Ну надо отдать должное местным, с транспортом не обманули. Мерседесовский автобус легкомысленной раскраски ожидал нас непосредственно у трапа самолета. Даже кондиционер в нем работал, хотя в местных широтах это не роскошь, а средство выживания. Жарковато, однако…

Мы быстро покидали сумки со своим барахлом в салон, сами развалились в креслах и поехали. А местные, по ходу, отвечали только за оцепление, автоматически отметил я. Во всяком случае, водила был белый. И не из арабов, а явный европеец. Да и в автобусе обнаружилось несколько наших стандартных армейских термосов. Похоже, о еде позаботились… Правда, в самолете нас покормили, и отнюдь не стандартным пайком, а вполне прилично, но ехать было далеко. Блин, вот есть старая армейская примета, которая уже относится даже не к суевериям, а к реалиям. Слишком много народа ее наблюдали. Если на старте операции наш стандартный российский бардак — там транспорт подогнать забудут, водятел с бодуна после вчерашнего, патроны к оружию не подходят, — то после изрядного выматывания нервов на старте дальше операция катится без сучка без задоринки, более того, срабатывают самые фантастические варианты и предположения, на которые при планировании никто и надеяться не смел. И наоборот, чем четче старт, тем толще задница к финалу.

Хотя… в нашем-то случае от суеверий, наверное, отказываться не стоит. Уронив спинку кресла назад и устроившись покомфортнее, я прокручивал в голове откровения полковника-фээсбэшника…

— Начать, пожалуй, следует с того, что в наше ведомство эта тема попала примерно в пятьдесят пятом году двадцатого века, — начал полковник. Перед этим он вызвал стюардессу, приказал принести всем то ли обед, то ли завтрак, еду, в общем. Себе же стребовал коньяк, наш генерал тоже потребовал, я же отказался за всю нашу группу. Священник не обратил внимания ни на еду, ни на спиртное, ни, похоже, на саму стюардессу. Полковник, нянча бокал с коньяком, тихо рассказывал:

— Раньше этим занимался какой-то из отделов Комиссии партийного контроля. По крайней мере именно их штампы и шапки стояли на переданных нам документах. Если вы хоть немного интересовались историей тех времен, то должны представлять, что это была за шарага. Куда делись люди из этого отдела — не знаю, и по ходу никто из нас не знает. Одно время имела популярность версия, что они подались в монахи, но… В общем, версией это и осталось.

А само дело обстоит так. Очень давно на планете кроме людей обитает еще один вид разумных существ. Откуда они — неизвестно. Может, продукт эволюции, хотя в это не верится, может, пришельцы, может, мутанты… Неизвестно, — повторил фээсбэшник и залпом влил в себя коньяк. — Имеются документальные свидетельства об их существовании, датированные одиннадцатым веком, но абсолютно точно то, что они жили и раньше. Если говорить об этих существах… Обладают потрясающей регенерацией, вплоть до того, что могут отращивать утраченные конечности. Голову, конечно, новую не отрастят, но при повреждении менее трети головного мозга — регенерирует и мозг. При этом ни память, ни части личности не утрачиваются. Как и почему — неизвестно. Далее — сильнее обычного человека, причем намного, выносливее, быстрее… Реакция тоже превосходит человеческую, правда ненамного, причем скорость восприятия они могут регулировать. Старения их организм не знает в принципе, просто не изменяется со временем, или мы не смогли обнаружить этих изменений. Бессмертными их назвать все-таки нельзя, убить их вполне возможно, но живут очень долго. Самому старому их представителю, если говорить о документально подтвержденных случаях, семьсот лет. Вполне возможно, что есть и более древние, но нет документов, в общем, неизвестно. При всех этих бонусах внешне от человека они могут не отличаться. Умеют имитировать дыхание, сердцебиение, поднимать температуру тела до сорока пяти градусов… Это при том, что нормальная их температура около десяти… В общем, встретив такого на улице, не узнаете, что он не совсем человек, точнее, совсем не человек. Конечно, на рентгеновском снимке разница очевидна.

— Э-э-э, простите, товарищ полковник, — не утерпел Стингер, — вы сказали — имитировать сердцебиение и дыхание. А так что, им ни то ни другое не надо, что ли?

— Не надо, — кивнул полковник. — В кислороде их организм не нуждается, легких как таковых нет. То, что у них заменяет кровь, перегоняет не сердце, а совершенно другой орган, напоминающий нашу печень. Причем и кровообращение это у них так, сервисная функция, когда есть — хорошо, но когда оно невозможно — вполне могут обойтись. В общем, это не люди. Другая форма жизни, пускай белковая, но совершенно другая. ДНК на наши даже близко не похожи, в разы сложнее. И общих детей с людьми у них быть не может. Вообще как они размножаются неизвестно. Знаем только, что размножаются очень редко и это весьма сложный процесс, который требует участия не двух особей, как у нас, людей, а не менее тридцати, причем не каких попало… Короче, повторюсь, размножение у этого вида весьма сложный процесс. У меня в кабинете двенадцать шкафов с документами о том, что о них неизвестно, если на то пошло… Если обобщая — биохимия совершенно другая, проследить, из чего вот это хотя бы теоретически могло эволюционировать, не получается. Собственно, проблемы с размножением — одна из причин, по которой эти существа не управляют нами. Их попросту мало, по предварительным прикидкам — от ста до девяноста тысяч на всю Землю.

Но численность — это только одна из причин, есть и другие. Во-первых, солнце, прямой солнечный свет, если точнее — ультрафиолет, разрушает их клетки. Конечно, не так, что, попав под прямой солнечный свет, они мгновенно сгорают, нет. Просто клетки начинают разрушаться, сначала идут ожоги, потом — что-то типа раковой опухоли. Правда, с возрастом вампиры учатся приспосабливаться к этой неприятности. Чем старше это существо, тем дольше оно может находиться на солнце без необратимых последствий. Но все равно им это очень неприятно, даже, скорее, больно. Ну и насчет последствий я, пожалуй, преувеличил. Они бывают, просто не ведут к немедленной гибели тканей. Короче, достаточно старый объект может выйти на солнечный свет и не погибнуть на месте, но без крайней необходимости проделывать этого не станет.

Во-вторых, вы будете смеяться, но на них действует серебро. Лучше всего ионизированное, хотя сойдет и обычное. При попадании оно вызывает почти мгновенную реакцию, ведущую к отторжению и отмиранию клеток. Регенерация на поврежденном участке не работает. Более того, поврежденные клетки начинают, скажем так, выпихивать частицы серебра из себя в другие, еще не поврежденные ткани. Получается что-то вроде цепной реакции. С возрастом существа умудряются приспособиться и к этому, однако не до конца. Грубо говоря, молодому объекту достаточно примерно грамма чистого серебра, сдыхает он где-то секунд за тридцать, а за две минуты полностью разлагается, остаются только кости, да и то не все. Если же объект постарше, то может подергаться минут пять-шесть. И полного разложения уже не происходит, скелет остается неповрежденным, еще сохраняется часть тканей. Но все эти изменения индивидуальны, предсказать их очень затруднительно…

— Так что, спецбоеприпас?.. — спросил Тирли.

— Ну да, серебряные пули. Сердечник обычный, стальной, а все остальное серебро. Дорого, но наиболее эффективно, пожалуй. Ну, стволы несколько быстрее изнашиваются, особенно у автоматического оружия, но для разовых акций сойдет. Вы поймите, за семьдесят лет существования нашего отдела нам всего трижды удалось взять этих… — фээсбэшник запнулся, как будто пытался подобрать слова, — хрен с ним, вампиров живьем. И все это был молодняк, ну, по их меркам. Самому старшему оказалось около пятидесяти. Останков, конечно, захватывали больше, но все они были… либо после сильного воздействия серебром, либо разорванные буквально в клочья, либо сгоревшие, опять же до такого состояния, что исследовать оказалось особенно-то и нечего.

— И вы нам приказываете все-таки перебить там всех?

— Да. Поймите, попытки захвата предпринимались неоднократно. И ни одна не увенчалась успехом, а вот жертвы имелись во всех случаях. При том, что уничтожать их получается, и весьма лихо. Те трое, которых удалось взять, — это была так, случайная удача, реально повезло. Поймите, биохимия организма совершенно другая, и все те средства, которые мы применяли, не работали. Убить их мы можем, разработано несколько составов, которые гарантированно прекращают их жизнедеятельность, а вот вырубить пока не получается… В общем, сейчас важнее не дать им провести церемонию, нежели с сомнительными результатами гробить группу, пытаясь взять «языка».

— А почему вы так неохотно, но все-таки называете их вампирами? — спросил я.

— Ну, это просто. Им нужна кровь, — усмехнулся полковник. — Подходит кровь любого теплокровного существа на нашей планете, но максимальная отдача именно от человеческой. Если быть более точным, им нужен гемоглобин, железо, еще кое-что по мелочам. Лучше всего усваивается кровь, взятая из артериальных сосудов живого человека. Венозная тоже подходит, но уже хуже. Плазма не подходит вообще. Консервированная донорская кровь тоже сойдет, но это… как для нас соевые продукты или вегетарианская пища. Есть можно, жизнедеятельность поддерживает, но, во-первых, все-таки не то, многого не хватает и недостающее приходится восполнять искусственно синтезированными веществами, во-вторых, попросту невкусно.

И самое главное. Кровь нужна у них одному конкретному органу, а именно мозгу. Материал для регенерации тела они могут получать из абсолютно любого белка, чем он ближе к их собственному, тем быстрее они возместят потери, а вот мозгу нужна именно кровь. Без нее нарушаются связи, разрушается долговременная память, понемногу утрачивается личность. Собственно, первого из взятых живьем мы так и потеряли. Пытались сочинить заменитель крови. Вампир не получал живой крови две недели… — Полковник замолчал.

— Он погиб? — решил принять участие в разговоре наш молчавший до этого момента куратор.

— Нет, он сошел с ума. Точнее, с ума он сошел на четвертый день. И было это с ним не первый раз, но до этого ему сразу же давали свежей крови, и сознание восстанавливалось. Собственно, мы и проводили эксперимент: сколько тварь сможет просуществовать вообще без крови, ну и попутно испытывали различные заменители. Через две недели изменения стали необратимы. Личность полностью разрушилась. Этот эксперимент проводился давно, сохранились только документы и кинохроника. Я смотрел — человека это не напоминало абсолютно. По истечении этих самых двух недель даже внешне. Животное, причем крайне глупое, ограниченное и агрессивное. Памяти не было даже кратковременной. На любой внешний раздражитель реакция одна — агрессия.

— И что с ним стало?

— Через три месяца он разломал клетку, в которой его содержали. По документам клетку для него делали спецы из зоопарка, как для горилл, а потом уже наши специалисты ее укрепили. Там прутья были из высокопрочной стали сантиметров семь толщиной. На стыках сначала сварены, а потом залиты расплавленным металлом. Кроме того, дно потом еще и забетонировали. Бетон как для блиндажей. Двери в клетке не было. Прямо вокруг него и строили. Прутья он просто порвал. Двух лаборантов, находившихся в помещении изолятора, где стояла клетка, разорвал в клочья секунд за пять. В общем, охрана, которая дежурила за дверью круглосуточно, не стала выяснять, что он будет делать дальше, и нашпиговала его серебром через амбразуры.

— А что, раньше он этого проделать не мог?

— Не мог, хотя и неоднократно пытался. И в своем сознательном состоянии, и потом, когда уже крыша поехала.

— Знаете, — сказал я, — по вашим описаниям они больше похожи на какие-то боевые машины, нежели на живые существа. Причем машины, создававшиеся именно против людей, только против людей не на сегодняшней ступени развития, а что-нибудь попроще, в доогнестрельную эпоху. И еще, создавали все это не на нашей планете, иначе бы с ультрафиолетом так не прокололись.

— Может быть, — усмехнулся полковник. — Была и такая версия. Против нее есть одно крайне серьезное возражение — они разумны. У них есть свое общество, со всем, что обществу разумных полагается. Своя культура, свои традиции, даже боги свои есть. Единственное — они вынуждены интегрироваться в человеческое общество, а это оказывает некоторое влияние… Но я сказал бы, что скорее они изменяют нашу культуру, нежели мы их. Вспомните моду на вампиров, лет пятнадцать назад это был тренд сезона, половина людей сходила с ума по кровососам…

— Вы хотите сказать, что это сами вампиры так развлекались?

— Да! Ибо силы тьмы всегда стараются уверить заблудших в своих добрых намерениях. А уверив, искусить их соблазном и отвратить от истинного пути, — неожиданно подал голос доселе молчавший священник. Голос у него оказался неожиданно низкий и певучий. Не знаю, почему, но я думал, что тембр будет все же несколько иной.

— Отец Яков, думаю, осветит эту сторону вопроса более подробно, — сказал полковник. — Тем более что в основном борьбой с вампирами и их культурой, а также проникновением их представителей в органы власти занималась как раз церковь. Причем как православная, так и католическая. Сразу скажу, что происхождение вампиров от дьявола церковь после очень долгих диспутов все-таки отвергла. Но тем не менее однозначно причисляет вампиров ко злу и считает, что души у них нет, а соответственно у них нет шансов на прощение и другую жизнь. Ну, и так далее.

И полковник жестом предложил отцу Якову говорить. Священника понесло… Он постоянно сбивался на стиль церковной проповеди, сыпал цитатами из Библии, Священного Писания, Апокалипсиса и всех Евангелий, как канонических, так и нет. Фээсбэшнику постоянно приходилось его тормозить, но все-таки что-то мы смогли узнать.

Как выяснилось, вплотную с чужими церковь столкнулась в XI веке. Как раз тогда христианство распространилось почти на всю Европу и территорию славянских княжеств, но все очаги язычества выкорчевать не успело, хотя миссионеры весьма успешно этим занимались. И тут церковь встретила сопротивление. Причем не прямое. То есть на проповедях никто против не высказывался, церкви особо не жгли, даже миссионеров не то чтобы очень уж массово вырезали. Но и принимать новую религию не собирались. Приходили, слушали… и все.

Кое-где начали крестить массово и насильно. И вот тут по ходу попалось несколько вампиров, которые солнечный свет еще как-то могли вынести, но вот серебряный крест, а равно и освященную серебром воду — не особо. Естественно, они тут же были объявлены пособниками дьявола и демонами, и началось. Конечно, до уровня крестовых походов дело не дошло, но все-таки… Вампиры начали сопротивляться, местные воины оказались не самыми подходящими, и на территории Европы разгорелась самая настоящая война… которую сейчас принято называть Темными веками. Это не священник сказал, это я домысливаю. Мы все по роду своей деятельности интересовались историей, в основном военной, конечно, но войны без мира не бывает. Нельзя сказать, что мы такие уж специалисты, но по верхам нахватались достаточно много. Как только среди богословских цитат начали проскальзывать даты, ребята приперли отца Якова конкретными вопросами. Тот вертелся, как уж на сковородке, но в конце концов вынужден был признать, что, мол, да, большая часть документов и хроник была уничтожена в ходе этой самой войны, а то немногое, что осталось, подчистили посланцы Ватикана. Дабы сохранить тайну.

На Руси же дело обстояло одновременно проще и сложнее. В первую очередь против вампиров играли небольшая плотность населения и сравнительно малое количество городов. С другой стороны, в славянских княжествах было гораздо меньше серебра, в основном ходили медь и золото. В Европе же серебро оказалось распространено намного больше, хотя бы в виде тех же денег.

В общем, в Европе полыхала война между церковью и вампирами, причем последние постепенно выигрывали. Оказалось, про что гад-фээсбэшник умолчал, эти твари могут брать людей под контроль, нечто вроде телепатии. Механизм опять же неясен, но есть твердые свидетельства о том, что человеческая личность заменялась чем-то другим и это что-то другое было полностью послушно воле подчинившего человеческое существо вампира. Соответственно шпионскую войну кровососы стали выигрывать с разгромным счетом, а при такой ситуации до прямых боестолкновений доходило очень редко. Да и там люди выигрывали исключительно при подавляющем численном превосходстве. Собственно, и тут козырем была рыцарская конница, все вампирские способности оказались бесполезны против закованной в сталь лошади с сидящим на ней мужиком с двухметровой оглоблей в руках, да еще и несущимся во весь опор. Естественно, когда удавалось все это применить.

Начав выигрывать, вампиры, по-видимому, решили полностью подчинить себе Европу. Если раньше они держались небольшими группами, брали под контроль конкретные села и кормились с них, то теперь начался планомерный захват власти. И людям в этой схеме отводилась роль скота, причем в прямом смысле слова. Тогда появилась инквизиция. Церковь таки нашла асимметричным ответ. Отец Яков так и не смог объяснить, что, собственно, представляли собой инквизиторы. Все время сбивался на помощь Божью и Святое провидение. Но тем не менее инквизиторы полностью блокировали все способности вампиров чуть ли не своим простым присутствием. Их насчитывалось очень немного, обучить инквизитора, как я понял, было невероятно трудно, но подготовленные люди безошибочно выявляли как самих вампиров, так и порабощенных ими. Со стопроцентным успехом. И война опять свелась к прямым столкновениям. А вот тут на руку человечеству начала играть его численность. Первоначально вампиры пытались противостоять войскам с помощью зомбированных людей, но инквизиция как-то сумела справиться и с этим дурманом. Попытались уничтожать самих инквизиторов, но тех очень хорошо охраняли, даже больше того, часть рыцарских орденов создавалась как охрана инквизиторов, а некоторые рыцари и сами приобретали аналогичные способности.

В итоге часть вампиров бросилась на восток, но там их встретила православная церковь. Папский престол встал на горло своей гордости и как-то смог договориться с киевским патриархом. И даже помог обучить инквизиторов из числа православных священников. Если честно, я не очень понял, что творилось на территории Киевской Руси, вроде как упыри там жили всегда и с ними умудрялись относительно мирно сосуществовать, кто-то из них даже пробивался в советники к князьям и иногда, видимо, подчинял их себе. Но с другой стороны, попыток захвата общей власти вроде как не было… Во всяком случае, отец Яков избегал этих тем всеми силами. Но тем не менее так остро, как в Европе, вопрос не стоял. Более того, как я понял, на русской территории изначально имелось пять центров по подготовке инквизиторов, после нашествия монголов осталось две обители, и именно они сохранились в неизменном качестве до наших времен, пережив всю бурную российскую историю. Собственно, только монахи этих двух обителей были в курсе вопроса существования вампиров, да еще один священник из канцелярии патриарха, этот священник сам выбирал себе преемника, как правило, из числа монахов этих самых инквизиторских монастырей, а патриарх ставился в известность по усмотрению этого самого священника, если тот видел необходимость поделиться информацией. Так же обстояло дело и с руководителями государства. Я тут же сделал себе в памяти зарубку — задать Лисицкому несколько вопросов, если, конечно, живы останемся. И если нам не прикажут забыть все эти откровения как дурной сон сразу после операции.

Но — возвращаюсь к историческим событиям. В Европе дело обстояло примерно так же. Те кровососы, которые не попытались сбежать, ушли в глубокое подполье. И запылали знаменитые костры инквизиции. Самих инквизиторов, которые могли безошибочно определить наличие противников или их проявления, было очень немного. И бросали их в те места, где так или иначе проявлялись вампиры. А на всей остальной территории действовали, если так можно выразиться, простые чиновники от инквизиции, а отнюдь не настоящие инквизиторы. С четким приказом уничтожать все неправильное. Что называется, во избежание. И при малейшем сопротивлении вызывать помощь из вышестоящей организации. Кстати, начальство в помощь звать никто не торопился, старались справиться своими силами, предпочитали сжигать целиком города, в которых произошло что-то, хоть как-то подпадавшее под определение неправильности.

И где-то к началу XV века с вампирами практически справились, более того, очень близко подошли к их полному уничтожению. И тогда кровососы решили договариваться. Вроде бы и раньше с их стороны были подобные попытки, но только в тот момент они заставили себя выслушать. Вроде как пообещали Ватикану устроить для людей настоящий геноцид. Что-то вроде тактики выжженной земли. И чуть ли не продемонстрировали собственные возможности. Я долго копался в памяти, пытаясь припомнить что-то подобное в истории Европы, но вот так, с лету, не смог. Опять же непонятно, что именно пообещали сотворить вампиры, но так или иначе, а Ватикан пошел на переговоры. И был заключен договор.

Если в двух словах, вампиры обязались не лезть в человеческие управляющие структуры, не афишировать своего присутствия, не влиять прямо или опосредованно на культуру и развитие людей, там много еще было всяких «не…».

В ответ церковь обязалась их не трогать и позволять вампирам питаться, но с оговорками. Кровь они могли брать только у тех, кто добровольно на это соглашался, даже добровольно пошедших на донорство запрещалось убивать, запрещалось подчинять себе людей, как выражалось в договоре, «потусторонними средствами». То есть купить за деньги и держать как раба можно, но нельзя влиять на мозги. Также можно принудить к сотрудничеству с помощью шантажа, или убедить, или еще что-нибудь придумать… Полное зомбирование приравнивалось к убийству, причем к убийству с целью прокорма, что наказывалось весьма и весьма жестоко.

Нарушителей договора со своей стороны вампиры обязались выдавать для суда и наказания церкви. А вот своих нарушителей церковь взялась обуздывать самостоятельно и на свое усмотрение. И если штрафные санкции, скажем так, со стороны вампиров были прописаны досконально, то церковь со своей стороны очень многие вопросы оставила открытыми. По крайней мере, отец Яков пересказал нам это так. Хотя было такое впечатление, что сам договор он читал и все, что его касалось, пересказывал не своими словами, а цитировал дословно.

Как бы то ни было, с моей точки зрения, договор был явно не равноправным, видимо, вампиров приперло по-настоящему, раз они пошли на такие кабальные условия. Договор позволял им выжить как виду, но практически не позволял развивать культуру. И тем не менее вампиры соблюдали его свято. Конечно, среди них не было единства, постоянно появлялись бунтари, пытавшиеся жить в свое удовольствие, или откровенные психи, которые рвались нарушать договор из принципа, просто чтобы нарушить. Их с завидной скоростью отлавливали и сдавали церкви. Правда, предпочитали сдавать в виде трупов, но тем не менее… Когда так или иначе вампиры не могли отловить нарушителя сами, то предоставляли полную информацию. Церковь же несколько раз нарушала договор, причем очень серьезно. И каждый раз кровососы не шли на обострение отношений, а просто физически устраняли нарушителя, предварительно проинформировав инквизицию о том, кого и за что они убивают. И именно убивали, а не питались. Так, собственно, и обстояли дела на сегодняшний день. Сильно поредевшая со временем инквизиция приглядывала за вампирами, стараясь оперативно реагировать на замеченные нарушения, вампиры же занимались своими делами, по-прежнему блюдя договор. Хотя периодически находили в нем дыры. Например, право на самооборону. То есть спасая свою жизнь, вампир имел право питаться нападающим. И наплевать, что ему пуля в голову не страшна. Убить пытались — пытались, имеет право. Оставалось всего лишь подставить голову под пулю. Ну и право служить в человеческих армиях кровососы себе отстояли, правда, очень немногие им пользовались, все-таки большинство вампиров считали унизительным подчиняться людям. Да и не в генералы они рвались, а на передовую, тем более что по сравнению с людьми им там особо ничего не грозило.

Снова зарубка в памяти, поинтересоваться у полковника про некоторые нюансы Второй мировой, тем более что он наверняка знает: насколько я помню, комиссия партконтроля развернулась как раз в то время. А Лисицкий как раз помянул про эту организацию, что его контора вроде как правопреемница соответствующего отдела. Полковник заметил мой плотоядный взгляд и очень тяжело вздохнул. Несколько наигранно, на мой взгляд. Слишком уж много у него имелось возможностей съехать с этой темы. Для нас же секретом больше, секретом меньше. И так уже каждый из моих бойцов подписками о неразглашении мог оклеить все гладкие поверхности в любой квартире, да и не в один слой, наверное.

Что же касается этой конкретной операции. Главы вампирского сообщества предоставили информацию о том, что группа их радикалов решила разбудить, как они выразились, «древнего». В общем, это одна из недокументированных способностей старых вампиров. Они способны по собственному желанию впасть в спячку практически на неограниченный срок. Конечно, их тело при этом достаточно сильно страдает, но разум остается в порядке. Вроде как это одна из возможностей избегнуть сумасшествия при длительном отсутствии крови. Но главным недостатком в этой способности является то, что самостоятельно выйти из спячки вампир не может, его должны разбудить. В общем, этот самый «древний» пал жертвой разборок за власть в вампирском сообществе примерно три тысячи лет назад. Вроде как его специально заперли в подземном комплексе, желая свести с ума. Вроде как, когда он свихнется от голода, прибить его будет легче. Но этот «древний» обманул оппонентов и впал в спячку. Или его противники просто не знали о том, что он может выкинуть такой финт, я, если честно, не очень понял. Но понял другое, эта история даже у вампиров проходила по разряду неподтвержденных легенд с сильным уклоном в сказку. Но нашлась группа молодых, посчитавшая унизительным прятаться от людей дальше и решившая, что пора кровососам править на этой планете. Старые вампиры, среди которых до сих пор сохранились те, которые лично заключали договор с церковью, были однозначно против и вполне могли самостоятельно разобраться с сопляками, даже не привлекая людей. Вот молодежь и зарылась в архивы, ища способы справиться со старшими, и нашли, как им показалось, вариант. В общем, ломанулись будить этого «древнего». Старшие все равно рассматривали эти древние легенды как сказку, но нашли нужным проинформировать церковь. Так как для пробуждения вроде бы нужны были человеческие жертвы, и в достаточно большом количестве. А значит, нарушение договора налицо. Церковь возмутилась, проверила по своим каналам факт похищения жертв и начала действовать.

Хотя такое объяснение вызвало у меня очень много вопросов, больно уж дырявым выглядел этот план. Однако задавать вопросы нам не дал наш же генерал. В крайне энергичных выражениях он приказал нам выметаться в салон экономкласса и подбирать себе оружие, тем более что до посадки осталось всего три часа. Проговорили мы и правда долго. Ребята на рычание генерала прореагировали по армейскому рефлексу, то есть встали и потопали в хвост лайнера. Ну и я с ними.

Во втором же салоне прямо на креслах и в проходах были разложены ящики с оружием и боеприпасами. Немного наособицу стояло несколько нестандартных емкостей, у которых с видом цербера восседал очередной прапор. По ходу именно там и хранился спецбоеприпас. Ребята быстренько вскрыли несколько ящиков, обнаружили там родные и насквозь знакомые 105-е «калаши». Увидев такое дело, тихонько тормознул Стингера, попросил и мне подобрать автомат, так-то по жизни я предпочитал «Калашниковы» старого советского производства, ну на крайний случай 103-ю модель, под калибр 7,62, и именно такой лежал у меня в сумке, но раз уж серебро под другой калибр, придется брать, что дают. А так операция вроде как по-любому короткая, и тащить два автомата — это уже из области мазохизма. И так еще на всякий случай «Винторез» брать придется, хоть и с обычными патронами. Хотя вроде как в пещерах снайперские винтовки и не нужны, но «шоб було». Кстати, и Стингеру намекнул, чтобы искал себе снайперку, лучше тот же «Винторез». У меня-то свой, пристрелянный, в той же сумке, а он снайпером только притворяется, когда уж совсем припрет, но лучше уж второй номер с не своей винтовкой, чем вообще никакого. А так заставлю его, когда приедем, отстрелять хоть одну обойму. Да и себе «Калашников» постараюсь пристрелять, ну или изобразить, что пристрелял. Хотя чую, что времени на это не хватит. Да и, как я понял, стрелять придется серебром, а пуля там должна получиться полегче, хрен его знает, какая баллистика. А ведь тратить серебро на пристрелку мне никто не даст, черт… Плохо. Заодно приказал и для священника подобрать броник, каску и стволы. Отец Яков замахал руками и заявил, что оружие в руки не возьмет, вроде как вера не позволяет причинять вред живым существам без крайней необходимости. Ну, тут уж я зарычал и заявил, что раз он идет в моей группе, то понесет то, что прикажу. Мол, стрелять его никто не заставляет, может рассматривать автомат и ПМ как куски железа, типа вериги, но висеть на нем они будут. И фиг с ним, БК на него повесим стандартный, то бишь четыре рожка к автомату и две обоймы к пистолету, но они у него будут.

Сами-то мы по старой привычке таскали по десять магазинов к автомату, сцепленных кепплерами попарно, теперь придется еще как-то обозначать рожки с серебром, все равно заставлю всех взять еще по шесть с обычными патронами. Впрочем, думаю, заставлять не придется, у них это не первый и даже не десятый выход, сами знают, что почем. Блин, а ведь фээсбэшники чего-то недодумали, могли бы и комбинированные магазины сделать, скажем, каждый третий патрон с серебром. Все равно все мы на автопилоте стреляем отсечками по три. А для огня на подавление пулемет есть.

Бли-и-ин, до меня только сейчас дошло, что мы по ходу остаемся без пулемета. Хотя отбирать у Потапыча его любимый «Печенег»… я точно не стану. Блин, а вот серебра для него и нету. Но стоп, Потапыч без проблем разнесет человеку голову из своей игрушки метров так со ста. А на четырехстах гарантированно перебьет ноги. Какая бы там ни была бешеная регенерация, но мгновенно срастить перебитые из пулемета ноги вряд ли получится. Хотя лучше уточнить.

Я убедился, что все заняты делом, и полез обратно в бизнес-класс. Генерал по ходу в наше отсутствие пытался выпотрошить фээсбэшника и был уже на грани рукоприкладства. Однако мое появление сломало такие стройные планы начальства.

— Какого черта, майор, — прорычал генерал, падая обратно в кресло. Лицо у него напоминало помидор, и я испугался, что сейчас начальство схватит свой очередной микроинфаркт, если уже не схватило. Пуля-то, после которой он был вынужден уйти с боевых на руководящую должность, остановилась у него за полсантиметра до сердца. И что-то там у него до конца так и не зажило. В общем, не рекомендовалось товарищу генералу сильно нервничать.

— Да вопросы есть, товарищ генерал. — Я попытался изобразить из себя идиота.

— Не у тебя одного, — вздохнул куратор. — И не делай такую рожу, тебе не идет. Упырей пугать будешь…

— Да поймите вы, — вскинулся фээсбэшник, — рассказывать, чего мы не знаем, можно месяцами. Нам церковь по этому делу наверняка дает не всю информацию. Но наша хоть откровенна. Говорят, мол, извините, но это мы вам сообщить не можем, только для рукоположенных в сан и прошедших послушание в нашей обители. А выпотрошить их нам начальство не разрешает, я сам не знаю почему. Вон, товарищ генерал, как до ЗАСа доберетесь — сами у них спросите. Впрочем, я могу дать гарантию, что не ответят. Своим-то не отвечают. Ватикан вообще воду мутит… Я лично был в их архивах и видел то, что они показывали под видом настоящих хроник. Точно могу сказать, что там частично были копии, причем с купюрами. И не исключено, что часть текста оказалась фальсифицированной.

— Да ладно, успокойтесь, — сказал я. — Меня сейчас не история отношений людей и вампиров волнует, а более приземленные вещи, как на корм им не пойти. Например, что будет, если вашему объекту, скажем, ноги перебить пулеметной пулей. Не серебряной, а обычной. Или в голову из «Винтореза» попасть, тоже обыкновенной пулей. Там-то точно больше трети мозга разнесет.

— Из снайперки в голову — бесполезно, — немного успокоившись, ответил полковник. — Проверяли. Пуля проходит навылет. Вампир несколько замедляется, примерно до уровня обычного человека, происходит частичная дезориентация, минуты четыре идет регенерация. Собственно, за эти четыре минуты он добирается до снайпера и отрывает ему голову. Что касается перебитых костей… Примерно то же самое. На непродолжительное время замедлится и очень сильно разозлится. Грубо говоря, вампир способен двигаться со скоростью, втрое превосходящей человеческую, ну и все остальное, скорость реакции, скорость восприятия… Если перебить ему кость, то подвижность он не утратит, у них очень сильные мышцы, вполне способные обеспечить работу конечности, не в полной мере, конечно. Скорость снижается, и значительно. Но как только закончится регенерация — скорость тут же восстанавливается. Из обычных средств, пожалуй, годятся только ВОГи, если попадете в голову гранатой из подствольника — голову разнесет. Если попадете в корпус — то на время регенерации остановите полностью, там все же будут достаточно серьезные повреждения. С обычными гранатами сложнее, от взрывной волны вампиры почти не страдают, отшвырнет в сторону, конечно, может быть, кости переломает, а вот с осколками — как повезет. Были прецеденты, когда их и убивали, а бывало, что через секунду вскакивали как ни в чем не бывало. То же и с минами, на взрывную волну, если только не совсем в упор, им плевать, даже контузии не получают, а с осколками — как повезет. Если удар очень сильный, то может разорвать на части, но опять же вопрос с мозгом, если уцелело больше двух третей, то могут и регенерировать, правда, не быстро.

— Замечательно, а останавливающее действие пули?

— Да примерно, как и на обычных людей, инерция и энергия никуда деться не могут.

— То есть если в него влепить пулю, с ног она его собьет?

— Ну, если попадет в кость, то да. Если же попадет в мягкие ткани — то затормозит максимум на секунду. Но помните, что скелет у них сильно отличается от человеческого. Те же кости черепа вообще намного мягче. Ну, руки и ноги, правда, в общих чертах соответствуют…

— Отлично. А почему тогда не используются комбинированные обоймы для оружия? Скажем, каждый третий патрон только серебряный?

— Пробовали. Не всегда получается делать отсечку по три выстрела. И, как я сказал, обычные пули незначительно тормозят, и только. И злят… Толку вам с того, что пару минут эта тварь будет двигаться с той же скоростью, что и обычный человек? Поверьте, даже с перебитыми ногами вампир способен пробежать двести метров секунд за тридцать — тридцать пять…

— Э-э-э, ну вообще-то если минуту вампир будет двигаться как обычный человек, да еще и дезориентированный, то любой из моей группы…

— Дракон, молчать, — неожиданно рявкнул генерал.

— Он что, не в курсе? — До меня начало доходить, что фээсбэшник с самого начала по ходу считал нас обычными боевиками, что было, так сказать, не совсем так, не просто так диверсионные силы после последней войны не стали выпихивать в отставку или устраивать нам всевозможные несчастные случаи.

— Насчет чего я не в курсе? — Полковник требовательно уставился мне в глаза. Но бесполезно, я и так уже по ходу ляпнул лишнего. Мать, теперь в лучшем случае придется с генералом объясняться, в худшем — сочинять очередную объяснительную и думать, как заслужить вазелин.

— Уровень вашего допуска? — тяжело вздохнул генерал.

— ВСС, красный первый, — ответил полковник. — Но при чем тут…

Ни хрена себе, красный ноль у президента, но хохма в том, что как раз он-то и обозначает только видимость полного допуска. Нет, теоретически президент может затребовать любые документы, просто ему не все покажут. Ну а у меня красный пятый, и то с оговорками.

— И еще одно, по каким критериям была выбрана именно эта группа, только честно, — продолжил Колымский.

— Ну, вам могу сказать, но членам группы…

— Под мою ответственность, могу написать расписку!

— Невосприимчивость к ментальным воздействиям, — неохотно признался полковник. — У трех абсолютная, еще у двух высший порог. У остальных из этой группы ниже, даже первый уровень мы считаем опасным, хотя доказано, что воздействовать на людей с первым уровнем устойчивости могут только высшие, а это минимум двести прожитых лет. Да и им приходится очень сильно напрягаться. Собственно, мы и обратились к вам, так как в документах нашлась ссылка на то, что вы тренировали людей на устойчивость к психотропному оружию и ментальным воздействиям.

— Понятно, — вздохнул генерал. — Даже с вашим уровнем допуска я вам рассказать ничего не могу, но когда доберетесь до архивов… Программы «Химера» и «Дэв», поинтересуйтесь. Если вам выдадут эти документы — вы вправе знать. Но сразу предупреждаю, я доложу по команде, что поставил вас в известность. А то имеется подозрение, что вы моих людей именно на корм собрались отправить…

— На корм им уже отправили, — нехотя выдавил полковник. — Только не мы, а Ватикан…

— Чего? — непроизвольно вырвалось у меня.

Колымский же зарычал и полез левой рукой под китель. А я точно знал, что у него там висит в подмышечной кобуре американский кольт, тот самый, 1911, он с ним даже на награждение в Георгиевский зал Кремля умудрился один раз просочиться. Потом вроде фэсэошников за это очень серьезно наказали. Хотели наказать и генерала, но он отбрехался, что, мол, ежели хотел бы кого-нибудь там убить, то обошелся бы и без ствола, голыми руками, а если еще проще, то дернул бы пару снайперов с крупняком, и фиг бы их ФСО отловило. Прокатило, как ни смешно. Хотя, может, он и за сердце хвататься стал, предсказать действия нашего куратора — задача, мягко говоря, неординарная и непростая.

— Да не волнуйтесь вы так, — всплеснул руками фээсбэшник. По ходу до него не доходило, что сейчас кому-то, вполне возможно, в лоб влепят пулю. — Просто информация сначала ушла в Ватикан, и они стали действовать своими силами. Они не восприняли все это всерьез и отправили не свою группу, а американский спецназ, вроде штурмовиков, которые зеленые береты, взвод. И послали с ними не инквизитора, а простых послушников. Они добрались с отставанием на два часа и ушли вниз. Через сутки было решено, что все погибли, и вмешалась уже наша церковь. Решили поучаствовать. Только американцев использовали втемную, а наши честно поделились информацией.

— А насчет инквизитора? — Генерал ствол пока доставать не стал, но и руку из-под кителя убирать не спешил.

— Дык, он с ними и идет. Отец Яков — один из шести полноправных инквизиторов, действующих на территории Московского патриархата. Из них только трое с боевым опытом, но один живет в Греции, его было бы затруднительно выдернуть так быстро. А второму шестьдесят с лишним лет, боюсь, для него такие нагрузки будут несколько чрезмерны.

— Какой на хрен боевой опыт, — вздохнул я. — За километр видно абсолютно штатского человека. Он даже стволы брать отказывается.

— Тут имеется в виду, что он уже сталкивался с упырями, а чтобы головы откручивать — на то вы есть, — выдохнул наконец генерал. Вытащил из-под кителя свою дуру и грохнул ее на столик. Фээсбэшник вздрогнул, по ходу до него только сейчас дошло. Н-да, вот что называется московский штабной, никакого инстинкта самосохранения. Наш особист на войне в таких случаях либо за автомат хватался, либо в красивом прыжке пытался покинуть помещение, иногда через стену. Но вообще-то старался не доводить до такого.

— Поймите вы, — все еще испуганно косясь на генерала, продолжил полковник, — все способности инквизитора завязаны на вере. Искренней вере… Он действительно верит в Бога и абсолютно уверен, что Бог его защитит. Не ухмыляйтесь, против способностей вампиров это работает и позволяет выявлять их самих и подчиненных им людей, скажу больше, отец Яков чует вампиров на довольно большом расстоянии, и чем старше и сильнее вампир — тем более четко он его ощущает.

Поймите же вы, что вера — это очень тонкая штука. Тут верить — тут не верить — не получится. Отец Яков, конечно, не святой, с проповедями и обращением в веру у него не очень, сами видели. Да и фанатизм присутствует, но на костер он никого не пошлет. Как раз те, которые жгли костры, гибли от вампиров первыми. Он прощает, искренне жалеет, что Бог не создавал их, не дал им души, не дал возможности прощения. И эта его жалость действует на вампиров похлеще серебра. Он на моих глазах развоплотил двухсотлетнего упыря, просто положил ему руку на плечо, и тот рассыпался прахом. Ничего не осталось, пыль. Но при всем этом вера не спасет его ни от пули, ни от когтей. Вампиры тоже научились противостоять инквизиции, пусть и не очень хорошо, но научились. А рисковать отцом Яковом… Увольте. Обычно с ним ходит несколько монахов из его обители, проходящих послушание. Там есть ребята и с армейской подготовкой. Конечно же не вашего уровня, да и без вашего опыта. Но главное, их от ментального воздействия защищают вера и присутствие наставника. В общем, в данном случае посчитали, что надежнее будет послать людей с врожденной устойчивостью…

Вот так вот, почти случайно, и узнаешь о некоторых особенностях своего организма. Я мысленно усмехнулся. Нет, нас всех тренировали… На устойчивость к наркотикам, на устойчивость к гипнозу, на поведение на допросе… И всегда предупреждали, что защита не абсолютна, что проломить ее — вопрос времени. Чтобы мы не рассчитывали на эти свойства. А тут стали утверждать прямо обратное, что типа вампирские штучки на нас не действуют… Во всяком случае, ребятам я решил пока об этом не рассказывать, хоть прямых запретов и не было. А программы «Химера» и «Дэв»… Они и сами в курсе, чем их пичкали яйцеголовые. И о своих отличиях от обычных людей тоже помнили, и о том, как сжигает организм ускоренное восприятие, и о риске порвать связки при быстром движении… Хотя о каком риске, все рвали суставы, и не по разу, пока свыклись с изменениями. И вроде что-то говорилось о том, что пичкали нас специальными составами, которые должны нарастить хрящи именно в нужных местах… Я лично в определенный момент забросил попытки понять, что именно ученые накрутили с нашим организмом, все равно бесполезно. У меня сложилось такое впечатление, что яйцеголовые и сами толком не знали, как оно работает. Просто кололи и смотрели, что из этого выйдет. С другой стороны, меня же практически похоронили, когда я согласился на эти программы, а так вытащили с того света, да и приобретенные свойства здорово помогали.

Ух ты, несмотря на полный загруз новой информацией, я таки умудрился заснуть, хотя всегда ненавидел спать сидя. Даже в училище, где курсанты вроде бы могли отключиться в любой позе, мне достаточно было принять сидячее положение — и все, хоть убей — не засыпаю. Уже позже меня научили просто приказывать своему организму вырубаться, конечно, полноценным сном это назвать нельзя, но хоть немного мозги отдыхают.

Первым делом посмотрел на часы, которые перевел на местное время еще в аэропорту, н-да, начало седьмого вечера, интересно — скоро приедем?

Мужики все бодрствовали, соорудили прямо в проходе импровизированный стол из сумок, вскрыли термосы и то ли обедали, то ли ужинали. И священник с ними. В одной руке держал миску, а зажатой во второй руке ложкой размахивал как мечом, судя по обрывкам речи — пытался проповедовать. Ребята делали вид, что слушают.

— Ну чего, троглодиты, командирскую пайку уже сожрали? — проворчал я, выбираясь из кресла.

— Как можно не накормить любимого начальника. — Стингер вытащил из целлофанового пакета с какой-то легкомысленной рекламной картинкой обычную армейскую миску и щедро плюхнул туда еды из термоса. Так, что там у нас? Мясо тушеное с картошкой, однако. Не скажу, что супервкусно, но пожевать сойдет. Все-таки кормежка в самолете была получше. Но и не холодная тушенка, сомневаюсь я, что водитель дал бы нам разогревать консервы на таблетках сухого спирта прямо в автобусе.

— В курсе кто, скоро доберемся? — спросил, устраиваясь поудобнее рядом с подчиненными.

— А хрен его знает, — ответил Комар. — Едем и едем.

— Еще минут сорок — неожиданно вмешался водитель. — Километров тридцать осталось, но тут дорога похуже.

Гм, а ответил по-русски, и даже без акцента, по крайней мере, я его не уловил. За насмерть затонированными окнами расстилалась обычная африканская саванна. Ну, как обычная, такая, как обычно показывают по телевизору, разве только стада животных в зоне видимости не бродили. Самого меня в Африку заносило только один раз и гораздо южнее, уже в зоне джунглей. Побегать по саванне тогда не довелось, и, слава богу, джунглей и так хватило выше крыши.

Я доскреб остатки еды из миски и, взяв у Стингера кружку с чаем, решил, что пора заняться кратеньким инструктажем.

— Значит, так, — начал, развернувшись к священнику, — отец Яков, то, что я буду говорить, касается в первую очередь вас. Понимаю, что с данным противником вы сталкивались гораздо чаще, чем мы, но сейчас группой командую я. И вам придется выполнять принятые у нас правила. Первое — приказы не обсуждаются. Если вы видите, что я делаю что-то категорически неправильное в данной ситуации, то спокойно говорите мне и только мне, дальше решения принимаю уже я. Вам ясно?

— Да, конечно, — кивнул священник. — Я понимаю…

— Замечательно, — перебил его. — Далее, общаемся исключительно по позывным. Никаких имен, званий, мест работы и так далее. В первую очередь это касается радиосвязи, да и вообще разговоров при посторонних. Кстати, Тирли, выдай святому отцу нашу рацию и гарнитуру к ней и объясни, как этим пользоваться.

— Но мне тут уже выдали, еще дома, — засуетился отец Яков и полез в свою сумку.

— Оставите в автобусе, возьмете нашу. Далее, по позывным, я — Дракон, он же Первый, мой заместитель — Стингер, Второй. Этот с рацией — Тирли, Третий, здоровяк, который возится с пулеметом, — Потапыч или Четвертый и Комар, Пятый — наш сапер. Вы будете Шестым…

— Извините, но можно как-нибудь без кличек, — замялся Яков. — Понимаете, у нас не принято…

— Отец Яков, — опять перебил я, — поверьте, это не моя прихоть, а вполне жизненная необходимость. И Шестой в данном случае не шестерка или еще там что-то из жаргона, а именно шестой член группы. Можете придумать себе второй позывной, но есть несколько правил. Слово должно быть коротким, легко выговариваться. Далее — оно не должно никаким боком привязываться к вашим имени, фамилии, отчеству, месту проживания или роду деятельности. К примеру — Ангел, Святой, Поп и тому подобное не подойдет…

— Да, извините, — кивнул священник, — я понимаю, военные правила. Давайте уж тогда просто Шестой. Как-то клички… ну язычество по большому счету. Человек должен именоваться своим крестильным именем…

— Как-нибудь потом, святой отец. Еще номера означают и порядок старшинства. Соответственно, если я выхожу из строя, командует Стингер, после него — Тирли и так далее. По порядку передвижения… держитесь рядом со мной, без приказа — не отставать, в сторону не отходить. Если кто-то из нас сделает вот так, — я поднял согнутую в локте руку вверх и сжал кулак, — это означает опасность. В этом случае падаете там, где стоите, и все это молча. Что касается оружия… Мне Лисицкий объяснил нюансы вашей, скажем так, деятельности. Можете оружие не применять, более того, я бы попросил вас вообще не хвататься за него, но нести придется, равно как и боеприпасы. Кстати, серебро на него получили?

— А как же, — пробурчал Потапыч. — Прапор, правда, кочевряжился, но таки выдал. Шесть человек в группе — шесть БК.

— Ну и прекрасно, значит, небольшой резерв спецбоеприпаса у нас есть. Теперь внимание всем. — Я подождал, пока бойцы развернутся ко мне. — Идем следующим порядком: головняк — Комар и Потапыч. Потапыч со своей бандурой и в ПНВ, Комар — спецбоеприпас и фонарь в инфракрасный режим, постарайся только не слепить.

— А на хрена так сложно-то? — спросил сапер.

— Меня уверили, что там прошло чуть ли не стадо и идти лучше всего по их следам. Также заверяли, что взрывающихся сюрпризов можно не ожидать, но… Сам понимаешь. Так что на тебе следопытство, и заодно посматривай на предмет мин и растяжек, так, на всякий случай.

— Понял, сделаем.

— Ядро группы — я, Тирли и отец Яков. Я с ПНВ и обычными патронами, Тирли с серебром и фонарем. Стингер, ты, как всегда, прикрываешь задницу, в автомат серебро, а ноктовизор — на твое усмотрение…

— Интересно, а в ПНВ их вообще видно будет? — задумчиво спросил Тирли. — Вроде как полковник говорил, что они могут менять свою температуру тела произвольно. Как, отче?

— Ну мне-то он без надобности, — замялся священник. — Я их и так чую. Но братья, которые защищали меня, подобными устройствами пользовались, хоть и не всегда.

— Там, внизу, будет прохладно, — продолжил радист. — Я же полазил по пещерам, так что знаю. Градусов десять-пятнадцать, вряд ли больше. А это вроде как чуть ли не их естественная температура…

— Тогда запускаем ПНВ на максимальную чувствительность и фонарями пользуемся очень осторожно. Что тут еще сделаешь. Если пойдем с обычными фонарями — нас будет видно за километр. Кстати, Тирли, а твои хитрушки их засекут?

— Фиг знает, вряд ли, — пожал плечами Тирли. — Это же все проектировалось в расчете на людей, точней, на теплокровные объекты с массой более сорока килограмм. Если на меньшие размеры еще смогу, повозившись, перенастроить, то на этих… Сомневаюсь, тем более что про них ничего толком не известно. Хотя… Там же вроде как и обычные люди должны быть? Их-то засеку, только расстояние, конечно, небольшое, метров двести максимум. Подземелье, сам понимаешь. Ну и если живы или померли совсем недавно.

— Толку нам с тех двухсот метров-то?

— Тоже верно… Хотя можно акустикой попробовать, звук в пещерах далеко разносится. Ну невозможно совершенно бесшумно двигаться. Я, конечно, не суперакустик, но направление и дистанцию с некоторой погрешностью дать смогу.

— Простите, — опять вмешался священник, — но я же говорю, что я их чую.

— Ну, что они там, мы и так знаем…

— Вы, наверное, не до конца понимаете, — усмехнулся он. — Я могу точно сказать, что они там. — Он уверенно ткнул пальцем куда-то вперед по ходу автобуса, чуть левее и вниз. — Не меньше десятка особей, когда подберемся поближе — скажу точнее. И до них примерно… — Он на секунду задумался. — Да, чуть меньше тридцати километров. Занимаются они чем-то очень нехорошим. — Инквизитор поежился.

— Э, а мы не опоздали? — поинтересовался Стингер.

— Нет, — покачал головой священник. — Ритуал состоится именно этой ночью и начнется незадолго до полуночи, в данном случае это важно.

Тем временем автобус подкатил к небольшому палаточному городку, разбитому вокруг красноватой скалы, метров на пять поднимающейся над достаточно однообразным пейзажем. Метрах так в двадцати от палаток стояло кольцо оцепления из местных. Как определил, что из местных — да черные все. На охрану бросили явно не самое простое подразделение: автоматы держали грамотно, местность осматривали внимательно, хотя явно стояли не первый час. Никакого раздолбайства и расслабухи я не заметил. На наш автобус глянули мельком и больше никак не отреагировали, по ходу — в курсе.

Наш же транспорт прокатил за оцепление и затормозил у здоровенной палатки, поставленной вплотную к скале. Ребята начали цеплять на себя сбрую, Стингер с Потапычем помогали священнику разобраться с броником. Тот явно был непривычен к подобному облачению, но не возражал. Я заметил, что ребята подобрали ему один из самых легких армейских вариантов, даже без воротника, юбку же, прикрывающую пах, взяли, но, навьючив на отца бронежилет, автомат и разгрузку с патронами, оценили, как он прогнулся под грузом, и решили ее не цеплять. Священник счастливо вздохнул, пошевелил плечами, оценивая груз, и вроде как даже стал веселее смотреть по сторонам. Ну да, когда в килограммах перечисляешь весь вес боевой сбруи, кажется, что это страшно, но когда все это на тебя вешается, то при грамотной подгонке вес распределяется по всему телу и становится вполне переносимым. Посмотрим, как он часа через три запоет. Впрочем, ребята уже вешали на него рюкзак с запасом патронов, сухпайком, запасными батареями для всей нашей электроники и прочими приблудами. Хоть выход и планировался короткий, но экипировались по полной, мало ли что. После того как на отца Якова нахлобучили каску и стали прилаживать на нее ноктовизор, его пыл окончательно угас. В общем, из автобуса он вылез с трудом. Ничего, это он еще того веса, который Тирли попрет, не представляет. Радист — традиционно самый нагруженный в группе. Вон он с сожалением откладывает свой хеклеровский пистолет-пулемет и берет в качестве второго оружия ПБ.

Я тоже начал навешивать на себя свое снаряжение. Камуфляж-то нацепил еще в самолете, а теперь все остальное. Так, пластиковые наколенники и налокотники, бронежилет, юбка и воротник. На правое бедро кобуру с ПБ, длинный, зараза, быстро не достанешь. Но чтобы быстро доставать, нацепил слева на грудь по американской моде свой «глок», кобура как раз с кармашком под запасную обойму. Теперь разгрузка, в нее два сдвоенных магазина с серебром слева, две сдвойки с обычными — справа. Пятую сцепку в автомат. Так, продолжим обвешиваться, рацию слева, чуть сдвинуть вперед, чтобы не разбить, если придется падать на левый бок. Шнур от гарнитуры пропустил под разгрузкой, нацепил на место ларингофоны и наушник. Нож тоже слева на грудь, проверил, удобно ли доставать. Достал из чехла «Винторез» и, натянув на оптику самолично сконструированный и сшитый чехол, привязал к РД так, чтобы висело все это дело на мне прикладом вверх. Неправильно, конечно, снайперку таскать без чехла да по пыльным пещерам, но идти, судя по всему, не так чтобы очень уж далеко, сойдет. Вроде как и все, РД на спину, подтянуть ремни, чтобы плотно прилегали к спине. Опа, а это что?

Оказывается, в комплекте к спецбоеприпасу шел еще и нож, из разряда «сдохни от зависти, Рембо». Вытащил из ножен, посмотрел. А сталь-то весьма приличная, да и заточка вроде грамотная. Балансировка, правда… Ну стандартная, то есть драться им я поостерегусь. Потапыч ехидно прокомментировал, что нож тоже проходит по разряду спецбоеприпаса и в отличие от патронов сдавать его придется под отчет. И впрямь по всему клинку — серебряная гравировка без каких-либо художественных изысков, просто серебряные полосы по диагонали, пересекающие весь клинок. Вот оно как. Вздохнув, нацепил слева на пояс, прихватил специальной петлей на бедре, дабы не болтался. Не, мой «Катран» лучше и уж всяко привычнее. Вот не знаю за что, но понравился мне этот нож, и именно с ним я тренировался в рукопашке, ставя себе удар. Но раз положено, нехай висит, авось не помру от лишнего полукилограмма.

Выбрался из автобуса, попрыгал, проверяя, правильно ли все развесил и закрепил. Вроде ничего не бренчало. Ну, остались мелочи, бандану (она же медицинская косынка) на голову, сверху каску, тактические очки на фиг, в пещере не понадобятся, вместо них ПНВ, значит, ПНВ пока можно сдвинуть на лоб. Сумку застегнул и бросил обратно в салон автобуса. Надеюсь, не сопрут. Впрочем, Комар уже запугивал водителя словесно, что, мол, лазить в сумку сапера без разрешения опасно для жизни. Ну да, у него там не меньше пятнадцати килограмм всяких взрывающихся игрушек. Как он с этой сумкой шарахается в центре большого города — не представляю. И даже ни разу в полицию не забирали. Рядом в качестве дополнительного аргумента навис своими двумя метрами Потапыч. Впрочем, водитель поклялся всеми святыми, что из автобуса ничего не пропадет.

И начал демонстративно поглядывать на часы, показывая, что нам пора уже выдвигаться. Ну и ладно, бегло осмотрел своих — вроде все готовы. Сверили часы — девятнадцать часов двадцать две минуты. Мысленно поставил отсечку, что добраться надо к двадцати трем ноль-ноль, у нас три с половиной часа, блин, если там действительно километров десять — скорее всего не успеем, ходить под землей — это не на поверхности. Даже по бункеру десять километров топать достаточно долго, а уж по естественным пещерам… Ладно, пора начинать.

Зашли в палатку. А внутри ничего и нет. Только достаточно большая щель в скале. Комар с Потапычем, взяв оружие на изготовку, нырнули в темноту. Передернул затвор автомата, досылая патрон, и нырнул следом. Понеслась…

Черт, черт, черт… Не успеваем, никак не успеваем.

— Давай, Шестой, работай локатором, — пихнул я локтем в бок тяжело дышащего священника. Тот испуганно дернулся, но, сориентировавшись, повел головой и уверенно ткнул пальцем вперед:

— Там метров восемьсот, не больше. И метров шестьсот до контролируемых людей. Люди под полным контролем, то есть как личности — мертвы, только тела остались.

Группа расположилась на короткий привал, отдыхали уже в третий раз, иначе священник попросту не выдержал бы. Хотя… по нашим меркам дорога оказалась невероятно легкой и темп мы держали неторопливый. Мне до сих пор не верилось, что в таком удобном месте, каким являются любые подземные пространства, будь они естественного или искусственного происхождения, никто не оставил ни единой растяжки и не влепил ни одной противопехотки.

Комар, выступавший в роли следопыта, утверждал, что примерно трое суток назад здесь прошла толпа штатских в разнородной обуви, шли быстро, дорогу знали. А еще сутки спустя по их следам прошла группа, очень похожая на военных. В американской обуви военного образца, человек двадцать — двадцать пять, сказать точнее сапер затруднялся. Шли осторожно, примерно как мы, внимательно осматривали все места, пригодные для минирования. Попутно практически затоптали первый след. Судя по размерам обуви — одни мужики, причем не маленьких габаритов. Точно, это та группа американцев, про которую поминал фээсбэшник.

Тирли, который тоже умел немного читать следы, полностью подтвердил слова Комара. И оба в один голос утверждали, что этой дорогой назад никто не поднимался.

Я взглянул на часы, н-да, двадцать три сорок.

— Комар, что там у вас, — прижал левой рукой тангенту рации.

— Да все то же, командир. — Впереди шевельнулась четко различаемая с помощью ноктовизора фигура, прижавшаяся к правой стене. Второй силуэт находился слева и чуть сзади. — Ну чего, Шестой отдышался? Выдвигаемся?

— Можно подумать, ты не слышишь, как он пыхтит, — буркнул я. — Проползи чуть вперед, только из поля зрения Потапыча не вылезай.

— Оки, — и силуэт впереди плавно двинулся, постепенно скрываясь за поворотом.

— Третий — Первому, — внезапно подал голос Тирли, колдовавший во время привала над своей аппаратурой. — Подтверждаю Шестого, люди, две цели, примерно шестьсот тридцать метров, четко слышу сердцебиение, пульс ниже нормы.

— Группа, внимание, — начал было я, но меня тут же перебили:

— Пятый — всем, вижу отблески света, похоже на открытый огонь. До поворота четыреста метров, свет оттуда.

— Первый — Пятому, стоять. Первый — всем, ПНВ долой, оружие к бою, по возможности — работать бесшумками. Рации на голос, тишина в эфире.

И я первый переключил рацию на включение голосом. В ухо кольнуло еще четыре щелчка, отец Яков по ходу не понял команду, да и, скорее всего, забыл, где переключаются режимы. Впрочем, ладно. Я зажмурил глаза, чтобы хоть немного привыкнуть к темноте, выключил ноктовизор и перетащил его с лица на каску, аккуратно зафиксировав ремешком. Потом также аккуратно приоткрыл веки. Темнота была не то чтобы абсолютной, но весьма близкой к этому. По крайней мере до того места, где расположилась наша группа, никакого света не пробивалось. И если священника, сидевшего в полуметре от меня, я еще хоть как-то различал, то Тирли, расположившегося тремя метрами дальше, не видел абсолютно, просто помнил, что он где-то там должен находиться. Хотя нет, краем глаза я заметил какое-то шевеление, как раз там, где должен был сидеть радист. По ходу он сворачивал свою аппаратуру.

Слух, обостренный темнотой, уловил тихие шорохи с разных сторон, ребята вытаскивали ПБ. Впереди вдруг зажглись у самого пола темно-красные, еле заметные отблески. Ага, это Потапыч подсвечивает фонарем, обозначая свое место. Я тоже вытащил фонарь и, развернув его рефлектором вниз, несколько раз махнул в направлении света. А потом дернул отца Якова за рукав, увлекая за собой, и потопал по направлению к Потапычу. Двигаться тихо священник совершенно не умел, за его топотом я не мог расслышать даже своих шагов, не говоря уже про остальных. Оставалось только надеяться, что они поняли меня правильно и двигаются в нужном направлении.

— Пятый — Первому, — внезапно опять раздался голос Комара, — тут следы перестрелки.

— Сиди там, — ответил я. — Первый — всем, выдвигайтесь к Четвертому, Третий, Шестой на тебе. Я к Пятому.

И, выпустив рукав священника, заспешил к повороту, подсвечивая фонарем себе под ноги, чтобы не споткнуться на неровностях пола. Правда, пол стал неожиданно ровным для пещеры. Впрочем, все разъяснилось, стоило мне проскользнуть за поворот. Этот тоннель имел искусственное происхождение. Стены явно были вырублены, а кое-где заметна и каменная кладка. А поворот впереди и впрямь подсвечивали рыжеватые отблески, беспорядочно прыгающие на стенах. Действительно открытый огонь.

Комар сидел, скорчившись, у правой стены. Я издал тихое шипение, привлекая его внимание. Он, не оглядываясь, сделал приглашающий жест и ткнул пальцем куда-то себе под ноги. Там обнаружилась россыпь натовских гильз. И огромное кровавое пятно на стене, как раз на уровне глаз сидящего на корточках человека. Убедившись, что я все заметил, сапер указал вправо и вперед, где была еще кучка гильз, вот только крови на стене не наблюдалось.

— Группе, движение в прежнем порядке, — немного подумав, приказал я. — Предельное внимание.

Комар дождался, пока из-за поворота покажется Потапыч, и двинулся дальше, держась правой стороны, пулеметчик продолжал прикрывать его слева. Тоннель впереди резко поворачивал направо, пара добралась до угла, и Комар, прижавшись к самому полу, плавно высунулся за поворот и тут же отшатнулся. Поднял левую руку и активно зажестикулировал. Из его жестов стало понятно, что за поворотом двое, вооружены, смотрят в нашем направлении. Я молча поднял зажатый в правой руке пистолет, а левой чиркнул себя по горлу. Сапер кивнул и потащил из кобуры бесшумку. И тут меня за плечо аккуратно тронул священник. Левая рука тут же выдала останавливающий жест. Комар все же вытащил пистолет, но стрелять не стал, выжидающе посмотрел на меня.

— Там люди, — прошептал мне в самое ухо отец Яков. — Не тратьте серебро. К тому же упыри в любом случае узнают, что вы убили их подчиненных.

Черт, мог бы и раньше предупредить. Обычные патроны к бесшумкам у всех в рюкзаках. Гм, похоже, что этих бывших людей поставили тут не как охрану, а, скорее, как сигнализацию. А ведь, может, и получится, если у упырей действительно нет военного опыта, а пока все свидетельствует как раз в пользу этого. С американцами и впрямь сыграли втемную, просто вручили им серебряные пули, но не предупредили, с чем они столкнутся. И они, как любые нормальные военные, предпочли пользоваться привычными патронами, если бы нам не раскрыли подоплеку, я бы тоже приказал использовать спецбоеприпасы только на контроль и добивание. И, по ходу, влипли бы мы тогда так же, как наши заокеанские коллеги.

Я быстро сменил магазины в автомате на специальные и снова взялся за пистолет. А потом аккуратно щелкнул по ларингофону, привлекая внимание, и шепотом начал раздавать приказы.

— Первый — группе. Я и Пятый работаем двух чертей, Четвертый нас прикрывает, ожидается, что сразу появятся объекты. Бей по ногам — это их затормозит, я и Пятый добиваем из бесшумок, остальные страхуют серебром из автоматов. Третий…

— Понял, — перебил меня Тирли. Блин, вот когда я отучу его перебивать меня на полуслове. Ну имеется у радиста гадкая привычка, если ему кажется, что он меня понял, вставляет «есть» до того, как я отдам приказ. И ведь, сволочь, пока еще ни разу не ошибся.

Я аккуратно подобрался к Комару и выглянул за угол. Точно, стоят черти, двое в натовской форме, но вот обвеска у обоих в каком-то непонятном беспорядке. Один так вообще без каски, что даже для обычного американского солдата непредставимо, а уж для прошедшего спецподготовку… Больно у них жесткие условия страховки для военнослужащих. У второго лицо полностью залито уже спекшейся кровью. Под каской не видно, какое именно у него ранение, по внешне никакого беспокойства не проявляет. Что еще странно, винтовки, по-моему что-то из ассортимента «Кехлер и Кох», держат в руках. За их спинами — несколько факелов, отблески которых мы и заметили. Собственно, свет делал этих двоих великолепными ростовыми мишенями, правда, не позволял рассмотреть черты лица и детали экипировки.

Жестами разделили с сапером цели, я начну работать правого, он — левого. Предоставив ему давать отмашку на стрельбу, сместился к левой стене. Замер у нее на корточках, держа пистолет двумя руками стволом вверх, и начал привычно, уже сосредоточившись, разгонять восприятие. В какой-то момент блики от факелов на стенах перестали дергаться и начали плавно и медленно перетекать из одного положения в другое. Есть! Комар проделывал то же самое, сидя лицом к стене. Вот он вогнал себя в состояние транса и начал смещаться в сторону, опуская пистолет и ловя им цель. Я тоже двинулся.

Так-то ничего сложного, выдвинулись из-за угла, поймали цели и всадили по две пули в голову — каждый своему. Те даже не дернулись, только тела от удара отлетели назад и с грохотом, показавшимся в тишине пещеры оглушительным, рухнули на каменный пол. Все-таки бездарно их поставили, чуть подальше от поворота, и о гарантированном попадании в голову можно было бы не говорить, так-то метров двадцать, почти идеальная дистанция. Еще до того, как трупы рухнули, рядом со мной начал пристраивать свой «Печенег» Потапыч.

Я же сместился еще правее, борясь с желанием оглянуться. Просто мне в последний момент показалось (буквально краем глаза заметил), что сзади отец Яков, внезапно скрючившись, рухнул на пол пещеры, а сверху на него навалился Тирли, зажимая священнику рот, чтобы, не дай бог, тот не закричал. И я уже почти решил оглянуться, но донесшиеся из глубины коридора звуки заставили меня передумать. Послышался топот ног, бежали несколько человек, но все равно звуки были неправильные. Отдельные шаги сливались даже не в барабанную дробь, а в сплошной гул. Странно, я же еще не вышел из транса, шаги наоборот должны звучать очень медленно, даже если там не один человек, здесь же отдельных шагов выделить не удавалось.

Секунд через десять из-за угла выметнулись три тени, которые двигались с невероятной для человека скоростью. Даже находясь в режиме ускоренного восприятия, я не мог различить отдельных движений, казалось, что силуэты плывут над полом. И буквально сразу Потапыч начал стрелять. Да, пулемет в прямом коридоре рулил. Одному из силуэтов ногу попросту оторвало, второму перешибло оба бедра, третьему же не повезло больше всего, он поймал две или три пули в район таза, было видно, как от него отлетели куски плоти, а само тело сложило пополам и отшвырнуло назад. Уже в полете этого неудачника догнала пуля Комара и попала куда-то в район головы.

Тот же, которому перешибло ноги, не упал, воя от боли, как можно было ожидать, а, издав громкое шипение, продолжил бежать в нашу сторону. Ему голову прострелил уже я, да и Потапыч, когда тот падал, перечеркнул коридор короткой, патронов на десять, очередью и тоже попал, теперь уже в район живота. Последний же, обезноженный, внезапно потеряв одну из конечностей, покатился кубарем, но достаточно быстро встал на четвереньки и продолжил довольно лихо, хоть и не так быстро, как раньше, бежать на нас. Хотя после фантастических рассказов священника и фээсбэшника я и был просто обязан ожидать чего-то такого, подсознание продолжало вопить о невозможности происходящего. Обычный человек после такого ранения в лучшем случае истекал бы кровью, ничего не соображая от боли, в худшем — умер бы на месте от болевого шока. Этот же двигался, причем я успел заметить, что культю, из которой хлестала кровь, он продолжал использовать для опоры. Впрочем, хоть подсознание и вопило, что это невозможно и мне все снится, руки свое дело знали. Я попал ему в голову первым, Комар — вторым. И вот на примере этой твари мы втроем смогли разглядеть, что именно делает серебро с подобными существами.

Моя пуля попала точно в переносицу и откинула при этом голову вампира назад, пуля Комара влетела в левый висок где-то на секунду позже. Умерло это создание практически мгновенно, в месте попадания начало расползаться черное пятно, лицо постепенно поплыло, сложилось впечатление, что туда не пуля попала, а капнули какой-то очень едкой кислоты. Труп по инерции пронесся еще метров пять и наконец остановился. Тело под одеждой начало как бы стекать на пол. Все это сильно напоминало обычное разложение, только ускоренное в несколько тысяч раз.

— Второй, Третий, держите коридор серебром, — прохрипел я, тормозя восприятие до обычной скорости. Началась расплата. Секунд пять я приходил в себя.

— Третий — Первому, — заставил меня поторопиться Тирли. — Тут с Шестым проблемы, сам двигаться не может.

— Мы займемся, выполняйте приказ. — Мой голос уже напоминал рычание. Усилием воли я постарался убедить себя в том, что с моим организмом все в порядке, и побежал назад. На полпути разминулся с Тирли.

— Контроль на вас, — вспомнил в последний момент и наклонился над священником. Отец Яков выглядел неважно, из носа текла кровь, все лицо было в поту. И еще его ощутимо трясло.

— Что с тобой? — спросил я, вздергивая его на ноги за шиворот бронежилета.

— Они начали ритуал, — священник сплюнул кровь, — был ментальный удар, не очень сильный, тех, кто на поверхности, точно не задело. Вы иммунны, я смог защититься. Быстрее, прошу вас, нельзя дать им закончить…

— Хреново ты защитился. — Комар уже прикрывал нас со спины.

— Обычный человек уже умер бы, я не успел никого прикрыть, — вроде бы Яков понемногу начал приходить в себя. — Быстрее, говорю тебе, они уже начали приносить жертвы, ментальная атака была направлена на то, чтобы жертвы не сопротивлялись, оставаясь при этом в сознании.

— Второй, Третий, Четвертый, — скомандовал я, — вперед, быстро. Даю добро стрелять во все, что движется.

— Принял, — это Стингер, двое остальных эхом повторили за ним, — я впереди. Четвертый — прикрываешь, Третий, рядом с Четвертым.

Мой зам прекрасно знал, что после транса мне нужно некоторое время, чтобы прийти в себя, и перехватил руководство. Мы же с Комаром потащили следом за ними священника. Теперь коридоры были освещены, через каждые десять метров на стенах горели факелы. Черт, они что, такие традиционалисты? Не проще ли было притащить сюда аккумуляторные фонари? Факелы, конечно, чертовски романтично, в теории, на практике же это крайне неровное освещение, неприятный запах и потеки копоти на стенах. Да и делать их надо уметь.

Идущая впереди тройка постепенно начала от нас отрываться. Я уже хотел приказать не убегать из зоны видимости, когда впереди зазвучали пулеметные очереди. Им ответили импортные автоматы, перепутать звук было невозможно. Стреляли явно не профессионалы, очереди на пятнадцать — двадцать патронов. Наши начали огрызаться короткими, четко отсекая по три патрона.

— Второй — Первому, — раздался голос Стингера в наушнике, — сразу за поворотом примите вправо, только Третьего там не подстрелите. Ну куда ж ты… — Его голос прервала автоматная очередь, потом еще одна. — … Шо ж вы творите-то, суки…

Я ускорил шаги. Крайне невоздержанный на язык в обычной обстановке, в бою Стингер становился на редкость молчаливым, для того, чтобы он начал материться, да еще не отключив связь, должно было произойти что-то очень неординарное. Оба автомата впереди разродились длинными очередями и практически одновременно осеклись. По ходу, ребята выпустили остатки патронов и перезаряжались. Теперь стрелял пулемет, причем Потапыч сохранил хладнокровие и по-прежнему бил короткими очередями.

Метров через тридцать тоннель разветвлялся, влево и вниз уходила неосвещенная часть, в правом так же горели факелы. Сразу за поворотом открылась достаточно большая пещера круглой формы, похожая на зал. Мы выскочили на балкон, опоясывавший весь зал и огражденный невысокими, примерно по колено, перилами. С четырех сторон к центру зала плавным изгибом спускались пандусы. В самом центре располагалось круглое возвышение диаметром метров пять. По его периметру стояло несколько… тринадцать, автоматически сосчитал я, фигур в балахонах. Просто стояли на равных расстояниях друг от друга, раскинув в стороны руки. Чем-то они напоминали знаменитую статую Христа из Рио, вот только балахоны были темно-багровые, почти черные, да лица закрыты капюшонами.

Вспомнив рекомендацию Стингера, я резко принял вправо, ища взглядом Тирли. Тот обнаружился быстро — присевшим у перил и передергивающим затвор автомата. На ближайшем пандусе кучей лежали пять или шесть трупов, явно срезанные очередями из «калашей». Причем никаких попыток распасться на месте они не предпринимали, из чего я заключил, что это, скорее всего, люди.

— Черт, похоже, мы опоздали, — произнес за моей спиной Комар.

Я снова посмотрел в зал. Точно по центру возвышения стоял камень, больше всего напоминавший саркофаг. Метр на метр в сечении и метра два с половиной или три в длину. А вокруг него валялись люди — человек двадцать. Мужчины и женщины с разным цветом кожи. Точно различить национальности из-за расстояния у меня не получилось. Почти все в гражданской одежде, только двое выделялись камуфляжем. Внутри круга сновали еще четыре фигуры в таких же багровых балахонах. Двое брали людей за ноги и за руки и укладывали их на саркофаг лицом вверх. А вот двое других… Они приносили жертву. В руках у них были ножи, один уверенным движением вспарывал горло, перерезал сонную артерию, потом разрубал грудную клетку и рукой вырывал сердце. Второй вскрывал бедренные артерии и разрезал живот. Кровь стекала на камень ручьем. Но, обильно заливая камень, кровь не попадала на пол, а как бы сразу впитывалась. Саркофаг, изначально, видимо, грязно-серого цвета, уже на три четверти стал кроваво-красным. Верхняя часть пошла трещинами.

Комар выдал затейливую матерную фразу, я же молча отпустил священника, вскинул автомат к плечу и выпустил несколько коротких очередей по двум ближайшим фигурам из оцепления. Мог поклясться, что попал, но… Примерно за полметра до спины ближайшего существа пули просто остановились, повисели секунду и с мелодичным звоном осыпались на пол. Не желая признавать своей беспомощности, я потянулся к спуску подствольного гранатомета и одновременно рявкнул в рацию:

— Стингер, гранату, эфку, остальные ВОГами…

— Стойте, — надсаживаясь, крикнул отец Яков, — я сейчас… Я смогу, мы еще не опоздали…

Я удивленно оглянулся на священника. Тот встал на одно колено и, молитвенно сложив руки на груди, что-то забормотал себе под нос. Прислушавшись, я разобрал фразы из «Отче наш»: «…да пребудет воля твоя, да приидет царствие твое…» К моему удивлению, сначала руки, а потом и лицо священника начали светиться каким-то белым, неестественным светом. Из центра зала донесся слаженный многоголосый вопль ярости. Отец Яков забормотал еще быстрее.

Внезапно раздались громкий треск и хлопок. Переведя взгляд на возвышение, я увидел, что камень рассыпался на мелкие куски. На его месте клубился сгусток какой-то черноты.

— Да стреляйте же, — истошно завопил священник, на секунду прервав молитву, и тут же возобновил бормотание. Мы одновременно открыли огонь, уже не заботясь о длине очередей. Лично я думал только о том, как удержать отдачу и не дать стволу уйти вверх. Лучше всех получилось у Потапыча, он явно одной очередью высадил все, что оставалось у него в ленте, зацепив при этом семь или восемь балахонистых. Только пули у него в пулемете были обычные, так что тех просто расшвыряло по возвышению. Двоих кто-то из нас точно зацепил серебром, они осели кучами тряпья. Те, что остались на ногах, начали подхватывать своих компаньонов и затаскивать в черную дымку, по-прежнему клубящуюся в центре и вроде как даже увеличившуюся в размерах.

— За ними, быстрее… — пробормотал отец Яков у меня за спиной. — Там проход, я держу его, но надолго меня не хватит. Эта тварь не должна уйти.

— Быстрее, за ними! — закричал я, переворачивая магазин в автомате. — В эту черную хрень в центре.

Потом мы с уже перезарядившимся Комаром, не сговариваясь, подхватили священника под руки и побежали вниз по пандусу. Тирли вообще сиганул через перила. Первым к черному облаку добежал Стингер. Притормозил, выпустил в облако очередь патронов на десять и рыбкой нырнул туда, выставив вперед автомат. Следом за ним прыгнул Потапыч, забросивший пулемет за спину и взявший автомат на изготовку. Только он прыгнул как-то боком, выставив вперед ствол. Потом Тирли. Мы с Комаром с размаху зашвырнули в облако священника и один за другим прыгнули следом. В последний момент облако показалось мне уже не совсем черным, в его глубине проскакивали вроде как фиолетовые и зеленые искры, постепенно растягивающиеся в полосы и причудливо переплетающиеся между собой. И тут какая-то сука выключила на мгновение свет, а еще через секунду я, подсознательно ожидая падения на камень, рухнул на довольно-таки мягкую землю, поросшую зеленой травой. На автомате перекатился через плечо, стараясь не повредить винтовку, закрепленную за спиной, и утвердился на одном колене, вскинув оружие на изготовку.

Глава 2

— Что такое большое, черное, в кустах стоит?

— Не знаю.

— Рояль это.

— А почему в кустах?

— Мой рояль, куда хочу — туда и ставлю!

Старая глупая детская загадка-шутка

Шейелена Теорн аэп’Шееллайт{2}, тифлинг, Дея,

42 день первого сезона{3},

1218 смена от Основания (по сменоисчислению Оэсси){4}

Да, путешествия — это здорово, но все равно больше всего я люблю возвращаться домой. На второй сезон пути хочется только одного — оказаться наконец в своей комнате, предварительно посетив баню и парикмахера. И ведь прекрасно знаю, что все хотения удовлетворятся за сутки, а через неделю буду страстно желать перебить всех своих дорогих односельчан и в первую очередь оторвать хвост своему любимому дядюшке, заодно являющемуся главой нашего клана. Нет, наверное, оторвать хвост я начну мечтать день эдак на третий, ведь как раз на третий день он загонит меня на очередную тренировку.

А все мой папаша… Как он после смерти мамы поклялся отражениями Хаоса никогда не оставлять меня без присмотра, так уже двадцать шесть смен сезонов не отпускает от себя. Даже работу сменил. Был успешным тифлингом, начальником охраны бургомистра Оэсси, да еще женился, причем по любви, на сестре главы клана. Мама служила вместе с ним в той же охране. И вот надо же было так случиться, что, когда мама была беременна мной, бургомистра понесло на внеочередной объезд владений. И отец конечно же отправился его сопровождать. До родов оставалось больше половины сезона, и маму он с собой брать не стал, причем, как папа рассказывал, они тогда здорово поругались, и он просто приказал ей остаться. А вот приказать отправиться в клан не посчитал нужным. Просто попросил ее на время своего отсутствия поехать к брату. Приказ-то мама выполнила, соблюдение субординации у нас на подсознательном уровне, а вот просьбу, отличаясь воистину харровым упрямством, проигнорировала. Подсчитала, что вернуться в город отец должен будет до родов, и решила дожидаться его там. Осталась одна в казарме охраны — всех остальных папа с собой забрал.

И надо же было так случиться, что роды начались на три дюжины дней раньше срока. В казармы тифлингов люди входить не любили. Не любят нас другие расы, не без оснований, конечно. И маму нашли только на третьи сутки, когда уже никакой гонор не помогал сдержать ей крики боли. У наших женщин роды вообще тяжело проходят, бывает, что и по две дюжины дней мучаются, а уж если раньше срока, то вообще… Да и нашли маму простые слуги. Побежали сначала за обычной повивальной бабкой, та тоже дура дурой, не сообразила сразу, к кому ее привели. Ну когда бабку отскребли от стенки, позвали мага, тот, как ему по должности и положено, оказался сообразительным, близко к мучающейся тифлингессе подходить не стал, боль облегчил, людей в слободу за нашим врачом отправил. Только поздно было. В общем, меня уже из мертвой мамы достали. И думали, что я тоже не выживу, но я оказалась еще упрямей своей родительницы.

Отец во всем винил себя. Да и дядя постоянно масла в огонь подливал. В общем, бросил папа службу и засел в клане. Меня от себя не отпускал, сам взялся воспитывать. Решил, что казарма для маленькой девочки не подходит. Пока мне не исполнилось шесть смен, он в основном гонял молодняк на учебном поле, а попутно взял все торговые дела клана под свое крыло. Дядюшка хоть с ним и не помирился, но главным по торговле назначил. Сам-то он это дело терпеть не мог. Да и не престижна у нас профессия купца, тифлинги всегда воинами были, ну еще убийцами и телохранителями. Но все равно, кому-то надо и торговлей заниматься. А на презрительные взгляды младших отцу было плевать с самой высокой ели. В лицо же ему никто дерзить не решался, все-таки зять главы клана, да еще к тому же третий потомок одного из демонов разрушения, не харра кучу навалил.

Ребенком я росла болезненным и слабым. Ну, для нашей расы. Да и папа воинской карьеры для меня не хотел. Нет, тому минимуму, который необходим для тифлинга, меня научили, и кровь демоническая, которой у меня даже больше, чем у отца (аж три четверти, причем в редком сочетании — от разрушителя и суккубы, и оба прародителя из высших), тоже свое брала. Между рогов засветить я могла запросто. Но все равно, учили меня не сражаться. В основном обучали языкам, истории, отец даже с магом-практикантом, которого к нам заслали, договорился, чтобы он по теории магии меня поднатаскал. Правда, условие поставил, чтобы никакой практики не было. Так он же это условие магу поставил, а не мне… В общем, сперла я пару учебников по практическим разделам, и, к моему великому удивлению, что-то у меня получилось… Ну флигелек-то тот быстро отстроили, подумаешь, одну стенку снесло да крыша завалилась. Во всяком случае, отремонтировали его быстрее, чем у меня хвост и все, что вокруг него, болеть перестало. Рука у папахена тяжелая, несмотря на его почтенный возраст. Магеныш же после этого случая настойчиво советовал отправить меня в школу при академии, с дальнейшими перспективами поступления в оную. Папа обещал подумать насчет академии, от школы же отказался. Мол, традиция такая, до тридцати смен тифлинг живет и учится в семье, и вообще, нечего мне в городе среди людей делать. И так энергия дурная через уши прет. А чем дурную энергию лечат — правильно, трудотерапией, ну или усиленными тренировками. А в моем случае припахали меня к торговым делам. Десять смен исполнилось, писать-считать умеешь — вперед, вкалывать на благо клана. Да и почерк у тебя красивый.

А заодно начал папа с торговыми караванами сам ходить, ну и меня с собой брал, поклялся же не отпускать от себя. Так и повелось, два сезона в дороге, три-четыре дюжины дней дома. Чем торговали — да всем практически. В клане же постоянно только сотни две тифлингов живет: глава со своими ближниками, дети да старики, еще увечные, ну и личности вроде моего отца, те, которые отошли от пути воина и решили заняться мирными ремеслами, но у нас таких мало. А остальные наши наемничают. И долю клану отстегивать не забывают, дядюшка за этим внимательно следит. Часто отстегивают не деньгами, а воинской добычей, иногда сами привозят, иногда с попутными караванами передают. Тифлингов купцы обманывать пока не решались, и все переданное доходило до нас без пропаж. А потом отец новую штуку задумал, стали на клановую долю закупать товары по его указке. И к нам в клан отправлять. А отец со своим караваном начал возить эти товары по всем Десяти городам. Да не только по Десяти городам, и к эльфам ходили, и к гномам. Я даже в одной из столиц т’сареш побывала, в резиденции семьи Л’сос, как она точно называется. А кровососы в свои города из свободных народов мало кого пускают.

Выгодное дело оказалось, клан богатеть начал, молодых воинов смогли лучше снаряжать, когда они после исполнения тридцати смен на заработки подавались, соответственно и гибнуть молодежь меньше стала. А раз больше выживает — больше обученных воинов, дороже цена найма, ну и репутация не страдает.

И караван наш тоже известность приобрел, многие купцы их с собой взять просили, отец и брал, за плату, конечно. А почему не взять, всяко прибыток. Дело в том, что папа охрану из наших набирал, из тех, кто в клане передохнуть решил, или из выздоравливающих после ранения. А на караван с охраной из тифлингов, тем более не из тифлингов-наемников, а воинов, которые охраняют свое, мало кто рискнет напасть. Даже вольные бароны или независимые владетели т’сареш, самые безбашенные, сто раз подумают и, скорее всего, не нападут. Нашим тоже хорошо, работа несложная, по профилю, клановую долю за это скостят, да и отец охранников не только всю дорогу за свой счет кормил-поил, но если ходка удачная, мог из своей доли немного денег подкинуть, если, конечно, хорошо отработают. Так и жили, вроде как не бедствовали, даже наоборот. Отцу уже несколько раз намекали, что, мол, погоревал по умершей жене — хватит, пора и на новой жениться. А то как это, состоятельный тифлинг хорошего рода — и вдовцом ходит уже больше двадцати смен. Дочка почти взрослая, так что надо и о втором ребенке подумать, хотя бы в перспективе. Папа пока всех посылал, одну чересчур назойливую сватью лично вышвырнул за ворота…

— Что, Шелли, домой хочешь? — Это Грай, из молодых, пустил своего жеребца шагом рядом с фургоном. — У тя на мордашке прям вселенская тоска написана.

Вот Хаос, этот раздолбай всю дорогу со мной заигрывает. Нет, так-то он симпатичный, и воин не из последних. Но вот поговорить… Весь треп у него о двух вещах: какая я красивая и какой он крутой, а еще — как он на последнем найме пиратов на юге прям тысячами гонял. Правда, начал с десятка, но со временем дошел до тысяч. Наймов у него было всего три, все три в одном и том же месте, так что уже на вторую дюжину дней я все его байки наизусть знала. Рассказывать-то ему особо нечего, а придумать интересно — фантазии не хватает. Переспать с ним, что ли? Может, отстанет… Жениться-то на мне он все равно не сможет, он из младших родов. Вон рога в русой шевелюре еле различимы, даже не рога, так, пара шишек надо лбом, а хвост для боя вообще коротковат, и он его постоянно прячет. Нет, плохим воином это его не делает, наоборот, компенсируя отсутствие одной конечности, ему пришлось усиленно учиться махать другими, у нас на такие увечья никто скидок не делает. Если вдруг родился без одной ноги, так учись скакать на второй, ежели с одной рукой, то обязан уметь ей сражаться не хуже, чем другие двумя. Нет, если я воспылаю к нему прямо-таки неземной любовью — то никто ничего запрещать не будет, но вот не нравится он мне… Даже сексом заниматься с ним не буду, не тянет…

— Грай, ты никак читать научился. И сколько можно говорить, что у меня не морда и даже не мордашка, а лицо. — Я подобрала вожжи, легонько хлопнула ими по крупу харры и демонстративно уставилась в другую сторону. Со стороны Грая раздалось недовольное фырканье. Уф, вроде отстал.

На этот раз путешествие меня утомило. Уже больше двух сезонов в дороге, и до дому еще не меньше двух дюжин дней. Это если у гномов в Перевальном останавливаться не будем. Отец редко решался на такие длинные переходы, как правило, для торговли с эльфами он либо брал долю в чужих караванах, либо давал товар под реализацию или, если требовались вещи эльфийского изготовления — заказывал через других купцов. Но последнюю смену у эльфов с т’сареш отношения опять испортились и стали не просто отвратительными, а смертельно плохими, из серии «убей врага, как только увидишь», и купцы попросту боялись соваться в тот регион. А у нас, как на грех, ребята вернулись с большого найма и приволокли кучу трофейного оружия с югов. Как раз такого, какое эльфы любят: легкие сабли из прочной пустынной стали, много глеф, кинжалы замысловатых форм. И отец решил сходить к эльфам сам. Узнав о том, что Энно Теорн аэп’Шееллайт собирает караван в один из эльфийских анклавов, сразу пять купцов решили к нам присоединиться. Так что в ту сторону ехали очень большой и шумной компанией. Больше сорока повозок, два десятка наших охранников и около сотни купеческих. И еще полторы сотни слуг, приказчиков, возниц и тому подобных, это не считая самих купцов. Отца без возражений признали старшиной каравана, и он вовсю развлекался, гоняя человеческую охрану. Купцы и воины ворчали, по возражать боялись. Тут в чем дело, идти предстояло по территории т’сареш, а законы кровососов, касающиеся свободных людей, знали только сами кровососы. И если с семьей Л’сос купцы все-таки смогли достичь каких-то соглашений, которые вампиры, скрипя зубами, все же выполняли, то теперь идти предстояло по территории других семей, менее лояльных к свободным людям. К тифлингам же никаких вопросов не возникало. Всем нужны были наемники, да и враждовать с потомками демонов никто не рвался.

Торговля пошла, как и ожидалось, удачно и довольно-таки быстро, и теперь двигались обратно. Примкнувшие добрались с нами до ближайшего города Л’сос и остались там. Кровососы, продолжительное время лишенные эльфийских товаров, готовы были скупить все караваны сразу и оптом, но купцы предпочли торговать в розницу. У нас же почти все было закуплено на нужды клана либо под конкретные заказы, и дальше мы, не дожидаясь коллег, пошли одни. Осталось пять повозок, два десятка охранников, они же — возницы, конюхи, грузчики, повара и все остальное, я с отцом и два отцовых помощника, один — человек, второй — из наших.

Фургоны шли полупустыми, так что двигались мы довольно быстро. У эльфов вообще самые интересные товары занимают совсем немного места. Пожалуй, только три мебельных гарнитура (эльфы большие мастера во всем, что касается работы по дереву, но это исключительно авторская работа, сделанная за большие деньги, никакого массового производства!) занимали достаточно места. Все остальное вполне уместилось бы в одном фургоне. Травяные сборы для наших лекарей и алхимиков, разнообразные смеси, уже напитанные магией, большая партия разнообразных эльфийских амулетов, от тривиальных лечебных до универсальных «понималок», рассчитанных на любой язык, их вроде бы заказала академия, небольшие резные миниатюры на дереве и камнях, ну и по мелочам, посуда там деревянная, всевозможные поделки. Все авторское и очень-очень дорогое. Впрочем, в Десяти городах все купят и еще попросят.

Я уже, наверное, в пятый раз составляла в уме подробный список дел, которые надо будет провернуть по возвращении. Ну, после бани и парикмахера, конечно. С кем встретиться, кому отдать заказы… Хаос, еще отчеты придется писать — для дядюшки, для казначея, для лекарки… Уф, не люблю писанину. Вообще-то все это должен сочинять отец как глава каравана, но он писанину не любит еще больше. Говорит, что у меня почерк лучше… и что я младше, а ему по должности положено свою работу на подчиненных перекладывать… Гад. Сам как деньги сдаст — сядет сидр дуть со своим приятелем-казначеем, а мне носиться, задрав хвост. Кстати, хвост тоже надо будет подстричь, как приедем, а то шерсть уже отказывается плотно свиваться и начинает закручиваться колечками. Иначе начнутся пересуды кумушек, мол, отец совсем дочку запустил, а она тоже за собой не следит, даже хвост в порядок привести не может. Но это еще переносимо, а вот от мастера боя запросто можно звездюлей отхватить. У нас же шерсть на хвостах сплетается в защитную скорлупу, да такую, что не всяким топором перерубишь, а при ударе наоборот — торчком становится и рану расширяет, рваной делает. Вот и получается, что шерсть — это не просто для красоты, хотя и для красоты тоже, а еще элемент защиты и вооружения любого тифлинга и поэтому должна содержаться в должном порядке. Положена по канону треть пальца длины — будь добра.

Мастер боя у нас вообще консерватор. Ух, как он злился, когда я в День клана заявилась в том платье, которое мне сшили в модном ателье в Оэсси. Но платье-то ладно, все-таки я в воины не посвящалась, и вообще, меня пока взрослой считать нельзя, но вот розовый бант на хвосте — этого он пережить не мог. Прям-таки исходил злобой, а уж когда я его на танец пригласила да после танца этот самый бант ему вроде как от признательной ученицы в подарок преподнесла… Я думала, его удар хватит. М-да, наверное, не стоило все-таки тот бант ему на рукоять церемониального корда повязывать. Хотя забавно получилось… С бантом, да еще розовым, да на оружии — посмешище, весь клан еще дюжину дней ему вслед хихикал. И сорвать нельзя, это оскорбление, а значит, за ним последует вызов от моего папы. А папа за меня кого хочешь на его же хвосте повесит. За оскорбление, нанесенное взрослым ребенку, вообще положена дуэль без правил, а в этом случае все шансы были на стороне того, в ком крови предков больше, а тут с моим папой во всем клане только дядюшка мог сравниться, еще пять тифлингов из старшего поколения, ну и я, конечно. Хотя у папы и так противников в клане почти не имелось, он один из лучших воинов, и то, что два десятка смен он занимался торговлей, а не войной — ему во вред отнюдь не пошло. Правда, папахен после праздника ругал меня долго, ржал при этом, как лошадь. Он мастера боя недолюбливает, так что ругал меня скорее для проформы, это с мастером оружия у него вечный мир и взаимное уважение. Наверное, на свою попойку с казначеем он и его позовет, а значит, засядут они дней на пять, если, конечно, почтенная супруга казначея их не разгонит. Надо будет еще и над мастером оружия как-нибудь подшутить, для симметрии, хотя у него-то с чувством юмора все в порядке. Прийти, что ли, на занятия по фехтованию в том кружевном белье, которое я себе у т’сареш прикупила, если что — скажу, что он сам велел учиться сражаться в любом костюме. Если еще и Гвени с Диалой уговорить напялить нечто подобное… А что, размерчики у нас похожие, а комплектик-то я не один взяла, прям как чувствовала, что пригодится. Жаль, с Сайли ничего не получится, она у нас такая вся из себя правильная тифлингесса — приличия, этикет…

Обдумывание очередной мелкой пакости прервал непонятный шум в голове каравана. Да и харра, впряженный в мою повозку и приученный идти за фургоном, резко остановился. Отец, до этого державшийся чуть впереди, вытащил свою глефу, болтавшуюся в петле у седла, пнул пятками смирную лошадку и отправился разбираться. Я, зараженная его паранойей, потянулась за арбалетом новейшей гномьей конструкции, который стоял у борта повозки. Тетива на нем была уже натянута, надо бы взвести и зарядить, так, на всякий случай. Хоть разум и вопил, что тут ничего случиться не может, мы в восьми днях пути от горного тракта, на территории одной из сильнейших семей т’сареш, наиболее лояльной к свободным расам, но сердце прямо-таки заходилось от предчувствия чего-то очень нехорошего.

Правое предплечье неожиданно зачесалось и стало покалывать. Я скосила глаза — так и есть, поверх кожи начала набегать черная чешуя с зеленоватым отливом по краям. Ну вот, разнервничалась на пустом месте, уже и неосознанная трансформация пошла. До этого я четыре раза полностью перекидывалась, из них осознанно — только три, и все три на тренировке, под присмотром отца, дяди и наставников. А вот четвертый, точнее, первый… Это когда мне только двенадцать смен исполнилось. Гости к нам тогда приехали из другого клана. С детьми. И детишки начали меня дразнить, мол, ни на что не годная дочь торгаша… Они же не знали наших реалий, да и что я — племянница главы, тоже не знали, хотя, может, это их и не остановило бы… Невоспитанные детишки попались, в общем. Нас-то учили, что с другими кланами надо быть предельно вежливыми, не показывать своего превосходства и вообще — утверждать, что наш клан по сравнению с их — ужасное место. Как-то это с дядюшкиной политикой было связано.

Эти же детишки наоборот были уверены, что их клан лучший, а мы их ногтя не стоим и вообще пыль под ногами. Я тогда держалась долго, но они меня под конец достали. В общем, друзья рассказали, что было дальше, я сама не помню, мне как кровью глаза залило. Я перекинулась в демоническое обличье полностью и мгновенно, а так как маленькая была и контролировать кровь предков еще не умела, бросилась убивать. Как отец успел тогда — не знаю, он меня уже в прыжке сбил, тоже предварительно перекинувшись. После этого-то меня и начали учить контролю.

Вспомнив все, чему учили на тренировках, постаралась успокоиться и продолжила заряжать арбалет. Хаос возьми этих гномов, напридумывали, коротышки. Да и бьет он сильно, и чтобы тетиву натянуть, меньше усилий нужно, но вот так, с лету, понять, за какие рычаги и в каком порядке тут дергать надо — хрен сообразишь. Уф-ф, получилось. Я уже вставляла болт, в наконечник которого были вплавлены крохотные кусочки серебра, когда в голове каравана послышались треск кустов и громкий свист, сигнализирующий тревогу. Я вскочила на козлах, пытаясь разглядеть, что там происходит, а мимо меня на полном галопе проскакали трое воинов из хвоста каравана. Увидеть, что впереди, у меня никак не выходило, я уже собралась спрыгнуть на землю и сбегать посмотреть, когда из кустов рядом с моим фургоном вывалился явный т’сареш из молодых в странной одежде. По лесу он, похоже, ходить совершенно не умел, весь его нелепый костюм был в каких-то ветках и прелой листве. А вот глаза мне очень не понравились, зрачки сильно расширены, радужка как будто залита кровью.

Кровь предков, неужели не повезло столкнуться с т’сареш в голодном безумии… Не раздумывая, я всадила болт прямо в оскаленную пасть упыря. Однако он почти добежал до меня. А из кустов уже вылезал второй. Я спрыгнула на землю, вытащила корд и сразу стала в защитную стойку. Первый удар противника, нанесенный уже измененной, когтистой рукой, мне удалось отбить, заодно срубив один из когтей, но вампира это, похоже, разозлило, и двигаться он стал быстрее. Ударить его я попросту не успевала, осталось лишь уклоняться, выбирая момент для атаки. И как раз в тот миг, когда он открылся для удара хвостом, в голове каравана прозвучал наш айерн, боевой клич рода, а одновременно с ним оттуда же ударила явно наведенная волна ужаса и отчаяния. Мы, тифлинги, защищены от большинства ментальных атак, да и соответствующие амулеты у нас имеются, но это было явно что-то новенькое и в придачу к тому ужасающей силы. Мои ноги буквально приросли к земле, и тут же в плечо пришелся удар когтистой уже не руки, а лапы. Я очень сильно стукнулась о борт фургона и лицом вниз упала на землю. Буквально через мгновение в мое правое бедро чуть ниже ягодицы впились чьи-то зубы и вырвали кусок мяса. От боли потемнело в глазах.

Корд, однако, я не потеряла, но пошевелить рукой не могла. Вообще ничем пошевелить не могла, ужас накатывал волнами, было страшно даже кричать от боли, хотелось скулить. Кто-то схватил меня за раненое плечо, развернул лицом к небу, и, кажется, я от боли ненадолго потеряла сознание. Впрочем, скоро оно вернулось. Рядом со мной упало тело Грая с разорванным горлом. На ране не было ни капли крови, видно, уже выпили досуха. Я попробовала повернуть голову, но тут стало еще страшнее, хотя, казалось, дальше некуда. В шаге от меня сероватая дымка сгустилась в какое-то подобие тела, и волны ужаса исходили именно от нее.

Меня же прижимал коленом к земле один из т’сареш, клыки выпущены, пасть в крови, взгляд бешеный. Наверное, это он меня тяпнул за ляжку. Однако т’сареш вроде был не в безумии, иначе не остановился бы, пока не выпил досуха. Ой, мамочка, больно-то как…

— Dominus, tamen vivere vobis[1], — тихо прошелестел державший меня упырь. Ой, церемониальный язык т’сареш, надо же. Даже они (уж на что ретрограды и консерваторы!), и то используют его только на немногочисленных ритуалах, на нем среди самих вампиров единицы говорят. Хотя меня пытались научить читать на нем. Учитель, помнится, утверждал, что от этого языка пошли все современные диалекты т’сареш, да и язык людей, использующийся в Десяти городах, тоже происходит от него. Мол, если выучу церемониальный — все, что от него произошло, смогу понимать. Только вот меня это не убедило, так и не поняла — зачем мне учить мертвый язык, на котором только и может говорить сотня старперов во всей Дее. Зря отказалась. Сейчас смогла разобрать только «повелитель»…

— Ego eam. Quidquid colligere licet ex alio, — шевельнулась призрачная фигура, вызывая новый приступ страха. — Stultus quoque, mi[2].

— Obedire, antiquis[3].

И тут откуда-то со стороны леса раздались громкие хлопки. Совершенно незнакомый звук. Дымчатая фигура моментально скрутилась винтом и порскнула куда-то в сторону. А вот у державшего меня т’сареш голова разлетелась на куски, как будто его боевым молотом по макушке приложили. Он рухнул на мое разодранное плечо, и тут уж никакой ужас не смог мне помешать заорать от боли. Только через несколько мгновений я опять смогла воспринимать происходящее вокруг. Звуки хлопков теперь неслись со всех сторон. И как странно, то по одному, то сразу по три. А вот сразу много, мгновения два они длились не переставая, и звук чуть-чуть другой, какой-то более гулкий, что ли.

Откуда-то со стороны начала нашего каравана ко мне подбежал человек. Такой же странный и неправильный, как и напавшие на нас т’сареш. Точно, человек, чистокровный, что редкость, ауру ни с чем не спутаешь. И еще — аура прикрыта чем-то, различается, но не очень четко. Вроде как таким образом от ментальных атак защищаются, как-то так мне магеныш объяснял. И одет человек, нет, не как упыри, даже не похоже, но чем-то неуловимо его одежда напоминала ихнюю. Вроде как один и тот же мастер шил, но для разных случаев. Не-э, не так, учитель научил одного мастера домашние куртки шить, а второго — тоже куртки, но чтобы канаву копать. Вот так и здесь, что-то общее было, но одежда совершенно разная.

Тут я почувствовала, что с придавившего меня трупа на лицо потекла какая-то горячая жидкость. Предки, да в упыря же серебром засадили, и много, не меньше грана. Богатые люди попались. Только эльфы могут позволить себе по грану серебра в стрелу пихать, недаром все три анклава на богатейших серебряных рудниках сидят, за четыре тысячи смен так до конца и не выбрали. У меня в болте арбалетном хорошо если десятая часть грана была, убить т’сареш такая стрела может, только если во что-нибудь очень важное для них попасть, в голову там или желудок. А чтобы упырь прямо на глазах разлагаться начал… Да такая стрела стоит…

Ой, он же разлагается. Вот только не хватало, чтобы мне в рану эта дрянь попала. Я завозилась, пытаясь спихнуть с себя останки, боль снова пронзила все тело, я неосознанно зашипела, а потом сорвалась на позорный скулеж. Пробегающий мимо человек одним слитным движением развернулся ко мне и припал на одно колено, навел на меня странный жезл, который держал в руках.

— Помоги мне, — ляпнула я на общем, все еще пытаясь отпихнуть тело т’сареш, теперь уже представлявшее из себя просто мешок со слизью. Опять судорога, боль и новый скулеж, даже шипеть сил не оставалось. Человек же никак не отреагировал, продолжал наводить на меня свой странный жезл, прижимая другой его конец к плечу, и настороженно смотрел поверх этой штуки. Вот что-то сказал куда-то в пространство, очень тихо, я с трудом смогла разобрать отдельные слова, но все равно ничего не поняла. Совершенно незнакомый язык, ничего не напоминающий.

Я могла поклясться, что не раздалось ни звука, но человеку явно ответили. Он встал и пинком отшвырнул обезглавленный труп. По-прежнему не отводя взгляда и своего жезла, шагнул к телу и, вырвав левой рукой из ножен кинжал, не глядя, всадил его в то, что когда-то было грудной клеткой упыря. Выдернул, обтер о труп и убрал обратно в ножны.

Ни хрена себе ножичек. Так-то ничего особенного, работа грубая, даже наш кузнец может лучше, про гномов уже молчу. Лезвие шириной в две трети пальца и длиной ладони в полторы, полуторная заточка, на обухе рядом с гардой — пилой с десяток зазубрин. Обычный кинжал, хотя гладкие лучше, с этими зазубринами фехтовать неудобно, они же цепляются за все. Я так хвостом выдерну из руки за милую душу, обычное лезвие не ухватишь, гладкое оно, а за эти зазубрины как раз зацепиться можно. А мою шерсть таким не разрежешь. Но вот отделка… По всему клинку наискось полосы из серебра! Монета, а может, и больше… Да этот нож… стоит больше, чем весь караван… И явно против т’сареш делалось, ну и против магических разных созданий или умертвий, они тоже серебро не любят.

Человек же отодвинулся чуть в сторону от трупа, перехватил свой жезл обеими руками и продолжил наблюдать за мной, правда теперь не пялился неотрывно, и по сторонам глазами стрелял.

— Помоги, — попробовала я теперь сказать на северном диалекте. Нет, никакой реакции, явно не понимает. Демон, я же сейчас сознание от боли потеряю. Принялась разглядывать моего то ли спасителя, то ли охранника, не разобралась еще. Как отец учил, начала с обуви. Папахен всегда говорил, что даже очень богатый человек вполне может себе позволить небрежную или сильно поношенную одежду, но если человек умный — на обуви экономить ни за что не станет.

Сапоги у этого… странные. Но явно качественные, работа хоть местами и топорная, но надежная. Толстая подошва из неизвестного мне материала, голенища не высокие, где-то на треть голени. Спереди перевиты шнурами, свободные концы которых связаны в узел. Штаны явно из ткани, и ткань, судя по складкам, не очень толстая. На коленях щитки, ремнями закреплены. Тоже непонятно, из чего сделаны, но материал явно прочный, защищает наверняка. На колено он опускался не глядя, а у людей там болевая точка, если неудачно на что-нибудь твердое наткнуться — ногу отсушит запросто. А вот бедра и голени ничем не прикрыты, хотя, может, под одеждой какие-то щитки поддеты, а штаны — вроде чехла на кольчугу. Пах прикрывает кусок тряпки, похож на короткую юбку на доспехе, но внутрь тряпки явно вшито что-то твердое, она не гнется.

На левом бедре ножны с кинжалом, которым он в т’сареш тыкал, на правом — то ли сумка, то ли карман какой-то, кожаный, похоже. Ножны длиной почти во все бедро, для меча — коротковато, для ножа — длинно. И рукоять не торчит, хотя клапан сверху закрывающийся. От куртки только рукава видно, такая же ткань, как и на штанах, локти прикрывают щитки, похожие на наколенные, только поменьше. А на груди, на ременной сбруе, все завешано какими-то кармашками, чехлами, сумками, и все не пустые. Какие-то сверху прикрыты клапанами, какие-то — нет. Вон из кармана на левой стороне груди хрень торчит, похожая на одну из деталей, которые из его жезла вниз выступают. Цвет такой же, во всяком случае. Горло прикрыто широким воротником, таким же, как и юбка. То есть ткань, и в нее что-то твердое вшито. Не сгибается воротник, торчком стоит. На голове шлем, напоминает салад, такой же покатый. Против режущих клинков такая форма хороша, а против рубящих не очень, в этих случаях шишаки лучше, с них рубящий удар соскальзывает. И шлем тоже тканью обтянут, зачем — неясно.

Все тряпки какого-то невзрачного светло-коричневого цвета, бледного, какого-то грязного. Хотя и действительно грязного. На штанах и рукавах большие пятна разных форм, ни одно не повторяется, цвета разные, какие-то тоже коричневые — одни просто потемнее, другие зеленоватых оттенков. Но все невзрачные, не яркие, не броские. Вообще фигура такая… как бы неприметная, взгляд соскальзывает, несмотря на необычность. Маскировка? Но на фоне зеленого леса их наоборот замечательно видно. Хотя… Я мысленно попыталась представить лес не в разгаре лета, а ближе к осени. Трава пожухла, листья желтые. Точно, маскировка, на таком фоне его с двух шагов не разглядишь. Или в степи. Там к середине лета трава выгорает и как раз такого же цвета становится.

Это как же их сюда занесло, интересно. До ближайшей степи больше сезона добираться. И не через самые безопасные земли. Хотя с т’сареш они лихо разобрались, да и защита ментальная на них. Ужас, внушаемый тем призраком, на этих людей явно не действовал.

Лицо… Ну человек передо мной как человек. Волос из-под шлема не видно. На щеках трехдневная щетина, коричневая, с рыжиной. Лицо чуть вытянутое. Лоб высокий, но прячется большей частью под шлемом. Кожа чистая, загорелая, но видно, что это не естественный ее цвет. Странно, людей же загар почти не берет, да и под светом Тарра этой расе опасно долго щеголять с открытой кожей, заболеть могут. На лице кое-где заметны разводы грязи и пота, видно, что давно в дороге. Так-то на грязнулю не похож. Глаза светло-зеленые, сейчас меня настороженно оглядывают. И напряжены, ждет, что нападу?

О, вот еще двое подошли. Надо же, тоже люди, тоже чистокровные. Один настоящий здоровяк. Хотя… тот первый тоже высокий, просто он все время передвигался как-то скрючась, к земле пригибался, а этот во весь рост выпрямился. Но по сторонам тоже настороженно поглядывал. Одет так же, жезл такой же, как у первого, на шее на ремне висит, правая рука — на нем. И видно, что привычное положение, хотя рука как-то не очень естественно согнута в локте. А вот лицо очень примечательное. Какое-то жесткое, как топором из бревна рубили. Тоже щетина, которой до бороды еще расти и расти. Левую щеку пересекает шрам, идет от нижней челюсти и упирается в переносицу, старый шрам, хорошо заживший, но на щетине очень заметный. Вот так вот сразу и не сказать, чем ему лицо распахали. По сторонам от шрама точки заметны, но это-то понятно, зашивали, видать, мага-лекаря поблизости не случилось, он от иглы следы точно бы убрал. Сам шрам вряд ли убрать сумел бы, на лице такие следы залечить сложно, там мелких мышц очень много, но следы от иглы — убрал бы. И глаза… Странные, необычные. Когда в тени — глубоко синие, пронзительные, а когда луч Тарры в них попадает — сразу блеклыми становятся, скорее даже серыми, чем голубыми.

Второй подошедший оказался на голову ниже, одежда та же самая. Они что, все у одного портного одеваются? Или это вроде формы, как у городской стражи? И жезл у этого не на шее висит, как у первых двух, а за спиной. И еще… На этом одежда смотрится… ну неправильно. У первых двух, при всей своей необычности, костюм выглядит уместным. Все чехлы, которые на груди болтаются, на своем месте висят. Глянешь, и сразу ясно, что любой из них какую угодно вещь моментально достанет, не заглядывая, что там внутри лежит. А на этом все как-то мешковато смотрится, хотя вроде и то же самое одето. Ну… это как если бы на нашего мастера боя мое бальное платье нацепить, вот, пожалуй, подходящее сравнение. И борода… коричневая, с седыми прядями. Борода когда-то была аккуратно подстрижена, хотя сейчас цирюльника посетить не помешало бы. А глаза умные, но несколько рассеянные, взгляд гуляет по округе, но не цепко, высматривая опасность, как у остальных, а так просто, осматриваясь. Но вот меня заметил и уставился в лицо. Точнее, не в лицо, а чуть выше. Что он там увидел, ну прическа растрепанная, ну рога давно не полировала…

Понятно, что не красавица, восемнадцать дней, как из города уехали, ни причесаться толком, ни помыться нормально, да и т’сареш эти… А бородатый пальцы правой руки в щепоть сложил и махать ими вокруг себя начал, странно как-то: лоб, середина груди, правое плечо, левое плечо, снова лоб, середина груди… и не останавливается. Аура у него интересная. Человек, это-то ни с чем не спутаешь, но ментальной защиты, как у первых двух, нет. А есть какое-то свечение, собранное в районе головы. Свет яркий, белый, какой только от магии бывает. Но не маг. Может, жрец, похож в принципе, вот только не разберу, какого бога. Тогда и размахивания рукой объяснить можно, что-то из ритуалов, наверное, только не похоже, чтобы работало, не ощущала я божественной силы.

Здоровяк со шрамом тем временем что-то требовательно спросил у моего сторожа, тот ответил. Шрамоносец на мгновение задумался, а потом явно что-то приказал. Он у них за главного, что ли? Приказал и начал о чем-то тихо беседовать с бородатым, развернувшись ко мне вполоборота. И жезл, который у него на шее висел, оказался опять направлен на меня, да и косился он в мою сторону краем глаза постоянно.

Сторож же мой выпустил свой жезл из рук, так, что тот повис свободно, и обе руки вытянул ко мне ладонями. Странные у него перчатки, кожа тонюсенькая, отлично выделанная, и пальцы зачем-то обрезаны. И смысл? Ни от холода не защитят, ни от удара. И что он этим жестом хотел мне сказать? Что вреда не причинит, что ли? Я устало прикрыла глаза. А когда открыла, человек уже стоял возле меня на коленях и очень осторожно, двумя пальцами, отводил мое левое запястье от кинжала на поясе. Я попыталась пошевелиться, и раны снова напомнили о себе…

— Мама, больн… — вырвалось у меня, но конец фразы потонул в шипении. Во рту пересохло, казалось, что вся слюна вытекла через дырки в моей бедной шкурке. Второй человек шагнул ко мне, опустился на колени и подсунул левую руку под затылок. В правой же руке держал овальный чехол, обтянутый все той же грязно-коричневой тканью. Требовательно ткнул этим чехлом в плечо первого, тот взялся пальцами за круглый выступ в верхней части чехла и несколько раз повернул. Оказалось, это крышка такая, да еще на цепочке металлической к чехлу привязана. Фляга, что ли? Какая необычная… Второй всунул горлышко фляги мне в рот и осторожно приподнял голову. Во фляге оказался какой-то напиток, чуть кисловатый, немного вяжущий рот, но вкусный. А фляжка-то у него на две трети пустая, видать, давно наполнял. Я глотнула и потянулась хлебнуть еще, но флягу у меня отобрали, а голову опять опустили на землю.

Первый тем временем осторожно ощупал мою порванную ногу, потом перешел к плечу. Трогал очень бережно, явно старался не причинять лишнюю боль. Сказал что-то своему главному, по-прежнему стоявшему возле меня на коленях. Главный кивнул и положил руку на мое здоровое плечо. Первый вытащил откуда-то нож, другой, не тот, которым тыкал в упыря. Вот это был уже Нож с большой буквы, хоть и без серебра на лезвии. Хищных очертаний, сравнительно небольшой, но все его формы кричали о том, что это — оружие. Никогда ничего подобного не видела. Человек кончиком острия поддел штанину на раненой ноге и одним движением распорол ее от пояса до щиколотки. Похоже, и голенище сапога разрезал, жаль, это были мои любимые сапожки. Вот так лезвие. Моим кинжалом или кордом такого не проделать, а ведь гномья работа. А отец мои побрякушки не готовыми покупал, а заказывал у мастеров.

Первый откинул в сторону тряпки, в которые превратилась моя одежда, и уставился куда-то в район задницы. Потом стал срезать куртку. Когда начал распарывать рукав — всю правую сторону пронзило острой болью. Тело резко дернулось, стремясь отшвырнуть причиняющих ему боль, но не смогло. Надо же, эти люди не просто высокие, а еще и очень сильные. Удержать тифлинга не каждый сможет.

Первый продолжал осторожно срезать уже рубаху, что-то бормоча себе под нос успокоительным тоном. Закончил и стал снова осматривать рану. Потом отодвинулся в сторону, расстегнул ремни, держащие его шлем. Голова под шлемом у него оказалась повязана платком все той же расцветки, это вместо подшлемника, что ли? Человек порылся в своей обвеске на груди и вытащил из-за спины рюкзак, который я раньше как-то не заметила. К рюкзаку был привязан еще один жезл, чем-то похожий на те, которые они держали в руках, но все-таки другой. Первый же начал рыться в рюкзаке, доставать из него какие-то свертки и в определенном порядке раскладывать их поблизости на земле. Вот закончил и что-то коротко бросил главному. Главный кивнул и снова подсунул мне под затылок ладонь, а вторую руку подпихнул под спину. Первый тоже начал подсовывать руки под мою тушку. И что они собираются делать? Вот люди на мгновение замерли, посмотрели друг другу в глаза и одновременно кивнули. Потом рывком перевернули меня на левый бок. Боль резким взрывом ударила по мозгам, и я потеряла сознание.

Глава 3

…я русский бы выучил

только за то,

что им

разговаривал Ленин…

В. Маяковский. Нашему юношеству

Майор Воронов Константин Аркадьевич, человек, Дея,

38–42 день первого сезона,

1218 смена от Основания (по сменоисчислению Оэсси)

Что мы попали, причем во всех смыслах, было ясно сразу. Осталось только выяснить, куда, кроме задницы, мы угодили. Я оглянулся на Комара, шедшего последним. За его спиной черное облако без каких-либо спецэффектов сжалось в одну точку и просто исчезло. По ушам ударил перепад давления, по затылку как будто кувалдой огрели. Н-да, одним прыжком попасть из африканской саванны… Куда? То, что располагалось вокруг нас, больше всего напоминало лес среднерусской возвышенности. Ну, или Канаду. Что не южное полушарие — это точно. Ели, причем достаточно старые, среди них несколько берез.

Мы очутились посреди лесной чащи. Стингер, прыгнувший первым, пропахал в достаточно густом подлеске целую борозду и, похоже, влепился в дерево. Сейчас он сидел у его корней, настороженно ощупывая окрестности стволом автомата. Потапыч даже не пытался укрыться и устроился чуть ли не на самом видном месте. Тирли нигде не было видно. Отец Яков валялся у моих ног и тихонько постанывал.

— Первый, чего вы так долго, — подал голос мой зам.

— Какого хрена, — возмутился я, — секунды три прошло, ну максимум пять.

— А двадцать минут не хочешь? — огрызнулся Стингер.

— Не понял?

— Сверьте часы, — прохрипел священник, пытаясь сесть.

— Ноль-ноль тридцать две, — первым отозвался Потапыч.

— Ноль-ноль сорок, — поддержал его Стингер.

— Ноль-ноль двадцать восемь, — подал голос по-прежнему невидимый Тирли.

— Ноль-ноль двадцать две, — посмотрел на часы я.

— Ноль-ноль двадцать, — закончил перекличку Комар.

— А до тварей километров десять, может, больше, — подвел итог священник, даже не попытавшись взглянуть на свои часы. — И ощущаю я их намного слабее, чем раньше.

Значит, часа два — два с половиной. Хотя они же могут двигаться быстрее людей, так что, наверное, меньше. Ну, теоретически — догнать сможем, практически же — хрен знает. С одной стороны, они без груза и гораздо выносливее, чем люди. С другой — мы тоже люди не совсем обычные, твари ушли без запасов еды и воды, в чем были, что называется, а у нас с собой высококалорийные пайки, которые вполне можно жевать на бегу. Вот только отец Яков однозначно наш темп не выдержит, но если что — потащим на загривке, замедлит нас, конечно, но ненамного.

— Командир, слова Шестого подтверждаю, — сказал Тирли, выходя из-за дерева. — Судя по следам, здесь прошли часа полтора назад. Десятка два человек, ну, или двуногих прямоходящих.

Н-да, вот и рассуждай теперь, что бывает, а чего не бывает. Я себя обычно бессмертной фразой Шекспира в таких случаях успокаиваю: «Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам…» Не то чтобы сильно помогало, но как-то все равно становится. И желание найти объяснение происходящему куда-то пропадает. Живы, и ладно. Осталось задание выполнить.

Продолжим шевелить мозгами. Если что, можно попробовать добраться до людей и там тиснуть какой-нибудь транспорт. С другой стороны, и упыри смогут провернуть что-то подобное. Но можно попробовать выйти на связь и затребовать помощь. Плохо, конечно, но для выполнения задачи так лучше будет. Нашей рацией не воспользоваться, надо искать телефон. Интересно все-таки, где мы и сколько сейчас времени. Странно, а чего Тирли не попытался по GPS привязаться, он по должности просто обязан быть запасливым. Это мы в навигаторы только карты текущего региона закачиваем, а у него весь мир должен быть. В лесу начало смеркаться, сумерки, самое поганое время. Видно плохо, и от ноктовизора толку нет, для него еще слишком светло. Я поднял глаза, пытаясь разглядеть среди крон деревьев небо и прикинуть время. Солнце было плоховато видно, оно вроде как уже наполовину скрылось за лесом. Скоро совсем стемнеет. Отвел взгляд, и тут меня прям как пронзило. Опять посмотрел на солнце. Да какое на хрен солнце. То, что висело в небе, совершенно не походило на Солнце, светило отливало всеми оттенками желто-зеленого, и размер был другой. Так, на всякий случай, оглянулся — за спиной на небосклон выползало что-то здоровое, раза в три больше нашей луны. Опустил глаза, переключил рацию в обычный режим и длинно выматерился.

Сзади непонимающе хмыкнул Комар. Я молча ткнул пальцем в небо. Секунд через тридцать он произнес фразу того же смысла, что и я, но другими словами.

— Дошло, командир? — ехидно спросил Стингер. — Что будем делать?

— Для начала прикинем, что по боеприпасам осталось, — в том же тоне ответил ему. — Потом станем думать, как выполнить приказ.

— Приказ-то выполнить не проблема, — спокойно сказал Тирли. — По лесу эти упыри ходить совершенно не умеют, след такой — будто на танке проехали. Остается догнать и прикончить. А вот что у нас с эвакуацией?

— Может, станем решать проблемы по мере их поступления, — попробовал ответить за меня Комар. — Пока эта тактика нас не подводила.

— Будем думать, — повторил я. — Для начала подсчитаем боеприпасы, отдельно — серебро, отдельно — все остальное. Далее, Стингер, на фишку…

— Командир, я на стреме, — перебил Тирли. И объяснил: — Я по кустам пробежался метров на сто вокруг, такое впечатление, что людей тут минимум пять лет не было…

— А если не людей? — подчеркнув слово «не», спросил я, ткнув пальцем в небо.

— Скажем так, разумных. Кроме нас и наших знакомых. Мусора никакого, на деревьях никаких следов от инструментов, ветки нигде не сломаны. Зверья куча и следов, и, что называется, видел лично. Зверье абсолютно непуганое, тут что-то вроде местной белки по мне пробежалось, как по кусту. Вампиры перли толпой, по их колее я прошелся чуть дальше, назад никто вернуться не пытался, в сторону никто не сворачивал. Я на всякий случай пяток сигналок кинул по краям от следа. Но Шестой говорит, что их поблизости нет. И в этом я с ним согласен. Что до боеприпасов, то у меня два магазина 5,45 с серебром полных, еще в одном половина, четвертый пустой. Остальное все на месте. Ну и минус пять сигнальных ракет, но их я на неизвлекаемость не ставил, можно будет подобрать.

— Хорошо. Спутники, я так понимаю, не ловятся? — спросил, уже зная ответ. — А с радиодиапазоном что?

— Спутники не ловятся, диапазон — сканирую постоянно, пока пусто. Есть шумы на коротких, но это больше всего похоже на атмосферные помехи.

— У меня с боеприпасами, как у Тирли, — это Стингер, — и еще минус один ВОГ.

— Чего-то я взрывов не слышал.

— Да я в эту дымку засадил, как только прикрывающая их хрень исчезла. Вот только там взрыва не было. А здесь был, вон там, в кустах. — Стингер ткнул пальцем куда-то в заросли.

— Оки, дальше.

— У меня минус три для ПБ, которые серебряные, серебро 5,45 — два полных и еще треть в третьем, обычные не тратил. — Комар прошел к Потапычу, присел на корточки, оперся спиной о ближайшее дерево и поставил автомат между ногами.

— Все серебро на месте, — Потапыч, как всегда, был лаконичен, — одну ленту расстрелял наполовину, вторая — полная, в рюкзаке. Остальное на месте.

— Ну и у меня, обычное все на месте, минус четыре серебряных для ПБ, минус один полный магазин и еще половина 5,45, соответственно два с половиной осталось. То есть патронов на один короткий бой с кровососами хватит и на пару нормальных боев с более традиционным противником. Не так плохо, как могло быть. Дальше. Отец Яков, твои комментарии по ситуации?

— А что тут комментировать? Я думал, сказки все это, оказалось, что нет. — Священник стянул с себя каску, на четвереньках подполз к березе и с кряхтением начал устраиваться поудобнее. Выглядел он неважно, дышал тяжело, с каким-то надрывом, а по лицу буквально ручьями стекал пот. Я вытащил из кармана маленькую шоколадку из нашего пайка и протянул ему.

— Это шоколад, горький. Ешь маленькими кусочками, должно полегчать.

— Спасибо. Что касается ситуации… В вампирских легендах одним из свойств Древних как раз и является возможность открывать проходы между мирами. Причем это одно из основных свойств. По легенде как раз Древние привели вампиров на нашу планету. И не только вампиров, но и людей, которые тогда были домашним скотом кровососов. По мнению самих вампиров — это сказка. Церковь придерживалась такого же мнения. Как-то не хотелось признавать, что мы получились из мясных коров. — Священник усмехнулся. — Да и к догматам веры привязать это оказалось бы сложновато. Вообще во многих вампирских легендах упоминаются другие миры и другие существа. И говорится, что между мирами можно путешествовать. Сами вампиры этого не подтверждали, но и не опровергали. Впрочем, ни мы, ни Ватикан особо и не настаивали. Сказка так сказка. У нас, людей, тоже много сказок про тех же домовых и леших, или возьмите европейские предания о малых народцах.

— Или о подземных мирах под холмами и о неизвестных островах в океане, населенных Асами и Ванами, — тихо сказал Тирли. — Или о племенах богини Дану и их врагах, фоморах, приходящих изо льда…

— Угу, — кивнул священник, — а если еще взять малоизвестные африканские предания — вообще такой паноптикум получится…

— Хватит, — подавил я в зародыше назревшую пикировку, — батюшка, как ты удержал проход открытым и можешь ли ты вернуть нас домой?

— Как удержал — не знаю. Просто чувствовал, что эту тварь надо остановить, верил, что Бог поможет нам ее догнать, не даст ей скрыться. Боялся, что если она убежит сейчас, то потом вернется в тяжких силах. Как попасть обратно — тоже не знаю. Не ждите, что я сейчас вот взмахну рукой или не сейчас, а в любой другой момент, и нам откроется путь обратно. Я молюсь об успехе нашего задания и о счастливом возвращении, молюсь постоянно. Но… Пути Господни неисповедимы, кто знает, когда Он решит, что мы выполнили Его поручение, и разрешит нам возвращаться. И какие еще пошлет испытания. Поймите, я верю в то, что Он всем людям, даже самым недостойным и неверующим, постоянно дает выбор, надеясь, что они выберут правильно и от этого выбора станут лучше, чище, что ли… Если уж мы попали сюда, значит, Он решил, что мы должны пройти испытание здесь. Но на прямую Его помощь я бы не рассчитывал, только на совет…

— Понятно, на Аллаха надейся, а верблюда привязывай, — подвел итог я. — На метафизическую помощь рассчитывать не будем. Ну, пожалуй, начнем совещание. Только в темпе. Сначала поговорим на тему — как выполнить приказ, потом — что делать в целом. Будем считать, что отец Яков свое мнение высказал. Или хочешь что-то добавить?

Священник отрицательно покачал головой.

— Хорошо, — продолжил я. — Тогда, Комар, тебе слово.

— По приказу, думаю, надо идти по следу. Шансы догнать вампирюг у нас есть. Пускай они и выносливее, но жрать-то им что-то надо. И вроде как полковник говорил, что на четвертые сутки без крови у них крыша съезжает, значит, будут охотиться и искать местных разумных. Охота — это потеря времени и темпа. А с местными можно попробовать договориться, вряд ли им понравится шайка иномирных кровососов с непонятной тварью во главе. В целом — пока идей нет, надо выполнить приказ, а там по ходу видно будет, может, чего-нибудь и изменится.

— Поддерживаю, — буркнул немного расслабившийся Потапыч. Он уже вытащил из рюкзака новую ленту в коробе и перезаряжал пулемет. — Не знаешь, что делать, — делай шаг вперед. А приказ по-любому надо выполнять.

— Тирли, — поторопил я державшего паузу радиста.

— В принципе поддерживаю. Только надо не нестись по следу сломя голову прямо сейчас, а подождать часик, пока окончательно стемнеет. Просто в сумерках ходить по лесу тяжело, а уж след читать лучше в полной темноте. Так, Комар? — Сапер подтверждающе кивнул. — Ну вот, заодно и отдохнем немного. По общим вопросам согласен. Сначала надо выполнить приказ.

— По приказу поддерживаю полностью, — подал голос нетерпеливо ерзающий Стингер. — А вот по общим вопросам… Я бы предпочел от контактов с местными воздерживаться до последнего. Это если мы хотя бы теоретически сможем с ними найти общий язык. Может, попробовать кого из кровососов живьем взять? А насчет местных… Предпочитаю, чтобы допрашивал я, а не меня. Сами прикиньте, как бы наши власти отнеслись к гостям вроде нас? И ладно власти, а спецслужбы?.. Они обязаны всех подозревать и никому не верить.

— Понятно, — кивнул в ответ. — Все высказались? Тогда мы подумали, и я решил. Сначала в целом. Приказ надо выполнить, это даже не обсуждается. Попутно попытаемся узнать, что это за мир и что тут происходит. В конце концов может вообще оказаться, что мы дряни какой-то в той пещере нанюхались и лежим сейчас, ловим коллективный глюк. Или наши психологи решили очередной тест забабахать. Я от них теперь всего ожидаю, после последнего-то представления. — Священник непонимающе уставился на меня, а ребята понятливо закивали и захмыкали. — В связи с последним напоминаю всем о секретности и разных страшных бумажках, которые мы подписывали. И о том, что рано или поздно отчет писать все равно придется. Поэтому сначала думаем, потом говорим и делаем. Далее, группа, слушай приказ. Первое. Тирли, ты тут по кустам шарился, найди место, где можно часик посидеть. Не обязательно далеко, главное, не оставаться там, где вывалились. Второе. Продолжай слушать диапазон, по крайней мере, пока основной комплект аккумуляторов не сядет, на сутки вроде должно хватить. Третье. Солнечная батарея. Проверь, работает или нет, если работает — надо дозарядить аккумуляторы всех электроприборов, в первую очередь — ПНВ, потом рации. Сколько успеем до темноты.

— Есть, — кивнул радист.

— Далее, Комар. Пробегись по следу упырей, только недалеко, проверь, что там Тирли разглядел. Заодно посмотри, что он за сигналки воткнул. Тирли, скажешь, где ставил. Теперь всем. Сейчас переходим на место, выбранное Тирли. Чистим оружие, отдыхаем минимум час или пока окончательно не стемнеет. Потом идем по следу. По дозарядке. У Шестого возьмите два рожка для автомата и одну обойму для ПБ. Вместо них дадите ему обычные патроны. Боеприпасы делим поровну, добиваем ополовиненные. Все пустые магазины зарядить обычными. Потом выдвигаемся по следу. И морально готовимся к тому, что Шестого придется тащить на себе, — вздохнул я под конец.

Окончательно стемнело часа через полтора. Как раз успели разобраться со своими делами и чуток передохнуть. Сразу и первая хорошая новость появилась, солнечная батарея работала, хотя и давала мощность меньшую, чем от нашего солнца. Так что совсем без электроники не останемся, хоть и надо экономить, аккумуляторы, конечно, повыносливее гражданских, но все равно не вечные. Подумав, я занес расход боеприпасов в электронный наладонник. Заодно накидал кратенький хронометраж операции. Память памятью, но так надежней. А на случай, если влипнем, во все наши электронные носители информации встроены устройства самоуничтожения. Как минимум — память выжжет. И при несанкционированном доступе — то же самое. А бумажку можно и не успеть сожрать.

Священник вроде как оклемался, но именно что вроде как. У меня появилось желание накачать его боевым коктейлем, но решил пока воздержаться. Хрен знает, как на неподготовленного человека подействует. И медики рекомендовали гражданским давать эти средства только в крайнем случае и очень осторожно. Сами стимуляторы тоже есть не стали. Спать пока не хотелось, и нельзя сказать, что совсем не устали, но ничего критического. Терпимо, бежать можно.

Для начала выставили часы по стингеровским, заодно решили, что темное время суток наступило по нашим часам в два ноль-ноль. Фиг знает, сколько тут сутки длятся, надо засекать. Навьючились, попрыгали, побежали.

Здоровенный спутник этой планеты света давал более чем достаточно, было гораздо светлее, чем у нас ночью. ПНВ навесили только на отца Якова, ему света все равно не хватало, постоянно спотыкался. Свои же сняли со шлемов и распихали по рюкзакам. Двинулись по правилам, Комар со Стингером слева от следа и чуть впереди, остальная группа — справа и сзади. Никакой проблемы с поиском пути наши следопыты не испытывали, говорили, что по такому следу смогут идти даже в полнейшей темноте.

Первые, если можно так сказать, материальные следы упырей нашли часа через два. Те самые темно-красные накидки. Такое впечатление, что их срывали на бегу и швыряли, не глядя, в лес. Так в течение примерно часа их и собирали. Всего нашли пятнадцать штук. Бежали всю ночь, пока не начало светать. Потом остановились передохнуть. Наш живой локатор утверждал, что дистанция до преследуемых если и изменилась, то не сильно.

А вот со священником начались проблемы. Спекся он часа через три после начала марш-броска. И до рассвета мы втроем с Тирли и Потапычем фактически тащили его на себе. На привале, немного подумав, поснимали с батюшки все, что можно, оставили только броник и оружие с боеприпасами. Накормили стимуляторами, но половиной дозы. Мужик он немолодой, а сколько бежать еще — неизвестно, может и сердце не выдержать. Боевые коктейли оставили на крайний случай, если уж совсем идти не сможет.

Рассвело — побежали дальше.

Компас показывал… Ну, куда-то показывал. Если верить местной звезде… Если тут вообще космогония хоть немного напоминает нашу, то шли мы куда-то на северо-запад, понемногу отклоняясь к западу. Местность постепенно шла под уклон, и лес становился гуще, хотя ближе к вечеру первого дня начали попадаться довольно-таки большие прогалины.

На вторую ночь вампиры снизили темп. Комар нашел отходящий от основной тропы след, заканчивающийся обескровленной тушей оленя. Зверюшке голыми руками сломали позвоночник, а потом разорвали горло. Кроме того, что выпили почти всю кровь, кое-где явно вырывали зубами куски мяса вместе со шкурой. После этого еще несколько раз находили туши животных. По уверениям отца Якова, мы их стали догонять, между нами теперь километров шесть-семь.

К вечеру второго дня решили передохнуть чуть подольше, надо было хоть немного поспать. Пришла уже наша очередь жрать стимуляторы.

Третий день. Все то же самое. Дистанция сократилась километров до пяти и продолжала уменьшаться. Постоянно натыкались на следы кормления вампиров. Вот только местность стала холмистой. Кое-где встречались довольно высокие песчаные обрывы, появилась возможность посмотреть вдаль. Сколько было видно — везде простирался лес. Никаких признаков цивилизации, ни единого дымка над кронами, никаких искусственных сооружений. Только очень далеко на горизонте, ближе к северу, сквозь дымку пробивалась какая-то темная масса, навевавшая мысли о горах.

Появились сосны, причем много. Вообще-то лес как лес. Если не смотреть на небо, то и не скажешь, что мы не дома. Но вместе со вполне знакомыми елями, соснами и березами попадались и неизвестные нам породы деревьев. Хотя мы не ботаники, если дуб или клен я еще отличу, то как выглядят, скажем, вяз, тис, тополь или ясень, даже представить не могу. Ну дерево, ну лиственное, и все. И не зоологи мы, кстати. Живности же было довольно много. И нас она совершенно не боялась. Белки так вообще обнаглели и считали нас элементами пейзажа. Обычные белки, ну если только покрупнее чуток, чем привычные. Звериная мелочь постоянно шугала по подлеску по своим делам. Иногда показывалась, иногда только слышали непонятные шорохи. Заметили несколько ящеров, аналогов которым на Земле точно не найти. Что-то я не помню пресмыкающихся с шестью лапами. Один раз наткнулись на буквально пробитую тропу. Я уж было решил, что вот она, цивилизация, но оба следопыта хором меня обломали. Сказали, что это животные. Крупные, явно травоядные, ветки с кустов сорваны и обжеваны вдоль всей тропы. Но сказать, что это за тварь, затруднились. Утверждали только, что лап у прошедших здесь созданий было точно больше четырех. Ну, раз животные — хрен с ними, мы не на охоте.

На четвертую ночь упыри, видимо, просекли, что мы их гоним, и решили устроить засаду. Но тупо, в лоб и бездарно. Просто двое засели в кустах по сторонам от следа и подумали, что замаскировались. Мы бы их и без полезных свойств отца Якова засекли. Но он все равно нас предупредил километра за два. Мы даже притормаживать не стали. Просто мы с Тирли ушли правее в лес и зашвырнули и куст с вампиром гранату. Его разорвало в клочья. У второго сдали нервы, он выскочил на просматривающееся место, его пристрелил Стингер. Разорванного проконтролировали, потыкав в куски тела спецножами, и побежали дальше.

Днем упыри повторили попытку напасть, но уже вчетвером. Впрочем, так же бездарно и с тем же результатом. Задержали нас минут на пятнадцать. Правы были отцы-командиры, никакого боевого опыта у них нет.

К пятому рассвету догнали. Меньше километра между нами. Но за деревьями разглядеть не удавалось. Поборов азарт, приказал остановиться. Подустали мы, так что пришло время боевой химии. Себе всадили стандартный набор, повышающий силу, реакцию и выносливость. Священнику же, посовещавшись, подобрали самый слабый коктейль, только на выносливость, чтобы мог сам ногами перебирать. Все, у нас двенадцать часов, потом отходняк начнется. Не то что нас откат совсем из строя выведет, но чувствовать себя будем не самым лучшим образом, лучше успеть. На все это потратили минут тридцать. И часа через два загнали вампиров окончательно, но вот только…

Упырей мы уже видели. Точнее, видели спины их замыкающих. Начали расходиться в разные стороны, чтобы ударить с флангов, и вдруг преследуемые тоже тормознули и стали растягиваться в некое подобие цепи. Нас, что ли, засекли? Да вроде не похоже, движутся в том же направлении, даже не оглядываются. Все девять на месте, только этой дымчатой твари не заметно пока. Вот вампиры притормозили, а потом рванули вперед, проламываясь через подлесок. И тут же впереди раздались громкий свист и голоса. Только вот вопили что-то непонятное. Точно, что разумные, но что именно кричали — не разобрать. Не понял, они на местных напали?

Ну что оставалось делать, рявкнул: «Вперед, но осторожно». За кустами мелькнул просвет, просека там, что ли. Ребята шли парами, оставив священника мне. Добрались до кустов, выглянули. Нет, не просека, просто дорога, что-то типа обычного нашего проселка. Подошли мы к ней под острым углом. Если принять наше направление как запад-северо-запад, то дорога шла точно на север. Метрах в десяти слева от меня на дороге стояла повозка, за ней виднелось еще несколько. В повозку были впряжены явно не лошади, что-то гораздо более крупное, ближе к волу по габаритам. Впрочем, лошади тоже имелись, одна как раз проскакала мимо меня. Лошадь как лошадь, четыре ноги, хвост, грива. Оседланная, кстати.

Около повозки, закрывая от меня тягловую зверюгу, сошлись в рукопашной несколько фигур. Причем некоторые размахивали явно холодным оружием, и не ножами, чем-то гораздо длиннее. И размахивали на диво уверенно. Вот к группе дерущихся подскакал на лошади еще один. У этого в руке было зажато что-то вроде копья. Нет, все-таки не копье, древко короче и хищно изогнутые лезвия закреплены с обоих концов. Во, вспомнил, глефой такая хрень называется. И владел ею этот кадр мастерски. Спрыгнул с лошади, отступил чуть в сторону, чтобы никто не мешал, и закрутил своим оружием так, что лезвий было не различить, слились в сплошные полукружия. Ближайшего к нему противника, судя по одежде — упыря из наших клиентов, буквально нашинковал в момент. Тот пытался дергаться, бил куда-то руками, но попадал исключительно по лезвиям, лихо отсекавшим куски конечностей. Впрочем, недолго и дергался.

Неожиданно где-то внутри меня зародилось странное чувство. Страх… нет, не страх. Вроде как в кино, на сеансе заокеанских фильмов ужасов. С одной стороны, мозг говорил, что надо бояться. Но с другой, по сравнению с тем, что мне в жизни воочию приходилось видеть, картинки на экране вызывали либо здоровый смех при очередных ляпах режиссера, либо чувство брезгливости, это когда куски мяса и кровища на весь экран. А вот на местных это подействовало именно так, как и задумывалось. Они просто замерли на месте и опустили оружие. Единственное, что кто-то из них успел сделать, так это издать пробирающий до печенок вопль. Что-то вроде «Ойерра-а-а-а-а…». Очень низкий, буквально на грани инфразвука и с горловым рычанием. Двое упырей, оставшиеся на ногах, мощными ударами посшибали замерших местных. Кому горло порвали, кому шею свернули. И тут же начали питаться. Ну что, наверное, стоило вмешаться. Охрану повозок упыри как минимум уполовинили, а если с местными смогли справиться, пусть и какими-то потусторонними методами, то, наверное, и для нас аборигены особой угрозы не представляли.

— Работаем, — приказал я в рацию. — Местных старайтесь не трогать.

И первым открыл огонь. Двоих нашпиговали серебром в момент. По ним отработал не только я, но и Стингер с Тирли, засевшие левее, ближе к повозке. Выскочил на дорогу и побежал к повозке, сторожа автоматом каждое движение. Священник, исполняя приказ «не отставать», топал следом. Быстрый взгляд назад — Потапыч с Комаром пересекли дорогу и скрылись в кустах на другой стороне. Впереди на открытое пространство выскочил Стингер и попытался выцелить чего-то, пока невидимое мне. Тирли из зарослей не показывался. Мой зам подбежал к головной повозке и упал на колено. Впереди обнаружилась туманная фигура нашего объекта. «Древнего», как его называл священник. Уф, а я боялся, что мы его упустили. Пять дней все-таки не видели. Упыри хоть следы оставляли, а от этого никаких следов.

Рядом с призрачной фигурой увидел еще двух вампиров, один стоял на коленях, другой в полный рост. Очередью патронов на десять справа налево зацепил всех троих. Стоявшему на коленях очень удачно разнес голову, и он свалился мешком. Во второго тоже попал, но на месте не убил. Его отшвырнуло в сторону, но на ногах он устоял и начал разворачиваться к нам. Призрак же как бы скрутился и облаком потек к лесу, но оттуда начал стрелять Тирли, а у меня над ухом рявкнул автомат Стингера. Второй вампир тоже упал, дымка же развеялась и исчезла. С другой стороны повозок, невидимой нам, рявкнул несколькими очередями «Печенег», его поддержали короткие очереди «калаша». Пять, шесть, семь… Сосчитал очереди на автомате…

— Первый — всем, минус четыре и призрак, — вспомнил про рацию. Надо прикинуть, сколько вампиров осталось.

— Пятый — всем, у нас минус два, — отозвался Комар. Так, посчитаем, было пятнадцать, шестерых угомонили по дороге, шестерых здесь. Еще трое должно быть. Одного на моих глазах нашинковал местный, надо проверить, кстати.

— Первый — всем, предположительно еще минус один, осталось еще двое, смотрим. Про контроль не забываем.

И вытащил спецнож. Контролировать решили ножами, чтобы экономить боеприпасы. Сначала воткнул нож в тех двоих, которых мы пристрелили. У них уже разложение пошло, лица потекли, но береженого, как говорится… Заодно посмотрел, что с местными.

Все оказались мертвы. Двоих, сидевших на козлах фургона, убили сразу, они даже за оружие схватиться не успели. Еще одиннадцать парализовали страхом и тоже убили. Все уже были обескровлены, и когда только успели, вроде все происходило на глазах. И все тринадцать тел начали жрать. За моей спиной, разглядев подробности происшедшего, стал увлеченно блевать отец Яков. Ага, судя по фрагментам, тут двоих упырей прибили без нашей помощи, оба нарублены буквально в фарш. Н-да, сильны люди, меньше чем за минуту управились. Я старательно потыкал ножом во все мало-мальски крупные фрагменты упырей.

— Предположительный подтвержден и еще минус один.

— Четвертый — всем, еще минус один, местные в люля-кебаб нарубили. Все вроде, командир?

— Призрак?

— Не видели. Священника спроси, что ли, — посоветовал Комар.

— Проблюется — спрошу. Подтверждаю все. Осмотрите местных, может, живые есть, — ответил я. И тут меня что-то цепануло. Местные люди… откинул у одною волосы со лба. Н-да, с отцом Яковом могут быть проблемы. Надо лбом обнаружились рога, самые натуральные. На ощупь как костяные, у этого конкретного серого цвета, сантиметров девять-десять длиной. Формой напоминают кошачий коготь, загнуты назад. В волосах так не очень и заметно. Быстро осмотрел остальных. Рога нашел еще у восьми, все разных размеров и цветов. Самые большие — у того, с глефой. Сантиметров пятнадцать длиной, черные, с золотистыми прожилками, складывающимися в узор. У четырех только намек на рога, так, шишки надо лбом, покрытые ороговевшей кожей. У одного ничего необычного не оказалось, человек как человек. Я даже не знал, чего еще делать, то ли креститься, то ли хвост поискать.

— Второй — Первому, нашел живого, местный. Раненый, но помирать вроде не собирается. — Это Стингер, пока я с трупами возился, усвистал дальше. — И эта… Командир, это не человек. Точнее, не совсем человек…

— Знаю, — коротко бросил я. — Сейчас придем. Тирли, проверь фургоны, может, кто спрятался. Комар, на тебе сигналки по периметру, Потапыч на стреме.

Отец Яков уже закончил чистить желудок и теперь полоскал рот морсом из фляжки. Я жестом поманил его за собой и пошел вдоль дороги, оставляя повозки по правую руку. Заодно присмотрелся и к зверюгам, впряженным в них. Больше всего это напоминало бегемота с чешуей и на шести лапах. Пропорции тела такие же, по крайней мере. А вот пасть, скорее, коровья. И не перестает жевать. Хвост по форме, как у земных ящериц, только короткий, до земли не достает. На редкость флегматичные создания. Только что здесь кипел бой, мы стреляли много — а им все по барабану. У первой повозки бегемот вообще весь кровищей залит, но стоит так же спокойно, как и остальные. А фургоны вполне привычного облика. В кино про покорение американского Запада такие любят показывать. На четырех колесах примерно метрового диаметра, деревянные борта. На подковообразный каркас натянут тент из тряпки, напоминающей парусину грязно-серого цвета. Или это пыль так въелась? Видно, что использовали повозки долго и со вкусом, борта обшарпаны, на тентах множество заплат, на ободах колес тоже кое-где латки видны. Но развалюхами не выглядят.

А вот и Стингер, стоит на колене, выцеливает кого-то. Как только мы остановились около моего зама, чуть поодаль из кустов выскочил Тирли и побежал шмонать фургоны. Ага, ясно, он Стингера прикрывал. Я взглянул на то, во что целился капитан. Вот че-э-эрт… Опять этот гад свое прозвище подтвердил. Стингера так прозвали за то, что он в любой ситуации и в любой дыре умудрялся найти баб, причем симпатичных. И не только найти, но и переспать… Вот кто-то и ляпнул, что, мол, ты на баб наводишься, как «Стингер» на вертолеты. Так и прилепилось.

Вот и сейчас. Около фургона, третьего по счету в колонне, лежала явно девчонка. Причем блондинка, классическая. Лет восемнадцати — двадцати на вид. Симпатичная круглая загорелая мордашка, нос правильной греческой формы. Длинные и прямые соломенные волосы сзади были, похоже, чем-то стянуты, но спереди оставлена челка, видимо, чтобы прикрыть рога. Сейчас же прическа растрепалась, и пряди, пропитавшись потом, прилипли ко лбу. Длину волос оценить было сложно, девушка лежала на них. Рога это лицо совершенно не портили, скорее, окончательно завершали облик. Тоже черные, как у парня с глефой, только прожилки не золотые, а серебряные. И рога покороче, сантиметров десять. На правом плече расплывалось огромное кровавое пятно, да и вся правая рука у нее была как-то неестественно вывернута. Еще одно пятно крови расползалось под правым бедром девчонки уже на земле. Левая рука лежала на рукояти кинжала в ножнах, подвешенных слева же на поясе. Рядом с кинжалом, там же, виднелись еще одни ножны, только пустые. Поискал глазами вокруг. Ага, рядом с правой рукой валялся клинок, напоминавший саблю. Лезвие длиной сантиметров шестьдесят, узкое, слегка изогнутое, с односторонней заточкой, хитро изогнутая гарда. Сам клинок вороненый, только лезвие металлического цвета. Никаких гравировок и украшений, явно боевое оружие, купленное для дела, а не для подтверждения статуса.

А вот глаза из облика выбивались. Вытянутые вертикально зрачки делили радужку пополам. А цвет… Рыжий, нет, не так… Ярко-рыжий… Нет. Огненно-рыжий… Вот так, пожалуй, точно, хотя… Скорее, в ее глазах плескал сам огонь. Единственное сравнение, которое приходило мне в голову, это око Саурона из экранизации «Властелина Колец». Вот только там это око выражало смерть и обреченность, а здесь… Взгляд был одновременно веселый, бесшабашный, яростный и безжалостный… Черт, это видеть надо, словами не передать.

Девчонка не шевелилась, только временами то шипела, то поскуливала, явно от боли. Блин, она же море крови потеряла, судя по следам, а пока в сознании… Еще помрет ненароком.

— Что с ней? — спросил я.

— Рана в правом бедре, рана в правом плече, правая рука, похоже, сломана в предплечье, — ответил Стингер, не опуская оружия. — Ей явно больно, и крови потеряла много, но сознание терять вроде не собирается. Пыталась что-то мне сказать, но я ни хрена не понял. Точно не английский и не испанский, ну и не русский. Агрессии не проявляла…

— Перевяжи ее, что ли. Только наши медикаменты ей колоть не надо, хрен знает, как они на нее подействуют, — приказал я после недолгого раздумья. — Антисептиком только протри. Я прикрою.

И повернулся к девчонке левым боком, чтобы автомат, лежащий на сгибе локтя, был направлен в ее сторону. Так, на всякий случай… На глаза мне попался отец Яков. Глаза у священника были выпучены, борода стояла дыбом, рот приоткрылся, он быстро-быстро крестился. И видимо, с трудом подавлял желание наложить крестное знамение на девчонку, впрочем, она на его манипуляции никак не реагировала… И серой от нее не пахло. Похоже, священник только сейчас пригляделся к внешности местных жителей.

— Надеюсь, батюшка, вы не приметесь гонять чертей прямо сейчас, — с иронией спросил я. — Черт, двусмысленно прозвучало.

— Пути Господни неисповедимы, — ответил мне отец Яков, однако не перестал креститься. — И зачастую то, что выглядит злом, им не является. Я стараюсь не судить о книге по обложке, да и вам советую… Посмотрим на ее поступки…

Я только покрутил головой, до сих пор мне казалось, что Яков намного более фанатичен, что ли…

— Что по твари? И по упырям?

— Не чую. Не знаю, упокоили мы ее или нет, но здесь она отсутствует. — Священник наконец-то немного успокоился, но все равно выглядел встревоженным. — Вампиров поблизости тоже не ощущается. Где-то далеко, километров триста отсюда, есть что-то странное, но… Я не понимаю, что это, какие-то новые ощущения. О, Господи, наставь меня. Дома я чувствовал упырей за тысячу километров, а тут даже на десять напрягаться приходится. — Лицо священника стало подавленным.

— Ну не грусти ты так, разберемся. Вон с девчонкой попробуем пообщаться. Кстати, как ты ее возраст оцениваешь?

— Ну, на глаз так лет девятнадцать, — подтвердил мою догадку священник, — но это относительно, надо побеседовать. Внешность обманчива, как я уже говорил…

Пока мы беседовали с отцом Яковом, Стингер, всем своим видом демонстрируя дружелюбие, что плохо вязалось с его обмундированием и вооружением, подобрался к девушке и, аккуратно взявшись двумя пальцами за ее левое запястье, попытался отвести руку от кинжала. Девчонка не сопротивлялась, но, видимо рефлекторно, дернулась и тут же от боли что-то попыталась сказать… Капитан был прав, язык и мне показался абсолютно незнакомым, даже никаких ассоциаций не возникло. Тем более что в конце фразы она сорвалась на хрип и сухое шипение. Черт, да у нее же во рту, наверное, все пересохло. А то я не знаю, как будто сам никогда ранен не был.

Не раздумывая, опустился на колени около головы раненой и вытащил фляжку, потом левой рукой приподнял ей голову. И только когда она уже начала жадно глотать, сообразил, что только что сам нарушил свой же приказ. Когда велел девчонке никакой нашей химии не давать.

Дело в том, что подогнанный знающим наши вкусы генералом натуральный клюквенный морс, находившийся у нас во флягах изначально, закончился на третий день, хоть и было у нас по две фляги питья на каждого. Ну, в пайках у всех имелся концентрат. Причем не тот, который продают в магазинах для обычной публики, а специальная разработка для космонавтов и военных. Фактически натуральная клюква, высушенная по особой технологии и смолотая в порошок, с добавлением сахара, глюкозы, еще чего-то. Но, как ни крути, сделать долгохранящийся продукт без использования консервантов практически невозможно. Хотя, надо отдать должное, разведенный водой, этот порошок на вкус ничем не отличался от обычного морса.

Ну вот, ручьи нам попадались постоянно, но пить местную воду мы не рисковали, по крайней мере, пока своя не кончится. А на третий день Тирли нашел родник. У всех как раз уже вторая фляжка начала дно показывать. Конечно, прогнали через активные фильтры, после чего, кроме клюквы, в напитке начал ощущаться отчетливый привкус хлорки. Только Потапыч заявил, что история с отравлением чистой водой из родника в его личном деле будет смотреться чересчур экзотично, и фильтровать не стал. Впрочем, и с ним тоже ничего не случилось.

Девушка пила жадно, и ей явно нравилось, но я решил, что хватит. Ко всем ее ранам только расстройства желудка не хватало.

— Дракон, придержи ее, я одежду срежу, — сказал Стингер, успевший, пока я поил девчонку, предварительно прощупать раны. Я прижал рукой здоровое плечо девушки, а мой зам, вытащив нож, одним движением распорол штанину и голенище сапога. Н-да, девочке здорово досталось. Рваная рана, явно кусали. Попросту вырван кусок мяса. Даже зашивать бесполезно. Однако ни кость, ни артерия не задеты, повезло. А задница у нее ничего себе. Капитан теперь резал куртку. Распорол лацкан от подмышки и стал резать рукав. Материал там оказался попрочнее, чем на штанах, и, видимо. Стингер дернул чересчур сильно. Девчонка неожиданно рванулась, и мне пришлось навалиться изо всех сил, чтобы удержать ее. Сильна, однако. А так на глаз и не скажешь, я точно в два раза тяжелее ее, да еще и амуниция весит прилично, и все равно чуть не отшвырнула. Но удержал.

— Потерпи, милая, все хорошо будет, извини, я осторожненько, еще чуть-чуть, немножко… — успокаивающе бормотал Стингер, срезая уже рубашку из тонкого полотна. Н-да, а на плече еще хуже. Такое впечатление, что ее когтями рвали. Сперва воткнули поглубже, а потом на себя с потягом рванули. Но ключица цела и подключичная тоже не задета вроде. Опять же — повезло. Но больно, должно быть. А признаков шока у девочки нет. Абсолютно адекватна, на раздражители реагирует правильно. И кстати, пока мы ее раздевали, не обнаружила никаких проявлений стыдливости или смущения. Ни прикрыться не пыталась, ничего. Только поглядывала с любопытством и поскуливала от боли.

Зам сдернул с себя каску, потом отстегнул рюкзак и начал рыться в нем, выкладывая на землю аптечку и перевязочные материалы. Вот жук, у него с собой медпакетов, оказывается, на целый взвод. В следующий раз назначу санитаром. Хотя у меня в рюкзаке не меньше заныкано. О, а этого у меня нету. Полевой хирургический набор… запасливый, скотина.

— Ну что сказать, командир, — сообщил Стингер, вскрывая чехлы с медпринадлежностями, — на бедре рана поганая, укусы вообще плохо заживают. Попробуем почистить, потом затампонирую и перевяжу. А вот с плечом хуже. Три разреза. Один, похоже, насквозь, шить надо, но без обезболивающих… не знаю. Если она нас не убьет, то от боли рехнуться может. И с рукой. Однозначно сломана, надо бы кость вправить, а это тоже… Не водку в бане жрать. Одно радует, что перелом закрытый. Человека я бы с чистой совестью обколол промедолом, дозу эдак тройную дал, и делал бы с ним, что хотел. Или попробуем средневековую анестезию?

— На фиг. Ты заметил, что у нее никаких признаков болевого шока? И смотри, тут не только кровь сворачивается, корка образовываться начала, особенно на бедре. И рану стягивает. А человеку при такой потере крови никакой промедол уже не нужен бы был…

— Твоя правда. Ладно, давай-ка ее на бок уроним, я на спину глянуть хочу. И бинтовать ее удобнее будет.

— А руку мы ей не потревожим?

— Хуже не станет. Попробуем придержать.

Я кивнул, вернул левую ладонь девчонке под затылок и стал аккуратно, стараясь не задеть сломанную руку, пихать правую под лопатки. Девчушка начала немного встревоженно озираться, явно не понимая, что мы собрались делать. Но Стингер уже засунул руки ей под задницу. И похоже, нащупал что-то необычное, больно уж морда вытянулась. Но вроде взялись. Посмотрели друг на друга, кивнули и синхронно рванули, переваливая тело на левый бок. Девчонка ойкнула и потеряла сознание. Ну оно и к лучшему. Надо побыстрее зашить ее, пока в себя не пришла, и руку вправить.

Ой, черт, накаркал. Хвост, натуральный хвост. Начинается там, где у людей копчик находится, то есть точно над тем местом, где ягодицы разделяются. Стингер пошевелил остатки ее брюк, над задницей было пришито что-то вроде перевернутого кармана, и он явно прикрывал отверстие, специально оставленное для хвоста. Видно было, что это не кустарщина, эта часть одежды так и задумана. А в исподних штанах из такой же тонкой ткани, как и рубаха, длиной чуть выше колена, имелась просто дырка, обметанная по краям. Тоже изначально на хвостатых шилось. Сам хвост оказался длинный, больше метра, толщиной в два моих пальца, но к концу он плавно сужался. Шерстью порос. И если у основания шерсть была такого же цвета, как и волосы, то бишь соломенная, то буквально в паре сантиметров от спины без какого-либо перехода становилась черной со стальным отливом. На кончике треугольный костяной нарост, сантиметров восемь в длину и два в ширину. Треугольник неправильный, одна сторона, самая длинная, как продолжение хвоста, вторая, чуть короче, выглядела очень остро отточенной, третья являлась самой короткой.

Я не удержался и пощупал хвост первым. Впрочем, Стингер отстал от меня буквально на полсекунды. Шерсть оказалась очень мягкой и приятной на ощупь. Ну, даже не знаю, с чем сравнить. Как у кошек, наверное. Только подлиннее, сантиметров пять, кое-где даже свивалась в колечки. Вот только кончики шерстинок ощутимо покалывали пальцы.

Отец Яков снова забормотал «Отче наш» и, наверное, опять стал креститься. Впрочем, я не оглядывался. Только пихнул зама локтем под ребра, мол, хватит развлекаться, давай работай.

Ну что, первым делом занялись сломанной рукой. Постарались совместить концы кости, вместо лубка взяли магазин от автомата, предварительно выщелкав патроны, и плотно обмотали все это бинтами. Порнография, конечно, получилась, скорее всего, рука правильно не срастется, всю жизнь девчонке криворукой ходить. Или кости потом ломать придется и по новой сращивать. Но фиг знает, на каком уровне здесь медицина… Правда, ежели судить по повозкам, то угодили мы если и не в мрачное Средневековье, то в век XV–XVI. Ну максимум в XVII. Насколько помню, там с лекарями все очень грустно было. Но что могли в данных условиях — то сделали. Потом взялись за плечо. Оказалось, что один коготь пробил-таки девушку насквозь. Но дырка на спине, над лопаткой, получилась по сравнению с остальными аккуратная. Спереди все было гораздо хуже, точно — шрамы останутся. Не самое лучшее украшение для девки. Ну, почистили, повытаскивали обрывки ткани, промыли. Стали шить, старались успеть, пока не очнулась. Девчонка стонала от боли, дергалась, но глаза пока не открывала. Надеюсь, что у нее на наши антисептики чего-нибудь вроде аллергии не начнется.

С ногой уже совсем несложно было. Там просто оказался вырван кусок мяса. Перевязали, срезали остатки одежды. Если бы не рога и хвост — человек как человек, обычная фигуристая блондинка лет восемнадцати. Тема грудей, как говорится, раскрыта полностью. Сильная, мышцы под кожей так и перекатываются, но не накачанная и на наших фанаток фитнеса, постоянно сгоняющих «лишний вес», ничуть не похожа. Везде, где надо, под кожей слой жирка. В общем, на мой непритязательный вкус, красивая.

Тирли, уже успевший пошариться по фургонам, притащил пару одеял, похоже, шерстяных. В них ее и завернули. Остатками ее костюма я обернул свою каску и сунул под голову. Бандану пришлось пожертвовать на перевязь.

Пока возились с раненой, Тирли с Комаром организовали что-то вроде небольшой стоянки, даже несколько лесин приволокли. Но костер пока разжигать не стали, ждали команды. Хотя Комар с очень уж многозначительным видом подкидывал в руке банку с тушенкой. Ну да, после пяти дней питания всухомятку и на бегу нормально пожевать не помешало бы.

Я начал судорожно перебирать в уме варианты. С одной стороны, весь мой опыт вопил о том, что надо быстро намародерить здесь всего, что может пригодиться, и сматываться в темпе. Девчонку можно и с собой забрать. Удовольствия от перетаскивания она, конечно, не получит, но и ничего страшного от этого с ней не случится. С другой — бросать здесь все эти фургоны… Девушка явно не прислуга в этом караване, ну не похожа она ни на кухарку, ни на шлюху. Может, родственница владельца или там любовница. Значит, что-то из этого каравана принадлежит ей. И вполне может получиться, что мы уговорим ее поделиться. В любом случае, лучше плохо ехать, чем хорошо идти. Да и не ведаем мы местных реалий, черт его знает, что в этих фургонах ценного, а что так, для балласта. И опять же, что с животными делать? Про лошадей я… Ну, помню, что их можно есть. Более того, приходилось это делать. Если правильно приготовить — очень даже ничего, не хуже говядины или свинины. А что касается всего остального, то знаю ровно столько же, сколько любой наш современник-горожанин. Да и ящеры эти тягловые… Так-то они стоят спокойно, но как эту тушу под тонну весом с места сдвинуть, у меня даже идей нет. Ладно, рискнем. Будем надеяться, что девчонка быстро очнется. До конца действия стимуляторов еще девять часов. До темноты… Я взглянул на часы, проводя в уме вычисления с поправкой на длительность местных суток, которые, по нашим прикидкам, продолжались около двадцати восьми часов. До темноты часов тринадцать-четырнадцать.

Судя по тому, как заросла травой колея, дорогой не пользовались минимум два месяца, значит, на то, что тут в ближайшее время появятся местные, шансов мало. Впрочем, раз Комар здесь — значит, он уже сигналок и в кустах, и на дороге наставил, а может, и заминировал подходы, с него станется. Решено, остаемся.

— Остаемся здесь, — приказал я. — Сообразите чего-нибудь пожевать по-нормальному. Тирли, как поешь — сменишь Потапыча на фишке. Заберись на фургон, что ли. И надо будет потом трупы местных в одно место стащить. Да и то, что от упырей осталось, тоже.

Комар тут же, как ждал, занялся костром. Стингер, довольно урча, стал выгребать из своего рюкзака продукты. А я устало плюхнулся на землю рядом с так и не пришедшей в себя девчонкой и оперся спиной о колесо фургона.

— Тирли, интересное что-нибудь нашел?

Радист чуть в сторонке возился с солнечной батареей, подключая к ней зарядные блоки с аккумуляторами.

— Ну как тебе сказать. — Тирли наконец удовлетворился выбранным местом и, оставив аппаратуру заряжаться, подошел к костру. — В первых двух повозках какие-то объемные ящики, несколько панелей завернуто в ткань. Я одну вскрыл — там деревянное резное панно, здорово сделано, кстати. В этом, — Тирли ткнул пальцем в повозку, около которой мы сидели, — что-то вроде кабинета на колесах. Там внутри письменный стол, на нем куча бумаг, пара лежаков вдоль бортов, несколько ящиков, мешки, сумки… Но в них я не лазил. В четвертом — несколько мешков с каким-то сеном. Но все очень аккуратно расфасовано. Комар, не облизывайся, это не конопля…

— Да я чего, я на тушенку, — привычно начал оправдываться сапер.

— Хорош стебаться, — остановил я, — еще что?

— Да ничего, — продолжил радист, — в последнем, похоже, личные вещи, одежда, холодное оружие. Несколько мешков с ячменем. Да, и несколько бочонков с, судя по запаху, яблочным сидром. Кстати, лошадей расседлать бы надо.

— Шоб я знал, как это делается, — буркнул в ответ. — Я этих тварей только в виде колбасы уважаю. Ладно, подумаем. По вооружению местных что можешь сказать?

— Ничего, даже отдаленно напоминающего огнестрел, не попадалось. Холодного оружия много, самых разнообразных форм. И это не игрушки, всем явно пользовались для членовредительства, и неоднократно. Арбалеты есть, от самых простых до чего-то невообразимого. Как раз около этого фургона валялась такая конструкция, что я даже вот так сразу и не сообразил, как этим пользоваться.

— Ясно. Ну что, господа, — сказал я, — давайте придумывать, как с девчонкой общаться будем. Те несколько слов, которые я от нее слышал, у меня никаких ассоциаций не вызвали. Тирли, ты вроде самый языкоемкий у нас… Есть идеи?

— Начальника, чукча не лингвист, чукча радист, аднака, — тут же стал придуриваться Тирли. — Дракон, ты сам на десятке наречий допрашивать можешь, если ни ты, ни Стингер язык не опознали, то и я вряд ли что-нить рожу. Ну, поприсутствую, конечно. Комар, гони тушняк, уже два раза щелкнула, сейчас рванет, — без перехода пристал он к саперу. Тот выкатил из костра банку и пинком отправил радисту. Тирли ловко пристроил горячую консерву между ботинок и стал ее вскрывать.

— Командир, ты лучше скажи, какие наши дальнейшие планы? Ну, или намекни хотя бы?

— Информации мало, с девчонкой бы пообщаться. Отец Яков, тебя никакие святые откровения не посещали в последние полчаса?

— Не богохульствуйте, а. — Священник кружил вокруг костра, видимо, пытаясь устроиться так, чтобы не видеть трупы, и морщился от запаха съестного. — Как вы есть можете, тут же кровью просто воняет.

— Нет, батюшка, — серьезно сказал Стингер, вытаскивая из костра очередную банку, — это еще не воняет. Бывает гораздо хуже.

— Куда уж хуже… А что касается вашего вопроса… Ничего не могу сказать. Не знаю… А с девушкой я могу попробовать помочь. Мне с разными людьми приходилось общаться, и не только с людьми…

— Хорошо, — кивнул я. — Только умоляю вас, воздержитесь от проповедей, хотя бы пока. С ее-то внешностью… Черт… Ой, — только сейчас я сообразил, что в нашей ситуации накликать, пожалуй, уже удалось. — Ну вот как ей объяснить, кто такие черти и как мы к ним относимся…

— Ни фига не черт, — заржал Стингер, — у нее ноги не волосатые и копыт нету, я хорошо рассмотрел.

— Ясно, что ничего не ясно. — Тирли задумчиво посмотрел на огонь. — Не нравится мне, что мы тут торчим, как прыщ на ровном месте.

— Мне тоже. Но жаба душит все это барахло здесь бросать. Сам ведь понимаешь, это явно не переселенцы…

— Да понятно, командир. Я тоже думаю, что это торговец, ну, или на крайняк — груз под охраной гнали. В любом случае можем на премию рассчитывать, ну, если объясниться получится. Ладно, пойду Волосатика сменю. Самонаводящийся, одолжи «Винторез», все равно он у тебя не родной. — Тирли довыскреб тушенку, облизал ложку и сунул ее в карман.

— Да хоть совсем забирай, — ответил Стингер. — Вон она, к рюкзаку привязана. Все равно из меня снайпер, как из дерьма пуля.

— Хорошо, что напомнил, — вмешался я, конечно, очередное нарушение инструкций, но по делу ведь, молча спускать не буду. — Как появится время — будешь опять тренироваться с незаряженной винтовкой…

Стингер скорчил недовольную морду, Тирли же отцепил винтовку от рюкзака и полез на фургон.

Девчонка в себя все не приходила. Посадили стеречь ее отца Якова, а сами взялись таскать трупы. Нашли в одном из фургонов здоровенную тряпку, запасной тент, что ли, откромсали от нее кусок. Потом сгребли на него останки упырей и стащили все в одну кучу на обочине в голове колонны. Местных же выложили в ряд ближе к хвосту. Насчитали двадцать два трупа рогатых. Хвосты, кстати, обнаружились не у всех и, как и рога, были разных размеров, у кого подлиннее, у кого покороче. Еще одно тело от человеческого решительно ничем не отличалось. Заодно собрали все оружие и сложили в кучу рядом с трупами.

Местная пришла в себя только через четыре часа. Стингер уже предлагал с кого-нибудь снять берцы и использовать вместо нашатыря. Зачем, спрашивается, если нашатырь есть. Но обошлось без экстренных мер. Девчонка дернулась, пробормотала что-то себе под нос и захлопала ресницами, пытаясь сообразить, где находится и что происходит. Я как раз сменил на посту возле нее отца Якова, который наконец очухался достаточно для того, чтобы перекусить.

Девушка недоуменно осмотрела нашу компанию, что-то спросила, попыталась встать и, со стоном рухнув, видимо, вспомнила, что произошло.

— Пить хочешь? — спросил я. Нет, посмотрела непонимающе. Я попробовал спросить еще раз: — Есть будешь?

Хотя чего я спрашиваю, пить она точно хочет. Я отстегнул фляжку и поднес ей ко рту. Девчонка левой здоровой рукой уверенно отняла у меня фляжку и лихо к ней приложилась. Гляди-ка, быстро оклемалась. Человек после такой потери крови ни хрена бы не соображал, и с координацией движений были бы серьезные проблемы. И общая слабость. Эта же явно чувствует себя вполне пристойно. Мимоходом пощупал ей лоб — жара нет. Странно, мы точно всю заразу из ран вычистить не могли, они просто обязаны были воспалиться. И соответственно должна была подняться температура.

Когда притронулся ко лбу, девушка чуть дернулась в сторону и вопросительно на меня посмотрела. Не дождавшись ответа, опять приложилась к фляжке. И тут Комар вскрыл банку с разогретой тушенкой для нашего священника. Девчонка встрепенулась и начала хищно принюхиваться. Ну что ж, будем считать, что на оба моих вопроса она ответила утвердительно.

— Комар, гони сюда тушняк, — сказал я, — Шестому еще погреешь.

Сапер усмехнулся, подошел и поставил открытую банку у левой руки девушки. Та сунула фляжку мне, ухватилась за консервы и конечно же обожглась.

— Скарма[4], — сказала она, вцепившись пострадавшими пальцами в мочку уха и виновато мне улыбнулась. Гляди-ка, некоторые медицинские суеверия в наших мирах совпадают. Пара моих знакомых девушек точно так же хватались за ухо, когда обжигались на кухне о горячую кастрюлю. А вот дальше новая знакомая начала действовать крайне нехарактерно для земных девушек. Поерзала немного, согнула левую ногу в колене, проигнорировав сползшее одеяло, и наружу вынырнул хвост. Костяной наконечник раскрылся, как книга, и оказалось, что внутри он порос такой же шерстью, как и вся остальная конечность. Наконечник обхватил банку, после чего хвост, хитро изогнувшись, поднес тушенку к лицу. Похоже, никаких неприятных ощущений от соприкосновения хвоста с горячей жестянкой девушка не испытала. Зато она с удовольствием принюхалась, ухватила кончиками пальцев кусок мяса, подула на него и бросила в рот. Прожевав, облизала с пальцев жир.

— Ну вот, по ходу, контакт пошел, — сказал я, доставая из кармана ложку. Критически на нее посмотрел. Н-да, а ведь я ее давно не мыл. Как-то неудобно девушке предлагать. Плеснул в ложку немного воды из фляги, которую все еще держал в руках, одновременно вспоминая, где у меня был чистый платок. Вспомнил… Прицепил флягу на место, протер ложку извлеченным из кармана платком и воткнул ее в банку. Хвост держал свою добычу крепко, банка даже не шелохнулась.

— Ирриана[5], — улыбнулась девушка и начала орудовать ложкой с завидной скоростью. Н-да, пару слов из местного языка узнали, но намного легче от этого не стало. Отец Яков подошел к нам и присел рядом на корточки, тоже продолжая отдавать должное тушняку. Девчонке банки хватило минут на пять. Она тщательно выскребла оттуда остатки мяса и жира, облизала ложку и вернула мне. Жестянку же повертела перед глазами, понюхала, даже лизнула, потрогала пальцем острый край отогнутой крышки. В итоге попыталась пожать плечами, забыв про рану, тихо вскрикнула от боли. И протянула банку мне, хвостом. Я забрал. Девушка вытерла внутреннюю часть наконечника о траву и спрятала хвост под одеяло. Потом прикрыла обнаженную ногу, вопросительно уставилась на меня. И выдала достаточно длинную фразу. Н-да, ни слова не понял.

— I don’t understand. What do you want? Can we help you?[6] — попробовал я для разнообразия заговорить на английском. Помотала головой отрицательно и опять зарядила фразу с вопросительными интонациями, еще длиннее предыдущей, причем явно на другом языке. Если в первый раз преобладали шипящие и рычащие звуки, причем слова были достаточно короткие и отрывистые, то теперь речь текла певучими интонациями, а выделить отдельные слова почти не удавалось, паузы девушка делала только после целых фраз. Я пожал плечами и беспомощно посмотрел на отца Якова. Тот повторил мой жест:

— Ни одного слова не понял. Даже не напоминает ничего. Наверное, жестами придется общаться.

Девушка расстроенно замолчала. Внезапно хлопнула себя ладошкой по лбу, как будто вспомнила что-то, открыла рот и резко осеклась. Сердито помотала головой и задумалась. Потом решительно огляделась вокруг, дернула меня за рукав и ткнула пальцем в фургон, около которого мы сидели. Еще раз дернула и еще раз ткнула.

— Фургон, — сказал я. — Эта вещь называется фургон.

Девчонка опять дернула меня за рукав, как будто тащила в сторону повозки. Я пожал плечами. Ее мордашка приняла сердитое выражение, она задумчиво почесала в затылке. Потом вдруг всерьез задумалась, как будто чего-то вспоминая.

— Vectabulum… Subvectabulum… Ibi[7]… — Минуты через две выдала она и снова ткнула пальцем в фургон. Хм, а вот это мне уже что-то напоминало, все равно непонятно, но где-то что-то похожее…

— Ну ни хрена ж себе, — вдруг свесился сверху фургона Тирли. — Не может быть…

— Ты что, язык узнал? — спросил я.

— А то. Необразованный ты у нас, командир, — весело сказал радист. Я уже собрался звать Комара, чтобы тот сменил Тирли на фишке, но тут подал признаки жизни священник.

— Te dicere in Latina? Tu intelligere me?[8]

— Че-э-эрт, точно латынь, — вырвалось у меня. — Что она сказала?

— Что-то про фургон, — проинформировал уже вернувшийся на место Тирли. — То ли под ним, то ли в нем, то ли часть фургона… Там такой многозначительный оборот. Да и меня, если честно, всего на несколько уроков хватило, точнее, не меня, а мою супругу. Ей на ролевые игрища зачем-то понадобилось, вот и взялась учить… Я из интереса несколько глав прочитал. Впрочем, Шестой гораздо живее шпарит.

В глазах у девчонки зажглись радостные огоньки, и она быстро закивала головой, потом опять задумалась, неуверенно ответила:

— Male… Loqui tardius… Subvectabulum… Sacculum… corio[9]…

— Sacculum de corio in in van? Tu eam? Vel velit pervenit?[10] — теперь священник выговаривал слова нарочито четко и медленно, хотя иногда было заметно, что паузы он делал не специально, а явно подбирая выражения. Я терпеливо ждал.

— Sic. Sacculum de corio, — повторила девушка. — Hoc modo… Ad me[11]…

И похлопала ладошкой по земле рядом с собой. Потом приподняла ладонь сантиметров на пятнадцать над землей, подержала так секунду, начала как бы очерчивать контуры чего-то небольшого. Опять стала говорить, запинаясь и постоянно подбирая слова:

— Parva… Corio… Hoc… Brunneis corio, — снова запнулась, потом вытащила из-под головы остатки своей куртки, распотрошила импровизированную подушку и ткнула в нее пальцем, повторив: — Brunneis corio[12].

— Nunc[13], — сказал священник и повернулся ко мне: — Да, это латынь. Но какой-то очень специфический диалект. Я сам знаю этот язык постольку-поскольку, но вроде понимаем друг друга. Она просит притащить из этого фургона какую-то сумку. Коричневую кожаную сумку примерно такого размера, как она показала. И, наверное, имела в виду, что сумка такого же цвета, что и ее куртка.

— Хорошо, сейчас поищу, — кивнул я и поднялся на ноги. — Кстати, куртка у нее из кожи, только очень хорошо и тонко выделанной. Даже, скорее, из замши. Спроси у нее, нет ли в этой сумке чего-то опасного, а то она про нее спросила раньше, чем про своих соплеменников.

И пошел к задней части фургона, на всякий случай вытащив из наплечной кобуры «глок».

— Сейчас попробую, — сказал мне в спину отец Яков и развернулся к девушке: — In hoc sacculo aut potest esse periculosum nobis? Vel sunt vobis timere quod accidens fregit? Raptae qui forte contra vos potuit?[14]

— Non… Est momenti ad… Auxilium… Intelligendi de… Intelligere… Te intelligere me… Intelligo te[15]…

Я забрался внутрь повозки. Действительно, изнутри она напоминала небольшую комнату. Слева, справа, вдоль бортов — два лежака, даже с матрасами, похоже. Левый застелен одеялами, а с правого Тирли, видимо, прихватил для девушки покрывала. Ну, в которые мы ее заворачивали. Гляди-ка, даже подушки есть, и чего этот гад подушку не принес? А, понятно, это матрас такой хитрый. В изголовье дополнительный мешок пришит. Внутри борта повозки намного выше, чем снаружи. У левого борта, за лежаком, стоит письменный стол, на нем несколько пачек бумаг, явно исписанных. У стола вместо стула какой-то ящик, прикрытый шкурой животного. Над столом, на каркасе, поддерживающем тент, который, кстати, опасно натянулся под ногами сидящего наверху Тирли, — фонарь со свечой. Напротив здоровенный сундук, такой же длины, как и стол, запертый сразу на два висячих замка. От козел фургон отделяется пологом, левый край которого сейчас поднят и засунут за каркас.

Ну-с, и где искать эту сумку. Я внимательно обвел пространство взглядом, стремясь запомнить расположение предметов. Ага, вот несколько мешков лежат под столом. Нет, вряд ли, мешки точно не кожаные, а тряпочные. Вон на сундуке еще один мешок, с лямками. Здорово напоминает солдатский сидор времен Второй мировой. Но тоже тряпочный, а не кожаный. Может, в сундуке… Хотя она говорила просто в фургоне. Ладно, обождем пока замки срывать. Я убрал пистолет, опустился на колени и заглянул под левый лежак. Там стояли три небольших сундучка и лежал здоровенный меч в черных ножнах. Не то… Посмотрел под правый. На полу валялись три довольно больших сумки с длинными лямками, которые удобно накидывать на плечо. Примерно как наши сумки-почтальоны. И… Вот, похоже, оно. Две небольшие кожаные сумочки, даже, скорее, что-то типа кошелей, обе с длинными узкими ремешками, явно для того, чтобы носить через плечо. Одна черная, кожаная, вторая — тоже кожаная, только светло-светло-коричневая, скорее даже бежевая. Действительно, и цветом, и материалом напоминает куртку девчонки. Клапана обеих сумок застегнуты на крупные пуговицы из желтого металла. Хм, золото? Видимо… На всякий случай я сгреб обе и выпрыгнул наружу.

— Ad auxilium hoc? Quam potest hoc esse? Ut esse potest transferre? Non scire…[16] — продолжал общаться Яков.

— Non… Intelligere… auxilium… Signum… Facinum… Non… Phylacterium… Immo, in phylacterium. Iniuriam… Sancti… Non, magicae. Yeah, ius, magicae phylacterium, — девушка, видимо от радости, что правильно подобрала слово, даже прищелкнула пальцами и ударила по земле кончиком снова высунувшегося из-под одеяла хвоста. — Esse potest intelligere magicae[17].

Священник только вздохнул и заметил меня.

— Странные вещи говорит, — задумчиво сжал он в кулаке бороду. — В сумках нет ничего опасного, утверждает, что сумка поможет нам понять друг друга, не перевести, что мы говорим, а именно понять. Сейчас вообще что-то про волшебные амулеты твердит.

— Узнаем, — пожал плечами я. — Вроде нашел, что она просила. Не похоже, чтобы девчонка пыталась нам как-то повредить. Рискнем, пожалуй. Впрочем… Стингер, Комар, подстрахуйте.

Сидевшие у костра ребята перехватили автоматы поудобнее и развернулись так, чтобы держать нас под прицелом. Тирли на крыше фургона тоже завозился.

— Командир, только встань справа, чтобы цель не перекрывать! — крикнул мне Стингер, немного подумав, отложил автомат и вытащил из кобуры свою «беретту». Я кивнул и зашел к девчонке под правую руку, попутно задвинув священника себе за спину. Если что — в прыжке отшвырну его в сторону и заодно собой прикрою. Девчонка на наши экзерсисы никакого внимания не обратила. Наоборот, когда я положил кошели ей на живот, радостно взвизгнула, заулыбалась. Черную сумку сразу подхватила хвостом и отложила в сторону, а в коричневой начала неловко рыться левой рукой, что-то бормоча себе под нос. Наконец вытащила пару каких-то круглых подвесок с длинными цепочками. Отложила сумку на землю, один кругляш бросила себе на живот, а цепочку второго накинула на шею. Потом неожиданно укусила себя за мякоть ладони возле основания большого пальца. Несколько раз с силой сжала кулак, на коже выступило несколько капель крови, потом прижала ладонь прокушенным местом к небольшому камню в центре кругляша и на несколько мгновений прикрыла глаза.

Я непроизвольно напрягся, но никаких визуальных эффектов не наблюдалось. На мордашку девушки прямо-таки наползла довольная улыбка, да и вообще вся она лучилась довольством. Не переставая улыбаться, протянула второй кругляш мне. Я взял и стал крутить в пальцах, разглядывая. Кругляш как кругляш, металлический диск миллиметровой толщины, сантиметров пять-шесть в диаметре. Без каких-либо символов или узоров. В центре укреплен черный хитро ограненный камень где-то с ноготь большого пальца. В верхней части за два ушка закреплена длинная цепочка довольно тонкого плетения из того же металла. А металл подозрительно напоминает золото. Действительно какой-то амулет.

— Ну и что мне с этим делать? — спросил в пространство. — На шею, что ли, надеть.

Опа, а девчонка явно поняла, что я сказал. Медленно, всем своим видом демонстрируя, что, мол, вот, для тупых повторяю, подняла руку, опять стала сжимать-разжимать кулак, пока не выступила кровь, и снова размазала кровь по камню на амулете. Хм, ну ладно, попробуем. Я повесил цепочку на кисть левой руки, расстегнул манжету перчатки, но, подумав, кусать все же не стал. Вытащил нож и аккуратно кольнул ладонь, подождал, пока выступит кровь, взял кругляш в правую руку и осторожно прикоснулся камнем к порезу. Прикрыл глаза на секунду… И ничего не почувствовал. Вопросительно посмотрел на девушку.

— Ну наконец-то дошло, — вдруг весело сказала она, — только обязательно надо, чтобы металл прикасался к голой коже.

Я помотал головой. Нет, девчонка не выучила русский, она по-прежнему говорила на абсолютно неизвестном мне языке, не на латыни, на своем, родном. И я его по-прежнему не знал, отдельные слова оставались для меня набором пустых звуков, когда я пытался мысленно повторять их за девушкой, но когда она говорила, у меня в мозгу мгновенно всплывали образы… Ну, как будто ее язык был моим родным. Надо же, амулет действительно не переводил, а помогал понять.

— Ну ни фига ж себе, — не сдержался я, — бывает… Тваю див-ви-и-из-зию-ю…

— А при девушках ругаться невежливо, между прочим, и у меня нет никакой «див-ви-и-из-зи-ию-ю». — Девчонка показала мне язык, а слово «дивизия» она произнесла по-русски, тщательно копируя мое произношение. — Я не знаю что это такое, и мне очень интересно, что ты хотел с ней сделать. — Внезапно девушка посерьезнела: — Где все остальные из моего каравана? Отведите меня к ним, пожалуйста.

Глава 4

И над первой потерей ты взвоешь, скорбя…

В. Высоцкий. Баллада о борьбе

Шейелена Теорн аэп’Шееллайт, тифлинг, Дея,

42 день первого сезона,

1218 смена от Основания (по сменоисчислению Оэсси)

— А при девушках ругаться невежливо, между прочим, и у меня нет никакой «див-ви-и-из-зи-ию-ю», я не знаю, что это такое, и мне очень интересно, что ты хотел с ней сделать. — Я показала человеку язык, внутренне ликуя от того, что наконец-то меня поняли. Недаром я больше половины стражи напрягала мозги и выламывала язык. И тут же тревога вновь кольнула в сердце, убив веселье: — Где все остальные из моего каравана? Отведите меня к ним, пожалуйста.

Люди ничего не ответили, начали переглядываться между собой. Нехорошие предчувствия усилились, неожиданный спазм сжал горло.

— Где они? — повторила я. — Что с ними?

— Мертвы, — сказал наконец человек со шрамом.

— Все? — спросила невпопад, а в голове крутилась только одна мысль: «Я не заплачу, я не буду плакать, я сильная. Я не заплачу».

А ведь знала, с того момента, как очнулась, знала. Просто приказывала себе об этом не думать. Убеждала себя, что они где-то рядом, тоже раненые, просто без сознания, и я их не вижу. Что сейчас я наконец заставлю этих увальней себя понять и меня отведут к соплеменникам и моему папе. Папа, папочка… Ой, кажется, я все-таки заплакала…

Ведь когда очнулась, начиналось-то все не так уж плохо. Правда, долго не могла сообразить, где я лежу и почему лежак такой неровный. И на фига я разделась… Я же в дороге только куртку и сапоги обычно на ночь снимала, и то не всегда… Иногда так уставала, что падала на лежанку в чем была. Ой, голова кружится… Неужели опять эти идиоты мне «горючего»[18] в сидр налили, гады, последние две бочки остались, и те выпить со вкусом не дадут. И почему у меня правая рука в локте согнута и к телу привязана?

Я попыталась пошевелиться, и тут же кольнула боль, пробудив воспоминания. Нападение т’сареш, бой, укус в ногу… Непонятные люди…

Людей было уже пятеро. Двое сидели около костра, разведенного прямо на обочине, против всех правил вежества, уставясь в огонь, в обнимку со своими жезлами, бородатый жрец задумчиво расхаживал вдоль кромки леса, еще один, похоже, спал, завернувшись с головой в какую-то тряпку грязного цвета. О том, что это человек, а не куча вывороченной земли, свидетельствовали только подошвы сапог огромного размера, торчащие наружу. Их главный, тот, что со шрамом через щеку, сидел рядом со мной, опершись спиной о колесо повозки, запрокинув голову и прикрыв глаза. Вся его фигура говорила об усталости. Чего-то рано он, судя по Тарре, только-только вторая дневная стража закончилась. Никого из наших я поблизости не заметила.

— А где папа? — спросила, пытаясь встать и стараясь не потревожить прокушенную ногу. Боль уже не кольнула, а обрушилась водопадом. Странно, болели правые плечо и рука, сейчас туго перебинтованные. А мне казалось, что серьезно прилетело только в ногу. Плечо так, ушиб сильный. Причем к предплечью был примотан какой-то твердый предмет, холодивший кожу через повязку. А сама рука — согнута в локте и в свою очередь примотана к телу. Да еще куском какой-то тряпки прихвачена к шее, узел на затылке, кстати, шею натирает…

Главный открыл глаза, что-то спросил. Но я никак не прореагировала, пыталась отдышаться. Человек, как давеча, приподнял мне голову и начал пихать в рот фляжку, которую я у него и отняла. Ну не настолько же я беспомощна. М-ням, интересно, из чего они этот напиток делают, вкусно… Кислый, жажду хорошо утоляет. Кстати, не знаю, сколько я без сознания провалялась, стражу или целые сутки, но регенерация уже пошла. Чесалось под повязками зверски. И есть очень хотелось.

От костра донеслись глухой удар и скрежет. Я на них не обратила бы внимания, но вдруг вкусно запахло жареным мясом. У-у-у, даже со специями… Я принюхалась, есть захотелось еще сильнее.

Главный заметил, усмехнулся краешком рта и что-то крикнул. От костра подошел один из людей и поставил около меня на землю странную цилиндрическую кружку, из которой все сильнее тянуло мясом. Я не глядя сунула фляжку обратно и схватилась за емкость. О-о-ой-е-е-ей, да она железная и горячая, Хаос… Рефлекторно схватилась обожженной рукой за ухо. И ведь знаю, что не поможет, но вот привязалось… Перехватила банку хвостом, аккуратно, кончиками пальцев, выудила кусочек сверху, бросила в рот и довольно зачавкала. Вкусно, мясо жирное, в меру приправленное. Интересно, как они его приготовить умудрились, я над костром никакой посуды или вертела не заметила.

Человек вдруг воткнул мне в еду что-то металлическое. Вытянула, осмотрела… да это же ложка, железная, ну надо же. Даже гномы, прям-таки ненавидящие дерево, якобы за его непрочность и недолговечность, не додумались до железных ложек. Неудобно же… Ржавеют, жгутся… Да и по цене ненамного дешевле золотых получаются. Материал твердый, обрабатывать тяжеловато. Гномы себе обычно ложки из кости или из камня режут. А мы как-то к деревянным привыкли. Если грамотную деревяшку подобрать, да обработать потом как следует, то такая ложка ой как долго прослужить может.

Но с этим инструментом дело у меня пошло быстрее. Я быстренько перекидала в себя содержимое этого странного сосуда, немного утолила первоначальный голод, вернула кружку человеку и задумалась, что делать дальше. А чего тут думать, как говорит наш мастер оружия — прыгать надо. Правда, говорит он это, когда попадает по ноге учебным деревянным мечом. Ну что, начнем прыгать.

— Где мои соплеменники? Отведите меня к ним! Понимаете меня? — Я начала со своего родного северного диалекта. И тут же повторила эти же вопросы на общечеловеческом. Точнее, он официально называется «язык городов», но люди обзывают его общим. Не увидев понимания, еще раз повторила то же самое на т’сареш, на их официальном имперском. Вообще у кровососов куча диалектов, чуть ли не в каждой семье свое наречие, но их имперский и задуман был так, чтобы все вампиры могли понимать друг друга, если говоришь на одном из их наречий, то понимаешь имперский, и наоборот. Там, скорее, в идиомах и жаргонизмах разница. Ничего…

Попробовала эльфийский, староэльфийский. Уже скорее от отчаяния собрала фразу на секретном языке убийц, который по большому счету тот же староэльфийский, только изуродованный и упрощенный. Бесполезно, люди не понимали. Уже и жрец подошел к командиру, стояли около меня с непонимающими рожами. Тоже пытались чего-то говорить… Ну не на оркском же с ними общаться. Тем более что я его не знаю. Ну, считается, что почти не знаю… Там ругательства в основном, на туалетную тематику. Я много выражений запомнила, вот только наши, от которых я их и нахваталась, переводить отказывались категорически.

Может, наречие Хаоса попробовать? Но его никто на Дее, кроме нас, тифлингов, не знает. И никто не может знать, у обитающих здесь разумных просто не хватит органов чувств, чтобы уловить все оттенки интонаций. Там же не только звуки используются, но и жесты, и переливы окраски чешуи, и даже запахи… Его даже эльфийские «понималки» не берут, даже те, которые специально для расшифровки этого наречия зачаровать пытались…

Демоны-предки, ну я и дура. В злости хлопнула себя по лбу и щелкнула хвостом. У меня же в фургоне дюжина универсальных «понималок», самых лучших из производимых партиями. Все происшедшее можно списать на форс-мажор, заказчики перетопчутся, ни один просто не посмеет упрекнуть отца в срыве поставок.

Так, теперь достать их оттуда. Дернулась и тут же поняла, что не доползу. А если и доползу, то взобраться в фургон точно не получится. Эти люди меня за помешанную примут… Ну да, представляю себе картину, голая полудохлая тифлингесса, перемотанная тряпьем, виляя голой задницей, ползет к фургону. Ну уж нет… Ой, у людей же какие-то дурацкие традиции, как раз на тему голых задниц. Вроде как голышом перед другими разумными расхаживать неприлично. Нет уж, воздержусь, наверное. Попробуем так…

Я дернула главного за рукав и ткнула пальцем в повозку. Блин, ну тупые, не понимает. Дернула и ткнула еще раз. Вот зараза, даже не двинулся. Только медленно и отчетливо произнес какое-то слово. Наверное, название повозки на его языке. Неплохо, но немного не то. Я уже потянула его к повозке. Он опять повторил то же слово, еще медленнее, буквально по отдельным звукам. Медленно и отчетливо, медленно и отчетливо…

Мне захотелось взвыть от досады на свой идиотизм и несколько раз стукнуться головой о борт повозки. Церемониальный… Те неправильные т’сареш говорили на церемониальном. Вспоминай, голова, вспоминай. Так, повозка, нечто на четырех колесах, для перевозки… Вспомнила.

— Vectabulum… — сказала я и тут же поправилась — там есть приставка, обозначающая внутреннюю часть. — Subvectabulum…

Лицо главного приняло такое выражение, будто он что-то пытался вспомнить. А откуда-то сверху раздался голос. Ох, их шестеро, еще один сидит на верхушке повозки. На страже, что ли? А сейчас свесился вниз и переговаривается со своим начальником.

Неужели знают этот язык?

— Te dicere in Latina? Tu intelligere me? — вдруг достаточно бегло спросил бородатый. Главный на него заинтересованно посмотрел. Я же пыталась разобрать фразу. «Ты» и «говоришь» я поняла. А вот дальше… Intelligere, intelligere… Знакомое что-то. И тут перед глазами встало ожившее воспоминание. Человек — учитель, сутулый, весь какой-то ссохшийся, с длинной седой бородой, хлопает ладонью по столу и раздраженно бросает:

— Tu intelligere me? Quam multa te converte? Tuum caudam et scribere…[19]

А мне не хочется учить скучные спряжения, мне хочется убежать к отцу и помогать ему сортировать трофеи…

Ну вот, разобралась. Спрашивает, говорю ли я и понимаю ли его. На всякий случай кивнула и уточнила, что недостаточно. Фраза «говорить помедленнее» вспомнилась моментально. Я ее чуть ли не первой выучила, иначе разобрать, что бормочет себе под нос мой учитель, было невозможно. А говорить на других языках, кроме церемониального, наедине со мной он отказывался. Кстати, бородатый жрец говорил гораздо более бегло, чем мой учитель. И вместе с тем гораздо более четко, старательно выговаривая все окончания, из-за чего звучало все очень непривычно.

Однако надо продолжать. Опять сказала про внутренности фургона и с трудом вспомнила название емкости для переноски вещей. Мгновение подумав, добавила, что емкость кожаная.

Немного поразмыслив, жрец разразился целой фразой, но теперь говорил медленнее и еще отчетливее проговаривал окончания. Все равно я поняла только «кожаную сумку». А, нет, еще одно слово было знакомо — «принести». Кивнула, опять повторила про кожаную сумку и попыталась показать рукой размеры. Ну когда же до них дойдет. Сумка валялась под моим лежаком в фургоне, я кошели с амулетами туда кинула вместе с одеждой, которую у вампиров покупала, но как им объяснить про лежак… Заставить бы поискать в фургоне. Продолжила твердить про кожаную коричневую сумку. Внезапно мне на глаза попался рукав от моей курточки, торчал откуда-то из-под моей головы. Вроде сумка была примерно из такой же кожи, как и она. Ткнула пальцем и попыталась сказать, что сумка такая же, как и куртка. Ну, я надеюсь, что сказала именно это.

— Nunc, — буркнул жрец и, развернувшись к главному, стал, видимо, переводить. Ой, он же не понимал, он не тупил, он просто ждал, пока ему переведут. Однако выдержка. Я помню, как мой дядюшка третировал толмача на переговорах.

Главный выслушал перевод и, что-то приказав жрецу, пошел к задней части повозки. А бородатый выдал новую фразу на церемониальном. Поняла только два слова: «опасность» и «сумка». Спросил, не опасна ли сумка? Нет, конечно. Я начала на разные лады склонять слово «понять». В конце концов, именно это «понималки» и делают, позволяют понять разумных. Вот она, высшая магия… Все эти взрывы, разрушения, штормы и торнадо — ерунда по сравнению с этим.

Жрец продолжал спрашивать еще чего-то, но я уже не прислушивалась. У меня как будто плотину в памяти прорвало, я вспоминала все больше и больше слов. Попыталась объяснить, что в сумке ничего опасного, обыкновенные магические амулеты. Лицо у этого бородатого, в отличие от начальника, очень живое, такое впечатление, что он просто не считает нужным скрывать свои мысли. У главного же, как, впрочем, и у того первого из этой компании, которого я увидела… Ну как у наших старейшин, будто маску на лицо натянули. Кажется, будто они эмоции лицом выражают, просто потому что так надо, а что думают на самом деле, сказать невозможно.

А вот и главный вернулся, и принес… Ой-ер-ра-а, получилось. Принес оба кошеля с амулетами. Ну, черный я сразу отложила, там «лечилки» всевозможные, пара «морозильников», «вес пера», еще что-то. А в коричневом сложено все, что на ментальную магию завязано. «Понималки» те же, пара «допросников» в отдельном чехле, много чего, в общем. Демон, и кто сказал, что цепочки чарованных амулетов, в отличие от простых подвесок, не спутываются. Как же… Уф-ф-ф, вытащила наконец парочку «понималок». Одну сразу себе на шею повесила и активировала, а вторую главному протянула.

Тот хоть за всеми моими манипуляциями наблюдал крайне внимательно, но что с «понималкой» делать, явно не понял. Покрутил в пальцах, поднял на меня глаза и спросил:

— Ну и что мне с этим делать? На шею, что ли, надеть?

Ойе-ра, получилось, я его поняла. Захотелось завизжать от радости и запрыгать на одной ножке. Полдела сделано. Остались мелочи. Я еще раз продемонстрировала процесс активации амулета. Демон побери, и откуда они такие взялись, на самих мощнейшая ментальная защита стоит, явно наведенная, а не врожденная, а как простейший ментальный амулет активировать — не знают…

… — Все? — невпопад спросила я.

— Мы нашли двадцать три тела.

Последняя надежда исчезла. Все правильно, я двадцать четвертая…

— Они далеко? Я бы хотела посмотреть, если можно… — попросила, подавив рвущиеся из груди рыдания. В горле… В горле камень застрял, кристалл с острыми гранями.

— Да не вопрос, — пожал плечами человек и очень аккуратно, не потревожив раны, поднял меня на руки вместе с одеялами. Длинные куски ткани моментально свесились до земли, сделав перенесение меня весьма непростым делом. Жрец тут же подскочил к нам и подобрал свисающие концы одеял, подоткнул их там и сям.

— Может, все-таки не стоит? — спросил главный. — Ты много крови потеряла, тебе бы поспать надо…

— Нет, я должна увидеть, — продолжила настаивать я. Слезы сдержать уже не получилось, и они потекли по щекам. Я завозилась, пытаясь устроиться поудобнее, зараза, он мне хвост рукой под коленями зажал.

Человек снова пожал плечами и зашагал к последней в караване повозке. Он явно о чем-то задумался и прекратил изображать эмоции. Лицо окончательно замерло каменной маской. Моего веса он как будто не чувствовал, шагал легко, без напряжения. А вот мне лежать на его руках было не очень удобно. Мало того, что хвост придавил, так еще и все сумки и чехлы, развешенные у него на груди, неприятно врезались мне в бок. Свободной рукой попыталась передвинуть пару сумок, но они, как оказалось, были закреплены прочно.

Вот показались наши. Тела были аккуратно выложены в ряд вдоль дороги, головами к лесу — ногами к обочине. Да, все здесь, Гарвари, Тинити, Авард, Грай, Ричард… Папа, папочка…

Слезы хлынули ручьем, и сил сдерживать рыдания не осталось.

— Папа, папочка, — заскулила я. — Как же так… я еще маленькая, я не могу… Папа, вставай…

Спазм окончательно перекрыл мне горло. Из последних сил я здоровой левой рукой вцепилась в жесткий воротник человека и спрятала лицо у него на груди, между чехлов. Все потонуло в рыданиях. Папа, как же ты мог, ты такой сильный, никто в клане не мог победить тебя, даже на тренировочном поле… Ты не все рассказал и показал мне, что собирался. Как… Как дальше…

Кто-то начал гладить меня по голове. Я приоткрыла глаза. Человек опустился на колени, прямо на землю, балансируя в крайне неудобной для него позе, и, устроив меня у себя на бедрах, продолжая правой рукой поддерживать за спину, левой осторожно гладил меня между рогов, одновременно убирая с лица пряди из растрепавшейся прически. Каменная маска на его лице явно дала трещину, казалось, он хотел как-то меня утешить, но не мог подобрать слов.

— Как тебя зовут? — неожиданно спросил человек, не переставая поглаживать мои волосы. Как ни странно, его действия успокаивали, мне стало уютно сидеть у него на руках, хоть хвост по-прежнему был придавлен, а чехлы продолжали врезаться в ребра.

— Шелли, — всхлипнула я.

— Здесь твой отец?

— Да, вот. — Я ткнула пальцем в сторону папы, все еще какой-то частичкой сознания надеясь, что вот сейчас папа встанет, подойдет ко мне, шлепнет меня повыше хвоста и скажет свое коронное: «Ну что, Инферна, опять что-то натворила и готовишься к порке?» — а я, зная, что после того как он назвал меня прозвищем, наказывать не будет, радостно рассмеюсь и повисну у него на шее. Конечно же такого не произошло… И не произойдет больше никогда… И я разрыдалась уже в голос, не сдерживаясь.

— Я видел, как он сражался, — продолжил человек, — прости, мы не успели совсем немного…

Я взвыла еще громче. Немного не успели… Почему этот человек в нелепой одежде, не владеющий магией, понимающий все со второго раза, не только уцелел, но и убил всех проклятых т’сареш, а мой папа… Мой отец, почти половина крови которого была кровью высшего демона-разрушителя Шееллайта, что значит Покоритель… Почему мой папа стал кормом для поганых упырей, а этот человек, чьи соплеменники служат для т’сареш бессловесным скотом, не только уцелел, но и смог убить их. А папа не смог…

Я снова уткнулась человеку в грудь и стала колотить левой рукой куда придется. Он даже не пытался защититься, терпел молча.

— Она понимает, что мы говорим? — спросил кто-то, тихо подойдя к нам. И, видимо дождавшись бессловесного подтверждения, продолжил: — Кто у нее здесь, брат или жених?

— Отец, — ответил державший меня человек. Кстати, несмотря на то что я почти изо всех сил продолжала колотить по нему кулаком, гладить по голове он меня не перестал.

— Плохо, — вздохнул подошедший. Я узнала голос их жреца. Ну все, сейчас начнет агитировать за своего бога. И почему люди уверены, что если подвалить к разумному в трудный момент, то можно заполучить его доверие? Особенно жрецы, ну когда они поймут, что проповедовать догматы любой религии среди тифлингов по меньшей мере глупо. Или они не знают об особенностях нашей крови? Хотя могут и не знать, мы никогда не распространялись о своей связи с предками. А видевших тифлингов во второй ипостаси и оставшихся после этого в живых можно пересчитать по пальцам. Да и полностью перекинуться может хорошо если четверть из наших.

— Знаешь, девочка, — начал жрец, — не ведаю, как здесь принято, но у нас верят, что никто не умирает насовсем, даже неразумные твари. Они имеют возможность перейти в другое состояние. И там, куда мы попадем после смерти, мы встретимся со своими предками и должны будем убедить их, что они воспитали нас достойно… Что мы правильно продолжили их дело и оправдали их надежды…

— Шестой, я же просил! — резко сказал главный. — Не сейчас…

— Хорошо вам, людям, — зло перебила я его, все еще всхлипывая. — Вы не знаете, что с вами случается после смерти, и постоянно выдумываете разную ерунду. Всякие благословенные острова, девственницы в неограниченных количествах, если живешь так, как угодно богам… Не буду спорить, у некоторых самых тупых божков так и происходит, пролей во имя них море крови, и они организуют для тебя воплощение мечты… Впрочем, тупые боги, как правило, собирают тупых последователей. Но все равно вы не можете знать, только верите, постоянно придумываете себе, во что верить. В отличие от вас, мы, тифлинги, не верим, мы знаем. — Державший меня главный тихо повторял все, что я говорю, надо отдать ему должное, почти дословно — переводил для жреца. — Мы знаем: то, что остается от нас после смерти, уходит обратно в Хаос, породивший наших предков. И снова становится его частицей, как личность каждый из нас перестает существовать. И это не вера, мы это знаем, понимаешь ты это! Наши предки показывали, как это выглядит. И наши предки, высшие демоны, единственные из порождений Хаоса, которые могут по своей воле ходить между мирами, погибают так же… Это все! Это конец!!! Нет его больше!!! И их всех нет, понимаешь?!!! Это не легенды, это подтвержденный факт… У нас существуют легенды, говорящие, что за всю нашу историю только трое величайших воинов народа тифлингов смогли побороть зов Хаоса после смерти и сами стали демонами, нашими предками… Но вот это как раз легенды…

Продолжения проповеди не последовало, сапоги жреца заскрипели по дороге, отдаляясь. Главный, у которого я по-прежнему сидела на коленях, продолжал молча гладить меня по голове. Я потихоньку начала успокаиваться. Хотя надо отдать должное, спор со жрецом немного помог мне сосредоточиться и взять себя в руки. Я расслышала, как к нам подошел кто-то еще и тихо сел рядом.

— Тирли, ты охренел? — прорезались в голосе главного командные и явно недовольные нотки.

— Спокойно, командир, Потапыч проснулся, — ответил тихо подошедший. — Он меня сменил на фишке. Говорит, что стимуляторы его уже отпустили. Комар лег баиньки, сменит его через четыре часа. Потом твоя очередь.

А, точно, обладатель этого голоса сидел на фургоне и узнал церемониальный язык, я запомнила голос.

— Добро. — Державший меня чуть-чуть пошевелился, разминая явно затекшие мышцы. Я подумала, что надо бы с него слезть, наверное. Но прижиматься к нему было так… уютно. Почти как к папе. Слезы опять навернулись мне на глаза.

— Шелли, я понимаю, что мы очень разные, извини, если я скажу что-нибудь не так, — наконец нарушил тишину главный. — Но мне приходилось за свою жизнь очень много убивать, равно как и терять друзей. Но у нас есть поверье… не знаю даже, связано ли оно с Богом или еще… может, просто традиция… Мы верим, что пока мы помним тех, кто ушел, они какой-то частицей своей… личности остаются среди нас, тех, кто их помнит. И чем больше народа вспоминает ушедших, тем большая часть их сущности остается среди нас. И мы считаем, что самое худшее, что только можно сделать по отношению к умершим товарищам, — это перестать их вспоминать.

— Может, у вас и так, — вздохнула я. — Хорошая традиция. Но мы точно знаем, что происходит с нашей личностью после смерти. Краткая вспышка, полет в междумирье и слияние с Хаосом. Я сама не видела, я еще маленькая, но и папа, и дядя бывали в пограничных мирах. Они рассказывали…

— Но кто может знать, все долетает до вашего Хаоса или какая-то малая частичка может отколоться по дороге, привлеченная воспоминаниями родных и друзей? — хитро усмехнулся человек. — У нас даже сложилось правило, когда мы компанией собираемся за столом, поднимая третий стакан… да, пусть будет стакан, вспоминаем всех тех, кого нет сегодня с нами…

Я промолчала… Странные эти люди, ничего похожего я не слышала. Хотя и не интересовалась особо. С другой стороны, у одного из торговых партнеров отца склеп с его предками находился прямо в саду городского дома. И на раутах он очень любил хвастаться своими предками, как будто выставлял напоказ, мол, смотрите, сколько их у меня… Никогда не могла понять, у нас чем меньше поколений прошло после предка-демона, тем сильнее род. А у людей все наоборот.

— Кто у нее погиб? — спросил сидящий рядом с нами Тирли, вроде главный его так назвал. Ну что, еще одна проповедь?

— Отец. Кстати, она нас сейчас прекрасно понимает.

— Начальника, только ногами не бей, чукча клянется не продавать военную тайну… Только менять. На, лучше дай ей, должно немного помочь. И мы тоже помянем, они достойно сражались…

— Капитан, тебя контузили, что ли? — опять начал порыкивать главный. Кстати, до сих пор не узнала, как его зовут.

— Командир, во-первых, с местного сидра мы пробу уже сняли, по чуть-чуть, — спокойно и как-то рассудительно сказал этот Тирли. Странно, до моря тут не намного ближе, чем до степи, с какого перепугу это капитан? Но человек продолжил: — Не хипешуй. Все равно нам придется раньше или позже есть местную еду. Так что, можно сказать, принесли себя в жертву эксперименту. Так вот, сидр оказался явно крепленым. Так что от чуть-чуть разбодяженного спирта ничего с ней не станется. Во-вторых, алкоголь действует расслабляюще, особенно если сразу после адреналина. Я же видел, как она тебя чуть в полет не отправила. А если на истерику сорвется — не факт, что мы все ее удержим. Ну и в-третьих — мне тоже надо выпить, в конце-то концов. Я все понимаю, что задание, то-се… Но я свою жену все-таки люблю, несмотря на всю ее придурь, а когда вернемся — непонятно, да и черта не каждый день встречаю…

— То, что не повредит вам, не повредит и мне, — буркнула я, сердито вытирая слезы со щек. — Человеческой крови во мне достаточно…

— Ладно, давай, — сказал главный, но в голосе по-прежнему проскальзывали сердитые нотки. — Мне, если честно, тоже сто грамм не помешают. Но я буду все отрицать…

Мне в руку ткнулась небольшая кружка, тоже металлическая, как и вся их посуда. Рядом что-то забулькало.

— Пей залпом, Шелли, во рту не держи, сразу глотай, — сказал Тирли, закончив разливать напиток. — Ну что, помянем…

Я, следуя рекомендации, влила в себя содержимое посудины. О-о-ой-й-й-е-ей-й-й-й, это ж «горючее», судя по вкусу, наполовину разведенное водой. Да эту гадость алхимическую только гномы в такой концентрации пьют. Наши, когда надо мной подшутили, разводили в пропорции бутылка «горючего» на бочонок сидра, а если воины собирались крепко выпить, но не имели времени посидеть, как они говорили, «по-настоящему», они вливали в бочонок две бутылки этой дряни. По пищеводу прокатился огненный комок и растекся в желудке. Да, если эти пьют постоянно «горючее» в такой концентрации, то им никакие т’сареш не страшны. Вампиры от первого же глотка крови забалдеют. Я закашлялась.

— На-ка, закуси. — Мне в руку ткнулось что-то твердое. Я автоматически пихнула это в рот. Оказалось — лепешка с кусочком вяленого мяса. Все жутко черствое, но на вкус очень даже ничего. Я принялась усиленно жевать, попутно с усилием втягивая воздух через зубы и надеясь остудить горящий ком в желудке. Люди синхронно выдохнули, влили в себя свою порцию, резко вдохнули через стиснутые зубы и снова выдохнули. В чистом вечернем воздухе запахло перегаром. Не поняла, они что, неразведенный пили… У меня в горле опять запершило…

— Тирли, скотина, ты как спирт развел? — спросил главный.

— Нам никак, а ей — градусов до двадцати…

— Я в порядке, — справилась с кашлем и жестом попыталась показать Тирли, что, мол, нормально… Пожар в желудке унялся, зато тепло стало растекаться по жилам. Действительно стало легче, каждый раз, когда я смотрела на тела, мне опять хотелось плакать, но теперь я могла справляться со слезами. И спазмы в горле отпустили…

— Да, кажется, теперь я понимаю, что чувствовал папа, когда мама умерла, — сказала задумчиво. — И почему он надо мной так трясся…

Люди сидели молча. Н-да… Теперь я сирота… Дядюшка, конечно, не оставит, да и клан поможет. Вспомним о клане… Да, надо соблюсти формальности. Папа не понял бы, если бы я поступила иначе…

— Слушай, как тебя звать? — ткнула кулаком в плечо державшего меня человека.

— Ну… Дракон, — ответил он.

Моя челюсть отвисла… Нет, говорили, что драконы мастера маскировки… Но также говорили, что чуть ли не единственные, кто может их расколоть, — это тифлинги. Но это человек, я же вижу, что человек… Неужели прозвище… Нет, ну какой нахал. Последний дракон свалил с Деи смен пятьсот назад. Но до сих пор никто еще не набирался наглости вот так вот… Не буди лихо, пока оно тихо, что называется…

— Это прозвище, — сказал человек, заметив мое изумление. — А что не так?

— Пот… потом расскажу, — закашлялась я от такого невежества. — Назови полное имя, без прозвищ.

— Э-э-э… Ну Воронов Константин Аркадьевич, — человек, назвавший себя Драконом, явно не понимал.

— Хорошо, просто надо соблюсти одну формальность. — Я на секунду прикрыла глаза, припоминая официальные обороты. — Нет, не отпускай, так нормально…

Я чуть-чуть поерзала, устраиваясь поудобнее. Тирли, сидевший рядом и понимавший только половину разговора, как-то насторожился. Я наконец выстроила в уме все обороты официальной клятвы и начала:

— Я, Шейелена Теорн аэп’Шееллайт, принимаю на себя долг жизни и крови для Воронова Константина Аркадьевича, отражениями Хаоса и правом крови клянусь достойно нести его, пока Воронов Константин Аркадьевич не сочтет мой долг исполненным. И пусть вечный Хаос и мои предки, великий Шееллайт и великая Теорних, подтвердят, что я отдам долг достойно. Да будет Хаос свидетелем и поручителем.

И я вытянула руку ладонью вверх. Вообще-то по правилам надо было протягивать правую руку, но она сейчас была примотана к телу. Думаю, Хаос не обидится за такое нарушение. Сейчас на моей ладони должны были сплестись два лепестка — один из света, другой из тьмы — и, переплетясь, породить лепесток огня Хаоса. Если они не появятся — повод для долга признан недостаточным. Но куда уж достаточнее…

Ой, мамочка… У меня на ладони не стали танцевать свет и тьма, сразу полыхнул огонь Хаоса, и не один лепесток, а полноценное пламя, горело само пространство. Огонь нас с человеком не обжигал, но вот Тирли отшатнулся в сторону, трава на земле от безумного жара моментально распалась в пепел. Пламя начало разрастаться и через мгновение заключило нас обоих внутрь пляшущего огненного цветка. Земля под нами начала потрескивать от невыносимого жара, но ни наши тела, ни нашу одежду пламя по-прежнему не трогало. Вот лепестки огня сплелись в бешеном хаотическом танце, на мгновение замерли и… исчезли. Все, клятва принята. И ее подтвердили не отражения, а сам Хаос…

— И что все это значит? — спросил человек, расслабляя сведенные судорогой мышцы.

Глава 5

…и не введи нас во искушение, но избави нас от лукаваго…

Отче наш

Отец Яков, иеромонах Пустынного монастыря, инквизитор, человек, Дея,

42 день первого сезона,

1218 смена от Основания (по сменоисчислению Оэсси)

Прав был отец игумен, когда благословлял меня в этот путь. Тысячу раз прав, как будто все предвидел. Так и сказал при прощании у ворот нашей обители: «Сыне, долгий путь тебя ждет, земли неведомые, твари непознанные. Спутники твои будут далеки от благочестия по нашим канонам, но по-своему праведные. Я не могу тебя наставить на этот путь, да и права не имею. Пусть Господь всеведущий укрепит твои помыслы и не даст усомниться в правильном выборе».

Как в воду глядел игумен, но про спутников он мог знать заранее. Да что там мог, знал наверняка. То вот про все остальное.

Я медленно шел вдоль дороги, загребая ботинками траву неизведанного мира. Тяжеленный бронежилет оттягивал плечи, автомат неприятно бил по ягодице прикладом. Я видел, что его можно как-то сложить, надо будет ребят попросить, чтобы сделали, может, поудобнее станет. Я и так уже схиму нарушил, приняв оружие, но майор неожиданно удачно подобрал сравнение с веригами, и я постоянно убеждал себя, что это просто кусок железа. Да и стыдно было бы идти налегке, я же видел, как эти ребята нагружены, я и так по сравнению с ними чуть ли не в пляжном костюме прогуливался. И кстати, когда они тащили меня по лесу на себе, то рюкзак-то с меня сняли, а каску, бронежилет и оружие на мне оставили. Так и перекидывали меня, как мешок какой, тихо ругаясь сквозь зубы.

Нет, таких солдат мне видеть еще не доводилось. Наша обитель как-то больше с безопасниками контактировала, военных не привлекали. И с боевиками их общаться приходилось не раз. Они тоже все воевавшие. И под смертью ходили, и убивали, и на войне были… Но… Другие они, совсем другие. Даже не знаю, как сказать.

С военными тоже доводилось общаться. Все иноки в нашей обители — служившие и воевавшие. Всякие есть, и рядовые, кто только срочную отслужил, и контрактники бывшие, да и офицеров много. После последней войны вообще много служивого люда к нам в церковь подалось. И не потому, что модно это стало, после десятилетий-то неверия, а потому что себя искали. Кстати, далеко не самые худшие слуги Господа из них вышли, по крайней мере из большинства. Искренне искупить грехи пытались, и не потому, что за себя боялись, а за тех страдать готовые были, кому сами вред нанесли. Пусть не своей волей, а во имя Отчизны, но все равно ведь нанесли.

Война вообще страшная штука. Я такого на исповедях наслушался, что сам заснуть не мог. Ведь как с исповедью: люди исповедуются, чтобы поделиться тем, что их гнетет. Поначалу, не понимая толком, что есть церковь, ждут, что мы скажем точно, что им делать надо, чтобы легче стало. Но ведь не так это. Свобода воли и право выбора каждому даны. Не может церковь этого нарушить. Мы можем только указать путь, ну плечо еще по дороге подставить, чтобы идти полегче было. Но путь человек сам выбрать должен. В том числе и путь служения Ему. И пройти его должен сам, от начала и до конца.

И когда я узнал, с кем мне предстоит работать, думал — опять встречу души покалеченные, войной изломанные. Ну, или полностью выжженные, и такие мне встречались. Те вообще людей мало напоминали, просто приложение к своему оружию, чтобы на курок нажимать. Я как увидел — так сразу владыке по возвращении подробнейший доклад написал. Ведь явно химией да внушением каким бесовским из ребят все человеческое выжигали… Нельзя так с людьми, даже во имя Отчизны или Господа нашего, нельзя. Во имя Господа особенно, чем мы тогда от упырей проклятых отличаться-то будем. Те, когда волю подавляют, и то личность не изменяют, а уничтожают, полностью душу из тела вышибают. Тоже плохо… Но тут душу сломали, изменили. Нет. Нельзя так…

Отец игумен полностью меня тогда поддержал. Я позже узнал, что он еще более гневный доклад в Священный Синод накатал. Вот только архимандрит… Ладно, мы еще поборемся… Сейчас не о том речь. Но в этот раз я чего-то подобного ожидал, особенно после того, как иноки Тимофей и Савва, которые последний год за пределами монастыря неотлучно при мне находились, меня отловили, когда я уже шел к игумену за благословением. Затащили в неприметный угол и жарким шепотом втолковать мне пытались…

Получается, эти пройдохи неисповедимыми путями узнали, кто со мной на этот раз будет, и оказалось, что про этих ребят они что-то знают.

— Пойми, отец, — как-то виновато басил Савва, уставясь в пол, — они другие. Мы сами на войне не в штабе и не при кухне отсиживались. Тоже под смертью ежечасно ходили, с нею спать ложились, с нею утром просыпались. И нельзя сказать, что всепрощением страдали. Но эти — другие. Они под смертью не ходили, жили они с ней. Они — это смерть, а смерть — это они.

— Точно, правильно сказал, старшой, — поддакнул ему Тимка. Ну не мог я его Тимофеем называть, даже в мыслях, не тянул он на Тимофея, несмотря на двухметровый рост и плечи не про всякую дверь. На спор кулаком стенку в два кирпича прошибал. И при всем этом совершенно детское губастое лицо с конопушками. Ага, дите лопоухое с группой инвалидности, тяжелейшей контузией и двумя орденами мужества. — Так нормальные мужики, веселые, водки с ними выпить милое дело. Не кичились, даже с солдатами нормально общались, без превосходства, хоть все офицерами были. Но они безжалостные, ни капли жалости, сострадания или прощения. Убьют — не поморщатся. Если надо будет деревню вырезать — вырежут, включая собак — и дальше пойдут, жестокие. Но не психи. Обид никому не спускали и не прощали. За своих глотки рвать готовы были. И рвали… Ничего не боялись.

— Отмороженные, что ли? Раз ничего не боятся, — спросил я, внутренне содрогаясь. Послал Господь спутников.

— Не, отмороженных в их подразделения изначально не брали, да и вообще отмороженные там долго не жили, — помотал головой Савва. — Мужики как мужики. Но понимаешь, как бы ты ни зачерствел, все равно про дом помнишь, про родителей, думаешь, как после войны жить станешь. Покалеченным остаться боишься… Хоть сейчас пенсию достойную инвалидам платят, да и церковь помогает в меру сил, но все равно, без ноги домой вернуться — сам понимаешь. Этим же — все равно. Нет, не все равно, глупо они не рисковали, но если для того, чтобы приказ выполнить, надо ногу себе отрезать — отрежут. Сами отрежут и на уцелевшей поскачут приказ выполнять.

— Кажется, понял, — сказал я и подумал, что опять встречу солдат с выжженными душами. — А к чему вы мне все это рассказываете-то?

— В общем, воздержись с ними от проповедей, — сказал, окончательно потупившись, Савва. — И не осуждай их. Я понимаю, что надо нести Слово Господне людям, но с ними — воздержись, прошу. И не суди… Я даже представить не могу, через что они прошли, чтобы стать такими. И как они при всем этом смогли людьми остаться. Да, и еще, не жалей и не прощай их, им это не нужно. Пойми, пока они тебя своим считают — можно ничего не бояться. Из геенны достанут. Если они тебя уважают, то ни за что не бросят, сами погибнут, но не бросят. Но если ты их укорять за образ жизни начнешь, жалеть их или просить к врагам сострадание проявить — понимания не жди. Нет, бросить не бросят, я же сказал, что приказ они до последнего выполняют, пока хоть какой-нибудь шанс на успех есть, но уважать уже не будут. Ну и относиться станут соответственно. Спишут в сопутствующие потери, и все…

— Благодарю, отроки. Господи, спаси и укрепи меня на пути моем, — перекрестился я.

И ведь правы отроки оказались. Нормальные мужики, в меру веселые, умные, начитанные. Как они мне вопросы про Темные века задавали, постоянно на самые больные темы выходили. И на диво спокойные, их генерал и то больше дергался и нервничал, когда мы с полковником из безопасников про упырей рассказывали. Боевики как боевики, не сильно и отличались от предыдущих, которых мне видеть доводилось.

Но вот когда в пещерах они убивать начали… Да с силами упырей непознанными столкнулись… Мне тогда очень страшно было, но я-то уже с чем-то таким встречался. И страх страшен, только пока он неосознан, даже если страх наведенный. Нет, особенно если страх наведенный… Когда его осознаешь — легче становится. Но я-то это знал, а эти бойцы — точно нет. Однако поведение их никак не изменилось. Все так же действовали, четко, аккуратно и осторожно… И стреляли без промаха. Только один раз на эмоции сорвались, когда жертвенник увидели. И то этот Стингер выругался как-то дежурно тогда, как будто просто потому, что так надо. Не было у него нутряной ярости, которая в настоящей ругани присутствует. Я же когда адское действо то увидел, чуть сознание не потерял. Затошнило тут же…

И потом, когда уже в другой мир попали. Я чуть Богу душу не отдал, так плохо мне было, а этим — как всегда. Осмотрелись, принюхались, осознали… Быстро посовещались, решили, что делать дальше, и стали делать. Никакого шока, никаких дерганий, мол, как же мы домой вернемся. И ведь, судя по вопросам, прекрасно понимали, что я путь обратно не открою. Однако не упрекали меня в том, что я фактически в приказном порядке их сюда загнал. И потом, когда по лесу тащили. Я уже к концу первой ночи сам идти не мог, а они молча бежали и даже быстрее, чем я мог бы налегке, и поругивались, только когда меня со спины на спину перекидывали.

А потом меня настоящий шок ждал. Нет, не когда я чертовку увидел. Ну, похожа она на каноническое описание одного из слуг Врага, ну бывает. Да и майору я тогда искренне сказал, что не возьмусь судить о книге по обложке. Внешний облик слуги зла не означает, что это и есть зло. Учен уже, на своих же ошибках учен. Потом про себя отметил, что прав оказался, когда увидел, как девушка по отцу убивается. Искренне рыдала, видать, любила его сильно. А любовь к ближнему — не характерно это для сил зла, да и почитание родителей — тоже.

Шокировали же меня действия командира. Ну не ожидал я от него. Когда увидел, как он гладит по голове рыдающую у него на груди девчонку. И без как-либо греховных мыслей гладит, как дочку или там сестренку младшую. Казалось, что он очень хочет ее утешить, что ему очень не нравятся эти рыдания, но пока еще не знает, как помочь. И видно было, что не очень ловко у него все получается, не умеет он толком сострадать. Но девушку ему искренне жаль. Не ожидал от него, если честно… Вот еще один урок смирения для моей гордыни. Не суди, голова два уха, не суди и сам не судим будешь…

Надо помочь майору, подумал я, подходя ближе. В конце концов, утешение — это одна из обязанностей нашей церкви. Да и опыт у меня какой-никакой есть. Насмотрелся я на подобных девчонок… Один случай до сих пор перед глазами стоит.

Я тогда в Москву по делам приехал, да в гости к своему приятелю по семинарии зашел. У него свой приход в одной из новых церквей на окраине Москвы. Сашка занят был, исповеди принимал, ну я и вышел в придел, на алтарь новый полюбоваться, его только что установили. И заметил, как бабка какая-то, из тех, что вечно у дверей церквей трутся да прочих верить учат, какую-то девчонку лет шестнадцати-семнадцати веником охаживает, да в голос ей пеняет, что, мол, и в одежде не в той пришла, и волосы, распустеха, не покрыла, и вообще шалава, нечего тут тебе делать, еще, мол, церковь после тебя святить придется по новой. А девчонка-то с пузом, месяце так на шестом, и слезы уже сдерживать просто не может, на ногах-то еле стоит. Как я ту бабку на месте анафеме не предал — до сих пор не знаю. Просто подошел, молча за шиворот на улицу вывел и со ступеней церкви спихнул. Велел только завтра к отцу Александру на исповедь явиться. Та мое облачение черного инока распознала и перечить не осмелилась. А девчонку в задние комнаты увел, знал, что непривычные люди исповедален пугаются, чаем напоил да просто поговорил. История старая как мир оказалась. Залетела она, причем точно сама не знала, от кого. Парни все тут же испарились в пространстве. Матери у девки не было, отец — простой работяга, не сказать, что очень уж обеспеченный, табуретку ей об спину изломал, когда узнал. Подруги за спиной хихикали, в техникуме, где она училась, смотрели презрительно, только что пальцем в спину не тыкали. Как в женских клиниках к таким относятся — уже притчей во языцех стало, думаю, нет нужды рассказывать. Аборт делать поздно, девка готова была сама плод вытравить, да не знала как. Она уже и по психологам бесплатным моталась, и в церкви бегала. Психологи ей ничего не посоветовали, а что тут посоветуешь-то, особенно бесплатно. В церквях отлуп дали, мол, прочитай десять раз «Отче наш», плод травить и не думай, рожай да моли Бога, чтобы помог. Максимум что предлагали, так на какую работу при церкви пристроить, и то за еду, что называется. Что делать, девушка даже не представляла. Денег — нет, жить — негде, работы — нет, профессии — нет. Ее с таким пузом даже уборщицей никуда не взяли бы, а отец кормить отказался. Мол, если на дите мозгов хватило, то и прокормиться сама сможешь. Сюда случайно зашла, просто остановилась в дверях чуток погреться, тут на нее бабка и накинулась.

Ситуация, к сожалению, типичная, да и решения давно есть. В рамках церкви причем и есть. Нет, упаси Господь, не в монастырь. В монастырь только сами приходят. Бывали, конечно, перегибы, но не так же. Есть специальные дома, содержащиеся на пожертвования. Там таких дурочек много, помогают доносить, родить ребеночка, учат всему необходимому, ремеслу какому учат, помогают на работу устроиться, так, чтобы с жильем. Не в столице, конечно, в деревнях, но и там люди живут. Работать, конечно, приходится. А что в других церквях общими пожеланиями отделались — так многие священники в больших городах приноровились на поток работать. Сие не есть хорошо, но и осуждать их за это трудно, через них за день человек сто таких пройти могут, там и похлеще истории бывают. На автомате и сработали, отец есть — иди, мирись. С круглой сиротой, наверное, могли и мозги включить. Хотя как повезет. Не все служители Господа со смирением свое служение несут. Ну девчонку я Сашке на руки сдал, он и без меня знал, что делать. Про бабку рассказал. Тот аж про сан забыл, пустил этих бабок в три загиба по матери. Говорил, что они тут постоянно ошиваются, он уже воевать с ними устал. Пообещал какое-нибудь особое наказание измыслить за такое. С девкой вроде все как-то сладилось, я потом с Сашкой несколько раз созванивался, узнавал.

Вот и сейчас. Рогатая вроде как какую-то штучку себе на шею нацепила, понимать нас начала. Майору такую же висюльку дала, тот ее на шею вешать не стал, на запястье намотал. Но и он понимать девушку начал. А вот мозгами пошевелить пришлось, все-таки не самая обычная ситуация. И проповедовать тут вроде как немного не к месту. Тут утешить надо. Ну вроде подобрал слова, начал говорить и тут же получил…

Ну то, что она над нашей верой откровенно надсмеялась, — это ладно. Кстати, она не конкретно про нас говорила, выходит, еще и другие люди здесь есть, надо будет уточнить. Потом над самим понятием веры то же самое проделала. Это уже хуже. А потом… Вот так сразу сказать, будто знаешь, что с тобой станет после смерти… И ведь не врала, то есть она во все это действительно верит. Правда, продолжала твердить, что не верит, а точно знает. Что ее отцу это «показали». Как, интересно? И сказала, что она от демонов свой род ведет. Я даже уточнил у майора, который мне переводил, точно ли демоны, а то мало ли, под одним и тем же словом разные сущности проходят. Да, еще уточнить надо, как именно эти волшебные амулеты работают, может, майор все-таки ее неправильно понял. Про демонов-то она говорила без страха и брезгливости, наоборот, с искренним уважением. И чуть ли не гордилась, что они ее предки. Еще что-то про Хаос говорила. Что, мол, в Хаос они и уходят. И что чуть ли не величайшая доблесть у них — не погибнуть, как все, а преодолеть смерть и стать тем самым «демоном». Причем это не награда за деяния при жизни, а именно один из эпизодов борьбы, мол, если ты при жизни станешь настолько силен, то после смерти сможешь попробовать победить этот Хаос и переродиться в более сильную сущность.

Как пыльным мешком ударенный, я побрел обратно к костру, переживая свой позор. И попытался осмыслить услышанное. Надо же, какая интересная религия, язычеством, правда, попахивает, но все равно интересно. Никаких аналогий из всевозможных земных верований припомнить не мог. Если только древнегреческие мифы, хотя не сильно похоже. И ведь об этих демонах она говорила отнюдь не как о божественных сущностях, которые управляют разумными, нет, скорее, она относится к ним, как… Ну, не знаю, как к дедам, наверное. Которые пришли к своим внукам, подарили несколько игрушек, показали интересные картинки, рассказали пару историй, сказали, что внуки когда-нибудь станут такими же, как они, и ушли, оставив потомков жить своим умом. Но управлять ими даже не пытались. Интересно, очень интересно…

А ведь концепция Бога ей явно знакома, пусть она ближе к языческим понятиям божества, но знакома. Кстати, и богов, и верующих девушка откровенно презирает и не находит нужным сие скрывать. При этом всем отдает должное, знает, что боги могут что-то сотворить и даже обеспечить своим послушникам жизнь после смерти, но все равно в грош их не ставит. И кстати, не утверждает, что только эти вот тифлинги живут правильно, дает остальным право выбрать.

Господь всемогущий, я остановился и хлопнул себя по лбу, как я сразу не заметил. Ведь у них же нет свободы выбора, что при жизни ни делай — в конце все равно сольешься с Хаосом. И обусловлено это не осознанным выбором, а генетически. Кстати, про Хаос-то она немного по-другому говорила, не как про демонов. Не так уважительно, что ли. Нет, не получается, хоть призрак выбора все же у них есть, недаром легенды ходят про тех, кто смог избежать окончательной смерти. Нет, так, с наскоку, разобраться не получится, информации маловато, да и сумбурно как-то все. Надо себе цацку у майора выпросить и с девушкой поподробнее поговорить, записать кое-что и потом спокойно подумать…

Внезапно мои сумбурные мысли прервал негромкий, еле слышный хлопок. Я обернулся и увидел на том месте, где только что стоял, огненный столб. Нет, не столб, скорее, цветок, завораживающе красивый, как любой живой огонь. Весь переливающийся какой-то… Танцующий, что ли. Ко мне спиной пятился радист Тирли, не сводя глаз с пламени. А вот майора с рогатой нигде видно не было. Все это продолжалось секунд тридцать, потом пламя внезапно на пару секунд замерло и исчезло. В круге выжженной земли стоял Дракон с девчонкой на руках. О том, что это была не коллективная галлюцинация, свидетельствовал легкий дымок, поднимавшийся от земли, спекшейся от жара до корки.

И что это было?

Глава 6

В театре абсурда ты главный герой.

Группа «Пикник». Театр абсурда

Майор Воронов Константин Аркадьевич, человек, Дея,

42 день первого сезона,

1218 смена от Основания (по сменоисчислению Оэсси)

— И что все это значит? — спросил я. Господи, как хорошо, что у меня нет детей. Вот откуда такая привычка: сначала делать — потом думать.

— Ну, клятва долга, ты же мне жизнь спас, — спокойно сказала девушка, как будто это было нечто само собой разумеющееся. — Только я не ожидала, что сам Хаос ответит. Даже не слышала, что так вообще бывает.

Так-с, клятва, значит… Долга, значит…

Хотя моя жизнь приучила меня, что чем велеречивее и пафоснее всевозможные обещания и клятвы, тем меньше вероятность того, что их выполнят. И наоборот, если человек просто говорит: «Должен буду!» — то, скорее всего, действительно долг вернет, причем не просто вовремя, а именно в нужный момент и намного больше… Правда, у нас клятвы такими пиротехническими спецэффектами обычно не сопровождаются. И клятвопреступников молнии как-то не поражали, во всяком случае, я не замечал.

— Знаешь, Шелли, — я покатал на языке ее имя, явно сокращение, в этой своей клятве она что-то подлиннее употребляла, — давай так. Как бы странно это ни звучало, представь, что я тифлинга (правильно?) увидел впервые в жизни. Рассказывай об этой клятве все с самого начала, медленно и простыми словами. Надо же мне понять, во что я вляпался.

Девчонка кивнула и завозилась у меня на руках, пытаясь отодвинуть висящие на ремне подсумки с магазинами, которые впивались ей в бок. Я чуть вытянул руки. Блин, старею, однако, уже уставать начал, хотя девушка не особо и тяжелая, килограмм пятьдесят — пятьдесят пять. Да и откат от коктейля пошел, еще часа три, потом накатит уже по-настоящему.

— Ой, а в вашем мире тифлингов нет, что ли? — неожиданно ляпнула Шелли. — Откуда вы вылезли, если туда даже демоны-предки не добирались?

— Стоп, — я аж сбился с шага, — с чего ты взяла про другой мир?

— Ну это-то просто. Язык, абсолютно ни на что не похожий, одежда странная. Т’сареш эти неправильные, никто из упырей, даже в безумии, не посмел бы напасть на разумных в землях Л’сос. За такое мстят беспощадно. Магия в вас неправильная какая-то, никак понять не могу… Оружие опять же… Ведь эти ваши жезлы, — она ткнула пальцем в болтающийся у меня на плече «Калашников», — это же оружие? Я не понимаю, как оно действует, но то, как вы его держите… Ну и наконец то, что вы чистокровные люди. У нас в Десяти городах люди так перемешались с другими разумными, что хоть капля крови чужой расы в жилах присутствует, а в ауре это прекрасно видно. Чистокровные только если в кормовых лагерях у т’сареш и остались, но и на них вы совершенно не похожи. Не вырожденцы. Да и не используют они людей в разборках между собой, даже тех, кто не из кормовых, а просто у них в подчинении. Наоборот, из мозгов выкорчевывают все, касающееся нападения на хозяев. Те даже помыслить не могут поднять оружие на т’сареш, даже прикасаться к серебру боятся. Да и защита ментальная на вас… Т’сареш ничего подобного рядом с собой не потерпят. А если учесть, что этим миром правят т’сареш, а независимых от них стран разумных, кроме Десяти городов, нет… Остается только другой мир. Все-таки Дея — перекресток, хоть и заброшенный, сюда часто так попадают.

— Так, подожди, т’сареш — это? — только и смог спросить я, хотя, кажется, уже знал перевод. Амулет действительно не переводил, а позволял понять. К словам, имевшим аналоги в нашем языке, в мозгу моментально всплывали подходящие образы. Причем подходящие именно к тому, что имела в виду девушка. Если же слово аналогов не имело, например, когда назывались имена собственные, я слышал их так, как и произносила рогатая. Забавная штука, если получится уволочь такую домой и разобраться, как она работает… Да любой разведчик душу продаст за подобное.

— Ну-у, вампиры, упыри. — Шелли на несколько секунд задумалась. — В общем, раса такая, разумные, пьющие кровь у других разумных, умеющие подавлять волю и нагонять страх. Способные от рождения на ментальную магию… Мы их так называем, иногда кровососы, т’сареш — это их самоназвание.

— И это их родной мир?

— Нет, просто они пришли сюда одними из первых и победили местных хозяев. Ну и устанавливают законы на большинстве земель.

— Н-да, интересно девки пляшут, — только и смог сказать я. По ходу мы попали в гораздо большую задницу, чем я предполагал изначально. И получили возможность посмотреть, что стало бы с нашим миром, не появись там инквизиция.

— Э-э-э, извини, я сейчас немного не в том состоянии, чтобы плясать, — немного настороженно сказала Шелли.

— Да не обращай внимания, это просто присловье такое, — успокоил я ее. — Так, давай по порядку, иначе слишком много информации. Начнем все-таки с клятвы… Слушай, ты не против, если я тебя в тот фургон с лежаками отнесу?

— Ой, тебе же тяжело, наверное. Да, конечно, там будет удобнее, это как раз наш с папой фургон. — Шелли опять всхлипнула. — Ворон… Воронов Конст… Констан… Хаос, слушай, а можно тебя называть как-нибудь покороче, а?

— Дракон, я же сказал, — пожал плечами, направляясь к фургону. И тут меня хлопнули по губам ладонью.

— Ты что, сдурел, что ли? — буквально зашипела девушка.

— Э-э-э, в чем дело, — не понял я, — что не так-то?

— Ну-у-у, у нас как бы не принято поминать их. Что придет им в голову и что они сочтут оскорблением — никому не известно. А уж человека, называющего себя таким образом, они точно сочтут за бросающего им вызов.

— Вот черт… у вас тут еще и драконы водятся, — вздохнул я.

— Ну я же просила не поминать их. — Шелли ударила меня кулаком в плечо.

— Да что у вас с ними за отношения-то? — Кажется, мы нашли-таки нечто общее в наших пантеонах, решил я и стал усаживать девушку на пол фургона. Явно у них драконы заняли место нашего дьявола. Н-да, и впрямь позывной придется менять, хотя эти амулеты вряд ли на каждом тут висят, может, и обойдусь. Но, как оказалось, я немного ошибся.

— Не встречаться… А как бы ты относился к чешуйчатой огнедышащей летающей ящерице длиной пятьдесят шагов, — немного насупившись, ответила Шелли, — в придачу ко всему обладающей весьма изощренным разумом, магией и черным извращенным чувством юмора. Да, чуть не забыла сказать, эту тварь не берут никакая магия и почти никакое оружие. Последний из них улетел с Деи более пятисот смен назад, так больше двухсот смен этот день был общим праздником на всем континенте, кое-где до сих пор празднуют. Но иногда они наведываются в гости. Последний раз один прилетал сорок три смены назад. Провел здесь две дюжины дней, сжег дотла два города т’сареш и превратил стойбище орков на другом континенте в одно большое зловонное болото. А оркам внушил, что они болотные харры. Потом улетел. Пойми, самое страшное, что мы просто не можем их понять. Они непредсказуемы, что они выкинут в следующий момент — предугадать невозможно.

— Н-да, прям отморозки какие-то.

Шелли непонимающе посмотрела на меня.

— Ну, у нас называют отморозками людей, которые не признают никаких правил, вообще никаких, даже своих. Никаких авторитетов, одним словом, ничего, доказать им что-либо невозможно. Даже язык силы не понимают, искалечить их можно, убить тоже, но убедить в чем-нибудь — нереально. Собственно, отморозками их называют потому, что у них мозги как будто отморожены.

— В чем-то похоже, — кивнула девушка. — Вот только убить эту ящерицу невозможно. Прогнать, договориться, убедить — иногда получалось, но не убить.

— Да ладно, — не согласился я, — любого можно убить, кого-то сложнее, кого-то проще — но можно. Да и вообще, чем крупнее мишень, тем легче в нее попасть.

Я аккуратно устроил девушку на лежаке.

— Если бы, — усмехнулась она, плотнее заворачиваясь в одеяло. — Они действительно бессмертны, по-настоящему. Несколько раз получалось уничтожить их тела, но через некоторое время убитые всегда возвращались. И не одни, а с друзьями. И вот тогда уже не разговаривали. Хотя знаешь, так, как ты их назвал… Наверное, все же нет… У них есть какие-то правила. Просто мы не понимаем их логики и их мотивов. Не всегда, конечно, но в большинстве случаев. Но слово, один раз данное, они всегда выполняли железно, без всяких клятв, без всего. Если что-то сказал — сделает.

Весело у них тут. Я попытался представить описанное Шелли существо в небе над Москвой или над Нью-Йорком… И как наши политики пытаются с ним договориться… В итоге почему-то по-любому получался армагеддец. Н-да, не дьявол, а какое-то стихийное бедствие получается. Однако… а похоже, и к нам нечто подобное залетало. Не просто же так все европейские мифы однозначно трактуют драконов как зло и как разрушение. Где-то эти ящеры разумны, где-то нет, но зло они — однозначно. Да и победы над драконами все как-то очень неубедительно расписаны, в отличие от их художеств.

— Ладно, почему их нельзя поминать, я недопонял, но можешь называть меня «майор», — подобрал я вариант. — Это, мм, звание воинское, ну, не знаю, как тут у вас в войсках принято. Ладно, у нас это звание, как правило, означает начальника над тремя сотнями человек. — Подобрал я, пожалуй, наиболее близкую привязку к своему званию из средневековых аналогов. Девушка понимающе кивнула. — Вернемся к нашим баранам. То бишь клятвам. Хотя… Так, до рассвета мы, наверное, отсюда не тронемся. Тут вообще как, безопасно?

— Ну-у-у, вообще-то да, — пожала плечами Шелли. — Тут вокруг на пять дней пути вообще ничего, кроме леса, нет. Дорога считалась абсолютно безопасной. До удобной стоянки, правда, идти еще стражи три, но, наверное, к лучшему, что мы остались на месте. Хотя задержимся, наверное, подольше, я объясню… Но это опять же формальности и еще одна возможность неплохо заработать, наверное, до утра потерпит.

— Точно потерпит? — Я вопросительно поднял бровь и, получив утвердительный кивок, продолжил: — Тогда что с животными делать, с этими ящерицами и лошадьми? Что там положено, накормить, расседлать, напоить?

— Да с харра-то можно и ничего не делать, мы их три дня назад кормили, еще дней на десять им точно хватит, — пожала плечами девушка. — Если только к кустам поближе подвести, чтобы могли дотянуться. Они смирные и спокойные. Без команды никуда не пойдут.

— Не-не-не, — замахал руками, — водить их сама будешь, я тебя на руках подержу, а дальше сама. А лошади?

— А что с лошадьми, как обычно. Расседлать, стреножить… пасти их тут особо негде, поить тоже. Там, в последней повозке, должны быть корыто и несколько бочонков с питьевой водой. Она чистая, вы тоже можете пить. Бочки с сидром твои люди уже нашли. Там же должны быть несколько мешков с ячменем и торбы им на морды, можно дать, только не очень много. А вот завтра для лошадей надо будет поискать воду, ручей какой-нибудь, иначе мы сами без питья останемся. Ой, а у вас лошадей нет, что ли?

— Да есть, есть. Просто мы их как средство передвижения почти не используем. Вот и не умеем с ними толком обращаться, хотя… — Я задумчиво почесал в затылке. Блин, точно, Тирли же и верховой ездой занимался. Он единственный из нас, кто отдыхал на природе, остальные предпочитали город. Нам живой природы на службе более чем хватало. Может, он из-за супруги так, тоже единственный из нашей пятерки женатый. Хотя по большому счету умудряется вести двойную жизнь, как-то объясняет супруге свои отлучки по несколько месяцев и новые шрамы на собственной шкуре. А как вы думали, без ранений у нас не обходится. С Тирли мысли опять соскочили на сидр, и я пробурчал: — Сидр они нашли, я им его щаз еще раз найду, совсем страх потеряли… Значит, делаем так. Ты поскучай немного, я указания раздам и вернусь, ты себя как вообще чувствуешь? Голова не болит, не кружится? Ты вообще-то очень много крови потеряла…

— Тифлинги покрепче людей будут, даже такие болезненные, как я, — усмехнулась Шелли. — Если только, майор… Кушать очень хочется. Принеси чего-нибудь, а? Мне подойдет все, что подойдет вам. Там, кстати, в фургоне еда не только для лошадей, можете взять. Там крупы какие-то были, солонины немного, в ларе-морозильнике овощи.

— Хорошо, — кивнул я и выпрыгнул наружу.

Мужики занимались своими делами. Комар, видимо, нажравшись нейтрализаторов, чтобы коктейль отпустил побыстрее, дрых, завернувшись в кусок брезента. Тирли со Стингером, сидя у костра, о чем-то тихо разговаривали и шуршали какими-то бумажками. А, это они кроки местности разбирали, которые мы на скорую руку набрасывали на коротких привалах. Потапыч стоял, точнее, лежал, в дозоре. В отличие от Тирли, он полез не на, а под фургон. Ну да, эти сто тридцать килограмм живого веса и еще кило сорок экипировки тент точно не выдержит. Так что пулеметчик с комфортом растянулся под повозкой в обнимку со своим «Печенегом» и лениво поглядывал то вперед, то назад.

Отец Яков сидел у колеса соседнего фургона, устроился так, чтобы не видеть трупов, и был погружен в себя. Да, священника, наверное, после отповеди Шелли лучше пока не трогать. Я подошел к костру.

— Ну чего, Дракон, объяснили тебе, что это за фейерверк? А то вон у Тирли обе брови опалило, и не понятно, за ради чего, — спросил, поднимая голову, мой зам.

— Пока нет, — серьезно ответил я. — Значит, так, братцы кролики, точнее, товарищи офицеры, есть две задачи. Первое — заняться лошадьми, второе — приготовить пожрать на всю компанию. Поскольку мне сидра не досталось и я сегодня очень добрый — можете выбирать. Можете даже подраться, и победитель будет выбирать первым. Вот только кто победил — решать буду я.

— Если этих тварей надо пристрелить и разделать, то я возьмусь, — тут же подскочил Стингер. Лошадей он прямо-таки ненавидел, после того как на одном из выходов его покусала низкорослая монгольская лошадка. Раны потом, уже после возвращения, загноились, и ему пришлось почти месяц валяться в госпитале. Впрочем, ранение записали как боевое, но от этого получилось только хуже. Издевались над моим замом все, кто был в курсе этой истории. Кстати, ту лошадку мы как раз и собирались тогда пристрелить и сожрать, что, впрочем, и проделали.

— А вот шиш тебе, большой и толстый, — обломал я капитана. — Лошадок не обижать, наоборот, расседлать, стреножить и накормить-напоить. Вода и ячмень в крайнем фургоне.

— Понял, командир, займусь, — вздохнул Тирли, — а то этот халявщик опять за просто так получит прибавку за боевое ранение. Их всего-то штуки четыре осталось, остальные разбежались. Только ведро поискать надо… Хотя может, из брезента чего-нибудь сооружу.

— Не парься, там, в фургоне, корыто должно быть какое-то.

— Отлично тогда. А с ящерами что делать?

— Этих ящеров называют харра. И вроде как можно ничего с ними не делать. Полезные зверюшки, еще дней десять жрать не захотят. Меня заверили в их крайнем миролюбии, но все равно без нужды их трогать не будем. Стингер, тебя это особенно касается.

— Командир, хоть ты не подкалывай, — сморщился Стингер. — Ты сам велел тогда ту тварь держать.

— Ладно, проехали. Тебе же, о мой несчастный заместитель, предстоит размародерить тот же фургон и приготовить нам что-нибудь поесть. Опять же наша рогатая, кстати, ее зовут Шелли, разрешила нам брать оттуда еду и сказала, что она подходит для людей. Сразу говорю, да, тут есть люди, но немного не такие, как мы. Пока информации маловато, потом расскажу поподробнее.

— Оки, разрешите выполнять, товарищ командир. — Стингер встал в карикатурную стойку «смирно». Тирли тоже начал подниматься.

— Погодите чутка, сейчас, — остановил я их и стал копаться в своем РД, который оставил у костра. Вытащил две банки, одну с тушенкой, маркировка на второй, если мне не изменяет память, обозначала перловую кашу. Сойдет. И закинул обе в костер. Потом вспомнил, что сам-то я за всеми этими разговорами забыл поесть. Немного подумал и вытащил еще банку сгущенки и пачку галет. Ну и хватит, консервы лучше поэкономить.

— Значит так, — стал пересказывать своим краткий конспект бесед с Шелли, одновременно внимательно приглядываясь к консервам в костре. — Если вкратце и резюмируя. Мы в другом мире. В отличие от Земли, здесь сосуществуют несколько разумных рас. Есть люди, есть вампиры, упоминали неких орков, пока не уточнял, что под этим подразумевалось, вроде как есть еще кто-то. Часть людей живет в рабстве у вампиров в качестве скота, но есть еще какие-то подчиненные. Другая часть существует отдельно, своим государством, называется «Десять городов». Нашего найденыша, как я уже упоминал, зовут Шелли, она из народа тифлингов. Говорит, что в ней есть часть человеческой крови. В этом караване была с отцом, отец погиб. Это тот из местных, кто орудовал глефой. В разговоре мельком упомянула, что ей известно о путешествиях между мирами, более того, говорила об этом как об общеизвестном факте. И еще, постоянно поминает магию и волшебство, но опять же пока не уточнял, что конкретно имеется в виду. Нас, кстати, как пришельцев из другого мира, распознала моментально и аргументированно разъяснила, как именно. Так же уверенно опознала нас как людей, причем чистокровных, как она выразилась. Как я понял, чистокровные люди тут не самый обычный вариант, но иногда встречаются. Говорит, что может видеть ауру. Что касается языка, у нее на шее висит вот такая вот хреновина, — я поднял руку, показывая амулет, который дала мне Шелли, — она позволяет ей нас понимать. Принцип работы я пока не выяснил, но работает, и весьма эффективно, как видите, у меня такой же. Так что следите за языком в ее присутствии. Я потом спрошу, есть ли еще такие же и можно ли нам всем пользоваться одним и тем же. Что еще… Пожалуй, вот, наши технологии ей незнакомы. Как оружие, опознала автоматы, но из-за того, как мы с ними обращаемся. Говорит, что принципа действия не понимает. Если не врет, то огнестрельное оружие здесь неизвестно. Пистолет, — я указал на «глок», по-прежнему висящий в кобуре на груди, — как оружие не воспринимает, но при ней мы ничем подобным и не пользовались. Делаю вывод, девушка наблюдательна и умна, способна весьма логично мыслить. Так что никаких скидок на нетехнологическую цивилизацию не делаем. Относимся к ней как к обычной девушке, гражданской, лет двадцати. Но помним, что ей дали хорошее образование и еще ей пришлось помотаться по всему миру, в данном случае, думаю, лучше будет перебдеть.

Когда я закончил, обе банки, отщелкав свое, уже были выкачены из костра и лежали у моих ног. Я стал аккуратно, стараясь не обжечься, закидывать их в каску. Блин, подшлемник испачкается, и бандану я девчонке пожертвовал. Ладно, вроде у меня должна быть запасная.

— Да, чуть не забыл, — уже собираясь уходить, вспомнил я, порылся в карманах и протянул Стингеру свой наладонник. — Как закончишь с ужином, посчитай боеприпасы и забей сюда. И краткий хронометраж за сегодня забей, только без моих откровений. Пароль на добавление инфы мой стандартный. Да, и отца Якова припашите, что ли. Готовить-то ему вера наверняка позволяет.

— Ладно, сделаем, — кивнул Стингер, убирая комп в один из карманов разгрузки, — а священник пусть сидит, у него сейчас отходняк от коктейля, наверное. Да и Тирли говорит, что его девчонка чуть ли не матом покрыла, у него сейчас срыв мировоззрения, похоже.

— В общем, на твое усмотрение, я пошел общаться дальше, — усмехнулся и, прихватив консервы, направился к фургону.

Мужики тоже поднялись на ноги. Стингер свистнул Потапычу, показывая глазами на священника, и ребята трусцой побежали в хвост колонны.

Глава 7

Экономика должна быть.

Народная мудрость

Шейелена Теорн аэп’Шееллайт, тифлинг, Дея,

42 день первого сезона,

1218 смена от Основания (по сменоисчислению Оэсси)

Человек выпрыгнул из фургона. Через несколько мгновений снаружи раздались тихие голоса, разобрать, что говорят, было невозможно, да я особо и не прислушивалась.

Стоило остаться в одиночестве, и я тут же вспомнила про папу. На глаза опять навернулись слезы. Стоп, нельзя пока, еще много чем надо заняться. Вызвать стражу т’сареш, оформить бумаги, чтобы стрясти потом с упырей компенсацию, собрать тела, наших надо довезти до клана обязательно. Надо еще придумать, кем этих людей объявить перед т’сареш, в документах про расовый и численный состав каравана сказано достаточно расплывчато, да и границу мы пересекали вместе с примкнувшими людьми. Так что прокатит. Нет, когда мы подадим требование на компенсацию, вампиры начнут расследование и наверняка найдут лишних людей, но мы уже успеем к тому моменту пересечь границу и ребята будут в безопасности. Ну, в относительной. Да и с дядюшкой я к тому времени посоветуюсь, а уж он подключит стряпчих из Оэсси, тем же только дай хвост кровососам накрутить, своего не упустят. Демон, «повезло» же мне, иномиряне. Они ж даже не представляют, какой опасности подвергаются, шарахаясь по здешним местам с ментальной защитой высочайшего класса, обвешанные по самые уши серебром. Да с ними бы и разговаривать не стали, сразу бы убивать начали. Похоже, я уже начала понемногу отдавать свой долг, хотя люди об этом и не подозревают. Пока.

Внезапно закружилась голова. Я немного слукавила, говоря с майором, чувствовала себя далеко не нормально. Общая слабость, легкая тошнота, головокружение… Это от голода, расплата за быстрое заживление ран. Человек с такими повреждениями провалялся бы не меньше сезона, если бы мага рядом не оказалось. У меня же все дней за тридцать — сорок заживет. Нога даже быстрее, дней через десять уже смогу ходить. С плечом же, судя по ощущениям, все гораздо серьезнее. Но я экспериментировать со своей тушкой однозначно не собираюсь. Доберемся до Перевального — обращусь к магу, денег, слава предкам, хватает. Конечно, лучше сразу лечить свежие раны, но и так сойдет, дня три не самых приятных ощущений — и все будет в порядке. Ну, кроме мошны, берут маги дорого…

Хаос всемогущий, есть-то как хочется, где же человек. Не, то мясо, которым меня угостили, оказалось на удивление сытным, но времени уже прошло сколько… Я поежилась. Тарра опустилась ниже, и стало прохладнее. Да и сквознячок по повозке гулял ощутимый, а из-за ран никак не удавалось устроиться поудобнее и плотно завернуться в одеяла. Все время откуда-нибудь да поддувало. Так, подумаем… Ой, у меня же та ночная рубашка с собой, которую мне жена казначея подарила. Зачем я этот ужас салатового цвета с собой взяла, не знаю, лучше уж совсем голышом спать, чем в этом, но вот и пригодилась… Точно, у меня же там еще шерстяные чулки есть, страшненькие, очень колючие, но зато теплые. Ну да, и людям меня перевязывать удобно будет…

Я решительно выскользнула из одеял и осторожно сползла на пол. Ой, холодно, к тому же неровные доски пола неприятно царапнули голую задницу. Н-дя, наверное, лучше было продолжать мерзнуть по чуть-чуть и попросить человека помочь, но теперь уже поздно. Так, вроде в этом сундуке мое тряпье… Я ухватилась за ручку левой рукой и хвостом, дернула… и в результате сама поехала к сундуку. По грубым доскам… Голой попой… Ай-ай-ай… Уперлась левой же ногой в край лежака, дернула еще раз. Усилие тут же отозвалось болью в плече, зато сундучок наполовину вылез. Правда, дальше двигаться отказался.

В задней части повозки что-то стукнуло, потом еще раз грохнуло. Во, человек вернулся. Только повел себя как-то неадекватно. Что-то буркнул себе под нос и развернулся ко мне спиной. Не поняла.

— Эй, майор, ты чего? — спросила, продолжая сражаться с сундучком и стараясь не делать резких движений.

— Ну ты, это… не одета… — пробурчал человек, не поворачиваясь ко мне.

— И что, я такая страшная без одежды, что ты меня видеть не можешь? Слушай, развернись, пожалуйста, а то у меня впечатление, что я с твоей задницей разговариваю. И помоги лучше, а то я совсем замерзла.

Человек развернулся, подошел ко мне и одним движением выдернул сундук из-под лежака. Я тут же откинула крышку и зарылась в тряпки. Майор же продолжал бегать взглядом по всей повозке, явно избегая смотреть на меня.

— Я такая уродина по вашим меркам, что на меня смотреть противно?

— Нет… совсем нет… — Человек замялся. — Просто… А, ладно, у нас считается неприличным смотреть на обнаженных особ противоположного пола, особенно если они молодые и красивые.

— Странная традиция, — пожала я плечом. Во, один чулок нашелся, и я начала натягивать его на здоровую ногу. Хвостом и одной рукой делать это было жутко неудобно. — Если нравится — смотри, если не нравится — не смотри. А признавать, что смотреть приятно, но при этом отворачиваться… Не понимаю…

Я на секунду отвлеклась, потеряла равновесие и растянулась бы на полу, если бы человек не подхватил меня.

— На-ка, помоги мне, я ногу подержу, а ты натянешь, а то одной рукой… — Я пихнула собеседнику второй чулок, а сама осторожно приподняла раненую конечность. Майор старательно натянул чулок на мою ногу. — Вот, так гораздо лучше…

Теперь рубашка. Я просунула в воротник голову и стала шарить внутри, ища рукав, но только запуталась. Майор тяжело вздохнул, поднял меня за талию, посадил на ноги и стал распутывать ночнушку, сбитую в какой-то ошейник… В этот момент под полог фургона просунулась чья-то физиономия.

— Командир, я тут это… — сказал подошедший, но увидел нас и осекся: — Упс… Звиняюсь, помешал…

И исчез из поля зрения. Майор чуть слышно зарычал, рывком натянул на меня рубашку, поскольку рукав мы так и не нашли, я оказалась, будто в мешке, затем он громко рявкнул:

— Капитан! Стоять!!! Кругом!!! Назад!!! Ко мне!!!

Ой, и этот капитан. И так далеко от моря. Под полог снова просунулась голова, на лице застыло вопросительное выражение. А, это тот человек, которого я первым увидела, только теперь без своего платка на голове. Странно, волосы неприлично короткие, у майора, кстати, тоже. И ведь не просто так, явно подстрижены.

— Девушка замерзла, одеться помогаю, — сказал майор, как будто оправдываясь. — Чего хотел-то?

— А, да-да, конечно, — согласился капитан, правда, на лице у него застыло какое-то ехидно-недоверчивое выражение. — Да я это, нашел что-то, похожее на гречу, и что-то, похожее на рис, чего варить-то?

— И то и другое, — буркнул майор. — Все? Свободен!

Капитан весело подмигнул нам и исчез окончательно.

Майор тяжело вздохнул, осторожно усадил меня обратно на лежак и стал помогать просунуть руку в рукав, бормоча себе под нос что-то вроде: «Скотина любопытная, пошляк, на ноль помножу».

— И что это было? — удивленно спросила я. — Я не очень поняла…

— Ну, если бы меня застали в подобной ситуации в моем мире с молодой и красивой девушкой, то подумали бы, что я хочу с ней переспать. И непосредственно к этому приступаю.

— Переспать, в смысле секс? — переспросила я. — Ну и что? Что тут такого-то?

— Гм, ну, в данной ситуации могли появиться мысли о насилии или принуждении. А у нас за это наказывают… Да и не принято прыгать у нас в койку в день знакомства, да еще в такой ситуации. Ну, если только очень уж кто-то озабочен постельными забавами…

Но последние его фразы я пропустила мимо ушей. Изнасиловать? Меня? Смех я сдержать уже не могла. Изнасиловать тифлингессу, ой, мама… Даже боль не могла унять мой ржач…

— И чего я такого смешного сказал? — спросил майор немного обиженно.

— Ой, ты же не встречал раньше тифлингов, прости. — Я вытерла рукой, которую наконец-то просунула в рукав, выступившие от смеха слезы. — Просто я — не человек, хоть мы все и полукровки, кровь людей в нас есть, но все равно мы не люди. Тифлинги намного сильнее и выносливее прочих разумных, в том числе и в постели. Ну разве только т’сареш к нам приближаются, и то… Мы посильнее. Да и не интересует т’сареш постель, они по-другому размножаются и никакого удовольствия от этого не испытывают. Скорее уж наши девочки сами кого хочешь изнасилуют… Даже черные орки, которые вообще трахают все, что не сбежало, с нами не связываются. И вообще, они считают, что самое страшное из того, что может случиться с их воином, — это нарваться на парочку сексуально не удовлетворенных тифлингесс. И это, наверное, недалеко от истины, если наши не побрезгуют, конечно.

— Надеюсь, ты это, того… Удовлетворена, — осторожно сказал майор.

— Да не пугайся ты. — Я ткнула человека кулаком в плечо. — Я еще молодая, мне и так впечатлений в жизни хватает. Это те, которые в старых девах остались, мужа себе так и не нашли, ну, или если овдовели. Начинают новые острые ощущения искать, наверное, от одиночества и безысходности, вот и пускаются во все тяжкие…

— Не скажу, что ты меня успокоила, но, наверное, в случае чего, я на дерево залезть успею, — несмело улыбнулся человек и тихонько пробормотал в сторону: — А Стингера, если что, не жалко, нехай репутацию оправдывает…

Я представила, как вся такая возбужденная прыгаю вокруг дерева, на котором сжался от страха этот здоровяк, и меня опять пробило на ха-ха. Впрочем, веселье прервало голодное бурчание в желудке.

— А покушать еще нету? — грустно спросила я.

— Есть, есть, — ответил человек. Взял свой шлем, который оставил около входа в повозку, и уселся на лежак рядом со мной, поставив шлем между нами. — Я тоже перекушу немного, а то как-то забыл сегодня…

В шлеме лежали три такие же металлические кружки, как и та, которую мне давали раньше. Вот только едой от них совсем не пахло, наоборот, пахло разогретым металлом и еще какой-то алхимией. Странно… Человек же выставил пару кружек на лежак и стал ножом распарывать их верхнюю часть. Повозку тут же наполнил аппетитный аромат мяса, я довольно облизнулась.

В одной посудине оказалось такое же мясо, во второй же — что-то вроде каши. Майор жестом предложил мне выбирать. Для разнообразия решила попробовать кашу, оказалось не так вкусно, но тоже ничего, есть можно.

— Тебя в сон пока не клонит? — спросил человек, методично пережевывая пищу. — А то я бы пару вопросов хотел сегодня прояснить, просто чтобы понять, что делать дальше.

— Ну есть немного вообще-то, — согласилась я, лихо орудуя ложкой. — Но еще полстражи я потерплю… Хотя денек сегодня выдался…

— Ты не поверишь — у нас тоже. — Человек задумчиво уставился в пространство. — И не только сегодня… У нас, знаешь ли, попасть в другой мир — очень необычное событие.

— У нас тоже. Дея — заброшенный перекресток. Сюда редко теперь приходят. А чтобы путешествовать отсюда… Силы на порталы нужны огромные, очень немногие маги могут открывать проходы. Да магам и без порталов есть чем заняться. Так что…

— Стоп-стоп-стоп. — Человек замахал рукой. — Дея — это вы так планету называете?

Я кивнула.

— Давай так. — Человек решительно рубанул рукой воздух. — Только воздержись пока от вопросов, обещаю, я потом постараюсь на все ответить. Но потом… Начнем с клятвы, которую ты мне дала. Мой опыт подсказывает, что клятва налагает обязательства не только на должника, но и на того, кому должны. И если ты хоть в общих чертах представляешь, что это было, хотя, похоже, и не просчитываешь до конца все последствия, то я обо всем этом совсем ничего не знаю…

— Ну с клятвой-то совсем просто, — проникнувшись его серьезностью, начала я, — ты спас мне жизнь, если бы ты не появился — я бы погибла, как и остальные. Шансов выжить у меня не было…

— Погоди, — перебил меня майор, — тебя нашел не я, а Стингер, ну, мой зам, ты его видела только что, — уточнил он, видя мое непонимание.

— Он же твой подчиненный, без твоего приказа он ничего бы не сделал. Если я, конечно, правильно поняла ваши отношения. — Человек кивнул, подтверждая. — Ну вот, решение мне помочь принимал ты, значит, и долг отдавать я буду тебе. А дальше ты уже сам разберешься.

— Ну с этим понятно, а в чем твой долг состоит? Мне, что ли, жизнь спасти?

— Как вариант, — пожала я плечами, — ну или просто помогать тебе в меру своих сил и своего разумения, пока Хаос не сочтет клятву выполненной. Если я по каким-либо причинам не смогу расплатиться, например, погибну, то долг перейдет на весь клан. Да и так весь клан будет помогать, узнав, как была принесена клятва. Ну, или пока ты сам не посчитаешь, что мой долг исполнен…

— А если я, например, по незнанию потребую что-то, чего ты не сможешь выполнить… Или это пойдет вразрез с твоими понятиями о чести и о долге? — Майор очень внимательно посмотрел на меня.

— Ты не путай, я тебе не вассальную клятву принесла, а клятву долга, — ухмыльнулась я. — Я сама буду решать, как и когда мне его вернуть.

— Ладно, а все эти спецэффекты? Ну пламя там…

— А, это Хаос. — Пришла моя очередь резко стать серьезной. — Тут я, пожалуй, начну с истока[20]. Понимаешь, все мы, тифлинги, так или иначе потомки Хаоса. Нет, не совсем… Прямые потомки — наши демоны-предки, а мы уже следующие… Но тем не менее у нас в крови тоже есть частицы Изначального. Наши ученые до сих пор спорят, разумен Хаос или нет, есть свидетельства как «за», так и «против», но иногда он приглядывает за своими потомками. Так или иначе… В частности, он следит за выполнением клятв. Конечно, когда мы клянемся его именем. Хаос переменчив… Но, поклявшись его именем, никому пока не удавалось отказаться от выполнения слова. Знаешь, Хаос ведь не только следит за исполнением слов, но и помогает правильно сформулировать обещание. Причем так, чтобы дух и буква клятвы соответствовали. Ну, знаешь, чтобы нельзя было избегнуть исполнения слова, отыскав какую-нибудь лазейку в формулировках, как в договоре какого-нибудь человеческого крючкотвора. Я, наверное, очень сумбурно объясняю?

— Да нет. — Майор выглядел очень сосредоточенным и задумчивым. — Кажется, я понемногу начинаю понимать… И часто вы так клянетесь?

— Очень редко… Хаос такая штука… Чем меньше с ним имеешь дело — тем лучше. Тут в чем проблема: как выполнять свое обещание — решаем мы сами, а вот выполнено слово или нет — тут уже как Хаос скажет. Так что такие клятвы приносятся исключительно редко и в очень важных случаях. И то… Мы обычно призываем в свидетели не сам Хаос, а его отражения… Это… Ну, как бы в каждом мире, каким бы упорядоченным он ни был, все равно содержатся небольшие частицы Хаоса. Вот их и называют отражениями. Обычно на клятвы отзываются они… Но в моем случае… ответил сам Хаос, великий Изменчивый… Я, если честно, о таком даже не слышала, надо будет дядю расспросить.

— Гм, и чем тебе грозит такое внимание Хаоса?

— Не знаю. Может, это будет обычное исполнение клятвы, а может, и нечто особенное… Хаос непредсказуем по своей природе… Да, и еще. Тебе, наверное, надо и это знать. Пойми, нельзя заставить тифлинга поклясться Хаосом против его воли, наоборот, потребовать такую клятву — это оскорбить, и серьезно. И еще неизвестно, подтвердит Хаос клятву или нет, он опять же сам решает, дать свое «добро» на клятву или еще как. Если сочтет, что повод недостоин, может спалить на месте. И на мелочи он не разменивается… Правда, мы, наверное, научились понимать Изменчивого, где-то в подсознании, скорее всего. Последний случай, когда Хаос не подтвердил клятву кого-то из нашего народа, произошел очень-очень давно…

— Интересно девки пляшут, — повторил человек свое присловье. — Знаешь что, мне, наверное, надо немного подумать…

Он встал и начал собирать пустую посуду.

— Пойду я, наверное. Ты постарайся заснуть, завтра многое надо будет сделать.

Я послушно кивнула и завозилась, устраиваясь поудобнее. Повязки и боль никак не давали принять привычное или хотя бы нормальное положение. Стоило закрыть глаза, как тут же навалился страх. Перед глазами снова замелькали картинки боя, странные т’сареш, странные люди, длинный ряд мертвых тел… Человек, судя по звукам, уже собирался выпрыгнуть на улицу. И тут я неожиданно для себя ухватила его хвостом за руку и потянула к себе. Мысль, что я сейчас останусь в этом фургоне совсем одна… сама по себе эта мысль была невыносимой.

— Майор, посиди со мной, а, — жалобно попросила я.

— Ух, и что случилось? — спросил человек, усаживаясь на пол у моей постели.

— Не знаю. Никогда не боялась темноты и одиночества. Но сейчас страшно стало, как только подумала, что одна останусь, — присутствие человека мгновенно успокоило меня. И тут же навалилась усталость. Я убедилась, что он вот прямо сейчас не уйдет, и перекинула хвост ему через плечо. Просто чтобы чувствовать, что он рядом. Потом прикрыла глаза… больше никакого страха не было.

— Ну с чего ты взяла, что одна останешься. Мы тут рядом, просто снаружи. — Человек оперся затылком на мой матрац, игнорируя врезавшийся ему в шею край лежака. А нет, он не каменный, у него же в воротник брони что-то твердое вшито. — Кроме того, мне все равно в дозор заступать придется, как только моя очередь настанет, так что всю ночь с тобой сидеть не получится…

— Снаружи не считается, — пробормотала я, — вы там, а я здесь… А ты не можешь заступить в дозор на козлах фургона? Тогда, если полог откинуть, я тебя видеть смогу…

— Рад бы, да не пойдет, — вздохнул он, — хоть ты и говоришь, что дорога безопасна, но все равно, лучше посторожить… Тем более что вымотались мы за последние дни. Ребята как убитые спать будут, так что сторожить надо на совесть. Но я могу кого-то попросить посидеть с тобой, пока меня не будет. Да хоть Стингера того же…

— Ну не знаю… Я-то пойму, что он говорит, но он-то меня — нет.

— Так я эту висюльку просто ему отдам. Будет же работать?

— Не-э-э, не получится, ты талисман на свою кровь активировал. Теперь он только на тебя настроен, чтобы с кем другим работать стал — надо по новой начаровывать… Слушай, а почему ты броню свою не снимаешь, неудобно же, наверное?

— Да нормально, я привык за двенадцать-то лет… — Человек немного повозился, видимо, устраиваясь поудобнее, что-то глухо стукнуло о пол фургона, потом лязгнуло металлом. — Да и быстро все это на себя не наденешь, так что, пока место только условно-безопасное, лучше в обвеске оставаться. Ну и еще один нюанс. Мы пять суток без остановки перли по лесу, даже ели на ходу. Думаю, даже так пахнет от нас… А уж если я броню и берцы сниму, ты вообще задохнешься, наверное.

— Да, есть немного, — принюхалась я. — От меня, наверное, тоже пахнет… Мы восемнадцать дней назад из города выехали… А баню заказать только в Перевальном можно будет. В баню хочу…

Последние слова я произнесла, уже проваливаясь в черную глубину сна.

Глава 8

Не ходите в Африку,

В Африку гулять!

К. Чуковский. Бармалей

Генерал-майор Колымский Сергей Петрович,

полковник ФСБ Лисицкий Борис Андреевич,

люди, Земля, день «П»+2

Два высокопоставленных офицера сидели в мягких креслах бизнес-класса «Супер-Джета» и недобро смотрели друг на друга. Самолет был заправлен и загнан на отдаленную стояночную площадку зачуханного аэропорта в неизвестной стране Центральной Африки. Экипаж из кабины после недолгого совещания с руководством все же выпустили, но борт покидать запретили, разрешили расположиться на отдых в хвостовом салоне.

На столике между ними стояли полупустая бутылка конька, два бокала и армейская рация, соединенная с дополнительным блоком шифрования. И полковник, и генерал, когда им надоедало гипнотизировать оппонента, поглядывали на аппаратуру с некой затаенной надеждой. Хотя в последнем, наверное, не признались бы даже себе.

— Товарищ полковник, полсотни восьмой на связи, — внезапно захрипел прибор.

Офицер нетерпеливо схватил микрофон и изо всех сил сжал тангенту:

— Полковник Лисицкий, докладывайте, полсотни восьмой.

— Зачистку искусственного подземного комплекса закончили. Следов, ведущих наверх, не обнаружено. Полсотни третий организует прочесывание верхних ярусов силами местных. Нашли признаки проведения ритуала, пятьдесят три человеческих трупа, все убиты с применением как холодного, так и огнестрельного оружия. Также нашли останки пяти объектов, уничтоженных спецбоеприпасом, пули изъяты. Объект «А» полностью разрушен, осколки собраны. Нашли много гильз калибров 7,62; 5,56; 5,45, найдено четыре гильзы от ПМ калибра девять миллиметров, маркировка соответствует спецбоеприпасу. Никаких следов интересующих вас людей не обнаружено. Ждем дальнейших инструкций.

— Всем покинуть искусственный комплекс, не минировать, под мою ответственность, — немного подумав, приказал полковник. — Обеспечьте охрану, предупредите проникновение посторонних. Пока все.

Генерал угрожающе повел плечами и на удивление спокойно спросил:

— И куда делись мои люди?

— Не знаю, Сергей Петрович, не знаю. — Фээсбэшник устало помотал головой. — Но трупы не обнаружены, это внушает определенные надежды. Да и инквизитор с ними…

— Мне плевать на вашего инквизитора, — рявкнул генерал. — Я как-то не могу привыкнуть к тому, что у меня пропала неведомо куда боевая слаженная пятерка. Черт с ним, что их подготовка стоит безумных денег, черт с ним, что им просто невозможно сейчас подготовить адекватную замену, даже черт с тем, что я всех пятерых знаю десять лет и прошел с ними ад, но вы представьте, что начнется в контрразведке, как только они узнают о происшедшем… Если быть до конца откровенным, лучше, если найдут их трупы, чем такая вот полная неизвестность… Да хотя бы один труп, тогда можно будет делать хоть какие-то выводы.

— Думаю, в контрразведке уже обо всем знают, и в вашей, и в нашей. Сразу после того, как я доложил о том, что ритуал все-таки состоялся…

Генерал сердито засопел и плеснул себе в бокал коньяку.

— Что делаем дальше?

— Ждем, — пожал плечами полковник. — Три часа назад передали, что информация пошла по инстанциям… В общем, всполошились все. Сюда уже вылетела команда ученых из нашего отдела. Будут собирать там вообще все, что есть… РПЦ посылает еще двух инквизиторов, прилетят с нашими, там еще какие-то эксперты от попов есть. Летит группа из Ватикана, на этот раз со своими боевиками… Но они облажались гораздо круче, судя по количеству тел — все американцы остались там. Так что их, скорее всего, задвинем и будем использовать как консультантов. По неподтвержденной информации группа, аналогичная нашей, вылетает из США. Тоже везут своих боевиков, ознакомленных с проблематикой. Пожалуй, главное. Объекты… Ну хорошо, хорошо, вампиры тоже обеспокоены происшедшим, от их старшин тоже летит группа. Причем в нее входят вампиры, которые раньше принципиально не контактировали с официальными человеческими структурами… Нет, вру, контактировали, когда заключали договор с церковью.

— Пятьсот лет назад? — уточнил генерал.

— Пятьсот лет назад, — кивнул фээсбэшник. — А что вы хотите, они живут намного дольше людей.

— Ладно. — Генерал решительно хлопнул ладонью по столу. — У вас связь с Москвой через общий коммутатор?

— Нет, вообще-то прямая линия. Но есть выход и на коммутатор.

— Тогда соедините меня. Я буду просить «добро» на участие наших людей. И на этот раз — полностью информированных… И для себя затребую полную информацию.

— Попробуйте. Я со своей стороны уже отправил запрос на допуск для вас. Все равно вы уже влипли в эту историю по уши, да и я тоже… Да, еще, товарищ генерал… Сразу оговорюсь, во-первых, я пока не имею права вам этого сообщать, но думаю, что хуже уже не будет. Во-вторых, я сам об этом узнал три часа назад, и для меня это было новостью. Так что воздержитесь от рукоприкладства.

Генерал с сомнением почесал свой внушительный кулак, но все-таки согласно кивнул, как бы обещая.

— Так вот, — продолжил полковник, — мое руководство предполагало такое развитие ситуации, и, по моим впечатлениям, даже обрадовано таким результатом…

— Твою ФээСБэ… — только и смог сказать генерал.

Глава 9

Работа не волк, в лес не убежит.

Русская народная пословица

Магистр изменения седьмого ранга Гертхард Фионе, темный эльф-край{5}, Дея,

44 день первого сезона,

1218 смена от Основания (по сменоисчислению Оэсси)

Эльф с ненавистью смотрел на весьма красивый горный пейзаж за окном небольшой башенки. Как же он его достал, из двух дюжин положенных прошло еще только десять дней, а уже тошнит от этого вида. Ему страшно захотелось снести гору, заслонявшую Тарру, но… Во-первых, конклав крайне неодобрительно относился к изменениям ландшафта без веских причин. Да и гномы, которым принадлежали эти земли, очень не любили, когда по прихоти магов приходилось перестраивать свои шахты. Во-вторых, он все же учился на трансформации и по магии разрушения (она же — магия Хаоса, она же — магия стихий) просто сдал зачет, и то с трудом. Хотя… Можно эту гору, скажем, трансформировать в кролика… Правда, тут же всплывает первая причина.

Гертхард с сожалением вздохнул и перевел взгляд на стол. Увидел наброски своего диплома и опять захлебнулся от ненависти. Гад декан, знал же… Да и тема… Скажи кому, от издевок не скроешься. «Сравнительное изменение стволовых клеток в организмах живых существ при трансформации их тел в неорганическое вместилище, с сохранением личности и сознания». Ведь декан прекрасно знает, что с органикой, особенно с живой органикой, у него проблемы. Золото там в свинец превратить или наоборот… Да запросто. Даже серебро трансформировать получается, правда, только из более легких элементов. С перегонкой углеродных связей в элементы, относящиеся к неорганическим, тоже худо-бедно, но выходит. А вот живые белки… Постоянно выскакивают лишние частицы углерода, которые только и остается развеивать в воздух. А с живой органикой такие фокусы не прокатывают. Точнее, прокатывают, но только в одну сторону. Обратно превратить неживое в живое, что является необходимым минимумом для перехода в шестой ранг магистратуры по его специальности… Синтезировать жизнеспособный белок обратно из частиц пока еще никому не удавалось. Так что надо изобретать, как сохранить структуру белка, перегоняя тот же углерод в вещества, не относящиеся к органическим. Брр…

Гертхард с раздражением отпихнул диплом. Нет, писать все равно придется, даже наметки кое-какие есть. Но вот прямо сейчас… Нет, увольте. Эльф плюхнулся в кресло, стоявшее перед сложной вязью приборов наблюдения.

Нет, надо отдать должное, практика ему досталась неплохая. Две дюжины дней дежурства на этой Хаосом забытой вершине Северного хребта, а потом столько же гуляй, пока не надоест, в гномьей Г’арт Тормаш — «Вершине мира», если перевести. Там и кабаков достаточно, и девок доступных. Да и подхалтурить возможности имеются… В общем, в гномьем городе весело. Вот только еще четырнадцать дней дежурства.

Эльф лениво перелистнул журнал наблюдений. Попробовать, что ли, с сестрой связаться, она сейчас наверняка в своей комнате сидит. Девятый курс академии как-никак их особо не напрягают. Четвертая стража, наверное, сидит в своей комнате, да и кристалл связи, который ему родители подарили по завершении последнего курса, он сестренке отдал. Как раз для того, чтобы с ней можно было поболтать. Но опять же на свой кристалл связи он еще не заработал, начаровать с нуля такой артефакт ему не по силам. А использование казенных средств связи в личных целях… В общем, лучше о наказании даже не думать… Запросто дюжину дней отдыха срубят и сюда же загонят дежурить.

Хотя четвертая дневная стража, на узле наверняка кто-то из аспирантов загорает… И так же скучает, как и он. А рапорт как раз и положено сбрасывать каждые десять дней. От, демон, и как сразу не догадался… Сейчас доклад сбросим и попросим наблюдателя переключить на центр связи академии, а уж тех связисток уболтать — дело техники. Гертхард еще на восьмом курсе их убалтывал, а уж сейчас, когда он магистр… А ранг можно и не называть при вызове. Сразу потребовать переключить на сестру. Истраченную энергию он потом со своего амулета восполнит, благо в Вершине мира восемнадцать никем не захапанных жил.

Решено. Гертхард решительно потянулся к огромной друзе кристаллов, собственно, и являющейся артефактом. Кинул в него чуток силы, активируя связи. Друза засветилась… Через несколько мгновений в центральном, самом большом кристалле проявилась рожа дежурного. Гертхард с радостью опознал в нем Аката, магистра пятого ранга, аспиранта с кафедры Огня. Этот-то свой в доску, сколько раз вместе пиво пили…

— Ну и какого демона надо было меня будить, — недовольно буркнул Акат, — кому там неймется, черного орка тебе в собутыльники…

Гертхард невольно заулыбался, оценив красоту проклятия. Черный орк в собутыльниках, это надо будет запомнить… Здорово звучит. Однако надо Аката разбудить…

— Привет, задница паленая, Фионе с третьего наблюдательного пункта при Г’арт Тормаш тебя будит. Плановый отчет…

— Вот… Утром не мог передать. Тифлинга тебе в любовницы. Причем мужика, — моментально сориентировался Акат. — Диктуй, Хаос с тобой.

— Да все в норме, — отозвался Гертхард, — повышение напряженности поля в направлении 225, снижение 15, по шкале прибора 8 единиц. Эльфийский анклав, проверил по карте. Вспышка силы, направление 280, снижение 16, по шкале одна единица. Это около островов, наверное, опять орки змея ловили. Ну и еще… Междумировой прокол, выход, направление 172, снижение 11, по шкале 6 единиц.

— Дату прокола давай, — буркнул Акат, все еще возя самопиской по пергаменту. — И вообще, чего сразу не доложил? А если это очередная ящерица в гости зашла?

— На ящерицу у меня сигнализация тут сработала бы, — парировал Гертхард. — А дата — тридцать восьмой день, и вообще, это территория Л’сос, нехай упыри сами разбираются, кого к ним занесло, первый раз, что ли?

— Ну, смотри, прокол, это штука такая… — Акат задумчиво почесал самопиской за ухом. — Сразу предупреждаю, я старшим инфу перекину, через полстражи докладывать положено, таки перекину. Инструкция… — протянул он. — А они на проколы болезненно реагируют. Так что готовься, чисти документацию… У тебя все?

— Да все в принципе, у гномов тут очередные подвижки, но слабые, даже прибор не реагирует. Но я чувствую, чуток кора сместилась, впрочем, они сами разберутся… Не в нашей компетенции…

— Ну и хорошо, пункт три, наблюдатель восемь доклад завершил, — подытожил Акат, — конец связи.

— Стоять, — рявкнул эльф. — Акат, будь человеком… Ну или эльфом, переключи на узел академии…

— Ты ж вроде никого из младших курсов не соблазнял… — искренне изумился аспирант. — О, Хаос всемогущий, у тебя ж тут сестра… Прости, забыл… Ладно, но будешь должен… Переключаю…

— Да не вопрос, — улыбнулся Гертхард. И тут же по новой растянул губы в улыбке, уже для сестры, которая оказалась около артефакта связи. Акат сделал доброе дело и перекинул канал, минуя узел, сразу к адресату. — Привет, родная. Как у тебя дела…

Глава 10

Подчиненный перед лицом начальствующим должен иметь вид лихой и придурковатый, дабы разумением своим не смущать начальство.

Петр I. Указ от 9.12.1708

Приближенный{6} Салтан Тенебра, т’сареш, высший Скинтес Л’сос, Дея,

43 день первого сезона,

1218 смена от Основания (по сменоисчислению Оэсси)

Салтан быстро шел по коридору нижней цитадели Резиденции семьи Л’сос, постоянно подавляя желание перейти на бег. Внеплановый вызов к одному из высших иерархов ничего хорошего не сулил. Т’сареш на ходу быстро перебирал в памяти события последних десяти дней, выискивая косяки. Ничего в голову не приходило, никто из шпионской сети в других семьях не спалился, к эльфам никакая информация не протекла, чужих шпионов тоже отловили стандартное количество… Может, начальник контрразведки очередную интригу закрутил? Так вроде никакого очень уж страшного криминала за ним не числилось.

Оставив гадание, т’сареш остановился у двери кабинета своего начальника и осторожно постучал. Тяжелая каменная створка, украшенная абстрактной резьбой, распахнулась. Хорошо этим высшим, кровь могут на всякую ерунду и показуху тратить. Мог бы и секретаря завести, намного дешевле.

— Приветствую высшего, — согласно этикету Тенебра опустился на колени перед столом начальника и склонил голову, выражая покорность.

— Садись, — кивнул на приставленное к столу кресло хозяин кабинета. — Я попросил удалиться всех сотрудников и сейчас поставлю защиту. У тебя могут быть неприятные ощущения.

Тенебра, усаживаясь на краешек кресла, мысленно извинился перед начальством. Никакой показухи не было, просто обеспечение секретности. Позвоночник кольнула игла боли, а в ушах сильно зашумело. Высший ставил защиту на кабинет. Впрочем, без подобной предосторожности Скинтес Л’сос даже в сортир не ходил. Опять кольнула боль, уши заложило еще сильнее, и еще, и еще…

А вот это уже не обычно, пять слоев защиты от ментального прослушивания. Да эта защита должна быть видима простым глазом. Скосив глаза, Салтан убедился в своем предположении, перед дверью кабинета сгустилась мерцающая пелена.

— Древний волнуется, — без предисловия начал высший, закончив колдовать. — Он утверждает, что на Дее появился еще один Древний, более того, появился где-то на нашей территории… Что ты можешь сказать по этому поводу?

Салтан задумался. Сейчас надо было предельно осторожно выражать свои мысли. Что ни в одной семье не проводился ритуал — он был уверен. За передвижениями всех высших т’сареш, которые хотя бы теоретически могли бы стать Древними, его агенты следили. За резиденциями самих Древних — тоже, причем за резиденциями следили не только агенты, но и многочисленные магические артефакты. Заявить, что это невозможно — как минимум обвинить во лжи высшего, что чревато неприятностями.

— Я ничего об этом не знаю, — решился наконец высказаться начальник разведки семьи Л’сос, — главы семей не покидали своих резиденций, по крайней мере в материальном облике, за прочие планы бытия я отвечать не могу. Ритуал в других семьях не проводился, или наши противники придумали способ скрыть от наших систем наблюдений выброс силы. Я проверю последнее предположение.

— В других кланах Древние тоже не покидали своих резиденций. А в нашей семье? Могли провести ритуал у нас?

— Это не совсем в моей компетенции, но осмелюсь утверждать… У нас — категорически нет. Для ритуала нужно не менее пятисот сосудов, из ферм такого количества никто не забирал. Жалоб о пропаже разумных в соседних землях также не поступало. Если вы назовете мне примерный регион появления Древнего, я отдам приказ проверить все еще раз… Нет, я сам поеду туда и возьму несколько ищеек…

— Ладно тебе прибедняться-то, — сказал Скинтес, задумчиво поглаживая подбородок, — что касается региона… Северо-восток, недалеко от границы… В лесах… Новый Древний появился там пять дней назад, а вчера переместился на Южный континент… Значит, говоришь, сосуды не забирали… В слепоту систем наблюдения я тоже не верю… Остается переход… — вслух рассуждал высший. — Но ты проверь все версии… Я доложу повелителю.

— Повинуюсь, высший, — склонил голову Тенебра. — Вы позволите удалиться?

— Хотя нет, сделаем по-другому. Я позволяю тебе называться моим голосом. Бери два десятка ищеек{7} и отправляйся на северо-восток. Ищи следы. Возьми запас крови, достаточный для создания портала, ведущего в любую точку Деи. Да, еще раздобудь журнал наблюдений магической сети академии. Казна семьи в твоем распоряжении, потом отчитаешься. Я отправлю на Южный две сотни теневиков{8}, они будут в твоем распоряжении. Главная задача — найти Древнего. По возможности — уничтожить. Ступай.

— Повинуюсь, высший, — повторил Салтан и быстро выскочил за дверь. Да уж, с одной стороны, полномочия ему дали очень внушительные, и инструменты для решения задачи тоже неплохие. С другой стороны — ловить придется Древнего. А это смертный приговор. Но неисполнение прямого приказа высшего — тоже смерть. Вывод… А вывод простой, надо в лепешку разбиться, в безумие сорваться, но тщательно разнюхать, что произошло в лесах. И с чего это нового Древнего понесло на Южный… При этом лучше самому не лезть на рожон. А начнет он, пожалуй, с журнала наблюдений академии. Документ, конечно, секретный, но есть у него пара агентов…

Глава 11

Нынче ж оловянные солдатики

Здесь, на старой карте, стали в строй.

В. Высоцкий. Оловянные солдатики

Майор Воронов Константин Аркадьевич, человек, Дея,

43 день первого сезона,

1218 смена от Основания (по сменоисчислению Оэсси)

Да, ну и девчонка нам попалась. Интересно, здесь все такие или ее поведение характерно только для тифлингов? А может быть, она вообще такая, единственная в своем роде? Почему-то я больше склонялся к последней версии. С чего бы это?

Первоначально я оценил возраст девушки лет в двадцать. Интересно, кстати, сколько вообще эти тифлинги живут? Есть у меня подозрения, что несколько дольше, нежели люди. После же того, как она разрыдалась у меня на руках и дала нашему инквизитору достаточно лихую отповедь, я стал думать, что ей лет двадцать пять. Когда она принесла мне клятву — оценка резко качнулась в обратную сторону. Годам эдак к восемнадцати… Ну не мог действительно взрослый и самостоятельный человек поклясться так кому-то, кого знает меньше суток. Нет, на войне всякое бывало, но все равно, сначала старались узнать, кому именно обязаны спасением, а потом уже раздавали обещания. Да, вот такой я циник и материалист…

Когда она весьма логично и аргументированно объясняла мне, почему приняла нас за иномирян, рассказывала о своей клятве, Хаосе и весьма цинично заметила, что на нападении на караван и гибели своих соплеменников сможет неплохо заработать — опять стала казаться старше. А когда, абсолютно меня не стесняясь, голышом скакала по фургону и рассуждала про секс и теоретическое насилие над тифлингессами — опять стала казаться двадцатилетней. Ну один в один как наши земные девчонки, с мужиками пообщались, вкус почувствовали, считают, что ничего плохого с ними в принципе случиться не может, опять же эмансипация и сексуальная раскрепощенность вроде как в моде, а не провоцировать взрослых мужиков так откровенно мозгов пока еще не хватает. С другой стороны, у меча, который рядом с ней валялся, лезвие было запятнано, значит, упыря хотя бы один раз, но ткнуть успела. А я запомнил, с какой скоростью эти твари двигаются. Видимо, действительно может за себя постоять. Но о том, что она сейчас ранена и даже ходить-то самостоятельно не может, а рядом шестеро мужиков с неизвестным ей оружием — даже не задумывается. И опять же любой человек (надо, кстати, отвыкать, пока мы здесь, всех разумных называть людьми, можно влипнуть), обладающий хоть каким-то жизненным опытом, в первую очередь задумался бы — с чего это мы такие добрые. Первую помощь оказали, накормили, добро ее охраняем, погибших аккуратно сложили. Самый логичный, очевидный и правильный вывод — нам что-то надо. Но Шелли, похоже, не брала это в голову, даже не пыталась задуматься. Хотя… Меньше суток прошло, может, все-таки шок, и вот так вот проявляется. Оклемается — вопросом этим наверняка озадачится. И наверное, лучше мне успеть поднять эту тему раньше, чем в ее, надо отдать должное, хорошенькую, несмотря на рога, головку этот вопрос постучится.

Нет, но когда она ухватила меня хвостом за руку и жалобным голосом, сделав глаза кота из «Шрека», попросила остаться… Впечатление, правда, немного подпортили вертикальный зрачок и огненная радужка, но все равно, отказать ей у меня сил не хватило. Пришлось устраиваться рядом, на полу. Заснула девчонка быстро, но свалить к ребятам не получилось. Если сначала хвост просто лежал у меня на плече, то достаточно скоро плотно обвил меня за плечи и шею. От удушения спас, похоже, только воротник бронежилета. Да и я задремал, если честно, несмотря на неудобную позу и сидячее положение, устал очень сильно. Только ребят по рации предупредил, где меня искать, да попросил разбудить, когда придет моя очередь дежурить. Стингер, скотина, ржал в голос и сказал, что дарит свою находку мне, от благодарного подчиненного великому командиру.

Спала девчонка беспокойно, все время ворочалась. Когда же я начал выпутываться из ее хвоста, то вообще застонала и что-то начала бормотать. Но все-таки через несколько секунд чуть успокоилась. Ну и решил я не рисковать, отправил Комара, которого сменил, дрыхнуть в фургон. Он вроде храпит не особо громко. Сам же начал не торопясь прогуливаться вокруг колонны, удерживая автомат на сгибе локтя. На ходу хорошо думается, вот и пытался мысли упорядочить, продумать, что уже узнал об этом мире, да и план действий на ближайшее время начал понемногу выкристаллизовываться. Вокруг раздавались обычные звуки ночного леса, только там, где лежали тела рогатых, живность суетилась более активно. Но ребята облили останки нашатырем и раствором аммиака из аптечек, и химическая вонь пока отпугивала зверье. Странно, но к останкам упырей живность не приближалась.

В общем, дежурство прошло спокойно. Вот только отходняк от стимуляторов отравлял жизнь. Нейтрализаторы-то я не ел, да и поспать толком не удалось, так, подремать только. Вот и приходилось теперь терпеть ноющую боль в суставах и пугающую тяжесть где-то в районе печени. Пройдет, конечно, да и ничего особо страшного, но неприятно. Отгулял свои четыре часа, растолкал Стингера и, подумав, снова полез в фургон. Опять удостоился двусмысленных смешков в спину. Ничего, самонаводящийся ты наш, главный облом тебя будет ждать утром, когда Комар наружу полезет.

Комар, кстати, велосипеда не изобретал, а завалился на второй лежак, завернулся в одеяла и дрых там, со вкусом похрапывая. Шелли же, видимо, опять снились кошмары. Девчонка металась по постели и постанывала, хвост нервно шарил по полу фургона. Вот блин, и что тут делать… Соорудил себе из рюкзака эрзац-подушку и плюхнулся на пол между лежаками, положил кончик хвоста себе на руку. Девушка тут же успокоилась, поплотнее обмотала хвостом мою конечность и как-то удовлетворенно засопела. А дальше я вырубился, стоило только прикрыть глаза, даже ноющая боль не помешала.

К своему позору, проснулся чуть ли не последним. Комара в повозке уже не было. Шелли же сидела на своем лежаке, подогнув под себя здоровую ногу, и деревянной расческой пыталась расчесать волосы, которые у нее оказались длиной чуть ли не до задницы. Одной рукой у нее это не очень-то и выходило.

— Привет. Как выспался? — улыбнулась она, заметив, что я проснулся. Потом с какой-то ненавистью уставилась на расческу и заметно погрустнела: — Бесполезно, не уверена, что даже двумя руками расчесаться получится. Голову бы вымыть… Во, слушай, мне тут твои люди дали странной бумаги для умывания. — Она подняла с постели и показала мне вскрытую пачку с влажными салфетками. — Удобная штука, кстати. А для головы у вас такого нет случайно?

— Нет, для головы не имеется. — Я сел на полу фургона и потянулся потереть затекшую шею, но рука уткнулась в воротник броника. Н-да, спать в сбруе — то еще развлечение. — Но если ручей найдем — можно, наверное, воды погреть.

— Да, было бы неплохо, — кивнула девушка. — Хотя… твои люди вроде что-то уже нашли. Во всяком случае, я видела, как они умывались. И завтрак уже приготовили. Кстати, твой заместитель, Стингер — я правильно произнесла? — совершенно не умеет готовить. Впрочем, у меня еще хуже получается.

— Ну, ты даешь, попрыгушка, — сказал я, поднимаясь на ноги, — тебя ж только вчера порвали капитально, тебе лежать надо. Я вообще удивляюсь, как ты двигаться-то можешь.

— Я же говорила, что мы, тифлинги, покрепче людей. Дней через десять я уже ходить смогу, судя по ощущениям. А насчет лежать… Гадить я тоже под себя должна?

— Ну, извини, не подумал, — улыбнулся я. — Ладно, пойду и я умоюсь. Заодно посмотрю, чем моя банда занимается, да указания раздам.

— Возьми меня с собой, а. А то тут одной сидеть скучно… Да и, когда раны заживают, кушать постоянно хочется. Я бы с удовольствием еще раз позавтракала, даже стряпней твоего зама.

— Ну что с тобой сделаешь. — Я закинул автомат за спину, поднял девушку на руки и выпрыгнул из фургона. — Как с ребятами-то объяснилась?

— А я Стингеру еще одну «понималку» дала. Ну, амулет, как у тебя. Надо, кстати, всем твоим людям раздать. А то как-то нехорошо, я их понимаю, а они меня нет. Да и потом пригодится. Вот только не уверена, как на вашем жреце она работать будет. Рядом с божественной магией амулеты постоянно чудят, причем непредсказуемо. Жалко амулет просто так тратить, если не сработает.

Ребята за утро устроили у костра что-то вроде туристического лагеря. Натащили несколько здоровенных валежин, натянули полог из брезента. Рядом со спутанными ногами с обочины пощипывали траву четыре лошади. Только мангала не хватало. Впрочем, его вполне заменяла пара котелков, стоящих около костра, от которых ощутимо несло чем-то съедобным. Но всю картинку опошлял стоящий на сошках «Печенег» Потапыча. Кстати, самого пулеметчика нигде видно не было. И священник тоже чего-то не отсвечивал. Стингер опять разбирал кроки, Комар ему помогал по мере сил. Тирли держал фишку, как и вчера, сидя на крыше фургона. Кстати, все фургоны, кроме того, в котором я ночевал, оказались сдвинуты к краю дороги так, чтобы запряженные в них ящеры — харры могли дотянуться мордой до кустов.

— Что у нас плохого? — спросил, усаживая девушку на одно из бревен около костра. — И какого черта рассупонились-то?

В полном боевом оставался только Тирли, Комар и Стингер разгрузки и бронежилеты поснимали, автоматы, правда, оставались под рукой. Зам даже куртку стащил, остался в одной футболке.

— Дык, Дракон, всего не предусмотришь, — ответил Стингер. Шелли, услышав мой позывной, поморщилась. — А в броне жарковато…

— Стингер, ты бы с голой кожей особо не разгуливал, — сказала Шелли. — Свет Тарры вреден людям, особенно чистокровным. Если долго разгуливать, заболеть можно, потом разоришься магу-целителю платить.

— Так я в тени сижу. А если на свет выйду — куртку накину. Вот уж не ожидал, что сам вампиром стану.

— А при чем здесь упыри-то? — удивленно спросила Шелли.

— Ну понимаешь, — зам почесал затылок, — у нас отличительным свойством вампиров является то, что они не переносят света нашего солнца. Попросту сгорают, и довольно быстро. Соответственно ведут преимущественно ночной образ жизни.

— Ну надо же, — покачала головой девушка, — из какого вы интересного места. Нет, у нас т’сареш тоже предпочитают ночь, но только из-за того, что их глаза лучше приспособлены к темноте, чем к свету. Но чтобы сгорать… Да и люди. Вам надо где-то пару дней находиться в лучах Тарры, чтобы на коже появился ожог. Если не обратить на него внимания, то еще суток через трое образуются язвы. Ничего смертельного, просто очень неприятно и больно. И мерзко выглядит. А чтобы умереть… Ну, даже не знаю. Но это только у людей такая особенность, да и то у чистокровных, ну, или тех, у кого в роду других рас почти нет…

— Ну ладно, — прервал я содержательную беседу. — Сравнительный анализ воздействия светил на разумных провели, теперь займемся более насущными вопросами. Доклад по гарнизону.

— За ночь никаких происшествий не случилось. Все тихо. Гарнизон накормлен и умыт. Приданные животные кормом обеспечены, враждебных действий не предпринимают. На фишке — Третий. Потапыч и Шестой пошли за водой, тут в паре километров есть ручей. Я утречком прогулялся — нашел. Местный консультант, — Стингер кивнул на Шелли, — пить оттуда воду не рекомендовал, даже кипяченую. Но сказал, что для лошадей и для умывания сойдет. И кстати, командир, ты бы помылся, а то демаскируешь запахом. Как ты с девушкой в одном помещении ночевал, спрашивается?

— Какого черта ты указываешь командиру, с кем ему ночевать, — шутливо буркнул я, стягивая разгрузку. Помыться действительно не помешало бы, да и камуфляж чистый стоило бы надеть. — И вообще, капитан, тебе по субординации положено начальнику молча завидовать.

Я разделся по пояс и пошел к открытой бочке с водой, стоящей неподалеку. Комар молча протянул мне кусок мыла, подхватил небольшое ведерко и приготовился меня облить. Шелли сначала с любопытством рассматривала мою голую спину, вызывая своим пристальным взглядом некоторую неловкость, но потом ее сильно заинтересовал мой бронежилет. Девушка внимательно исследовала ткань, застежки-липучки, старательно вертела броник, пристально изучая швы.

— Черт косорукий, — Комар неловко плеснул мне на спину, так, что струйка холодной воды потекла в штаны, — аккуратнее, начальника же моешь…

— Да, а кто такой этот черт, которого вы постоянно поминаете? — с любопытством спросила девушка. Мы со Стингером одновременно поперхнулись и закашлялись, я даже выпрямился, уже не обращая внимания на воду, потекшую в штаны. Сапер же с полным непониманием переводил взгляд с одного из нас на другого.

Шелли, увидев его непонимающую физиономию, хлопнула себя ладонью по лбу и вытащила из выреза рубашки небольшой кожаный мешочек, висевший у нее на шее на шнурке. Опа, а вчера такой штуки у нее не было, наверняка утром нацепила. Да и рубашка тоже подверглась некоторой модификации. Я, когда натягивал, хорошо рассмотрел. Тогда это больше всего напоминало классическую ночную рубашку, широкий балахон длиной до самого пола, украшенный на воротнике и рукавах какими-то дурацкими рюшечками и кружавчиками. Теперь же все украшения были безжалостно спороты, подол Шелли укоротила так, что длиной он стал чуть ниже колена, воротник тоже был безжалостно изничтожен, а под кружавчиками, ранее украшавшими грудь, обнаружилось достаточно откровенное декольте. Правда, сейчас из этого декольте торчали бинты, несколько портившие пикантную картинку. На талии девушка прихватила рубашку своим поясом с кинжалом, ножны же от меча с пояса сняла. В итоге получилось симпатичное платье. Впрочем, с такой фигурой на нее можно и мешок надеть, только по талии прихватить чем-нибудь, тоже хорошо смотреться будет. Вот только салатовый цвет ей, на мой взгляд, не очень и шел.

Девушка порылась в мешочке и вытянула из него еще три таких же медальона, как и тот, который висел сейчас у меня на запястье. Я, подумав, там его и оставил, просто намотал цепочку и прихватил узлом, чтобы не болтался. Шелли вопросительно глянула на меня и, дождавшись одобряющего кивка, кинула один из медальонов Комару. Тот поймал его и вопросительно посмотрел в мою сторону.

— Капни на камень своей кровью и прицепи куда-нибудь, чтобы металл касался кожи. Станешь наполовину полиглотом, будешь понимать чуть ли не все языки. Или вообще все…

— Не все, а только те, в которых смысл выражается звуками, — уточнила Шелли, задумчиво измеряя взглядом расстояние до Тирли. — Язык жестов эта штука понять не поможет, да и мыслеречь тоже.

— Давай я отдам, — протянул к девушке ладонь Стингер, правильно истолковав ее взгляд. — Для Потапыча и Шестого тоже дашь?

— Для вашего здоровяка дам, конечно, вот, держи, — кивнула девушка. — А вот со жрецом сложнее. Божественные силы — штука специфическая, как они будут сочетаться с традиционной магией — неизвестно. Впрочем, я майору уже говорила.

— Дракон, а чего это тебя Шелли по званию величает, — ехидно поинтересовался зам, направляясь в сторону радиста. — Непорядок, аднака, режим секретности не соблюдаем…

Услышав мой позывной, тифлингесса опять поморщилась.

— Ну тут с моим позывным некоторые сложности, — ответил я, вытираясь полотенцем, которое подал мне сапер, — долго объяснять. В общем, называйте либо по номеру, либо по званию. Все равно тут это просто набор звуков. По крайней мере, медальон для Шелли его перевести не смог.

— Может, твою старую военную кличку вспомним? — усмехнулся Стингер, возвращаясь к нам. Комар навострил уши. Ну да, он уже позднее у нас появился, когда я под позывным Дракон ходил достаточно долго. А у нас как-то не принято, даже в своей компании, дни боевой славы вспоминать. А то прозвище… Ну да, называли меня одно время Берсерком, причем не без оснований называли. После второй по счету контузии было у меня пару срывов. Когда сознание отрубалось и я начинал кидаться на окружающих, не различия своих и чужих, желая поубивать всех на фиг. И ничего из этого потом не помнил. Один-то раз в бою сорвался, тоже ничего хорошего из этого не вышло, а один — среди своих, мы тогда после выхода гудели в гарнизонном кабаке. Слава богу, во второй раз обошлось без трупов, только одного молодого идиота покалечил. Потапыч со Стингером меня тогда вдвоем еле скрутили. Неохота вспоминать.

— Ну, к черту, Стингер, ты же знаешь, что не люблю это вспоминать, — поморщился я. — Тем более что врачи тогда так и не докопались до причин… Давай званием ограничимся, сойдет, думаю…

— Вы так и не объяснили мне, кто такой черт, только по новой поминать его начали, — неожиданно вмешалась Шелли, продолжавшая вертеть мой броник.

Теперь мы поперхнулись все втроем, Комар уже разобрался с медальоном и тоже понял вопрос.

— Ну, э-э-э, это имеет отношение к нашей вере… как бы… выразиться поточнее, — начал мямлить я.

— Будем считать, что это что-то вроде ваших демонов, — выручил меня мой зам, — ты их тоже постоянно поминаешь. На ваш Хаос, если я правильно твои объяснения понял, черт не тянет, а на демона — вполне…

— А-а-а, понятно… — протянула Шелли, продолжая уже чуть ли не обнюхивать бронежилет. — Странная у вас кираса. Стальные пластины какие-то тонкие, только от режущих ударов и защитят, стрелу даже с двухсот шагов не удержат. И расстояния между пластинами большие, да и щели заметны очень, даже я, стрелок бездарный, и то без проблем из арбалета попаду. Тряпочками все прикрыто… Да и поддоспешников нет… А весит даже тяжелее, чем цельнокованый нагрудник.

— Ну, во-первых, там не сталь вшита, — сказал я, усаживаясь рядом. Надо бы одеться, но рюкзак я в фургоне оставил. Ладно, пока так посижу, идти лень. — Материал там намного прочнее, и расположены пластины так, что прикрывают жизненно важные органы, там, где щели, ничего важного нет. Амортизатор, ну, поддоспешник по-вашему, сразу к этой броне приделан, изнутри, его отдельно надевать не надо. Так что думаю, что стрела из вашего арбалета с десяти шагов меня если только с Ног собьет, даже ребра поломать не должна. А тряпочка эта тоже не простая. Вон у тебя кинжал на поясе висит, попробуй прорезать.

Девушка недоверчиво посмотрела на меня, вытащила кинжал и аккуратно кольнула броник между нагрудных пластин. Потом нажала посильнее… Еще сильнее… Резанула… Потом размахнулась и ударила изо всех сил. И с недоумением уставилась на неповрежденную внутреннюю часть.

— Хаос всемогущий, да вы никак научились ткань из алмазов делать, — потрясенно сказала девушка.

— Нет, алмазы тут ни при чем, — слегка усмехнувшись, сказал я. Так, осторожнее, майор, осторожнее, не стоит сразу рассказывать о нашем вооружении. Но и отказываться говорить тоже, наверное, не стоит. — Руками эту броню вообще не пробить, если только кости удастся переломать разумному, который в нее завернут, и то — удар должен быть гораздо сильнее, чем обычно.

— А ваши жезлы? — спросила девушка, с неприкрытой завистью оглаживая броню. — От них она тоже защищает?

Гм, вот тут я задумался. Нет, отвечать надо, без вариантов. Но можно же немного исказить цифры…

— От расстояния зависит. Если менее ста шагов — пробьет навылет и переднюю и заднюю стенку. От ста до трехсот — самая поганая дистанция, переднюю стенку пробьет, а заднюю нет, наконечник… гм… стрелы в теле останется. Если более трехсот шагов, то тут как повезет, а свыше пятисот — не пробивает.

— Ого, — Шелли с невольным уважением уставилась на мой автомат, — это ж насколько ваши жезлы вообще бьют?

— Убойная дальность около двух тысяч шагов, — ответил я, благоразумно забыв уточнить, что у «калаша» убойная и прицельная дальность — это две большие разницы.

— Ой, как же вы попадаете? Лучшие стрелки на Дее — эльфы, да и луки у них самые мощные, пожалуй. С трехсот шагов попадают в лицо гарантированно. Но эльфы — выпендрежники, они в сердце обычно стреляют. Да и при попадании в голову, если на месте не помер, даже если мозг поврежден, обычный маг-лекарь вытащит без проблем, повесишь на раненом «морозильник» или «замедлялку», и если в течение двух страж до мага дотащить успеешь — то выживет. А если в сердце — то это точная смерть. Ну и от расы еще зависит. С т’сареш немного по-другому, но там, если серебра в стреле достаточно, то все равно куда попадать, а если стрела обычная, то их, как ежиков, утыкать можно, они даже не почешутся. Правда, гномы делают арбалеты, которые бьют даже дальше эльфийских луков, но там уже проблемы со стрелками, чтобы попадали с такого расстояния… А у других разумных, не эльфов, глаза по-другому устроены, с дистанции в триста шагов в разумного попасть единицы могут…

— Ну, есть способы, — уклончиво ответил я. Пожалуй, не буду пока ей про оптические прицелы рассказывать. Да и про электронные системы тоже. Я последний раз, когда на подтверждение разряда снайпера зачет сдавал, стрелял с полутора километров. Правда, там винтовка хитрая была, да и система прицеливания… тоже не самая простая.

— Слушай, Шелли, — решил разрешить еще один, буквально только что всплывший вопрос, — а вот эти волшебные амулеты… Ты их постоянно поминаешь, да и нам вот так запросто эти висюльки отдала. У вас эти штуки так распространены?

— Нет, ты что, — буквально всплеснула руками тифлингесса. — Все, что касается магии, — достаточно дорогое удовольствие. Да и разные они есть. Самые простые «понималки» только на три определенных языка чаруются. Да и заряда хватает где-то на день. Ну и стоят они двести — двести двадцать медных монет, смотря где брать. А те, которые я вам дала, это эльфийская работа, их в Десяти городах так просто уже не купишь. И эти «понималки» — уже универсальные, на любой звуковой язык, да и заряда хватает почти на весь сезон, даже при непрерывной работе. Эти мы у эльфов закупали по четыре золотых за штуку, везли их под заказ, продали бы по шесть золотых.

— А золотой это много? — уточнил Стингер.

— Ну, как сказать. Оэсси далеко не самый дешевый из Десяти городов, на два золотых там можно прожить пару сезонов, особо шиковать не будешь, но и голодать не придется. Да и съемная комната будет очень даже приличная, даже с обстановкой.

— Тю, мы ж с тобой не расплатимся…

— Майор, прекрати, а… — Девушка поморщилась. — Даже если я расторгую этот караван с десятикратной прибылью, все равно ни папу, ни ребят это не вернет. Да и не доведу я караван одна. Я могу, конечно, с нашими связаться, да и свяжусь, но все равно, пока они сюда доберутся… В общем, вы уже спасли меня, эти амулеты — малая часть того, что я вам должна. Да и в дальнейшем, думаю, мы пригодимся друг другу. В общем, не разорюсь я из-за пяти «понималок». Мы и так с папой не бедствовали…

— Погоди-погоди, что там насчет «пригодимся»?

— Ну, вам же надо как-то легализоваться? Если вы в своем нынешнем статусе с местными т’сареш столкнетесь, неприятностей по полной огребете. Я смогу вас прикрыть до границы, потом, в Десяти городах, полегче будет. А вы мне поможете караван хотя бы до Перевального довести, это где-то двенадцать дней пути. Хотя конечно, лучше до клана, а там, может, я вам и еще чем-нибудь помочь смогу. Да и стражу т’сареш вызывать сюда в любом случае придется, даже если я их сама не вызову, все равно упыри меня найдут раньше, чем сюда смогут добраться мои соклановцы. А мне с ними в одиночку, если честно, боязно общаться. Вампиры… они… такие…

— Так, Шелли. Я бы хотел поподробнее узнать, как это ты нас собираешься от вампиров прикрывать, — перебил я ее. — Хотя погоди, сейчас я чистую одежду натяну и поговорим. Стингер, сделаешь позавтракать?

— Без проблем, командир. Наверное, еще и не остыло…

— Ой, Стингер, мне тоже. — Шелли состроила умоляющую мордашку. — Извини, готовить ты совершенно не умеешь, но кушать хочется очень-очень…

— Ну ты даешь, дорогая. — Стингер по ходу уже рефлекторно улыбнулся. — Тебя ж не прокормить. Давно я не встречал девушек с хорошим аппетитом.

— Просто раны заживают, — виновато заморгала Шелли, — постоянно невыносимый голод…

— Не смотри ты на меня так, на, держи. — Зам сунул девчонке деревянную тарелку с кашей, по внешнему виду напоминавшей гречневую. Та быстро застучала ложкой.

Я же сбегал в фургон за своим рюкзаком. Скинул с себя пропотевшее насквозь исподнее и пованивающие штаны, надел чистое. Все-таки хорошо, что предусмотрительность в нас буквально вколотили. Так всегда, идешь на выход на день — бери запас на неделю. Вот что бы я делал без запасного комка. Правда, камуфляж, как и первый, пустынной расцветки, к местности не очень подходит, но вот того, что мы из Африки попадем в лес средней полосы, я предположить не мог, когда снаряжение собирал. Но лучше уж такие штаны, чем совсем без штанов.

С сожалением посмотрел на то, что осталось от моих носков. Н-да, пять дней, не разуваясь, однако. Пожалуй, портянки накручу, конечно, в берцах не так удобно, как в сапогах, но сойдет. И думаю, в данном случае будет лучше. Нет, те, которые кричат, что портянки варварство, никогда не бегали по лесу пять дней подряд без возможности разуться.

Пока я домывался и переодевался, вернулись наши водоносы, Потапыч с отцом Яковом. Тоже устроились у костра. Потапыч разбирался с врученным ему амулетом, а священник возмущался, что ему «понималку» не подарили. Правда, потом Стингер объяснил, сколько эта игрушка стоит и что на священнике она может испортиться. Отец Яков осознал положение дел и заткнулся. В итоге Комар пообещал для него переводить.

Я тоже устроился у костра и стал завтракать. Греча и на вкус оказалась вполне обычной, но все же какой-то привкус присутствовал. Хотя может, это не местная особенность, а кулинарное искусство Стингера. Так-то ничего, съедобно. Шелли уже управилась со своей порцией и теперь пробовала чай. По ее лицу нельзя было сказать, нравится ей напиток или нет.

— Ну что, давай рассказывай, как ты собираешься нас прикрывать до этого самого Перевального, — подтолкнул я девушку.

— Наверное, надо начать с краткого рассказа о законах местных т’сареш, — задумчиво начала девушка. — Просто понимаете, люди для упырей — основной корм. И юридически существования свободных людей они не признают. Фактически же имеется Десять городов, где по своим законам живут представители практически всех разумных рас Деи. А вампиры никак не могут захватить их уже больше тысячи смен. Вампиры по природе своей домоседы, да и моря не любят. К тому же у них весьма сложные и напряженные отношения между семьями. Это у них что-то вроде государств. В общем, на чужую территорию они без крайней нужды стараются не заходить, если, конечно, не воюют. Вот и получилось, что люди подмяли под себя всю торговлю. По принципу: «А кто, кроме нас?» Вот вампирам, скрипя клыками, и пришлось признать существование свободных людей. Торговля-то все равно нужна. Ну и получается, что свободные разумные, входя на территорию т’сареш, платят на границе некую сумму и получают бумагу и соответствующий амулет, которые позволяют им находиться на территории семьи и не подчиняться общим законам вампиров. По этим общим законам разумные на Дее — только т’сареш, все прочие — их рабы, скот. Они не могут владеть собственностью, обязаны подчиняться любому вампиру… За наличие ментальной защиты или владение серебром — смерть на месте. За любое неповиновение упырям — смерть на месте. За непочтительность — смерть на месте. Просто за мысль о сопротивлении, а все вампиры в той или иной степени владеют ментальной магией, смерть на месте. В общем, прочих разумных упыри за таковых не считают, относятся к ним, как к скоту.

Шелли прервалась на секунду, глотнула еще чая и продолжила:

— Короче, встретив любого разумного в землях семьи, любой т’сареш просто обязан подавить его волю и доставить в ближайший лагерь скота. Это, конечно, если он не голоден, если голоден — попросту выпьет. В вашем же случае, притом, что вы по уши обвешаны серебром и с мощнейшей ментальной защитой, они также обязаны убить вас на месте. И единственный способ мирно избежать вышеописанных мной вариантов — это предъявить подорожную и охранный амулет, полученный на границе. Имея подобную бумагу, мы уже не являемся скотом и подчиняемся немного другим законам. Даже больше того, выдав такую бумагу на границе и собрав въездную пошлину, семья гарантирует безопасность на своей территории. Теперь сами понимаете, что вампиры крупно влипли. Нападение совершено на их территории, да еще и напала не какая-то там залетная банда, а явные упыри, местные или нет — уже не мое дело. Это удар по репутации семьи, а семья Л’сос занимает далеко не последнее место в их иерархии. Но вопросами компенсации будет заниматься уже дядюшка со своими стряпчими. С меня же упыри теперь пылинки сдувать станут и любые мои капризы выполнять. Не удивлюсь, если еще и охрану до границы предоставят…

— Извини, Шелли, — вмешался Стингер, — нестыковка получается, а не проще им тебя по-тихому прикопать, а в нападении на караван, скажем, нас обвинить? Мол, пришлая банда людей, да еще иномирян, трясла караваны. Ну не смогли поймать вовремя, бывает. Заплатят там небольшую компенсацию, и все, дело житейское.

— Не, не прокатит, — замотала головой тифлингесса. — Если выживших не останется — наши обязательно свое расследование проведут. Да еще и на мага-некроманта разорятся, чтобы мертвых поднял и допросил. И с т’сареш при этом церемониться не станут, равно как и с их законами. Папа же не просто купцом был, он официальный торговый представитель клана Теорн. И караван этот — это караван клана. Папа просто долю в нем имел. Наши здесь не в найме были, они на клан работали. А за свое кровное тифлинги всех наизнанку вывернут. Да и другие кланы в стороне не останутся. У нас, конечно, разногласий между кланами предостаточно, но в данной ситуации в стороне никто стоять не будет. Это, собственно, во-первых. А во-вторых, я перед тем, как стражу вызвать, со своими свяжусь. У меня как раз на подобный случай амулет дальней связи, настроенный на клан, имеется.

— Гм, ну а все-таки. Может, упырям проще будет просто все отрицать. Что ваши Десять городов им сделают, войну объявят?

— Ну войну, конечно, не объявят. Но корабль крупных пакостей организуют. Тифлинги же не только наемные воины и охранники, кстати, самые лучшие и самые дорогие в мире, мы еще и убийцы. Так что если мои сородичи разозлятся — столицу им запалят запросто. Да и в торговой гильдии Оэсси папа не последним человеком был, так что торговое эмбарго семье Л’сос будет обеспечено. В общем, им проще меня с караваном доставить в земли свободных да денег отстегнуть, чем со всеми тифлингами и торговой гильдией бодаться. Ну и еще одно, вы же этих т’сареш гнали, они явно из вашего мира. А местным вампирам пришлые тоже на фиг сдались, не любят они, когда всякие левые кровососы на их землях безобразничают.

— Во как, а чего ж ты их так боишься, если все так хорошо?

— Ну понимаешь, — потупилась Шелли. — Одно дело в теории это знать, а другое — совсем одной остаться, с трупами друзей на руках. Я все-таки в первый раз в такую ситуацию попала. Да и вы мне нравитесь, ко мне хорошо отнеслись, лечите вот, кормите. Да и есть хорошая возможность вам помочь. Даже если бы Хаос мою клятву не принял, я бы все равно вам этот вариант предложила.

— Хорошо, а мы-то тут с какого бока? — спросил я.

— А я вас как работников каравана найму, — улыбнулась девушка. — Я сегодня утром, пока ты спал, документы все проверила, там только число повозок указано, а про количество разумных и их расовый состав — ни слова нет. Так что будете уцелевшими караванщиками. Спрятались там среди грузов, добивали раненых вампиров, уцелели, в общем.

— Хм, а эти стражи в нас, можно подумать, иномирян не опознают, — с сомнением покачал я головой.

— Это вряд ли. Стража дорог — не самая почетная работа в обществе вампиров. Там у них самые младшие и те звезд с неба не хватают. С вами они вообще разговаривать не будут, да и расследование проводить — это не их забота. Они просто мой рассказ запишут да, что тут творится, подробно на бумаге изложат. А там, пока по инстанциям все пройдет — мы уже и границу пересечем. Да и вообще, они к людям, даже к свободным, специфически относятся, сам увидишь. Главное у них перед носом серебром не размахивать… Ну, еще вашу одежду пыльниками прикроем, у ребят возьмете, просто чтобы в глаза не бросалось. А на ваши жезлы они и внимания не обратят, мало ли чего еще маги в академии наизобретали. Это я магию чую и вижу, что в ваших штуках волшебства ни грана, а упыри — они только по ментальной специалисты, а ко всему прочему вообще никак не относятся.

Я серьезно задумался. Вроде как звучало все вполне логично, без нестыковок. И свои мотивы Шелли частично объяснила, действительно, ей в одиночку, да еще раненой, со всем этим не справиться. Конечно, с представителями местных властей встречаться очень не хотелось. И ведь имелся еще вариант, что нас здесь попробуют задержать, пока кто-нибудь постарше да поумнее не прибудет. А тогда вся версия событий, придуманная девушкой, посыплется только так. Для кого-нибудь вроде участкового из занюханной деревеньки, может, это и сошло бы, но любой наш опер хоть с каким-то опытом работы моментально заметил бы нестыковки, начал бы задавать вопросы. И задержать попытался бы до выяснения. Хотя… Если, скажем, иностранные граждане… Правда, смотря какой страны. Но по словам Шелли выходило, что ее соплеменников если не уважают, то по меньшей мере с ними считаются. Эти тифлинги что-то вроде швейцарских алебардщиков, если из нашей истории аналогии подбирать. Тоже лучшие наемные войска Европы, нанимателя никогда не предавали, и в их кантоны без крайней нужды никто не совался. Да и брать там особо нечего было. Это уже позже к ним ломбардские банкиры примазались, если я правильно помню.

Однако надо уточнить. В двух словах изложил Шелли свои сомнения. Та задумалась. Похоже, в своих расчетах она не учла, что нас попросту могут задержать.

— Нет, вряд ли, — наконец решительно тряхнула головой тифлингесса, — в случае чего я их просто пошлю… к дяде. И истерику устрою… А-а-а, меня, маленькую, обидели, ранили, папу убили… Домой хочу, к дяде… Даже притворяться особо не придется.

Девушка опять погрустнела, и на глазах стали поблескивать слезинки. Я осторожно обнял ее и погладил по голове. Она моментально зарылась носом куда-то мне под мышку.

— А кто у нас дядя? — тут же уточнил Стингер.

— Ой, а я разве не сказала? Мой дядя Лиимат Теорн аэп’Теорних, глава клана Теорн.

— Это брат твоего отца?

— Нет. Он старший брат моей мамы. С папой они, правда, не ладили, но меня дядя любит. Все говорят, что я здорово на маму похожа… Дядя даже имена путает постоянно, часто меня Шеолой называет, я уже даже и не замечаю…

— А твоя мама?

— Она умерла, давно, когда я родилась. Точнее, до того, как я родилась, меня из мертвой мамы достали. Так получилось… Я ее только на портретах и видела.

Опа, ни хрена ж себе, девчонка осиротела полностью. И как еще держится-то… Я с невольным уважением посмотрел на нее. Наши тоже как-то засмущались, захмыкали…

— И еще, я по нашим законам пока не самостоятельная, за меня старший из родичей говорить должен. Папа умер, теперь дядя за меня отвечает, ну или тот, кого он назначит. Так что по-любому я всех к нему отправлять могу. Да и как только он узнает…

— Командир, а по-моему, неплохой план, — пробасил Потапыч, — может и получиться. Да и мы вроде не дети малые, если что не так пойдет — покрошим упырей и уйдем лесом. Хрен догонят… Пока вроде получалось с ними справляться. Ты лучше скажи, э-э-э…

— Шелли, — подсказал пулеметчику Стингер.

— Да, Шелли, сколько их будет?

— И как быстро они сюда доберутся? — уточнил я.

— Ну отправят дежурный десяток. Я же скажу, что мы отбились, хотя и с потерями. Так что просто для проверки… А как быстро доберутся… До поселения т’сареш отсюда перестрелов сто пятьдесят, может быть, сто шестьдесят, караваном это больше пяти дней идти. Но их наары бегают быстро. Да и торопиться кровососы будут, чем больше караван здесь простоит, тем больше вампиры потом заплатят. Так что за сутки, наверное, доберутся. Да, — Шелли снова тряхнула головой, — если на ночь останавливаться не будут, то завтра после рассвета можно ждать. Думаю, что они своих ящериц магией погонят и смогут не отдыхать.

Я опять задумался. Да, если все получится — перспективы открываются заманчивые. И девчонка с нами пока добровольно сотрудничает и относится к нам весьма хорошо. И ее дядя обязанным окажется. И даже если с вампирами биться придется, то будет потом кто-то, кто за нас вступится. Мы же пока здесь сами по себе… С другой стороны, риск, конечно, да и если подранят кого… Но если отказаться помогать девушке, то надо будет новый источник информации искать, да еще и уговаривать сотрудничать… Ладно, рискнем.

— Шестой, ты засечь приближение местных вампиров сможешь? — спросил я у священника, погрузившегося в какие-то размышления. — Шестой!

— А, что, да… — встрепенулся священник и, поняв вопрос, пожал плечами. — Не знаю. Что-то я ощущаю, но очень далеко, на грани восприятия. И ощущения немного другие, не такие, как раньше.

— А этих упырей ты как чувствовал?

— Да так же, как и раньше, только слабее, чем дома…

— Хорошо, Шелли, давай вызывай эту стражу, — решился я. — Мы еще вместе подумаем, как все предусмотреть.

— Ага, только я сначала домой сообщу, а потом стражу вызову, — осторожно улыбнулась девушка, как бы спрашивая моего разрешения.

— Ну тут уж смотри сама, тебе лучше знать.

Шелли кивнула и снова полезла в висящую у нее на шее сумку.

Я же подошел к по-прежнему странно задумчивому отцу Якову.

— О чем задумался, батюшка? — спросил его.

— Да так… Просто понемногу, кажется, начинаю понимать, чего избежала наша планета. И ведь только с Божьей помощью… Смерть — только за мысль… Люди в лагерях — как скот. Это ужасно. Ведь не даруй Господь инквизиторам свою силу — нас бы ожидало то же самое.

— Знаешь, батюшка, тут ситуация… неоднозначна… так скажем, — задумчиво ответил я. — Да, вампиры разводят людей на корм, попутно низводя их до состояния животных. Как мы тех же коров. Но люди все-таки другой расы, на упырей совсем не похожи. А у нас… Батюшка, ты просто не видел рабочих лагерей в Северной Корее, например. Или промышленные города в Китае. Не те, которые обычно по телевизору показывают, те-то как раз напоминают европейские, а рабочие… Там людей на положении скота держат свои же, такие же люди, как они. И не просто держат, а еще пахать заставляют, фактически за кормежку. Да и Африка та же… Обезьяны вчера с пальм слезли, вот только обезьяны эти с автоматами. И ладно они нас, белых, не любят, согласен, есть у них основания для этого, так они к таким же обезьянам, как они, только без автоматов, относятся еще хуже, чем к нам. Вот и получается, что люди не каких-то других, а таких же, как они, до состояния скота низводят.

— Да ты расист, майор, не ожидал, — осуждающе покачал головой священник. — Они же тоже создания Божьи, у них тоже душа есть и свобода воли. Ну не повезло им родиться в такой стране, не смогли им образования дать, ну обычаи у них варварские… Так их учить надо, да то же Слово Божье до них донести.

— Ты просто с ними не общался, — решительно перебил я. — Не спорю, есть исключения, но в большинстве своем… Хорошо быть толерантным, живя в Питере или в Москве. Впрочем, в Нью-Йорке, наверное, еще лучше. А ты скатай в африканские джунгли или в горы Афганистана и посмотри, что там творится… Хотя нет, тебе, наверное, не надо туда кататься. Мне пару раз довелось вытаскивать идиотов, решивших, что этих несчастных надо спасать. Самое страшное, что они так ничего и не поняли, мне тоже постоянно про расизм говорили. В общем, батюшка, я не расист, я всех людей одинаково ненавижу…

— Жаль мне тебя, майор, искренне жаль… И ведь человек-то ты неплохой, но иногда прорывается в тебе что-то… Нет, ты не подумай, я не призываю вас сейчас идти и спасать тут всех. — Инквизитор вскинул обе ладони, успокаивая меня. — Наоборот, не зная местных реалий, можно только хуже сделать. Да и задача у нас сейчас — выжить да путь домой найти.

— Ну, с путем домой пока неясно, — с сомнением покачал я головой. — Шелли несколько раз упоминала про путешествия в другие миры, как про нечто само собой разумеющееся, но вместе с тем сказала, что это не самое рядовое событие. Меня сейчас больше местные вампиры волнуют. Ты же слышал, мы на их земле, и людей они не особо любят. Если девушка не соврала, конечно… Выбираться отсюда надо.

— Мне не показалось, что она лукавила, хотя того, что она говорит, я и не понимаю, но ее выражение лица… мне показалось вполне искренним…

— Короче, решаем проблемы по мере их поступления, — твердо сказал я. — Сейчас девушка в нас нуждается, даже, пожалуй, больше, чем мы в ней. До Перевального, думаю, сомневаться в ее искренности не придется, пока главная наша забота — это стража вампиров. Лучше вообще поменьше с кровососами соприкасаться. А доберемся до этого города — посмотрим. Да и новые источники информации появятся. В нашей внешности ничего необычного для этих мест, похоже, нет. Язык вот только… Эти амулеты — штука весьма дорогая, на дороге не валяются… Ладно, поглядим, вроде Шелли заканчивает разговор. Сейчас будем думать, как обидеть местных вампиров, если мы им не понравимся…

Глава 12

А я не хочу, не хочу по закону!

Почти что песенка из м/ф «Летучий корабль»

Шейелена Теорн аэп’Шееллайт, тифлинг, Дея,

43 день первого сезона,

1218 смена от Основания (по сменоисчислению Оэсси)

Пока я возилась с амулетами связи, люди отошли в сторонку, наверное, чтобы мне не мешать, и стали о чем-то увлеченно говорить. Так, сначала связаться с кланом. Ответил дядюшка, ну да, у него все вторые половинки амулетов связи в кабинете висят, к артефакту, записывающему сообщения, подключены. Ну а раз он сидел в кабинете и увидел вызов, то сам и ответил. Выслушал меня, помолчал немного, сказал, что отправит мне навстречу воинов. С приказом не церемониться, если что… Еще сказал, чтобы я заряд амулета не экономила и при малейшем намеке на неприятности связывалась с ним. Еще пообещал, что предупредит в Перевальном, чтобы нас ждали. И отключился. Я ему, конечно, все подробно не рассказывала, сказала просто, что упыри на караван напали, что я одна осталась, что мне помогли разумные, у которых из-за этой помощи могут быть неприятности с т’сареш, и мы вместе с ними идем к Перевальному.

Потом я стражу вызвала. Ну там все было попроще. У них приемник стоит, у него сидит дежурный и записывает все вызовы. Отвечать он права не имеет. Так что я по инструкции номер подорожной назвала, свою расу, почему-то вампиры именно расу указать требуют, а не имя, например, ну и где, собственно, мы находимся. Ровно на это заряда в их амулете стражи и хватило.

Люди все продолжали совещаться. Сидели кружком на корточках шагах в десяти от меня, что-то рисовали на земле ножами, постоянно затирали рисунки подошвами сапог и руками и увлеченно спорили. Только Тирли, у которого сейчас подошла очередь дежурить, стоял немного в стороне, но тем не менее внимательно прислушивался к спору и только изредка вставлял свои комментарии. Периодически то их здоровяк, которого звали Потапычем, то Стингер вскакивали на ноги и начинали бегать вдоль дороги, прикладывая к глазу какую-то странную штуку, которую зажимали в кулаке. Потом возвращались и опять принимались спорить. Их голоса я слышала прекрасно, но… Хотя большую часть их слов амулет исправно переводил, все вместе складывалось в абсолютную бессмыслицу. Ну, для меня бессмыслицу. Какие-то «сектора обстрела», «линия огня», «дистанция поражения», «автоматический огонь», «зона поражения», «минирование»… Внезапно я вспомнила, что мне все это напоминает. Ну, один к одному мой папа, казначей и мастер оружия за пятым бочонком сидра. Они как раз тогда начинали старые военные кампании разбирать. И точно так же ножами схемы рисовали, только не на земле, а на крышке стола. Вот за сидром им бегать было не лень, а за бумагой и самопиской сходить тяжело, обязательно надо было стол испортить. И также я отдельные слова понимала, но все в целом уразуметь не получалось. Странно, когда на уроке истории учитель рассказывал про сражения и разбирал их — там все было понятно. Поразившись сходству, я хихикнула.

— …таким образом, пулеметным огнем без риска зацепить животных мы можем перекрыть только головной сектор. — Майор закончил фразу и повернулся ко мне: — А, Шелли, ты уже все сделала?

— Ага, — кивнула я. — А о чем вы спорите?

— Да так, пытаемся предусмотреть все возможности…

— Не поняла…

— Ну думаем, что делать, если эта твоя стража на нас все-таки нападет. Согласись, что если готов к нападению — шансов выжить гораздо больше.

— Да не нападут они, зачем? — пожала я плечами.

— Ну если не нападут — будем считать, что мы зря потеряли время. — Было видно, что мысли майора заняты совершенно другим и спорить со мною он не собирается. — Ответь мне лучше на несколько вопросов. Чем будут вооружены упыри? У них одинаковое оружие или кто что купит?

— Им вообще-то достаточно хорошее оружие выдают при поступлении на службу. Конечно, не возбраняется экипироваться за свой счет, но младшим просто не по карману купить оружие лучше, чем казенное. Ну, если только ты из очень высокопоставленного рода, но такие в стражу дорог не попадают.

— А чем именно вооружены?

— Ну-у-у меч и кинжал. — Я напряглась, припоминая свои встречи со стражами дорог. — У них вся школа фехтования построена на парном оружии именно в таком сочетании. Меч — лонгима, это прямой клинок чуть больше локтя длиной с рукоятью в один хват, кинжал…

— Погоди, — перебил меня Стингер, — а что-нибудь дальнобойное есть?

— Копья, что ли? — недоуменно посмотрела я на него.

— Нет, — помотал головой майор, — луки там, арбалеты… То, что бьет на расстояние больше десяти шагов.

— На десять шагов и кинжал метнуть можно… А так, штук пять арбалетов у них должно быть, но их обычно перевозят в неснаряженном состоянии, со снятой тетивой. Она растягивается, если постоянно снаряжена. И потом, это же не эльфы, у которых луки — основное оружие… Ребята, по-моему, вы ерундой занимаетесь, не знаю, как вы перебили тех т’сареш, но против десятка с командиром… Будь вы все тифлингами — у вас были бы шансы, а так… Ну, у нас четыре арбалета есть, даже если мы на наши болты ваши серебряные стрелы примотаем. Ну, может, одного я и успею подстрелить, хотя стрелок из меня неважнецкий, да еще и с одной левой руки. А, да, ваши жезлы… Но магия летит еще медленнее стрелы. Нет, если вы нападете первыми, да еще со спины — тогда шансы есть. Но если они решат напасть на нас сами — без вариантов. Правда, им незачем на нас нападать, я же говорила. Наоборот, они заинтересованы в том, чтобы доставить меня к границе целой и невредимой.

— Погодь, Шелли, — вмешался Потапыч, похоже, не обративший никакого внимания на мои последние фразы. — Ты хочешь сказать, что у них вообще ничего дальнобойного не будет? Ежели так, то чего мы тогда страдаем, делаем, как решили… Если бы не караван или там граница поближе была, проще было бы перебить их на подходе и не мучиться.

— Майор, слушай, вы не понимаете, — рассердилась я, — это не люди, это т’сареш. От стрелы, пущенной более чем с тридцати шагов, они легко уклонятся, ну если ее не в спину выпустить, конечно, а тридцать шагов любой упырь способен покрыть в два прыжка, двигаясь при этом быстрее, чем стрела, даже если она выпущена из эльфийского лука. А вся магия летит медленнее стрел. Вы свои жезлы даже поднять не успеете…

— Извини, Шелли, у нас еще пара вопросов, — продолжил гнуть свою линию майор. — Как вампиры будут действовать, когда доберутся сюда? Ну, я имею в виду, с кем говорить станут, груз там в фургонах проверять или нас всех мордой в землю и бить будут, к примеру?

— Нет, ничего такого. На вас они вообще не будут обращать внимания, не любят они свободных людей, да и вообще всех людей презирают и считают скотом, я же говорила. Со мной же станут вести себя максимально вежливо, десятник, может, даже и поунижается. Все-таки я сторона пострадавшая, причем по их вине, так что будут стараться не усугублять. Я еще с одним большим начальником местной семьи знакома, а у упырей чинопочитание в крови, причем в буквальном смысле слова. Я его имя упомяну, так они вообще на цыпочках ходить будут и постараются не дышать в нашу сторону. А как действовать… Да приедут, остановятся перед караваном, начальник потребует предъявить подорожную и амулет. Лучше будет, если я сама им покажу. После этого станут вежливыми. По повозкам не полезут — зачем? Ну, только попросят показать тела погибших и трупы нападавших. Смотреть пойдет десятник, может, одного-двух воинов прихватит, на случай, если трупы ворочать придется. Потом зададут мне несколько вопросов и отправят нас своей дорогой, чтобы им не мешали. Сами останутся бумаги писать и следы смотреть.

— Так, значит, разделятся, и будет их двое как минимум. Это плохо, — пробормотал майор, задумавшись.

— Ребята, майор, Стингер, — начала я все объяснять сначала, — если вы так боитесь, что на вас нападут, то вам лучше прямо сейчас уйти. У вас почти сутки в запасе. Я постараюсь одна справиться, еще и придумаю что-нибудь, чтобы задержать их подольше. Здесь у вас шансов победить упырей не будет…

— Шелли, ну не плачь ты, — погладил меня по плечу Стингер. Я опять почувствовала на щеках слезы. — Командир, а давай ей покажем, а то так и будет сомневаться, еще испортит все, думая, что делает лучше…

— Ага, а патронов у нас вагон и еще подвезут, — буркнул майор.

— Да ладно, от парочки-то не обеднеем. Я же не предлагаю тут чертежи «калаша» рисовать и производство разворачивать. Пальни вон со своего «Винтореза» метров на триста, для тебя дистанция игрушечная, — и, не дожидаясь ответа командира, повернулся ко мне: — Шелли, выбери какую-нибудь мишень на максимальной дистанции, ну, скажем, для лука.

Я недоверчиво покрутила головой, но указала на не очень толстое, в три моих руки, дерево шагах эдак в двухстах пятидесяти от нас. Дальше дорога плавно загибалась в сторону, обходя очередной холм, и выбрать мишень было уже проблематично. Стингер вытащил из своего кармана лист бумаги, нарисовал на нем круг размером с голову человека и убежал к указанному мной дереву.

— Ненавижу цирк, — пробормотал майор, достал откуда-то такую же круглую штуку, как у Стингера с Потапычем, и тоже приложил ее к глазу, зажав в кулаке. Его зам тем временем повозился у дерева и рысцой потрусил обратно, оставив листок висеть там примерно на высоте своего роста.

— Ну что, легко будет попасть отсюда в центр нарисованного мной круга? — спросил он, вернувшись.

— Для человека задача более чем непростая, — сказала я. — На последнем соревновании лучников в Оэсси большая часть участников отсеялась на половине этого расстояния, остались только те, в ком крови эльфов больше, чем какой-либо другой. Да и победитель стрелял с дистанции поменьше…

Майор тем временем отстегнул от своего рюкзака жезл, такой же я у Стингера видела, дернул за какой-то рычаг, отчетливо лязгнул металл, и он улегся рядом с нами, приставив жезл одним концом к правому плечу, а другим направив на дерево. Причем смотрел он не на предложенную мишень, а в какую-то цилиндрическую штуку, укрепленную на жезле. Вот на мгновение он совсем перестал шевелиться, и вдруг раздался тихий хлопок. Я не увидела ни стрелы, ни какой-либо магической субстанции, да и самой магии не почувствовала, однако листок заметно дернулся. И мне показалось, что в его центре появилась какая-то точка, которой там раньше не было.

— Капитан, твоя была идея — тебе и показывать, — пробурчал майор, поднимаясь с земли. — Инициатива наказуема.

Стингер шутливо вздохнул, поднял меня на руки и понес к дереву. Еще на подходе я рассмотрела в центре листка отверстие примерно с ноготь большого пальца. Края отверстия были как будто опалены. Гм, а где стрела? Когда подошли ближе, я сорвала висящий на сучке листок. В дереве тоже имелась дырка, причем ствол, похоже, пробило насквозь. Я извернулась — посмотреть с другой стороны, человек чуть пододвинулся, чтобы мне было удобнее. Второе отверстие оказалось намного больше первого, из дырки торчала расщепленная древесина.

— Что это было? — спросила удивленно. — Я не видела стрелы…

Стингер задорно улыбнулся и пошел обратно.

— Небольшой кусочек железа, летящий с очень большой скоростью, — стал объяснять он по дороге. — Дальше улетел, поискать можно, конечно, но вряд ли найдем, он совсем маленький. Человеку голову разнесло бы в клочья.

Я удивленно молчала. Дерево такой толщины пробить насквозь… ну, если из арбалета, да шагов с десяти… И то, болт-то дерево пробьет, но дальше не полетит, завязнет. Стрела… Ну, даже не знаю. Но если и пробьет, то тоже дальше не улетит.

Человек принес меня обратно к костру и снова усадил на бревно.

— Знаете, — сказала задумчиво, — от вашего оружия упыри, конечно, не увернутся. Но они будут находиться гораздо ближе…

— Шелли, поверь нам, мы знаем свои возможности и возможности своего оружия, — тяжело вздохнув, сказал майор. — И бросать тебя не собираемся. Можешь не верить, но ты нам уже здорово помогла, да еще и обещаешь помогать в дальнейшем… Ты лучше скажи, они точно на трупы твоих спутников смотреть пойдут? Да, и что с телами-то делать? Как у вас принято, закопать там, сжечь?

— Ну смотреть пойдут, им надо будет мои слова проверить, — сказала я, все еще пораженная их уверенностью в своих силах. — А тела… Моих соплеменников надо доставить в клан, мы стараемся своих хоронить дома. Ричарда, наверное, тоже, это папин помощник, он человек, у него семья в Оэсси…

— Эм-м, Шелли, — замялся майор, — я не уверен, что мы их сможем довезти. Конечно, сейчас не особо жарко, но они уже начали… э-э-э, попахивать. Мы можем их, конечно, в ткань завернуть, но…

— Это решаемо. Надо их в повозку погрузить, и я «морозильник» поставлю. У меня парочка есть. И лучше это побыстрее сделать, чем быстрее заморозим — тем лучше… А в Перевальном найму мага, он уже законсервирует нормально.

— Угу, грузить, значит, их будем, когда упыри посмотрят… Как бы это побыстрее сделать…

— А зачем т’сареш ждать? Погрузим прямо сейчас, чем быстрее я их заморожу, тем лучше. А на открытом воздухе морозильник плохо работает.

— Ну… они же захотят посмотреть тела.

— Ну в повозке и посмотрят, — я удивленно глянула на майора, — какая разница. Они просто глянут на то, что действительно лежат трупы, на расу посмотрят. Да они бы на них вовек не смотрели, просто так по инструкции положено. Их трупы нападавших куда больше заинтересуют.

— Тогда работаем, как решили, — рубанул майор рукой воздух. — Но с небольшими уточнениями. Значит, сейчас из крайнего фургона все барахло перекидываете в повозку с травой. Потапыч, ты ее возьмешь себе, ставь, как решили, ну, и как там тебе удобнее. В освободившийся фургон складываем тела, ставим его примерно напротив пулеметной. Значит, Шелли, слушай сюда, если что непонятно — сразу переспрашивай. Твой фургон, ну, который с лежаками, мы поставим сейчас первым. Ты с самого рассвета будешь находиться в нем, либо еще где, но чтобы могла быстро выбраться на козлы. Я буду постоянно рядом с тобой, помогу. Когда появятся упыри — покажешь им амулет, бумаги я сам отдам. Ты к ним старайся вообще не приближаться. Если они потребуют, чтобы мы показались, громко крикнешь, мы к тебе подойдем. Но дави, что нам надо работать, не проси, чтобы нас отпустили. Как их главный согласится, так сразу и крикнешь, мол, идите, работайте дальше. Ясно?

Я кивнула, пока действительно все было понятно.

— Значит, дальше, когда попросят показать трупы — отправишь меня показывать. Ну, скажешь что-нибудь типа: «Мой слуга проводит». Теперь, пожалуй, самое важное. Мы будем молчать, только если там чего жестами покажем. Кто их, ваших упырей, знает, еще прицепятся к неизвестному языку. Или еще хуже, у них такая же игрушка, как у нас, окажется. Как я уже сказал, мы все будем молчать. Как только услышишь мой голос, сразу же, немедленно, я повторяю, немедленно, с максимально доступной тебе скоростью упадешь обратно в фургон. Может, матрасы с лежаков на пол стащим, чтобы тебе не жестко было падать, или еще чего-нибудь придумаем. Как спрячешься внутрь — лежи на полу и не шевелись. Ни в коем случае не поднимайся с пола, даже на четвереньки лучше не становись, иначе мы можем случайно тебя зацепить. Поняла? Встать можно будет только тогда, когда с тобой кто-то из нас заговорит.

Я опять кивнула. Как все у них сложно. Я, конечно, на воина не училась, но как-то считала, что главное ввязаться в драку, а потом выиграет тот, кто лучше умеет владеть оружием, ну и вообще, быстро оценивать обстановку и реагировать на ее изменения. Но вот так вот, когда даже предполагаемую драку, которая скорее всего и не состоится, шаг за шагом планируют, стремясь предусмотреть абсолютно все… Как-то очень непривычно.

— Замечательно, — продолжил майор, убедившись, что я поняла. — С тобой пока все. Значит, Стингер, Комар, я сначала поведу кровососов к повозке с трупами. Если что — постараюсь сбить их с ног и запрыгну на эту телегу. Лупите по ногам. Тирли, ты страхуешь фургон с Шелли, ну и если кто-то из сектора огня Потапыча умудрится выскочить. Волосатик, ты патронов не жалей, не давай им подняться…

— Да на такой дистанции их в клочья порвет, командир, — пробасил здоровяк.

— Все равно. Да, еще возьмешь «калаш» Шестого, прорежь там дырку в тенте, что ли. Если вдруг появится возможность — тоже меня подстрахуешь. Но не отвлекайся. Твоя главная задача — передний сектор. После фургона я их отведу к телам упырей, немного передвинем, чтобы гарантированно под огонь попадали. Да, Стингер, проверь там все карманы, выгреби оттуда вообще все. И еще, ножом поорудуй, чтобы на первый взгляд никаких сомнений не возникло, что их холодняком уложили. Одежду тоже порежь, чтобы одни ошметки остались. По сигналам: рации ставим на голос, если я несколько раз молча нажму на тангенту — внимание, если что скажу голосом, все равно что, значит, спалились, работаем на поражение. Дальше, Шестой, ты примерно за час до рассвета вместе со мной заступишь в дозор. И будешь сидеть в нем до упора. Да, Шелли, они точно утром приедут?

— Ну, не точно, но где-то так, — пожала я плечами. — Где-то в течение первой стражи должны появиться…

— Э-м, стража это сколько? — уточнил майор.

— Ну стража это стража, — тут я запнулась, вот так с ходу не получалось объяснить очевиднейшие вещи. — Сутки делятся на восемь равных частей, четыре ночных стражи, четыре дневных. Вторая дневная заканчивается примерно тогда, когда солнце находится в высшей точке небосклона. Ну, первая начинается примерно с рассветом. В городах есть специальные устройства, стражебои, которые уже точно отмеряют время, но в дороге приходится ориентироваться так, на глазок, по солнцу. Каждая стража в свою очередь делится на десять малых страж.

— Ага, ясно, — майор на мгновение задумался, — значит, ваша стража — это где-то три с половиной наших часа. Рассветет у нас завтра, — тут майор посмотрел на какое-то маленькое круглое устройство у себя на левом запястье, — значит, сейчас у нас тринадцать ноль-ноль по нашим часам, рассвет будет примерно в четырнадцать тридцать — пятнадцать ноль-ноль следующего дня. Тогда да, за час до рассвета мы с Шестым заступаем на фишку.

Ух ты, это у него что, аналог стражебоя такой маленький на руке, что ли? Только настроенный на время его мира. Здорово, я в восхищении покрутила головой. До сих пор завидовала магам, которые без всяких приспособлений могли мгновенно и весьма точно определить время. А то эти чудовищные гномьи устройства не только стоили просто фантастических денег, но и занимали немаленьких размеров дом. Надо будет попросить посмотреть, обязательно.

— Значит, Шестой, ты, как только почувствуешь, что к нам кто-то целенаправленно приближается, тут же сообщишь об этом мне или Стингеру. Когда я прикажу — пойдешь к Потапычу и сделаешь то, что он скажет. В идеале ты должен сидеть в его фургоне и не вылезать оттуда. Ну, если только упыри потребуют показаться. Но вообще слушайся Четвертого прям как не знаю кого. Ясно?

Жрец кивнул. Ха, а он-то, похоже, не воин, вон как майор ему подробно рассказывает, что делать. И в принципе приказывает ему то же, что и мне, то есть залечь и не отсвечивать. Ну я-то понятно, не боец сейчас, передвигаться самостоятельно не могу, меня по нужде в кусты на руках носят, но он-то вроде здоров…

— Ну вроде всем все ясно. Танцуем от этого плана, дальше по ситуации, — подвел итог человек. — Да, еще, Комар, ты встанешь вместе со мной и снимешь все свои сюрпризы в округе. И потопчись там как следует, следов побольше оставь. Чтобы было видно, что кто-то топтался, но неясно, что там делал. За час управишься?

— Да вполне, — кивнул тот. — Сам же ставил.

— Да, сигналки с обоих концов дороги снимешь прямо сейчас. От греха подальше. Все, пошуршали, до заката все должно быть готово и лагерь полностью свернут. Только костер не растаскивайте пока.

Люди вскочили и разбежались в разные стороны. Только жрец немного замешкался, но здоровяк дернул его за рукав и увлек за собой. Майор тоже собрался куда-то бежать, и уже почти ушел, но я остановила его недовольным возгласом.

— А, Шелли, чего тебе? — спросил он, останавливаясь.

— Вы меня тут что, одну бросите? — насупившись, спросила я. Человек в ответ разразился речью, мол, они сейчас трупы таскать будут и вообще заняты. Так что нечего мне там делать. Как вариант, предложил оттащить меня в повозку, чтобы я подремала. Хаос, какое там спать, первая стража только заканчивается, совсем недавно проснулась. Он меня что, совсем за маленькую девочку держит, что ли? Я надулась и собралась обижаться всерьез и до упора. Майор почесал в затылке, навалил мне в тарелку еще каши, на другую тарелку бухнул шмат солонины, нарезанной маленькими кусочками, еще немного подумав, пододвинул поближе котелок с остатками варева и убежал. Есть мне вроде как не сильно хотелось, но, начав клевать кашу, я уже не смогла остановиться, пока не умяла все.

Закончив с едой, продолжила обижаться, но вскоре пришла к выводу, что с обидой, наверное, несколько поторопилась. Надо было попросить, чтобы мне хоть книжку какую из фургона принесли, у меня там пара приключенческих романов непрочитанных валялась, которые я себе тайком от отца в Перевальном прикупила. Да и с фургоном я, пожалуй, поспешила, сидеть там наверняка было бы удобнее, чем на бревнышке. Задница уже ощутимо затекла, а из-за покусанной ляжки я не могла изменить положение.

Через несколько малых страж вернулся майор и начал расспрашивать меня о том, как работают «морозильники» и как их активировать. Ну как, как? Честно ответила, что не знаю, просто если их включить, то они начинают охлаждать воздух вокруг себя примерно до той температуры, при которой замерзает вода. А потом, пока хватит заряда, этот холод поддерживают. В дороге очень удобно продукты хранить, например. Лари, в которых это заклинание уже встроено, есть, конечно, у нас тоже такой с собой был, но стоят они значительно дороже, да и, чтобы их зарядить, мага приглашать надо. Человек вытребовал у меня один такой амулет, выяснил, как он активируется, и уже опять было убежал, но тут я его тормознула и потребовала отнести меня в фургон и вытащить мне из сундука мою художественную «макулатуру», как ее папа называл.

Книжками майор неожиданно заинтересовался. Даже пролистал одну, рассматривая гравюры. И попросил, когда будет свободное время, ему эту книжку пересказать. Даже когда я сказала, что это полностью выдуманная история, все равно заявил, что с удовольствием послушает, только не сейчас… И опять убежал.

Странно, все наши, кто постарше, терпеть эти книжки не могут. Ну или смеются над каждым словом. А чего смеяться-то, гномы на первой странице каждой своей книжки честно пишут, что истории все выдуманы и никакого отношения к реальности не имеют. Правда, папа мне всегда говорил, что любая история должна быть хоть как-то привязана к реальности, и вообще, читать истории из жизни эльфов и т’сареш, выдуманные гномами, которые отродясь не вылезали из своих подземелий, по меньшей мере глупо. И денег на книжки мне не давал, хотя учебники и исторические хроники, которые он мне покупал без единого слова недовольства, стоили гораздо дороже. Приходилось книжки либо у подруг брать, либо пытаться сэкономить несколько медяков из карманных и заработанных денег.

А вся эта история с гномьей литературой началась где-то триста смен назад. Тогда академия умудрилась набрать на первый курс неожиданно много студентов, поэтому магам понадобилось сразу много учебников и как можно быстрее. Переписывать вручную — долго и дорого, да и не всякого переписчика пустишь к учебникам по магии. Волшебством копировать — так сами книги получалось, но не текст в них. В общем, маги придумали какую-то техническую хреновину, которая заменяла собой сразу сотню переписчиков. Как она работала — только меня не спрашивайте, даже в общих чертах не представляю. Но как-то работала. Ну и передали ее маги гномам, для усовершенствования и изготовления. Тут надо сказать, что придумать что-нибудь новое гномы в принципе не способны, но вот совершенствовать уже имеющееся — это за милую душу. Особенно если в этом имеющемся нет ни грана магии. Ну, сделали они для магов эту штуку, еще одну под шумок для себя изготовили, про запас. Так и забылось бы это изобретение.

Но тут у гномов возник спор с разумными из Ница из-за нескольких выработок. И гномы почему-то решили, что если они до максимального числа разумных донесут свою точку зрения на право владения выработками, то им проще будет отстаивать свои права. Почему-то, когда гномы словами рассказать пытались — все мордобоем заканчивалось, иногда даже до крови доходило. И кто-то головастый из коротышек вспомнил про машину, которая книжки переписывать может. Ну, раз агрегат есть — надо его использовать, у гномов так принято, по крайней мере. И решили книги с версией гномов людям раздать, авось прочитают. В Десяти городах уже тогда почти все грамотные были, читать на общем языке умели. А вот книги стоили дорого, и все разумные относились к ним с большим уважением. Так что определенный резон в расчетах гномов имелся, по крайней мере, их писанину прочитали.

К составлению текста бородатые подошли со своей исконной основательностью. Описали историю чуть ли не со своего прихода на Дею, подробно рассказали, кто, как, зачем и где рыл ту выработку, подробно перечислили всех тварей, которых пришлось перебить, чтобы выработкой пользоваться, поименно перечислили, кто и как их перебил, и описали все сражения. Да и с разумными бодаться гномам за эту шахту уже приходилось. И эти стычки они в своем меморандуме тоже подробнейше описали. Потом сделали тысяч пять копий этой писанины и раздали бесплатно в Нице.

Идея сработала, но не так, как бородатые рассчитывали. На права гномов на выработку их оппонентам по-прежнему было плевать и чихать с любых высот и расстояний. А вот сама история разумным неожиданно понравилась, ее начали пересказывать в тавернах, фигляры даже несколько сценок из нее в представление вставили. И самое для гномов страшное — те книжки, которые гномы бесплатно раздавали, разумные начали перепродавать по остальным городам. И за весьма солидные деньги, надо сказать. Для гномов деньги, прошедшие мимо их кармана, — страшное оскорбление. Первым делом они изготовили еще десять тысяч копий, и их уже продавали. Потом задумались, мол, если разумным одна история понравилась, то можно и остальные гномьи хроники размножить. Ну и сделали. Все хроники за три тысячи лет. Получилось пять томов, каждый в локоть толщиной. Поднять их было невозможно, на тачках возили. А надо сказать, что гномьи хроники — это в основном подробнейшее описание того, кто, как, когда и зачем рыл всевозможные шахты, штреки, забои, переходы и так далее. Со скрупулезностью, до вагонетки, было перечислено, чего и сколько они оттуда доставали при рытье. Даже пустую породу, которую на отвалы вываливали, и ту сосчитали. Нет, там, конечно, были описаны и клановые войны за старшинство, и битвы гномов с другими разумными, и их долгая война с т’сареш… Но отыскать описания битв среди инструкций по прокладке тоннелей терпения хватало не у всех, точнее, не хватало ни у кого. Понятно, что покупали этот труд исключительно сами гномы, ну и немногочисленные коллекционеры книг. Коротышки искренне недоумевали, почему разумные отказываются платить деньги за такие полезные и, главное, поучительные книги. В общем, затея заработать деньги провалилась.

Так бы все и заглохло, если бы тому гению, который изначально всю возню затеял, не попался на глаза учебник по истории из академии, точнее, одна его глава, где была изложена одна из эльфийских легенд, только переведенная на общий язык и с подробными комментариями, рассказывающими, как из реальных событий получилась легенда. Выводы были сделаны, как всегда, по-гномьи оригинальные. Бородатый литературовед, наверняка сжигаемый жаждой наживы, нанял парочку эльфов-краев, подсунул им под нос соответствующую главу и велел сочинить что-то такое же, только в прозе, на общем, и побольше постельных сцен, чтобы не один раз за всю историю, а в каждой главе, и кровищи, чтобы через страницу кишки на алебарду наматывали. Эльфы, стимулированные помимо гонорара еще несколькими кувшинами вина, разбавленного «горючим», и какой-то своей эльфийской дурью, сочинили. И гном поймал удачу за хвост.

Первая сотня книг, выпущенная на пробу, продалась за дюжину дней, по пять сотен медных за штуку. Через четыре дюжины дней их уже перепродавали по два золотых, впрочем, гном к этому моменту изготовил новую партию, побольше. И даже снизил цену — решил брать количеством. И началось. Через две смены на гнома в поте лица трудилась уже сотня разумных практически всех рас, ну, кроме орков, пожалуй, клепая истории по приведенным выше рецептам. Специально нанятые агенты шарахались по тавернам, приставая к их владельцам и записывая рассказываемые ими байки, которые потом отправлялись в работу. Среди всех этих сочинений иногда встречались по-настоящему интересные истории, но это было редкостью. В основном же они как под копирку лепились, менялись только имена и расы главных героев. Правда, гномы потом еще придумали и усовершенствование в сочинительстве. Кто-то посчитал, что гораздо выгоднее, если книги будут стоить дешево, так, что купить их сможет чуть ли не любой разумный, который, естественно, умеет читать, чем продавать дорого, но немного. Но истории надо постоянно придумывать новые, иначе рано или поздно их все наизусть выучат и, страшно сказать, покупать книги перестанут. В общем, сочинителям платили сущую мелочь. При себестоимости одной книжки в три с небольшим медяка с учетом гонорара автору и транспортных расходов гномы продавали их по пятнадцать. А так как свежих историй стало не хватать, придумали следующее…

Сами-то гномы истории сочинять тоже пробовали, но у них постоянно получались либо подробная инструкция по ковке меча, либо чертеж шахты, изложенный словами. Зачем при этом трахать эльфиек и рубить головы сотням орков, гномы внятно объяснить не могли, но от универсального рецепта отца-основателя книжного промысла отступать не собирались. Конечно же покупать это даже сами гномы отказывались. Тогда они начали брать уже продававшиеся истории, менять в них время и место действия, а также имена и расы героев. Иногда еще пол меняли. Ну, еще могли главы местами переставить. И издавали как новую книгу. Прокатывало, разумные покупали. Только иногда казусы возникали, например, главный герой, уже уложив очаровательного кого-то там противоположного пола в постель, вместо того чтобы приступать непосредственно к продолжению, шел рубить злых врагов, причем именно так, как в самом первом рецепте гнома-основателя было указано — чтобы кишки на алебарде, а после этого уже занимался всем остальным в постели, даже не устав. Ну, или эльф, подчеркну, мужского пола, влюблялся в орка, тоже мужского пола… Гномам было по фиг, что там написано, лишь бы деньги платили.

Но вершиной гномьего литературоведения стал перевод священной эльфийской легенды о разделении их народа на светлых и темных — пожалуй, безо всяких скидок о самом трагичном событии эльфийской истории. Легенда, правда, не сильно соответствовала хроникам, да и была написана в стихах. Переводить ее со староэльфийского эльфы считали святотатством, сами эту легенду исполняли исключительно на своем празднике, точнее, дне траура, как они это называли, раз в два десятка смен.

Гномам же… Ну, как всегда. Эльфы, даже полукровки, участвовать в этом отказались. Гномы плюнули, перевели текст дословно и применили упомянутый мной способ, то есть поменяли имена, переставили главы, добавили секса и крови. И выпустили, да не в одной книжке, а растянули на десяток, типа, история с продолжением. Продавалось это, если так можно выразиться, издевательство над эльфами до сих пор и пользовалось популярностью. Пожалуй, это была единственная гномья книжка, которую с удовольствием читали старшие в нашем клане. Смеялись при этом, правда, на каждом слове. До истерик доходило.

Эльфы же обиделись. Очень сильно обиделись. Впрочем, если учесть, что некоторые герои этой книжки были до сих пор живы, оно и неудивительно. Всех гномов, причастных к сему деянию, заочно приговорили к смерти. Коротышки ведь из тщеславия на последней странице подробно перечислили, кто принимал участие в работе над книгой. Двоих, кстати, эльфы достали-таки и пришибли, впрочем, список был еще длинный. У гномов же в планах, по слухам, стояли теперь легенды т’сареш…

Люди, готовясь к гипотетической драке с т’сареш, возились долго. На обед прервались, когда уже прошло больше половины третьей смены. Мне из фургона ничего видно не было. Только один раз повозка дернулась, немного проехала и остановилась. Наверное, передвигали в начало каравана. Я уже всерьез проголодалась и собиралась кричать, только не могла решить, кого именно из них звать, когда в фургоне появился майор и потащил меня обедать.

Готовил на этот раз не Стингер, а Тирли. И готовили они что-то свое, я такого никогда не видела, поначалу даже есть было как-то боязно. Что-то длинное, белое, склизкое… Правда, посмотрев, как люди все это употребляют, решилась попробовать. Уж если они не боятся, то и мне как-то не положено. Оказалось, получше, чем каша Стингера. На вкус хлеб из пшеничной муки напоминало, только они туда еще солонины накидали и чего-то из овощей покрошили. Ничего так варево оказалось, сытное на удивление. Я одну тарелку сжевала, и как-то больше не захотелось. Хотя до этого есть готова была, не останавливаясь.

Потом майор своих людей опять работать разогнал, а меня в фургон отнес. Я думала, он тоже убежит, но остался.

— Шелли, ты как, если поговорить немного? — спросил майор и вытащил из своих сумок несколько листов бумаги, какую-то странную коробочку черного цвета и их весьма необычную самописку, совершенно не похожую на наши. О как, когда это он все на себя по новой нацепить успел? Я завозилась, пытаясь устроиться поудобнее и при этом не потревожить раненую ногу. Плечом не шевелить я уже приноровилась. В итоге скрутила одеяло в комок и запихала его под спину.

— Ну можно, — улыбнулась человеку. Про то, что я на него обижалась, я уже как-то забыла. — А о чем?

— Как ты сама догадалась, мы не из этого мира, — начал майор, очень естественным для себя жестом почесав самопиской затылок. — И абсолютно ничего о нем не знаем. Ну, почти ничего…

— И ты хочешь, чтобы я тебе все-все-все рассказала?

— Ну не все… Но кое-что хотелось бы услышать. Давай так, я буду задавать вопросы, а ты ответишь. Если я вдруг чего-то спрошу, о чем не принято говорить, или еще там что, вроде как с моим прозвищем, ты говори сразу, ничего страшного.

— Хорошо, — кивнула я. — Папа очень постарался, чтобы дать мне хорошее образование. Единственное, чего он не хотел для меня, так это карьеры воина. Просто для нашего народа я довольно слабенькая и болезненная… Если встретишь других тифлингесс — сам увидишь. У нас-то в караване на этот раз как-то одни мужики подобрались. Так что никаких военных тайн клана я тебе не смогу выдать просто потому, что их не знаю… А так постараюсь ответить.

— Ладно. — Майор чем-то щелкнул на своей коробочке. — Ты упомянула, что этим миром правят вампиры, ты назвала их т’сареш. И сказала, что у них несколько государств, э-э-э, семей, если я правильно запомнил. Давай сначала про них, кто у них главный, как строятся взаимоотношения между семьями, какова их иерархия, как они относятся к остальным расам…

— У них не государства, у них именно семьи, — начала рассказывать я, — правит семьей Древний. Вернее, правит — не совсем точное слово, Древний и есть семья, а все остальные т’сареш — это источники его силы и его инструменты для взаимодействия с окружающим миром…

Надо же, а мне казалось, я уже забыла все эти нудные уроки по политической географии. За полной их ненадобностью. Ну кто из разумных на Дее не знает, кто такие Древние. И кому интересно знать об отношениях Древних с высшими и приближенными. Все равно подавляющее большинство разумных стараются с т’сареш не встречаться. А если и встречаются, то максимум со старшими. То, что мой отец вел дела с одним из приближенных, в свое время явилось для меня полной неожиданностью. И сейчас буквально вбитые в мою несчастную голову знания о политическом устройстве нашего мира всплывали, подгоняемые вопросами майора. Ага, именно вбитые, политику преподавал мастер войны и за невыполненные задания обычно прописывал три-четыре малые стражи дополнительной физподготовки после занятий.

Мы проговорили так до заката. Майор внимательно слушал рассказ, но записывал за мной как-то странно. Иногда делал коротенькие пометки, а иногда фиксировал явно дословно, даже заставлял меня повторять некоторые вещи. Я успела рассказать практически все, что знала об упырях, правда, майор несколько напугал меня, заявив, что, мол, пока про них хватит, остальные вопросы он задаст позже. Дальше я начала рассказывать об эльфах, причем тут майор задавал гораздо больше вопросов. Часто он переспрашивал об абсолютно общеизвестных вещах, о которых я раньше и не задумывалась. Например, почему эльфы называют себя перворожденными. Или почему их повсеместно называют бессмертными, хотя, по сути, они всего лишь долгоживущие, если сравнивать с остальными расами. Попросил описать внешность, как он выразился, типичного эльфа, чем вызвал у меня несколько сдавленных смешков. А когда я описала, расхохотался, сказал, что Тирли будет счастлив это услышать. Правда, почему — пояснить отказался.

И как раз в этот момент в фургон просунулась голова упомянутого Тирли и позвала нас ужинать.

Наш лагерь разительно изменился. Если раньше костерок был разведен на противоположной обочине от той, где стояли все фургоны (собственно, я сама с помощью Потапыча и отводила харра к кустам сегодня утром), то теперь четыре повозки как бы закрывали кострище. Пятая стояла против четвертой на другой стороне дороги, и внутри явно кто-то возился, было видно, как периодически колышется тент.

Меня усадили на мое «любимое» бревнышко, демон, у меня скоро вечный синяк появится, и сунули в руку тарелку с едой. Я настолько проголодалась после расспросов майора, что даже не обратила внимания, чем меня решили травить сегодня. Пахнет съедобным, и ладно. После еды опять пили какую-то заваренную траву из запасов людей. Непривычно, если честно, лучше бы сидра налили, тем более что есть еще, но у них какое-то странное предубеждение против алкоголя. Действительно странное, запросто могут выдуть кружку «горючего», да и не заметила я, чтобы от сидра они носы воротили, вкусно же, но пьют какую-то траву в кипятке. А чтобы опьянеть, мужикам таких габаритов надо каждому по бочке уговорить, у нас в караване столько не отыщется.

А с другой стороны… Они же все на себе перли, и так у них на удивление много снаряжения. Точнее, на первый взгляд кажется, что и не очень много, но когда они начинают доставать еду, лекарства, оружие… оказывается очень так не хило… Просто все крайне аккуратно сложено и в итоге занимает совсем немного места.

— Народ, хотите хорошую новость? — неожиданно спросил майор. Все промолчали, но как-то заинтересованно на него посмотрели.

— Собственно, это специально для Тирли, — не стал тянуть он, — кроме вампиров и тифлингов, которые оказались совсем не такими страшными, какими могли бы быть, — он весело подмигнул мне, — тут есть гномы, орки и самое главное… тут есть эльфы! Описание, предоставленное научным консультантом, подозрительно совпадает с тем, которое сделал наш радист после того случая, когда единственный раз выбрался со своей супругой и ее друзьями на природу. Вот только выражение «рукозадые гомосеки» я Шелли объяснить не смог и потому не уверен насчет правильности эпитета.

Все, кроме жреца и самого Тирли, весело засмеялись. Мне тоже было как-то не совсем понятно, как мое описание эльфов, вполне академическое (я, между прочим, медицинский справочник по разумным, изданный в академии, цитировала), могло совпасть с рассказами Тирли. Ведь майор говорил, что у них эльфов нет.

— Слушай, майор, — дернула его за рукав, — а зачем ты обманываешь. Ты не объяснял мне выражение «рукозадые гомосеки». И вообще, рукозадые-то понятно, хотя у эльфов руки не оттуда растут, а как у всех нормальных разумных… Или это значит, что они руками в за… э-э-э… этом самом ковыряются? Но зачем??? И кто такие гомосеки?

Теперь заржал уже и Тирли, только жрец сохранял на лице какое-то не очень одобрительное выражение.

— А это пускай тебе сам капитан объясняет, если ты его, конечно, уговоришь, — отсмеявшись, но продолжая крайне ехидно улыбаться, сказал майор.

Я состроила на лице свое самое жалостливое из вопросительных выражений и повернулась к Тирли. Однако он почему-то упорно от меня отворачивался, пытаясь подавить смех, и что-то неразборчиво бормотал. Я разобрала только что-то про маму эльфов, обещание засунуть кому-то язык в задницу и то ли предположение, что у эльфов растет во рту мужской половой орган, то ли пожелание им его туда засунуть. Причем почему-то один орган и сразу всем эльфам… А-а-а-а-а, это что-то вроде оркского у них, наверное, только у орков все ругательства связаны с фекальной тематикой, а у них — с постельной и вообще с размножением.

— Слушай, а почему ты Тирли и Стингера «капитанами» называешь? Или они и в самом деле кораблями командуют, просто решили на суше повоевать? — решила поинтересоваться я. Все равно насчет их «оркского» они наверняка мне не ответят. Хотя перевод я благодаря амулету и получала, но он оказался, что называется, дословным, а многие слова были явно связаны в выражения с каким-то скрытым смыслом, и тут «понималка» выручить уже не могла. А если я у них спрошу, скажут то же, что и наши, мол, приличной девушке это знать ни к чему.

— Ну, в нашем языке это слово означает не только командира корабля, — сказал майор, — это еще и воинское звание. Что-то типа сотника…

— У вас сотник равен капитану корабля? — Я очень сильно удивилась. — Но ведь научиться управлять кораблем гораздо сложнее, чем командовать сотней. Да и на корабле, особенно военном, как правило, больше сотни матросов…

— Не совсем так. Просто это слово имеет два значения, никак друг с другом не связанных. В данном случае и Тирли, и Стингер — это именно что-то вроде сотника, хотя сотнями никогда не командовали…

— А, я поняла, у нас так же примерно… Когда нанимают опытных воинов, им тоже дают офицерские звания. Чтобы обычные офицеры перед ними нос не задирали. Когда папа командовал охраной бургомистра Оэсси, у него было звание тысячника, хотя под его рукой имелось всего пять десятков воинов. А мама была помощником тысячника, хотя вообще никем не командовала. Вообще в Оэсси пять тысячников, но из них только двое командуют таким количеством воинов. Шестым являлся мой папа, я не знаю, кто после моего рождения занял его место, и седьмым — начальник контрразведки. У всех остальных воинов в городе звания были меньше.

— А кто в таком случае значился общим главнокомандующим? — внезапно заинтересовался Стингер.

— В мирное время никто, — пожала я плечами, — у каждой тысячи — свои задачи. Их они и выполняли. Если надо было сделать что-то, выходящее за рамки поставленных задач, решения при помощи голосования принимал весь магистрат. Непосредственно бургомистру подчиняется только тысяча городской стражи и его телохранители. Но тысяча городской стражи — это только название. Там человек триста — четыреста. Ну теоретически на случай войны или еще какой опасности магистрат голосованием выбирает генерала, начальника всех вооруженных сил Оэсси. Но уже очень давно не было задач, с которыми не справилась бы одна из тысяч. Тысяча воинов — это очень много.

— Н-да, и тут демократия, — с каким-то непонятным выражением лица протянул Потапыч.

— Ой, мой папа тоже всегда это слово говорил. Только потом ругался очень сильно, когда думал, что я не слышу. И мне значение этого термина объяснять отказывался. — Ну вот, как только папу вспомнила, так сразу опять грустно стало и плакать захотелось. Чего-то я совсем расклеилась…

— Слушай, Шелли, а ты как-то мельком говорила, что есть какая-то одежда, которой наше обмундирование можно прикрыть. — Майор заметил, что мое настроение испортилось, и поспешил сменить тему.

— А, да, пыльники. Тут в лесу пыли мало, и ребята их должны были сложить в последний фургон, где все барахло каравана.

— Как они выглядят-то?

— Ну как, как пыльники. Такие длинные, до земли, из грубой кожи, с рукавами, тоже длинными. Застегиваются спереди, сзади разрез почти до пояса, чтобы верхом было удобно ездить.

— Ага, я что-то такое видел, — кивнул Потапыч, — когда барахло перегружали…

— Так тащи сюда, — приказал майор, — примерим, как раз все в обвесе. Да, Шестой, приближаются в том же темпе?

— Ага, — жрец кивнул, — на закате остановились минут на сорок, потом опять двинулись. До нас километров сто семьдесят — сто восемьдесят. Но ощущения немного другие…

— Ого, ваш жрец чувствует разумных на расстоянии? — У меня в очередной раз отвисла челюсть.

— Только вампиров. И то мы не уверены, завтра проверим. Ну, раз время есть, разрешаю тем, кто не дежурит, броню на ночь снять. А то мы не группой будем, а командой инвалидов, если еще одну ночь так проспим. Где там Четвертый, спать надо ложиться!

Потапыч приволок охапку пыльников, и люди начали выбирать себе подходящие. С трудом, но оделись. Здоровяку пришлось хуже всех. Два пыльника он попросту порвал, пытаясь натянуть на свои широченные плечи. Так просто, может, и влезли бы, но на их кирасу, да еще и сумки… С огромным трудом один из пыльников Потапыч смог-таки надеть, не повредив. Швы угрожающе потрескивали, но вроде держались. Вот только коротковата ему одежка оказалась, полы были чуть ниже колена.

— Ну что, Шелли, сойдем мы за местных? — спросил Стингер, чему-то весело улыбаясь. Я с сомнением покачала головой:

— Для т’сареш, пожалуй, и сойдет, но вот в Десяти городах в таком виде вам лучше не появляться… Засмеют. Даже больше внимания привлекать будете, чем в обычной одежде. Наверное, придется вам в Перевальном что-нибудь прикупить…

Я еще раз с сомнением осмотрела их. Ну чего же не хватает-то? А, точно…

— Ребята, а куда вы оружие наших дели?

— Собрали и сложили в повозку с телами, — ответил Потапыч, — а что?

— Возьмите себе по клинку, хотя бы для вида. А то как-то странно… Вы же на магов ну никаким местом не похожи, а человек без оружия… Ну ладно в городе, там никто мечи не таскает, кинжала за глаза и за уши обычно хватает. Копья были бы, конечно, логичнее, я вас как слуг, а не как воинов представлю. Но, наверное, вам не надо, чтобы руки оказались заняты?

— Э-э-э, Шелли, тут такое дело, — внезапно замялся майор.

— Что? Вы же воины. Я же вижу, как вы двигаетесь, как ходите. Ну ладно жрец, у многих из них какие-то странные ограничения на владение оружием, но вам-то что запрещает его носить?

— Да ничего не запрещает, вот автоматы же не только таскаем, но и используем. — Он приподнял свой жезл, как бы показывая его мне.

— Ну и?.. — Я снова пожала плечами. — Жезлы это жезлы, пусть у вас они и без магии. А оружие это оружие. Ножи у вас, конечно, отличные, целое состояние на поясе носите, но вот т’сареш их лучше не показывать. Они и так в бешенстве будут, но если еще в открытую серебром махать — то могут не удержаться.

— Это какие? Эти, что ли? — Стингер откинул полу пыльника и вытащил тот самый нож, которым на моих глазах тыкал в т’сареш. — Так это мусор… Только против вампиров.

— Ни хрена себе мусор, — кажется, с этими людьми я скоро разучусь удивляться, — тут серебра на монету, а то и больше. На его стоимость можно любую повозку нашего каравана купить со всем содержимым, а то и не одну… Вы что, не представляете, что с собой таскаете?

— У вас серебро так сильно ценится?

— Ну да, — кивнула я. — Его мало. Но главное — это единственное действенное средство против упырей. Как же его наш мастер оружия называл-то, во, стратегически важный материал. И самое печальное, что использовать можно один раз. Оно как бы… Ну, не знаю, не гниет, конечно, это же металл, но… В эльфийских наконечниках очень много серебра, и их можно использовать неоднократно, но со временем и они как бы истираются, что ли. Ваших ножей хватит надолго, у вас там серебра, как в десятке эльфийских стрел, если не больше…

— Странно, его вполне можно очистить. — Теперь немного удивленным выглядел уже майор. — Ну в смысле серебро очистить… Я как-то по твоим рассказам был лучшего мнения о вашей химии…

— Если ты знаешь как, то вполне можешь завоевать весь континент. — Ну и люди мне попались. От вопросов о каких-то малозначимых вещах, от обычного моего бытового любопытства постоянно уклоняются или отвечают крайне неохотно, а о предметах, способных перевернуть весь мир, говорят как о вполне естественном.

— Ну, точный рецепт я тебе не скажу, я не химик, но возможность точно есть. Дома я бы порылся в специальных справочниках и что-нибудь, да нашел бы. — Майор пожал плечами, показывая, что его эта проблема пока не особо интересует. — А с холодным, ой, с клинковым оружием все просто… Мы не умеем им пользоваться. Ножами можем, нас учили, голыми руками тоже кой-чего умеем, а вот мечи… С копьем я бы еще, может, чего и смог, немного учился бою на шестах, но все равно так, несерьезно… Но копье действительно не пойдет, ты права, лучше, чтобы руки были свободными.

— Но как, вы же воины, явные воины. Ты же говоришь, что умеешь драться руками, значит, и мечом сможешь, там же все довольно похоже. — Я попыталась изобразить стойку для рукопашного боя и переход из нее в стойку для вооруженной руки, но одной рукой, да еще сидя, получилось, наверное, смешно.

— Ладно, всем спать, — скомандовал майор, заканчивая спор. — Тирли, ты будишь меня за два часа до рассвета, дальше начну действовать сам.

И он подхватил меня на руки. По дороге до фургона я все еще пыталась у него выяснить, как можно быть воином и не владеть мечом. Он все отмалчивался, но уже в фургоне выдал:

— Понимаешь, Шелли, драться мы вообще не умеем. Ни один из нас, — и, предупреждая кучу вопросов, готовых сорваться с моего языка, продолжил: — Нас учили не драться, а убивать себе подобных. Максимально эффективно, на любых дистанциях. Мне проще убить человека, чем, скажем, просто сбить его с ног. Я годами заучивал несколько ударов, доводя их до полного автоматизма. Вот смотри…

И он вдруг, не меняя положения своего тела, быстро нанес мне несколько ударов, остановившись буквально на волосок от моей тушки. Ребром левой ладони коснулся раненой ключицы, кулаком правой — точки, находящейся примерно посредине груди, кончиками пальцев левой — стукнул где-то у меня под правым ухом. И все это очень-очень быстро, я ударов даже не увидела, только почувствовала еле уловимые прикосновения. Майор двигался даже быстрее, наверное, чем наш мастер боя, а он, уже очень пожилой тифлинг, тренируя молодежь, брал не силой, а исключительно скоростью и отточенной техникой. Но как… Тифлинги же быстрее людей, и реакция у нас лучше…

— Вот так примерно, — продолжил майор, — я связку провожу на автомате, уже не задумываясь, руки сами помнят, куда идти и как бить. А если у меня в кулаке будет при этом зажат кусок железа, мне придется обдумывать свои действия, не просто решать, когда применить всю связку, а продумывать каждое движение в отдельности. Потому как я не тренировался на такие удары. Это трудно объяснить, — немного виновато улыбнулся он. — Ладно, давай спать.

Глава 13

Солдат спит — служба идет.

Русская народная поговорка

Тертиум Тенебра, т’сареш, Дея,

43–44 день первого сезона,

1218 смена от Основания (по сменоисчислению Оэсси)

Нормально отдохнуть Тертиуму Тенебре, десятнику дорожной стражи семьи Л’сос, в этот день не довелось. Всего полстражи прошло с того времени, как он заснул, и его растолкал посыльный из дневного наряда. Оказалось, нападение на караван на их участке. Тертиум только поморщился. Вот они, неприятности. Уже в караулке, где стоял артефакт связи, настроенный принимать сигналы от стражевых амулетов, он узнал подробности. Оказалось, что нападение произошло на дороге к Рудному кряжу. Дорога шла по глухим местам, в тех краях никто не жил, да и последнюю смену из-за очередной войны семьи Дивартан с эльфами этой дорогой пользовались редко. Так, раз в сезон проходил большой караван с рудой и камнем из каменоломен Рудного. Купцы же почти не ездили. Ну вот количество патрулей на этой дороге и сократили. Раз в дюжину дней выходил патруль с каждого конца дороги, и все.

Тенебра даже обрадовался, его очередь патрулировать должна была наступить только через два дня. Значит, все шишки за нападение обрушатся на командира предыдущего патруля, с него, наверное, взыщут и виру за нападение. Ему оставалось только прогуляться, проверить документы каравана, расспросить купцов, если появятся какие-то неясности — отконвоировать их на заставу для расследования. С этих разумных даже стрясти что-нибудь можно будет — дадут, чтобы он не был чересчур уж подозрительным.

Но вскоре оказалось, что все гораздо хуже. В караване находились тифлинги, эти отродья Хаоса, более того, они караван не охраняли, он им принадлежал. Да уж, с них ничего не стрясешь, скорее уж они сами разденут порядочного т’сареш до исподнего. Ох, великая Бездна, уцелевшие утверждают, что на них напали т’сареш. А это серьезно… Амулет связи со стражей у них есть, значит, границу они легально пересекли. А раз есть амулет, зачарованный словом Древнего, значит, Древний обещал им безопасность и защиту.

Прибежал разбуженный тем же посыльным начальник поста. Некоторое время вникал в ситуацию, а потом… Тертиум аж отшатнулся от разъяренного старшего, ему в какой-то момент показалось, что начальство сейчас выпустит кровь кому-то из соплеменников. Однако старший взял под контроль свои эмоции и стал раздавать приказы. Ну, тут уж ничего неожиданного не было.

Тенебре велели взять свой десяток и как можно быстрее мчаться к каравану. Опросить выживших, подробно описать место происшествия, осмотреть останки нападавших, снять метки семьи, если меток не окажется — собрать трупы и немедленно доставить их в замок Субур. Тифлингам же, да и всем, кто выжил в караване, никаких препятствий не чинить, общаться максимально вежливо, в какой-то момент начальник даже применил оборот «подобострастно», оказать помощь, если потребуется. Дать пару воинов в сопровождение, чтобы по дороге, упаси Бездна, их никто не обидел. В принципе все понятно, семья уже влетела на крупную сумму, тут не то что скромный десятник, даже начальник поста виру не уплатит. Чтобы не ссориться с рогатыми, Древний вполне может отдать всех провинившихся тифлингам, просто в качестве подарка, сверх виры. А у тех к мести весьма болезненный подход, да и вообще — фантазия очень нездоровая и богатая.

Так что десятник побежал будить своих. По пути пинками поднял рабов, валяющихся у караулки, и отправил седлать нааров. А чтобы поторапливались, специально испросил у старшего разрешение взять каждому из своего десятка по казенному сосуду. Начальник разрешил, заодно приказал и ему привести парочку сосудов, только уже из его личного загона. Похоже, просто для того, чтобы успокоить нервы. Ух, как рабы забегали, испугались, что их могут перепутать с кормовыми.

А Тертиум поспешил в казарму. Разбудил свой десяток, приказал экипироваться по полной. Понятно, что там драться особо уже не с кем. А преследовать и разыскивать преступников по тамошним лесам силами одного десятка — по меньшей мере глупо. Но все равно, надо отродьям Хаоса показать, что вампиры серьезно относятся к своим обязанностям. Тифлинги, конечно, даже те, которые занимаются торговлей, воины отличные, и его лицемерие распознают за перестрел, но формально придраться им будет не к чему.

Ну, пока то да се, пока броню натянули, пока перекусили по-быстрому, пока по сосуду употребили, время, конечно прошло, но через три малых стражи выехали. Кровь Тенебра приказал тратить исключительно на поддержание выносливости ящеров. Наары, конечно, повыносливее лошадей, бежать могут почти четыре стражи без остановки, но все равно, в данном случае этого явно будет недостаточно. А времени лучше не терять. Начальник вроде даже доволен остался, что они так быстро отправились. Хотя у старшего сейчас наверняка о другом голова болела. О том, как ее, голову эту, в целости сохранить. И не угодить при этом младшим надсмотрщиком в лагерь скота.

А дальше погнали нааров изо всех сил, постоянно подпитывая магией, чтобы не снижали скорости. До вечера мчались, на закате Тертиум разрешил остановиться, ноги размять, передохнуть пару малых страж, и дальше…

Утром к концу первой стражи добрались. Прямо на дороге стояли пять фургонов, запряженных харра. Только отогнаны они были к обочинам, чтобы освободить проезд. К удивлению Тертиума, на козлах первого сидел явно человек. Заметив т’сареш, махнул им рукой, как бы приветствуя. Ни грана положенного уважения. Тенебра от такой наглости аж задохнулся, и, забыв про все наставления старшего, чуть было не швырнул в наглеца ментальный приказ на подчинение. Но вовремя заметил ментальную защиту и успел остановиться.

— Эй, это кто здесь расколдовался?! Вы кто такие?! — послышался звонкий женский голос. Человек на козлах нырнул под полог и на руках вынес из фургона еще одного разумного, точнее, разумную. Тертиум присмотрелся — совсем молодая девчонка, без сомнения, тифлингесса. Человек осторожно усадил девушку на козлы рядом с собой, а сам соскочил на землю и встал рядом, чуть впереди, как будто охраняя. На шее у него висел жезл, скорее всего, магический, но хвататься за него человек не спешил. Ну и здоровяк, Тенебра аж покрутил головой от изумления. Даже в элитных лагерях, где откармливали людей специально для высших, таких ему видеть не доводилось. Длинный кожаный пыльник, который по идее должен был доставать до земли, достигал лишь до середины голени. Однако надо вспомнить и о своих обязанностях. Тенебра мыслеречью приказал подчиненным рассредоточиться и приготовиться к бою.

— Десятник дорожной стражи Северного края Тертиум Тенебра, семья Л’сос, — представился Тертиум, — назовит…

— Десятник, мне расценивать попытку подчинить моих слуг как нападение? — сразу начала наезжать девушка. Э-э-э, девчонка на взводе. Да и в своем праве она претензии предъявлять, по большому-то счету. К тому же она еще и ранена. Тертиум принюхался. От девчонки ощутимо несло кровью и какой-то едкой алхимической гадостью. Уже легче, магов в караване явно нет, иначе не стали бы они алхимию на раны лить. Ну да, вон в вырезе платья тряпки белые торчат и рукав правый пустой, рука к телу примотана.

— Мне доложили о нападении на караван в этих местах, — ответил с достоинством Тенебра, — я обязан проверить. Назовитесь и предъявите документы и талисман стражи.

— Вот талисман. — Девчонка вытянула вперед левую руку, на которой болтался разряженный амулет. Все правильно, она со стражей связывалась, а такие штучки все одноразовые. Девушка повелительным голосом приказала человеку: — Покажи ему бумаги.

Человек достал из бокового кармана пыльника (левой рукой — машинально отметил Тертиум) свернутые в трубочку бумаги и протянул их десятнику, но вперед сделал только один шаг и ближе подходить явно не собирался. Опять неуважение, но с этими свободными… Пришлось тронуть наару коленями и подъехать ближе. Тенебра внимательно просмотрел бумаги, вроде все в порядке. Последняя формальность.

— Ты старшая каравана? — спросил он у девушки. — Все же попрошу назваться и уточнить, сколько твоих спутников уцелело и сколько погибло.

— Шейелена Теорн аэп’Шееллайт, приняла на себя обязанности старшей каравана после гибели предшественника. Кроме меня выжило еще шесть человек. Погибло двадцать три разумных, их тела в самой крайней повозке.

Тертиум еще раз бегло пробежал глазами документ. Так, ага, все правильно, пять повозок, количество разумных не указано, что является нарушением, но караванщики тут ни при чем. Если бы старшим представился не тифлинг, то можно было бы заподозрить, что неизвестные взяли девушку под контроль и попытались выдать себя за караванщиков, тем более что на человеке стоял мощнейший ментальный блок, но с тифлингами такие штуки не проходят. Напугать или отвести глаза можно, но подчинить — не выйдет. Надо, кстати, на остальных людей глянуть. Так, а кто у нас тут старшим каравана был изначально? Ага, вот, Энно Теорн аэп’Шееллайт, ох, насколько Тенебра помнил правила именования у тифлингов — это отец девчонки, ну или кто-то из старших родичей по отцовской линии. Нет, точно, отец, он же их встречал раньше. Торговец-тифлинг, который всюду возил с собой свою дочку. Он часто ходил Горным трактом, так что пересекаться приходилось неоднократно. У него всегда еще охрана из соплеменников была и возил он, как правило, грузы клана, а не личные. Но и людей в караван брал охотно. Да, подставу уже можно исключить, покрывать убийц отца девчонка нипочем не будет. Да и не похоже, чтобы ее к чему-либо принуждали силой.

— Все в порядке! — крикнул Тенебра и продублировал своим подчиненным мыслеречью. Дело тут такое, лучше по инструкции придерживаться, еще стуканет кто начальству… Воины явно расслабились, кое-кто спешился. Тертиум тоже спрыгнул на землю и подошел к девушке, демонстративно игнорируя человека, так и стоявшего рядом с фургоном.

— Нижайше прошу простить меня, леди, — сказал он, приблизившись и коротко поклонившись. — Прими мои соболезнования. Но я обязан был убедиться, что вы те, за кого себя выдаете. Могу я увидеть уцелевших?

— Да, конечно, — кивнула девушка с серьезным выражением лица и громко крикнула: — Ребята, подойдите ко мне.

Из-за фургонов вышло трое людей, они явно занимались повседневными делами. У одного была перекинута через плечо лошадиная упряжь, чинил, наверное, еще у одного оказался в руках небольшой котелок, из которого тянуло чем-то съедобным. Еще двое выпрыгнули из фургона, стоявшего у противоположной обочины. Ойе-е-е-е, все люди были немаленьких габаритов, но один из выпрыгнувших… настоящий гигант, наверное, в нем не меньше половины орочьей крови. Хотя лицо орочьи морды совершенно не напоминало, даже клыки не торчали. Но здоро-о-овый… Так, тут тоже все правильно. Шесть человек, как девушка и сказала, оружия ни у кого не видно, хотя нет, у того, который с упряжью, корд на поясе. Еще у троих жезлы — у кого на шее, у кого за спиной. Что-то новенькое, Тертиум никогда таких не видел, опять маги какую-то новую гадость сочинили. Но люди за жезлы не хватались, на них не направляли, просто под рукой держали, что в этой пустынной местности вполне разумно.

— Вы хотите о чем-то спросить моих слуг, десятник? — поинтересовалась девушка. — А то им работать надо, дел много…

— Нет, леди. — Тенебру аж передернуло. Общаться с этим скотом… Ладно еще с тифлингами, хотя тоже ничего приятного, тоже корм, но хотя бы опасный. Хоть сопротивляться могут. А люди — скот, и ничего больше. — Я бы хотел знать, кто на вас напал?

— Т’сареш, похоже, в бешенстве, — ответила тифлингесса. — Я могу разрешить людям идти?

— Да-да, конечно, — кивнул десятник и тут же задал следующий вопрос. — Вам никто из напавших не был знаком?

В голове у него уже начал складываться отчет, и сейчас он задавал стандартные вопросы. В принципе осталось для очистки совести глянуть на трупы и спросить, где останки нападавших. После этого караванщики ему уже будут не нужны, наоборот, только мешать станут, следы затопчут или еще чего. Да и сама девчонка наверняка хочет отсюда побыстрее убраться. А подробно расспрашивать — уже не его работа. Надо только уточнить, где их потом искать. Хотя она ж из клана Теорн, да и караван у нее клановый…

— Ребята, давайте, дальше работайте, дел много. Только, Стингер, притащи мне покушать! — снова громко крикнула тифлингесса и повернулась к десятнику: — Знаешь, мне как-то недосуг было приглядываться, но вроде никого из тех, которых разглядела, не знаю. Хотя я из семьи Л’сос лично знакома только с приближенным Салтаном Тенеброй и парой его помощников. Судя по фамилии, он из твоего рода. У них с папой какие-то общие дела были, вот он и познакомил. Но я не думаю, что кто-то из них мог здесь оказаться. Да и, судя по трупам, тут только младшие, а из них лично я ни с кем не знакома.

При упоминании жуткого имени начальника разведки семьи Тертиуму стало по-настоящему страшно, даже, скорее, жутко. На мгновение мелькнула мысль — это разведка что-то тут крутила, — но тут же исчезла. Если бы это было дело рук разведки — тут бы живых не осталось. Да и не стал бы приближенный, тем более высокопоставленный, нарушать слово Древнего, даже данное посредством простого амулета на границе. И в мыслях не стал бы. Для него это было бы физически невозможно, слишком близко он находился к Древнему, тот бы мгновенно почуял. У разведки нашлись бы другие способы убрать неугодных разумных.

— Когда мы сможем ехать дальше? — спросила девушка и своим голосом вывела из ступора десятника.

— Прошу прощения, леди, только закончим формальности. Я бы хотел, с твоего позволения, взглянуть на тела ваших соплеменников. Мне нужно еще увидеть останки нападавших. Надеюсь, вы их не уничтожили?

— Нет, мои слуги покажут, — ответила девушка и повернулась к человеку: — Слышал, покажешь повозку с телами и место, куда вы свалили трупы.

Слуга кивнул. Тертиум вызвал пару своих воинов и повернулся к человеку, изо всех сил стараясь говорить повежливее. Девушка, по-видимому, своих слуг ценила и неизвестно, как отнеслась бы, если бы он с ними стал обращаться, как привык.

— Показывай, где тела ваших спутников.

Человек снова кивнул и пошел вдоль ряда повозок. Тела и впрямь оказались в самом последнем фургоне. Уложены они были аккуратно, все ногами вперед, а головами к заду фургона. Только в один ряд не поместились, и их сложили один на один — в несколько рядов. Здесь же, у заднего борта, в кучу было свалено оружие, видимо принадлежавшее погибшим. Клинки даже не чистили, просто собрали и сложили в одном месте, на многих виднелись пятна крови. Из повозки ощутимо тянуло холодом, явно поставили «морозильник», но все равно тела начали попахивать. Понятно, что девушка торопится. Рогатые своих в клане хоронить предпочитают. Тертиум бросил беглый взгляд на трупы. Тифлинги, в основном молодые. На тех телах, которые он видел, везде рваные раны, нанесенные зубами и когтями, кое-кого даже обгрызали. Ран от оружия не видно. Да, похоже, и впрямь кто-то из т’сареш в безумии. В нормальном состоянии никто из них так не питается.

— Теперь веди туда, где трупы нападавших, — приказал он человеку. Тот по-прежнему молча развернулся и потопал в голову каравана. Странные какие-то люди, молчаливые. Обычно в их караванах постоянный гул из-за разговоров, ему с его чутким слухом всегда тяжело около них находиться, даже от орков шума меньше. Страшно представить, что в их городах творится. Здесь же тишина, только звуки леса вокруг, лишь иногда слышно, как люди возятся в стоящем чуть в стороне фургоне.

Человек привел т’сареш к месту, где были свалены трупы их соплеменников. Здесь никто соблюдать порядок, видимо, даже не собирался. Тела были свалены в беспорядке. Некоторые оказались нарублены буквально в фарш, и никто не попытался разобрать куски трупов, так и свалили всех в одну кучу. Один из воинов десятка недовольно заворчал, приподнялась верхняя губа, обнажая уже выдвинутые клыки. Человек невозмутимо развернулся к нему и вопросительно поднял бровь, мол, в чем дело-то? Бездна, как будто он никогда раньше т’сареш не только не видел, но и не слышал о них. Впрочем, сейчас все преимущества на его стороне. Сорвешься, дашь на секунду волю ярости, потом всю жизнь не расплатишься за ошибку. Тертиум по мыслеречи приказал подчиненному заткнуться, пообещав лично оторвать голову. Тот подчинился.

— Ты мне больше не нужен, можешь идти, — бросил он человеку и наклонился к телам. Так, с трупами т’сареш все ясно. Те, которые нашинкованы, — это работа тифлингов. Остальные все убиты серебром, клинками с серебром на лезвии. Впрочем, даже на кусках тел имеются следы от клинков, наверное, люди на всякий случай тыкали, хотя, попав под клинки отродий Хаоса, т’сареш и без серебра выжить трудновато. Так… на глаз около десятка тел, действительно, как рогатая и сказала, все младшие. Сильны оказались, два десятка тифлингов завалить смогли, прежде чем их самих убили. Люди, наверное, прятались и добивали раненых, так и выжили. Угу, меток семьи нет, значит, кто-то из независимых. Одежда на них странная какая-то, хотя в этих ошметках разобраться… Впрочем опять же это не его дело.

— Так, ребята, соберите все куски. Возьмите Ани и Нури в помощь. Сейчас отправлю караванщиков и займемся отчетом, потом следы поищем.

— Десятник, неужели мы так и отпустим этого наглого человека? — прорычал один из воинов.

— Кретин, — буквально взорвался Тертиум, стараясь все же говорить потише: у рогатых тоже слух хороший. — Один раз слово Древнего по отношению к ним уже было нарушено. Ты, отрыжка Бездны, хочешь сделать это вторично? Идиот, да я лично тебя расчленю и сдам то, что останется, старшему.

— Приношу извинения, — пробормотал воин, испуганный вспышкой гнева начальника, — повинуюсь, десятник.

Озадачив воинов, десятник опять направился к тифлингессе, все еще негодуя на подчиненных. Какое там старшими стать, у этих придурков даже до его места подняться шансов немного. Девушка все так же сидела на козлах, с аппетитом уплетая какую-то кашу с деревянной тарелки эльфийской работы. Тертиум в душе поморщился, но постарался удержать на лице невозмутимое выражение. Человек уже вернулся к своей хозяйке и сейчас стоял, опираясь спиной на повозку и положив руки на свой жезл. Как будто охранял ее. Т’сареш даже смешно стало, на что он рассчитывает-то, один против десятка воинов… Да его никакой ментальный блок не спасет.

— Госпожа Шейелена, у меня больше нет к тебе вопросов. Хотя… есть. Ты куда сейчас направляешься?

— В Перевальный, — ответила тифлингесса, не прекращая жевать. — Я уже связалась с кланом, там меня встретят.

— И как тебя можно найти, если у моего начальства возникнут еще вопросы?

— Со всеми вопросами можно обращаться к моему дяде, Лиимату Теорн аэп’Теорних. Он глава клана Теорн, так что разыскать его не составит труда.

— Тогда ты можешь отправляться. Тебе нужна какая-либо помощь?

— Нет, наверное. — Девушка неловко пожала здоровым плечом. — Если только у вас пара «морозильников» найдется, я бы купила. А то у меня всего два, до Перевального может не хватить. Сейчас лето, тела же… сам понимаешь…

— К моему сожалению, у меня нет упомянутых тобой амулетов.

— Жаль, — вздохнула девушка, — тогда придется ехать без остановок. Суток за семь, наверное, доберемся, если спать на ходу.

— Да, еще, с твоего разрешения, я выделю для охраны каравана двух воинов. Они проводят тебя до границы.

— Для охраны? — удивленно переспросила тифлингесса. — Разве дорога впереди опасна?

— Нет-нет, что ты, — поспешил успокоить ее десятник. — Дорога абсолютно безопасна. Просто ты и так уже пострадала из-за нашей нерасторопности, так что… Да и амулет стражи у тебя разряжен. А нового у меня нет. Воины просто выступят подтверждением слова Древнего. Да и если вы собираетесь ехать ночами, они смогут помочь тебе.

— Ну хорошо. Надеюсь, кормить мне их не придется?

— Нет. Наше задание очень важное, и все мы получили достаточно крови.

— Ладно, — кивнула девушка и протянула своему слуге уже опустевшую тарелку. — Слышал? Грузитесь и поехали…

Собрались люди на удивление быстро, всего за малую стражу. Тенебра еле успел проинструктировать отобранных им воинов. Впрочем, инструкции были простые: общаться поменьше, сопровождать, сохранять бдительность. При столкновении с кем-то на дороге, без разницы, с кем, к каравану не подпускать, всех отправлять к начальнику поста. Разумным не мешать и никак не препятствовать. И вообще, вести себя так, будто это старшие в караване, а не скот. Тертиум назначил главного, представил его тифлингессе, и караван тронулся. Тенебра задумчиво проводил повозки взглядом и принялся за работу. Штатного писца сразу посадил подробно описывать место происшествия, отрядив ему в помощь одного из своих следопытов. Тут работы много, быстрее, чем за стражу, вряд ли управится. Второго следопыта заслал шарить по кустам, дал ему еще пару воинов. Сам же засел писать отчет. Дело такое, лучше все здесь заполнить, а то потом что-то важное забудешь. До замка Субур ехать дня три, и то, наверное, придется где-нибудь останавливаться, еще кровь брать…

Глава 14

Ох, рано встает охрана!

Ю. Энтин. Ох, рано встает охрана

Шейелена Теорн аэп’Шееллайт, тифлинг, Дея,

44 день первого сезона,

1218 смена от Основания (по сменоисчислению Оэсси)

На этот раз майор даже не пытался оставить меня одну, наоборот, еще и жреца в мой фургон вызвал, уложил его на второй лежак. Сам же, стянув с себя все свои сумки и кирасу, устроился на полу, приспособив под голову рюкзак. Причем броню снимал с нескрываемым удовольствием. Странно, вчера мне показалось, что он передо мной бравирует тем, что спит в броне, наши молодые воины тоже выпендривались перед девчонками, спят, мол, в кольчугах и с оружием. Девчонки, впрочем, от них не отставали. Он же, по-видимому, действительно вчера не чувствовал себя в безопасности, но как только представилась возможность, предпочел спать нормально. Хотя раздеваться все же не стал, только куртку снял и ей же накрылся. И жезл свой под бок пристроил, а еще какую-то железяку, которая раньше у него на левом плече висела, под голову пихнул.

Я уже привычно ухватилась хвостом за его руку и моментально заснула. Издержки быстрой регенерации, что тут сделаешь. Постоянно хочется есть. Да и спать тоже, вот только днем происходит куча всего интересного, да и вообще, за людьми лучше присматривать, а то они со своей паранойей начнут тут всех убивать. Те же орки, к примеру, даже настороженный взгляд трактуют как нападение…

Всю ночь ерунда какая-то снилась, даже не запомнила. В итоге, когда меня разбудили, оказалась злой и невыспавшейся. Подумала даже, что еще не рассвело. Однако, когда высунулась наружу, оказалось, что уже прошла где-то половина первой стражи. Да еще майор обрадовал тем, что умыться я уже не успеваю, мол, ждем гостей, правда, тут же сунул мне в руки котелок с чем-то съедобным. И уполз на козлы, правда полог частично откинул, так что одно его плечо и часть спины я видела.

Быстро покончила с завтраком и перебралась в головную часть повозки, устроившись на огромном папином сундуке. У нас в нем основные деньги лежали и самые дорогие из эльфийских поделок. Отец хотел и амулеты туда же сложить, но я по какой-то прихоти их все с собой таскала. Сундук был здоровенный, в половину лежака длиной. Спать на нем конечно же не получилось бы, а вот сидеть очень даже.

Кстати, нога уже почти не болела, если, конечно, прямо на рану не усаживаться, а вот плечо начинало меня беспокоить по-настоящему. Я уже и «лечилку» на него использовала, бесполезно. Хорошо хоть рана не воспалилась, но и заживать по-быстрому разорванная рука не спешила. А предплечье у меня вообще оказалось сломано. Так что «лечилка» только боль сняла, да и то не всю. Но тем не менее взобраться на сундук и доползти почти до козел у меня получилось. Даже не зашипела от боли.

Снаружи ничего не происходило, майор сидел, как статуя, остальных же вообще заметно не было. Я аккуратно потянула его за рукав.

— А, Шелли, уже позавтракала? А чего сразу меня не позвала, зачем сама ползла сюда? Тебе вообще-то поменьше двигаться надо, еще раны откроются, мне и так твое плечо не очень нравится…

Вот зараза, не только голову не повернул, но даже и не вздрогнул. Наверняка ведь слышал, как я ползла, но все равно, выдержке можно только позавидовать.

— Да так, — сказала я, устраиваясь на сундуке. — Что происходит-то?

— Шестой порадовал, гости рядом, — не поворачивая головы, сказал майор. — Ждем. Подорожную я со стола забрал. Амулет этой стражи у тебя?

— Ага. — Я полезла в тот кошелек, в который вчера пихнула амулет.

— Держи под рукой.

Найдя амулет, намотала шнурок на запястье. Вокруг по-прежнему ничего не происходило. Ску-у-учно-о-о. Книжку, что ли, почитать? От нечего делать стала изучать спину майора. Мое внимание привлекла какая-то странная штука, вставленная ему в ухо. К кругляшу черного цвета, засунутому непосредственно в ушную раковину, крепилась какая-то хитро изогнутая загогулина, опять же черного цвета, засунутая за ухо. От этой вещи вниз за воротник шел черный же очень тонкий шнурок. Вот только из чего он сделан? Я аккуратно тронула его кончиком пальца. Потом схватила уже двумя, намереваясь дернуть, но майор перехватил мою руку.

— Не надо, — негромко сказал он.

— А что это такое?

— Что-то вроде ваших амулетов связи, только работают на небольшом расстоянии.

— Хм, странно. Вообще-то для амулетов связи расстояние не важно. Даже в других мирах работать могут. Если только одну половинку на границу к Хаосу отнести… Но там уже свои законы…

— Ну я же не сказал, что это амулет связи, я сказал — что-то вроде. В общем, устройство, которое позволяет переговариваться на расстоянии…

— А, у гномов что-то подобное есть… Какие-то там трубы металлические, еще что-то. По трубам почему-то звук проходит, на очень большие расстояния. Только я не понимаю как. Так вы что, все этими шнурками связаны?

— Нет. — Человек еле заметно качнул головой. — Звук передается… Ну, скажем так, по воздуху… Я могу попробовать объяснить тебе принцип, но это не на один день… Да и Тирли, наверное, справится лучше, он специалист по подобным устройствам.

— Ну… просто любопытно… Звук же и так передается по воздуху, — мне было скучно, и я расспрашивала человека скорее от нечего делать, просто чтобы не сидеть молча.

— Долго объяснять. Ну ладно, прислушайся внимательно. — Майор вздохнул и чем-то щелкнул. — Стингер, скажи что-нибудь…

Я внимательно прислушивалась, но вокруг по-прежнему звучал лишь лес. Ну кони иногда всхрапывали… А вот майор явно что-то услышал.

— Проверка связи, — сказал он очень тихо куда-то в пространство, — девушка по твоим пошлостям соскучилась…

А потом снял эту штуку с уха и, наклонившись так, чтобы наши головы оказались совсем рядом, приложил хреновину к моему уху. Ой, из хреновины раздался голос Стингера, вот только я его не понимала.

— Амулет не работает, я его не понимаю, — сказала расстроенно. Эльфийский амулет сломался, как это вообще может быть…

Майор снова вздохнул и вернул хреновину себе на ухо. Потом произнес:

— Все в ажуре, ждем дальше, — опять чем-то щелкнул и продолжил, уже, видимо, для меня. — Это же не сам Стингер говорил, а прибор… Я не очень понимаю, как работают ваши амулеты, но они по ходу связаны с тем, что говорит кто-то, обладающий разумом… Наверное, с нашей записывающей аппаратурой, ну механизмами, которые могут запомнить речь, а потом ее воспроизвести, он тоже работать не будет… Надо, кстати, как-нибудь проверить.

— Но как это не сам Стингер, — все еще не понимая, спросила я. — Голос же его… Наши амулеты связи как бы соединяют между собой две части, бывшие когда-то единым целым. Там заклинание как-то связано с порталом перемещения… Как мне объясняли, открывается портал, только совсем маленький, и через него нельзя пройти, но можно как бы увидеть частичкой разума того, кто находится у второго выхода из портала… Как-то так… Просто по Теории силы и магии мне только самые основы рассказывали. Чтобы я в общих чертах представляла, как все это работает… А более подробно — это уже в академии преподают…

— Нет, наши устройства работают совсем по-другому, — меланхолично ответил майор. — Стингер говорит в специальный прибор, прибор преобразовывает его голос немного в другое… мм… состояние… обычный человек воспринимать его органами чувств не может, и уже так звук передается… А мой прибор его принимает и преобразовывает обратно в голос… Как-то так…

— Насколько все сложно, — искренне поразилась я. — Нет, с магией гораздо проще…

— У нас нет магии, — так же спокойно ответил человек.

— Но как??? Это невозможно!!! Мир без силы не может существовать… Точней, может, но это будет мертвый каменный шар… Основной постулат Теории силы гласит, что пока есть сила — есть жизнь, а пока есть жизнь — есть сила. — Я изумленно захлопала глазами. Наивная… Думала, что за два дня разучилась удивляться, как же…

— Ты меня неправильно поняла, я не знаю, что ты подразумеваешь под словом «сила», и не очень понимаю, что ты имеешь в виду под магией. Но того, что я видел здесь, и что ты называешь волшебными амулетами, у нас даже близко нет. Сила, может, и есть, но мы ее не используем. Или просто называем по-другому и применяем не так, как вы… Мало информации пока… Стоп, тихо, сиди и не высовывайся, у нас гости, — неожиданно приказал человек и снова щелкнул своим устройством: — Первый — всем, гости, тревога, рации на голос, тишина…

И задернул полог так, что я не могла теперь видеть, что происходит снаружи, только слышала. Ну что делать, стала слушать. А толку-то, человек молчал, т’сареш, по-видимому, еще просто не доехали до нас. Меня начинало понемногу трясти от нетерпения… Ненавижу ждать. Внезапно почувствовала формирующееся ментальное заклинание. Не поняла…

Все, ждать дальше не имело смысла. Я решительно отодвинула полог и громко крикнула:

— Эй, это кто здесь расколдовался?! Вы кто такие?!

Собственно, последний вопрос был риторическим. На дороге, где-то в ста шагах от нашего каравана, остановился десяток пограничной стражи т’сареш. Все, как положено, наары в казенной сбруе, островерхие шлемы-шишаки, кольчуги, прикрытые накидками в цветах Л’сос, красное с золотом… Впереди десятник, у него края накидки обшиты золотой тесьмой, а на груди вышит символ семьи, четырехугольный с острым основанием щит, разделенный вертикально на две половины, правое поле — красное, левое — золотое. Герб на груди самый простой, значит, младший…

Практически одновременно с моим криком формирующееся заклинание рассеялось. Вот уж не знаю, то ли десятник почуял ментальную защиту человека и понял, что ему она не по зубам, то ли мой крик его остановил, то ли он вспомнил-таки, зачем он здесь, и смог удержать эмоции под контролем. Человек же тихо зарычал… Нет, он очень громко подумал, что тихо зарычал, настолько громко, что я явственно это рычание услышала. Хотя на самом деле не раздалось не звука. Когда он повернулся ко мне, глаза у него были ну очень злые… Я прямо-таки почувствовала, как мне влепили оч-чень увесистый подзатыльник. Однако майор вместо того, чтобы стучать по моей голове, вытащил меня из фургона и усадил слева от себя. А сам соскочил на землю и встал чуть впереди… Ой, он по-настоящему разозлился…

— Десятник дорожной стражи Северного края Тертиум Тенебра, семья Л’сос, — десятник заставил своего наару сделать один шаг вперед, — назовит…

— Десятник, мне расценивать попытку подчинить моих слуг как нападение? — решила начать с наезда. В конце концов, я сторона пострадавшая, можно же несчастной раненой девушке немного расслабиться.

— Мне доложили о нападении на караван в этих местах. — Вампир оставался безупречно вежливым, лицо сохраняло каменную невозмутимость, однако, наверное, он был взбешен. Ну и плевать, раз сразу не напал — значит, все нормально.

— Я обязан проверить. Назовитесь и предъявите документы и талисман стражи, — продолжил т’сареш.

— Вот талисман. — Я вытянула левую руку. И повелительно приказала человеку: — Покажи ему бумаги.

В конце концов, человеку можно на меня злиться, а мне на него нет? Какого демона, спрашивается. И вообще, я не выспалась, плечо опять болит, на козлах с раненой ногой сидеть неудобно и кушать опять хочу. Майор снова беззвучно, но так, что я очень отчетливо расслышала, зарычал, по затылку снова как бы рука ударила, но на этот раз мне показалось, что меня еще и по заднице ремнем вытянули. Упс, наверное, я увлеклась… Пора тормозить…

Майор вытащил из кармана свернутую в трубочку подорожную и протянул в сторону т’сареш. Десятник подъехал ближе и буквально вырвал бумагу из руки человека. На его лице отразилась брезгливость. Ну, это нормально, это он еще вежливый и сдерживается, наверняка указания получил от начальства. Вампир изучил бумаги и стал чуть любезнее, а после того как представилась, и вовсе сделался образцом вежливости… Для данной ситуации, конечно. Дальше пошли стандартные вопросы: кто напал, сколько погибло, сколько уцелело. Попросил показать выживших — как майор и просил, позвала. Правда, из-за того, что сидела я на передке головной повозки, сама никого так и не увидела. Дальше, как мне и велели, стала мягко намекать, что, мол, людям вкалывать надо, т’сареш не возражал. Тут я опять не удержалась и, когда приказывала людям дальше заниматься делами, попросила Стингера притащить мне чего-нибудь поесть. Демон, вот Хаос свидетель, майор на месте подпрыгнул. Хотя глаза утверждали, что он по-прежнему стоял в расслабленной позе с абсолютно равнодушной мордой. Ну а я продолжала болтать с десятником. И вдруг как-то к слову пришлось упомянуть папиного приятеля. Вот тут вампир стал не просто вежливым, он начал уже откровенно передо мной унижаться, как будто перед кем-то из своих высших. И еще, он явно испугался… Ой, я предполагала, что папин знакомый не последнее лицо в семье, но чтобы настолько…

А потом майор увел десятника смотреть на трупы. Я осталась одна… И задумалась… Вот с чего меня так занесло. Эти ребята никогда не общались раньше с местными т’сареш и вряд ли понимали, что хоть я им и хамила, но в данном случае ничем не рисковала. И тут я попыталась представить себя на их месте. Я попала неизвестно куда, не знаю ничего, у меня за спиной не стоит клан самых грозных воинов континента… Демон… ой… наверное, надо будет извиниться… На их месте я бы сжалась от страха под ближайшим кустом и тихо скулила, нападая на все живое, приближающееся ко мне… Стало невыносимо грустно, как бывает, когда обидишь хорошего человека, причем несоизмеримо с нанесенной обидой… А тут еще и обида была выдумана мной в приступе раздражения. Нет, извиняться придется не наверное, а точно…

От грустных мыслей и приступов самобичевания меня отвлек толчок кулаком в поясницу. Вслед за этим из-под полога высунулась тарелка с кашей. Ну вот, еще и это… Я подхватила тарелку и стала пережевывать пищу без какого-либо аппетита, продолжая самоуничижаться. Ведь прекрасно слышала, что ребята распланировали каждый свой шаг, что у каждого человека была своя роль, которую он согласно их плану должен был играть, а тут я со своим дурным настроением и капризами… Нет, майор меня точно пришибет. И будет прав.

Внезапно совсем рядом под чьими-то сапогами скрипнул песок. Ой, майор вернулся, а я и не заметила. Вот только теперь он стоял ко мне спиной, облокотившись на борт повозки.

А еще где-то через половину малой стражи вернулся десятник. Ну и отправил нас своей дорогой, правда, навязав нам в сопровождение двух своих воинов, Венантума и Сердента. Отказаться, не вызвав подозрений, уже было нельзя, хоть я и поломалась… Насколько знаю т’сареш, держаться они от нас будут шагах в двухстах. Ну не любят вампиры людей, точнее, любят, но немного в другом смысле и только в нем, то есть гастрономически.

Люди еще где-то с малую стражу поизображали сборы, и мы наконец тронулись. Майор уселся рядом со мной на козлы и тихонько дернул поводья, заставив харру тронуться. Как это делается, я ему вчера показала. Ну вот, поехали. Только вместо облегчения я испытала чувство стыда. Ну как тогда, когда мои шутки над соклановцами заходили слишком далеко и переставали быть смешными, а превращались в откровенное унижение. Надо было извиняться перед человеком, да и не перед ним одним, а мне было стыдно…

— Всем отбой, связь в обычном режиме, — неожиданно сказал майор, — первую остановку планируем, когда темнеть начнет. Тогда переставим фургоны и рассядемся уже по-другому… Да, за клыкастыми приглядывайте. Потапыч, я понимаю, что пахнет, но вспомни границу Камбоджи… Ах, вспомнил. Шестого тошнит, говоришь? Ну а что я могу сделать… И между фургонами бегайте поменьше.

Майор снял с шеи свой жезл и положил его рядом с собой на козлы. Потом с каким-то ожесточением рванул воротник своей кирасы (оказалось, воротник расстегивается, просто не спереди, а сбоку), с силой выдохнул и как-то сразу расслабился.

— Прости меня, пожалуйста, — наконец решилась сказать ему. — Я срывала свое дурное настроение и заставила вас нервничать…

Майор молчал. Долго молчал.

— Потапыча жалко, — наконец сказал он. — Это было на границе Камбоджи, есть такая маленькая страна в моем мире. Там джунгли, если ты знаешь, что это такое. Там всегда из-за очень плотных крон деревьев полумрак, всегда очень жарко и очень сыро. Мы там были в сезон дождей. Операция пошла неудачно, у меня положили половину группы, семь человек из пятнадцати. Трупы забрать не было никакой возможности. И так из восьми оставшихся трое оказались ранены, один из них тяжело. Так получилось, что нам пришлось почти семь суток просидеть в яме, которая играла роль помойки для крохотной деревушки. Туда сваливали весь мусор, туши животных. Два трупа наших товарищей тоже туда бросили на третий день. На шестой день самому тяжелому раненому я лично дал яд. Даже если бы мы его вытащили, шансов выжить у него не было бы. Да и не вытащили бы мы его. Еще одного раненого убил Стингер, у него воспалились раны, и он не мог идти, а тащить его — значило погибнуть всем. Но это ладно, для нас это в принципе нормальная ситуация. Но больше всего не повезло Потапычу, в первый же день ему фактически на голову скинули тушу свиньи. Не знаю, есть здесь свиньи или нет, но это такое домашнее животное где-то в половину лошади размером. Туша уже была подгнившая… В общем, он это нюхал семь дней. С тех пор ненавидит запах тухлятины.

— Зачем ты мне это рассказываешь? — спросила я.

— Не знаю, — пожал плечами человек, — просто вспомнилось. А может, из-за того, что я у себя дома никому не имею права этого рассказывать, вот только не спрашивай почему…

— Ты не сердишься на меня?

— А смысл? Ты не моя подчиненная, наказывать тебя я права не имею, да не очень и рвусь, если честно… Ты извиняешься, значит, понимаешь, что поступила неправильно…

— Ох… значит, сердишься. — Я подлезла человеку под руку и прижалась к нему поплотнее, одновременно состроив свою самую умильную мордашку. Раньше работало со всеми, кроме папы. — Все равно прости. Я очень постараюсь впредь так не делать, хотя и не обещаю. И поверь мне, я не рисковала больше необходимого, ничего бы они нам не сделали…

— Блин, Шелли, ну что с тобой делать… — тяжело вздохнул человек. — Вот только не надо мне строить глазки, как у какающего котика. А то ты выглядишь при этом такой несчастной… К твоим рогам это совершенно не идет.

— Ладно, не буду, — покладисто согласилась я, — а кто такой котик и почему он такой несчастный, когда какает?

Глава 15

Мы — не рабы, рабы — не мы.

Фраза из первой советской азбуки

Майор Воронов Константин Аркадьевич, человек, Дея,

44–50 день первого сезона,

1218 смена от Основания (по сменоисчислению Оэсси)

…И упаси меня Господи от своих детей, иначе я точно впаду в грех детоубийства. Нет, я понимаю, что это богохульство. И вообще, дети — цветы жизни, вот только растут эти цветочки однозначно на могилах родителей и удобряются точно их прахом.

Ну вот зачем Шелли стала дразнить этих упырей? Нам назло, что ли? Или просто из спортивного интереса? Ведь когда ей наш план объясняли, говорила, что все поняла. Не понимала только, зачем нам все это, и твердила, что упыри нападать не будут, и наоборот, общаться с нами станут подчеркнуто вежливо. Ну не могло у меня в голове уложиться, что стражи порядка, прибыв на место, где покрошили их соплеменников, начнут вежливо расшаркиваться с людьми, собственно, их и убившими. И даже не отрицающими этого. Особенно если верховодит этими убийцами несовершеннолетняя девчонка.

Самое смешное, что Шелли оказалась права. Вампиры общались подчеркнуто вежливо, ну с ней, по крайней мере. С нами же… На нас они реагировали так же, как я, наверное, стал бы обращаться с зачуханным салабоном — первогодком из стройбата. Но я бы так делал не из офицерского гонора, а потому, что по-другому этот салабон попросту не поймет, особенно если не русский. Да и русские в стройбат такие попадают, что с чурками общий язык найти гораздо проще. Вот черт, неужели у них все люди в таком же состоянии находятся? Или по крайней мере большая часть…

Во всей этой операции с местными кровососами на самом деле было всего два опасных момента. Точнее, один просто скользкий, а вот второй по ходу реально опасный. То, что Шелли постоянно хотелось есть, как она объяснила, из-за ран, это понятно, но вполне могла бы часик и потерпеть. Объясняли же, что у нас все роли расписаны и что перед упырями нам лучше поменьше отсвечивать. Но вроде как Тирли смог разрулить ситуацию. Когда я пошел показывать начальнику трупы рогатых, он, навалив в тарелку остатки завтрака, быстро проскочил через фургон и, не высовываясь наружу, из-под полога пихнул еду тифлингессе, а потом так же быстро вернулся назад к костру. А вот ко второму случаю девушка была абсолютно непричастна. Трупы упырей так аккуратно, как тифлингов, мы не раскладывали, просто свалили в одну кучу. Да еще и Стингер, согласно моему приказу, что называется, надругался над телами. И не только ножом попластал, а еще топор нашел и попросту расчленил несколько тел. В общем, куча выглядела весьма неприятно и никакого желания копаться в ней не вызывала. Впрочем, именно такого эффекта мы и добивались. И вот когда я подвел вампирского начальника к этой самой куче, один из воинов, которые шли с нами, крайне раздраженно зарычал и выпустил клыки. Я уже решил, что все, понеслась, рука сама потянулась к автомату, однако десятник ожег своего подчиненного взглядом, и тот моментально превратился в невозмутимую статую. Меня же послали подальше. Ну я и пошел.

Вот, собственно, и все. Главный вампир задал Шелли еще несколько вопросов и отправил нас восвояси. Правда, десятник отправил с нами еще двух своих воинов, вроде как для охраны. Шелли немного поупиралась, но недолго. Тут я с ней был абсолютно согласен, смотрелось бы чересчур подозрительно, если бы мы стали решительно отказываться. Два кровососа меня напрягали, но они сразу усвистали на своих ящерах метров на двести вперед, да так там и держались, я даже их верховых животных толком рассмотреть не успел. Понял только, что тоже вроде как ящерицы, тоже шестиногие, как и харры, но не такие… упитанные и массивные, скажем так. Шелли их наарами называла. К нам подходил только один из упырей и, когда мы останавливались, очень осторожно и вежливо уточнял у Шелли, сколько мы намерены отдыхать, когда тронемся дальше и когда будет следующая остановка.

Останавливались же мы лишь на час сразу после заката и на час сразу после рассвета. Харры оказались на редкость выносливыми тварюшками и никаких признаков усталости не выказывали. Управлять приходилось только ящером головного фургона, остальные, как обнаружилось, были приучены идти за впереди идущей повозкой. Вот только брели они со скоростью неторопливо шагающего человека. С одной стороны, это было хорошо, мы без проблем могли перемещаться между фургонами легкой трусцой, с другой — караван двигался не так чтобы особо и быстро. Но километров пятьдесят — шестьдесят за световой день проходили, да еще и ночью столько же. Шелли вообще сказала, что мы движемся даже быстрее, чем она рассчитывала. Вампирам, да и нам она мотивировала движение без остановок тем, что у амулетов, замораживающих тела, энергии хватит на восемь, максимум на девять суток, а до Перевального километров шестьсот, как я понял. Хотя мне казалось, что ей, ко всему прочему, хотелось выбраться отсюда побыстрее. Правда тела и в самом деле попахивали.

Еще четверо с лишним суток мы ехали по тому же лесу. Ни жилья, ни самих разумных, ни каких-либо признаков разумных. Хотя нет, вру, каждые семь-восемь часов то справа, то слева от дороги появлялись прогалины явно неестественного происхождения. Было видно, что лес там специально вырубили и впоследствии периодически прореживали молодую поросль и подлесок. На каждой прогалине обязательно имелся небольшой ручей, один раз даже попалась вполне себе такая речушка, а кое-где виднелись и колодцы. В траве можно было заметить следы кострищ, но изрядно заросшие, старые, месяца два прошло после того, как здесь жгли костры, не меньше, а может, и больше.

Стингер из любопытства пристал к Шелли с расспросами, и девушка подтвердила, что действительно это специально сооруженные стоянки, устроенные так, чтобы переходы между ними как раз и можно было преодолеть каравану с харра за световой день. Обычно они так и путешествовали, от одной стоянки до другой, на них и ночевал и, проходя за день километров по сорок — пятьдесят или, как выразилась тифлингесса, по двадцать — двадцать пять перестрелов. Получалось, что в местном перестреле два наших километра. Надо, кстати, девушку подробнее расспросить про меры длины, да и веса заодно. И про деньги поподробнее узнать.

Кстати, о деньгах. До Перевального нас кормят и поят, а вот дальше надо будет что-то изобретать. Консервов и вообще нашей еды осталось на один раз покушать, ну, может быть, на два. А дальше? Продавать наше снаряжение — однозначно не вариант. Мало того что не отпишемся потом, так я еще и не собираюсь дарить конструкторские изыски нашей военной мысли местным. На хрен, не мне это решать… Да и лишнего ничего у нас нет, мы же не на шашлыки в лес шли, все, что на нас навешено, так или иначе, но нужно. И не знаю я, что здесь ценится, окромя серебра-то… Гм, может, расковырять пару патронов да продать пули? На какое-то время хватит, а там и с ограблением что-нибудь придумаем, в самом-то деле. В смысле чтобы не по темным переулкам одиноким прохожим карманы выворачивать, а взять гарантированно сразу и много. Ха, если я в отчете напишу, что расковырял спецбоеприпас и загнал его местным, чтобы купить покушать и организовать грабеж на большой дороге… Да меня на британский флаг порвут, однозначно, причем не за грабеж — это нормально, даже секретными инструкциями допускается, хоть целый город перебей с целью грабежа, главное, чтобы это выполнению задачи не повредило и свидетелей не осталось — порвут именно за спецбоеприпас. Значит, надо наедине осторожненько расспросить Шелли, что и как, а ребятам ничего не говорить. И не то что они меня заложат особистам, а просто меньше знаешь — лучше спишь. Да, и ежели всплывет, я буду крайним, а ребята не при делах.

Про то, как попасть домой, я пока особо не задумывался. Нет, вариант остаться жить здесь даже не рассматривался, меня всю жизнь учили немного другому. Но чтобы четко планировать возвращение, пока было мало информации. Из рассказов Шелли я понял, что переходы между мирами — явление возможное, хоть и не частое, значит, надо искать того, кто этим занимается. Скорее всего, подробные разъяснения можно было получить у тех, кого Шелли называла магами, еще она в связи с магами постоянно поминала какую-то академию. Кстати, клан, к которому принадлежала девушка, жил, как выяснилось, совсем неподалеку от этой самой академии, всего в дне пути. Правда, тут опять вставала проблема денег. Когда речь заходила о магии, постоянно всплывали два эпитета: дорого и очень дорого.

Да, дорога… Ну что сказать, скучно. Нам, привыкшим к совершенно другим скоростям перемещения особенно скучно. Ехали ближе к вечеру, ну или к утру, на очередной вырубке останавливались размять ноги, набрать воды, умыться и приготовить поесть чего-нибудь горячего. Все остальное время приходилось питаться либо остывшим, либо всухомятку. Правда, Стингер все порывался в одном из фургонов соорудить что-то вроде походной кухни с применением нашего сухого спирта, но я, подумав, запретил.

Вокруг тянулся все тот же лес. Только на пятый день он начал понемногу редеть. А там и признаки цивилизации появились, стали попадаться вырубки, сделанные уже явно с целью заготовления древесины. Но первых местных разумных мы встретили только к вечеру пятого дня. Лес наконец превратился в равнину с многочисленными рощами и редкими холмами. А проселок, по которому мы ехали, влился в уже вполне наезженную дорогу. Ну, по местным меркам, наезженную. Две глубокие разбитые колеи, весьма качественно вытоптанные обочины, да и дорога не просто протоптана, есть некая насыпь. Даже дренажные канавы и кюветы кое-где вырыты. Шелли обозвала все это Горным трактом. Тут нам уже и разумные попадаться стали. И вампиры, и местные люди. Люди от вампиров отличались в основном крайне однообразной и убогой одеждой. Штаны из какой-то грубой холстины, такая же рубаха с длинными рукавами, на головах широкополые шляпы из той же ткани, натянутой на какой-то каркас. На ногах нечто, напоминающее онучи. То есть просто тряпье, намотанное в несколько слоев и прихваченное веревками. Вампиры же на их фоне были одеты шикарно. Одежда в основном кожаная, иногда встречались ткани самых разнообразных цветов. Многие были в кольчугах, как прикрытых чехлами, так и нет. Все без исключения вооружены, как минимум меч и кинжал на поясе. И если все люди опять же шли пешком, то упыри перемещались верхом на таких же ящерах, каких мы видели у наших стражей.

Но рассмотреть местных как следует у меня не получалось, встречались они на дороге очень редко, да к нам никто и не приближался. Т’сареш объезжали наши повозки по широкой дуге, а люди еще при приближении эскорта из кровососов, который все так же двигался метров на двести впереди, бегом отскакивали на обочину и там падали на колени, опустив головы вниз. И лиц не поднимали, пока наш караван не проезжал мимо, даже подглядывать из-под своих шляп не пробовали. Я не терял времени даром и потому примерно понимал, почему они себя так ведут.

Всю дорогу, каждую свободную минуту я буквально выматывал Шелли своими, ну, по большому-то счету, допросами, которые проводил по плану, составленному мной и Стингером. Отец Яков тоже постоянно порывался участвовать как в составлении планов, так и в самих беседах, но его постоянно заносило куда-то в религиозные темы. Меня же в первую очередь интересовали политическое устройство и взаимоотношения между расами. Вот сколько раз на досуге читал фантастику и всегда не мог понять, как на одной планете могут уживаться несколько видов разумных существ. Мы, люди, заняли Землю одним своим видом, и то мирно ужиться не можем. Земные упыри не в счет, слишком уж их мало. Тут, как оказалось, мирно уживаться никто не собирался. Правда, ситуацию несколько улучшало то, что все расы, исключая т’сареш, оказались генетически совместимыми, то бишь могли иметь общих детей, наследовавших расовые признаки обоих родителей. Вот не знаю, как это возможно, но тем не менее. Более того, Десять городов, которые Шелли упорно именовала государством людей, являлись на самом деле государством полукровок, ну это, если обобщая. Да и государством в нашем понимании смысла этого слова Десять городов не были, скорее, они представляли собой что-то вроде Ганзейского союза. Но если по порядку…

Миром Деи владели т’сареш. То есть вампиры. Разумные, человекоподобные. Обладающие очень высокой способностью к мимикрии, то бишь по своему желанию умеющие принимать облик кого угодно из разумных Деи, но в основном внешне напоминающие людей. Для функционирования им нужна кровь разумных, предпочитают кровь людей, но в принципе и от остальных не отказываются. Имеются врожденные способности к ментальной магии. Даже более того, все т’сареш поголовно обучены ментальной магии на очень высоком уровне.

Пришли они сюда через межмировые порталы около пяти тысяч местных смен сезонов назад и очень быстро, буквально за сотню смен, целенаправленно вырезали коренное местное население. Ага, геноцид, он самый. Про местных хозяев Шелли ничего не знала, но по слухам, где-то в Южном полушарии на небольшом архипелаге потихоньку вымирала крохотная, буквально в сотню особей, популяция этих существ. Ну а вампиры, очистив территорию, быстренько здесь расселились и стали жить по-своему. Жили они, как выразилась Шелли, семьями, всего на данный момент на Дее обитало двадцать восемь семей т’сареш. Между собой не дружили, но и не воевали особо, хотя пнуть ослабевшего было, что называется, в традициях. Самым слабым местом в этом вампирском укладе жизни оставалось то, что правил ими Древний, который и являлся самой семьей. В каждой семье мог жить только один Древний, а без Древнего не было семьи. Получались эти Древние вроде как из обычных т’сареш, но им надо было очень долго обучаться, постепенно поднимаясь по, если так можно выразиться, карьерной лестнице. Да и потом, когда кандидат достигал состояния, из которого теоретически мог стать Древним, нужно было провести какой-то ритуал. И тут начинались сложности. Древние являлись, по сути, бессмертными существами, хотя уничтожить их было возможно, более того, по данным официальной истории Деи это проделывалось, и не один раз. Когда внутри одной семьи появлялся второй Древний, это означало, что ему надо убить уже имеющегося, либо за этим событием следовало отделение новой семьи с переделом подданных и владений. Соответственно уже правящий Древний никакой радости при появлении нового не испытывал и всячески препятствовал возникновению конкурентов, а при том, что Древний по определению мог шариться в мозгах своих подчиненных и даже напрямую управлять вампирами своей семьи, появление нового Древнего становилось событием тысячелетия. Более того, Десять городов возникли именно благодаря появлению нового Древнего в семье Дивартан, которое вызвало раскол в сильнейшей на тот момент семье т’сареш и долгоиграющую войну на всем континенте. Все остальные семьи не остались в стороне от развлекухи, продолжавшейся почти пятьсот лет, и им было как-то не до того, что творится на далеком севере, а потом уничтожать новое государство было уже поздно.

Обитали т’сареш в основном на континенте, который без затей именовали Большой, несмотря на то что он являлся лишь вторым по размеру (собственно, на нем мы и очутились). Жили они долго, размножались медленно, но последние триста смен места стало не хватать, и вампиры потихоньку начали колонизировать второй континент полушария, который тоже обозвали без фантастических изысков — Южный. Еще две семьи, не пришедшие изначально на Дею, а отколовшиеся от уже имеющихся здесь, поселились на материке в другом полушарии, который сверхоригинально именовался Дальний. Это была как раз ситуация, когда второй Древний в семье появился-таки, но подданных себе навербовать сумел немного и откусить территории от семейных владений, достаточных для автономного существования, у него не получилось. Ну и при выборе — добровольная эмиграция или уничтожение в родных местах, две семьи предпочли эмиграцию. Так и существовали себе потихоньку на третьем континенте, особо ни на что не влияя и не претендуя. Кстати, как размножаются вампиры, здесь никто не знал, известно было только, что сексом как таковым вампиры не занимаются ни с представителями своего вида, ни с другими разумными. Также говорили, что размножение — это весьма долгий, сложный и неприятный процесс. Я аж поразился, почти слово в слово услышав то же самое, что уже сообщал полковник на инструктаже.

Была еще одна разновидность т’сареш, так называемые независимые. Это те, кто по тем или иным причинам смог выйти из-под контроля Древнего и теперь существовал сам по себе. Но эта разновидность была крайне немногочисленной, хотя на свободных разумных в нарушение всех соглашений, законов и традиций нападали в основном именно они.

К прочим же разумным т’сареш относились либо как к корму, либо как к опасным конкурентам, подлежащим поголовному истреблению. Ну, это официально… Неофициально приходилось контактировать и торговать, но разумные Деи тем не менее старались держаться от упырей подальше.

Вторыми на планете практически одновременно с т’сареш появились эльфы. Эльфы… Ну… описание с некоторыми купюрами примерно соответствовало тому, которое известно у нас на Земле. Человекоподобная раса, генетически совместимая с людьми. Невысокие, тонкокостные… Уши действительно, по сравнению с человеческими, вытянуты вверх и заострены, глаза миндалевидные. Характер… Высокомерны до абсурда. Может быть, из-за того, что очень хорошо умеют договариваться почти со всеми животными, которые выполняют все их приказы. Ну, заодно и всех остальных эльфы считают животными и полагают, что они прямо-таки обязаны выполнять их прихоти и распоряжения. Остальные с этим категорически не согласны. Мелочны, злопамятны, мстительны. Последние три свойства в сочетании с очень долгим (пять-шесть тысяч смен, и это не предел) сроком жизни способствуют тому, что эльфы воюют всегда и со всеми. Считают себя неотразимо красивыми — вообще венцом творения. Почему — неизвестно. Ну… дальше, как всегда, кто-то согласен, кто-то нет, кому-то по фиг. Шелли на эту тему вообще выразилась очень категорично, мол, ее не интересуют мужики, которых она, неловко повернувшись, сшибает с ног хвостом. Эльфы так же, как и т’сареш, генетически предрасположены к магии, только не к ментальной школе, а к школам жизни и роста. Переводя на общепонятный — любят возиться с растениями и являются великолепными медиками. Шелли описывала некоторые их достижения. Очень похоже, что эльфы всерьез игрались с геномом.

Отношения с т’сареш первую тысячу смен развивались относительно спокойно, то есть расы не пересекались. Потом пересеклись. Эльфы отнеслись к вампирам, как и к прочим разумным, с точки зрения эльфов, они были животными. То есть эльфы попытались приказать и добиться исполнения приказа. Вампиры закусили гипотетическими повелителями и занялись своими делами. Наверное, вкус эльфийской крови кровососам не понравился. Напомню, эльфы мстительны и злопамятны. В общем, началась война. Поначалу вампиры на эльфов внимания не обращали, но длинноухим удалось взять одну из резиденций и убить Древнего. Все семьи т’сареш тут же объединились и начали войну на уничтожение. Впрочем, как с хозяевами планеты, с эльфами поступить им не удалось (то бишь быстро и эффективно уничтожить). Но все равно вампиры постепенно брали верх. Так продолжалось где-то около тысячи смен. Потом у эльфов произошел раскол, тифлингесса почему-то назвала эту историю по-настоящему трагичной. Хотя… если посмотреть на последствия, то и впрямь получилась трагедия. Вроде как эльфы переругались из-за отношений с разумными. Одни (впоследствии они стали называть себя высшими) придерживались традиционной точки зрения. Оппозиция же, которую уже тогда называли темными, предлагала других разумных все же не считать животными, по крайней мере заживо их не препарировать и в медицинских экспериментах больше не использовать. Про равенство и одинаковые права с эльфами речь конечно же не шла. Как всегда, политические дебаты быстро перешли в рукопашную. Так и получилось, что эльфы, забыв про войну, увлеченно начали резать друг друга. А вот т’сареш про войну не забыли и резали эльфов без разбора. На этом эльфы на Дее и прекратили свое существование. Ну… почти.

Немногочисленные темные сбежали на Южный континент, обосновались где-то в пустыне и усиленно пытались хоть как-то выжить. У вампиров до них пока просто не доходили руки. На Большом же на сегодняшний день уцелело три эльфийских анклава. Уцелели только потому, что стояли на богатейших серебряных месторождениях, чуть ли не единственных на Дее. Пока больше ничего подобного не нашли. Как я понял, эльфы чуть ли не в пять рядов оплели свою территорию каким-то местным аналогом колючей проволоки, покрытой серебром. Они оказались единственными, позволившими себе снабдить всю армию оружием, фатальным для вампиров. Чтобы победить, этого было маловато, а вот удерживать сравнительно небольшие местности получалось. Сначала вампиры все-таки пытались прорваться — не получилось, потом просто плюнули и взяли анклавы в осаду. Эльфам пришлось резко ограничить у себя рождаемость и заняться экспериментами, выясняя, как прокормиться без возможности выбраться из леса. Последние полторы тысячи лет на границах эльфийских анклавов шла непрекращающаяся партизанская война. Вампиры не выпускали эльфов из леса, эльфы не пускали вампиров в лес. Союз семей у т’сареш давно распался, границы теперь каждая семья охраняла самостоятельно. Эльфы вылезать из своих лесов особо не рисковали. Постепенно с эльфами начали торговать, через посредников, правда, впрочем, эльфа, пойманного на территории вампиров, убивали моментально. В отличие от людей, которых упыри хоть как-то терпели, официально пересечь границу никакой эльф не мог, если только замаскировавшись под представителя другой расы. Хотя… если бы его разоблачили, то не спасли бы никакая подорожная и амулет стражи.

Что касается гномов, то тифлингесса отделывалась ехидными улыбками и отговорками, мол, через несколько дней сам увидишь. Типа их словами не описать, надо видеть. Про внешность все же выяснить удалось. Невысокие, где-то метр тридцать — метр сорок. В плечах примерно столько же. Изначально сильны физически. Живут под землей, из-за этого глаза здорово изменены. На поверхности предпочитают появляться ночью. И даже ночью для них слишком много света. Днем же на поверхности, как правило, носят повязки из какой-то хитрой ткани, наверное, аналог темных очков. Стингер не удержался и спросил про бороды. Шелли пожала плечами и сказала, что бороды как у всех. То есть кто бреет, хотя это редкость, кто стрижет, кто отращивает. Короче, борода для гнома не фетиш. А фетиш для гнома — деньги… Лучше всего добыть на халяву, но если платят, готовы и поработать. Постоянно изобретают способы заработать побольше. Второй фетиш — оружие. Любое и в том количестве, которое гном способен на себе уволочь…

К разделу Деи гномы опоздали на две тысячи смен. Впрочем, нишу себе нашли быстро, вроде они и изначально были подземными жителями. Горы с их пещерами себе и захапали. Заселили гномы две горные системы на Большом континенте, Северный хребет и Рудный кряж. Впрочем, кряж оказался небогатым на полезные ископаемые, и гномы сосредоточились на севере.

С людьми же здесь получилось, пожалуй, наиболее интересно. Притащили их сюда с собой т’сареш в качестве корма. Людей вампиры делили на две категории. Во-первых, кормовые. Впрочем, назвать их людьми после объяснений Шелли я как-то не мог. В общем, вампиры тем детям, которых назначали в кормовые, в шестилетнем возрасте полностью уничтожали личность. Человек становился овощем. Способным только есть и спать. Ну, еще и размножаться, но в пищу кормовых кровососы подмешивали какую-то дрянь, так что последнее желание отпадало. Ко всему прочему упыри активно практиковали селекцию, культивируя в своих подопытных такие черты, как полнокровие, склонность к полноте, покорность и безынициативность.

Второй категорией являлись подчиненные. Те, кто по каким-либо признакам (как правило, из-за здоровья) не подходил в кормовые. Тем тоже устраивали коррекцию сознания, но не такую серьезную, как первым. Помягче — прививали покорность, почитание хозяев, невозможность причинить им вред, отвращение к серебру и тому подобное. И использовали как рабов. Изредка рождались дети с иммунитетом к ментальным воздействиям, но их уничтожали, как только обнаруживали.

Но иногда случались накладки. Людей было раз в десять больше, чем т’сареш, и иногда кто-то умудрялся выйти из-под контроля. Да и в результате войн люди периодически оставались без присмотра. Так и появились первые свободные, некоторым хватало разума уйти подальше от места обитания вампиров. И самое главное, ментальные установки следующим поколениям не передавались. Т’сареш периодически устраивали облавы на свободных людей. И вот тогда людям первый раз крупно повезло. На севере Большого континента обнаружилась достаточно обширная долина, отрезанная от прочих земель горным хребтом. Вампиры холод не особо уважали и в тех местах появлялись крайне редко. Да и не было там ничего особо ценного, кроме строевого леса. Ну еще и несколько до основания разрушенных городов первых обитателей Деи. Вот там, собственно, люди и укрепились. Хотя скорее, не укрепились, а спрятались. И начали размножаться.

Надолго бы, конечно, этого укрытия не хватило, рано или поздно т’сареш нашли бы свободных людей и вернули их в первоначальное состояние, но тут повезло во второй раз. Причем крупно. Гномы во всеуслышание объявили Северный хребет своей собственностью, а у вампиров раскололась семья Дивартан, и упыри принялись за передел континента. В результате сразу много людей оказалось вне контроля вампиров. Собственно, тогда и начали отстраиваться поселения, вскоре объединившиеся в некоторое подобие государства. Так или иначе, у людей имелось почти пятьсот смен форы, пока т’сареш было не до них. Они успели…

Пожалуй, главное, что сделали люди после того, как размножились, — это договорились с гномами и очень неплохо овладели мореплаванием. Ну и заодно повезло в третий раз. Человечество овладело магией. Точнее, подметило некоторые закономерности и заложило основы. Постепенно научились выявлять людей, способных к волшебству. А еще через двести смен была основана академия. Что-то вроде НИИЧАВО у Стругацких, вот только занимались там не абстрактным человеческим счастьем, а научным упорядочиванием магии. Заодно и что-то вроде университета открыли, там учили способных людей. Впрочем, не только людей, принимали представителей любых рас, были бы способности и согласие жить по законам Десяти городов. Впрочем, маги рождались редко, среди людей где-то один на пять тысяч, или даже еще реже, точная статистика если и велась, то Шелли с ней была не знакома. Но, по ее словам, на первый курс ежегодно принимали пять-шесть разумных, редко когда брали больше, хотя случалось.

Когда т’сареш наконец разобрались со своими внутренними проблемами, у них под боком уже процветало новообразованное государство. Первая реакция была — уничтожить. На север отправилась пятитысячная армия. Через горы не перешел ни один упырь, обратно вернулось около сотни. Через хребет вело всего три перевала, по которым можно было провести мало-мальски крупное войско. Небольших троп, конечно, хватало, но протащить по ним армию представлялось маловероятным. Только малочисленные диверсионные отряды. И еще были гномы, считавшие горы своими и никого через них не пропускавшие. Все перевалы оказались перекрыты, вдоль дорог были построены многочисленные укрепления и ловушки. Ментальную магию упырей блокировали маги. Недостаток серебра в человеческой армии компенсировала опять же магия. В течение ста смен т’сареш предприняли еще три попытки прорваться через перевалы, смогли сделать это один раз, но обратно не ушел ни один. Попытались пройти морем, но флот Десяти городов утопил вампиров буквально на выходе из порта, ведь море т’сареш не уважали так же, как и холод.

Попытки разобраться с наглым скотом вампиры предпринимали еще не раз, но люди предусмотрительно не вылезали из своей долины и тем более не покушались на Древних. А раз так, то большинство семей не видело причин объединяться, предоставили разбираться с проблемой тем, на чьих границах она объявилась. В конце концов, семье Л’сос, которой теоретически подчинялась большая часть земель за Северным хребтом, надоело терять своих воинов, и они заключили с людьми неофициальный договор. Люди не лезут к т’сареш — т’сареш не лезут к ним. Там, конечно, было гораздо больше всего, но если в двух словах, то звучало примерно так.

Вот таким образом люди тут и жили. Постепенно в Десять городов начали стекаться представители других разумных рас, даже некоторые из независимых т’сареш прижились. Гномы так вообще были тут постоянными гостями, тем более что жили совсем под боком. Расы перемешивались, тем более что предрассудков на тему межрасовых браков тут как-то не водилось, если только высшие эльфы поначалу почитали это чем-то вроде скотоложества, впрочем, в Десять городов попадали только «неправильные» высшие эльфы. Так что к данному моменту чистокровных людей почти и не осталось. Занимались торговлей, в основном морской, но самые рисковые купцы ходили и по земле, договариваясь с т’сареш. Нашли пару месторождений серебра в своей долине, конечно, не таких богатых, как у эльфов, но все же.

Единого государства как-то не сложилось. Образовалось десять абсолютно самостоятельных городов, контролирующих некоторую территорию вокруг себя. Каждый со своими законами, со своим управлением, со своей армией, со своими налогами. Некое подобие единства обеспечивали маги, выступая арбитрами и произнося последнее слово в спорах между городами. На судьбу своих собратьев, служивших кормом для т’сареш, людям было глубоко наплевать. До прав человека и прочих ценностей тут еще не доросли и расти не собирались. Последнее время численность населения долины начала приближаться к критической точке, но пока проблема остро не встала, земли еще хватало, хотя самые дальновидные всерьез задумывались о том, что пора бы захапать себе еще земли где-нибудь подальше от т’сареш и начать там понемногу и потихоньку укрепляться. С полным соблюдением секретности, конечно.

Кто еще остался… Орки, пожалуй. Хотя расой их назвать… Нет, они разумны, с этим никто не спорит. Но, скажем так, весьма оригинальны. Обезьяноподобные прямоходящие. Средний рост — два метра, средний вес — килограмм сто пятьдесят. Кожа с зеленоватым отливом. Нижняя челюсть очень сильно выдается вперед. Обладают внушительным набором клыков, который не стесняются использовать в бою по прямому назначению. По слухам, не делают различия между мясом животных и разумных, но данные не подтверждены. Объявились для разнообразия на Дальнем, но когда — никто не знает. Они сами — тоже. Строй — общинно-племенной, образ жизни — кочевой. Разводят несколько видов животных. Любимое занятие — подраться и пограбить, все равно, из-за чего и с кем подраться, важен сам процесс. Причем любят это дело как мужчины, так и женщины. Казалось бы, давно должны были превратиться в вымирающий вид, но вот как-то пока не собрались. Опять-таки, есть серьезное подозрение, что периодически на Дею приходят новые племена из других миров, но данные не подтверждены. Самим оркам по барабану, в каком они мире. Парочка племен обосновалась на островах в океане и стала увлеченно заниматься морским разбоем, впрочем, не гнушаясь устраивать набеги и на побережье.

Живут везде, пожалуй, только на Большом т’сареш планомерно стараются уничтожать зеленокожих, как только они там объявятся, впрочем, в набеги на земли упырей орки все равно ходят. На Южном и Дальнем — кочуют, как их левая пятка захочет, а когда надоест кочевать, собирают ватагу, строят корабли, кстати, на удивление удачные, и плывут кого-нибудь грабить. Вот такая вот парадоксальная раса.

Хотя все вышесказанное (кроме внешности) становится характерным для орков, когда они собираются в толпу, насчитывающую больше пятидесяти особей. По отдельности это вполне вменяемые типы, прекрасно понимают юмор, сами не прочь пошутить, неплохие воины и охранники. За внушительные габариты их очень любят нанимать вышибалами в кабаки и таверны, даже в дорогие рестораны и элитные клубы. Изначально, конечно, необразованны, но мозги вполне на уровне. С удовольствием и легко обучаются, в том числе и магии, любознательны и любопытны. В Десяти городах живет очень много, так сказать, цивилизованных орков. Впрочем, стоит им собраться в толпу (смотри выше), вся цивилизованность мгновенно слетает.

Вроде и все, что касается основных рас. Все прочие на расклад сил почти не влияют. Те же тифлинги, например. У них действительно репутация самых грозных воинов континента, да и всего мира, нагадить какому-то отдельно взятому городу или региону они могут очень крупно, но своего слова в политике не имеют, да не особо и рвутся. Их всего-то одиннадцать кланов, в общей сложности тифлингов на Дее тысяч пятьдесят. Это при том, что в Оэсси, одном из Десяти городов, в чьи дела Шелли была, пожалуй, наиболее посвящена, проживает около пятидесяти пяти тысяч разумных. Четыре клана находятся в Десяти городах, остальные раскиданы по всей Дее. Нанимаются, впрочем, вне зависимости от места проживания, иногда приходится драться и с соплеменниками, однако стараются против своего клана не выступать.

Еще есть раса морских эльфов, тоже очень немногочисленный народец. Эльфами их обозвали только из-за внешнего сходства. Живут под водой на прибрежных шельфах. Двоякодышащие, часто нанимаются на корабли.

Есть еще какие-то парви, но этим иногда отказывают в наличии разума. Живут крохотными деревушками в джунглях, тоже ни на что не влияют и не рвутся. Да про них толком ничего и не известно.

Ну и всевозможные помеси, выделившиеся в отдельные этносы, но на расы не тянущие. Есть какой-то род гномов, окончательно перебравшихся на поверхность и смешавшихся с людьми. Вроде как даже глаза у них адаптировались к солнечному свету. Живут своими общинами, называют себя малыми людьми, остальные же обзывают их гномами-недомерками.

В пустынях Южного встречаются какие-то кочевники, будто бы помесь эльфов, людей и орков. Что-то вроде земных бедуинов.

Есть еще один этнос, скажем так. Он пытается конкурировать с гномами по части подземной жизни, но пока не особо удачно. Смесь людей, орков и гномов. Иначе как гоблинами их никто не зовет. Внешность этого народца Шелли описывать категорически отказалась, сказала, что ей противно, и опять же мы сами увидим. Есть версия, что это неудачный селекционный эксперимент т’сареш, пытавшихся вывести для себя новую породу скота при помощи эльфийских технологий. Основной целью эксперимента было получение существ, пригодных в пищу, с зачатками разума, как-то это было связано с кровью, вампирам нужна была почему-то именно кровь разумных с изначально встроенными в мозг ментальными блокировками, чтобы не приходилось постоянно выжигать разум детям. Но что-то не получилось. В результате в пещерах Северного хребта завелась раса реально тупых, в отличие от орков, существ. А так как гномы делить свои владения ни с кем не собирались, то переехали эти гоблины в подземелья Десяти городов.

Что касается количества разумных, то никаких вменяемых цифр от Шелли получить не удалось. Население некоторых отдельных городов она называла, но весьма приблизительно. Знала, сколько примерно народа в ее клане, но тифлинги на месте почти не жили, проводили свое время в наемничьей службе, так что сосчитать их количество представлялось затруднительным. На одном месте проживали только, если так можно выразиться, администрация и те, которые умудрились дожить до почтенного возраста, что для тифлингов редкость. Ну и инвалиды еще, и дети. Впрочем, как-то это у тифлингов было связано с физиологией… Долго сидеть на одном месте они не могли, физически старели и умирали. Или теряли желание жить, я так и не понял. Были, конечно, исключения, но весьма немногочисленные.

Короче, изрядно помучив свою голову и память тифлингессы, я оценил общее население Деи примерно в миллиард разумных, может даже чуть меньше. Это если и кормовых людей считать. Впрочем, оценка была, что называется, километр туда, километр сюда.

Суши же, пригодной для жизни, на планете было гораздо больше, чем на земле, а вот большинство рас, наоборот, имели среднюю продолжительность жизни гораздо большую, чем земные люди, а размножались намного медленнее. У людей дело обстояло так же, как и у нас, но численность своего корма вампиры контролировали весьма эффективно, держали у себя ровно столько, сколько им нужно. Сами вампиры размножались очень медленно. Свободным же людям для ограничения численности вполне хватало войн и естественных эпидемий. Маги, конечно, могли вылечить большинство болезней и значительно, до тысячи лет, продлить жизнь людям, но брали за это огромные деньги, так что панацеей это не являлось. На моральные же аспекты магам было наплевать. Или заработай деньги, или сдохни. Так же быстро, как и люди, размножались орки, но при их образе жизни стоило, наверное, удивляться, как они не вымерли…

Наконец местность, через которую мы проезжали, стала населенной. Постоянно попадались небольшие деревушки, но, что странно, все они стояли поодаль от дороги, ближе пары километров к большаку не видели ни одной. Мы-то привыкли, что дорога извивается, заходя в каждую крохотную деревушку на пару домов, и одновременно является главной улицей. Что странно, все поля (у меня куски земли, засаженные какими-то растениями, ассоциировались именно с полями) тоже находились в стороне. Вдоль дороги же паслись исключительно стада харр, только эти были какие-то более упитанные, чем наши. А один раз чуть ли не на самой дороге увидели натуральную отару овец, ну совсем как земные, по крайней мере, на глаз было не отличить. Вот только от наших т’сареш овцы моментально шуганули в сторону. Харры-то на вампиров внимания не обращали.

Спросил у Шелли, почему здесь так странно селятся, но она только пожала плечами и ответила: «Так принято. Здесь так принято. Вроде в Десяти городах все деревушки, наоборот, жмутся к трактам, проезжающие путники — это деньги и развлечение, ну а здесь — вот так».

Хотя нет, возле дороги тоже виднелись некие постройки… Ну даже не знаю, как обозвать, бараки, пожалуй, только большие. И встречались, кстати, довольно часто. Каждые часа три, наверное. Видно было, что в них кто-то живет, но сами разумные на глаза не попадались. И кстати, съезды с дороги к этим постройкам были весьма натоптаны, видно, что проезжающие по тракту частенько сворачивали к этим строениям.

Я как раз сделал небольшой перерыв в допросах Шелли, и девушка снова уткнулась в свою книжку с, как она выразилась, абсолютно нереальной историей. Сидеть на козлах головного фургона выпала очередь Комару, остальные ребята засели играть в морской бой в фургоне, который тащился последним и был забит тюками с каким-то сеном, ну и барахло каравана мы туда свалили. В повозку с трупами как раз накануне закинули новый амулет — «морозильник», так что вонять вроде как перестало, правда Потапыч все равно морщился. Но в двух других повозках места, чтобы разместиться, особо не было, а в головном фургоне мы все поместились бы только сидя, что называется, на головах друг у друга. Стеснять же Шелли ребята не хотели. Ну, короче, я не удержался и спросил:

— Слушай, а что это за сараи вдоль дороги стоят?

— А, это… — ответила она, не отрываясь от книги. — Это что-то типа придорожных гостиниц. Придорожные жилые дома… Даже не знаю, как назвать.

— О как. А чего мы тогда в них не останавливаемся? — Я удивленно взглянул на девушку. — Даже воду набираем в каких то придорожных колодцах. Ты же сама рвалась в баню и поспать в постели.

— Нету у них бань, — на лице Шелли отразилась брезгливость, — а постель… Я лучше во время дождя буду ночевать в чистом поле на голой земле, чем в лучшей кровати этого, как ты точно сказал, сарая.

— Что, все так плохо?

— Да не сказала бы, терпимо, на севере есть гостиницы гораздо хуже, — и, видя мое непонимание, Шелли пояснила: — Просто работают в них подчиненные люди. И гостиницы эти для них. Т’сареш там тоже останавливаются только в крайнем случае.

Я все еще не понимал. Ну для подчиненных, ну изменено у них сознание, но физиологически это те же люди, а значит, и едят, и пьют, и спят, как и мы. Да и все местные, которых мы встречали, хоть и были одеты небогато, но грязнулями и оборванцами совсем не выглядели. А вот нам всем помыться было бы очень даже не лишним.

— Сам увидишь, — тяжело вздохнула девушка. — Я очень не хотела туда заезжать, но харра надо бы покормить. У нас есть, конечно, запас корма, но в поле потеряем много времени, да вы и не умеете этого делать. Так что вечером заедем в одну гостиницу. За стражу должны управиться. Но готова спорить на что угодно, ты сам не захочешь там не то что мыться, — я аж вздрогнул, как она точно угадала мои мысли, — но и ночевать.

— Ну-ну, — пробормотал я, — не видела ты, где мне спать приходилось.

— Ну понятно, что на спор ты и в выгребной яме спать ляжешь, — рассмеялась Шелли, — с тебя станется. Судя по вашим рассказам… Давай так, поспорим все же, но по-честному. После того как заедем в гостиницу, ты мне честно ответишь, остался бы ты там ночевать или предпочел бы спать на обочине у костра. Но только честно…

— Ну… можно, — улыбнулся я, — а на что будем спорить?

— Ну если выиграю я, то вы мне подробно объясните, кто такой черт, отмазка, что это нечто вроде демона, не пройдет, и так же подробно расскажете про ту песенку, которую пел Тирли… А то амулет переводит дословно, но я же понимаю, что там куча скрытого смысла.

Я аж поперхнулся. Этот гад, возясь с рацией в фургоне, мурлыкал песенку Высоцкого про черта. Ну ту, где главный герой с рогатым коньяк пил. Хотя… кто такой черт, объяснять все равно рано или поздно придется, да и про нашу религию она вопросы уже не раз задавала, только пока отец Яков отдувался.

— Ладно, уболтала, — сказал я, поразмыслив. — А с твоей стороны тогда что…

— Ну-у-у, даже не знаю, — протянула девушка и вдруг задорно улыбнулась, у меня от ее улыбки по спине побежали мурашки. По ходу при любом исходе спора я проиграю. — Во, точно, я для вас для всех танец страсти станцую, наши говорят, что у меня здорово получается, наверное, кровь Теорних сказывается. Когда раны заживут, конечно…

— Эт-та что еще такое за танец, — снова поперхнулся я.

— Танец как танец. Можно сказать, что это наше национальное искусство. У нас в клане даже иногда что-то вроде соревнований устраивают, вот только выигрывают постоянно потомки суккуб. Кстати, разумные из Оэсси большие деньги платят за то, чтобы из близлежащего леска за этим вроде как подглядывать. Как будто мы не знаем. Дядюшка с казначеем через подставных лиц билеты продают, неплохо зарабатываем, кстати.

Ну при такой ставке можно, наверное, и поспорить. В худшем случае посмотрим небольшое представление. Конечно, девушка призналась, что несовершеннолетняя, но раз ее дядя на это дело билеты продает, то осложнений быть не должно. В крайнем случае она сама предложила.

— Согласен, — кивнул я.

Ближе к вечеру Шелли выгнала меня на козлы и уселась рядом. Наконец, заметив очередной барак, на мой взгляд, ничем не отличавшийся от остальных, по крайней мере, пару часов назад мы проехали точно такой же, Шелли громко свистнула и замахала рукой маячившим впереди конвоирам. Те, видимо, были предупреждены и без вопросов завернули своих нааров к постройке. Мы свернули следом. За бараком оказался достаточно большой двор, огороженный забором с воротами, совершенно незаметный с дороги. Ворота уже распахнула парочка местных людей, старающихся не поднимать глаза на околачивающихся рядом вампиров. Т’сареш успели спешиться и терпеливо ждали у входа. Внутри открылся довольно просторный двор, на земле стояло несколько длинных корыт, поилки для животных, что ли, а чуть поодаль на коленях, опустив взгляды, выстроились в ряд человек эдак пятнадцать. Из барака выскочил еще один, во весь опор поскакал к общей шеренге и с разбегу плюхнулся на колени. Строго тут у них, однако.

— Госпожа? — повернулся к Шелли один из вампиров.

— Мне надо накормить харра, — ответила Шелли. — Тут вроде всегда корм для них был и расценки приемлемые, я заплачу…

— В деньгах нет необходимости, госпожа Шейелена, семья Л’сос берет все расходы на себя. — Вампир чуть склонил голову. — Я сейчас распоряжусь. Мы по-прежнему торопимся?

— Да, хотелось бы побыстрее, за стражу бы управиться. Мы вчера второй «морозильник» использовали, больше у меня нет. А тела уже сильно пахнут.

— Я понял, госпожа. Подчиненные все сделают за стражу, можете не утруждать ваших слуг. — И вампир развернулся к людям, которые держали створки ворот: — Быстро, накормить харра, не распрягая, кормить самым лучшим, что есть. Наших наара почистить и тоже накормить. Управиться за семь малых страж, шевелись, отрыжка Бездны, — и т’сареш с силой пнул ближайшего человека. Тот покатался кубарем и ткнулся носом в пыль. Когда он вставал, мне на секунду удалось увидеть выражение его лица. К моему искреннему изумлению, это оказались не досада или недовольство, даже не бессмысленное равнодушие, как можно было бы ожидать. Наоборот, рожа светилась искренним счастьем.

Шеренга же, стоявшая на коленях, расслышав слова вампира, моментально вскочила на ноги и бросилась в разные стороны. Кто-то побежал к наарам упырей, кто-то начал заводить наши фургоны во двор, выстраивая харра мордой к корытам, кто-то скрылся в бараке и постройках. Но вскоре все вернулись, таща весьма объемные мешки, из которых начали высыпать в корыта какие-то листья и траву. И при этом все они были счастливы. Ну… или очень качественно притворялись счастливыми. Я таких блаженных выражений лиц даже у обкурившихся вусмерть торчков не видел. Они и на весьма отчетливый запах тухлятины, идущий от нашего каравана, никак не реагировали, даже не поморщились.

Ребята выбрались из фургонов и стали небольшой кучкой около нас с Шелли, искоса посматривая на суетящихся местных. Мои стояли с каменными лицами, описать же состояние отца Якова я, пожалуй, не возьмусь. Наверное, он и сам не взялся бы.

— Они что, всегда такой кайф от работы ловят? — спросил наконец Тирли.

— Ага, как же, — ехидно отозвалась Шелли. — Это просто т’сареш здесь. Если бы мы были одни — повесились бы, ожидая… Да вы приглядитесь, как они на вас смотрят. Да и на меня тоже.

И правда. К нам местные старались не приближаться, но взглядом иногда цепляли. При этом выражение величайшего наслаждения на их лицах сменялось… Ну больше всего это напоминало презрение. Как будто бы посреди их дома кто-то навалил кучу свежего и отборного дерьма, но убрать не разрешили. Даже вампиры так не смотрели. Нет, они нас тоже презирали, но немного по-другому, пожалуй, даже меньше, чем своих подчиненных. И еще к презрению местных людей иногда примешивалась и жалость, вот типа им доступно высшее наслаждение, а нам, недостойным, нет.

— Ну что, поняли, что такое подчиненные? — также с насмешкой спросила тифлингесса. — Даже т’сареш к свободным так не относятся, как их рабы. Кровососы нас хоть и считают скотом, но скотом опасным, скотом, который может огрызнуться. Так смотрят охотники на диких кабанов. К нам, тифлингам, относятся как к дикой разновидности нааров, те реально опасны, запросто могут задрать охотника. А эти… Тьфу… Их сражаться в принципе не научить. Да и на меня смотрят… В Десяти городах я бы за такой взгляд мужику яйца оторвала и съесть заставила, а бабу обрила бы налысо. Во всех местах. Сами-то, можно подумать, все красавцы писаные. Хаос, да у нас даже те, которые мальчиков предпочитают, на меня так не реагируют.

Насчет красавцев-то да… Тут Шелли была права абсолютно. Нет, на вкус и цвет все фломастеры разные, но кому могли понравиться эти… Ну ладно, люди. Я-то по нашим меркам не особо высокого роста, метр восемьдесят два, но эти какие-то совсем мелкие, мне до плеча не достают, наверное. Узкие плечи, впалая грудь. Лица же… не знаю, как описать, на языке слово «вырожденцы».

— Это ужасно, — шепотом сказал священник. — Господи, укрепи меня в мыслях моих, дай мне силы пройти путь, ниспосланный тобой, и достойно выдержать испытания…

— Потапыч, уводи Шестого в фургон, — шепотом приказал я, — и делай, что хочешь, хоть связывай, хоть по голове бей, но чтобы, пока не уедем, он не высовывался…

Пулеметчик обнял отца Якова за плечи и увлек за собой. Остальные подавленно молчали. Стингер тряхнул головой:

— Н-да, качественно им мозги промыли. Майор, тебе не кажется, что это идеал общества для наших политиков? Шелли, я надеюсь, они нас не понимают…

— Ну, вас-то точно не понимают, — ответила девушка. — А я говорю на северном диалекте, его даже наша охрана вряд ли знает, местные же только имперский т’сареш понимают. Можно подумать, им тут кто-нибудь учителей нанимает. Да и имперский-то внушают исключительно по минимуму, чтобы хозяина понимали. Да, а у вас что, т’сареш тоже имеют своих подчиненных? Вы же говорили, что они у вас прячутся…

— Если бы вампиры, — тяжело вздохнул я, — в том-то и беда, что такие же люди, почему-то считающие, что им все должны подчиняться…

— Ну, в любом обществе должен быть главный, — пожала плечами Шелли, — иначе просто не выжить. Да и от природы кто-то способен на большее, кто-то на меньшее, от этого никуда не уйти, что тут сделаешь-то…

— Так-то оно так. Твоя правда. Вот только те, кто нами правит, очень хотят, чтобы их приказы выполнялись без всяких раздумий и рассуждений… Ну вот как эти подчиняются т’сареш. Более того, кое-что внедряют, пытаются разучить людей думать, правда, обходиться им приходится без ментальной магии…

— Ладно, командир, мы-то вроде как пока избегаем этого оболванивания, ты сам-то когда последний раз зомбоящик включал? У нас, слава богу, был выбор, и мы его сделали, — толкнул меня кулаком в бедро Стингер. — Шелли, может, воды наберем, у нас один бочонок остался, но раз все равно остановились… Я тут колодец заметил.

— Да, можно.

— Тогда мы с ребятами займемся.

— Погоди, не надо, — остановила моего зама тифлингесса. — Просто достаньте пустые бочки и поставьте в сторонке на землю. Потом погрузите.

— Да ладно, мы и сами справимся.

— Не надо, я сказала, еще зацепите случайно кого-то из этих, тут такое начнется…

Вот зря она это сказала. Стингер теперь из принципа кого-нибудь пнет.

— Капитан, не сметь, убью, — тихо прошипел я.

— Командир, ну не идиот же я, — также тихо ответил Стингер, — мы пойдем, вытащим, свистнешь нам потом, когда обратно грузить.

Капитан дернул Комара за локоть, и они трусцой убежали за бочками. Шелли же громко свистнула, привлекая внимание т’сареш, и крикнула:

— Сердент, уважаемый! Мне бы еще воды набрать, мои слуги достали емкости.

— Да, госпожа, — ответил т’сареш и пнул пробегающего мимо человека. Тот моментально упал на колени и стал выслушивать приказы. Я тихонько толкнул локтем Шелли:

— А что бы было, если б мы зацепили кого-нибудь из этих?

— Истерика как минимум, упал бы на землю, начал бы колотиться, орать, что его тронул нечистый, что он не достоин служить повелителям, ну и так далее. — Шелли зло тряхнула головой. — Вот сколько раз видела их, но никак привыкнуть не могу. Да, насчет нашего спора, извини, я опять не подумала. Давай забудем. Не было никакого спора.

— Да ладно. Расскажу я тебе, кто такой черт. Как-нибудь… — Я обнял девушку и осторожно погладил ее плечо. — А у поэта, ну, который сочинил ту песенку, которая тебя так заинтересовала, есть и другие стихи, получше.

— А я и в самом деле покажу вам танец, когда вылечусь. — Шелли плотнее прижалась ко мне. — Слушай, а почему ваш жрец так странно отреагировал? И зачем ты приказал увести его?

Я просто не знал, что ответить. Может, ей рассказать про основы нашей религии? Но вот в моем изложении звучать это будет, наверное, несколько… предвзято, что ли. Начать с того, что в Бога я не верил. Вообще ни в какого. Ну работа у меня такая. Как-то трудно верить в божество, которое за твою работу стопроцентно гарантирует вечные муки после смерти. И ведь то дело, которое я делал, оно нужно, для моей страны, для людей, которые в ней живут… А потом, я же так или иначе, но интересовался историей, причем военной. И в отличие от наших верующих примерно представлял, сколько крови было пролито во имя всепрощающей и миролюбивой религии. А правило подставить вторую щеку у меня вообще поперек горла стояло. Но у каждой монеты есть две стороны. Некоторые священники действительно верили в то, что проповедовали, и реально помогали людям. Ладно там вещами, или деньгами, или участием, так ведь действительно души лечили…

— Брр, смотреть на них противно, однако надо, — напомнила о себе Шелли и пихнула меня плечом, — ты отвечать собираешься или как…

— Знаешь, у нас считается, что Бог создал Землю, ну, нашу планету, и вообще все сущее, а потом создал человека, и самый ценный дар, который он ему дал при творении, — это свобода воли. То есть человек сам может, более того, обязан решать, как поступить в той или иной ситуации. Бог поставил человеку цель расти над собой, учиться, становиться равным Творцу, не по силе, а, скорее, по своим моральным качествам. Более того, после некоторых деяний наших очень далеких предков Создатель решил не вмешиваться в жизнь людей, окончательно предоставив им самим решать, как жить. Но после смерти он якобы судит каждого, смог ли человек приблизиться к тому, что Создатель считает идеалом, или нет… И самое страшное преступление, которое можно совершить против человека, это лишить его права выбора, свободы воли… А наши священники… Ну жрецы, они типа должны помогать… Они всю свою жизнь кладут на изучение заветов нашего Бога — для того, чтобы помочь выбрать, заметь, не выбрать за кого-то, а просто посоветовать… А иногда и заставить выбирать. В теории как-то так… Хотя на практике не всегда получается. Вот отец Яков и страдает от того, что по заветам Бога, служению которому он посвятил всю свою жизнь, он просто обязан тут все переменить, дать людям свободу выбора. Но он разумный человек и понимает, что просто так делать этого не стоит, да и мы ему не дадим.

— По-моему, вы путаете Бога и Демиурга, — с какими-то непонятными интонациями сказала девушка. — Это несколько разные сущности, и по целям, и по возможностям. То, что ты описал, скорее, тянет на Демиурга, но вот то, что он ставит какую-то цель и после смерти проверяет, выполняете вы его волю или нет, это как раз, скорее, Бог. Может, мы просто разный смысл вкладываем в эти понятия, но… Скажи, а хоть какие-то подтверждения существования вашего Бога есть? Он являлся, например? Или вы смогли теоретическими построениями подтвердить его существование?

— Ну, во-первых, то, что я тебе сейчас излагаю, — мое собственное мнение. В некоторых вопросах тот же отец Яков со мной категорически не согласится, более того, начнет меня переубеждать… А что касается подтверждения… Наша церковь… Ну, наши жрецы утверждают, что надо верить, именно верить, а любое доказательство убивает веру. А так… Наша наука не искала доказательств, но пока все те законы природы, которые мы смогли описать, существование Бога скорее опровергают, чем подтверждают… С явлениями сложнее. В легендах утверждается, что они были давно, но документальных свидетельств не сохранилось. Периодически происходят чудеса, творимые именем Бога, но большая часть оказывается фальсификацией, фокусом. А вот меньшая часть… Ее действительно нельзя объяснить рационально.

— Забавно. — Шелли завозилась у меня под мышкой. От незадача, ее по ходу по-настоящему заинтересовала эта скользкая тема. — У нас-то давно возможности богов четко соотносят с количеством верующих. Чем больше народа верит — тем сильнее Бог. И теоретический базис маги под это дело подвели. Более того, маги даже эксперименты ставили, кто-то вроде как мастера отхватил на подобных исследованиях. Парочку богов развоплотили, просто перебив верующих. Заодно научились им противостоять. Ну а Демиурги… то бишь создатели миров… Они есть, это несомненно, но вот их существование… ну не то чтобы не доказано, но… Тут вообще все сложно, про эту космогонию тебе лучше в академии расспрашивать… Но могу сказать одно: в теорию Силы существование богов, Демиургов и Хаоса укладывается без каких-либо исключений… И теория работает.

— Ну а как быть с чудесами? — спросил я, решив поспорить из принципа. — Например, тряпка, которая должна была истлеть до основания лет… ой, смен, за десять, ну двадцать, сохранялась в первоначальном состоянии больше двух тысяч? Или то, что сразу у нескольких людей, разбросанных по всему миру и никак между собой не связанных, начала течь кровь из одних и тех же мест. Без повреждений кожи. Воскрешение мертвых, наконец… Или исцеление неизлечимо больных.

— С тряпкой все просто, для начала алхимические составы, их много… Мумификация и все такое…

— Было, — перебил я ее, — проверяли. Больше сотни групп ученых. Ничего, обычная тряпка с вкраплениями пыли, местами заляпанная органическим маслом, больше ничего.

— Ну тогда темпоральная заморозка. Не скажу, что это простейшее заклинание, хотя именно его я буду заказывать в Перевальном, оно надежнее, чем «морозильник», да и по времени действия практически не ограничено. Но магистр хотя бы пятого ранга без проблем может наложить его на объем… с этот сарай размером. — Шелли показала на барак гостиницы. — Полная остановка физических и химических процессов, вещь замирает во времени. Гарантию дают на десять тысяч смен. Что касается кровотечения… Тебе самому не смешно? По всему миру потекло — ладно, а то, что это зафиксировали, уже инсценировка. Ты же говорил, что тебя учили рукопашному бою, если правильно ударить, синяк только через пять дней выступит. Да и оружие есть специальное… чего далеко ходить, мой хвост… Я могу так стегануть, что кожу не прорву, там будут очень тонкие проколы от шерсти, но вот кровь течь сквозь кожу начнет только так…

— Э… мм, ладно, а покойники?

— Простого зомби поднять, просто куклу без разума, что-то типа марионетки, которой хозяин должен будет постоянно управлять напрямую, — так этим даже студенты развлекаются в Оэсси, горожан пугают. Причем поднимают из любой органики. Студент седьмого курса из этой повозки, — Шелли постучала по сиденью, — такое зомби-дерево поднять может… В общем, из любой омертвевшей органики, бывшей когда-то живой. Можно и программу действий заложить, то есть зомби будет действовать по определенному заданию, но это уже сложнее… А возвращение личности… Это, конечно, высший пилотаж, и там еще временные ограничения есть. У нас, тифлингов, имеются где-то сутки Деи, именно за это время можно отловить личность на пути к Хаосу. У остальных даже больше… Вот только тело все равно уже будет мертвым. То есть станет существовать только за счет той энергии, которую в нее маг накачивать будет, а само по себе жить уже не сможет. В Сарене даже закон приняли специальный «О некротических сущностях, сохранивших личность». А некоторые некроманты сами себя умудрялись вытаскивать из-за грани… Но ни один дольше сотни смен в таком состоянии не прожил, сами уходили. Так что ничего сверхординарного, как видишь.

— Хм, ну не знаю даже, что сказать. Но у нас один из постулатов — не надо знать, надо верить… Кроме того, как не доказали существования Бога, так не доказали и его отсутствия, — кажется, я нашел лазейку, надо срочно сворачивать тему, иначе я ей всю ночь буду лекцию читать про свое отношение к христианству. Блин, а ведь у нас еще буддизм есть, про который я помню только одно — теорию переселения душ. Тваю-ю-ю дивизию. — Слушай, а что ты говорила про число верующих?

— Тут просто, чем больше разумных верит в божество, тем оно могущественнее. Ему искренне верующие энергию передают, выполняя ритуалы. Да и те, которые не искренне веруют, а просто, так сказать, отбывают номер, тоже, хотя и поменьше. Правда, и на Бога это накладывает определенные обязательства. Он должен помогать тем, кому взялся покровительствовать, и все такое. И жрецы могут получать от него некоторую толику силы… В общем, у нас в мире Бог — это энергетически зависимая разумная сущность, получающая энергию исключительно от верующих в него разумных. Уф-ф-ф, вроде так это звучит. Зацени, меня эту цитату заставляли учить смен восемнадцать назад. До сих пор помню дословно. Ух, как меня папа порол, когда я уроки не учила…

— О как, круто у вас все по полочкам разложили. Можно подумать, боги не обиделись, когда их так… гм, в таблицу вставили.

— Почему, обиделись, — пожала плечом Шелли. — Вот только маги, которые ставили такие эксперименты, богам не по зубам оказались. Боги же энергию черпают от верующих, нет верующих — нет энергии. А маги энергию берут непосредственно от мира. Столько, сколько могут физически использовать. Собственно, магом-то называют разумного, способного использовать энергию мира. У нас ни один бог не смог набрать столько верующих, чтобы суметь справиться с тем же магистром пятого-шестого ранга. Просто энергии не хватало. Вот в вашего Бога сколько разумных верит?

— Ну… так трудно сказать. У нас тут еще один нюанс есть, просто у нас в одного и того же Бога верят немного по-разному.

— Не принципиально. Тут вопрос, сколько народа верит в конкретную сущность.

— Миллиарда три разумных в нашем мире. Ну там, плюс-минус… точно этого не подсчитаешь. Но искренне — хорошо, если миллиард.

— Сколько??? — Шелли рывком отшатнулась от меня и уже не пыталась говорить потише. Вампиры одновременно вздернулись, но она сделала успокаивающий жест и уже негромко переспросила: — У вас все разумные мира верят в одно божество?

— Не, ты что, меньше половины. И у нас только один вид разумных, люди, я же тебе говорил.

— Хаос неразумный… Демон предок, Шееллайт… Да за что мне это… Но подожди, под миллиардом мы понимаем одно и то же число? Тысяча миллионов? — Я согласно кивнул. Шелли поежилась и нырнула ко мне под мышку. — Тогда понятно, почему у вас нет магии, бог устранил конкурентов. Вот скажи, у вас взаимодействие с силами природы как проходит?

— Осуждается религией, — кивнул я. — Все в руке Божьей и так далее. Но наши ученые опровергают это, более того, у нас дошли до того, что вполне могут уничтожить всю жизнь на планете. Сейчас активно экспериментируют, изменяя ее…

— Понятно. Вот мне повезло, человек из закрытого мира… Маг, который мне объяснял Теорию силы, говорил про что-то такое. Мол, теоретически разумные способны выдумать себе бога, который отрицает магию… И придать этому богу такую силу… что он может закрыть мир. В общем, я бы очень советовала тебе добраться до академии и поговорить с тамошними теоретиками. Дальше сам решай… Я хотела пригласить вас в клан, да по большому счету уже пригласила. Но сейчас не уверена…

— Шелли, да не вопрос, если мы как-то можем тебе повредить, то в Перевальном расстанемся. Насколько я правильно понял, там нас уже не будет желать убить каждый встречный… За эти твои амулеты… Я надеюсь, нам хватит серебра, чтобы рассчитаться, но ты говорила, что оно тут дорогое. — Черт, я был немного ошарашен и, что ни говори, расстроен. Я-то рассчитывал проехаться по местным землям с этой девчонкой, попутно выкачивая из нее информацию, но если уж так… Пожалуй, выбивать данные силой — только хуже. Да и сама девушка мне очень нравилась. Мало того что красивая, так еще детская непосредственность мешается с местной жестокостью и традициями ее народа… Ну близка она мне, что ли. Не знаю. Но с Шелли мне было на удивление легко общаться, да и вообще. Последние пару лет общество людей меня откровенно тяготило, я должен был постоянно сдерживаться, чтобы не ляпнуть лишнего. И ладно бы только на словах, но мне, да и всем моим подчиненным, категорически не рекомендовалось демонстрировать наши физические возможности и умения. И когда какой-нибудь доморощенный снайпер начинал с десяти метров сбивать банки из паленого «Макарова», я просто не имел права показать ему, как надо пользоваться этой игрушкой… Тяжело на самом деле. А здесь… С Шелли было легко, она ничего не знала про наш мир, к некоторым вещам проявляла интерес, но если я отказывался объяснять — легко соглашалась с этим. Если заявлял прямо, что не стоит об этом говорить, то воспринималось это без обид и наездов. Черт… я что, влюбился в нее, что ли?

— Майор… — Шелли внезапно запнулась. — Извини, Дракон, я думала, что твое прозвище издевка, но… Ты похож, действительно похож, я не знаю, но чувствую, ты носишь это имя заслуженно, а я оскорбила тебя… Прошу простить…

— Шелли, девочка, да ты что? — Вот теперь я был по-настоящему в шоке. Гм, никогда подобного не ощущал. Даже когда меня вербовали в группу разведки, вроде было все как-то… более естественно, что ли. — Прекрати немедленно. Ну прозвище, ну сравнили меня с нашими легендарными драконами, ну стали так называть, потом я и позывной взял… Ну что тут такого?

— Извини, просто… — Девушка выглядела какой-то подавленной, что ли. Про подчиненных она уже забыла, на встревожившихся т’сареш тоже особого внимания не обращала. Да что с ней творилось-то, черт побери? Или Хаос побери, если по-местному. Ну вот, она опять заплакала. Не знаю я, что делать с плачущими девчонками, особенно если они несовершеннолетние. Да и со взрослыми тоже, если честно… И ведь совершенно не похоже на ее рыдания, которые мы наблюдали, когда она увидела труп отца. Тогда была какая-то ожесточенность, что ли. А сейчас… Слезы просто текли по ее личику, и все. Никаких обличающих фраз, никаких эмоций, ничего. И непонятно, с чего…

— Шелли, прекрати немедленно плакать, — предпринял я еще одну попытку ее успокоить, — ну блин, ну что с тобой делать… Ну вот чего ты плачешь? Ты же не плакала, когда умудрилась здорово меня разозлить, причем знала, что разозлила, ведь извинялась же…

— Там другое, — сказала тифлингесса, шмыгнув носом, — там мне было стыдно. А сейчас… Сейчас не стыдно, просто обидно. Я обидела тебя, ты носил имя по праву, а я усомнилась… Это оскорбление, нет, не знаю… Хаос, ну что ты со мной делаешь.

Она схватилась левой рукой за мою разгрузку и начала буквально трясти меня. Твою… сильна дивчина. В ней килограммов пятьдесят, во мне девяносто, плюс броник, плюс обвес, плюс автомат… Но на лавке я прыгал только так…

— Ну ты посмотри, т’сареш сейчас подумают, что я хочу тебя убить, и вмешаются, — начал гладить девчонку по голове, пытаясь все-таки хоть как-то успокоить. — Мне придется их убить, а потом убить всех, чтобы не оставлять свидетелей…

Ух ты, подействовало, тифлингесса успокоилась, ну немного… Рыдать прекратила, по крайней мере.

— Нет, тебя мы похитим и станем требовать выкуп. — Я улыбнулся.

— Аха, смешно, — сквозь слезы улыбнулась девушка. — Спереть тифлинга с требованием выкупа… Позор всему клану… Верный способ покончить жизнь самоубийством… — Внезапно она снова посерьезнела и спросила: — А ты веришь в вашего Бога? Следуешь его правилам?

— Э… мм, нет вообще-то. Ну догматы религии не соблюдаю, — ответил я несколько ошарашенно. — Более того, наш Бог вообще осуждает убийство разумных в принципе. Не убий… и все такое. Тут я с Богом решительно не согласен. Да и моя работа… Я уже говорил, меня учили убивать себе подобных… И если отбросить частности, в этом моя работа и состоит.

— Брр, ну и правила у вашего Бога, как так можно-то. — Девушка вновь уютно устроилась у меня под мышкой. — Не понимаю, как так можно… Да, я должна это сказать… Ну про твое прозвище — имя… Мне твое прозвище Дракон кажется настоящим. В общем, не избегай его больше… Только незнакомым не представляйся так, хорошо? И еще… Я официально приглашаю вас всех в гости, не в клан, в клан я вас пригласила, когда принесла клятву. Сейчас я приглашаю вас ко мне домой, в гости лично ко мне.

— Ну хорошо, хорошо, принимаю твое предложение, — попытался из сумбурной речи все-таки извлечь смысл, который вкладывала в нее Шелли, но пока не особо получалось. И я решил попробовать ее отвлечь, а потом расспросить потихоньку. — Шелли, ты помнишь, я говорил, что у автора той песенки, которую напевал Тирли, есть стихи гораздо лучше?

— Ага, — мурлыкнула тифлингесса.

— Хочешь, прочитаю? И честно объясню все, чего ты там не поймешь? — спросил, судорожно перебирая в памяти песни Высоцкого. Нет, память у меня хорошая, но вот с голосом и слухом проблемы… Блин. Ну почему на моем месте не оказался Стингер? Мало того, что он баб влет соблазняет, так у него еще и голос великолепный, да и слух присутствует. В общем, петь умеет.

— Давай… Только я буду тебя перебивать… Хаос, романтика… Ну почему никто из ухажеров раньше мне не читал стихи, все подвигами хвастались?

Хвост игриво почесал меня за ухом. Вот блин… Аккуратнее, майор, аккуратнее, а то доуспокаиваешь до того, что тебя просто изнасилуют. Все, сегодня с ней ночует Стингер, а я побегаю вокруг каравана, заодно разомнусь. А то, черт, изнасилование несовершеннолетней… перебор. Но успокаивать-то все равно надо. Я лихорадочно перебирал в памяти стихи. Так-с, что у нас любят молодые девочки, про любовь, трагическую любовь, самопожертвование… есть… Сойдет, да и спрашивать там нечего особо… Так, главное не петь, а то опозорюсь…

Трубят рога, скорей, скорей…

Шелли, несмотря на обещание, пока не переспрашивала, вроде все было понятно. Но слушала внимательно, ну и отлично.

…Она жила под солнцем там.

Где синих звезд без счета…

Черт, сорвался… Ну ведь давал себе зарок не петь при девушках, более того, даже стихи читать зарекался… Но теперь поздно, придется заканчивать.

…Но Он и там ее настиг…

Я остановился, переводя дыхание… Блин, ну вот на фига…

— Красиво, — протянула Шелли, — жутковато, но красиво. Демон, надо будет заставить тебя спеть, когда я амулет сниму. А то перевод не всегда правильно на эмоции накладывается. Ну слова мне амулет переводит определенно, а ты голосом, да и весь, передаешь совершенно другое… Ты здорово поешь…

— Да ты что, — я усмехнулся, — попала пальцем в небо, как говорят у нас. У меня и голос-то не фонтан, а слуха изначально не было…

— Ну не знаю, как у вас говорят, — сердито фыркнула девушка, — а у нас считается, что умеет петь тот, кто может передавать то, что чувствует в стихах… Голос, мелодия, слух… это так, сопутствующие элементы. Это могут многие… А вот передать чувства… У тебя получилось. Блин, да ты выразил всю суть классической баллады эльфов, которую они поют две стражи и которую гномы растянули на десять томов мусорной литературы за половину малой стражи. Даже меньше…

— Это не я, — смущенно начал оправдываться. — Стихи-то не мои.

— Ты спел так, что я увидела… Да что я, на упырей глянь. Они вообще к ментальной магии очень чувствительно относятся. А то, что ты сейчас сделал… Они же ни слова не поняли, но им понравилось… Ты так эмоции транслировал…

И действительно, оба т’сареш как бы навострили уши, стоя в своем углу. Блин, ну я попал. За что…

— Спой еще что-нибудь, — попросила девушка, — а то меня сейчас стошнит от этих подчиненных. После твоей баллады я еще острее начала ощущать их убожество… Да и не я одна…

И то правда, вампиры теперь каждого человека, пробегающего мимо них, провожали смачным пинком…

Ну вот что тут сделаешь. Тирли, смывшийся в фургон и возившийся там с рацией, тихо хихикал, но помочь, сволочь, не предлагал. А эта скотина смогла бы спеть классно, особенно под гитару. Но гитары все равно не было. Пришлось петь самому. Тщательнейше подбирая репертуар и отвечая на вопросы. Одного Высоцкого не хватило, уже «Баллада о времени» вызвала множество вопросов. Пришлось перебирать весь текст про себя, чтобы в нем не оказалось особо много слов, которым тут не получилось бы быстро подобрать объяснение. Копался в памяти, подбирал Цоя, Кормильцева, Гребенщикова, Никольского… На удивление Шелли понравилась «Кто виноват…», я аж поразился.

Постепенно девушка переместилась ко мне на колени, голова лежала на сгибе руки, а ноги она закинула на борт фургона. То, что ее импровизированное платье сползло на пояс, девчонку ничуть не волновало. Впрочем, и местные не реагировали. Я реагировал, но пытался как-то усмирить либидо. Шелли было по фигу… Но, закидывая ногу на ногу, раненую конечность она, однако, приподнимала рукой…

Под конец, когда подчиненные вывели наш караван на дорогу и мы тронулись дальше, я решил похулиганить. Благо, упыри опять ушли на свою стандартную дистанцию в двести метров, в округе разумных больше не наблюдалось, а Шелли ловила кайф от ночного воздуха и ночного неба. Тщательно прокрутил внутри себя весь текст, потом припомнил интонации девушки, которая исполняла песню. Благо при ее более чем широких вокальных возможностях именно эту вещь она исполняла в довольно низком тембре. Сказал про себя: «Да пошло оно все!» — и начал:

Что ни вечер, то мне молодцу

Ненавистней княжий терем[21]…

Каюсь, чуток текст переиначил, «крестись» убрал. И слишком поздно подумал, что здесь оборотни вполне могут оказаться реальностью. Мать, если есть вампиры, то и…

Но эта песня мне всегда нравилась… В бескрайних монгольских степях она звучала вообще на «ура», местные с поклоном приходили… И боялись, просили не звать двуликих… Говорят, в горах Кавказа боевиков ею тоже пугали… Ну да, народные мотивы, да современная аранжировка, да талант исполнителя. Меня-то, особенно если много выпью, так и подмывало вскочить и запрыгать вокруг костра в жуткой первобытной пляске славян. Что называется, вспомнить предков. Я припомнил ту ярость, которая поднялась в груди, когда я этот трек впервые услышал, и продолжил:

…Пряный запах темноты,

Леса горькая купель…

Упс, переборщил, один из т’сареш вытащил клинок из ножен и положил себе на бедра. Шелли тоже заволновалась. Вздернулась, огляделась, как будто противника искала, и спросила:

— Это тоже не твои стихи?

— Нет, это сочинила одна девушка из моего мира, — спокойно ответил я. — Правда, используя старые легенды моего народа… Я просто пытался передать то, что почувствовал, когда впервые услышал эту… композицию.

— У тебя получилось, — поежилась тифлингесса. — Такая ярость… Сила… Горечь от того, что обладаешь силой и не можешь ее контролировать…

— Командир, этак мне придется учить тебя на гитаре играть, а то твои завывания слушать… — вмешался Тирли, откинув полог в сторону.

— Тирли, я слышала, как ты поешь, — осадила его тифлингесса. — У тебя это получается гораздо красивее и мелодичнее, чем у Дракона. Но… ты не передаешь того, что чувствуешь. Нет, голосом ты владеешь великолепно, если пойдешь работать бардом — в Десяти городах голодать точно не будешь. Но… Если тем же займется Дракон… Он передает то, что чувствует и что видит, когда поет… Извини, но у тебя этого нет…

— О как у вас… — пробормотал Тирли, растерянно садясь на дно фургона. — Интересно… Я просто не пробовал раньше, пел то, что на ум приходило…

— Гм, Тирли, видишь ли, настоящие барды не могут иначе, — ответила Шелли. — Вот Дракон мне стихи читал, чтобы я плакать перестала. Ну, просто, чтобы тему разговора сменить, понимаешь… Он не собирался ни давить своими эмоциями, ни призывать, ничего. Но он против своей воли начал петь, и… Даже т’сареш слушать стали. И ни их, ни меня не волновали вокальные данные. Он эмоциями давил. Хаос, если этого не чувствуешь, то объяснить не получится. А когда ты мурлыкаешь песенки себе под нос… Ну меня содержание больше интересует, там эмоций нету… Понимаешь?

Радист, бурча себе под нос что-то матерное, глубоко задумался.

— Вообще ваш мир, наверное, очень жуткое место. — Тифлингесса опять поежилась.

— С чего ты взяла? — Тирли перестал переживать, что его бардовские таланты оказались по местным меркам ниже ожидаемых, и вернулся обратно на лежак, продолжил копаться в какой-то своей электронной приблуде.

— Просто… Когда мы со стражей т’сареш общались… Я попробовала представить себя на вашем месте. Ну, что бы я стала делать, провалившись в чужой мир. Мне после этого так стыдно стало. А ведь я не домашняя девочка, папа, когда мне десять смен исполнилось, с собой в поездки брать стал, там всякое бывало. А вы держитесь, и здорово держитесь…

— Знаешь, Шелли, — ответил я, — таких, как мы, у нас на самом деле мало. Нас просто готовили к таким ситуациям. Не совсем таким, но в чем-то похожим… И учили очень хорошо. Даже учили — не совсем то слово… Нас поставили в такую ситуацию, что или научишься выживать, или погибнешь. Мы, как видишь, выжили.

Ну вот как-то так и ехали. Утром седьмого дня, как раз тогда, когда мы после очередной остановки тронулись, Шелли как-то хищно принюхалась и очень довольно улыбнулась.

— К концу второй стражи, может, чуть позже, будем на границе, — ответила она на мой вопросительный взгляд, — а ночевать сможем уже в Перевальном. Там баня…

— С баней-то тебе подождать придется, — разочаровал я ее. — Раны мочить не стоит.

— А, ерунда, — отмахнулась девушка, — как караван в гостиницу загоним — сразу к магу сходим. За один раз он, наверное, все не залечит, но кожу точно нарастит. Я в таком виде в чистую постель ложиться не собираюсь.

— А что, доедем-то точно? — спросил ее. — Ты местность узнала, что ли?

— Ну, можно и так сказать. Принюхайся сам.

Я послушно втянул в себя воздух. Пахло вроде как обычно, тянуло тухляком, но к этому запаху мы вроде как уже притерпелись и особого внимания на него не обращали, только Потапыч морщился. А так свежий воздух, травой пахнет, ну лошадьми немного. Хотя… Откуда-то еле уловимо несло… дерьмом.

— Дерьмом немного припахивает, — сказал я. — Но совсем чуть-чуть.

— Угадал, — усмехнулась Шелли. — Именно дерьмом. Около границы замок Термин, а рядом с ним небольшой лагерь кормовых. Скоро пахнуть начнет намного сильнее, и пока реку не пересечем, придется нюхать.

— От них всегда так пахнет? За ними разве упыри не убирают?

— Убирают, конечно, только не сами упыри, а подчиненные… Но все равно. Канализации-то там нет, да даже если бы и была… Кормовых уже нельзя назвать разумными, так что с использованием сортира, сам понимаешь, проблемы могут быть. Хорошо хоть здесь лагерь небольшой, так, для местных нужд. Ближе к столице, где основные селекционные лагеря, ездить невозможно, так воняет.

— И как же вампиры все это терпят?

— Магия, — пожала плечом Шелли. — Амулеты разные, в столице даже направление ветра меняют, чтобы к ним вонь не несло. Да и лагеря эти не в самом городе, а достаточно далеко от него.

— А как те, кто там работают?

— Терпят. Работа в лагерях самая непрестижная для т’сареш. Туда попадают либо совсем уж бездарные из младших, которые больше ну ни на что не способны, либо в наказание. Думаю, что десятник стражи, который с нами общался, очень не хотел на десяток смен угодить на работы в лагерь, и это здорово помогало ему быть вежливым.

— Да уж, не хотелось бы даже видеть это, не говоря о том, чтобы туда попасть…

— Знаешь, если ты туда попадешь, то тебе на вонь уже наплевать будет. Кстати, у подчиненных в лагерях работа как раз самая желанная. Как ни парадоксально это звучит. А вот увидеть придется. Вон там, — Шелли махнула рукой куда-то влево, — перестрелах в трех, будет высоченный забор. Так вот, это лагерь. И рядом с ним замок Термин. Шпиль уже отсюда виден, вон, присмотрись, чуток левее дороги.

Я присмотрелся и действительно смог различить на горизонте высокий шпиль с каким-то флагом на верхушке. Флаг рассмотреть пока не удалось.

Вонь действительно продолжала усиливаться, но пока оставалась вполне терпимой. Правда, Шелли нос морщила все сильнее, но в фургон не просилась, продолжала сидеть рядом со мной на козлах. А вот я на запах не обращал внимания, поглощенный мыслями о финансовой проблеме. Вечером будем в городе, понадобятся деньги. Тифлингесса еще и о гостинице упоминала, а ведь там точно платить необходимо. Брать же деньги у девушки как-то не хотелось. Она и так нас в гости пригласила, ей всех кормить придется, так что идею грабежа пока можно отложить. Но все равно, какие-то деньги на, скажем так, карманные расходы нужны. Не на работу же наниматься, да и что мы делать умеем? В вышибалы трактирные идти в принципе можно, но опасно, еще пришибем кого-нибудь. Я не шутил, когда говорил Шелли, что мы практически не умеем драться, но очень хорошо умеем убивать. Нет, в зубы кому зарядить — это запросто, Потапыч и без всяких умений одним ударом человека уложит, но все равно. Да и без знания языка… Наемными убийцами — это тоже быстро не решается, нужны определенные знакомства, да и ниша эта, как правило, занята, лучше уж грабеж. Грузчиками, уборщиками, разнорабочими… Вариант, но опять же много денег так не заработаешь, а оседать в Перевальном мы точно не станем. Так что придется все же серебро продавать…

Я отодвинул полог и глянул внутрь фургона. Там был только Стингер, дрых на лежаке после ночного дежурства, остальные сидели в четвертой повозке. Ну и замечательно, с замом мы этот вопрос наедине уже обкашляли, так что тут все в порядке.

— Шелли, у меня к тебе есть один очень важный вопрос, — начал я осторожно.

— Опять про выборы в магистрат Оэсси? — тяжело вздохнула девушка и сделала вид, что смертельно устала. — Ну спрашивай, отвечу.

— Про это тоже, — улыбнулся я, — но меня в данный момент больше интересует финансовый вопрос. Если вечером будем в городе, нам понадобятся деньги.

— Не вижу никаких проблем, я вам дам, сколько надо, — изумленно посмотрела на меня Шелли. — Денег у меня достаточно, даже дорожные грамоты обналичивать не придется. Хватит и на мага, и на гостиницу, и вам — одежду нашу купить.

— Шелли, ты и так на нас здорово потратилась. — Я приподнял руку и показал ей так и болтавшуюся у меня на запястье «понималку». — Да и брать деньги за просто так у нас как-то не принято.

— Слушай, прекрати, майор. — Хоть Шелли и разрешила мне снова пользоваться моим привычным позывным, сама меня называла по-прежнему, по званию. — Я вам должна столько, что никакими деньгами не измеришь. Не думаю, что вы сразу броситесь закупать на все мое золото элитных шлюх, тем более что в Перевальном их и нет.

— Да вот, знаешь ли, на шлюх в том числе, — несколько потупился я. — Шелли, мы здоровые нормальные мужики, и нам иногда надо… Ну, ты девочка взрослая, сама догадаешься, что нам надо. Но даже если и без шлюх, просто с девушкой познакомиться, то тоже без денег никуда, даже еще дороже выйдет, пожалуй.

— А как же знание языка? — ехидно ухмыльнулась тифлингесса. — Вы-то девушку поймете, а вот как ей объяснять станете?

— Это-то как раз не проблема, — отмахнулся я. — Приходилось уже… гм… договариваться. И вообще, деньги — лучший переводчик. Ну, Шелли, согласись, что нелепо будет, если мы у тебя мелочь на пиво начнем выпрашивать.

— Не вижу ничего страшного или предосудительного. Не то чтобы вы ни в чем отказа знать не будете, но в разумных пределах денег я вам дам. В конце-то концов, я вас для т’сареш нанимала как слуг, вот и заплачу по стандартным расценкам, если уж ты такой щепетильный.

— Мы всю дорогу твою еду ели, — уперся я. — В общем, не обсуждается. Лучше взгляни вот на это…

Я вытащил из разгрузки магазин с серебром и выщелкнул из него один патрон. Протянул девушке. Та его внимательно изучила, саму пулю даже надкусила, взвесила в руке и посмотрела на меня:

— Как много серебра. Это ваши стрелы? Если я правильно поняла…

— Да, это боеприпасы для нашего оружия, — кивнул я. — На самом деле серебра там немного, грамма три с небольшим, не знаю, как на ваши мерки перевести. Да и всю стрелу я продавать не собираюсь, только ее наконечник, — пальцами указал на пулю. — Все равно все остальное вряд ли у вас ценится. Да и в самом наконечнике не сплошное серебро, только сверху. Там, внутри, что-то вроде иглы из очень крепкой стали. Серебро же мягкий металл, а этот наконечник обеспечивает пробивную силу. Так вот, ты говорила, что серебро у вас очень дорого стоит, сможешь оценить эту штуку?

— Трудно сказать. Ты можешь отделить наконечник, чтобы вес прикинуть? Понятно, что там сталь, но хотя бы приблизительно.

— Не хотелось бы пока, — слегка поморщился я. — Разломать-то не проблема, но мы ее обратно потом не соберем… Точнее, соберем, но качество немного похуже будет, чем изначально.

— Тогда… Даже не знаю. В эльфийских наконечниках для стрел ровно гран серебра. Судя по тому, как ваше оружие действовало на т’сареш — здесь не меньше, а может, и больше. Гран серебра стоит где-то два золотых, в Перевальном цены на серебро низкие, весь экспорт от эльфов через них идет. Хотя сейчас упыри опять воюют с длинноухими, так что, может, цены и поднялись…

— А гран это сколько? Сможешь объяснить?

— Ну как… гран — это по весу одна десятая часть золотой монеты. Монета это… Ой, чего это я дурака валяю. — Шелли вытащила из-под своего импровизированного платья кошелек, по-прежнему висевший у нее на шее, и извлекла оттуда золотую монету. — Вот, держи. Все золотые одного веса, заодно и гирями служат, когда очень большая точность не нужна.

Я взял монету в руку и стал рассматривать. Ну что, монета как монета, кругляш диаметром сантиметра два и толщиной миллиметра три. Гуртована, на аверсе отчеканен знак, напоминающий скандинавскую руну «наудиз», перечеркнутую посредине вертикальной чертой, на реверсе — изображение городских ворот. Прикинул вес — грамм эдак двадцать, хотя точно определить трудновато. Ну, будем считать, что двадцать грамм. Быстро подсчитал в уме.

— Получается, что в пуле примерно полтора ваших грана серебра, но внутри сталь. Хотя можно попробовать переплавить. Вот только не помню, при какой температуре серебро плавится.

— Не очень высокой, но на костре не расплавишь, — улыбнулась девушка. — Впрочем, не заморачивайся, ювелир при тебе расплавит и взвесит, это не проблема. Хотя… Тебе принципиально нужно продать как металл или ничего страшного не случится, если мы этот ваш наконечник так и втюхаем?

— Да не принципиально, наверное, лучше, как подороже будет, — немного подумав, ответил я, — хотя я не очень представляю, как пулю можно к стреле прикрутить, да и кончик у нее не особенно острый. Заточить же… Сталь внутри очень прочная, не знаю, получится или нет.

— Что заточить нельзя — это плохо. — Шелли кончиком пальца потрогала головку пули. — Да, не особо она острая. А как крепить, это не наша проблема, а того, кто купит. Что касается «подороже», то оружие из серебра стоит намного дороже, чем само серебро. Даже знаешь, я, наверное, сама у тебя для клана куплю. Дам тебе по… — девушка на несколько секунд задумалась, — да, по четыре золотых за наконечник.

— Да я тебе так парочку подарю, если очень надо, — не дело, конечно, спецбоеприпас раздаривать, но для Шелли я придумаю, как списать. — А эти все-таки, наверное, лучше на сторону продать…

— Да прекрати ты, я сказала. Я же не для себя их выкупать буду, а для клана. И еще, — Шелли сделала лицо пай-девочки и невинно захлопала ресницами, — себя я тоже не обделю. Четыре золотых — столько стоят эльфийские наконечники в Оэсси, а в ваших серебра больше. Так что минимум по четыре с половиной монеты мне наш казначей за них отдаст.

— Ну, эльфийские-то, наверное, специально для стрел делались, а с нашими что-то изобретать придется, — с сомнением сказал я. — Да и форма у них не самая лучшая для наконечника стрелы.

— Зато для арбалетного болта в самый раз. — Шелли, похоже, уже все для себя решила и теперь не собиралась отступать. — Да и не дадут в Перевальном тебе нормальной цены, там же нет ничего. Ни ювелиров нормальных, ни оружейников. В общем, решили, отнеси меня к сундуку, я тебе деньги сразу отдам.

— Да не суетись ты, — остановил я впавшую в раж тифлингессу. Ну надо же, не подозревал, что у них тут серебро настолько дороже золота. А все остальное, наверное, даже к лучшему. Пули не будут расползаться по этому миру, а осядут в клане, который и так в курсе нашего существования, да и от дяди Шелли явно не станет скрывать наше происхождение. — До гостиницы доедем, там и разберемся, и пули я тебе сразу достану. Ты лучше скажи, золотой — это очень много или как? Может, мне, чтобы свою банду прокормить, все серебро продать придется…

— Ну, на один золотой ты сможешь на пару дней снять лучший кабак Перевального и есть-пить там сколько влезет, да и угощать всех, кто прибежит на халяву. И хозяин неплохо при этом заработает. Сколько стоят услуги шлюх, я как-то не интересовалась, — Шелли ехидно усмехнулась и игриво пихнула меня кулаком в бок, — но за один медяк, а в золотом их тысяча, можно хорошо поужинать в гостинице, где мы остановимся, а она далеко не самая худшая, ну это, конечно, если без изысков в области спиртного. Если сидр или пиво будете пить, и в меру, а не напиваться.

Ну что ж, похоже, проблема решена.

— Слушай, а как это так — в Перевальном ничего нет? — задал я почти сразу следующий вопрос. — Ты же говорила, что это достаточно большой город.

— Да очень просто. — Шелли вытащила из фургона какую-то тряпку и сейчас старательно пыталась замотать ей лицо. Дерьмом вонять стало действительно намного сильнее. — Это не совсем город, это аванпост гномов у границы. Ты же сам видел, что упыри называют гостиницами, так что никто из разумных не рвется ночевать там. Вот гномы и подсуетились, сначала построили в четырех перестрелах от таможни несколько гостиниц. Потом как-то все закрутилось, и в итоге возник небольшой городок, последний оплот разумных перед землями т’сареш, так сказать. Там все для обслуживания караванов. Гостиницы, склады… Харра и лошадей, да и нааров тоже, там купить можно, правда, втридорога. Там живут несколько магов, но тоже специализируются на предоставлении услуг для караванов. В общем, из постоянного населения в Перевальном только трактирщики. Да и то, гномы в поселении не живут, только на заработки ездят, так, на пару сезонов. Они даже стену не хотели строить, но потом сообразили, что за проезд через ворота можно брать деньги, и обнесли город каким-то частоколом.

— А как же они защищаться будут?

— От зверья и различных магических тварей, которые тут иногда встречаются, частокола более чем достаточно. А от вампиров гномы защищаться не собираются. Это вообще такой специфический городок, построен так, чтобы из него можно было как можно быстрее смыться на север. Более того, с южной стороны — одни ворота, а с северной — целых пять. Буквально в ста шагах друг от друга.

— Странная оборонная доктрина, — задумчиво сказал я. — Все же утащить все равно не удастся, что-то придется бросить, а ты говорила, что гномы жадные. Да и противник может обойти с севера и блокировать город, так что все равно придется драться…

— Да нет там ничего, принадлежащего гномам. Постройки все деревянные, в глазах гнома это значит — временные. Барахло только самое необходимое, ничего ценного нет. Да и не живут они там, я же говорила. Если только содержимое местного отделения банка, но это-то точно вывезут. А что касается обойти — все не так просто. Мост, через который мы поедем, единственный в округе. Есть, конечно, броды, да и на лодках можно переправиться. Но эти хитрые коротышки искусственно заболотили берега реки перестрелов на двадцать в каждую сторону. Да и сам городок стоит фактически в болоте. С юга к нему нормально подойти можно только по одной дороге. И чтобы идти к горам, надо пересечь город, ну или тащиться через болото по колено в грязи. И еще один нюанс: гномы не любят сражаться на поверхности. Нет, если их припереть к стене, драться будут, но в своих подземельях чувствуют себя гораздо увереннее.

— И все равно, — не согласился я, — как-то странно… Иногда же воюют и за территорию…

— А эти земли гномам и не принадлежат, — опять улыбнулась Шелли. — Они их в аренду у упырей взяли. Т’сареш за рекой не живут, там изначально местность заболоченная была, да и нет там особо ничего. Ни выпасов, ни земли под посевы. Есть строевой лес, но он уже в горах, а это — территория гномов. Вот коротышки и подсуетились.

— Как-то странно все это звучит. А что, это единственная переправа?

— Нет, конечно, — ответила Шелли, — но остальные мосты на западе, где река впадает в море. Там у т’сареш достаточно большой город, порт. Но все равно, если ты рассматриваешь, как обойти болота и блокировать Перевальный — не выйдет. От реки до гор где-то от десяти до пятнадцати перестрелов заболоченной равнины. На этой полоске земли гномы влегкую раскатают любую по численности армию. Наоборот, врага, сунувшегося на их берег и попершегося вдоль гор, они воспримут, как подарок судьбы.

— Хм, а почему тогда вампиры организовали таможню не на самой границе, а на реке?

— Так это совсем просто. В горах тропинок куча, большую армию не проведешь, а небольшой караван с контрабандой — запросто. А тут мост в округе — единственный, вот на нем и стоят. Нет, есть, конечно, контрабандисты, но сравнительно немного, почти весь поток товаров по Горному тракту идет через этот мост, и купцы предпочитают честно заплатить пошлины.

К мосту, как Шелли и обещала, подъехали к полудню. Часа за два до этого миновали достаточно большой вампирский город. Над поселением на небольшом холме возвышался каменный замок, по архитектуре здорово напоминавший английские замки времен Войны Алой и Белой розы, сугубо оборонительное сооружение без каких-либо изысков. Единственное отличие — это здоровенная, метров сорок в высоту цилиндрическая башня, увенчанная конической крышей и шпилем с флагом. Расцветкой флаг повторял накидки т’сареш из стражи, или накидки повторяли его. В общем, красно-золотое прямоугольное полотнище, разделенное по вертикали на две части. Вроде как в центре еще что-то было изображено, но разглядеть мне не удалось. В некотором отдалении от стен замка возвышался десяток каменных двух- и трехэтажных домов, а дальше все было застроено одноэтажными деревянными постройками барачного типа или самыми натуральными низенькими халупами. Как Шелли объяснила, в каменных домах жили вампиры, а в деревянных бараках — подчиненные им люди.

Лагерь кормовых тоже увидели. Длинный, километра два, каменный забор вдоль дороги, из-за которого не выглядывало ни одного строения. Пахло там… Сильно, в общем. Как там живут местные вампиры, представить можно было с трудом.

А вот у реки оказалось на удивление пустынно. Собственно, вся таможня представляла собой небольшой двухэтажный деревянный домик, стоявший чуть в отдалении. На удивление опрятный, никакого сходства с «халабудами», замеченными мной в городе. Река спокойная, метров пятьдесят шириной, через нее перекинут деревянный мост. Тоже никаких архитектурных изысков, простое и практичное сооружение. Сколочен очень надежно, если так, на глаз, чтобы гарантированно взорвать, надо килограмм десять тротила, не меньше. И то, мощные быки, обшитые бревнами (наверное, от ледохода), взрывать пришлось бы каждый по отдельности, иначе устояли бы. У въезда на мост виднелся простейший (бревно и здоровенный камень в роли противовеса) шлагбаум, сейчас опущенный. По сторонам от него — две будки караулки самого привычного вида. И местный страж имелся, т’сареш в простой кожаной одежде опирался на копье казенного вида и откровенно скучал. Странно, не сезон у них для торговцев, что ли, если на таком таможенном посту тишь да гладь.

Вампиры, охранявшие нас, остановились неподалеку, но страж никакого внимания на них не обращал. Вроде как стоят — значит, надо. Те к нему тоже не подходили, нас ждали, наверное. Ну мы и подъехали, я осторожно натянул поводья, останавливая харру перед шлагбаумом.

Шелли позорно дезертировала с козел, надеясь хоть внутри фургона спастись от вони, хотя у реки дышать было намного легче, вонять практически перестало. Кто-то из ребят перетащил ей на сундук матрас с лежака, и она из него и парочки одеял соорудила себе что-то вроде гнезда. Еще в фургоне сидели священник с Потапычем и разбирали записи моих бесед с тифлингессой. Остальные расползлись по другим повозкам.

Остановив харру, я извлек Шелли из гнезда, предоставив ей разбираться с таможенником. Девушка молча протянула ему подорожную и амулет стражи. Таможенник начал было проявлять какую-то активность, может, заметил, что амулет использованный, но тут к нему подошел один из наших сопровождающих и моментально решил все вопросы, возникшие и не возникшие. Ну, на этом формальности и закончились. Шлагбаум подняли, Шелли с гордым видом выслушала очередную порцию извинений от наших стражей, поблагодарила за сопровождение и распрощалась. Фургоны неторопливо потянулись через мост.

На том берегу местность по обе стороны от дороги и впрямь оказалась достаточно заболоченной. Сразу запахло стоячей водой и торфом, но после вони, несшейся от лагеря упырей, это было даже приятно. Кстати, как только пересекли реку, устойчивый запах дерьма, сопровождавший нас последние пять часов, тут же исчез. Замечательно.

Ну вот, земли вампиров мы покинули. Без потерь, без лишних стычек, даже без раненых. Ну и отлично, одна из задач выполнена, будем продолжать в том же духе.

Дорога за мостом шла прямо на север, никуда не сворачивая, и километров через восемь уперлась в ворота. Ворота же разрывали деревянную стену примерно трехметровой высоты, из-за гребня которой виднелись крыши домов. А за городом вставали поросшие лесом горы.

Глава 16

Кто о чем, а вшивый о бане.

Русская народная пословица

Майор Воронов Константин Аркадьевич, человек, Дея,

50 день первого сезона,

1218 смена от Основания (по сменоисчислению Оэсси)

Перевальный — первое местное поселение, в которое мы попадем. Появится возможность понаблюдать за жизнью здешних жителей и сравнить с рассказами Шелли. Хотя в свете ее последних откровений получалось, что городок не совсем обычный, но все равно.

Сразу, как только миновали реку, качество дороги стало на порядок лучше. Довольно высокая насыпь, грамотная отсыпка с наклоненным в разные стороны полотном дороги, чтобы стекала вода, сделан дренаж. Даже что-то вроде ливневки устроено: узкие канавки поперек полотна, накрытые кое-где подгнившими деревянными решетками, но ни одной сломанной среди них не было. Да и саму дорогу явно постоянно подсыпали, ни ям, ни ухабов, ни ставшей уже привычной колеи. А то мы все уже прокляли. Рессор тут пока не изобрели, оси крепились прямо ко дну фургона, так что, даже несмотря на небольшую скорость, каждый ухаб на дороге весьма четко ощущался организмом. Подкинуть, что ли, кому-нибудь идею? Рога-то у арбалетов усилены стальными полосами, так что сталь, подходящую для рессор, здесь делать уже умеют. Хотя да, Шелли говорила, что тут искусственные болота по обе стороны от дороги, безо всех этих мер после первого же дождя дорога стала бы частью окружающей топи.

До самих ворот добрались часа за полтора. Пока ехали, девушка попыталась развить бурную деятельность, громко вопила, что в этом убогом эрзац-платье в городе она не покажется. Заставила Потапыча вытащить сундук с ее одеждой и увлеченно начала в нем рыться. Мы пытались ее отговорить, но слушать она отказывалась. Вот только платьев у нее с собой не было, все костюмы оказались брючными. Я и сделал подлый ход, сказал, что переодеваться она будет без нашей помощи. Девушка, нервно теребя в левой руке сапог, грустно смотрела на разложенный на лежаке симпатичный кожаный костюм черного цвета с серебристой отделкой. Ну Потапыч ее и добил, сказал, что, может, мы и сможем натянуть на нее все эти шмотки так, чтобы она не рехнулась от боли, но у лекаря-то все равно снимать придется. И тот уже не будет заморачиваться и попросту срежет одежду. Мол, самой-то такую красоту разве не жалко?

В общем, уговорили совместными усилиями ограничиться кожаным плащом, который она называла пыльником, и пообещали, что, когда пойдем к лекарю, возьмем все барахло с собой, чтобы можно было сразу после лечения нормально переодеться. Шелли грустно вздохнула, заставила нас еще раз пообещать, что одежда отправится к лекарю вместе с ней, потом отобрала у отца Якова его пыльник (в наших она утонула бы), а его плащ хоть приблизительно, но подходил ей по размеру, потом вернулась ко мне на козлы и завернулась в кожаную накидку так, что одна голова торчала.

Ворота были сделаны капитально. Две приземистые квадратные башни, сложенные из бревен, вызывавших уважение, две здоровенные створки метра три в ширину и шесть в высоту, набранные из досок и обшитые с наружной стороны металлическими накладками. Одна из створок была чуть приоткрыта и позволяла увидеть внушающую уважение толщину ворот сантиметров в сорок. Петли оказались упрятаны так, что я не смог даже предположить, сколько их и где они крепятся. В общем, солидное сооружение, изготовленное со знанием дела. А вот забор рядом с воротами производил убогое впечатление. Обычный частокол, набранный из трехметровых кольев, сантиметров двадцать — тридцать обхватом. Когда-то колья были вкопаны аккуратно в один ряд, но сейчас часть покосилась, многие подгнили. Кое-где виднелись следы небрежного ремонта. В общем, стена оказалась некой формальностью, стоящей здесь, «шоб було», что называется. Нет, против зверья-то сойдет, но против разумного противника этот забор не простоит и получаса, какие бы крутые защитники за ним ни сидели.

А вот привратник соответствовал воротам, а не забору. Солидный такой гном, самый натуральный, как Шелли и описывала. Невысокий, но очень широкоплечий, практически квадратный. Круглая упитанная физиономия с на удивление загорелой для подземного жителя кожей. Глаза прикрыты тряпичной повязкой, заодно прихватывающей и длинные волосы, собранные на затылке в хвост. Аккуратно подстриженная каштановая шкиперская бородка, щеки гладко выбриты. Гном оказался на удивление пропорционально сложен, вот только даже в доспехах фигура выглядела перекачанной, будто он всю жизнь занимался бодибилдингом. А что касается доспехов… Кажется, я понял, что Шелли подразумевала, говоря, что для гномов второй после денег фетиш — это оружие. Гном, кроме открытой головы, абсолютно весь был в железе, впрочем, шлем, чем-то похожий на норманнский, только с присобаченной кованой личиной, которая должна была полностью закрывать лицо, лежал неподалеку, на низенькой скамеечке около одной из башен. Сапоги закрывали металлические пластины, штаны вроде как кольчужные, впрочем, рассмотреть их из-за длинной, на палец ниже колена кольчуги не особо получилось. Грудь прикрыта цельнометаллическим нагрудником, на руках поверх кольчуги тоже стальные щитки, плечи и локти закрыты сталью. В общем, саму кольчугу почти не разглядеть. Только левый локоть оказался ничем, кроме нее, не прикрыт. Но это понятно, этот маньяк еще и щит с собой приволок на пост, что-то вроде скутума почти в его рост высотой. Правда, щит он не держал, эта лопата стояла прислоненной к скамеечке, рядом со шлемом. И вся броня была явно боевая, а не парадная, не раз побывавшая в деле. Роль украшений выполняли вмятины и зарубки. Даже щит был чистым, просто набранные деревянные планки, поверху и понизу обитые железом. Никакого герба или рисунков на нем не имелось, его даже не покрасили. Видимо, гном нам попался действительно очень сильный, раз в такой груде железа двигаться умудрялся, так на глаз на нем висело килограмм семьдесят, если не больше. И как он еще не сварился заживо, воздух-то достаточно теплый, градусов двадцать. Хотя заметно, что стоять гном старается в тени башни.

А ведь кроме брони на нем еще и оружия было навешано немало. В левой руке этот кадр держал что-то вроде гизармы, укороченной под его рост. За спиной подвешена здоровенная секира или боевой топор, не разглядеть. Еще из-за плеч торчали две какие-то палки, не понять, для чего они предназначались, но торчали явно не просто так. Слева на поясе висел короткий меч, справа — кинжал. Рядом с мечом был привешен шестопер. На левом плече висела на цепи палка, наверное, кистень, за спиной — било. Наверняка имелось что-то еще, просто сразу не разглядеть. В общем, возникало такое впечатление, что это не привратник, а какой-то ходячий арсенал оружия, ну избыточно такое количество железа, однозначно избыточно.

— Привет, Гилли! — весело крикнула тифлингесса привратнику. — Ты опять бессменный дежурный на воротах? Кому на этот раз челюсть свернул?

— О, Шелли, а мы тебя всем городом уже дня три ждем, — ответил гном. Голос у него оказался не низким, как можно было бы ожидать, а, наоборот, весьма приятным таким тенорком. — Твой дядя с головой дней пять как связался, весь Перевальный гудит. Давно такого не случалось…

— Ну вот, повезло мне так, — грустно улыбнулась тифлингесса.

— Сама-то жива, тоже дело, мало кому везет уцелеть после встречи с т’сареш в бешенстве… — Внезапно гном со всей дури влепил рукой в латной перчатке себе по лбу, и как ему не больно-то! — Ой, девочка, прости дурака, Энно же… Шейелена, прими мои искренние соболезнования.

— Спасибо большое, Гилли, — грустно улыбнулась девушка. — Заходи вечерком, посидим… Только не напивайся сильно.

— Благодарю за приглашение. Ты, как всегда, в «Бешеном гусе»?

— Ну да. Меня из клана встретить должны. Да и привычно как-то.

— Тогда обязательно зайду, как только сменюсь. Сейчас запишем все… — Гном подошел к скамеечке, аккуратненько так прислонил свою гизарму к стене и вытащил из-за щита небольшой журнал в твердом переплете, легко удерживая его в раскрытом состоянии в левой руке. Правой же, неловко зажав латной перчаткой небольшую палочку, начал что-то корябать, бормоча себе под нос:

— Так, сегодня у нас пятидесятый день, третья стража… Караван клана Теорн… Пять повозок… Главный, главный… Шелли, главным кого писать? — Гном поднял глаза на тифлингессу.

— Пиши меня, чего уж там, — опять вздохнула девушка.

— А, хорошо. Значитца, главный — Шейелена… Как там тебя дальше, а, как Энно… Теорн аэп’Шееллайт. Спутники-то у тебя кто?

— Шестеро людей-наемников.

— Представьтесь, ребята, мне для отчета. — Гном явно обращался ко мне. И что было делать?

— Гилли, они с Южного, не говорят по-нашему, — вмешалась Шелли и ткнула меня локтем в бок, правда, угодила в броник и поморщилась. — Майор, покажи ему «понималку».

Я молча поднял левую руку и продемонстрировал свой амулет.

— Аа-а-а, ясно, все-то там у вас, на Южном, через задницу, даже язык… — Привратник коротко хохотнул своей грубой и двусмысленной шутке. — По мне, так дешевле язык выучить, чем бешеные деньги за это эльфийское колдунство платить, но дело ваше. Хотя большие мальчики там вырастать стали. Где ты их, таких диких-то, взяла, что даже по-человечески не говорят?

— Где взяла — там больше нету, — опять улыбнулась Шелли.

— Ну ладно, запишу просто как наемников. Но смотри, под твою ответственность, если что — с меня же спросят, кого я в город пропустил. — Гном строго посмотрел на тифлингессу.

— Гилли, они пришибли упыря, который меня начал заживо жрать, — сурово отбрила Шелли, — и не одного. Так что если решат вашего голову на кол посадить и спалить эту обдираловку к Хаосу, так я им еще и помогу.

Гном уже гораздо внимательнее осмотрел меня с ног до головы, подольше задержался на автомате, который лежал на коленях.

— Во как, сильны, однако. Надо же, ни брони нормальной, ни оружия, а т’сареш прибили и сами целы. Одни магические хрени какие-то, но баловство это… Железо, оно надежнее… А знаешь, голову — на кол, я бы тоже поучаствовал, вот только город палить, наверное, не надо, а то пиво приличное только у Больших ворот достать можно, а туда с бодуна топать… Воздержитесь, в общем. Ладно, Шелли, проезжайте, вечером зайду, поболтаем. — Гном одной рукой потянул на себя приоткрытую створку и заорал куда-то вглубь ворот: — Эй, бездельники, открывай, это свои.

Внутри послышались топот, какое-то лязганье, и вторая створка тоже начала открываться.

— Слушай, Гилли, а что ты на этот раз натворил? — спросила Шелли, пока мы ждали. — Когда уезжали, ты своим молотом клялся, что пить бросишь?

— Э-э-э, девочка, поверь опытному гному, никогда не зарекайся пить с похмелья, — поморщился Гилли. — Так, посидели с мужиками из кузницы в «Тронном кулаке», а бухло там приличное, так что не сильно я и набрался. Ну, по крайней мере, все помню. Да и не буянил особо, подумаешь, стену в двух местах проломил. Еще парочке стражников морды поправил чуток, а то больно они страшные. Но голова заявил, что я этот, рец… рецув… рецидивист, во, и прописал мне две дюжины дней. Еще пять осталось…

— А, считай, что это у тебя похмелье такое затяжное.

— У-у-у, издеваешься… Лучше уж головой мучиться. Проезжай давай, — махнул рукой гном. Я стеганул харру, направляя ее в ворота.

— Слушай, Шелли, — крикнул страж уже нам в спины, — здоровское у тебя платье, мне понравилось! Только когда перевязку снимешь — еще лучше будет, а то одна грудь как-то несимметрично выглядит. — Привратник довольно заржал.

Шелли зло зашипела, вполголоса обещая пошлому гному разнообразные кары.

За стеной открылась достаточно большая привратная площадь, окруженная явно нежилыми домами, больше напоминавшими лабазы. От ворот лучами расходились три довольно широкие и прямые улицы, ограниченные заборами и стенами домов. Шелли уверенно велела править по центральной. Дорога ощутимо поднималась вверх. Улица шла прямо на север, никуда не сворачивая, но каждые метров двести — триста от нее отделялись под одинаковыми углами другие улочки, уводившие в разные стороны. В конце каждой улочки виднелся все тот же подгнивший частокол, в который они по ходу и упирались.

— Слушай, а ты вроде говорила про какую-то въездную пошлину, — спросил я Шелли, пока мы ехали. — Или он забыл на радостях?

— Гном забыл про деньги? Скажешь тоже, — звонко рассмеялась тифлингесса. — Просто тут принято, чтобы на воротах деньги не утаивали, въездную пошлину в гостиницах брать. Там сразу в общий счет включают, так проще контролировать все это дело. Городок маленький, из одних гостиниц по большому счету и состоит, так что выяснить, где остановился караван, легко, да и спрашивают на въезде. А без оплаченного счета из города никто и не выпустит. Наверное, Гилли вечером и занесет требование от головы. Обычно специальный гном этим занимается, но меня тут знают…

— А ты этого Гилли тоже знаешь, как я заметил?

— Да его все тут знают, местная достопримечательность. Гном-наемник, большая редкость. Я же говорила, что они не любят сражаться на поверхности и вообще неуютно себя под открытым небом чувствуют, но вот встречаются исключения. Да Гилли, наверное, еще и просто скучно на одном месте сидеть, вот и шляется с караванами. А в межсезонье зависает в Перевальном и начинает от скуки буянить. Его пытались на другие работы пристраивать, но бесполезно, он, кроме как мечом махать, ничего не умеет толком, да и учиться не собирается. Ну если только в кузнице за молотобойца встать, но это-то гному не наказание. Вот его и начали на ворота ставить. В межсезонье эта работа особенно скучная, никто дежурить не рвется, караванов мало, его туда и отправляют. Он назначенный срок отстоит, пару деньков отдохнет и опять в запой дней на шесть… От скуки, наверное. Ну и в финале устраивает грандиозную драку с разрушениями и жертвами, в лучшем случае просто кабак какой-нибудь громит. И по новой — дежурить.

— Хм, если он такой алкаш, то как же его на ворота ставят? — усомнился я. — Да еще и в охранники нанимают… Еще напьется на службе…

— Ты что, он на службе капли в рот не берет, даже если помирает с похмелья, — хлопнула меня по руке Шелли с притворным возмущением. — Воин он очень хороший и ответственный. Да и не алкаш, просто когда скучно — развлекаться таким способом начинает. Вот как раз за межсезонье и пропивает все, что успевает зарабатывать в сезон.

И все равно, с такими привычками сохранить воинские навыки… Не, ну я тоже не святой. И сам бывало в штопор на несколько суток уходил, как с операций возвращался, правда, потом загулы приходилось компенсировать усиленными тренировками, нагрузками выгоняя алкоголь из организма. Но чтобы с такой регулярностью… Хотя если ему за рядовой дебош прописали двенадцать дней дежурства, то нормально получается. Как раз оклематься для новых подвигов. Да и фиг знает, как они тут форму поддерживают. Кстати, о форме, мои-то явно расслабились за последние дни. Конечно, после такой пробежки по лесу отдохнуть и неплохо и нелишне, да и на нервах мы последнее время, но все равно, надо будет Стингеру намекнуть, что пора уже хотя бы зарядку делать, что ли, да и самому пример подать.

По мере того как мы углублялись в город, складские здания начали сменяться жилыми домами. Какие-то стояли в глубине дворов, окруженных заборами, какие-то выходили фасадами непосредственно на улицу. На первых этажах располагались то ли магазинчики, то ли мастерские. Во всяком случае, почти везде двери были открыты нараспашку, а над ними болтались вывески. В основном текстовые, только изредка сопровождались картинками. Ну да, тифлингесса говорила, что в Десяти городах почти все грамотные. На фасадах домов довольно много застекленных окон, вот только стекло какое-то мутноватое. Или это другой материал какой-то… на слюду точно не похоже… Большая часть зданий — трехэтажные. На окнах первых двух этажей распахнутые ставни. Некоторые украшены затейливой резьбой, но везде достаточно абстрактной. Просто орнаментом.

Если около ворот было довольно пустынно, только внутри обнаружилась еще парочка гномов в полном боевом облачении, наверное, напарники Гилли, то дальше стало гораздо оживленнее. В основном по улицам сновали гномы. Все без исключения в броне и вооружены до зубов. Не меньше трети из них даже щиты с собой таскали, и не за спиной, а на руке, в боевом положении. Как не уставали только. Правда, таких здоровых скутумов, как у привратника, я больше не заметил, щиты в основном были круглые, с умбоном по центру. Нормандскими вроде подобные щиты называются. А вот мужчин с женщинами различить возможным не представлялось, в броне фигуру рассмотреть не удавалось. Большая часть шлемов закрывала как минимум глаза, а зачастую и все лицо. Отсутствие же бороды доказательством являться не могло, может, гном просто побрился. Без доспехов щеголяли только хозяева мастерских и магазинчиков, но они на улице не показывались. Только у пары заведений на небольших скамейках, установленных около дверей, сидели их то ли хозяева, то ли работники и лениво рассматривали прохожих. Но это-то явно были мужики, и по фигурам, и по лицам. А интересно на гномок глянуть, Шелли говорила, что у них много симпатичных попадается. А то в наших сказках утверждается, что то ли внешне гномы женского пола от мужиков ничем не отличаются, то ли у гномов баб вообще нет, то ли они такие страшные, что мужики их боятся показывать. Ну, или наоборот, настолько красивые, что ревнуют и не выпускают.

Вот наконец-то и повезло. Из двери дома на улицу вышла явная гномка. Только не особенно молодая, похоже, лет сорока — пятидесяти по нашим меркам. Хотя тифлингесса утверждала, что коротышки по сто пятьдесят — двести смен живут, так что хрен знает, сколько ей. А лицо так ничего, довольно миловидное, хоть и в возрасте, вот только глаза повязкой закрыты. Но с мужиком никак не перепутаешь. Да и фигура откровенно женская. А так, женщина как женщина, только небольшого роста. Ну плечи широковаты на мой вкус, да и руки достаточно толстые, но не жир, а мышцы. Нет, Шелли, на мой взгляд, опять же выглядела гораздо более женственно, но это, наверное, стереотипы. Но тифлингесса упоминала, что на фоне других женщин ее народа она достаточно слабая и хрупкая. Гномка бегло оглядела наш караван и стала протирать витринные окна по бокам от двери.

Среди гномов попадались и другие разумные. В основном люди. Все они были достаточно низкорослыми, самые высокие из встреченных — на голову ниже меня. Да и телосложение у всех какое-то хрупкое. И я, и четверо моих бойцов на их фоне смотрелись богатырями. Священник, пожалуй, ничем выделяться не будет, если с него бронежилет с камуфляжем снять. Кажется, я начинал понимать, почему Шелли постоянно смотрела на нашего здоровяка Потапыча с каким то немым восхищением. Ну да, его-то на трех местных разделить можно, и еще останется.

Кстати, у некоторых встречных имелись явные внешние признаки других рас. Вот прошла девушка — человек как человек, ничего необычного, только ушные раковины в верхней части немного вытянуты вверх и заметно заострены. Еще у одного человека волосы оказались какого-то неестественного ярко-золотого цвета. Может, крашеные. Потом попался еще один тип с весьма странной прической, череп полностью выбрит, только на макушке чуб, длинный, почти до пояса. И волосы опять же чисто-белого цвета, не соломенные, не седые, а именно белые, как лист хорошей бумаги. Еще у одного оказалась заметно выдвинута вперед нижняя челюсть, и изо рта, придавливая верхнюю губу, торчали два внушительных клыка, приглядевшись, я рассмотрел явственно зеленоватый оттенок кожи. Хотя… если бы не клыки, то и не заметил бы.

Вообще городок производил приятное впечатление, чистый, аккуратный. С другой стороны, мы вроде как по главной улице ехали, но все равно, убрано здорово. Вон как в моем родном Питере пошла мода туристов по центру города на лошадях катать, так и Невский, и Дворцовая оказались завалены навозом, стойкий запах даже бензиновую гарь перебивал. А тут гужевой транспорт не экзотика, а повседневная необходимость. Нет, тут тоже попахивало, но едва ощутимо. И вообще, я от города, не располагающего привычными мне системами канализации и инфраструктуры, ожидал более неприятных запахов, особенно после вони, которая неслась из лагеря кормовых т’сареш, однако тут и близко ничего подобного не было.

На седьмом от ворот перекрестке (мы уже больше километра, наверное, проехали), повинуясь указаниям Шелли, свернули направо, на боковую улочку, и, проехав еще метров двести, остановились перед одним из домов. Трехэтажный домик ничем особым не выделялся. На улицу выходила часть фасада на пять окон, но, судя по тому, что виднелось из-за двухметрового забора, огораживающего двор, большая часть немаленького здания располагалась там. Вывеска над дверью опять же была буквенная, без поясняющих рисунков, и прочитать ее амулет помочь не мог.

Как только наша повозка остановилась, входная дверь тут же распахнулась, и на улице появился… орк. Самый натуральный орк. Здоровенная туша, даже в сгорбленном состоянии — двух метров ростом, а если выпрямится, так и больше будет. Вот только пропорции не человеческие. Ноги коротковаты, ступни по сравнению с их длиной непропорционально большие, бочкообразная грудь, да еще и ходит, сгорбившись. Руки перевиты толстенными жгутами мышц, свисают ниже колен, кулак размером со среднюю человеческую голову. А вот голова по размерам как раз как у обычного человека, так что на широких плечах теряется и кажется маленькой. Длинные черные волосы по местной моде собраны в хвост за спиной. Лицо вполне себе человеческое, нос, как у наших негров, здоровый, мясистый и приплюснутый, да его по ходу еще и ломали не раз и не два. Ну и основной расовый признак — здорово выдвинутая вперед нижняя челюсть и два клыка, торчащие вверх. Шкура весьма отчетливо отливает каким-то болотным зеленым цветом. На орке были грубые плотные сапоги, штаны из грязно-серой ткани тоже грубого плетения и простой кожаный жилет, позволявший подробно рассмотреть весьма внушительную мускулатуру. Левый бицепс украшала татуировка, абстрактный орнамент, вот не знаю, для красоты была сделана или несла в себе какой-то смысл.

— Госпожа Шейелена, — расплылся в весьма жуткой (с его-то клыками!) улыбке орк, — мы тебя так ждали, аж извелись все.

— Привет, Гарх, — сделала ему ручкой Шелли, — ты опять забыл, как я просила меня называть? Я же обижусь.

— Ах, ты только обещаешь, — как-то кокетливо улыбнулся орк и, сделав буквально один шаг, с видимой радостью облапил девушку. Но то ли не обратил внимания, то ли и в самом деле не заметил бинтов и перестарался с объятиями, потревожив раненое плечо. Девушка громко ойкнула. Орк отстранился и внимательно ее осмотрел.

— Ох, ты еще и ранена, нас не предупредили, — с сожалением сказал он, — мы бы уважаемого Иеронима пригласили. Голова сказал только, что на ваш караван напали и почти все погибли, и Энно тоже…

— Ну а я жива осталась, как видишь. А до лекаря меня майор отнесет, тут же недалеко. Вот только ребят на постой определим.

— Представишь меня своим спутникам?

— Да, конечно. Майор, позволь представить тебе Гарха, вышибалу и заодно совладельца этого самого опасного притона в Перевальном.

Орк склонил голову.

— Очень приятно, — на автомате ответил я. — Майор…

И только потом сообразил: он же меня не понимает.

— Ой, Гарх, я тебя забыла предупредить, — встрепенулась Шелли. — Ребята издалека и по-нашему не говорят. Но все понимают. — Она приподняла мою руку, на которой болталась «понималка».

— Ишь ты, эльфийские, — добродушно пробормотал орк. — Ничего, разберемся. Кстати, девочка, до того, как здесь повадилась останавливаться некая рогатая банда, этот самый притон был одной из лучших гостиниц города.

— Да ладно тебе, — засмеялась Шелли, — не такие мы и страшные. В общем, вот это, — она указала на меня, — их старший, майор. Вон тот, который с тебя размером. — Потапыч, который поменьше — Шестой, — представила Шелли сидевших в фургоне пулеметчика и священника. Потапыч приветственно махнул рукой, одновременно внимательно рассматривая внушительного по габаритам орка.

— О как, может, и родственники общие найдутся, — пробасил Гарх, тоже оценив нестандартные для этих мест размеры моего подчиненного. За полукровку его принял, что ли.

— Увы, но они все чистокровные люди, так что вряд ли найдете общих знакомых.

— Ну надо же, — искренне поразился орк, — это где ж такие-то вырастают?

— Места знать надо, — ехидно улыбнулась тифлингесса и, привлеченная какими-то звуками, высунулась за борт фургона, разглядывая что-то сзади. Я встревоженно спрыгнул на землю и увидел Стингера, удерживающего на весу за грудки какого-то гнома. Гном вопил что-то вроде «дерьмовая вонь», «дерьмовый переросток», «дерьмовые повозки» и что вообще не позволит он всякому дерьму вонять около его совсем не дерьмового магазина.

— А вон тот, который сейчас будет бить морду голосящему недомерку, это Стингер, помощник командира, — невозмутимым, но каким-то похолодевшим тоном сказала Шелли.

— Капитан, какого черта, — рявкнул я, направляясь к нему, но меня придержал Гарх, вышел вперед и оттер плечом в сторону.

— Дракон, да эта мелочь сунулась в повозку с телами раньше, чем мы успели дернуться, и начала орать, что не потерпит всякое дерьмо у себя под носом, а потом он сказал, что пойдет бить морду главному каравана, — тут Стингер со всей дури влепил гному кулаком куда-то в район солнечного сплетения. — Ну а так как главная у нас вроде Шелли…

Гнома удар пронял, на секунду он заткнулся, но потом начал вопить еще громче. То ли у него анатомия отличалась от человеческой, то ли мышцы пресса были покрепче, чем привык мой зам.

— Гарх, поможешь? — неожиданно холодным голосом спросила Шелли. — Этот урод обозвал тела моих спутников дерьмом и пообещал побить мне лицо.

— Не вопрос, девочка, — пробасил орк и уже решительнее зашагал вперед. Я жестами сигнализировал Стингеру, чтобы отпустил коротышку и не вмешивался. Тот вроде как понял. Коротышка, увидев орка, внезапно заткнулся. Гарх же перехватил гнома за шкирку, осторожно отодвинул моего зама в сторонку и молодецким пинком отправил недомерка в весьма длительный полет.

— Самый скандальный житель нашего квартала, — пояснил он, возвращаясь к нам. — Ко мне в гостиницу после того, как я ему челюсть сломал, не суется, но ко всем остальным пристает постоянно. Причем даже не пытается задумываться, из-за чего скандалит. Сколько раз его уже били — все бесполезно. Прирезать бы, но потом виру платить придется и его семье, и голове города. Денег на это… жалко.

— Да нам и в самом деле повозки нужно с улицы убрать, — немного виновато улыбнулась Шелли. — Просто там, в последней, почти две дюжины тел, я два дня назад поставила свежий «морозильник», но все равно… Да, и мага пригласить надо, чтобы темпоралку поставил. Я денег оставлю.

— Сделаем, Шелли. И с деньгами не суетись, в общий счет включим, а там разберемся, — и орк забарабанил огромным кулаком по забору, — эй, дармоеды, открывайте ворота, работать надо.

— Гарх, там еще двое ребят, они, наверное, последние повозки сторожат, чтоб не сперли чего, — Тирли и Комар. Проводите их потом в наши комнаты?

— Конечно. Вот только мы вам ваше обычное крыло приготовили, но… — Гарх внезапно запнулся.

— Ну да, нам столько теперь не надо, — вздохнула Шелли. — Шеб у себя?

— В общей зале был.

— Ну… сейчас с ним и договоримся о комнатах, — улыбнулась тифлингесса, — да еще и в баню бы… не то чтобы не помешает, а просто необходима. Только ребят наших не обижайте, хорошо?

— С баней — это я распоряжусь, через пару малых готова будет, — ухмыльнулся орк. — А судя по тому, как у помощника удар поставлен, эти ребята сами кого хочешь обидят. Только надо было чуть ниже бить, чтобы эта плесень вдруг случайно не размножилась. Хотя не представляю я бабу, которая его вытерпит. Так… а вы заходите, сидра глотните с дороги-то.

— Да уж, обидеть могут, — криво усмехнулся я. — Шелли, тебе из фургонов какие-то вещи нужны? Ну, чтобы в комнаты отнесли?

— Ага, — кивнула девушка, — три сундучка, которые под моим лежаком, и все сумки оттуда же. И папин меч захватите, он под вторым лежаком. И мой корд. Комнаты вам покажут.

— Потапыч, слышал? — спросил у пулеметчика. — Заодно и наше барахло соберите. Ты за старшего. По ходу нам тут сейчас еще и баню сделают. Стингер, давай за мной.

И привычно подхватил на руки Шелли. Ворота во двор уже открывали два гнома в рабочей одежде. Гарх уверенно схватил за ухо харру головного фургона и потянул внутрь. Ну а мы пошли втроем в здание гостиницы.

Оказалось, что весь первый этаж занимает что-то вроде ресторана. Довольно большой зал, несмотря на дневное время, был погружен в полумрак. Света доставало только у окон, в остальной части помещения сумрак разгоняли весьма немногочисленные тусклые светильники, напоминавшие наши керосиновые лампы. Только горел в них явно не керосин — ни запаха, ни копоти на стенах не заметил. Все помещение на три условные части делили ряды квадратных столбов, подпиравших потолок. По всему залу в каком-то беспорядке были расставлены квадратные столы разной высоты. Ну, это понятно, для гномов и для людей. Стульями служили обрубки бревен весьма приличной толщины. Тоже логично, драться такими не особо-то и сподручно. Столы же оказались сколочены из таких досок, что не вдруг и поднимешь. У самой двери к стене была придвинута конструкция, созданная явно под габариты Гарха. Зал практически пустовал, разумные сидели только за двумя столами, назвать эти сооружения столиками язык не поворачивался. За одним обедали два гнома очень серьезного и респектабельного вида. За вторым компания из пятерых коротышек потребляла что-то явно алкогольное из литровых деревянных кружек. На нас никто из них внимания не обратил.

В самом дальнем от входа конце помещения находилась самая настоящая барная стойка. Прям как в наших небольших уютных ресторанчиках. Таких, что, не зная, где они находятся, фиг найдешь, в них стоят обычно всего пять-шесть столиков. Ну люблю я такие заведения. Стойка же вся была из какого-то почерневшего от времени дерева, или это просто света недоставало и она только казалась черной, с отполированной деревянной столешницей, на которой на специальных подпорках выстроились в ряд пять бочонков, литров по пятьдесят каждый. Вот только стеллажа с бутылками за стойкой не имелось, просто стена. И еще, стойка оказалась сделана на гномьи габариты, а не на человеческие. То есть для меня она была как обычный стол, ну, может, чуть повыше. За стойкой обнаружился… ну не знаю, то ли бармен, то ли хозяин. Гном неопределенного возраста. В первую очередь в глаза бросалась седая борода, заплетенная в две косы. Волосы спрятаны под шикарным тканевым беретом. Для разнообразия гном был в нормальной одежде, а не в доспехах, хотя рукоять меча на поясе я рассмотрел. Но тут холодное оружие — что-то вроде паспорта в нашем мире. То есть дома оставить в принципе можно, но также легко можно и влипнуть в неприятности, если с собой оружия нет.

Вот хозяин заметил нас и склонил голову в коротком вежливом поклоне. Мы со Стингером как раз дошагали до стойки, и я, не обнаружив поблизости ничего, похожего на стул, усадил Шелли прямо на столешницу. Гном недовольно вздернул густые брови, но, разглядев повязки под распахнувшимся пыльником, вернул брови на место и сказал:

— Рад приветствовать, госпожа Шейелена, счастлив видеть тебя живой…

— И тебе доброго дня и крепкого неба, Шеб, — улыбнулась девушка. — Извини меня, но нет сил для положенных расшаркиваний.

— Я понимаю, мне рассказывали о постигшем тебя горе, — кивнул гном, которого почему-то не хотелось звать ни коротышкой, ни недомерком. — Прими мои соболезнования.

— Спасибо, Шеб, — ответила ему Шелли. — Гарх сказал, что для нас приготовили обычное крыло, но нам теперь столько места не нужно…

— Могу я узнать, сколько твоих спутников уцелело?

— Я одна осталась, Шеб, одна, — тяжело вздохнула девушка. — Со мной еще шестеро наемников — людей, ты с ними незнаком. Да, они издалека и не знают ни общего, ни северного диалекта…

— Я заметил, — снова кивнул гном, перебивая тифлингессу. От глазастый, «понималки» у нас со Стингером на запястьях разглядел.

— Но думаю, они смогут объясниться с твоим персоналом, — все-таки договорила девушка. — Я, наверное, займу свою обычную комнату, а комнату моего отца — майор. — Девушка указала на меня. — Гостиная, естественно, тоже будет за нами. Майор, как твоих людей разместить лучше, — обратилась она уже ко мне. — Каждому по комнате?

— Нет, лучше всех в одной, — покачал я головой. — Ну или разделить на две группы…

— Ох, опять ты экономишь, — вздохнула девушка. — Ну ладно, Шеб, мы возьмем два четырехместных номера рядом с моим. Но вот сколько пробудем, сказать пока не могу.

Опа, а девчонка явно расслабилась, если раньше в дороге она была очень активной, старалась изо всех сил не вспоминать про погибшего отца и вообще держаться задорно, то сейчас буквально в каждом слове сквозила жуткая усталость. Да ей еще все здесь соболезновали, постоянно напоминали о происшедшем. Видимо, вечером опять придется изображать ее плюшевого мишку. Так-то последние две ночи она немного успокоилась, ей уже не обязательно было вцепляться в меня мертвой хваткой, достаточно стало, чтобы хоть кто-то находился в фургоне рядом с ней, кто угодно, не обязательно я. А тут она почувствовала себя в безопасности, отпустила вожжи, вот и навалилось…

— Да мне-то что, занимайте любые номера в вашем обычном крыле, — пожал плечами гном, — там все комнаты уже подготовлены. Расценки знаешь, они не изменились. Все равно межсезонье, гостиница пустая, народ поедет только через три дюжины дней. Один ресторан какую-то прибыль и дает. Питаться у меня будете? В комнатах или в общей зале?

— Питаться сегодня в комнатах будем, потом увидим… — вмешался я.

— Гилли вечером зайдет, — напомнила Шелли. — С ним бы посидеть…

— Так он же к тебе зайдет. Да ты еще и ранами заняться собралась. Ты упомянула, что там что-то вроде гостиной будет, вот там и посидите…

— Если Гилли, то лучше не в общей зале и не у меня, — вдруг заволновался Шеб. — У него срок уже закончился?

— Нет, сказал, что ему еще пять дней осталось, — покачала головой Шелли. — А он что, с Гархом наконец помирился?

— Уф, слава всем богам, что Гилли на работе, — облегченно вздохнул хозяин. — А с Гархом они все еще друг друга не замечают. Но эта скотина как в десятых числах сезона в Перевальный вернулся — весь свой первый запой у меня зависал. Когда у него кулаки зачесались, Гарх его, конечно, выставил, но он до этого тут три дня всякую шваль за свой счет поил.

— А, так погром они на пару все-таки не устроили, повезло тебе, — усмехнулась Шелли. — Ладно, нам тогда ужин на семерых в гостиную после бани сделаешь, хорошо?

— Да не вопрос. Пить что будете?

— Воду, — категорически заявил я. — Или что-нибудь безалкогольное.

Если девчонка чувствовала себя в безопасности, то мы-то точно нет. Нет, мужики, конечно, не идиоты, но мы тоже устали, развезет еще и на приключения потянет. Да и вообще, мало ли… Мы все, кроме священника, достаточно устойчивы к алкоголю, но все же…

— Командир, — разочарованно протянул Стингер, давно уже заинтересованно принюхивавшийся к бочкам на стойке. — Ну не дети же мы малые. И устали все… Потом, я местную воду пить не рискну. Забыл, от чего города в Средневековье вымирали? После сегодняшней вони… Мне как-то боязно…

— Майор, опять ты экономишь, — как-то через силу вздохнула Шелли. — Значит так, сделай нам сейчас по маленькой кружке сидра, потом бочонок сидра и бочонок пива ребятам в баню закатишь, Гарх обещал протопить. А я, пока они мыться будут, к врачу схожу. В номер закинь бочку сидра, бочку светлого пива и бочку темного. И еще, вместе с ужином притащи пару бутылок вашего «горючего»… У нас была очень тяжелая дорога.

— Шелли, — укоризненно посмотрел я на нее.

— Успокойся, Дракон. — Девушка перешла на другой язык, гораздо более певучий, чем тот, на котором говорила раньше. Наверное, гном его не знал, и она была в этом уверена. — Мы тут действительно в безопасности. Да и, насколько я вас узнала, не думаю, что вы упьетесь вусмерть таким количеством. А вам тоже не помешает немного расслабиться. И потом, ты мне рассказывал о ваших обычаях поминовения мертвых. Они меня заинтересовали, скажем так. Во всяком случае, почему бы не попробовать. Не думаю, что пиво для этого подходит.

— Точно, — радостно подтвердил Стингер, — пиво для этого ну никак не подходит.

— Эй, Шелли, — взволнованно встрял Шеб, уже суетившийся под стойкой и, судя по звукам, куда-то что-то наливавший. — А твои люди с «горючего» буянить не будут? Они ж не гномы… Ладно пиво, от такого количества, да на семерых, только в сортир бегать, но горючка — штука опасная…

И гном выставил перед нами на стойку три деревянные кружки грамм на триста — четыреста каждая. Шелли тут же взяла одну и с удовольствием отхлебнула. Стингер немедленно последовал ее примеру, залпом засадил в себя чуть ли не все содержимое посудины и тут же расплылся в довольной улыбке. Я же сначала осторожно понюхал. Пахло яблоками, чуть-чуть медом и чем-то еще знакомым, никакие мог вспомнить чем. Попробовал… Да, действительно вкусно, настоящий сидр. У нас на земле такого уже не купишь, по крайней мере, в больших городах. Надо ехать в те места, где его традиционно изготавливают. То же, что продается в магазинах, — так, спирт со вкусом яблока, разбавленный почти до состояния воды. Я, в отличие от своего зама, стал пить маленькими глотками, растягивая удовольствие.

— Успокойся, Шеб. — Шелли продолжала неторопливо смаковать напиток. — Эти не напьются. Да и не до того нам, поверь. Помыться бы да выспаться. А и насчет пустых комнат не переживай, дядя сказал, что наших отправит меня встречать. Вот только не знаю, сколько их будет и когда приедут.

— Да, мне передали его сообщение, — кивнул гном. — Десять тифлингов выехали из клана четыре дня назад, как доберутся… Вы их дождетесь, как я понимаю?

— Ага, — кивнула тифлингесса, — дождемся… Слушай, пускай нас в комнаты проводят. И людей во дворе тоже. Раздолбаи Гарха с фургонами сами справятся. Уже третья стража кончается, еще придется мага из кабака доставать… Да, и нам надо будет постирать кое-какие вещи. Вам ведь тоже? — спросила она у меня. Я кивнул.

— Постирать-то не проблема, просто в предбаннике грязное оставьте, девушки утром с нашим постирают и в комнаты отнесут. В комнаты проводить, это сейчас, — гном громко свистнул, — Хильд проводит. А насчет мага не волнуйся, Иеронимус не в том возрасте, чтобы по кабакам сидеть, да и вообще домосед. Знаешь, где он живет?

Откуда-то из служебных помещений гостиницы вышла гномка. Вот эта уже была молодая и действительно весьма симпатичная. Только плечи широковаты, как у всех ее соплеменников. А так все остальное — очень даже. Стингер стал гораздо веселее и смотрел уже намного заинтересованнее. Я слегка пнул капитана по ноге, чтобы особо не увлекался. Допили сидр, пошли за нашей провожатой. Поднялись на второй этаж, немного поплутали по коридорам. Гостиница как гостиница, коридор, а по обе стороны двери. В конце коридора окно. Ну и местный антураж конечно же стены деревом не отделаны, они из него построены.

А вот сам номер оказался намного роскошнее, чем я ожидал. Комната метров двадцать, два окна. Слева-справа — две двери, видимо, ведущие в спальни. Пол из тщательно отшлифованных досок, застелен ковром. Стены метра на полтора от пола обшиты декоративными деревянными панелями, а выше покрашены в какой-то светло-бежевый цвет. По центру — стол, вокруг него четыре кресла, накрыты какими-то шкурами. У стен пара небольших то ли скамей, то ли диванов, во всяком случае — с мягкой сидушкой и мягкой спинкой. Пара небольших шкафов, тоже придвинутых к стенам. А ничего так комнатка.

Гномка оставила нам ключи от этой и еще двух соседних комнат и свалила по своим делам. Я Стингера за дверь на пару минут отправил и сразу для Шелли выдрал пару пуль из патронов, благо мультитул у меня в одном из карманов разгрузки болтался.

— Ой, а у меня с собой только пара золотых, — сказала девушка, вертя пули в руках. — Остальное — в сундуках.

— Пускай золото у тебя пока побудет, — успокоил я ее. Вроде как золотые монеты тут очень крупная денежная единица, вот еще только с разменом возиться мне и не хватало. — У тебя медь-то найдется?

— Ну… тысячи две медными наскребу, — кивнула тифлингесса. — Но всей суммы… Да и повесишься — столько меди таскать.

— Да мне столько не надо, сотни две медных дашь, и хватит пока. Остальное потом…

— И стоило из-за такой суммы огород городить, — надулась девушка, — я бы тебе и так столько дала…

— Это пока, — успокоил я ее.

Тут как раз и ребята со двора пришли. Я их обрадовал насчет бани и ужина, приказал не напиваться. Шелли из одного из своих сундучков вытащила пару небольших тряпочных мешочков, в каждом по сотне медных, как она сказала. Один я сразу же раздраконил и разделил между ребятами. Но велел пока из гостиницы не выходить, и вообще, лучше сидеть здесь, в гостиной, сидр и ужин им сюда принесут. Пойдем только в баню, а удобства, так они же все во дворе, хоть здание толчка и соединено с гостиницей крытым переходом. Но до проведения канализации внутрь жилых зданий тут еще не додумались.

— Ну что, идем к твоему лекарю? — спросил, когда закончил раздавать приказы.

— Ага, я уже все собрала, что понадобится, — кивнула Шелли и пересыпала в свой кошелек, так и висевший на шее, где-то с десяток золотых монет. Ни хрена ж себе у них тут медицина стоит, если приличный ужин в ресторане обходится в один медяк, а к лекарю тифлингесса берет десяток золотых. И это при том, что раны хоть и опасные, но далеко не смертельные, да и подживать уже начали. Вот только рана на плече постоянно расходилась, мы уже и коллагеном поверх швов заливали при перевязках — бесполезно. То ли это из-за того, что девушка не сидела на месте, а постоянно порывалась двигаться, то ли ей там что-то серьезное зацепили.

— Только знаешь что, — подняла на меня глаза Шелли. — Наверное, твой жезл лучше здесь оставить, да и сумки, которые у тебя на груди висят. Броня твоя просто как странный жилет выглядит и вопросов не вызовет, а вот жезл мага точно заинтересует.

— Так… а что такого? Вон гномы вообще в полном боевом по городу шляются. Да и пока ехали, вроде ничьего внимания не привлекали. Я не очень уютно чувствовал себя тут без оружия. И оставлять без присмотра тоже не хотелось, мало ли, сопрет кто из любопытства, ребята же мыться пойдут.

— Тут не воруют, — качнула головой тифлингесса, — гостиница несет ответственность за имущество, а связываться с Гархом местное ворье откровенно боится. У него прошлое очень интересное, может, как-нибудь сам расскажет, если вы ему понравитесь. Да и Шеб отнюдь не такой добрый малый, как может показаться на первый взгляд. А что касается твоего жезла… Все видят непонятную штуковину и думают, что это какой-нибудь магический прибамбас, их много, каждый лепит артефакты кто во что горазд, всех не упомнишь. А маг сразу поймет, что в нем магии нет, и его эта штука наверняка заинтересует. Тебе нужны лишние вопросы?

— Да не волнуйся, Дракон, — успокоил меня Тирли, — возьмем мы твой «калаш» с собой и присмотрим.

— А насчет оружия… вон, папин меч возьми…

— Шелли, ну я же говорил, что не умею этим железом пользоваться… Вон Гарх вообще без оружия ходит, и ничего…

— Ага, щаз, у него в одном сапоге — кинжал, во втором — дубинка. И его здесь каждый знает, в отличие от тебя.

— Ножа хватит? — спросил я, сдаваясь, стягивая с себя разгрузку и передавая Тирли автомат. Однако «глок» в нагрудной кобуре и ПБ на бедре оставил. Накинул поверх всего этого пыльник, чтобы не отсвечивать камуфляжем.

— Ну-у-у, сойдет… — Шелли с сомнением покрутила носом.

Я подхватил сумку с ее сменной одеждой (девчонка почему-то была уверена, что после посещения лекаря сможет не только нормально одеться, но и уйти от него своими ногами, в чем я продолжал сомневаться), повесил себе на плечо и подхватил девушку на руки. И уже в дверях вспомнил:

— Да, а как далеко-то этот твой лекарь?

— Боишься, что не донесешь? — усмехнулась Шелли. — Рядом тут, половину малой стражи, если не торопясь идти, на соседней улице.

— Нет, не боюсь, красивая девушка — не мешок картошки, тащить не устанешь, — парировал я, вот только Шелли сразу не смогла сообразить, что это — комплимент, насмешка или оскорбление, но на всякий случай надулась. Я же в уме прикидывал расстояние. — Километр где-то получается, может, меньше. Тирли?

— Так, а чего, — пожал плечами радист. — Это же не наши города. Помех нет, я проверял, домики все деревянные. На пять километров наши рации будут бить без проблем.

— А, тогда ладно. Только все сразу в баню не лезьте, оставьте кого-нибудь на связи. И не напивайтесь особо, — и быстро выскочил в коридор, не слушая возмущенных голосов.

Наружу мы опять выходили через ресторан, в котором народа стало уже побольше. Гарх, видимо, закончив все свои дела во дворе, восседал за огромным столом около двери. Я угадал правильно, стол был именно его. А вот кружка, возвышавшаяся перед орком, вмещала в себя не меньше трех литров. Нас он приветствовал, приподняв кружку над головой и разом отхлебнув где-то треть содержимого.

К лекарю Шелли вела меня переулками. Прошли метров двести в сторону забора, назвать это стеной у меня как-то не получилось, свернули налево в узкий проход между двумя домами, который и вывел нас на параллельную улицу. Кстати, переулки, в отличие от центральной улицы, были уже далеко не такими чистыми. Появились кучи мусора, отчетливо попахивало хм… жизнедеятельностью разумных, скажем так. Хотя весь этот мусор явно убирался, но далеко не каждый день, да и воняло намного слабее, чем у т’сареш. К вечеру жизнь города становилась явно оживленнее, разумных по улицам сновало гораздо больше, но на нас никто особо внимания не обращал. Если только возмущались, что я с Шелли на руках занимаю слишком много места. Впрочем, разглядев ее рога, наезжать тут же переставали. Как только третий разумный подряд замолк, разглядев внешность устроившейся у меня на руках девушки, я не выдержал.

— Слушай, Шелли, а чего они на меня ругаться не боятся, хотя я вдвое больше любого из них, а увидев тебя, сразу замолкают?

— Не любят нас, тифлингов, — улыбнулась девушка. — Репутация, понимаешь ли… И потом, это же ты несешь меня на руках, а не я тебя, соответственно ты слуга, а я твой наниматель.

— Ну а может, я любимой девушке романтическую прогулку устроил? — парировал я.

— Так это они и думают в первую очередь, потому и ругаются. — Улыбка тифлингессы стала еще ехиднее. — Им пройти надо, а тут ты со своей романтикой поперек дороги. А потом различают, какой я расы, и начинают тебя жалеть. Типа если ты с тифлингом связался, то тебя ругать уже бесполезно, тебе уже по фиг. Ну и заодно меня боятся, чтобы мне не обидно было.

— Брр, не понял, почему меня жалеть? — замотал головой. — Почему тебя боятся? Не логично. Я тебя тащу на руках, я крупнее тебя, ты ранена, то, что рука у тебя к телу примотана, хорошо заметно, да и предположить, что ты ходить не можешь…

— Я же говорю, репутация. — Шелли показала мне язык. — Я тифлинг. Кстати, с ранами ты не прав. Я и в таком состоянии, если очень сильно разозлюсь, смогу десяток обычных людей в клочья порвать. Сама погибну при этом, но… Ну а если учесть, что среди наших очень много потомков суккуб… Они же демоны соблазнения, вот и потомства от них больше, чем от остальных. Предполагают, что я тебя, такого несчастного, заморочила и соблазнила, вот и жалеют.

— От оно как… — пробормотал я. — Слушай, а как же вас тогда те вампиры порвали…

— Напугали они нас, — перебила меня тифлингесса, улыбка моментально исчезла с ее лица, — очень сильно напугали, я так никогда не боялась. Я бы обмочилась от страха, но я боялась даже обмочиться. Понимаешь, как страшно было? Нас, тифлингов, напугать гораздо сложнее, чем других разумных, но эти смогли, там вообще что-то невообразимое было… А ваш ментальный блок они не то что пробить не смогли, даже не поцарапали.

— Знаешь, наверное, я тебя понимаю, — кивнул ей. — Так сильно, как боялась ты, мне пугаться как-то не довелось, но… С другой стороны, меня учили побеждать и контролировать страх. Совсем не бояться нельзя, страх нужен, чтобы трезво оценивать опасность и просчитывать ситуацию, но нельзя позволить страхам управлять сознанием.

— Н-да, а я так не умею, хотя хотелось бы научиться. Ладно, потом еще поспорим, мне интересно… Но сейчас лучше думай, что будешь врать по поводу своего ментального блока, маг наверняка заинтересуется. Мы пришли.

Я остановился у дома, который значительно выделялся из окружающих, хотя и был на них весьма похож. Дом как дом, тоже деревянный, трехэтажный. Вот только если все дома снаружи ничем отделаны не были, просто бревна сруба, то этот оказался украшен. Стена первого этажа выложена какой-то декоративной каменной плиткой, второй и третий этажи обиты чем-то вроде вагонки. Над всеми окнами аккуратные наличники и ставни. Ставни украшены единственным орнаментом, изображением восьмиконечной розы ветров по центру — и все. Кстати, на других домах я подобной резьбы не встречал. И никаких вывесок, ничего. Входная дверь закрыта. Однако Шелли решительно толкнула ее рукой, и я вошел.

Мы попали во что-то вроде приемной. Стены были обтянуты бледно-голубой тканью, вообще вся отделка оказалась очень богатой. В комнате стояли несколько вполне полноценных диванов, близких к знакомым мне по дизайну, и здоровенный письменный стол вполне подходящих для человека габаритов, за которым восседала довольно пожилая гномка.

— Добрый день, — приветствовала она нас.

— И тебе доброго дня, уважаемая, а также крепкого неба, — ответила ей Шелли.

Я молча кивнул.

— Если вы к уважаемому Иеронимусу, то он принимает по записи.

Ой какие знакомые интонации, можно сказать, что нас прямо с порога отфутболили, обожаю вахтеров советской закваски, никакой враг не пройдет. Вся наша охрана стратегических объектов по сравнению с этими даже рядом не валялась. Впрочем, Шелли была готова к такому приветствию.

— Я — Шейелена Теорн аэп’Шееллайт, — представилась тифлингесса и тряхнула головой, явно демонстрируя рога. — И я не больна, а ранена. Кроме того, платить буду золотом. В общем, доложи, а там почтенный маг сам разберется.

Не знаю, что подействовало на гномку, имя, демонстрация расы, упоминание золота или откровенное хамство, но отреагировала она не как советская вахтерша. А именно — вскочила и убежала в глубину дома. Сесть нам, правда, не предложили, впрочем, я решил не ждать милостей от природы и плюхнулся на ближайший диван, по-прежнему держа девушку на руках. Но ожидали мы всего пару минут. Гномка вернулась и пригласила нас пройти. Прошли за ней в соседнюю комнату, так же богато оформленную, а вот следующее помещение…

Вот там не было ничего лишнего, даже стены без отделки, бревенчатые. В центре помещения стоял топчан, жутко напоминавший лежаки в фургоне, даже матрас оказался таким же, как и там, вот только на ножках. Еще в комнате были штук пять стульев вдоль стен и небольшой простенький столик в углу с разложенными на нем многочисленными бумагами. За столиком стояло кресло. Маг там присутствовал, стоял у топчана и явно ждал нас. Вот только на описания магов в наших сказках он и близко не походил. Крепкий, не особенно и старый мужик лет пятидесяти на вид. Но таких же размеров, как и все местные, то есть на голову ниже меня и с более узкими плечами. Волосы темно-коричневые, с хорошо заметной проседью, длиной примерно до плеч, но не собраны в хвост, а прихвачены простой белой тканевой лентой поперек лба. Довольно-таки жесткое и волевое лицо чисто выбрито, что, кстати, напомнило мне о моей щетине, уже перерождающейся потихоньку в бороду. И одет он был по здешней моде: сапоги, штаны, куртка, никаких там мантий, остроконечных шляп и прочей ерунды. Вот только никакого оружия на широком поясе не оказалось. А так мужик как мужик, ничего особенного в нем заметно не было. А может, и было… Вроде как дымка какая-то вокруг фигуры вилась, как воздух нагретый. Я сморгнул. Нет, показалось. Елки зеленые, глюки уже пошли, может, и в самом деле дерябнуть пива да выспаться как следует, а то когда постоянно в напряжении находишься, и с мозгов съехать недолго.

— Приветствую, госпожа Шейелена, я полагаю? — поздоровался с нами маг.

— Да, и вам доброго дня, уважаемый, — ответила Шейелена.

— Не стоило тебе так давить на мою помощницу, — усмехнулся уважаемый. — У нее, конечно, специфические манеры, да и твое состояние понятно. Но я бы в любом случае принял тебя, весь Перевальный обсуждает нападение на ваш караван. Хотя никто ничего толком не знает.

— Прости меня. Но мне так надоело быть беспомощной… — Девушка задорно улыбнулась.

— Понимаю, понимаю, — кивнул маг. — Ладно, вы знакомы с моими расценками? Пятьсот медных за предварительный осмотр и первичную диагностику. Дальше уже по ситуации. Деньги вперед…

Шелли кивнула и протянула магу золотой, уже вынутый из кошеля.

Н-да, о клятве Гиппократа тут, похоже, и не слышали. Без денег подохнешь — никто не обратит внимания. Да и цены не маленькие, как я понял. Интересно, а как они поступают с теми, кто говорить не может, без сознания находится, например… Не кусают потом себе локти оттого, что прошли мимо богатого клиента?

Маг взял монету, бегло взглянул на нее и положил на стол поверх бумаг. А потом обратился уже ко мне:

— Ну-с, молодой человек, клади девушку на кушетку и подожди в соседней комнате.

Я аккуратно устроил Шелли на топчане, но уходить не торопился.

— Я хотел бы присутствовать, если это возможно. Да и наши методы обработки ран здесь явно не известны, могут потребоваться комментарии, — сказал тифлингессе.

Та кивнула и стала переводить магу. Иеронимус с возрастающим любопытством прислушивался к звукам моей речи, явно ему незнакомой. А после перевода и на меня стал поглядывать с возросшим интересом.

— Как тебе будет угодно, — выслушав перевод, ответил он, — хотя зрелище может оказаться весьма неаппетитным для непривычного разумного, да, весьма. В таком случае раздень пока твою знакомую, а у меня тут где-то была штучка, которая позволит нам обойтись при общении без посредника, да, без посредника. А то вполне возможно, что твоя спутница в какие-то моменты не сможет помочь нам понять друг друга.

И маг начал рыться в бумагах на своем столе. Хм, а он, похоже, старше, чем выглядит. Такую привычку болтать я довольно часто встречал у докторов, только гораздо более пожилых. Не знаю, то ли сосредоточиться им это помогало, то ли у них на старости лет просыпалось желание поделиться со всеми окружающими своими рассуждениями и знаниями… Я стащил с Шелли пыльник и начал осторожно снимать ее платье-рубашку, стараясь не шевелить раненые конечности.

— Ага, вот, нашел, — развернулся к нам маг и накинул себе на шею цепочку амулета, правда, совсем непохожего на мой. Какая-то сложная вязь металлических проволочек, сплетающихся в весьма замысловатую фигуру. — Не такой долгоиграющий, как у тебя, молодой человек, но на пару дней его заряда еще хватит. Если твои комментарии и впрямь пригодятся, я даже не стану включать его в счет. Ну-с, опиши мне в двух словах, что у нас с девушкой.

— Рваная рана задней верхней части бедра, частично задета ягодичная мышца, артерия не повреждена, — пожав плечами, стал рассказывать я, как привык описывать ранения в наших медчастях, зачастую грамотное описание ранения могло здорово помочь, так что пришлось научиться и этому. Надеялся, что амулеты все переведут правильно. — Закрытый перелом лучевой кости правой руки, был со смещением, но кость постарались вправить. Три параллельные колото-рваные раны под правой ключицей, одна сквозная. Что там задето — не скажу.

— Ну надо же, — искренне поразился лекарь, — где-то воинов начали учить не только отрезать поврежденные конечности, но еще и грамотно описывать, что именно они отрезают. А ты примечательный человек, — он еще раз пристальнее взглянул мне в лицо. — Да еще и чистокровный, ну надо же. И такая защита… Даже у нашего уважаемого архимага и то попроще будет. Если не секрет, кто тебе ее ставил?

— Не знаю. — Коснувшись этой скользкой темы, я начал осторожно подбирать слова, стараясь все же не врать, черт его знает, как работает эта самая защита и кто у них мысли читать умеет. Хотя… чтобы различить ложь, зачастую и мысли читать не обязательно, сталкивался уже. Но зачем врать, если в мире столько правды. — Пока с т’сареш не столкнулся, я и не знал, что у меня есть эта защита.

— Все интереснее и интереснее, — пробормотал маг. — Даже описание подобной защиты — это готовая диссертация для магистра ментальной магии, а уж разработка… Надо же, такая стабильность, самоподзаряжающаяся, да еще и с обратной связью и активными элементами. Искренне завидую тому, кто умеет такое делать. И шрам у тебя на лице интересный, видимо не повезло тебе встретить вместе с магом-менталистом еще и мага жизни. Не знаю, чем тебе нанесли эту рану, но свежую я бы, пожалуй, взялся вылечить и не оставить шрама, а сейчас если только следы от иглы уберу. Впрочем, я никогда не специализировался на лицевой хирургии. Если обратиться к специалисту… но и они вряд ли смогут восстановить мышцы, если только уберут след на коже, впрочем, не знаю, не знаю… Но возьмут дорого, очень дорого…

— Да я привык как-то, есть — и ладно, жить мне шрам не мешает, — ответил я.

— Гм, странно, очень странно. — Маг взглянул на меня несколько удивленно. — Обычно воины очень не любят показывать шрамы от ранений. Хотя… ладно, прошу простить, заболтался… С возрастом становишься болтливее, вот доживешь до моих лет, если, конечно, получится…

Да, он действительно гораздо старше, чем кажется. Впрочем, лекарь не только общался со мной, он все это время водил руками над ранами Шелли, лишь изредка кидая на меня острые взгляды. Мне показалось, что с его рук как бы стекало легкое марево, словно нагретый воздух поднимался от земли, что-то похожее. Это марево текло с рук в направлении ран и обволакивало их, повязки магу, по-видимому, не мешали. Я моргнул — и все исчезло, просто человек водил руками над ранами девушки. Черт… точно глюки начались от усталости. Ну не могло меня с крохотной кружки совершенно некрепкого сидра так развести, да и не чувствовал я никакого опьянения.

— Так, ну в принципе все понятно. — Маг отступил от девушки, встряхнул кистями рук и начала массировать одну ладонь другой, как бы разминая мышцы. — Молодой человек очень точно описал нанесенные повреждения. Раны для полевых условий на удивление хорошо обработаны и без применения магических методов. Да, на удивление. С бедром все просто, там все уже и так начало подживать, еще дюжина дней — и зажило бы без моего вмешательства, разве что шрам убрать. Полностью восстановить все могу прямо сейчас, только придется потом разминать ногу. Шестьсот медных, и то в основном за косметическое вмешательство, но следов никаких не останется, гарантирую. С рукой тоже почти все в порядке, кость, конечно, совмещена несколько неточно, но это можно поправить, ничего страшного. Тут ты несколько перестарался, второпях делали, заметно. — Лекарь несколько укоризненно посмотрел на меня.

— Ну… у нас обезболивающих не было, — на автомате начал оправдываться я, — вот и торопились побыстрее кости вправить и плечо зашить, чтобы она от боли не рехнулась.

— Ты вправил перелом и зашил открытую рану тифлингессе без обезболивания и остался в живых? — А вот теперь маг выглядел по-настоящему пораженным. — Да-а-а, давненько я так не удивлялся, давненько…

— Она без сознания была, вот и торопились, пока не очнулась.

— Кое-что это объясняет, да, — кивнул маг. — Но все же… без обезболивания. Ну ладно, руку тоже могу сделать сегодня, восемьсот монет, но будут неприятные ощущения, поболит, да, все я блокировать не смогу, и потом болеть еще будет. Лучше растянуть на два раза, это подороже, и руку фиксировать придется между сеансами.

— Уважаемый Иеронимус, я в баню хочу, — жалобно протянула Шелли. — Я три дюжины дней голову не мыла и вообще… — девчонка состроила жалобную гримасу и шмыгнула носом, — пускай болит, я потерплю.

— Ну да, ну да, понимаю. Как хочешь, тебе терпеть, — кивнул маг равнодушно. — А вот с плечом сложнее и хуже, намного хуже, да. Как я понимаю, это т’сареш тебя так отделали.

— Да, — кивнула тифлингесса, — в бешенстве, похоже…

— Да, да, у них постоянно в состоянии частичной трансформации какая-то гадость под когтями выделяется. Вот в рану и попала. За задницу же тебя зубами тяпнули, там тоже слюна… Но крови много было, вот и вымыло все, да и почистили дырку тебе очень хорошо. Плечо тоже почистили, часть отравы на ткани воздействовала, но глубже не пошла. Убрали эту дрянь. Я так с налету сказать не могу, что именно тебе попало. Плечо чистить надо, поврежденные ткани удалять. А потом денька три, а лучше даже четыре подождать, пока немного подживет, и потом уже заращивать окончательно, да. По деньгам — не меньше трех золотых, возможно, больше, но точно только через четыре дня скажу, на втором приеме.

— А баня? — протянула Шелли, окончательно расстроившись.

— Так… а что баня, отправляйся в баню, — пожал плечами маг. — Кожу я тебе на плече наращу, подкожные слои тоже. Это мышцы и сухожилия позже наращивать придется, ну и что там у тебя еще порвали. Даже париться сможешь, только с плечом надо будет поосторожнее обращаться. Ну чего, будем лечиться?

— Да, а как же, — усмехнулась девушка и потянулась за кошельком. — Деньги сейчас отдавать?

— За задницу и за руку — как вылечу, так и отдашь. А за плечо на втором приеме, я пока с ценой не определился, надо посмотреть, как восстанавливаться будет. Хотя у вас, рогатых, регенерация отличная. — Похоже, после аванса маг и не думал сомневаться в платежеспособности тифлингессы. — Ну и начнем тогда, чего время-то тянуть. Так, у нас сейчас третья малая четвертой стражи, как раз к темноте управимся. Ты, молодой человек, присядь пока у стеночки, мне попозже, наверное, твоя помощь понадобится, но пока под руками не вертись.

Я послушно устроился на одном из стульев возле стены. Маг же ловко перевернул тифлингессу на левый бок, аккуратно придерживая сломанную руку (я оказался сидящим прямо напротив ее лица), и провел правой ладонью над раненым бедром. Мне почудилась мгновенная вспышка белого света (опять глюки!), а бинты оказались аккуратно разрезаны. Маг осторожно убрал их обрывки с ноги, с любопытством изучил ватную подушку на целлофановой подложке, которой была затампонирована рана, видимо, раньше подобных тампонов он не встречал, а потом замер, придерживая девушку на боку левой рукой, правую руку он держал ладонью вниз над разорванным бедром. И тут я снова увидел то же марево, вот только теперь гораздо отчетливее. Потоки воздуха как бы наливались ярким белым светом, пульсировали, иногда свечение усиливалось до яркой вспышки, потом опять продолжало течь бесцветное марево и постепенно вновь наливалось светом. Когда я моргал, все пропадало, но вскоре опять начинало проявляться. Сохранять невозмутимое выражение лица мне становилось все труднее. Бить-колотить — это уже не глюки. Либо в сидре были какие-то галлюциногены (надо будет у Стингера уточнить, он со мной пил!), либо из рук мага и впрямь шло на рану какое-то пульсирующее излучение. Судя по лицу Шелли, никаких особенно болезненных ощущении она не испытывала, но что-то неприятное все же было, тифлингесса периодически морщилась. Продолжалось это по моим ощущениям минут десять, к местным мерам времени я еще не привык, и постоянно приходилось пересчитывать в уме. Наконец маг опустил девушку обратно на спину, а сам начал усиленно массировать правую кисть, удовлетворенно осматривая ногу тифлингессы. С моей стороны было не разглядеть, что там у нее с задницей.

— Ну-ка, девочка, пошевели-ка ногой, да поактивнее, — предложил он.

Шелли послушно задрала ногу вертикально вверх, несколько раз согнула в колене, наклонила вправо — влево, несколько раз напрягла и расслабила мышцы бедра.

— Все в порядке, — улыбнулась она магу и тут же начала настороженно ощупывать бедро здоровой рукой, проверяя — а шрама точно не осталось?

Вот бред, то, что ей рваную рану больше десяти сантиметров в поперечнике, пускай и поджившую, полностью вылечили за десять минут, ее не колышет, а наличие шрама… Однако и медицина тут у них… Пускай дорогая и корыстная, но эффективная, ничего не скажешь, ногой девчонка шевелила абсолютно легко.

— Не осталось, не осталось, — снисходительно улыбнулся лекарь, — я же говорил. Тут все, теперь только ходи побольше, чтобы мышцы скорее в норму пришли, все же принудительно наращивал. Прямо завтра и начнешь. Ну что ж, продолжим…

И Иеронимус взялся за руку. Так же, движением ладони разрезал бинты (мне опять почудилась мгновенная вспышка), потом недоуменно покрутил перед глазами магазин от «калаша», которым мы зафиксировали сломанную кость, явно не понимая, что это такое.

— Это, наверное, твое, — сказал он наконец и перекинул пустой рожок мне. Я поймал и пихнул в карман, надо будет не забыть вернуть Стингеру, это из его БК. — Наконец хоть кто-то догадался, что кость фиксировать надо. Только лучше к чему-нибудь прямому, а не изогнутому, это на будущее, молодой человек, на будущее. А пока хоть так, я понимаю, прикрутили то, что было под рукой. А то просто примотают к телу или вообще забинтуют как обычную рану и к магу волокут. Привыкли на нас полагаться, мол, все могут, а учиться раны обрабатывать никто не хочет. Потом, придурки, удивляются, чего мы тройную цену берем за выпрямление костей, да еще и полностью обезболить не можем. Ну ладно, ну, девочка, сейчас будет немного больно, терпи.

Бормоча все это, маг одновременно крутил сломанное предплечье в разные стороны, внимательно осматривал, при этом девушка не выказывала никаких признаков боли, хотя не могла кость настолько срастись, должны были быть болевые ощущения. Впрочем, лекарь явно знал, что делал. На последних словах он ухватил предплечье в кулак примерно в месте перелома и крепко сжал. Девушка закусила нижнюю губу и тихо зарычала, а из кулака полоснула яркая вспышка, и еще одна, и еще… Я зажмурился.

— Все уже, все, — успокаивающе проговорил Иеронимус, продолжая удерживать предплечье. Только теперь вспышек уже не было, а рука мага светилась, будто он лампочку в кулаке зажал. — Сожми кулак несколько раз.

Девушка послушалась, начала сжимать и разжимать кулак, лекарь же сгибал локоть, другой рукой придерживая плечо тифлингессы. Видимо, остался удовлетворен. Потом из кулака сверкнула еще одна вспышка, и маг отпустил руку. Выпрямился и вытер пот со лба.

— Так, с этим все. Ух, ну и тяжело же лечить твое племя, такая сопротивляемость к магии, прямо не знаю. Хорошо хоть обработали все на удивление грамотно, даже от знахарей мне таких не приводили, там наоборот, дерьма всякого напихают, только еще больше возиться приходится. Ладно, теперь займемся плечом.

Лекарь сорвал повязки и стал с каким-то удовлетворением изучать наложенные нами швы. С искренним изумлением поковырял ногтем подсохшую корку коллагена.

— Это что-то вроде специального клея, — нашел нужным пояснить я. — Если не очень большая рана, можно использовать вместо швов, чтобы лишний раз кожу не дырявить. Меньше повреждений… Да и проще пользоваться, удобно. А тут залили поверх шва из-за того, что никак не заживало, постоянно кровь шла — на каждой перевязке.

— Н-да, не встречал раньше. Однако не лишено смысла, надо будет поразмыслить. А почему не заживало, мне, кажется, уже ясно. Однако надо посмотреть поподробнее. Значит, так, молодой человек, мне понадобится твоя помощь. Сейчас придется, скажем так, резать по живому. Боль я до конца не заблокирую, надо будет подержать девушку. Только пыльник свой сними. — Лекарь внимательно осмотрел мою фигуру, пока я стягивал плащ. — Будем надеяться, что удержишь.

И не дожидаясь, пока я подойду, маг провел ладонью над плечом. Рана, и так не желавшая заживать, теперь окончательно разошлась, нити шва лопнули и ожившими змейками выскользнули из кожи. Однако, несмотря на то, что рану расширили, плечо по-прежнему немного кровило, да и воспаленным не выглядело — ни вздутия, ни покраснения. Да и запаха, характерного для воспаленных ран, от него не шло. Маг таким же образом вскрыл два других разреза. И там картина оказалась точно такой же. Не понимаю, хотя вроде насмотрелся на самые разнообразные повреждения. Какие бы ни были когти, но с человеком, посеченным минометными осколками, этого сравнивать нельзя. Или после попадания из крупняка… хотя в последнем случае редко выживают, если только очень повезет. Я опустился около лежака на колени, приноравливаясь, как бы прихватить девушку. Наконец левой рукой прижал поперек живота, одновременно придавив одну руку тифлингессы локтем, а вторую захватив в кулак. Правым же локтем прижал здоровое плечо, а ладонь положил на лоб.

— Не-э-э, ты что, так ты ее не удержишь, — заметил мои манипуляции маг, — она ж тебе коленом череп проломит, да и хвостом приласкать может так, что придется еще и тебя лечить.

Опа, а про хвост я забыл. И что, мне теперь его на кулак наматывать?

— Так, Шейелена, давай-ка хвост вокруг ноги обмотай, что ли, — начал распоряжаться маг и потом уже обратился ко мне: — А ты на нее сверху падай и всем весом дави, а голову обеими руками придерживай.

Упс! Я неожиданно покраснел. Шелли, которая уже прикусила губу, ожидая боли, хихикнула и пощекотала меня хвостом за ухом, а потом ловко обмотала его вокруг ноги, не переставая ехидно улыбаться.

— Ты чего, стесняешься, что ли, — удивленно повернулся ко мне маг. — Это же тифлинг, а не человек, у этих рогатых понятие «девичья честь» весьма специфическое. Отродья Хаоса, что с них возьмешь. Ты что, в кланах никогда раньше не бывал?

Я помотал головой.

— А, ну тогда, если с этой дальше поедешь, тебя ожидают весьма разнообразные впечатления. Давай, не тупи, падай сверху.

Шелли опять закусила губу, а я торопливо захлопал по карманам. Ага, есть, я вытащил из кармана штанов заначенный бинт, сорвал зубами упаковку и поднес ко рту девушки.

— На-ка, прикуси, полегче будет.

— Это еще зачем? — спросил лекарь.

— Ну как, — пожал я плечами, — чтобы язык не прикусила случайно, да и зубы, бывало, ломали, когда очень больно. Да и просто легче терпеть боль, на себе убедился, действительно помогает.

— Ну, может быть, может быть.

Я навалился на девушку, одной рукой придерживая ее голову, но постарался устроиться так, чтобы все-таки видеть рану. Было любопытно, что маг собирается творить.

— Ну, начали. — Иеронимус прижал коленом правую руку девушки, которую у меня так и не получилось подгрести под себя, а свои ладони расположил над ранами. — Держи крепче.

Но на этот раз я ничего не заметил, от руки вроде как ничего никуда не текло и не светилось. А вот тело Шелли внезапно свела судорога, коленом она ощутимо заехала мне в бедро. Ух, хорошо, что на мне броник с юбкой. Сквозь бинт, зажатый в зубах, пробилось яростное рычание. Мне стало уже не до того, что делает лекарь. Не то чтобы девушка специально вырывалась, скорее, просто неосознанно пыталась спихнуть меня, но удержать ее оказалось непросто. Явно Шелли было очень больно, но терять сознание она не собиралась. Даже не знаю, сколько это все продолжалось. Но в какой-то момент стало полегче, нет, извиваться подо мной Шелли не перестала, но делала это уже не так ожесточенно. Блин, это ж нам повезло, получается, что она тогда сознание потеряла. Хрен бы мы ее зашить смогли…

Пользуясь случаем, я скосил глаза на плечо. Во всех разрезах сейчас, как живые, бились какие-то полупрозрачные клубки, свитые из разноцветных нитей. А вот плоть девушки на краях ран буквально кипела, в некоторые моменты отрывались кусочки мышц.

Ну вот так и развлекались, причем долго. Маг оказался прав, когда предупреждал, что зрелище может быть неаппетитным. Не знаю, час или два лекарь ворочал непонятно чем в плече тифлингессы, но наконец и это закончилось. Шелли обмякла, теперь она не рычала, а тихо поскуливала. Лицо ее побледнело и взмокло от пота, челка прилипла ко лбу, а от глаз протянулись влажные дорожки.

— Ну все, можно отпускать, я почти закончил, — сказал Иеронимус, отходя в сторону и падая в кресло. Выглядел он, кстати, ненамного лучше Шелли, лицо тоже вспотевшее, весь какой-то взъерошенный и уставший. Я осторожно сполз с девушки, принял вертикальное положение и размял подзатекшие от сильного напряжения мышцы. Кажется, левое бедро превратилось в один большой синяк, именно туда меня постоянно колотила коленом тифлингесса. Я осторожно извлек изо рта Шелли измочаленный зубами бинт. Гляди-ка, прокусила насквозь, теперь только выкинуть. Я бросил беглый взгляд на раны. Сначала сложилось такое впечатление, что маг полностью восстановил всю плоть, только зачем-то сделал ее прозрачной, кровь, ритмично пульсируя, текла по невидимым сосудам, плечо девушки слегка двигалось в такт дыханию, будто и не было повреждено. Потом стали постепенно проступать какие-то полупрозрачные жгуты преимущественно желто-зеленых оттенков, хотя встречались и чисто-зеленые, появилась и пара откровенно фиолетовых. Я тряхнул головой, отгоняя эти видения, ну точно, по ходу галлюциногенов нажрался.

— Вот, самое сложное сделал. — Лекарь стал копаться в бумагах на столе, вроде как что-то искал. — Сейчас отдохну немного, восстановлюсь и наращу кожу. В принципе чего-то такого я и ожидал, да, ожидал…

— Ты как? — Я наклонился к девушке и попытался краем бинта смахнуть пот с ее лица.

— Терпимо, — слабо улыбнулась тифлингесса.

— Ничего, я ей чуть попозже еще немного энергии подкачаю. — Маг заметил наши перешептывания. — Но тут ничего не поделать, пораженные ткани надо было удалить. Собственно, эту гадость т’сареш придумали против себе подобных давно, очень давно. Против существ с быстрой регенерацией — на диво эффективное средство. Эта отрава как бы блокирует возможность клеток делиться, но при этом не убивает их. В лучшем случае получаем незаживающую рану, что мы и могли наблюдать, в худшем, если эта гадость попала в жизненно важный орган, исход, как правило, бывает фатальным. Даже если это очень живучее существо, вроде тифлинга или т’сареш. Вот, нашел, да, нашел. — Иеронимус вытащил из бумаг какой-то кристалл и стал крутить его в пальцах.

— Ну, пока я отдыхаю, сразу поговорим о рекомендациях, — продолжил лекарь. — Плечо до второй нашей встречи лучше поберечь, у тебя там сейчас маго-имитация, рану-то я закрою, но все равно, нормально это работать не будет, мышц там сейчас фактически нет, так что правой рукой двигать не сможешь. Могут быть болевые или очень неприятные ощущения, предупреждаю сразу. Сломанная кость в порядке, рука у тебя была зафиксирована недолго, мышцы не должны ослабнуть, но все равно, надо бы разрабатывать… правда, плечо… Так что пока воздержись, да, воздержись. Нога полностью в норме, я бы рекомендовал физические нагрузки, может быть даже избыточные, но загонять тифлинга весьма проблематично. Во всяком случае, старайся побольше передвигаться пешком. А через четыре дня, то есть пятьдесят четвертого, прошу ко мне, поглядим, что получилось, да… В общем, тебе сейчас надо будет как следует покушать и выспаться, и в баню ты хотела, тоже хорошо, пожалуй. Я, конечно, энергии для тебя не пожалел, но все равно это ускорение процессов, а значит, и расход резервов организма, так что их было бы неплохо восстановить, да, восстановить. — Маг перевел дыхание.

Я с удивлением заметил, что кристалл, который он крутил в пальцах, уменьшился уже втрое. Но как-то странно уменьшился. Пальцы человека держали камень вроде как прежнего размера, но визуально сжимали воздух, а сам кристалл стал заметно меньше.

— А тебе, молодой человек, я бы тоже хотел дать рекомендацию, — внезапно обратился ко мне маг, — хоть ты и не платил мне ни за лечение, ни за диагностику. Но я раньше ничего подобного не видел, и мне стало любопытно. Завязывал бы ты алхимию себе в кровь закачивать. Я сначала подумал, что ты плод очередных эльфийских экспериментов, но никакой магии, одна алхимия… не их почерк. Да и при рождении у тебя ничего подобного не было, все меняли, когда организм полностью сформировался, а эльфы от селекции никогда не отказывались. Как тебе связки изменили, я даже представить не могу. В общем-то цель почти достигнута, если я правильно понимаю, т’сареш ты в скорости уже сможешь превзойти, правда ненадолго, но тифлингов перегнать все равно не получится, и так организм на грани возможного, только себя сожжешь. Я, если честно, не уверен, что тебя даже теоретически можно в прежнее состояние вернуть. Печень уже изменилась, остальные органы тоже. Я не возьмусь, боюсь, даже на факультете жизни не возьмутся… А что с мозгом — у меня и увидеть не получается, твой блок не только ментальное воздействие, всю магию останавливает, причем весьма любопытным способом. Завязывай, в общем…

— Ну при моем образе жизни подохну я, скорее всего, не от этого, — равнодушно пожал плечами. Н-да… я еле сохранил спокойствие. Этот странный маг-лекарь из непонятного мира в доступных ему словах выразил суть всей программы «Химера», о которой и я-то по идее не должен был знать ничего, кроме названия… Специальную подписку давал, что ничего не знаю — именно так сформулировали. Хорошо, что я тут один, без моих дуболомов, нарушение режима секретности на нарушении сидит и нарушением погоняет, по правилам я вообще должен этого мага прибить на месте. Вон и Шелли ушки навострила, а на мордашке — потрясение.

— Ну смотри, тело твое, решать тебе. Просто тебе чаще придется накачивать в себя энергию, больше денег потратишь в итоге или сил. Да, еще какого размера этот кристалл? — Маг показал мне безделушку, которую вертел в руках.

— С ноготь моего указательного пальца. — Я продемонстрировал Иеронимусу помянутый ноготь, хотя сам был погружен в совершенно другие мысли. Так, Шелли к нему идти через четыре дня, раньше его прибить нельзя, только потом. Зарезать во время визита — не вариант, хоть и будет время для контроля. Залезть в дом в ту же ночь… Тоже не комильфо, без знакомых в этом городе и знания местных реалий такое не провернем, если только с шумом, но не катит. Снайперка… в принципе за четыре дня разнюхать подходы можно, с «Винтореза» я с пятисот метров уверенно попаду, а тут расстояния меньше. Минусы: вспомнилось, что он домосед, это раз, и два, стрелять придется в сердце, Шелли как-то мельком заметила, что если рядом присутствует маг, то повреждение мозга не фатально. А в сердце, это дело такое… В голову как-то надежнее. Попросить Комара соорудить сюрприз на пару килограмм в тротиловом эквиваленте и с часовым механизмом. Наиболее реально. Но опять же убийство явно не принятыми здесь средствами, а как я понял, тут еще маги есть, значит, магическое вмешательство они исключат, а как интерпретировать взрыв — не знаю. И тоже велик риск не завалить на глушняк, может выжить. В общем, быстро придумать способ ликвидации, который гарантированно не связали бы с нами, я не смог. А может, просто забить? Маг же просто увидел результат программы, но не знает ни кто ее проводит, ни какими средствами. Более того, честно признался, что даже не знает, как это было реализовано, и вряд ли сможет повторить. Сама же идея в принципе лежит на поверхности, уже больше ста лет проводятся эксперименты, и люди пытаются получить подобный результат. К тому же ни моих тканей, ни моей крови у него нет, он даже не пытался их получить, так что ничего особенно страшного.

— В таком случае еще один… даже не рекомендация… совет, если позволишь, — прервал мои лихорадочные размышления Иеронимус. — Наведайся в академию. Тебе же смен тридцать, я прав? Ты староват, конечно, для человека, начинающего обучение, но у тебя очень сильно выражены способности к ощущению силы. Тебе прослушать хотя бы пару курсов по обшей Теории силы. Для собственной безопасности. Магом ты вряд ли станешь, личность у тебя, на мой взгляд, очень жестко сформирована, хотя я по особенностям человеческой психики, как, впрочем, и психики других разумных, не специалист, в основном телами занимался. А освоение магии — это в первую очередь изменение сознания. Но тебе нужно контролировать свои способности.

— С чего ты взял? Никогда ничего подобного за собой не замечал, — несколько потрясенно ответил я. Песец, еще и это. Вот этого я точно в отчете писать не буду, разберут ведь на запчасти… Гм, надо всерьез подумать, как я отчет составлять стану, да и ребят предупредить не мешает. А то напишут по незнанию, что видели, как у мужика из рук лучи света бьют, и угодят в подопытные кролики. А на тему восстановления ран — мол, видел, как под руками рана затягивается, а чего там и как, не мое дело. И вообще, сапоги мозг натирают, ничего не знаю.

— Ну, вообще-то, что ты заметил оставшийся в накопителе заряд, — маг опять показал мне кристалл, который вроде бы стал еще меньше, — и является тестом на прием в академию на очное обучение. Обычный разумный заметил бы лишь внешнюю оболочку, которая не меняется, а ты точно назвал количество оставшейся энергии. Случайностью это быть не может. Но это опять же не руководство к действию, а просто совет, заметь, совершенно бесплатный. Дело твое. Это просто для безопасности разумных, которые тебя окружают. Упаси Хаос, влетишь случайно в место силы, ладно себя сожжешь, так еще и окружающих покалечишь по незнанию. Ладно, пора заканчивать. Стемнеет скоро, мне ужинать пора.

Маг решительно встал, подошел к Шелли и протянул руку с раскрытой ладонью над раненым плечом. На этот раз он меня в сторону не отгонял и я получил возможность посмотреть, как, собственно, он исцеляет. Никаких особых спецэффектов теперь не было, то же марево, какое текло на ногу, но без световых вспышек. А кожа наползла на плечо, как в документальной съемке медленных процессов, где один кадр снимают за час или даже за больший промежуток реального времени. Просто друг за другом наползали сначала подкожный жировой слой, за ним сама кожа, тоже слоями. Там, где она нарастала, кожа еще и старела на глазах, сливалась со старой и ничем не отличалась от нее внешним видом. Действительно, даже шрамов не осталось. Маг закончил со всеми тремя ранами минут за пять, потом приподнял девушку за плечо и заставил сесть. Медленно провел рукой по ее спине, видимо убирая дырку над лопаткой.

— Вот, собственно, и все, можешь одеваться, — наконец сказал он. Шелли радостно вскочила на ноги, несколько раз присела, попрыгала на месте, проверяя работоспособность ноги, и устремилась к сумке со сменными вещами — одеваться. Маг с улыбкой смотрел на чуть ли не порхающую от счастья тифлингессу.

— Н-да, энергичный народ эти тифлинги, — сказал он. — Я надеюсь, ты проводишь ее до того места, где она остановилась?

— Да, конечно, — кивнул я, посматривая за Шелли с каким-то непонятным мне самому умилением. — Мы приехали вместе и остановились в одной гостинице.

— Ну и отлично. Сейчас у нее эйфория пройдет, и начнется слабость. Лучше, чтобы она на своих ногах дошла, но и одну отправлять тоже не стоит.

Я опять кивнул, продолжая наблюдать за Шелли. Вот меня все последние дни интересовало, как она будет натягивать штаны с ее-то хвостом. Надо же, в конце концов, получать и положительные эмоции, а не только думать над сложившимся положением. Хвост оказался гораздо более гибким, чем я ожидал. Девчонка умудрилась сложить его буквально пополам и, не глядя, продела в отверстие на брюках. А вот с рубашкой пришлось повозиться, сначала попыталась натянуть, как обычно, но правая рука, как и предупреждал маг, еле-еле работала, мы с Иеронимусом хором хихикали, наблюдая, как она извивается, натягивая рубашку, а потом и куртку. А вот сапоги она надеть самостоятельно не смогла, все-таки там надо было приложить определенное усилие, пришлось помогать.

— Ноги-то стереть не боишься? — натягивая на нее достаточно щегольские сапожки с узкими голенищами, я заметил, что ни носок, ни портянок нет.

— Да тут недалеко, — девушка как-то виновато улыбнулась, — я просто забыла носки взять.

— Люблю забывчивых, — улыбнулся маг, — за лечение мозолей я беру по сто медных за штуку, это так выгодно. Ну, настал самый приятный для меня момент — вручение гонорара. Что у нас получается, восемьсот, шестьсот и пятьсот за диагностику, итого тысяча девятьсот, золотой я уже получил. Еще девять сотен…

— Да, конечно. — Шелли вытащила еще один золотой.

— Так, сейчас найду сдачу. — Маг опять начал рыться в бумагах на столе. У него там что, замаскированный склад полезных мелочей?

— Не надо, Иеронимус, будем считать, что это аванс за плечо, все равно я вам за него еще должна, — попыталась остановить его девушка, но маг сурово перебил:

— Нет, девочка, в деньгах должна быть аккуратность. Вот, — и он протянул тифлингессе практически такой же мешочек, какой она выдала мне в гостинице. — Пересчитай.

— Ну, демон, я же не гном, в конце-то концов, могу магу и на слово поверить, — возмутилась девушка, — я ж рехнусь.

— А гномы пересчитывают, да еще и передернуть десяток-другой монет в свою пользу норовят, — спокойно заметил маг. — Ладно, жду тебя пятьдесят четвертого, лучше приходи в начале третьей стражи, иначе, скорее всего, придется подождать.

Распрощавшись с магом, мы вышли из дома. Тифлингесса буквально танцевала от счастья. Странно, меньше десяти дней ходить не могла, и вдруг — столько радости. Хотя молодая девчонка, а мы ее даже гадить в кусты на руках носили, так что можно понять, чему она радуется. Или просто я привык, что люди валяются по полгода в госпиталях, а у нее-то дырки заживают гораздо быстрее, да и маг говорил, что у тифлингов очень быстрая регенерация. Впрочем, шагов через пятьдесят произошло то, о чем меня и предупреждали.

Девушка почувствовала слабость, пошатнулась, и я еле успел подхватить ее до того, как она упала.

— Ох, — пробормотала Шелли, — еле на ногах стою, наверное, тебе и обратно придется нести меня на руках. Спать, однако, совсем не хочется, странно. А кушать хочется… Нет, хочется жрать…

— Иеронимус предупреждал. — Я обнял девушку за талию, удерживая в вертикальном положении. — А еще он сказал, что лучше тебе дойти до гостиницы самостоятельно, так что давай, перебирай ногами…

— Ты гадкий, вредный, нехороший человек, издеваешься над бедной, несчастной мной. — Шелли пыталась говорить с обиженным видом, но улыбка все равно наползала на физиономию. — И когда я мучилась с одеждой, ты, вместо того чтобы мне помочь или хотя бы восхищаться моей совершенной фигурой и пышной грудью, мерзко хихикал. Я все слышала. Что скажешь в свое оправдание?

— Ну… я же сейчас не замечаю, что ты вместо того, чтобы выполнять прописанные лечебные процедуры, то бишь идти самой, висишь на мне, — хитрая девчонка действительно, опираясь на мою руку и вцепившись в меня хвостом и своей левой рукой, каким-то неописуемым способом на мне повисла и старалась поменьше перебирать ногами.

— Ага, а ты меня, пользуясь моментом, лапаешь за задницу, впрочем, меня это вполне устраивает, — парировала вредная тифлингесса. — Нет, я так не дойду, есть хочу, аж тошнит, щас тебя покусаю.

— Быстрее дойдем — быстрее поешь, — невозмутимо ответил я.

Вот так обратно и добирались, чуть ли не в четыре раза дольше, чем к врачу. Мне пришлось чуть ли не волоком тащить старательно симулирующую беспомощность Шелли, да еще и останавливать ее желание завернуть во все попадающиеся по дороге заведения общепита. Причем, как только на дороге встречался кабак, девчонка забывала про слабость и начинала чуть ли не на буксире тянуть меня в ту сторону. Не то чтобы я был такой вредный, просто подозревал, что зависнем мы там надолго. Вот никогда не понимал привычку заворачивать по пути то туда, то сюда или останавливаться отдыхать. По мне, проще немного потерпеть, но добраться до цели и там уже нормально расслабиться. И так бесила сложившаяся ситуация — путь к итоговой цели просматривался пока только частично, и то я не был до конца уверен, что он правильный. В общем, некомфортное для меня положение в психологическом плане.

У мага мы провели достаточно много времени, на улице уже вечерело. Не то чтобы темнеть начало, так, сумерки. А народ куда-то подевался. Прохожих почти не попадалось. Да и распахнутых на первых этажах дверей стало гораздо меньше. Из открытых же доносился гул голосов, кое-где что-то немелодично орали пьяными голосами, вроде как пели. Кабаки там, что ли, и к вечеру в них переехала большая часть местного населения? Ну, может быть.

Худо-бедно, но дошли-таки. Ресторанчик гостиницы оказался заполнен уже больше чем наполовину, но ожидаемого мной шума не было. Наоборот, все выглядело очень тихим и пристойным, сидели в зале десятка три разумных, со вкусом ужинали. Вот только у входа мы столкнулись с Гархом, тащившим за шкирятники на выход двух ужратых в мясо гномов. Если один из товарищей был уже в кондиции, то есть висел в лапище орка мешком и на происходящее не реагировал, то второй вовсю орал, что он разнесет весь этот притон к Хаосу, что ему сам голова денег должен, а также сравнивал орка с различными видами дерьма. Ну и вообще, вся речь гнома была пересыпана фекальной тематикой, видимо, аналог нашего мата. Вышибала на вопли внимания не обращал, а вот нас заметил и очень добродушно и искренне улыбнулся Шелли. Девушка в ответ помахала ему хвостом. Орк еще шире расплылся в улыбке и вежливо отступил в сторонку, давая нам пройти. Пропустив нас, открыл головой вопящего гнома входную дверь и понес коротышек проветриться.

В гостиной номера царила полная идиллия. Немаленьких размеров стол был уставлен едой. Блюда с какой-то мясной нарезкой, деревянные тарелки с незнакомыми овощами, как порезанными, так и целыми, здоровенная плошка с мелкой местной рыбешкой, похоже, жареной, парочка целиком зажареных птиц, здорово напоминающих наших куриц. На столе все не уместилось. Рядом поставили еще один невысокий столик, на котором располагалось что-то вроде металлической жаровни, заполненной камнями, видимо, раскаленными. Сверху на решетке красовалась здоровенная глиняная миска, прикрытая крышкой, а вокруг нее выстроились семь глиняных же горшочков. Видимо, горячее, запах оттуда шел очень аппетитный. Еще из мебели добавились три бочонка, стоящих на высоких козлах, каждый литров на двадцать пять. Н-да, веселые тут понятия о легкой запивке за ужином.

Всю эту красоту увлеченно уничтожали Стингер с Комаром, парни подтащили к столу скамью-диванчик и с комфортом развалились. Вот только одеты они были… трусы, майки и берцы. Не скажу, что непривычно, но мы же не в казарме. Автоматы, однако, стояли поблизости, прислоненные к диванчику, а все остальное барахло группы было свалено в кучу у стены, другие четыре «калаша» и «Печенег» стояли в ряд у стеночки. Больше в комнате никого не было.

— И в честь чего у нас демонстрация нижнего белья? — спросил я, входя в комнату. Шелли, унюхавшая аппетитные запахи, решительно отпихнула меня с дороги, с каким-то утробным то ли рычанием, то ли урчанием ухватила с жаровни один из горшочков, плюхнулась с ним за стол, сорвала крышку и стала увлеченно орудовать деревянной ложкой.

— Ну извини, командир, каптерки мы тут как-то не нашли, — развел руками Стингер, с каким-то недоумением поглядывая на Шелли. — Гарх сказал, что тут барахло постирать можно, так что мы шмотки в бане оставили, там, на входе, увидишь, на скамье. Вроде к рассвету уже обещали притащить чистое. А чего с Шелли-то? Я и так подозревал, что ее не прокормить, но чтобы настолько…

— Побочный эффект лечения, — вздохнул я, устроившись за столом и на пробу кинув в рот кусочек мяса с ближайшего блюда. А вполне себе ничего. Комар, не задавая вопросов, сгреб со стола две пустые кружки и стал наполнять их из предусмотрительно пододвинутого к столу бочонка. Наполнив, плюхнул по посудине передо мной и девушкой. Я с удовольствием отхлебнул ароматного сидра и зажевал местным овощем, по вкусу напоминавшим болгарский перец. Потом стал с интересом приглядываться к уже обезноженной местной птичке. Последний раз мы перекусывали утром, потом вонь отбила всякую охоту трапезничать, даже мыслей о еде не возникало.

— Так ее что, действительно вылечили? — с некоторым изумлением спросил зам.

— Ты же видел, как она скачет? — вопросом на вопрос ответил я, решив все-таки погодить с птичкой и ограничиться разнообразной мясной нарезкой. О как, а это у нас что-то вроде колбасы, ничего так, вполне, вполне.

— Ну мало ли, накормили какой химической дрянью. — Стингер отхлебнул из своей кружки. — Что, действительно у нее нога здоровая? И все остальное?

— С плечом еще не все, там какая-то отрава была, через четыре дня зайти еще раз придется. А остальное действительно вылечили. Местная медицина — это что-то…

В комнату вошел довольный, распаренный и умиротворенный отец Яков. Одет он был тоже по сегодняшней нашей моде, то есть — берцы, трусы, майка, но… Ну да, его же казенным экипировали. Это мы такие предусмотрительные, что на подобные экстренные вызовы берем по два комплекта камуфляжа и несколько смен белья, жизнь научила, что называется. Сейчас кто-то из ребят поделился с ним бельем, но мы все были несколько крупнее священника. В общем, майка на нем висела мешком, а трусы батюшка прихватил ремнем, чтобы не свалились. Смотрелось забавно.

— С легким паром, — Стингер приветственно приподнял свою кружку, — присаживайся, давай.

— С легким паром, — подхватил Комар, налил сидр в еще одну посудину и кивнул на жаровню. — Бери, давай, горячее, пока не остыло.

— Благодарствую, сыне. — Священник прихватил себе горшочек и стал устраиваться за столом. Взгляд его остановился на усиленно питающейся Шелли. — О, я вижу, девушка себя уже лучше чувствует?

— Да, что насчет местной-то медицины? — повторил вопрос мой зам. Священник тоже заинтересовался, впрочем, не забывая воздавать должное еде.

— Сколько мы отсутствовали, часа три-четыре, — пожал я плечами. — За это время у меня на глазах мужик, помахав над ней руками, полностью вылечил бедро, срастил сломанную руку и затянул новой кожей разорванное плечо. Правда, новые мышцы на плече не вырастил, обещал сделать это через четыре дня. Как — не спрашивай. Результат сам видишь. Общая слабость, вот только жрать так хочет, что как только видит еду, про немощи тут же забывает.

— Не может быть, — помотал головой Стингер. — Не может сломанная со смещением лучевая кость полностью срастись меньше чем за десять дней.

Опровергая его слова, Шелли, уже покончившая со своим горшочком, лихо расчленяла приглянувшуюся мне птичку на составляющие, причем обеими руками. Правда, правой пока двигала довольно неловко, но то, что у нее еще утром была сломана кость, никто не сказал бы.

— Я тоже так думал. Однако здесь это оказалось возможным. Но, как я понял, стоит недешево, очень недешево. Да и о клятве Гиппократа местные лекари никогда не слышали… Пока маг деньги не увидел, даже смотреть ее не собирался. И взял отдельно — за посмотреть, отдельно — за полечить.

— Ну, это как у нас, — хохотнул Стингер. — А недешево — это сколько?

— Почти две тысячи таких монет, каких я вам выдал. Шелли уверяла, что на двадцать медяков тут можно очень неплохо отдохнуть.

— Это да, на двадцать медных тут дней двадцать можно жрать от пуза и не ограничивать себя в спиртном, — сказал мой зам. — Вот только как быстро их тут заработаешь…

— А ты уже и цены успел выяснить, — вопросительно поднял я бровь, одновременно стащив у тифлингессы кусочек птички. А то она уже половину тушки килограмма эдак на полтора смолотила. Девушка недовольно заворчала.

— Куда без этого, мы, каюсь, после бани с этим чучелом увлеклись и все горячее смолотили. Да и Потапыч поддержал, так что все равно все остыло бы. Ну мы и заказали повторить…

— Ты охренел, что ли? — Я попытался зарычать, но в достаточно уютной комнате за накрытым столом чувствовал себя на удивление хорошо, так что зарычать не получилось. Но я все же договорил: — А если бы насчитали, как за выжранный мини-бар в Турции?

— Майор, я всегда мечтал стать альфонсом, но немного не таким образом, — заржал Стингер, — мы все цены выяснили, девчонка, которая тут прислуживает, ну та, низкорослая, симпатичная, Хильд… Ей по ходу уже приходилось общаться с людьми, не знающими местного языка. В общем, договорились мы с ней. И цены все узнали. Попросили все, что заказываем, считать отдельно и сразу счет приносить. Сразу и рассчитываемся, кстати, пока к ценам не привыкли.

— Ам… ням… чав… — Шелли возмущенно приподняла голову, дожевывая остатки птицы. — На хрена это, включили бы в общий счет.

— Шелли, ну я же объяснял…

— Ага, Шелли, — закивал, поддерживая меня, Стингер, — это же все денег стоит. Командир, ты не поверишь, все это великолепие, включая спиртное — меньше двух медяков.

— Н-да-а-а… Тогда медицина тут доступна очень немногим, — задумчиво протянул я. — И это еще раны, не опасные для жизни… Да и повреждения-то по большому счету не очень серьезные, неприятно, но не смертельно. Шелли, а что не с ранениями, а с болезнями, скажем, делается? Так же дорого?

— Дороже. — Девушка облизала пальцы и абсолютно естественным жестом почесала рог, правой рукой, кстати, вот только локоть она старалась от стола не отрывать. Взгляд тифлингессы задумчиво блуждал по тарелкам, она явно раздумывала, чем бы еще закусить. — С ранами проще, в основном просто накачивают энергию, ускоряя регенерацию, и все. И то, ты же слышал, что за плечо мне в два раза больше насчитали. Там уже одной регенерацией не отделаешься, какие-то ткани надо с нуля выращивать. А с болезнями еще запутаннее, там требуется органы изменять или возбудителей болезни выводить… В общем, дороже…

— А как с теми, у кого нет денег на лечение? — вмешался в разговор священник.

— Их проблемы, — ответила девушка абсолютно равнодушно. — Либо ждут, пока само пройдет, либо к знахарям обращаются, те берут гораздо дешевле, но и помогают не так эффективно. А иногда наоборот, только хуже после их лечения делается.

— Несправедливо получается, — упрямо продолжил Яков. — Те, которые богаче, лечатся, остальные страдают. Неправильно это…

— Почему? — Девушка с удивлением посмотрела на священника. — Все справедливо. Больше работаешь — больше зарабатываешь — больше живешь. Какая тут несправедливость.

— А если не заработал, а украл? — продолжал спорить священник. — Или в наследство получил, сам пальцем не пошевелив…

— Украсть тоже уметь надо, не самая лучшая или честная, но работа. — Тифлингесса искренне не понимала, из-за чего с ней спорят. — А наследство… Значит, родители или кто-то там заработали и за себя и за детей, повезло, что тут скажешь. Странно у вас как-то все.

— Знаешь, батюшка, а вот тут я с Шелли соглашусь, — неожиданно подал голос Комар. — У нас только на словах все равны и всех лечат вроде как бесплатно… Командир, помнишь, сколько Тирли бабла лекарям отнес, когда у него Ленка, жена его, свалилась. Пока ты ему перевод к нашим, армейским коновалам не организовал. Да и там по знакомству все. Или когда у меня мама болела… Нет, тут как-то честнее, заплатил — вылечили. А у нас… вроде как всем доступно, но потом еще деньги откровенно вымогать начинают…

— И все равно, — не сдавался священник, — неужели у ваших лекарей нет ни капли сострадания? Они что, пройдут мимо умирающего ребенка?

— А почему они должны ему помогать? — вытаращилась Шелли. — Энергия в мире конечна, маги тратили силы и время на обучение, да и от самого лечения сильно устают, вон, Дракон видел, как Иеронимус выложился. Нет, тут все от доброй воли мага зависит, захочет — поможет, не захочет — пройдет мимо, и никто ему ни слова не скажет. Магия штука такая, да и сознание она здорово меняет. И потом, маги не могут вот так вот взять и всех сразу вылечить. Их же совсем немного на самом деле, хоть и живут они очень долго. Да и лекарским делом занимаются далеко не все. И решать, кому жить, а кому умирать, они не собираются… По мне, так наоборот, было бы неправильно, если бы кто-то решал, кого лечить, а кого нет. А так все справедливо, есть деньги — живешь, не смог заработать — умираешь. А возможность заработать имеется у всех, учись, старайся… Ну а если разумный такой дурак, что о завтрашнем дне и своих потомках не думает и все, что зарабатывает, тратит, — так маги тут абсолютно ни при чем.

Отец Яков явно собирался спорить, но я решил съехать с этой темы. Сейчас еще всплывет, что Шелли мы помогли, потом возникнут корыстные вопросы и с ее, и с нашей стороны… И черт его знает, куда все может зайти. Девчонку обижать пока не хотелось.

— Шелли, а вот ты сказала, что маги живут очень долго, а сколько конкретно? — решительно опередил я уже открывшего рот священника. — Тому же Иеронимусу на вид лет, тьфу… смен пятьдесят, но по разговору несколько старше кажется…

— Ты что, — махнула рукой тифлингесса, — ему смен четыреста, не меньше, а может, и больше. Просто он звезд с неба не хватает, выше магистра четвертого ранга так и не поднялся, вот и сидит в Перевальном. С ранами неплохо справляется и болезни тоже может вылечить. Но не больше. Обычно маги его возраста теоретическими изысканиями занимаются, их деньги уже не сильно интересуют. В основном практикуют те, которые только академию закончили. А так маги живут столько, сколько сами захотят, они умеют силу в тело накачивать так, что оно может существовать дольше. Ректору академии почти тысяча смен, но он, пожалуй, самый старый из магов. Собственно, он один из тех, кто академию-то и организовал.

— Вот оно как, — почесал в затылке Стингер. — А простые разумные, которые не маги?

— От расы зависит. Если без магического вмешательства и чистокровные… Эльфы — больше четырех тысяч смен живут, это точно, если их не убьют, конечно. Т’сареш тоже очень долго, но у них много нюансов, там от крови зависит, от того, как они обучаются и продвигаются внутри своей иерархии. Сложно, в общем, но по продолжительности сравнимо с эльфами. У гномов живут смен по сто двадцать — сто пятьдесят. Орки… Ну… теоретически — смен сорок — сорок пять, но орк, умерший от старости, рассматривается как чудо природы. С их характером и традициями гибнут в основном раньше. Люди… тут сложно сказать, я же говорила, что чистокровных почти не осталось, а сколько живут ваши под т’сареш, я не знаю. А так все зависит от того, какие расы намешаны, но в среднем смен по шестьдесят.

— Это же сколько Гарху-то? — спросил Комар. — Мне по разговору казалось, что ему больше шестидесяти…

— Гарху уже за восемьдесят, и умирать он пока не собирается, — улыбнулась Шелли.

— Ты же сказала, что они по сорок живут…

— Так это без вмешательства магии. А Гарх для орка весьма богат.

— У вас маги могут продлять жизнь? — поразился отец Яков.

— Ну да, так же, как и себе, — пожала плечами Шелли. — Не со всеми расами это работает, нам, тифлингам, например, не подходит, но с орками и людьми — запросто, с гномами вроде тоже, но там какие-то сложности. Я не знаю вообще-то.

— И сколько раз такое можно проделывать?

— Да пока не надоест или деньги не кончатся…

— Здесь и это за деньги? — А вот теперь священник выглядел уже возмущенным. Я наступил ему под столом на ногу и постарался скорчить угрожающую рожу, так, чтобы тифлингесса не заметила. Вроде удалось…

— А как же, — кивнула Шелли. — Это же вроде лечения болезни. Но не так сложно… Я только в общих чертах представляю, как это работает, там вроде как просто энергию в тело накачивают и восстанавливают ткани, которые разрушаются от старости. Но энергии нужно очень много и стоит это соответственно весьма дорого. Ну… для людей обычно десять золотых за двадцать смен.

— Десять золотых — это много? — спросил Стингер.

— Очень, — кивнула девушка. — Мы с этого каравана чистыми на двоих с папой заработали бы около пяти золотых. Но сейчас очень далеко ходили, больше двух сезонов в дороге. Обычно зарабатывали меньше, но и ходили поближе.

Я в очередной раз поперхнулся, прикинув, сколько денег девушка на нас потратила. Стингера, похоже, обуревали подобные мысли.

— Это получается, ты уже на нас потратила где-то тридцать смен жизни, — задумчиво спросил мой зам, пихнув Комара в бок и протянув ему свою пустую кружку.

— Стингер, во имя Хаоса. — Шелли, забывшись, хрястнула кулаком правой руки по столу и тут же схватилась за плечо, но глазами все равно сверкнула грозно. — Я майору уже говорила, никакие деньги моих соплеменников не воскресят. И т’сареш заплатят за их гибель, причем немало… Ну и потом, я же сказала, что нам продление жизни магическим способом не светит…

— Ой, извини, Шелли, я, не подумав, ляпнул, — огорчился Стингер. — Просто для нас неограниченное продление жизни за деньги… Скажем так… несколько непривычно.

— А сколько вы, тифлинги, вообще живете? — спросил я, пытаясь хоть немного разрядить ситуацию.

— Ну… у нас из-за крови Хаоса все очень сложно, — кажется, тифлингесса начала понемногу успокаиваться. — Мой народ — в первую очередь воины, и, несмотря на наши физические возможности, многие гибнут в свои первые сто смен, на первых же наймах. И во-вторых — мы не можем долго сидеть на одном месте. Никто не знает, и мы сами в том числе, почему так получается, но если тифлинг начинает просто жить, то он очень быстро стареет, слабеет и умирает. Ну как быстро… смен за тридцать, редко кто выдерживает больше. Причем стареет не тело, а, скорее, разум. Пока мы молоды, пока много новых впечатлений, этого не происходит, но с возрастом… Это, кстати, одна из причин того, почему у нас нечасто заводят детей. Не все готовы отрывать от себя ребенка, отправлять его на воспитание в клан и продолжать наемничать. Да и не все готовы умирать, оседая с ребенком на одном месте и самостоятельно его растя. Вот такой вот выбор у наших… Мой папа нашел вариант, как не постареть очень сильно и меня при себе держать в относительной безопасности, но это, скорее, исключение. У подавляющего большинства наших душа ни к чему, кроме наемничества, не расположена. А так… по-разному бывает. Папе шестьсот тридцать две смены… было. Дядя постарше, ему шестьсот пятьдесят, но у него такая нервная работа, что стареть ему попросту некогда. Самый старый в нашем клане — это мастер боя, ему восемьсот с лишним, но он очень сильно сдал за последние смены. Да и в клане осел всего десять смен назад, до этого активно воевал.

Девушка погрустнела и даже отодвинула от себя тарелку, с которой до этого лихо подъедала овощи. Н-да, разрядить атмосферу не удалось, по-моему, стало только хуже. Даже отец Яков не рискнул ничего сказать, выслушав перевод этой немного сбивчивой речи.

Спасли положение Потапыч с Тирли, которые наконец закончили париться.

— Ойер-ра-а-а-а, баня освободилась! — воскликнула девушка. — Я мыться…

Она вскочила, буквально одним прыжком добралась до своих сундуков и начала активно в них рыться, разбрасывая вокруг неподходящие по ее мнению вещи.

— Во, девочка уже скачет, — добродушно проворчал Потапыч, устраиваясь за столом. — Давай быстрей, пока пар не ушел. А мы тут все сожрем…

— Не волнуйся, еще принесут, — успокоил его Стингер, наливая сидр пришедшим. Все зашевелились, явно стараясь вести себя как обычно. Шелли же, чуть ли не с головой зарывшись в свои сундуки, нагребла кучу тряпья и в качестве завершающего компонента хвостом прихватила какой-то кожаный не то саквояж, не то несессер. Вот только дотащить все это она смогла только до двери. А там обессиленно сползла по косяку, уселась на пол и жалобно протянула:

— Майор…

— Эй, чего это с ней? — дернулся с места Тирли, но я успокоил его жестом.

— Да понял уже, понял, — со вздохом вылез из-за стола, стянул броник и пояснил для своих: — Слабость у нее, лекарь предупреждал, это нормально. Сейчас отнесу и подожду в предбаннике. Вы там не весь сидр выдули?

— Осталось еще, не особо много, правда, — как-то смущенно пробормотал Потапыч. Но мой взгляд задержался на довольной свежевыбритой физиономии. Свежевыбритой… Ножом так точно не получится. И все остальные тоже…

— Колись, где бритву взял, — наехал я на здоровяка.

Тот довольно ухмыльнулся и протянул мне небольшой нож с узким лезвием в черных ножнах.

— Гарх дал попользоваться, надо будет себе такие же купить. Он сказал, что в любой оружейке продаются.

— Надо будет, — кивнул я.

Выгреб себе чистую смену, заодно прихватил грязный камуфляж, так и валявшийся комом на дне рюкзака, ну а что, если есть возможность постирать? Над Шелли решил больше не издеваться, просто подхватил на руки, сгреб ее саквояж и потащил во двор. По дороге девчонка уронила голову мне на плечо и вроде как даже задремала. Вот блин, а если она в парилке вырубится? Мне что, и там с ней сидеть?

Баню во дворе нашел быстро, ввалился в предбанник и сразу плюхнул тифлингессу на лавку, прислонив спиной к стене. Надо же, глаза тут же открыла — заспанной совсем не выглядела.

— Ты в парилке не вырубишься, чудо? — спросил, стягивая куртку и оглядываясь вокруг. А очень прилично. Бревенчатое помещение без окон, стены светлые, лавки по стенам. На лавку около входа отдельными кучами свалено грязное барахло моих бойцов. Кстати, окон нет, но внутри светло, такое впечатление, что сам потолок светится. На полу какие-то тканые половики. В самом дальнем углу от входа — здоровенная бадья. Около нее на здоровенной, специально для этого присобаченной к стене полке такие же бочонки, как и у нас в номере. Ага, помню, Шелли пиво и сидр заказывала. А с другой стороны дверь.

— Знаешь, сна ни в одном глазу. Слабость ужасная, но заснуть чего-то никак. Пока ты меня нес, я пыталась подремать, но… Слушай, плесни мне сидра. — Пока я осматривался, девушка как-то вывернулась из куртки и теперь расстегивала рубашку, пытаясь одновременно без помощи рук стянуть с ног сапоги. Я стащил с себя берцы, ну не хотелось грязными ботинками топтать. Да-а-а, портянки, конечно, лучше носок, но запах… Непередаваемый. Ладно, пойдем искать посуду. Кружки обнаружились рядом с бочками. Три чистых и семь грязных. Вот эстеты, интересно, кому это религия не позволяла пиво и сидр из одной кружки пить? Надо, кстати, и пиво местное попробовать. Наполняя посуду, одновременно незаметно постучал по бочкам. Однако емкость с сидром пуста на три четверти, с пивом — на четверть. Н-да… двадцать пять литров впятером. Нет, понятно, что они тут не один час просидели, но все же. И самое смешное, все трезвые. Похоже, тут напитки намного слабее, чем мы привыкли.

Шелли все еще пыталась стянуть сапоги, но получалось у нее это как-то совсем неубедительно. Плюнув про себя на все, я плюхнул обе кружки на скамью и взялся ее раздевать. Да, здорово девочку приложило, она сейчас стала, как ватная кукла, даже в первый день после ранения такой не была.

— Ну чего, дорогая, до парилки-то сама доберешься. — Я с сомнением посмотрел на развалившуюся на скамье тифлингессу. Та отрицательно покачала головой, однако кружку с сидром сцапала и лихо отхлебнула. Я снова вздохнул и стал приноравливаться поднять ее на руки.

— А ты чего, в одежде мыться собрался, типа заодно и постирается? — Шелли удивленно ткнула меня кружкой в грудь. Я несколько опешил, а тифлингесса неожиданно звонко расхохоталась.

— Демон, ты меня что, стесняешься? Знаешь, мне постоянно казалось, что ты гораздо старше того возраста, который назвал маг, а сейчас выглядишь совсем мальчишкой. Ты ж на мне совсем недавно валялся, как пылкий любовник…

— Тогда тебя лечили, а сейчас немного другое, — пробурчал я, стягивая с себя футболку. — И вообще, я почему-то обязан соответствовать твоим традициям, а ты наши во внимание не принимаешь…

— Ой, Хаос и все его отражения, прости, ты ведешь себя как один из наших, — наконец-то пришла очередь краснеть Шелли. — Я тебя воспринимаю как тифлинга, ни ты, ни твоя команда совершенно не похожи по поведению на местных людей. А вот на наших очень похожи… Причем не на молодых, а на тех, кто четыре сотни смен разменял. Они тоже все параноики и постоянно стараются все предусмотреть…

— И их ты тоже соблазнить пытаешься? — сердито буркнул я, продолжая раздеваться.

— Нет, зачем… Да их так просто и не соблазнишь. Ой, ты что, решил, что я к тебе пристаю, что ли? — Шелли покраснела еще сильнее. — Хаос, какие вы, люди, смешные… Нет, у местных тоже куча глупых традиций и предрассудков на тему секса, но они прекрасно знают привычки тифлингов…

— Кажется, начинаю догадываться, отчего у вас такая плохая репутация. — Я разделся, подхватил Шелли на руки и потащил в парилку. Полок оказался совсем невысоким, на три ступени, так что я плюхнул девчонку на среднюю, сам тоже рухнул рядом, решил выше не лезть. Потапыч по своей привычке нажарил от души. Вот блин, и чего она хихикает…

— Да, с тобой интересно общаться. — Шелли наконец прекратила смеяться и с удовольствием потянулась. — Не знаю, что люди на эту тему думают о нашем племени, но ни один из мужиков человеческого племени, заинтересовавший меня, со мной переспать не отказался. И после этого тоже никто не жаловался… скорее, желали повторить. А в нашем племени наоборот, людей считают озабоченными, мол, стоит им увидеть разумного противоположного пола, так они сразу хотят с ним переспать, но почему-то одновременно стесняются. Хотя бытует мнение, что это остатки от ментальных блоков т’сареш.

— Это в каком смысле? — лениво поинтересовался я.

— Да в прямом. Упыри так и не смогли придумать ментальный блок, останавливающий ваш инстинкт размножения. Регулировать же численность своих рабов, просто убивая лишних, им казалось расточительным. Прямой запрет не работал, вот они и изобретали различные ухищрения, правда все равно не очень помогало. И только смен восемьсот назад они плюнули на магию и занялись алхимией. Проблема оказалась решена. А население Десяти городов — потомки рабов т’сареш тех времен, когда применялись ментальные блоки. Вот что-то и сохранилось до сих пор. В нашем клане по крайней мере так считают. Правильно ли — не знаю, но на правду похоже.

— Хм, и правда похоже, — заметил я, мысленно примеряя эту теорию к нашим моральным нормам. Забавно получилось…

— А насчет соблазнения… Дракон, у меня прабабка — суккуба, из высших, как ты думаешь, долго ли ты смог бы сопротивляться? Ты-то все-таки человек… — Говоря это, Шелли как-то вполоборота повернулась ко мне, изогнула спину так, что грудь, и без того не маленькая, еще больше выдалась вперед, и томно улыбнулась, кончик хвоста осторожно мазнул меня по бедру. Н-да, возбуждение до конца подавить не удалось. Я начал мысленно вспоминать конструкцию пистолета системы «Маузер». Хреновина сложная, деталюшек до черта, раньше помогало… Сейчас не очень.

— Понял наконец, что такое соблазнение. — Тифлингесса пихнула меня ладонью в плечо. — Да успокойся ты, я больше не буду, мне сейчас немного не до того. Хотя ты еще здорово для человека держишься, все остальные люди после такой ерунды буквально набрасывались… Так что… я с этими фокусами быстро завязала.

— Что, надоело быстро бегать? — Я начал понемногу успокаиваться. Да, похоже, она и впрямь со мной до этого не играла, а просто вела себя естественно, общалась так, как привыкла с соплеменниками.

— Да нет, первым двум я просто конечности поломала, а вот с третьим переборщила. Я тогда еще совсем молодая была, смен шестнадцать, вот от перепуга и влепила хвостом со всей дури. В итоге несчастному человеку вообще всю возможность размножаться отбила. Папа мне потом два дня пенял, что люди — это не тифлинги, так что я себя контролировать после этого лучше стала. — Чертовка подлезла ко мне, перекинула мою руку себе на грудь, а ноги вытянула вверх по стене, при этом аккуратно свернув хвост спиралью у себя на животе. — Понимаешь, для нас такое поведение вполне нормально, если разумный понравился, у нас и мужчины, и женщины таким образом начинают проявлять свою заинтересованность, но практически на уровне инстинкта. Но это не приглашение в постель, а просто проявление заинтересованности. А людям и оркам гарантированно сносит крышу, гномы держатся получше. А у вас что, тоже какие-то дурацкие ограничения бытуют на тему секса?

— Знаешь, есть ограничения, — задумался я, — вот только не сказал бы, что они дурацкие, на мой взгляд, они наоборот раньше помогали выжить если не всему нашему виду, то по крайней мере отдельным народам…

— Не понимаю, как запрет, ограничивающий размножение, может помочь выжить виду? — перебила меня Шелли.

— Ну, во-первых, при этих самых половых сношениях передается множество довольно опасных болезней. Защищаться от них научились сравнительно недавно, и то гарантия не стопроцентная, а еще лет двести, то есть смен двести назад все обстояло намного хуже.

— Во-от у вас как, — протянула Шелли, — кстати, можешь не поправляться, я понимаю. Эльфы тоже по летам смены сезонов считают.

— Ну вот. Да и медицина у нас развита… Я уже говорил, что магии у нас нет, в медицине мы в основном используем то, что здесь называют алхимией, вот только как раз у вас, судя по тому, как Иеронимус реагировал на твои раны, именно алхимия развита гораздо хуже. Впрочем, ее вполне успешно заменяет магия. Ну вот, а при беспорядочных половых связях такие эпидемии выкашивали целые города, достаточно было завестись одному носителю болезни. И выживали те человеческие сообщества, в которых подобные запреты соблюдались. Согласись, если пара разумных вступает в связь исключительно друг с другом, то их шансы не заболеть гораздо выше. А если учесть, что достаточно продолжительное время заболеть означало умереть… Ну или остаться без здорового потомства… то запрет уже не выглядит таким глупым.

— Да, — согласилась Шелли, — с этой точки зрения я ваши ограничения как-то не рассматривала. Правда, у нас ничего подобного не было.

— У вас маги есть. А у нас подавляющее большинство болезней худо-бедно научились лечить меньше ста лет назад. Но это только одна причина, есть еще и вторая. В нашем мире получилось так, что крупные популяции людей жили на сравнительно небольшом пространстве. В результате возникала проблема инцеста. То бишь кровосмешения близких родственников, что в итоге вело к вырождению. Ну и притом, что проблема предотвращения беременности тоже была решена сравнительно недавно. В общем, опять-таки выживанию вида способствовал запрет — и не прыгать в койку с первым попавшимся разумным противоположного пола оказалось вполне уместным. У вас, как я понимаю, эту проблему опять-таки сняли т’сареш, планомерно занимавшиеся селекцией людей. Ну, имеется и третья причина, она, правда, скорее социальная. Понимаешь, у нас девушка физиологически вполне способна родить здорового ребенка лет в четырнадцать-пятнадцать, но при этом она еще и сама-то жить самостоятельно не может, а уж нормально вырастить дитя… То бишь дополнительная нагрузка ложится на родителей девушки, что опять же не способствует выживанию. И вторая половина проблемы: у молодежи опыта мало, гормоны опять же играют, взрослому мужику уболтать и соблазнить такую девчонку гораздо легче. Да и насилие… Если брать в среднем, то у нас большинство мужчин физически сильнее женщин. И многим хочется получить удовольствие и свалить от ответственности. Не скажу, что у нас все мужики такие, но встречаются. Поэтому и присутствуют некие ограничения.

— Кажется, я поняла, — заерзала у меня под мышкой девушка. — Третья проблема присутствует и у нас, ну, у всех, кроме т’сареш и тифлингов. Теперь я, пожалуй, не буду называть эти ограничения глупыми. Но почему говорят просто «нельзя» и «неприлично», вместо того чтобы нормально объяснить… Ну вот как ты сейчас объяснил.

— Ха, это-то просто. Не все могут объяснить и не все могут понять. Это как с детьми. Им бесполезно говорить, что нельзя совать руку в костер. Все равно, пока не обожгутся — не поверят. Для этого надо обладать даром убеждения, умением объяснять или показывать на чужом примере. Это сложно. Но можно каждый день повторять, что этого делать нельзя, и наказывать, как только дитя подойдет к костру. Постепенно выработается рефлекс, и ребенок не станет лезть в огонь, но не потому, что может навредить себе, а потому, что накажут. Это гораздо проще, требует лишь внимательности и терпения. Более того, этот рефлекс сохранится даже тогда, когда ребенок вырастет и костер уже не будет для него опасен.

— Да, нам, тифлингам, гораздо проще. Большая часть болезней нам не страшна… Как же этот маг говорил… Вот, вспомнила, вирусные инфекции не могут воздействовать на организм, измененный кровью Хаоса. Насилие нам не грозит, я объясняла почему. И с нежелательной беременностью все намного проще. Видишь ли, тифлинг, без разницы какого пола, может зачать ребенка только тогда, когда сам этого хочет. Причем важно не мимолетное желание, хотеть… Нет, это не совсем точное слово, надо не хотеть, надо желать, когда есть это желание, организм немного перестроится, и только тогда станет возможным зачатие. Да и беременность на ранних сроках мы можем прервать самостоятельно, если, конечно, плод еще не сформировался. А если и мама и папа из наших, как у меня, например, требуется желание обоих родителей одновременно. Размножаемся мы из-за этого довольно медленно, но и вымирать тоже как-то не спешим. А что касается всего остального… Организм полностью формируется за четырнадцать смен, после этого каждый может спать, с кем хочет, конечно, по обоюдному согласию. Кстати, нашим детям умудряются объяснять, почему нельзя заниматься всем этим делом до четырнадцати, именно объяснять. Запрещать же межрасовые связи вообще полный идиотизм, мы изначально полукровки…

— Подожди, ты же говорила, что ты еще не самостоятельная? — заметил я нестыковку в ее рассказе.

— Все, больше не могу, позже расскажу, — выдохнула тифлингесса и буквально галопом выскочила в предбанник. Оттуда раздались громкий плюх и радостный визг. Вот блин, чего-то я тупить начал, понятно, для чего там эта огромная бадья. Я немного подумал и перелез на самую верхнюю ступеньку. Уставшие мышцы начало потихоньку отпускать. Да и без девушки оказалось намного проще расслабиться. Ишь ты, потомок суккубы… Причем в это понятие вкладывают тот же смысл, что и у нас, единственное — не признают этих существ посланцами зла. Весело живут в этом мире.

Кстати, девчонка-то ожила, похоже. Когда я затаскивал ее в парилку, она точно не притворялась, действительно, чтобы просто пошевелиться, ей приходилось прикладывать огромные усилия.

Я облокотился спиной о стену и прикрыл глаза. В голове роилась куча мыслей, как приятных, так и не очень, но я усилием воли заставил себя расслабиться и ни о чем не думать. Успеем еще все обдумать, нам тут минимум четыре дня загорать, а может, и больше. Надо, кстати, уточнить у девочки, когда встречающие приедут. И собирать информацию дальше. Разузнать побольше о магии, действия этого Иеронимуса меня весьма сильно впечатлили. Шелли знает кое-что, но, похоже, в общих чертах, как наши современники знают об электричестве. Пользуются-то постоянно, а вот объяснить, как это работает, или хотя бы просто представить… И о технологическом уровне тоже хотелось бы узнать, тут девчонка откровенно плавает. То есть о конечном продукте имеет представление, может даже цены перечислить, но вот о процессе изготовления вещей абсолютно ничего сказать не может.

Шелли вернулась минут через пятнадцать. Забралась ко мне и опять прижалась посильнее. Ее длинные, а теперь еще и мокрые волосы, по-прежнему собранные в хвост, стали серьезно обжигать. Я осторожно собрал хвост, свернул не пойми во что и аккуратно устроил у нее на макушке. Знаю, что женщины не любят, когда без дела трогают их прическу, но слишком сильно жгло.

— Аха, спасибо, жглось, — пробормотала Шелли, — только придерживай, чтобы не развалились, надо было полотенцем замотать, что ли, но я опять не подумала. Демон, а еще говорят, что мы, тифлинги, выносливые, вот как ты тут сидишь…

— Ну… у нас моются похоже, так что есть у меня некоторая привычка, — усмехнулся я. — Да и хорошо это после физических нагрузок.

— У нас дома тоже есть баня, конечно, не такая большая и шикарная, как здесь… Но мы ее так никогда не нажаривали. Здорово, конечно, когда тепло, но превращать удовольствие в пытку… Брр, зачем. Орки себя еще и прутьями хлещут, это вообще извращение какое-то.

Прутьями? Я быстро обежал взглядом парную, совмещенную с мыльней. Бинго! Есть, в шайке около двери мокло в воде несколько веников, совсем как у нас. Отлично.

— Эй, ты чего это задергался? — подозрительно спросила Шелли.

— Это не прутья, а веники… Чуток попозже я тебе покажу, как этим пользоваться.

— Но-но-но, я уже взрослая, пороть меня не воспитание, а извращение…

— Ничего ты не понимаешь. Наоборот, при твоей слабости тебе полезно будет, если, конечно, все правильно сделать. Я не великий специалист, у нас Потапыч фанат этого дела, — «успокоил» я тифлингессу. — Ты, кстати, обещала просветить меня на тему — взрослая и не самостоятельная.

— Да легко, это-то совсем просто. Физиологически мы становимся взрослыми в четырнадцать смен, ну в смысле организм заканчивает полностью формироваться. До этого возраста учат бою так, щадяще. Наши дети, конечно, тоже постоять за себя могут, но нагрузок взрослых им не выдержать. Да и покалечиться могут, организм-то еще не сформирован до конца. Так что учат самым основам. Ну и прочим наукам. Теория войн, история, политика и так далее. А после четырнадцати начинают гонять уже по взрослой программе, с полноценными нагрузками. Учат сражаться и выживать… То есть после четырнадцати тифлинг считается уже взрослым, детские ограничения на него не распространяются. Но пока он не закончит курс обучения и не сдаст что-то вроде экзамена, у нас это называется «воинское посвящение», считается, что он еще не может полностью защитить себя. Происходит это в возрасте примерно тридцати смен. Но бывает и раньше, бывает и позже. А до этого момента молодой тифлинг считается хоть и взрослым, но несамостоятельным, и за его поступки отвечают родители или опекуны. Там на самом деле ограничений немного. Я, например, не могу пока наниматься, не могу сама нанимать на службу, не могу уехать куда-нибудь одна, обязательно должна ехать с сопровождением, не могу распоряжаться деньгами, не могу подписывать соглашения и договоры. Да, еще не могу сама бросать вызов и отвечать на вызовы. У нас же очень многие споры решаются в поединках. Дуэльный кодекс в клане фактически заменяет свод законов у других разумных. Это, кстати, одна из причин того, почему нас другие разумные побаиваются. Мы же живем по своим законам, вот они и опасаются, что не в магистрат побежим разбираться, а вызовем на поединок на месте, да и пришибем недолго думая.

— Забавно, — отметил я. — А чего ж они тебя боятся, ты же пока вызывать никого не можешь?

— Так несамостоятельных боятся еще больше. За нас же старшие отвечают, так что если обидеть ребенка, то последует вызов от разъяренного родителя… За детей наши, уф-ф… могут не только одного обидчика убить, а всю семью, а были случаи, когда целый род вызывали и уничтожали. Но это так, мелочи. Самое главное, чему нас учат, — это контролю. Из-за некоторых наших особенностей и крови Хаоса тифлинг в первую очередь должен уметь очень хорошо контролировать свои эмоции и свой организм. Иначе можно натворить очень больших бед. Собственно, воинское посвящение и есть проверка в первую очередь контроля, а отнюдь не физических сил или умения владеть оружием. Нет, это тоже проверяют, но так, опосредованно. Посвящение вполне можно пройти, не владея мечом, но вот если у тебя проблемы с самоконтролем, то точно погибнешь.

— Жестко у вас все.

— Ну так и мир не цветами усыпан, — пожала плечами девушка. — Поверь мне на слово, в нашем случае это крайняя необходимость. Я тебе больше скажу, проверяет способность к контролю сам Хаос. Точнее даже, она, способность, проверяется самим Хаосом. Нас как бы оставляют наедине с Великим Изменчивым, если мы сможем противостоять его зову, значит, мы способны жить самостоятельно и контролировать свои возможности, если же нет… Впрочем, я тебе рассказывала, как умирают тифлинги.

— И много гибнет?

— Не особенно. Точнее, такое происходит очень редко. Нас хорошо готовят. Собственно, временная планка в тридцать смен — это дань традиции, а не догма. Просто учителя решают, когда их подопечный готов к испытанию, это может произойти как раньше, так и позже. Мои уже две смены говорят, что я вполне готова… Просто, когда мама умерла, папа поклялся отражениями, что, пока возможно, я останусь с ним. Вот он и ждал, пока мне тридцать смен исполнится. Сейчас-то, наверное, я как в клан вернусь, сразу пройду испытание. Дядя меня, конечно, не бросит, но жить за его счет… Зачем, у меня есть свой дом, да и денег достаточно. Он, скорее всего, предоставит мне самой решать, не будет настаивать.

— Вот как. — Я немного подумал. — Слушай, а если тифлинг не хочет быть воином?

— Да за ради Хаоса. Меня, например, учили не как воина, а, скорее, как торговца, папа себе помощника и смену готовил. А так… Я же тебе говорила о наших особенностях. Мы физически не способны сидеть на одном месте. Нет, не совсем правильно. Тифлинг не способен изо дня в день заниматься какой-то монотонной работой, по крайней мере долгое время. Мы начинаем стареть и умирать, это проверено. Исключений нету. Да и всем нашим нравится быть воинами, наниматься в разные места, путешествовать по всему миру. А когда тифлинг устает от сражений или от мира, он оседает на одном месте, как правило, возвращается в клан и там уже быстро стареет и умирает.

— А как же, например, с покалеченными? — поразился я. — Скажем, он получил ранение, которое не позволяет полноценно сражаться, но умирать не спешит…

— Редко, но бывает. Точнее, калечат часто, но вот чтобы после этого не хотели жить дальше — это редкость. Такие работают на благо клана… Да наш казначей, например. Ему сто пятьдесят смен было, когда колено раздробили. Там чего-то срослось неправильно, ходит он с трудом. Маги пытались починить, но у них не вышло. Теперь он за казну клана отвечает. Уже больше ста смен, постарел, конечно, но не особенно сильно. Или мой папа, он, правда, не из-за физических увечий, а из-за другого… Но вот занялся торговлей, ему нравилось. С караванами мотался по всему континенту.

Я молчал и пытался представить себе такой уклад жизни. Со слов тифлингессы получалось, что детей они любят, причем очень сильно, но при этом проводят испытания, в результате которых возможно погибнуть… И ограничения по спокойной жизни… Блин, что же у них подразумевается-то под этой кровью Хаоса, ведь говорит девушка об этом не в переносном смысле, а действительно как о части своего тела… Черт…

— Слушай, я не могу больше, как ты тут сидишь, — завозилась девчонка, придерживая волосы, собранные на макушке, — пошли окунемся. Я там, кстати, попросила, чтобы сюда покушать принести. Ну пошли, — буквально заканючила она, — одной скучна-а-а… С тобой хоть поболтать можно.

Я оценил свои ощущения. Пожалуй, действительно стоит остыть, пива хлебнуть, а потом и повторить можно будет. Осторожно стал слезать с полка. Шелли бегом вывалилась в предбанник, оттуда опять раздались громкое плюханье и визжание. Ну я тоже выполз, перевалился через борт бадьи и прыгнул в воду. Ма-а-ать, емкость оказалась гораздо глубже, чем я думал. Так бадья была высотой хорошо если мне по пояс, но дно у нее располагалось, как выяснилось, ниже уровня пола, намного ниже. Так что воды оказалось мне по грудь. Эдакий импровизированный бассейн. Да и не импровизированный, пожалуй. Ногами я нащупал на дне несколько отверстий, явно слив. А перед глазами оказались два желоба, из которых в бадью небольшими струйками стекала вода. Над желобами торчала из прорезей в стене пара деревянных рычагов. Вот, блин, Средневековье… С водопроводом… Не удивлюсь, если у них и сортир теплый. Я пощупал струйки рукой и убедился, что водопровод еще и с подогревом, после парной вода казалась холодной, но ледяной все же не была.

— Ты чего так уставился, — пихнула меня ногой в плечо Шелли. — Не видел никогда, как воду подводят? И вообще, чего ты плескаешься, мне в сидр вода попала.

Девушка сидела на небольшой скамейке, укрепленной по части окружности бадьи так, чтобы плечи сидящего как раз поднимались над краем емкости. Хвостом тифлингесса удерживала кружку с сидром, а в левой руке зажала птичью ножку. Вообще Шелли ловила кайф по полной, на лице застыло выражение полного блаженства, которое нарушалось лишь активной работой челюстей.

— Скорее не ожидал этого здесь увидеть, — пробормотал я, усаживаясь рядом. Для меня сиденье оказалось высоковато, но устроиться удобно все же удалось. — У нас несколько по-другому сделано.

В предбаннике появился небольшой стол с зажаренной птичкой и десятком лепешек. Моя кружка пива обнаружилась рядом с блюдом. А вот вкус пива… Нет, не скажу, что не понравился, но оказался совсем непривычным. Что-то кисловатое, с легкой горечью. Но очень-очень слабое, почти безалкогольное. Так что я уже без боязни напиться хлебнул от души и оторвал себе кусочек от птички. Надо же, она не только внешне на курицу похожа, но и на вкус.

— Эй, это моя нахха, — пихнула меня Шелли. — Мне и одной мало…

— Да ладно, еще закажешь, — вяло отбился я. — Ты лучше скажи, это у вас везде так вода подводится или только в банях?

— Если бы, — вздохнула девушка. — У нас в бане и то попроще, только холодная из родника течет по желобам. А зимой не работает, замерзает. Это Гарх изобретал, нанимал гномов, чтобы сделали. Вообще — это лучшая баня в городе. Купцы часто ее на несколько дней снимают, особенно когда обратно возвращаются. Им сюда и еду приносят, и шлюх приводят. Так и сидят сутками, даже спят здесь же…

Девушка допила сидр.

— Ладно, пойду мыться, уже стемнело, и Гилли зайти обещал. — Девушка ловко выбралась из бадьи, и я невольно залюбовался стройной фигурой. Шелли, стоя ко мне спиной, порылась у себя в прическе, вытащила оттуда несколько ремешков и распустила волосы по спине. — Надо голову хоть немного в порядок привести, завтра к парикмахеру схожу. А то последние дни я даже расчесаться не могла…

И тифлингесса принялась рыться в своем саквояже, вытащила оттуда кучу предметов, из которых я смог опознать только расческу, остальное же ни с чем не ассоциировалось. Набрав полную охапку своих примочек, девушка ускакала обратно в парную. А я остался сидеть в бассейне, потихоньку доедая птичку. Заодно оценил, насколько удачно присобачена полка с бочонками, пиво можно было наливать, не вылезая из бадьи. Ка-айф… Вот только все хорошее быстро заканчивается.

Вернулся в парилку и, прихватив веники, продолжил греться. Из чего эти самые веники были сделаны, я так и не разобрался, но точно не из можжевельника, да и пахли вполне приятно. Шелли устроилась с шайкой подальше от каменки, пыталась расчесать и промыть свою гриву и смотрела на меня, как на идиота. А когда я предложил ей самой попробовать, отказалась явно в непарламентских выражениях.

В итоге я увлекся настолько, что девушке меня еще и ждать пришлось. Добривался «на скорость», как во времена казарменной юности, нож, кстати, оказался на удивление удобным. Я старался не глядеть в сторону Шелли, на этот раз не из-за опасения возможного возбуждения, а скорее, чтобы не рассмеяться. Нет, халатик у нее был симпатичный, вполне, веселой расцветки, чуть выше колена, с приличным таким декольте. Вот только в сочетании с кожаными сапогами на босу ногу смотрелось… несколько экстравагантно. Да и рукоять кинжала, торчащая из кармана халатика, тоже добавила веселости. Впрочем, я выглядел не лучше, пришлось по примеру отца Якова трусы ремнем подпоясывать. Правда, для другого, просто я все барахло в руках уволочь не мог, а так хоть «глок» на пояс повесил. Впрочем, Шелли смотрела абсолютно спокойно, а посвящать ее в юмор ситуации я не стал. Но выглядела девушка теперь шикарно, во всяком случае, когда она дефилировала по двору, задрав хвост вертикально вверх и помахивая кончиком в такт шагам, местные гномы дружно таращили глаза. Вот только когда девушка поворачивалась в их сторону, так же дружно делали невозмутимые физиономии. Однако уважают тут соплеменников Шелли и побаиваются, хотя внешнему виду отдают должное.

В гостиной царили полная идиллия и братание народов. Просто пришел Гилли, и сейчас моя банда весело накачивала его пивом и сидром, не забывая, впрочем, про себя. Гном выглядел уже прилично поддатым и жутко довольным. Интересно, а как они общаться-то умудрялись, амулеты же только в одну сторону работают!

— А, Шелли! — радостно заорал гном, едва мы вошли. — Эти твои наемники — веселые ребята. Я ни хрена не понимаю из того, что они говорят, но тем не менее они мне нравятся.

И гном одним глотком опустошил литровую кружку, наполненную до краев. Вот что-то мне подсказывало, что не вода там была. Кажется, я понял, как он умудрился нажраться этим компотом. Стражник тем временем по новой наполнил кружку из ближайшего бочонка. Странно, Шелли же говорила, что он на работе не пьет. Кстати, и доспехи снять не удосужился, да и оружие тоже оказалось свалено грудой и прикрыто давешним скутумом.

— Кстати, девочка. — Гном довольно рыгнул и вытер рот рукавом кольчуги. — А мне то платье, в котором ты приехала, нравилось больше…

— Слушай, Гиллиард, — Шелли оскалилась, — еще одно слово, и я не поленюсь приехать на день города в Перевальный, чтобы прямо на балу подарить тебе то самое платье.

— Все, молчу, молчу. — Гном попытался сделать вид, что испуган, но улыбку подавить так и не смог.

Мы с девушкой уселись за стол. Я теперь уже всерьез принялся дегустировать блюда местной кухни. А вот у Шелли жор, похоже, закончился, девчонка ограничивалась овощами и начала откровенно засыпать. В какой-то момент она опять залезла ко мне под мышку, по-хозяйски закинула мою правую руку себе на грудь. Мужики дружно стали прятать глаза, только отец Яков смотрел с каким-то ну очень непонятным выражением, то ли с неодобрением, то ли с умилением… Хрен разберешь. Ну и Стингер… У моего зама прям-таки километровыми буквами на лице было написано: «Шеф, а я??? А мне???» Впрочем, он быстро подавил зависть и стал ехидно ухмыляться и подмигивать обоими глазами по очереди. Я показал заму кулак, постаравшись проделать это незаметно для девушки. Вот только стоило мне опустить руку под стол, как чей-то хвост, интересно это, чей, обвил мое запястье и с силой сжал. Ой, мама, вот что-то говорит, что придется мне действительно в итоге на дерево лезть…

А Стингер решил воспользоваться моим расслабленным состоянием. Капитан выудил откуда-то из-под стола бутыль темного стекла грамм эдак на восемьсот и вопросительно обратился ко мне:

— Командир, по чуть-чуть? А то местные напитки… Вкусно, конечно, но немного не то…

— Хрен с тобой, — махнул я рукой. — Наливай…

Стингер решительно расплескал грамм по пятьдесят в небольшие, для разнообразия, глиняные стаканы и начал передавать всем присутствующим. А вот тут Гилли меня несколько удивил. Гном от протянутого стакана решительно отказался, даже свою кружку с пивом прикрыл ладонью, как будто боялся, что мы ему туда нальем.

— Не, ребята, — прогудел он и тяжело вздохнул, — извините, я на работе сейчас. Не пью… Еще кружечки три-четыре пива можно, а потом все…

Хм, действительно не пьет. Впрочем, мы настаивать и не стали, все понимаем. А вот Шелли не отказалась, хотя, судя по ее лицу, скорее, с удовольствием выпила бы сидра.

Я с подозрением принюхался к содержимому своего стакана, потом даже обмакнул кончик пальца и облизал. Ну чего, самогон как самогон, градусов шестьдесят, может, меньше. Даже сивухой не сильно воняет. Ну, надеюсь, голова завтра болеть не будет. Вот только чего это Гилли смотрит на меня с эдакой подковыркой?

— За встречу, — поднял я первую. Вздрогнули, выпили. Да, переоценил, градусов пятьдесят и явно чего-то еще добавлено, чтобы смягчить вкус. Сойдет. Зажевал куском мяса. А у гнома челюсть чего-то вниз поехала. И Шелли почему-то продышаться никак не могла. Теперь до меня дошло. Блин, мы же привыкли к химически чистому спиртному. А здесь все естественного брожения. Ну и гномы гонят что-то вроде самогона, но до спирта им его чистить и чистить.

Стингер расплескал по второй. Собственно, на этом бутылка и кончилась.

— Шелли, ты в какой заднице этих ребят откопала? — Гном аж про свое пиво забыл.

— Да вот мне и самой становится очень интересно, — пробормотала Шелли, которой уже сунули в руку наполненный по новой стакан. Опрокинули по второй, зажевали. Ребята весело переводили на язык жестов анекдоты для Гилли. Гном вроде как даже понимал. Шелли, слышавшая оригинал и видевшая перевод, непрерывно хихикала. Похоже, ее уже развезло.

— Ладно, мужики. Давайте по последней — и спать. Гилли, извини, но… Шелли, переведи, а, — вспомнил я, что гном-то меня не понимает. Девушка только начала говорить, но Гилли поднял ладонь в останавливающем жесте:

— Все нормально, Шелли, я понимаю, вы с дороги…

— Ладно, народ, — поднял стакан Стингер, — не знаю, как вы, а я тоже поспать не отказался бы. Давайте за тех, кого нет.

Выпили. Посидели еще немного. Шелли у меня под мышкой окончательно задремала. Правда, когда я на руках потащил ее в спальню, проснулась и начала уверять, что спать совершенно не хочет. Вот только язычок у нее стал как-то подозрительно заплетаться. Я с трудом уговорил девушку прилечь и просто закрыть глаза, мол, я скоро вернусь, и мы еще поболтаем. Вот только пока дошел до двери, она окончательно отрубилась. А в голове у меня крутились невеселые мысли. Я все вспоминал о том, что она рассказывала мне в бане, да и вообще пытался проанализировать ее поведение. Складывалось впечатление, что девчонке я понравился, и шутки шутками, но вот от нее я на дереве, похоже, не отсижусь. Девочка явно привыкла добиваться своего. Осталось понять, как мне действовать и что потом врать в отчете.

Пока запихивал пьяную тифлингессу в постель, Гилли успел свалить, мужики тоже потихоньку собирались по своим номерам. Отец Яков прямо-таки рвался о чем-то со мной побеседовать, но Потапыч, заметив мое далеко не дружелюбное настроение, уволок священника буквально на себе.

Усталость навалилась неожиданно… Или просто гномий самогон так подействовал. Уже практически на автопилоте я запер дверь в номер, ввалился во вторую спальню, пристроил автомат в изголовье кровати, сунул под подушку «глок» и рухнул на постель плашмя. Последней мыслью было осознание того, что я, похоже, забыл снять ботинки, но додумывал я уже засыпая.

Глава 17

Наказание невиновных и награждение неучаствовавших.

Армейское негласное правило «разбора полетов»

Приближенный Салтан Тенебра, т’сареш, Дея,

50 день первого сезона,

1218 смена от Основания (по сменоисчислению Оэсси)

До гарнизона дорожной стражи Северного края на Горном тракте Салтан добрался за семь дней. Вроде и очень быстро, но… Напряжение руководства все нарастало, его постоянно дергали по связи, буквально выжирая запас энергии амулетов. Пришлось раз пять останавливаться и добирать кровь, запас разведчик старался не тратить до последнего. Да и зачем. Пока они передвигались по территории семьи, лагерей по дороге было более чем достаточно. Конечно, два десятка ищеек, все, как и он, приближенные, заставляли начальство лагерей недовольно ворчать по поводу перерасхода живого материала, вот только ворчали они уже после того, как их колонна скрывалась из вида.

Вообще-то вся ситуация была для него не особо привычной. Точнее, он уже успел отвыкнуть… Вот уже сто двадцать смен Салтан занимал пост, который не требовал его личного присутствия на операциях. Более того, личное участие начальника его уровня в проводимых операциях не одобрялось, и он был полностью согласен с этим. Его дело анализировать, планировать и раздавать приказы. А носиться по лесам — для этого есть т’сареш и помоложе. Но тут имелся прямой приказ высшего выехать лично, чуть ли не воля Древнего, переданная при его посредничестве.

Вот и сидел он теперь в кабинете начальника местного гарнизона, лениво перелистывал журнал происшествий, пока ищейки кормили во дворе нааров, заодно дожидаясь, когда из ближайшего лагеря доставят корм. Вскоре им предстояло уйти с тракта на малоиспользуемую дорогу, проходящую по ненаселенным местам, а там уже придется рассчитывать только на свои запасы. Так что надо было подзаправиться. Могли бы, конечно, выбрать все загоны при гарнизоне, но не дело это, оставлять младших без еды, да и нааров надо было покормить, и отдохнуть не помешало бы и ящерам, и т’сареш. Да и стража лишняя тоже уже ничего не изменит. Или изменит?

Глаз Тенебры уцепился за дневной отчет, сильно выделявшийся на фоне прочих. Обычно отчет состоял из пары строчек, говорящих, что ничего не произошло, патруль отправлен, патруль прибыл. Ну еще раз в дюжину дней прибывала пища, которая тоже удостаивалась подробного пересчета и упоминания в журнале. А тут несколько страниц, заполненных мелким почерком. Так, интересно, интересно. О как, нападение на караван, выжившие есть, караван отбился, вызов по амулету стражи. В принципе бывает, особенно поблизости от границы. Ну-ка, ну-ка, а почему такие меры приняты, десяток, да еще незамедлительно, с приказом торопиться, и еще — одиннадцать полных сосудов опорожнили досуха. А за такой расход придется отписываться. И во имя какой Бездны, спрашивается? Сколько там, сто пятьдесят перестрелов, дня три, если не торопясь. И зачем гнать, спрашивается, подождали бы купцы, ничего страшного не случилось бы. А, ясно, караван тифлингов, клановый… Эти наглые, за каждый день задержки столько насчитают, что десяток сосудов мелочью покажется. Вот Бездна, две дюжины погибших… Понятно теперь, почему старший погнал патрульных с такой скоростью. Тут уже нарушением Слова пахнет, и виру только силами провинившихся не уплатить, средства пойдут из казны семьи.

Так, стоп, нападение на караван, северо-восточные владения. А где это точно произошло? Салтан подошел к укрепленной на стене карте зоны ответственности гарнизона и стал, сверяясь с журналом, искать место, где случилось происшествие. Лесная дорога на Рудный кряж, сто пятьдесят перестрелов, это ближе к Горному тракту, ага, вот… Стоп, стоп… Во имя Бездны, какого демона не доложили.

— Эй, кто там есть, — рявкнул приближенный.

— Приближенный? — В кабинет заглянул один из ищеек, охранявший отдых начальника под дверью кабинета.

— Старшего гарнизона сюда, немедленно!!!

— Повинуюсь. — Ищейка склонил голову и прикрыл дверь. Тенебра рухнул обратно в кресло и стал уже крайне внимательно перечитывать отчет, не пропуская ни одного слова. Так, так… Сообщение поступило сорок третьего, в этот день он выехал из резиденции. Отправлен десяток, десятник младший, о как, кто-то из его рода, тоже Тенебра{9}, но лично он такого не знает. Ага, приказ следовать незамедлительно, выдано одиннадцать сосудов, с караваном обращаться вежливо, следовать инструкциям, взять объяснения, составить отчет для дальнейшего расследования, все вещественные следы доставить в замок Субур. Оттуда доложить о исполнении и возвращаться к месту службы. Не обращая внимания на уже явившегося старшего, Салтан начал быстро листать журнал. Ага, вот, сорок седьмое, вечер. Десяток прибыл в замок, потерь нет, доставлены свидетельства, переданные следователям. Оригинал отчета оставлен в замке, копию для архива гарнизона десятник везет с собой. Двое бойцов десятка отправлены сопровождать караван, остальные восемь возвращаются с ним к месту службы. Но почему не доложили? Он же лично, перед тем как выехать из резиденции, отправил распоряжение по всем владениям семьи — докладывать обо всех происшествиях без исключения, начиная с тридцатого числа. Перестраховываясь, оставил запас и по времени, и по месту, не стал ограничиваться только северо-восточными регионами. Специального служащего отправил в центр связи, говорил с ним каждый день и выслушивал нудные перечисления всевозможной ерунды. А тут…

Старший гарнизона уже не меньше двух десятых малой стражи нервно перетаптывался перед своим собственным столом, не смея сесть без позволения приближенного. Он вообще себя чувствовал очень неуютно, пока в его гарнизоне находился мало того что приближенный, так еще и начальник внешней разведки семьи. Да еще с двумя десятками ищеек. Означать лично для старшего это могло все что угодно. Он уже слегка оправился от легкого шока, возникшего при их появлении, особенно когда Тенебра заверил его, что тут находится только проездом, но неожиданный вызов напугал старшего гарнизона почти до икоты.

Наконец разведчик поднял на старшего глаза. Тот немедленно растянулся на полу в ритуальном поклоне.

— Встать!!! — рявкнул Салтан. — Почему не было доложено о происшедшем в сорок третий день?

— Но… распоряжение пришло только сорок третьего вечером, — запинаясь, ответил поднявшийся на ноги и дрожащий от страха старший. — Сообщение же о происшествии было получено утром, а само оно имело место вообще сорок второго…

— Я приказал доложить обо всех происшествиях, начиная с тридцатого, — хрястнул кулаком по столу Тенебра. Бездна, сорок второе… Именно в этот день Древний переместился на Южный. И как раз появился где-то в этих местах. Зная место, можно было перенестись сюда с помощью портала и не терять семь дней на дорогу. Демоны Хаоса…

— Приближенный… Я немедленно отправлю младших проверить журнал связи, но мы получили просто приказ докладывать обо всех происшествиях, без указания дат. — Старший начал активно потеть от страха. — Я действовал согласно инструкции, обо всех происшествиях после получения распоряжения было немедленно доложено, даже о самых незначительных.

— Ты сомневаешься в правдивости моих слов? — Тенебра привстал, лицо его поплыло, утрачивая сходство с человеческим, из-под верхней губы показались клыки. Для т’сареш его ранга это означало крайнее проявление гнева. Старший гарнизона фактически только что подписал себе смертный приговор с приведением в исполнение на месте.

— Ни единого мгновения, приближенный, — торопливо заговорил старший, надеясь успеть оправдаться до того, как приближенный на него бросится. — Но и я говорю правду. Ты можешь сам убедиться, проверив журнал. Я немедленно прикажу со всем пристрастием допросить дежурившего у артефакта в тот день, но и в своих словах я уверен.

— Без тебя допросим, червь, — буквально прорычал Салтан, понемногу успокаиваясь, и отправил старшему ищеек приказ по мыслеречи — заняться журналом. — Но смотри, если именно ты что-то напутал, то лагерем уже не отделаешься. Десятник, выезжавший к каравану, вернулся?

— Нет, приближенный, сорок восьмого он должен был выехать из замка Субур, прибудет завтра или послезавтра.

— В журнале упомянуто, что десятник отправил с караваном двух воинов. Как они?

— От них пока нет никаких известий. Караван, скорее всего, направился к северной границе. Можно запросить замок Термин, они получают ежедневные отчеты с северных постов. Если тифлинги пересекли границу, о чем будет соответствующая отметка в отчете, то воины должны вернуться также завтра или послезавтра.

— Хорошо, проверим. — Тенебра отправил еще один мысленный приказ. — Кто принял решение не задерживать караван?

— На усмотрение десятника Тертиума Тенебры. Я приказал ему придерживаться инструкций и вести себя максимально вежливо. Без веских оснований он задерживать караван не стал бы, видимо, их и не нашлось.

— С тифлингами разумно. Ладно, пошел за дверь. Стоишь в шаге от нее, ждешь дальнейших приказов.

Старший буквально улетучился. А вот Салтан задумался, и задумался всерьез. Даже если нападение на караван и непонятный Древний никак между собой не связаны, все равно надо проверять. Демон, ну ему же не разорваться. Следы проверить надо, нападение на караван проверить надо… Еще бы и с караванщиками поговорить, но их уже не догонишь. Хотя нет, догнать можно, но это займет уж очень много времени. Бездна, еще и журнал магических наблюдений никак не достанут, криворукие ублюдки. Надо, кстати, еще раз узел связи запросить, вдруг все-таки достали. Так, успокоиться, определить приоритеты. Постепенно в голове начало выстраиваться какое-то подобие плана.

— Приближенный. — В кабинете материализовался главный ищеек.

— Докладывай, — кивнул Тенебра.

— Я проверил, старший говорил правду, даты в приказе не упомянуты. Дежурного допросили, похоже, что напутали в резиденции, я осмелился передать указание разобраться. Виновных найдут и накажут.

— Хорошо, замки Субур и Термин?..

— В замке Субур ведется расследование, мне всей информации не предоставили, лучше, если ты сам запросишь. Но я смог выяснить, что на караван напали т’сареш без меток семьи. Больше мне ничего не сказали. По отчетам замка Термин караван с номером подорожной, упомянутой тобой, границу пока не пересекал, но за сегодня отчеты они еще не получили. Я приказал задержать караван на границе и немедленно сообщить сюда, если они не успеют покинуть наши земли сегодня, то будут остановлены.

— Понял, — после информации о том, что караван разгромили т’сареш, Тенебра уже не сомневался, что это все звенья одной цепи. План понемногу начал вызревать. Приближенный сделал жест ищейке подождать, а сам еще раз проверил свои выводы. Значит, в лесу он особо не нужен, здесь Древнего точно нет, а следы портала ищейки замечательно найдут и без него. И смогут поставить маяк для портала. А вот побеседовать с живыми свидетелями лучше самому. Да и вообще, лучше находиться неподалеку от узла связи, а то пошли какие-то непонятные ошибки, мешающие выполнению приказа, лучше будет сократить число посредников при передаче информации. Сделаем так.

— Ты сейчас отбираешь десяток ищеек, набираешь по полной кровь из местных запасов и отправляешься дальше, куда мы и шли. Ищешь следы Древнего и признаки порталов, любых. Заодно осмотрите место нападения на караван. Мне докладывать обо всем, чуть ли не о каждом шаге, — начал отдавать приказы Тенебра. — Я пока останусь здесь, дождусь десятника, потом порталом отправлюсь в замок Субур. Если задержат караван, тогда сначала к ним прыгну. Как маячок для портала ставить, помнишь?

— Конечно, приближенный.

— Хорошо. Питайтесь — и вперед. Еще успокой старшего, а то совершит самоубийство от страха.

Глава 18

Поцелуй мой как лед на губах.

Я твой ужас и страх!

Группа «Ария». Ужас и Страх

Шейелена Теорн аэп’Шееллайт, тифлинг, Дея,

51 день первого сезона,

1218 смена от Основания (по сменоисчислению Оэсси)

Ночью я проснулась от головной боли и жуткого сушняка. Вот демон этих людей забери с их традициями. Неразбавленное гномье «горючее» хлестать… Да еще с такой скоростью. Мне казалось, что я заснула за столом, используя майора вместо подушки, однако сейчас обнаружила себя на кровати. И проснулась, похоже, не только от головной боли, а еще и от холода. На кровать-то меня отнесли, а вот одеялом накрыть забыли, халатик задрался почти до подмышек, и было не очень комфортно. Да еще и волосы, которые я нормально так и не смогла заплести, сейчас сбились в какую-то гриву. Я приподняла голову… У-у-у, этот гад еще и ставни поленился закрыть, и теперь белесый свет Тхара, стоящего летом высоко над горизонтом, больно резанул по глазам.

Я поднялась на ноги, одернула халатик и с трудом сохранила равновесие. Вот демон, ну откуда эти человеки свалились на мою несчастную голову, которая сейчас еще и жутко болит. Нет, конечно, было забавно наблюдать за вытянувшейся физиономией Гилли, когда люди дружно осушили по первому стакану и вместо того, чтобы закашляться и слепо начать шарить по столу, ища, чем бы запить эту гадость, синхронно помотали головами, как-то разочарованно скривились и спокойно продолжили жевать. Даже жрец, который всегда казался мне физически несколько более слабым, ничем от остальных не отличался, хотя и посматривал несколько неодобрительно.

Искать теплые домашние шлепанцы, которые я перед баней предусмотрительно бросила под кровать, сил не было. Это ж надо наклоняться, может, даже на колени становиться придется, а у меня и так в голове — будто два маленьких злых гнома били своими молотами по всему, до чего дотягивались. И при каждом движении головой они удваивали усилия. Но пить-то хотелось… И я прямо босиком пошлепала в гостиную. Вот Хаос, где только Шеб эти ковры достает, жмот несчастный, не удивлюсь, если свою семью их вязать заставляет. Холодные, колючие, жуть.

В гостиной я с радостью обнаружила неубранный стол и свою кружку с сидром нашла, даже не пустую. Вот только от запаха еды мне стало как-то не очень хорошо. Допила сидр, налила себе еще немного, но устроиться так, чтобы съедобные ароматы не тревожили, никак не получалось. Так что я встала и подошла к окну. Во дворе было тихо, ничего живого, только харры под специальным навесом рядом с баней. После сидра мне немного полегчало, голова стала болеть меньше, и вообще… Вот только почему мне так неуютно вдруг сделалось, как будто кто-то в спину смотрит… Да что такое-то, я внимательно оглядела гостиную. Никого нет, все в порядке, только блики Тхара по стенам. Мое внимание привлекла входная дверь. Нет, ну майор точно параноик. В косяк оказался воткнут здоровенный нож с серебром на лезвии, а дверная ручка была плотно примотана к нему поясным ремнем. Он еще и стул к двери прислонил, с таким расчетом, что, если из коридора кто-то попытается войти, стул обязательно с грохотом рухнет на пол. Интересно, а к себе в спальню он дверь так же забаррикадировал? Я дохлебала сидр, оставила кружку на подоконнике и осторожно, на цыпочках, стараясь не шуметь, прокралась к двери и потянула ее на себя.

Надо же, как-то об этом майор не подумал, оказывается, открыто. Сам человек разлегся на животе поперек кровати и спокойно похрапывал. О как, он что, тоже напился-таки, даже сапоги не снял. Хотя нет, вон ремень, на котором у него оружие висело, аккуратно свернут и повешен на спинку кровати. Дверь-то он другим замотал, которым штаны подвязывал. И жезл его в изголовье стоит. И мешок заплечный, который с вечера в гостиной валялся, тоже тут, и не просто так брошен, а тоже аккуратно лежит на стуле, и кираса его на спинку стула надета. Видимо, не напился, а просто очень устал. Я подошла и, стараясь не разбудить майора, стянула с него сапоги. Хм, чудные какие-то, голенища спереди разрезаны и держатся на завязках. Хотя обычные сапоги я бы с него одной рукой, да еще и так, чтобы не разбудить, не сняла.

Майор завозился, но вроде не проснулся. Я подумала, что его неплохо чем-нибудь накрыть, но человек своим телом придавил все одеяла и вытащить их из-под него не представлялось возможным. Ну не ковер же с пола сдирать. Я выскользнула из его спальни, осторожно закрыла дверь. И тут мне опять стало страшно. Да что такое, неужели паранойя заразительна и я стала бояться темноты, хотя не боялась ее даже в детстве. Но вот почему-то заходить в свою комнату не хотелось. Никак… Демон, там же не темно, Тхар дает достаточно света, да что со мной такое… И в гостиной, в которой точно никого нет, мне тоже находиться не хотелось. Да чего я боюсь, в конце-то концов!

Решительно подошла к окну, взяла свою кружку и собралась налить себе еще сидра, но… Стоило повернуться боком к двери в свою комнату, стало казаться, что оттуда на меня кто-то пялится… И не только смотрит, а еще и наползает, обволакивая каким-то холодом. Ну не может быть, Гарх с Шебом каждый сезон проверяют гостиницу на всякую магическую гадость, да и защиту подновляют, что на границе с т’сареш предосторожность нелишняя. Мне показалось, что какое-то липкое ледяное щупальце тронуло меня за голень. Так и не дойдя до бочонка с сидром, я отскочила в сторону спальни человека, с трудом удержавшись от визга. Но там же ничего нет, ни разумных, ни неразумных. Вообще ничего живого, аур — нет и магии — тоже. Почему же так страшно? Даже хвост сам по себе обвился вокруг ноги, вместо того чтобы встать в боевое положение. Ну да, я же опасности никакой не ощущала, просто страх, дикий необъяснимый страх.

Я прижалась спиной к двери спальни. Вроде стало чуть-чуть полегче… И не так холодно, но все равно. Как же майор говорил… страх нельзя отрицать, надо его осознавать, но ни в коем случае не давать ему управлять своим разумом и телом. Не получается, страшно… Я решительно схватилась за ручку двери. Чтобы ее открыть, пришлось сделать шаг вперед, страх стал еще сильнее. С максимальной скоростью заскочила в спальню майора, закрыла дверь, постаралась все-таки ею не хлопнуть и сжалась на корточках, привалившись спиной к изножью кроватью. Кружку свою я так и не бросила, вцепилась в нее обеими руками, а взглядом уперлась в дверь. Стоило на мгновение прикрыть глаза, как начинало казаться, что дверь открывается и что-то холодное, липкое и очень-очень страшное заползает в комнату. Но когда я снова подняла веки, дверь оказалась закрытой, даже в щель между полотном и полом никто не лез.

— Ох, горе ж ты мое, — кто-то подхватил меня с пола, — и что мне с тобой делать-то?

Ну вот, майора разбудила. Человек пихнул меня в свою кровать, отнял у меня пустую кружку и осторожно накрыл одеялами, старательно подоткнув их под меня. А сам плюхнулся рядом, поверх одеял, и завозился, устраиваясь поудобнее. Я тут же вцепилась в него всеми конечностями и прижалась покрепче. И страх куда-то подевался, ойера-а.

— Прости, я не хотела тебя будить, — прошептала майору в самое ухо. — Только опять испугалась неизвестно чего… Глупая, правда?

— Ничего, я сплю очень чутко, странно было бы, если бы не разбудила, — отмахнулся тот. — Ты так дрожала… Ладно, спи давай, надеюсь, я не такой страшный.

— Спасибо, — шепнула я и неожиданно для себя самой коснулась губами его щеки. А потом устроила голову у него на груди, вцепилась покрепче, прикрыла глаза и на удивление быстро заснула.

А вот утром проснулась одна. Страха как не бывало. И человек уже умудрился сбежать куда-то, причем так, что не разбудил меня. Но, судя по тому, что его жезл остался в комнате, стоял там же, где и ночью, убежал он куда-то недалеко. И кираса здесь же. Значит, майор где-то здесь, в гостинице, я давно заметила, что люди свои жезлы таскают с собой, как мы мечи. У них там что, все такими штуками вооружены, что ли? И без кирас они старались не ходить, ну прям как гномы. Хотя конечно, их броня легче, чем гномья, и намного. Надо будет спросить, они у себя в городах так же ходят или нет. Гм, странно, а их жрец этот жезл таскал по-другому, не на шее, как все остальные люди, а за спиной. И постоянно порывался его где-нибудь оставить, однако кто-то из людей обязательно догонял его и вручал эту штуку, что-то выговаривая. Правда, я не прислушивалась, что именно.

Интересно, сколько времени. Уже совсем светло. Вроде окна наших комнат выходят на юг, но Тарры, лежа в постели, пока разглядеть нельзя. Значит, первая стража еще. Вставать надо, куча дел впереди. Я с сожалением вылезла из-под одеяла и вышла в гостиную. Еду со стола уже убрали, оставили только бочки с сидром и пивом, которые мы вчера так и не допили. Демон, но какие стеснительные люди, завтрак могли бы и сами заказать. Я быстренько оделась и собралась бежать умываться, когда меня привлекли какие-то звуки, донесшиеся из окон.

И почему я не удивлена. Все люди оказались во дворе. Стингер зачем-то гонял бегом кругами их жреца. Тирли и Комар умывались в здоровенной лохани около бани. Вот чудные, там же вода холодная. У Гарха между баней и нужником пристроена специальная умывальная, куда подается подогретая вода. В ней намного удобнее. Самое то, если нормально в бане сидеть времени нет, а умыться не по-походному хочется. А майор и Потапыч посреди двора проводили что-то вроде учебного поединка. Вот только как-то странно. Приглядевшись, я заметила, что они по очереди повторяли одну и ту же связку ударов, причем друг друга не касались, останавливали руку или ногу буквально в ногте от противника. И все это медленно… Для меня медленно. Иногда темп ускорялся почти до темпа нормального боя, но потом опять становился прежним. Непонятно, я же видела, как быстро они могут двигаться.

Заинтригованная, схватила свой саквояжик с женскими причиндалами для умывания и приведения себя в порядок по утрам и поскакала вниз. Уже выбегая во двор, вспомнила, что хотела по пути заказать завтрак, но решила, что это терпит, уж больно любопытно стало, чем они там таким занимаются. Однако пока я спускалась, ребята уже закончили тренироваться и с удовольствием плескались в холодной воде. Бр-р, мне даже смотреть было холодно.

— И чем это вы тут таким занимаетесь? — спросила, притормаживая около лохани.

— Да так, — пробасил Потапыч, с удовольствием отфыркиваясь. — Начальство решило, что мы расслабились…

— Это в каком смысле? И что тут плохого — расслабиться? — не поняла я.

— В прямом. — Майор с размаху опустил голову в лохань, меня аж передернуло, а он вынырнул и спокойно продолжил: — Тебе, кстати, тоже не помешает, маг велел мышцы ног нагружать.

— Не ног, а ноги, — парировала тут же, — я и собираюсь их напрягать. Сейчас позавтракаем и побегу по делам.

— Нет, бегать — это немного не то. — Майор вытер голову. — Волосатик, ты ж у нас вроде железо кидал, чего там надо на бедренные мышцы?

— Бегать, — ухмыльнулся здоровяк.

— Еще один остряк, — буркнул майор.

— Я все-таки не поняла, о чем вы. — На всякий случай пальцем попробовала воду в лохани, может, они теплой сюда натаскали. Ага, сейчас, ледяная, явно всю ночь на улице стояла. Тирли заметил мои манипуляции и шутливо брызнул в меня водой. Ух, гад, я попыталась хвостом дернуть его за ногу и повалять немного в пыли, чтобы ему пришлось еще немного поплескаться в холодной водичке, однако он с хохотом отпрыгнул в сторону, быстрый демон.

— Просто у нас есть комплексы упражнений на разные группы мышц, — сжалившись надо мной, стал объяснять Потапыч. — Ну чтобы мышечную массу нарастить быстрее или после ранения восстановиться. Или как мы сейчас занимаемся, упражнения просто позволяют поддерживать себя в форме.

— А-а-а, — наконец сообразила я. — Это вроде как у нас гоняют, уроки специальные и все такое.

Сообразить-то я сообразила, так же, как и начала догадываться, чем меня сейчас могут заставить заниматься. Вот этого я тоже никогда не любила, ладно там мечом в спарринге помахать или на учебных поединках в рукопашной с кем-то сойтись, это я завсегда с удовольствием. Но монотонно часами выполнять одни и те же движения, да еще и с солидным грузом, не-э-э, мы так не договаривались. Так, надо срочно придумывать отмазку. Стоп, а чего ее придумывать…

— Ладно, мальчики, я умываться, — распахнула дверь умывальной и, уже стоя на пороге, задала еще один заинтересовавший меня вопрос: — А вы чего в холодной воде плещетесь? В умывальной, конечно, не такая горячая, как в бане, но все-таки тепленькая…

— Та-а-ак, — как-то не очень по-доброму протянул Стингер. — А кто это нам втирал про мрачное Средневековье? Про отсутствие коммунальных удобств? Кто предлагал тут костерок запалить?

При этом он как-то боком, небольшими шажками, стал приближаться к майору. Краем глаза я заметила, как Комар с Тирли тихонько начали заходить ему же за спину. Только Потапыч стоял на прежнем месте и ехидно улыбался. Майор заподозрил неладное, отложил полотенце и стал также медленно отступать, стараясь вырваться из кольца подчиненных.

— Стингер, ты чего, настоящий русский офицер должен мужественно преодолевать все трудности, включая холодную воду.

— Русский офицер последние сто лет должен быть пьян до синевы и слегка выбрит. Народ, есть предложение макнуть командира. Зуб даю, этот гад знал…

И Стингер прыгнул вперед, пытаясь захватить майора за руку.

— Эй, отставить макать командира. — Только и успел крикнуть тот, отпрыгивая в сторону.

Тирли с Комаром одновременно рванулись сзади, стараясь захватить командира за ноги. Ну и все, сейчас они его завалят, схватят и окунут… Однако я поторопилась, сбить-то майора с ног удалось, но вот из захвата он вывернулся, каким-то невероятным финтом вновь оказался на ногах, и все вчетвером принялись носиться по двору. А вот теперь они уже не отрабатывали связки ударов, а дрались по-настоящему, ну почти. Понятно, что калечить друг друга люди не собирались, но трое воинов всерьез пытались поймать майора, а он уворачивался, расшвыривая преследователей в разные стороны. Троица же, несмотря на постоянные падения в пыль двора, действовала весьма слаженно, умело старалась оттеснить своего командира в угол и лишить его пространства для маневра. Закончилось все весьма неожиданно: майор, отбиваясь от троицы, совершенно забыл про Потапыча или просто не принимал его в расчет, однако здоровяк подстерег момент, когда командир пробегал мимо, ловко ухватил его и плюхнул спиной вперед в лохань с водой. Майор все же весь в воду не упал, а каким-то рывком умудрился оттуда выпрыгнуть. Впрочем, все равно, окунуться с головой ему пришлось, да и майка насквозь промокла.

— Одно утешает, — добродушно проворчал он, стягивая мокрую одежду, — вам теперь тоже по новой мыться.

Я расхохоталась, ну не было у меня больше сил сдерживаться.

— Вот, а может, и рогатую макнем, тогда никому обидно не будет, — развернулся ко мне майор. Ой, а с них ведь станется, и мне, наверное, от них не убежать. Я побыстрее захлопнула дверь и задвинула задвижку. Надеюсь, дверь ломать они все же не станут, а то надежной она ну никак не выглядела. С улицы донесся дружный хохот.

Пока мылась, прокручивала в памяти их возню. Хаос, и эти люди на полном серьезе говорили, что не умеют драться. Я бы ничего подобного повторить не смогла. И это при том, что и быстрее, чем они, и сильнее, ну или по крайней мере не слабее их. Понятно, что сейчас они возились по-дружески, демон, а как же они тогда убивают? Сейчас мои спасители еще больше стали напоминать не людей, а моих соклановцев-тифлингов, и не молодежь, а самое старшее поколение, мастеров и дядиных друзей.

Ну хоть в чем-то удалось настоять, завтракать я погнала людей в общий зал. В конце концов, я же и с Шебом хочу поболтать, и вообще, нам еще минимум четыре дня сидеть в Перевальном, пока мне плечо вылечат, что теперь, из номера не вылезать? По утреннему времени в зале было пусто. Только устроились за столиком поближе к стойке, и я попросила Шеба, с утра занявшего боевой пост, принести завтрак на всю компанию, как Стингер ткнул пальцем куда-то в направлении стойки и радостно завопил:

— Ой, командир, смотри, какая прелесть, один в один как на картинках. Шелли, это кто такое?

Я недоуменно уставилась на стойку. Что там вызвало такую радость у человека? Ну бочонки с сидром и пивом, так сидр нам уже принесли, ну лошани Хильдов дрыхнет. Точнее, дрых, привлеченный криком человека, он поднял голову и стал недовольно осматриваться, выясняя, кто здесь шумит.

— Да, кошак шикарный, пока ты его своими воплями не разбудил, я не мог понять, где у него голова, — согласно кивнул майор. — Шелли, и правда, что это за животное?

— Ты лошани имеешь в виду? — уточнила я. — Только не называй его животным, а то он жутко обидится. Гарто невероятно самолюбив.

— Он что, тоже разумный? — Стингер стал приглядываться к лошани с каким-то подозрением.

— Ну… не совсем. Ой, у вас таких нету, что ли?

— Похожие есть. Манулами зовут, наши-то точно животные, хотя и довольно сообразительные, — ответил мне майор. — А как это не совсем?

— Ну-у-у, так сложно объяснить. Это все же, наверное животное, но очень-очень умное. Пожалуй, можно даже сказать, что личность, но… В общем, наша наука их разумными не признает. Гарто, извини меня, пожалуйста.

Лошани зевнул, показав клыки, не хуже чем у т’сареш, презрительно тряхнул усами, снова спрятал морду где-то у себя на брюхе и опять принял вид здорового кома серой шерсти. Люди продолжали смотреть на меня непонимающе.

— Ну вот есть у нас такие существа, — вздохнув, стала объяснять я. — Живут в лесах, в основном здесь, на севере. Жуткие единоличники, ни одного хищника на свою территорию не пускают, других лошани тоже. Как исключение — раз в смену по весне встречаются с самками. Всеядны, предпочитают мясо, но вообще могут есть практически все. Очень умны… Но почему, собственно, начались споры о том, разумны ли они. Их много раз пытались приручать… Но у кого-то выходило, у кого-то нет. В итоге выяснилось, что слово «приручение» тут не подходит. Лошани сами выбирают себе друзей. И живут с ними. Ну и со временем выяснилось, что каждый лошани — это личность, полноценная, как у разумных. Прекрасно понимают речь, причем так же, как и разумные, различают разные языки. Маги пытались ставить эксперименты и доказали, что лошани понимают именно слова, а не интонации, с которыми слово произносится. В придачу ходят слухи, что они владеют зачатками ментальной магии. Ну и до кучи — на них самих никакая магия не действует, даже лечебная, да что там, даже вероятностники ничего с лошани сделать не могут.

— Так, а все-таки, почему вообще зашла речь об их разумности? — спросил жрец. — И почему про них ходят в основном слухи, например, о том, что они телепаты?

— Ну-у-у, так трудно сказать. Просто люди, с которыми лошани дружат, общаются с ними, как с разумными. Но поступки лошани показывают, что они все прекрасно понимают, не как дрессированные животные, а как другие разумные. А насчет слухов… Тут вот в чем дело, дружба-то обоюдная. Не бывает так, чтобы лошани дружил с человеком, а человек с ним нет. А кто позволит проводить эксперименты на своем друге? Да и не распространяются друзья лошани о своих компаньонах. Не знаю почему. Попробуйте Хильд расспросить, сами поймете…

— А как тогда с дикими? — спросил Стингер.

— Ты дикого найди для начала. А потом еще поймай. Я же говорю, они никого на своей территории не терпят, разумных в том числе. И дерутся до последнего. Причем не как животные, а как полноценные воины. Засады, ложные отступления… Поговаривают, что они даже примитивные ловушки сооружать способны. Разве только оружием не пользуются. Впрочем, оно им не особо и нужно. Гарто, — повернулась я к лошани, судя по дергающимся ушам, едва различимым в его пушистой шубе, он только притворялся спящим. — Эти люди никогда раньше не видели твоих соплеменников и даже не слышали о них, не продемонстрируешь им свое оружие?

И положила на стойку приличный кусок мяса харры. Лошани сел, задумчиво почесал себя задней лапой за ухом. Потом демонстративно поднял правую переднюю и выпустил из нее три когтя на полную длинну. Они у взрослого лошани длиной с мой указательный палец. Потом убрал их, оставил только один и аккуратно разрезал им мясо на три равные части, втянул коготь обратно, оставив лишь самый кончик, подцепил приглянувшийся ему кусок, сунул себе в пасть и, презрительно дернув пушистым хвостом, соскочил за стойку.

— Ну ни хрена ж себе кошечка, — восхищенно покрутил головой Стингер. — Вот только гладить я его, наверное, поостерегусь, тут, пожалуй, и без руки остаться можно.

— Скорее без головы, — хихикнула я.

— Да, котик зачетный, — подхватил майор. — Слушай, Шелли, а как они приходят жить к людям? Или этот исключение из правил?

— Почему, их довольно много живет в Десяти городах. Только в Перевальном их десятка четыре. А как приходят… По-разному, кто-то случайно попадает на территорию взрослого лошани и находит с ним общий язык. Кто-то натыкается на маленьких в лесу. Просто они примерно полсмены питаются молоком матери, а потом она взашей выгоняет детенышей со своей территории. Ну или детеныш прогоняет мамашу, случается и такое. Я же говорю, страшные индивидуалисты. С маленькими подружиться проще… Ну и самки, которые живут с разумными. Есть даже разумные, которые за деньги дают возможность встретиться с детенышем и попробовать подружиться. Вот уж не знаю, как они договариваются со своими друзьями. Есть даже что-то вроде питомников, но это очень рискованное занятие. Специалисты по этому вопросу собирают детенышей, когда мамаша уже готова прогнать их, но сами лошани еще недостаточно подросли. Ну и тоже за деньги дают возможность подружиться. Там самое главное поймать момент и выпустить молодых лошани до того, как им самим надоест общество разумного. В противном случае они начнут вырываться на свободу сами. В общем, опасное дело, их когти вы сами видели.

— И дорого? — поинтересовался Стингер.

— Довольно дорого, — кивнула я. — И результат не гарантирован. С тебя берут деньги за возможность попробовать, получится или нет… И от везения тут ничего не зависит, никто не знает, как лошани выбирают разумных. Наверное, так же, как и разумные дружат между собой. Я себе тоже хотела… Но папа денег не дал, сказал, что платить деньги за дружбу по меньшей мере глупо, ну и нечестно заодно. Обещал, что если я так хочу, он специально меня в лес в начале лета отвезет, когда детеныши с матерью остаются, мол, иди, ищи… Я пыталась, но ничего не вышло… А теперь понимаю, что папа был прав, дружбу нельзя купить… Или если покупать, то это будет… Что-то не то… У многих детей папиных компаньонов были купленные лошани, но… Они характером жутко походили на них, такие же ленивые, самовлюбленные… Да и у купцов некоторых, для которых лошани символ статуса. Знаете, у меня порой складывалось такое впечатление, что лошани так же хвастались своими людьми друг перед другом, как люди ими. Со стороны было очень забавно. Я всегда мечтала: когда у меня будет лошани, он будет не такой, а… как тифлинг по характеру, что ли…

— Кажется, я начал понимать, — кивнул майор. — Похоже, они и впрямь разумны.

— Что, Шелли, про Гарто рассказываешь? — спросил подошедший к нам Шеб. — Не помешаю?

— Нет, что ты, — улыбнулась я. — Садись с нами.

— Шикарен, паршивец, эк вымахал, — довольно сказал Шеб, усаживаясь к нам за столик. — Помнишь, как ты Хильд завидовала?

— А как же. — Я улыбнулась. — И устроила папе очередную жуткую истерику, заявила, что ему жалко несчастного золота на друга для дочери. Ух как он тогда разозлился.

— А вот я в отличие от твоего родителя тогда еще не понимал, — ухмыльнулся в усы Шеб. — И потратил кучу золота. Хильд тоже донимала меня истериками, а у меня нервы не такие железные, как у твоего отца. Вот только впустую…

— А откуда тогда Гарто? — заинтересованно спросил Стингер. Я перевела. Шеб отпил сидра, немного помедлил, выдерживая должную, по его мнению, паузу.

— Вот оттуда. — Гном хитро ухмыльнулся. — Я три раза платил заводчикам, дочка ходила искать себе друга, но так и не нашла. А однажды в середине весны приволокла домой детеныша лошани, совсем маленького, дюжины две дней. Сказала, что под городской стеной нашла. Ему еще рано было уходить от матери, а молоко у лошани… Ух, ничье другое не подходит. И чужого детеныша самка кормить ни за что не будет, она своих-то кормит не особенно охотно. А магия на этих пушистых вредин не действует. Как его Хильд выкормила — для меня до сих пор загадка. Он ей обе руки до кости разорвал, пока она его выхаживала, а больше к нему никто подойти не мог, эта сволочь сразу норовила в лицо вцепиться. Да и есть не хотел, дочка его чуть ли не насильно кормила. Зато теперь я на собственную дочь косо посмотреть не могу. Этот гад четыре великолепнейших кожаных ремня с медными бляхами на ленточки распустил, и бляхи погрыз… Вот как теперь ребенка воспитывать?

Шеб притворялся недовольным не слишком достоверно. Я пихнула его ногой под столом:

— Зато посчитай, скряга, сколько ты сэкономил на телохранителях.

— Ну если только так, — ухмыльнулся гном. — Ладно, пойду дальше работать. Может, еще чего надо?

— Спасибо, Шеб, — улыбнулась я.

— Слушай, Шелли, — начал майор, дождавшись, пока гном вернется за стойку. — Какие у нас планы на ближайшие дни?

— Ну, в первую очередь — дождаться моих соклановцев, — пожала я плечами.

— Это-то ясно, — кивнул человек. — Просто ты говорила, что у тебя какие-то дела…

— А, это. Надо к парикмахеру сходить. — Я лукаво стрельнула в майора глазами. — Если бы со своими ехала, то дотерпела бы до дома, а тут такие шикарные мужчины. И такие стеснительные…

Все, кроме майора, заржали, а он покраснел. Даже жрец, поглядывавший на меня с каким-то неодобрением, внезапно смягчился и улыбнулся.

— Да шучу, шучу, — уточнила я, а то показалось, что у майора из ушей сейчас пар пойдет. Или не шучу… Хаос меня забери, может, в самом деле его в постель затащить, для коллекции. — На самом деле мне одной рукой волосы нормально не заплести, а вторую вылечат окончательно только через четыре дня. Ну и к голове забежать надо. Вот вроде и все. Хотя можно еще припасов на дорогу до дома купить, правда, осталось гораздо больше, чем планировали. Но я еще посмотрю в повозках.

— Угу, отлично, — кивнул майор каким-то своим мыслям. — Тогда нам надо будет еще кое о чем тебя порасспрашивать, да и заняться вплотную местным языком. Хотя бы в общих чертах.

— Дракон, а может, как-нибудь без языков? — жалобно протянул Комар. Остальные посмотрели на него с понимающей насмешкой.

— Фиг тебе, — ответил майор. — На этот раз не отвертишься. Сам проверять стану.

— Ты только словарь все-таки не по допроснику составляй, — усмехнулся Тирли. — Он один раз уже в Испании пытался выяснить у бармена, где у них штаб и сколько танков дислоцируется в гостинице…

— Тирли, гад, ты же мне тогда и писал, чего и как говорить.

— А ты проверяй, ну перепутал, ну отдал пару страничек с конспектом…

— Шутники… — Потапыч на все эти шутки или не шутки смотрел с явным неодобрением. Надо бы уточнить. Вот только это, похоже, как раз та тема, по поводу которой майор обычно отказывается говорить. Вот и сейчас только бровями как-то хитро повел, и тут же разговор заглох.

Я вообще с трудом могла разобраться в отношениях между этими людьми. Вроде как и в любом военном отряде, у них имелся командир, даже больше, четко была обозначена иерархия. Что вообще странно — зачем так четко, их же всего пятеро. И все команды майора и дальше по старшинству выполнялись беспрекословно. Но вместе с тем они постоянно друг над другом подшучивали, даже те, кто младше по возрасту и по званию. И даже самый младший из них, Комар, не стеснялся высказывать свое мнение, когда имел его. Причем все это, как ни странно, не мешало выполнять приказы. Вот только жрец выбивался из их дружной компании.

— Кстати, чуть не забыла. — Я почесала в затылке. — Надо бы вас не такими заметными сделать, что ли. Хотя с вашими размерами… Крупноваты вы для людей, могут, кстати, и за орков-полукровок принимать. Так что имейте в виду.

— Совсем похожими на местных ты нас вряд ли сделаешь, — улыбнулся Стингер. — Даже если каким-то чудом умудришься за четыре дня научить нас в совершенстве болтать на местном наречии, об особенностях местной жизни рассказать нам во всех подробностях вряд ли сможешь. Спалимся, без вариантов.

— Ой, да я совсем другое имела в виду. За здешних уроженцев вас и спьяну не принять. Даже если начнете на общем болтать без акцента. Вы на людей не только внешне не особенно похожи, это еще можно как-то объяснить, вы по поведению совершенно другие. Я вон майору уже говорила, я вас как соплеменников воспринимаю, вы себя как тифлинги ведете, ну не точно, как наши, но очень-очень похоже.

— И как же ты нас собираешься тогда представлять? — спросил майор.

— Да элементарно. Люди-наемники откуда-нибудь с Южного. Он слабо заселен, и вместе с тем там очень много обособленных небольших анклавов самых разных рас. Одно время все, кого не устраивали т’сареш, бежали именно на Южный. Оттуда часто приходят самые разнообразные наемники, весьма не похожие на население Десяти городов. Вопросы задавать, конечно, будут, но так, из чистого любопытства. Меня больше ваша одежда и оружие волнуют. Они-то точно привлекут внимание. Просто видно, что такая одинаковая одежда… Ну не кустарного она производства, явно один мастер делал, и очень хороший. Да она тех же купцов заинтересует на предмет поторговать, больно уж ткань добротная. И вот они-то, особенно если прибыль почуют, уже не отстанут. Переодеть вас нужно, короче говоря. Не так сильно внимание привлекать будете. И еще одна проблема, надо вас как-то убедить носить наше оружие…

— Мы уже говорили про железо, — устало вздохнул майор. — И вроде сошлись на том, что ножей достаточно. Да и тут, в городе, мы ничьего внимания не привлекли.

— Тут вам никто лишних вопросов не задавал, потому что вы со мной, — устало вздохнула я. — Будь вы одни, вас и в город запросто могли бы не пустить. И в гостиницу тоже, в ресторан, быть может, и пустили бы, но комнаты не сдали бы.

— Это как не сдали бы? — удивился теперь уже Тирли. — Шеб же сказал, что у него гостиница пустая…

— Ну не любит он незнакомых постояльцев. И непонятных тоже. А у вас вид такой, что неясно, чего ожидать. Одеты в странную одежду, вместо нормального оружия — какие-то магические неизвестные хрени, говорите на неизвестном языке. Воинского оружия нету, но по повадкам, да и по движениям — бойцы не из последних. Даже если бы и смогли объясниться как-нибудь, то все равно вас не пустили бы. Собственно, почему я убеждаю мечи взять. Сразу будет понятно, кто вы и как себя с вами вести. Сами увидите, будет намного проще. Ну и одежду вам купим заодно…

Майор недовольно покрутил головой.

— Да ладно, командир, — вдруг выступил на моей стороне Потапыч. — По объяснениям девочки получается, что тут это вроде формы. Надо соответствовать. А то действительно, мы даже у нас дома на мирных обывателей никак не тянем, если на пляже только.

— На пляже особенно, — хохотнул Стингер. — С нашей коллекцией шрамов… Лучше уж в одежде.

— Не в шрамах дело, — покачала я головой. — Вы как воины двигаетесь, как воины смотрите. Наши воины вообще шрамами хвастаться не любят. В лучшем случае шрамы означают, что они не смогли заработать на нормального мага-лекаря, в худшем — что они неумехи, раз дали себя так разукрасить.

— Так что, — как-то с недоумением спросил майор, — тот маг-лекарь был уверен, что я буду просить его убрать шрам на лице?

— Ага, — кивнула я. — И был очень сильно удивлен, когда ты отказался. В общем, городской голова подождет, а вот моя голова, наверное, все-таки ждать не будет. Мне стыдно с такой прической по лавкам ходить. Вы поскучайте в гостинице, я сбегаю к парикмахеру, и пойдем вас одевать. Постараюсь быстро…

И пока они не придумали новых отговорок, убежала одеваться. Не то чтобы люди сильно возражали, но вдруг еще чего-нибудь придумают.

Уже на выходе из гостиницы меня отловил майор и стал напрашиваться пойти со мной. Или кого-то из ребят взять. Еле отбилась. А то знаю, как будет в итоге. Сядет такой облом, будет парикмахера взглядом прожигать, тот мне чего-то не то отрезать может. Или вообще… начнет по улице ходить и каждую малую смену заглядывать и спрашивать, скоро ли закончат. Нет, таким образом дело не пойдет. И так с моей прической проблемы возникнут. Стричь-то, скорее всего, гномка будет, и станет предлагать их национальную прическу, которая мне абсолютно не идет. Более того, я привыкла стричься так, чтобы челка одновременно и рога закрывала и в то же время, чтобы было достаточно лишь головой тряхнуть, и любой с одного взгляда мог опознать мою расу. Это я в Оэсси привыкла так ходить, иногда полезно бывает. Повезло мне однажды нарваться на эльфа из темных. Те своему внешнему виду очень много значения придают, а заодно любят, чтобы «низшие», которые рядом крутятся, тоже их эстетическому вкусу соответствовали. Я с трудом вытерпела стражу рядом с этим снобом, но результат того стоил. Дюжину дней потом тетушке Айрол объясняла, как меня стричь, в конце концов результат стал удовлетворять нас обеих. Вот только мы свои небольшие изменения внесли. Эльфа же в первую очередь внешний вид заботил, а мне-то с этим еще и ходить надо. Так что чуток прическу упростили, чтобы я все-таки могла, не тратя времени, одна себе волосы заплести, ну и еще косу делать стали так, чтобы ее можно было легко под шлем убрать. Волосы как подшлемник ложились, еще и под бармицу, так что она шею не натирала. В общем, хоть я и обещала, что быстро обернусь, не была в этом уверена.

Глава 19

Хуже нет — ждать и догонять.

Русская народная мудрость

Майор Воронов Константин Аркадьевич, человек, Дея,

50–55 день первого сезона,

1218 смена от Основания (по сменоисчислению Оэсси)

Ну что тут можно сказать, девчонке явно не повредит психоаналитик. Иначе скоро он может понадобиться мне. Нет, приятно, конечно, просыпаться в объятиях красивой девушки, но… Что она не человек, об этом мне приходилось себе постоянно напоминать. И что мы не на Земле — тоже, и что задание еще не закончено, и когда будет закончено, вообще не известно. Мир пока казался забавным, вот сколько читал всевозможной фантастики, никак не мог представить себе нетехнологическую цивилизацию, и вот, пожалуйста, во всей красе, как говорится. И это ведь не Средневековье, причем никаким боком.

Но с Шелли надо что-то делать. И ведь ночью она по-настоящему испугалась, причем неизвестно чего. Колотило девчонку так, что кровать тряслась. Проснулся-то я раньше, когда она ботинки с меня стаскивала. Только начал дремать по новой, как сумасшедшая тифлингесса ввалилась ко мне к комнату, причем напугана была настолько, что даже угол искать не стала, скорчилась на полу возле того, на что наткнулась. Я же никакой опасности не ощущал. Вокруг тишина, прерываемая не очень привычными для меня звуками, но поблизости — ни шороха. Присутствия чужого тоже не ощущал… И что оставалось делать? Поднял ее и запихал к себе в кровать, сам же плюхнулся рядом поверх одеял. Не то что я такой уж целомудренный, просто не особо холодно было. Ну и так, на всякий случай. Впрочем, девчонке это совсем не помешало моментально облапить меня всем, чем смогла дотянуться. Сложней всего было выпутаться из ее объятий утром и при этом не разбудить. Хорошо хоть кое-какой опыт имелся, хотя и не очень богатый.

А после завтрака тифлингесса как ни в чем не бывало усвистала к парикмахеру, пообещав попозже устроить поход по магазинам за одеждой. Ну вот почему мне все это кажется таким знакомым? Надеюсь, тут до салонов красоты еще не додумались. Правда, что-то такое Шелли в дороге говорила. Мол, хвост совсем зарос, постричь пора, да и рога отполировать не мешает.

Мы же остались сидеть в общей зале, неторопливо потягивая сидр и потихоньку обсуждая свои дальнейшие планы и действия. Давно пора было, но вот остаться без Шелли, чисто своей компанией, раньше как-то не очень получалось. Так что когда она отказалась от эскорта, я только порадовался втихаря. Даже к себе в номер подниматься не стали, только посматривали, чтобы никто под боком не терся, впрочем, поутру ресторан был пустой.

Совместными умственными усилиями смогли прийти только к одному выводу — все дороги ведут в местную академию. Как ни крути, но упоминания о других мирах прочно оказывались связаны либо с высшим руководством местных вампиров т’сареш, либо с магами, причем с магами, если так можно выразиться, теоретиками. Которые как раз и обитали в этой самой академии. Ради хоть какой-то альтернативы я предложил рассмотреть вариант с руководством вампиров, но тут встал на дыбы наш священник, впрочем, все остальные тоже выразили некоторое неодобрение. Похоже, мы неосознанно зачислили местных кровососов в наиболее вероятные противники.

Хотя идея с магами мне тоже не сильно нравилась. Давала о себе знать вбитая родной конторой профессиональная подозрительность. Я все пытался просчитать, как на нас отреагируют те, кто в этом мире обладает реальной силой и властью. Ни хрена не выходило. С одной стороны, из нас можно было выкачать море самой разнообразной информации. С другой — исходя из нашей несколько специфической работы, большая часть того, что мы сможем рассказать, никому на фиг не требовалась. Даже, казалось бы, необходимые всем познания в военном деле оказывались лишними… Слишком уж сильно все, что мы знали и умели, было завязано на наше оснащение, да и придумывалось изначально для противника, вооруженного аналогичным образом. Что же касается технологий… Нет, мы прекрасно помнили, как устроено наше оружие, могли даже назвать марки стали, использующейся для его изготовления. Тирли вполне сумел бы подробнейшим образом рассказать, как работают наши радиостанции, а Комар поведать об основах минно-подрывного дела. Вот только все знания сапера и радиста были рассчитаны на материальную базу нашего мира. Комар вполне мог подробнейшим образом расписать, как изготовить пластит или тротил, но вот организовать его производство в промышленных масштабах — вряд ли. Да и потом, как получить тротил, мы все знали, а вот откуда достать, например, пикриновую кислоту… С этим уже было сложнее. Так что все, что из нас можно было выдоить, — это общие сведения о нашем мире.

Что же касается секретных сведений… Таковыми они являлись в первую очередь опять же для нашего мира. То, что мы могли достаточно подробно расписать структуру нашей армии, да и вообще, дать понятие о военном потенциале… С этим еще забавнее получалось. Все, что я видел, прямо-таки орало о том, что скорее этот мир станет опасаться нашей агрессии, чем попробует напасть сам. Неизвестным фактором оставалась магия, я так и не смог понять ее потенциал в военном плане. Но, судя по рассказам Шелли, владел ей совсем небольшой процент местного населения. В войсках же маги использовались из расчета один маг на тысячу воинов, причем тысяча воинов для этого мира была огромным войском. Против того, что могла выставить даже наша страна с угробленной армией, это никакой угрозы не представляло. А если принять во внимание оценки общей численности населения… Мы, скорее, должны были опасаться не того, что сдадим с потрохами наш родной мир врагам, а того, что, узнав о технологических изысках Земли, нас здесь закопают, чтобы мы не разболтали своему начальству о том, какая имеется заманчивая цель для завоевания.

И тут встала другая проблема. В альтруизм никто из нас изначально не верил. Местные же, особенно маги, подобной ерундой тоже не страдали. То есть бесплатно нам помогать никто не стал бы. Значит, надо придумывать, как мы будем расплачиваться за помощь. Только отец Яков высказывал сомнения в том, что помощь придется покупать, но он остался в абсолютном меньшинстве. Если отбросить варианты с грабежом и принуждением силой, оставались только серебро и информация. Мне все больше казалось, что серебро предпочтительнее, но разбазаривать и так немногочисленные патроны жутко не хотелось. В итоге решили дружно думать, какой информацией мы можем воспользоваться, желательно все же не из теоретических областей, а сугубо практического применения. Причем все идеи с порохом и взрывчатыми веществами опять же совместным решением были забракованы.

Пока мы сидели и теоретизировали, прошло довольно много времени, не меньше местной стражи. Ресторан начал понемногу заполняться народом, Шелли же, несмотря на ее обещание управиться побыстрее, все еще не вернулась. Впрочем, чего-то такого я от нее и ожидал. Покажите мне существо женского пола, которое сможет посетить парикмахера меньше чем за час… Зато откуда-то из глубин гостиницы выполз заспанный Гарх и устроился за своим чудовищных размеров столом. К орку тут же рванулись Стингер с Потапычем и принялись активно жестикулировать.

Как пояснил Тирли, это двое пройдох уже успели скорешиться с местным вышибалой. Причем, как ни странно, знакомство завел наш нелюдимый пулеметчик. Орка привлекли его весьма внушительные габариты, и он никак не мог поверить в его чистокровность, несмотря на все уверения тифлингессы. А потом уже и Стингер подключился. Гарх оказался парнем весьма любопытным и сообразительным. Проблем с общением не возникало, наши уже успели выучить три самых важных слова: «да», «нет» и «сколько стоит». Заодно и развели орка на бесплатную экскурсию по городским оружейным лавкам, в первую очередь на предмет покупки местных заменителей бритв.

Собственно, вся команда усвистала вместе с орком, прикрыла броники и камуфляж давешними пыльниками и прицепила на пояс по клинку погибших тифлингов. Остался только священник, отговорившийся тем, что ему, не понимающему, о чем идет речь, будет откровенно скучно, да и я тоже не рвался. Тем более что оставлять отца Якова одного не хотелось, да и за барахлом, несмотря на все уверения Шелли, надо было приглядывать.

Впрочем, стоило нам подняться в комнату, выяснилось, что священник остался в гостинице из-за другого желания. Я сел в очередной раз разбирать свои конспекты бесед с тифлингессой и заодно вносил новые комментарии, вопросы, которые стоило бы задать в первую очередь, а священник все ходил вокруг меня. Краснел, потел, явно хотел о чем-то спросить, но то ли не мог подобрать слова, то ли никак не решался начать.

— Что гнетет, батюшка? — наконец я решил помочь ему, а то сопение над ухом никак не давало сосредоточиться.

— Да так. — Священник наконец остановился и плюхнулся на один из стульев, как бы невзначай отхлебнув из моей кружки с сидром. — Тебе не кажется, Дракон, что вы слишком уж расслабились?

— Кажется, — кивнул я. — Но я не вижу в этом ничего особенно плохого. Или ты чуешь какую-то опасность?

— Нет, нет. Ничего такого, все замечательно, — покачал головой Яков. — Но вот это-то меня и пугает больше всего. Все-таки чужой мир, неведомые существа, а мы отдыхаем, не как на курорте, конечно, но все же.

— А вы ожидали, что будет как в голливудском блокбастере? Или в дурном приключенческом романе? — поднял я брови. — По разбойнику за каждым кустом и призраки в гостинице? Наоборот, нам безумно повезло, что мы наткнулись на девушку. И теперь ночуем не в лесу, хоронясь от каждого шороха, а в достаточно приличной гостинице. И информацию вышибаем не экспресс-допросом, а получаем на добровольной основе. И убить нас пока никто вроде бы не рвется.

— Но все равно. — Священник упрямо наклонил голову. — Разве тебя не пугает неизвестность? Как возвращаться — непонятно, с кем говорить — неизвестно. Даже куда идти и то неясно.

— Ну да, бывает и так. Но все в наших руках. Нас никто не гонит, над душой не висит. Есть время собрать информацию и как следует подумать. Более того, мы тут как во сне, по большому счету, можем творить все что угодно. О таком варианте ты не задумывался?

— Как это — все что угодно? — не понял меня священник.

— Ну как. У себя, даже когда мы действуем совершенно нелегально, все равно у нас есть куча ограничений. Их не так много, как у обычных воинских частей, но они есть. Да и в большинстве случаев мы весьма и весьма ограничены во времени. Может быть, вы не в курсе, но мы после каждого выхода пишем подробнейший отчет о своих действиях. И нам приходится за потраченное время отчитываться зачастую более подробно, чем за расстрелянные патроны. Тут, конечно, придется проделывать то же самое, более того, всех нас уже страшит написание отчета, вполне возможно, это вызовет достаточно серьезные затруднения, когда мы вернемся… Но эта операция слишком сильно отличается от всех тех, в которых мне раньше доводилось участвовать, и тут как раз торопиться ни в коем случае не стоит…

— Вот уж не ожидал, что у вас подобная бюрократия.

— Не бюрократия. — Я останавливающе поднял руку. — Это не бюрократия, а безопасность. Нас проверяют, чем именно мы занимались на выходе. Ну и гипотетическое предательство тоже рассматривают, хоть в наших частях случаи предательства крайне редки…

— Но как же так, — поразился Яков. — Вы же все такие секретные. Да и знаете, как я понял, очень много.

— Видишь ли, в чем дело, — усмехнулся я. — Мы боевики. То, что мы знаем, в тайне надо хранить в первую очередь не от вероятного противника, а от нашей так называемой общественности. Что я могу такого знать, что сильно заинтересует вражескую разведку? Методики подготовки? Машинистка из типографии, где печатают секретные брошюры, и то знает больше. Информация о силах специального назначения? Мимо. Я знаю только свое подразделение и нашего куратора. Этот ваш полковник из ФСБ — третий аналитик, с которым я встретился лично, раньше всю информацию лично до нас никто не доводил, да это и не нужно. Ну может быть, имеются сведения о прошлых операциях, да и то… Что я могу рассказать? Прибыли в точку, перебили все, что движется, взорвали дом с каким-то логотипом и ушли обратно. Вот и получается, что нас вербовать невыгодно. Максимум, что можно попробовать сделать, — это взять в плен и выпотрошить до дна, не стесняясь в средствах. Ну да, я имею в виду серьезную химию и пытки.

— Но тем не менее вас проверяют?

— Ну да. Просто нашу группу обычно используют в таких играх, где ошибки недопустимы.

— Все равно не понимаю, почему здесь вы можете творить все, что хотите?

— Ну а что случится, если я сейчас пойду и расскажу местной администрации, кто мы и откуда? Или загоню гномам свой автомат? Или если мы спалим этот городок к чертовой матери? Какие будут последствия, не для нас лично, конечно, а для нашей страны?

— Э-э-э, ну вот так я даже не скажу, — задумался священник. — Но что касается оружия… А вы уверены, что его тут не смогут воспроизвести?

— Пока то, что я видел, говорит именно об этом. Тут просто нет нужных технологий. И не потому, что они такие отсталые, а просто за ненадобностью. Смотри сам, все разумные быстроразмножающиеся виды очень жестко контролируются. Власть на планете держит долгоживущий вид, размножение которого, в придачу, сопряжено с какими-то сложностями. Ну и на хрена им двигать прогресс? Да и то, что здесь называют магией, по ходу с успехом заменяет наши технологии. Причем в биологии, судя по тому, что я видел у врача, тут продвинулись намного дальше нас. Шелли обмолвилась, что эльфы давно и весьма успешно занимаются генным моделированием, создавая новые виды на пустом месте, да и старые вполне успешно модифицируют. А вампиры с удовольствием пользуются их разработками, применяя их на своих кормовых людях. Ну а если вернуться к общей концепции… Нам повезло, мы совершенно случайно получили поддержку весьма грозной в этом мире силы. Причем этой силе мы ничем не обязаны, что очень радует. Я не думаю, что соплеменники Шелли окажутся такими же наивными, как она сама, но намерен всеми силами с ними не ссориться. Хотя девушка и уверяет, что нам тифлингов бояться нечего. Эта ее клятва долга… Я бы принял ее за обычную формальность, которая ничего не значит, но вот сопутствующие спецэффекты. Что-то мне подсказывает, что не шутят тут с подобными вещами…

— Да, кстати, о девушке, — вздернулся отец Яков. — Я давно хотел спросить о… О твоих с ней отношениях… Вы постоянно вместе. Она вообще очень раскованная, будь она человеком, я бы сказал, даже распущенная. Да и сама же она нам сказала, что еще несовершеннолетняя. А с тобой она себя держит, как будто вы… Нет, я понимаю, ты взрослый человек, офицер, но…

— Ты хочешь спросить, переспал я с ней или нет? — усмехнулся я.

— Нет, нет. — Священник опять замялся, подыскивая слова. — Физические отношения — это совершенно не мое дело. Я просто в моральном плане… Точнее, нет, я не могу вас осуждать, вы же не относитесь к моей пастве. Я в смысле последствий.

— Знаешь, батюшка, я сам очень хотел бы разобраться в своих отношениях с Шелли. То, что девчонка так себя ведет, по ее объяснениям, для них абсолютно естественно. Она мне тут кое-что продемонстрировала… В общем, я, кажется, понял, чем соблазнение отличается от ее обычного поведения. Более того, она вполне способна за себя постоять. Меня больше пугает ее психологическое состояние. У нее периодически по ночам, когда она остается одна, бывают приступы панического страха. И она сама не знает, чего именно боится. Есть у меня подозрения, что это последствия атаки вампиров, она говорила, что ее именно тогда жутко напугали.

— Да, может быть, — задумчиво кивнул священник. — Ты из-за этого стараешься постоянно находиться рядом с ней?

— Получается, что так, — вздохнул я. — Скорее, это она сама… В общем… когда она в очередной раз пугается, начинает искать хоть кого-то, кто есть рядом. Пару раз ей подвернулся я, и теперь она ищет именно меня. А на тему переспать… Я вот пока так и не придумал, как отмазаться, если вдруг она этого захочет. Пока мне ясно дали понять, что я ее как существо противоположного пола в принципе интересую, но по-настоящему ко мне еще не приставали, даже не начинали…

— Но… она ведь еще не взрослая, — выпучил глаза Яков.

— Эх, мне тут целую лекцию прочитали. На тему взрослый или не очень. В общем, у нее самой никаких нравственных запретов на эту тему не существует. А мои вызывают искреннее удивление.

— Здесь у всех так? — осторожно спросил священник.

— А вот черт его знает, — пожал я плечами. — Вроде как только у тифлингов, по крайней мере, очень сильно на это надеюсь. В противном случае существует огромный риск того, что мужики попросту сойдут с ума.

Мои откровения вроде как успокоили отца Якова, хоть и не до конца. Впрочем, что делать со страхом Шелли, он мне так и не сказал. А девчонка теперь изначально отказывалась ложиться спать в одиночестве. Вот не знаю, как мои архаровцы нас выпасли, но издевались теперь все по очереди. Им смешно, а мне Шелли их шутки растолковывать… Но тифлингесса, хоть и соглашалась засыпать лишь в обнимку со мной, приставать пока не пыталась. Я тоже, хотя сдерживаться становилось все труднее. Ну как-то напрягает, когда красивая девушка, практически раздетая, лежит с тобой под одним одеялом. Ну с хвостом, ну с рогами… Но все равно.

А так мы тратили время, ожидая соплеменников Шелли, с пользой, по крайней мере, я на это надеялся. Шарахались по городу, правда, ходить старались парами, присматривались к тутошней жизни. Язык старались понемногу учить, так, самые расхожие фразы.

Стингер с Потапычем, вовсю используя Гарха как консультанта, шарахались по местным кузницам, старались хотя бы примерно определить местные технологические возможности. Процветала кустарщина со слабыми зачатками автоматизации. О стандартизации речь вообще не шла, каждый из кузнецов творил по зову сердца. К примеру, арбалет, сделанный в одной мастерской, починить в другой даже не пытались. Зато в оружейной лавке от обилия всевозможных колюще-режущих предметов просто разбегались глаза. С одеждой получалось то же самое, готовой практически не продавали. Ну если только образцы, призванные показать мастерство портного. Ну и всевозможная верхняя одежда, если так можно выразиться, была безразмерной. Те же плащи-пыльники, просто куски ткани с капюшонами, разнообразные накидки.

С портновским искусством пришлось познакомиться, что называется, вынужденно. Шелли всерьез загорелась идеей одеть нас, как она выразилась, прилично, но в итоге то, что предлагалось в Перевальном, ее не устроило. Так что сшили нам на заказ по куртке из тонкой кожи да по паре штанов из грубой ткани. Все сапоги, представленные в качестве образцов у тутошних сапожников… В общем, даже наши армейские кирзачи лучше. Никакого сравнения с очень качественно сделанными сапожками тифлингессы. И ничего похожего на наши ботинки, даже близко. Если что и купили, так что-то вроде тапок. Просто куски мягкой толстой ткани. Ну не в берцах же по комнатам шарахаться, а босиком — холодновато. Кстати, обошлась одежда не скажу что совсем дешево, еда в гостинице намного дешевле. В общей сложности отдали пятьдесят медяков.

Отец Яков, получив в качестве переводчика и охранника Комара (его «назначили добровольцем», как самого молодого по возрасту и званию), занялся исследованием местной религии. С храмами в Перевальном оказалось туговато, так, небольшие капища, производящие впечатление чуть ли не временных. Однако при каждом состояло несколько жрецов. Но эти изыскания священника весьма разочаровали. Как любой христианин, он, мягко говоря, не уважал многобожие. Еще выяснилось, что явление божества к своему верующему тут явление чуть ли не рядовое, а желания, излагаемые в молитвах, зачастую исполняются довольно быстро. Получалось, что к богам тут относились не как к чему-то непонятному и запредельному, а как к вполне естественному явлению, можно даже сказать, заурядному. Хотя и весьма могущественному. Но, несмотря ни на что, священник набрел на верующих в некоего Единого Бога, что его весьма и весьма обнадежило. Те догматы, которые он смог вытрясти из верующих, весьма напоминали наши, христианские. Вот только храмов этого Единого в Перевальном не оказалось. Объяснили это тем, что небольшие часовни, скажем так, строить во имя Единого запрещалось правилами, а за аренду земли внутри городских стен гномы драли достаточно большие деньги, и построенный по всем канонам храм тянул на очень солидную сумму. Среди самих коротышек приверженцев этой религии почти не было. Гномы в отношении богов оказались на удивление единодушны. Верили они не в какие-то абстрактные сущности, а в своих предков, за какие-либо заслуги чтимых народом. Каждого предка назначали приглядывать за какой-либо отраслью деятельности, тех, кто прославился поменьше, назначали их помощниками. Были у гномов и вполне отрицательные предки-хранители. Например, несколько гномов, погибших под завалами, теперь объявлялись виновными во всех катастрофах на шахтах.

Но самым на мой взгляд одиозным предком был персонаж, отвечавший за неудачи в целом. Один гном пару тысячелетий назад умудрился прославиться тем, что в рекордные сроки пустил по ветру немаленькое состояние, нажитое предками. При этом не то чтобы пропил или проиграл в азартные игры, здесь это считалось делом житейским. Просто абсолютно все дела, в которые этот самый гном вкладывал средства, проваливались, причем настолько грандиозно, что в итоге он еще и оставался должен, причем больше, чем вложил изначально. В общем, дяденьке катастрофически не везло, настолько, что он стал легендой.

Теперь священник все свои надежды по изучению местной религии возлагал на человеческие города.

А мы с Тирли, используя Шелли как гида, пытались разобраться в устройстве управления и социальных структурах. Вот тут нас поджидал облом. Город действительно оказался чем-то вроде торгового аванпоста. Главный — городской голова, назначенный старейшиной клана, собственно, и построившего Перевальный. Законы те же, что и в самом клане. Бюрократии — минимум, как и чиновников. Впрочем, городок был совсем небольшой. В подчинении у головы — три десятка стражников, тоже назначенных из клана. Это те, которые, так сказать, работали постоянно, хотя постоянно — не совсем то слово, ведь гномы работали вахтовым методом. При нужде голова дополнительно нанимал специалистов, причем предпочитал брать жителей городка и платить не живыми деньгами, а уменьшением доли в налогах. Ну и административные правонарушители тоже привлекались к работам, которые у нас называют общественными.

С законами сложнее. Шелли все время пожимала плечами и говорила, что так везде. В торговых правилах и налогах она ориентировалась намного лучше. Но из правил поведения мы вывели одно — не нарываться. А в случае если скандалят или лезут в драку — можно смело бить морду. То же касалось и любой самозащиты. Если напали на тебя — можешь защищаться, вплоть до смертоубийства. Но последним лучше не увлекаться. Вообще получалось, что законы законами, но те, за кем стояла какая-либо сила вроде клана или гильдии, зачастую вполне могли на законы плевать. Например, те же тифлинги жили исключительно по традициям своего клана. Правда, традиции эти не сильно расходились с законами разумных, но некоторые отличия все же были. Они заключались в основном в ужесточении наказания. Там, где по законам города вполне можно было отделаться вирой, хоть и большой, тифлинги признавали исключительно кровь.

Было и второе исключение. Маги… Они подчинялись законам своей гильдии. А если учесть, что даже средненький маг-лекарь, вроде тутошнего Иеронимуса, вполне мог разметать пару сотен опытных одоспешенных воинов, то настаивать на соблюдении законов магами как-то никто не спешил. Спасало от полной анархии только то, что магов было сравнительно немного, тысяч двадцать, не больше. И большая половина являлась, если так можно выразиться, теоретиками. Сидели в городах, занимались научными исследованиями, изредка выезжали для выполнения заказов, очень недурно оплачиваемых. Да и бессмертными маги отнюдь не являлись. Даже более того, против плотного строя на приличном расстоянии маг был непобедим, но против одного хорошо обученного бойца, а лучше даже не бойца, а убийцы большинство волшебников ничего противопоставить не могли. Кстати, тифлингов-то и ценили как наемников именно за то, что они вполне успешно противостояли колдунам.

Но все вышесказанное касалось только области Десяти городов. У т’сареш были своя очень строгая иерархия и очень строгое, жестокое законодательство. Вот только это законодательство касалось самих вампиров. Все остальные разумные на их территории становились бесправными. Впрочем, не только там. Торговые сделки с кровососами заключались исключительно под честное слово последних. Самое смешное, что т’сареш не обманывали, всегда рассчитывались честно. А вот люди всегда старались что-нибудь выгадать, иногда рисковали и впрямую нарушать слово.

…Так и провели четыре дня. Шелли успешно сбегала к магу на второй сеанс шаманства, на этот раз одна. Вернулась заметно повеселевшая, но жутко голодная. Вплоть до того, что заснула прямо за столом и вроде даже во сне продолжала что-то жевать.

А на следующий день приехали встречающие. Одиннадцать челов… тифлингов. Все в возрасте, если на наши мерки переводить, лет по сорок — пятьдесят. Все с широкими плечами, какие-то поджарые, жилистые. Вот только ростом не особо вышли, самый высокий — сантиметра на три ниже меня. И взгляды у всех волчьи, цепкие. Сразу начали вглядываться в фигуры собеседников, цепко высматривая особенности. Одеты были в удобные кожаные куртки, из доспехов только кое-где подшиты куски кольчужной сетки, да у некоторых на предплечьях стальные щитки. Причем заметно, что вся эта защита не от бедности, а под стиль их боевых приемов. Хотя под куртки могли натянуть что угодно, кроме латного доспеха. Рога, кстати, обнаружились только у шестерых, у остальных просто росли небольшие шишки надо лбом, какие мы уже видели на трупах. У двоих и хвостов не заметили, то ли совсем не было, то ли прятали под одеждой.

И еще, трое из одиннадцати оказались девушками или женщинами. Причем ни по размерам, ни по ухваткам от мужиков не отличались, но вот фигуры и лица были однозначно женскими. Только теперь я понял, что имела в виду Шелли, когда говорила, что она для тифлинга выглядит довольно слабой и хрупкой. Она тоже была высокого для местной девушки роста, да и слабой я бы ее никак не назвал, но на фоне этих женщин Шелли смотрелась… скажем так, очень хрупкой. Хотя и ее соплеменницы перекачанных культуристов или эдаких кустодиевских матрон не напоминали.

И еще одно меня поразило: у всех, и у мужчин, и у женщин, длинные волосы, как минимум до середины спины. Я-то привык, что у нас все, кто так или иначе завязан в военном деле, стригутся коротко, и не потому, что так положено, а сугубо из практических соображений. Волосы ведь мыть надо, расчесывать, да и когда шляешься по лесу, или тем паче по джунглям, разная гадость может в волосах запутаться. Да и если ранят, обрабатывать рану намного легче, когда голова заранее выбрита. Здесь же, видимо, так не считали. Хотя… Длинные волосы вполне могли выполнять роль дополнительного подшлемника, амортизируя удар. Правда, за длинную косу вполне можно ухватить… Но не знаю, не знаю…

Появились тифлинги в гостинице где-то около полудня, мы как раз обедали всем кагалом, спустившись в общий зал.

— Ойера-а-а-а, дядя Гарти, — взвизгнула Шелли, одним невероятным прыжком вывернувшись из-за стола, а вторым — повесившись на шею идущему впереди тифлингу.

— Шейелена, веди себя прилично, — забормотал с трудом устоявший на ногах предводитель, безуспешно пытаясь отодрать от себя ликующую тифлингессу. — Шелли, я тоже рад тебя видеть…

Остальные с довольными усмешками наблюдали за этим процессом, но помогать начальству никто пока не рвался.

— Приветствую, Гаррион, — ухмыльнулся из-за стойки Шеб. — Вот ты представь себе, ее только вчера окончательно вылечили. А так я терплю эту сумасшедшую пятый день.

— Хаос, оказывается, я опоздал на сутки, — с притворным сожалением вздохнул тифлинг и снял с себя девушку. — Шейелена, я понимаю твою ситуацию, но ведешь ты себя очень некультурно. Для начала представь мне своих спутников. Потом мы с удовольствием пообедаем. Заодно изложишь мне подробно, что все-таки произошло. А потом, если тебе так уж не терпится, я организую для тебя тренировку во дворе. Шеб, накрой нам стол на всех.

Гном заорал в глубь гостиницы, передавая заказ, приехавшие тифлинги лихо начали сдвигать столы. Предводитель же уверенно направился к нам, придерживая под локоть Шелли, и вопреки своим словам сам представился:

— Гаррион Теорн аэп’Илуккат. Рад приветствовать.

И выжидающе уставился на нас. Шелли, зараза такая, молчала, может, ей по этикету говорить было не положено, не знаю. Ну придется самому. Привычным жестом поднял руку, показывая амулет — «понималку», тут, как выяснилось, этого было достаточно, чтобы исключить множество вопросов, и представил своих по позывным, тыкая пальцем во всех по очереди:

— Шестой, Комар, Потапыч, Тирли, Стингер, — и последним представился сам: — Майор.

— Я так понимаю, это прозвища? — вопросительно поднял бровь тифлинг.

Блин, ну и как ему объяснить? Я только кивнул головой, одновременно неопределенно поведя плечами.

— Дядя Гарти, — дернула его за руку Шелли, — я тебе потом объясню. Тут все непросто. Ну, не так просто.

— Ладно, потом так потом, — решительно кивнул тифлинг, однако взгляд его стал еще жестче. — Ты вроде как уже успела пообедать? Вот и рассказывай, пока мы едим.

Остальные прибывшие уже составили несколько столов, расселись за ними согласно какой-то своей табели о рангах, и Шеб со своей дочкой и служанками начали в быстром темпе накрывать стол. Шелли же, устроившись рядом с этим то ли Гаррионом, то ли Гарти, как называть тифлинга, я еще не определился, быстро рассказывала ему о происшедших событиях. Зачастую девушка начинала перепрыгивать с одного на другое, особенно когда рассказывала про наше вмешательство, но тифлинг точными и весьма уместными вопросами возвращал ее рассказ в прежнее русло, не давая отвлекаться.

Я тоже внимательно слушал ее речь, тем более что девушка, увлекшись, иногда начинала не пересказывать события, а выдавать свои выводы. А вот это послушать было весьма интересно. Вот только чертов тифлинг как раз на выводах ее и тормозил. В отличие от Шелли этот мужик был весьма серьезным — во всех смыслах. И явно задавался теми вопросами, которых у Шелли по молодости, видимо, не возникало. А именно, с какой целью мы здесь появились, какая сила за нами может стоять и чего от нас ожидать. Причем, как только девушка упомянула про другой мир, тут же подобрался. И по ходу подал какой-то сигнал своим, те раньше сидели несколько расслабленно, прислушивались к беседе и с удовольствием подкреплялись, но теперь подтянулись и стали поправлять оружие, стараясь делать это незаметно. Даже рассказ девушки про клятву долга и про то, что она прошла несколько необычно, его ничуть не успокоил. Я начал потихоньку жалеть, что оставил «калаш» в комнате, хорошо хоть броня у всех, кроме священника, была поддета.

Вот черт, и не спросишь у девушки, кем в их иерархии значится этот мужик. Точнее, спросить-то можно, но вот ответить так явно она не сможет. Мои подчиненные тоже почуяли что-то неладное и начали осторожно переглядываться. Потапыч с Комаром, сидевшие по бокам от отца Якова, сдвинулись так, чтобы одним движением отшвырнуть священника подальше. Стингер, таскавший свою «беретту» на поясе, осторожно вытащил под столом из кобуры пистолет, шарканьем ног маскируя щелчок предохранителя. Черт, а у меня «глок» в нагрудной кобуре, незаметно не достанешь. Правда, еще ПБ на бедре, но уже с закрепленным глушителем, дура здоровая, тоже незаметно не вытащишь, еще и серебром заряжен.

И тут мне кто-то под столом наступил на ногу, потом еще раз и еще. Хотя почему кто-то, Шелли и наступила. Точнее, попыталась, сапоги у нее хоть и хорошо сшитые, но не кованые, продавить ее подошвой мои берцы с усиленным железными вставками носком ей конечно же не удалось. И что она пыталась мне этим сказать?

Внезапно девушка встала со своего места, обошла сидевшего между мной и ней Гарриона и плюхнулась ко мне на колени. Завозилась, устраиваясь поудобнее, и шепнула мне тихонько на ухо:

— Успокой своих, все в порядке.

Глазастая, заметила, что мы дергаемся. Однако она, пускай и ненамеренно, уселась так, что «глок» я теперь быстро вытащить не смог бы. А вот тифлингу действия Шелли явно не понравились, у него правая рука исчезла под столешницей. Хм, у него там меч и кинжал висели, но меч слева, его быстро не достанешь, значит, за ножом потянулся. У меня рука сама собой легла на кобуру с ПБ, расстегивая клапан.

— Шейелена, ты опять ведешь себя неприлично, — вот странно, поза у тифлинга напряженная, а голос так и остался равнодушным и каким-то безмятежным. — Сядь на место, пожалуйста.

— Спасибо, мне и тут удобно, — ернически ответила Шелли. А вот девушка своим голосом владела гораздо хуже. — Гаррион, хватит играть в свои военные игры, эти люди — такие же параноики, как и вы. Ты привык давить на своих собеседников, а они таких шуток не понимают. Я же объясняла, они не отсюда.

— Я это понял. — Тифлинг по-прежнему являл собой само равнодушие. Но Шелли его перебила:

— Значит, так, мастер, ты мне обещаешь, что не начнешь драку первым, а я сейчас схожу за «понималкой». Дракон, ты тоже.

А упоминание моего позывного тифлинга пробрало, на лице появились какие-то эмоции. Шелли же его на своем языке произнесла, а не с нашего звуки копировала. Но вот что говорить-то. Неожиданно Комар извлек откуда-то одну из своих противопехотных хитрушек. Из тех самых, с направленным взрывом, которые в секторе поражения траву выкашивают, а в полуметре позади нее можно спокойно сидеть, наблюдая за представлением. Хитрый сапер уронил под стол ложку и вроде как полез ее доставать. Мать, и каким местом он ее крепить собрался? Ну, будем надеяться, что он знает, что делает. И контузия будет не смертельной. Ладно, рискнем.

— Хорошо, Шелли, обещаю, — кивнул я и приказал своим: — Мужики, стволы убрали, первыми не начинаем.

Движения сапера уловили все наши.

— Гаррион. — Девушка требовательно повернулась к соплеменнику.

— Шейелена, ты, кажется, очень много себе позволяешь, — упрямо повторил тифлинг. Похоже, без крови не разойдемся.

— Гаррион Теорн аэп’Илуккат, я дала этим людям клятву долга. Они остановили меня у грани Хаоса и помогли мне добраться сюда, ничего не требуя взамен. Ты сомневаешься в моем слове?

Ох, девчонка, похоже, здорово разозлилась. Черт, она же говорила, что не может пока бросать вызов, да и шансов у нее, на мой взгляд, против этого бойца не было. Однако все тифлинги как-то разом, можно даже сказать что демонстративно, положили руки на стол. Кроме Гарриона. Воздух вокруг Шелли как-то сгустился. Вот мать, левая кисть девушки, лежащая на столе, прямо на моих глазах начала зарастать черной чешуей, пальцы удлинились, вместо ногтей стали расти уже когти. Я краем глаза зацепил ее лицо. Вот черт, и тут тоже. Чешуя, такая же крупная, как и на руке, черты лица начали искажаться, хотя девушка по-прежнему оставалась узнаваемой.

— Шелли, успокойся, — спокойно сказал я ей. — Мы сами разберемся…

И уже не скрываясь, вытащил «глок» из кобуры, вот только ухватиться нормально не давала девушка, сидевшая на коленях, блин, придется с одной руки стрелять.

— Дракон, не лезь, это мой долг… — Голос тоже изменился, теперь он стал каким-то шипящим, с присвистом, и одновременно начал вызывать возбуждение, вот уж не знаю почему. — Гаррион Теорн аэп’Илуккат, я повторяю вопрос.

— Шейелена, — так же невозмутимо ответил ей тифлинг, — я, наверное, все-таки плохо учил тебя контролю. Ты не можешь бросить мне вызов.

А вот теперь Шелли начало трясти от ярости. Или не от ярости… Только что у меня на коленях сидела симпатичная девушка, но теперь… По крайней мере у меня возникло впечатление, что задница у нее закована в какую-то очень твердую броню. Блин, если она кинется вперед, то попадет под взрыв сюрприза Комара, а вот ее убивать совсем не хочется. Ситуация, конечно, не лучшая, но попробуем поиграть на нервах.

Левой рукой я покрепче ухватил девушку за талию и, тщательно выбрав одну из кружек на столе, прикинул, как стрельнуть, чтобы пуля не ушла рикошетом кому-нибудь в лоб, после чего в нее и пальнул.

— Шелли, переведи ему, что если он дернется — следующей разлетится его голова, — спокойно сказал я, продолжая держать тифлингессу. — И сама не дергайся.

Мужики среагировали на выстрел моментально. Вылезли из-за стола и ощетинились пистолетами во все стороны, прикрывая спинами балласт в виде отца Якова. Тифлинги от выстрела вздрогнули, но рук со стола не убрал ни один. Пока не услышали перевод. Вот тут зашевелились, поглядывая на Гарриона. А тот вдруг стал как-то спокойнее, даже изобразил что-то вроде улыбки. Вот скотина, он же нас провоцировал. Я уже начал жалеть, что не снес башку этому рогатому с первого выстрела.

А ситуацию совершенно неожиданно разрядил Гарх. Хозяин-гном, почувствовав напряжение, засел за стойкой и не высовывался, а вот орк допускать побоища не собирался. Мы с тифлингом продолжали гипнотизировать друг друга, а вышибала неожиданно подошел к столу, с грохотом опустив на столешницу свои весьма внушительные кулаки. И мне линию стрельбы перекрыл, сволочь.

— Гаррион, ты опять? — прогремел орк, сурово оглядывая рогатых. — Еще приехать не успел, а уже драку провоцируешь? Я же обещал вышвырнуть тебя не только из гостиницы, но и из города, если подобное повторится.

— Рад видеть, Гарх, — кивнул тифлинг. — Пожалуй, действительно увлекся. Приношу людям свои извинения. Шейелена, перед тобой тоже извиняюсь.

Приехавшие тифлинги тут же расслабились, кое-кто даже потянулся за едой. Мы же продолжали держать всю компанию под прицелом, давать отбой я не спешил. Шелли решительно вывернулась из-под моей руки и, встав рядом с орком, тоже уперлась ладонями в стол. Лица ее я видеть не мог, но и со спины были заметны изменения. Волосы как бы втянулись в тело, образовав что-то вроде хитинового воротника, прикрывающего затылок и плавно переходящего в защищающие спину пластины. Причем все это образовалось прямо поверх куртки. Рукава заметно натянулись и готовы были вот-вот порваться. Впрочем, один уже порвался на локте, и из разрыва высунулся костяной шип очень неприятного вида.

— Шелли, я же извинился, — теперь уже тифлинг улыбался по-настоящему, всем своим видом демонстрируя дружелюбие.

— Ты мне должен новую рубашку и куртку, мастер, — судя по голосу, девчонка начала успокаиваться. Шип втянулся под рукав. Хитиновые пластины и воротник зашевелились, слились воедино и рассыпались гривой соломенных волос.

— Хорошо, — кивнул тифлинг. — Но твое предложение о языковом амулете тоже принимается. Пойдем вместе сходим.

И встал из-за стола. Шелли тоже вроде как намылилась, чтобы идти с ним. Ну уж нет, пока я вдвоем их не оставлю.

— Пока отбой, но посматривайте, — приказал своим, засунул пистолет в кобуру и пошел за рогатыми. Гаррион глянул на меня с некоторым недоумением, но возражать и нагнетать обстановку по новой не стал. Я же переключил рацию (мы все продолжали таскать средства связи с собой) на голосовую активацию. Ну так, на всякий случай.

Поднялись в комнату, Шелли выдала тифлингу амулет, сама же принялась переодеваться. Гаррион привычно активировал понималку и повесил себе на шею. Я с индифферентной мордой подпирал входную дверь.

— Ну скажи что-нибудь, раз уж следом поперся, — буркнул тифлинг.

— Может, во двор выйдем? — предложил я. — А то могу поспорить, что Шелли сейчас не переодевается, а ухо к двери пристраивает.

Из-за двери спальни донеслось возмущенное фырканье, потом там демонстративно загромыхали сундуками. Тифлинг на пару секунд задумался.

— Ну пошли, раз предлагаешь, — мы стали одновременно протискиваться в дверь — никто не хотел показывать спину сопернику.

— Ты хочешь поговорить со мной наедине? — поинтересовался Гаррион, когда мы таки выбрались во двор. Кстати, внутренние коридоры гостиницы почему-то практически вымерли, раньше в это время там постоянно можно было наткнуться на кого-то из слуг.

— Да я-то не рвусь, — пожал плечами, устраиваясь на валяющемся около забора бревне. — Просто Шелли приглашала в гости, но после такого приема… Я не уверен, что стоит принимать приглашение. Но вот сообщать ей об этом я, пожалуй, предоставлю право тебе.

— Ха, в гости, значит. — Гаррион плюхнулся рядом со мной. — Наверное, стоит еще раз извиниться, но раньше подобная провокация сразу позволяла понять, чего можно ожидать от разумных. Пойми, Шейелена, конечно, хорошая девочка, но еще очень молода и импульсивна. Да и ситуация, в которой она оказалась, пожалуй, не слишком располагает к взвешенной оценке окружающего мира. Я же обязан убедиться, что клану ничего не угрожает, да и ей самой — тоже.

— Знаешь, в чем-то тебя понимаю. — Я почесал в затылке. — Но девушка же сказала, откуда мы. Ты не боялся, что можем устроить побоище?

— Вот еще, — возмущенно фыркнул Гаррион, — вы же люди. Да и с ребятами моими подобные ситуации происходили не раз. Они бы просто скрутили вас — и все. И оружия у вас нормального нет…

— Ты так уверен? — Я с изумлением посмотрел на Гарриона, до этого он казался мне гораздо более опытным воином. — Мы все же из другого мира…

— Ну и что. — Тифлинг, похоже, искренне не понимал, чем он на самом деле рисковал. — Можно подумать, я иномирян не видел. Я, конечно, не застал времена, когда Дея была оживленным перекрестком, но встречать разумных из других миров доводилось. Да и предок меня пару раз погулять выводил, так что насмотрелся. Но вы, без сомнения, люди, чистокровные. А ваши физические возможности мне прекрасно известны. Нет, твое оружие, конечно, оказалось небольшой неожиданностью, но моя голова — совсем не кружка. Я бы успел отскочить…

— От меня — да. Но я бы не в тебя стрелял, а в самого дальнего из твоих бойцов. А тебя завалил бы один из моих людей. Ну и еще были бы сюрпризы… В любом случае врукопашную с вами мы не полезли бы, постарались бы разорвать дистанцию и расстрелять издалека… И еще, мы обычно бьем сразу на поражение. Так что, по моим расчетам, всех вас завалить мы могли, хотя и сами без потерь не обошлись бы. Вот только Шелли все время мешала.

— Хм, однако, надо будет про ваше оружие расспросить поподробнее, — помотал головой тифлинг. — Но все равно, на такой дистанции даже магия не дала бы вам шансов. Мы быстрее людей, намного быстрее. Вы, конечно, тренированные воины, это заметно, но…

— Да не сказал бы, шансы были, — перебил я тифлинга. — Гарантии того, что всех вас положили бы, я, конечно, не дам, но семерых успели бы свалить точно. Я примерно представляю вашу скорость.

— Если по Шелли представляешь, то зря. — Тифлинг улыбнулся. — Мы намного быстрее, она все-таки не воин. Кстати, если бы я знал, что девчонка вмешается, да еще так энергично, наверное, даже не начинал бы с вами играть. Говорю же, все было под контролем. Я, конечно, оказался на волоске от смерти, когда Шейелена разозлилась, но контролю мы успели-таки ее научить. Главное было успеть извиниться до того, как она бросит вызов.

— Хм, как-то странно мы с тобой оцениваем ситуацию. Ты только что говорил, что девушка не воин, а теперь утверждаешь, что она вполне могла тебя убить. Нас же, воинов, про которых не знаешь практически ничего, ты в расчет упорно не принимаешь.

— Ну попробую объяснить. — Гаррион как-то неопределенно пожал плечами. — Она, конечно, не воин, но вот крови предков в ней намного больше, чем во мне. Если она полностью перекинется, то у меня шансов не останется, разорвет в клочья.

— Погоди-погоди, все равно не понимаю.

— А, так она тебе про кровь Хаоса не рассказывала. — Тифлинг внезапно громко рассмеялся. — Да, оказывается, девушка более предусмотрительная, чем я думал. Ладно, потом как-нибудь объясню, пока просто поверь на слово. Шелли не мешалась у вас под руками, наоборот, она всерьез вас защищала, и шансы у нее были очень неплохие. А сейчас я бы все-таки хотел прояснить несколько вопросов. Просто мне надо понять, кому и что наобещала Шелли.

— Да вот мне самому интересно, что она наобещала, — протянул я. — Ладно, попробуем поговорить, только нормально, без провокаций, я и так на нервах. И вот еще что, твои точно в бутылку не полезут?

— Не должны, — хмыкнул тифлинг. — А в чем дело-то?

— Сейчас. — Я сделал успокаивающий жест и, слегка прижав ларингофоны к горлу, скомандовал: — Первый — всем, отбой, все в порядке. Комар, сними все сюрпризы, все, я сказал.

— Что-то вроде амулета связи? — с любопытством спросил тифлинг. — Только без магии?

— Не совсем, но похоже.

— Я так понимаю, у твоих людей такие же? Удобно все же, надо будет наших магов озадачить, чтобы что-то подобное сообразили. Слушай, а чем ты все-таки кружку разбил? Я понял, что это из твоего приспособления вылетело, но никакой магии не почувствовал, да и стрелы не заметил.

— Да так. — Я неопределенно пожал плечами. Похоже, это становилось моим любимым жестом в неизведанном мире. — Кусок свинца, летящий с очень большой скоростью. Ну и сделан так, что при малейшем сопротивлении как бы расплющивается… В общем, голову человеку разрывает в клочки. Не думаю, что твой череп крепче человеческого.

— Забавное оружие. — Тифлинг, похоже, задумался всерьез.

— О чем спросить-то хотел, — слегка подтолкнул я его локтем.

— Да так, о ерунде всякой. — Тифлинг резко поднял голову и постарался поймать глазами мой взгляд, до этого он смотрел на мою фигуру, не сосредотачиваясь на отдельных «фрагментах». — Почему вы ее не убили?

— В смысле? — не понял я.

— Ну я просто попробовал поставить себя на ваше место. — Гаррион оставил попытки меня загипнотизировать. — Шейелена по молодости, может, и не сообразила, но вы явно гнали тех т’сареш, да и они сами по ходу были вам знакомы. Вы их догнали, подождали, пока они разграбят караван, и вмешались в самый критический момент, когда одна сторона уже практически победила. В принципе разумно, я бы сделал так же. Судя по тому, что у вас было серебро, на кровососов вы изначально и нацеливались. Но вот почему вы не прибили единственного из каравана, оставшегося в живых, я понять не могу.

— Если в таком разрезе… — Я задумался, пытаясь более точно сформулировать ответ. — А зачем? Зачем нам убивать девчонку? Даже если бы у нее не было этих «понималок», о чем-нибудь примитивном мы с ней вполне смогли бы объясниться и жестами. Как-никак источник информации об окружающем.

— То есть вы не знали, куда угодили? — остро глянул на меня Гаррион.

— Не знали. Ты прав, мы гнали вампиров. Как и почему — это другой вопрос, но у нас был приказ их уничтожить. Его мы, собственно, и выполняли. Ваш караван под руку подвернулся. Сразу скажу, чего хотели вампиры и что они здесь забыли, я не знаю.

— Ага, то есть получается, что Шейелену вы спасли случайно. — Тифлинг не спрашивал, просто рассуждал вслух. — И что-то мне подсказывает, что обратно вернуться вы не можете. Так?

— Так, — кивнул я. Смысла отрицать очевидное не было. — Кое-какие наметки есть, но… Сам понимаешь, про ваш мир мы совершенно ничего не знаем.

— Понимаю, понимаю. Но насчет «ничего не знаете» — это ты явно преувеличил. Наверняка ведь Шелли трясли? Ну ладно, почему вы ее не пришибли и не смылись, распотрошив караван, я в принципе понял. Остался один вопрос: а чего вы, собственно, хотите сейчас?

— А сам как думаешь, чего мы можем хотеть? — Черт, у меня появилась привычка отвечать вопросом на вопрос. — Нам надо вернуться. Собственно, этим мы и занимаемся. Вроде кое-какие варианты появились…

— Гм, значит обосновываться здесь не собираетесь? — Гад тифлинг бил по самым неприятным местам, но вот отвечать все равно надо было.

— Как тебе сказать. Я не очень понимаю, как тут у вас обстоит дело с государствами и войсками, Шелли очень расплывчато обо всем рассказывала… Но мы не вольные охотники, мы служим своей стране. И мы обязаны вернуться. Соответственно будем искать все возможные способы. Пусть это и займет какое-то время.

— Обязаны, говоришь. — Тифлинг задумчиво уставился в пространство. — Где тебе искать путь к возвращению, я тебе и так скажу. Академия, факультет пределов, как они его называют. Там как раз и занимаются всеми этими переходами. Другой вопрос, что денег потребуется очень много. И за сам переход, и за поиск вашего мира. Вопрос в том, откуда вы столько возьмете?

— Ну деньги — дело такое. — Я опять пожал плечами. — Нам надо убедиться, что вернуться в принципе возможно, найти разумного, который согласится этим заняться. А там с деньгами уже можно что-нибудь придумать. Продать что-либо ценное, заработать, ну, или… иные варианты.

— Да ты никак банк грабить собрался, — коротко хохотнул Гаррион, — или нашу клановую казну? Последнего делать не советую…

— Можно и банк грабануть, не думаю, что это очень уж хитрое дело. Но такое — на самый крайний случай. Я думаю, проще будет продать информацию.

— Хм, а с чего ты взял, что магам понадобится твоя информация? Да еще настолько, что они оторвут свои драгоценные задницы от кресел и начнут чего-то там для тебя делать? А что им помешает просто вытрясти из вас все, что их интересует?

— Хм, и в самом деле. Действительно, что помешает? — Мне уже поднадоело играть с тифлингом в вопросы и ответы, да еще и забивать голы в одни ворота, так что я решил и сам немного поспрашивать.

— Э-э-э, — немного ошарашенно посмотрел на меня Гаррион. — Об этом я вообще-то у тебя спрашивал.

— Ну я не знаю, вот и спрашиваю у тебя, — парировал невозмутимо я.

— Да, Шелли действительно оказалась права, вы совершенно не похожи на местных людей, — засмеялся тифлинг. — Ладно, давай серьезно. Мне на вас плевать, если честно, меня волнуют в первую очередь — безопасность клана, во вторую — Шейелена. Девочка она хорошая, вот только очень молодая. И еще клятва долга, в придачу подтвержденная самим Хаосом. Хотя даже если бы ритуал прошел как обычно, она бы все равно из шкуры вылезла, чтобы вам помочь. Своих детей мы именно так воспитываем…

— Слушай, — перебил я его, — если из-за нас у Шелли возникнут проблемы в клане, то без вопросов, мы завтра же по-тихому смоемся и займемся своими делами уже самостоятельно. Девочка конечно же обидится, но думаю, что ничего смертельного не случится…

— Вот как раз смертельное и случится, — неожиданно серьезно возразил Гаррион. — Если вы уйдете без прощания, то голову мне оторвут тут же. А, ну да, ты же не знаешь про особенности старших родов. В общем, она сейчас и так на взводе, а если еще и вы исчезнете… Я бы очень попросил тебя не предпринимать пока никаких шагов. Все равно не поможет, кстати, Шейелена в любом случае вас найдет. Давай так, я подтверждаю ее приглашение в клан, поедем с нами. Все равно мы живем в дне пути от Оэсси и от той самой академии, в которую тебе, собственно, и нужно. Но на большее рассчитывать не советую. Можешь сейчас не оправдываться, убеждая меня в том, что и не рассчитывал на финансовую поддержку клана, все равно не поверю.

— Ты будешь смеяться, но как раз на это я и не рассчитывал. Наоборот, не мог придумать, как отказаться от денег, которые нам постоянно норовит всучить Шелли. Она все время кричит, что очень не бедная по здешним меркам, но, узнав, в какую сумму обошлось лечение магическими методами, я срочно начал придумывать, как бы снять с нее эту клятву. Периодически ее желание помочь начинает попахивать откровенным идиотизмом. Таким, что этим даже становится неловко пользоваться.

— Гм, не получится у тебя отказаться. Хаос — это такая сила, с которой лучше не спорить. А что касается ее навязчивой идеи помочь… Она еще не умеет по-настоящему просчитывать последствия. Наивной Шейелену не назовешь, вам она, по-видимому, о нашем народе рассказала далеко не все, даже, пожалуй, меньше, чем известно остальным разумным на Дее. И в клан она вас потащила тоже из корыстных соображений. Мне после полустражи беседы стало ясно, что ее до невозможности интересует ваше оружие и почему-то — ваши приемы боя. Я вот только не могу пока понять, что ее в вас так поразило. А насчет того, что Шелли не бедная девочка… Она еще сама не представляет, насколько она не бедная. Короче, она сейчас одна из самых интересных невест в Оэсси, даже с учетом того, что является тифлингом из старшего рода.

— Вот даже как. — Мои мысли окончательно связались в один прочный узел. — Ладно, я с ней еще потом побеседую… Но все-таки что ты говорил о последствиях?

— Политика, — с какой-то непонятной интонацией протянул тифлинг. — Собственно, главный вопрос, те т’сареш, которых вы положили, они тоже из вашего мира? Все, включая ту дымчатую тварь, которой так испугалась Шелли?

— Да, более того, эта дымчатая тварь и была нашей основной целью. Не знаю, прибили мы ее или нет, но серебром в нее точно попали, и не один раз. И никаких следов после этого не нашли.

— Пожалуй, все гораздо хуже, чем я предполагал изначально, — теперь всерьез задумался уже Гаррион. И задумался надолго.

— Знаешь, здесь не место, да и, пожалуй, не время говорить об этом, — наконец медленно произнес тифлинг. — Повторюсь, я подтверждаю приглашение Шелли. Обещаю защиту на всем пути и непосредственно в самом клане. Поверь, это очень весомая поддержка, причем не только в Десяти городах. Вот насчет дальнейшего — не знаю, тут тебе придется разговаривать уже с нашим старейшиной. Но и на этот случай у тебя есть очень серьезный задел в лице Шелли. Лиимат ее просто обожает, даже, пожалуй, больше, чем ее мамашу, свою младшую покойную сестренку.

— Знаешь, пожалуй, приму твое приглашение, — отозвался я. — Только сразу предупреждаю, у меня жизненный принцип — никому не верить. И ты пока не сделал ни единого шага для того, чтобы я тебе поверил.

— Боишься, — протянул тифлинг. — По большому счету, правильно делаешь. Есть у меня искушение — сразу, как выедем из Перевального, прикопать вас под ближайшим кустом. Вот только Шелли не даст этого сделать. А если и получится ее обмануть, то потом начнется такое… Давай так, я Хаосом поклянусь, что не буду ни прямо, ни опосредствованно пытаться навредить вам до твоей встречи с нашим старейшиной.

— Хм, мне, конечно, Шелли подробно и в красках расписывала, что тифлинги не способны нарушить такую клятву. Да и сам я почти поверил, знаешь ли, не очень уютно стоять в центре пламени, от которого земля спекается в камень… Но после того, как ты упомянул политику.

— Ха, интересный у вас мир. — Тифлинг хлопнул меня по плечу. — С одной стороны, ты почти оскорбил меня, но только почти. С другой — показал, что ты, по крайней мере, представляешь, что означает это дерьмовое слово. Знаешь, тебе остается поверить мне на слово. Скажу даже так, я сам являюсь заложником своего слова, Шелли мне не простит, если я его нарушу. И я не тот тифлинг, который сможет ее переубедить. Отец ее смог бы, может, у дяди получится, но не у меня.

— Знаешь, насчет клятв. Только сразу предупреждаю, я не хочу тебя оскорблять, просто пытаюсь определить свое отношение. Был в древности у одного народа из моего мира очень интересный бог. Одновременно бог огня, причем огня разрушительного, и льда, бог шуток и розыгрышей. Но на мой взгляд, главным его занятием был обман. Причем обман не ради собственной выгоды, а ради развлечения. Особенно же он прославился искусством нарушать клятвы. Причем так, что сам текст клятвы оказывался не нарушен, но вот смысл менялся чуть ли не на противоположный. А потом и формулы клятв он стал составлять так, что их и обходить-то не требовалось.

— Забавно, — опять засмеялся Гаррион. — Полезный такой бог.

— Не совсем, — несколько грустно сказал я. — Все его хитроумные увертки ни к чему хорошему не приводили. Точнее, позволяли извлечь выгоду здесь и сейчас, но заставляли очень много платить потом. И знаешь, что самое примечательное? Этот самый бог, один раз обжегшись на нарушенной клятве, больше к подобным обманам для своей личной выгоды не прибегал. Наоборот, стал клясться очень редко и очень тщательно выбирать выражения. Но зато другим свои услуги предлагал с превеликим удовольствием, не бесплатно, конечно.

— Гм, вот теперь я не сказал бы, что он очень полезный. Но вот получить его знания и опыт я бы не отказался. Но кажется, я понял, к чему ты это рассказываешь. И тем не менее нам ничего не остается, как поверить друг другу. Я собираюсь уехать завтра на рассвете. И забрать Шелли. Даже более того, после того как узнал полную версию событий, хочу бросить караван здесь и ехать верхом.

— Э-э-э, а в чем причина такой спешки? — поразился я.

— В политике. Как раз в том, чего не смогла предусмотреть Шейелена. Может, просто потому, что многого не знала. Опять-таки прошу поверить мне на слово, в ваших же интересах как можно быстрее оказаться по другую сторону Северного хребта, а еще лучше — в нашем клане. И с визитом в академию я бы тоже на твоем месте торопиться не стал, по крайней мере до встречи с Лииматом.

— Поясни, пожалуйста.

— Как уже сказал — не место и не время. Просто прошу поверить на слово.

— Не получится, — упрямо помотал я головой. — Скажем так, согласен с тем, что нам надо убраться подальше от вампиров. Но ты так спешишь… Да еще предлагаешь верить тебе на слово…

Тифлинг не торопился с ответом. У него явно был припасен какой-то крайне весомый, во всяком случае для него самого, аргумент, вот только мне он его сообщать отчаянно не хотел. Затянувшееся молчание прервала появившаяся во дворе Шелли. Девушка чуть ли не строевым шагом промаршировала к нам через весь двор, остановилась, грозно уперла руки в бока и нервно взбила хвостом пыль.

— Значит, так, вы двое. — Громовые нотки в голосе тифлингессы заставили поежиться. — У вас там бойцы брошенные такую атмосферу в ресторане нагнали, что даже Гарх от страха трястись начал. Хаос, параноики престарелые, оба. Так, майор, мне ты веришь?

— Ну да, — ответил я, слегка передернувшись. Возражать тифлингессе почему-то не хотелось.

— Теперь ты, Гаррион. Понимаю, что я обряда еще не прошла, что ты — мастер оружия клана и все такое. Но эти люди — мои личные гости. Поэтому перед дядей и кланом отвечать тоже мне. И про мою несамостоятельность можешь тут ничего не рассказывать, я уже видела Хаос и напугать меня трудновато.

— Шейелена, — Гаррион как-то устало вздохнул, — я уже устал повторять, ты ведешь себя неприлично. Ты даже не можешь представить, какие грядут последствия…

— Хватит, или я произнесу вызов до конца. — Шелли щелкнула кончиком хвоста в опасной близости от лежащей на бревне руки мастера оружия. На древесине осталась весьма внушительная зарубка. — Дядя отправил тебя охранять меня и остатки каравана — вот и охраняй.

— Ну, Инферна, демон тебя забери. — Гаррион, видимо, и впрямь всерьез опасался, что девушка бросит ему вызов. — Говорю же, что все не так просто…

— Гаррион, хватит, — решительно перебила его Шелли. — Сейчас оба пойдете и успокоите своих подчиненных. Потом поднимемся в комнату, и ты, Гаррион, подробно расскажешь мне о последствиях. А ты, майор, оставь на время свою паранойю, я вроде бы пока повода усомниться в своих словах не давала. За мной, оба.

И девушка, не оглядываясь, затопала обратно к зданию гостиницы. Ну и что нам оставалось делать, встали и пошли следом. Я шепотом поминал матом ее предков, Гаррион, похоже, занимался тем же самым.

— Чтоб Шееллайту весь цикл икалось и хвост облез, — разобрал я его бормотание, — воспитали деточку на свою голову. Пора Лиимату детей заводить, а то, упаси Хаос, эта главой клана станет…

В ресторане атмосфера и впрямь была… напряженной. Мои бойцы, предусмотрительно разорвав дистанцию, устроились в сторонке, однако не выпускали тифлингов из виду. Рогатые тоже нервничали, постоянно перешептывались между собой. Увидев меня и Гарриона, обе банды выжидающе зашевелились. Я жестом успокоил своих, мастер оружия проделал то же самое. И тут заметил пристроенную на полу около одной из колонн, подпиравших потолок, знакомую коробочку.

— Комар, я кому сказал, убрать сюрпризы!

Сапер, неумело изображая виноватого, поднялся и подобрал свою мину. Гаррион проводил его недоуменным взглядом. Блин, придется объяснять, заодно и спесь чуток собью, все равно эти мины далеко не всегда можно применить.

— Так, народ, быстро доели, проверили лошадей, — начал командовать своим Гаррион, наверное, чтобы не отставать от меня. — До вечера все свободны, утром выезжаем. Алаири, возьми кого-нибудь в помощь, нам понадобится еще шесть коней. Возьмите у Барка в конюшне, вернем его отцу в Оэсси, расплатимся там же, берите на мое имя. Все.

Тифлинги обрадованно зашевелились. Парочка бойцов быстро скользнула во двор. Одна из женщин тоже вскочила и, прихватив одного из соплеменников, выскочила на улицу. А вот Шелли поморщилась:

— Гаррион, мы еще не поговорили…

Я успокаивающе положил руку на плечо тифлингессы и стал приказывать уже своим:

— Доделываем дела, возможно, утром придется уехать. Заберите у портного то, что там осталось.

Мои тоже задвигались поживее. Ну а мы потянулись на совет. Едва устроились в гостиной, Шелли взяла быка за рога:

— Гаррион, оставим пока подозрительность, но какого демона ты так гонишь? А с телами что делать?

— Ладно, рассказываю по порядку, — махнул рукой тифлинг. — Только, Шейелена, тебя кошмары по ночам мучают? Честно? Приступы страха и тому подобное?

— Кошмаров нет, — покачала головой девушка, — а вот приступы страха… Знаешь, никогда темноты не боялась, но сейчас, стоит мне остаться одной, как начинается. Боюсь, и сама не знаю чего. И к крови воззвать не получается. Нет, не так, даже мысль не приходит перекинуться, как будто я Хаоса вообще не слышу…

— Ну можешь не продолжать, — кивнул каким-то своим мыслям тифлинг. — Поздравляю, майор, я правильно произнес? Вы гнали Древнего. Т’сареш, достигшего высшего уровня развития. Тебя, девочка, ударили Ужасом Бездны. Ну, это маги так называют. На самом деле Древний открывает что-то вроде портала, показывает тебе даже не саму Бездну, а ее тень… Прошибает всех. На людях ментальная защита, они и устояли, хотя мне сложно понять, каким чудом. И что самое характерное, это не заклинание в полном смысле слова, то есть сил совсем не требует. Характерное свойство Древних, собственно, этим свойством они и держат всю свою вольницу в подчинении. Странно, что маг не распознал, хотя след от этой дряни — такая штука, что его надо искать специально.

— Ну Древний, ну и что? — не поняла девушка. — Или ребята умудрились главу семьи Л’сос прихлопнуть?

— А теперь начинается большая политика, — как-то грустно сказал Гаррион. — Последние семь дней все семьи этого континента как будто взбесились. Точнее, взбесились их службы разведки. Надо объяснять почему?

Шелли согласно кивнула, хотя была глубоко погружена в какие-то свои мысли. А вот мне было не очень понятно.

— Я в вашей политике ни ухом ни рылом. Меня пока больше интересовали другие вещи, да нам от властей вообще лучше держаться подальше.

— Здравая мысль, — кивнул Гаррион. — Но уже не выйдет. Я думаю, что вас уже ищут, или начнут искать в ближайшие пару дней. А насчет Древнего — все просто. Семья — это и есть Древний. И появление нового, без разницы, откуда он пришел, означает передел подданных и владений. Так что все семьи заинтересованы в том, чтобы найти его до того, как он наберет хоть какую-то силу, и прихлопнуть. Вы его ослабили, может, даже подранили, но вряд ли убили. Смерть Древнего, как правило, вызывает довольно мощный выброс силы, такое не пропустил бы никто, вы сами в первую очередь. Скорее всего, он просто прыгнул при помощи портала подальше… Но это не наша проблема, найдут и пришибут без нас, сейчас не самое подходящее время для очередного передела. Наоборот, можно будет неплохо подзаработать. Но есть и второй аспект. Древние — самые могущественные существа в нашем мире. Даже боги стараются с ними не связываться. И чтобы Древнего, даже ослабленного и обескровленного, гнали шесть человек… Вами заинтересуются, и очень сильно. Сначала т’сареш, потом маги… Да и эльфы в стороне не останутся, у этих сволочей на подобные дела нюх.

— Плохо. — Я лихорадочно прокачивал в голове варианты. — Причем в любом случае события развивались бы именно так, насколько я понимаю…

— Вот именно, — подтвердил рогатый. — Максимум вы могли выиграть пару дней. Просто, связавшись с Шейеленой, вы выведете ищеек на нас. Точнее, уже вывели. Искать будут через нее. Могу поспорить, что вся агентура Л’сос в Перевальном уже следит за этой гостиницей. Шелли здесь очень многие знают. Почему вас до сих пор не попытались прихватить, для меня загадка. Сейчас полегче будет, двенадцать тифлингов — это очень серьезная сила. Официальные власти городка с нами связываться тоже не станут. Но вот по дороге до Больших ворот возможны неожиданности. И получается, что чем быстрее мы пройдем перевалы, тем лучше. На севере уже проще. Там невозможно будет напасть на нас в открытую.

— Куда ни кинь — всюду клин, как у нас говорят, — пробормотал я. — Может, мы сами попробуем прорваться? Без дорог, по кустикам… Нас все-таки чему-то подобному учили.

— Даже если я и поверю, что вас такому учили… — Гаррион с сомнением покачал головой. — До Больших ворот примерно тридцать перестрелов, караваном — день пути, верхом — вдвое быстрее. Дорога прямая как стрела, без поворотов. Вокруг болото и открытая местность. В предгорьях, конечно, есть где спрятаться, да и маленьких тропинок предостаточно, но без проводника туда соваться глухо. Если вас не загонят охотники, то отловят гномы. Да и для того, чтобы проводника найти, тоже время надо.

— А если пойти не к Большим воротам, а к другому перевалу?

— Бессмысленно. Только больше времени потратим, и все.

— Мастер, — вмешалась Шелли, — караван же все равно бросить нельзя, там же тела наших, полная повозка. Маг темпоралку поставил, но бросать их не дело…

— Впряжем лошадей, один фургон нас замедлит, но не сильно. — Тифлинг пожал плечами. — Меня обнадеживает одно — пока за вами следит только местная резидентура т’сареш, может, только из приграничного замка подогнали кого-нибудь. Но они наверняка ждут, пока прибудут более серьезные бойцы. Если мы решим уходить, могут попытаться устроить какую-нибудь гадость, но своими силами. Но если сюда пригонят хотя бы десяток ищеек… Все осложнится, и очень сильно.

— Хорошо, будем считать, что ты меня убедил, — кивнул я. — Действительно, этот гостеприимный городок стоит покинуть как можно быстрее. И пока мы не доберемся до вашего клана, ни ты, ни твои бойцы нас убивать не станут. Остается одна проблема…

— Думаю, что это решаемо, — улыбнулся Гаррион. А вот Шелли, кажется, сообразила, что я имел в виду. Она сначала ойкнула, прикрыв рот ладошкой, а потом крайне ехидно заулыбалась, стараясь подавить рвущийся наружу смех. Тифлинг заметил ее конвульсии и, вопросительно приподняв брови, посмотрел на меня. Девушка явно ничего пояснить не могла. Ну да, тут для них воин, не умеющий, скажем так, пользоваться лошадью, явно в диковинку. Черт, еще и этому объяснять придется.

— Гаррион, мы не умеем ездить верхом, — обрадовал я тифлинга. — Если ты знаешь, как решить эту проблему, да еще быстро…

Тифлинг начал было смеяться, но потом осознал ситуацию и задумался. Но периодически поглядывал на меня с непонятным выражением лица, надеялся, что я пошутил, что ли.

— Я совсем упустила это из виду, — выдавила из себя отсмеявшаяся Шелли. — Мастер, он не шутит, из них только один умеет более-менее держаться в седле.

— И бойцы из нас на лошадях никакие, — добил я тифлинга.

— Ну что сказать. — Гаррион начал потихоньку выходить из ступора. — На рыси-то вы, наверное, в седлах удержитесь. Ваши задницы мне, конечно, жаль, да и ходить на следующий день будет трудновато. Правда, этого вашего здоровяка… Хотя… его можно в фургон посадить. Тогда решили, завтра с рассветом выдвигаемся, лошадей мои достанут. С Шебом насчет остальных повозок я договорюсь, потом заберем.

— Хорошо, — кивнул я, — мои соберутся. Тогда поскакали по своим делам?

— Можно. Слушай, майор, а что это ты своего человека убрать заставлял? Мне просто любопытно.

— Что, что, — вздохнул я. — Устройство такое специальное. В общем, если бы Комар перенервничал, всех твоих бойцов накромсало бы так, что сгребать лопатой пришлось бы.

— Э-э-э, это как? — Тифлинг непонимающе покачал головой. — Не понимаю. Там же ни грана магии не было, я бы почувствовал.

— Привыкай, мастер, — хлопнула его по плечу Шелли. — У них магии нигде нет…

— Если в двух словах объяснять, — я понял, что отвертеться от объяснений мне все равно не удастся, — то эта штука по команде разлетается на множество металлических фрагментов, летящих в одном направлении с большой скоростью. С такой, что глазом ты их не разглядишь. Можешь мне не верить, но на расстоянии где-то пятнадцать шагов эти осколки выкашивают траву, вот и представь, что бы они сделали с твоими бойцами. И еще, все осколки летят в одном направлении, в шаге от них можно стоять спокойно, если знать, с какой стороны.

— Но у нас быстрота реакции чуть ли не вдвое превышает человеческую. — Гаррион, похоже, еще мне не верил. — Мы бы успели отскочить…

— Не думаю, — покачал головой. — Сектор разлета фрагментов очень большой, в том углу накрыло бы всех. Ты же от моего оружия собирался уклоняться, отслеживая направление ствола и мои движения? — Я дождался согласного кивка рогатого. — А там ничего подобного не было бы. К этой штуке даже подходить не надо было бы, там дистанционное управление. Мой человек просто пошевелил бы пальцем, и она сработала бы.

— Н-да, забавное у вас оружие, — покачал головой Гаррион. — Кажется, я начинаю понимать, почему Шелли так им интересуется. Но все-таки применять его, наверное, не очень удобно…

— Да в этот раз мы его применяли не по назначению. Это что-то вроде ловушки. Ставится она там, где может пройти враг, может сработать как по команде бойца, так и от приближения разумного. Для этого оно и придумывалось. Просто вы очень уж удачно расселись, и как только мои смогли отодвинуться в сторонку, не вызывая подозрений, так сразу и подстраховались.

Тифлинг, ни слова не говоря, как-то ну очень задумчиво кивнул, поднялся и вышел. Шелли вскочила следом, обрадовала меня сообщением, что ей тоже надо до вечера заскочить в пару мест, и испарилась. Я только вздохнул и по рации вызвал в комнату своих, как раз было время поговорить без свидетелей. Пришли, правда, не все, Потапыч с Тирли зачем-то убежали в город, так что с ними пришлось общаться по рации, безжалостно сажая аккумуляторы. Все-таки подобные вещи на длительные переговоры не рассчитаны.

Стингер выступал уже в привычной ему роли адвоката дьявола, выискивал слабые места. Раздолье ему сейчас было полное, слишком много оказалось неизвестных и неучтенных факторов, да еще приходилось многое просто принимать на веру. Но опять же, минусы имелись во всех вариантах, а предложение тифлингов сулило хотя бы некоторую определенность.

Времени до темноты оставалось еще много и мы разбежались по своим делам. Мужики отправились собирать вещи в комнатах и тщательно проверяли, не забыли ли чего. Стингер получил указания отловить Шелли и вместе с ней проверить все фургоны на тот же предмет. А заодно и помочь девушке собраться. Я же остался руководить. То есть сидеть в гостиной и ничего не делать.

Так и пронеслось время до ночи. Даже ужинали в разное время. Мужики еще отловили Гарриона и заставили его провести инструктаж на тему, — как пользоваться лошадьми. Только Тирли ехидно посмеивался, глядя на их потуги, и советовал всем запасаться мазью от мозолей. Я тоже с удовольствием поучаствовал в «репетиции», даже попробовал взобраться на одну из четвероногих скотин. Лошадь отнеслась к этому индифферентно, то есть вообще никак не прореагировала. Интересно, а что будет, когда я на нее во всей своей сбруе залезу, это еще минимум половина моего веса, а вполне возможно, и больше. На Потапыча, кстати, коняшки поглядывали с некоторым неодобрением и, когда он взгромождался в седло, заметно покачивались, нервно переступая ногами.

Вот, блин, а ведь лошади наверняка выстрелов бояться будут. Помнится, когда в нашем мире в кавалерии огнестрельное оружие вводили, лошадок специально приучали не бояться громких звуков. Черт, теперь еще и об этом придется думать. И так на лошадях вояки из нас никакие, а еще пальбой и остальных распугать можем. А с бесшумками проблема, два «Винтореза» и пистолеты. Но тут уж выбора особенно нет, надо только будет рогатых предупредить.

Шелли, привычно заявившаяся спать ко мне, набегалась так, что вырубилась моментально. А я так хотел задать ей несколько вопросов. Видимо, придется отложить. Вот только мне никак не спалось. Я усилием воли заставлял себя проваливаться в дрему, но сном это назвать было нельзя. Все время какая-то ерунда в голову лезла. Мне казалось, что тифлинги, может, убивать-то нас и не будут, но вот сдать заинтересованной стороне вполне могут. Да и рассказ про Древних… Как-то не очень стыковался он с привычной системой ценностей. На наиболее ценимом здесь ресурсе сидели эльфы, торговлю контролировали люди, они же занимались местной наукой, называющейся магией, добычей сырья занимались гномы, они же, по-видимому, контролировали и все финансовые потоки, не просто же так постоянно поминались гномьи банки. А правили всем т’сареш… Но опять же, только у т’сареш существовало что-то, похожее на нормальное государство, у остальных процветало то, что я назвал бы упорядоченной анархией.

Но через некоторое время все-таки удалось из полубреда провалиться в нечто, похожее на сон. Правда, состояние было поганое, полуявь-полубред. Так что когда в гостиной грохнул стул, который я на всякий случай каждую ночь прислонял к двери, да еще где-то зазвенело оконное стекло, до меня не сразу дошло, что это явь. Но «глок» из-под подушки я все-таки вытащил. А потом с другой стороны стены, изголовьем к которой была придвинута кровать, что-то весьма ощутимо хряпнулось об стену. И вот это-то меня наконец разбудило окончательно.

Справа от меня завозилась проснувшаяся Шелли.

— Тихо, — шикнул я ей, не отводя ствол пистолета от двери комнаты. Не зря, как оказалось. Створка начала потихоньку открываться. В принципе уже можно было стрелять, никто из моих так в комнату не полез бы, в нашей среде подобные шутки не приняты, но это мог оказаться кто-то из тифлингов. А хотя чего это я, даже если это и рогатые, то не хрен лезть без спросу. И я всадил две пули в дверь на уровне живота. В гостиной на пол что-то рухнуло. А дверь теперь уже распахнули рывком, и в проеме показался чей-то силуэт. И тоже получил пулю. Больше в дверях никто не появлялся, хотя в гостиной явно кто-то возился. Впрочем, при обилии в этом мире существ с очень быстрой регенерацией я и не ожидал, что уложу визитеров сразу и наповал.

Воспользовавшись паузой, скатился с кровати и подхватил стоявший у изголовья автомат, откинув «глок» на кровать. Патрон у меня уже был в стволе, оставалось только снять с предохранителя. А вот за стеной начались настоящие половецкие пляски с пистолетной пальбой, звоном битого стекла, топотом и родным русским матом. Последний вроде бы звучал в исполнении Стингера. Под конец еще и короткая очередь из автомата прошлась, причем пули прошибли стену справа от меня. Я шандарахнул кулаком по стене и торопливо проорал набор нецензурных слов, пытаясь донести, что лупить из «калаша» по деревянным стенам, забыв о любимом командире за этими самыми стенами, все же не стоит.

На кровати приподнялась Шелли, уже с клинком в руках, девушка явно собиралась ввязаться в разборки с неурочными визитерами. Вот, блин, она же к нашему бою не приучена!

— Шелли, — тихо позвал я, — давай-ка ко мне за спину. А то подстрелят еще случайно. Только не спорь…

В подтверждение моих слов опять прогрохотала автоматная очередь, на этот раз уже с другой стороны. Хорошо хоть стреляли аккуратнее, по крайней мере рядом с нами пули не свистели. Девушка помянула Хаос, а потом уже на другом языке добавила что-то про дерьмо, но спорить не стала. А я, накинув ремень автомата на шею, начал на корточках продвигаться к двери. На ноги подниматься пока совсем не хотелось.

В гостиной явно кто-то был, четко слышались несколько голосов, вот только разобрать, что говорят, у меня не получилось. По крайней мере одного я точно подстрелил, не думаю, что пуля в живот понравится даже т’сареш. Но проконтролировать не помешает. Насколько помню, автомат я серебром заряжал. А от ночной тишины к этому моменту уже ничего не осталось. Выстрелы, правда, прекратились, но за стеной комнаты по-прежнему будто стадо бегемотов резвилось. Откуда-то издалека доносились звон железа вперемешку с азартными воплями. Периодически звенело разбиваемое стекло. Неожиданно во дворе полыхнула яркая вспышка, сопровождаемая грохотом.

Я подавил отчаянное желание найти свою разгрузку и запулить в комнату гранату — стены деревянные, осколки прошьют их, как бумагу. Перекатился через плечо и замер в дверном проеме на корточках, сторожа автоматом любое движение. На прицел мне сразу же попались две фигуры. Одна, зажав руками живот, скорчилась в позе эмбриона и признаков жизни не подавала, а вот вторая вполне осмысленно шевелилась, хотя тоже прижимала руку к животу, зато во второй зажимала что-то, очень напоминавшее недлинный меч. Недолго думая всадил шевелившемуся пулю в голову. Не знаю, что его пробрало, сама пуля или серебро, из которого она была сделана, но существо рухнуло на пол и шевелиться перестало. Шелли неожиданно рванулась из-за моей спины, невероятным кульбитом, как в кино, вкатилась в комнату. Еще в полете тифлингесса ткнула мечом вправо от двери, а влево ударила хвостом. И, судя по звукам, хвостом она попала во что-то живое. Тихо матерясь про себя, упал на правый бок и, особенно ни во что не целясь, дал куда-то влево пару коротких очередей.

В комнате обнаружились еще трое… ну не знаю, кто это был, темнота стояла почти полная. Фигуры, во всяком случае, просматривались человекоподобные. Ближайшая ко мне, как раз слева, сползала по стене с весьма внушительной дырой, разворотившей пол-лица. Ну это точно не я, автоматная пуля на входе так разворотить плоть не может. Еще одного отшвырнуло к дальней стене, и не похоже было, что он представляет какую-то угрозу. А вот третий, напоминавший своей фигурой здешнего вышибалу, зло взрыкивая, направился ко мне и замахнулся мечом. Я выстрелил, одновременно ударила Шелли, вот только девушке не повезло — откинуть здоровенную тушу нападавшего пули не смогли, но остановить остановили. Так что тифлингесса вместо того, чтобы разрубить череп, на что она нацеливалась изначально, только рассекла противнику лицо. Но девушку это не особо смутило, как будто так и было задумано изначально, она крутанулась на месте, всадила наконечник хвоста в висок нападающему и тут же закрутилась в обратную сторону, освобождая хвост и пробивая висок с другой стороны, уже мечом. Уж не знаю, кто это был — кто-то из сородичей Гарха или особо здоровый т’сареш, но ему вполне хватило. Туша одной большой кучей осела на пол. И больше на нас нападать никто не спешил.

— Эй, командир, Тирли, Комар, отзовитесь! — раздался из коридора голос Стингера. — В коридоре чисто.

Ему вторил голос, по-видимому, кого-то из тифлингов, требующий назвать себя.

— Это Первый, Шелли здесь, у нас минус пять, без контроля, держу! — крикнул я и добавил потише: — Шелли, переведи своим, но только если голос узнаешь. И давай ко мне поближе, а то пальнет кто-то на нервах.

— Алаири, это Шейелена, где дядя Гарти? — крикнула тифлингесса. Пока шло перекрикивание, я поднялся на корточки и пристроился около двери в свою спальню, стараясь держать под прицелом все пять тел, валявшихся в комнате.

— Он во двор выпрыгнул, — ответили ей. — Я выхожу в коридор, твои люди в нас ничем острым тыкать не станут?

— Мы потерпим, — тут же ответил Стингер. — Шелли, переведи, пусть выходят.

Девушка перевела, послушно перебралась поближе ко мне. В коридоре послышались торопливые шаги и позвякивание железа.

— Дракон, не стреляй, это мы, — опять раздался голос моего зама.

— Входите, — ответил я, несколько нервничая от того, что не отзывались мои радист с сапером. Впрочем, во дворе тоже перекликались чьи-то голоса, и вроде бы кто-то там знакомо поминал чью-то маму. Тем временем в комнату начали вваливаться разумные, первым заскочил Потапыч, тычком отправил в мою сторону отца Якова, следом появились четверо полуголых тифлингов. Последним чуть ли не под ручку с тифлингессой, щеголявшей в одних облегающих штанах до колен, вошел Стингер. При виде своих соплеменников Шелли немного расслабилась и опустила наконец меч, который до этого держала немного на отлете, параллельно полу.

— Шелли, скажи своим, пусть живых поищут, — попросил я девушку, тоже выпрямившись во весь рост, но правую руку с автомата убирать пока не спешил. — Одного я вроде только ранил. Может, поговорить получится.

— Дракон, что за хренотень была? — спросил мой зам, перекидывая автомат себе за спину и с восторгом оглядывая довольно симпатичный бюст стоящей рядом тифлингессы, впрочем, та тоже весьма заинтересованно посматривала и на него и на Потапыча. — Только заснули, как шум, грохот, вопли. Потапыч кем-то стенку рихтует.

— А шоб я знал, — пробурчал, присматриваясь к трупу, которому Шелли хвостом засветила в лицо. — Меня сейчас больше волнует, где Тирли с Комаром.

На вампира отоваренный тифлингессой никак не походил, ему и от меня досталось, на груди было видно два входных отверстия от пуль, но разлагаться он не спешил. Впрочем, и оживать не собирался. Остальные трупы рогатые увлеченно стаскивали в одну кучу, судя по тому, что одно тело они стали оживленно перевязывать его же собственной одеждой, кому-то повезло выжить.

Я распахнул окно и осторожно выглянул во двор. В глаза бросилось несколько тел, скорее всего, уже мертвых, то тут, то там сновали полуголые хвостатые фигуры с обнаженными мечами. Точно посередине возвышался этакой башней Гарх и пинал чей-то труп. При этом орк без перерыва поминал Хаос, демонов, причем поименно, какую-то Бездну и еще много чего. А одна из фигур застыла около бани, держа автомат на сгибе локтя. Рядом на земле сидел кто-то еще, придерживая левую руку правой. Вот только кто это — рассмотреть в полумраке не получалось, один-то точно наш.

— Тирли, Комар, это Первый, живы? — крикнул я, на всякий случай укрывшись в простенке.

— Тут, командир, — откликнулись от бани. — Пятого поцарапали немного, но живы. Там это, комнату проверьте, а то мы рюкзаки подхватить не успели…

Стингер прихватил Потапыча и отправился проверять комнату, не дожидаясь моей команды. А я пошел одеваться, а то как-то глупо себя чувствовал в трусах, босиком и с автоматом. Вот что странно, тифлингесса, кажется, Шелли называла ее Алаири, очень заинтересованно разглядывавшая Стингера и Потапыча, по мне только скользнула взглядом и тут же отвернулась. И с чего бы это?

Где-то через полчаса по моим ощущениям появился Гаррион, кое-как одетый и очень злой. С ним притопал Гарх и начал было велеречиво извиняться, но Шелли в лоб озадачила орка угрозой вступить в контакт с местными властями, особо упирая на то, что утром мы в любом случае уезжаем и задерживаться не собираемся. Гарх клятвенно заверил, что сам со всем разберется, и убежал.

Гаррион крикнул ему вслед, чтобы прислал выпить чего-нибудь покрепче, и уселся за стол, плеснув себе, пока суть да дело, сидра из ежеутренне обновляющегося бочонка. Но говорить не спешил, сидел, хмуро уставившись в кружку.

— Что злой такой? — спросил, усаживаясь рядом.

— У меня одного хорошо так проткнули, сонного, — ответил Гаррион, поправив висящий на шее амулет — «понималку». — «Морозильник» мы включить успели и за лекарем послали. Но все равно, не уверен, что выживет, там уже агония началась.

— Кто? — спросила Шелли, привычно плюхнувшись мне на колени.

— Инниан. Ткнули в грудь и полоснули по горлу. Он один в комнате ночевал, к нему первому ворвались, потом уже к твоим. Еще Лании в живот ткнули, но там ничего страшного. Твои-то все целы?

— Одному руку разрезали, но очень чисто. — Я тоже глотнул сидра. — Остальные целы. Мы двери ремнями прихватывали, ну и прислоняли к ним разное барахло, к нам тихо войти не смогли.

— Ну да, мои тоже от этого шума проснулись. Ну и твой здоровяк одним из нападавших стенку проломил. Алаири была поражена до глубины чувств. Проснулась она от шума, а на нее стена падает и сверху непонятное тело с ножом в глазнице. Да еще этот грохот от ваших жезлов. — Тифлинг недовольно помотал головой.

— Кто напал, разобрались?

— Трое т’сареш было, двоих вы серебром прибили, одного я зарубил. Но они только контролировали, впереди шли местные. Гарх парочку узнал, сказал, обычное местное отребье, которое на любую работу подписывается. Троих живьем взяли, сейчас мои беседуют, пока стража не набежала. Но не думаю, что они что-то ценное или интересное скажут.

— Неприятностей с властями не будет?

— Не должно, двое точно до их прихода не доживут. А третий уже сейчас просит, чтобы мы его прибили. Орет, что по пьяни подрядился и не знал, где именно работать придется. Боится, отродье Бездны, что после нас с ним Гарх беседовать будет. Правильно делает, в общем. Короче, это была местная неприятность из разряда мелких пакостей. Но, судя по тому, как все было бездарно организовано, упыри торопились, и очень сильно. Значит, надо ожидать прибытия специалистов посерьезнее.

— Так что, собираемся и едем по готовности? — спросил я. — Но вам бы отдохнуть хоть немного…

— Ничего, не облезут, — поморщился Гаррион. — Мы, когда сюда ехали, не особенно и торопились. За Большими воротами подобных гадостей в гостиницах можно не ожидать, у гномов там все очень серьезно, сам увидишь.

— Тут тоже всегда было безопасно, — вздохнула Шелли. — Гарх за подобное город наизнанку вывернет, да и Шеб тоже волну гнать станет. Мы ему весь второй этаж раздолбали и за ремонт платить по-любому не будем.

— Боюсь, не только второй, — уточнил тут же. — Я старался снизу вверх стрелять, чтобы никого не зацепить сквозь стену. Кстати, Гаррион, мы твоих случайно не поранили? А то они к нашему бою непривычны…

— Вроде обошлось. Но с таким оружием, которое сквозь стены стреляет, нам еще сталкиваться не доводилось. Если только магия, но там все совсем по-другому…

— А что за вспышка была во дворе? — спросил я.

— Это я амулетом упыря обжег. — Гаррион налил себе вторую кружку. — Огонь они не любят, если обжечь — уже не так резво бегают. Ладно, давайте собираться. Алаири, Тераг, собираемся.

В комнату вошла давешняя тифлингесса Алаири, уже очень аккуратно одетая, в отличие от собственного начальника, и с мечом на поясе.

— Гаррион, плохие новости. — Голос тифлингессы звучал подавленно. — Инниан умер. Ланию уже подлечили, но маг рекомендовал ей поменьше двигаться.

— В седле сидеть сможет?

Женщина неопределенно пожала плечами.

— Ладно, — Гаррион опять тяжело вздохнул. — Инниана в повозку, которую берем с собой, попросите мага и на него кинуть темпоралку.

— Мне на повозку ставили, — перебила его Шелли. — Не надо отдельно.

— Ну и ладно, рассчитайся с магом. Если надо, я денег дам или там поручительство подпишу, если золота не хватит.

— Гарх уже все оплатил, — покачала головой Алаири. — Они сейчас с Шебом ругаются.

Тифлинг только покивал рогатой головой. В комнату заскочила одна из служанок, плюхнула на стол поднос со знакомой стеклянной бутылкой и небольшими глиняными стаканами, хотела что-то сказать, но, наткнувшись на обжигающий взгляд Шелли, выскочила обратно в коридор. Гаррион, сверля взглядом стол, плеснул себе в стакан, сколько получилось, и залпом перелил в себя. Я ссадил Шелли с коленей и поплелся в спальню, навьючивать на себя всю сбрую, а по дороге по рации отдавал команды своим. Тирли радостно поведал, что маг заштопал Комару рассеченное плечо, очень заинтересовался нашими аптечками и все порывался под шумок спереть несколько одноразовых шприцов-тюбиков, но ему не дали. Но упаковку кетгута маг стянуть умудрился-таки.

Обратно я вернулся уже полностью обвешанный своим снаряжением. Гаррион скользнул взглядом по бронежилету, а потом снова уткнулся в стол.

— Шелли, ты готова? — спросил я.

— Ага, — кивнула девушка. — Еще вчера все собрала. Сундуки с вещами, которые обязательно надо забрать, уже перекинули, документы я тоже переложила. Ой, еще же необходимо одежду упаковать…

Тифлингесса вскочила и метнулась в спальню, которую делила со мной. Я же, плюхнувшись за стол, вытащил из кармана рюкзака упаковку девятимиллиметровых патронов и стал дозаряжать магазины пистолета.

— Это стрелы для ваших жезлов? — как-то отстраненно спросил тифлинг, вертя в пальцах один из патронов.

— Не совсем, — ответил, добивая в обойму новые патроны. — Это для варианта послабее.

Вытащил из кобуры «глок» и сменил обойму, скорее для того, чтобы показать тифлингу, нежели потому, что это было необходимо. Тут из комнаты появилась Шелли, она тащила в одной руке мешок, по конструкции напоминавший солдатский сидор времен Второй мировой, а в другой — здоровенный меч своего отца в черных ножнах, вроде как у нас такие называли бастардами. Впрочем, сразу было видно, что для девушки он явно и велик, и тяжеловат. Тифлингесса прислонила клинок к столу рядом с моим автоматом и посмотрела на меня с каким-то вопросом в глазах. Я ответил ей таким же вопросительным взглядом, мимоходом отметив, что уже совершенно привык к ее нечеловеческим глазам. Кстати, у всех остальных тифлингов ничего подобного не было, ну, может быть, зрачок немного больше вытянут по вертикали, чем человеческий, но и все. И радужка вполне обычная, без таких переливов, как у Шелли.

— Майор, может, все-таки возьмешь этот меч. — Девушка посмотрела на меня с какой-то то ли беспомощностью, то ли просьбой.

— Шелли, — поморщился я, — ну мы же говорили на эту тему. Для меня меч — просто лишний груз…

— Да можешь его на себе не таскать, на седло повесишь, я покажу как. — Вот черт, не думал, что эта девушка может натуральным образом канючить, хоть и по такому необычному поводу. — Ну пожалуйста.

— Хорошо. — Мне осталось только тяжело вздохнуть и согласиться. — Если таскать на себе не придется, возьму.

— Отлично, — тут же улыбнулась Шелли. — А дядя Гарти тебя как раз и поучит им пользоваться. Если уж он такую, как я, хоть чему-то умудрился научить, то с тобой у него точно получится.

— Это твой родовой, что ли? — слегка заинтересовался Гаррион.

— Ну да, — кивнула тифлингесса. — Не могу же я его здесь оставить…

— Ой, Инферна, доиграешься, — немного загадочно протянул мастер. — Впрочем, смотри, дело-то твое.

— Это вы о чем? — подозрительно спросил я, но Шелли сделала вид, что не расслышала вопроса, а Гаррион молча выставил перед собой раскрытую ладонь и ткнул пальцем в девушку, ясно показывая, что на этот вопрос он отвечать не собирается. Пришлось менять тему. — Ладно, потом. Шелли, насчет того, что тебя чему-то научили. Ты зачем вперед меня полезла? Не спорю, мечом и хвостом ты машешь здорово, но я же просил держаться у меня за спиной. Я один раз чуть тебя не подстрелил. Ты очень быстро двигаешься, я едва успел отвести ствол.

— Ни хрена она здорово не машет, — вмешался Гаррион. — Одна скорость и есть, ни техники, ни понимания боя. Для местных сойдет, не более того. И про окружающих не думает, сосредотачивается только на противнике. Кстати, подожди, ты что, видел, как она двигается?

— Ну да, — кивнул я. — Конечно, очень быстро, я такую скорость восприятия поддерживать могу недолго, но она вполне заметна. Вот только мне показалось, что некоторые вещи, которые использовала Шелли, как бы это сказать… Скорее, эффектны, нежели эффективны. Наш тренер по рукопашному бою называл подобное танцами. Хотя при ее скорости ничего особо смертельного нет, но…

— Есть у нее и такое, — согласно кивнул тифлинг. — Опять небось колющие удары хвостом наносила? Так и не смог отучить.

— Вот нет чтобы восхищаться моей изящностью и смертоносностью, — несколько наигранно возмутилась Шелли.

— Шелли, — решительно хлопнул ладонью по столу, — я тебе сбил один удар, выстрелив на мгновение раньше, чем ты его нанесла. Но если бы ты рубанула того здоровяка раньше моего выстрела, клинок либо застрял бы у него в черепе, либо соскользнул бы, и пулю неминуемо получила бы ты, а я бы уже не успел остановиться. Тебя бы инерцией вынесло…

— Вот-вот, — опять стал поддакивать Гаррион. — Я об этом и говорил. Слушай, майор, а как далеко это ваше оружие бьет? Если не секрет, конечно. И как я понял, вы воюете в основном на расстоянии, так что надо проговорить о взаимодействии, чтобы друг другу не мешать.

— Две тысячи шагов, — с завистью протянула Шелли, опередив меня, — по их словам. Но я сама видела, как майор попал в круг размером с голову человека с трехсот шагов.

— Но с такого расстояния невозможно попасть куда-нибудь, — недоверчиво покрутил головой Гаррион.

— Тем не менее стрелы вот из этого, — я положил автомат на стол, — они называются пулями, могут убить человека на дистанции в две тысячи шагов. Попасть, конечно, очень трудно, но… Представь себе, что в сторону врага стреляет не один человек, а, скажем, сто. Или двести.

— Гм, гм, — тифлинг задумался, — как лучники, залпом. Тогда да, имеет смысл.

— Ну вот, а с двухсот шагов и я, и любой из моих людей из этой штуки уверенно попадем человеку в голову. Ну и на закуску… Это оружие может выпускать сразу несколько пуль. В принципе хоть всю обойму, но тогда попасть труднее. Мы обычно делаем по три выстрела в одну цель, это наиболее оптимально.

— Подожди, подожди. У вашего оружия каждый выстрел сопровождается хлопком, я правильно понял? — Тифлинг заинтересовался настолько, что перестал сокрушаться о погибшем. И, дождавшись моего согласного кивка, продолжил: — То есть когда эти хлопки шли очень быстро, один за другим, стрелял один человек?

— Ну да! — Я поднял автомат стволом вверх и пошевелил указательным пальцем, нажимая на курок. — Чем дольше держишь эту штучку нажатой, тем больше выстрелов. В принципе мы и с четырехсот шагов попадем, но там уже надо целиться подольше, да и промазать шансов побольше, но это возможно. А попадать с двухсот шагов в голову я и тебя могу научить дюжины за три дней. Из него стрелять гораздо проще, чем, скажем, из лука.

— Н-да, интересная вещь.

— Ой, майор, подожди, — остановила меня Шелли. — А ведь у вас всех серебро в этих ваших «автоматах» было? Но т’сареш только трое, значит, в остальных серебро осталось. Надо обязательно собрать. И поискать быстренько те ваши пули, которые ударили мимо цели. Дядя Гарти, я попрошу парочку наших помочь? И, майор, можно я Стингера возьму? Трупы ведь во дворе сложили?

— Инферна, да пускай Шеб хоть немного ремонт компенсирует, — устало проговорил Гаррион. — Много там того серебра…

— Дядя, у них в этих пулях почти два грана, я тебе потом покажу. Все, я убежала, — и только хвост Шелли мелькнул в дверях. Я, проводив ее взглядом, велел по рации Стингеру помочь девушке с трупами, а заодно поискать пули. Тот, пробормотав, что надоело некрофилией заниматься, тем не менее сказал, что сделает.

— Эту бы энергию, да на благие цели, — покачал головой Гаррион. — И ведь Энно на полном серьезе собирался отдать ее в академию, больно задатки у девчонки подходящие. Ладно, теперь она уже сама решать будет. Слушай, а ты из этой штуки попал с трехсот шагов?

— Нет, — я покачал головой, — у автомата немного другие задачи, хотя и это возможно. В принципе существует оружие, из которого я могу попасть в голову человеку с полутора тысяч шагов, это если рассматривать только ручное вооружение.

— Подожди. Но с тысячи шагов ты даже фигуру толком не различишь. Даже эльфы… У них глаза по-другому устроены, но на таком расстоянии…

Ну раз пошла такая пьянка. Немного откровенности, думаю, не помешает. Главное им про состав и принцип действия пороха не проболтаться. Я стал отстегивать от рюкзака «Винторез».

— Вот, смотри, — сказал тифлингу, разрядив винтовку. — Эта игрушка предназначена для поражения целей на дистанции в четыреста — пятьсот шагов. Извини, демонстрировать не буду и пробовать не дам, пуль маловато. Держать надо вот так, — я приложился, показывая тифлингу, как, — а смотреть вот сюда.

И, сняв заглушки с оптики, протянул винтовку. Тифлинг несколько неловко уткнул приклад в плечо и заглянул в прицел. Держать ему было не очень удобно, все-таки пропорции тела у них немного другие, хоть это не так и бросалось в глаза, да и приклад на винтовке был выставлен именно под меня, как и оптика. Но все равно, Гаррион был поражен.

— Я так понимаю, что точка в центре — это место, куда попадешь? — спросил он, с сожалением возвращая оружие.

— Ну… не совсем. — Я воткнул на место обойму и присобачил «Винторез» обратно к рюкзаку. — Это уже зависит от дистанции и еще от некоторых вещей. В общем, из этой штуки надо учиться стрелять, особенно на дистанции более четырехсот шагов. Но есть и более мощные вещи, на средние, по нашим понятиям, расстояния из них стреляют по принципу: «Навел, нажал, попал». Эта игрушка достаточно специфическая. Видишь ли, она стреляет бесшумно. Не так, как лук, конечно, но гораздо тише, чем наши автоматы.

— Да, у вас война совершенно иначе устроена, чем у нас, — покачал головой тифлинг. — Вам действительно нет смысла учиться махать мечами. Выстроили линию щитов, и из-за нее расстреливаете всех, кто попробует приблизиться.

— Эту линию щитов снесут в первые же мгновения, — усмехнулся я. — У нас война другая. Мы на наших военных совершенно не похожи. Мое подразделение — диверсанты. Обучены действовать в глубоком тылу, где не ждут нашего нападения. Нападать на разнообразные объекты, убивать командующих противника. Ну и еще выполняем кое-какие задачи, которые я не возьмусь вот так вот в двух словах объяснить. Нет, мы можем воевать и в первых рядах, и даже очень неплохо будем справляться, но использовать нас там… даже и сравнения не подберу… это как взять лучших телохранителей и послать их, скажем, останавливать атаку тяжелой конницы. Атаку-то они остановят, но вот надо ли их так использовать…

— Хм, у вас те же проблемы. — Гаррион усмехнулся. — Ставите в первый ряд неподготовленное ополчение, а потом слушаете упреки, что послали гибнуть необученных солдат, хоть и выиграли битву, сохранив армию…

— Не совсем, — блин, ну вот как объяснить ему наши концепции войны, притом, что они тут предпочитают использовать холодное оружие. — Видишь ли, в чем дело, у нас военная наука дошла до того, что… В общем, профессиональная армия в случае серьезной войны двух государств будет полностью уничтожена в течение первых суток. Почти вся…

— Это как? — не понял меня Гаррион. — Магия какая-то, что ли?

— Можно и так сказать. Но армия мирного времени будет уничтожена очень быстро. Подразделения вроде моего, скорее всего, убьют еще раньше, так как нас еще до начала войны забросят на территорию противника. И даже если мы доживем до начала бойни, то, скорее всего, попадем под удар своих. А потом немногие уцелевшие профессиональные воины поведут в бой плохо обученных гражданских. Соответственно у нас проектируется и оружие. Худо-бедно пользоваться автоматом человека можно обучить за дюжину дней. Плотность пуль толпа таких еле обученных вполне обеспечит. На какое расстояние из него можно убить, я тебе уже говорил.

— И как же вы воюете-то?

— Вот так и воюем, глобальных конфликтов все просто боятся. Обходится пока небольшими стычками на территории слабейших стран. Ну и политические интриги, деньги и тому подобное…

Тифлинг только покачал головой. Ну да, они же наемники, дерутся за деньги. И помирать за идею не готовы.

— У вас, как я понимаю, все иначе? — спросил я.

— Угу. Есть профессиональные вояки, те, которые всю жизнь этим занимаются. Есть резерв первой очереди, как его называют. Ветераны, которые по возрасту уже отслужили. Или те, кому просто надоело, скопили денег да и ушли на покой. В случае серьезной войны этих ставят командовать ополчением. Ну… набирают всех, кто способен держать оружие, но это так, для количества. В прямом столкновении с опытными вояками это ополчение разнесут даже при соотношении сил десять к одному. Есть наемники вроде нас. Мы, тифлинги, стараемся в армии не служить, ну только если консультантами нанимаемся.

— А чего же так? — поинтересовался я. — Платят меньше?

— И это тоже, — согласился Гаррион. — Но еще и скучно, если честно. Лучше уж в клан вернуться, чем служить в армии мирного времени. Ну и еще, семь-то наших кланов сами по себе живут, а четыре самых крупных, которые на территории Десяти городов, числятся их подданными. Так-то живем по своим законам и служим где хотим и кому хотим. Но если города ввязываются в войну, наши кланы зачисляют в армию, с оплатой, если так можно выразиться, по льготному тарифу. Да и эффективнее мы, когда своим отрядом работаем. Слишком уж сильно тифлинги от других разумных отличаются. Но это все касается только Десяти городов. У т’сареш все совершенно по-другому организовано. Но у них вообще общество по сравнению с нашим очень упорядоченное. А так, у нас большой войны давно уже не было. Упыри на Десять городов серьезно нападали почти восемьсот смен назад. А со времени последней большой бойни минуло две тысячи смен. Сейчас войска держат только для вида. В Десяти городах все решают интриги. Так, иногда владетели на границах соседям гадят понемногу, но кончается все тем, что набирают тех же наемников, они приходят и разгоняют эти банды к демонам. Т’сареш между собой постоянно грызутся, тоже предпочитают действовать чужими руками, в итоге на границах семей в основном режутся между собой наемники, сами упыри в схватки вступают очень редко. Правда, аналитики прогнозируют, что в ближайшие пятьсот смен начнется глобальный раздел Южного и следует ожидать большой войны, но пока все тихо.

— А как же эльфы, — спросил я. — Шелли говорила, что там на границе непрекращающаяся резня.

— А что эльфы? — переспросил Гаррион. — Т’сареш их анклавы не особо нужны. Держат там что-то вроде дорожной стражи, ты с ними уже встречался. Заодно молодняк обкатывают, удобно в принципе. Служба на границе почетная, крови тамошние стражи получают много, быстрее входят в силу. А эльфы выйти не могут, силенок не хватает. Их же осталось, если только высших брать, тысяч пять. Из них треть — женщины. А у эльфов бабы как бойцы не очень. И в основном старики, молодежи у высших очень мало. А что касается темных… Те сидят на Южном и не высовываются. Они только-только после раскола оклемались и в отличие от высших трезво оценивают свои шансы. Так что бодаться и не лезут. Высшие же в основном интригами промышляют, все мечтают чудо-оружие изобрести, заклинание там какое-то, чтобы сразу всех упырей ухайдохать. Но пока не получается.

Его крайне интересный для меня рассказ прервали появившиеся одновременно тифлинг и Стингер. Они доложили, что все готово к отправлению.

Эпилог

Все любопытственнее и любопытственнее…

Л. Кэрролл. Алиса в стране чудес

Майор Воронов Константин Аркадьевич, человек, Дея,

56 день первого сезона,

1218 смена от Основания (по сменоисчислению Оэсси)

По улицам еще непроснувшегося городка мы направились к северным воротам. Надо было отдать должное организаторским талантам Гарриона. Так быстро собрать отряд, да еще после ночного боя — это надо уметь. И вроде бы ничего не забыли и не упустили, ну, будем надеяться, что ничего.

Лошадь подо мной уныло перебирала копытами, а я все пытался приноровиться к этому непривычному для меня средству передвижения. И вроде сидеть было вполне удобно, но все равно… Никак не расслабиться, я как-то подсознательно все время искал место, куда в случае чего буду падать. Ну и меч-бастард, навязанный-таки Шелли (и ведь не забыла, хотя я так старался запихать его куда-нибудь подальше!), постоянно бил по колену.

Ребята тоже сосредоточились на своих животных и на окружающее почти не обращали внимания. Ну… кроме Тирли и Потапыча. Первый в седле держался вполне себе уверенно, второй устроился на передке фургона. Впрочем, рогатых в качестве охраны вполне хватало. Тифлинги, еще, видимо, не остывшие после ночной стычки, на все окружающее смотрели крайне недовольно и подозрительно. Даже на пробегающих мимо гномов, похоже, из местной администрации, реагировали как на зловредных диверсантов, только что лошадьми не давили. Достаточно интересно, но гномы даже не пробовали возмущаться.

В принципе я тифлингов немного, но понимал. Только примчались в город, вроде как безопасный, устроились в гостинице, расслабились — и тут такое. Да еще одного из своих потеряли. Гаррион так вообще всем своим видом выражал недовольство и мировую скорбь. А заодно и своих строил при каждом удобном случае. Только Шелли выделялась среди соплеменников легкомыслием и радостью. Ну да, для нее неопределенность закончилась, она находилась среди своих и ехала домой. Что называется, стал виден конец пути. Хорошо ей…

И тут мои мысли свернули на уже привычную дорожку. Для нас это был далеко не конец пути, даже не середина, а, скорее, просто начало. Нет, подвижки в определенном направлении имелись. Раньше-то мы просто пытались выбраться с опасной территории, теперь же уже какая-никакая, но цель была. И все равно, слишком много неопределенности. Вроде как маги помочь могли, но хрен их знает. Вроде как тифлинги предоставят место для базирования и враждебных действий предпринимать не станут, но опять же хрен их знает. Единственное, в чем я был почти уверен, так это в том, что Шелли не питает к нам никаких враждебных чувств и действительно собирается помогать до последнего. Вот только что старшие в ее клане скажут… Как у тифлингов все там организовано, я так и не понял, но вроде бы старших принято слушаться. Хоть и с некоторыми оговорками. И если дядюшка Шелли хотя бы немного напоминает Гарриона, то у нас могут появиться проблемы.

А с другой стороны, что еще делать? Сейчас нас везли в нужном нам направлении знающие эти места и дорогу разумные. Передвигались мы в большой вооруженной компании, нам были обещаны все удобства, причем за счет принимающей стороны, что не могло не радовать. Ну и в связи с наглядным доказательством заинтересованности в нас здешних вампиров (причем они, на мой взгляд, продемонстрировали, что договариваться по-хорошему не собираются) означенный эскорт не казался лишним. По крайней мере сейчас, пока он не начал напоминать конвой. Главное, вовремя засечь такой момент и смыться при малейшей угрозе.

Наша небольшая колонна приостановилась. Послышались недовольные голоса. Похоже, Гаррион ругался с привратниками. Ну да, затормозили-то мы на небольшой площади перед воротами, такими же солидными, как и на въезде. Причем ворот было аж трое. Я даже сначала подумал, что у меня в глазах двоится с недосыпу, но точно, перед нами стояло три сооружения — абсолютно одинаковых… И на хрена? Надо поинтересоваться, может, это у них тут традиция такая…

Ну и, как положено, ворота были укомплектованы охранниками. У каждых — по десятку гномов в полном боевом комплекте, впрочем, тут это, похоже, было повседневной одеждой. Сейчас один из десятников увлеченно ругался с Гаррионом, его подчиненные внимательно прислушивались к перебранке, а остальные охранники топтались на своих местах и никак не реагировали на происходящее. Ну как не реагировали, поглядывали, конечно, может, даже прислушивались, но постов не покидали и в перебранке не участвовали.

Наконец рогатый добился своего, и гномы, недовольно и весьма громко бурча, начали открывать створки. За воротами расстилалась уже знакомая мне болотистая равнина, разрезанная прямой и весьма ухоженной дорогой, ведущей к недалеким уже горам. И наша процессия покинула город.

Ну что ж, можно считать, что этот этап нашего путешествия закончен… Некоторые сведения о мире собраны, какое-никакое представление о том, что делать дальше, имеется. Даже знакомыми в этих местах обзавелись, можно сказать, что подружились. И, что, пожалуй, самое главное, мы теперь не какие-то там непонятные пришельцы, а официальные гости клана тифлингов. То есть в этом мире за нашими плечами уже стоит какая-то сила, готовая вступиться за нас в конфликтных ситуациях. Что само по себе может позволить избежать части драк.

…А жизнь-то налаживается… Но все равно, очень многое осталось неясным и неопределенным. Да и фирменная паранойя никуда не делась, постоянно покалывало сомнениями из разряда: «А что, если…» Гнать нужно эти мысли… Нет, гнать их вполне получалось, вот только позволить я себе этого не мог, ну привык я к тому, что оптимисты долго не живут. Ладно, как говорится в старом воинском кодексе: «Не знаешь, что делать, — делай шаг вперед!» Вот, блин, а фразочка, похоже, становится девизом моего отряда. Слишком уж часто либо я, либо кто-то из моих подчиненных ее повторяет. И ладно бы просто повторяли, а то и действовать приходилось в полном соответствии с этой заповедью.

Ладно, разберемся. И я осторожно пнул свою лошадь каблуками, вроде там у нее аналог педали газа, как-то так меня инструктировали… Ну а что еще оставалось?..

Комменитарии

1

День П»-1 — День «П». — Применяющийся в войсках (и не только) хронометраж операций с плавающей датой или временем начала. Как правило, используется привязка к часам, но иногда и ко дням. День X (в данном случае после происшедших событий задним числом было решено использовать литеру «П», от слова «переход») — день начала операции, дни предшествующие обозначаются со знаком «минус», последующие — со знаком «плюс», цифра обозначает количество дней, прошедших после дня X.

2

Шейелена Теорн аэп’Шееллайт. — Таковы правила именования, принятые у тифлингов. Первая часть — имя собственное, третья, она же последняя — имя демона-прародителя с приставкой «аэп’», в данном контексте обозначающей — «потомок». В середине идет название клана, к которому принадлежит тифлинг. Средняя часть имени меняется в случае, если тифлинг решит сменить клан, а такие случаи происходят. Изредка встречаются тифлинги, живущие сами по себе. В их имени клан не упоминается, и состоит оно в таких случаях из двух частей, имя собственное и имя прародителя.

3

…42 день первого сезона… — Принятый на Дее календарь, «купеческий»: смена сезонов (год) — 380 дней, смена делится на четыре равных сезона, по 95 дней в каждом, и привязана к климатическим сезонам, соответственно лето, осень, зима, весна. Дату так и называют: порядковый день сезона и его номер. Отсчет новой смены начинают с первого дня лета, лето — первый сезон, осень — второй и так далее. В официальных календарях более мелкое деление не предусмотрено, но иногда считают для удобства еще и дюжины дней. Подавляющее большинство разумных работают — когда есть работа, и отдыхают — когда работы нет или когда устали, понятия недель, будних и выходных дней как-то и не возникли за ненадобностью. В некоторых из Десяти городов начали вводить понятие рабочей десятидневки и следующих за ними двух выходных, цикл называют «рабочей дюжиной». Но применяется подобный счет только в Десяти городах, и то далеко не везде. Более того, рабочие дюжины в каждом городе свои и никак между собой не согласованы.

Этот календарь появился в Десяти городах, и так как именно это государство контролирует более 70 % морских торговых перевозок, да и сухопутной торговлей на двух из трех континентов в основном занимаются разумные из городов, постепенно именно этот календарь распространился по всему миру. В основном этому способствовало то, что все контракты купцы заключали именно по этим данным. После того как ушлые торговцы Сарена крупно кинули т’сареш из семьи Дивартан, пользуясь разночтением календарей, все разумные начали как минимум согласовывать свои календари с купеческим. Не прошло и пятидесяти смен, как купеческий календарь стал общепринятым.

Изначально календарь был привязан к движению звезд, но потом стали считать просто дни. За более чем тысячу лет использования набежало немало расхождений. Но календарь с небесными телами никак не корректировался. Те, кому для различных ритуалов или обрядов нужна привязка к положению звезд и планет, ведут другие календари, так называемые «астрономические», но в быту они не прижились из-за своей сложности и громоздкости.

Эталон купеческого календаря находится в Академии Оэсси. Получается что-то вроде Гринвича на Земле, именно там ведется отсчет времени и смена дней.

4

…1218 смена от Основания (по сменоисчислению Оэсси)… — Смены каждое мало-мальски крупное государство (мелкие, впрочем, не отстают, во всяком случае, стараются) считает самостоятельно. Очень любят формулировка «от Прихода», «от Создания», «от Воцарения» и тому подобные. Наиболее плохо с этим обстоит дело в Десяти городах, каждый город ведет счет от своего основания и рвется доказать, что он самый старший из десяти. Хроники постоянно подтасовываются и не раз откровенно фальсифицировались. Круче всего с этим обстоит дело в Сарене, за последние сто смен магистрат восемь раз менял дату основания, соответственно переделывая весь календарь. Впрочем, есть подозрение, что все дело там было в финансовых махинациях.

Эталонный же счет ведется тоже в Оэсси, чему немало способствует находящаяся там академия, являющаяся одновременно резиденцией Конклава магов и штаб-квартирой Купеческой гильдии. Соответственно во всех документах указывается год основания Оэсси и иногда местная дата. Впрочем, Оэсси, пожалуй, имеет больше всего прав называться старшей из Десяти городов.

Внимания, пожалуй, еще заслуживают только календари т’сареш и эльфов. У т’сареш сейчас — 5008 смена от Прихода, у эльфов — 4983 смена от Заселения. Только у этих двух рас сохранились хроники, действительно идущие с первой смены этого счета. Конечно же изначально там было другое летоисчисление, но 300 смен назад Конклав магов собрал специальную комиссию и, получив доступ к архивам, смог привязать летописи двух старших рас к купеческому календарю.

5

Эльф-край. — По традиции Десяти городов из-за безумного ерша в крови местных жителей, как правило, всех их скопом, без разбора называют людьми. Тем более что чистокровные люди действительно очень большая редкость. Иногда же, когда полукровки внешне похожи на соплеменников одного из своих родителей и живут по законам этих соплеменников, в их именовании используют название этой расы с приставкой «край», что означает нечистокровное происхождение. Неудивительно, что большинство полукровок предпочитают именоваться людьми. Исключение составляют только тифлинги, которые изначально являются полукровками, к тому же кровь Хаоса очень сильна, и при смешивании с любой расой ребенок хоть в какой-то степени, но наследует родовые признаки демона-предка, в большинстве случаев видимые невооруженным глазом. Эти признаки — рога и хвост.

Второе исключение составляют т’сареш, которые генетически несовместимы с другими разумными Деи. Соответственно вампиров-полукровок не бывает. Более того, назвать т’сареш «край» — это значит оскорбить его и причинить себе кучу неприятностей.

6

Приближенный… высший т’сареш… — Ранги т’сареш: младший — молодой т’сареш, только вышедший в мир, такие т’сареш составляют подавляющее большинство, по большому счету — пушечное мясо; старший — первый ранг, как правило т’сареш, проживший от 50 до 100 смен Деи, владеет уже не только врожденной магией. Как правило, занимают должности младшего командного звена. Приближенный — старшее командование, возглавляют учреждения, могут занимать посты губернаторов небольших поселений, по магическим силам равны примерно магистрам 5–3 ранга. Высший — высшая иерархия общества т’сареш, постоянно находятся в непосредственном контакте с Древним, владеют магией…

Стоит заметить, что данные ранги отражают этапы развития особей т’сареш как в физическом, так и в ментальном плане. Но жесткой привязки к должностям не существует. Были прецеденты, когда простой старший командовал десятками тысяч воинов и в подчинении у него находились приближенные.

7

Бери два десятка ищеек… — Ищейка — официальное название воинов-т’сареш, специализирующихся на поиске и отлове сбежавших людей. В основном в ищейках служат старшие, но встречаются и приближенные т’сареш. Ищейки в первую очередь изучают разделы ментальной магии по подавлению воли разумных и наведению страха. Это основное подразделение, с которым имеют дело Десять городов. Также ищейки используются как следопыты и расследователи в тех случаях, когда местные подразделения не могут справиться самостоятельно.

8

…две сотни теневиков… — Теневики — подразделение т’сареш, специализирующееся на борьбе с себе подобными. Отбираются в основном по параметру устойчивости к ментальной магии. Среди них встречаются представители всех степеней развития т’сареш.

9

…кто-то из его рода, тоже Тенебра… — Понятие рода у т’сареш несколько отличается от того, что принято у других рас. В данном случае имеется в виду всего лишь одна из генетических разновидностей. (Кстати, у вампиров Деи около четырехсот родов, что для их популяции очень мало.) Каждый из родов генетически предрасположен к какому-либо занятию, например род Тенебра — как правило, аналитики, неплохие ментальные маги, очень много представителей этого рода работает в разведслужбах или в подразделениях ищеек. Но когда т’сареш в своем развитии доходит до стадии высшего, изначальная родовая принадлежность уже не играет никакого значения, и этот т’сареш, как правило, берет в фамилию название своей семьи. Тем более что, будучи высшим и принадлежа к одной из семей, сменить покровителя уже нельзя, слишком тесно высшие т’сареш связаны со своим Древним. Так что у них остается только два пути: развиваться дальше в Древнего или остановиться в своем развитии.

Примечания

1

Повелитель, еще живая, для вас (лат.). — Здесь и далее примеч. авт.

2

Я приму ее. Можете забрать все, что осталось от остальных. Неразумные тоже ваши (лат.).

3

Повинуюсь, Древний (лат.).

4

Горячо (северный диалект).

5

Благодарю (северный диалект).

6

Я не понимаю. Чего ты хочешь? Мы можем тебе помочь? (англ.).

7

Повозка… Внутри повозки… Там… (лат.).

8

Ты говоришь на латыни? Понимаешь меня? (лат.).

9

Недостаточно… Говори медленнее… Внутри повозки… Сумка… кожа… (лат.).

10

Сумка из кожи в фургоне? Тебе ее принести? Или помочь добраться до нее? (лат.).

11

Да, сумка из кожи. Сюда… Ко мне… (лат.).

12

Маленький… Кожа… Такой… Коричневая кожа. Коричневая кожа (лат.).

13

Сейчас (лат.).

14

В этой сумке что-либо может представлять опасность для нас? Или ты боишься, что случайно сломаем? А может, это могли похитить напавшие на тебя? (лат).

15

Нет… Важно… Помощь… Понимание… Понять… Тебя понять меня… Понять тебя… (лат.).

16

Помочь понять? Как это может быть? Может быть, сможет перевести? Не понимаю… (лат.).

17

Нет… Понять… помощь… Знак… Талисман… Нет… Амулет… Да, амулет. Неправильный… Священный… Нет, волшебный. Да, правильно, волшебный амулет. Сможет помочь понять (лат.).

18

Горючее — гномий самогон, получаемый при помощи примитивной перегонки. Обозвали его так из-за того, что горит. До химически чистого спирта этой субстанции еще очень далеко, но на данный момент, пожалуй, это самое крепкое спиртное на Дее. Только лучше не спрашивать, из чего именно его гонят.

19

Ты понимаешь меня? Сколько можно вертеться? Убери хвост и пиши… (лат.)

20

Начать с истока — начать с самого начала.

21

Группа «Мельница». Песня «Оборотень».

Content

Павел Кобылянский
Перекресток миров
Начало

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Эпилог

Комменитарии

Примечания