Рудазов Александр

Серая Чума; Война колдунов. Вторжение; Война колдунов. Штурм цитадели

Серая чума

Когда в конвульсиях земля забьется,

И на поверхность бремя тяжкое свое извергнет,

И возгласит в отчаянии человек:

«Что происходит с ней?».

В тот День свое известие она объявит,

Что было послано в Господнем откровенье.

И двинутся в тот День раздельными толпами люди,

И им предстанет все, содеянное ими на земле.

И тот, кто сотворил добро величиной с пылинку,

Узрит его!

Узрит и тот, кто зло величиной с пылинку

Совершил.

Сура 99. Землетрясение.

В тиши Преисподней, в подземной таинственной мгле

Судом беспристрастным подводятся жизням итоги,

И демоны ищут приюта на грешной земле,

И есть для святых в небесах безмятежных чертоги.

Как мир изначально мелькание ночи и дня,

У птиц и зверей оболочки телесные тленны,

Но души не старятся, цепь воплощений храня,

Законы природы во веки веков неизменны.

У Ченъэнь

Пролог

Верующие в Единого говорят, что их бог, Отец и Творец всего сущего, создал мир за одну восьмицу. В первый день — небеса и светила. Во второй — земную твердь с горами и пустынями. В третий — океаны и реки. В четвертый — растения всех видов. В пятый — животных. В шестой — полуразумных существ вроде кентавров, эйстов и мелких уродцев Аррандраха. В седьмой был создан человек.

На восьмой же день Единый рек:

— А теперь попробуем заставить все это нагромождение работать как следует…

Как следует оно так и не заработало.

Эйсты смеются над глупыми белыми людьми. Они-то точно знают, что история Рари началась семь тысяч лет назад, когда великий Ива сошел с небес в прохладные глубины океана. Первым делом он сотворил себе шестерых помощников, став первым среди равных. Всем известно, что в бригаде работа протекает лучше и эффективнее. Всемером боги очень быстро создали мир, подняли сушу из глубин, населили океаны и воздух растениями и животными… а потом стали творить разумных существ.

Первым за дело взялся Кедамна. Он сотворил человека — уродливую глупую тварь. Объект получился бракованным, но прочие боги все же поблагодарили коллегу за попытку.

Вторым за работу принялся Айшуга. Он взял человека и соединил его с лошадью — получился кентавр. Еще один брак.

Темпель, Ностр и Тарака долго и усердно трудились, создавая всевозможных уродцев. Все их творения были сброшены в Аррандрах — известно же, что нет лучшего места для мусора, чем горы.

Посмотрел на это Ива, покачал головой и взялся за дело сам. Он создал существо по образу и подобию богов — эйста. Дал ему чудесный дар дыхания под водой, вручил власть над морскими диковинами и подарил своего любимца — океанического червя. После этого Ива ушел в самую глубокую бездну и погрузился в сон — а когда он проснется, наступит конец света.

Но потом пришел опоздавший Таромей, бог Тьмы и Вреда, и назло остальным создал еще одного урода, скрестив самый неудачный эксперимент — человека, и самый кошмарный — дэва. Так появились дэвкаци.

Краснокожие мудрецы Закатона, степенно качая седыми бородами, не соглашаются с эйстами. Ибо первоначально существовал лишь бесформенный Хаос, и именно из него произошло все сущее — в том числе и боги. Ведь боги — это почти такие же люди, только бессмертные, могущественные и беспредельно тупые. Но тс-с-с-с! — этого мы вам не говорили!

Кентавры, стуча копытами, рассказывают историю о Великой Матери-Кобыле, из чьего лона, словно жеребенок из материнского чрева, родился этот мир. Именно поэтому в мире творится столько всяких глупостей — он просто еще очень молодой, ему надо подрасти. Ну а пока у Рари продолжается детство, не следует воспринимать жизнь слишком серьезно — можно и позабавиться! Жить надо в удовольствие!

Есть своя легенда и у дэвкаци. О том, как Великий и Мудрый Шаман Кубера поссорился с братом, залез на небо и повстречался там с духом прадеда. Дух прадеда дал Кубере большой молот, Кубера спустился вниз и убил брата. А поскольку братоубийство — страшное преступление, после этого Кубера убил этим же молотом и самого себя. Хотя проделать такое было очень нелегко.

Да, о творении мира в этой истории ничего не говорится. Но зато она очень печальная и глубокомысленная.

И только серые колдуны, сидя в своих башнях, радостно хихикают и никому не рассказывают, кем и как был сотворен этот мир. Потому что не так уж важно знать, как он был сотворен.

Куда важнее выяснить, как его уничтожить!!!

Глава 1

Хорошего человека должно быть много.

Агент Смит

Дул пронизывающий ледяной ветер. Пенистые седые валы накатывались на берег. Начинался Месяц Весенних Штормов, а это суровый месяц, неподходящий для мореплавания. Хуже него может быть только Месяц Осенних Штормов.

Однако рыбак в утлой лодчонке флегматично продолжал грести, не обращая внимания на все усиливающуюся качку. Этот старик прославился своим упрямством — он выходил в море каждый день, не обращая внимания ни на непогоду, ни на дурное самочувствие, ни на праздники, когда весь остров гулял, не думая о заботах.

В народе даже ходило сравнение: «Это так же точно, как то, что Занимид завтра выйдет в море».

Впрочем, на сегодня он уже закончил. На дне лодки тихо лежал десяток крупных рыбин с аккуратными отверстиями в боку — несмотря на дряхлость, знаменитый рыбак по-прежнему мастерски владел острогой. Он не признавал всех этих новомодных штучек вроде сетей или зеленой липучки — где же тут азарт, где охота? Нет уж, прадеды работали острогой, вот и он будет точно так же.

Старик выпрямился во весь рост, заметив впереди еще одну серебристую спину, и лодка опасно накренилась, угрожая зачерпнуть бортом воду. Да, Занимид невысокого роста, худой и костлявый, но все-таки килограмм полтораста он весил.

Рыба ничего не успела сообразить — листовидное стальное острие вошло ей в бок, и могучие коричневые руки начали подтягивать добычу к лодке. Старикан уже заранее облизывался — этот вид кефали в здешних водах встречается редко, и лавочники хорошо платят за ее мясо. Впрочем, продавать ее Занимид не собирался — он и сам любил жареную рыбку.

— Сегодня у Занимида будет хороший ужин, — одобрительно крякнул дед, привычным движением ударяя кефалью о борт — даже проткнутая насквозь, рыба иногда умудрялась выпрыгнуть обратно. — Занимид любит рыбу…

Зоркие глаза старого рыбака неожиданно сощурились, а рука сама потянулась к остроге… но тут же разочарованно замерла. На сей раз добыча попалась несъедобная.

— Здравствуй, Занимид! — пропыхтел мокрый Эцумбо, переваливаясь через борт. — Как улов?

— Для одного вполне хорош, — коротко кивнул старик. — Зачем Эцумбо приплыл к Занимиду? Разве Эцумбо не знает, что в Месяц Весенних Штормов в лодке плавать опасно, а без лодки опасно вдвойне?

— Эцумбо лучший пловец в океане! — хохотнул тот. — Эцумбо маленький, широкий, вода сама держит Эцумбо! Зачем Эцумбо лодка — Эцумбо и так хорошо плавает!

— Что ж, пусть Эцумбо поможет Занимиду грести до берега, и Занимид поделится с Эцумбо рыбой, — прагматично предложил старый рыболов. — Эцумбо малыш, но гребец сильный, сильнее Занимида.

Эцумбо действительно был малышом. Он родился карликом — ничтожные сто семьдесят сантиметров. Все остальные смотрели на него свысока, но только в буквальном смысле, а не в переносном — никому не хотелось стать врагом этого лилипута. Весил Эцумбо столько же, сколько и любой нормальный мужчина — около двухсот пятидесяти килограмм, а нехватку роста возмещал ослиным упрямством и громадной силой.

Греб он тоже хорошо. Не прошло и десяти минут, а Занимид и Эцумбо уже вытаскивали лодку на песок. Карлик шумно пыхтел — ему было неудобно. Занимид делал свою лодку в расчете на нормальных дэвкаци, а не на лилипутов. Но Эцумбо не жаловался — он никогда ни на что не жаловался.

— Вот скажи, Эцумбо, в чем сила? — задумчиво спросил Занимид, когда они присели отдохнуть.

— В кулаке! — ни на миг не задумался карлик. — В кулаке большая сила!

— Да, большая сила в кулаке, — согласился старый рыбак. — Но в голове сила еще больше!

В подтверждение своих слов Занимид с силой ударил лбом по старой доске, вынесенной на берег приливом. Деревяшка раскололась вдребезги.

— Да, большая сила в голове, — уважительно кивнул Эцумбо. — Но в молоте сила еще больше!

— Да, большая сила в молоте, — не стал спорить Занимид.

Мудрая философская беседа могла бы продолжаться еще очень и очень долго, но ее прервали самым неожиданным образом.

Сначала накатила воздушная волна. Очень мягкая, спокойная, даже ласковая — она едва растрепала волосы. Но Занимид и Эцумбо враз забеспокоились — бывалые мореходы, как и все дэвкаци, они наизусть знали все виды ветров. Этот не походил ни на что, знаемое ими до сих пор. Ну а потом… потом они просто упали с бревна, на котором сидели.

Прямо перед ними из воздуха вырос самый настоящий дом!

— Занимид видит то же, что и Эцумбо? — еле слышно спросил карлик, широко распахнув глаза.

— Если Эцумбо видит большой черный дом, которого только что тут не было, то Занимид видит то же самое, — обомлело ответил старик.

Дверь удивительного здания распахнулась, и наружу вышел человек. Высокого роста, смуглый, с черными волосами, завязанными в хвост, он мрачно осмотрел пейзаж, что-то угрюмо пробурчал и широким шагом направился вперед.

— Эцумбо видит человека, — насупился карлик, протягивая руку к метательному молоту. — Незнакомого человека. С добром или с худом человек пришел сюда?

Человек посмотрел на лилипута, как на пустое место. А из дома начали выходить другие люди — симпатичная девушка, лохматый парень с катанами за спиной, седобородый мужчина, закованный в серебристую броню. При виде него Занимид и Эцумбо завистливо присвистнули — дэвкаци без труда распознали кузнечное искусство высочайшего класса.

— Мне нужен ваш вождь, — хмуро сказал первый человек.

Занимид и Эцумбо насмешливо переглянулись. Ишь, чего захотел чужеземец — вождя ему подавай! Да ведь не абы какой чужеземец, не дэвкаци из дружественного клана, а человек! Правда, им понравилось, что пришелец так хорошо говорит на языке дэвкаци — обычно гости из других земель не утруждали себя «дикарским наречием».

— Вождь Хабум не принимает первого встречного, — скучающе скрестил руки на груди Эцумбо. — Скажи Эцумбо свое дело, человек, и Эцумбо подумает, так ли это дело важно, чтобы беспокоить вождя.

— Эцумбо!!! — раздался торжествующий вопль. Такой знакомый голос — рокочущий, с переливами…

— Индрак?! — недоверчиво расширились глаза карлика.

Из непонятного дома действительно выходил Индрак Молот — сын вождя, полтора года назад покинувший остров Огненной Горы. Он отправился искать место, куда могли бы переселиться все дэвкаци клана. Шаман вынес однозначный вердикт — еще несколько лет, и остров погрузится на дно. Так сказали духи. А потому надо срочно куда-то переселяться…

Увы, подходящего места просто не было. Все кругом уже занято. Куда, скажите на милость, можно вот так взять и переселить двадцать тысяч дюжих здоровяков? Все остальные кланы хором сказали «нет» — никто не собирался поступаться частью драгоценной земли, чтобы приютить дальних родичей. Люди и кентавры также не желали принимать беспокойных соседей. Про эйстов и говорить нечего — у них даже не стали спрашивать. Оставалось одно — идти и отвоевывать новый дом. Но вождь все еще надеялся, что где-нибудь удастся отыскать незанятый уголок. Все-таки клан Огненной Горы — далеко не самый сильный и вряд ли выдержит большую войну…

Кроме Индрака в поход отправились еще двадцать лучших воинов клана. Но большая их часть уже вернулась назад с неутешительными вестями — свободных мест нет. Точнее, кое-что нашлось, но дотуда так просто не доберешься — придется пробиваться сквозь воды либо эйстов, либо серых. Или навеки расстаться с морем и драккарами и переселяться вглубь какого-нибудь материка — там еще остались незанятые территории. Но дэвкаци даже думать не хотели о таком варианте.

Тех же, кто до сих пор не вернулся, записали в погибшие. В том числе и Индрака.

Как только что выяснилось, поспешили.

— Эцумбо рад видеть Индрака! — замолотил по спине гиганта кулачищами карлик. В кланах дэвкаци каждый знал каждого — у дэвкаци хорошая память, а кланы не слишком велики.

— А Индрак рад видеть Эцумбо! — не остался в долгу сын вождя. Он так врезал лилипуту в грудь, что тот едва не переломился пополам. — Какие новости на острове? Жив ли отец Индрака? Живы ли сестры Индрака? Живы ли другие родичи Индрака?

— Все живы, все здоровы! — успокоил его Эцумбо. — Вождь Хабум по-прежнему силен, Эссениду посвятили в младшие шаманы, Марида вышла замуж в клан Ледовых Полей, за племянника вождя. Скажи, Индрак, есть ли хорошие новости? Есть ли новый дом для дэвкаци?

Лицо волосатого атлета омрачилось. Он ничего не ответил, только покаянно наклонил голову. Занимиду и Эцумбо не нужно было объяснять, что это означает. Индрак вернулся ни с чем, как и все остальные.

— Отведите Индрака к отцу, — угрюмо попросил гигант.

— Эцумбо отвезет! — с готовностью вызвался карлик, бегом пускаясь к огромному деревянному коралю возле дома Занимида. — Занимид не возражает?

— Занимид не возражает, — кивнул старик, вынимая весла из уключин. — Идите за Эцумбо, Индрак и люди.

Сам он остался у своих сетей — не годилось бросать столь богатый улов на произвол судьбы. Соседи у него, конечно, честные, да только какой же дэвкаци откажется утянуть пару рыбешек у зазевавшегося ротозея? Обычаи этого народа, издавна привыкшего жить большой коммуной, такой поступок даже за кражу не считают — просто зашел сосед к соседу в гости в его отсутствие, да и угостил себя сам. Разве же хозяин отказал бы, будь он дома?

Спустя полчаса огромная повозка, запряженная двумя исполинскими уррогами, медленно потащилась к подножию вулкана — в той стороне располагалось главное селение дэвкаци. Его можно было назвать даже городом, хотя и с некоторой натяжкой. Клан Огненной Горы не отличается многочисленностью.

Ванесса, лод Гвэйдеон и Логмир с любопытством озирались по сторонам. Креол, само собой, сидел равнодушно, время от времени ругаясь на черепаший способ передвижения. У дэвкаци не водится лошадей — чересчур велики и тяжелы всадники. Верхом они вообще не ездят — к чему, если собственные ноги достаточно быстры и выносливы? А для перевозки грузов используются урроги — остров не так уж велик, да и торопиться некуда.

Ну а паладин, конечно же, ехал на Гордом. Боевой рысак порядком застоялся за последнее время, и лод Гвэйдеон пользовался любой возможностью, чтобы слегка его выгулять. Хотя сам конь старательно намекал, что беспокоиться совсем не обязательно, он, так уж и быть, согласен оставаться в стойле, у кормушки.

Прошла всего неделя с тех пор, как на острове Кампы погиб Султан Воздуха. Все это время коцебу пересекал океан Дэвкаци, целеустремленно двигаясь на юго-восток, к берегам Нумирадиса. Остров Огненной Горы, на которой уже много веков обитал клан Индрака, расположился совсем рядом. Сотня километров к востоку, и вот ты уже в Ларии. Полторы сотни к юго-востоку, и попадешь в Кентавриду. А еще дальше на восток, за Ларией и Рокушем, начинается древняя родина дэвкаци — великие горы Аррандрах…

— Индрак снова дома… — блаженно вздохнул гигант, размеренно шагая рядом с повозкой. — Индрак дышит соленым воздухом острова Огненной Горы… Индраку хорошо…

Сын вождя отказался садиться в повозку — ему хотелось ощутить под ногами песок и землю родных берегов. Босые мозолистые ступни приминали свежую апрельскую траву с такой силой, что в почве оставались глубокие вмятины. Ванесса, немного подумав, тоже разулась и пошла рядом с ним — очень уж довольным выглядел Индрак.

Остров Огненной Горы, на берегу которого приземлился коцебу, — одно из лучших мест на всем Рари. Климат примерно соответствует Кипру или Сицилии, а огромный вулкан, в честь которого этот клочок земли и получил название, дает еще и дополнительный обогрев. Здешние дэвкаци собирают два урожая в год, ловят рыбу, в изобилии водящуюся в этих водах, пасут скот (уррогов и овец) и занимаются разными ремеслами. В первую очередь, разумеется, кораблестроением и кузнечеством. А в свободное время торгуют с Ларией и Кентавридой. Или грабят их — как кости лягут. Правда, не слишком усердно — остров Огненной Горы располагается слишком близко к материку, и если чересчур наглеть, у соседей может и закончиться терпение.

Часа через полтора медлительные урроги поднялись на гребень холма, и впереди открылась огромная бухта, на берегу которой лежал Кхумарад — единственный город на острове. По меркам дэвкаци его можно было считать настоящим мегаполисом — аж шесть тысяч населения! Еще два раза по столько обитает в небольших рыбацких деревнях, рассыпанных по берегам, и на хуторах в глубине острова. У подножия Огненной Горы почвы великолепно подходят для огородничества — растения отлично себя чувствуют на старой лаве.

— Хорошо, что Индрак вернулся, — серьезно кивнул Эцумбо, сидящий на месте возчика. — Вождь Хабум сильно огорчался, что Индрака так долго нет, думал, не погиб ли Индрак в далеких землях. Теперь вождь будет радоваться! Вождь наградит Эцумбо, принесшего хорошие новости!

— Индрак приехал не один! — гордо ударил себя в грудь гигант. — С Индраком товарищи! Индрак хочет скорее познакомить товарищей с отцом и другими родичами! А скажи Индраку, Эцумбо, как себя чувствует Огненная Гора?

— Плохо чувствует… — вздохнул карлик, грустно качая головой. — Шаман говорит, совсем скоро Огненная Гора начнет громко ворчать… Мало времени осталось, совсем мало… Скоро уплывать будем, только вот куда?…

Ванесса молча дернула Креола за рукав. Тот понимающе кивнул — он и сам уже давно обдумывал эту мысль. Логмир наморщил лоб, гадая, что означает этот молчаливый разговор, потом равнодушно пожал плечами и развернул масляную бумагу — Хуберт снабдил его в дорогу добрым десятком великолепных сандвичей с индейкой. Быстроногий воин любил вкусно покушать. Правда, под «вкусно» он порой понимал довольно странные вещи — к примеру, ему нравилось есть губную помаду.

— Скажите мне… сударь, — с некоторым сомнением обратился к Эцумбо лод Гвэйдеон. — Чем вы зарабатываете себе на жизнь? Конечно, вы вправе не отвечать — это всего лишь праздное любопытство…

Ему ужасно не нравилось то, что на Рари никто не носит дворянских колец — он не знал, как правильно обращаться к человеку. Назовешь «сударем» — а это аристократ. Невольно нанесешь оскорбление! Назовешь «лордом» — а это простолюдин. Снова оскорбление, но теперь уже самому себе. На Земле в этом смысле было легче — в Америке людей с голубой кровью днем с огнем не сыщешь. Разве что случайный турист-аристократ из Европы, вот и вся знать.

— Эцумбо ответит человеку в металле, — не стал отказываться карлик. — Но прежде пусть человек в металле ответит, что за неизвестный металл он носит на теле, и зачем?

— Это святые доспехи Ордена Пречистой Девы, — с готовностью поведал лод Гвэйдеон. — Этот металл — не металл, а сплав металлов, и имя ему — кереф. Секрет керефа принадлежит кузнецам Каббасианы, и его строго воспрещается раскрывать кому-либо, не принадлежащему к Ордену.

Эцумбо задумался. Заскорузлые пальцы почесали волосы на груди, между делом вылавливая зазевавшихся насекомых, а потом карлик с притворным простодушием спросил:

— Не хочет ли человек в металле стать названым братом Эцумбо?

— Что? — удивился лод Гвэйдеон. — Сударь, ваше предложение весьма лестно мне, но не кажется ли вам, что…

— Не слушай Эцумбо, большой паладин, — пророкотал Индрак, сурово поглядывая на карлика. — По обычаям дэвкаци между братьями не может быть секретов и тайн. Хитрый Эцумбо просто хочет уловкой выпытать рецепт волшебной сребростали.

— Это низко с вашей стороны, сударь! — гневно нахмурил брови лод Гвэйдеон. — Клянусь Пречистой Девой, если бы вы были дворянином, я вызвал бы вас на поединок!

— Хо-хо, так человек в металле желает побороться с Эцумбо? — удивился карлик. — Эцумбо охотно встретится с достойным противником в Кругу Костей, но пусть вначале противник снимет весь этот металл — борьба не ведется в латах.

— Сражаться нагим?! — ужаснулся паладин. — Сударь, возможно, у вас это и считается нормальным, но Серебряные Рыцари совершают нагишом лишь два действия — омовение и… и еще одно.

— Вот как? Что ж, Эцумбо одолеет человека в металле даже в латах, — не стал настаивать карлик. — Возможно, в Кхумараде человек в металле найдет время встать в Круг Костей?

— Не соглашайся, большой паладин! — снова вмешался Индрак. — Эцумбо очень хорош в борцовских ухватках — ни один дэвкаци еще не одолевал Эцумбо! Что уж говорить о человеке…

Лод Гвэйдеон чуть приподнял бровь. Его задели за живое — впервые за многие годы кто-то осмелился заявить, что у него, Генерала Ордена, нет шансов в единоборстве с каким-то рыбаком. Ни один каабарский силач не осмелился бы бросить такой вызов — непобедимость паладинов давно стала аксиомой.

— Святой Креол, позволишь ли ты мне… — начал он.

— Да мне наплевать, — равнодушно пожал плечами маг.

— Что ж, сударь, в таком случае я принимаю ваш вызов, несмотря на ваше низкое звание, — гордо кивнул лод Гвэйдеон. — И ради того, чтобы доказать вам, что сила паладина не в доспехах, я даже нарушу обычай и буду сражаться так, как это принято у вас — нагим.

— Эцумбо будет ожидать в Круге Костей на рассвете, — ухмыльнулся карлик, натягивая вожжи — урроги пересекли городские пределы.

Из земных поселений архитектура Кхумарада больше всего напоминает средневековую Норвегию — срубы с двускатными крышами, частью каменные, частью деревянные. Дома двух типов — однокомнатные для бобылей и трехкомнатные для семейных пар с детьми. Комнаты всегда одни и те же — основное помещение с очагом, передняя и горница. Полы глинобитные с примесью волоса, потолок отсутствует — скат у крыши совсем небольшой. В стенах небольшие проемы для света и воздуха, а в коньке крыши отверстие для выхода дыма — дымовых труб дэвкаци не используют. Не потому, что не умеют их делать — просто не считают нужным. Рядом с каждым домом строятся бани и хозяйственные постройки — порой даже больше и красивее самого жилища.

Дэвкаци, живущие большими коммунами, не делятся на классы и сословия — этот народ отличается редкой спаянностью и взаимовыручкой. Если у кого-то из горожан случается пожар, на постройку нового дома собираются все соседи. Пришелец со стороны, обидевший одного дэвкаци, рискует увидеть перед собой весь клан, пришедший мстить за товарища. Эти отношения простираются и на весь народ в целом — кланы, то и дело совершающие набеги друг на друга, немедленно мирятся и объединяются, стоит лишь одному из них пострадать от эйстов или людей.

Именно по этой самой причине эйсты до сих пор не смогли одолеть волосатых великанов — несмотря на многократное численное превосходство. Увы, эйсты делятся на три абсолютно разных государства, глядящие друг на друга с вечным подозрением. Если дэвкаци нападают, скажем, на Шгер, Мвидо и Талье не только не приходят на помощь, но наоборот — радостно атакуют соседей с другой стороны.

Оказавшись в городе, Ванесса немедленно почувствовала себя очень маленькой — из всех местных жителей ниже нее оказался лишь карлик Эцумбо, да и то на считанные сантиметры. Все остальные порядком превосходили. Теперь, когда Индрак вернулся к сородичам, она смогла убедиться, что он вовсе не высокого роста, а вполне себе среднего. Для дэвкаци. Двести тридцать сантиметров в нормальном мужчине и около двухсот десяти — в женщине. Масса тела раза в три больше, чем у человека — от ста пятидесяти до трехсот пятидесяти килограмм.

Одежда Индрака тоже оказалась вполне типичной для его народа — почти все здесь ходили в чем-то похожем. Вот разве что женщины одеваются в более легкие и изящные одеяния, полотняные, а не кожаные. К тому же они носят очень много украшений — серебряных, платиновых, бронзовых, медных. Диадемы, нашейные и наручные обручи, кольца, серьги, ожерелья, булавки, пряжки, застежки и так далее. Особенно отличаются этим пожилые матроны — бывает, не женщина идет, а ювелирный склад. Дэвкаци, прославившиеся своим кузнечным искусством, не знают равных и в ювелирном деле.

На стенах многих домов висели башенные щиты — такие же, как у Индрака. Но этим все защитное вооружение дэвкаци ограничивается — они не носят ни кольчуг, ни шлемов, предпочитая простые кожанки. С их толстой шкурой и прочными костями особой нужды в броне и нет.

Индрак уверенно шел по улицам — махал встречным, а ему махали в ответ. Многие удивленно ахали — в клане Огненной Горы уже не чаяли увидеть сына вождя живым. Ванесса заметила, что молодые девушки-дэвкаци при виде их боевого соратника краснеют и отводят взгляд. Дэвкаци в среднем живут сто десять лет, и сорокалетие у них считается самой жениховской порой. А сын вождя — завидная партия.

— Отец!!! — взревел могучий дэвкаци, поднимаясь по ступеням Залы Вождей. — Отец, Индрак вернулся!!!

— Сын!!! — вскочил на ноги седовласый гигант, похожий на полярного медведя. — Сын Хабума вернулся!!! У Хабума сегодня счастливейший день в жизни! Подойди же, сын, подойди и дай Хабуму сломать Индраку хребет[1]!

Ванесса вздрогнула — ей показалось, что столкнулись две скалы. Отец и сын громко хохотали, от души колотя друг друга по спинам — каждый такой удар мог выбить дух из человека. Но не из дэвкаци.

Хабум Молот оказался на полголовы выше сына. Широченные плечи, белоснежная грива, спускающаяся по спине до самого копчика, морщинистое потемневшее лицо и мудрые глаза опытного лидера. Вождю Огненной Горы не так давно исполнилось ровно сто лет, но он по-прежнему самолично водил драккары и всегда был первым в любой схватке.

— Кто пришел с Индраком? — полюбопытствовал вождь, как следует налюбовавшись на единственного наследника. — Друзья или пленники?

— Пленники? — недобро прищурился Креол.

— Друзья, друзья! — торопливо пихнула его в бок Ванесса. — Уважаемый вождь, а скажите…

— Друзья Индрака и Хабуму друзья! — вскричал тот, хватая девушку в охапку.

Та сдавленно пискнула — огромный дэвкаци не забыл, что люди, мягко говоря, уступают его народу в мышечной массе, но объятия все равно получились медвежьи. Когда Ванессе все же удалось освободиться от гостеприимства великого вождя, она почувствовала, что с трудом стоит на ногах, а ребра ощутимо болят. Она даже удивилась, что ни одна Личная Защита не рассыпалась.

Хорошо хоть, Хабум не стал таким же образом приветствовать остальных — видимо, сообразил по ледяным глазам Креола, что с пониманием этого не воспримут. Только кивнул каждому, положив руки себе на плечи — приветственный жест дэвкаци.

— Друзья Индрака и Хабуму друзья, — повторил он. — Друзья Хабума и всему клану друзья. Отобедаем же! Пусть духи предков благословят сегодняшнюю трапезу, пусть все родичи и друзья соберутся ради великого торжества!

Ванесса ожидающе посмотрела на Креола, но тот только пожал плечами. Как он и обещал Индраку, коцебу вполне мог задержаться на острове пару лишних дней — до начала лета еще полтора месяца, времени более чем достаточно.

Трапезные столы накрыли прямо в Зале Вождей — внушительном каменном здании, состоящем из одной-единственной комнаты (но уж зато прегромадной!). Здесь воины дэвкаци собирались на пиршество, здесь вождь и старейшины родов вели мудрые степенные беседы (как правильнее бить эйстов — молотами или же цепами), здесь же справляли свадьбы, отмечали рождение наследников и провожали к предкам умерших.

Столы дэвкаци оказались куда больше и массивнее человеческих, поэтому для гостей принесли специальные высокие табуреты. Все-таки клан Огненной Горы живет бок о бок с людьми, и его не раз навещали представители «малого народца».

По всему было видно, что пировать дэвкаци любят — старейшины родов, капитаны драккаров, знатные воины и просто случайные гости собрались так быстро, как будто только и ждали приглашения. Впрочем, вполне могло оказаться, что так оно и есть — слухи о возвращении сына вождя разлетелись по всему Кхумараду едва ли не раньше, чем он сам в него вступил. А тут уж и дурак бы догадался, что вождь Хабум первым делом постарается как следует отпраздновать неожиданную радость.

— Сын, сядь же рядом с Хабумом и расскажи все — где Индрак был, что видел, с кем сражался, много ли убил эйстов? — хлопнул наследника по плечу вождь.

На последних словах Индрак явственно смутился — после событий на острове Кампы он уже не мог однозначно сказать, что все эйсты — враги. Но ему доставало ума понимать, что такие радикальные идеи родичи принять пока что не готовы, к этому надо готовить постепенно.

— Индрак много чего видел и много что сделал, — как можно дипломатичнее выразился он. — Но Индрак не принес добрых вестей…

Волосатые гиганты разочарованно загудели. Их головы невольно опустились, а глаза потухли — Индрак оставался последней надеждой клана. И вот даже он…

— Но прежде чем рассказать обо всем, Индрак хочет знать, где были и что видели другие посланцы, — свернул на менее унылую тему сын вождя.

Здесь его сотрапезники слегка оживились — дэвкаци очень любят рассказывать истории о себе и слушать о других. Вождь благосклонно кивнул, и одна из молодых девушек, накрывавших трапезные столы, на минуту выбежала и вернулась с огромной арфой. Ванесса оценила размеры этого инструмента и подумала, что вряд ли смогла бы даже приподнять такую бандуру. А вот девушка-дэвкаци, совсем еще молоденькая, несла ее одной рукой с такой легкостью, как будто вовсе не чувствовала веса.

Арфа установилась в центре помещения, и арфистка начала неторопливо перебирать струны. По зале поплыли тихие мелодичные звуки. Дэвкаци издавна привыкли сопровождать свои истории аккомпанированием.

Первым на ноги поднялся очень невысокий (всего на полголовы выше Креола) коренастый дэвкаци с короткими седыми волосами. Бурем Гребень, первый из капитанов после самого Хабума. Он поднял огромную бронзовую чашу, наполненную лучшим глоггом[2], и начал неторопливо рассказывать, как почти год бороздил на родовом драккаре океан Дэвкаци. Вначале именно он отвез Индрака и еще двадцать лучших богатырей на материки — половину на Нумирадис, половину на Закатон, а затем пустился в свободное плавание в отчаянной попытке разыскать незанятый остров. Конечно, у него ничего не вышло — за многие века дэвкаци исследовали этот океан так тщательно, что вряд ли у кого-то могло получиться найти хотя бы риф, не отмеченный на картах. Дэвкаци других островов только разводили руками — многим кланам и самим не помешали бы дополнительные земли. Особенно страдает от этого самый большой остров — Ассублер. На нем разместилась добрая половина всех кланов. Имеется несколько крошечных бесплодных островков в составе Геремиады, но селиться там — означает ввязаться в большую войну. Геремиадцы не пользуются этими землями сами, но не собираются никому их уступать. Тем более дэвкаци. А война с Геремиадой не обещает Огненной Горе ничего хорошего — тамошние люди дружат со Шгером. Эйсты, конечно же, не упустят возможности напустить своих червей на драккары северных соседей…

Вторым речь повел Торир Дом, огромный и очень толстый дэвкаци. Он тоже странствовал целый год — по землям диких кентавров. И вернулся с такими же неутешительными вестями — мало того, что эти степи и пустыни совершенно не подходят для народа мореходов и рыбарей, так их еще и придется отбивать у кочевых племен, водящих по ним огромные стада. Кентавров там очень много, больше, чем песку в их пустынях.

Третьим встал Лампераз Вешапи, угрюмый дэвкаци со шрамом через все лицо. Этот шрам он не так давно получил в Кентавриде, схлестнувшись с разбойничьей бандой. Богатырь-дэвкаци одолел их, но бой обошелся ему недешево. И он тоже принес дурные вести — цивилизованные кентавры Кентавриды не более жаждут видеть у себя гостей, чем их южные сородичи-варвары.

Стимур Нога, Зутеба Шут, Хобамог Медь, Некрадий Небо, все они завершали свои истории одинаково — клан Огненной Горы нигде не ждут. Нечто более-менее подходящее предложил только Магод Кулак, странствовавший по обледенелому Ингару. Этот огромный полуостров не интересен ни Ларии, ни Рокушу, населяют его малоразвитые варвары, живущие охотой на огромных волосатых зверей с кишкой вместо носа. Их вполне можно припугнуть и отбить значительный кусок территории. Но при одной мысли о переселении в холодную тундру, где нет огнедышащей горы, земля совсем не плодородна, а море по девять месяцев в году сковано льдами, дэвкаци тоскливо загудели.

— Теперь пусть скажет Индрак, — пробасил старый Джива Рука. — Что там — на юге Закатона?

Индрак принял бронзовую чашу рассказчика, отхлебнул глогга, прислушался к аккомпанементу арфы и начал степенно рассказывать о удивительных землях, на которых доселе бывали лишь самые западные дэвкаци, да и то редко. О Чрехвере, Эстегелеро, Ишкриме, Локоно, Иссило, Знепре и прочих южных странах, где побывал. Рассказал, как странствовал от города к городу, от султаната к султанату, везде вызывая лишь удивление и опаску — дэвкаци в тех краях большая редкость. Рассказал о том, что океан к востоку от Закатона принадлежит эйстам, а к западу — серым. С теми и другими клану Огненной Горы в одиночку не тягаться, а помочь некому.

— Скажи, а кто же эти люди, что пришли с Индраком? — въедливо спросил Джива. — Добро ли принесли или худо?

— Это все товарищи Индрака. Вот это благородная саранна Ванесса, — повел ручищей Индрак. — Ванесса выкупила Индрака из рабства и вернула Индраку свободу. Индрак поклялся Огненной Горой и духом прадеда служить Ванессе, пока не вернет долг.

Дэвкаци одобрительно загудели. Эти атлеты свято чтят долг крови и очень уважают тех, кто имеет таких должников — просто так подобные клятвы не даются. Вон смущенно покраснела.

— Это Логмир, быстроногий герой с югов Закатона, — продолжал представление Индрак. — Это большой паладин Гвэйдеон, предводитель серебряных воинов. А это…

Двери Зала Вождей резко распахнулись и на пороге появилась скрюченная старуха-дэвкаци с клюкой. Вместе с ней в помещение ворвались ветер и дождь — за время пиршества погода снаружи успела разительно перемениться.

— Мир этому дому… — подняла руку старуха, безразлично оглядывая собравшихся.

Но тут ее взор упал на Креола. Нежданная гостья замерла с раскрытым ртом, не закончив фразу. Она добрую минуту таращилась на мага, пока дэвкаци недоуменно переглядывались, не понимая такого поведения. Потом старуху словно подтолкнули в спину — она резво пробежала через весь зал и упала Креолу в ноги.

— Великий шаман… — благоговейно прошептала старуха.

Глава 2

Уберите от меня эту пьяную рожу!

Салат «Оливье»

— Эрлеке, что это?! — нахмурился Хабум. — Что с тетушкой Хабума? Почему шаман Эрлеке унижается перед каким-то чужестранцем?!

— Не каким-то! — гневно воскликнула старуха, поднимаясь на ноги. — Не каким-то, молодой Хабум! Узрите же, слепцы — остров Огненной Горы посетил шаман шаманов, столь великий, равного которому еще не знали дэвкаци! Эрлеке рядом с такой силой лишь рыбацкий баркас рядом с могучим драккаром!

Теперь глаза всех дэвкаци невольно обратились на Креола. В зале воцарилась абсолютная тишина — на их памяти шаманка еще никогда себя так не вела. А клан Огненной Горы успел убедиться, что Эрлеке Молот, младшая сестра Старбула Молота, прежнего вождя и отца Хабума, всегда знает, что говорит. Старуха прожила на свете уже сто сорок лет — небывало много даже для дэвкаци, и не случалось еще такого, чтобы она ошиблась хотя бы по мелочи. Ей верили не меньше, а даже, пожалуй, больше, чем вождю.

— Вижу великого шамана! — воздела руки Эрлеке.

Креол растянул губы в улыбке, вполне удовлетворенный оказанным уважением. Он вообще любил уважение.

— Духи предков, смилуйтесь над дэвкаци… — прошептал Хабум. — Индрак, верно ли говорит Эрлеке? Этот человек и в самом деле великий шаман?

— Самый великий, — равнодушно кивнул Креол.

— Не может быть… — недоверчиво покачал головой вождь. — Не верю…

— Молчи и слушай, Хабум! — выкрикнула Эрлеке. — Бывают последние шаманы — это даже не шаманы, а просто юродивые с небольшой силой. Бывают средние шаманы — такие, как Эрлеке и другие шаманы дэвкаци. А бывают великие шаманы — могучие, сильные, способные говорить не только с духами, но даже с Большими Богами и Властелинами Тьмы! Только четыре великих шамана может быть одновременно! Сейчас два великих шамана живут в земле злых серых людей и один — глубоко под горами Аррандрах. А это — четвертый, самый могучий из всех!

Креол вновь растянул губы в снисходительной улыбке. Конечно, колдовская школа дэвкаци ему, шумеру, казалась примитивной, наивной, даже глупой. Например, тот факт, что в мире может существовать только четыре «великих шамана», невольно вызвал у него усмешку. Но магических учений существует столько же, сколько и цивилизаций…

А порой даже и несколько в пределах одной и той же.

Вслед за Эрлеке вошли три юные девушки-дэвкаци, но их появление осталось незамеченным — все таращились на Креола сотоварищи. После признания со стороны шаманки рейтинг маленького отряда стремительно пополз вверх.

Единственным, кто обратил внимание на этих девчонок, стал Индрак. Он незаметно вышел из-за стола и крепко обнял одну из них — сестру Эссениду. Она уже почти десять лет училась шаманскому искусству у старой Эрлеке, и в прошлом году ее наконец-то посвятили в младшие шаманы.

— Индрак рад видеть Эссениду, — положил руки себе на плечи гигант.

— И Эссенида рада видеть Индрака, — ответила аналогичным жестом сестричка. — Эссенида просит не сердиться, что Эссенида пропустила начало пира — Огненная Гора сердится, шаман успокаивала Огненную Гору, младшие шаманы помогали.

— Индрак не сердится. Пойдем, Индрак познакомит Эссениду с товарищами.

— Нет времени! Огненная Гора сильно сердится, надо скорее…

Она не успела договорить.

Земля вздрогнула. Зал Вождей затрясся, как лист на ветру, стены заходили ходуном, еда и питье попадали со столов, многие дэвкаци не удержались на своих табуретах. Массивная дверь слетела с петель и улетела, подхваченная ураганом. Видно было, как снаружи шатаются дома и падают деревья, поваленные землетрясением. То тут, то там зазвучали рокочущие голоса, напевающие одну и ту же мелодию — Песню Героев.

Шаманка что-то исступленно голосила, тряся руками, испещренными набухшими венами. Младшие шаманки сгрудились вокруг нее и слабыми голосками пытались подпевать. Но результата не было.

— Именем Ордена, что происходит?! — встревоженно вскричал лод Гвэйдеон, кладя ладонь на рукоять меча.

— Землетрясение, отец, землетрясение! — крикнул Логмир, жестикулируя бараньей колбасой. В этом шуме приходилось кричать во все горло, чтобы быть услышанным. — Надо давать ноги!

— Не надо! — холодно ответил Креол, поднимаясь на ноги.

В руке архимага блеснул посох, резко выдернутый из пространственной складки. Обсидиановая сфера ослепительно засияла, осветив полутемный зал ярче тысячи солнц. Креол ударил посохом в пол, оставив в камне аккуратное отверстие адамантовым наконечником, и вскинул свободную руку к потолку.

— Банутукку!!! — провозгласил он. — Приди, Луггалдиммеранкиа, именем Мардука Куриос, приди и успокой землю!!!

Имя Пятой Эмблемы Мардука, великого Успокоителя Хаоса, подействовало наилучшим образом. Креол сжал левую ладонь, как будто держал в ней что-то невидимое, и с силой потянул это на себя. Посох раскалился, из него ударили лучи света, лицо мага посерело от чудовищного напряжения — сейчас он удерживал целый остров, не давая ему расколоться. Он крепко сжал челюсти и продолжал держать, держать, держать…

Постепенно дрожь стихла. Креол удовлетворенно кивнул, поднял перевернутый табурет и спокойно уселся за стол, пододвигая к себе баранью голову с тмином. Он брезгливо поморщился, заметив в тарелке солому, осыпавшуюся с потолка, и потянулся к амулету Слуги. Спустя несколько секунд кушанье полностью очистилось от мусора, и маг продолжил невозмутимо набивать брюхо.

— Духи предков! — выдохнул Хабум, поднимаясь на ноги. — Воистину Эрлеке права — это и в самом деле великий шаман! Еще никогда толчок Огненной Горы не проходил так быстро и легко!

— Быстро? Легко? — недоверчиво переспросила Ванесса, высовывая голову на улицу. Обратно она втянула уже нечто мокрое, со спутанными волосами — ливень продолжал хлестать как ни в чем не бывало. — Ф-фух, у вас полотенца нет?… спасибо. Сэр… э-э-э… сэр вождь, а какие же они бывают обычно?

— В десять раз дольше и разрушительнее, — печально ответил Хабум. — Много домов приходится отстраивать заново, когда Огненная Гора в очередной раз начинает сердиться. Если Ванесса пойдет к подножию Огненной Горы, то увидит очень много больших трещин в земле, и каждый день появляются новые. И с каждым днем эти толчки происходят все чаще — сейчас уже по два, по три раза за восьмицу!

— Осталось совсем мало времени! — каркнула дряхлая шаманка. — Месяца Осенних Штормов Огненная Гора уже не переживет! Остров расколется и уйдет в пучину!

— И потому клан уходит с острова… — вздохнул Хабум. — Драккары и ладьи грузят имуществом, рыбари и пахари спешат добыть как можно больше пищи, пока остров еще кормит дэвкаци. После Месяца Летнего Урожая клан Огненной Горы уйдет с острова. Только вот куда?…

— Предки укажут путь, — наклонила голову Эрлеке. — Много лет Огненная Гора кормила дэвкаци, теперь пришли худые времена, дух Огненной Горы состарился, ослаб, не может больше удерживать Огонь-в-Недрах. Кипит, бурлит, клокочет…

Дэвкаци взволнованно зашумели. Рокочущие голоса накладывались друг на друга, создавая ощущение волны цунами, хлещущей о скалы. Отчетливо выделялся гулкий бас вождя и хриплое карканье шаманки. Ванесса попыталась было высказать свое мнение, но ее звонкое меццо-сопрано совершенно потерялось в этом гвалте. Она завизжала во все горло, даже бабахнула из пистолета, но и этого тоже никто не заметил.

— Молчать.

А вот это негромкое слово услышали все. За долю секунды в зале воцарилась гробовая тишина, и все уставились на поднявшегося из-за стола Креола. Он медленно обвел взглядом оробевших дэвкаци и процедил:

— Противно смотреть. Кто вы такие?!

— Дэвкаци! — выкрикнул Торир Дом.

— Молчать!!! — резко повысил голос Креол.

Пузатый великан испуганно съежился, изо всех сил пытаясь стать маленьким и незаметным. Еще час назад он бы даже не обратил внимания на этого мелкого человечка, но утихомирив землетрясение, Креол вызвал такое уважение к себе, какого не было даже у вождя с шаманкой.

— Кто вы?! — вторично выкрикнул Креол. — Воины?! Или ничтожные черви, прячущиеся под гнилой колодой?! Я слышал о том, что дэвкаци куют лучшее оружие в мире и нет им равных на морских путях! Но теперь я вижу, что мне солгали! Передо мной трусливое стадо баранов!!!

Дэвкаци начали стыдливо опускать головы.

— Как смеет человек вести такие речи в клане Огненной Горы?! — угрюмо проворчал Лампераз Вешапи. — Кто дал право чужаку…

— Молчи, кузен! — опустил ему на плечо руку Индрак. — Молчите, дэвкаци, и слушайте, что говорит великий шаман! Индрак клянется духом прадеда, что если и есть кто, способный помочь клану, то только великий шаман Креол!

Дэвкаци снова зашумели. Ванесса обреченно вздохнула и уже заранее заткнула уши. Но на сей раз это не понадобилось — Креол поднял руку, и все утихло, как по волшебству. Все уставились в рот «великому шаману».

— Я Креол, сын Креола, Верховный Маг Шумера, — гордо назвал свое имя Креол. Он не скрывал его никогда и ни от кого. — Я пока не знаю, что случилось с вашим вулканом… да, кстати…

Он наклонил посох и повел ладонью над обсидиановой сферой-набалдашником. Там отразилась огромная гора, увенчанная кратером — дэвкаци, не отличающиеся богатой фантазией в отношении имен и названий, именовали свой вулкан просто Огненной Горой. Явный стратовулкан — конус со слегка вогнутым склоном, сложенный из чередующихся слоев лавы и рыхлых материалов вроде пепла и туфа. Колоссальных размеров — занимает добрую четверть не самого маленького острова, почти шесть километров в высоту, диаметр кратера — полтора километра. Сверху своего рода «капюшон» — одна сторона кратера сильно загибается, образуя исполинскую пещеру. Судя по внешним признакам, извержений не было очень давно — возможно, многие тысячи лет.

— Я вас научу правильно финики собирать… — пробормотал Креол, вглядываясь в магическую сферу. — Когда было последнее извержение?

Дэвкаци начали переглядываться. Наконец шаманка ответила:

— На памяти дэвкаци еще не было такого, чтобы Огненная Гора начала плевать огнем. Дух Огненной Горы спокоен и добр, согревает землю, дает богатые урожаи, но не позволяет подземному огню вырваться наружу.

— И зря… — угрюмо буркнул Креол. — Глупо… Император Энмеркар в свое время говорил — умный враг предпочтительнее глупого друга…

— Алло! Кто-нибудь обратит внимание, что двери до сих пор нет?! — напомнила Ванесса, дрожа от холода. — На улице уже ночь, и дождь льет, а вы даже не чешетесь!

— Мужчины рода Молот не отличаются сообразительностью, — усмехнулась шаманка Эрлеке, подходя к девушке с Земли. Ванесса с облегчением посмотрела ей в глаза — скрюченная старуха-великанша приходилась ей почти вровень. — Эй, Кразут, Мирован, слышите, что говорит гостья клана?! Немедленно ступайте и почините дверь Зала Вождей!

Названные дэвкаци заворчали, не желая покидать жарко натопленное помещение с кучей еды и плестись в темноту и ливень. Но вождь тоже сверкнул на них глазами — его старые кости не выносили сквозняка.

Новую дверь навесили примерно за час. Все это время Креол о чем-то вполголоса беседовал с шаманкой. Никого другого они в свой узкий круг не допустили — даже вождь был исключен и очень обиделся. Ванесса обиделась еще больше — она успела привыкнуть, что учитель позволяет ей больше, чем любому другому, и теперь дулась. Но Креол в последнее время не слишком часто общался с коллегами по работе, так что…

Поэтому Ванессе пришлось удовольствоваться обществом подобных себе — других учениц. Девушки-дэвкаци буквально засыпали ее вопросами насчет того, строгий ли учитель этот великий шаман, бьет ли он ее, как и чему учит. Американка охотно рассказала, что учитель строгий, но на самом деле главная как раз она — главное, уметь дергать за нужные ниточки. Бить не бьет — пусть только попробует! Учит хорошо, но начали еще слишком недавно, так что научились пока мало чему…

Свободный разговор доставлял ей серьезные затруднения — в языке дэвкаци нет местоимений, да и вообще различия слишком сильны. Ванесса (да и остальные) не могла сходу перестроиться и невольно вставляла местоимения из родного языка. Впрочем, дэвкаци не обращали на это внимания — они-то давно привыкли, что люди не умеют говорить правильно, все время коверкают слова.

К радости Ванессы оказалось, что Заира, одна из учениц, родилась в Ларии. В Симбаларе, тамошней столице, раньше была небольшая коммуна дэвкаци — около четырех сотен. Волосатые гиганты подрабатывали грузчиками и телохранителями — на эту должность их нанимали особенно охотно. В Ларии даже ходила поговорка — «скорее рыба взлетит в поднебесье, чем дэвкаци предаст доверителя». Правда, лет десять назад король Казикал Первый издал указ о высылке из столицы всех нечеловеческих существ — на него давила одна из господствующих парламентских партий, именующая себя «Нацией Людей». В результате ларийцы поссорились с Кентавридой, Талье и кланами дэвкаци, но зато в народе эта мера вызвала большое воодушевление.

А обрадовалась Ванесса потому, что родным языком Заиры оказался не дайварани, общий для всех кланов дэвкаци, а ларийский. Во-первых, благодаря этому говорить с ней было легче — она умела пользоваться местоимениями. А во-вторых, Ванесса немедленно угостила ученицу шаманки вавилонскими рыбками — ларийский язык им должен был понадобиться, и очень скоро.

Постепенно дэвкаци, перепившие хмельного глогга и прочих напитков, начали укладываться спать. Прямо здесь, на полу, вповалку. За многими явились жены, но, к удивлению Вон, не для того, чтобы отволочь пьяных мужей домой, а для того, чтобы принести соломенные тюфяки. Некоторые тут же и остались ночевать. Подобные пирушки для дэвкаци не редкость, и Залы Вождей часто служили чем-то вроде ночной гостиницы.

— Великий шаман, Хабум припас гостям самые мягкие тюфяки, — прошептал вождь. Точнее, попытался прошептать — в результате все равно получились громовые раскаты. — Пойдемте в дальний закут, там отгорожено занавесью. Дэвкаци знают, что человеки не любят спать открыто, прячутся в отдельные комнаты.

Креол и лод Гвэйдеон отнеслись к этому равнодушно — им было глубоко параллельно, где ночевать. А вот Ванесса посмотрела на вождя с признательностью — орда пьяных дэвкаци вряд ли смогла бы победить на конкурсе «лучший сосед по комнате».

Что же касается Логмира, то он давным-давно уснул, уронив голову в огромную чашу со скиром[3]. Великий герой Закатона на сегодня перевыполнил норму по алкоголю. Раз этак в десять. Глогг — сравнительно слабый напиток, но кроме него на столах гордо возвышались кувшины с крепчайшим полынным абсентом и, разумеется, «чай дэвкаци», так похожий вкусом на чифирь. Его Логмир пить не стал (одного опыта хватило на всю жизнь), а вот абсент оценил по достоинству. «Зеленая фея» крепостью в семьдесят пять градусов вырубила непривычного к такому ишкримца довольно быстро.

Через какое-то время все окончательно стихло. Весь Кхумарад погрузился в спокойный сон.

…В распахнутую дверь медленно и осторожно вползли лучи рассветного солнца. Зала Вождей, обращенная входом на восток, встречала новое утро.

Ванесса приподнялась на локте, протирая сонные глаза. И недовольно обнаружила, что проснулась самой последней — остальные тюфяки успели опустеть. Признаться, ей ужасно хотелось подремать еще хоть чуточку, но не хотелось показывать слабость перед родственниками Индрака, а главное — суровым учителем. Сам Креол спал мало и ужасно не любил лодырничанья.

Поднявшись на ноги, девушка отодвинула занавесь, отгораживающую «гостевой угол», и обнаружила, что многие дэвкаци по-прежнему здесь, в пиршественной зале. Примерно половина волосатых гигантов успела пробудиться и разбрестись по своим делам, но остальные все еще поправлялись после вчерашнего. Щеки, покрытые кабаньей щетиной, медленно шевелились, перемалывая завтрак.

Среди них обнаружился и Логмир. Двурукий равнодушно жевал бутерброд с маслом и сыром, тупо пялясь на небольшой красный шар. Ванесса с удивлением узнала в нем самый обыкновенный помидор.

— Хой, подруга, все-таки проснулась? — лениво перевел на нее взор Логмир. — Я уж думал, проспишь до Пробуждения Ивы… Смотри, какая странная штука!

— Да это просто томат, — пожала плечами Вон. — Ты их что, не ви… хотя да, на Закатоне же они не растут.

— Ага, не растут, — согласился Логмир. — Хотя в Геремиаде я вроде как-то раз видел такие… только я тогда подумал, что это шарики. Ну знаешь, для детей — жонглировать. Или в воротца загонять. Даже специальные такие молоточки есть — для игры. А еще вот как-то раз я видел…

— Где Креол? — оборвала его Ванесса. Она уже привыкла, что Логмиру нельзя позволять открывать рот — может проболтать несколько часов и не сказать ничего полезного.

— А?… да там, на дворе… где-то… Слушай, подруга, а этот твой томат не очень ядовитый? Не помру?

Ванесса вспомнила, что Хуберт только вчера подавал на завтрак гамбургеры с кучей начинки, в том числе и помидорными ломтиками. Она прикинула, что за время пребывания на борту коцебу Логмир, должно быть, ел эти красные плоды уже раз двадцать. Хотя целиком он их действительно пока что не видел.

— Долго думаешь, — упрекнул ее Двурукий. Он совершенно не умел ждать. — Ладно, рискну!

Герой храбро вгрызся в помидор и начал осторожно жевать, прислушиваясь к внутренним ощущениям — не болит ли где чего? Ванесса скептически посмотрела на него, хмыкнула и пошла на улицу…

— А-а-а-а-а!!! — дико завопили сзади.

Девушка резко обернулась и обнаружила Логмира, упавшего с табурета и корчащегося на полу. Изо рта у него вываливались помидорные шкурки.

— Что, что?! Что случилось?! — заметалась Вон, не зная, что делать — оказывать первую помощь или сразу бежать за кем-нибудь из целителей. Благо таких здесь и сейчас имелось аж трое — Креол, лод Гвэйдеон и местная шаманка.

— Ха! Ха-ха! Ха-ха-ха! — залился радостным смехом Логмир, взбираясь обратно на табурет и утирая губы. — Я пошутил! Хой, видела бы ты свое лицо, подруга!

— Ты что — дурак, так шутить? — Ванесса едва удержалась, чтобы не залепить ему пощечину. — Я же испугалась!

— А я — нет! — еще громче захохотал Двурукий.

Он повертел в руках остатки помидора, пожал плечами и швырнул его через плечо, оставив на стене красную лепешку. Вкус местных томатов ему не понравился.

Снаружи вовсю светило солнце. Океанские волны с тихим шуршанием накатывались на берег — многие рыбаки, пользуясь хорошей погодой, уже расставили сети. Вон показалось, что она видит того старика, который вчера встретил их на другой стороне острова.

Она огляделась — никого из команды поблизости не было. Пустынная улица, только две женщины у соседнего дома — одна подметает крыльцо, вторая чинит крышу.

— Как поживаете? — приветливо окликнула их Вон. — Вы не видели здесь… ну, каких-нибудь людей?

— Видели, видели, — закивала одна из туземок. — Туда пошли, на околицу, к Кругу Костей! Все там — и вождь, и сын вождя, и шаман, и капитаны кораблей! Говорят, Эцумбо с кем-то дерется!

— Ох, все-то Эцумбо неймется… — вздохнула та, что сидела на крыше. — Верно говорят — чем меньше лягушка, тем громче кваканье. Не знаешь, кто там против Эцумбо, Алима?

— Ой, не знаю…

— Спасибо! — торопливо бросила Вон, кидаясь в указанную сторону.

Круг Костей она увидела издалека — его не зря назвали именно так. Площадка десяти метров диаметром, огражденная костями, воткнутыми в землю. Правда, не дэвкациными, а уррожьими. Огромные изогнутые ребра старых уррогов создавали впечатление клетки для хищников.

Местный «борцовский ринг» расположился на самом берегу моря. Чуть южнее начиналась гавань — там стояли пять исполинских драккаров клана Огненной Горы. Разумеется, на дайварани эти суда называются по-другому. А именно — лэцар-вешап, «корабль-дракон». То есть — драккар. Даже отсюда было видно, как на них таскают мешки и ящики — дэвкаци спешили забрать с острова все, что можно. Кроме драккаров в бухте имелось множество малых грузовых барж, ладей, вспомогательных судов и просто шлюпок.

Ванесса сразу заметила Креола — учитель сидел на небольшом холмике, обнаженный по пояс, с полузакрытыми глазами. Волосатые гиганты опасливо обходили его стороной — вокруг холмика раскинулось своего рода «кольцо тьмы». Солнечные лучи не падали туда — они причудливо изгибались, освещая Креола, только Креола и ничего, кроме Креола. Маг сидел в настоящей ванне из солнечного света.

— Привет, — клюнула его в щеку Вон.

— Ученица, не мешай, я медитирую, — сквозь зубы ответил маг. — И ты тоже могла бы.

Ванесса вздохнула, но все же покорно уселась рядом. Лично она так и не научилась подпитываться подобным образом — прямо от небесных светил. Нет, лучше всего у нее получалось вбирать ману из растений — травы, деревьев… а особенно цветов. Вот Креол… да, Креол мог в мгновение ока высосать энергию из чего угодно, благо мана есть везде и во всем.

— Повторим вчерашний урок, — промолвил маг, не открывая глаз. — Как мы помним, мы решили начать с…

— Анимагии, — с готовностью ответила Вон.

Когда она выбрала три дисциплины из общего списка, то самонадеянно решила, что именно ими ей и предстоит овладеть. Оказалось — ничего подобного. Этим трем предметам всего лишь надлежало стать первыми «пробными шарами». Креол планировал посвятить примерно две-три недели, чтобы выявить — насколько его ученица предрасположена к этим дисциплинам. Если талант проявится — будет учить. Если нет — придется выбирать другой предмет.

К великому сожалению, оказалось, что узнать заранее, есть ли в человеке тот или иной талант, очень и очень сложно — проще экспериментировать методом проб и ошибок. Да, существуют тесты, проверки, но они, увы, занимают бездну времени. Собственно, именно с них Креол и собирался начинать.

— Не волнуйся, — непривычно тепло сказал он. — Подсознание человека — самый надежный определитель. Почему, ты думаешь, я заставил выбирать тебя саму?

— Потому что тебе нравится меня доставать? — предположила Вон.

— Это тоже, — не стал отрицать очевидного учитель. — Но главное — я хотел, чтобы твоя душа сама избрала то, что больше подходит для тебя. Сейчас посмотрим, не ошиблась ли она… С чего начинают обучение анимагии?

— С фамиллиара.

— Хорошо. Что такое фамиллиар?

— Магический помощник мага, — отбарабанила Вон. — Существо, связанное с ним прочными узами.

— Правильно. Кто может стать фамиллиаром?

— Ну, у демонологов это обычно мелкие демоны… — задумалась ученица. — Или другие подобные сущности — джинны, например…

— Верно, — одобрительно кивнул Креол, выдергивая из пространственной складки пригревшегося Хубаксиса. — Раб, убирайся отсюда и не мешай.

Мелкий джинн протестующе заорал, но был ткнут в глаз и предпочел убраться подобру-поздорову.

— Кроме демонов и схожих существ фамиллиаром может стать животное — тотем или просто любимец, — задумалась Вон. — Тотем — это священное животное-покровитель, олицетворяющее целый биологический вид, любимец — просто отдельная особь, не имеющая связи с себе подобными.

— Удовлетворительно, — кивнул Креол. — Вот, держи кандидата.

Он запустил руку в магический карман, некоторое время рылся там, потом злобно оскалился и вытащил мяучащего и царапающегося Черныша.

— Предпочтительнее брать детеныша, — сожалеюще сказал маг, не обращая внимания на кровоточащую ладонь. — Но детеныша у нас нет.

— Если эти пушистые клубки срочно не кастрировать, они могут появиться, — заметила Ванесса.

Черныш издал возмущенный мяв. Если бы он умел говорить, то немедленно заявил бы решительный протест против столь оскорбительного хирургического вмешательства.

— Стерилизованное животное не может стать фамиллиаром, — хмуро ответил Креол.

Черныш тут же прекратил царапаться и простил магу все пинки и вышвыривания в окно. За последние дни Креол окончательно утратил некогда благоговейное отношение к Кошкам. Впрочем, теперь он их так уже не называл — нет, отныне исключительно «Чрево-Тиамат-Проклятый-Комок-Меха-А-Ну-Пшел-Отсюда-Пока-Я-Тебя-Не-Испепелил».

И очень громко.

— Ну и… и что мне с ним делать?… — растерянно подняла кота за шкирку Ванесса. Черныш мрачно уставился на нее, заранее отказываясь сотрудничать. — Может, Флаффи возьмем? Он у меня уже давно живет…

— Он намного старше. К тому же этот черный. В принципе, цвет не важен, но лучше все-таки брать меланиста… или альбиноса на худой конец. Давай для начала определим твой планетный тип. Перечисли-ка их.

— Э-э-э… белить, гуля, зарпанить, истарь, лазь, нанна и тасмит, — отбарабанила Вон.

— Хорошо. Как ты думаешь — к какому из них ты относишься?

Ванесса задумалась, вспоминая характеристики каждого из типов. Ей никак не удавалось сделать выбор…

— Ты — лазь, — сжалился Креол. — Тип Марса. Это основы любовной магии, ученица… Вот, кстати. Перечисли-ка мужские планетные типы.

— Ванер, гимит, гирбо, ронберр, сендирбато, турлар и ципунда. Ты ронберр, это уж точно, — без малейших сомнений заявила Вон.

— Верно, — без тени смущения подтвердил Креол. Он знал свои недостатки и ничуть их не стыдился. Более того — он ими гордился. — Отпусти-ка это животное.

Черныш упал на землю и мгновенно припустил наутек. Однако маг шевельнул пальцами, и кот, прижав уши и утробно завывая, поднялся в воздух и плавно двинулся обратно, изо всех сил стараясь дотянуться до столь желанной почвы.

Но когтистые лапки зачерпывали только пустоту.

— Начнем с ритуала Расслабления, — приказал Креол. — Сядь или ляг так, чтобы было удобно.

Вон на миг задумалась, а потом попыталась повторить позу учителя. Однако сидеть в позе лотоса с непривычки оказалось поразительно сложно и некомфортно. К этому нужно сначала притерпеться. Поэтому она просто уселась, опершись на собственные колени.

— Спина должна быть прямой, а руки и ноги не должны перекрещиваться, — строго поправил ее Креол, переставляя ученицу в другую позицию. — Вот так… Положи руки на колени и закрой глаза. Представь золотой шар, наполненный теплым светом… позволь ему подняться по ногам и далее по телу… опусти его на руки к пальцам… подними его по шее и дай войти в голову… Ты чувствуешь тепло?

Ученица медленно кивнула.

— Если где-нибудь в теле обнаружишь волнение, пошли туда золотой шар, и оно исчезнет. Оставайся в состоянии полного расслабления… будь наедине с собой… А теперь потянись мыслью к этому животному… почувствуй его… услышь его мысли и чувства… Это просто, главное — дотянуться, дальше все будет совсем легко. Ты — лазь, твоя планета — Марс, опирайся на это. Но только в положительном направлении — отрицательное ведет к сумасшествию. Думай… работай над собой… совершенствуйся… и никогда не останавливайся на достигнутом… Талант сам по себе не значит ничего, его надо развивать… Без продолжительной учебы и тренировок маг — ничто, помни это. Только постоянная работа над собой дает настоящее могущество. А могущество — самое главное для настоящего мага. Богатство, слава, власть — тлен и прах, они преходящи, их можно лишиться. Сила же всегда пребудет с тобой…

— А разве маги не должны служить обществу? — приоткрыла глаза Ванесса.

— Только если это выгодно самому магу. Выгодно спасти человека — спаси. Выгодно убить — убей. Если тебе безразлично его существование — поступай так, как больше захочется. И не останавливайся — у тебя хорошо получается.

— Не боишься, что я тебя превзойду? — аж покраснела от удовольствия ученица.

— Любой нормальный маг желает воспитать ученика, который превзойдет учителя, — сухо усмехнулся Креол. — Я своего учителя превзошел… так что, полагаю, он умер счастливым. Не отвлекайся — продолжай.

Сзади подошел Логмир, дожевывая губную помаду, спертую вчера из косметички Вон. На плече у него сидел Хубаксис, тоже что-то жующий. Эти двое за последнее время преизрядно спелись — общность характеров.

Беспокоить мага и его ученицу не рискнул ни тот, ни другой — Логмир успел усвоить, что Креол приходит в бешеную ярость, если помешать работе. Когда ему на шею навязалась ученица, он первое время изо всех сил пытался избавиться от этой мороки, но раз уж не удалось… Если Креол брался какое-нибудь дело, то всегда выполнял его с максимальным тщанием.

— Однажды я перепутал и принес хозяину измельченный лопух вместо измельченной полыни, — тихо и очень обиженно поделился Хубаксис. — Хозяин стукнул меня жезлом. В другой раз я поджег свечи не в том порядке — сначала белую, потом желтую, а надо было наоборот. Хозяин стукнул меня жезлом. Еще один раз я окрасил талисман Тиферет в синий цвет…

— А надо было в какой? — спросил Логмир.

— В желтый! Тиферет — сефира Солнца, его цвет — золото. А синий — цвет Хезеда, сефиры Юпитера. Хозяин стукнул меня жезлом.

— Интересная у тебя жизнь, — ухмыльнулся Двурукий.

— Не то слово…

К ним подошел Индрак. Он бросил быстрый взгляд на медитирующих и тоже не решился их беспокоить. Только кивнул Логмиру и уселся рядом, внимательно наблюдая за Кругом Костей.

— Хабова мать, сейчас наш бронник вашего коротышку отдубасит! — потер руки Логмир.

— Не знаю, — задумчиво покачал головой Индрак. — Эцумбо — опытный борец, сильный, хитрый, ловкий. Эцумбо маленький, но очень сильный, почти сильнее Индрака. А сильнее Индрака нет почти никого.

— Ну-ну, — хмыкнул Логмир. — Но спорим, Султана Воздуха он бы не завалил! А мы завалили! А если бы командир нам немножко больше помогал, то еще быстрее бы завалили!

— Индрак полагает, что великий шаман испытывал товарищей, чтобы знать — достойны ли товарищи помогать великому шаману, — предположил дэвкаци.

— Нет, — коротко ответил Креол, не оборачиваясь. — Но у меня были причины колдовать как можно меньше. Очень веские.

Логмир открыл было рот, чтобы спросить, какие именно, но Хубаксис предупредительно дернул его за ухо. Джинн-лилипут успел выучить — хозяин терпеть не может, когда у него спрашивают о чем-то, о чем он не желает говорить. Захочет — расскажет сам, не захочет — клещами не вытянешь. И он никогда не раскрывает планы полностью — всегда придерживает что-то в запасе.

Поэтому вместо этого Логмир спросил совсем другое. И не у Креола, а у Индрака:

— Слушай, волосатый, а что б вам на остров Кампы не переехать? Там теперь хорошо, Султан сдох… А что остров геремиадский — так перебьются, там уж лет десять ни одного ихнего не было. Даже вулкан есть — прямо как у вас!

— Нет, плохой остров, — сожалеюще помотал головой Индрак. — Маленький, бедный. Там будет просторно разве только сотне дэвкаци, а всему клану — очень тесно.

— Будете жадничать — совсем без всего останетесь. Жадничать вообще нехорошо!

— Терпение, — снова прервал их разговор Креол. — Сейчас паладин и этот ваш карлик окончат бой, дойдем до вулкана, посмотрим, что там к чему. А после будем думать.

Публика, собравшаяся возле Круга Костей, оживленно загомонила — борцы наконец-то вошли внутрь. Лод Гвэйдеон чувствовал себя очень непривычно без привычного «экзоскелета» — за многие годы он совершенно отвык драться без брони.

— Хуа! Хуа! Ху-хуа! — разминался Эцумбо.

Коротышка-дэвкаци, отличающийся от своих сородичей примерно так, как приземистый комод отличается от шкафов, выжимал каждой рукой по булыжнику центнера в полтора. Причем видно было, что для него это не только не предел, но даже и вес-то несерьезный — средний дэвкаци без особого труда может поднять на плечах полторы-две тонны.

— Готов ли человек к борьбе? — отбросил булыжники за пределы Круга Эцумбо. — Может, пусть лучше человек сразу признает, что не одолеет Эцумбо?

Большинство зрителей с ним соглашались — даже Индрак с Ванессой выразили сомнение. Рядом с волосатым, заросшим бицепсами, почти кубообразным Эцумбо лод Гвэйдеон смотрелся хилым подростком. Но паладин лишь молча опустился на одно колено, читая молитву Пречистой Деве. Он не просил о помощи — в этом случае Инанна немедленно послала бы своему рыцарю такую силищу, что он разорвал бы Эцумбо голыми руками.

Но это было бы против чести.

— Начнем же, сударь! — поднялся на ноги лод Гвэйдеон.

Глава 3

Вот это я зажег!!!

Герострат

Любимый вид спорта дэвкаци — борьба, правилами похожая на греко-римскую. Положив противника на лопатки, получаешь очко. Судья обозначает его, загибая палец. Правая ладонь — один борец, левая — другой. Когда на одной из рук все пальцы окажутся загнутыми, этот борец побеждает. Нельзя наносить противнику удары, сжимать его ногами, делать подножки, подсечки и так далее. Все захваты ограничиваются верхней частью тела. Пожалуй, единственное серьезное отличие борьбы дэвкаци от греко-римской — отсутствие весовых категорий. Да и то сказать — наилегчайший из местных борцов на добрый центнер превосходит человеческого супертяжа.

Эти правила играли против лода Гвэйдеона. При других условиях он мог бы взять искусством — каабарские паладины владеют множеством хитроумных приемов рукопашного боя. Но в здешних правилах любой такой прием вызывал автоматическую дисквалификацию.

Тем не менее, Эцумбо ожидал сюрприз.

Дэвкаци выражают восторг битьем себя кулаками в грудь. Сегодня их ребрам пришлось выдержать нешуточное испытание — поединок лода Гвэйдеона и Эцумбо продолжался больше часа. Судья загнул уже шесть пальцев — два за паладина, четыре за его противника.

Эцумбо ужасно вспотел и растерянно покряхтывал. Он ожидал легкой и быстрой победы, но каждое очко давалось ему чудовищными усилиями — хлипкий человечек стоял, как скала, уверенный и несокрушимый. Более того — он и сам сумел выбить два очка! Небывало! Невероятно! Не случалось еще такого, чтобы человек простоял против дэвкаци больше одного раунда!

А вот лод Гвэйдеон совсем не выглядел удивленным. Когда проводишь сорок лет в боях и походах, ни на секунду не снимая доспехов и не расставаясь с оружием, вырабатывается соответствующая мускулатура. На своем веку Генералу Ордена приходилось многое выдерживать — он тонул в реках, замерзал во льдах, поднимался в горы и спускался в пропасти. И никогда не роптал, служа своей богине.

— Вы… вы очень сильны… сударь… — с трудом выговорил он, еле выдерживая напор карлика-великана. — Но я… я побеждал и сильнее!!!

Лод Гвэйдеон присел, упираясь пятками в землю, резко перевел хватку ниже, сделал чудовищное усилие… и поднял Эцумбо над головой. Тот удивленно вскрикнул, но в следующее мгновение уже оказался на земле — на лопатках.

— Четыре — три! — возвестил судья, загибая третий палец на левой руке.

К сожалению, этот успех оказался последним — поднявшись на ноги, Эцумбо утроил напор, и все-таки сумел повалить лода Гвэйдеона в пятый раз. Паладин невозмутимо встал, отряхнулся от пыли и слегка наклонил голову, признавая поражение. Сегодня победил Эцумбо.

Однако дэвкаци колотили себя в грудь отнюдь не в его честь. Человек, сумевший ТРИЖДЫ положить на лопатки одного из сильнейших дэвкаци, заслуживал высшей степени восхищения. Эцумбо тоже колотил себя в грудь, отдавая должное бесстрашному противнику.

— Хабум выражает восторг великим воином! — ударил себя в грудь седой гигант. — Даже среди дэвкаци мало кому удается одолеть Эцумбо! Верно, ты величайший из людей-воинов!

Логмир кашлянул с легким намеком, но промолчал. Потому что прекрасно понимал — с оружием он еще может сразиться с Генералом Ордена на равных, но провести такое вот единоборство с дэвкаци, способным завязать в узел железный столб… ни малейших шансов. Логмир Соррвана-тха, что означает «Двурукий», никогда не отличался значительной физической силой. Он свое брал скоростью и ловкостью. И поэтому всегда старался как можно больше облегчить груз — носил только самую легкую одежду, никогда не таскал с собой ничего, кроме самого необходимейшего. Его бессменное оружие — Рарог и Флейм, катаны, выкованные эстегелерским волшебником из упавшего метеорита, — весило ничтожно мало. Он даже специально укоротил им рукояти, чтобы выиграть еще сколько-нибудь граммов — столь невесомым лезвиям уже не нужны балансиры.

— А теперь все дэвкаци идут купаться! — провозгласил Хабум, первым подавая пример.

Ванесса поморщилась — ей показалось, что океан вышел из берегов. Орда волосатых великанов, погрузившаяся в него единым порывом, вызвала настоящую приливную волну. Особенно старался Эцумбо — на плаву этот коротышка напоминал пузатенького кита.

Лод Гвэйдеон тоже вошел в волны. Но ненадолго — только смыть пот и грязь. Приняв ванну, он поспешно облачился в любимые доспехи и облегченно вздохнул. Без этой «бронекожи» он чувствовал себя примерно так же, как Креол без магических инструментов.

— Ну, отец, просто утопил Семь Башен[4]! — выразил свое восхищение Логмир. — Командир, а?

— Неплохо, — растянул губы в улыбке Креол. — Ну что, ученица, у тебя что-нибудь получается?

Черныш громогласным воплем объявил, что ничего у нее не получается. Ванесса сжала челюсти, едва удерживаясь, чтобы не пнуть предателя-кошака.

— Хорошо, тогда продолжим позже, — с хрустом поднялся на ноги Креола. — А сейчас летим к вулкану. Ты со мной или останешься?

— Великий шаман, подожди немного — отец Индрака и старейшины тоже хотели посетить Огненную Гору, — попросил Индрак.

— Только быстрее, — недовольно поморщился Креол.

— Может, великий шаман пока сходит с Индраком в большую плавильню? — предложил гигант. — Индрак хочет показать, как хорошо дэвкаци умеют ковать металл. Это совсем близко!

Креол на миг задумался и кивнул — хороший артефактор не упускает случая посмотреть на работу умелых ремесленников. Может, и сам научится чему-то новому — это никогда не помешает.

Острова дэвкаци изобилуют рудами. Волосатым атлетам повезло — добыча железа обходится им чрезвычайно легко, на их землях залегают богатейшие пласты, причем совсем неглубоко — в считанных метрах от поверхности. А остров Огненной Горы в этом смысле наиболее щедр — настоящая металлическая корка, окружающая вулкан своего рода «блином». Дэвкаци ведут открытую добычу, без постройки шахт — просто кирками и лопатами.

Затем медлительные урроги тащат огромные вагонетки к мощным домнам. Руда, известняк, кокс — все сыплется в чрево могучих печей, расположенных у подножия вулкана и от него же питающихся. Другим дэвкаци, лишенным такой великолепной Огненной Горы, приходится посложнее. Бушует пламя, плавится руда, чугун течет ручейками на дно печи… А весь рудный мусор поднимается пузыристой огненной пеной.

Могучие дэвкаци-сталевары орудуют огромными ковшами с расплавленным металлом, заливая его в формы. Однако на этом дело не закончено — чугун дэвкаци не слишком-то ценят, куда милее им сталь. Высшего сорта, превосходнейшего качества. И чтобы получить ее, чугун от подножия вулкана везут в Кхумарад — в большой литейный цех, к главной мартеновской печи, окруженной десятками кузниц. Здесь чугун, металлолом, известняк и кучу других материалов-примесей сплавляют воедино — в самую лучшую сталь. Потом в расплавы вносят облагораживающие добавки — вольфрам, марганец, хром, кремний и прочие. В результате получается потрясающая легированная сталь различных сортов.

Сюда-то Индрак и привел Креола.

Маг довольно долго наблюдал за работой Юррана Никеля — главного литейщика, хмурого седого старика, покрытого ожогами так, что живого места не осталось. Он руководил доброй полусотней дэвкаци, голыми руками ворочавшими исполинские ковши, заливавшими расплавленную сталь в новые формы и таскавшими на плечах гигантские стальные слитки. Эти слитки отправлялись к прокатным станам — мощным машинам, приводимым в движение физической силой уррогов и самих дэвкаци. Волосатые великаны всей бригадой вращали тяжеленные рукояти, раскатывая мягкие, едва начавшие остывать слитки, словно куски теста.

А дальше… До этого Ванесса думала, что дэвкаци куют свое оружие так же, как Креол — по старинке, на наковальне, работая молотами. Они и в самом деле не пренебрегали дедовскими способами — практически любой дэвкаци мог при необходимости сковать что-нибудь этакое, а маленькие домашние кузницы имелись чуть ли не у каждого второго. Но основная масса стальных изделий все же производилась в цехах, фабричным методом. Стальные листы закладывались в огромный штамповальный агрегат, десяток дэвкаци вновь наваливался на рычаги, прикладывая чудовищные усилия, и исполинский молот падал сверху, разрезая листы по заготовленной форме. Ну а дальше — заточка, шлифовка и прочее…

Теперь Ванесса поняла, почему дэвкаци не следует считать варварским народом. Да, они пока что не овладели паром или электричеством, их машины приводятся в движение собственными руками… но при такой чудовищной силище этого вполне хватает. Стальные изделия, выданные мартенами дэвкаци, ценятся по всему Рари. Клан Огненной Горы уже перестал закупать пушки у ларийцев — переняли технологию и начали производить их сами. К тому же именно дэвкаци первыми изобрели силовой привод от водяных мельниц к молотам и кузнечным мехам. Впрочем, сами они его почти не применяют — любые «облегчители» вроде парусов, верховых животных или тех же мельниц вызывают у этих атлетов исключительно презрение.

Нет уж — предки дали рукам великую силу, и этого дара вполне хватит на все про все.

— Пошла ста-а-а-аль!!! — оглушительно прогремел Юрран Никель, опрокидывая громадный ковш. — Принима-а-ай!!!

Двое молодых дэвкаци в толстенных рукавицах тут же подхватили раскаленные рукояти и потащили две тонны расплавленного металла к форме. Там их уже ожидали. Над могучими машинами, дымящимся металлом и орудующими в цеху титанами звенела хоровая песня, ритмом напоминающая рэп.

Гром гремит, земля трясется —

Это сталь рекой несется!

Куй, дэвкаци, куй!

Домны пышут вечным жаром,

Сталь исходит дымным паром!

Куй, дэвкаци, куй!

Железный дух, железная мощь —

Молот железный в руки возьмешь!

Куй, дэвкаци, куй!

Лишь после ковки многократной

Родиться может меч булатный!

Куй, дэвкаци, куй!

Дан сталеварам четкий приказ —

Выжечь эйсту немедленно глаз!

Куй, дэвкаци, куй!

Пушки плавим, ядра льем,

Скоро эйстов перебьем!

Куй, дэвкаци, куй!

Сталевар силен и молод,

Ждет на наковальне молот!

Куй, дэвкаци, куй!

Ковали здесь деды, ковали отцы —

Вечно будут ковать дэвкаци!

Куй, дэвкаци, куй!

— Вот в чем сила дэвкаци! — гордо пророкотал Индрак. — В плавках!

— Точно, точно, и у меня тоже! — оживился Логмир.

Юрран Никель, смущенно расшаркиваясь, преподнес Вон сувенир — «женский нож», только что из-под рук штамповщиков, еще горячий. Для женщин-дэвкаци это и в самом деле был всего лишь небольшой ножик, но для Ванессы — настоящий кинжал, длинный и очень опасный. Она польщенно приняла подарок и наметила вытребовать у Креола для этой штуковины какие-нибудь полезные чары.

— Великий шаман, Хабум готов! — вошел в плавильню вождь.

— Ну так пошли, — пожал плечами маг.

За ночь сэр Джордж перегнал коцебу на окраину Кхумарада. Так что далеко идти не потребовалось — невидимый летающий остров стоял совсем рядом. На сей раз у него прибавилось пассажиров — полтора десятка грузных дэвкаци общим весом в четыре тонны.

Вождь Хабум и старейшины усиленно старались не показывать, какой это для них шок — подняться в небеса. Негоже выставлять себя слабаками перед великим шаманом. Но все равно ужасно робели.

Чтобы слегка их отвлечь, Ванесса включила дэвкаци кино — «Звездные войны, Эпизод III». Купила кассету, когда гостили у дедушки Джо в Майами. Они с Креолом и лодом Гвэйдеоном тогда даже ходили в кинотеатр — магу и паладину очень понравилось. Особенно сильно — Палпатин. Креолу он напомнил старого императора Энмеркара — такой же хитрый интриган и блестящий стратег. А лод Гвэйдеон, по-прежнему не до конца осознавший, что кино повествует не о реальных событиях, выразил свои поздравления «далекой-предалекой галактике» — расправились с кучей кликуш в парламенте и заполучили такого великолепного правителя! Повезло-то как!

Хотя джедаям он очень сочувствовал.

Огненная Гора приближалась. Исполинский конус со срезанной верхушкой занял полнеба и продолжал расти. На его склонах виднелись побочные кратеры, порожденные второстепенными жерлами. На краю одного из них маячила скрюченная фигурка — старуха Эрлеке. Испокон веков шаманы этого клана жили именно здесь — в непосредственной близости от магматического очага. Ванессе подумалось, что старуха, должно быть, шла всю ночь, чтобы успеть сюда раньше них. С другой стороны… кто знает, что умеет эта шаманка?

От этого побочного кратера до самой земли шли ступени, грубо высеченные в застывшей лаве. Судя по внешнему виду, Огненная Гора действительно не извергалась многие тысячелетия. Коцебу медленно и осторожно подплыл к смотровой площадке, пришвартовавшись с ювелирной точностью — едва коснувшись края. Креол молча шагнул вперед, даже не поглядев, следует ли за ним кто-нибудь.

— Добро пожаловать в Огненную Гору, великий шаман! — низко поклонилась ему старая Эрлеке. — Сюда, сюда!

В жерле побочного кратера тоже виднелись ступени — они уходили вглубь вулкана, к центральному выводному каналу. Ванесса сразу же открыла бутылку холодной воды — температура повышалась с каждым шагом. Утренняя прохлада очень быстро сменилась удушающей жарой.

Огромные дэвкаци шли гуськом, то и дело задевая плечами стены, а головами — свод. Они что-то вполголоса бормотали, с суеверным ужасом поглядывая вперед — именно там по их вере обитают духи предков, прежде чем подняться в небеса. Из недр Огненной Горы они приглядывают за неразумными потомками, пока их не сменят новые духи — более молодые.

Но внутри не оказалось ничего такого. Жерло окончилось на природном балконе, вытянувшемся к центральному каналу. Оттуда явственно тянуло горячим ветром — парой километров ниже начиналась расплавленная магма.

Именно этот «балкон» и служил обиталищем большого шамана клана. Дэвкаци делят своих шаманов на больших, старших, младших и учеников — и они почти всегда женщины. Большой шаман у клана может быть только один, а вот прочих — неограниченно. Но сейчас у Огненной Горы не было ни одного старшего шамана, только большой шаман Эрлеке и три младших — Эссенида, Накрили и Заира. Все девушки-шаманки тоже находились здесь и с робостью смотрели на столь многочисленную делегацию — на их памяти Огненная Гора еще ни разу не принимала в своих недрах такое количество народа.

Ванесса с любопытством рассматривала эту берлогу, расположившуюся в недрах вулкана. Обстановка здесь сильно отличалась от обычных жилищ дэвкаци — она словно явилась из далекого прошлого, от предков-дэвов, ютившихся в пещерах, одевающихся в шкуры и поедающих людей. Ни малейших признаков металла или дерева — все сплошь каменное.

По случаю приема гостей все шаманки облачились в парадные одеяния — трейя[5] из медвежьей шкуры, капюшоны из медвежьих же голов, короткие штаны до колен. Опять же из медвежьей шкуры. Все четверо сверху донизу увешаны ремнями, амулетами, цепочками, раковинами и просто кусочками разных металлов. В руке шаманка держала небольшой тонкий скипетр из чистого железа, без каких-либо примесей.

— Начнем, — коротко сообщил Креол, подходя к краю пропасти.

Маг некоторое время стоял неподвижно, втягивая в себя воздух и пристально вглядываясь в густую темно-оранжевую магму, плещущуюся далеко внизу. Потом он резко повернулся и сказал:

— Я хочу видеть духа этого вулкана. Мне вызвать самому или…

— Пусть великий шаман не тревожится, Эрлеке сама призовет Большого Кальяна[6] Огня, — поспешила заявить шаманка. — Большой Кальян знает Эрлеке, охотно придет на зов. Эй, лентяйки, белоручки, живо приготовьте все для Большого Ритуала! Великий шаман ждет!

Эссенида, Накрили и Заира торопливо забегали, стаскивая в кучу разные предметы. Они принесли три небольших барабана, усеянных погремушками, развели большой костер, подали старой Эрлеке бутыль с какой-то прозрачной жидкостью и длинную трубку. Дождавшись, пока она глотнет оттуда и сделает первую затяжку, ученицы расселись вокруг костра и начали бить в барабаны, исполняя незатейливую мелодию.

Туг-туг, туг-туг, туг-туг, туг-туг, туг-туг, дуг-дуг-дуг-дуг-дуг!!! Туг-дуг, дуг-дуг, дуг-дуг, дуг-дуг-дуг-дуг-дуг-дуг!!!

Темп нарастал. Старуха-дэвкаци, приплясывая, забегала вокруг костра, а по стенам закружила увеличенная во много раз тень. Она вертелась, вертелась, вертелась, вертелась… Ванессе невольно пришлось отвести взгляд — у нее закружилась голова.

Эрлеке выделывала в воздухе какие-то фигуры, ее тело с невероятной быстротой подергивалось в разные стороны, глаза все больше расширялись и выпучивались… А потом она резко замерла, выплеснув прозрачную жидкость в костер. Взметнулось облако дыма, почти мгновенно унесшееся вверх, к кратеру — воздушная тяга была довольно сильна.

Дым исчез, но на его месте осталось нечто другое. Полупрозрачная фигура цвета расплавленной магмы: с заостренной макушкой, черными провалами вместо глаз и рта, с тонкими раздваивающимися руками, но без ног — он рос прямо из костра, Существо мерно покачивалось вперед-назад, с тоской глядя на призвавшую его шаманку.

— Привет Большому Кальяну Огня! — положила руки на плечи Эрлеке. — Слушай приказ шамана — ответь на все вопросы, что зададут тебе сейчас!

Отношения шаманов и их духов мало похожи на то, что имеет место у других чародеев. Доппель или элементаль, призванный магом, повинуется беспрекословно — у него нет возможности выбора, он не более чем раб. С демоном придется долго торговаться, и он обманет при первой же возможности — это природный враг человека, и связь с ним чрезвычайно рискованна. Божество, даже мелкое, само повелевает своим адептом, и только очень сильные маги способны что-то выторговать у бога. Но духи и лоа шаманов — это скорее друзья, которые заглядывают в гости по приглашению. Их можно просто попросить помочь, можно заключить взаимовыгодную сделку, можно заплатить за услугу, а можно и приказать — если дух тебе что-то должен. Как карта ляжет.

Большого Кальяна Огня с кланом Огненной Горы связывали очень тесные отношения. Давным-давно самый первый шаман этого клана (невыразимо могущественный), оказал ему великую услугу и в обмен вытребовал до скончания времен исполнять все приказы большого шамана клана. Такого, как Эрлеке.

— Ссссссссс, — еле слышно просвистел Кальян.

— Прими дар, Большой Кальян, — протянула ему пучок сельдерея шаманка.

Лишь коснувшись огнистого тела, растение мгновенно вспыхнуло и превратилось в пепел. Дух вулкана явно остался доволен — на лбу у него проявилось нечто вроде второго рта, улыбающегося.

— Последние годы Большой Кальян очень мало говорит, — печально поведала Эрлеке. — Будто заболел чем — слабый стал, старый, никчемный, земля все трясется, Огненная Гора тревожится, а ничего не сделаешь.

— Я понял, — отмахнулся Креол. — Дух, говори!

— Что? — равнодушно откликнулся Большой Кальян.

— Почему ты так себя ведешь? Как ты стал таким, каким стал? Из-за чего?

— Мне нельзя говорить, — сухо ответил дух вулкана.

— Почему? — все еще терпеливо спросил Креол.

— Мне запрещено.

— Кем?

— Я не могу сказать.

— Почему?

— Мне запрещено.

— Кем?

— Я не могу сказать.

— Почему?

— Мне запрещено.

— Кем?

— Я не могу сказать.

— Э-эй! — окликнула Креола Ванесса. — У тебя что, лента в магнитофоне зажевалась? Вы с ним уже третий раз одно и то же прокручиваете!

Креол пошевелил губами, повторяя в голове диалог с Большим Кальяном, и раздраженно поморщился.

— Так он не отвечает? — спросил он у шаманки. — Совсем?

— Ничего не отвечает, — кивнула та.

— Чрево Тиамат… Ладно, сейчас разговорим. Дайте мне вина и топленого масла!

Масло Эрлеке ему тут же подала. Вина же у нее не оказалось — шаманы дэвкаци почти не употребляют этого напитка. Креол снова поморщился.

— Ладно… — неохотно сунул руку в многомерный карман он, — …у меня есть немного.

С тех пор, как Креол приспособил для своих нужд пространственную складку, он начал таскать в ней уйму разных мелочей, способных пригодиться в каком-нибудь чародействе. Нет, их и раньше было очень много, но теперь стало еще больше. Правда, маг старался выбирать, что полегче — вес предметов оставался прежним, исчезал лишь объем.

Он взял в одну руку немного масла, на другую Вон плеснула ему вина, и Креол начал медленно сближать ладони, громогласно читая:

Высокий кедр, из великой горы растущий,

Чью судьбу в горах, месте чистом, определили,

В горах кедра хашур, что неба коснулись,

Чей аромат простирается над полями,

Что денно и нощно в прекрасный день,

В благоприятный день для возливания воды, из горы поднимается!

Уста существа этого ты очищаешь, сиять заставляешь!

Злой язык пусть в стороне стоит!

Ладони с вином и маслом сомкнулись одновременно с последней строчкой. И все сразу потянули носами — от рук мага донесся несказанно благоуханный аромат. Большой Кальян Огня тоже потянул… местом, где должен быть нос. А потом в его глазных дырках что-то мелькнуло, появилось осмысленное выражение. Дух вулкана недоуменно посмотрел на шаманку и спросил:

— Эрлеке, ты ли это, Эрлеке? Как долго я был не в себе?

— Большой Кальян Огня узнал Эрлеке?! — обрадовалась старуха. — Эрлеке благодарит духов предков и великого шамана…

— Молчать! — грубо оборвал ее Креол. — Успеешь. Дух, отвечай — почему ты…

— Эрлеке, прости меня, Эрлеке… — тоскливо протянул руки Большой Кальян. — Все эти годы я вредил Огненной Горе, я сотрясал ее нещадно, я портил…

— Молчать!!! — взревел маг, обозленный, что его перебили. — Дух, отвечай на вопрос — почему ты это делал?!

— Мне приказали. На меня было наложено заклятие могущественным колдуном. Беспамятства… безволия… безответности… безвластия…

— Это я понял, — оборвал его Креол. — Что конкретно? Что конкретно он тебе приказал?

— Я не могу сказать точно — мысли путаются… их совсем нет… Мне повелели расшатывать стены и днище Огненной Горы, не давать магме скапливаться в дайках[7], не допускать трещинных извержений, не пускать… Сжимать, давить, не выпускать наружу, трясти… И я делал это… делал… не знаю, сколько лет…

— Как имя этого колдуна?

— Я не знаю его… он не назвал… Это был человек с серой кожей, облаченный в красный плащ…

— Серый колдун седьмого уровня, — задумчиво подытожил Креол. — Да, явно не слабак… А как он выглядел?

— Очень большой и толстый… для человека… очень сильный…

— Ах, великий шаман, кажется, Хабум помнит этого человека! — воскликнул вождь. — Это был Вас Глыба — богатый купец из Тирвеллиана. Дэвкаци хорошо приняли Васа — Вас даже боролся с Эцумбо, как и большой паладин.

— Но положил на землю только единожды! — похвастался Эцумбо. — Пять на один была победа Эцумбо!

Ванесса впервые обратила внимание на то, что этот карлик тоже здесь присутствует. И задалась вопросом — а с чего это он вдруг явился в Огненную Гору вместе с вождем и старейшинами? В число последних вроде не входит… То, что Эцумбо пользуется на острове немалым уважением, она уже убедилась, но почему?

— Тирвеллиан? — задумался Креол. — Это что?

— Да это страна такая маленькая — на востоке Нумирадиса, — пояснил Логмир. — Там тоже народ серокожий. Но они нормальные, с сердцем, ничего плохого, все в порядке.

— Да, Вас был хорошим человеком, — кивнул вождь. — Хабуму Вас понравился.

— Вот как? — скептически усмехнулся Креол. — Что ж, радуйся — твой хороший человек погубил ваш остров. Это, конечно, был очень сильный колдун… и, конечно, он был вовсе не из Тирвеллиана, а с Серой Земли.

— Но Вас не бывал в Огненной Горе! — встал на защиту своего гостя Хабум. — Вас никогда даже не подходил к Огненной Горе!

— А сколько он здесь прожил? — уточнила Ванесса.

— Три восьмицы — пока не окончился тот месяц Весенних Штормов.

— И что — все эти восьмицы вы за ним следили? Он ни разу не оставался один хотя бы на полдня?

Дэвкаци обменялись встревоженными взглядами. Конечно, этому народу никогда не приходило в голову ожидать такой подлости от гостя, снедавшего с ними в Зале Вождей. Поев с одного стола с кем угодно, дэвкаци уже считают его другом.

— Что-то я не пойму, — повернулась к шаманке Вон. — Мисс Эрлеке, а вы что же, не смогли понять, что это не просто человек?

Старуха пристыженно опустила голову. Хотя надо сказать, что ее вины в этом не было — серые колдуны всегда тщательно скрывают свою ауру под другой, ложной, и различить настоящую очень непросто. Точнее — почти невозможно. Именно по этой причине они и носят плащи цветов радуги — чтобы можно было понять, к какому уровню принадлежит колдун. Вас Глыба, прибыв на остров Огненной Горы, попросту забыл сменить этот плащ на что-нибудь другое… хотя это не сыграло никакой роли. Дэвкаци не разбираются в таких тонкостях, им неизвестно, что подобное одеяние — главный признак серого колдуна.

— Теперь уже не имеет значения, — задумчиво погладил подбородок Креол. Ниже рука у него больше не тянулась — успел привыкнуть к отсутствию бороды. — Что ж, полагаю, мне нужно взглянуть самому, насколько все плохо. Раб!

— Да, хозяин? — затрясся всем телом Хубаксис.

Креол молча схватил его поперек туловища, запихнул в карман и шагнул в пропасть.

Глава 4

Интересно, что будет, если эту смесь нагреть?

последние слова Бертольда Шварца

Архимаг не появлялся уже четвертый час. Расплавленная магма оставалась спокойной, лишь время от времени вздувались пузыри.

На сей раз лод Гвэйдеон отнесся спокойно к поступку «святого Креола». Тем не менее, он ни на шаг не отходил от края, пристально вглядываясь в оранжевую тестообразную массу.

— Лод Гвэйдеон, да не волнуйтесь вы, — лениво сказала Ванесса. Она сидела прямо на полу и попивала минеральную воду. — Креол знает, что делает.

— Вы правы, леди Ванесса, но любой может допустить ошибку, — продолжал сомневаться паладин.

— А он хоть раз ошибался?

— Пока нет, — признал лод Гвэйдеон. — Но что если он все же допустил ее на этот раз?

— И что вы предлагаете? Нырнуть следом? Или позвонить «девять-один-один»?

— Возможно, мы могли бы спустить какой-нибудь канат… — начал было паладин, но замялся на полуслове, сообразив, насколько малоосуществимо его предложение.

Прошло еще двадцать минут, и в воздух выстрелила грязно-белая смесь пара, пепла и газов. А вместе с ней — и Креол. У него обгорели кончики волос и края одежды, а с плеч, наоборот, медленно сползали кусочки льда. Глаза замутились, словно их вымазали серой краской. Он несколько секунд просто стоял неподвижно, тяжело дыша и с трудом удерживаясь, чтобы не упасть. Ученица торопливо поднесла ему бутылку с водой, маг выпил все до дна и протянул руку за следующей.

— Ух, хозяин, давно мы так не развлекались!!! — провизжал Хубаксис, тоже вылетая из пропасти. — Помнишь, когда мы опускались в Этну?!

— Там было легче, — буркнул Креол, начиная постепенно оживать. — Итак… Вам интересно, что со мной было?

— Еще как! — ответила Вон.

— Тогда сочувствую — я ничего не расскажу, — насмешливо искривил губы маг. — Но я спускался очень глубоко, очень… К самой астеносфере[8]. Сколько меня не было?…

— Часа четыре.

— Хм-м… — удивленно мотнул головой Креол. — Быстро я… Я прошел тысячу километров туда, и две тысячи — обратно.

— Как это?! — не выдержала Ванесса. — Туда вдвое меньше, чем обратно?!

— Обратно я поднимался зигзагами. Ты когда-нибудь была в ядре планеты, ученица? Лучше и не пробуй — там очень неприятный климат. Что здесь, что на Земле… Ладно, это уже неважно. Вождь!

— Хабум слушает великого шамана, — чуть наклонил голову седой дэвкаци.

И вождь, и старейшины взирали на Креола с невыразимым почтением — еще ни один шаман в истории не осмелился бы совершить то, что сейчас проделал он. Опуститься к самым корням Огненной Горы, туда, где лишь мрак и огонь, туда, где живет сам Хашиба[9]!

Маг не торопился. Он стоял неподвижно, с непроницаемым лицом, и никто не мог понять, что он собирается сообщить.

— Ну?!! — не выдержала Ванесса. — Хорошие новости?!

Креол растянул губы в улыбке и кивнул.

— Нет, — счастливо сообщил он. — Очень плохие. Такие плохие, что хуже некуда.

— А чего тогда киваешь? — растерялась Вон.

— Ученица, запомни — если маг что-то делает, значит на то есть причины, — нравоучительно заметил Креол.

Но объяснять ничего не стал.

— Ну что ж… — потер руки Креол. — Ученица, у тебя есть еще вода?…

— Вот.

— Давай сюда.

— Нормальные люди говорят «спасибо»! — обиженно заметила Ванесса.

— А маги — не говорят, — отрубил Креол. — Что ж, смотрите, сейчас я попробую объяснить, как обстоят дела. Прежде всего сразу разочарую — этот остров обречен. Что бы вы ни делали, что бы я ни делал, спасти его уже не удастся.

Дэвкаци опечаленно поникли. Никто не решался вымолвить ни слова. Креол равнодушно посмотрел на них и сказал:

— В этом виноваты только вы сами. Вы и дух вашего вулкана. Под этим островом расположен настоящий океан магмы. Вязкой, насыщенной газами… Она проистекает из самой мантии планеты!

— Планеты? Что это? — смущенно спросил Хабум.

— Неважно! — рявкнул Креол. — Не перебивайте! Никогда меня не перебивайте!

Дэвкаци невольно съежились. Дюжина волосатых великанов, готовых без тени страха выйти против огромного вешапи, сразиться с многократно превосходящими силами эйстов или просто уйти в пучину вместе с тонущим драккаром, стояла, как куча побитых щенков. Холодные серые глаза архимага словно обратили их в камень.

Креол выждал некоторое время, убеждаясь, что больше его перебивать не собираются, и неохотно продолжил:

— Магма копилась там много лет. Десятки, даже сотни веков. Большой Кальян Огня сдерживал ее, не пускал наружу, и она копилась и копилась, копилась и копилась, бурлила, пузырилась, газовые пузырьки расширялись, магма вспенивалась… А это не может продолжаться вечно. Обычно в таких случаях еще можно что-нибудь сделать — к примеру, обратить процесс вспять. Но только не сейчас. Дело в том, что последние четыре года ваш остров сотрясали периодические землетрясения. И море магмы, на котором вы стоите, сейчас выглядит примерно вот так…

Креол продемонстрировал всем бутылку воды, прошептал несколько слов, и жидкость начала пениться и бурлить. Маг поднял сосуд, заткнул горлышко пальцем и изо всех сил встряхнул его. Он тряс, тряс, тряс… а потом резко убрал палец. Из бутылки ударил настоящий фонтан, забрызгавший всех присутствующих.

— И это всего лишь маленькая модель, — сухо прокомментировал маг. — У вас все будет гораздо хуже. Ваш остров — это крышка на огромном котле… и вода уже вовсю кипит. Я не могу ни охладить магму, ни трансмутировать ее во что-нибудь другое — ее там слишком много, мне просто не осилить такую массу. А если действовать поэтапно… тогда произойдет взрыв. Дематериализовать тоже не получится — остров просто провалится в бездну.

— Значит, дэвкаци все-таки придется покинуть остров? — опустошенно покачал головой Хабум.

— Да. Этот остров обречен. Но, по крайней мере, теперь у вас больше времени — новых сотрясений не будет, а без них процесс может продолжаться еще годы… может, даже целое десятилетие. Но я бы на вашем месте все-таки не затягивал.

Этих его слов уже не услышали — дэвкаци ликующе завопили. Неизбежная катастрофа отодвинулась на несколько лет в будущее, и сразу стала куда менее страшной. Этот народ редко задумывался о завтрашнем дне. «В следующем году» для них было синонимом «никогда».

— Хабум благодарит великого шамана, — наклонил голову вождь, когда ликование поутихло. — Хабум думает, что за так много времени дэвкаци наверняка найдут новый дом. Вот если бы великий шаман и это…

— Я постараюсь, — предупредил его просьбу Креол. — Обещаю — если что-нибудь подвернется, я немедленно вас приглашу.

Маг лукавил. На самом деле он уже отлично знал, куда переселит этих волосатых амбалов, так лихо управляющихся с молотами. Разумеется, на восток, в Рокуш и Ларию! Он поведет их отвоевывать для себя новый дом… но такую новость лучше не сообщать с бухты-барахты. Сначала нужно их подготовить, сделать так, чтобы они САМИ захотели пойти воевать с серыми…

— Хабум Молот объявляет войну серым людям! — поднял руки вождь. — Отныне серые люди — враги! Б ольшие враги, чем эйсты! Хабум говорит — кто из клана ни увидит серого человека, пусть убьет серого человека!

Старейшины согласно замолотили себя в грудь. Креол еле слышно усмехнулся — уговаривать долго не придется. Сами пойдут — только позови. А там можно будет повести их и дальше… но об этом думать пока рано, время еще не настало.

Уже ближе к вечеру, когда они остались наедине, Ванесса подозрительно спросила:

— А ты точно ничего не можешь сделать? Может, ты просто не хочешь, чтобы они…

— Ученица, не глупи, — фыркнул Креол. — Я буду полным идиотом, если начну завлекать солдат обманом. Вот послушай, я расскажу тебе историю. Много лет назад, еще до моего рождения, царь Хараппы объявил войну Мохенджо-Даро. Он привлек себе в помощь третий город — Поливу. Привлек обманом — его наемник убил младшего брата царя Поливы, и оставил в теле кинжал с личным узором царя Мохенджо-Даро. Но во время войны обман раскрылся, и царь Поливы ударил царю Хараппы в спину. В той войне Мохенджо-Даро захватил и присоединил Хараппу, царь был убит… Нет, ученица, каждый из моих бойцов должен быть предан мне, как рука предана телу — мне не нужны воины, бьющиеся за деньги, не нужны завербованные насильно или обманом, не нужны такие, что могут струсить при виде тварей Лэнга… Только лучшие из лучших — те, что смогут драться с демонами на равных и будут готовы отдать за меня жизнь.

— Ладно, ладно, я просто так спросила! — торопливо выставила руки перед собой девушка. — Когда мы улетаем?

— Прямо сейчас. До замка Ставараф отсюда сутки лету — как раз успеем к следующей ночи. Я сейчас пойду поговорю с шаманкой, а ты собери остальных.

— Ладно, сейчас… Хуби с тобой?

— Нет… — на миг задумался Креол. — Он… м-м-м… а, чрево Тиамат!

— Что такое? — заинтересовалась Вон.

— Этот ничтожный раб украл у шаманки кусок лазурита и еще какую-то травку! — возмущенно ответил учитель. — Чистый лазурит действует на джиннов почти так же, как тот хрусталь, который я ему дарил…

— Наркоман чертов! — возмутилась Ванесса. — И где он?

— У Круга Костей. Сходи и за ним, а то меня он сейчас не слышит…

— О’кей, схожу, — пожала плечами ученица. — А почему ты сам не…

— Маг не бегает по своим собственным поручениям, — гордо поднял подбородок Креол. — Для этого существуют ученики.

Ванесса недовольно поджала губы. Нет, она уже успела понять, что для стандартного мага ученик — это прежде всего слуга. Подай-принеси-подержи-положи-пошел-вон-не-лезь-под-руку. Ученик должен с раскрытым ртом внимать Мудрости Великого Мага и удивленно пялить глаза, взирая на Чудеса Великого Мага. А если у мага скверный характер — еще и работать мальчиком для битья, когда у учителя дурное настроение.

К счастью, Креол считал, что бить ученика нельзя ни в коем случае. Во-первых, колотушками не учат. Во-вторых, он отлично помнил, как мучил своих учеников Халай Джи Беш. И как один из этих учеников ему потом отомстил…

Поэтому он ограничивался нотациями.

— Ну и почему ты все еще стоишь? — подчеркнуто ласково спросил Креол.

Дальше испытывать его терпение становилось уже опасно.

Как только Ванесса вышла, маг сразу же вынул посох, пробормотал несколько слов, и в обсидиановом шаре отразилось жуткое лицо донельзя уродливого старика. Он смотрел на мага недовольно и подозрительно, а Креол точно так же взирал на него. Но уже через несколько минут переговоров лица обоих разгладились — постепенно завязалась мирная дружелюбная беседа. Креол что-то беззвучно сказал, старик в посохе так же беззвучно ответил, и собеседники в унисон расхохотались…

Лода Гвэйдеона, Логмира и Индрака Ванесса отыскала быстро — в Зале Вождей. Дэвкаци вновь пировали — отмечали чудесное спасение острова (как уже говорилось, отсрочка на несколько лет их полностью успокоила) и провожали сына вождя в новое путешествие. Логмир громогласно распевал песни о себе, любимом, аккомпанируя на чираде.

Индрак много пил, но совсем не выглядел опечаленным — за полтора года странствий он порядком отвык от спокойствия домашнего очага. К тому же вождь, шаманка и старейшины, посовещавшись, поручили сыну вождя продолжать начатое на Закатоне — поиски нового дома. Клан Огненной Горы верил великому шаману, но он, как-никак, всего лишь человек — куда лучше, если рядом с ним будет один из богатырей-дэвкаци. Защитит, поможет в трудную минуту, а при случае — и напомнит о данном обещании.

— Лод Гвэйдеон, — коснулась бронированного плеча Ванесса, — мы вылетаем, собирайтесь.

— Я всегда готов, леди Ванесса, — немедленно поднялся из-за стола паладин. — Подождите лишь несколько минут, я заберу Гордого с пастбища.

— Хой, волосатый, шевели задницей! — пихнул Индрака Логмир, услышавший слова Вон. — Наша летучая хибара летит дальше, отдых кончился!

— Индрак прощается с отцом, — сдавил Хабума в объятиях наследник.

— А Хабум прощается с сыном, — ответил на объятия любящий папаша. — Хабум Молот и все дэвкаци будут ждать вести от Индрака о новом доме.

— Верь, отец, великий шаман Креол поможет клану, — пообещал Индрак. В его голосе не было и тени сомнений.

— Младой Индрак, — подошла к нему шаманка. — Возьми эту вещь. Это лучший оберег Эрлеке, оберегает от плохого глаза, злого волшебства. Вижу — пригодится Индраку.

Гигант почтительно наклонился к скрюченной старухе, и та надела ему на шею апотропей — кулон в виде маленького молоточка на железной цепочке. Для рода Молотов этот оберег и в самом деле был священным — все предки Индрака отныне будут оберегать его от темных чар.

— Ладно, вы тут прощайтесь, а я схожу… заберу всякий мусор, — задумчиво вышла Ванесса.

Она не слишком торопилась — погода стояла хорошая, за вулканом виднелось закатное солнце, океан тихо шумел, накатывая волны на берег… Все это невольно настраивало на романтический лад. Ванесса пожалела, что рядом нет Креола — как было бы здорово прогуляться вечером по пляжу… Впрочем, она тут же сообразила, что если архимаг окажется здесь, то немедленно разрушит очарование момента. Он это здорово умел.

Хотя оно и без того разрушилось, как только впереди показался Круг Костей.

Дэвкаци не ходят к морю на закате — когда приближается ночь, морские духи становятся сердитыми, не стоит гневить их без нужды. Вот утром у них хорошее настроение, а если еще и бросить что-нибудь в воду (горбушку хлеба, например), можно спокойно купаться без боязни схватить судорогу или самому быть схваченным алькором[10]. Поэтому сейчас прибрежная полоса пустовала, вокруг Круга Костей никого не было.

Никого, кроме трех фигур — маленькой и двух больших.

В маленькой Ванесса сразу узнала Хубаксиса. И невольно ускорила шаг, потому что две большие фигуры проявляли по отношению к нему явную враждебность. Джинн-лилипут протестующе орал, пытаясь вырваться из могучих лапищ, но его держали крепко. А рядом с ними мерцало нечто вроде призрачной голубоватой подковы в полтора человеческих роста — и Хубаксиса тянули именно туда.

— Убива-а-а-а-а-ю-ю-ю-ют!!! — протестующе орал джинн.

На миг Ванесса задумалась — кому может понадобиться убивать Хубаксиса? Ответ нашелся быстро — любому, кто его знает.

— Эй, а ну замри! — на ходу выхватила пистолет Ванесса. — Стой, стрелять буду!..

В ее голосе появились нотки неуверенности — фигуры оказались отнюдь не человеческими. Двухметровые амбалы с широченными плечами, казацкими чубами на бритых макушках, багрово-красной кожей, шестью пальцами на руках, остроконечными ушами, клыками, торчащими из-под нижней губы, и глазами, похожими на спелые вишни. Одеты в набедренные повязки и чалмы.

— Не касайся сего дела, дщерь человеческая! — подобно огненному столбу прошумел один из них, отпуская Хубаксиса. — Рожденному глиной нет власти мешать рожденным огнем! Отступись, и останешься цела!

— Вон, помоги-и-и-и-и!!! — завизжал крошечный джинн, исчезая вместе со вторым амбалом в портале.

— Что за беззаконие?! — возмутилась девушка. Она снова почувствовала себя полицейским. — Лечь на землю, руки за голову! Стреляю без предупреждения!

— Не препятствуй нам, дщерь, — гневно указал на нее пальцем оставшийся.

Он повернулся к Вон спиной и зашагал к порталу, явно не воспринимая ученицу мага всерьез.

— Я сказала — замри!!! — начала распаляться Ванесса.

Неизвестный тип продолжал шагать. Терпение девушки лопнуло, она опустила дуло пониже, целясь в ноги, и спустила курок.

Выстрел оказался удачным — пуля пробила бедро. Раненый резко остановился и начал медленно разворачиваться. Ванесса выпучила глаза — вместо крови из раны клубами повалил дым. А мигом позже она поняла, что это вообще не рана — пуля прошла насквозь, будто попала в призрака… или джинна. Однако след она оставила — дымный тягучий след.

— Ты прогневила меня, ничтожная дщерь!!! — прорычал похититель, шагая к ней.

Вон только хмыкнула — после битвы с Султаном Воздуха она уже никого и ничего не боялась. Девушка сделала несколько шагов назад, одновременно поднимая пистолет и выпуская длинную очередь. Неразменные пули встретились с красным лицом и прострочили его, оставив множество крохотных кратеров. Но они тут же начали затягиваться.

— Ничтожная!!! — повторил неуязвимый монстр, подходя вплотную и стремительно увеличиваясь в размерах.

Он вырос до размеров африканского слона и раскрыл пасть — его челюсти выдвинулись вперед, словно пара щипцов. Из багрово-красного зева исторгся огненный ливень, накрывший Ванессу с головой.

Та рефлекторно закрылась руками, но в следующий миг поняла, что ничего страшного не произошло — только рассыпалась одна из Личных Защит. Гигант недоуменно хлопнул глазами и вновь дохнул огнем. Рассыпалась вторая Личная Защита. И в третий раз… и в четвертый. Ванесса с ужасом закрыла глаза — осталась всего одна, последняя. А потом… потом она превратится в хорошо прожаренный хотдог.

Но монстр больше не дышал огнем. Он растерянно почесал в затылке и прогремел:

— Видно, тебя защищает могучая сила! Мне неведом ее источник, однако я желаю взглянуть, сможешь ли ты устоять против кулака ифрита так же легко, как устояла против его дыхания!

— Ифрита?! — поразилась Ванесса.

— Да, дщерь человеческая, я ифрит! — раздулся от гордости гигант. — Страшись гнева моего, ибо сейчас я превращу тебя в кебаб! Ногой!

— Да пошел ты! — откликнулась Ванесса, с легкостью увертываясь от здоровенной ножищи и отбегая подальше. — Поймай сначала, придурок!

Ифрит взбеленился. Громила погнался следом за улепетывающей девушкой, уже не помышляя о том, чтобы дышать огнем — он крепко уверился, что это на нее не действует. Однако по его спине побежали голубоватые сполохи, кисти рук объяло бушующее пламя, а песок, по которому он ступал, превращался в стекло.

— Ха-ха-ха!!! — гремел ифрит, с легкостью нагоняя Ванессу. — Тебе не убежать, не убежать, ничтожная смертная дщерь!!!

Вон петляла, изо всех сил стараясь увеличить расстояние между собой и бушующим ифритом. Увы, тот не отставал. А в следующую секунду попросту взмыл в воздух и с грохотом приземлился перед Ванессой. Та резко затормозила, едва не подвернув лодыжку, развернулась и бросилась назад — ко все еще мерцающему в ночи порталу.

— Стой!!! Стой!!! — весело грохотал ифрит. — Ха-ха-ха!!!

Неожиданно Ванесса споткнулась. Она недоверчиво перевела глаза на камень, так не вовремя подвернувшийся под ногу, а в следующий миг уже летела лицом в песок. Ее только и хватило, чтобы выставить руки, смягчая падение, и успеть перекатиться на спину. Над ней воздвиглась багрово-красная громада, огромная ножища нависла над лицом, где-то высоко слышался торжествующий хохот…

— Прочь от моей ученицы!!! — раздался чей-то голос.

В ифрита ударила ослепительная белая молния. Великан взвыл от боли и развернулся к новому противнику. Там стоял Креол с почерневшим от бешенства лицом. Он вздымал посох и уже открывал рот для нового заклинания.

Ифриту это очень не понравилось. Он одним гигантским шагом перекрыл расстояние меж собой и Креолом, на ходу выдыхая длинный язык пламени. Огненная лавина обуяла архимага, испепелив кружащую в воздухе мошкару и оплавив песок до состояния стекла. Но Креол словно бы и не заметил атаки — он стоял невозмутимо, будто под весенним дождичком.

— Кто ты, смертный?! — пораженно воскликнул ифрит, прекращая поливать противника огнем.

— Молчать, раб!!! — взревел маг, выбрасывая вперед руку с посохом.

С обсидианового посоха сорвались тучи ярких золотых искр, мгновенно сформировавшихся в нечто вроде паутины. Заклятие Солнечной Сети окутало ифрита, тот сначала бешено зарычал, начал рвать путы, но потом его голос ослаб, утих, и гигант резко сбавил в размерах. Теперь он возвышался над Креолом всего на две головы.

Разорвав-таки заклятие, ифрит вновь заглянул в холодные глаза архимага, посмотрел на мерцающий черный шар, увенчивающий посох, и начал постепенно понимать, с кем столкнулся. Он попятился назад, тонко вскрикнул, взмыл в воздух и понесся обратно к порталу.

— Траш атзеханон!!! — прокричал Креол, ударяя посохом в песок.

И портал закрылся. Ровно за миг до того, как ифрит прошел сквозь арку, магические врата меж мирами захлопнулись, оставив его здесь, на Рари.

— Не торопись так, порождение Кафа! — холодно сказал маг, медленно приближаясь к истерично мечущемуся ифриту. — Ученица?…

— Жива, жива, только штаны все в песке, — сердито поднялась на ноги Ванесса. — Ну… спасибо, что успел…

— Я сразу почувствовал, когда моего раба утащили. Спешил, как мог. Ифрит, подойди!

— Не приближайся ко мне, маг! Я гонец Великого Хана! — предупредил тот, все еще пытаясь нащупать в воздухе портал. — Великий Хан страшно покарает тебя…

— Я сказал, подойди!!! — повысил голос Креол, ударяя в ифрита Копьем Духа. — Или мне загнать тебя в океан и посмотреть, как ты изойдешь облаком пара?!

— Смилуйся, о Сильнейший из Сильных! — гнусаво взмолился ифрит, с ужасом оборачиваясь к жутчайшему кошмару огненного джинна — холодному океану. — О Владыка Миров, Десница Судьбы, Перст Указующий и Направляющий, смилуйся над верным рабом твоим, я исполню все, что скажешь!

— Это уже лучше, — согласился Креол. — Сюда.

Ифрит робко засеменил к нему, опасливо поглядывая на посох.

— На колени! — ударил его посохом Креол.

— Смилуйся! — заскулил ифрит, выполняя приказ.

— Как твое имя?

Коленопреклоненный джинн замялся. Ему ужасно не хотелось сообщать свое имя. Узнав его, Креол заполучит всю власть над своим пленником, сможет превратить его в раба, да и вообще — что захочет, то и сделает.

— Я жду! — напомнил Креол.

— Никогда!!! — неожиданно взревел ифрит, хватая мага за ногу.

Но Креол оказался быстрее. Он взмыл в воздух и резко перевернулся вверх ногами, левой рукой швыряя во врага заклятие Замешательства, а правой ударяя посохом. С черного стекловидного навершия сорвалась еще одна молния. Ифрит скорчился и заскулил от боли.

— Червь! — яростно прошипел маг, опускаясь на землю. — Я сражал архидемонов и богов! А ты всего лишь рядовой ифрит — пылинка перед моими очами! Покорись!

— У… а… о… — простонал ифрит, пораженный Замешательством и все еще мучаясь от боли. Заклятие лишило его связности мыслей. — Мое имя… мое имя… Я Абдель Атааллах ибн Адхам ал-Шупта!

— Отлично! — растянул губы в улыбке Креол. — Твоя душа — моя!!!

И вонзил в ифрита посох.

Абдель Атааллах забился в корчах. Адамантовое острие прошило ему затылок, и осталось внутри. Посох задергался, как живой, начал извиваться, но Креол, торжествующе хохоча, удерживал его в прежнем положении. Его жертва билась все сильнее, с каждой минутой лишаясь сходства с человеком и превращаясь в нечто вроде сморщенной красной мочалки. Ифрит утончался, изгибался и втягивался в посох, как вода втекает в слив раковины. Последний болезненный вскрик — и вот его уже нет, только валяются на песке набедренная повязка и чалма.

Креол повернул посох и удовлетворенно вгляделся в глубины обсидианового шара. Ванесса подошла поближе и тоже посмотрела, но ничего не увидела — только какие-то странные всполохи. На миг ей показалось, что там, внутри, мечется крошечная фигурка, но потом видение исчезло.

— Ты его… туда?…

— Верно, — кивнул Креол. — Это весьма многофункциональный посох, ученица. Я вложил в него столько всего… Конечно, в первую очередь это теперь Поглотитель — здесь поместится очень много душ и сущностей… И с каждой поглощенной душой я буду расти… ладно, это неважно.

— Понятно… — с некоторым сомнением смерила его взглядом Ванесса. — А ты не мог сначала спросить, куда они уволокли Хуби, а?

— Ах, да, они же его забрали… — раздраженно вспомнил Креол.

— Ну да! А мы теперь не узнаем, куда и зачем!

— Ученица, не говори глупостей. Душа этого ифрита в моем посохе. А вместе с ней — все его знания, его память, его могущество… Сейчас все узнаем.

Креол коснулся ладонью навершия посоха и начал вглядываться в черные глубины. Там появились какие-то странные фигуры, поплыли разводы и узоры… Маг зашевелил губами, словно читая проявляющийся текст.

— Чрево Тиамат! — наконец выругался он. — Как же все это некстати…

— Что такое?

— Как и следовало ожидать — этот ифрит принадлежал к Руке Карающей. Это своего рода… — Креол завертел пальцами, ища подходящее сравнение, его взгляд упал на пистолет Ванессы, и он облегченно закончил: — …полиция. Да, тот, кто сидит сейчас в посохе, был в какой-то степени твоим коллегой — тоже ловил преступников и доставлял их на суд.

— Подожди-ка… ты же не хочешь сказать, что…

— Именно. Мой раб наконец-то попал в лапы правосудия, — хмыкнул Креол.

— Но он же говорил, что по джинновским законам рабов карать нельзя? Или это ты говорил?

— Да, верно. Но его хозяин — то есть я — умер пять тысяч лет назад.

— Так ты же потом воскрес!

— Тоже верно. Но, полагаю, в Кафе об этом пока что неизвестно…

Ванесса уставилась на посох, в глубинах которого бесновался ифрит Абдель. Ей стало как-то неудобно — она обстреляла своего же собрата-копа. Правда, уродливого и огнедышащего, но все же копа.

— И что теперь? — спросила она.

— Следовало бы оставить это ничтожное создание там, где он сейчас… — злобно проворчал Креол. — Дух-советчик из него такой паршивый, что худшего даже трудно представить… Но с другой стороны…

Маг задумался. Он наморщил лоб, некоторое время всматривался вглубь посоха, а потом решительно заявил:

— С другой стороны, я обязан спасти своего раба!

Ванесса недоверчиво уставилась на него. Подобное заявление настолько не вязалось с тем, кого она знала под именем Креола, что ей захотелось потрогать ему лоб — не заболел ли?

— А еще потребовать от Великого Хана выкуп за похищенное имущество, — невозмутимо закончил Креол. — Я даже уже знаю, какой… Дело обещает получиться выгодное…

Вон облегченно вздохнула — это уже больше походило на ее учителя.

— И когда мы за ним отправимся?

— Не мы, а я. Прямо сейчас.

Глава 5

Сэм, давай я понесу кольцо, а ты понесешь меня.

Фродо Бэггинс

Коцебу летел над океаном. На мягкой травке перед крыльцом стоял Креол, перебрасывая с ладони на ладонь Камень Врат. Напротив него стояла Ванесса, упирая руки в бока. Маг с ученицей ругались уже четверть часа, но до сих пор не пришли к общему мнению.

— Я отправляюсь ОДИН!!! — наконец повысил голос до сверхпредела Креол.

Вон ойкнула и невольно зажала уши — учитель усилил и без того немалые децибелы магией. Стекла в окнах задребезжали, угрожая рассыпаться на осколочки.

— Орать-то зачем? — очень тихо спросила Ванесса.

— Ученица… — обнял ее за плечи Креол, отводя в сторону, — …подумай как следует. Я взял тебя с собой, когда опускался на дно океана?

— Взял, — настороженно кивнула Вон.

— Я взял тебя с собой, когда шел в пещеру Саккакха?

— Взял.

— Я взял тебя с собой на битву с Султаном Воздуха?

— Упирался, но взял.

— Но в жерло вулкана я опускался один. И ты не напрашивалась. Почему?

— Потому что я бы там не выжила, — сердито ответила Вон. — Ты и сам там чуть не…

— Вот! А теперь подумай, почему я не беру тебя в Каф!

— Святой Креол, возможно, тогда я мог бы сопровождать тебя? — предложил лод Гвэйдеон. Он все никак не решался спросить — предназначен ли этот разговор для чужих ушей или нет? Потому что если не предназначен, то он, лод Гвэйдеон, совершенно зря стоит так близко… — В свое время я бывал во льдах Южного материка, поднимался на самые крутые пики Арган, странствовал по джунглям Великого Княжества Хи…

— Не пойдет, — отказался Креол. — На вашем Каабаре нет ничего похожего на Каф. Вот на Земле или на Рари есть… но тоже всего лишь жалкое подобие. Все, ученица, разговор окончен! И потом, ты понадобишься здесь.

— Это зачем?

— А что, вы собирались просто сидеть сложа руки и ждать, пока я вернусь? — холодно прищурился маг. — Вам я поручаю закончить то, что мы начали — выкрасть последнюю принцессу Ларии. Справитесь?

— Командир, не сомневайся, я столько всяких девок накрал! — осклабился Логмир. — Уй-юй-юй, просто не пыли в пустыне ногами! Да я к султану Чрехвера раз двадцать в гарем забирался, а стража ни хаба не заметила!

Креол скептически усмехнулся. Но потом он смерил свое маленькое войско взглядом и явно остался доволен. Лод Гвэйдеон, Генерал Ордена Серебряных Рыцарей, лучший из бойцов Каабара. Логмир Двурукий, победитель Султана Огня, лучший из бойцов Закатона. Индрак Молот, сын вождя клана Огненной Горы, лучший из бойцов дэвкаци. Все опытные, все умелые, все отлично вооружены. Ванесса Ли — самое слабое звено, но за последние полгода она доказала, что тоже при случае не ударит в грязь лицом. К тому же он, Креол, снабдил ее парой-тройкой полезных штуковин…

— Решено, — кивнул маг, высыпая на Камень Врат какой-то порошок. — Пока я буду вытаскивать это ничтожное одноглазое существо, вы летите к Ставарафу. Запомните — если обктамерон включен, коцебу не обнаружит никто. НИКТО! На нем вы в безопасности — ни один серый его не увидит. Поэтому надолго его не покидайте. Но и на месте не стойте — меня не ждите, я вас догоню. Закончите с принцессой — сразу в Рокуш, прямо в столицу. Там и встретимся. Еще что-нибудь непонятно?

— Пусть великий шаман не страшится — Индрак сделает все, что сможет! — пророкотал дэвкаци.

— Надеюсь. Ладно, мне пора — времени очень мало… Может так получиться, что его УЖЕ казнили! Ладно… откройся, Портал!

В воздухе вспыхнула ослепительная бело-голубая арка. Поскольку на сей раз Креол отсоединил Камень Врат от коцебу, портал получился маленьким, ровно на одного человека.

— Держи, — все еще сердито сунула ему термос Ванесса.

— Это что?

— Кофе. Горячий.

Креол устало вздохнул.

— Ученица, ты хоть что-нибудь помнишь о климате в Кафе? Дай мне лучше чего-нибудь холодного!

— Держи, командир! — сунул ему бутылку ледяного пива Логмир. — Прямо из той белой штуковины с морозом!

— А ты закрыл?… — уставилась на него Ванесса и тут же помчалась проверять. Логмир еще ни разу не закрывал за собой холодильник. Хорошо, что она поставила в уборных биотуалеты, а то он и воду наверняка не спускал бы.

— Стой! — окликнул ее Креол.

— Что?

— Подойди.

Лод Гвэйдеон и Индрак деликатно отвернулись. Логмир тоже — паладин и дэвкаци сдавили его плечами, чтобы бесстыжий ишкримец не пялился куда не просят.

Прощание слегка затягивалось. Наконец послышался еле слышный хлопок закрывшегося портала, и троица бойцов одновременно развернулась.

— Что? — огрызнулась красная от смущения Ванесса, усердно отворачивая глаза.

— Да ничего, — ухмыльнулся Логмир. — Только ты это, подруга… пуговичку-то на корсаже застегни, а то неаккуратно как-то. Эй, командир, удачи!

Но Креол этого уже не слышал. В это самое мгновение он упал на раскаленный песок Кафа, приземлившись прямо лицом. Портал вывел его на макушку высокого бархана, и первый же шаг привел к продолжительному кувырканию меж дюн.

— Так, ну и что тут у нас? — спросил сам себя Креол, выпрямляясь во весь рост и сплевывая песок. — Раб, подай мне!.. ах да.

Маг начал сразу с двух вещей. Во-первых, наложил на себя заранее заготовленное заклятие Зимнего Дыхания и сразу облегченно вздохнул. Во-вторых, открыл бутылку с пивом и одним махом высосал сразу половину.

В Кафе ОЧЕНЬ жарко.

Допив ледяное пиво и выкинув бутылку за бархан, Креол огляделся по сторонам. Увиденное не привело его в приятное расположение духа.

Прямо над головой висел распухший огненный шар — Эль-Шатра, одно из солнц Кафа. Второе, Эль-Бахра, чуть поменьше и не такое горячее, вставало из-за горизонта. Третьего же, Эль-Тефужда, пока что видно не было. В Кафе почти никогда не бывает ночи — небосвод всегда украшает хотя бы одно из трех пышущих жаром солнц.

Если бы не Зимнее Дыхание, Креол уже покрылся бы потом с головы до ног — даже охлаждающий плащ не справлялся с этим пеклом. Обычному человеку не выжить в Великом Нефуде — кошмарной раскаленной пустыне, занимающей больше половины этого мира. Сейчас-то еще сравнительно прохладно — всего лишь восемьдесят градусов по Цельсию. А вот когда становится по-настоящему жарко, у человека начинает закипать кровь в венах…

Маг на несколько секунд задумался. Он понятия не имел, в какую часть Великого Нефуда его занесло, и как далеко до Вабара, города, в котором расположен дворец Великого Хана джиннов. И он усиленно старался не смотреть на горизонт — то, что там творилось, для человеческих глаз выглядело настоящей фантасмагорией. Каф устроен по совершенно иным принципам, чем наша Земля, и вся физика на нем шиворот-навыворот.

Куда ни глянь — всюду сплошной песок. Настоящий океан песка, лениво колышущийся под набегающими ветрами. Ни кустика, ни былинки, и ни единого живого существа. Сделав несколько шагов, Креол обернулся — его следы успели стереться.

Много лет назад он уже посещал Каф, причем дважды. Но тогда с ним был Хубаксис, уроженец этого мира, свободно в нем ориентирующийся. Джинн никогда не заблудится в пустыне — это его родной дом. Но сейчас Хубаксиса не было…

Перед Креолом стояли две насущные задачи. Первая — определить, в какую сторону двигаться. Вторая — найти способ двигаться БЫСТРО. Немного поразмыслив, он нашел решение обеих задач сразу.

Маг вытащил из пространственной складки посох и установил его перед собой. Проделав несколько пассов, Креол вызвал в обсидиановом шаре разноцветные сполохи. Из посоха начали исходить флюиды — сначала красные, потом голубые, похожие на электрические искры… и, наконец, они сформировались в определенную форму. Форму глиняного кувшина, наполовину засыпанного песком.

— Неплохо, — задумчиво погладил подбородок Креол. — Где?

Флюиды перестроились, приняв форму указующей руки.

— Неплохо, — вторично кивнул маг, рассеивая заклинание.

Он перехватил посох поудобнее, и неторопливо зашагал в подсказанном направлении. Кроме защитной магии Креол еще и прикрыл голову белым платком — куфией. Эль-Шатра палило так немилосердно, что даже Зимнее Дыхание справлялось с трудом.

Идти было трудно и неудобно. Жаркий суховей нес песчаные потоки, на каждом шагу Креол проваливался в песок по щиколотку. На горизонте то и дело появлялись миражи — физика Кафа такова, что подобные иллюзии здесь не редкость, а самая что ни на есть норма. Пару раз Креол обходил зыбучие пески — Великий Нефуд ими весьма изобилует. Дышать было тяжело, мелкая пыль забивалась в глаза, скрипела на зубах.

Впрочем, Креол редко обращал внимание на подобные раздражающие мелочи — когда он работал, его не беспокоили ни голод, ни жажда, ни жара, ни мороз, ни боль… вообще ничего. Впереди — цель. А тело — это всего лишь сосуд плоти, его потребности не имеют значения, ими вполне можно пренебречь.

Поднявшись на очередной бархан, маг слегка притормозил, прикладывая ладонь ко лбу. Вдалеке виднелось десятка два крохотных точек, похожих на журавлиный клин. Казалось, что это просто птицы, но Креол при виде их злобно выругался и активировал Доспех Ану. Он слишком хорошо помнил, что такое анка — ужасные птицы, родственные фениксам и симургам, но, в отличие от оных, бесконечно враждебные людям. Когда-то они водились и на Земле, но пророк Ханзала уничтожил всех без остатка. Правда, об этом Креол пока что не знал — это произошло уже после его «временной смерти».

— Пролетайте мимо! — гаркнул он, указывая посохом на хищно клекочущих созданий, похожих на ярко-оранжевых орлов с кривыми клювами. — Здесь вам поживы нет!

Анки с ним согласились. Они только смерили Креола злобными взглядами, но напасть не решились — эти создания совсем не глупы, и понимают, когда лучше держаться подальше.

Спустя полчаса Креол наконец добрался до того, что увидел в посохе — глиняного кувшина, наполовину утонувшего в песке. Маг присел на корточки и постучал по горлышку. В кувшине что-то заворочалось, послышалась приглушенная ругань, но этим все ограничилось. Креол задумчиво погладил подбородок и постучал еще раз.

— Не мешай мне, я сплю! — огрызнулись оттуда.

Маг тяжело вздохнул. Он выпрямился во весь рост, выдернул из воздуха посох и от души шарахнул набалдашником по кувшину. Непрочная глина разлетелась на осколочки, и на песок упал крошечный уродец, похожий на обезьянку. Однако он недолго оставался крошечным…

Существо бросило бешеный взгляд на Креола и начало стремительно расти. Несколько секунд, и вот перед магом уже возвышается великан в семь человеческих ростов. Бурокожий, уродливый, густо покрытый шерстью, с ушами-лопухами, кривыми зубами-саблями и почти обнаженный — только набедренная повязка, едва прикрывающая ягодицы.

— Жалкий смертный! — гневно прогудел гигант. — Ты разбудил меня! Меня, великого кутруба! Теперь ты умрешь!!!

Его ножища с силой ударила по Креолу. Но маг стоял недвижимо, даже лениво зевнул. Доспех Ану мигнул, образовывая еле заметный купол вокруг хозяина, и нога кутруба остановилась в воздухе. Он со всей мочи давил, пытаясь проломить магическую защиту, но безуспешно.

— Так ты волшебник?! — грозно осведомился кутруб. — Что ж, тебя это не спасет, жалкий смерт…

Он не договорил — Креол резко выбросил руки, хлеща великана сразу двумя молниями. Кутруб взвыл от боли, запахло паленой шерстью. Он бешено зарычал, размахнулся и ударил по магическому куполу. Еще, еще, еще и еще раз!

Креол даже не почесался.

Участок пустыни превратился в световое шоу — шумерский архимаг швырял в огромного кутруба целые пригоршни молний, огней и прочих заклинаний. А тот исступленно молотил по защитному полю, все надеясь, что очередной удар его проломит. Разумеется, тщетно — Доспех Ану совершенно не пригоден против магических или дистанционных ударов, да и от оружия он не защитит, но когда дело касается обороны от кулаков и когтей, ничего лучше не придумаешь, как ни старайся.

Непрекращающаяся боль наконец заставила кутруба отступить. Эти джинны Земли чрезвычайно выносливы, но всякой выносливости есть предел. Он бешено заревел, сделал шаг назад, еще, еще, и, наконец, взмыл в воздух. Двенадцатиметровый великан воспарил так легко, словно не весил ни грамма.

— А ну-ка, обожди немного! — крикнул ему вслед Креол, сбрасывая защиту. — Я с тобой еще не закончил!

Маг вырвал у себя пучок волос, скривившись от резкой боли, швырнул их в воздух и воскликнул:

— Изменись!

Каждый волосок в мгновение ока оборотился точно таким же Креолом с точно таким же посохом. Четыре десятка зеркальных двойников одновременно рявкнули «Чрево Тиамат!», одновременно воздели посохи и одновременно взметнулись в небеса, бросаясь в погоню за кутрубом. Несколько секунд, и они с легкостью его нагнали.

Кутруб зарычал еще громче, махая ручищами в бесплодных попытках задеть кого-нибудь из множества Креолов. Но они увертывались от его неуклюжих лап, одновременно успевая дубасить противника посохами. Порой то один, то другой все же попадал под удар и рассыпался миллионами искр, а на песок падал длинный черный волос. Но джинну Земли тоже приходилось несладко — удары посохов не слишком вредили ему… каждый по отдельности. Однако их было так много, и лупили они так часто, что кутруб чувствовал себя попавшим под частый град. Плюс один из двойников не был двойником, и его посох жалился особенно больно.

Не в силах одолеть такое множество Креолов, великан набрал побольше воздуху в грудь и изо всех сил дунул. Ветер неимоверной силы разметал двойников в разные стороны, и они завертелись в воздухе, как пушинки. Даже оригинал на миг опешил. Он приземлился на землю и выставил посох вверх подобно громоотводу. То же самое сделали и все двойники. У кутруба забегали глаза — он изо всех сил пытался понять, какой из них настоящий. Если бы он немного пригляделся, то заметил бы различие — в отличие от настоящего Креола, зеркальные копии держали посохи ЛЕВОЙ рукой.

Но приглядеться ему не дали. Толчок, разворот, и вот из тридцати черных посохов вырываются тридцать черных лучей. Кутруб забился, не в силах выдержать Черную Смерть, ужасное заклятие, буквально выбивающее из любого существа жизнь. Настоящим был только один луч, но он по-прежнему никак не мог определить — какой. И у него было всего несколько мгновений, чтобы принять решение…

— Довольно! Довольно! — взмолился кутруб, опускаясь на землю и преклоняя колени. — Ты одолел меня, волшебник, одолел в честной драке. Что ты повелишь мне? Говори, я исполню все…

— Для начала — твое имя, — потребовал Креол, опуская посох. Уцелевшие двойники втянулись в него, как маленькие капли сбегаются в одну большую.

— Я Марузух, шейх пустынных кутрубов, — устало ответил великан, не решаясь выпрямиться. — Последние два года я мирно дремал в этом кувшине… зачем тебе понадобилось прерывать столь сладостный сон?

— В какой стороне Вабар?

— Вабар?! — удивился Марузух. — Ты и в самом деле смел, волшебник! Неужели ты решил заглянуть в гости к самому Хану?! Это неосмотрительно — как бы тебе не пришлось окончить свои дни в образе шелудивого мула…

— Ты слишком умен… для кутруба, — презрительно усмехнулся Креол. — Я архимаг, порождение Кафа. Великий Хан примет меня. А если нет… ну что ж, тем хуже для него. Так в какой, говоришь, стороне Вабар?

— Я еще не говорил. Он в той стороне, — вытянул огромную лапищу кутруб.

Креол медленно кивнул. В принципе, он вовсе не нуждался в этой справке — Черный Обсидиан Фраи указал ему путь к этому кутрубу, и он же мог без труда указать дорогу к Вабару. После того, как посох поглотил ифрита Абделя, все его знания оказались в распоряжении Креола.

Но кутруб был нужен ему отнюдь не для того, чтобы просто ткнуть пальцем в нужном направлении.

— Хорошо, что ты это знаешь, — удовлетворенно произнес маг. — Очень хорошо. Ну-ка, нагнись…

— Зачем?

— Нагнись, нагнись…

Кутруб слегка нагнулся, по-прежнему подозрительно зыркая в сторону Креола.

— Ниже, — потребовал маг. — Так мне неудобно.

— О волшебник, пощади!!! — бухнулся на колени Марузух. — Делай что хочешь, приказывай что угодно, но избавь меня от столь премерзкой участи!

— Какой участи? — не понял Креол.

А потом до него дошло, ЧТО этот мохнатый великан подумал. Он молниеносно почернел лицом, поднял посох и от души врезал кутрубу по хребтине.

— Креол Урский никогда!.. никогда!.. никогда не был содомитом!!! — бешено шипел он, колотя пленника. — Нагибайся, червь, или, клянусь небесами, сотворенными Ану, я превращу тебя в прах!!!

— Повинуюсь, Десница Судьбы, — уныло встал на четвереньки кутруб. Ему не было больно, но он весь трясся от страха, понимая, что его жизнь полностью в руках архимага.

Креол важно и чинно взошел сначала на голень великана, а потом оттуда вскарабкался ему на спину. Марузух поскуливал от боли — разъяренный маг преспокойно пользовался для опоры посохом, и адамантовый наконечник оставлял в ногах и спине кутруба глубокие раны. Этим отверстиям суждено сохраниться навсегда — никакая магия не поможет исцелить увечье, нанесенное «Погибелью Богов». Только природные способности к регенерации помогли бы — ногти и волосы, отстриженные адамантом, отрастают как ни в чем не бывало.

— Что ты делаешь там, волшебник? — тревожно спросил Марузух, ощущая, как Креол шествует к голове.

— Усаживаюсь, — коротко ответил маг, и в самом деле садясь кутрубу на шею. — Поднимайся.

Марузух нерешительно выпрямился. Очень медленно и осторожно — он сильно подозревал, что если попытается стряхнуть наездника, тот пронзит его посохом насквозь.

Правильно подозревал.

— А теперь неси меня к Вабару! — приказал Креол.

— Я не могу… ауй!!!

— Быстро, — холодно сказал Креол, еще раз ударяя посохом.

Кутруб взвыл от боли — обсидиановая клюка обожгла его, словно горящая головня. Больше он не смел возражать — джинн-великан выпрямился во весь рост, бережно придерживая мага за подошвы.

— Удобно ли тебе, о Десница Судьбы? — почтительно спросил он.

— Удобно. Вперед.

Марузух сделал шаг. Потом еще, еще, и, наконец, перешел на бег. Босоногий и мохнатый, он поднимал тучи песка, словно по пустыне мчался беспощадный самум. Несколько секунд, и вот кутруб уже взмыл в воздух, вытянув руки перед собой. Уродливый великан парил в поднебесье легко, словно перышко, с огромной скоростью несясь ко дворцу Великого Хана.

— Как долго ты будешь лететь? — крикнул Креол, с трудом перекрывая шум ветра.

— Не менее земного дня, о Покоряющий Мрак! — прогремел Марузух. — Вабар находится в великом оазисе Кабирад, это очень, очень далеко!

— Что? Разве он не в оазисе Слоновой Кости, что близ Хидрамы?

— Так было тысячи лет назад! Но с тех пор, как Великим Ханом на краткое время стал Сулайман ибн Дауд, мир с ними обоими, благословенный Вабар был перенесен к вратам, соединяющим наш мир и Ирам зат ал-имад! После смерти великого Сулаймана врата закрылись, но Вабар так и остался на новом месте. Откуда ты явился, волшебник, что не знаешь о столь древних событиях?

— Я кое-что пропустил, — уклончиво ответил Креол. — Расскажи мне обо всем, что знаешь.

— О Перст Рока, если я стану рассказывать обо всем, что знаю, это займет многие века! — рассмеялся кутруб.

— Расскажи только о Сулаймане, — не стал настаивать маг.

Марузух охотно подчинился — шейх пустынных кутрубов любил поговорить. Несколько часов он без устали рассказывал древние истории: о том, как великий Сулайман стал царем всех джиннов, покорив их силой своего перстня; о том, как однажды этим перстнем завладел ужасный шайтан Сахр, на сорок дней заняв место Сулаймана; о том, как джинны по велению Сулаймана построили великое множество городов и дворцов, в том числе и легендарную Пальмиру; о том, как Сулайман умер, и как его труп еще много дней стоял неподвижно, опираясь на посох. Никто не решался нарушить раздумья великого мудреца. Лишь когда червь проел этот посох, тело Сулаймана упало наземь, и все узнали, что он мертв.

Под летящим великаном проносились только барханы — лишь изредка попадалось какое-нибудь строение или живое существо. Один раз мимо промелькнул великолепный белокаменный дворец — жилище какого-то джинна-фанфарона. Эти существа вполне могут жить где угодно — они свободно меняют размер, любят баловаться с пространственной магией и запросто могут разместить небольшой город в крошечной коробочке. Тем не менее, джинны обожают выставлять напоказ богатство и могущество.

Постепенно Креол задремал. На лету, не обращая внимания на свист ветра и бормотание кутруба. И во сне он мысленно перенесся в далекое прошлое, в глубины воспоминаний, когда он точно так же ехал на спине…

Глава 6

Александр Македонский — он же такой царь был, такой царь!.. Спиной поворачиваться опасно!

Оливер Стоун

22 июня 3068 г. до Р. Х. Империя Шумер, восточный берег р. Тигр

— Брось меня, Шамшуддин, не дойдем вдвоем… Иди один, я прикрою…

— Молчи, брат, не сбивай с ноги!

— Брось, я уже все равно что мертв…

— Молчи, брат!!!

Впереди расстилалась водная гладь — могучий Тигр нес воды к Эритрейскому морю[11]. На другом берегу располагался Ашшур — один из крупнейших городов великой империи. Именно там сейчас стояли лагерем императорские войска и лучшие из магов Гильдии. Вот уже несколько лет Шумер вел войну. Ужасную войну не на жизнь, а на смерть. Правда, к настоящему времени она клонилась к завершению — от врага остались жалкие ошметки. Несколько крохотных группок к западу от Евфрата, возле Вавилона, и одна большая здесь, рядом с Тигром.

Куклусы.

Прямо сейчас несколько этих тварей гнались за Шамшуддином, то опережая его, то вновь отставая. Пока что они не решались коснуться молодого мага — его тяжеленные кулаки раздробили не одну челюсть, а заклятие Броска выбило дух из множества куклусов. Шамшуддин был не самым лучшим учеником старого Халая Джи Беш, но телекинезом он владел мастерски — воистину еще не появлялось в землях шумеров телекинетика лучшего, чем этот юный мулат.

Шамшуддин родился незаконнорожденным ублюдком — сыном дочери мелкопоместного аристократа от раба-кушита. Внешностью он целиком пошел в отца — никто не сказал бы, что этот рослый чернокожий наполовину шумер. Все принимали его за чистокровного кушита — лишь светло-серые глаза указывали на смешанную кровь.

Еще будучи беременной, будущая мать попыталась вытравить нежеланный плод, для чего обратилась к жрице Инанны. Но та не посмела оборвать будущую жизнь и указала юной Лагаль на дверь. Тогда плачущая девчонка пошла к колдунье-знахарке, жрице Нергала, и та охотно выполнила порученное. Но то ли где-то допустила ошибку, то ли специально изменила заклятие… В итоге вышло так, что ребенок все же родился, но родился пораженным странным недугом — у него совершенно не росли волосы на теле. Отсутствовали даже брови.

В остальном же маленький Шамшуддин был полностью здоров, отличался крепким телосложением и уже с младенчества начал проявлять склонность к движению предметов силой мысли. Только поэтому его и оставили в живых — дед решил, что будет не худо иметь в семье мага.

Так мальчик попал в обучение к самому злобному старику во всем Шумере — Халаю Джи Беш. Дряхлый кассит с далекого севера обучал своих подопечных с предельной жестокостью, но надо отдать ему должное — маги, прошедшие столь беспощадную школу, вырастали в настоящих титанов, могучих и несокрушимых.

Те, кто выживал.

Солнце заходило за горизонт, и Шамшуддин все ускорял бег — с наступлением ночи куклусы наглеют на порядок. Сейчас они пока еще держатся в стороне, но когда мир покроет тьма… И его, и того, кого он тащит на спине, просто высосут, как червь высасывает спелый плод.

На закорках чернокожего силача покоился не менее высокий, но худощавый юноша, то и дело впадающий в забытье. Креол, сын архимага из Ура, тоже Креола. Если рождение Шамшуддина не было желанным ни для кого, кроме него самого, то появлению на свет младенца Креола радовался весь Шумер. Ибо уже много веков этот древний род неустанно снабжал Гильдию Магов великими чародеями. Ни у кого не возникало сомнений, что и этот мальчик станет одним из них.

И он постепенно становился.

Как и Шамшуддин, Креол учился у Халая Джи Беш. Эти двое с самого начала стали друзьями — их объединила общая ненависть к учителю. А также к его третьему ученику — Эхтанту Ага Беш, родному правнуку старика. В отличие от Креола и Шамшуддина Эхтанта никто не трогал и пальцем, ему постоянно давали всевозможные поблажки и даже досыта кормили.

То, что Эхтант учится у своего прадеда, большинством магов воспринималось крайне неодобрительно. Шумерская школа учит, что нельзя брать в обучение своего потомка и даже просто родича — ты не сможешь вести себя объективно. Неизбежны поблажки и мягкое отношение. Архимаг Креол не зря отдал сына в обучение к совершенно чужому человеку. Хотя злые языки шептали, что он поступил так просто потому, что желал избавиться от дитяти — иначе почему из такого широкого выбора остановился именно на Халае Джи Беш? Ведь сам Шурукках предлагал взять мальчишку в ученики!

Так или иначе, оба юноши уже пять лет обучались магии. Одногодки, им обоим не так давно исполнилось двадцать лет. Пока что их силы и умения еще не развились по-настоящему, но уже видно было, что Креол обещает вырасти магом устрашающей мощи. Да и Шамшуддин не ударял в грязь лицом, хотя и формировался в очень узком диапазоне — за пределами телекинеза его мало что привлекало. Но уж в этом…

И сейчас Шамшуддин со всех ног бежал к реке — текучая вода неприятна куклусам, они всеми силами стараются ее избегать. Эти бестии, похожие на прокаженных, покрытые струпьями и язвами, всячески старались задержать молодых магов.

— Прочь!!! Прочь!!! — ревел чернокожий парень, расшвыривая тварей силовыми толчками. — Держись, брат, держись, Тигр близко!

— Брось меня!!! — снова потребовал Креол. — Чрево Тиамат, спятивший глупец, нам не спастись обоим!!! Брось!!!

Шамшуддин только стиснул зубы и ударил неудачно подвернувшегося куклуса в горло. Тварь отлетела в сторону, но тут же подскочила и снова бросилась на магов. Чернокожий здоровяк громко пыхтел — маны не осталось ни капли, он ослабел и еле дышал. Креол весил не так уж мало, а они двигались так уже почти четыре часа.

— Брось, глупец!!! — прорычал Креол и впился зубами в плечо побратима.

Эбеновая кожа окрасилась багровым. Шамшуддин взвыл от боли и со всей мочи врезал Креолу в челюсть тяжеленным кулачищем. Два белоснежных комочка вылетели изо рта, губы мгновенно вспухли и окровенились. Креол поник головой, вновь лишаясь сознания.

— Не брошу, брат, не брошу! — злобно прохрипел Шамшуддин. — Я не я буду, если брошу побратима! Спасемся оба или никто!

— Это же глупость! — еле слышно просипел Креол, на миг приходя в себя. — Это нерационально! Зачем погибать обоим, если один может спастись?

— Мы уже спаслись оба, разве ты не видишь?! — облегченно рассмеялся Шамшуддин. — Смотри, вот и наша… где наша лодка?!!

Он выбежал на берег реки и резко затормозил — вместо лодки, пришвартованной здесь, поблизости от приметного миндального дерева, остались только дымящиеся угли. Из кустов выглядывали две изуродованные хохочущие морды — куклусы, сжегшие средство переправы.

— Креол, брат, проснись, не время спать, куклусы кругом! — взревел Шамшуддин, встряхивая свою ношу.

— Я же говорил… — пробормотал Креол, с трудом шевеля окровавленным ртом. — Теперь умрем оба…

— Не умрем! Не умрем, брат! — прокричал Шамшуддин, последним магическим усилием отшвыривая одного из куклусов.

Дальше он бил их уже голыми руками, продолжая каким-то загадочным образом удерживать на закорках бесчувственного Креола. Шамшуддин колотил, дубасил, пинал проклятых тварей Дагона, громко ругался и еще успевал молиться Мардуку. Это действовало даже сильнее, чем колотушки — куклусы отшатывались, как обожженные, и яростно шипели. Окажись перед ними не маги, а обычные люди, они давно присоединили бы их к своему войску, превратив в себе подобных…

Шамшуддин же пока держался — хотя уже весь покрылся кровью и синяками. Один из куклусов умудрился ткнуть его горящим факелом в лицо — иссиня-черная щека на глазах покраснела.

— Колдуй что-нибудь, ты можешь, я знаю! — подбодрил Креола Шамшуддин. — Колдуй, пока не поздно! Колдуй!!!

— Не могу… маны ни капли… я обезманен… силы истощены… я почти труп…

— Если ты сейчас что-нибудь не сделаешь, наши души высосут, как пьяница бутыль вина! — вскричал Шамшуддин.

Это возымело действие. Креол разомкнул глаза, испещренные кровавыми прожилками, и еле слышно зашептал:

Да возьмет поток меня, река да схватит!

Да поставят меня пред моим богом!

Пред богом Энки меня поставят.

Да увижу Энки в своем сновиденье,

Я в ночи да узрю сновиденье.

Внизу перекройте великие воды.

Орошенье из бездны да не проникнет!

Креол вытянул вперед руки. С них полились серебристо-белые струи, вытянувшиеся поперек реки подобно мосту. Верхний слой воды начал превращаться в Серый Лед — удивительное колдовское вещество, намного легче обычного льда и теплое, как гагачий пух.

Струи все лились и лились, пока не дотянулись до противоположного берега… но Креолу это обошлось очень дорого. Изо рта, ноздрей и ушей у него хлынула кровь, правый глаз покраснел, раздулся, а потом с тихим хлюпом лопнул. Спустя мгновение за ним последовал и левый. Ослепший маг зарыдал от дикой боли, начал царапать опустевшие глазницы, силясь вырваться из мертвой хватки Шамшуддина. Но побратим держал его крепко.

— Держись, брат! — проревел кушит, взбегая на волшебный мост. — Держись!

Куклусы не осмелились последовать за ним. Они бешено тявкали на другом конце реки, шипя и протягивая изъеденные язвами руки. К ним на помощь уже спешили другие — несколько десятков. Шамшуддин, обернувшись, порадовался, что они успели покинуть тот берег.

Но следовало торопиться — заклятие, наложенное всего лишь учеником, стремительно истощалось. Мост тончал, становился все более прозрачным, волны захлестывали его, Шамшуддин то и дело поскальзывался, с трудом удерживаясь от падения.

До противоположной стороны он все же немного не добежал. Мост окончательно растворился, когда оставалось еще больше двадцати метров, и измученные ученики магов плюхнулись в воду. Но наперерез уже спешили два тростниковых челна. В одном из них возвышалась рослая фигура с великолепной завитой бородой — могучий Гишбар, один из сильнейших магистров Гильдии.

— Доставьте их на берег! — зычным голосом скомандовал он. — Немедленно приведите целителей! Где их учитель?!

— Я здесь, здесь! — проскрежетал с берега костлявый старикашка. — Что, эти негодные ничтожества все же осмелились вернуться? Полагаю, с пустыми руками, без вестей? Как и следовало ожидать…

— Халай! Мы еще поговорим с тобой! Как ты вообще посмел дать двум необученным ученикам задание, предназначенное для мастера, не меньше?! — гневно вскричал Гишбар. — Хвала всемилостивой Инанне, что они вообще вернулись! Клянусь Духами Семи Сфер, когда Верховный узнает об этом, ты…

— Что? — приблизил лицо Халай Джи Беш. — Что, молодой задира? Я такой же магистр, как ты, и не тебе угрожать мне гневом Шуруккаха! Это мое право — посылать своих учеников туда, куда я желаю их послать! Или ты не согласен?

— Я-то согласен. Но что скажет архимаг Креол, если узнает, что ты отправил его сына на верную гибель?

Халай Джи Беш явственно побледнел. Похоже, об этом он не подумал. А род Креола издавна славился буйным несдержанным нравом — великий Алкеалол, дед этого ученика, что стонет сейчас на песке, не раз дрался на дуэли с самим Шуруккахом. Правда, тогда тот еще не был Верховным Магом… Тем не менее, многие поговаривали, что загадочное исчезновение Алкеалола — дело рук нынешнего главы Гильдии.

Хотя обвинить его в этом так никто и не посмел.

Гишбар и Халай Джи Беш уставились на корчащихся учеников. Чернокожий здоровяк выглядел предельно измученным и весь покрылся порезами и увечьями. Некоторые успели загноиться — куклусы чрезвычайно заразны, а некоторые даже ядовиты. Смуглый и худой, с волосами, заплетенными в хвост, вообще лежал недвижимо, лицо у него превратилось в сплошную рану. На месте глаз зияли кровавые дыры.

— Боль!!! Боль!!! — рычал Креол, не в силах даже шевельнуться. — Чрево Тиамат, какая боль!!!

— Смрадное ничтожество, разве я не приучил тебя терпеть смертные муки?!! — пнул его в бок Халай Джи Беш. — Не смей стонать, слизняк!!! А ты, проклятый ублюдок, сын раба, черномазое отродье, зачем ты тащил его на себе так долго?!! Зачем рисковал жизнью ради другого?! Ты, идиот, разве ты все еще не усвоил, что истинный маг должен заботиться только о СЕБЕ?! Разве я ничему тебя не научил?!

— Прости, учитель, я запамятовал, — еле слышно ответил Шамшуддин.

— Запамятовал! Он запамятовал! Взгляни на этих недоносков, Гишбар! Ты думаешь, из них получится что-нибудь достойное?!

— Довольно, — холодно посмотрел на него Гишбар. — Эй, там! Возьмите этих двоих и отнесите к лагерю. И доложите старшему целителю. Хиоро!

— Я здесь, учитель! — вынырнул из тени худощавый юноша.

— Ты уже научился основам целительства — окажи им первую помощь. Боюсь, если этого не сделать, они могут умереть… а нам сейчас важен каждый маг…

— Маг! — фыркнул Халай Джи Беш. — Называя их магами, ты делаешь им великую честь, Гишбар! Клянусь Детьми Подземья — великую!

Лучи заходящего солнца высветили впереди военный стан. Самая настоящая каменная крепость — прочная, прекрасно укрепленная. Маги возвели ее в считанные дни. Духи, джинны и демоны, покорные шумерским мудрецам, обнесли цитадель валом и окопали рвом — река рекой, но при необходимости куклусы все же могут перебраться через текучую воду. Всем еще помнилось, как одной ужасной ночью целая орда этих тварей форсировала Евфрат, преодолела ров двадцати пяти локтей[12] шириной, перебралась через Немет-Энлиль[13] и хлынула в Вавилон. Лишь исполинский Имгур-Энлиль[14] устоял перед ними — часть горожан укрылась за ним.

Конечно, ни у кого не хватило времени озаботиться еще и удобствами — у магов доставало дел и без этого, а рабы банально не успели бы выполнить такую работу за те дни, что прошли со времени перегруппировки войск. Повсюду торчали шалаши и палатки — обиталища простых воинов, а также богато украшенные шатры магов и полководцев. Для предупреждения внезапных нападений имелись сторожевые посты, на искусственных высотах горели яркие огни.

Рабы поднесли Креола и Шамшуддина к одной из палаток и оставили там. Гишбар бросил на них быстрый взгляд и открыл было рот, чтобы окликнуть целителей, но его отвлекли. Вздымая тучи пыли, в ворота влетела огромная боевая колесница. А за ней еще две, и еще, и еще. При виде этого каравана все присутствующие немедля распростерлись в пыли — прибыло высокое начальство. С запозданием, надо сказать — их ожидали еще к полудню.

С первой колесницы сошел рослый старик с пушистой седой бородой — сам Энмеркар, сын Мескингашара, внук бога Шамаша, возлюбленный богини Инанны, завоеватель Аратты и победитель Энсухкешданны, император и верховный жрец Шумера. Вот уже три с половиной столетия этот человек правил государством — будучи на четверть богом, он старел намного медленнее обычных людей (и отнюдь не только из-за ихора[15] в крови). Да и маги помогали ему оставаться крепким и сильным, несмотря на более чем преклонный возраст. Одетый в широкую накидку, вышитую арабесками и различными фигурами, опираясь на полутораметровый золоченый скипетр, он демонстрировал подлинное величие. За ним следовали зонтиконосец и опахальщик — оба со своими инструментами.

С двух других колесниц сошли лугаль[16] Агарзанн и Верховный Маг Шурукках. Первый немедленно призвал к себе коменданта крепости и углубился в составление плана решающей битвы с куклусами. Ее наметили на завтрашний полдень — эти создания Дагона не любят солнечного света.

Шурукках же приветливо обнял Гишбара — их связывала давняя дружба. Именно Шурукках некогда обучал молодого Гишбара боевой магии и ритуальному искусству. И он же несколько лет назад провел брачную церемонию Гишбара и Эйи, дочери колесничего самого Энмеркара. Правда, брак этот окончился печально — два года назад Эйя умерла.

Бывает так, что никакая магия не может сохранить жизнь…

— Здоров ли ты, Гишбар? — добродушно улыбнулся Шурукках. — Не тревожат ли тебя хвори?

— Не тревожат, учитель, все в порядке, — улыбнулся в ответ Гишбар. — И с моим сыном все в порядке — подрастает, на глазах наливается силой. Убедись сам.

Шурукках отогнул угол шатра Гишбара, посмотрел на пухлощекого карапуза, играющего с серебряным ножом, и спросил:

— Не боишься давать ему острые предметы? Зачем ты вообще притащил четырехлетнего мальчика в военный лагерь? Оставил бы в Хешибе, у нянек…

— Пусть заранее приучается, — гордо посмотрел на сына Гишбар. — Трой еще мал, но увидишь, он себя еще покажет!

— Будем надеяться, будем надеяться… а что с этими двоими?

— Это ученики Халая — Креол и Шамшуддин, — ответил Гишбар. — Вчера он без моего ведома отправил их к восточной границе — на разведку.

— В самое сердце некромантов Дагона? — удивился Шурукках. — Всего лишь учеников? Да что это с Халаем — ума он, что ли, решился? Но они, выходит, все же вернулись живыми?

— Ты видишь сам, учитель. Взгляни на того, что лишился глаз — он обучается всего лишь пять лет, но сумел самостоятельно исполнить Мост Серого Льда!

— О! — пораженно воскликнул Шурукках. — Я в свое время овладел этим заклятием только на одиннадцатый год… прекрасно, прекрасно… Если они еще и принесли ценные сведения, их непременно нужно наградить Радужным Жезлом Владык!

— Это высший орден для мага… — удивленно приподнял брови Гишбар.

— Да, заслужить его нелегко… — Шурукках удовлетворенно погладил пять совершенно одинаковых алмазных звезд, пришпиленных к правому шарфу. Под старость Верховный Маг стал немного тщеславным и начал награждать орденами сам себя. — Впрочем, насчет этого мы еще подумаем… Но подожди, ты сказал, его имя Креол? Не сын ли он архимага Креола, что живет во дворце Шахшанор близ Ура?

— Да, да, это тот самый Креол — единственный сын нашего лучшего элементариста.

— И, кажется, твой родич?

— Дальний, учитель, очень дальний. Кажется, мой дед приходился братом его бабушке… или наоборот, моя бабушка была сестрой его деда… Мне недавно сравнялось шестьдесят пять, учитель, память уже не так хороша, что раньше.

— Что ты, Гишбар, да разве это возраст для мага? Мне перевалило за восемьдесят пять, а у меня все еще сохранилась рыжина в бороде! Не смущайся, скажи лучше, что им удалось узнать?

— Пока мы не знаем этого, учитель, вначале нужно оказать им целительскую помощь… да, а почему ее все еще не оказали?!! — гневно повысил голос Гишбар.

— Я стараюсь, учитель! — втянул голову в плечи Хиоро, безуспешно пытающийся привести Креола в сознание.

— Немедленно приведите мастера-целителя! — потребовал Шурукках. — А теперь мы… о, светлый государь, что я могу сделать для тебя?

Подошедший Энмеркар милостиво наклонил голову, показывая, что настроен снисходительно. Юноша-скороход торопливо подал ему глиняную табличку с выдавленными значками, похожими на птичьи следы.

— Мне бы хотелось переговорить с тобой о некоторых государственных делах, о маг, — степенно сказал император.

— Разумеется, светлый государь. Ты повелишь мне пройти в твой шатер?

— Отчего же? В шатре душно и пыльно, а здесь свежо и прохладно — небо прозрачное, звезды блещут, свет Нанны[17] возвещает водам… Будет лучше, если мы побеседуем здесь… мальчик, возьми факел и держи так, чтобы твой государь хорошо видел все знаки, — холодно приказал Энмеркар.

Гишбар не посмел подслушивать разговор императора и Верховного Мага. Он отступил на несколько шагов и скрылся в шатре, совершенно позабыв о Креоле и Шамшуддине, по-прежнему лежащих в состоянии полутрупов. Хиоро сбивчиво бормотал целительные заклинания, стараясь сделаться как можно незаметнее — рядом с ним беседовали два первых лица государства!

— Полагаю, если будет на то милость Энлиля, с куклусами вскоре будет кончено? — первым делом осведомился император.

— О да, светлый государь, это дело нескольких дней, — улыбнулся Шурукках. — От их войск остались жалкие крохи, три четверти их вождей-некромантов нашли смерть в огненной печи, а Дагон со стыдом бежал обратно в Лэнг.

— Это замечательно. Но давай тогда обратимся к менее насущным делам. Мне только что принесли доклад о просьбах и ходатайствах со всех концов Шумера… — углубился в табличку Энмеркар. — Вот, для начала Каркемиш. Проклятые лувийцы замыслили отделиться от империи и стать городом-царством! Клянусь бородой моего деда Шамаша, я этого не допущу!

Шурукках извлек из складок богато расшитого одеяния тусклое медное зеркало и приказал:

— Эллильнерари! Немедля подбери из наших рядов мудрого анимага, отдай ему ларец Восьмого Числа, и отправь к стенам Каркемиша! Пусть он напустит на его жителей полчища саранчи и скажет, что бедствие уляжется лишь когда они снова покорятся великому Шумеру! Одобряет ли такое действие светлый государь? — уточнил у императора он.

— Без сомнения, — милостиво кивнул Энмеркар. — Но вот тебе другая задача, маг. Большая плотина в низовьях Евфрата была разрушена наводнением. Воды все прибывают, Ур и Урук угрожают быть затоплены…

— Эллильнерари! — вновь воззвал к своему заместителю Шурукках. — Немедля подбери из наших рядов могучего гидроманта, и повели ему усмирить воды и держать их в повиновении, докуда плотина не будет починена! Избери такого, что живет в Уре… да вот хоть архимага Креола — он весьма хорош в таких делах, сколько мне помнится. Одобряет ли такое действие светлый государь?

— Вполне. Слушай же третью просьбу, маг. Землепашцы, живущие меж Кишем и Кадингирром[18], жалуются на обилие урожая…

— На обилие? — удивился Шурукках. — Не оговорился ли мой государь, не скудность ли имеется в виду?

— Нет, именно обилие, — усмехнулся Энмеркар. — Их беда в том, что эти места сильно пострадали от набега куклусов — рабочих рук очень мало. Урожай обещает быть достойным самих богов, но снять его некому — он может сгнить на поле. Они бьют челом и молят прислать помощь…

— Ни слова более, о светлый государь! — воздел руку Шурукках. — Эллильнерари! Немедля отправь всех лучших некромантов Гильдии к землям меж Кишем и Кадингирром! Пусть мертвые помогут живым в непосильной работе! Одобряет ли…

— Да, да, вполне одобряет, — похвально кивнул император. — Ты каждый раз угадываешь с полуслова мои желания, о маг.

— Все маги Шумера живут, чтобы служить тебе, светлый государь, — сложил руки перед лицом Шурукках.

— И это правильно, — снова кивнул Энмеркар. — Теперь еще несколько небольших просьб…

— О светлый государь! — подбежал гонец. — Прибыли послы-маги от Та-Кемет, Ханаана, хурритов и Гандхары! Они желают видеть вас и Верховного Мага!

— О, это замечательно, я давно их жду, — потер руки Энмеркар. — Где они?

— Хуррит и гандхарец уже в вашем шатре. А великие Гор-Тутмос и Гедеон еще у колесниц… я сейчас их позову!

— Ты хорошо сделаешь, гонец, — кивнул Энмеркар. — Пойдем же, маг, нам следует переговорить с этими людьми.

Император и Верховный Маг важно удалились. У входа в шатер их поджидал лугаль — высшие военные, как и маги, направлялись в походный императорский шатер. Утухенгаль, придворный маг Энмеркара, уже сотворил его прямо из воздуха.

— Господа маги! Прошу, господа маги, сюда! — прокричал гонец.

За ним торопливо следовали трое — смуглый старец с жезлом, увенчанным змеиной головой, мальчишка-ученик и еще один старик — седобородый, с головой, накрытой платком.

— Тхомертху, не отставай! — прикрикнул на мальчишку старец с жезлом.

— Я спешу, учитель! — ускорил шаг ученик.

Второй же маг читал на ходу книгу. Как он умудрялся что-то видеть в ночной мгле — бог весть. Как-то все-таки видел. Но только страницы книги — под ноги он не смотрел. Неторопливо шагал, переворачивая листы ядом[19]. И в результате наступил прямо на лицо Креолу.

— Йаа-а-а-а!!! — взревел от боли и без того страдающий шумер.

— О Га-Шем! — испуганно вскрикнул старый чародей. — На что я наступил?!

— Гедеон, император ждет! — обернулся к нему Гор-Тутмос.

— Бегу! — прибавил ходу Гедеон.

Он уже не обращал внимания на пострадавшего — никому не хотелось заставлять ждать самого могущественного человека в этой части света. Креол же приподнялся на локте и вперил пустые глазницы вслед удаляющемуся старику.

— Кто это был? — еле слышно прохрипел он.

— Какой-то иудей, — пожал плечами Хиоро.

— Иудей?… Я запомню…

Он запомнил.

24 июня 3066 г. до Р.Х. Империя Шумер, окрестности Вавилона, недостроенный храм Этеменанки.

Креол ожесточенно вонзил лопату в землю, выковыривая очередной клочок почвы. Он получился таким крохотным и жалким, что Шамшуддин невольно хохотнул. Креол злобно зашипел и отшвырнул лопату прочь.

— Я маг, а не землекоп!!! — взревел он. — Я не умею орудовать этой проклятой штуковиной!!! Шамшуддин, одолжи каплю крови, я вселю в эту деревяшку какого-нибудь духа, пусть работает сама! Вот, скажем, вон того раба… эй ты, а ну подойди!

— Брат, ты забыл приказ Шуруккаха? — строго посмотрел на него Шамшуддин. — Никакой магии на строительстве! Ты хочешь, чтобы храм был осквернен еще до постройки?

— Чрево Тиамат, за что мне это?! — сплюнул ученик мага. — Неужели десяти тысяч рабов им показалось так мало, что они отправили еще и нас?!

— Приказ императора… — вздохнул Шамшуддин.

Война с куклусами успешно закончилась почти два года назад. Несколько уцелевших тварей до сих пор ютились в катакомбах под Вавилоном, но их окончательное уничтожение было лишь делом времени. А некоторые маги склонялись к мысли, что этих созданий вообще не нужно добивать — там, где сейчас, они никому не мешают.

Но Креол с Шамшуддином не слишком радовались окончанию войны. Вавилонскую Башню, великий зиккурат для Мардука и Энки, его отца, возводили уже три с половиной столетия — сам Энмеркар положил первый камень в первый день своего правления. Все удивлялись, почему этот храм — огромный, но все же не бесконечный — строится так долго и по-прежнему далек от завершения. На самом же деле все объяснялось очень просто — в день восшествия нынешнего императора на трон Шамаш поклялся, что именно он, Энмеркар, положит последний камень в этот храм, как положил первый. Хитрющий Энмеркар моментально сообразил, как можно использовать неосторожную обмолвку бога, и искусственно затягивал окончание строительства вот уже на века. С каждым годом Шамаш (а также Мардук и Энки) все больше ярился, но поделать ничего не мог — боги не в силах нарушить данную клятву.

Все эти века в империи действовал закон о всеобщей строительной повинности — каждый подданный Шумера, достигший двадцати двух лет, обязан три месяца отработать на этой стройке. Исключений не делалось ни для кого — ни для молодых аристократов, ни для учеников магов. Так что Креол и Шамшуддин, как раз недавно отметившие нужный возраст, тоже отправились на «практические занятия» — правда, их поставили на самые легкие работы. Поскольку зиккурат уже близился к завершению, его постепенно начали обсаживать деревьями и кустарниками — как боковые террасы, спускающиеся уступами, так и просто вокруг здания. Светлые боги любят всякую растительность.

Именно это магам-ученикам и поручили — копать ямы под деревья. Причем магией пользоваться запрещалось — все работы на постройке зиккурата должны быть свершены исключительно человеческими руками, иначе он получится ущербным. Каждый кирпич должен быть положен вручную.

Креола это очень злило.

— Брат, ты же учился некромантии, разве нет? — напомнил Шамшуддин.

— И что? — подозрительно посмотрел на него Креол. — Не улавливаю связи.

— Ну, мне помнится, наши учителя-некроманты всегда начинают первый урок со слов «лопату надо держать вот так»…

— Этот урок я прогулял, — буркнул Креол. — Для этой части ритуала существуют рабы.

— А если раба под рукой не окажется?

— Тогда проведу ритуал на расстоянии, и пусть объект откапывается сам.

— Брат, а тебе не кажется, что это будет посложнее, чем немного поработать заступом? — покачал головой Шамшуддин.

Под насмешливым взглядом чернокожего здоровяка молодой шумер все же поднял лопату и снова начал яростно вкалывать ее в землю. Именно вкалывать — Креол, никогда в жизни не копавший землю, орудовал лопатой, как шпиговальной иглой. Смотрелся он при этом так смешно, что Шамшуддин не выдержал и залился хохотом.

Креол снова отшвырнул лопату.

— Я не буду так работать!!! — взревел он. — Пусть этот старый асакку сам ковыряется в земле, а я не хочу! Клянусь Пятьюдесятью Именами, однажды я прикончу проклятого Халая! Пусть только он закончит мое обучение, уж я ему отплачу!

— Он магистр Гильдии, ему сто десять лет, — покачал головой Шамшуддин. — А кто ты? Ученик, и только-то.

— Помяни мое слово, Шамшуддин, однажды я стану самым великим магом Шумера… всего мира… всех миров! — мечтательно поднял глаза Креол. — Вот увидишь…

— Ну-ну, — весело хмыкнули сзади. — А пока ты им еще не стал, бери лопату и продолжай копать.

— А, это ты, Хе-Кель… — равнодушно обернулся Креол.

Хе-Келя тоже отправили на работы вместе с прочими. Но он приходился сыном одному из влиятельных зодчих, и, в отличие от прочих учеников, вполне прилично разбирался в строительстве. Поэтому его поставили на место десятника и дали в подчинение партию рабов… а также двух товарищей по несчастью — Креола и Шамшуддина.

— Поскольку меня назначили над вами главным, я приказываю… — важно надулся Хе-Кель, — …приказываю… приказываю…

— Не испытывай судьбу, брат, — с намеком поднял лопату Шамшуддин.

— …приказываю сделать перерыв и выпить вина, — усмехнулся Хе-Кель.

— Давно бы так! — оживился Креол, плюя в яму, которую копал с самого утра.

Плевок заполнил ее целиком.

Три ученика уселись в тени палатки, прячась от палящего солнца. Хе-Кель прищелкнул пальцами, подзывая рабыню. Подбежала маленькая темнокожая девочка — пока рабы-кушиты трудились, перетаскивая камни, их дети обслуживали свободнорожденных.

— Как тебя зовут, дитя? — ласково улыбнулся ей Хе-Кель.

— Мей’Кнони, если господину будет угодно, — пролепетала кроха, не смея поднять глаза на устрашающих магов, о которых среди рабов ходили самые разные слухи.

— Красивое имя, — похвалил ученик. — Принеси-ка нам с Креолом вина, а…

— Мне пива, — попросил Шамшуддин.

— А ему пива. И оборачивайся побыстрее.

— Да, господин, — пискнула маленькая рабыня, убегая к кухонным баракам.

— Клянусь всеми богами, из этой кушитки вырастет настоящая красавица, — присвистнул Креол. — Надо будет запомнить ее имя…

— Как будто у тебя мало рабов, — ухмыльнулся Шамшуддин. — Твой род — один из богатейших в Шумере, брат!

— Ничего, рабов много не бывает, — спокойно ответил Креол.

— Смотри, она из Куша, — предостерегающе покачал головой друг. — Я сам наполовину кушит, Креол, ты помнишь?

— А я на четверть. Ну и что?

— А то, что у нас женщины не такие смирные, как в этих землях — даже престолом обычно владеют именно они.

— Варварская страна, — сердито проворчал Креол. — Варварские обычаи. Неудивительно, что у нас полно рабов-кушитов, а вот у вас ни одного раба-шумера!

— Э, брат, я ведь только наполовину кушит, — предостерег его Шамшуддин. — Я никогда не был в Куше, помнишь?

— А вот я был, — весело объявил Хе-Кель. — И в Пуине был, и в Та-Кемет. Варварские страны, но интересные…

Спустя несколько минут маленькая Мей’Кнони принесла на голове огромную корзину с тремя кувшинами и торопливо умчалась — ей страшно было даже находиться рядом с этими существами, способными голыми руками возжигать огонь и призывать духов. Впрочем, Креола, Шамшуддина и Хе-Келя это мало обеспокоило — содержимое корзины порадовало их куда больше.

Два кувшинчика великолепного виноградного вина были распиты очень быстро. Судя по метке на печатях, Мей’Кнони принесла ученикам магов лучшее из лучших, из самых плодоносных виноградников Урарту. Положить лед она тоже не забыла — подданные Империи предпочитают пить вино охлажденным. Благо близ Вавилона есть великолепное ледохранилище, поддерживаемое одним из самых умелых криомантов.

Шамшуддин же неторопливо посасывал свое пиво… если, конечно, эту брагу можно так назвать. При варки пива шумеры выпекают хлеб, крошат его, заливают водой, а затем оставляют полученную тюрю на открытом воздухе. Из-за высокой температуры брожение продолжается всего два-три дня — после этого смесь процеживают, отделяя крошки хлеба, и пьют. Да не абы как, а через специальные длинные трубочки, с небольшими отверстиями для фильтрования пива. Существует целый ритуал насчет этого.

— Дай-ка и мне, — взял вторую трубочку Креол. — А, Кингу и все его дети! Опять плохо процедили! Клянусь, когда-нибудь я все-таки доберусь до этого пивовара!

— Да, не все еще хорошо в нашей империи, — философски пожал плечами Хе-Кель, опуская в кувшин третью трубочку.

— Братья, что это вы? — возмутился Шамшуддин. — Вы просили вина — вы получили вино. Я просил пива — я получил пиво. Не лезьте в чужой сосуд со своими трубками!

— Не жадничай, Шамшуддин, — просительно улыбнулся Хе-Кель. — Вон какой у тебя огромный кувшин — тебе одному столько и не выпить. Почти четверть амфоры[20] — шутка ли?! Знаешь же, как говорят — кто много пьет, тот испортит желудок.

— Но также говорят — множество рук испортит кушанье, — не согласился Шамшуддин. — Не дело это — опускать в один сосуд несколько трубок.

— Одна головешка не горит, человеку в одиночестве не прожить, — отпарировал Хе-Кель.

— Где много плотников, там стены кривые, — вспомнил другую поговорку Шамшуддин.

— Много муравьев убьют и коня.

— От многих богатырей враг уйдет.

— Один светильник всем людям светит.

— Там, где много петухов, утро наступает поздно.

— Э, Шамшуддин, да пока мы с тобой спорим, этот проклятый уже половину кувшина выпил! — спохватился Хе-Кель.

Креол насмешливо фыркнул — он действительно все это время молчал и преспокойно потягивал пиво. Его никогда не интересовали вычурные словесные кружева, так любимые обоими друзьями.

— Ах вы, ничтожные порождения Себека! Так-то вы работаете на фараона Энмеркара?!

Креол, Шамшуддин и Хе-Кель лениво повернули головы. Над ними возвышался плешивый жирдяй с изогнутым посохом — Сети, старший зодчий зиккурата Этеменанки. Император выписал этого евнуха из Та-Кемет — о его архитектурном умении говорили очень восторженно. И он действительно отлично справлялся с работой — под новым руководством Вавилонская Башня поднималась к небесам гораздо быстрее, чем раньше.

Энмеркар уже успел раскаяться в необдуманном поступке.

— Вперед!!! — взвизгнул евнух. — Работать!!!

— А ты заставь нас, — лениво сказал Хе-Кель, шевеля тонкими пальцами.

— А что, думаете, не заставлю?! — возмутился зодчий. — Ах вы, собаки, дети гиены и крокодила, да я вас!..

С указательного пальца Креола сорвалась крошечная молния. Она обожгла Сети руку, и тот взвизгнул от боли.

— Вам запрещено колдовать на строительстве! — яростно закричал он. — Я немедленно доложу вашему фараону!

— А разве мы сейчас что-нибудь строим? — удивился Хе-Кель. — Креол, ну-ка, поджарь его еще малость…

Сам Хе-Кель подобного сделать не мог — он учился у алхимика и от дуэлей старался держаться подальше. Конечно, на крайний случай у всякого уважающего себя алхимика есть при себе колдовские гранаты, взрывчатые порошки, едкие кислоты и прочая вредоносная пакость… но это на крайний случай.

Евнух трусливо попятился — ему совсем не хотелось связываться с магами, даже недоучившимися. Возможно, император и казнит их потом, но вряд ли Анубис согласится по этому поводу выпустить Сети из Дуата …[21]

— Допивайте быстрее и возвращайтесь к работе! — потребовал напоследок он. Просто чтобы оставить за собой последнее слово.

Ученики магов даже не посмотрели в его сторону. Хе-Кель улегся поудобнее, прикрыл голову тюрбаном и задремал. Шамшуддин опрокинул в рот остатки пивной браги — до самого дна кувшина питьевая трубка не дотягивалась. Удовлетворенно ухмыльнувшись, он вытряхнул из поясного мешочка несколько жирных черных шариков и начал с наслаждением их жевать.

— Это что? — полюбопытствовал Креол.

— Ягоды для каваха, — протянул ему несколько штук Шамшуддин. — В Шумере такого не знают, попробуй.

Креол вдумчиво разжевал одну, а потом брезгливо выплюнул.

— Ну и дрянь же!

— Э, брат, к ним сначала нужно привыкнуть! — усмехнулся Шамшуддин. — В первый раз они никому не нравятся, зато потом… А если еще и сварить из этих ягод правильный кавах… о, брат, ты не представляешь, что это за удовольствие! Словно небесные девы покрывают твое небо поцелуями, словно сама Инанна лобзает твой язык…

— Понял! — раздраженно отмахнулся Креол. — Нет уж, хорошо, что у нас такого не знают. Лучше ответь-ка мне…

— Спрашивай, брат.

Креол некоторое время молчал, раздумчиво шевеля губами, а потом осторожно спросил:

— Шамшуддин… ты помнишь, как мы два года назад ходили в разведку за Тигр?

— Стараюсь забыть, брат, стараюсь забыть! — ухмыльнулся Шамшуддин. — Я после того два дня не вставал с постели… да и тебе, помню, целое шестидневье выращивали новые глаза… А к чему ты об этом заговорил?

— Ты тогда спас мне жизнь… вынес на себе… — с трудом выговорил Креол.

— Пустяки, брат, о чем ты говоришь?

— Я все еще не расплатился с тобой, — мрачно ответил Креол. — Мой отец научил меня: если тебе сделали зло, отомсти в шестидесятикратном размере, если сделали добро — заплати в шестидесятикратном. Клянусь Мардуком Двуглавым Топором и Мушхушем, его драконом, однажды я верну долг, Шамшуддин.

— Пустяки, брат…

— Но я все это время не решался спросить, — наконец собрался с духом Креол. — Почему?

— Что почему?

— Почему ты это сделал? Ведь это было… глупостью! Мы спаслись только милостью богов и твоими крепкими мышцами!

— И еще тем, что ты, как дурак, выучил заклинание, которое тебе не положено было знать! — сверкнул белоснежными зубами Шамшуддин.

— И этим тоже. Но все-таки — почему? Мы спаслись чудом. Но если бы ты бросил меня, то в одиночку спасся бы легко и быстро! Я не стал бы тащить тебя и не хотел, чтобы ты тащил меня. Это же было глупо! Нерационально! Бессмысленно!

— Э, брат, не всегда надо мерить поступки рациональностью, — посерьезнел Шамшуддин. — Мой отец тоже меня кое-чему научил… Помнишь, он был рабом-кушитом, он думал немного не так, как думают подданные нашего императора… И он не раз говорил мне: человек, бросивший друга в беде, подобен обезьяне, мочащейся на собственную пищу.

Креол несколько минут молчал, обдумывая услышанное. А потом угрюмо вымолвил:

— Я запомню.

Он запомнил.

Глава 7

Перед операцией пациента нужно усыпить. А если операция пройдет неудачно… снова усыпить.

Джон Дулиттл

На Ларию опустилась ночь. Коцебу, почти сутки бороздивший небесные просторы, приблизился к замку Ставараф, что на берегу озера Шуэнь. Слово «Ставараф» происходит от двух других: «ставо» — граница, и «арафар» — север. Эта цитадель и прилегающая к ней деревня — самое северное поселение во всей Ларии, дальше начинаются полуостров Ингар и Сталибы, промерзлая горная цепь. Племена, населяющие Ингар, куда примитивнее ларийцев и рокушцев — это кочевники, пасущие мамонтов на берегах Ледового океана и Змеиного моря. А те, что живут на восточной оконечности полуострова, даже для этого слишком дики — они мамонтов не пасут, а охотятся на них. Горцы Сталибов тоже не слишком развиты — они разделены на великое множество крошечных родовых кланов и занимаются почти исключительно междоусобной резней.

Самые западные ингарцы, населяющие полуостров Тихи, формально считаются подданными Ларии — их земли входят в состав этого королевства. Но они от этого примерно в таком же восторге, в каком были шотландцы от завоевателей-англичан. Наиболее гордые и независимые ингарцы давно ушли восточнее — в тундру, воевать с охотниками на мамонтов. Остальные же пока что тихо сидят на суровой земле Северной Ларии и точат зубы на ненавистных южан.

— Леди Ванесса, я вижу замок, — тихо доложил лод Гвэйдеон, глядя в бинокль. — Он весьма хорошо укреплен, даже большому войску пришлось бы осаждать его не один день…

— Хой, отец, зачем осаждать?! — фыркнул Логмир. — У нас есть летучая хибара! Глянь, с той стороны какой удобный приступочек…

Ванесса тоже приложила к глазам бинокль и согласилась с Логмиром — в том месте действительно можно было очень удобно причалить. Нечто вроде огромной плоской лоджии, обрамленной аркадами и огражденной парапетом и балюстрадами. Будь они на Земле, она бы приняла это за вертолетную площадку. А вот зачем это понадобилось строить на Рари…

— Возможно, эта лоджия предназначена для выступлений перед народом? — предположил лод Гвэйдеон. — Некоторые короли на Каабаре устраивают нечто подобное в своих дворцах…

— Отец, ты что, черешню съел?[22] — насмешливо хмыкнул Логмир. — Ты глянь на этот замок, а там уж говори!

Лод Гвэйдеон опустил глаза ниже и сконфуженно развел руками. Его предположение могло оказаться верным только в том случае, если хозяин этого замка любил выступать перед рыбами. Огромная лоджия выходила прямо на озеро, но даже над ним возвышалась на добрую сотню метров.

Сам же замок Ставараф действительно выглядел совершенно неприступным. Он вздымался на сто десять метров, стоя на крутом холме, окруженном глубоким рвом. С трех сторон его опоясывал высокий частокол, а дальше начиналась крепостная стена. Донжон имел цилиндрическую форму, и ни одного окна — лишь крестовидные бойницы. Вертикальная поперечина — для луков, горизонтальная — для арбалетов. Конечно, ими давно никто не пользовался — ларийцы вот уже три с половиной века окончательно перешли на мушкеты и пистоли.

То, что снизу в этот замок не попадешь, понятно было без слов. С высоты парящего коцебу хорошо можно было разглядеть многочисленную стражу, расположившуюся во внутреннем дворе. Даже сейчас, в глухую ночь, очень многие бодрствовали — жгли костры, громко распевали песни… Жареным мясом с духовитыми специями пахло так, что донеслось даже до коцебу.

Зато сверху охраны не было… видно. Всего лишь два стражника, прохаживающиеся вдоль парапета. Но, разумеется, никто не поверил, что серые колдуны так надежно защитили нижние подступы и нисколько не озаботились верхними. Конечно, в Ларии за плененной принцессой вряд ли прилетит Джеймс Бонд на вертолете, но передвигаться по воздуху в этом мире умеют не только птицы…

Креол строго-настрого запретил выключать обктамерон. Его чары, делающие коцебу невидимым для любого постороннего глаза, так сильны, что проникнуть сквозь них смог бы только маг выше Креола. По заверениям богини Инанны, на Рари таковых нет. Следовательно, коцебу серые не увидят. Но вот если покинуть его пределы…

— Предлагаю идею, — заявил Логмир. — Спускаем меня на этот балкончик, я там быстренько хватаю девку в охапку и на боковую!.. тьфу, хабова мать… и тащу ее сюда! Ну? Как такая мысль?

— А ты найдешь? — недоверчиво смерила взглядом огромный донжон Ванесса. — Может, она где-нибудь в подвалах?

— Ну, тут уж как повезет, — философски заметил Двурукий. — Пленников всегда держат или в самом низу или на самом верху. Закон природы.

— Леди Ванесса, я не согласен, — вмешался лод Гвэйдеон. — Мы и в самом деле ничего не знаем ни о том, где держат принцессу, ни о том, как ее охраняют. Кто может поручиться, что там не встретятся опасности, с которыми сударь Логмир не сможет справиться? Я считаю, что с ним следует также отправиться мне и лорду Индраку.

Ванесса несколько секунд терпеливо ждала. А потом вопросительно изогнула брови и сухо добавила:

— И мне. Верно?

— Леди Ванесса, я считаю, что ваше присутствие…

— И мне, — еще суше повторила она. — Сэр Джордж, пожалуйста, подведите коцебу как можно ближе к парапету… вон там, слева, там как раз удобно… но только не вплотную!

Молчаливый призрак повернул штурвальное колесо. Коцебу медленно-медленно подплыл к краю лоджии. Между исполинским бронзовым диском и пыльным каменным парапетом осталось еще метра полтора пустого пространства.

Двое караульных, прохаживающиеся взад-вперед вдоль парапета, совершенно не ожидали нападения. Эта сторона замка считалась самой безопасной — не с небес же враги свалятся! Однако…

Они встретились на середине пути, молча кивнули друг другу и пошли дальше. И ровно через секунду один из солдат еле слышно охнул и повалился наземь. В затылке у него осталось аккуратное пулевое отверстие.

Его напарник, привлеченный странным звуком, начал поворачиваться… и тоже упал. Пуля пробила ему щеку. В отличие от первого убитого, он перевалился через парапет и с тихим всплеском исчез на дне озера. Оба выстрела были совершенно бесшумными — Ванесса навинтила на дуло глушитель. Да не обычный, а зачарованный Креолом — полностью гасящий даже самый тишайший звук.

Некоторое время четверо диверсантов молча стояли и ждали. Но ничего не происходило — тишину нарушали только пьяные крики с противоположной стороны замка, где гуляла стража.

— Ну что, пошли? — собралась с духом Ванесса.

Логмир коснулся рукоятей катан, проверяя их наличие за плечами. Индрак любовно похлопал метательный молот. Щит и ручной молот он оставлял дома — такое громоздкое вооружение в тайной вылазке могло только помешать.

Лод Гвэйдеон поднялся на ноги — он обматывал ступни ватой, чтобы ступать бесшумно. Подошвы у Серебряных Рыцарей тоже керефовые, усеянные шипами, чтобы не скользить при ходьбе.

— Позвольте, я помогу вам, леди Ванесса, — подал руку паладин.

Девушка только фыркнула, без малейшего напряжения перепрыгивая это невеликое расстояние. Остальные последовали за ней.

Теперь, когда пассажиры покинули коцебу, он стал невидимым и для них тоже. И это вызывало очень странное ощущение — знать, что совсем рядом в воздухе висит такая громада, но не видеть ее. Так и тянуло протянуть руку и пощупать. Импульсивный Логмир все-таки не выдержал — сиганул в пустоту, чтобы проверить, на месте ли «летучая хибара». И растворился в воздухе.

— Придурок! — зашипела Ванесса, когда он вновь появился рядом с ней. — Ты без этих штучек не можешь, да?!

Двурукий мелко хихикнул, поправил лыжную маску и двинулся вперед. Он ступал бесшумно, как кошка, низко пригибаясь и мгновенно замирая при первом же намеке на шум. Вон следовала за ним след в след — почти так же невидно и неслышно. Более тяжеловесные и неуклюжие лод Гвэйдеон и Индрак двигались последними, прикрывая тылы.

Все четверо оделись в черное или темно-синее — чтобы слиться с окружающим фоном. Даже лод Гвэйдеон спрятал серебристые доспехи под лиловой накидкой. Порывшись в горе скопившейся одежды, Ванесса нашла три лыжных маски — себе, Логмиру и Индраку. Паладину, само собой, вполне хватило и шлема. Униформа, обувь, позвякивающие металлические предметы — все это за последние сутки подготовили и пригнали так, чтобы не было ни единого звука. Ванесса заставила всю команду прыгать, кувыркаться, перекатываться — до тех пор, пока окончательно не убедилась в полном отсутствии шумов. Впрочем, с Логмиром проблем не возникло — ему и раньше приходилось работать «а-ля ниндзя».

— Тс-с-с, парни, постойте пока тут, — шепнул он, оборачиваясь к паладину и дэвкаци. — Подруга, ты своей стрелялкой, если что, меня прикрой, лады?

— О’кей, — кивнула Ванесса. — Только без шума, понял?

— Обижаешь, подруга… Гляди, я даже Рарога с Флеймом тревожить не буду…

Лод Гвэйдеон и Индрак замерли, прижавшись к стене. Ванесса слегка высунулась, беря на прицел одну из темных фигур, виднеющихся в противоположном конце огромной лоджии. Логмир дождался ее кивка, а потом бросил камушек направо и почти мгновенно заскользил налево.

Стражники повернули головы на стук… а в следующий миг горло обоих захлестнули тончайшие шелковые шнуры. Логмир, способный двигаться со скоростью звука, в одну секунду преодолел огромное расстояние, а в другую — вывел караул из строя. Умелый лазутчик с силой затянул один из шнуров, одновременно нанося второму часовому отключающий удар ногой в почку. Затем он резко развернулся, перехватывая другой ногой падающего стражника, и придушил его напарника. Все это произошло так быстро, что трое зрителей даже не успели ничего разглядеть — для их глаз все выглядело так, как будто Логмир просто подлетел к караульным, взмахнул всеми конечностями одновременно и бережно уложил придушенных стражников на пол.

Дальше путь был свободен. Ванесса коснулась яремных вен стражников, убедилась, что оба живы, но в себя придут еще нескоро, и с любопытством уставилась на строения, которые они охраняли. Судя по всему, их возвели гораздо позже, чем сам замок — они не успели потемнеть, да и материал выглядел совсем по-другому. Больше всего эти маленькие домики напоминали скворечни… только вот скворцы в них должны жить размером с лошадь.

— Тс-с-с, подруга, надо бы нам языка раздобыть, — прошептал Логмир. — Вслепую тыкаться как-то не здорово… Слушайте, парни, а может, я все-таки один прогуляюсь, а вы тут подождете, прикроете, если что?

Лод Гвэйдеон и Индрак переглянулись. В принципе, было понятно, что предложение дельное — они оба тяжелые бойцы, для тайных диверсий не слишком пригодны.

— А то смотрите, я один быстрее… — начал Логмир, делая шаг в черный проем.

И резко отшатнулся. Из проема выметнулась голова огромной рептилии, щелкнувшая зубами в воздухе. Замешкайся Двурукий хоть на мгновение, его бы перекусили пополам.

Снова.

Ванесса резко присела, сдвигая ноги, и, оттолкнувшись от земли, перекатилась на спину, в кувырке выхватывая пистолет. Индрак взревел, рефлекторно пытаясь дотянуться до большого молота, оставленного на борту.

— Вешапи!!! — удивленно поведал он.

Да это оказался именно вешапи — огромный ящер, живущий в горах Аррандраха и похожий на бескрылого дракона. Бывают белыми, красными и черными — эти последние самые опасные, они умеют выдыхать пламя. Но этот, к счастью, оказался красным. И не слишком старый — всего девяти метров в длину, слегка напоминает комодского варана с укороченной мордой.

Чудовище несколько мгновений раздумывало, глядя на человечков, а потом издало утробный рев, похожий на бычачий, и начало выползать из логова. Морду ему обожгли две пули, но они только чиркнули по чешуе.

В замке послышался шум — кто-то уже спешил выяснить, с чего разбушевался сторожевой вешапи. Лод Гвэйдеон решительно выхватил меч.

— Я отвлеку его!!! — крикнул он, занимая позицию перед чешуйчатой мордой. — Леди Ванесса, спешите!!!

Спорить с ним никто не стал — о тайном проникновении можно было забыть, теперь следовало работать на скорость. Логмир и Ванесса бросились вперед, за ними забухали ножищи Индрака — теперь он уже не старался идти на цыпочках.

Лод Гвэйдеон, оставшись один, приступил к своей непосредственной работе — истреблению чудовищ. Он отбежал назад, заставляя вешапи выползти из логова целиком, и начал нарезать вокруг него круги. С чудовищем, настолько превосходящим человека в массе и объеме, ни в коем случае нельзя вступать в прямое противостояние. Нет, тактика тут может быть только одна — налетел, ударил, отскочил. Молниеносные удары, поиск уязвимой точки и самое главное — быстрота!

— Подходи, отродье Близнеца!!! — выкрикнул седоусый паладин, поднимая над головой Белый Меч. — Подходи, и увидишь, за что меня избрали Генералом!!!

У лода Гвэйдеона оказалось неоспоримое преимущество — они сражались на сравнительно небольшом пятачке, гигантской рептилии здесь было довольно тесно. Она двигалась медленно и осторожно, стараясь не приближаться к хрупкому парапету. Лод Гвэйдеон же заманивал ее именно туда.

Паладин ни секунды ни стоял на месте, превратившись в размытый серебристый силуэт. Он танцевал вокруг вешапи, налетал, отскакивал, а затем выбрал удачный момент и резко полоснул мечом по одной из чешуйчатых лап. Полоса керефа, отточенная до бритвенной остроты, разрубила кожу и мышцы, дойдя до кости. Вешапи заревел от боли, клацая зубами, но паладина на этом месте уже не было — он перекатился левее. Вскочив на ноги, лод Гвэйдеон левой рукой метнул в глаз рептилии гольбейн, перебросив меч в правую, а затем, воспользовавшись тем, что враг от боли высоко поднял голову, вонзил метр керефа ему в горло. И тут же выдернул, молниеносно отбегая назад. Вешапи забился, брызгая во все стороны кровью, а паладин тем временем продолжал рубить и кромсать его со всех сторон. А потом вскочил монстру на спину, пользуясь мечом вместо альпенштока, и вогнал лезвие точно в затылок. Это стало финалом битвы — вешапи обмяк, глаза потухли, и он упал на брюхо, плавая в собственной крови.

Паладин спокойно и деловито извлек из окровавленной глазницы гольбейн и начал задумчиво прикидывать, какую часть этого чудища проще всего будет отделить от тела. Все-таки подобных существ еще не убивал ни один Серебряный Рыцарь, следовало запастись каким-нибудь трофеем в подтверждение очередного подвига во славу Пречистой Девы.

Крупные чешуйки на лобной части выглядели особенно соблазнительно.

А Логмир, Ванесса и Индрак тем временем бежали по спиралевидной каменной кишке, уходящей в недра донжона. Двурукий, на порядок опередивший остальных, уже успел искупать катаны в крови — он убил двух смотрителей сторожевого вешапи. Это именно они спешили на шум. Остальные же обитатели замка, похоже, все еще не подозревали, что на территорию проникли посторонние…

Первые минуты вопроса, куда двигаться, не возникало — путь был только один. Но вот впереди показалась высокая клинчатая арка. А за ней открылось небольшое караульное помещение с тремя разбегающимися ходами.

— Остановитесь! — раздался звонкий голос. — Что там за шум снаружи, что происходит?! Опять ваш вешапи что-то не то съел?!

Из-за стола поднялась невероятно худая женщина крошечного роста, одетая в зеленый плащ. Рядом с ней недвижимо стоял серокожий здоровяк в кирасе, вооруженный тяжелым протазаном.

— Ну?! Что молчите?! — повысила голос женщина. А через миг у нее изумленно расширились глаза — нежданные гости выступили на свет, и стало понятно, что это вовсе не смотрители вешапи, которых она ждала. — Кто вы такие?!

— Тихо, подруга, — ухмыльнулся Логмир. — Спрашиваем тут мы. Кто ТЫ такая? Где ларийская принцесса?

Стражник дернулся вперед, но Индрак взмахнул рукой, в воздухе мелькнула неясная тень, и несчастный серый упал на пол. Метательный молот с легкостью пробил кирасу и проломил ребра. Индрак удовлетворенно хмыкнул, ловя зачарованное оружие обратно.

— Подруга, не тяни, у нас мало времени! — выхватил катаны Логмир.

— Мое имя Нохара Огненная Ящерица, — спокойно ответила колдунья. — И мне кажется, вы не понимаете, куда сунулись, несчастные воры.

— Мы не воры! — оскорбленно ответила Ванесса. — Мы служба спасения!

— И кого же вы собираетесь спасать?

— Принцессу Ларии, конечно!

— Гвениолу Янтарновласую? — усмехнулась Нохара. — Вы считаете, она того стоит?

— Инди, по-моему, она заговаривает нам зубы, — пожаловалась Вон.

Могучий дэвкаци молча протянул руку и схватил крошечную женщину за горло. Он поднял ее легко, как щенка, и гулко пророкотал:

— Ванесса хочет знать, где дочь вождя этой земли. Говори!

У Нохары от удушья выпучились глаза. Она что-то невнятно прохрипела, а потом вдруг… исчезла. Индрак изумленно разжал руку, и в тот же миг Нохара появилась снова. Она никуда не телепортировалась, просто на несколько секунд ускользнула в пространственную складку. Колдунья резко отпрыгнула назад, вскинула руки, и Индрака вмиг охватило ревущее пламя.

Могучий дэвкаци зарычал от боли, повалился на пол и начал кататься, пытаясь сбить огонь. Однако Нохара смотрела на него с непониманием — она явно ожидала чего-то более действенного. И действительно — там, где бычью шею Индрака обвивала цепочка с молоточком, подаренная шаманкой, огонь вообще не касался кожи. Более того — оттуда явно распространялся холодный воздух, ослабляющий пламя и в других местах.

Ванесса с трудом подняла огромную бадью с водой, словно специально стоящую в углу, и выплеснула на Индрака. В воздух взметнулось облако пара… ужасно вонючего пара. В бадье оказалась совсем не вода. Но, тем не менее, огонь потух.

— Подруга, еще раз — и режу шею! — улыбнулся Нохаре Логмир. Он припер колдунью к стене и приставил ей к горлу катаны «ножницами». — Даже не думай что-нибудь выкинуть!

Ванесса призадумалась. Если бы здесь присутствовал Креол, все намного бы упростилось. У него отлично получалась роль «злого полицейского» — он просто был самим собой. Кто угодно становился разговорчивым, когда шумерский маг применял свои любимые методы. И Ванесса совершенно неожиданно обнаружила, что эти методы, которые она все время так критиковала, очень здорово облегчают жизнь.

Скрепя сердце Вон решила, что в данном случае зачитывать задержанному права будет откровенной глупостью. Она приставила колдунье ко лбу пистолет и заявила:

— Я считаю до трех, а потом… бах! Ну? Будем сотрудничать с властями или будем требовать звонок адвокату?

Обожженный и дурно пахнущий Индрак поднялся на ноги, с ненавистью глянул на колдунью и демонстративно ударил кулаком в стену. Она резко изменила цвет — штукатурка осыпалась так быстро, словно только того и дожидалась.

— Индрак зол! — рявкнул он. — Индрак хочет убить серую женщину!

— Да не такая уж она и серая… — с сомнением протянула Ванесса.

Караульное помещение не могло похвастаться изобилием света, масла в светильниках осталось совсем мало. Но даже в этом полумраке было хорошо видно, что кожа у колдуньи скорее черная, чем серая. Да и вообще она не очень походила на человека — слишком уж худая, слишком маленькая. Вероятно, полукровка — среди серых колдунов немало таких, что ведут род от какой-нибудь нечисти.

Нохара чуть шевельнула пальцами. Логмир слегка сдвинул «ножницы». По шее колдуньи заструились две тоненькие красные ниточки. Она замерла неподвижно и криво улыбнулась.

— Вы не посмеете, — холодно заявила Нохара.

— Спорим? — прищурилась Ванесса.

— Хорошо… — сдалась колдунья. — Идите по левому проходу, поверните в третью дверь, дойдите до конца и дерните второй справа рычаг. Откроется дверь в камеру.

— Отлично, — кивнула Вон. — Инди, мы с Логги сходим туда, а ты уж будь лапушкой, постереги эту малявку. И если не вернемся через десять минут… сломай ей шею.

— Индрак выполнит, — прорычал дэвкаци, кладя ладонь-лопату на макушку Нохары.

Ванесса и Логмир сделали несколько шагов. Колдунья следила за ними, тяжело дыша, а потом резко воскликнула:

— Стойте!

— Что? — обернулась Вон.

— Не ходите туда, — еле слышно выдавила Нохара. — Там ловушка… если дернуть за второй рычаг справа, пол проваливается. Вам надо в правый проход, а дальше в красную дверь и дойти до конца…

Индрак что-то невнятно пророкотал и чуть усилил нажим. Колдунья почувствовала, как череп ощутимо хрустит, и дико завопила:

— Это правда! На этот раз правда!

Индрак продолжал давить.

— Правда, клянусь!!!

Не выдержав боли, колдунья еле заметно шевельнула пальцами… и в тот же миг во лбу у нее образовалось пулевое отверстие. Ванесса не зря столько месяцев обучалась магии. Она до сих пор не умела видеть ауру, но уже начала замечать те флюиды, что неизбежно выделяются при колдовстве. Все чаще и чаще она замечала, что с Креола во время чтения заклинаний словно бы срываются еле заметные, почти невидимые паутинки. Ба-хионь, та самая ба-хионь, что на самом деле есть субэнергия, выделяемая душой. Она всегда исторгается при магическом действе — любом. Если действо обращено к богу — молитва, жертвоприношение, богослужение, даже просто взывание — ба-хионь идет этому богу. Чем чаще и истовее выделяется ба-хионь, тем ценнее для бога такая «батарейка».

Но при настоящей магии ба-хионь выделяется гораздо интенсивнее. Она неизбежно сопутствует любым чарам, даже самым простейшим. Именно для этого магам нужна мана — свои собственные ресурсы восстанавливаются слишком медленно, куда удобнее пополнять их извне. Если маг по каким-то причинам не способен впитывать ману, ему приходится расходовать ба-хионь очень бережно и не колдовать без крайней нужды. Если же может… в таком случае мана поступает в душу, служит энергией для творимых чар, а отработанные остатки выходят наружу в виде ба-хионь. Поэтому «батарейка»-маг очень ценна для демонов — их можно эксплуатировать гораздо дольше прочих смертных. А вот богам разницы нет — что волшебник, что мусорщик…

Оставив в покое мертвую колдунью, Ванесса, Логмир и Индрак вошли в правый проход. Это оказался совсем короткий коридор, оканчивающийся тупиком. Стрельчатую арку перекрывала тяжелая каменная плита, а на стене виднелись три совершенно одинаковых рычага.

— Какой дергать? — причмокнул губами Логмир. — А? Подруга, времени мало, думай быстрее!

— Почему я-то? — огрызнулась Ванесса. — Ладно, отойдите, а то вдруг и тут пол проваливается…

Сама она не боялась — ветряной элементаль за спиной обеспечивал достаточную страховку.

Индрак и Логмир послушно отошли. Вон на миг задумалась, потянулась к левому рычагу… но в последний момент передумала и дернула правый.

Послышался плеск текущей воды, шум, скрежет, и каменная плита пришла в движение. Но не та, что перекрывала проход к ларийской принцессе, а другая, из прохода обратно.

Стена стремительно пошла вниз…

Ванесса испуганно вскрикнула…

Логмир дернулся, не зная, что предпринять…

А Индрак просто шагнул назад и встал под плитой, подняв руки в позе атланта. Многотонная каменная глыба вдавила его в пол, дэвкаци покраснел от натуги, у него выпучились глаза, колени задрожали, на руках вздулись вены. Окажись на его месте человек, от него уже давно бы осталось лишь кровавое пятно, но дэвкаци слеплены попрочнее…

— Подруга, дергай обратно, дергай, дергай, дергай!!! — взмолился Логмир.

— Не работает!!! — истерично крикнула Ванесса.

Она уже успела дернуть все три рычага. Левый привел к тому, что открылся проход дальше. Средний не подействовал никак. Правый тоже — после того, как включилась плита, он словно бы сломался.

— Индрак… подержит… — еле слышно пророкотал дэвкаци. — Идите… быстрее…

— Мы мигом! — пообещала Ванесса, кидаясь в проход.

— Быстрее… у Индрака… трещит… хребет…

Логмир пронесся по коридору, как вихрь. В его конце стояло удобное мягкое кресло, а в нем дремала благообразная старушка — Логмир подлетел к ней и ткнул в какую-то точку на горле. Бедная бабушка обмякла и упала на ручку кресла, лишившись сознания.

— А хаб ее знает? — пожал плечами Двурукий, обернувшись к возмущенно выпучившейся Ванессе. — Вдруг тоже колдовка? Ничего, очухается.

— Ладно… — проворчала Вон, растерянно глядя на ответвления коридора.

Их было два. И оба заканчивались дверями.

Красными.

— Ты направо, я налево, — скомандовала она, пробегая по коридору, вышибая ногой дверь и врываясь в комнату.

Мигом позже справа послышался грохот и звук падения — Логмир сделал то же самое, но его дверь оказалась открытой, и он хряпнулся рожей об пол.

— Ваше высочество! — радостно воскликнула Ванесса.

Бесспорно, она попала в опочивальню принцессы. Роскошная комната, ковры, гобелены, картины, статуи и удивительно расфуфыренная кровать. Огромная, с колоннами, увенчанными алебастровыми вазонами, задрапированная в ярко-лимонную парчу, огражденная позолоченной балюстрадой, да еще и увенчанная короной. Просто какая-то театральная сцена, а не постель.

С нее неторопливо слезала девушка лет восемнадцати. Ее явно разбудил шум — из одежды на принцессе была только кружевная сорочка и сетка для волос. Этим волосам действительно требовался уход — юную Гвениолу недаром прозвали Янтарновласой. Великолепные золотистые локоны были уложены в прическу «комета» с длинным хвостом из хлопчатобумажного газа и поддерживались невидимым проволочным каркасом.

Но волосы составляли лишь малую часть очарования этой девицы, уже четвертый год являющейся главным объектом для воздыхания всех кавалеров Ларии. Йоганц Изменяющий, племянник Бестельглосуда Хаоса, коему предстояло стать вице-королем завоеванной страны, недаром избрал в невесты именно эту дочь короля (всего их было семь штук) — даже колдуну не чуждо ничто человеческое. Глаза небесной голубизны, тонкий изящный носик, пухлые губки бантиком, крохотная ямочка на подбородке, лебединая шейка и все в таком духе. Число сердец, разбитых этой юной красоткой, исчислялось сотнями, если не тысячами.

Ванесса сразу же решила, что принцесса Гвениола ей не нравится.

— Ваше высочество? — уже гораздо холоднее осведомилась она.

— Она самая, — гордо вскинула голову принцесса. — А вы кто, зеньорита?[23]

— Маркиза Ли, — сухо представилась Ванесса.

И как бы невзначай продемонстрировала дворянское кольцо. Увы, принцесса лишь скользнула по нему равнодушным взглядом — за пределами Каабара этот перстень становился бессмысленной безделушкой.

— Ох, вот как? — едва удержалась от зевка принцесса. — И что же вам нужно в моей спальне, маркиза?

— Ну, вообще-то… — опешила Вон. — Ну… спасаю я вас!

— От чего? — искренне удивилась Гвениола.

Ванесса опешила еще больше. Она пару раз открывала рот, подбирая подходящий ответ и в конце концов ляпнула:

— От серых, конечно!

— А вы думаете, я нуждаюсь в спасении?

— Да, я так думаю! — начала распаляться Ванесса.

— В самом деле? А я вот нет! — поджала губы принцесса. — Я скоро стану королевой, маркиза, и я не собираюсь делать ничего, что огорчит моих друзей из Серой Земли!

— Та-а-ак… Ну все, у меня ни черта нет времени! — рявкнула Вон. — Мне до задницы, что там у вас за заморочки, но тебя велено спасти, ясно?!

— Как вы смеете, что за тон?! Я принцесса!

— А я… а я… а я плевать хотела! — отпарировала Ванесса, хватая красотку за руку.

На нежной белоснежной коже почти мгновенно проступили синяки. Гвениола захныкала от боли, безуспешно пытаясь выдернуть ручку.

— Пошли со мной, дурочка! — сквозь зубы процедила Ванесса.

— Оставьте, вы не смеете, я позову стражу! — всхлипнула принцесса.

— Только пискни, и я тебя… — подняла пистолет Вон.

— Что это? — от удивления Гвениола даже перестала плакать. — Пистоль? А где же замок?

Ванесса вздохнула и повела пистолетом, выпуская длинную очередь в кровать, вазы, картины. Зачарованный глушитель полностью погасил звук, но принцесса все равно открыла рот, увидев, во что превратились предметы роскоши.

— Ах-х-х… — попыталась упасть в обморок она.

Ванесса вспомнила о том, что лод Гвэйдеон сейчас бьется с гигантским ящером. Вспомнила, что Индрак держит на плечах многотонную плиту, сохраняя им путь к отступлению. И, уже не колеблясь, залепила принцессе пощечину.

А потом еще одну — уже просто так, для удовольствия.

— Потом можешь рыдать сколько хочешь, — безжалостно потащила пленницу за собой спортивная землянка. — А сейчас…

— Маркиза, я не верю, что вы женщина! — сквозь слезы воскликнула Гвениола. — Как вы можете вести себя так… так грубо!

— У меня был хороший учитель… — пробормотала Ванесса, выволакивая плачущую принцессу в коридор. — Логги!

— Хой, подруга, ну я ж просил — не называй меня так! — взбешенно откликнулся Логмир, как раз выходящий из своей двери. — «Логмир» НЕ СОКРАЩАЕТСЯ!!!

— Ладно, успокойся! Все нормально — принцесса со мной.

— Что, правда? — хмыкнул Двурукий. — Ну, значит, у нас их две.

Из-за его спины действительно выглядывала заплаканная светловолосая девушка в ночной сорочке. Точная копия принцессы Гвениолы.

Глава 8

Я пришел сюда, чтобы меня били током и накачивали лекарствами, а не оскорбляли!

Гомер Симпсон

Вабар. Великий город джиннов, не похожий ни на что, построенное людьми. Сверху он напоминает какую-то диковинную картинку в калейдоскопе — глаз утопает в буйстве красок и цветов. Прямо посреди раскаленной пустыни лежит исполинский оазис размером с небольшую страну, а в самом его центре — чудесный город.

Через оазис протекает Золотая Река — могучий поток, в котором словно бы течет жидкий свет. Вода в нем ярко-желтая, вкусом похожая на разбавленный мед. Самое удивительное то, что она течет из ниоткуда в никуда — у Золотой Реки нет ни истоков, ни устья, это просто отрезок проточной воды, проходящий сквозь оазис. Никто не знает, откуда эта вода берется и куда потом девается.

В мире джиннов подобные чудеса — нормальное явление.

Весь Вабар — это сплошной цветущий сад, здесь растут густые пальмовые рощи, не нуждающиеся в орошении, пасутся тучные стада скота, и на каждом шагу попадаются верблюды. Большая часть населения — простые мариды и силаты, ремесленники и крестьяне. Конечно, вместо лопат и молотков они используют магию — для джиннов волшебство так же естественно, как для людей прием пищи. Тем не менее, захватив в рабство такого джинна-простолюдина, ты вряд ли сможешь получить от него дворец и гору золота — средний джинн могуществом ненамного превосходит мага-подмастерье.

Просто их очень много.

Кроме джиннов в Вабаре обитают наснасы — очень странные и нелепые существа. У них всего полголовы, один глаз, одна рука и одна нога. Когда-то эти ходячие карикатуры были людьми, назывались адитами и жили на Земле. Именно они построили великий город Ирам зат ал-имад, «многоколонный Ирам», соединявший Землю и десятки других миров, в том числе и Каф. Но после великой катастрофы, разрушившей древний город и захлопнувшей порталы, большая часть адитов погибла, горстка спаслась усилиями пророка Худа, а оставшиеся превратились в наснасов. Теперь они служат джиннам Вабара, исполняя самую черную и отвратительную работу.

— Дальше мне путь закрыт, о Повелитель Небес, — виновато прогудел кутруб, приземляясь в нескольких метрах от границы города. — Кутрубу не ступить на землю Вабара без особого дозволения Хана.

Креол спустился на землю и мрачно уставился на приграничный камень:

Воздержись от перехода

Этого приграничного камня!

Если же кто перейдет его, —

Да будет он схвачен!

Если же он избежит ареста —

Любой волен его убить!

— Подумай хорошенько, Владыка Огня! — усмехнулся Марузух, взмывая в небеса. — Великий Хан не любит незваных гостей!

Креол только скривился и без особых раздумий перешагнул границу.

Он уже бывал раньше в столице джиннов. Город переместился в другой конец этого мира, но сам по себе изменился мало. Джинны по своей натуре тяготеют к роскоши и красоте — даже последние из них привыкли вкушать изысканные яства, нежиться на мягчайших перинах и наслаждаться прелестями прекраснейших дев.

Похотливость — еще одна черта, присущая большинству джиннов. У джинна может быть только одна жена-джиннья, но зато бесконечное множество наложниц. Среди них встречаются самые разные биологические виды — как «дщери человеческие», так и различные Светлые и Темные существа. Особенно много гурий и джин-пери — первых джинны давным-давно «импортировали» из Джанны, вторых — со Священной Горы.

Однако сами джинны красивы далеко не всегда. Скорее уж наоборот — большинство из них весьма и весьма уродливы. Самые разные чудовища — многоголовые, с мордами животных, клыкастые, когтистые, крылатые, хвостатые, безногие, многорукие, одноглазые и многоглазые… И самых разных расцветок.

Креол шагал по Вабару спокойно, даже равнодушно. Мимо великолепных разноцветных фонтанов, мимо вздымающихся к небесам башен и шпилей, мимо вычурных фигурных колонн. Он не обращал внимания ни на что. И на него не обращали внимания — многие джинны либо неотличимы внешне от людей, либо принимают человеческий облик. Лишь какой-то марид пролетел слишком низко, растрепав Креолу волосы, да девочка-силат из шалости брызнула на мага водой. Креол холодно повернулся в ее сторону, выдохнул язычок пламени, и малышка с визгом провалилась под землю — приняла мага за ифрита. Огненные джинны наиболее свирепы и опасны из всех, в Вабаре их сравнительно немного, и они исполняют обязанности блюстителей порядка.

Марибан, дворец Великого Хана, расположился в самом центре удивительного города-сада. Креол подошел к воротам высотой в пятнадцать человеческих ростов и скрестил руки на груди, глядя на молчаливых стражей. Шесть огромных статуй старых богов — Эл, Алмаках, Хубал, Аллат, Манат и ал-Узза. Джиннов нельзя назвать религиозной расой — к богам они относятся скорее как к сюзеренам, правителям, в чьем подчинении находятся. Именно эти шесть богов Джанны некогда держали в своей длани Каф, оказывая высочайшее покровительство его обитателям. Но потом, в пятом веке по нашему летосчислению…

Никто не знает, что именно произошло в Джанне в те времена. Кто-то говорит, что из какого-то далекого мира пришел молодой и сильный бог Аллах и завоевал Джанну для себя. Кто-то — что он правил ею всегда, и просто раньше по каким-то причинам не давал о себе знать, позволяя «Шести Предкам» играть роль «зицпредседателей». Некоторые считают, что Аллах — это и есть эти шесть богов, слившиеся в единую сверхсущность. Данная версия по крайней мере объясняет, почему после его появления ни об одном из шести больше никто ничего не слышал.

Так или иначе, после того, как в Джанне сменилась власть, джинны покорно склонили голову перед новым сюзереном. От старых богов остались только эти потемневшие статуи — все остальные атрибуты давным-давно исчезли. Джиннов не назовешь правоверными мусульманами — они не люди, и многие элементы ислама им глубоко чужды. Они не считают Коран священным писанием и им полностью безразлична Мекка. Но имена Аллаха и пророка Мухаммада для них священны.

Однако статуи древних богов — не единственные привратники Марибана. По обеим сторонам ворот возвышались ифриты-великаны, опирающиеся на исполинские алебарды. Впрочем, оружие служило им чисто церемониальной принадлежностью — стражники-джинны носят алебарды испокон веку, это давно превратилось в традицию.

— Откройте ворота, я хочу видеть Хана! — скомандовал Креол.

— Радуйся, смертный! — проревел правый ифрит, мгновенно понявший, что перед ним обычный человек.

— Чему? — невозмутимо спросил маг.

— Тому, что сейчас мы убьем тебя быстро и безболезненно! — ответил левый.

— Ибо если твое желание исполнится, и ты встретишься с Ханом, твоя смерть будет длиться много лун, и каждый миг каждая частичка твоего тела будет сожалеть о необдуманной просьбе! — дополнил правый.

— Но мы милостиво даруем тебе смерть быструю и легкую! — вновь провозгласил левый. — Помолись же напоследок Аллаху или, если ты ширк-многобожник, какому-нибудь ложному божеству!

— Ибо пришла твоя смерть!

Креол только растянул губы в улыбке. Он причмокнул губами, хитро поглядывая на стражей дворца, а потом невозмутимо выдернул у себя волосок из ноздри.

И оглушительно чихнул.

— Да будет Аллах милостив к тебе! — хором воскликнули ифриты, складывая руки на груди.

В то же мгновение маг резко метнулся вперед, одновременно активируя давно заготовленное заклятие Призрачной Формы. На несколько секунд Креол перешел в эфирное состояние и пробежал прямо сквозь ворота. Ифриты запоздали на какое-то мгновение — снаружи послышался обозленный вой и ругань.

— Ты обманул нас, смертный! — яростно проревел один из них.

— Ты знал, что правоверный джинн обязательно ответит чихающему! — обиженно заявил второй. — С твоей стороны нехорошо этим пользоваться!

— Ты обманул нас! — упорно твердил первый.

— Причем уже в третий раз, — фыркнул Креол. — Проскользнуть мимо стражи Марибана не сможет только последний недоумок.

— Радуйся, что нам запрещено входить внутрь! — рявкнули снаружи. — Но ты еще будешь возвращаться, и тут-то мы тебя встретим!

— Нет, возвращаться я как раз не собираюсь, — ухмыльнулся Креол, уже не обращая внимания на вопли и брань обманутых ифритов.

Изнутри (да и снаружи) Марибан похож на дворец какого-нибудь халифа. Джинны очень богаты и не привыкли ни в чем себя ограничивать — даже простой ремесленник-джинн живет в роскошной вилле, а уж Великий Хан… Вряд ли вообще какой-нибудь земной владыка когда-либо мог похвастаться подобной пышностью и великолепием. Изразцы, мраморные плиты, резьба с инкрустацией, панно с красивейшими изображениями — особенно много картин «галантного жанра». От легких, с едва заметным намеком на эротическое содержание, до откровенно порнографических. В Кафе эта тема весьма популярна. Правда, ислам запрещает изображать живых существ, но, как уже упоминалось, джинны придерживаются далеко не всех канонов.

Войдя во дворец, Креол сразу же активировал несколько заклинаний разного толка. Атмосфера в жилищах джиннов человеку не то чтобы неприятна… но находиться в ней дольше необходимого не хочется.

Во-первых, из-за тумана — все внутреннее пространство Марибана напоено густым липким туманом, почти непрозрачным, приглушающим любые звуки. Если не владеешь чарами Сквозного Зрения, продвигаться придется практически на ощупь. Джиннов это не беспокоит — их глаза устроены по-другому, при желании они могут видеть даже сквозь стену. А вот человека…

Во-вторых, из-за запаха. Это не противный запах — наоборот, очень сладкий и душистый. Но его концентрация так высока, что подышав таким воздухом часок-другой, начинаешь мечтать о том, чтобы зарыться в навозную кучу. Впечатление, будто плаваешь в бассейне с одеколоном. Джинны не дышат в нашем понимании этого слова, но ароматы они обонять способны… и нравятся им как раз такие — сильные, удушливые, очень сладкие.

В-третьих, из-за музыки. Никто не знает, что за музыканты играют в дворцах джиннов, но эта мелодия слышна в каждом уголке и не прекращается никогда. Это очень хорошие мотивы… у каждого дворца свой… но только один. Всегда один и тот же, круглые сутки. По каким-то причинам джинны очень любят музыкальное однообразие — чем дольше длится мелодия, тем больше она им нравится. Креол с ожесточением обнаружил, что даже спустя пять тысяч лет в Марибане звучит все та же композиция — скрипка-кеменге, тростниковая флейта-саламие, гобой-цембре о восьми дырках и цимбалы. Не изменилось ничего.

Абсолютно ничего.

Маг шел уверенно, время от времени сплевывая прямо на шикарные ковры и рявкая на встречающихся джиннов. Те покорно отступали — все хорошо видели пылающую ауру архимага. Если этот человек друг Великого Хана, он имеет право делать все, что захочет. А если враг… тогда Великий Хан очень скоро сотрет его в порошок.

Креол дошел до развилки и повернул направо, в селямлик. Как и у мусульман Земли, жилища джиннов разделены на мужскую и женскую половину, на селямлик и гарем. В гарем гостям доступ закрыт — никто не имеет права видеть жен и наложниц Хана.

Карается мгновенной смертью.

В конце концов Креол прошел длинную галерею и остановился перед двустворчатой дверью в форме луковицы — конец пути. Тронный зал верховного владыки этого мира, царя всех джиннов, Великого Хана аль-Шугеддима. Перед ней не было охраны — если явится такой враг, с которым не сможет справиться сам Великий Хан, ни один другой джинн ему тем более не помеха. Только десяток крохотных джиннов, похожих на Хубаксиса, порхал в густом тумане. Один из них при виде Креола тут же юркнул прямо сквозь дверь — доложить владыке.

Однако Креол не стал дожидаться официального приглашения. Он просто с силой толкнул двери и вошел.

На нем тут же скрестились десятки взглядов. Мариды, силаты, ифриты… В тронном зале проходило заседание дивана, знатные джинны-шарифы вели мудрые речи, давая советы Хану или выслушивая его повеления. Но когда на пороге появился Креол, все замолчали и уставились на наглого смертного, посмевшего пройти в святая святых.

— Ничтожная блоха, как ты осмелился… — взметнулся атомным взрывом какой-то ифрит.

— Успокойся, Шанфара, послушаем, что это порождение глины хочет сказать нам, детям огня, — послышался сухой голос из противоположного конца. — Подойди, Креол.

У мага не дернулся ни единый мускул. Он ничем не показал, что удивлен неожиданным узнаванием. Нет, он спокойно и невозмутимо двинулся вперед, провожаемый подозрительными взглядами и шепотком в спину. Кто-то хихикнул — Креол тут же развернулся и вперил ледяной взор в этого весельчака. Рогатый марид с крысиной мордой и дымным хвостом вместо ног некоторое время пытался перебороть серые глаза архимага, но быстро стушевался, превратился в облако пара и исчез под потолком.

— Креол, — без тени интонации напомнил о себе Великий Хан.

Маг вновь зашагал к трону. Он шел, шел, и никак не мог дойти — в тронном зале Марибана физика чудила особенно сильно, скручивая пространство в какие-то дикие вензеля. В один миг казалось, будто этот зал размером чуть побольше чуланчика, а в другой — что может вместить целый город.

Но в конце концов Креол все-таки дошел. В конце тронного зала расположился тронный диван — Великий Хан предпочитал заниматься государственными делами лежа. Очень, очень большой диван, обложенный пестрыми коврами, а с боков подушками. Перед ним стоял суфрали — обеденный «гарнитур», состоящий из столика-подставки курси и большого подноса синийе. На подносе в определенном порядке расположились небольшие блюдца из чистого золота — все пустые. Рядом стоял умывальник-тишт — медный таз и кувшин-ибрик.

— Угощайся, — безучастно предложил Великий Хан, поводя одной только бровью.

Блюда мгновенно наполнились изысканными кушаньями, а перед Креолом возник тростниковый стул, похожий на ящик. Маг коротко кивнул, омыл руки в тиште и уселся за курси.

— Попробуй плов, — посоветовал Великий Хан. — Зульхаб говорит, что он удается мне особенно хорошо. Кебаб также неплох.

Креол снова кивнул. Он знал обычаи джиннов — Великий Хан запросто может убить пришельца или подвернуть его ужасным пыткам, но оставить без угощения — никогда! Если уж храбрец встретился с правителем Кафа лицом к лицу, голодным он с аудиенции не уйдет.

Вот мертвым — вполне может.

Отправляя в рот мясо с рисом, маг внимательно изучал Великого Хана — раньше он с ним не встречался. Ему было интересно — отличается ли этот царь от предыдущего, с которым Креол насмерть поссорился из-за Хубаксиса.

Абу-л-Шухмет Хашим ибн Касалид аль-Шугеддим, нынешний Великий Хан, сын Касалида, одного из эмиров Кафа, назывался просто по нисбе — аль-Шугеддим, «родом из Шугеддима». Именно у джиннов арабы некогда позаимствовали свою систему имен… да и многие имена тоже.

В целом Великий Хан походил на человека, но были и отличия. Кожа темно-пурпурная, на руках по шести пальцев, лысую макушку украшают два рога. Причем асимметричные — один торчит из центра лба, второй растет чуть выше правого виска. Зрачки так велики, что глаза кажутся сплошными черными озерами. Усы тоненькие, еле заметные, зато борода роскошная, заплетенная в три косички. Из всей одежды наличествует только широкий пояс, исполняющий также обязанности набедренной повязки, медные браслеты на предплечьях и золотые колечки в бороде.

По правую руку от аль-Шугеддима стоял (точнее, висел в воздухе) великий визирь. Мудрый Барахия служил еще царю Соломону, а также предыдущему Великому Хану. Не так давно этому дряхлому мариду исполнилось сорок тысяч земных лет. Теоретически джинны могут существовать неограниченно долго, но такая продолжительная жизнь сказывается даже на бессмертных. Барахия выглядел трясущимся старцем, туловище у него оканчивалось змеиным хвостом, полупрозрачная кожа отсвечивала ярко-голубым.

По левую же руку стоял кади ал-кудат — главный судья, и он же каид — главный военачальник. На эту должность Великий Хан поставил своего сына Шухмета. Огромный марид неуклюже топтался на одном месте и злобно посверкивал алыми глазами из-под шлема. Остроконечная шапка с кольчужной сеткой скрывала все лицо, кольчужная рубаха и широченные шаровары прятали остальное. За плечами виднелись разукрашенные меч и лук. Все детали вооружения — из чистого золота. Золото — мягкий металл, оружие и доспехи из него не куют, но для джинна функциональность не важна, эти детали играли чисто парадную роль.

— Ты знаешь мое имя, — полуутвердительно произнес Креол.

— Знаю, — спокойно кивнул аль-Шугеддим. — Не так давно мой кади ал-кудат нашел в старых свитках слова о древнем событии… Покажи, мой добрый куттаб.

Трясущийся от дряхлости Барахия слегка подполз вперед и вскинул тонюсенькие ручки. В них засветилось изображение другого места — но почти такого же, как этот тронный зал. Множество джиннов, расстеленные ковры с угощением — шло великое пиршество. В самом центре сидит толстяк неизмеримых объемов с нежно-голубой кожей — прежний Великий Хан. Около него вьются несколько крошечных маридов, синхронно открывая рот. Звука не было — «магический телевизор» Барахии работал только на изображение.

Великий Хан от души наслаждался пением маленьких джиннят. Он грыз баранью лопатку, другой рукой опрокидывал в пасть чашку кофе (джинны знают и любят этот напиток уже много тысяч лет), третьей отбивал такт, а четвертой нежно обнимал очаровательную молодую джиннью. В уголке рта торчала «злая сигарета» — особо острый табак-гашиш джиннов.

Ему было хорошо.

И вдруг идиллия нарушилась. Великий Хан резко дернул головой — мелодию расстроил совсем другой звук. Его ноздри раздулись, втягивая приторно-сладкий воздух Марибана, в котором неожиданно появилась некая посторонняя примесь. Кейф[24], созданный с таким трудом, разлетелся в пыль. Джиннья изогнулась, превратилась в яркую тропическую птицу и порхнула прочь. Четыре слоновьи ручищи взметнулись в воздух, хватая разрушителя удовольствия. Остальные джиннята порскнули во все стороны, с ужасом глядя на поганого пускателя ветров. Джинн-малютка дико завизжал, пытаясь вырваться из карающей длани повелителя…

Нет большего преступления, чем испортить кейф Великому Хану.

— Хубаксис ибн Касаритес аль-Кефар совершил страшный грех в присутствии моего славного предка и был приговорен к смертной казни, — заговорил аль-Шугеддим, кивая Барахии. Иллюзия рассеялась. — Однако ты, смертный маг, выдернул его из узилища и обратил в рабство! С этим смирились, однако его преступление не имеет срока давности. И теперь, когда он больше не находится в рабстве…

— Как это не находится?! — возмутился Креол. — Я его не освобождал! Пусть сгниет моя печень, если я давал этому ничтожному червю свободу!

— Но ты умер! — напомнил Великий Хан. — А закон Черного Шариата Джиннов гласит — со смертью хозяина все рабы получают свободу!

— Если я умер, то как же стою здесь, перед тобой?! — начал чернеть лицом Креол.

— То, что потом ты воскрес, не имеет никакого значения, — сладко улыбнулся аль-Шугеддим. — С момента твоей смерти марид аль-Кефар не является твоей собственностью. Впрочем, если ты сомневаешься… кади?

— Правота твоя очевидна, отец, — гулко пробасил Шухмет. — Все так.

— Видишь?

— Твой сын подтвердит все, что ты прикажешь ему подтвердить! — начал закипать маг. — Я требую беспристрастного суда!

— Что ж, отправляйся и поищи того, кто пожелает рассудить нас… — улыбнулся еще шире Великий Хан. — Любой из моих шарифов с радостью… хотя вряд ли тебе придется по душе их решение. Может, обратимся к кому-нибудь еще? Ступай и ищи… но поторопись — приказ о казни уже отдан…

— Нет, — холодно качнул головой Креол. — Я обращаюсь к древнему закону джиннов! Закону Бездымного Огня и Высшей Справедливости!

Перешептывающиеся шарифы резко замолчали и пораженно уставились на обнаглевшего смертного. Великий визирь озадаченно хмыкнул, пощипывая тощую бороденку. Кади ал-кудат невольно потянулся к мечу.

— Отец, позволь, я поражу этого аййаруна! — прогудел Шухмет.

— Нет, подожди, — медленно начал слезать с дивана аль-Шугеддим. — Так ты желаешь сразиться со мной, маг? Сразиться с Великим Ханом джиннов и ифритов? Ты, человек?!

— Да, — спокойно кивнул Креол. — По закону Бездымного Огня — через поочередные заклинания, удар-на-удар.

— Это справедливо, — встал на ноги Великий Хан. — И ты в самом деле считаешь, что можешь победить? Какие у тебя основания так полагать? Какими превращениями ты владеешь, что так самоуверен?

— Я не владею превращениями.

— Совсем?! — поразился джинн. Большинство маридов — великолепные метаморфы, они с легкостью меняют облик и очень любят применять это искусство в бою. — Что ж, твое право, я не стану его оспаривать… Освободить круг!!!

Туман-бульон молниеносно рассеялся, воздух стал идеально прозрачным. Тронный зал на глазах увеличился и сменил форму — теперь он больше напоминал зал для татами. Шарифы увлеченно загомонили, сгрудившись у стен. Разумеется, все они по-прежнему стояли навытяжку — ни один подданный Великого Хана не смеет присесть в присутствии властелина.

— Я готов, дитя глины, — усмехнулся Великий Хан, расправляя могучие плечи. — Барахия, мой добрый куттаб, брось жребий, реши, чей удар станет первым.

Престарелый джинн вытянул руку, и в ней материализовался глиняный кувшин. Барахия встряхнул его, перевернул вверх дном и вытянул оттуда черепок с портретом Креола.

— Человек чарует первым! — дрожащим голосом выкрикнул старик.

— Очень хорошо, — кивнул Креол, растирая запястья. — Я требую в случае моей победы вернуть моего раба и заплатить дийа[25].

— Еще и дийа?! — поднял брови аль-Шугеддим. — Однако ты нагл, порождение глины! Я прожил на этом свете шесть тысяч лет, но до сей поры не встречал… впрочем, пусть будет так. Я дарую тебе право на любую дийа по твоему выбору. Если, конечно, тебе удастся победить. Если же нет… хм… тогда ты пожалеешь, что вообще осмелился явиться в Каф. Может, лучше просто сыграем в нарды? — насмешливо предложил он.

— Я не умею, — отказался Креол.

— Жаль, у меня давно не было достойного соперника… — вздохнул аль-Шугеддим. Он очень любил нарды. — Ну, тогда начинай!

Креол принял боевую стойку, выкрикнул слово-ключ и швырнул в аль-Шугеддима Огненный Молот. Царь джиннов только слабо улыбнулся, даже не пытаясь отклониться. Концентрированный сгусток сверхгорячей плазмы, способный мгновенно превратить слона в обгорелый скелет, обтек Великого Хана и бесславно испарился. Маг равнодушно пожал плечами.

— А теперь я покажу тебе все сто двенадцать превращений! — торжествующе воскликнул аль-Шугеддим. — Я не буду убивать тебя сразу, я сначала поиграю с тобой — мне уже давно никто не бросал вызова!

— Пустые слова, и только-то, — криво усмехнулся Креол. — Кроме этого ты на что-нибудь способен? Пока я вижу только пустые слова.

Великий Хан гневно взревел, стремительно меняя форму. Исполинский красный тигр хлестнул хвостом по полу и бросился на Креола. Из руки мага выросла огненная плеть, он взлетел в воздух и стеганул зверя по морде. Тот мгновенно переметнулся в плюющуюся кобру, раскрыл пасть и изрыгнул в противника комок яда. Блеснул Щит Эа, яд бесславно растекся и ушел в пол. Креол снова хлестнул аль-Шугеддима плетью, другой рукой швыряя сразу горсть Огней Шамаша. Джинн начал расти и покрываться перьями, пока не оборотился гигантским грифоном. Чудовищный полулев-полуорел сипло крикнул и ударил клювом, целясь в голову мага. Бронзовый Доспех, выросший в последнее мгновение, принял на себя смертельный натиск, но тут же рассыпался.

Верховный Маг Шумера и Великий Хан Кафа добрый час швыряли друг в друга смертоносные заклятия. Джинн постоянно менял облики, пытаясь найти такой, против которого в арсенале Креола не окажется защиты, поливал его огнем, метал самые разные снаряды. Маг едва успевал сменять защитные заклятия, чередуя их с атакующими. Если бы не магический полог, отгораживающий зрителей от поединщиков, тронный зал уже превратился бы в груду обломков.

В конце концов аль-Шугеддим превратился даже в сонную блоху и впился в кожу Креола. Но тут же отлетел назад и начал отплевываться — заклятие Ядовитой Крови, давным-давно вложенное великим магом в собственное тело, надежно ограждало его от кровососов любого порядка.

Мана у обоих противников подходила к концу. Из ладони Креола выскочил Меч Бури, и он взвился в воздух. Джинн уклонился от удара, превратившись в дымное облако, лишился определенной формы, окутал мага клубами горячего пара, но несколько холодных электрических вспышек заставили его вернуться к прежнему обличью. В руках аль-Шугеддима материализовался длинный смерч, и он хлестнул им Креола. Меч Бури встретил его на полпути, и две родственные стихии начали давить друг друга. Со стороны они напоминали два вихря, встретившиеся в небесах и не желающие уступать друг другу дорогу.

Креол все больше слабел. Все-таки он был человеком, и физически порядком уступал царю джиннов. Обоих противников окутало огненное облако — их ментальные щупальца соприкоснулись, перейдя к прямому единоборству. Маг яростно процедил:

Гирра могучий, буря яростная,

Ты справедлив к богам и царям,

Ты вершишь суд разоренных мужчин и женщин,

Судя меня, ты гневаешься, как герой Шамаш!

Дело мое рассуди, решение по нему прими!

Марида спали!

Врага моего пожри, недруга моего истреби!

Твоя злая буря пусть его настигнет!

С последним словом заклятия из Креола извергнулся особенно мощный импульс. Аль-Шугеддим отлетел назад, упав на спину. Но тут же вскочил на ноги — обозленный еще сильнее. Он принял свое настоящее обличье, пронесся к Креолу подобно молнии, в его руке материализовалась кривая сабля, богато украшенная вязью, ударила мага по шее, сокрушая все защитные поля… и голова слетела с плеч.

Обезглавленное тело Креола повалилось на пол. Голова еще некоторое время катилась, разбрызгивая капельки крови.

Глава 9

В голубом полумраке лицо сидевшего напротив человека показалось Ромашину исполненным таинственной силы и мудрости, но стоило собеседнику шевельнуться, как сразу становилось ясно, что напротив — женщина.

«Черный человек»

Ванесса и Логмир несколько секунд тупо пялились на двух совершенно одинаковых принцесс. Принцессы возмущенно пялились друг на друга. Причем с абсолютно одинаковым выражением лица — не девушки, а два воплощения гнева и ярости.

— Я не поняла… — наконец открыла рот Ванесса. — Вы что, близняшки?

— Я настоящая принцесса, а она колдунья! — одновременно воскликнули обе Гвениолы. Совершенно в унисон — голос в голос, как будто заранее репетировали.

— Подруги, потом разберемся! — схватил обеих за руки Логмир. — Бежим!

Ванесса вспомнила о Индраке, мысленно пнула себя под зад и устремилась следом за Логмиром и визжащими принцессами. Двурукий бежал с обычной скоростью, без «гиперускорения», но изнеженным особам королевской крови в ночных сорочках и это казалось чересчур жестоким. Если бы краснокожий закатонец не сжимал их ладони мертвой хваткой, они бы вообще не сделали ни шагу.

— Быстрее!.. — послышался сдавленный хрип спереди. — Индрак… больше… не может…

— Давай, подруга, пропихивай этих! — ухватил в охапку ближайшую принцессу Логмир. — Потерпи, волосатый!

Орущие и сопротивляющиеся Гвениолы были протиснуты между ног дэвкаци-атланта — больше места в проходе не было. Следом проползли Ванесса и Логмир. Индрак несколько раз выдохнул, а потом резко отпустил руки, падая на спину и сразу перекатываясь назад. Многотонная каменная плита, уже давно державшаяся только на его плечах, с оглушительным грохотом обрушилась на пол, заставив всех закашляться от пыли.

Запорошенному каменной крошкой дэвкаци помогли подняться на ноги — он тяжело дышал и устало мотал головой. Руки все еще плохо гнулись, а плечи онемели и болели. Но Индрак не вымолвил ни слова жалобы.

— Индрак думал, что здесь только одна дочь вождя Ларии! — на бегу поделился впечатлениями он. — Или это у Индрака от долгой неподвижности двоится в глазах?

— Потом, потом! — отмахнулась Ванесса.

Не так уж много времени прошло с момента проникновения в замок чужаков. Но колдуны успели почувствовать неладное — в замке поднялась тревога. Изо всех коридоров валили солдаты — проход, ведущий к лоджии с пришвартованным коцебу, оказался перекрыт. В замке была расквартирована мушкетерская рота из двухсот человек, и сейчас все они спешили наверх.

Мушкеты висели у них за спинами — они даже не пытались открывать огонь. В такой толчее пуля куда вернее угодила бы в кого-нибудь из своих. Но кроме мушкетов серокожие бойцы носили еще и шпаги — и вот ими они размахивали с большим усердием. Унтер-офицеров сразу можно было отличить по эполету с шерстяной бахромой на правом плече, а у обер-офицеров имелся еще и контрэполет на левом (без бахромы).

Ванесса же открыла огонь не раздумывая. В отличие от этих кремневых мушкетов, ее «Беретта» могла выпустить неограниченное множество пуль, и уж она не пожалела свинца. Мимо нее пронесся вихрь с катанами — молниеносный Логмир врубился в мушкетерский строй, мелькая с такой скоростью, что стал невидимым. Индрак схватил какого-то подвернувшегося вояку за плечи и загородился им вместо щита, прикрывая отступление. Вон и принцессы укрылись между этими боевиками, постепенно продвигаясь к выходу. Принцессы оглушительно визжали, Вон палила с арьергарда, выглядывая у Индрака из-под подмышки.

Логмир неожиданно исчез из виду — впереди мушкетеры закончились, и он вылетел на открытое пространство. Ванесса поспешила следом — там шло побоище. Полсотни серокожих солдат обступили лода Гвэйдеона. Одни пытались дотянуться до него шпагами, другие палили из мушкетов, стараясь не задеть товарищей. Но Генерал Ордена бушевал среди них подобно бронированному смерчу, успевая отбивать все пули, рассекать шпаги на железные брызги, распарывать мушкетеров одного за другим, одного за другим… Каабарского паладина запросто можно выпустить против десятка спецназовцев с автоматами — нашинкует в капусту, не получив ни единой царапины.

Ванесса почти сразу же выпустила пулю в стоящего в стороне парня в фиолетовом плаще. Колдунишка всего лишь первого уровня. Судя по эполетам и галуну на воротнике — младший штаб-офицер, капитан-лейтенант. Он еще ничего не успел наколдовать — только делал пассы и что-то бормотал. Пуля, пробившая правое легкое, положила его заклинаниям конец.

Метательный молот Индрака пробил черепа сразу двух мушкетеров и вернулся к хозяину. Могучий дэвкаци подобно Тору-Громовержцу швырял свой молот снова и снова. Вихрь с катанами, именуемый Логмиром, добавил беспорядка на правом фланге — он не рубил врагов, нет, он их просто резал! С оттягом располосовывал надвое, словно железным бичом. Ванесса встала на прикрытие коридора — появляющиеся оттуда солдаты падали замертво, не успев сделать и шагу.

Кто-то выстрелил из мушкета. Но Вон не успела даже испугаться — мешок с ветром подбросил ее в небеса, убирая хозяйку от угрозы. Уже с воздуха она угостила оставшихся мушкетером бесшумным свинцовым градом, мягко приземлилась и махнула рукой остальным:

— Уходим!

Лод Гвэйдеон коротко кивнул, спешно устремляясь к невидимому коцебу. На бегу он скороговоркой пробормотал молитву Пречистой Деве, исцеляя случайный пулевой ожог на плече Индрака.

— Индрак благодарит большого паладина, — пророкотал дэвкаци, хватая в охапку обоих принцесс — они совершенно не понимали, куда и зачем все бегут. — Идемте, дочери вождя, Индрак покажет летучий дом великого шамана.

— Сэр Джордж, жми отступление! — крикнула Ванесса, едва оказавшись на борту коцебу. — И быстрее!!! Вдруг тут и серьезные колдуны есть?…

Уцелевшие мушкетеры и те, что все еще лезли из внутренних помещений замка, ошалело уставились на людей, исчезающих прямо в воздухе. Последовать за ними никто не рискнул, но палить вслед начали немедленно.

Кремневые мушкеты дали первый залп, и солдаты спешно принялись перезаряжать орудия. Ванесса, стоя на борту удаляющегося коцебу, чуть не покатилась со смеху, наблюдая этот процесс. Мушкетер разрывал зубами патрон, заправлял полку порохом, еще немного пороха клал вместе с заряжаемой пулей, уплотнял заряд шомполом, взводил курок, и только после этого стрелял. Конечно, пока производились эти манипуляции, коцебу успел уйти так далеко, что все пули, выпущенные вторым залпом, упали еще до того, как получили шанс кого-нибудь поразить.

Но мушкетеры об этом не знали и продолжали тупо стрелять в никуда.

— Никого не задело? — спохватилась Вон, вспомнив, что первый залп был хоть и вслепую, но с близкого расстояния.

Раненых не оказалось. Только одно окно разбилось.

— Леди Ванесса! — окликнул ее лод Гвэйдеон. — Кто из них настоящая принцесса?

— Я, я, я!!! — ответил двойной всхлип-рыдание.

Вон обернулась и схватилась за голову — паладин удерживал обеих девушек согнутыми локтями за шеи, приставив к горлу одной гольбейн, а другой — мизерикордию. Голубые глаза превратились в холодный лед, явно ожидая только ответа, чтобы немедленно прикончить подделку.

— Лод Гвэйдеон! — возмущенно вскрикнула Ванесса.

— Одна из них несомненно колдунья, — совершенно спокойно пояснил паладин.

— Она! — опять одновременно указали друг на друга принцессы. Их лица исказились совершенно одинаковыми гримасами ненависти.

— Одна из них несомненно лжет, — с прежним спокойствием заметил паладин.

— Какое глубокомысленное наблюдение… — пробормотала Ванесса. — Лод Гвэйдеон, знаете, отпустите их пока что… ну куда они отсюда сбегут? Сейчас подумаем спокойно и решим…

— А если колдунья применит чары? — упорствовал паладин.

— Ну вот тогда все сразу станет ясно! — развела руками девушка.

Лод Гвэйдеон пару секунд размышлял, а потом согласно кивнул и отпустил принцесс. Блондиночки-клоны облегченно повалились на траву и совершенно одинаковыми движениями начали растирать шеи.

— У меня останутся синяки! — плаксиво поведала одна.

— Я дочь короля, у меня очень нежная кожа! — вторила ей другая.

— Индрак не понимает… — озадаченно пророкотал дэвкаци.

— Ванесса тоже не понимает, — согласилась Ванесса. — Логги, может, ты что-нибудь…

— Да хаб его знает! — весело пожал плечами Двурукий. — Без командира не разберемся!

Ванесса с некоторой обидой подумала, что Креол действительно распознал бы самозванку в момент. Что ему — видящему ауры, умеющему отличать правду от лжи…

Могла бы помочь сыворотка правды, которую Вон с таким успехом применила в полицейском расследовании в родном Сан-Франциско. Увы, во время перелета меж островами Кампы и Огненной Горы произошел один неприятный инцидент… очень неприятный… в общем, Хубаксис, мучимый ломкой, вынюхал весь мешочек.

Впрочем, ему это ничуть не помогло — только зря навлек на себя хозяйский гнев.

Кстати, самому Креолу Вон тоже не так давно тишком подсыпала щепотку магического порошка в чай. Дождавшись, пока он выпьет, ученица уселась напротив и сурово задала главный женский вопрос — ты меня любишь?

Архимаг в ответ растянул губы в улыбке, по-доброму прищурился и ласково сказал… что на него сыворотка правды не действует.

— Леди Ванесса, быть может, спросить у них о чем-то, что известно только настоящей принцессе Гвениоле? — предложил паладин.

— Ну, отец, богато придумал! — язвительно похвалил его Логмир. — А теперь еще вопрос подходящий предложи, и совсем будешь Дед-Знаю-Все[26]!

— В самом деле, лод Гвэйдеон, ну откуда мы-то можем знать, что известно настоящей принцессе, чего не известно? — брюзгливо заметила Вон, все еще возмущенно прокручивая в голове тот скандал с Креолом.

Паладин на несколько секунд задумался, а потом спросил:

— Ваше высочество, леди Гвениола, ответьте, как звали вашего прапрадеда по мужской линии?

— Орукида Первый! — одновременно выкрикнули принцессы.

— Он же был королем Ларии, безмозглый старик! — презрительно добавила одна из них. — Его имя знает полмира!

— В таком случае ответьте, как звали вашу прапрабабку по женской линии. Или она тоже была королевой?

— Зеньора Ала Туариса, — снова одновременно ответили принцессы. — Княгиня Западного Примора.

— Лод Гвэйдеон, ну ладно вам… Если уж они решили сделать копию принцессы, так наверное заставили ее вызубрить все, что знает оригинал… — вздохнула Ванесса.

Логмир задумчиво выпятил нижнюю губу, незаметно обошел принцесс со спины, и вдруг резко приставил им пальцы к затылкам и выкрикнул:

— Хой, подруга, а ну отвечать, не думать — как звали первого мужика, с которым чпокнулась?!

— Нахал, как ты смеешь?!! — взвизгнула одна.

— Лауресо Ти… да, как ты смеешь?!! — спохватилась вторая.

Двурукий выпятил грудь петухом — вот, мол, каков! Ванесса только покачала головой — ну и что с того, что одна из подозреваемых нечаянно проговорилась? Это же абсолютно ничего не означает. Поди узнай, кто на самом деле был первым у ларийской принцессы…

— Кстати, рано тут… начинают… — присвистнула она. — Вам сколько же лет, девочки?

— Восемнадцать, — одновременно ответили обе.

— Да ладно, подруга, ничего не рано, — хмыкнул Логмир. — Я вот первый раз в четырнадцать… хой, да, было дело, до сих пор вспомнить приятно! Я ее так, а она эдак, а сеструха ее слева, а тут их батька с косой вбегает — я еле успел ноги дать! А только потом все равно ночью вернулся, да обеих!.. Хабова мать, я ж не кто-нибудь, я Логмир!

— Хватит, поняли уже…

— Да что ты все меня затыкаешь, подруга? — обиделся Двурукий. — Ты мне не командир, командир сейчас хаб знает где. До речи — ты сама-то во сколько первый раз?…

— Женщинам такие вопросы не задают. Но вообще — в семнадцать, — неохотно призналась Ванесса. — Прямо перед выпускным балом.

— А что это за бал? — заинтересовалась одна из принцесс. — Вроде Большого Парадного, который на День Славы устраивают?

— Вроде… Хуберт, определи этих блондинок на постой! — подозвала домового Ванесса. — И из одежды им что-нибудь подбери!

— Хуберт, одежду отставить! — вмешался Логмир. — И так хорошо!

— Хуберт, Логмира не слушать, он придурок! — внесла коррективы Ванесса.

— Конечно, мэм, я давно это подозревал, — невозмутимо кивнул Хуберт. — Прошу, юные мисс, пройдемте со мной, я подберу вам что-нибудь по размерам.

Принцессы в сорочках уставились на брауни в новехонькой отутюженной ливрее. Ванесса еще в Сан-Франциско купила ему три дюжины совершенно одинаковых костюмов — точно на его размер. Хотя это было не слишком легко — пришлось наболтать, что она устраивает костюмированный вечер в начальной школе. Домовой чопорно шевелил босыми пальцами ног — коцебу летел высоко, ночь еще не закончилась, и ходить по траве было холодно.

— К-кто это? — наконец решилась спросить одна из них.

— Мое имя Хуберт, я служу здесь дворецким, — поклонился брауни. — К вашим услугам, юные мисс. Если мисс Ли не возражает, я приготовлю для вас ужин… или лучше сразу подать завтрак?

— Мы не голодны… — растерянно ответила левая Гвениола.

— Ты, может, и не голодна, а я умираю от голода! — вспыхнула правая.

— Конечно, ты же колдунья!

— Неправда, это ты колдунья!

— Нет, ты!

— Нет, ты!

— Ты!

— Ты!

— Ты, ты, ты, ты, ты, ты!!!

— Сто раз ты!

— Тысячу раз ты!

— Миллион раз ты!

— Дура!

— Сама дура!

Принцесса и ее копия орали все громче и громче, а под конец и вовсе вцепились друг другу в роскошные золотые локоны и начали остервенело их выдирать. Две блондинки покатились по траве, царапаясь ухоженными ноготками, злобно пинаясь, да еще и плюясь. Обе старались попасть сопернице в глаза.

— Мэм, полагаю, им следует выделить РАЗНЫЕ комнаты, — совершенно спокойно предложил Хуберт. — И желательно — в противоположных концах дома.

— Леди Ванесса, я считаю, что будет уместным связать этих леди, а еще лучше — оглушить или усыпить, — внес дополнительное предложение лод Гвэйдеон. Белый Меч по-прежнему был нацелен в сторону дерущихся принцесс. — Помните, у сударя Конрада были иголки с сонными зельями? Нет ли у вас чего-нибудь такого?

Ванесса вопросительно приподняла брови.

— Допустим, есть. А зачем?

— Мы не можем знать, кто из них колдунья, — терпеливо разъяснил паладин. — И мы не знаем, на что она способна. Не думаю, что здесь, на наших глазах, она рискнет творить чары — я прикончу ее, как только что-то замечу. Но как мы можем быть уверены, что сможем не спускать глаз с обеих днем и ночью?

Ванесса на миг задумалась, а потом ее лицо просветлело, и она убежала в дом. Принцессы прекратили драться и недоуменно уставились ей вслед. Но через полминуты девушка с Земли вновь показалась на пороге, и недоумение сменилось протестующим визгом — в руках у Вон зловеще поблескивали два ошейника из хладного железа.

— Это наши с Креолом, — пояснила она. — В которых нас сжечь хотели. Я их потом нашла и спрятала.

— Но зачем, леди Ванесса? — нахмурился паладин. — К чему вам эти изделия экзорцистов?

— Ну так, на всякий случай… — уклончиво отвела глаза девушка. — Инди, подержи-ка этих блондинок, Логги, помоги застегнуть.

— Подруга, ну какого хаба ты меня так называешь? — недовольно огрызнулся Двурукий.

Но, тем не менее, с готовностью взял один из ошейников.

— Ни за что, ни за что, ни за что!!! — хором завизжали принцессы, пытаясь вырваться из огромных лапищ дэвкаци.

Ванесса равнодушно сомкнула железный обруч вокруг лилейной шейки правой Гвениолы. Она всегда недолюбливала блондинок.

— Выбирайте — или надеваем эти красивые железные воротнички, или добрый дядя Индрак немножечко бьет по головке кулачком, — ласково пропела Вон, поворачивая ключ в замке.

Принцессы что-то кисло забормотали.

— А будете капризничать — я на эти ошейники еще и шипы приделаю!

Ропот слегка утих.

— С внутренней стороны!

Стало совсем тихо. Ванесса гордо выпятила подбородок и подумала, что Креол сейчас гордился бы своей ученицей.

Хуберт церемонно распахнул дверь, приглашая высокородных гостий в дом. При этом он подсвечивал фонариком, дабы не споткнулись о порог. Логмир пристроился было следом, заявив, что он-де обязан показать принцессам комнаты, научить включать свет, пользоваться сантехникой двадцатого века, проверить постели и все такое… Но его отшили — принцессы одновременно зашипели, словно рассерженные кошки, лод Гвэйдеон строго нахмурил брови, а Ванесса напомнила, что одна из близняшек на самом деле замаскировавшаяся колдунья. На это Логмир ответил, что так даже интереснее — с колдуньей он пока еще ни разу не чпокался.

Упущение, однако!

Разместив принцесс в гостевых комнатах (соседних, но все-таки разных), Хуберт отправился разыскивать для них подходящую одежду и косметические принадлежности. Во время драки эти кошки-аристократки изрядно подпортили друг другу боевую раскраску и вконец растрепали дотоле роскошные прически.

А Индрак прихватил свой любимый молот в полтора центнера весом и уселся в коридоре — сторожить. Через несколько часов его должен был сменить лод Гвэйдеон, потом — Ванесса. Ошейники ошейниками, а где гарантии, что у этой колдуньи не найдется какого-нибудь трюка, который поможет против хладного железа? Креол же сумел…

Логмир тоже предлагал посторожить, но ему единогласно решили не доверять.

— Леди Ванесса, куда мы направимся теперь? — вежливо спросил лод Гвэйдеон.

— В Рокуш, конечно. Креол сказал доставить принцессу в столицу Рокуша и ждать его там. Вот мы и доставим, — решительно заявила Ванесса. Ей ужасно хотелось произвести впечатление на учителя, сделав все самостоятельно. — Как, кстати, она называется?

— Если мне не изменяет память, это Владека, — ткнул в жирную точку на карте паладин. — Вот здесь, на берегу Готиленсе.

— Значит, туда и летим.

В замке Ставараф царило настоящее столпотворение. Половина гарнизона погибла, а вторая искренне завидовала мертвым — разбуженные колдуны гневно орали и топали ногами, требуя немедленно объяснить, куда подевалась драгоценная принцесса Гвениола и столь тщательно подготовленный «запасной вариант». Из-за горизонта показались первые лучи утреннего солнца, а бардак все еще продолжался. Пока из своих покоев не вышла хрупкая старушка с лицом доброй нянюшки.

Та самая, которую оглушил Логмир.

— Повелительница Руаха, в порядке ли вы? — опасливо спросил начальник гарнизона — Румок Горбатый, колдун шестого уровня.

Старуха ласково улыбнулась, медленно кивая. А потом ее глаза злобно блеснули, и Румок упал на колени, корчась от боли. Аррадо Бледный и Логран Сладкоречивый, колдуны пятого и четвертого уровней, едва удержались, чтобы не броситься через парапет от ужаса. Все знают ментальную мощь Руахи Карги — второй в Совете Двенадцати, жуткой колдуньи, лишь самую малость уступающей в могуществе своему сыну, Бестельглосуду Хаосу. Эта «бабушка», которой не так давно исполнилось сто семьдесят лет, не швыряла огненных шаров, не умела двигать предметы взглядом или вызывать духов. Нет, она действовала гораздо тоньше и беспощаднее — ее жертвы сами умоляли убить их, только бы прекратилась эта пытка, превращающая мозги в сплошной комок боли.

Руаха пребывала вне себя от злости. Еще час назад она была свято уверена, что никто живой не сможет даже близко подобраться к замку Ставараф — ее ментальные щупальца держали под контролем все вокруг на целый конный переход. У нее были очень серьезные планы на принцессу Гвениолу, и теперь из-за этой нелепости все пошло прахом! Подумать только — эти неизвестные типы вынырнули из ниоткуда, из ничего, из пустоты! Руаха Карга вообще не почувствовала их присутствия — даже когда увидела собственными глазами, то сначала не поверила оным. Потому что в ее магическом взоре они попросту отсутствовали — как будто их прикрывал другой колдун, намного могущественнее Руахи! Но это же невозможно — на всем Рари сильнее ее один только Бестельглосуд, но совсем не настолько, ему такое ни за что бы не удалось! Значит, произошла какая-то нелепость, что-то странное, непонятное… и с этим надо срочно разобраться.

Голова все еще слегка болела — тот черноволосый парень приложил ее довольно крепко. Руаха слегка шевельнула морщинистой ладонью, и ближайший мушкетер повалился замертво. Его товарищи испуганно вздрогнули, но их жизни Руахе были уже не нужны. Боль исчезла, она почувствовала, как тело наливается новой силой.

— Я их не чувствую, — холодно заметила она, просеивая эфирные волны. — Сколько их было?

— Солдаты видели четверых, — низко поклонился Румок. — Девушка, дэвкаци… вроде бы закатонец… и еще какой-то странный воин — весь покрытый металлом, со светящимся мечом.

— Интересная компания… — проскрипела старуха. — Что еще узнали? Впрочем, не нужно…

Румок, Аррадо и Логран сжались, чувствуя, как их память перетряхивают, словно старые чуланы, выволакивая наружу все полезное.

— Совершенно ничего, — скривилась Руаха, закончив сеанс. — Зато… Да, прекрасно… Моя булавка все еще на месте… А ну-ка, красавчик, разыщи ее.

Логран Сладкоречивый, невысокий, изящный колдун с удивительно выразительными глазами, прижал ладонь ко лбу. Румок уставился на него с брезгливостью — он сам, будучи наполовину Погонщиком Рабов, отличался крайним уродством. Рога на спине, правда, отсутствовали — только небольшие кожаные наросты. Но в остальном он очень походил на батюшку.

— Она удаляется к юго-востоку, повелительница Руаха, — очень приятным голосом сообщил Логран, сладко улыбаясь сгорбленной старухе.

Руаха невольно зарделась. Даже она, замшелая карга, с трудом удерживалась от чар этого красавчика. Лучший из всех любовных магов Серой Земли, Логран Сладкоречивый прославился тем, что за всю жизнь не получил отказа ни от одной женщины. Они падали в его объятья от одного-единственного взгляда — даже другие колдуньи, куда более могущественные, чем он сам. Логран получал ману через половые акты, черпая ее от женщин, которых соблазнял в таком бесконечном множестве.

Именно для того этот колдун и находился в Ставарафе — за месяцы, оставшиеся до свадьбы Йоганца Изменяющего и Гвениолы Янтарновласой, ему надлежало внушить принцессе полную покорность и любовь к будущему супругу. На этом очень настаивал сам Йоганц — он, конечно, обещал Лэнгу, что принесет жену им в жертву, но рассчитывал оттянуть это на годик-другой.

Куда им торопиться?

— Со мной тебе не совладать, красавчик, — наконец усмехнулась Руаха, все-таки переборов взгляд Лограна. — Поищи-ка себе другую, помоложе…

— Простите, повелительница, — покраснел Логран. Ему стало стыдно за себя — настолько привык очаровывать всех и каждую, что покусился даже на эту жуткую старуху! На нее же даже смотреть противно!

Лицо Руахи исказилось гневом — она с легкостью уловила эти неприятные для себя мысли. Морщины поползли вверх по щекам, обнажая заостренные желтые зубы, тонкие губы изогнулись в злобной гримасе.

Логран торопливо попытался изменить мысли. Камни под ногами… облака над головой… та служанка, которую он обрюхатил этой ночью… о великий Йаг, Владыка Подземья, до чего же все-таки владыка Руаха уродлива… нет, нет, думать о чем-нибудь другом!!!

Он упал на холодный камень, корчась от боли, как Румок до него. Через холеное лицо этого красавчика протянулась красная полоса, как от удара плетью.

Руаха криво усмехнулась, глядя на дрожащих колдунов, и уставилась в ноготь собственного большого пальца. Длинный, желтый, намазанный блестящим маслом, он вполне мог исполнять роль зеркала. Старая колдунья некоторое время глядела в глубины блестящей поверхности, что-то еле слышно шепча.

— Любен любен нига, эфит нига эфит… — сумел расслышать один из мушкетеров и торопливо зажал уши.

Бормоча заклинание, Руаха извлекла из складок серого плаща сдобную булку, воткнула в самый центр деревянный колышек, а вокруг него четыре ножа в форме креста.

— Да-а-а-а… да-а-а-а-а… — прошептала она, отламывая от хлеба несколько кусочков и отправляя их в рот. — Она сделает то, что должно…

— Повелительница Руаха, а что делать нам? — рискнул спросить Румок.

— Три криворуких недоумка! — процедила старуха, суя ему в руки этот хлеб. — У вас есть только один шанс оправдаться — немедленно берите вемпиров и отправляйтесь вдогонку! Принцессу вернуть живой, поняли?! Остальных — как получится. И уж если вы и на этот раз все провалите…

Румок Горбатый уже спешно созывал смотрителей вемпиров. Степенные мужики выволакивали из каменных спаленок уродливых созданий, похожих на здоровенных чешуйчатых волков с перепончатыми крыльями. Эти твари появились на свет в результате черной магии, путем скрещения вампиров Сумура, в изобилии водящихся на Серой Земле, и вешапи Аррандраха. Чудовище, убитое лодом Гвэйдеоном, было их любимой мамочкой. И у нее в чреве зрело еще пять зародышей, так что паладин на самом деле прикончил не одного монстра, а шестерых.

Вемпиры яростно клацали зубами, не желая идти под узду, но Румок вскинул руки, и они тут же притихли. Умелый анимаг, он мог управлять и не такими зверюгами. Это у него было в крови — Погонщики Рабов славятся своим контролем над любыми живыми существами.

Чешуйчатые твари размером с некрупную лошадь опустились на брюхо, покорно позволяя Румоку, Аррадо и Лограну залезть им на спины. Руахе Карге услужливо подвели четвертого — самого сильного и выносливого.

— Я отправляюсь в Симбаларь, — сурово сообщила старуха. — Очень надеюсь, что к тому времени, как я туда доберусь, плохие новости сменятся хорошими… Иначе придется сказать моему любимому сыну, что некоторые колдуны изрядно испортили…

— Нет, прошу, не надо! — униженно взмолился Румок Горбатый. — Повелительница Руаха, мы догоним, вернем, сделаем!

— А я тебе верю, — успокоила его Руаха. — Я верю тебе. Лети себе, лети, жаворонок. Но уж если… — морщинистое лицо исказилось в бешеной злобе.

Четыре вемпира взрыкнули, забили крыльями, побежали со всех ног, набирая скорость, прыгнули вперед, перемахивая через парапет, и… полетели в пропасть. Но уже секунду спустя восходящие потоки воздуха подхватили этих монстров-метисов, и они свободно воспарили в воздухе. Три фигуры стремительно понеслись на юго-восток — вдогонку удаляющемуся коцебу, четвертая — на юг, к городу Симбаларь, столице Ларии.

Мушкетеры, оставшиеся без любимого начальства, облегченно вздохнули.

Глава 10

Если вы думаете, что уже убили чудовище, никогда не подходите ближе, чтобы убедиться наверняка.

Эллен Рипли

Аль-Шугеддим очень медленно, даже с ленцой подошел к отрубленной голове архимага. На клыкастом лице джинна играла насмешливая улыбка. Он неторопливо наклонился, ухватил черный волосяной хвост, окрасившийся кровавыми брызгами, и поднял голову мертвеца на уровень глаз.

— Ты был слишком самонадеян, дитя глины, — снисходительно произнес он. — Никогда нельзя быть слишком самонадеянным.

Глаза мертвой головы резко распахнулись. Аль-Шугеддим невольно вздрогнул.

— Ты прав, нельзя, — холодно ответила голова архимага.

Джинны-шарифы издали перепуганный возглас, кади ал-кудат дернулся к мечу. Но было уже слишком поздно. Обезглавленное тело Креола, к которому Великий Хан так неосмотрительно повернулся спиной, вскочило на ноги, выхватило прямо из воздуха черный посох, прыгнуло к врагу и вонзило адамантовый наконечник в поясницу аль-Шугеддима. Он с легкостью прошел насквозь и вышел из живота.

Великий Хан закричал. Закричал от боли, страха, унижения и непонимания. Ладонь разжалась, и голова Креола снова упала на пол. Мертвые губы исказились в жестокой ухмылке, и архимаг торжествующе воскликнул:

— Твоя душа — моя, аль-Шугеддим!!!

Черный посох в руках обезглавленного трупа забился, завибрировал, Великий Хан с диким воплем начал сжиматься, извиваться, корчиться, скручиваться, втягиваясь в этот сверхмощный Поглотитель, рядом с которым легендарный перстень Соломона показался бы всего лишь жалкой безделушкой. Джинны протестующе голосили, но не решались даже пошевелиться — все знали, что произойдет с обожаемым повелителем, если прервать этот процесс на середине.

Распад души на составляющие части, вот что.

Последний чмокающий звук, и вот аль-Шугеддима уже нет. Великий Хан, повелитель Кафа, исчез в недрах черного посоха Креола.

Воцарилась гробовая тишина.

В этой тишине туловище Креола спокойно прошествовало к голове, ухватило ее за волосы, подняло к плечам и аккуратно утвердило на шее. Обескровленные губы зашевелились, активируя Исцеление и Регенерацию. Несколько томительных секунд, и ужасная рана, отделившая голову от тела, перестала существовать. Маг выудил из многомерного кармана губку, сотворил над ней немного воды и брезгливо обтер окровавленное горло.

— Ни с места!!! — угрожающе поднял посох над головой он, заметив шевеление в толпе джиннов. — Одно движение, и ваш Хан умрет! Мне достаточно просто пожелать!

Все замерли. Какой-то марид машинально выпустил в Креола заклятие в виде пурпурной вспышки, маг так же машинально отразил его магическим щитом. Из посоха послышался отдаленный вопль боли.

— Больше не сметь! Еще одна попытка — и я его убиваю! — пригрозил Креол.

— Но ты умрешь только одним мигом позже!!! — рявкнул Шухмет, подавая знаки стражам-ифритам. Огненные великаны столпились вокруг Креола плотной стеной, ожидая лишь сигнала.

— Жизнь одного мага за жизнь Великого Хана… — задумчиво вгляделся в набалдашник посоха Креол. — Не слишком равноценный обмен, как мне кажется… К тому же я обязательно утащу в Кур и еще троих-четверых из вас… Может, даже тебя, каид!!!

Шухмет невольно отшатнулся. Его взгляд не мог оторваться от жуткой обсидиановой палки.

— Он прав, — проскрипел Барахия, поднимая тонкие голубоватые руки. Ифриты, ворча, отступили назад. — Что ты хочешь за душу нашего хозяина, человек?

— Хм-м-м… — растянул губы в улыбке Креол. — Поторгуемся?

— Ах ты!.. — метнулся вперед Шухмет.

Посох резко извернулся в руках мага, уставившись адамантовым лезвием в сторону каида. Тот замер, а потом медленно-медленно отступил назад, подняв руки ладонями вперед. Из его ушей валил густой черный дым — верный признак бешеной ярости.

Маг понимающе усмехнулся, глядя на скрежещущего зубами джинна — гибель отца означала для Шухмета гибель всего. Это у людей после смерти правителя главный кандидат на освободившуюся должность — старший сын. У джиннов, наоборот, со смертью Великого Хана его жена, наложницы, дети, родственники лишаются всего имущества, чинов, титулов, наград и отправляются в вечное изгнание. Прочь из Кафа. Этот закон соблюдается всегда. Дело в том, что теоретически джинны могут жить вечно, поэтому их правители желают быть полностью уверенными, что никто из ближайшего окружения никогда не станет злоумышлять против хозяина и повелителя. Слуг и гвардию в случае смерти хозяина и вовсе предают казни, поэтому среди них предателя не заведется тем более.

Благодаря этому закону все родичи и слуги Великого Хана совершенно искренне желают своему повелителю жить долго и счастливо.

Креол невозмутимо огляделся вокруг. Дышащие ненавистью хари, обступившие его со всех сторон, начали отворачиваться, не в силах выдержать этого ледяного взгляда. Маг чуть изогнул губы в едва заметном намеке на улыбку и прошел к дивану Великого Хана. Посох еле слышно постукивал по полу. Адамантовый наконечник, послушный воле хозяина, втянулся внутрь, как змея втягивает жало, и дырок от ударов не оставалось.

Сотни глаз следили за каждым движением Креола. Когда он остановился у тронного дивана, джинны затаили дыхание. Все до единого решили, что маг собирается совершить страшное святотатство — усесться на диван Великого Хана! Черный Шариат Джиннов гласит, что такой проступок должен караться очень долгой и мучительной смертью.

Но Креол, ко всеобщему облегчению, все же воздержался от еще одного преступления. Он подобрал с синийе последний кусочек кебаба, неторопливо прожевал его и процедил:

— Для начала я требую признать меня победителем в Суде Бездымного Огня.

— В этом не может быть сомнения, — крайне неохотно кивнул Шухмет. — Ты победил.

— Молим тебя, маг, освободи нашего хозяина! — воздел руки Барахия. Тончайшие пальцы мелко дрожали, с них срывались голубоватые капли. Будучи на четверть силатом, великий визирь в минуты сильного волнения начинал «протекать». — Ты получишь обратно своего раба, это дело решенное!

— Разумеется, — кивнул Креол. — Но это еще успеется. А для начала… покажись, аль-Шугеддим, покажись…

Набалдашник посоха мягко засветился. Полупрозрачные флюиды, обтекающие его со всех сторон, поднялись в воздух, формируя призрачную фигуру, являющую собой точную копию поверженного Великого Хана.

— Я прожил шесть тысяч лет… шесть тысяч лет… — горько поведал аль-Шугеддим. — Но еще никогда… никогда… никогда… никогда не испытывал такого унижения… Говори скорее, какую дийа ты желаешь получить, и освободи меня!

— Не так быстро, мой раб, — холодно ответил Креол.

— Раб?!!! — исказилось лицо призрака джинна. — Великий Хан, Царь Царей, повелитель джиннов и ифритов…

— …и мой раб, — докончил Креол. — Пока ты заключен в этом посохе — да. И если я пожелаю, то очень быстро проведу ритуал Абсолютного Порабощения…

— Ты не посмеешь! Тебя убьют!

Креол сожалеюще вздохнул. Действительно, он не осмелился бы на самом деле поработить Великого Хана — после такого он перестанет быть владыкой Кафа, его подданные лишатся надежды на освобождение повелителя… и немедленно отомстят за его утрату. Царь Соломон, правда, в схожей ситуации сумел сам стать Великим Ханом джиннов, покорив себе весь Каф… но джинны с тех пор изменили закон, позаботившись, чтобы больше подобное не повторилось. Им вполне хватило одного раза.

— Отпусти Хана! Отпусти! — медленно поплыл вперед Барахия.

Креол молча сдавил посох. Призрачный силуэт аль-Шугеддима исказился от мучительной боли. Великий визирь торопливо попятился.

— Это всего лишь демонстрация, — холодно объявил Креол.

Аль-Шугеддим еще раз гневно блеснул глазами, а потом горестно опустил голову. Великий Хан исчез, остался только раздавленный старый джинн.

— Я исполню твои условия, дитя глины, — печально согласился он. — Освободи меня.

— Для начала — принеси клятву! — потребовал Креол. — Я не желаю превратиться в блоху, едва ты выйдешь на волю!

— Словно ты не сможешь противостоять такому заклятию… — хмуро отозвался аль-Шугеддим.

— Чрево Тиамат, повторяй за мной, джинн!!!

Шухмет вновь рванул меч из ножен, бросаясь к Креолу, но призрачный силуэт джинна-отца вытянул ладонь, останавливая не в меру импульсивного сынка.

— Я внимаю твоим словам, дитя глины. Что мне говорить?

— Клянусь Именем Отца Моего…

— Клянусь Именем Отца Моего…

— …и Медью из недр Священной Горы…

— …и Медью из недр Священной Горы…

— …что отныне и до того времени, покуда существует Каф…

— …что отныне и до того времени, покуда существует Каф…

— …ни делом, ни словом, ни помыслом…

— …ни делом, ни словом, ни помыслом…

— …не нанесу вреда ни вольного, ни невольного…

— …не нанесу вреда ни вольного, ни невольного…

— …ни крупного, ни малого…

— …ни крупного, ни малого…

— …магу Креолу, что одолел меня на Суде Бездымного Огня…

— …магу Креолу, что одолел меня на Суде Бездымного Огня…

— …а также никому и ничему из того…

— …а также никому и ничему из того…

— …что находится под его властью или защитой.

— …что находится под его властью или защитой, — неохотно закончил клятву аль-Шугеддим.

Он очень надеялся, что Креол где-нибудь ошибется в формулировке, но увы — архимаг произнес древнейшую и надежнейшую клятву джиннов абсолютно точно. Теперь он, Великий Хан, полностью лишался возможности отомстить — обойти такую клятву пока еще не смог ни один джинн. Хотя джиннов нельзя назвать большими искусниками магических клятв и контрактов — вот какой-нибудь дьявол, может, и сумел бы придумать что-нибудь эдакое…

— Ну что ж… — задумчиво перевернул посох Креол. — Ты свободен, аль-Шугеддим. Я возвращаю тебе… ну, ты меня понял.

Из обсидианового шара начала вытекать голубовато-черная струя. На полу образовалась лужа, и из нее медленно поднялся Великий Хан аль-Шугеддим — точно такой же, как был, только ужасно кислый и расстроенный. Он ухватился за боковой рог, потянул его так, словно хотел оторвать, и тоскливо застонал.

— Приведите аль-Кефара, — вяло приказал он. — Я дарую ему освобождение от казни и возвращаю в рабство к Верховному Магу Шумера…

Два молодых марида с тихим хлопком растворились в воздухе — отправились в зиндан за Хубаксисом.

— А теперь — дийа, — предвкушающе потер руки Креол.

— Да, да, конечно… — еще более вяло махнул рукой аль-Шугеддим. — Получай.

С потолка грохнулся огромный сундук, доверху заполненный монетами, украшениями, какой-то посудой… Все из чистого золота. Креол брезгливо пихнул его ногой и медленно покачал головой.

— По-твоему, у меня не хватает этого металла? — фыркнул он. — Мне не нужны бесполезные цацки. Оставь их жадным глупцам.

Аль-Шугеддим только пожал плечами. Он и не рассчитывал, что архимаг придет в восторг при виде золотого мусора. Для магов подобного уровня деньги — всего лишь отвлекающая мелочь, при необходимости Креол может стать настолько богатым, насколько захочет.

— Хорошо, ты получишь это! — прищелкнул пальцами он.

На полу возник разостланный ковер с изображением михраба[27]. Ворс аккуратно подстрижен, цветные нити узора привязаны узелками к нитям основы, рисунок очень тонкий и сложный. В замысловатом переплетении орнаментики прячутся фигурки птиц и летающих насекомых. На вид персидский, но к Персии это сокровище не имело никакого отношения.

— Летающий ковер? — без особого интереса потыкал его носком ноги Креол. — Не интересует. Я могу сделать точно такой же за сутки.

— Во имя Аллаха милостивого, милосердного! — досадливо воскликнул аль-Шугеддим. — Чем же еще тебя ублажить, дитя глины, какую дийа ты хочешь?!

Великий визирь Барахия выступил вслед, вскинул дрожащую руку и произнес:

Смерть и Время царят на Земле,

Ты владыками их не зови:

Все, кружась, исчезает во мгле,

Неподвижно лишь солнце Любви.

— Воистину мудры твои слова, учитель, — усмехнулся аль-Шугеддим. — Вот твоя дийа, дитя глины, удовольствуйся ею.

Он дважды хлопнул в ладоши, и перед диваном материализовалась девушка удивительной красоты, одетая в широкие шелковые шаровары, красносафьянные башмаки с загнутой вверх подошвой и несколько полупрозрачных лент, едва прикрывающих грудь. Брови и веки вычернены порошком кол, ногти и кончики пальцев окрашены хной, на лбу и подбородке татуировка в виде звездочек и кружков, волосы заплетены в двадцать пять косичек с шелковыми шнурами.

— Это Амина! — гордо указал на нее аль-Шугеддим. — Убедись, какую щедрую дийа я тебе предлагаю! Амина — красивейшая, искуснейшая из моих гурий! Она лишена телесных и духовных недостатков, ее еще не касался ни джинн, ни человек!

— Не интересует, — равнодушно посмотрел на красавицу Креол.

— Что-о-о-о-о?!!! — исказилось бешенством очаровательное личико гурии.

— Да ты только взгляни на нее! — продолжал настаивать аль-Шугеддим. — Она создана из шафрана, мускуса, амбры и камфары! Оцени дивные размеры и совершенную форму персей, посмотри, какой нежный и бархатный живот, какой глубокий и ровный пупок! Ее груди подобны полной луне, лодыжки — словно горный снег, губы слаще меда, а глаза — озера чистой воды!

— Не интересует! — начал раздражаться Креол.

— Да ты оцени, как она танцует! — сделал жест аль-Шугеддим. Заиграла музыка, и гурия начала грациозно извиваться в такт. — Ну же, маг, мужчина ты или нет?!

— Да! — гневно поддакнула Амина. Ее профессиональные качества оскорбили самым жестоким образом.

— В конце концов, если тебе не нравится именно эта, я могу призвать сюда любую другую… — примирительно начал Великий Хан.

— Скажи, джинн, разве я похож на человека, способного соблазниться парой яблок, обтянутых газом?

— Яблок?!! — окончательно разъярилась Амина, невольно опуская глаза. — Да что бы ты понимал, ничтожный комок грязи! Где ты видел яблоки такого размера?! Да ты недостоин даже касаться…

— Утихни, женщина! — рыкнул аль-Шугеддим. Единственное джентльменство, которое джинны проявляют к своим женам и наложницам — не заставляют носить чадру. — Наш гость всего лишь высказал свое мнение… справедливое, между прочим.

— Да?!! — взбесилась гурия, одним рывком обнажая грудь. — Это, по-твоему, яблоки, да?!! Ты что, ополоумел, сын хромого верблюда и кривого ишака?! Да иные дыни меньше бывают!

Креол начал чернеть лицом. Аль-Шугеддим заметил это и торопливо хлопнул в ладоши. Все еще скандалящая Амина с легким хлопком исчезла. Великому Хану совсем не хотелось начинать свару заново — сидение в посохе оставило очень неприятные ощущения.

— Так чего же ты хочешь в качестве дийа? — сухо поджал губы он. — Собственный дворец в Вабаре? Титул шейха?… эмира? Мою дочь в жены? Не могу сказать, что меня порадует такой зять, но дочерей у меня двести с чем-то, одной больше, одной меньше… Наши джинньи почти так же прекрасны ликом, как гурии, а телом превосходны даже более, и куда как горячее и пылче этих дочерей Джанны…

— Все это мусор и тлен, — отмахнулся Креол. — У меня есть идея получше. Отдай мне Правое Крыло Огня!

Первое мгновение в зале стояла оглушительная тишина. Но уже в следующее она взорвалась возмущенными криками. Джинны, пораженные непомерной наглостью проклятого мага, громогласно вопили и горланили, требуя немедленно казнить его без всякой жалости. Шухмет кричал особенно яростно — Креол нахально возжелал лишить его, каида Кафа, одной из любимых игрушек.

Аль-Шугеддим медленно поднял голову.

— Зачем тебе Правое Крыло Огня? — тихо спросил он. — Ты хоть представляешь, что просишь? Это же лучшее из всех моих Крыльев — самое могучее и боеспособное!

— Потому я и хочу именно его, — невозмутимо ответил маг. — Это будет моей дийа. И твое слово прозвучало — ты обещал ее выплатить.

Великий Хан молчал почти целую минуту. Зрачки у него расширились еще сильнее, хотя раньше казалось, что дальше уже просто некуда. Наконец он крайне неохотно сказал:

— Ты получишь Правое Крыло Огня.

Зал снова взорвался криками. Однако на этот раз — куда менее бурными. Великий Хан уже изрек свое слово, и ни один джинн не мог оспорить его решение.

Креол стоял ужасно довольный. Он очень долго взвешивал, что возьмет в качестве дийа — ему хотелось выкачать из Великого Хана как можно больше, но следовало все же знать меру. Если бы он потребовал что-нибудь еще ценнее, решение аль-Шугеддима могло оказаться не таким благоприятным. В самом худшем случае повелитель джиннов даже мог пойти на нарушение клятвы — если бы решил, что желание Креола обойдется еще дороже.

— Ты получишь его, — уже с некоторым злорадством повторил аль-Шугеддим, — но не сейчас. Сейчас оно на маневрах в Патале, я не могу его освободить. Но вот если ты пожелаешь хотя бы Левое Крыло Огня… его я могу вручить тебе хоть сейчас…

— Когда освободится Правое?

— Только через год.

— Устраивает, — коротко ответил маг.

Великий Хан скривился, словно съел незрелую сливу. Он пожалел, что не назвал больший срок. Но идти на попятный было уже поздно.

— Правое Крыло Огня будет моим полностью и безвозвратно, — сузил глаза Креол. — Навсегда.

— Да, разумеется… — неохотно подтвердил Великий Хан. — Куда тебе его прислать?

— Не мне. Ты отправишь его Прекраснейшей.

— М-м-м?… кому-кому?…

— Инанне Владычице Небес, — пояснил Креол.

— А-а-а-а… — с явным непониманием протянул аль-Шугеддим. — Ответь, маг, ну зачем тебе понадобилось Правое Крыло Огня? Ты же знаешь — его нельзя использовать ни для чего, кроме большой разрушительной войны…

— Это МОЕ дело, для чего я собираюсь использовать МОЮ вещь, — отрезал Креол. — Помни свою клятву. Между прочим, где мой раб, почему он до сих пор не здесь?!

— За ним послано, — проскрипел Барахия. — Он будет вот-вот. А пока мы ждем, не рассеешь ли ты любопытство старого марида?

— Какое?

— Как тебе это удалось?

Креол мгновенно понял, о чем спрашивает великий визирь, и расплылся в довольной улыбке. Архимаг очень гордился своими талантами.

— Я адепт магии Смерти, — усмехнулся он. — Однажды я призывал и заставил покориться самого Нергала!

— И как это относится…

— Давным-давно я позаботился, чтобы мое тело не беспокоилось о таких пустяках, как отделение органов друг от друга, — спокойно объяснил Креол. — Жизненная энергия во мне продолжает пульсировать, душа не разрывается, если разорвать тело. Каждая частица живет сама по себе, независимо от остальных. Ты можешь разрубить меня на сотню кусков, но каждый из них вцепится тебе в горло! Хотя если тебя это утешит — мне было ОЧЕНЬ больно!

— А, так вот оно что… — погладил общипанную бороденку Барахия. — Мы учтем это… на будущее…

— Учтите, учтите, — насмешливо кивнул Креол. — Но у меня есть и другие сюрпризы… и где, наконец, мой раб?!

— О Свет Пустыни, Покоритель Огня и Хранитель Равновесия, у нас дурные вести! — влетел в зал крошечный марид, похожий на Хубаксиса.

Брови аль-Шугеддима гневно изогнулись.

— Хубаксис ибн Касаритес аль-Кефар, мой двоюродный прапрапраправнучатый дядя со стороны матери, уже казнен! — выпалил джинн-лилипут, часто взмахивая перепончатыми крыльями.

Креол равнодушно пожал плечами, ничуть не огорчившись.

Глава 11

Бивис, ща в рыло получишь!

Батхед

Коцебу встречал рассвет. Ванесса сидела на стуле, упершись ногами в стену, и клевала носом. Принцесс поместили в правое крыло — оно оканчивалось небольшим тупичком с двумя комнатами. Девушка устроилась так, чтобы перекрывать обе двери — если какая-то из принцесс захочет выбраться наружу, ей придется разбивать окно — в этих комнатах они не открываются.

— Мэм, — тихо тряхнули ее за плечо. — Мэм, мне кажется, вам следует это увидеть. Глаз Урея засек нарушителей…

Ванесса резко распахнула глаза. Хуберт действительно выглядел обеспокоенным. Она проверила наличие пистолета в кобуре, автоматически накинула на плечи мешок с ветром, и поспешно спустилась по лестнице.

Снаружи уже стоял лод Гвэйдеон, пристально глядящий в бинокль. Рядом ожидающе опирался на молот Индрак. Паладин чуть подправил резкость и передал прибор дэвкаци — его толстым заскорузлым пальцам трудно было крутить такое небольшое колесико.

Ванесса встала возле них и нахмурилась. В какой-то сотне метров виднелись три фигуры, летящие на странных существах, похожих на крылатых чешуйчатых волков. Они преследовали коцебу по пятам, но явно не могли обнаружить его… да и вообще понять, что именно преследуют. И от этого казались ужасно озадаченными.

— Это крылатые существа, леди Ванесса, — констатировал очевидное паладин. — Кодекс чести позволяет сражаться с ними на расстоянии. Позвольте, я… — потянулся за арбалетом он.

— Подождите немного, — остановила его девушка. — Пусть лучше подлетят поближе — тогда и мы с Инди по ним постреляем. Черт их знает — вдруг у них там тоже защитные поля? Явно же колдуны!

Да, разумеется, пришельцы были серыми колдунами. Румок Горбатый, Аррадо Бледный и Логран Сладкоречивый. Ориентируясь на сигнал, исходящий от похищенных пленниц, они очень быстро настигли коцебу… но теперь не понимали, что именно настигли. Потому что артефакт-дом, созданный Креолом, был зачарован воистину капитально. Обктамерон обеспечивал абсолютную невидимость как для обычного зрения, так и для магического. Пока этот белый камень лежал в подвале, ни один колдун не мог запеленговать коцебу.

— Ты что-нибудь видишь?! — крикнул на лету Румок.

Логран покачал головой, усиленно морща лоб. Голова уже болела от натуги, но результатов не было — только сигналы колдовской булавки откуда-то из пустоты.

— И я ничего… — поморщился Румок.

Третьего колдуна они даже не спрашивали — Аррадо Бледный отличался редкой «глухотой» в плане суперсенсинга[28]. Он не умел видеть ауры, не чувствовал астральных колебаний и не обладал никакими другими пси-способностями. Ему не подчинялась даже ортодромия — чувство направления, позволяющее магу ориентироваться в пространстве без всяких компасов.

Румок и Логран посмотрели в сторону этого коротышки и обменялись насмешливыми взглядами. Аррадо всю жизнь был объектом для насмешек. Он даже не очень походил на серого — кожа белая, как у личинки. Сказались годы ученичества — их Аррадо почти полностью провел под землей. Да, в конце концов он стал одним из лучших геомантов Серой Земли, но характер у него сильно испортился, психика пошатнулась, он превратился в вечного бирюка. Особенно он ненавидел намеки на свой рост и старую детскую кличку Землекоп. А еще летать и вообще высоту — сейчас широкоплечий геомант выглядел даже бледнее обычного. Вдали от земли он резко ослабевал, лишался значительной части сил и умений. Вот на поверхности земли… а еще лучше — в ее недрах…

— Мы… спускаться?… — угрюмо процедил он. На большой высоте Аррадо еще и приобретал заметное косноязычие — без контакта с почвой мысли начинали путаться.

— Нет… — насупил брови (точнее — гладкое место, где им полагалось бы быть) Румок.

Погонщик-полукровка обратился к булавке повелительницы Руахи. Наконец, он ее выловил и начал потихоньку обволакивать мыслью, подчиняя носительницу своей воле. Румок с малых лет тренировался в перцептации[29] — для анимага это чрезвычайно полезное умение.

— А-а-а, вот оно… — наконец ухмыльнулся он. Тончайшие губы едва не разорвало пополам — зубы Румока выпирали изо рта так, что он с трудом закрывался. — Ну же, девочка, покажи мне… о, пресвятой Ктулху, какая прелесть! Кто же это построил?!

— Что там? — заинтересовался Логран, с трудом удерживаясь на своем вемпире.

— Коцебу… Большой и очень мощный… о, и даже с обктамероном! — восторженно отозвался он. — Ну ничего… давай, девочка, давай… иди к своему погонщику…

Лод Гвэйдеон терпеливо держал арбалет на взводе. Он запросто мог подстрелить любого из парящих колдунов, но пока что выжидал. Индрак поднял башенный щит и взвешивал на руке метательный молот-бумеранг.

— Мэм, позвольте, я подниму кристаллы? — чопорно предложил Хуберт.

— Конечно, под… какие еще кристаллы?

— Сэр установил на чердаке боевые кристаллы для обороны… разве он вам не говорил?

— Забыл, наверное… — проворчала Ванесса, пытаясь вспомнить — говорил ли Креол об этом или нет? — Эти штуки далеко бьют?

— На полторы тысячи футов, мэм.

— Ну так чего ты ждешь?! — возмутилась девушка.

Хуберт поклонился и растворился в воздухе. Мгновением позже у Ванессы растрепало волосы — примчался Логмир. Катаны уже вылетели из-за спины и дрожали от предвкушения.

— Кто тут, что тут?! — завопил он. Вон едва удержалась, чтобы не треснуть его по лбу. — Хабова мать, отец, ты всех не застреливай, оставь мне одного хотя бы!

— Боюсь, не могу выполнить вашу просьбу, сударь, — качнул головой паладин. — В мои намерения не входит отдавать колдунов вам на расправу. Этим я займусь сам.

— Хаба с три! Я тоже хочу! Кстати, подруга, а куда это наша военная добыча топает? Ты чего ее не заперла?

Ванесса резко обернулась и ахнула. Одна из принцесс Гвениол невозмутимо шагала к краю коцебу… и в руках у нее был обктамерон!

— А я и не знала, что он отвинчивается… — удивилась она, но тут же спохватилась: — Стой, дура, положи на место!!!

— Это колдунья!!! — догадался лод Гвэйдеон, дергая спусковой рычаг арбалета.

Керефовая стрела со свистом вонзилась девушке между лопаток. Паладин целился в сердце, но в последний момент все-таки чуть переместил прицел — на тот микроскопический шанс, если это все же настоящая принцесса.

Принцесса тонко вскрикнула и упала на траву, окрасив ее кровью. Круглый белый камень вывалился из рук, покатился к краю…

— Хабова мать!!! — сделал рывок, но тут же замер Логмир.

…и обктамерон упал в пропасть.

Расставшись с этим «генератором невидимости», коцебу мгновенно утратил всю маскировку. Перед воодушевленными колдунами появился огромный бронзовый диск с мрачным гонтовым особняком. Дом Катценъяммера давно привык к своему вечному пребыванию в поднебесье и уже плохо помнил те времена, когда он спокойно стоял на земле и никуда не летел.

А вот к атаке колдунов на вемпирах пока еще не привык.

— Сэр Джордж, стоп-кран!!! — завопила Ванесса.

Призрак послушно нажал что-то у себя, останавливая коцебу. Вон подбежала к краю и резко сиганула вслед за обктамероном. Мешок с ветром за спиной мгновенно включился, уловил желания хозяйки и придал ей дополнительное ускорение.

— Я ловлю женщину! — крикнул Логран, уходя в резкое пике вслед за Ванессой.

— Всю жизнь… — фыркнул Румок, делая круг над коцебу.

Лод Гвэйдеон выпустил второй болт, молниеносно нагнулся, зацепил тетиву и резко выпрямился, одновременно вкладывая в желоба еще два снаряда. Опытный арбалетчик может перезарядить свое оружие за десять секунд, а паладины лучшие в любом боевом искусстве.

Вемпиры Румока и Аррадо ушли из-под обстрела. Индрак изогнулся, размахнулся, закрутил кисть руки и с силой швырнул метательный молот. Точно в цель — в Аррадо. Колдун рефлекторно выставил ладонь, около нее возник тончайший щит из вращающихся кристаллов. Удар, звон, яркая вспышка — молот-бумеранг разрушил кристаллический щит, но импульс погас, и он вернулся обратно к хозяину. Индрак замахнулся снова — Аррадо торопливо пришпорил вемпира, уходя выше. Любая магия в воздухе давалась ему чрезвычайно тяжело.

Из окна чердака ударил ярко-зеленый луч. Затем другой, третий. В окнах появились ромбовидные силуэты — боевые кристаллы Креола. За ними виднелась ушастая фигурка в ливрее — Хуберт важно и чинно переходил от кристалла к кристаллу, извлекая их из стенных ниш.

— Вниз!!! — взбешенно скомандовал Румок, едва успев увернуться от жгучего зеленого луча.

Вемпир Аррадо зашипел от боли — ему обожгло брюхо. Всадник резко натянул узду и надавил стрекало на темени — вемпир зашипел еще громче, но пошел на посадку.

Защитные кристаллы смолкли — продолжая стрелять по чужакам, они повредили бы коцебу. Пришла очередь двуногих защитников.

Аррадо избрал для посадки сад за домом — там было больше всего столь любимой им земли. Румок же направил своего вемпира к балкону второго этажа. Он извлек из-за пояса длиннющую плеть с утяжеленным наконечником и еще в полете с силой хлестнул по окну. Стекло разлетелось на осколочки, вемпир тяжело грохнулся на балкон, Румок соскочил с седла… и едва успел шарахнуться в сторону, увертываясь от меча паладина.

Лод Гвэйдеон не стал терять времени на подъем по лестнице. Он просто воззвал к Пречистой Деве и одним гигантским прыжком взлетел сразу на второй этаж, уже в полете замахиваясь мечом. Из-под забрала сверкали суровые голубые глаза. Погонщик-полукровка успел отскочить в комнату, падая навзничь и едва не роняя кнут, но его вемпир упал с отрубленной головой — паладин, поняв, что удар не достигает цели, перенес его на животное. Крылатый труп забился, колотя хвостом и расплескивая грязно-бурую кровь.

Аррадо не успел приземлиться. Садовая калитка слетела с петель, как будто в нее ударило пушечное ядро, под ним вырос улыбающийся черноволосый парень, в его руках замелькали угольно-черные катаны, мгновенно отсекшие вемпиру лапы и вывернувшие наружу кишки. Изувеченная тварь издала оглушительный шип и грохнулась наземь, сминая заросли папоротника. Неуклюжий колдун едва успел сгруппироваться, чтобы смягчить падение. Но упав на землю, он на глазах налился силой — следующий удар катан встретил кристаллический щит и длинный каменный посох, выхваченный из-за спины.

Логмир закружил вокруг коротышки, ища уязвимое место. Он с такой скоростью носился по кругу, заходя то спереди, то сбоку, то сзади, то снова спереди, что Аррадо не успевал поворачиваться в нужном направлении. Спину обожгла ужасная боль — катана полоснула по левой лопатке. Колдун взревел от боли, и его плоть начала каменеть, превращаясь в своеобразную чешую. Земля под ногами вспучилась, сворачиваясь рулоном. Хищный цветок, выдернутый с корнями, вцепился в руку Аррадо, но могучая ручища, больше похожая на какой-то булыжник, переломала ему все зубы, а затем измочалила стебель.

Через забор перемахнул Индрак, уже замахивающийся исполинским молотом. Аррадо не глядя отмахнулся каменным посохом, но, к его ужасу, тот разлетелся в брызги. Дэвкаци чудовищно сильны — их молоты весят по полтора центнера, но они орудуют ими с такой же легкостью, как люди — легкими деревянными шестами. А молот Индрака еще и обладал чарами Усиленного Удара. Заклятие шумерского архимага оказалось сильнее артефакта серого колдуна.

Руки Аррадо трансформировались в каменные глыбы. Плащ, тоже состоящий из камня, взметнулся парой крыльев, прикрывая хозяина со спины. Он попытался использовать любимое атакующее заклинание — Каменную Пасть, но из этого ничего не вышло — вместо обычной почвы под ногами оказался металл, всего лишь прикрытый небольшим слоем чернозема. Молот Индрака вновь взметнулся в воздух, заработали катаны Логмира — кристаллические щиты едва успевали отражать удары. Колдун подставил молоту собственную ладонь… и сумел погасить удар! Несколько пальцев отломились и упали наземь, но подобные раны Аррадо излечивал с легкостью. Он нанес удар второй рукой и сумел-таки выбить исполинский молот из рук Индрака!

— Индрак зол!!! — взревел могучий дэвкаци, бросаясь вперед, словно игрок в регби.

Четверть тонны дэвкаци встретились с примерно таким же весом — половина плоти Аррадо успела трансформироваться в камень. Волосатый кулак с силой врезался в переносицу бледного коротышки, и тот покачнулся. Его каменная десница медленно поднялась… но сзади блеснули катаны Логмира. Флейма успел остановить очередной кристаллический щит, но Рарог отхватил каменную кисть, словно живую. У Аррадо пораженно расширились зрачки.

Индрак пригнулся, обхватывая колдуна за поясницу, и одним быстрым усилием поднял его над головой. Аррадо закричал и забился, пытаясь вернуться к контакту с родной стихией. Окаменевшие пальцы зашевелились, призывая к себе такую близкую, но такую далекую землю, однако та не послушалась. Его тело вновь начало возвращаться к живой плоти. Дэвкаци, чувствуя, как ноша с каждой секундой легчает, перехватил коротышку поудобнее и… швырнул его. Изо всех сил швырнул вдаль, словно какой-нибудь мячик. Орущий Аррадо, пытающийся дотянуться хоть до песчинки и хлещущий кровью из перерубленной руки, перелетел через край коцебу и скрылся в слое облаков…

Румок Горбатый тем временем отступал все дальше по коридору, безуспешно пытаясь отбиться от паладина. Левой рукой он орудовал коротким изогнутым мечом, испещренным рунами, правой — хлестал плетью. Погонщик-полукровка слабовато владел боевыми заклинаниями, предпочитая полагаться на воинов и собственные руки. Из-за этого и носил чин майора-инженера — в армии серых он командовал малым артиллерийским батальоном.

— Тебе не… ты не… да кто ты такой?! — хрипел он, бешено вертя мечом.

Магическое лезвие, легко рассекающее камень и металл, ничего не могло поделать со светящимся клинком паладина. Белый Меч совершил еще один лихой финт, и оружие колдуна вылетело из рук, глубоко уйдя в стену. Плеть хлестнула по плечам лода Гвэйдеона, не оставив ни малейшего следа на серебристом керефе. Паладин стремительно отнял левую ладонь от рукояти меча, перехватывая кончик кнута и с легкостью вырывая его у колдуна. Румок оскалился — резко выдернутый кнут ободрал кожу на ладонях.

— Умри, горбатый!!! — грозно прогремел наступающий паладин.

Румок Горбатый в первый момент поразился — откуда этот неизвестный тип знает его имя. Хотел даже спросить, но тут же забыл об этом — над головой просвистел Белый Меч. Только демоническая кровь, дарующая ускоренные рефлексы, позволила ему увернуться.

Колдун безуспешно пытался рассмотреть за забралом лицо противника. Одновременно с этим он посылал одну за другой гипнотические волны, стараясь подавить волю врага. Румок Горбатый прославился своим умением загипнотизировать любого человека — его любимым трюком был захват разума противника и последующее самоубийство оного. Погонщика-полукровку это всегда очень смешило. Однако эта безмолвная металлическая статуя, надвигающаяся с неотвратимостью самого Рока, даже не замечала его потуг. Блистающий щит твердокаменной веры защищает Серебряных Рыцарей от любых колдовских ухищрений такого толка — в их умах нет места никому, кроме Пречистой Девы.

Коридоры в доме Катценъяммера широкие, а потолки высокие. У паладина было вполне достаточно пространства для маневров. Он сделал широкий замах, Румок Горбатый отшатнулся, лихорадочно ощупывая мыслью окружающее пространство… и вдруг нашел что-то подходящее. Легкое гипнотическое внушение, и из комнаты вылетают четыре разномастных кота. Они яростно бросились в ноги лоду Гвэйдеону, безуспешно пытаясь процарапать и прогрызть керефовые сапоги. Снизу раздалось бешеное ржание Гордого — он тоже подпал под действие чар Румока и теперь грыз узду, пытаясь освободиться.

Паладин невозмутимо отшвырнул загипнотизированных зверьков прочь, не особо заботясь о их благополучии. Не в меру разжиревший Флаффи приземлился очень неудачно, вывихнул лапку и жалобно замяучил.

Белый Меч снова пошел вверх, взлетая над горбом врага. Но колдуну хватило этой короткой передышки — он развернулся и бросился наутек. Коридор закончился застекленной дверью — Румок с размаху саданул в нее лысой башкой, не тратя времени на разбирательства с незнакомой моделью замка. Расшвыривая стеклянные осколки, колдун вылетел на небольшой балкончик и в недоумении замер, встретившись лицом к лицу с равнодушным призраком. Сэр Джордж окинул его тоскливым взглядом, но даже не шевельнулся.

— Во имя Добра, я нападаю!!! — раздался боевой клич паладина.

Румок развернулся и вскинул руки, безуспешно пытаясь защититься чарами, но отточенная полоса керефа пронзила ему сердце, пропоров туловище наискось и выйдя из-под правой лопатки.

— Как неудачно получилось… — пробормотал колдун, падая на колени. Из узких ноздрей-щелочек потекла кровь.

Лод Гвэйдеон выдернул меч и бросился вниз по лестнице — помочь остальным. Но ему навстречу уже летел вихрь с катанами, а сзади была слышна тяжелая поступь дэвкаци.

— Где леди Ванесса?! — обеспокоенно крикнул паладин.

…Ванесса летела вниз. Воздушный элементаль нес ее с бешеной скоростью — кровь прилила к голове, дыхание затруднилось. Но впереди уже виднелся круглый белый камень — она почти догнала обктамерон. Секунда… другая… и вот она перехватывает артефакт на лету.

— На базе! — торжествующе выкрикнула она, невольно вспомнив школьное увлечение бейсболом. Ванесса с детства обожала спорт и никогда не соглашалась быть в команде болельщиц, как большинство девчонок — нет, ей всегда хотелось драться самой.

Воздушный элементаль за спиной резко отвернул от земли, до которой осталось всего ничего, и Ванесса устремилась обратно в небеса. Там, в разрыве облаков, виднелся временно лишенный невидимости диск коцебу… Вон впервые пришло в голову, что отсюда он ужасно напоминает НЛО.

— Цасталих ху-тарь! — игриво крикнули сверху.

— Что-что? — машинально ответила Ванесса.

— Я цэбя вижу! — перешел на ларийский голос. — Какой рецкий цып лица, я цаких еще не вицэл!

Вон наконец-то разглядела говорящего. Это оказался один из тех колдунов — невысокий изящный типчик с очень сладеньким голосом и такой же улыбочкой. Его зверюга мерно взмахивала перепончатыми крыльями, держась на одном уровне с Ванессой… но вот в скорости заметно уступала.

— Какая прэлесц! — еще шире улыбнулся колдун. — Душшэчка, мы не знакомы?

— Не знакомы… — неуверенно ответила Ванесса, почему-то замедляя ход.

— А можэт, познакомимся? — самоуверенно ухмыльнулся Логран Сладкоречивый. — Я Логран, а цы?

— Может, и познакомимся… — совсем остановилась девушка. Она не понимала, почему делает то, что делает, но это казалось вполне естественным. Хотя где-то глубоко внутри и позвякивал тревожный звоночек. — Я Ванесса… Ванесса Ли… для друзей просто Вон…

Вемпир Лограна подлетел поближе. Колдун окинул довольным взглядом зачарованную девушку, посмотрел в пустые глаза, лишенные всякого выражения, и начал аккуратно усаживать пойманную жертву позади себя. Вон не сопротивлялась — наоборот, глупо улыбалась и пыталась коснуться Лограна. Ей казалось, что она всю жизнь знает и обожает этого дивного Адониса…

— Какая прелесть… — перешел на родной язык он. — Клянусь щупальцами Ктулху, это будет самая экзотическая игрушка в моей коллекции…

Он ухватил гибкое податливое тело поудобнее и впился в губы Ванессы настоящим вампирским поцелуем. Надо же было проверить, насколько ценная попалась добыча…

Но уже в следующий миг Логран отпрянул от девушки и дико заорал. Как только их губы соприкоснулись, в мозгу колдуна возникло смуглое лицо с ледяными серыми глазами и оглушающий рев: «ЭТО ПРИНАДЛЕЖИТ МНЕ!!!». А одновременно с этим — чудовищная боль, пронизывающая все тело, хлещущая во сто крат сильнее, чем могла повелительница Руаха. С тех пор, как Трой убил его любимую наложницу, Креол начал подстраховываться.

Ванесса недоуменно моргнула и начала приходить в себя. Розовый туман, застилавший глаза, рассеялся и вместо прекрасного принца перед ней возник самый обычный серый колдун — щуплый и невзрачный. До ученицы мага начало доходить, что ее просто-напросто зачаровали… но тут Логран резко отшвырнул девушку прочь, сбрасывая ее с вемпира, и саданул в бока твари шпорами, торопливо набирая высоту.

— Эй, а ну-ка, замри! — прорычала Ванесса, потирая ушибленное плечо и командуя элементалю за спиной прервать падение.

Мешок с ветром вновь устремил хозяйку в небеса — вслед за улепетывающей чешуйчатой тварью. Девушка выхватила пистолет и начала палить в двойную мишень. Несколько пуль угодили в вемпира, но тот только раздраженно зашипел — вампирская кровь защищает этих тварей от обычного оружия. В наездника же Ванесса попасть не могла — он старательно прятался за своим животным.

Навстречу летело новое действующее лицо. Вемпир, а следом и Ванесса вильнули, чтобы не столкнуться с падающим и вопящим колдуном.

— Логран, помоги-и-и-и-и-и!!! — проревел Аррадо, размахивая обрубком руки.

— Землекоп?! — удивленно поднял брови Логран.

— Не смей!.. называть!.. меня!.. Землеко…

Он не договорил — падение завершилось. Послышался звук «шмяк», взметнулось облако пыли и все стихло.

Логран невольно натянул поводья. Аррадо погиб. И что с Румоком — неизвестно. Так кто сказал, что наверху безопаснее, чем внизу? Но ему не дали додумать — из-под брюха вемпира вылетела донельзя обозленная девушка с пистолетом. Логран взвизгнул от боли — пуля пробила плечо — и вновь пришпорил летучую тварь. До коцебу оставалось уже совсем немного.

— Румо-о-о-ок!!! — возопил он, взмывая над летучим домом.

Ванесса хотела было снова выстрелить в этого слащавого типчика, но это уже не понадобилось — из окон чердака грянул целый пучок ярко-зеленых лучей.

— О-ох… — только и успел произнести Логран перед тем, как осыпаться кучей золы.

— Леди Ванесса, все ли с вами в порядке? — участливо спросил лод Гвэйдеон, стоящий на краю коцебу.

— Все о’кей, — устало приземлилась на траву девушка. — А вы как?

— С колдунами покончено, — доложил паладин. — Правда, мы не совсем уверены насчет того, которого лорд Индрак… выбросил.

— Я его видела. Большая лепешка.

— В таком случае все в порядке, — успокоился лод Гвэйдеон.

— Точно. Лод Гвэйдеон, помогите перенести эту колдунью в дом…

— Зачем? — удивился паладин. — Давайте просто сбросим ее вниз, как остальных.

— Ну да! — возмутилась девушка-полицейский. — А допросить? Надо же узнать, зачем были эти фигли-мигли с превращениями? И как она на самом деле выглядит?

— Вы правы, леди Ванесса, — признал лод Гвэйдеон, берясь за ноги подстреленной красотки.

— Хой, подруга, давай и я помогу! — подлетел Логмир. — Отец, подвинься, дай лучше я за ноги возьмусь, там обзор лучше!

Ванесса окинула его подозрительным взглядом. Ей припомнилось имя испепеленного боевыми кристаллами колдуна — Логран. Довольно подозрительное сходство… да и во внешности есть что-то общее…

Пока они затаскивали бездыханную девушку в дом, на балконе наметилось какое-то шевеление. Всеми забытый Румок Горбатый неожиданно приподнялся на локте. Уродливый горб странно колыхнулся, как будто из него пыталось выбраться что-то живое. Кровь Погонщика Рабов, доставшаяся от отца, снабдила этого колдуна-полудемона на редкость высокой живучестью.

Он тяжело задышал, с усилием поднимаясь на ноги. Сердце, пробитое Белым Мечом, не билось, кровь из раны хлестала ручьями, а с исцеляющими заклятьями у Румока всегда было туговато. Жить ему осталось считанные минуты — и он прекрасно это понимал. Колдун смерил ненавидящим взглядом окружающее пространство, но не нашел ничего интересного, кроме призрака за рулевым колесом. Особого выбора у Румока не было, и он решил, что это все же лучше, чем совсем ничего.

Серый слабеющей рукой достал из поясного мешочка свинцовую пластинку, нацарапал на ней несколько знаков собственным ногтем, положил под язык и сдавленно забормотал:

Ргона леирдам

Арбе наехтос сеглурба леисбарти

Юнемро селути ноилбар леихпромах!

Леисремап умрюхсо носюмлед

Нюолфахт онаеп сюрахц-ерт

Уналем отнюмаул нахцлохц,

Суорап, рюдам, уалреом,

Ерлюб роелтат нод евоцлем ниолеп,

Лустюби ноем хтаербсум инила оцаирд носреп.

Уанлосирц, номел елсоса радум леироци

Наеп иомлахт лилеихпоса ноертан легнаб сомирцо ровелсе

Амлеан анорсеб ромоалюхт наинорф нуардодлеб ноб

Огсемлато сафорем нухтанле хтюмарсаб!

На Серой Земле существует два языка — простой и колдовской. Колдовской знают только колдуны, да и для них он скорее просто набор затверженных слов, чем понятная речь. В этом языке нет предлогов и союзов, предложения очень длинны и сложны, а грамматика не подчиняется каким-либо четким правилам. И именно на нем серые составляют свои заклинания.

Такие, как это — заклятие Изгнания Духа.

Сэр Джордж непонимающе повернулся к Румоку… раскрыл рот… и начал растворяться в воздухе. Джордж Лоутон, неупокоенный призрак, больше века живший в том же доме, что и при жизни, наконец-то обрел покой. Колдун обнажил кривые выпирающие зубы, проковылял к магическому мечу, все еще торчащему в той стене, куда его загнал лод Гвэйдеон, высвободил свое оружие и с силой опустил его на штурвал. Коцебу покачнулся. Еще удар, еще, еще… штурвал превратился в груду щепок, а коцебу сильно накренился и пошел к земле в крутом пике. Магический центр управления отреагировал на столь вольное обращение так же, как и многие его технические сородичи — взрывом. Гром, вспышка — и балкон разлетелся на части. Грянул настоящий ливень из щепок, осколков стекла и клочьев некрашеного гонта. Частью этого дождя стал и Румок Горбатый.

— Га-ха-ха-ха!!! — залился смехом колдун, летя сквозь облака.

Его нагонял стремительно падающий коцебу. Две-три минуты, и он шваркнется о землю.

Глава 12

Отомстим за невинно убиенных лягушек!

Хайнц Вильгельм Гудериан

Вемпир Руахи Карги заходил на посадку. Под чешуйчатым брюхом крылатого мустанга во всем своем великолепии простирался город Симбаларь. Столица Ларии, Северо-Запада Сталиб, полуострова Тихи и острова Нюк.

Хотя не в таком уж и великолепии. Еще в прошлом году Симбаларь мог претендовать на звание красивейшего города Рари. Великолепный архитектурный стиль, похожий на готический с примесью античности, но более свободный и раскованный. В ларийском языке слова «строитель» и «художник» отличаются только одной буквой, архитектура считается королевой среди искусств, а профессия зодчего — одна из самых престижных. Когда маленьких детей спрашивают «кем ты станешь, когда вырастешь?», те чаще всего лепечут «алхитектолом». Богатый пышный город привольно раскинулся на просторной южной равнине, свысока взирая на куда более пуританский Рокуш и полуварварскую Кентавриду, чьи дома скорее напоминают конюшни.

Однако те времена окончились, как только первый корабль серых причалил к южным берегам Ларии. Лавины серокожих солдат, поддерживаемые многочисленными колдунами, просто раздавили хлипкую оборону ларийцев, совершенно неподготовленных к большой войне. Всего лишь за три недели сопротивление было окончательно подавлено, а во всех городах и фортах уселись серые коменданты-колдуны со своими ротами.

Сейчас серые вели кипучую деятельность. С момента окончательной победы прошло еще три недели — совсем небольшой срок. Но серые успели превратить Симбаларь в бесформенные развалины. Население столицы уменьшилось почти вчетверо — часть погибла при штурме, часть разбежалась по окрестным городам, селам и хуторам или подалась за границу, часть была отправлена на Серую Землю, а оттуда в Лэнг. А всех уцелевших задействовали на исполинском строительстве.

Зиккурат, долженствующий разорвать печати Лэнга и выпустить на Рари орды демонов, пока что не обзавелся даже полноценным фундаментом — очень уж тяжелая работа предстояла. Сотни тысяч изнуренных рабочих сновали туда-сюда, как муравьи, повсюду виднелись надсмотрщики с бичами, а на небольшом холме возвышался шпиль с обзорной площадкой. На нем расположились зодчие-колдуны, оживленно обсуждающие строительные планы. Рядом вздымались к небесам два совершенно одинаковых темно-коричневых купола размером с башню.

Инкубаторы цреке.

Чуть дальше, совсем рядом с развалинами Симбаларя, расположился палаточный городок. Больше двухсот тысяч солдат — около четверти от всей армии серых. Еще примерно столько же равномерно рассредоточились по всей стране, поддерживая порядок в уже усмиренных провинциях и заканчивая усмирение тех, что еще слабо подергивались. И каждый день с юга прибывали новые партии — огромный флот серых курсировал туда-сюда, неустанно подвозя подкрепление.

Руаха сделала круг, на скорую руку инспектируя готовность армии. Ее численность она знала только приблизительно — «серая кардинальша» колдунов не особо вникала в военные дела. Где-то двадцать-двадцать пять дивизий по восемь-десять тысяч солдат в каждой. Из них девяносто пять процентов — пехота, разделенная на мушкетеров, пикинеров и егерей. Остальные — артиллерия. Полевая, осадная и крепостная. Два полка бомбардиров, пять полков канониров, один — инженеров-минеров и один — понтонщиков. Пушки, гаубицы, мортиры — все довольно неуклюжее и громоздкое. В последние десятилетия Серая Земля начала в убыстренном темпе наращивать техническую мощь, но ее орудия все еще сильно отстают от Ларии и Рокуша. Все-таки раньше развитие шло исключительно по колдовскому пути, тогда как Рокуш, чрезвычайно слабый магически, постоянно создавал все новую «механику смерти». Кавалерия же у серых попросту отсутствует — на их огромном острове (или крохотном материке) не водятся ни лошади, ни какие-либо другие животные, способные ходить под седлом. Искусство верховой езды пребывает в зачаточном состоянии, считается презренным, «варварским».

Сверху армия серых выглядела огромной стаей крыс. Серых. Мундиры неотличимы друг от друга — все мышиного цвета, одного покроя, с одинаковым числом пуговиц. Верхняя одежда — укороченный сюртук с фалдами, как у фрака, обшлагами на рукавах и лацканами на груди. У пикинеров еще стальные наспинник и нагрудник. По форме и цвету латного воротника можно понять, в каком звании находится его владелец, к какому роду войск принадлежит. Волосы у всех коротко острижены, лица чисто выбриты, голову украшает закругленная жестяная каска-колпак (а у пикинеров — стальная). У серых и без того почти не растут усы и борода, а в армии они вообще недопустимы — за плохо выбритый подбородок запросто могут всыпать десяток шпицрутенов.

Все это двухсоттысячное войско в ближайшие дни должно было отправиться в бой — прямиком на Владеку, столицу Рокуша. Возглавить наступление поручили Ригеллиону Одноглазому, Двенадцатому в Совете и Четвертому Маршалу. Третий Маршал, Квиллион Дубль, сейчас воюет в северных провинциях, где еще тлеет сопротивление. Второй, Руорк Машинист, находится на юге, принимает прибывающие войска и небольшими партиями переправляет их на север, к основному лагерю. Ну а Первый Маршал, Астрамарий Целебор Краш, пока что остается в столице, руководя охраной Совета. Почти все члены Совета перебрались из Иххария в Симбаларь — поближе к арене боевых действий.

Вемпир сделал круг над исполинской стройкой и начал снижаться к другому зданию — Промонцери Альбра. В переводе с серого языка — «Цитадель Хаоса». Еще две недели назад на месте этого здания был обычный земляной холм, но Бестельглосуд Хаос привык жить в комфорте, поэтому колдуны-зодчие первым делом возвели крепость для Совета.

Промонцери Альбра — это огромный строительный ансамбль, отличающийся необычайными размерами и мощностью укреплений. Толстая крепостная стена, окруженная рвом, громадные угловые башни и исполинский донжон почти в полтораста метров высотой. На самом верхнем этаже этой башни располагается Зал Совета. И именно туда Руаха Карга направила своего вемпира.

Чешуйчатая зверюга сложила крылья, приземляясь на широкую лоджию, почти идентичную той, что была в Ставарафе. Смотритель-анимаг тут же воздел руки, усмиряя чудовище, и сунул ему ведро холодной воды, разбавленной свежей кровью. После долгого путешествия не мешает подкрепиться.

— Руаха, дорогая, как мы рады твоему возвращению! — распахнул объятия невысокий колдун в сером плаще. — Как мои деточки? Оправдали себя? Пожалуйста, скажи, что опыт прошел удачно!

— Вполне, вполне, — рассеянно кивнула Руаха. — Где мой сын?

— Где же ему быть? — усмехнулся колдун. — Там, там… Отойди, юнец, дай я сам займусь моей дорогой деточкой! А как остальные, а? Объект Три еще не разродился?

— Скверные новости — твоя матка-вешапи убита.

— А-ах! — схватился за сердце колдун, едва удерживаясь на ногах. — Моя милая девочка… Какой мерзавец… как ты не уследила?! Я любил ее, как родную дочь!

Руаха поджала губы. Мурок Вивисектор, Десятый в Совете, был биомагом от бога. Или, скорее, от демонов — всю жизнь (и не только свою) он посвятил выведению новых смертоносных чудовищ для нужд серых. Он ежегодно изводил на свои опыты несколько тысяч «человеческого материала», но не гнушался и всякой нечистью. У него под ножом побывали даже некоторые из надзирателей Лэнга.

Именно этот невзрачный человечек сумел скрестить вешапи и вампиров Сумура, снабдив серых давно чаемой воздушной кавалерией. Пока что численность вемпиров составляет всего лишь неполные три сотни, но в подвалах Промонцери Альбра лежат десятки вешапи-самок, внутри которых созревают новые зародыши. А Мурок уже заканчивает другой, давно лелеемый проект — водное чудовище, способное на равных биться с океаническими червями эйстов.

Серые ужасно хотели поквитаться за давнее поражение.

— Мерзавцы… убийцы… — ворчал старик, лаская уродливую голову вемпира. — Убили нашу маму, да, моя бедная сиротка? Ну ничего, я до них доберусь, доберусь…

Крылатый монстр утробно ворчал, трясь о бедро колдуна. Чудища Мурока души не чаяли в своем создателе, а он, в свою очередь, в них. Руаха зябко поежилась — от разозленного биомага повеяло ледяным ветерком.

— А-а-а, сестрица… — прошелестело в воздухе. — Почему ты вернулась так рано? Что-то произошло?… с принцессой?… не говори, что наши учителя лишатся положенной жертвы!!!

— Боюсь, могут лишиться, — сухо ответила Руаха.

— Ну уж нет, я этого не допущу!!!

Из темной арки выплывал тот, кому принадлежал этот шелестящий голос, похожий на шуршание сухих листьев. Тахем Тьма, Пятый в Совете, троюродный брат Руахи. Недавно ему исполнилось сто тридцать лет. И тем не менее, выглядел он куда хуже старшей сестры — Руаха всю жизнь старалась растянуть молодость. И вполне успешно — достаточно сказать, что самого младшего из сыновей она родила в сто десять. В те времена эта старуха выглядела лет на сорок, не больше. Это теперь, спустя еще шесть десятилетий, время все же начало душить некогда прекраснейшую из колдуний…

А вот Тахем, никогда не придававший значения физическому телу, выглядел намного хуже… очень намного. Любой человек, глядя на этих двоих, сказал бы, что Тахем старше, причем на порядок. Он поседел так, что волосы стали почти прозрачными, лицо фактически превратилось в одну сплошную морщину, ноги давным-давно отказались служить, поэтому старец передвигался в особом левитирующем кресле. Обязательный для всех членов Совета Двенадцати серый плащ ниспадал просторными складками, скрадывая фигуру.

Если Мурок Вивисектор не интересовался ничем, кроме своих жутких монстров, то Тахем Тьма всего себя посвятил служению Лэнгу. Именно он отвечал за бесперебойную поставку рабов через портал, он отстроил на Серой Земле превеликое множество храмов Древних (особенно Ктулху), и он сейчас руководил постройкой зиккурата Йог-Сотхотха. Безумный фанатик, свято верящий в Древних и их высшее предназначение, он с младых лет мечтал, что когда-нибудь Рари станет «филиалом» Лэнга, а они, серые колдуны, преобразуются в новую расу надзирателей… а может, даже младших демонов!

Это дело он не пускал на самотек — когда Носящий Желтую Маску приказал серым отдавать своих дочерей для скрещения с демонами, Тахем подсуетился самым первым. Львиная доля несчастных женщин либо погибли, не выдержав соития с чудовищами, либо не сумели родить от оных что-то жизнеспособное, но некоторым все же удалось произвести на свет уродливых полукровок. В том числе и дочерям Тахема — старшая стала матерью бескожего колдуна, зачатого от эг-мумии, младшая выродила кошмарного бессмертного полубудху. Его назвали Антикваро Мразью, и он стал гордостью любящего дедушки. А то, что обе дочери не выдержали ужасных родов и умерли, Тахема не взволновало — он равнодушно отправил их души в Лэнг, своим обожаемым учителям и покровителям.

— Руаха, не гневи меня! — нахмурил чело старик. — Что произошло в Ставарафе?

— Пойдем, братец, я расскажу тебе… мой сын у себя?

— Да, он в башне… но не уходи от темы! Насколько все плохо? Что-нибудь еще можно поправить? Не скрывай ничего!

— Надеюсь, все обойдется, надеюсь… Идем! Нужно срочно созвать внеочередное заседание!

Серокожая старуха решительно зашагала к арочному проему, взметая пыль полами плаща. За ней медленно плыло магическое кресло с Тахемом и семенил Мурок, успевший поставить вемпира в стойло и перепоручить его младшим колдунам.

Бестельглосуд Хаос при виде матери только сухо кивнул, не выказывая никаких чувств. Тучный широкоплечий старик с мясистым, чисто выбритым лицом, крупным носом и высоким лбом, запахнувшийся в серый плащ, скрепленный аграфом на правом плече. Руки, грудь и плечи наглухо закрыты, пепельно-серые волосы увенчаны четырехугольным бареттом с полями, отогнутыми вверх. Первый колдун Серой Земли был погружен в раздумья.

— Ты здесь… — вяло констатировал очевидное он. — Почему ты покинула Ставараф, матушка?

— Созовите Совет, владыка Бестельглосуд, у меня очень дурные вести, — скомандовала Руаха.

— Вот как? Что случилось?…

— Я не желаю повторяться. Эти вести заинтересуют всех. Между прочим — что слышно об Асмодее? Она дала о себе знать или по-прежнему отмалчивается?

— Сейчас узнаем… — буркнул Бестельглосуд.

Первый колдун с трудом поднялся на ноги, прошествовал к окну и положил мясистую ладонь на голову статуэтки — бронзовый кокактрикс. Клюв крохотного чудовища раскрылся, издав тончайший полукрик-полушип. Все присутствующие колдуны невольно затрясли головами — у членов Совета этот сигнал вызывал резкую боль в ушах. Но очень скоро колдуны, находящиеся в Симбаларе, прибудут сюда, в Промонцери Альбра, а остальные свяжутся с ней магическим образом.

Бестельглосуд Хаос тяжело рухнул в свое кресло — с цифрой «один» на спинке. Он страдал одышкой. Время от времени ее исцеляли колдовством, но хворь попалась на удивление настырная и все время возвращалась. Руаха Карга чинно уселась в соседнее, с цифрой «два», и вгляделась в лицо сына. Желчная старуха вспомнила, как этот пухлый бутуз появился на свет, и невольно усмехнулась. История была достойна песен трубадуров… впрочем, они действительно ее пели, несмотря на то, что за это полагалась «музыкальная пытка»[30]. Эту песню сочинил сам Лиорен Бард — последний колдун-музыкант Серой Земли.

Козарин Мудрец, глава Совета Двенадцати, при котором произошел первый контакт с демонами Лэнга и началась новая эра в жизни Серой Земли, верил в то, что породу колдунов тоже можно улучшать. И он в приказном порядке устроил свадьбу Искашмира Молнии и Руахи Карги — двух самых талантливых своих учеников. Могучий электромаг, уступающий в силе только самому Козарину, и прекраснейшая колдунья, получившая оскорбительное прозвище из-за зависти коллег. Они не стали противиться владыке, и брак состоялся. Но Козарин вскоре об этом пожалел — молодожены очень быстро нашли общий язык, по-настоящему влюбились друг в друга, объединили силы и… вместе убили своего старого учителя.

Медовый месяц удался на славу.

Искашмир Молния, будучи все же чуть-чуть сильнее, занял пост главы Совета, а его жена — кресло «два». С тех прошло больше века, но она до сих пор восседала в том же самом кресле. А вот Искашмир двадцать два года назад умер, и место главы перешло к его сыну — восьмидесятилетнему Бестельглосуду. Правда, он не самый старший — только третий. Всего у Искашмира и Руахи было восемь детей разного пола, и семеро из них стали колдунами (восьмой родился удивительно бесталанным). Трое из этих семи заседали в Совете. Один — стал его главой.

Бестельглосуд Хаос в ожидании остальных членов Совета тоже погрузился в воспоминания. Ему вспомнилась смерть отца — смерть, которой он сам был свидетелем. С тех прошло двадцать два года, но у Бестельглосуда до сих пор перед глазами стояла эта сцена. Армия серых тогда планировала завоевать Рокуш — одним быстрым сокрушительным ударом поставить их на колени, как сейчас удалось с Ларией. Искашмир Молния тайно договорился с Альберией — приморским королевством, дружественным Рокушу. Альберцы беспрепятственно пропустили войска серых сквозь свою территорию, позволив быстро и неожиданно напасть врасплох…

В те времена Рокушем правил молодой король-пацифист, сокративший армию в несколько раз и резко урезавший расходы на вооружение. Альберская граница считалась совершенно безопасной, и ее охрана исчислялась всего четырьмя тысячами солдат. Одна небольшая дивизия тяжелой пехоты. Гренадеры.

Командовал ею опальный маршал Бокаверде Хобокен, сосланный на южные рубежи в наказание (он насмерть рассорился с молодым королем), а большая часть гренадеров были седыми ветеранами, упрямо отказавшимися покидать армейские ряды после объявления закона о массовой демобилизации. До этого продолжительность рекрутчины составляла тридцать лет — король Заричи Третий сократил ее до пяти. Всех, отслуживших эти пять лет, демобилизовали… но около четырех тысяч солдат попросту отказались увольняться. Лучшие из бойцов Хобокена, прошедшие со своим маршалом множество кампаний. Король ругнулся, приказал сформировать из этих «седых баранов» отдельную дивизию и сослать их всех на юг, к альберской границе — в самое спокойное место, где никогда ничего не случалось…

Эта дивизия получила название «Мертвая Голова».

Серые считали, что сокрушить Хобокена будет несложно — в конце концов, на каждого рокушского гренадера приходилось ДВАДЦАТЬ серых солдат. Опытных, хорошо обученных бойцов. Плюс магическая поддержка — армию сопровождали пятеро членов Совета, не считая многих сотен младших колдунов. Но победоносное шествие не состоялось.

Сначала полетела в пропасть магия. Совершенно неожиданно на помощь Железному Маршалу явились кииги — эти желтые карлики вышли из глубочайших пещер Аррандраха и снабдили «Мертвую Голову» своей собственной магией, рунической. Очень простой — они вырезали на груди каждого гренадера особую татуировку-стигму, защищающую от вредоносных заклятий. Некогда маршал Хобокен со своей дивизией освободил киигов от гнета стекр-аамов, и спустя много лет мохнатые лилипуты вернули долг своему спасителю. Щедро вернули — маг, наносящий такую чудо-татуировку, вкладывает в это все свои силы и навеки лишается способностей к Искусству. В тот день Гильдия Магов киигов перестала существовать. Маршалу Хобокену защитную татуировку наносил сам Верховный Маг.

Бестельглосуд мотнул головой, вновь переживая тот ужас в Дорилловом Ущелье, куда так хитро заманил их Хобокен. Дикие вопли колдунов, мечущих в гренадеров самые разные заклятия… и погибающих на штыках несокрушимых ветеранов. Защитные поля разрывались, как жалкие паутинки. Тысячи гранат, сеющие опустошение в рядах врага. В гренадеры не зря отбирают самых рослых и сильных рекрутов — такой кинет гранату особенно далеко. А потом возьмется за тяжелую фузею со штыком. И им действительно пришлось поработать — пули и штыки рокушцев сделали гораздо больше, чем ставшая бесполезной магия серых.

Серая Земля усвоила урок — именно после того сражения они наконец-то снабдили армию артиллерией. До того колдуны-консерваторы всячески противились внедрению пушек, яростно крича, что этим «медным котелкам» никогда не сравниться с благородным колдовством.

Пять лет. Пять долгих лет Бокаверде Хобокен пребывал в опале. И все эти годы он тренировал и без того проверенную в десятках боев дивизию без единого дня передышки. Железный Маршал твердо верил, что однажды фузеи его гренадеров еще дадут последний залп. Он готовил солдат для последней битвы.

И он не ошибся.

«Харра-а-а-а-а-а!!! Харра-а-а-а-а-а!!!» — все еще слышалось Бестельглосуду. Боевой крик рокушских солдат, по которому их можно отличить где угодно. С таким криком они бегут на врага с фузеей наперевес, с таким криком вонзают штыки в живот противника, с таким криком бьют прикладом по лицу, если штык, сохрани Единый, слетел или сломался.

«Мертвая Голова» стояла насмерть, билась как один человек. Ни одного лишнего движения. Ни одной гранаты попусту. Ни одного выстрела вхолостую. Никто не дрогнул. Ни шагу назад. Поседевшие в битвах ветераны шли на смерть с каменными лицами, заставляя серых платить десятками убитых за каждого рокушского гренадера. Гора мертвецов взгромоздилась до небес. Четыре тысячи против восьмидесяти — небывало, невероятно… но только не для Бокаверде Хобокена. Эти четыре тысячи защищали свою землю. Свою родину.

И у них не было права на поражение.

«В штыковую, солдаты Рокуша!!!» — вновь загремело в голове Бестельглосуда старческое, хриплое, но все еще громогласное карканье Железного Маршала. — «Маршем в атаку!!! Рокуш за плечами!!! Храбрый победит, трус умрет!!! Победа на кончиках штыков!!! За Рокуш, за короля!!!»

И ответный рев тысяч глоток: «За Рокуш, за маршала!!!»

За короля, оставившего собственную страну беззащитной, гренадеры сражаться не желали.

Бокаверде Хобокен никогда не знал неудач и поражений. Он и до того дня неоднократно разрушал планы серых — почти полвека этот непобедимый полководец, выигравший семьдесят девять больших сражений и не проигравший ни одного, бил врагов Рокуша везде, где можно. При Заричи Втором, отце Заричи Третьего и деде нынешнего короля, Рокуш был могучим государством с постоянно воюющей армией. Хобокен выигрывал для своего повелителя сражения и с Ларией, и с Кентавридой, и с горцами Сталибов, и с варварами Ингара, и с приморскими королевствами юга, и с подземными народами Аррандраха… и, разумеется, с Серой Землей. Его армия побывала даже в Закатоне! Непревзойденный тактик, неизменно побеждающий самой малой кровью, а то и вовсе всухую. Слова «на нас идет Железный Маршал» приводили в панику даже самое храброе войско.

Но тот день стал венцом его карьеры. День, окрашенный кровью и железом. Смерть собрала щедрую жатву… но большую ее часть составляли серые. Выживших можно было пересчитать по пальцам одной руки — сам Бестельглосуд спасся только чудом. Все остальные колдуны погибли — в том числе и Искашмир Молния. На всю жизнь Бестельглосуд Хаос запомнил, как отец упал наземь, рассеченный палашом Железного Маршала, и как ему в шею вонзился железный крюк — Хобокен еще в молодости лишился кисти левой руки и заменил ее протезом. На всю жизнь врезалась в память эта картина — сухопарый восьмидесятилетний старик в военном мундире, поднявший за горло главного колдуна Серой Земли и тихо цедящий: «Не по чину тебе, мразь, солдатский штык — хватит и мясницкого крюка».

А потом — гибель самого Хобокена… Железный Маршал до последнего стоял на холме, над трупом Искашмира Молнии. Стоял, подняв палаш, воодушевляя свое войско и вселяя ужас в сердца вражеского. А потом самый последний рокушец, пятидесятилетний полуполковник, лишившийся в бою глаза, заколол самого последнего серого и хрипло прокричал: «Победа!!!». Он из последних сил вскарабкался на холм, к боготворимому полководцу, и еще раз прохрипел: «Мы победили, мой маршал!». Но сказав это, полуполковник упал на колени и тоскливо завыл, размазывая по лицу слезы и кровь.

Потому что Бокаверде Хобокен даже не шевельнулся.

Предсмертная магия Искашмира все-таки одолела защитную татуировку киигов, парализовав старого маршала. Чувствуя, что ноги не держат одряхлевшее тело, и не желая лишать солдат твердости духа, Хобокен взял пику одного из серых пикинеров, воткнул древко в землю и оперся на нее спиной. Остро отточенный наконечник пропорол туловище и вышел между ключиц… но гренадерам казалось, что их маршал по-прежнему с ними, по-прежнему жив и полон сил. Он даже сумел напоследок вскинуть руку с палашом…

Восемьдесят лет прожил Бокаверде Хобокен. Восемьдесят побед одержал. Не было другого такого полководца на Рари.

Никогда не было.

«Победа…» — шептали пересохшие губы Железного Маршала в последний миг перед смертью. — «Победа… Победа…»

Он умер победителем.

Глава 13

Парашюты всегда срабатывают безотказно. Во всяком случае, жалоб от пользователей ни разу не поступало.

Глеб Котельников

Коцебу падал. Шел к земле в крутом пике, намереваясь врезаться прямо в лесные заросли. Самую глухую чащобу — коцебу летел над Великой Приозерной Пущей. Правда, в не очень подходящем направлении…

И все оттого, что Румок Горбатый изгнал душу Джорджа Лоутона из этого мира.

Земная наука до сих пор не подтвердила и не опровергла существования души. Ее не измеришь линейкой и не взвесишь на весах. Душа и все, что с ней связано, — прерогатива магии, не науки. Но даже среди магов отнюдь не все хотя бы приблизительно знают, что это такое и как работает. Ибо душа — нечто такое, что очень плохо поддается изучению. И, разумеется, она чрезвычайно сложно устроена.

Душа разделена на несколько Начал или Оболочек. От четырех до девяти — в зависимости от существа. Их названиям несть числа, поэтому приводить их нет смысла. Достаточно перечислить по номерам.

Первое Начало — это физическое тело. По традиции оно тоже входит в общий список, и это единственное из Начал, существование которого никто не пытается оспаривать. Его можно увидеть и пощупать, измерить и взвесить. Можно расчленить на части без помощи магии или сверхсложной техники, недоступной землянам наших дней. Но это отнюдь не самое главное Начало.

Второе Начало — жизненная энергия, она же прана, она же Джива, Нефешу-Зайини или Коаха-Гафу. Терминология не имеет значения. Прана пропитывает каждую клеточку физического тела, позволяя существу жить, дышать, двигаться, питаться, размножаться.

Третье Начало — астральное тело. Оно в какой-то степени видимо — именно его сканируют маги, разглядывая ауру. Третье Начало обеспечивает нам жизнь после смерти, именно оно производит ба-хионь и позволяет путешествовать в тонких сферах. Астральное тело копирует физическое — именно поэтому духи и призраки обычно выглядят так же, как выглядели при жизни.

Четвертое Начало — центральное ядро, к которому «крепятся» все остальные Оболочки. Это самая важная часть из всех. Единственная часть души, которую АБСОЛЮТНО невозможно уничтожить. После реинкарнации от души остается только ядро с закодированной в нем информацией… хотя иногда за него зацепляются клочья других Оболочек.

Пятое Начало — чувственный дух. Это личность. Характер. Эмоции. Чувства. Именно эту Оболочку обычно понимают под душой в сказках — существо, лишенное Пятого Начала, становится похожим на бездушную машину.

Шестое Начало — мыслительный дух. Это разум. Память. Эта Оболочка концентрируется в клетках мозга — остальное тело ей малоинтересно. Именно благодаря Шестому Началу дух после смерти сохраняет способность мыслить и помнить, несмотря на утрату мозга.

Седьмое Начало — магический дух. Эта Оболочка служит для впитывания и хранения маны. Именно она позволяет творить чары и читать заклинания. У обычных людей Седьмое Начало находится в «спящем» состоянии, и только в организме правильно обученного мага оно расцветает во всей красе.

Восьмое Начало — бессмертный дух. Эта Оболочка дарует своему владельцу неограниченно долгую жизнь, и у людей ее, само собой, нет. Только вечноживущие существа вроде небожителей, демонов, джиннов и некоторых других могут похвастаться присутствием Восьмого Начала в своей душе.

Девятое Начало — божественный дух. Эта Оболочка есть только у богов.

По количеству составляющих души можно оценить развитость ее обладателя. У людей душа состоит из семи частей. У демонов и небожителей из восьми. У богов из девяти. Говорят, что существует еще и некое Десятое Начало, но это уже из разряда непроверенных фактов. Четыре первых Начала — минимальный комплект, он есть даже у растений и бактерий. У животных, как правило, наличествует еще и Пятое, а у самых высокоразвитых — даже Шестое, но у них эти Оболочки устроены куда проще, чем у людей и прочих разумных. Чем более развито живое существо, тем сложнее его душа… правда, в этом тезисе перепутаны причина и следствие.

Призрак — это существо, лишенное Первого Начала, физического тела. Все остальное у него вполне присутствует, но материальная оболочка осталась где-то в другом месте. Призрак видим и даже в некоторой степени осязаем, но назвать его живым затруднительно. Существование в материальном мире ему обеспечивает Второе Начало — пока оно на месте, дух не способен уйти в другую плоскость бытия. Обычно после смерти Второе Начало очень быстро разрушается — это занимает недели, дни, а то и считанные минуты (зависит от конкретного индивидуума). Но если оно по каким-то причинам остается целым (например, подпитывается от какого-то другого Начала), неупокоенный дух будет продолжать бродить. Любое заклятие Изгнания — это попросту уничтожение Второго Начала плюс небольшой «толчок» для пущей скорости.

И именно этот метод был применен к Джорджу Лоутону.

Коцебу, накренившийся под углом в шестьдесят градусов, создал для своих пассажиров ощущение того, что наклонился весь остальной мир, а не диск под ногами. Никто не потерял равновесия, не упал. Вещи остались лежать на своих местах. Креол еще при постройке предвидел подобную возможность и заложил в коцебу собственную гравитационную систему — этот диск можно хоть перевернуть вверх ногами, но его обитателей это никак не затронет.

Однако не заметить подобное довольно сложно.

Ванесса сразу бросилась к балкону управления. И замерла, не добежав — вместо балкона в стене зиял уродливый проем. Не осталось ничего даже отдаленно похожего на магический штурвал.

— Подруга, какого хаба?! — со свистом примчался Логмир. — Ты у нас главная — делай что-нибудь!!!

— Что, что делать?! — возопила Ванесса. — Лод Гвэйдеон?!

— Пречистая Дева, прими мою душу и поступи с ней так, как сочтешь нужным. Тебе возношу последнее слово, на тебя надеюсь и к тебе взываю… — невозмутимо зачитывал предсмертную молитву паладин. Он ничуть не беспокоился.

— Индрак не видит предков! — обеспокоенно заявил дэвкаци, вертя головой. — Все знают — в последние минуты перед смертью приходят духи предков! Где предки Индрака?!

— Мэм, я могу чем-нибудь помочь? — чопорно осведомился Хуберт, брезгливо касаясь изуродованной стены. — Смею заметить, ситуация весьма огорчительна. Надеюсь, я хорошо служил вам?

— Очень хорошо… — вяло ответила Вон, не в силах оторвать глаз от приближающейся земли. До нее осталось уже меньше километра. — Жаль, не успею написать рекомендацию…

— Да, она бы не помешала, — согласился Хуберт, благочинно протирающий запачканную стену влажной тряпкой.

Мысли Вон лихорадочно метались. Она сама в безопасности — воздушный элементаль за спиной не даст разбиться. Но что делать с остальными?! Кого-нибудь одного она еще может спасти… кроме Индрака, конечно! Да и лод Гвэйдеон, пожалуй, тяжеловат… И решение надо принимать быстрее — счет уже идет на секунды!

— Сними с меня ошейник, глупая девчонка! — неожиданно прошипели ей в ухо.

— Что?! — недоуменно откликнулась Вон.

— Быстрее, если хочешь жить!

Раздумывать было некогда. Ванесса торопливо нашарила в кармане ключ, вставила в замочную скважину, повернула… и полоса хладного металла упала с шеи принцессы Гвениолы. Златовласая красавица удивительно ловко выпрыгнула из проема в стене, подбежала к краю коцебу, вскинула руки и закричала:

Нотрамал руона нолюб ленирдам нохцсарт аехтосарбе

Нонехтнап сеглюрбан

Уремац реибсарти утнабюр сердан

Исюмлац июнемро ун селют умед ноибар нухпромах!

Выкрикнув последнее слово, колдунья выхватила из-за корсажа крошечный ковчежец конусообразной формы, сняла крышку и с силой швырнула его перед собой. Впереди взметнулось облако жирного вязкого тумана, коцебу, которому осталось всего полсотни метров до контакта с землей, начал замедлять ход… все больше… больше… больше… и катастрофа, наконец, произошла.

Но скорость успела уменьшиться достаточно — магический сметанообразный туман притормозил коцебу, и он остался цел и невредим. Бронзовый диск до половины вошел в землю, смяв и переломав множество деревьев. Ванесса рискнула открыть глаза — все по-прежнему были живы. Лод Гвэйдеон прервал молитву так же невозмутимо, как начал. Индрак успокоился — отсутствие духов предков получило должное объяснение. А он-то уж испугался, что деды и бабки не явятся встретить любимого внука на пути в загробный мир!

— Подруга, какого хаба?! — только и смог выговорить Логмир. — Что это было-то?!

— Сейчас разберемся… — слабым голосом ответила Вон.

Она легко выпрыгнула из бреши в стене. За ней последовали и остальные. Колдунья спокойно смотрела на приближающихся людей… но потом невольно попятилась. А потом и вовсе споткнулась, упала, выставила руки и торопливо выкрикнула:

— Я спасла вам жизнь!!! Я спасла вам жи!..

— Лод Гвэйдеон!!! — завопила Ванесса.

Паладин неохотно остановил меч, летящий рассечь голову лже-принцессы.

— Леди Ванесса, это колдунья, — спокойно напомнил он. — Ее следует убить.

— Но она правда спасла нам жизнь… И вам тоже…

— Поэтому я буду молиться, чтобы Пречистая Дева сжалилась над ее душой, — благочестиво склонил голову лод Гвэйдеон. — Но оставить ее в живых я не вправе. Это противоречит Кодексу Ордена.

— Да ладно, отец, чего ты, — пожал плечами Логмир, бесстрашно тыкая колдунью в плечо. Та недовольно косилась, но молчала. — Успеем еще к хабам отправить. Красивыми девками нельзя просто так разбрасываться…

— Красивая колдунья остается колдуньей, — был непреклонен паладин. — Примите позу, в которой вам было бы желательнее умереть, сударыня. Я постараюсь не слишком испортить вашу внешность.

Белый Меч вновь взметнулся к небесам, рассылая вокруг ослепительный чистый свет. Лод Гвэйдеон сделал широкий замах, колдунья обреченно зажмурилась… но меч замер на полпути. Между паладином и лже-принцессой встал огромный дэвкаци.

— Индрак обязан жизнью этой шаманке, — пророкотал гигант. — Долг жизни священен. Индрак не позволит убить шаманку, пока не вернет долга.

— Лорд Индрак, я считаю вас своим другом и не желаю причинять вреда, — сурово нахмурился лод Гвэйдеон. — Прошу, отойдите с дороги.

— Нет, большой паладин, Индрак не отойдет, — покачал головой дэвкаци. — Если хочешь убить эту шаманку, убей сперва Индрака.

— Мне не хотелось бы доводить до этого. Но если не будет другого выхода…

— Прекратите оба немедленно!!! — бешено завизжала Ванесса, поняв, что сейчас может произойти кровопролитие.

Наступила тишина. И в ней стали отчетливо слышны хруст и шуршание. Все взоры обратились в сторону Логмира — он невозмутимо жевал чипсы. Откуда взял — неизвестно.

— Хотите? — радушно протянул пачку он, заметив укоризненные взгляды.

Лод Гвэйдеон еще раз посмотрел на полного решимости Индрака и неохотно опустил меч. Ванесса, буравящая его глазами, медленно кивнула.

— Как вас… тебя зовут?

— Я Моав Ехидна, — представилась лже-принцесса. — Колдунья шестого уровня, имею право на оранжевый плащ. Не волнуйтесь, не нападу — я зелейник и метаморф. Сражения, даже колдовские — мужское дело.

Вон возмущенно вскинулась. Она всю жизнь посвятила тому, чтобы опровергнуть этот ненавистный стереотип. Будь на месте Моав Ехидны мужчина, она немедленно вызвала бы его на кулачки — в участке пару раз приходилось пускать в ход такие аргументы.

— И еще целительница, да? — наконец справилась с гневом ученица мага.

— Нет, с чего ты взяла? — чуть приподняла брови Моав. — Исцелять я могу только лекарственными зельями… и при себе у меня таких нет. У нас на острове вообще очень мало целителей — это белая магия, наши школы ей почти не учат. А что?

— Но как же тогда… лод Гвэйдеон, вы же ей спину прострелили!

— В меня никто не стрелял, — уверенно отвергла это заявление колдунья. — Я сидела у себя… потом началась эта атака, я заперлась изнутри. А потом увидела в окно… то, что было. Ну и выскочила — как-то не хотелось превращаться в компост… Кстати, где мы?

— Лод Гвэйдеон, тогда получается, что вы подстрелили… — с ужасом повернулась к нему Ванесса, уже не слушая речей Моав.

Такое выражение лица Вон видела у лода Гвэйдеона только один раз — в пещере Близнеца, когда он сознался, что усомнился в намерениях «святого Креола». Паладин покаянно опустил голову и поспешно устремился к раненой, все еще лежащей там, где они ее оставили. Он чуть не убил ни в чем не повинную леди благородных кровей! Одно из самых позорных деяний для Серебряного Рыцаря — если бы рана оказалась смертельной, ему пришлось бы как минимум покинуть Орден. А то и пуще — броситься на собственный меч, чтобы смертью искупить вину перед Пречистой Девой.

— Вы очень странная компания, вам это известно? — невозмутимо спросила Моав, провожая глазами бегущего паладина.

— Хой, подруга, это ты еще командира не видела! — хохотнул Логмир.

— Может, зайдем в дом, а? — предложила Ванесса, подозрительно оглядывая изломанные черные древа, нависшие над коцебу, словно щупальца изуродованного спрута. — И кстати, как насчет снова надеть воротничок, а?

— А может, не надо?… — просительно изогнула губы Моав. — Я могу дать слово, что не буду применять Искусство…

— Колдуньям на слово не верим! — подал голос Логмир.

Ванесса непреклонно протянула Моав железный обруч.

— Пожалуйста! — взмолилась та. — Ты же сама учишься Искусству, ты должна понимать, каково это — оказаться… отрезанным! И это благодарность за спасение?!

Ванесса задумалась, что бы сказал в данной ситуации Креол. Он ведь тоже предпочел бы самые страшные пытки ошейнику из хладного железа. Ученица попыталась представить учителя на своем месте и из ее уст само собой вырвалось:

— Чрево Тиамат, женщина, надевай эту штуку или превращу в пыль!!!

Зрачки Моав Ехидны гневно сузились. Но потом она все-таки вырвала ошейник у Вон и крайне неохотно приложила к шее. Ее лицо болезненно кривилось.

— А почему она все еще выглядит, как я?! — раздался плаксивый вопль.

По некогда ухоженному газону (сейчас он таким уже не был) шагала принцесса Гвениола, опирающаяся на локоть лода Гвэйдеона. Она выглядела ужасно бледной и разобиженной на весь свет, время от времени демонстративно охала, вскрикивала и хваталась за поясницу, заставляя паладина стыдливо опускать голову. Хотя никакой боли принцесса уже не испытывала — магия паладина превратила арбалетную рану в еле заметный белесый шрамик.

Моав бросила быстрый взгляд на Ванессу, получила согласный кивок и закрыла глаза, еле заметно шевеля кончиками пальцев. Ее внешность начала меняться. Кожа утратила снежную белизну, вернувшись к типичному пепельно-серому оттенку, волосы тоже словно бы припорошило серой пылью, рост на пару сантиметров уменьшился, талия немного расширилась. Лицо изменилось особенно сильно — принцессе Гвениоле не так давно исполнилось восемнадцать, а вот Моав Ехидне, судя по всему, уже перевалило за пятьдесят. Глаза из нежно-голубых стали почти белыми, черты утратили безупречность королевы красоты… хотя некоторую миловидность все же сохранили. Для своего возраста и расы она выглядела вполне даже ничего… если не быть чересчур требовательным.

— Наконец-то, — надула губы настоящая Гвениола. — Но она все еще одета так же, как я!

— Да, вот это мне тоже интересно… — покосилась на важно тянущего подбородок Хуберта Ванесса.

Домовой обрядил Гвениолу и Моав в синтетические платья плиссе «под кимоно» от Иссэя Миякэ. У Ванессы таких было два — совершенно одинаковых. Оба в разное время подарили бойфренды. Причем оба, вручая подарок, сопроводили его пожеланием: «чтобы напоминало о родине». Первому Вон еще попыталась объяснить, что родилась в США, это отец приехал из Китая (и именно Китая, а не Японии, как уважаемый дизайнер Миякэ!), второго просто поблагодарила. Потому что первый этих объяснений не понял.

Не то чтобы Ванессе было жалко платьев — все равно она их почти не носила. Не в ее вкусе, да и двигаться неудобно — Вон предпочитала джинсы. Но все равно хранила — красивые, да и стоят не так уж мало. Помнится, Пол, первый из бойфрендов, после расставания даже попытался было забрать подарок назад — вроде бы собирался кому-то передарить. Конечно, Вон ничего не вернула — иногда на нее накатывала удивительная жадность. Разговор в тот раз завершился безобразной ссорой — Пол даже попытался забрать эту дурацкую тряпку (ну и заодно алмазные серьги) силой.

Пришлось спустить его с лестницы.

— Я постарался подобрать молодым мисс самые лучшие наряды, — заявил Хуберт. — Хотя должен заметить, одна из них уже не так молода, как казалась раньше…

— В этой штуке я похожа на кулек! — заканючила принцесса. — И желтый цвет мне никогда не шел!

— Для благовоспитанной юной мисс важно не платье… — сделал чопорное лицо домовой.

— …а то, что под ним! — закончил Логмир, сально ухмыляясь.

— У-у-у! — окрысилась в его сторону Гвениола. Ее глаза метали молнии. — Деревенщина! Безмозглый закатонский варвар! Проклятое платье! И почему я все еще должна таскать этот дурацкий ошейник?!

Ванесса спохватилась. Конечно, настоящая принцесса не нуждается в воротнике из хладного железа. На свет появился ключ, и ее высочество было освобождено от столь неуместного украшения.

— Наконец-то… — рассерженно пробурчала Гвениола, растирая покрасневшую шею. — Моя бедная кожа… она испорчена! Совсем испорчена! Кто вы вообще такие?! Маркиза, как вы вообще посмели разбудить меня среди ночи… обращаться со мной так грубо… оставить синяк на руке… выкрасть меня из дворца моих друзей?!

— Друзей?! — поползли на лоб глаза Ванессы.

После того, как выяснилось, что одна из принцесс — колдунья, Вон вспомнила, как странно вел себя ее «экземпляр», и решила, что настоящая Гвениола досталась Логмиру. А вот теперь выясняется, что как раз ей…

— Ваше высочество, вы вообще понимаете, где находились и что с вами собирались… — начала она.

— Да, тебе еще многому предстоит научиться, малышка, — перебила ее Моав, подходя к Гвениоле и хватая ее за руку.

Принцесса начала отбиваться, но колдунья, приняв свой собственный облик, стала сильнее физически, и легко одолела взбалмошную аристократку. Она порылась в шикарной прическе Гвениолы… и вытащила оттуда длинную-предлинную булавку с головкой в виде змеиного черепа.

— Дело рук повелительницы Руахи, — подытожила она, переламывая булавку пополам. — Полный контроль и подчинение.

— Ой, эта штука что… она была у меня в голове?! — в ужасе взвизгнула принцесса. — Она там… правда была?!

— Была, — кивнула Моав.

Ванесса смерила колдунью странным взглядом. Лод Гвэйдеон тоже смотрел недоверчиво и подозрительно — он не верил в бескорыстную помощь от колдуньи.

Совсем другое дело — Логмир. Этот решил, что Моав Ехидна для него старовата, и потерял к ней всякий интерес, полностью переключившись на Гвениолу Янтарновласую. Двурукий усердно увивался вокруг принцессы, что-то оживленно треща у нее над ухом. Впрочем, Гвениола только фыркала и упорно отворачивалась — считала ниже своего достоинства даже разговаривать с каким-то безродным плебеем. Да еще краснокожий варвар — просто шокинг! Но Логмир не сдавался. Собственно, не будь здесь остальных, он уже давно бы перешел к «активному ухаживанию» — оно действовало куда эффективнее. Увы, в данном случае подобное закончилось бы весьма предсказуемо — бронированным кулаком паладина, сворачивающим челюсть.

В перебранках и обсуждении дальнейших действий прошло несколько часов. Хуберт приготовил и подал завтрак, а сразу же после него — обед. Одновременно с этим он невозмутимо разъяснил господам, что коцебу, разумеется, восстановится сам — он, Хуберт, уж не пожалеет Репродукционного Лака. Балкон «отрастет», как оторванная лапка у ящерицы, и на нем снова появится рулевое колесо и прочие причиндалы. Жаль только, управлять больше некому — сэр делал управляющую систему специально из расчета на призрака. Да и ждать очень уж долго — как минимум неделю, если не две.

— И что же делать? — оперлась локтями на стол Ванесса.

— Я считаю, нам следует просто подождать, пока святой Креол нас разыщет, — предложил лод Гвэйдеон.

— Это будет очень глупо, — ехидно улыбнулась Моав.

Лод Гвэйдеон промолчал. Но его глаза ясно говорили, что колдунье лучше бы пояснить свою мысль, и побыстрее.

— Мы работали… повелительница Руаха работала с этой дворяночкой почти три восьмицы, — сказала Моав. — Конечно, булавку я сломала… но совсем следы не уничтожить. За ней все равно будут охотиться — вы не представляете, как сильно она нам… им нужна. Но движущийся объект запеленговать не так легко, а вот сидящий на одном месте — проще простого. Не поможет даже ваша невидимость… кстати, мои поздравления тому, кто это строил — давно не встречала такой мастерской работы. Да и наши глаза… глаза серых пока что не простираются за пределы Ларии — если перейти границу Рокуша, можно считать себя в безопасности… во всяком случае, в большей безопасности, чем здесь…

— Идею в целом я поняла, — прервала ее Ванесса. — Только одно объясни — а с чего это ты вдруг решила нам помогать?

— А у меня есть выбор? — криво усмехнулась Моав.

— Ну, ты имеешь право сохранять молчание и все в таком роде… — слегка растерялась Вон. — Пытать не станем, не волнуйся, это не наш метод… обычно…

— Так-то оно так, но если вас поймают, меня… спасут. Поэтому лучше уж давайте уходить, и побыстрее…

— А что, не хочешь, чтоб твои тебя выручили? — удивился Логмир. — Лаинская Дорога[31]! Чего ж тут плохого-то, а? Вот если б меня ваши захватили, я б им помогать не стал, нет, я бы надеялся, что наши меня выручат! А чего — неправильно, что ли? По-моему, правильно!

— Вы правы, сударь Логмир, — остановил его словоизлияния лод Гвэйдеон. — Но мне кажется, ле… сударыня Моав должна иметь веские основания для такого поведения? Возможно, она объяснит их и нам?

— Одно веское основание есть, да, — хмыкнула колдунья. — Длинное такое, острое… Коготки Турсеи.

Ванесса потребовала объяснений. И они последовали. Турсея Росомаха оказалась не кем-то там, а одним из членов Совета Двенадцати. Эта дамочка отвечает за внутреннюю безопасность — руководит «колдовскими чистками». Несмотря на крайне четкую политику руководящей партии, в среде серых то и дело проявляются всякие подозрительные личности, вякающие что-то на тему неправильности союза с демонами и вообще… Несколько раз такие «враги народа» обнаруживались даже на самом верху — среди колдунов шестого-седьмого уровня. Да и в Совете Двенадцати в свое время пришлось кое-кого почистить — раньше этим занималась сама Руаха Карга. Теперь «колдунья-мать» для этого уже старовата, нюх слегка притупился, поэтому она осуществляет только общее руководство, а оперативную деятельность передоверила своей любимой ученице. Ходят слухи, что в жилах Турсеи течет кровь дьяволицы Лэнга, но это, конечно, чепуха — все знают, что дьяволицы размножаются партеногенезом[32] и с людьми не скрещиваются. Хотя внешне эта «фрау Гиммлер» действительно похожа на дьяволицу — когти такие же длинные и вкусы в одежде совпадают.

Но это все лирика. А основная суть проблемы в политике серых по отношению к пленным. Она жесткая. Точнее — беспощадная. Если колдун побывал в плену у врагов Серой Земли — он уже ненадежен. Никто не может сказать с уверенностью, не переметнулся ли он, не промыли ли ему мозги, не наложили ли на него каких-нибудь скрытых чар, да и вообще — в самом ли деле это по-прежнему он, а не двойник?! Даже если все проверки (в том числе и магические) показали, что освобожденный пленник по-прежнему чист и благонадежен, — это всего лишь говорит о том, что враги нашли способ обмануть примененные проверки. Полной уверенности нет и быть не может. Поэтому колдунов, вытащенных из плена, отправляют прямиком в Лэнг — уж там-то им вряд ли удастся чем-либо навредить. И именно поэтому колдуны пойдут на что угодно, чтобы только не попасть в плен… правда, еще тут влияет отношение к военнопленным-серым. Оно удивительно враждебное — если у военнопленного серая кожа, ему лучше сразу распрощаться с надеждой на хоть сколько-нибудь мягкое обращение.

Серую Землю ненавидит весь Рари.

— Леди Ванесса, я все же считаю, что колдунов нельзя оставлять в живых, — вновь завел старую шарманку лод Гвэйдеон.

Индрак грозно насупился. Жизненное кредо дэвкаци строго-настрого запрещает вредить или попустительствовать вреду спасшему твою жизнь или оказавшему равноценную услугу (среди таковых перечисляются освобождение из рабства или плена, спасение драккара и еще пара-тройка). Он сидел между Ванессой и Моав, и любой, покусившийся на одну из этих дам, рисковал получить от их должника крови пару ударов, способных проломить бетонную стену.

— Нехорошо как-то получится… — неуверенно промямлила Ванесса.

— Что за глупости?! — повысила голос взбалмошная принцесса. — Я принцесса короны Ларии и герцогиня Западного Тимбурена, и я приказываю немедленно казнить эту серую плебейку, посмевшую выдавать себя за меня!!! Закон гласит, что любой колдун, принявший облик кого-то из членов царствующего дома Ларии, должен быть казнен трижды!

— А зачем трижды? — удивилась Ванесса.

— Утопить, отрубить голову и сжечь! — рубанула ладонью принцесса. — Чтобы не осталось никаких сомнений, что он не воскреснет! Колдунам нельзя верить, они коварны, они могут вернуться даже из мертвых! Жрецы Единого учат нас, что…

— Ложная вера! Нет богов, кроме Пречистой Девы! — резко перебил ее паладин.

Логмир с интересом хрустел чипсами. Ему единственному здесь было все равно, что станет с Моав Ехидной.

— Ладно, все, тайм-аут! — подняла руки Ванесса. — Вот что — решение примет Креол. Как он скажет, так и будет.

Лод Гвэйдеон неохотно кивнул, соглашаясь с этим постановлением. Индрак успокоенно расслабился. Хотя в глазах у него появилась некоторая опаска — он задумался, что будет делать, если Креол решит убить Моав (а при его «горячей любви» к колдунам другого решения ожидать не приходилось). Неужели придется сражаться с великим шаманом?! Дэвкаци решил, что надо как можно быстрее найти способ спасти Моав жизнь и скинуть с плеч этот долг.

А вот на принцессу Гвениолу имя шумерского архимага ничуть не подействовало. Она с ним пока еще не встречалась и не знала, насколько веско это звучит — «решение примет Креол». Расставшись с зачарованной булавкой, принцесса рассталась и с любовью к серым «друзьям».

— Послушайте, я принцесса короны! — напористо воскликнула Гвениола. — Мы в Ларии! В МОИХ владениях! И я требую… нет, я ПРИКАЗЫВАЮ немедленно казнить эту колдунью!!! Слышите?! Вы слышите?!!

— Да, подруга, чувствую, мы еще намучаемся с этой… — зашептал Ванессе на ухо Логмир, — с этой… с этой… хабова мать, как ее назвать-то получше? С этой…

— …блондинкой, — закончила Ванесса. — Не люблю блондинок.

— Маркиза!!! — повысила голос принцесса. — Вы слышали мой приказ?! Я наследная принцесса Ларии! Вы… вы все должны повиноваться!

— Простите, ваше высочество, но я Генерал Ордена Серебряных Рыцарей, — покачал седой головой лод Гвэйдеон. — Над Орденом не властен ни один мирской правитель. Лишь Пречистая Дева может отдавать мне приказы.

— А я Логмир, ясно? — нагло выпятил грудь Двурукий. — Я и на своего султана давно рустих фро ашманди[33], чего это я буду чужую принцессу слушаться?

— Дэвкаци слушают только вождя и шамана, — пророкотал Индрак. — И дэвкаци сильно обижены на вождя Ларии — вождь Ларии выгнал дэвкаци из своей столицы…

— Конечно, выгнал! — фукнула Гвениола. — Разве можно было позволять этим уродам-полулюдям жить в ЧЕЛОВЕЧЕСКОМ городе?! Они же крали детей, это все знают!

— Пусть Желтые Волосы благодарят предков, что этого не слышат другие дэвкаци, — тихо сказал Индрак. — Индрак привык, что люди всегда называют дэвкаци уродами и говорят злые слова. Другие дэвкаци не так привыкли.

— Хм! — спесиво вздернула носик принцесса.

— Все, хватит! — хлопнула ладонью по столу Ванессу. — Раз уж Креола тут нет, я главная! И здесь мы ждать не будем — будем пробираться к границе Рокуша.

— Если идти прямо на восток — около двухсот переходов, — положил линейку на карту лод Гвэйдеон.

Ванесса пересчитала каабарские переходы на земные единицы и грустно вздохнула. Почти шестьсот километров — немаленькое расстояние. Все равно что пройти пешком от Сан-Франциско до Сан-Диего — недели две, и то в лучшем случае. К тому же здешним местам далеко до родной Калифорнии — в этих широтах Ларии климат достаточно суровый (примерно как в Дании), весна едва перевалила за середину, ночи стоят холодные, да и днем не курорт. Земли малообжитые, городов почти нет, да и сел немного — сплошь дикие леса. До Сталибов рукой подать, а оттуда порой наведываются… всякие. Вот если бы куда поюжнее, поближе к реке Готиленсе, что протекает насквозь Ларию и Рокуш… Там земли густонаселенные, обжитые, на каждом шагу цивилизация… и серые. Там они сейчас кишмя кишат, а здесь их почти нет.

Так что нет худа без добра.

Хуберт заверил, что присмотрит за коцебу в отсутствие хозяев. Обктамерон поставили на место, летающий особняк вновь стал недоступным для обычного и магического зрения. Правда, аккуратный круг из поваленных деревьев, возникший посреди глухой чащи, выглядел довольно подозрительно… но с этим пришлось смириться. К тому же Хуберт пообещал переговорить с местным духом леса — может, и согласится помочь в маскировке. Вряд ли ларийские лешие в дружбе с серыми…

Уходить решили уже сегодня — до вечера еще далеко. Но без спешки — путь неблизкий, нелегкий, надо подготовиться как следует.

Лод Гвэйдеон вывел и оседлал застоявшегося Гордого — боевому коню предстояло нести на спине принцессу Гвениолу… и, вероятно, еще кого-то из женщин. Правда, Ванесса решительно отказалась от каких бы то ни было поблажек, а Моав Ехидна не возражала… но лод Гвэйдеон невозмутимо сообщил, что никогда не позволит колдунье сесть на его четвероного соратника. Зато принцессу это только обрадовало — оказалось, что она с детства ездит верхом и очень это любит. Ларийские девицы благородного происхождения в обязательном порядке заканчивают курсы юных наездниц.

Гордый, выслушав это, посмотрел на принцессу ОЧЕНЬ многообещающим взглядом.

Ванесса вытряхнула из сундуков Инанны ларийскую одежду. Нужно было всех переодеть по местной моде. А заодно придумать легенду на случай непредвиденной встречи — кто они такие, что за компания. Предложение Логмира выдать себя за странствующую цирковую труппу было брезгливо отвергнуто. Немного подумав, Вон изрекла:

— Будем семьей бедных фермеров…

— Что это значит? — подозрительно прищурилась принцесса.

— Хуторян, — перевела на ларийский Вон.

— Не хочу.

— Никто не хочет, — грустно сняла изумрудный перстень Ванесса. — Но придется. Моав, ты… кстати, как к тебе лучше обращаться?

— Ну, правильно — «повелительница Моав», — невозмутимо ответила колдунья. — Но что-то мне подсказывает, что так вы меня называть не станете. Поэтому можно просто по имени.

— А сокращенный вариант есть?

— Да в нем и так всего три буквы[34], куда же еще короче?

— Ладно. Ты метаморф… если я на минутку сниму ошейник, сможешь поменять внешность?

— Заказывай, малышка, — покровительственно улыбнулась колдунья. — Но, надеюсь, ты не заставишь меня превращаться в какое-нибудь насекомое? Изменять массу тела — зверская морока…

— Достаточно, если станешь похожа на местную. Цвет кожи и волос… ну и чуть-чуть черты лица.

— О, этому я научилась еще в гимнасии…

После небольшой операции с освобождением колдуньи, превращением ее в ларийку и возвращением ошейника обратно (лод Гвэйдеон все это время вертел гольбейн меж пальцев) Ванесса критически осмотрела результат и одобрительно кивнула. Моав изменила внешность лишь самую чуточку — удалила типичные для серых мешочки под глазами, сменила цвет глаз, капельку удлинила нос и произвела еще пару незначительных манипуляций, приобретя черты типичной ларийки лет пятидесяти. Кроме всего прочего она скрыла ауру под ложной — об этом Ванесса попросить забыла, но серой колдунье и в самом деле не улыбалось попасть в лапы спасателей-инквизиторов.

— Итак, наша легенда… — покрутила пальцем Вон. — Лод Гвэйдеон, вы отец семейства. Разорившийся фермер, мелкий дворянин. Очень-очень мелкий и очень-очень бедный. Из ценного имущества сохранился только конь. Доспехи, конечно, придется замаскировать… Моав — ваша жена…

— Что?! Я?!

— Ни за что!!! — резко повысил голос лод Гвэйдеон. — Леди Ванесса, я никогда не пойду на такое! Паладинам запрещено жениться… тем более на колдуньях!!!

— Успокойтесь, это только для вида! Креол тоже перед мамой притворялся моим женихом…

— Подруга, так вы с ним вроде и так как бы…

— Тогда еще нет, — холодно ответила Вон. — И вообще — мою личную жизнь обсудим как-нибудь в другой раз, о’кей? Ваше высочество, вы — младшая дочь лода Гвэйдеона и Моав…

Принцесса только закатила глаза. Весь ее вид показывал — ну давайте, топчите меня, унижайте, превращайте в пыль остатки достоинства, я все перенесу со смирением.

— …я — ваша старшая сестра…

— Знаешь, малышка, ты совершенно не похожа на ларийку, — скептически покачала головой Моав. — Зеньор рыцарь похож, даже очень, а ты… Из каких ты земель? Я думала, что знаю все народы мира, но ты…

— Хорошо, не сестра, — сердито отозвалась Вон. — Допустим, невестка. Предположим, у вас был еще один сын, и я его жена… вдова. Да, так даже лучше. Логмир — слуга…

— Да ну, к хабам!

— И еще шут, — безжалостно добила его Ванесса. — Дурачок из Закатона.

— Подруга, давай я лучше буду их зятем! — жалобно попросился Логмир. — Ну чего — закатонец не может быть зятем?

Гвениола протестующе засопела, но Вон эта мысль понравилась.

— Хорошо, будешь мужем ее высочества… да успокойтесь вы, ну это же тоже просто для вида! Неужели так трудно?!

— А Индрак кем будет? — робко осведомился гигант. — Индрак не может быть родственником, Индрак — дэвкаци…

— Телохранитель и носильщик, конечно, — вспомнила рассказы Заиры Вон. — У ларийцев бывают телохранители-дэвкаци.

— Сейчас — очень редко, — холодно сообщила Гвениола. — Это уже немодно.

— Но ведь бывают еще иногда?

— Но это же НЕМОДНО! — повысила голос принцесса.

— С этим придется смириться.

Когда дошло до переодевания, принцесса взбеленилась еще сильнее. Перед отправлением на Рари богиня Инанна щедро снабдила команду всем необходимым, в том числе и кучей местной одежды. Но путешествие на Нумирадис первоначальным планом не предусматривалось, поэтому ларийских костюмов оказалось всего ничего. Точнее — пять. Три мужских и два женских.

Принцесса сразу цапнула один из них — роскошное платье благородной зеньоры. Но в здешних глухих лесах шляться в подобном наряде стал бы только сумасшедший, поэтому Вон отняла этот костюм и сунула взамен другой — невзрачную коричневую юбку, рубаху со вздутыми рукавами, суконную шаль и черный головной платок. Повседневная крестьянская одежда. Гвениола долго и возмущенно пищала, не желая облачаться в такое уродство. Но ее все-таки изуродовали.

Сама Ванесса, особо не комплексуя (хотя и без удовольствия) обрезала волосы в кружок и надела траурный костюм — черные штаны и куртка, плащ, гамаши до колен, кожаный колпак. По старой ларийской традиции после смерти мужа вдова в течение года носит мужскую одежду и прическу. Такая одежда кроме всего прочего должна была помочь избежать ненужных расспросов — Вон очень боялась по незнанию ляпнуть что-нибудь не то. А к опечаленной вдове особо не прицепятся.

Кое-какую одежду соорудили и для Моав с лодом Гвэйдеоном. К сожалению, монахов-обжор бо-шо на Нумирадисе не встречается, поэтому пришлось выкручиваться иначе. Доспехи замаскировали долгополой накидкой, руки — перчатками, ноги — широкими остроносыми туфлями. Меч и катаны спрятали по мешкам, копье обмотали материей. Молот и щит Индрака маскировать не стали — средний лариец твердо знает, что дэвкаци никогда не расстаются со своими молотками. Стереотип.

Пришла очередь набивать рюкзаки. Две палатки, спальные мешки, запас провизии и воды, посуда, гигиенические принадлежности, сменное белье и носки (не для всех), репеллент от насекомых, спички, соль, сухой спирт в таблетках, свечи, нитки и иголки, проволока, веревка, леска, изолента, рыболовные крючки, инструменты, сапожный крем, аптечка, часы, карта, компас… В общем, все, что может понадобиться в походе. Большую часть вещей, конечно, навьючили на Гордого и Индрака (на него даже больше — дэвкаци сильнее и выносливее лошадей). Но лод Гвэйдеон, Моав, Ванесса и даже Логмир (хотя он сразу заныл) тоже получили рюкзаки. Освободили только принцессу — одного взгляда на это изнеженное королевское дитя хватало, чтобы понять, почему ей нельзя доверить даже пакет с луком. Она вообще ехала верхом.

— Ну, Хуберт, не скучай тут без нас, — помахала на прощание Ванесса. — А когда явится Креол… то со всем разберется.

— Хой, что застряли?! — послышалось откуда-то из-за деревьев. — Догоняйте, черепахи!

Однако на этот раз его догнали очень быстро. Логмир, навьюченный тяжелым рюкзаком, утомился уже через полминуты.

— Подруга, забери этот мешок! — взмолился стреноженный скороход, громко пыхтя.

— Черта с два! — отчеканила Ванесса.

Лицо у нее было ужасно счастливое.

Глава 14

Давайте отрежем Маресьеву ногу!

«Песня о настоящем садисте»

Услышав о смерти Хубаксиса, Креол даже не моргнул глазом. Он только медленно перевел взор на Великого Хана. Его кожа на глазах приобретала тот же цвет, что и посох.

Непроницаемо-черный.

Аль-Шугеддим резко сжал кулаки, с бешенством глядя на гонца. Он некоторое время скрипел челюстями, а потом выкинул вперед руку, свершая магический пасс. Крошечный марид с тихим хлопком превратился в жука и торопливо скрылся среди ног и хвостов джиннов-шарифов.

— Это не моя вина, — глухо сказал Великий Хан. — Клянусь именем Аллаха, что не отдавал такого приказа.

— Возможно, — равнодушно пожал плечами Креол. — Но меня это не интересует. Меня интересует, как ты собираешься расплачиваться за жизнь моего раба. Это уже должна быть не дийа, а кисас.

Шарифы протестующе взвыли. Кисас — «воздаяние равным за равное». Жизнь за жизнь, смерть за смерть.

— Но это был раб! — вскинулся Шухмет. — По отношению к нему нельзя применять кисас!

— Что ж, в таком случае пусть это будет нечто меньшее, — не стал настаивать Креол. — Ну, скажем…

— Вот, возьми, — крайне неохотно вытащил прямо из воздуха саблю аль-Шугеддим. — Это окупит любой кисас.

Глаза Креола начали разгораться. Именно этой саблей аль-Шугеддим сумел отсечь ему голову, напрочь проигнорировав все защитные поля. Артефакт немыслимой мощности, куда более ценный, чем простенький ковер-самолет. Не обычная сабля, а зюльфак — сабля с раздвоенным клинком бороздчатой формы. Судя по украшениям, орнаменту и надписи на древнеарабском — принадлежала очень серьезному человеку.

— Это Зу-л-Факар, — неохотно пояснил аль-Шугеддим. — Меч Мухаммада. От него он перешел к Али, Льву Аллаха и Царю Святых. Одна сторона лезвия убивает, другая — заживляет раны. Мы, джинны, храним эту святыню уже много веков…

— А как она к вам попала?

— Люди знают, что Али похоронен в семи могилах — когда он умер, оказалось, что у него семь тел, — еще более неохотно объяснил Великий Хан. — Но все они ненастоящие — настоящий Али похоронен в восьмой могиле. И эта могила здесь, в Вабаре. Он был земным воплощением Аллаха, и именно он принес его слово нам, джиннам…

— Да, артефакт ценный… И почему же ты так легко отдаешь его мне?

— Чтобы смыть нарушение клятвы и очистить имя, — скривился аль-Шугеддим. — Менее ценное сокровище не сможет…

— О Великий Хан! О Радость Сердец и Повелевающий Всем! — вновь влетел тот же самый крошечный марид. Он уже успел избавиться от чар, в сердцах наложенных на него аль-Шугеддимом. — Это ошибка, Прохлада Пустыни! Всего лишь случайная ошибка, мы перепутали камеры! Казнь еще не успела свершиться, вот он!

— Хозяин! — радостно провизжал Хубаксис, тащимый двумя могучими ифритами. Между ними он выглядел, словно мышь, пойманная сразу двумя тиграми. — Хозяин, я здесь!

Хубаксиса освободили от медных цепей (крошечных цепочек) и сунули Креолу. Маг недоуменно и даже с некоторым разочарованием уставился на ликующего джинна. А Великий Хан радостно ухмыльнулся и торопливо выхватил Зу-л-Факар обратно.

— Если твой раб все-таки жив, кисас тебе не положен, хватит с тебя и дийа, — довольно погладил драгоценную саблю он. — Клянусь бородой Пророка, она и без того чересчур щедра!

Креол проводил Зу-л-Факар сожалеющим взглядом. Меч Мухаммада и Али вернулся к аль-Шугеддиму.

Маг остался спокойным. Внешне.

— Хозяин, как здорово, что ты меня вытащил… хозяин, не сжимай так сильно! Хозяин, больно же! Хозяин, пусти-и-и-и-и-и-и!!!

Но костистая ладонь архимага продолжала безжалостно плющить спасенного джинна.

Спустя пару часов в нескольких километрах над уровнем моря вспыхнула светящаяся арка. Магический портал распахнулся на краткий миг — ровно то время, чтобы из него вышел смуглый мужчина с черными волосами, заплетенными в хвост.

Вышел и начал падать.

— Чрево Тиамат! — удивленно воскликнул Креол, слегка притормаживая падение.

— Хозяин, где это мы? А где коцебу? Где Вон? — заканючил Хубаксис, все еще морщась и безуспешно пытаясь расправить беспощадно измятые крылья.

— Молчать, раб, — замахнулся посохом маг. — Когда захочу услышать твои вопли, стукну по голове.

— Да ты и так меня все время лупишь! — обиделся джинн. — Хозяин, ну правда, где все наши?!

— Молча… буалтуых!

Маг вошел в воду «солдатиком» — вытянув руки по швам. Но тут же вылетел обратно, сделал короткий пасс, активируя Хождение по Воде, и уверенно ступил на слегка пружинящую поверхность океана. Стоять было неудобно — на море пал штиль, больших волн не было, но и малые постоянно подталкивали Креола в ступни. Приходилось прикладывать значительные усилия, чтобы удерживаться на ногах.

— Хозяин, я есть хочу… Они меня не кормили… И били!

— Это правильно, — одобрил Креол. — Рабов надо бить, а то они наглеют. Слушай внимательно, ничтожнейшее из порождений Кафа. Ты обошелся мне очень дорого. Из-за твоей жалкой жизни я сразился с Великим Ханом…

— Но победил ведь!

— Разумеется, — растянул губы в улыбке маг. — Но мог и не победить. Я прошелся по волоску, натянутому над огненной пропастью. И то, что я удержался — это исключительно МОЯ заслуга! Конечно, нет худа без добра — теперь я точно знаю, насколько вырос в силе. Я одолел Великого Хана Кафа, раб! Это значит, что до Высшего Мага мне остается уже совсем чуть-чуть, буквально волосок… И еще я приобрел Правое Крыло Огня…

— Ух ты! — восторженно завопил Хубаксис. — Хозяин, а можно я буду ими командовать, а?! Ну можно, можно, можно?!

Вместо ответа Креол стукнул его посохом. Джинн отлетел как мячик, гнусаво заорал и рассерженно подумал, что теперь придется держаться от хозяина немного дальше, чем раньше. Жезлом он бы не дотянулся, но с тех пор, как тот сменился куда более длинным посохом, вырос и радиус «джиннопоражения». Да и лупил Черный Обсидиан Фраи куда больнее обычного золота — жег, как крапива. Чужак, неосторожно взявший в руки черный посох Креола, тут же отбросил бы его с диким криком — любому другому он казался раскаленным. Или, наоборот, обжигающе-холодным — в зависимости от настроения самого посоха. С каждой новой поглощенной душой этот артефакт становился все мощнее, добавляя сил хозяину и создателю.

— Тебе я не поручу командовать даже войсковыми золотарями, — фыркнул Креол. — И вот еще что. Если я еще раз… еще хоть раз увижу, что ты что-то такое куришь, нюхаешь… продолжи список сам. Если я еще раз увижу…

Черный посох взметнулся, указывая адамантовым наконечником на Хубаксиса.

— …то твоя душонка отправится сюда. Там уже есть один джинн — будет ему компания.

Хубаксис надулся и замолчал.

Креол даже не стал определять направление посохом. Он просто втянул носом воздух, считывая «запах» коцебу, и невозмутимо пошел в нужную сторону. Прямо по волнам. Вода мягко пружинила под ногами, словно туго надутый резиновый матрас, а над головой попискивали краснозобые ларийские стрижи. Эта крохотная птичка гнездится на многочисленных рифах и островках Ларийского моря, питаясь воздушными насекомыми.

Прошел час. Креол все так же неутомимо перебирал ногами, двигаясь на восток с легким креном к северу. Губы еле заметно шевелились — маг, как всегда, пользовался каждой свободной минутой, чтобы подгрузить в память побольше свежих заклинаний. Хубаксис носился вокруг него, как планета вокруг звезды, время от времени делая свечку и уносясь далеко вверх. Обратно он возвращался кислый и начинал громко канючить.

— Хозяин, давай как-нибудь побыстрее, а?! — жалобно просил он. — Мы так только до берега будем несколько дней идти! Я пить хочу! И кушать хочу!

— Под нами целый океан, — равнодушно ответил маг, выдергивая телекинезом неосторожно подплывшую к поверхности рыбу. — Будешь?

— Сырую?!

— Как знаешь, — пожал плечами Креол, безучастно откусывая кусок еще живой рыбы. — Да, лучше бы, конечно, поджарить… Но попить ты, во всяком случае, можешь — океан большой…

— Вода соленая, невкусная!

— Чего ты все время капризничаешь? Ешь, что есть. А будешь ныть — я тебя самого съем.

— А поспать как?!

— Можешь у меня в кармане, — великодушно предложил хозяин. — А я пока не хочу.

— А в отхожее место сходить?!

— О, как раз напомнил, — оживился Креол, замирая на месте. — Раб, отвернись!

Некоторое время тишину нарушало только мерное журчание. Креол задумчиво насвистывал, подняв лицо к небесам. Потом весело спросил:

— Ты все еще хочешь пить? Могу помочь…

— Не хочу! — в ужасе отлетел назад Хубаксис.

На всякий случай джинн взметнулся как можно выше в небеса и оставался там до тех пор, пока журчащий звук не стих. Вернулся он взволнованный.

— Хозяин, там флаг! — завопил он. — Корабль!

— В самом деле? — ничуть не заинтересовался новостью Креол. — Что за флаг?

— Красная и серая полоса, а в центре черная звезда. Это серые!

Флаг действительно принадлежал серым. Красная и серая полосы символизируют цвета человеческой кожи и крови, а черная пятиконечная звезда — знак Лэнга. Любой рарийский капитан, завидев красно-серый флаг, спешно разворачивает судно и уходит куда подальше… ну, кроме дэвкаци. Эти, наоборот, с гиканьем идут на таран, заранее расчехляя пушки и готовя молоты.

А вот сам корабль серым не принадлежал. Весь флот серых сейчас работал в качестве «паромов», перевозя солдат в Нумирадис. Поэтому для охраны границ Асанте Шторм, Шестой в Совете, Первый Адмирал, задействовал трофейный флот Ларии. Их корабли плохо подходят для перевозки людей (ибо никогда для этого не предназначались), но отлично — для морских сражений. К тому же у ларийцев не один, а два флота — Западный и Южный, для Ларийского моря и Великого Серого океана. Поскольку юг Ларии серые покорили абсолютно и там постоянно снуют родные серые корабли, Асанте Шторм взял на себя охрану западных берегов — именно оттуда могло прийти нападение дэвкаци или эйстов. Ему строго-настрого приказали первым не нарываться — серые пока что не желали ввязываться в войну еще и с кем-то из этих «правителей морей».

Это оказалась небольшая двухмачтовая шнява. Всего лишь одиночное разведывательное судно — здесь таких курсировало довольно много. Шла она на малой скорости — капитану серых было непривычно управлять таким кораблем, столь непохожим на родные альдареи. К тому же экипаж по большей части состоял из пленных ларийских матросов — сформировать команды трофейных кораблей только из своих не удавалось при всем желании. Банально не хватало людей.

Креол задумался, что с этим делать. Ему ужасно хотелось поиграть в морской бой. Но настораживать врагов раньше времени не следовало.

Хотя все равно хотелось.

— Хозяин, давай их потопим? — кровожадно облизнулся Хубаксис.

— Почему во множественном числе? Скажи-ка, раб, чем ты сможешь мне помочь? — приподнял бровь Креол.

— Я буду подавать советы, хозяин.

— Не нуждаюсь. Скажи-ка лучше — этой женщины поблизости нет?

— Какой женщины?

— Моей ученицы. Которая все время мешает мне развлекаться.

— Да ты что, хозяин, откуда же Вон тут возьмется? — хихикнул Хубаксис.

— Просто хотел убедиться. Пошел вон и не мешай, — тряхнул кистями Креол. — Банрабишу! Приди, Нарилуггалдиммеранкиа!

Из-под ногтей мага подул сильнейший ветер. Он пошел по кругу, взвихрившись огромным смерчем, поднялся до небес, разметав в клочья облака-барашки, двинулся к маленькой беззащитной шняве…

Матросы испуганно завопили. Капитан-колдун загундосил было какое-то заклинание, но его жалкие потуги просто смело — Черный Вихрь Шестой Эмблемы Мардука, великого Повелителя Демонов Ветра, обрушился на кораблик, ломая мачты и круша в щепы шпангоуты. Паруса разлетелись на рваные тряпки, люди посыпались в воду, не помня себя от ужаса. Минуту назад все было тихо и спокойно и на тебе — откуда ни возьмись бешеный шторм, посланный точно по их души.

Черный Вихрь не унимался. На месте шнявы кружился огромный водоворот, несущий искореженные обломки и гибнущих матросов. Их сталкивало друг с другом, подбрасывало в воздух и вновь топило в пучине…

Креол стоял и ждал довольно долго. Когда же он окончательно убедился, что никого живого не осталось, то медленно сложил ладони вместе и спокойно приказал:

— Удались.

Вихрь замолк так же быстро, как возник — считанные минуты, и волнение на море утихло, ветер бесследно исчез, поверхность воды вновь стала безупречной зеркальной гладью.

— Да, Вон бы это не понравилось, хозяин, — противно ухмыльнулся Хубаксис.

Креол только равнодушно пожал плечами.

— Я собираюсь уничтожить всех серых до единого, так что ей лучше с этим смириться. Мне не нужны живые враги.

Спустя еще три часа Креол все-таки решил, что на этот раз Хубаксис для разнообразия все-таки прав — надо бы слегка ускорить передвижение. Маг повел рукой, и вода вспухла горбом, словно из-под нее вылезала здоровенная черепаха. Водяной холм мог превратиться в могучего элементаля, но Креол остановил «рождение» на полпути. Он невозмутимо поднялся на эту застывшую волну, расставил руки в стороны для лучшего равновесия и коротко приказал:

— Вперед.

Ожившая волна помчалась, как моторный катер. Креол стоял уверенно, словно опытный гавайский серфер — кататься на волнах он любил с молодости.

Через несколько часов маг вышел на каменистый берег Ларии. Дул соленый морской ветер, впереди виднелись заросли кустарника, вечернее солнце клонилось к закату. Все было тихо и спокойно.

Первым делом Креол сориентировался в пространстве. Он долго вглядывался в черный шар на макушке посоха, в коем быстро-быстро сменялись пейзажи с высоты птичьего полета — травянистые равнины, леса и горы, озера и реки, болота и овраги, города и села. А потом его внимание остановилось на разожженном костре — совсем близко, меньше получаса ходьбы. Вокруг сидел десяток человек, неподалеку паслись две лошади. Ночной дозор серых. Креол чуть напрягся и в шаре появился еще один человек — дотоле он оставался невидимым. Колдун. Увидеть мага на расстоянии, да еще так, чтобы он не почувствовал слежки — задача непростая, для этого нужно сильно превосходить его в уровне.

Креол не позволял подглядывать за собой никому.

— Хозяин, я есть хочу… — заныл Хубаксис.

— Да, я тоже, — согласился Креол. — Вот сейчас и перекусим…

Дозорные егеря серых, остановившиеся на ночлег, не слишком встревожились, когда в кустах что-то зашуршало. Самый молодой парень, только в этом году забритый в армию, лениво поднялся на ноги, ухватил ружье и гаркнул:

— Ночной дозор! Выйти из кустов!

Креол послушно вышел. Ему в грудь тут же уперся ствол нарезного ружья. Маг демонстративно поднял руки, чему-то затаенно улыбаясь. Серые глаза внимательно ощупывали всех присутствующих.

На противоположном конце стоянки что-то зашевелилось. Колдун в голубом плаще чуть сощурил глаза, рассматривая ауру чужака. Но ничего предосудительного не углядел — на этот раз Креол все-таки скрыл бушующий огонь, выдающий архимага любому встречному. Ложная аура превращала его в самого обычного хуторянина, не владеющего даже заклятьем против блох.

Празо Кукловод отчасти успокоился. Этот тип отличался удивительной трусостью — среднего роста, тощий, невыразительное лицо, бегающие глаза. У всех, кто видел его в первый раз, возникали стойкие ассоциации с крысой. При нем постоянно находились несколько гомункулов, оберегающих хозяина от любой опасности. Прямо сейчас вокруг головы колдуна вилось странное существо, похожее на крылатый кусок мяса со множеством лапок и жал — эта тварь отгоняла от хозяина комаров и прочую мошкару. Еще два уродца, схожие с собаками на задних лапах, сидели по бокам, готовые растерзать любого, кто косо посмотрит. В ногах свернулась длинная змея с двумя головами. А за спиной лежало нечто особенно странное, похожее на огромный бычий пузырь, истекающий клейкой слизью.

Кроме серых егерей у костра присутствовали также бледнокожие светловолосые парни, но в точно таких же мышиных мундирах. После завоевания Ларии большая часть населения продолжила вести ту же жизнь, что и раньше — просто порядки сменились. Однако самые храбрые ушли партизанить в леса, а самые подлые — наоборот, подались к серым в полицаи. Всегда находятся люди, считающие, что лучше быть на стороне победителя.

У Креола сузились зрачки — он с детства ненавидел перебежчиков.

— Кто цы эсц? Что дэлат цут? Кто посылал? Эсц сообшнык? — с сильнейшим акцентом спросил Празо. Все серые колдуны перед вторжением в обязательном порядке выучили ларийский, но мало кто говорил на нем по-настоящему чисто. Правда, многие обзавелись языковыми кристаллами-обучителями, но им требуется время, чтобы полностью избавить от акцента.

— Интересные вопросы, — невозмутимо подсел к костру Креол. — А сам-то ты кто?

Колдун опешил. Обычно встреченные ларийцы либо угодливо раболепствовали, либо угрюмо огрызались. А этот вел себя слишком уж уверенно — словно не понимал, что перед ним десятеро вооруженных солдат, да еще ужасный колдун. В Ларии с магией обстоит скверно, местные жители цепенеют при одном виде форменного колдовского плаща.

Хотя этот тип совсем не походил на ларийца. Ларийцы бледные и светловолосые — брюнеты среди них большая редкость. А этот смуглый, черноволосый, да и одет совсем не по-местному. Типичная одежда ларийских крестьян — полотняные блузы, жилеты, меховые шапочки. Горожане отдают предпочтение сюртукам, широким штанам, мягким круглым беретам. И у рокушцев почти такая же мода — только вместо сюртуков кафтаны. Прическа тоже странная…

— Цы назвац цвое имя, мой змей цогда не кусац цэбя, — сделал предложение Празо.

Двухголовый питон широко зевнул, демонстрируя длиннющие зубы.

— Имя… — задумчиво почесал живот Креол. — Допустим, Шетмуруку Кхета…

И невольно расхохотался. Солдаты и колдун недоуменно посмотрели на него — они, само собой, не знали шумерского, и не поняли, как их сейчас обозвали. Празо некоторое время размышлял, почему этот смуглый лариец так противно ржет, а потом предложил:

— Цы назвац мне всех парцызан, цо прятаца в цоц лес, и я за каждый штука цавац цэбе сцакан короший сэрый вино!

Креол обдумал предложение. В принципе, он не против был глотнуть винца, да тут еще и Хубаксис за пазухой начал намекающе царапаться… Но ни о каких партизанах он ничего не знал. Не выдумывать же их!

— Ну! Говори, грэчка[35]!

Теперь уже Креол не понял оскорбления. Но ему все равно порядком надоело разыгрывать эту маскировку — тем более, что она получилась из рук вон скверная. Поэтому он молча выпрямился, сбросил ложную ауру и сделал быстрое движение кистью, превращая гомункула-змею в кучу белого пепла.

— А! А! — в ужасе взвизгнул Празо, отшатываясь назад. — Какой… нэхорошо эсц! Убит эго! Убит цэйчас!

Грохнул двойной выстрел. Блеснуло защитное поле, отражая пули. Креол ударил с обеих рук молниями, поджаривая стрелявших, метнулся вперед, быстрым посылом взрывая мозг еще одного егеря, швырнул огненный шар в гомункулов-псов, дыхнул огнем в гомункула-насекомое, отпрыгнул назад, увертываясь от живого пузыря, вырастил из руки Ледяной Меч и пронзил тварь насквозь. Склизкий шар оглушительно лопнул, забрызгав все вокруг студенистыми внутренностями. Празо Кукловод выпучил глаза, посылая в Креола гипнотический импульс, но архимаг только тряхнул головой, словно отгоняя надоедливую блоху. Он прищелкнул пальцами, и колдун скорчился, опутанный по рукам и ногам Призрачной Сетью.

Костер потух. Но этого никто не заметил. Оцепеневшие егеря молча стояли, глядя то на поскуливающего Празо, то на брезгливо чистящего рукав Креола.

— Повелитель… — рискнул открыть рот капрал. Он говорил на ларийском почти без акцента. — Владыка…

Празо протестующе взвизгнул — владыкой серые называют только Первого в Совете Двенадцати. Бестельглосуда Хаоса. Всех остальных колдунов — повелителями.

— Молчать, — наступил ему на живот Креол. — Вы, шестеро…

— Семеро… — рискнул поправить капрал.

В воздухе блеснула невидимая струна, и один из ларийцев-перебежчиков упал на траву… в виде двух аккуратных половинок. Заклятие Воздушного Лезвия убило его мгновенно.

— Шестеро, — повторил Креол. — Сколько вас еще тут? Где расквартированы основные войска? Есть поблизости другие колдуны?

— Шэкуца либа око! Асцури хэ лацахта о рокку[36]! — закричал Празо.

Креол поднял ногу и с силой опустил ее обратно. Колдун взвыл от боли и закашлялся, чувствуя, как глаза вылезают из орбит. Тяжелый сапог архимага превратил его внутренности в бесформенный фарш.

— Вы будете говорить, горелые трупы?! — повысил голос Креол.

— Но мы не…

Маг повел ладонью, и одного из егерей объяло бушующее пламя. Он упал наземь и начал орать… но продолжалось это всего несколько секунд. А потом егерь превратился в обгорелый труп.

— ПОКА нет, — невозмутимо кивнул Креол.

Капрал сглотнул и торопливо заговорил, выдавая все, что знал. Они — одно из дозорных капральств, равномерно рассеянных по всей Ларии. Всего таких отрядов из десяти-двенадцати человек больше тысячи — а руководят ими колдуны первого-третьего уровней. Основные задачи — вылавливать отдельных партизан, шпионов и просто бродяг, наблюдать за настроениями в селах и на хуторах, разыскивать по тем же селам и хуторам все мало-мальски ценное, подыскивать добровольцев для службы у серых. Таких, как вот эти двое… то есть, теперь уже один.

Креол спросил о том, сколько всего серых колдунов сейчас в Ларии. Этого капрал не знал — он понятия не имел, какой процент отправился в Нумирадис с армией, а какой — остался на Серой Земле, занимаясь прежней работой. Тогда Креол спросил, сколько колдунов существует всего. Вот на этот вопрос ответ был дан максимально исчерпывающий.

Общая численность колдунов Серой Земли — больше десяти тысяч. Все руководящие должности занимают они. Губернаторы, градоначальники, служба безопасности, высокопоставленное чиновничество и офицерство — поголовно колдуны. Разумеется, девяносто процентов от этих десяти тысяч приходится на первый-третий уровень. Фиолетовые, синие, голубые плащи. Всего лишь жалкие фокусники, магические подмастерья, клерки и прислужники. Таких Креол мог давить голыми руками и ничуть не запыхаться. Еще около пятисот человек — четвертый уровень, зеленые плащи. Триста — пятый уровень, желтый плащ. Сотня — шестой уровень, оранжевый плащ. Четыре десятка с чем-то — седьмой уровень, красный плащ. И всего лишь дюжина — восьмой уровень, серый плащ.

Совет Двенадцати.

— Лошади откуда? — повел глазами в сторону кобыл Креол.

— Местные, владыка, — склонил голову капрал. — Хутор тут недалеко есть, вдова одна живет — у нее забрали. Вот, сын хозяйкин… с нами пошел…

Капрал нерешительно указал на две половинки, совсем недавно бывшие живым и дышащим человеком.

— Понятно, — задумчиво погладил подбородок Креол. — Все, можете идти.

— Владыка, вы отпускаете нас?! — облегченно выдохнул капрал. Лица егерей просветлели — они уже распрощались с жизнями.

— Отпускаю. Идите быстрее, пока не передумал.

Егерей не пришлось просить дважды. Они торопливо устремились прочь, не вспоминая о лошадях, оружии, походных ранцах и жалобно поскуливающем колдуне. Креол несколько секунд смотрел им вслед, а потом окликнул:

— Эй!

— Что, владыка? — обернулся капрал.

— Я передумал.

Егеря непонимающе раскрыли рты, но Креол уже выбросил вперед руки, швыряя заклятие Кровавого Резонанса. Это удивительно жуткое и очень болезненное заклятие, убивающее жертву или жертв с максимальной мучительностью. В телах пятерых егерей мгновенно возросло внутреннее напряжение, колебания участились, кровавые сосуды начали лопаться, внутренние органы разрываться, глаза вытекли белесой жижицей, а в конце концов произошло массовое кровоизлияние… Несколько секунд диких криков, и вот уже вместо здоровых крепких солдат на траве лежат пять бесформенных куч кровавого фарша.

Креол весело усмехнулся. Он всегда любил садистский юмор.

— А теперь с тобой, — задумчиво опустил глаза ниже он.

Празо Кукловод что-то еле слышно простонал.

— Не слышу, — приблизил ухо Креол.

— Не надо… владыка! — жалобно пискнул колдун.

— А что делать… — развел руками маг.

Креол удалил заклятие Призрачной Сети, но вместо нее обездвижил Празо Параличом. После этого он извлек из пространственной складки ритуальный нож, проверил мякотью большого пальца остроту лезвия и, насвистывая веселую песенку, приблизил нож к лицу колдуна. Тот завыл. Громко и тоскливо — так воет волк, попавший в капкан.

Креол вовсе не собирался пытать своего пленника. Нет, его намерения были куда более прагматичны — он спокойно и методично начал срезать с лица Празо кожу. Если бы не Паралич, тот сейчас бился бы в ужасных муках, но чары держали его покрепче любого хлороформа. А вот боль он еще как чувствовал.

Маг действовал с тщательностью опытного шкуродера. Он сделал овальный надрез по подбородку, скулам, вискам и лбу, срезал веки, а затем медленно и аккуратно отделил кожу все еще живого человека от лицевых мышц. Этот ужасный окровавленный трофей Креол гордо вытянул перед собой, полюбовался несколько секунд, а потом спросил:

— Тебя добить, или так оставить?

— А… а… а… а-а-а… а… — еле слышно просипел изуродованный колдун. Глаза на лице, лишенном кожи, смотрели с ужасом и болью.

— Ладно, — сжалился Креол. Правда, как-то странно сжалился — вынул посох и с силой вонзил Празо в грудь. — Твоя душа — моя!!!

Человек — не джинн. Он не способен влезть в Поглотитель как есть, в родном теле. Зато способна его душа — Празо Кукловод забился в судорогах, а по черному обсидиану потекло что-то невидимое, призрачное, неощутимое… Для человеческой души Креолу даже не нужно было знать имя жертвы — у людей, в отличие от джиннов, нет Восьмой Оболочки, дарующей бессмертие и некоторые дополнительные возможности.

Дождавшись, пока уже мертвый колдун окончательно не стихнет, Креол заглянул вглубь посоха, удовлетворенно цокнул языком и вернулся к работе шкуродера.

Он очистил лицо Празо от прирезей мяса и жира, удалил корни волос, старательно выскоблил загрязненные и окровавленные участки и вновь полюбовался трофеем. На свет явилась магическая жаровня — кожу надо было высушить. Вообще, чтобы все получилось как следует, такое лицо нужно сушить и отпаривать в специальных условиях несколько дней, но у Креола не было столько времени. Поэтому он ускорил процесс магией.

В конечном итоге в руках мага оказалось нечто, напоминающее листок свежего пергамента… в виде человеческого лица. Он окропил его ярко-зеленым эликсиром, скороговоркой произнес несколько слов, а затем… наложил эту маску себе на лицо.

По телу Креола пошли волны зеленоватого пламени. Несколько мгновений — и вот он полностью изменился. Теперь шумерский архимаг стал точной копией убитого Празо Кукловода. Вплоть до одежды и ауры. Подобная маскировка требует много времени, но уж зато распознать ее не сумеет ни один колдун.

— Ну как? — повернулся вокруг своей оси он.

— Здорово, хозяин! — вынырнул из кармана Хубаксис. — Просто…

— Просто замолчи, — оборвал его Креол, рассматривая отражение в обсидиановом шаре. — Подойдет. Теперь можно не прятаться. Слуга, закопай эти трупы!

Пока магический работник безропотно исполнял обязанности могильщика, Креол залил водой тлеющие угли, покидал в могилы ружья егерей и на скорую руку обыскал их ранцы, реквизировав все, что понравилось.

С едой у солдат оказалось не слишком густо. Большую часть рациона составляли крупы — гречка и пшенка. Хлеб вязкий, сырой, плохо пропеченный. Правда, это капральство недавно делало набег на хутор, так что в походные ранцы попала копченая говядина, сало, сушеный горох. Свежих овощей не нашлось — на дворе середина весны, самое голодное время. Прошлогодние запасы уже заканчиваются, а новый урожай еще нескоро.

Креол осмотрел лошадей. Старая кобыла его не заинтересовала, а вот молоденький жеребчик — очень даже. Маг с некоторым сомнением обошел вокруг коня — в конной езде он не понимал ничего абсолютно.

— Ездить верхом, как дикие скифы… — недовольно пробормотал он. — Да уж… Но колесницу взять негде…

— Ага! — поддакнул Хубаксис, опустошающий мешочек с горохом. — Хозяин, а может переночуем, а завтра уже?…

— Здесь нельзя — слишком открытое место. Доедем до леса, там и переночуем. Ладно, четвероногое, опустись на колени, я на тебя влезу!

Жеребец смерил его презрительным взглядом и язвительно приподнял верхнюю губу. Маг, привыкший командовать разными оккультными существами, искренне не мог осознать того факта, что его слов попросту НЕ ПОНИМАЮТ!

Немного подумав, он начал карабкаться так. Получалось плохо — Креол еще никогда в жизни не сидел на лошади. Он никак не мог разобраться, куда ставить ноги сначала, куда потом, запутался в стременах, дважды чуть не упал, но в конце концов все же забрался.

Конь не сопротивлялся — только как-то очень злорадно пофыркивал. Причина этого выяснилась, когда Креол окончательно уселся и открыл рот, чтобы громко объявить о своем успехе. Жеребец круто встал на дыбы и торжествующе заржал, чувствуя, как наездник летит наземь. Хубаксис противно захихикал.

Креол не успел смягчить падение магией и больно ударился позвоночником. На ноги поднялся уже не человек, а сплошной комок злобы — лицо почернело, брови сошлись вместе, скулы заострились. Маг резко выбросил вперед руку, останавливая коню сердце, и тот упал замертво.

— Еще никто не бросал меня на землю безнаказанно! — рявкнул Креол. — Встань!!!

Лошадиный труп начал медленно подниматься. Великий некромант оживил его одним только словом. Теперь это существо вело себя смирно и покорно — оно преклонило колени, позволяя хозяину забраться поудобнее, и неторопливо зашагало в указанном направлении.

— А так даже лучше, — рассудил Хубаксис, усаживаясь у хозяина на плече. — Теперь уставать не будет, и кормить не надо. А то сала у нас мало…

— Верно, мало, — согласился Креол. — Ну-ка, отдай!

Хубаксис протестующе заорал, но был ткнут пальцем в глаз и заткнулся.

— А теперь вперед! — скомандовал маг, перекусывая отвоеванной говядиной. — И как можно быстрее!

Конь-зомби послушно перешел в галоп. Скакал он не быстрее, чем при жизни, но зато мог поддерживать максимальную скорость неограниченно долго — мертвым неведома усталость. Креол вложил в него уйму энергии, так что трупного окоченения, всегда сказывающегося на скорости мертвеца, можно было не опасаться.

— Надеюсь, они там еще живы… — сердито проворчал Креол.

Глава 15

Предупреждение. В марте фашистская Германия атакует СССР. Или в мае. Или в июне. Или в августе. Ну, в общем, что-то такое они тут затевают, так что будьте настороже.

Рихард Зорге

Промонцери Альбра настороженно притихла. Слуги, солдаты и младшие колдуны старались ходить на цыпочках — шло совещание Совета Двенадцати. На самом верхнем этаже царило безмолвие, нарушаемое лишь негромкой беседой. А вот на предпоследнем… оттуда доносились многочисленные крики и стоны. Перед совещанием Бестельглосуд Хаос дал слугам одно небольшое поручение…

Зал Совета выглядел довольно скромно. Просторное помещение в форме двенадцатигранника, три громадных окна, двенадцать совершенно одинаковых кресел, отличающихся лишь номерами. И еще огромная полупрозрачная карта западного Нумирадиса, висящая прямо в воздухе. Красные флажки обозначают войска серых, желтые — ингарские союзники, зеленые — рокушцы, кентавры и недобитые ларийцы.

Главный колдун Серой Земли сидел в кресле «один», мрачно переводя взор с одного члена Совета на другого. Некоторым из них он доверял безоговорочно. Другим — лишь отчасти. Кое-кому не доверял совсем. Особенно сильно — сестрице Асмодее. Потому и услал ее как можно дальше — аж в Закатон.

Не все из Двенадцати присутствовали здесь лично. Только семеро. Еще четверо — в виде миражей, иллюзорных двойников. Полупрозрачных, нематериальных, но полностью повторяющих внешность своих создателей. Эти колдуны в данный момент слишком далеко, поэтому пользуются дистанционной связью.

И одно кресло пустует совсем.

Бестельглосуд поглядел на них. Вот Руаха Карга, Номер Два в Серой Земле. Любимая мамочка. Бестельглосуд почти не сомневался, что ей можно доверять. А вот Номер Три, Яджун Испепелитель — преданный любящий брат. Точнее, мираж Яджуна. Его самого сейчас нет в Ларии — он единственный до сих пор не покинул Серую Землю. Там еще полно дел — Яджун руководит снабжением. Главный квартермистр. Вот через три-четыре месяца он тоже переберется сюда, а пока что…

Четвертое кресло пустует. Здесь должна сидеть Асмодея Грозная. Самый ненадежный член семейки, запросто способный вонзить нож в спину, одновременно уверяя в вечной преданности. Для нее существует только одно божество — сила. Кто сильнее, тому она и служит. Да и кровная связь слабовата — Асмодея сестра Бестельглосуду только по матери. Ее отец — не умерший Искашмир Молния, а один из архидемонов Лэнга — Гелал. Демон-вампир. И дочка уродилась под стать — именно благодаря Асмодее серые смогли поставить себе на службу вампиров Сумура, кишащих в горах. Ей они повиновались с полуслова. Где бы ни появлялась Асмодея, ее всегда сопровождали сотни диких вампиров. Даже отправляясь через океан, прихватила с собой роту этих тварей.

Бестельглосуд брезгливо поежился. Асмодея с детства вызывала у него легкую нервозность. Отнюдь не самая сильная колдунья, но зато наполовину архидемон — а это автоматически дает ей место в Совете Двенадцати… И эти ее вампиры… Нет уж, без них лучше — нельзя верить этим тварям. Хотя другим тоже не очень-то…

Вот он — Тахем Тьма, троюродный дядюшка… Безумец. Маньяк. Фанатик. Как можно такому доверять? Да если демоны выразят такое желание, он лично перережет всех своих родичей… собственно, с дочерьми поступил даже хуже.

А вот Асанте Шторм — хитрая беспринципная гадюка, редкий циник и себялюбец. К счастью, предела своих мечтаний он уже достиг, став главным адмиралом флота. Кроме моря и кораблей его мало что интересует, на место главы Совета не метит. Сейчас он на борту своего флагмана, так что здесь вместо него мираж.

Йоганц Изменяющий, любимый племянник… вот кому можно верить, как самому себе. Родители Йоганца давно погибли, его взлелеяли и воспитали бабушка и дядья. Ему ни в коем случае нельзя поручать дел, требующих маломальской самостоятельности, — совершенно не умеет принимать решений без подсказки. Но вице-король обещает получиться отменный — будет слепо повиноваться директивам сверху, даже мысли не мелькнет о бунте против метрополии.

А кто у нас дальше? Руорк Машинист. Тоже мираж — Руорк сейчас на юге, близ кентавридской границы, переправляет войска на север, возится с артиллерией. Доверять вполне можно — пока его снабжают рабами, всем доволен. Основная цель — достичь физического бессмертия, власть его не волнует.

Следом Турсея Росомаха — более или менее верный член Совета. Хотя присматривать все равно нужно — очень уж специфическое у нее занятие, поневоле подталкивает к краю… И власть она любит.

Зато Мурок Вивисектор надежен как никто другой — совершенно безобидный старик, слегка сумасшедший, но чрезвычайно полезный. Очень ценный член команды — такими нужно дорожить. Ни капли амбиций, зато талантлив на редкость.

А вот за Квиллионом Дублем приглядывать стоит, еще как стоит. Он на севере, с армией, так что здесь вместо него мираж. Квиллион ненадежен — этот проклятый доппель-мастер постоянно трясется за свою шкуру, боится Лэнга и недолюбливает Бестельглосуда. Если бы не то, что Турсея приходится ему теткой… нет, за Квиллионом надо смотреть в оба…

Зато Ригеллион Одноглазый Лэнга не боится… но и не доверяет. Солдафон, вояка, в бою всегда сражается в первых рядах, грезит о походах и завоеваниях. Туповат, ограничен, но полководец преотменный. Если бы не то, что как колдун он уступает Руорку и Квиллиону, а кроме боевой магии ничего знать не знает, быть бы ему Первым Маршалом, а не Четвертым.

Кстати, насчет Первого Маршала… Вот он стоит, во плоти. У него нет собственного кресла. Не член Совета. Даже не колдун. Даже не серый! Собственно, никто здесь не знает, как этот человек выглядит на самом деле… да и человек ли он вообще — на нем алая мантия, закрывающая все тело, на руках кольчужные перчатки, а голова скрыта под глухим черным шлемом с загибающейся назад макушкой. Прорези для глаз совсем узенькие, под ними ничего не разглядишь. И магия не помогает — у этого типа словно вовсе нет ауры. Кем бы он ни был, блокироваться от постороннего воздействия умеет замечательно. Но сам еще никогда колдовства не применял… во всяком случае, никто этого пока что не видел.

Его зовут Астрамарий Целебор Краш. Он — загадка для всех. Совету его навязали союзники-господа из Лэнга. Скорее всего, он демон… но демоны Лэнга не могут так подолгу отлучаться из своего родного мира. Уже больше года Астрамарий все время находится где-то поблизости — а ведь даже Посланец Древних, великий Нъярлатхотеп не способен покинуть свой мир больше, чем на несколько недель. И сам Астрамарий не спешит рассеять любопытство серых — все отмалчивается. Выжать из этого типа хотя бы слово — задача нелегкая. Если выдаст за день больше четырех-пяти фраз — адъютанты уже шепчутся: «что-то Маршал сегодня говорливый, не к добру».

Одно только имя Астрамария сразу вызвало шепотки. В переводе с древнего колдовского языка серых слово «целебор» означает «палач», а «краш» — «король». И даже сам Бестельглосуд Хаос не может ответить, как правильно переводится сочетание этих слов — Король Палачей или Палач Королей? Колдовской язык серых — мертвый, он используется только для заклинаний, и его знатоков можно пересчитать по пальцам.

Сам Астрамарий никак не прокомментировал свое имя. Но оно ему очень подходило — после взятия Симбаларя он прикончил всех членов королевской семьи. Это было нетрудно — ведь именно он командовал войсками и первым вошел в столицу. При казнях загадочный Маршал пользовался своим личным оружием — двуручным мечом с волнообразным лезвием. В Ларии такие мечи называют «пламенеющими»… хотя из употребления они окончательно вышли еще полтора века назад. А в Серой Земле ими вообще никогда не пользовались — так что вопрос о родине Астрамария также остается открытым.

При завоевании Ларии Астрамарий продемонстрировал великолепный тактический талант — какие-то три недели, и армия врага полностью уничтожена, а страна лежит в руинах. Но несмотря на это, Бестельглосуд по-прежнему не верил этому непонятному типу, навязанному Лэнгом. Может быть, Руорк, Квиллион и Ригеллион без Астрамария провозились бы немного дольше… но это была бы победа серых, а не Лэнга. Бестельглосуд никогда не был религиозным фанатиком, как дядюшка Тахем, и прекрасно понимал, что демоны далеки от бескорыстности — даже за самую малую помощь, полученную с этой стороны, рано или поздно придется очень дорого заплатить…

Колдуны разговаривали тихо и неторопливо, тщательно взвешивая каждое слово. Совет Двенадцати — это своего рода мини-парламент, поэтому в нем никогда нет согласия. И каждый с опаской поглядывал на молчаливую фигуру в красном, невозмутимо стоящую чуть поодаль. Астрамарий Целебор Краш почти всегда присутствует на собраниях Совета, но сам очень редко открывает рот.

Всесторонне обсудив проблему Ставарафа и похищенной принцессы Гвениолы, Совет сошелся на том, что проблема, конечно, серьезная, но не так уж сильно. Просто придется обратиться к запасному варианту и вместо настоящей принцессы использовать дубликат. Правда, колдунья, специально подготовленная для этой роли, тоже похищена, но до первого дня лета еще почти полтора месяца — предостаточно времени, чтобы подготовить еще один. На худой конец можно просто использовать доппеля — кто там станет проводить экспертизу? В общем, ничего страшного, все равно общественное мнение целиком и полностью против них, а после вторжения в Рокуш все будет еще хуже. Так что игры в «миротворческую миссию» можно оставить.

Только Йоганц Изменяющий всерьез огорчился.

А вот сам факт похищения вызвал у колдунов беспокойство. Кто-то сумел узнать, куда именно до поры до времени спрятали принцессу Гвениолу, прошел незамеченным сквозь все блокпосты, уволок и оригинал, и копию, перебил кучу стражников, сторожевого вешапи и колдунью-охранницу… А они-то полагали, что надежно обезопасили замок!

Руаха Карга захватила из Ставарафа кое-кого из убитых мушкетеров… точнее, не их самих, а просто «образцы ДНК» — соскобы кожи, обрезки ногтей, волосы. Бестельглосуд Хаос лично призвал и допросил их души. Но они смогли рассказать только то, что Руаха и так знала от их живых товарищей. Девушка, закатонец, воин в доспехах, дэвкаци. Все отлично вооружены и дерутся, словно демоны.

— Довольно странно, что среди них не было колдуна… — раздумчиво проронил Бестельглосуд. — Отряд героев просто обязан сопровождать колдун…

— Возможно, он ждал их где-то в другом месте, — предположила Руаха. — А может быть, колдуньей была женщина? Мушкетеры говорят, что у нее был некий странный артефакт — вроде пистоля, но стрелял не переставая, совершенно без пауз.

— Хм-м-м… Ты кого-то послала в погоню?

— Конечно. Всех, кто там был.

— Они справятся?

Руаха на миг задумалась, приложив ладонь ко лбу и закрыв глаза.

— Моя булавка уничтожена, — сухо констатировала она. — Если Румок, Аррадо и Логран до сих пор не нашли похитителей… то могут не найти совсем.

— Нехорошо… — проворчал Бестельглосуд. — Гвен!

— Слушаю, владыка Бестельглосуд, — наклонился к его плечу личный секретарь.

— Отправь на поиски Урриша.

— Владыка, я считаю, что Урриш не справится, тут нужен кто-нибудь… ао! Ао!!! Довольно, владыка, я уже молчу!

— Урриша, — скрипнул зубами Бестельглосуд, разминая костяшки пальцев.

Гвена Зануду били очень часто. Бестельглосуд Хаос держал его в секретарях, ибо этот на редкость слабосильный колдун отличался высокими способностями к расчетам и анализам. Но имелась у него и очень неприятная черта — ослиное упрямство в спорах. Гвен искренне считал себя специалистом во всех существующих областях, обожал спорить, причем всегда одинаковым методом — повторял одни и те же аргументы до тех пор, пока с ним не соглашались… или не били морду.

Второе случалось гораздо чаще.

Когда глава Совета был несколько моложе и терпеливее, Гвен однажды вздумал объяснять ему, как работает заклинание, которое сам же Бестельглосуд и изобрел. Результатом стал выбитый глаз — на его месте до сих пор зияет пустая глазница. Бестельглосуд Хаос строжайше запретил выращивать новый, предупредив, что если увидит Гвена Зануду с двумя глазами, то немедленно прикончит.

— Ты пошлешь Урриша Проводника, — еще раз повторил Бестельглосуд, мрачно глядя на этого костлявого полукровку. Дедом Гвена был Тощий Всадник Ночи. — Урриш туп, но хорошо натаскан. Пусть доставит принцессу живой, а остальных убьет. Мне здесь не нужны всякие благородные герои-спасители!

Гвен Зануда неслышно ускользнул, продолжая что-то тихо ворчать себе под нос.

— А собственно, зачем нам эта принцесса? — каркнул Руорк.

— Как это зачем?! — вскинулся Йоганц.

— Если оставить в покое смазливое личико и все, что у нее там выпирает спереди и сзади, — брезгливо прокаркал Второй Маршал.

Сам Руорк женщинами не интересовался уже много лет (если не считать давнего случая с Цезарой Каменщицей). Этот техномаг почти на две трети состоит из механизмов, оживленных магией. Обе руки по локоть, правая нога, верхняя половина туловища, шея и нижняя челюсть. И он с каждым годом «уменьшается» дальше, заменяя все новые и новые органы. Львиная доля механических частей тела представляет собой артефакты разного назначения — этим Руорк Машинист компенсирует сравнительно слабые колдовские силы. Точно так же очень незначительные способности в боевой магии он возмещает механическими руками-меченосцами и личным отрядом боевых автоматов.

— Мы не должны забывать о политической подоплеке, — мягко заметила Руаха. — Если принцессе удастся добраться до Рокуша или Кентавриды, у их правителей окажется серьезный козырь против нас. Если Рокуш СЕЙЧАС вторгнется в Ларию и нападет на нас, мы предстанем двумя шайками разбойников, дерущимися из-за добычи. Но если они при этом будут размахивать флагом в виде законной наследницы престола… тогда разбойниками окажемся только мы. У них будет живое ЗНАМЯ! Не забываем — нам пока еще нужно считаться с общественным мнением, в мире немало государств…

Колдуны скептически закачали головами. Для серых общественное мнение уже давно стало не более чем надоедливой мухой — они настолько уверились в собственных силах, что вовсе перестали обращать внимание на то, что о них думают за границей. Лишь старая дипломатка Руаха еще пыталась поддерживать какую-то видимость того, что Серая Земля — дружелюбное законопослушное государство, которое хочет лишь мира.

Собственно, вторжение в Ларию было обосновано тем, что серым вроде как стало известно о неких кошмарных чудовищах. Злые колдуны Ларии якобы втайне держат их в своих подземельях и вот-вот напустят на беззащитных соседей. Хотя всем отлично известно, что в Ларии и колдунов-то практически нет, а самые страшные чудовища — волки в лесах… Однако серые изо всех сил кричат, что в Иххарии два месяца назад появились эти монстры в количестве двух штук и разрушили красивейшее строение в столице — Двуглавую Башню. И даже предъявили этих гигантских разрушителей всем желающим… правда, те подозрительно походили на творения Мурока Вивисектора.

Ну что ж, видимо, ларийские колдуны украли его разработки.

Некоторые вопросы вызывает также тот факт, что карательный флот серых покинул гавань ДО разрушения Двуглавой Башни… но на подобные претензии Руаха вообще не стала отвечать, заявив, что это все ложь и провокация. Так что официально серые все еще ищут по городам и селам этих неизвестных чудовищ, заботясь исключительно о благе и безопасности цивилизованного мира.

Под цивилизованным миром они понимают Серую Землю.

— А Асмодея до сих пор не откликнулась? — перевел единственный глаз на пустующее кресло Ригеллион.

У Ригеллиона Одноглазого, как и у Гвена Зануды, не хватает правого глаза. Правда, по совершенно другой причине. Полвека назад, во время войны с эйстами, когда Ригеллиону едва-едва перевалило за двадцать, и он носил еще только фиолетовый плащ, глаз ему выжгло магической кислотой. Излечить его не удается… хотя Ригеллион особо и не стремится. Этот бравый вояка очень гордится всевозможными шрамами и ранениями.

— Это ведь уже двенадцатый раз, верно? — с притворным равнодушием уточнил Ригеллион. — Один, два… да, двенадцать…

Асанте, Руорк, Турсея и Квиллион явственно напряглись. Они старались держаться спокойно, но на лицах явственно отразилась заинтересованность. Бестельглосуд Хаос шумно засопел. Он знал, что этот день скоро наступит, и заранее подготовился. И все же… когда эти пятеро узнают о его решении, тут поднимется буря. В Совете Двенадцати уже шесть лет не было изменений — с тех пор, как скончался Крудо Ристальщик, и на освободившееся место был принят Ригеллион Одноглазый.

У серых колдунов действует очень жесткий закон насчет субординации. Когда глава Совета посылает магический сигнал, все его члены должны явиться на заседание — лично или посредством миражей. Можно прогулять одно заседание, два, три… даже одиннадцать. Но двенадцать подряд — это предел. Если прошло двенадцать заседаний, а о колдуне нет ни слуху ни духу, он считается без вести пропавшим. Потому что помешать дать о себе весточку колдуну восьмого уровня могут четыре вещи — смерть, предательство, плен или утрата способностей. Во втором случае такого колдуна казнят. В третьем — отправляют в Лэнг. В четвертом — разжалуют. Есть и другие причины, более редкие, но они опять-таки ведут к казни, ссылке или разжалованию.

В любом случае — место в Совете он теряет.

Признаться, Бестельглосуд Хаос от души радовался, что наконец-то избавился от сестрички-вампирши. Он невольно поймал себя на мысли, что совершенно не желает выяснять, что с ней случилось — а вдруг все еще жива?

С другой стороны — освобождение одного из первых кресел всегда сулит большую мороку. Придется тщательно подсчитывать, насколько изменились силы всех членов Совета за прошедшие годы, кто из них в наибольшей степени заслуживает четвертого кресла… впрочем, тут сомнений нет — Тахем Тьма. Он сильнейший. Но после этого придется точно так же думать, кого передвинуть на пятое кресло… и вот тут уже начнутся раздоры и перебранки… К тому же в конечном итоге надо будет подыскивать кандидата на последнее кресло — двенадцатое. Поэтому Бестельглосуд твердо решил, что на сей раз постарается избежать обычных перебранок и сократить процедуру до предела.

Не время для мелких драчек, не время.

— Кто-нибудь подходящий на примете есть? — прошепелявил Тахем, сдвигая бесчисленные морщины в суровое лицо. — Это должен быть достойный человек, преданный нашим учителям и проявивший себя истинным борцом за святую веру! Нам не нужны нестойкие и слабые!

— У меня есть на примете одна очень талантливая… — подняла когтистую ладонь Турсея.

— Не нужно, — перебил ее Бестельглосуд.

— Но владыка, выслушайте хотя бы! Кодера Ясновидящая — моя главная помощница, это очень перспективная…

— Не нужно, — терпеливо повторил глава Совета. — Я уже выбрал.

— В обход Совета? — приподняла брови Руаха. — Владыка Бестельглосуд, вы в своем праве, но…

— Идет война, матушка, нет времени на долгие обсуждения.

— И кто же этот счастливчик… или счастливица?

— Думаю, вы его помните. Астарон Ледяной.

Колдуны резко притихли. Все недоверчиво смотрели на Бестельглосуда, не решаясь вымолвить ни слова.

— Это не шутка, — нарушил молчание сам Бестельглосуд. — Я говорю серьезно.

— Спору нет, Астарон достоин этого места больше любого другого, — весело ухмыльнулся Асанте. Его мираж слегка «поплыл» — колдун утратил сосредоточенность. — Но ему уже предлагали вступить в Совет — причем дважды. Вы думаете, он согласится в этот раз, владыка?

— Я уверен, — кивнул Бестельглосуд. — Он отказался, потому что ему предлагали занять ДВЕНАДЦАТОЕ место. Но Астарон Ледяной горд. Высокомерен. Самолюбив. И из всех, кто здесь присутствует, он уступает только мне… и, может быть, тебе, матушка. Без обид, братец.

Мираж Яджуна неопределенно повертел рукой. Его все это в любом случае не касалось — член Совета Двенадцати ниже уже не опустится, так что его кресло «три» никто не отнимет.

— А на сей раз я предложу ему сразу ЧЕТВЕРТОЕ место, — продолжил Бестельглосуд. — Думаю, это в достаточной мере удовлетворит его амбиции.

Закончив фразу, Бестельглосуд заранее недовольно сморщился, готовясь к скандалу. И члены Совета оправдали его ожидания. Асанте, Руорк, Турсея, Квиллион, Ригеллион почти одновременно начали возмущенно протестовать. Они уже приготовились сдвинуться на одно кресло выше (а при удачном исходе — и на два-три), а тут такое разочарование! Молчание сохраняли только равнодушные к статусу Тахем с Муроком, да преданный Йоганц.

— Братец, пошли гонца в Ледяной Замок, пусть он повелит Астарону открыться для беседы миражей, — сказал Бестельглосуд, когда обозленные крики наконец утихли. — Я сделаю ему предложение, от которого он не сможет отказаться.

— Я наведаюсь туда сам, — бесстрастно ответил Яджун. — Последние дни я работаю на износ, мне не помешает немного передохнуть. Владыка Бестельглосуд, все-таки, что с нашей сестрой? Эти вампиры совсем отбились от рук, без Асмодеи я не могу их подчинить. Опасаюсь, что не сумею переправить их в Нумирадис — они совершенно не желают подчиняться.

— Невелика потеря, — рассеянно ответила Руаха.

Члены Совета молча выразили согласие. Вампиры Сумура разумнее обычных животных, понимают человеческую речь, но высоким интеллектом не отличаются, а дрессировке практически не поддаются. Оказавшись на поле боя, не различают своих и чужих, рвут и кусают всех подряд. Могут даже напасть на кого-нибудь из колдунов. Только Асмодея Грозная умудрялась держать в узде этих безмозглых кровососов, но теперь…

— Конечно, у нас еще есть Имарек Кровавый и Аурела Ушастая, но им удается управлять не больше чем сотней-другой, — пожал плечами Яджун. — Владыка Бестельглосуд, может, все же выяснить, куда пропала Асмодея?

— Да, и неплохо бы разузнать, что случилось с Султаном Воздуха! — вспомнил Йоганц. — Я слышал отзвуки в астральных сферах… его предсмертные крики…

— Мы все их слышали, — мрачно напомнил Асанте. — Ну, кроме…

Ригеллион Одноглазый плотно сжал челюсти. Он ненавидел, когда ему напоминали об этой слабости.

— Утешает то, что там не было сильного колдуна, — проскрипел Квиллион. — Духи рекут, что смерть Воздушной Четверти наступила от оружия.

— Э? — нахмурился Ригеллион. — Мне говорили…

— О, конечно, там были кое-какие магические примеси… — отмахнулся Йоганц. — Видимо, тех героев сопровождал какой-нибудь чародей эйстов или шаман дэвкаци. Но они были сравнительно незначительны…

Если бы Креол сейчас слышал этот разговор, то хохотал бы во все горло. Ведь он именно поэтому урезал применение магии до минимума, предоставив битву с Султаном Воздуха остальной команде. Ему совершенно не хотелось, чтобы серые (а следовательно — и Лэнг) раньше времени узнали, что на Рари присутствует архимаг. Об этой причине он никому не сказал — не желал, чтобы кто-нибудь подумал, будто Креол Урский способен хоть чего-то опасаться.

— На Султана Воздуха у нас сейчас нет времени, — пожевал губами Бестельглосуд. — Остров Кампы очень далеко, никто из нас там никогда не бывал… Нет, это требует хорошо подготовленной и организованной экспедиции. Такой же, как пять лет назад… ты помнишь?…

Турсея, к которой он обращался, согласно кивнула — именно она возглавляла экспедицию по перевозке тела Султана Огня на Серую Землю, в Иххарий. Труп зверобога — не просто куча гнилого мяса, им нельзя просто так разбрасываться.

— А сейчас все члены Совета нужны здесь, — вздохнул Бестельглосуд. — Султаном займемся через год-другой, когда весь Нумирадис будет усмирен.

— А Асмодея? — продолжал беспокоиться Йоганц. — Владыка Бестельглосуд, она все же ваша сестра и моя тетушка…

Члены Совета смерили Йоганца насмешливыми взглядами. У него уже давно установилась репутация слабохарактерного и мягкосердечного колдуна, не способного разделять пустые эмоции и подлинно важные вещи.

— Мы выясним, — снисходительно пообещал Бестельглосуд. — Мы все выясним. Но этим я займусь сам. Дядюшка Тахем, у тебя все готово?

— Разумеется, владыка Бестельглосуд, — проскрипел старик. Его кресло начало медленно подниматься в воздух.

— Подожди еще немного. Мы еще не выслушали доклады остальных членов Совета. Кто желает высказаться?

Колдуны в нескольких словах отчитались о своих делах. Яджун Испепелитель сообщил о том, что отправил этим утром пятую эскадру альдарей, нагруженных солдатами и оружием. Стандартная посылка. Асанте Шторм доложил о захвате последнего сопротивляющегося порта и потоплении остатков флота — теперь Лария окончательно лишилась военно-морских сил. А он, Асанте, ждет не дождется, когда наконец-то можно будет завершить операцию «Вулкан»…

— По нашим расчетам — уже недолго, — успокоила его Руаха.

Йоганц Изменяющий вчера вечером возвратился из Ингара, где заручился помощью союза племен Айюки. Этот варварский царек пообещал предоставить своих наездников на мамонтах в обмен на северную половину Ларии. Против орды кентавров его воины будут весьма кстати… ну а потом надобность в них отпадет сама собой. Конечно, никто не собирается действительно отдавать глупому Айюки половину завоеванной Ларии — наоборот, серые непременно со временем подомнут под себя и Ингар.

Турсея Росомаха выловила двух колдунов-еретиков, втайне поклонявшихся ларийскому Единому. Под пытками оба признались во всем, выдав солдат, которых успели склонить на сторону ереси, и ларийского жреца, проводившего для них обряды и обучившего молитвам. Все погружены на тюремную альдарею вместе с очередной порцией рабов и отправлены на Серую Землю, к порталу в Лэнг.

Мурок Вивисектор попросил доставить ему еще несколько самок вешапи — тогда он сможет производить вемпиров быстрее. Эти твари пока что не способны размножаться самостоятельно, без промежуточного звена — все время получаются мулы. Надо еще поработать. И очень не помешал бы живой океанический червь — для новых экспериментов.

Первое ему пообещали — Корун Гаррата как раз на днях отправляется в Аррандрах за очередной партией редких тварей. А вот со вторым заминка — эйсты своих червей берегут как зеницу ока, добыть хотя бы одного-единственного — задачка не из простых. Можно попробовать купить в Шгере, но для этого нужно каким-то образом заручиться помощью влиятельного эйста — даже шгерцы не продают червей людям, тем более серым. Так что с этим придется повременить…

У Руорка Машиниста и Квиллиона Дубля все шло своим чередом. Первый спокойно принимал прибывающие войска, второй заканчивал покорение северян. Сейчас он добивал полуостров Тихи — с юга ему на помощь шли корабли Асанте, а с востока вот-вот должны были подоспеть мамонты Айюки. Впрочем, Квиллион пообещал, что ни тот, ни другой просто не успеют добраться — к их прибытию весь Тихи уже будет под властью серых.

Наконец дело дошло до Ригеллиона Одноглазого. Рослый Маршал встал во весь рост, и на некоторых лицах явственно отразилась зависть. Ригеллиону не так давно исполнилось семьдесят лет, но выглядел он от силы на сорок. Любой мало-мальски сносный колдун способен продлить себе жизнь, но не всем это удается. Зачастую просто руки не доходят, хотя казалось бы — что уж может быть важнее?

— Сегодня я получил последние донесения от разведки в Рокуше, — с легкой хрипотцой произнес Ригеллион, указывая на карту. — Нужно выступать немедленно. Южная Армия под руководством генерал-аншефа Релимдасте Синбана стоит на южной границе, за Готиленсе. Северная Армия под руководством генерал-аншефа Лазорито Лигордена — севернее. Если мы совершим быструю переброску войск вот сюда, то сможем напасть с юга и одним ударом разобьем Синбана прежде чем Лигорден успеет прийти на помощь. После этого нетрудно будет расправиться и с ним. Общая численность войск Рокуша — полтораста тысяч солдат, но почти треть из них мобилизованы буквально на днях и плохо обучены. Я же могу прямо сейчас отправить маршем двести тысяч мушкетеров и пикинеров. Да еще несколько сотен офицеров-колдунов — рокушцы обречены на поражение.

Бестельглосуд Хаос перевел взгляд на Руорка и Квиллиона. Маршалы согласно кивали — будь они на месте Ригеллиона, поступили бы точно так же.

— Что ж, пусть будет так…

— Нет.

Все взгляды обратились к произнесшему это короткое слово. Оно прозвучало приглушенно и неестественно, словно говорили сквозь толстый слой ткани.

— Маршал Астрамарий, вы что-то сказали? — сухо осведомился Ригеллион. — Вас не устраивает мой план?

— Нет, — вновь сказал Астрамарий. Огромная фигура в алой мантии и глухом шлеме выступила вперед. От нее веяло могильным холодом. — Это очевидный план. Слишком очевидный. И очевидная ловушка — Синбан и Лигорден рассчитывают, что мы поступим именно так.

— И что же, по-вашему, они… — начал злиться Ригеллион.

— Не могу сказать наверняка. Но лично я бы поступил следующим образом: при нашем приближении Синбан переходит Готиленсе, отходит севернее, на заранее заготовленные позиции, заманивает вглубь Рокуша, а здесь нам в тыл выходит Лигорден, — указал на магическую карту Астрамарий. — Нас смыкают в клещи. Они у себя дома — им там знаком каждый куст. Их войска мобильнее наших — у них много кавалерии и легкая артиллерия, а у нас сплошь пехота, а пушки тяжелые и устаревшие. И не мне говорить вам, сколь многое зависит от правильно выбранного места… помните, как Хобокен заманил ВАС в Дориллово Ущелье?

Бестельглосуд почувствовал, что бледнеет. Он-то помнил. Слишком хорошо помнил. Помнил также он, что Лигорден — ученик и наследник Хобокена, тот самый одноглазый полуполковник, что единственный из рокушцев выжил в Дорилловом Ущелье. Бестельглосуд спасся только потому, что стал невидимым — но он до сих пор не мог забыть, как израненный Лигорден брел по полю, рыдал от горя, выкрикивал имена погибших товарищей и ожесточенно колол и рубил трупы серых колдунов. Не забыл он и холодный липкий ужас, когда штык седого ветерана просвистел в каком-то сантиметре от него, вонзившись в глазницу Теллахсера Ловкача.

И он до сих пор жив. Сейчас Лигордену уже за семьдесят, он прикрыл опустевшую глазницу черной повязкой, стал генерал-аншефом и командует армией Рокуша. Нет, ученика Хобокена ни в коем случае нельзя сбрасывать со счетов…

— Но на нашей стороне колдовство! — напомнил Асанте.

— Многим ли оно помогло в Дорилловом Ущелье? — покачал шлемом Астрамарий. Бестельглосуд неожиданно поймал себя на том, что гадает — а есть ли вообще под ним голова? — Основная единица армии — солдат. Колдовство — только вспомогательная сила. Как пушки, как лошади. С ними лучше, но можно и без них. Еще ни одна крупная война не была выиграна одним только колдовством.

— Так что же вы предлагаете, маршал Астрамарий? — все еще с раздражением, но уже гораздо тише спросил Ригеллион. Теперь и ему стало очевидным, что могло стать с его войском, буде генерал Лигорден действительно замыслил нечто подобное. — Предложите свой план…

— Мы выступаем завтра на рассвете, — коснулся виска кольчужной перчаткой Астрамарий. — Раздельно. Маршал Ригеллион с третью войска и сотней колдунов поплоше придерживается своего плана, идет вдоль побережья и входит в Рокуш с юга. Я же с двумя третями, всей артиллерией и оставшимися колдунами иду прямо на северо-восток. Если Синбан начнет отступать на север — окажется меж огнем и ножом. Если на восток — окажется отрезанным от Лигордена, и мы разобьем их поодиночке.

— А если примет сражение?

— В этом случае ты затянешь время до моего подхода — ваши силы будут примерно равны. В любом случае мы сначала расправляемся с Синбаном, а затем Лигорденом. Если члены Совета не возражают, я прошу Маршалов перейти в мой кабинет — там я изложу им план во всех подробностях. Думаю, остальным это будет не слишком интересно.

— Согласен, — хрипло каркнул Руорк, разминая механические пальцы. — Укажите ваш кабинет, Маршал, я переключу мираж туда.

— Да, думаю, я там буду лишним… — пожевал губами Йоганц, бросая вопросительный взгляд на дядю. Даже такие мелочи он не умел решать самостоятельно. — Я вам еще нужен, владыка Бестельглосуд?

— Нет. Маршалы… матушка… братец… с моим уважением, я вас оставлю. Пойдем, дядюшка, пора начинать то, о чем мы говорили.

— Давно пора… — сипло прошелестел Тахем, выруливая в своем кресле к выходу. — Надеюсь, ваши добровольцы достаточно… крепкие?

— Вполне.

— Владыка Бестельглосуд, мы не имеем права подвести!..

— Я знаю! — оборвал его глава Совета. — Я знаю, дядюшка…

В Промонцери Альбра гулял холодный ветер. Никто толком не мог ответить, откуда он берется и почему не стихает даже в безветренную погоду. Вероятно, побочные эффекты — эту крепость воздвигли совсем недавно, ее стены еще слабо шевелились от бушующей магии хаоса, сотворившей их из ничего. Даже обитатели Промонцери Альбра пока еще не исследовали всех ее уголков — только сам Бестельглосуд Хаос мог без опаски гулять по своему произведению.

На предпоследнем этаже кипела работа. Пять черных ониксовых колонн, и к каждой прибит живой человек. Молоденькие ларийки, корчащиеся и стонущие от непереносимой боли. По аккуратным канавкам кровь стекала на пол, образовывая аккуратный узор — пентаграмму с завитушками. Тахем Тьма жадно втянул сгнившим носом сифилитика запах крови, потер почерневшие морщинистые ладони и коснулся подлокотника. Магическое кресло начало медленно поднимать своего владельца к потолку. Оттуда заскрипел старческий голос, читающий заклинание:

— Кх’ренсх н’фха’н-гнх кхрен-кан’г Н’ура-л’ухт-Отп хфу’н цху-си ввхр’г зуб’нос тху’нбу йне’вв нхи куз-а!

При виде Бестельглосуда со скамейки поднялись два колдуна. Один среднего роста, примечательный поразительно загорелой кожей — крайне редкое явление у серых. Второй невысокий, худощавый, женственно красивый. На обоих красные плащи.

— Йемеш, Стефаль, — кивнул колдунам Бестельглосуд.

— Владыка Бестельглосуд, — поклонились в ответ те.

— Опустим церемонии. Итак, вы вызвались отправиться во вторую экспедицию в Закатон. Очень хорошо. Йемеш, ты ведь, кажется…

— Да, владыка Бестельглосуд, я надеюсь, что мой сын еще жив, — помрачнел тот.

— Верно, тот мальчишка… Йудук, кажется?

— Йудук Тучегонитель. Ваш внучатый племянник.

Бестельглосуд лишь рассеянно отмахнулся. Йемеш Солнечный женился на его, Бестельглосуда, племяннице, но этот факт не вызывал у него никаких чувств. Все серые колдуны родня друг другу — чтобы серого начали обучать магии, он должен представить вступительной комиссии хотя бы одного родственника-колдуна. Постороннего не примут даже в первичный гимнасий.

— Зачем ты вообще его предложил? — брезгливо поинтересовался он. — Первый уровень… Сколько заклинаний он знал — одно, два?

— Простите, владыка, я уже понял, что ошибся, — тихо ответил Йемеш. — Я очень много работал… и совершенно запустил детей. Особенно сына. Я надеялся, что экспедиция исправит этого щенка, просил Алеса присмотреть за ним…

— Алес Стрелок? — припомнил Бестельглосуд. — Да, вы ведь, кажется, вместе учились?

— В одном классе, владыка. Он обещал… и повелительница Асмодея обещала… правда, Антикваро возражал…

— Внук дядюшки Тахема еще ни о ком не произносил доброго слова! — хохотнул Бестельглосуд. — Вот уж кого можете не искать слишком долго, я не расстроюсь!

— Владыка, ваша беседа очень интересна, я с наслаждением внимаю каждому слову, — улыбнулся Стефаль, до этого сохранявший молчание.

Бестельглосуд сурово насупился. Все знают, что Стефаль Прекрасный — актер с большой буквы. Он настолько привык притворяться, что даже в жизни все время играет роль. Грубо говоря — лжет. Каждое его слово, каждый жест, каждое выражение лица надо толковать шиворот-навыворот. Если он выглядит взбешенным — это означает хорошее настроение и радость, если спокоен и расслаблен — вот-вот взорвется боевым заклинанием. Оскорбления означают комплименты и наоборот.

— Владыка Бестельглосуд, я хотел бы узнать — кто из нас будет главным? — спросил Стефаль, доброжелательно поглядывая на Йемеша.

— Да, верно! — согласился тот. — Мы оба носим красные плащи, владыка!

Серые колдуны очень чувствительны к статусу. Даже в крошечной группе из двух человек им обязательно нужно знать, кто главный, а кто подчиненный. Понятия «напарники» для них не существует.

— Никто из вас, — покачал головой Бестельглосуд. — С вами будет третий — главным будет он.

— О, так с нами отправится кто-то из Совета? — равнодушно приподнял бровь Стефаль.

— Нет, не из Совета.

— Владыка, смею напомнить, что красный плащ подчиняется только серому…

— Обещаю, ЕМУ вы будете подчиняться, — слабо усмехнулся глава Совета. — Дядюшка Тахем, как ты там?

Тахем Тьма оканчивал ритуал. В кровавой пентаграмме клубился дым, посверкивали крошечные молнии, что-то бурлило и шипело… и наконец оттуда вышел человек. Высокий мужчина с черными волосами и ослепительной улыбкой. Черты лица слегка колебались и расплывались, как будто ему приходилось прикладывать усилия, чтобы оставаться в этом обличье.

— Добро пожаловать, владыка Нъярлатхотеп, — поклонился Бестельглосуд.

Глава 16

Весна. Тепло. Птички. Красное солнышко лопает почки.

Из жизни князя Владимира

Где-то очень далеко за деревьями прокричал петух. Ванесса спросонья потянулась к пистолету, зевнула и начала выползать наружу.

На небольшой лесной полянке мирно разместились две палатки. На них виднелись надписи чернильным карандашом: «for boys» и «for girls». Правда, Логмира это не остановило — он не умел читать по-английски и сразу же полез в палатку «для девочек». Ванесса в ответ невозмутимо стукнула его по лбу и приказала выметаться.

— Подъем! — провозгласила она, стреляя в воздух. — Все живо встали, умылись, позавтракали и вперед! Солнышко уже высоко!

— Леди Ванесса, угощайтесь, кажется, получилось недурно, — окликнул ее лод Гвэйдеон, отхлебывая из котелка.

Паладин проснулся самым первым, успел совершить утренний моцион (омовение, физзарядка, чистка и кормление Гордого, наведение лоска на доспехи), развести костер и приготовить завтрак — грибной суп и бутерброды с сыром. Ванесса прихватила с собой целую кучу суповых концентратов, консервов, круп и прочего добра.

— М-м-м… — засунула ложку в рот Вон.

— Я положил побольше мяса — его надо доедать побыстрее, оно не может храниться больше трех дней, — сообщил лод Гвэйдеон. — Правда, сейчас довольно прохладно, но тем не менее…

— Надо было купить переносной холодильник… — вздохнула Ванесса. — Знала ведь, что понадобится…

— Я счел возможным натереть часть мяса солью — вкусовые качества слегка ухудшатся, но сроки хранения увеличатся. К тому же на следующем привале я попробую добыть что-нибудь охотой. Жаль, поблизости нет водоемов, я бы наловил рыбы…

— Что бы мы без вас делали, лод Гвэйдеон… — улыбнулась ему девушка.

Где-то за деревьями слышался свист ветра — Логмир, тоже давно проснувшийся, наворачивал круги вокруг поляны. Ванесса опасалась, что однажды он все-таки врежется в какое-нибудь дерево и станет еще дурнее обычного, но пока этот человек-молния как-то справлялся.

Почти половину котла съел Индрак. Гигант ужасно смущался, но его огромному телу требовалось вчетверо больше пищи, чем человеку. Впрочем, принцесса Гвениола, наоборот, проглотила всего три ложки, так что они друг друга уравновесили. Да и эти крохи Ее Высочество жевала с выражением предельной брезгливости, словно ей предложили отведать протухшей жабы.

Лария — законодательница мод. Здесь в большом почете всевозможные искусства — в том числе и кулинарное. У ларийцев существует такое понятие, как «высокая кухня». Она отличается от обычной примерно так же, как одежда моделей, фланирующих по подиуму, от повседневных рубашек и брюк. Ларийцы частенько проводят кулинарные фестивали и соревнования поваров, постоянно изобретают новые рецепты, затейливо украшают блюда и создают кулинарные композиции. Иностранную пищу ларийцы называют в лучшем случае любопытной экзотикой. Но чаще — попросту помоями. Простолюдины в этом смысле все же не очень требовательны, но дворяне…

— Почему бы вам не приготовить картофельный суп с улитками? — надула коралловые губки принцесса, прислушиваясь к голодному ворчанию в животе. — Это же очень просто — надо взять немного мидий и гребешков, лук-порей, чеснок, тимьян, шафран, томаты, петрушку, печеный картофель…

— Простите, ваше высочество, я не слишком искусен в готовке, — смущенно признался лод Гвэйдеон. — Боюсь, я привык жить по-походному, и не…

— Не хочет, пусть не ест, — перебила его Ванесса, вычерпывая последние капли супа.

Принцесса возмущенно засопела. Ее очаровательный носик с самого начала похода не переставал брезгливо морщиться, губы непрестанно кривились, а глаза дежурно стояли на мокром месте. Благородная ларийская зеньорита просто обязана быть томной, изнеженной, истеричной и по малейшему поводу ударяться в слезы — это хороший тон. А для благородных ларийских зеньоров характерна некоторая женственность, изящество манер и фигуры, умение танцевать и непременно — постоянное несварение желудка. В Ларии его даже называют «дворянской болезнью» — у простолюдинов несварения не бывает, у них попросту бурчит в брюхе. Да и содомия в Ларии тоже цветет пышным цветом…

Ванесса недовольно хмурилась. Ее капризное высочество оказалось совсем не подарком. Спальный мешок после королевских перин казался ей колючей дерюгой, походная пища — грубой и несъедобной, ночевки в палатках вызывали зуд и опрелости. Бедная принцесса где-то умудрилась подцепить клещей (хотя сезон еще не начался) и теперь все время чесалась и хныкала. Она сторонилась Моав — колдунья; сторонилась Индрака — дурно пахнет; сторонилась Логмира — неотесанный мужлан, хам, придурок, кривляка, все время домогается… в общем, с ним отношения особенно не сложились. Хотя тот из кожи вон лез, чтобы это изменить. Как-никак, Логмир встретил свою Настоящую Любовь… в восьмой раз за этот год.

Лод Гвэйдеон заканчивал упаковывать кухонные принадлежности в рюкзаки. Моав протянула ему последнюю чашку — ее назначили дежурной по мытью посуды. Индрак сворачивал палатки. Гвениола дулась. Ванесса вопила что есть мочи.

— Логмир!!! Логмир!!! — разносилось по лесу. — Флэш долбаный, куда ты опять делся?!! Мы уходим!!!

— Хой, подруга, да идите без меня, я догоню! — вылетел из зарослей Двурукий, хватаясь за дерево, чтобы притормозить. — Только дай-ка я Рарога с Флеймом прихвачу…

— Это зачем еще? — насторожилась Вон. — Точно догонишь?

— Подруга, вы плететесь, как черепахи, а я стрелу на лету обгоняю! Ты не волнуйся, я тут прошвырнусь в округе — может, зверька какого поймаю, а? Вон, за лесом сельцо маленькое — добегу, посмотрю, что там… ты не волнуйся, не попадусь! Я же Логмир!

— А рюкзак кто потащит?!

— Не я! — весело хмыкнул Логмир, вновь исчезая где-то в чаще.

Ванесса сердито посмотрела ему вслед, проворчала какое-то слово на букву «f», но скандалить не стала. Все равно за эти три дня провизии значительно поубавилось, так что один рюкзак практически опустел.

Как и предыдущие дни, отряд двигался точно на восток. Судя по карте, еще через пару дней Великая Приозерная Пуща закончится, придется пересечь реку, а дальше начнутся более обжитые земли, там уже встречаются хутора, села, даже города. И серых должно водиться куда как больше.

Пока же все было тихо. На десятки километров вокруг — ни одного человека. Ближайшее селение — то, куда убежал Логмир, — называлось на карте Мховыми Лужками. Судя по значку (крохотный домик с единственным окошком), обитало там человек сто-полтораста, не больше. Еще меньшие села на этой карте вообще не значились.

Ванесса перелистала атлас на несколько страниц. Книга карт Рари, выданная Инанной, содержала подробные планы большей части этого мира, и в отсутствие магического зеркала оказалась как нельзя кстати. Здесь нашлась и Серая Земля, и недра Аррандраха, и даже Оцилладо Ронима — крохотный промерзлый материчок на крайнем юге, соединенный тоненьким перешейком с Закатоном. О том, что этот кусочек суши вообще существует на свете, знают только эйсты — они и дали ему название, означающее попросту «Ненужная Земля». Человеческие суда так далеко на юг еще никогда не заходили — ледоколов на Рари пока что нет, а без них там особо не поплаваешь.

Индрак немного опередил остальных — танкообразный дэвкаци работал исполинским молотом, прокладывая торную дорогу сквозь заросли. Полтора центнера легированной стали крушили липы, осины и еще какие-то неизвестные деревья, словно тростиночки.

Моав слегка оттянула ошейник, сделала вид, что задыхается, и укоризненно посмотрела на Ванессу. Та сердито засопела в ответ.

— Малышка, как давно тебя начали учить? — осведомилась колдунья.

— А что? — подозрительно прищурилась Вон.

— Просто любопытно… Я видела твою ауру, когда на мне не было этого украшения… так что дай-ка угадаю сама… Год, верно?

— Только полгода! — торжествующе показала язык Ванесса.

— Да, тебе достался хороший гимнасий…

— А у вас с этим как?

— У нас учеников забирают в одиннадцать лет, первые три-четыре года учат исключительно теории и только к пятнадцати-шестнадцати годам переходят к практическому применению… Фиолетовый плащ надевают обычно в двадцать три… но если хочешь подняться выше, придется обучаться углубленно… Мне пятьдесят девять, но оранжевый плащ я получила только в прошлом году…

— Пятьдесят девять? — удивилась Вон. — Выглядишь моложе…

— Я метаморф, малышка, для меня внешность — продукт свободного выбора… — ехидно улыбнулась Моав. — Тебя этому не учили?

— Будут, — сухо ответила Вон. Она выбрала метаморфизм в качестве одной из стартовых, «пробных» дисциплин. — Я знаю, что такое метаморф.

— И что же? — продолжала насмешливо улыбаться Моав.

Ванесса подумала, что понимает, за что эта колдунья получила свое прозвище.

— Можешь спросить, что хочешь, — фыркнула ученица шумерского мага.

— Да? Ну что ж, ответь, чем метаморфы отличаются от оборотней?

— Тоже мне — задачка! Метаморф — это маг, метаморфизм — вид Искусства. И обучаются ему так же, как любому другому Искусству. Метаморф может иметь сколько хочешь разных обликов, менять их, создавать и формировать новые… А оборотень — только два… ну, иногда три-четыре или больше, но это уже редко… Оборотень — это… ну, это вроде как уродство. Естественная магия, врожденная. Бывает, рождаются горбуны, слабоумные, слепорожденные… а бывает, оборотни. Это может передаться по наследству, а может и не передаться, может проявиться через несколько поколений, а может исчезнуть навсегда — это все в генах… Хотя не такое уж уродство на самом деле — оборотни очень медленно стареют, почти не болеют, регенерируют ткани…

— Подожди, подожди… — удивилась Моав. — Меня учили, что оборотничество — это проклятие…

— Это если им заразиться. Если слюна оборотня попадет в кровь человека, то он может стать ликантропом. В отличие от настоящих оборотней, ликантропы не могут контролировать свои превращения — непроизвольно оборачиваются в определенное время суток, теряют здравость рассудка, в зверином обличье и разум становится звериным, очень кровожадным… И ликантропы в свою очередь могут заражать других людей. А еще оборотничество может передаться через проклятие — тогда станешь не ликантропом, а ликаоном… хотя разница только в названии.

— Ах вот как… — задумалась Моав. — А мой учитель-то все гадал, откуда же пошла эта болезнь, кто был первым оборотнем… Подожди, а те, настоящие? Хорошо, это может передаться по наследству… но от кого первоначально-то все пошло?

— Еще оборотнем может стать ма… колдун, — поправилась Ванесса. Креол в этом отношении был категоричен — оборотничество относится к колдовству. — Есть разные способы. Например, можно прийти ночью в лес, воткнуть нож в пень, произнести заклятие и перекувыркнуться через пень. А потом обратно. Если повторять ритуал три ночи подряд — станешь оборотнем навсегда. А еще можно содрать шкуру с живого зверя, произнести над ней заклинание, завернуться в еще кровоточащую, сказать другое заклинание, и тоже станешь оборотнем. Можно съесть мозг животного, приготовленный специальным способом. Можно найти водоем, из которого только что пила стая требуемых животных и тоже из него попить… а потом прочитать заклинание. И другие способы есть… Бывает еще иногда, что оборотнем становится полудемон…

— Малышка, да я гляжу, ты уже сейчас знаешь больше меня… — ошалело пробормотала Моав. — Каков же тогда твой учитель?… Подожди, так выходит, оборотень — это уже другая раса?

— Нет! — поморщилась Ванесса. — Оборотень — это такой же человек!.. или другое разумное существо.

— Но он же отличается от обычного человека? Мой учитель это долго исследовал…

— И что? Если так рассуждать, то и маги — отдельная раса. Вон, Логмир как носится — он что, теперь уже не человек? Оборотень — тоже человек! Просто умеющий превращаться в зверя… а почему твой учитель этим так интересовался?

— Потому что сам был оборотнем. Оборотнем-леопардом. Потому и выучился на метаморфа — хотел скрыть одно превращение под многими.

— А-а-а, понятно… — протянула Ванесса.

Тема иссякла, и в воздухе снова повисло неловкое молчание. Логмир, не затыкающийся ни на секунду, где-то бегал, Индрак вообще не отличался разговорчивостью, лод Гвэйдеон и Гвениола смотрели на Моав волками.

— Ваше Высочество, а как получилось, что вы оказались в том замке? Что вообще произошло, когда серые вторглись в вашу страну? — попытался сгладить неловкость лод Гвэйдеон.

Принцесса, трясущаяся в седле, задумалась, вспоминая события полуторамесячной давности. Не так уж давно серые явились в Ларию, но Гвениола в полной мере обладала тем, что ларийцы называют «королевской памятью». То есть — мгновенно забывала все, что по каким-то причинам не хотелось помнить. Это выражение вошло в обиход при одном из ее предков — Морисальдо Четвертом Щедром. Он постоянно одалживал огромные суммы у банкиров, а то и просто зажиточных дворян, и никогда не возвращал. Когда же ему напоминали о каком-нибудь долге, возмущенно отвечал: «что вы, что вы, оставьте, неужели нет другой темы для беседы?»

Вторжение серых произошло… быстро. Колоссальный флот вынырнул словно из ниоткуда, обстрелял и полностью разрушил крупнейший из южных портов — Дималею (теперь на том месте лишь развалины), высадил двухсоттысячное войско и ушел обратно. Всего через неделю эта армия подошла к столице, вдребезги разбила совершенно неподготовленных ларийцев, окружила Симбаларь осадным кольцом, и уже на второй день взяла его штурмом. Не теряя времени, они разделились на четыре части и взяли остальные важные города и крепости. Основные силы ларийцев, которые в это время сражались с союзом племен Айюки на крайнем севере (конечно, о случайном совпадении смешно даже говорить), оставили в покое этих мамонтоводов и двинулись отбивать столицу. Но к этому моменту войска серых вновь слились в единый кулак, корабли доставили еще сто тысяч солдат, артиллерию, боеприпасы… В общем, ларийское войско разбили феноменально быстро. Сказался эффект неожиданности, количественное превосходство и, конечно, колдуны… Многие ларийцы просто цепенели, видя перед собой эти плащи всех цветов радуги. А уж когда взор падал на кого-нибудь в СЕРОМ плаще…

Самым жутким моментом для принцессы стало взятие Гранд-Палат, королевского дворца. Сначала разбили в пух и прах гвардию. Стерли в порошок дворцовую стражу. Крепостные стены просто превратились в щебень, обрушенные колдовством. И из облака пыли выступила огромная фигура в алой мантии и глухом шлеме…

Астрамарий Целебор Краш. Король Палачей. Или Палач Королей. В тот день он был и тем, и другим.

Первый Маршал Серой Земли самолично казнил отца Гвениолы, мать, бабку, дядьев и теток, братьев и сестер, министров и советников, цвет аристократии и высшее офицерство… Жуткий пламенеющий меч не переставал рубить головы в быстром, давно заученном жесте. Астрамарий двигался, словно какой-то кошмарный механизм.

Сама Гвениола осталась жить лишь благодаря Руахе Карге. Старуха появилась сразу после Астрамария и приказала оставить одну из королевских дочек в живых. Самозваный палач что-то утробно проворчал, но возражать не стал. Семеро сестер-принцесс были отделены от основной группы, и Йоганц Изменяющий несколько минут ходил вдоль этой шеренги, придирчиво выбирая будущую супругу. Те минуты стали самыми страшными в жизни Гвениолы… но для ее сестер куда страшнее оказалось то, что произошло потом. Как только колдун принял окончательное решение, Астрамарий Целебор Краш махнул рукой, и солдаты безжалостно потащили шестерых остальных к походной плахе…

Гвениола никому не призналась, но в тот момент ее сердце облегченно ухнуло — не меня, не меня!

— А зачем вы отвезли ее в тот замок? — поинтересовалась Ванесса у Моав.

— Затем, что повелительница Руаха — очень умная бабка. Ты посмотри на эту красотулечку — как ее рядом с солдатней держать? Там, в Симбаларе, сейчас сплошной раздрай и разгром — войска маршируют, зиккурат строится, цитадель строится… хотя ее, наверное, уже достроили, пока меня не было. Колдуны на каждом шагу… А для нашего брата молодая девственница — что спелое яблоко для червя. Повелитель Тахем и так эту дурочку чуть не порезал — любит этот старый хрыч кого-нибудь ножичком покрошить, ужасно любит…

— Эй, тайм-аут! — поставила ладони перпендикулярно друг другу Вон. — Какая еще девственница? Ты же проговорилась… или это ты была?… Вы тогда еще одинаковыми были…

— Это я, — обиженно призналась Гвениола. — Ну и что?! Королевской дочери полагается до замужества хранить непорочность… но кто его хранит-то на самом деле, а?! Когда оно будет — это замужество?! Лайнара вот хранила, дуреха… до самой смерти!

— Не кричи, а? — выставила ладони Ванесса. — Чего ты так разнервничалась, Гвенни?

— Для тебя я — ваше высочество! — истерично взвизгнула принцесса.

Ванесса тяжело вздохнула. Она никак не могла понять, почему все ее новые знакомые так болезненно относятся к сокращению имен. Разве что Индрак не возражает, да и то только вслух — про себя все равно ворчит, недоволен. Хотя, конечно, лода Гвэйдеона просто язык не поворачивается как-нибудь сократить или обратиться на «ты». Все равно, что назвать Авраама Линкольна попросту Эйбом… или даже Абрашей. Да и Креола Вон даже в самые интимные моменты не могла поименовать как-нибудь ласкательно — его имя неизбежно звучало, словно бушующий пламень.

Задумавшись, Ванесса сама не заметила, как впечаталась в широченную спину Индрака. Могучий дэвкаци прекратил крушить подлесок и стоял неподвижно, оттопырив ухо, изрезанное почетными шрамами.

— Индрак слышит шум, — тихо пророкотал он.

Ванесса прислушалась — действительно, спереди доносилось еле слышное цоканье. Копыта. Причем не одна лошадь, а две. И вроде бы колеса.

— Леди Ванесса, позвольте, я проверю…

— Я сама, — коротко ответила девушка, сбрасывая рюкзак и кладя ладонь на пистолетную рукоять.

Возражать ей не стали. Лод Гвэйдеон прекрасно понимал, что в незаметном передвижении он, мягко говоря, недостаточно хорош. Паладинов этому практически не учат — доспехи и тяжелое вооружение плохо способствуют работе ниндзя, да и враги по большей части такие, к которым подкрадываться бессмысленно.

Вон сдернула колпак, водрузила на его место лыжную маску и бесшумно заскользила к источнику шума, то и дело скрываясь за деревьями. Минуты через три она увидела карету, запряженную четверкой лошадей. Карета стояла неподвижно, гнедые коньки скучающе покачивали головами.

Несколько секунд Ванесса настороженно прислушивалась. Изнутри не доносилось ни звука. Она медленно и осторожно подкралась к двери и резко распахнула ее, готовая выстрелить, если там окажется какая-нибудь гадость. Но там было пусто.

— Хой, подруга, ты чего это? — послышался удивленный голос Логмира. Он все это время прятался за каретой и с интересом следил за манипуляциями Ванессы.

— А, это ты… — расслабилась Вон.

— В самое сердце, подруга! Гляди, какую я повозку нашел! Красота! Теперь поедем по дороге, как красные люди, а то вы меня что-то сильно замедляете…

— Где взял?

— Да там ехали двое каких-то… Ну, я вспрыгнул на ходу, кучеру катану к горлу, остановил, выгнал на дорогу, а сам к вам! Слушай, эти звери…

— Лошади.

— Ну да. Слушай, они такие сволочи, это просто что-то! — возмущенно поделился Логмир. — Я им — едьте! Они — не едут! Я им — едьте, сволочи! Они — не едут! Я кучеру опять катану к горлу — как их ехать? Ну, он мне показал. Представляешь, подруга, этих зверей…

— Лошадей.

— Ну да. Представляешь, чтобы они ехали, нужно их, оказывается, веревками стегать и еще слово волшебное говорить, «тпру»!

— Точно? — усомнилась Вон.

— А вот и нет, перепутал, — признался Логмир. — «Тпру» — это чтобы они перестали ехать. А чтобы снова ехать… я забыл уже. Ну ничего, наш бронник всю жизнь с такой лошадью таскается, разберется как-нибудь. Представляешь, подруга, вот эта веревка называется «здечка», эта — «вошь», а эта… эта… а эту я тоже забыл. Память у меня мужичья…

— Может, девичья?

— Подруга, это ты девка, вот у тебя и девичья! — возмутился Двурукий. — А у меня — мужичья!

Добытая карета обрадовала всех. Тем более, что дальше путь проходил по Северному Тракту, большой дороге, соединяющей Ларию и Рокуш. Далеко не самая лучшая дорога — весной и осенью она раскисает, превращается в сплошную грязищу. Но все же куда лучше лесного бездорожья.

Женщины и Логмир устроились в карете, Индрак уселся на козлы. Транспорт попался крепкий, прочный, но тяжеловесный дэвкаци все же заставил его испустить жалобный скрип. Кони укоризненно засопели, неприязненно поглядывая на нового кучера. Груз, сложенный на крыше, вызвал у них еще больший гнев.

Гордый тоже пребывал не в духе. На него вновь взгромоздился законный владелец, и смена юной стройной принцессы на куда более весомого рыцаря вызвала у коня жуткое раздражение. Правда, оскорбленного рысака освободили от части поклажи, но общий результат все равно оказался не в его пользу.

Скорость сразу увеличилась почти вдвое. Лошади не слишком торопились, но все же километров семь в час они давали. Да и передвигаться таким образом было куда легче и приятнее.

Ванесса вновь раскрыла атлас на карте северной Ларии, положила перед собой компас и начала прикидывать, где они находятся и как далеко до рокушской границы. Получалось — еще километров триста пятьдесят. Даже в карете — неделя пути. Лошадям ведь и отдых давать нужно, а в идеале — менять на свежих. Это Гордый — боевой походный конь, натренированный сутками ходить под седлом. Конюшни Каббасианы выпускают самых лучших рысаков, примерно так же отличающихся от обычных лошадей, как их наездники — от простых воинов.

— Через полста километров — река, — провела пальцем по бумаге Вон. — Здесь написано, что там ходит паром. Как раз к ночи подъедем.

— Паромы по ночам не ходят, — высокомерно сообщила принцесса. — Единому неугодны ночные путешественники — если кто куда идет, едет или плывет ночью, это не иначе тать.

— А возле реки тут большая корчма, «Голова Вешапи», — сощурившись, прочитала надпись крошечным шрифтом Вон. — Там и заночуем. Ваше Высочество, легенду помните?

— Помню, помню! — скрипнула зубами Гвениола. — Но «матушкой» я эту колдунью называть не буду, даже не умоляйте!

— Да, молодежь нынче грубая пошла, неуважительная, — ехидно улыбнулась Моав. — А вот в наше-то время… нет, мы такими не были…

— И еще надо как-то наше сокровище замаскировать… — критически осмотрела принцессу Ванесса.

— Зачем? — на всякий случай отодвинулась та.

Правда, места в карете было не так уж много, так что теперь Гвениола оказалась рядом с Логмиром. Тот принял это за начало тесной дружбы и попытался закрепить успех. В ответ получил пощечину и решил на время отложить налаживание взаимоотношений.

Минут на пять.

— Заметная ты слишком, Гвенни… ваше высочество, — поправилась Ванесса. — Даже если не узнают… хотя могут и узнать — принцесса ведь, не доярка… Но даже если не узнают — все равно слишком ты у нас ухоженная, не похожа на фермерскую дочку. Ногти все ровные, блестящие, лицо чистенькое, прическа — как из салона красоты…

Гвениола выпучила глаза и несколько раз открыла-закрыла рот. Вид у нее был — как у онемевшей лягушки. Сама-то принцесса полагала себя донельзя изуродованной — облачена в лохмотья, четыре дня без горничных, парикмахеров и модисток, без пудры, помады и румян. Она даже не успела прихватить из Ставарафа набор любимых мушек! Раньше принцесса всегда носила две штуки — на верхней губе слева и на правой щеке рядом с глазом.

Однако минут через десять Гвениола уже не пучила глаза. Нет — она оглушительно рыдала. Ванесса решила проблему камуфляжа предельно просто — на ходу приоткрыла дверцу кареты и зачерпнула одной рукой жирной грязюки из подвернувшейся лужи, а другой — дорожной пыли с сухого участка. Этими «притираниями» она и смазала лицо и руки Гвениолы, невзирая на вопли, протесты и царапанье. Руки принцессе охотно подержал Логмир.

В результате получилась довольно невзрачная замарашка-нищенка, все еще сохраняющая легкий намек на прежние гордость и очарование… но только ОЧЕНЬ легкий. Грязь под ногти забилась еще раньше — три дня в лесу ни для кого бесследно не проходят. Да и прическу трогать не пришлось — она тоже успела сильно растрепаться. Увы, поддерживать модельную красоту в походе — дело муторное и кропотливое, удается не каждому.

— Ну вот… — удовлетворенно взглянула на свою работу Вон. — Вылитая Синдирелла… На такую бродяжку никто даже смотреть не захочет.

Рыдания принцессы переросли в истерику.

Через пару часов карета начала замедлять ход. Ванесса высунулась в окно — Индрак натягивал вожжи.

— Что случилось? — негромко спросила она.

— Серые люди впереди, — угрюмо ответил дэвкаци.

Лод Гвэйдеон, неспешно едущий в кильватере, также натянул поводья и сунул руку в подсумок. Ванесса выскочила наружу и торопливо выставила ладонь, останавливая паладина. Тот, разумеется, собирался просто порубать врагов и ехать дальше.

— Привет! — доброжелательно крикнула она. — Мы безоружны! Мы просто путники!

Дорогу перекрывал блокпост серых. Судя по всему, раньше здесь располагалась ларийская дорожная стража и сборщики мыта. Небольшое строение казарменного типа, сторожевая будка и шлагбаум, перекрывающий дорогу, просто не успели бы вырасти за те недели, что прошли с момента завоевания. Построили все это явно не вчера, да и на творение магии мало похоже.

Но теперь тут хозяйничали серые. Полтора десятка вооруженных егерей, капрал и молодая колдунья в синем плаще. При виде кареты они ничуть не обеспокоились — пара солдат лениво потянулись за ружьями, капрал облокотился на шлагбаум, а колдунья прищурилась, разглядывая ауры Ванессы, лода Гвэйдеона и Индрака. Насчет этого Вон не волновалась — Креол не раз объяснял, что аура — чрезвычайно сложная и запутанная субстанция, и начинающий (да и средний) маг может увидеть по ней только самые общие, просто бросающиеся в глаза вещи. К примеру — не замаскирован ли человек магией, не наложены ли на него какие-нибудь заклятия, нет ли при нем источающих магию артефактов… Кстати, именно поэтому Креол свои артефакты всегда снабжал мощным ауроскрывающим заклятием — еще чего не хватало, раскрывать козыри перед потенциальным противником!

— Кто такие, куда едете? — на довольно хорошем ларийском спросила колдунья, не углядев ничего предосудительного.

— Погорельцы, добрая зеньора! — заломила руки Ванесса. — Налетели там какие-то с ружьями, хутор наш сожгли, все разграбили, мужа моего убили, двух работников убили… Свекор мой только лошадей успел спасти — спрятал в лесочке, не нашли их…

— Кто? — слегка заинтересовалась колдунья. — Наши или ваши?

— Нет, нет, с гор люди, со Сталибов! Носищи у них вот эдакие, одеты в меховушки, ружья старые — видно, что покраденные!

Колдунья мгновенно потеряла интерес к этой компании. Ванесса выбрала очень правильную тактику — с тех пор, как серые захватили Ларию, горцы донельзя обнаглели, грабительские набеги участились в десятки раз, хуторяне целыми семьями шли на юг или восток. Только за сегодня таких группочек прошло мимо блокпоста уже больше двух десятков.

— Кто в карете… и на козлах? — для порядка осведомилась она. — И что это свекор твой молчит — камнем подавился?

— Нелюдимый он у нас, бирюк бирюком! — отмахнулась Ванесса. — Как муженька моего пристукнули, так совсем замолчал — слова не вымолвил с тех пор!

— А, ну-ну… А остальные?

— Это работник наш — дикий совсем, зверь почти что! Дэвкаци — что с них взять? — хихикнула Вон. — А внутри свекровь моя, да золовка с мужем ейным…

— Откройте, — потребовала колдунья.

В карете ее взору предстала невзрачная пожилая женщина, донельзя перепачканная молодуха и краснокожий закатонец со шрамом через переносицу.

— Из Закатона, что ли? — кивнула она на Логмира.

— В самое сердце! — отозвался тот.

— Точно, закатонец… Что это у вас одни дикари в семье?

— Да вот так вот… — развела руками Вон.

Колдунья еще раз присмотрелась к «семье», а потом извлекла на свет зеленый плоский кристалл и поскребла его ногтем. Над амулетом возникло несколько крохотных полупрозрачных фигурок — колдунья подняла кристалл на уровень глаз, сравнивая миражи с теми, кто стоял и сидел перед ней. У Ванессы на миг остановилось сердце — она узнала в одном из призраков принцессу Гвениолу. Колдуны уже внесли беглянку в свой «розыскной лист», и теперь ее ищут все кордоны и дозорные отряды.

Лод Гвэйдеон, Логмир и Индрак тоже это заметили и явственно напряглись. Логмир как бы невзначай опустил руки между ног — под сиденьем он прятал катаны. Индрак потянулся, словно устал сидеть неподвижно, и незаметно положил ладонь на рукоять молота. Лод Гвэйдеон единственный даже не шевельнулся — но и он в любой момент мог взорваться серебряным вихрем.

Ванесса отлично понимала — стоит ей дать отмашку, и эти трое в считанные секунды превратят весь блокпост в кровавый кисель. В принципе, хватит и кого-нибудь одного.

— Все в порядке, — неожиданно спрятала кристалл колдунья.

Девушка с Земли недооценила свои способности к маскировке. Мираж в кристалле изображал принцессу Гвениолу при полном параде — в лучшем платье, с роскошной прической, напудренной и нарумяненной. Конечно, колдунья не узнала эту расфранченную королеву красоты в нищей замарашке, не нашедшей себе мужа лучше, чем дикий закатонец.

— Карету можете оставить, — милостиво позволила колдунья. — А лошадей — сдать. По приказу Совета Двенадцати все ларийские лошади должны быть пожертвованы Освободительным Силам.

Услышав эти слова, принцесса аж перекривилась. Серые называют свою армию Освободительными Силами, утверждая, что руководствуются исключительно заботой о благе самих ларийцев — несут им просвещение, цивилизацию, культуру и, конечно, единственно верный режим государственного устройства — магократию. Всем известно, что монархия давно устарела и лишь угнетает своих подданных — только под знаменем свободы и магократии можно двигаться в светлое будущее. И вообще — Освободительные Силы Серой Земли борются со злыми колдунами и их чудовищами! И они их найдут, даже если придется уничтожить всю Ларию и ларийцев!

Обязательно придется.

— Подождите, а как же мы без лошадей?! — засуетилась Ванесса.

— Не знаю, — равнодушно пожала плечами колдунья. — Хотите — сами впрягайтесь, хотите — оставляйте карету тоже.

Вон только сейчас обратила внимание, что возле шлагбаума стоят три повозки разных типов, а из пристройки у казармы доносится приглушенное ржание. Они явно оказались не первыми «жертвователями».

— И еще откройте мешки и выверните карманы, — скомандовала колдунья. — Если есть оружие, деньги или ценности, сдавайте сразу. Учтите — если найдем что-нибудь несданное, будем наказывать.

— Э… конечно, — на миг замешкалась Ванесса. — А может, сначала выпьем за встречу? У нас тут такое замечательное вино!

Солдаты оживились. Серые — такие же люди, как все остальные, и тоже не прочь иногда принять рюмашку. Капрал оживился особенно сильно — судя по красному носу прожженного пропойцы, от подобных предложений бравый вояка никогда не отказывался.

— Не положено, мы на службе, — злобно зыркнула в их сторону колдунья.

— Ну вот… — разочарованно надула губы Вон. Хоровой вздох подтвердил, что солдаты разделяют ее чувства. — А может, по чуть-чуть? За здоровье Совета Двенадцати! Логги, ну-ка, подай кувшин с зеленой ручкой!

Откупоренный кувшин слегка поколебал решимость колдуньи. Аромат восхитительного «Шато Помроль» десятилетней выдержки поманил серых вперед.

— Повелительница Шаклаб, нельзя не выпить за Совет Двенадцати! — хрипло сглотнул капрал.

— Ну, даже не знаю…

— А может, за Ктулху? За здоровье великого Ктулху! — провозгласила тост Ванесса.

Это имя подействовало на серых, как портрет фюрера на нацистов. Они сразу подтянулись, вытянули руки по швам, подняли носы к небесам и преданно выпучили глаза.

— Нельзя не выпить за пресвятого Ктулху, да будут благословенны его щупальца! — снова прохрипел капрал. По роже старого пьяницы было видно, что на Ктулху ему абсолютно плевать, но выпить хочется так, что он готов произнести тост за кого угодно — хоть за тещу!

Колдунья немного покривилась, но на этот раз возражать не осмелилась. Не поддержать тоста «за Ктулху!» — это уже натуральное богохульство. Дойдет до Турсеи Росомахи — получишь первую премию за трезвость.

То бишь — личную встречу с тем, за кого отказалась пить.

Солдаты сгрудились вокруг кареты. Ванесса хотела было достать из сумки пластиковые стаканчики, но спохватилась, что такие странные предметы вызовут у серых как минимум легкое недоумение. По счастью, у каждого солдата при себе оказалась походная чашка — в армии серых время от времени выкатывают бочку вина или рома. Одну на всю роту, и тут уж не зевай — не будет при себе чашки, горстями черпать придется.

Колдунья принюхалась к вину, поводила рукой, ища магию, ничего не нашла, но все же приказала Ванессе выпить первой. Та не чинясь отхлебнула несколько глотков, и на ее лице отразилось блаженство. Солдаты одновременно сглотнули, жадно глядя на кувшин.

Но уже через минуту дошла очередь и до них. Кувшин оказался не таким уж большим — едва-едва на два десятка чашек, и то лишь до половины. Капралу — двойная порция. Колдунья сначала морщила нос, но потом все-таки не выдержала — никому не хочется отрываться от коллектива.

Пока они пили, Ванесса незаметно наклонилась, будто что-то обронила, и торопливо сунула два пальца в рот, вызывая искусственную рвоту.

— Эхма, да ради одного только вина эту страну стоило завоевать! — прохрипел капрал, утирая губы. — Ладно, ребятки, давай за дело. Зеньоры, вылазьте из кареты, будем досмотр делать…

Принцесса и Моав начали медленно выбираться наружу. Кстати, Ванесса все это время не переставала поглядывать на «их» колдунью — ей все же не очень верилось, что та не попытается вернуться к своим или хотя бы не подаст знака. Конечно, в этой ситуации у Моав ничего бы не вышло — лод Гвэйдеон тоже следил, только и ожидая момента, когда можно будет схватить Белый Меч и порубать всех серых.

— Ох, крепкое вино у вас, зеньорита, с одной полчашки голова закружилась… — простонал капрал, хватаясь за обод колеса, чтобы не упасть.

Остальные солдаты тоже пошатывались, держась за голову. Колдунья уже лежала без сознания, напоминая синюю кляксу. Через несколько секунд к ней присоединился весь отряд.

— Подруга, чего это с ними?… — озадаченно почесал лоб Логмир.

— Индрак, гони! — приказала Ванесса, торопливо крутя рукоять шлагбаума.

Спустя несколько минут, когда сторожевой пост с дрыхнущими серыми скрылся за поворотом, Моав восхищенно промолвила:

— Да, малышка, вижу, ты уже кое-чему научилась… Та слабосилка даже не заметила колдовства!

— Потому что его не было, — вяло ответила Ванесса. У нее тоже кружилась голова. — Это смесь клофелина, рогипнола и еще какой-то дряни. Мы в прошлом году взяли одного латиноса — химик-самоучка, мать его… Садился в поезд, усыплял попутчиков, а потом грабил. Мощная штука — вырубает почти мгновенно, проспят часов пять-шесть, а когда проснутся — ничего не вспомнят.

— Точно? — усомнился Логмир.

— Мы когда опознание проводили, никто из потерпевших этого химика в лицо не узнал. Как отрезало.

— Так может, это вообще не он был?

— Я что, по-твоему, дура?! — обиделась Ванесса. — Да я сама его лабораторию вскрывала, по скупщикам бегала, отпечатки пальцев снимала! И вообще — была бы я сейчас на работе, арестовала бы тебя к… а-а-а… а-а-а…

Она широко зевнула и сонно зачмокала губами. Большую часть выпитого вина Вон выблевала раньше, чем то добралось до желудка, но несколько капель все же дошли по назначению. А препарат, изобретенный мексиканским студентом-химиком Доминго, действовал с убойной силой…

— Такое часто бывает, — сонливо поделилась она. — Я полно таких дел провела — проститутка подсыплет клиенту клофелин, обчистит его и смоется… А он даже имени ее не знает…

— Хабова мать, подруга, а у меня тоже раз такое было! — возмущенно вспомнил Логмир. — Познакомился там с одной, она мне — люблю тебя, любимый! Глотни винца, милый, и я твоя! Я, дурак такой, глотнул, перед глазами все поплыло… Наутро просыпаюсь — ни девки той, ни кошеля с серебром, ни кольца с брильянтом! А я его и так собирался ей подарить! Хорошо хоть, Рарога с Флеймом не тронула — знала, гадина, что я ее тогда точно разыщу и в стенку замурую!

Прошло несколько часов. Индрака на козлах сменил Логмир, мгновенно начавший орать на бедных лошадей и размахивать кнутом. Дэвкаци еле слышно похрапывал внутри, Ванесса и принцесса — тоже. Первая использовала вместо подушки широченный бицепс Индрака, вторая — саму Ванессу. Ученица шумерского мага некоторое время штудировала конспекты по анимагии, метаморфизму и телепортации, но в конце концов утомилась и задремала, подложив под голову заросшую волосами ручищу дэвкаци.

Только Моав не спала и глядела в окно. Оттуда ее ел глазами суровый паладин, скачущий вровень с каретой. Колдунья не выдержала и послала ему воздушный поцелуй, ехидно улыбаясь. Лод Гвэйдеон едва не шарахнулся с седла — такое возмущение отобразилось у него на лице.

Время от времени Логмир оставлял в покое кнут и начинал тренькать на чираде, предусмотрительно прихваченной в дорогу. Он складывал новую песню — на ларийском языке. Скоро ведь уже корчма. А где же еще похвастаться боевыми подвигами, как не в корчме? А хвастаться лучше всего песней. Но увы — ларийцев, понимающих чрехверский, ишкримский, кай-хемеальский или геремиадский, можно пересчитать по пальцам. А весь репертуар Двурукого звучал на этих четырех языках.

Неожиданно лошади начали замедлять ход. На мордах у них выступила пена, в глазах отразился животный ужас. Логмир вскочил, топнул, заорал, но они не желали ехать. Впереди, в вечернем сумраке, неподвижно стоял человек. Невысокий, сутулый, с очень светлыми, почти белыми глазами.

Как и у большинства серых.

— Урриш Проводник… — прошептала Моав, выглядывая из окна. — Все, мы пропали…

Глава 17

Вот тут-то и произойдет землетрясение в Нурланде.

Карлсон

Первое, что сделал Креол, открыв глаза, — начал злобно ругаться. Во-первых, Хубаксис дрых прямо у хозяина на лице. Во-вторых, во сне у архимага украли одну из деталей одежды — самого интимного свойства, с вышитой буквой «К». Кто сумел такое проделать, и какому идиоту это понадобилось — Креол так и не додумался. Даже Хубаксис еще не настолько сдурел, чтобы воровать у кого бы то ни было нижнее белье.

Поразмыслив, Креол решил списать этот загадочный факт на стихийный магический выброс. Вблизи сильных источников магии порой происходят самые разные необъяснимые странности — а Креол сам по себе был таким источником.

Шалаш, выстроенный Слугой за считанные секунды, был безжалостно уничтожен огненной вспышкой. Креол любил вместо утреннего кофе превратить что-нибудь в пепел. После утреннего перекуса он вновь взобрался в седло, и конь-зомби понес его дальше на восток.

Маг то и дело сверялся с обсидиановым шаром на макушке посоха. Душа Празо Кукловода снабдила артефакт информацией о расположении блокпостов серых и теперь советовала, как их лучше обогнуть. В черных глубинах сменялись изображения местности — словно кто-то быстро перелистывал фотоальбом.

Еще вчера Креол провел сеанс телепатии с Хубертом. То, что все живы, а принцесса благополучно освобождена, его порадовало. А вот то, что коцебу сильно поврежден, призрак Джорджа Лоутона изгнан, а к компании присоединилась серая колдунья, — наоборот. Он пытался установить связь с ученицей, но увы — та еще не овладела даже начатками телепатии, и у нее не было при себе переговорных артефактов. А на то, чтобы послать сигнал кому-то, лишенному таких способностей, не хватало сил уже у самого Креола — телепатия никогда не была его профилирующей дисциплиной. Он некоторое время разыскивал команду через обсидиановый шар, но тоже не добился успеха — не было точных координат, они все время двигались, да и расстояние оказалось довольно значительным.

Впрочем, неудача не слишком взволновала архимага — он вполне полагался на своих бойцов. Креол всегда считал — если кто-то не способен помочь себе сам, он вообще не заслуживает никакой помощи. Сам-то Креол никогда не ждал подарков от судьбы — нет, он выколачивал их из нее силой.

Сейчас маг скакал по свежевспаханному картофельному полю. Ларийцы очень активно выращивают картофель. Причем не только для еды, но и ради цветов. Садоводы даже выводят особые декоративные сорта.

То тут, то там на пашне виднелись аккуратные кучки, похожие на кротовьи. Из одной высунулась пара длиннющих усов, пошевелила ими, нюхая воздух, и скрылась. Ларийцы называют этих существ «летучими кротами», но к кротам они не имеют никакого отношения — это насекомые, родственные земным медведкам, только раз в десять крупнее. Зато летают действительно превосходно.

В свободной руке маг держал посох. Он сделал пасс, и в набалдашнике появилась жуткая искореженная физиономия. Она недовольно зашевелила губами, Креол что-то ответил — совершенно бесшумно, не издав ни звука. Они проговорили несколько минут и начали громко и радостно хохотать…

— Вот и осень наступила… — задумчиво произнес Креол, закончив разговор с уродливым стариком и спрятав посох.

— Ты что, хозяин, какая осень — весна! — вскинулся Хубаксис.

— Не перечь хозяину! — радостно схватил его маг. Он для того и ляпнул эту чушь, чтобы получить повод помучить раба. — Хозяин сказал — осень!

— Ой, хозяин, а ведь правда — осень! — завопил Хубаксис. — Вон — листья желтые падают, да и снег пошел! Это уже зима, значит, да?

— Где? — тупо завертел головой Креол.

Джинн тут же выпорхнул из его ладони и отлетел как можно дальше, вредоносно хихикая. Маг догадался, что его провели, и сердито насупился.

— Ничего, еще поймаю… — многозначительно пообещал он. — Ф-фух, ну и жара же сегодня… Надо бы чего-нибудь сделать…

Спустя десять минут он проскакал мимо хутора. Старики, сидящие на скамеечке у плетня и курящие длинные трубки, проводили его равнодушными взглядами. Один пожевал сморщенными губами и спросил:

— Это, часом, не Ортельки сынок проехал?

— Не-а… У Ортельки сынок повыше будет…

— Да, правда… — рассеянно согласился его собеседник.

Они еще некоторое время сидели и молчали, а потом второй старик задумчиво сказал:

— Да и тучка с дождиком над Ортелькиным сынком никогда не висела…

Через полчаса Креол проехал мимо другого хутора. И ему наперерез выскочил молодой лариец. Конь-зомби едва не сшиб его, но маг в последний момент успел притормозить.

— Проклятые серые!!! — захрипел юноша. — Мерзавцы!!! Ублюдки!!!

Креол вспомнил, что на нем личина Празо Кукловода, и решил, что свирепеть пока не стоит — про шумеров этот парень ничего не говорил, а его мнение о серых звучало вполне нормально.

— Тебе чего? — хмуро спросил он.

— Убей меня!!! Убей, потому что иначе, клянусь Единым, я сам тебя убью!!! — распахнул рубаху юноша.

— Так торопишься встретиться с Нергалом? — приподнял бровь Креол. — Что у тебя случилось?

— Тебе лучше знать, проклятый серый!!! Вы убили Ласиору!!! Мою единственную любовь, мою… мою… мою… — парень не смог договорить, его душили безудержные рыдания.

Креол повернул голову — неподалеку и в самом деле лежала мертвая девушка. Молодая и очень красивая — с пулевым отверстием в виске и явными следами изнасилования. Видимо, солдаты серых решили поразвлечься. Она так и лежала там, где ее бросила солдатня — в пыли, в грязи, в нелепой позе. Жених (или муж) не похоронил ее. Даже пальцем не тронул, хотя над бедной покойницей уже гудели тучи мух, а жаркое солнышко изрядно попортило кожу. Судя по всему, он слегка повредился умом после того, как вернулся домой и увидел, что произошло в его отсутствие.

— Они… меня не было… я ходил к деду Крурго за табаком… она… я вернулся… они… — бессвязно бормотал убитый горем парень.

— Три дня, верно? — мгновенно установил точное время смерти Креол. — Извини, ничем не могу помочь. Слишком много времени… и мозг поврежден.

Юноша неожиданно схватил Креола за ногу и с силой дернул. Маг, до сих пор не слишком уверенно державшийся в седле, шлепнулся в пыль, как куль с тестом. Молодой лариец выхватил из-за пояса тяжелый мясницкий нож и занес его над лежащим магом.

— Верни мне Ласиору!!! — прохрипел он. — Вы, колдуны, можете все — воссоедини меня с невестой, иначе, клянусь Единым, я убью тебя, убью, убью!!!

— Воссоединить? — холодно переспросил архимаг, глядя на занесенный над ним тесак. — Что ж, я тебя за язык не тянул.

Креол еле заметно шевельнул ладонью, и с кончиков пальцев сорвалась ослепительная молния. Она ударила в ларийца, отшвырнула к плетню, и несчастный упал наземь обугленной подергивающейся массой. Маг поднялся на ноги, брезгливо отряхиваясь от пыли, и сухо рассмеялся.

— Кто может сказать, что я вас не воссоединил? — фыркнул он, забираясь обратно на коня. — Слуга, закопай этих двоих!.. в общей могиле.

В воздухе замелькал невидимый Служитель, с бешеной скоростью вынимая грунт, аккуратно укладывая мертвецов на дно ямы и вновь заваливая землей. Креол задумчиво смотрел на это и думал, что надо бы как-нибудь выбрать время и сделать амулет наподобие — Воина. Да и этот не мешало бы малость модернизировать — сильно устарел. Магический Слуга хорош в работе, но он абсолютно не способен совершить что-либо, выходящее за рамки его основных обязанностей. В том числе и причинить кому-либо или чему-либо вреда — если приказать ему разрушить дом или убить человека, он никак не отреагирует. Все равно что бросить в бой горничную с метлой — даже самую умелую и работящую.

Солнце перевалило за полдень. Креол постепенно начал отворачивать южнее — он заметил в обсидиановом шаре кое-что интересное.

Еще через пару часов он остановился и приказал коню лечь. Тот сразу стал похож на настоящий труп… впрочем, от него и так уже распространялся тухловатый запашок.

Креол поднялся на холм и окинул взглядом близлежащее пространство. Он подъехал к Чистой Горе — крупнейшему в Ларии железному месторождению. С железом у ларийцев очень плохо — добыча его крайне невелика. Издавна сложилось так, что львиную долю этого ценнейшего из металлов Лария закупает либо у Рокуша, расположившегося рядом с сокровищами Аррандраха, либо у дэвкаци. К сожалению, в последние годы отношения между дэвкаци и ларийцами сильно натянулись, а с тех пор, как волосатые гиганты научились отливать пушки сами, они уже не хотят покупать их у людей. Ну а торговый канал с Рокушем перекрылся после того, как Ларию захватили серые. Так что колдунам остается лишь несколько довольно бедных месторождений в самой Ларии, да поставки с родины.

Собственно, горой это можно было назвать только из жалости. Просто крупный холм. На вершине — шахта, у подножия — шахтерский поселок. От первой ко второму неспешно движутся кони-тяжеловозы, тащащие вагонетки с породой.

Креола уже заметили. Ему навстречу спешили два дозорных егеря.

— Добро пожаловать, повелитель… — замешкался первый.

— Креол.

— Добро пожаловать, повелитель Креол. Вы к повелительнице Цезаре?

Маг на секунду задумался, а потом важно кивнул. Его торопливо проводили к домику начальства — одноэтажному, но просторному и довольно комфортному.

По пути Креол увидел великое множество ларийцев. Голодные измученные рудокопы работали в три смены, руда шла непрерывным потоком, и серые постоянно подвозили все новых рабочих. Близлежащие села и два городка были полностью обезлюжены — всех мужчин, достаточно крепких, чтобы держать кирку, отправили в шахты. Здесь же находились и их женщины — на подсобных работах. Со всех сторон на Креола смотрели ненавидящие глаза.

Как только он оказался в домике, слуга тут же сунул ему бокал охлажденного вина. Маг удивленно приподнял бровь, но выпил. Аура напитка ничем его не насторожила.

— Жарковато сегодня, а? — усмехнулась колдунья, сидящая за столом.

Добрую половину строения занимала центральная комната. Стол, заваленный картами и планами шахты, еще какие-то бумаги, плоский переговорный кристалл, подвешенный на цепочке к потолку, образцы породы и руд, драгоценные камни, пара странных деталей, похожих на автомобильные свечи зажигания…

Цезара Каменщица, новая начальница шахты, носила оранжевый плащ. Шестой уровень. Высокая, худая, очень красивая, но на редкость стервозная личность. Из слабостей — любовь к драгоценным камням (обвешана ими так, что похожа на ювелирный стенд) и крайнее честолюбие. Среди серых колдунов эта дама уже давно пользовалась славой завзятой сердцеедки — перед ней не устоял даже Руорк Машинист, а у него, как известно, железное сердце… причем отнюдь не в переносном смысле.

В первый миг Цезара посмотрела на Креола заинтересованно. Но как только разглядела невзрачное лицо и голубой плащ, весь интерес пропал — Празо Кукловод, чью личину Креол сейчас носил, не отличался ни внешностью, ни могуществом. Охмурять колдунишку третьего уровня Цезара не собиралась — от такого романа ничего не удастся выгадать.

— Я Цезара Каменщица, — нетерпеливо представилась она. — Впрочем, думаю, ты меня знаешь. А я тебя… нет, не помню. Ты?…

— Креол, — вторично представился маг.

Цезара ожидающе приподняла бровь. Для серого прозвище — обязательная часть имени, без него колдун не колдун.

— Креол Разрушитель, — не задумываясь, выдал архимаг.

— О-о-о, как громко! — фыркнула Цезара. — И что же ты такое разрушил, зеньор Третий Уровень?

— Многое, — уселся за стол Креол. — И многих.

— Ну-ну… И с чем же ты пришел? Новый помощник? Благодарю покорно, у меня их и так достаточно. Кое-кого неплохо бы даже спровадить — больше помех, чем пользы…

Креол замешкался. Ответа на этот вопрос он не придумал.

По крайней мере, у него не возникло проблем с речью — они разговаривали на правильном сером языке, без акцента. Теперь, когда черный посох поглотил душу Празо Кукловода, Креол выучил и это наречие.

— Я… э-э-э… ревизор, — промямлил архимаг. Из него никогда не получился бы актер — Креол совершенно не умел играть чужую роль. — Прибыл, чтобы… э-э-э… проверить… э-э-э… сколько добыто руды… э-э-э… да, точно.

— Ревизор? — выпучились глаза Цезары. — В самом деле?

Она несколько секунд внимательно смотрела на Креола, а потом залилась смехом.

— Что ты несешь, зеньор Третий Уровень?! — процедила она, закончив смеяться. — Добычу железа курирует Руорк Машинист! И он — только он! — проводит у меня ревизию! А даже если повелитель Руорк слишком занят, чтобы навестить меня… мрррр… лично, он присылает автомата или является миражом! И уж конечно он не станет отправлять для проверки голубой плащ! Не двигайся, сейчас я свяжусь с ним и узнаю, что ты за явление…

Она потянулась за переговорным кристаллом. Но Креол оказался быстрее. Быстрый пасс, и амулет влетел ему в ладонь.

— Что это за наглость? — удивилась Цезара. — Ты хочешь помериться силами? Ну-ну…

Колдунья выкинула вперед руку, посылая в Креола мощнейшее заклятие Броска. Она не восприняла противника всерьез — слишком большая разница между шестым уровнем и третьим, оранжевым плащом и голубым.

Но архимаг даже не пошатнулся. Только крутанул кистью, гася магический заряд, и неторопливо поднялся на ноги.

— Неплохо, клянусь Богом-Червем! — присвистнула Цезара. — Для третьего уровня — очень хорошо! Но посмотрим…

Креол без малейших затруднений погасил еще два таких же посыла. Он стоял, как бетонный столб. А потом растянул губы в улыбке, ухватился за лицо и… содрал его. Пергаментный лист, бывший когда-то человеческой кожей, слез с лица Креола, и вместе с ним сполз весь фальшивый облик.

Перед Цезарой Каменщицей предстал архимаг.

Колдунья отшатнулась. Она мгновенно оценила бурлящую ауру, выдающую мага-колосса, и мгновенно поняла, что он совершенно точно не один из них. Ей даже не пришло на ум спросить, кто перед ней — и так было ясно, что враг. Серая кожа явственно побледнела, очаровательное личико исказилось страхом и ненавистью. Цезара тоненько всхлипнула и резко вскинула руки. Между ней и Креолом прямо из пола взметнулась каменная стена.

Маг выдернул из пространственной складки посох и невозмутимо зашагал вперед. Он снес преграду одним мановением руки. Цезара, видя, что между ней и выходом стоит враг, ударила локтем в стену за спиной — та мгновенно рассыпалась в порошок. Геомантка вылетела на открытый воздух и завопила:

— Убейте его! Все сюда, немедленно! Убейте!!!

Повинуясь приказу, со всех сторон заспешили солдаты. Им не нужно было переспрашивать, кого именно следует убивать — следом за начальницей из дыры в стене вышел смуглый мужчина с черным посохом, ни капли не похожий на серого.

Креол даже не посмотрел на них. Он просто разжал ладонь, отпуская посох, и тот мгновенно ожил. Обсидиановая палка взметнулась в воздух, изогнулась змеей и с размаху проткнула ближайшего надсмотрщика. Адамантовый наконечник прошил стальную кирасу, словно мокрый поролон. Покончив с первым, артефакт устремился к следующему, следующему… В него стреляли, пытались рубить саблей, но струя черного обсидиана мелькала среди противников, пронзая их одного за другим. Креол не зря так гордился собой, создав этот многоцелевой чудо-артефакт.

Сам же маг двигался прямо к Цезаре. Неспешно разминал кисти, улыбался краешком губ…

Колдунья взмахнула руками. Хрупкие пальчики начали быстро ткать узор из магических пассов, губы зашевелились, бормоча заклинание. Между ней и Креолом взметнулась еще одна каменная стена, а прямо из-под ног вырос гранитный столб. Он поднимался все выше, выше, выше, унося хозяйку в небеса, подальше от грозного архимага. Уже находясь на большой высоте, Цезара демонстративно поманила пальчиком, и с вершины холма сорвалась огромная глыба…

Креол даже не смутился. Нет, он просто выгнул руки ладонями вверх, и его подбросило в воздух. Маг взлетел с такой скоростью, словно под ним взорвался пороховой погреб. Во все стороны хлынули огненные волны, спалив несколько кустов, кое-какой инвентарь и пяток солдат. Каменная глыбища пронеслась мимо, попутно размолотив в щепы два домика и убив несколько рудокопов, не успевших вовремя отскочить. Маг завис рядом с Цезарой, насмешливо улыбнулся и выставил руку. К ней уже летел черный светящийся посох…

Цезара замерла, как кролик, загипнотизированный удавом. Ее глаза неотрывно следили за каждым движением архимага.

— Владыка Креол, к чему все это? — наконец сделала над собой усилие она. — Зачем нам швырять друг в друга молнии? Неужели два умных человека не смогут договориться цивилизованно? Смотрите — я безоружна, я не творю колдовства! Может быть, спустимся, выпьем чего-нибудь и побеседуем спокойно? Уверена, мы сможем договориться!

— О чем договориться? — хмуро поинтересовался маг.

— Ну, даже не знаю… — начала оживать Цезара. — Зависит от того, что вам нужно… что вы желаете получить… — хрипло прошептала она, наклоняясь вперед. Очень выгодно наклоняясь — чтобы дать противнику оценить глубокий вырез плаща-балахона и то, что в нем скрывалось. — Может быть, спустимся, побеседуем… мрррр… наедине…

Креол на миг задумался. А потом коротко ответил:

— Нет.

Глаза Цезары резко расширились. В ладонь мага прыгнул черный посох, и он нанес быстрый удар, пронзая гибкое тело колдуньи насквозь. Прекрасное лицо исказилось от адской боли, рот раскрылся в беззвучном крике.

— Твоя душа — моя!!! — прогремел Креол, пока посох затягивал дух Цезары Каменщицы.

Труп колдуньи дернулся последний раз и упал. Голова свесилась со столба, пепельно-серые волосы растрепались, из уголка рта потекла кровавая струйка, изумрудное ожерелье порвалось и осыпалось зеленым дождиком.

Креол вгляделся в обсидиановый шар, удовлетворенно крякнул и окинул взглядом окружающее пространство. Со столба, порожденного колдовством, отлично было видно шахтерский поселок и саму шахту. В поселке царила дикая паника — серые и ларийцы смешались, никто не понимал, что происходит, повсюду валялись трупы. Уцелевшие солдаты пытались навести хоть какой-нибудь порядок, но у них ничего не выходило. Из трех колдунов, помощников Цезары, один лежал мертвым, второй сейчас находился глубоко в шахте, третья, молоденькая девчонка в фиолетовом плаще, что-то смятенно кричала, воздев руки. Креол равнодушно швырнул в нее заклятье Ледяной Иглы, даже не пытаясь выпить душу — не хотелось тратить время на такую мелочь.

— Не мельтешите! — гневно прорычал Креол, бросая в толпу несколько мелких заклятий. — Стойте спокойно и умрете безболезненно!

Почему-то его слова никого не воодушевили. Наоборот, от этого паника только усилилась. Маг еще некоторое время палил по двуногим мишеням, но потом все-таки остановился. Его плечи грустно опустились — народу оказалось слишком много. Если задаться целью лично прибить каждого, провозишься до вечера.

Поэтому Креол расставил ноги пошире, вытянул руки, словно взялся за невидимые поручни, и принялся изо всех сил сотрясать… все вокруг. Земля под ногами заходила ходуном. Дома начали рушиться, люди попадали на землю, холмы затряслись, как будто из-под них лезли исполинские кроты. Из шахты послышался грохот и повалили клубы бурого дыма — там что-то взорвалось.

Архимаг угомонился только через четверть часа. Он устало выдохнул и сладко потянулся — давно уже ему не удавалось так приятно отдохнуть. Холм превратился во впадину — он обрушился, похоронив под грудами песка и земли железную шахту. На месте поселка простиралось нечто среднее между свалкой и кладбищем. И единственное, что осталось в целости и сохранности, — гранитный столб, на котором стоял сам Креол. Все остальное он безжалостно разрушил.

Немногочисленных уцелевших архимаг добил молниями и огнем. А для пущей верности еще и прочитал заклятие Дыма Смерти, окутав все вокруг магическим удушающим газом. Живых колдунов не осталось, и он мог не опасаться, что кто-нибудь рассеет чары.

— Ух-х-х, надо бы поработать немного с этой тварью, а то она разлагаться начинает… — пробормотал он, поднимая коня-зомби и брезгливо отмахиваясь от шибанувшей вони. — Знаешь, раб, что главное на войне?

— Э-э-э… куча больших ифритов?

— Ну и глуп же ты… — поморщился Креол. — Главное на войне — обгадить противнику тылы! Эта шахта — треть ларийских железных запасов. Час работы, немного усилий — и огромные проблемы для серых в результате. Маны, правда, щедровато растратил, надо бы восстановиться… А то сейчас нападет кто-нибудь, а я пустой, как кувшин вина, который ты вчера выдул… Ты зачем выпил мое вино?!

— Хозяин, не меняй тему! — забеспокоился джинн. — Это было вчера, ты меня за это уже избил!

— А я еще хочу! Ну-ка, иди сюда!

— Не могу! У меня ног нету!

— Могу пришить парочку. У лягушки, что ли, оторвать?… Тебе как раз по размерам будет…

Задумавшись над этим, Креол некоторое время ехал молча. Потом обернулся, посмотрел на поднимающийся из-за горизонта дым, и растянул губы в улыбке.

— Все-таки неплохо получилось, — взвесил на руке посох он. — И у меня родилась еще одна замечательная идея…

— Какая, хозяин?

— Давай-ка поиграем в бейсбол!

Глава 18

Распятие никогда ни на кого не действует.

Герой фильма ужасов

Урриш Проводник стоял молча и не двигался. Он не любил суетиться попусту. Жертвы уже найдены, теперь им не убежать, не скрыться.

А о возможности сопротивления колдун даже не думал.

— Что за тип? — коротко спросила Ванесса у Моав.

— Урриш Проводник, — повторила та. — Красный плащ — седьмой уровень. Тупица, даже недоразвитый, но владыка Бестельглосуд всегда посылает его на охоту за беглецами. От него еще никто не уходил…

— Ничего, сейчас посмотрим! — спрыгнул с козел Логмир, выхватывая катану.

Колдун хрустнул шеей, кадык вздулся и мелко задрожал. Он медленно повернул голову, глядя на Логмира, лода Гвэйдеона и Индрака, вылезающего из кареты. Оценивал ситуацию. Урриш Проводник действительно страдал серьезным расстройством психики, но оно компенсировалось абсолютной памятью и огромными способностями к ясновидению. Он предвидел будущее на несколько дней вперед, поэтому его никогда нельзя было застать врасплох. К примеру, он отправился на охоту за принцессой Гвениолой еще ДО того, как ее похитили — заранее узнал, что Бестельглосуд Хаос отдаст такой приказ. Однако даже не подумал предупредить начальство об этом похищении — больной разум почти не воспринимал окружающую действительность. Собственно, в жизни его волновало только одно — желания единственного друга и собеседника.

И сейчас друг желал убивать.

Лод Гвэйдеон бросил быстрый взгляд на Ванессу — та кивнула. Паладин опустил копье, пришпорил Гордого и ринулся на колдуна. У коня из ноздрей вырвался пар — он презрительно фыркнул, глядя на мишень. Они с хозяином сражали таких чудовищ, рядом с которыми этот колдунишка вообще не смотрелся.

Причем Гордый искренне полагал, что большинство побед — полностью его заслуга.

— Сударь Логмир, не вмешивайтесь!!! — прокричал паладин, несясь на Урриша.

Двурукий, поднявший было катаны, обиженно замер.

Копыта боевого скакуна взметнули тучи пыли, копье-лэнс опустилось, целясь точно в грудь по-прежнему неподвижной мишени. Урриш Проводник что-то неслышно произнес — кроме умственных проблем этот колдун страдал еще и сильным дефектом речи, из-за чего не мог внятно разговаривать.

Но в последний миг он просто резко дернул плечами и исчез. Лод Гвэйдеон, уже почти коснувшийся его кончиком копья, натянул поводья и начал озираться.

— Вот он! — выкрикнула Ванесса, паля в Урриша из окна кареты. — Это телепортер!

Урриш Проводник действительно телепортировался сотней метров к северу. Мелькнуло несколько вспышек — пули отскочили от защитного поля. Лод Гвэйдеон резко развернул коня, подняв его на дыбы, и вновь бросился на врага, снова нацеливая лэнс точно в грудь. Строгое лицо под забралом не отразило даже тени удивления.

Колдун зашевелился. Прихрамывая, он медленно поплелся в сторону — среди обширных недугов Урриша имелось и врожденное искривление малоберцовой кости, из-за чего он не мог нормально ходить.

Лод Гвэйдеон чуть скорректировал Гордого и прицел копья. Керефовый наконечник устремился в бок врагу… и колдун снова исчез в последний момент. Лод Гвэйдеон рванул поводья вправо — чутье опытного паладина сразу указало направление — и швырнул топор точно во вновь появившегося Урриша. Он отлетел прочь — защитное поле отразило и этот снаряд. Но это дало паладину несколько мгновений выигрыша — на этот раз колдун не успел телепортироваться. Копье пронзило ему живот, выйдя из спины — Урриш Проводник оказался насаженным на него, как жук на булавку. Против прямого удара его защита не помогла.

Урриш посмотрел на своего убийцу совершенно равнодушным взглядом. Его плечи дернулись… и он опять исчез. Паладин нахмурился — ему начал надоедать этот вечно ускользающий колдун. То, что он до сих пор уклоняется от боя, не применяя ничего атакующего, слегка настораживало…

На сей раз Урриш Проводник объявился чуть подальше, чем раньше. Из него ручьями хлестала кровь, однако он не обращал на это внимания. Неподвижное лицо по-прежнему ничего не выражало. Он только странно дернулся и… исчез, разумеется.

Но на этот раз вместо него объявилось нечто совершенно иное.

Чешуйчатая двуногая тварь добрых двух метров ростом. Полголовы — огромная пасть, напичканная зубами. Никаких органов чувств нет вовсе — ни глаз, ни ушей. Чешуя хамелеонового типа — ноги и низ туловища цветом совпадают с землей, верхняя половина — почти прозрачная.

Урриш называл своего друга просто Существом. Ни один колдун не знал о его существовании — только Бестельглосуд Хаос давно обо всем догадался, но благоразумно не сообщал об этом самому Урришу. Психически нестабильный колдун убивал всех, кто узнавал его тайну. Конечно, вряд ли ему удастся одолеть главу Совета… но зачем же терять такого ценного агента? Пусть уж и дальше полагает, что ни одна живая душа не в курсе этого раздвоения личности. А против его ясновидения Бестельглосуд защищался без труда — сильнейший колдун Рари, как-никак!

Существо приходило откуда-то извне, пользуясь телом Урриша как проводником. Они никогда не разговаривали друг с другом, даже никогда друг друга не видели. Но все, что знал один, знал и другой.

«Смиритесь!» — одновременно прозвучало в головах всех шестерых. — «Отдайте мне человеческую самку, именуемую «принцессой», и я обещаю вам быструю смерть без мучений!»

— Поешь лучше свинца!!! — выстрелила в него Ванесса.

Монстр-хамелеон с феноменальной быстротой увернулся от пуль. Он не мог применять магию своей человеческой ипостаси, но ее отлично заменяли естественные способности организма. Существо идеально служило в качестве истребителя колдунов — львиная доля заклинаний просто отражалась от его шкуры. Бестельглосуд Хаос полагал, что если ты неуязвим для магии — ты абсолютно непобедим. Потому и посылал Урриша Проводника на самые сложные задания.

«Как пожелаете», — равнодушно откликнулось Существо, заканчивая телепатический сеанс.

Все невольно поморщились — телепатию эта тварь использовала удивительно грубую, оставляющую собеседнику на память ужасную головную боль.

Ванесса выпрыгнула из кареты, захлопнула дверь снаружи и дернула лямки мешка с ветром. Ее мгновенно подбросило метров на двадцать — воздушный элементаль за спиной буквально швырнул хозяйку в небеса. В полете она извернулась, разворачиваясь лицом к Существу, и открыла шквальный огонь.

Рарог и Флейм в руках Логмира пришли в движение. Легендарный герой Закатона взял низкий старт и понесся к врагу, поднимая тучи пыли.

Лод Гвэйдеон вонзил Гордому в бока шпоры, заставив боевого коня подняться на дыбы, поднял копье и ринулся наперерез. Левую руку он положил на рукоять Белого Меча.

Исполинский молот Индрака пошел вверх, затем вправо… и начал раскручиваться, словно мельничные крылья. Когда дэвкаци принимаются орудовать своими литыми кувалдами — это смерть всему живому. Полтора центнера легированной стали разбивают любую броню, вышибают ворота крепостей, убивают всадников вместе с конями. Дэвкаци никогда не сражаются в строю — в битвах они всегда поддерживают между собой как можно большее расстояние, чтобы нечаянно не пришибить соратника. Сунешься дэвкаци под молот… и тебя можно будет вымести веником.

Существо пришло в движение. Двухметровый чешуйчатый монстр молниеносно переместился метров на двадцать, взлетел в воздух в гигантском прыжке и ринулся на лода Гвэйдеона. Двигался он почти так же быстро, как и Логмир.

Паладин среагировал мгновенно. Левой рукой он натянул поводья, с ходу затормаживая коня, а правой — поднял копье почти вертикально, нацеливаясь прямо в живот летящему на него Существу. Правда, прицелиться оказалось очень сложно — оторвавшись от земли, тварь стала практически прозрачной.

В последний миг Существо каким-то образом сумело изменить направление полета. Оно шлепнулось совсем рядом с Гордым, распрямилось, как сжатая пружина, метясь в паладина… и напоролось на гольбейн. В ближней схватке со зверем паладины используют не меч, а длинный кинжал — ему не нужно широкого замаха для хорошего удара.

Гордый вновь поднялся на дыбы, вздымая хозяина над Существом. Керефовые подковы устремились точно в ощерившуюся безглазую харю. Но монстр успел откатиться в сторону… и был вынужден совершить еще один дикий прыжок — его едва не задело просвистевшим в воздухе Рарогом. Одновременно ему пришлось увертываться от барабанящих по земле пуль — Ванесса вихрем носилась у него над головой, поливая врага таким градом, что Существо выручала только феноменальная реакция.

Некоторое время Логмир и Существо гонялись друг за другом, пытаясь нащупать уязвимую точку в чужой обороне. Рарог и Флейм вращались, словно два пропеллера, оскаленная пасть и жуткие когтистые лапищи стремились дотянуться до врага.

Лод Гвэйдеон спрыгнул с коня, ухватил Белый Меч, и решительным шагом пошел к Существу, заранее начиная замах. Индрак, до сих пор не вступивший в битву, медленно приближался, раскручивая над головой молот. Одного удара этой стальной чушки хватило бы, чтобы убить пещерного медведя. Сверху зависла Ванесса, не переставая плеваться свинцом. Существо зажимали в квадрат, у него оставалось все меньше места для маневра.

Существо тоскливо заметалось мыслью. Еще никогда в его практике не было такого, чтобы на одной точке пространства собралось сразу СТОЛЬКО индивидуумов, способных сражаться с ним на равных. Будь это колдуны, уж оно нашло бы, что им противопоставить! Ведь это чудовище специально создавали как охотника на колдунов!

Но теперь против него вышли охотники на чудовищ.

Прыжок! И все четверо, как по сигналу, ринулись на врага. Существо сигануло прочь, едва не ухватив опустившуюся слишком низко Ванессу, но воздушный элементаль успел выдернуть хозяйку из-под удара. Чудовище уклонилось от свищущих в воздухе катан, с рыком обошло Логмира и бросилось под ноги Индраку — посчитало его самым медлительным и неуклюжим. Но могучий дэвкаци с быстротой молнии изменил направление удара, ударив молотом… по земле. Существо лишь в последний миг успело откатиться правее.

От удара зачарованного оружия земля колыхнулась, словно от подземного толчка. Ванессу ударило воздушной волной, Логмир подлетел метра на три, и даже лод Гвэйдеон с трудом сохранил равновесие. Лошади испуганно заржали, Гордый забил копытом, из кареты донесся истерический визг принцессы. Огромная кувалда ушла в землю по самую рукоять — Индраку пришлось приложить серьезные усилия, чтобы выдернуть ее обратно.

Однако и Существо не удержалось на ногах. Чудовище не было готово к такой встряске и неловко шлепнулось на брюхо. Чешуя мгновенно перекрасилась в цвет дорожной пыли — теперь Существо стало напоминать уродливый серый булыжник. Сверху его наконец-то настигла пулевая очередь — но оно вообще не отреагировало. Крови не было. Существо взметнулось в воздух, мгновенно сменив серый «пыльный» окрас на почти полную прозрачность и опять не дотянувшись какого-то сантиметра. Прыгало оно, словно двухметровая блоха — при желании вполне могло бы перемахнуть фонарный столб.

Но в падении… Существо дернулось, пытаясь увернуться, взмахнуло лапами, но было уже поздно — оно напоролось брюхом на Белый Меч. А в следующий миг в воздухе просвистели Рарог и Флейм, обрубая передние лапы. Крови по-прежнему не вытекло ни капли — раны выглядели так, словно Логмир разрубил какой-то корнеплод. Ни мышц, ни костей — только ровная буроватая масса.

Тварь бешено взревела, извиваясь на мече. Лод Гвэйдеон с трудом удерживал столь крупное чудовище на весу — руки дрожали от натуги, лезвие ходило ходуном. Клыкастая пасть щелкнула в каком-то миллиметре от забрала — глазные заслонки забрызгало слюной. Задние лапы взбрыкнули, едва не оставив Логмиру еще пару шрамов на лице.

Паладин быстрым движением опустил руки, уперся керефовой подошвой в пасть Существа, единым рывком выдернул Белый Меч, перехватил рукоять в правую руку, левой выхватывая гольбейн, и резко полоснул твари по горлу. Разрез получился такой, как будто надрезали картофелину.

— Именем Ордена, сгинь, близнецово отродье!!! — прогремел Генерал, вновь размахиваясь Белым Мечом.

Искалеченное Существо взревело, поднимаясь на дыбы и мгновенно меняя цвет, подпрыгнуло, увертываясь от просвистевшего молота Индрака, заревело от боли — в затылок чудовища ударила пистолетная очередь. Еще несколько мгновений, и его просто превратят в фарш… но тут Существо как-то странно извернулось… и просто исчезло. Ванессе, смотревшей сверху, показалось, что его словно бы проглотило невидимой пастью — голова испарилась на сотую долю секунды раньше, чем ноги.

— Где оно? — настороженно обернулся лод Гвэйдеон.

Логмир сделал несколько широких кругов, взметая пыль. Изрезанные уши Индрака стояли торчком — дэвкаци чутко прислушивался к посторонним звукам.

Существо не показывалось. Ванесса поднялась повыше, внимательно осмотрела окрестности, спустилась и покачала головой.

— Никого. Давайте-ка ехать, а то еще вернется… Кто его знает — вдруг он сейчас всем постам названивает, подкрепление вызывает?

Ее слов не поняли. Но послушались — Индрак взгромоздился на козлы, не убирая, однако, молот далеко. Лод Гвэйдеон и Логмир схватили каждый по отрубленной руке Существа — охотничьи трофеи! Ванесса посмотрела на этих коллекционеров неодобрительно, но ничего не сказала.

Стычка с Урришем Проводником отняла довольно много времени. Солнце уже закатилось за горизонт, когда карета наконец-то подкатила к реке. Впереди виднелась паромная переправа — канат, натянутый от берега к берегу, и широкий плот, специально приспособленный для перевоза больших грузов.

Увы, сейчас он пребывал на другой стороне и переправляться явно не собирался. По ночам ларийские пути-дороги пустеют — жрецы Единого однозначно заявляют, что бродить в темноте нельзя. Ибо ночами по дорогам ходит Демон[37].

— Ночуем здесь, — кивнула в сторону корчмы Ванесса.

Карта слегка устарела — этот придорожный приют успел сменить название. Теперь он именовался «Хвост Вешапи».

В обычные дни корчма кипела жизнью — в конюшне ржали лошади, по двору бегали дети и сновали туда-сюда корчемные работники, у забора сидели и пускали дым старики из близлежащей деревни. Они использовали «Хвост Вешапи» вместо клуба — часами посиживали на скамеечке и чесали языки. В хорошую погоду — снаружи, в дурную — внутри.

Сейчас же, когда серые заполонили всю страну, и на каждом шагу торчали колдуны, корчма настороженно затихла. Ворота пребывали запертыми на засов, за забором царили темнота и тишина, главное строение не подавало признаков жизни. Только слышалось тявканье какого-то домашнего зверя — но не собаки, собак на Рари вообще не водится.

Вон выпрыгнула из кареты и решительно забарабанила в дверь.

— Открывайте, клиенты пришли! — прокричала она.

На стук никто не отозвался. Лод Гвэйдеон вежливо отстранил девушку и бухнул в ворота сам — от всей души, бронированным кулаком.

— Именем Ордена, откройте! — прогремел он.

На Каабаре подобный призыв всегда заканчивается одинаково — радушно распахнутой дверью и улыбающимся хозяином, с порога предлагающим угощение. На Рари результат оказался куда более жидким — дверь настороженно скрипнула, за забором засветился тусклый огонек, и послышался звонкий голосок:

— А кто тама? А то тятя не велел открывать кому ни попадя!

— Мальчик, мы клиенты — покушать, попить, переночевать, — вежливо ответила Ванесса. — Открой, а? А то тут темно, холодно, и лошадки у нас голодные…

— А тятя сказал — ночью никому не открывать, ночью по полю попованы[38] шастают!

— Мальчик, мы не попы… ну, не эти, как ты там сказал, — замялась Ванесса.

— А чем докажете? — настаивал недоверчивый малец.

— Могу глаз выколоть! — вылез вперед Логмир. На него тут же зашикали, и он обиделся: — А чего я сказал?! Да я пошутил просто! Я же шутник, почти как Петрах-Зубы-Вон[39]!

За забором заворочалось еще что-то — куда более крупное, чем въедливый мальчишка. Похоже, батька. Он долгое время кряхтел, разглядывая нежданных гостей в щелочку, а затем рявкнул:

— Кого там злые ветры несут?! Чаго надо?

— Переночевать! — крикнула Ванесса. — Мы заплатим!

— Заплатют они… За воротами ночуйте, платильщики! Щас зверь-клыков спущу!

Вышеозначенные тут же залились диким лаем.

— Инди, постучи-ка ты, — вежливо попросила Ванесса. — Только легонечко.

Дэвкаци послушно постучал. Еле-еле, буквально кончиками пальцев. Но ворота сразу затряслись, как сухой лист на ветру.

На той стороне притихли. В воротах открылось крохотное окошечко, оттуда высветился луч потайного фонаря. Корчмарь неуверенно спросил:

— Это шо — дэвкаци с вами, да? Их у нас уж лет пять не видали… Откуда взялси-то здеся?

— Да вот — взялся… Мистер трактирщик, откройте, пока мы с вами по-хорошему, а? А то Инди сейчас еще разочек постучит…

— Единый Дух, да за что ж мне это?! — взмолился корчмарь. — Не можу, дочка, не возьму грех на душу! Колдун у меня тама столуется, рожа серая! Не достоит корчма до утра, брюхом чую — не достоит! Переночуйте щще где-нибудь, а? Хоть у поле голом — все лушше, чем здеся!

— Колдун? — спокойно переспросил лод Гвэйдеон. — Сударь, именем Ордена, немедленно отворите. Обещаю — я избавлю вас от колдуна.

— Ох, упаси Единый! — взвыл корчмарь. — Да он жа всю корчму по бревнышку раскатит, брюхом чую — раскатит!

— Какой на нем плащ? — коротко спросила Ванесса.

— Белый, — угрюмо ответил корчмарь.

— Как — белый? — оторопела Ванесса. — Это точно колдун?

— Рожа серая. И колдовал, — угрюмо ответил корчмарь. — И плащ — как у их носют. Кто жа еще, как не колдун?

— Да, но у них белых не бывает… У них семи цветов радуги… и еще серый. А белого — нет!

— Ну, я в ихных балахонах не разберамши… — огрызнулся корчмарь. — А тока глазы пока не повылазимши — говорю, белый!

— Я замерзла и устала! — капризно топнула ножкой принцесса.

Индрак бросил на нее быстрый взгляд и вновь бухнул в ворота. Они покачнулись. Корчмарь испуганно взвизгнул и торопливо заскрежетал замком.

— Охти мне, сами напросились! — ругнулся он. — Уж не щерьтесь потом на меня, коли колдун вас в мокриц оборотит! Ох, корчму-то как жалко, жальче всего… Еще прадед мой поставил, дед всю жизнь корчмовал, отец за ним, таперича я, потом вот внучок мой будет… может быть…

Пройдя внутрь, сразу стало понятно, что мальчишка корчмарю действительно скорее внук, чем сын. Хозяин придорожной гостиницы оказался старше, чем выглядело на слух — лет шестьдесят, если не больше.

— Вы того! — поспешил заявить он, оценив количество народу. — Того! Не балуйте там, того! Мирвя, охламон, ну-ка, проведи зеньоров… ох, да куда ж я вас дену-то?! У меня жа все комнаты битком! И прет народишко, и прет — шшо им дома не сидится? И денег ни у кого ни медяхи… у вас тоже, небось?

Ванесса продемонстрировала корчмарю несколько серебряных сторбов с портретом короля Казикала. Тот сразу заметно помягчел, попытался даже улыбнуться, погладил коротенькую бородку и степенно сказал:

— Ну дык… с этого ж начинать надо было, так? Так, Мирвя! Усади гостей за стол со скатертью, да скажи Лишке, чтоб само лучше им подала! Да скажи Влуске, чтоб горницы с занавесками отперла, раз уж тако дело… А я пока лошадушек ваших устрою… Тока вы колдуна все едино не трожьте, ладно? — забеспокоился корчмарь. — Он вроде пока тихий, песенки распевает, никого не трогает… Мож, обойдется щще…

Малец повел компанию в корчму, а его дед и подоспевший работник начали распрягать коней. Вход в дом, как ни странно, оказался на втором этаже — со двора туда вела лестница. На первом же этаже отсутствовали даже окна — так, пара слуховых окошек для вентиляции. Еще одна лестница спускалась с другой стороны — вела в хлев.

Под ноги Ванессе бросились два зверь-клыка — уродливые создания, похожие на помесь собаки и свиньи, полностью лишенные глаз. Ларийцы давным-давно одомашнили этих зверей — будучи ночными охотниками, они отлично исполняют роль сторожей. Днем зверь-клыки отсыпаются, а по ночам бродят по двору, выискивают нарушителей.

Нападать безглазые сторожа не стали — просто настороженно обнюхали гостей и отошли в сторону.

— Что еще за белый плащ? — шепнула Ванесса Моав, пока они пересекали темный двор.

— Колдун без определенного ранга, — шепнула в ответ та. — Если обучался не в гимнасии, а просто так — у родителей, например…

Лод Гвэйдеон молча копался в мешке. Большую часть багажа они оставили в карете, но сумку с оружием и ценными вещами, само собой, прихватили. Кто его знает, этого корчмаря — еще решит посмотреть, не пригодится ли и ему чего-нибудь в чужом имуществе…

— Лод Гвэйдеон, первыми мы не задираемся, о’кей? — попросила его Вон. — Сидим тихо, как мышки, никого не трогаем, ни к кому не лезем… Логги, тебя тоже касается!

Несмотря на поздний час, в обеденном зале по-прежнему было людно. Но все сидели молча — не шумели выпивохи, не стучали по столу кружки, не было слышно ругани и угроз, а уж о мордобое и говорить не приходится. Посетители зачарованно пялились на того, кто устроился в самом центре полутемной комнаты, возле жарко натопленного камина.

Без сомнения, серый. Пепельная кожа, белые глаза с небольшими мешочками, типичный плащ колдуна… только белого цвета. И волосы такие же — снежно-белые, густые, опускающиеся ниже плеч. Лицо удивительно тонкое и одухотворенное. Справа и слева прямо в воздухе висят флейты-пилуки, сами собой наигрывающие тихую мелодию.

А еще он пел. Негромко — приходилось напрягать слух, чтобы расслышать слова. Но Ванесса и Гвениола сразу открыли рты, грубое лицо Индрака разгладилось, Логмир завистливо насупился, и даже лод Гвэйдеон взглянул на колдуна с толикой симпатии. Потому что никто из них доселе не слышал такого удивительного пения — казалось, что это соловей, принявший облик человека.

— Это же Лиорен Бард… — пораженно выдохнула Моав.

— Ты его знаешь? — обернулась Ванесса.

— Его все знают…

Никто даже не обернулся в сторону вошедших — так все были поглощены пением колдуна-музыканта. Его флейты-пилуки продолжали насвистывать великолепную мелодию, сам же он и вовсе закрыл глаза, полностью отдавшись чарам своего же голоса.

Внук корчмаря торопливо указал путникам их стол — в самом дальнем углу, как можно дальше от Лиорена Барда. Девочка-подросток (похоже, сестра), в три ходки приволокла огромную мису супа-пюре, гору шипящих котлет и кровяных колбасок, а также поднос нарезанных помидоров и уккланьи — маринованный лук, фаршированный зернами перца и ореховым маслом. Даже в этой придорожной харчевне готовили «по-ларийски».

— Что это за Элвис такой? — спросила Вон, густо соля помидор.

— О-о-о… — вздохнула Моав.

Лиорен Бард оказался очень нетипичным колдуном — одним из самых нетипичных. Последний представитель почти забытого на Серой Земле Искусства — музыкальной магии. Очень сложного Искусства, капризного и требовательного к таланту. Для представителей этой школы магия — Искусство не только в переносном, но и в прямом смысле. Чаще всего они поэты или музыканты, но встречаются среди них и художники, и скульпторы, и танцоры, и прочие таланты. Музыканты и поэты используют свои песни и стихи вместо заклинаний, картины художников оживают или становятся порталами в другие миры, статуи скульпторов сходят с пьедестала…

Этому нужно очень долго учиться, прежде чем сможешь достичь резонанса с мелодиями астрала. Даже великий Шекспир без многолетнего обучения и тренировок ничего не смог бы сделать. Но вот если бы он прошел надлежащее обучение и потренировался лет десять-пятнадцать… тогда слова «Бирнамский лес пошел на Дунсинан» действительно бросили бы деревья в сражение. Ибо талант у него несомненно был — поэтический. Любого талантливого поэта можно обучить на музыкального мага.

Вся закавыка в том, чтобы найти такого учителя.

Когда-то на Серой Земле было множество музыкальных магов. Но прошло уже больше века с тех пор, как это направление признали неперспективным, а их гимнасии закрыли. Лиорен Бард обучился всему у отца, а тот — у своего. Последний колдун-музыкант Серой Земли не имел официального колдовского чина, нося белый, «безранговый» плащ. Впрочем, многое ему и не светило — третий уровень, не выше. Лиорен никогда не стремился к могуществу — вся его жизнь принадлежала исключительно музыке.

Он кочевал по городам Серой Земли, выступая перед публикой, и неизменно собирал толпы — в первую очередь простой люд, но попадались среди них и другие колдуны. Его песни посвящались ностальгии по давно ушедшим эпохам и критике ныне существующего строя. Несмотря на это, власти его не трогали — Совет Двенадцати мудро рассудил, что плебеям нужно иметь хотя бы небольшую отдушину, чтобы недовольство и шепотки не перерастали в бунты. К тому же Лиорен Бард — их дипломатический козырь, ярко демонстрирующий, что на Серой Земле царит свобода слова, и всякий недовольный вправе открыто высказываться.

В данный момент Лиорен Бард не пел, а просто читал нараспев стих на чистом ларийском языке — разве что звук «ч» упорно стремился превратиться в «ц». Он перебрался в Нумирадис две недели назад, решив дать гастроли на новой территории, успел выучить язык и переложить на него десятка полтора своих лучших баллад. Правда, в переводе они звучали уже не так бесподобно, как в оригинале, но Лиорен не переставал их улучшать.

На свете найдешь ты правду и ложь —

Поди разберись, узнай свой талант,

Коль жизни твоей цена только грош,

Признайся открыто: ты — музыкант.

За порогом река, вода в ней чиста,

Вставай, Человек, поднимайся с колен!

Дорога зовет, жизнь пуста и проста —

Никто не предложит и меди взамен…

Проснувшись наутро, опять и опять

Наденешь извечный лохмотьев наряд,

Не нужно удачи за кружкой искать —

Лежит за рекою чудес дивный сад.

Не тревожься зазря и послушай пилуку —

Раскроет она лишь врата дивных грез.

Посмотри, старый друг, я даю тебе руку,

Так следуй за мной в мир без злобы и слез.

Лишь певучей пилуки волшебная трель

Боль напрасных тревог унесет, как река.

В мир без боли и слез приведет, ты поверь

Ясным утром надежного друга рука…

Эти стихи, на первый взгляд простые и непритязательные, несли в себе тоску о былых временах. О тех годах, когда по пыльным дорогам Серой Земли бродили нищие колдуны-музыканты, облаченные в лохмотья, но с горящим взором. О прежней вере, бытовавшей у серых до прихода Лэнга. Тогда считалось, что рай находится за рекой… за рекой, лежащей у порога каждого дома, у ног каждого человека. Но даже увидеть ее дано не каждому, а чтобы пересечь — нужно стать Человеком с большой буквы. Ибо другого берега у этой реки попросту нет…

Колдуна слушали, затаив дыхание. Его негромкий голос заворожил всех присутствующих. Сейчас Лиорен не колдовал — он просто пел… ибо любил петь. Особенно для публики — удовольствие слушателей эхом возвращалось к нему самому. Лиорен всегда был отличным эмпатом.

— Па-а-адумаешь!!! — неожиданно прозвучало из-за дальнего угла, грубо обрывая негромкий тенор Лиорена. — Да я еще и не так могу!

Колдун недоуменно приподнял белесые брови. Десятки гневных лиц оборотились к столу, из-за которого решительно поднимался чернявый краснокожий парень со шрамом через переносицу. В руках он держал чираду — гордо держал, словно боевое знамя.

— Ты, э, лепешка конская, а ну, сел, где сидел, и замолчал! — прорычал дюжий парнище, только что украдкой утиравший скупую слезу. — Обождите, зеньор колдун, сейчас я этому недоумку шею-то сверну, и дудите себе дальше!

— Зачем же? — мягким голосом спросил Лиорен Бард. — Должен признать, у меня несколько першит в горле — я с удовольствием глотну чего-нибудь освежающего. А юноша пусть пока продемонстрирует свои таланты…

Ворчание стихло. Но публика по-прежнему смотрела на Логмира со злобой — если бы не заступничество колдуна, его бы просто отметелили всей толпой.

— Так о чем вы нам споете, мой юный коллега? — улыбнулся Лиорен, принимая от подоспевшей служанки стакан чего-то бордового. — Судя по оттенку вашей кожи, вы родом из Закатона?

— В самое сердце, дедуля! Сейчас я тебе покажу, кто тут певец, а кто коготь крысиный!

Логмир уселся на табурет, на котором до этого восседал Лиорен, пристроил чираду поудобнее, коснулся струн, звякнул привязанными к грифу колокольчиками, откашлялся и начал:

Послушай, малыш, я спою тебе песню

О битве лихой, что на юге случилась,

Ты не поверишь, но скажу тебе честно —

В тот день Закатона легенда вершилась!

Рычал Султан, дышал огнем,

Но был герой могуч и смел,

Спасти хотел он отчий дом,

И зверя покарать хотел!

Подкрался сзади, не дыша,

Мечи готовы, лук дрожит.

Мишень, однако, хороша —

Но поддаваться не спешит!

Ах, тварь поганая, ты так?!

Сдавайся сразу, выпей яд!

Логмир, однако, не дурак,

Пускай уже штаны горят!

Глаза героя смотрят гордо,

И не дрожит заветный меч!

Сейчас набьет Султану морду,

И голову снесет он с плеч!

— Довольно, довольно! — прервал его Лиорен.

Логмир еще несколько секунд пытался вернуть ушедшую ноту, но «Баллада о Великом Логмире и Его Великом Подвиге» была безжалостно прервана.

— Юноша, у вас, без сомнения, есть певческий талант, — признал колдун. — И вы очень недурно играете на этом необычном инструменте. Да и вирши ваши не так уж скверны — я слышал немало поэтов, сочиняющих гораздо хуже, но тем не менее, считающихся хорошими поэтами. Однако послушайтесь моего совета — прежде чем вызывать на поединок человека много старше и опытнее вас, подумайте наперед как следует. Я очень сожалею, что вы не поймете моего родного языка — местное наречие я выучил недавно, и в переводе мои произведения много теряют…

— Дедуля, хаба тебе в глотку, я тоже не лариец! — набычился Двурукий. — Я этот стишок только сегодня сочинил! А знаешь, как я на ишкримском пою?!

— Льщу себя надеждой, что смогу когда-нибудь узнать, — вежливо наклонил голову Лиорен. — Увы, сейчас это невозможно — я не знаком ни с одним из закатонских наречий…

— А ты так послушай, без перевода!

Логмир вновь ударил по струнам чирады. Колдун с интересом прислушался. Потом повел дланями, и в воздух взмыли его магические пилуки. Их мелодия присоединилась к бренчанию Двурукого. А Лиорен достал из-за пазухи третью — простую и старенькую, но бережно хранимую в драгоценном футляре. На этой флейте он заиграл сам — великолепно заиграл. Логмир прислушался, и звучание чирады чуть изменилось, подстраиваясь под мягкий свист пилук.

— Нет-нет, юноша, вот здесь вы неверно берете аккорд! — на миг оставил пилуку Лиорен. — Позвольте, я попробую?…

Он с некоторой неловкостью коснулся доселе невиданного инструмента, и из-под тонких старческих пальцев вырвалась удивительно фальшивая трель. Лиорен смущенно вернул чираду хозяину.

— Боюсь, мне уже поздно переучиваться… — вздохнул старый колдун. — Всю жизнь играл на этой палочке о восьми дырках, отродясь не держал ничего со струнами…

— Ладно, дедуля, давай еще разок — дуэтом? — предложил Логмир.

— Отчего бы и нет? — вновь поднял в воздух пилуки Лиорен. — Только на этот раз речевую партию поведу я, хорошо?

Так герой и колдун музицировали до самого рассвета.

Глава 19

Если хочется работать, ляг, поспи, и все пройдет.

Илья Обломов

Конь-зомби сделал еще один шаг, и коцебу стал для него видимым. Хотя он даже не моргнул — мертвому подобные чудеса безразличны.

Креол спрыгнул с седла и поспешно направился в дом. Следовало срочно выяснить, что здесь произошло в его отсутствие и как все это исправлять.

— Хуберт! — заорал он прямо с порога.

— Я здесь, сэр! — важно прогнундосил домовой в ливрее, задирая подбородок как можно выше. — О… Вижу, ваша спасательная миссия увенчалась успехом. Сочувствую.

— Эй! — возмутился Хубаксис.

— Молчать, раб, — отмахнулся Креол, взбегая на второй этаж. — Так, что тут у нас? Думузи, нареченный Таммузом, что за бардак…

— Смею заметить, сэр, у меня заканчивается Репродукционный Лак…

— Потом, потом, все потом… — отмахнулся Креол. — Зеркало, покажи мне мою ученицу! Слуга, отнеси на чердак лабораторный комплект номер семь! Раб, подготовь мне печати для Врат Ганзир! Хуберт, обед мне сюда, быстро!

— Сэр, по местному часовому поясу сейчас два часа ночи — это даже не ужин. Боюсь, для приема пищи в это время суток вообще не существует названия.

— Не зли меня! — окрысился маг.

— Слушаюсь, сэр.

По крайней мере, Креол загодя предупредил Хуберта о том, когда прибудет. И домовой, разумеется, уже давно подал ужин. А еще горячую ванну и чистый комплект одежды — ну так, на всякий случай.

— Сегодня я приготовил трапезу по-грузински, — чопорно заявил брауни, стоя с полотенцем на руке. — Чахохбили, сациви из рыбы…

— Ты можешь не перечислять?! — с набитым ртом зарычал на него Креол. — Мне неинтересно, ЧТО я ем — мне интересно, насколько это съедобно!

— Но сэр, законы этикета требуют объявлять названия блюд… — запротестовал Хуберт.

— Я не подчиняюсь законам!!! Я их УСТАНАВЛИВАЮ!!! — повысил голос Креол.

Брауни покорно наклонил голову. Хотя видно было, что он совершенно не одобряет такого отхода от положенных правил.

— Ух, вкуснотища! — завопил Хубаксис, с головой влезая в чахохбили. Тушеная утка сразу стала выглядеть очень неаппетитно. — Хозяин, передай соль, а?

Креол молча швырнул ему в голову солонку. Джинн гнусаво заорал, проваливаясь сквозь столешницу.

— Хозяин, за что?!

— За то, что ты такой урод! — рявкнул маг.

Внимательно изучив в зеркале нынешнее местонахождение Ванессы (для этого пришлось приложить дополнительные усилия — присутствие Лиорена Барда блокировало сигнал), Креол немного поворчал, на скорую руку принял душ, переоделся в чистое и взбежал на чердак.

Там он минут десять чертил на полу знаки и фигуры, расставлял свечи, жег благовония и развешивал по стенам хоругви Вызова. Поместил на алтарь Образ Мардука — по сути, шумерскую икону. Начертил известью святой Мандал Вызова — большой круг, в центре которого были поставлены круглый хлебец и соль. В конце концов он облачился в церемониальное одеяние Мага-Жреца — лобную повязку Вызова, пятилучевую звезду на шее, пояс, амулет Ура на руке и чистую белую мантию.

Но и на этом дело не закончилось. Креол собирался свершить практически невозможное — еще никогда в жизни он не делал подобного. Для этого ему требовалась максимальная мощь, поэтому он выложил по краям Мандала Вызова Сердца Султанов — все четыре.

— Ну, приступим… — вздохнул Креол.

Тебя призываю, Великий, Могучий Служитель Урулу! Ужасного Града Смерти, Врат Невозвращенья! Будь на моей стороне! Во имя самых могущественных ратей Мардука И Энки, Владык Старшего Рода, Арра, Стой твердо за моей спиной! Против Пазузу и Хумбаба, Бесов Юго-Западных Ветров, стой твердо! Против Господарей Отвращений стой твердо! Будь очами позади меня, Мечом позади меня, Копьем позади меня, Доспехами позади меня. Тебя призываю!

Закончив заклинание, Креол устало помотал головой. Для того, кого он сейчас призвал, не существовало собственного заклинания, составлять его с нуля не было времени, поэтому он взял заклятие Духа Южных Врат, одного из высших Ангелов Мардука, и слегка адаптировал. Чары отняли уйму сил — еще месяц назад он вообще вряд ли бы взялся за такое «увесистое» колдовство.

Мандал Вызова ярко засветился. От Сердец Султанов выстрелили четыре разноцветных луча, соединившихся в центре. Там начало разгораться нечто, похожее на черно-белую модель атома, как его рисуют в учебниках физики. Оно постепенно увеличивалось и росло, но медленно, почти незаметно.

— Хуберт… — Креол медленно стянул намокшую от пота повязку Вызова. — Ровно через шесть дней в этом круге появится дух. После этого уберешь здесь все. До этого — не трогай ничего! Понял?

— Разумеется, сэр. Осмелюсь спросить — что это будет за дух?

— Новый рулевой для коцебу. Покажешь ему дом, объяснишь, что к чему… накормишь.

— Духа, сэр?

— Он явится в псевдоматериальном подобии. Есть и пить сможет.

— Понимаю. Будут ли у него какие-нибудь особые предпочтения в еде?

— Он любит кофе.

— Эспрессо? Регьюлар? Капучино? Фрэнч-пресс? По-турецки?

Креол нахмурился. Он и понятия не имел, что существует так много способов приготовления этого напитка. Немного подумав, маг досадливо поморщился:

— В любом виде. Можно даже просто кофейные зерна, всухомятку.

— Слушаюсь, сэр. Будут ли еще какие-нибудь указания?

— Покажешь ему зеркало — он сумеет пользоваться. Я оставлю для него брешь в маскировке — пусть найдет меня и подгоняет коцебу. И побыстрее. Так, что я еще забыл?…

Креол внимательно осмотрел все повреждения дома Катценъяммера и наложил пару дополнительных маскирующих заклятий — если серые все-таки заинтересуются свежевозникшей полянкой. Коня-зомби загнал в небольшую конюшню (выстроенную Слугой), где раньше жил Гордый лода Гвэйдеона. Корма, правда, там не нашлось — но мертвецу он и ни к чему.

Хищное растение, изуродованное Аррадо Бледным, пришлось отправить на компост. Креол сильно разозлился — теперь нужно будет выращивать новое. А у этого только-только начали раскрываться бутоны! Еще несколько месяцев, и можно было бы собрать семена и засеять целое поле! Маг вспомнил, какая забавная получилась в прошлый раз шутка, и усмехнулся…

Креол еще очень долго бродил по дому и громко злобствовал — навалилась уйма работы, а ведь были и другие дела, да сколько! И передоверить никому нельзя — ну нет никого под рукой!

— Эх, где моя Гильдия… — вздохнул бывший Верховный Маг. — Как тогда все было легко — прикажешь, и все пляшут…

— Да, только нам все время гвозди в лепешки подкладывали! — обиженно вспомнил Хубаксис.

— Не нам, а мне! Особенно Мешен’Руж-ах — любил старик пакостить исподтишка, до сих пор вспоминать неприятно… А вот ты все время жрал мои лепешки, сам и виноват!

— Ты меня заставлял! — захныкал джинн. — Ты боялся, что тебя отравят, и все время заставлял меня пробовать! Что — неправда, да, неправда?!

— Только ПРОБОВАТЬ! — прорычал Креол. — А ты сжирал их целиком!

— Но они были такие вкусные! Почти как пиво! Хозяин, я же о тебе заботился — если б не я, ты бы стал жирным и уродливым!

— Где там мой посох?…

Хубаксис заранее зажмурил глаз и противно заверещал.

— Да замолчи ты… — лениво отвернулся от него маг. — Так… Теперь надо подумать, на чем догонять этих лентяев… Это дохлое четвероногое чересчур медлительно, а лететь самому так далеко неохота… Хм, а ведь у меня тут есть ифрит…

— Хозяин, на ифритах ездить нельзя, они на большой скорости сильно раскаляются! — забеспокоился Хубаксис.

— Да, правильно…

— Вот если бы у нас тут был какой-нибудь другой джинн, тогда бы мы могли… хозяин, а что это ты на меня так смотришь?…

— Да так… Ну-ка, раб, пошли в лабораторию!

— Не хочу!!! — завизжал Хубаксис.

Но на его туловище сомкнулась костистая ладонь хозяина, безжалостно расплющивая крохотного джинна в лепешку.

Спустя примерно час Креол уже летел в поднебесье. Верхом на Хубаксисе. Он увеличился до размеров небольшого слона, но трясся еще сильнее, чем когда был крошечным. Крылья не шевелились — у джиннов это не более чем рудименты, для полета они используют магию.

— Хозяин, а если заклинание откажет?! — басовито ныл он, тоскливо глядя на такую далекую землю.

— МОЕ заклинание? — сухо уточнил Креол. — Напомни-ка, раб, когда такое было, чтобы МОЕ заклинание отказывало?

— А вдруг?! Я же тебя уроню!

— И что тогда будет? Я умею летать и сам, не разобьюсь. Просто зачем мне зря тратить ману, если можно хоть раз в жизни использовать для чего-то полезного тебя? Ману надо экономить…

И однако Хубаксис продолжал скулить. Креол влил ему часть энергии плененного ифрита — совсем крохотную толику, большего этот джинн-лилипут просто не выдержал бы. Но этой капельки должно было хватить, чтобы поддерживать раба в крупной форме часа три-четыре. При нынешней скорости полета — как раз достаточно.

— Смотри лучше, как красиво! — оживился маг, с удовольствием глядя вперед.

Они летели прямо на восток. Навстречу восходящему солнцу. Здесь, в заоблачной выси, рассвет наступил раньше, чем у поверхности земли. Лучи умытого ночной росой солнца брызнули из-за горизонта, и вечно угрюмый и недовольный архимаг неожиданно для самого себя улыбнулся. Светло и радостно — так улыбается только очень счастливый человек.

— Красота какая… — блаженно зажмурился он. — А вот если сделать зеркало побольше, зачаровать его на усиление, да направить эту красоту на какой-нибудь город… да, трупов будет много… прожаренных таких…

Представив эту картину, Креол улыбнулся еще светлее и радостнее.

В корчме «Хвост Вешапи», вопреки заверениям хозяина о полном отсутствии мест, комнат оказалось предостаточно. А точнее — три. Две побольше на третьем этаже и совсем крохотная чердачная мансарда под самой крышей — скорее просторный чулан, чем полноценная комната. Ее Ванесса бесцеремонно заграбастала себе — очень уж надоело слушать вечные жалобы принцессы, хотелось для разнообразия переночевать отдельно.

Проснулась она от резкого шума, треска и грохота. Как будто сверху швырнули мешок с картошкой. Вон мгновенно вскочила, скатилась с кровати, выхватила пистолет… но крикнуть «стой, стрелять буду!» уже не успела.

Потому что с пола поднимался Креол. Он брезгливо стряхивал с плеч труху, а из волос — солому. Крыша корчмы почти наполовину состояла из оной.

— Ты что, с неба свалился? — растерянно открыла рот девушка.

— Да. И заметь — точно в цель.

Ванесса механическим жестом вернула пистолет в кобуру и начала старательно душить учителя в объятьях. Тот недовольно морщился, не понимая такой странной реакции, но вырваться не пытался.

— Как съездил? — спросила Вон минуты через три. — Миссия увенчалась успехом, или мы наконец-то избавились от одноглазой заразы?

— Вон, я к тебе уже привязался, а ты!.. — обиженно высунулся из-за пазухи хозяина джинн. — Точно, точно, все брюнетки — стервы!

— Зато все блондинки — дуры! — отпарировала Вон. — А ты вообще лысый!

— Пламя Гирры, ученица, ты что — подстриглась?! — поразился Креол, обратив внимание на ее волосы.

— А ты что — заметил?! — не меньше поразилась Ванесса.

— Заметил. Зачем?

— Маскировка. Понимаешь, там такая ситуация возникла…

— Переходим к делу — у вас все живы? — перебил ее маг, принюхиваясь к воздуху. Разговоры о прическах его никогда особо не занимали.

— Все… Но ты не отвлекайся — мне идет?!

— Тогда отдыхаем… — шлепнулся на кровать Креол, даже не слушая. — Сутки не спал… Все вопросы — потом.

— Эй, это моя кровать! Хотя… ты какой отдых имеешь в виду — активный или просто спать?

— А сколько времени? — заинтересованно приоткрыл правый глаз маг.

— Первый паром отходит в третью утреннюю стражу… это где-то десять утра по-нашему. А сейчас… часов я не взяла, но вроде где-то шесть. Наши все спят…

— Тогда успеем. Только раба выкинь.

— Вон, я не буду мешать, я тихонечко в уголке посижу! — заканючил джинн, но его безжалостно вышвырнули за дверь и заперлись на крючок.

Оказавшись в коридоре, Хубаксис пару секунд дулся, а потом язвительно хихикнул — что такое для джинна запертая дверь? Он бесшумно взмыл в воздух, просунул голову сквозь потемневшую от времени доску… и дико заорал. Потому что его тут же схватили и втянули внутрь.

Спустя несколько секунд дверь распахнулась, и пара женских рук выставила в коридор маленький медный сундучок. В нем что-то царапалось, скреблось и вопило.

— Вон, даже хозяин так никогда не делал!!! — возмущенно выл Хубаксис. — Ну почему МЕДНЫЙ?!! Выпусти, выпусти, выпусти!!!

На первый паром они опоздали. На второй — тоже. И на третий. Время перевалило за полдень, обеденный зал «Хвоста Вешапи» пустовал, за стойкой дремал хозяйский внук. Лиорен Бард пару часов назад ушел на юг — искать новых слушателей. Логмира он пытался сманить с собой — предлагал даже взять в ученики, научить музыкальной магии. Но Двурукий только расхохотался — его, прирожденного искателя приключений, живущего исключительно ради славы и геройских подвигов, участь нищего певца (пусть по совместительству колдуна) нисколько не прельщала.

Сейчас он дремал, положив голову в салатик «Для Услады Желудка Ганридо» — без всяких приправ, просто множество причудливо нарезанных овощей (по большей части капуста). Король Ганридо Восьмой страдал сильнейшим расстройством желудка, не мог есть ничего, кроме овощей (и то не всех), поэтому королевский шеф-повар специально для него сконструировал такое блюдо — без соли, без масла, без всего вообще. Ну а поскольку монарх треть жизни питался почти исключительно этим салатом, он очень быстро вошел в моду и сохранил место на ларийских столах по сей день.

Принцесса и колдунья вяло ковырялись в тарелках — к ним ночью ломился какой-то пьяный идиот, перебудив полкорчмы. На шум из соседнего номера вышел лод Гвэйдеон и приказал наглецу идти спать. Тот некоторое время ругался голосом Логмира, но потом все-таки ушел.

Индрак держал возле уха металлическую коробочку. На щетинистом лице отражалось искреннее удивление.

— Что там, лорд Индрак?

— Там храпит кто-то… — поделился дэвкаци. — Видно, мышь. У большого паладина нет ключа от этого маленького ящичка?

— Это шкатулка леди Ванессы, ключ у нее. Она еще не проснулась?

— Нет — дверь заперта, и за ней тоже храпят. Индрак уже долго знает Ванессу, но первый раз услышал, что Ванесса храпит. Раньше никогда не храпела.

— Я и не храплю! — возмущенно откликнулась Вон, спускаясь по лестнице. — Это он!

— Святой Креол! — вскочил паладин.

— Великий шаман, — степенно кивнул Индрак.

— А, командир… — приподнял голову из тарелки Логмир.

И тут же грохнул ее обратно.

Креол молча прошел к столу, пододвинул поближе гусиные потроха с картофельными клецками и начал набивать желудок.

— Принцесса… ты? — на миг задумался он. — А ты… колдунья?

— Вы — учитель этой малышки? — необычно тихим голосом спросила Моав.

— Да, — буркнул маг. — А ты, значит, спасла мой коцебу и моих людей…

— Мне это зачтется? — с надеждой спросила Моав.

Креол некоторое время жевал, глядя в стол. Потом крайне неохотно ответил:

— Да. Зачтется. Креол Урский всегда расплачивается за услуги — этого требует честь мага. За то, что ты сделала… я оставлю тебе жизнь. Но только жизнь. Не свободу.

В глазах лода Гвэйдеона отразилось некоторое разочарование. Но железобетонный паладин мгновенно справился со своими чувствами и кивнул Моав Ехидне почти что дружелюбно. Святой Креол пообещал ей жизнь — соответственно, Генерал Ордена разобьется в лепешку, чтобы обещание Четвертого Посланника никто не нарушил.

— Так это вы главный в этом отряде? — высокомерно посмотрела на Креола принцесса. — Позвольте поинтересоваться вашим титулом… м-м-м…

— Полным? — приподнял бровь Креол.

— Он виконт, — торопливо вмешалась Ванесса, вспомнив, как учитель однажды перечислял все свои титулы, награды и победы.

— Ну что ж… — пожевала губами Гвениола. — Виконт… Креол, я выношу вам мою королевскую благодарность за освобождение. Формально я еще не королева, но поскольку отец отправился в Сады Единого, а я — единственная оставшаяся в живых наследница престола… Поверьте, я позабочусь о том, чтобы ваши усилия были достойно вознаграждены. А теперь я приказываю вам…

— Что? — мгновенно прекратил есть Креол. Его голос прозвучал подчеркнуто сухо.

— Я приказываю вам…

— Приказываешь?!! — мгновенно почернел лицом маг. — ПРИКАЗЫВАЕШЬ?!! Мне никто не может приказывать, женщина!!! Никто!!! Даже император Шумера всего лишь ПРОСИЛ!!!

Ванесса укоризненно качала головой, с досадой глядя на возмущенно открывающую рот принцессу. Не существовало на свете более верного способа вывести из себя Креола, чем попытаться что-либо ему приказать. Он мог стерпеть настойчивую просьбу или даже требование… но только не приказ. Когда Верховная Жрица Гелада приказала ему покинуть Собор Святой Метхере, он так взбесился, что едва не разнес этот самый собор по камешку. Когда Иак Саккакх приказал Креолу повиноваться его воле… впрочем, с этим в любом случае произошло бы так, как произошло.

Хотя надо заметить, что сама Ванесса как раз приказывала учителю неоднократно. Но она всегда старалась, чтобы внешне это выглядело всего лишь очень убедительной просьбой.

Логмир вновь приподнял голову из салата и недовольно спросил:

— Командир, ты какого хаба так орешь? Голова чуть не треснула. Не ори больше, ладно?

И снова заснул.

Креол брезгливо посмотрел на него и поинтересовался:

— Он что, пьяный?

— Ни в одном глазу! — сквозь сон ответил Двурукий. — Трезв, как дерево!

— Да они всю ночь с тем колдуном за воротник заливали, — подал голос мальчишка за стойкой. — Тому-то что — поколдовал чего-то, песенку спел и снова трезвый, ушел дальше. А ваш приятель до сих пор…

— Еще один колдун? — удивился Креол. — И ушел живым? Паладин, теряешь форму.

Лод Гвэйдеон смутился. Он только сейчас сообразил, что ему даже в голову не пришло прикончить Лиорена Барда. Сделать это было совсем нетрудно… но он почему-то не сделал.

— Прости, святой Креол… — пробормотал он. — Прикажи, и я немедленно пущусь вдогонку. Колдун идет пешком, я настигну его быстро.

— Ладно, Кингу с ним, — отмахнулся маг. — Колдунов здесь тысячи — еще гоняться за каждым по дорогам… Тем более… — принюхался он к воздуху, — …да, тихий, неопасный. Так, женщина, что ты хотела мне при… попросить?

— Прика… — начала было Гвениола, но посмотрела в холодные серые глаза мага и передумала. — Хорошо, я прошу… я, принцесса Ларии, прошу!!!

— Что именно? — нетерпеливо уставился на нее Креол.

— Я прошу избавиться от этой колдуньи! — обвиняюще ткнула в Моав пальцем принцесса. — Она посмела имитировать обличье наследницы престола Ларии! За это полагается смертная казнь!

Креол промолчал. Он с явным интересом посмотрел на Моав, чему-то усмехнулся, а потом хлопнул ладонью по столу и решительно заявил:

— Хорошо! Решим вопрос, как это принято в… как называется твоя страна, ученица?

— Соединенные Штаты Америки! — раздраженно откликнулась Ванесса. — Опять забыл, да?

— Я не обязан помнить всякую ерунду, — отмахнулся Креол. — Как называется эта штука — когда все высказываются, а потом подсчитывают голоса?…

— Выборы. Демократические выборы, — удивленно ответила Вон.

— Да, верно. Дерьмократические выборы. Что ж, давайте поиграем в эту самую дерьмократию…

— ДЕМОкратию!

— ДЕРЬМОкратию! — повысил голос Креол. — Итак, начнем по-дерьмократически… Кто за то, чтобы оставить Моав Ехидну в живых?

Поднялись руки Ванессы и Индрака.

— Кто против?

Вскинулась рука лода Гвэйдеона.

— Кто воздержался?

Пьяный Логмир что-то невнятно промычал.

— Подождите, а я? — спохватилась Гвениола, не сообразившая в первый момент, что надо делать. — Я тоже против!

— Твой голос не учитывается. И голос моего раба тоже. И голос самой подсудимой.

— Подсудимой и раба — понятно! А мой почему?! — вскинулась принцесса. — Я дочь короля…

— Не имеет значения. Учитываются только голоса тех, кто проявил себя полезным для МЕНЯ, — растянул губы в улыбке Креол. — Право советовать Креолу Урскому сначала надо заслужить. Пока что даже у самой подсудимой этого права больше…

— Но как вы смеете?!

— Молчать! — нахмурился Креол. — Обсуждение закончено. Итак, два голоса за, один против… и мой голос считается за два, так что он решающий… м-м-м… хм-м-м…

— Вы наслаждаетесь моментом, не так ли? — грустно спросила Моав.

— Разумеется, — довольно кивнул Креол. — Давно я так не развлекался. М-м-м… м-м-м… Пускай… пускай… ну хорошо, пусть будет… пусть ты останешься в живых!

Колдунья облегченно выдохнула. Все это время она сидела, как на иголках. Зато Ванесса, знающая Креола куда как лучше, только скептически поджала губы.

— Давайте, собирайтесь, — встал Креол. — Задерживаться на месте нельзя. У вас есть какой-нибудь транспорт?

— Карета, — ответила Вон. — Логги, вставай!

— К хабам, подруга, к хабам… Идите дальше сами, а меня… а меня несите…

— Индрак, отнеси его, — коротко приказал Креол.

Дэвкаци послушно встал, прикидывая, как бы половчее ухватить эту краснокожую пьянь.

— Только знаешь что… — хитро изогнулись губы мага. — Отнеси его ОДНОЙ рукой. Сможешь?

— Конечно, великий шаман, — пророкотал гигант.

Индрак действительно без особых проблем поднял так и не проснувшегося Логмира за шкирку и потащил к выходу. Другой ручищей он ухватил громадный уррожий окорок — чтоб не бегать в полнагрузки.

— Индрак, покажи правую ладонь, — неожиданно приказал Креол.

Дэвкаци машинально продемонстрировал ему темно-коричневую лапу. Разумеется, при этом он ее разжал, и пьяненький Логмир шлепнулся точно в лужу. Креол язвительно рассмеялся.

Ванесса незаметно отстала от остальных и тихо спросила учителя:

— А если бы мы с Индраком тоже проголосовали за ее смерть… это что-нибудь изменило бы?

— Конечно, нет, — фыркнул Креол. — Ученица, я же дал слово мага, что оставлю ей жизнь. Никакая дерьмократия не заставит меня нарушить такое слово. Я бы просто сказал, что мой голос считается за четыре, и всего-то. Это и есть дерьмократия — кто подсчитывает голоса, тот и решает, кто победил.

— Тогда зачем был нужен весь этот театр?

— Затем, что у меня хорошее настроение — хочется весело шутить. По-моему, я сегодня в ударе!

Глава 20

Я всегда думаю о вас!

«Тефаль»

С момента пересечения реки прошло три дня. Три дня непрерывного движения на восток.

После возвращения Креола движение сильно облегчилось — он заблаговременно предупреждал о постах серых, и их огибали по широкой дуге. Креол мог бы двигаться и напролом, но ему не улыбалось оставлять за собой след из трупов — по такому следу беглецов найдет даже слепая ищейка. А каждый раз гипнотизировать врагов, проскальзывать невидимыми или еще как-то маскироваться… нет, проще уж просто объехать.

Солнце клонилось к закату. Отряд Креола остановился переночевать на лесной опушке. Сейчас Ванесса ставила палатки, безуспешно пытаясь припрячь к делу Логмира. Однако краснокожий предпочитал вместо этого усердно клеиться к принцессе. Но та настолько не желала общаться с Двуруким, что предпочла вместо этого заняться приготовлением ужина. Оказалось, что ларийским дворяночкам все же преподают основы поваренного искусства — все-таки живут не где-нибудь, а в мировой столице кулинарии. Правда, все умения Гвениолы исчерпывались парой салатиков — их она сейчас и стряпала.

Креол мог бы сотворить трапезу прямо из воздуха, но он предпочитал вместо этого сидеть в позе лотоса и мыслить о вселенских проблемах. Разумеется, слегка при этом похрапывая.

Ну а лод Гвэйдеон, Индрак и Моав Ехидна ушли в лес. Паладин на охоту — провизия, прихваченная из корчмы, подходила к концу, а от населенных пунктов компания предпочитала держаться подальше. Дэвкаци отправился за дровами, колдунья же решила поискать лекарственных трав.

Но сейчас в лесу находилось еще одно существо. Тот, про кого все успели позабыть. А Креолу о нем и вовсе не рассказали. А зря, потому что он-то ничего не забыл — все это время Урриш Проводник неотступно следовал за жертвами, оставаясь невидимым и неслышимым для всех, кроме себя самого.

Отрубленные руки у Существа отросли. Но Урриш не собирался вновь повторять предыдущих ошибок. Он недооценил своих противников, чересчур привыкнув к полной безнаказанности. И поплатился за самонадеянность. Теперь он действовал вдумчиво и осторожно, не рубя сплеча. Он помнил задание Бестельглосуда — доставить принцессу обратно, а ее похитителей — прикончить. Правда, у них появился еще один спутник — судя по всему, колдун. Чувство ясновидения отчетливо говорило, что его не было среди похитителей принцессы, и Урриш все еще не решил — должен ли новичок также умереть, или это необязательно?

Урриш никогда и никого не убивал собственными руками — для этого он всегда призывал Существо. Или устраивал недругу некую «трагическую случайность». Мост, обвалившийся под ногами, змея, заползшая в сапог, персиковая косточка, застрявшая в горле… В подобном он весьма поднаторел.

Этим он сейчас и занимался.

Лод Гвэйдеон неторопливо шел по лесу, даже не подозревая, что за ним наблюдает коварный и опасный враг. Правда, не глазами, но ясновидением.

Шла охота. В ларийских лесах часто встречаются кабаны, олени, зайцы, многие другие животные. На юге страны браконьерство жестоко карается, там охота разрешена лишь лицам благородной крови. Но здесь, на севере, животный мир пока не успел обеднеть, здесь он еще очень богат.

Сейчас лод Гвэйдеон шел по следу кабана. Ларийский кабан — зверь свирепый, хитрый и поразительно быстрый, у него удивительно чуткий слух и острое обоняние. Правда, он подслеповат… но обычно это не его проблемы. Во всей Ларии на кабанов отваживаются нападать только волки, а на самом крайнем севере — еще и пещерные медведи.

Паладин охотился с подхода. Разыскивая пищу, кабаны несколько утрачивают бдительность, да и сами шумят так, что услышать их можно издалека. Шуршание листьев, хруст орехов и желудей, чавканье, хрюканье, визг — по этим звукам кабана разыщет даже самый неумелый охотник. В данный момент лод Гвэйдеон осторожно подходил к кормящемуся зверю, прячась за деревья и кусты. Разумеется, он позаботился о том, чтобы ветер дул в его сторону — ему не хотелось, чтобы кабан раньше времени учуял посторонний запах.

Сумерки играли на руку лоду Гвэйдеону. А вот незнание местности сильно портило дело — приходилось быть очень внимательным, чтобы не заплутать. Само собой, сапоги паладин загодя обмотал слоем ваты, чтобы двигаться абсолютно бесшумно.

Вепрь оказался всего один. Весной ларийские кабаны держатся отдельно от стада, присоединяясь к самкам только в середине осени, когда начинается гон. Сейчас этот огромный секач с жадным хрюканьем разрывал землю, пожирая сочные молодые корешки. На зуб попалась крохотная веретеница — кабан сожрал и ее. В еде эти животные неприхотливы, питаются всем, что найдут. В голодный год могут даже перейти на каннибализм.

Паладин поднял арбалет к плечу, оценил расстояние, внес поправку на ветер, тщательно прицелился и… выстрелил. Длинный стальной болт просвистел в воздухе, устремляясь точно в голову кабана, но матерый зверь в последний момент дернулся, и снаряд воткнулся в жирный бок.

Вепрь яростно захрюкал от боли, крохотные свинячьи глазки вмиг налились кровью. Из положения полного спокойствия он почти мгновенно перешел в бешеный галоп, устремляясь на обидчика. В воздухе сверкнул керефовый гольбейн, паладин резко метнулся в сторону, уклоняясь от ужасных клыков, отпрыгнул, ухватывая левой рукой мохнатый горб, перелетел через него и уже в полете вонзил кинжал в глазницу рассвирепевшего секача. Удар, скачок, разворот, прыжок, и вот на земле уже лежит черная клыкастая туша, а лод Гвэйдеон невозмутимо обтирает керефовое лезвие тряпицей.

Разумеется, рукояти меча он даже не касался. Меч — не охотничье оружие, на зверя с ним не ходят. Копье, кинжал, арбалет — дело другое.

Вепрь попался крупный, матерый. Лод Гвэйдеон раскрыл ему пасть, осмотрел зубы и удовлетворенно кивнул — зверь еще не старый, мясо обещает быть вкусным. Такого здоровенного секача отряду хватит на три-четыре дня… хотя если учесть аппетит отдельных его представителей…

Внимание паладина привлекли листья кислицы. Он сорвал один, растер между пальцев и с интересом пригляделся к земле. Зоркие глаза опытного следопыта сразу различили характерные отпечатки. Лод Гвэйдеон прислушался — так и есть, вдали слышен тонкий пересвист. Рябчики. Сейчас у них еще продолжается брачный период, утром и вечером птицы перекликаются между собой. Паладин вынул из-за пояса тоненькую деревянную дудочку — пищик. К свисту рябчиков прибавилась подделка — лод Гвэйдеон умело вплел свою ноту в птичью мелодию. Послышалось шумное вспархивание — какой-то самец заинтересовался новым голосом. Паладин застыл неподвижно, поднял арбалет…

…но выстрелить не успел. Свист рябчиков сменился совсем другим звуком — шумным скрипом. Паладин резко развернулся и сиганул в сторону, перекатываясь через голову. На то место, где он только что стоял, грохнулся огромный старый вяз, вывороченный с корнями. Пожилого рыцаря спасла только феноменальная реакция.

Лод Гвэйдеон медленно поднялся на ноги, отряхнул с доспехов прилипший мусор и наклонился к корням. Дуплистый вяз выглядел совершенно нормально, ничем не отличаясь от любого сухого дерева, упавшего от естественных причин. Скажем, те же кабаны подрыли корни. Но паладин не верил в такие совпадения. Он прислушался к лесной тишине, поднял глаза к темнеющему небу… и сурово нахмурился. До его ушей донесся крик.

Женский крик.

Охотник не задумался ни на секунду. Он оставил кабанью тушу, перемахнул через упавший ствол, и бросился к источнику шума. Серебристый силуэт замелькал меж деревьями, керефовые сапоги едва касались земли, седые брови скрестились под прямым углом, рука легла на рукоять меча.

Паладин спешил на помощь.

Индрак задумчиво рассматривал высокий сухой каштан. Ему поручили всего лишь набрать хвороста, но могучему дэвкаци не хотелось разбрасываться на такую мелочь. Собирать дрова по веточке, по тростиночке? Да вот еще!

Вместо этого он выбрал подходящее дерево — стоящее наособицу от остальных. Поблизости не было другого сушняка, который каштан мог бы потянуть за собой, не было и густых крон, которые могли бы помешать ему упасть. Несколько кустов Индрак выдернул с корнями и отбросил прочь. А после этого приступил к работе.

Дэвкаци определил направление падения дерева и сделал с этой стороны небольшой надруб. Топор он прихватил из лагеря. Глубина надруба — примерно в четверть от диаметра ствола, еще глубже нельзя, может получиться скол.

Закончив с этим, он встал с другой стороны, крякнул и с силой уперся плечом в ствол. Каштан жалобно застонал — гигант давил так, что мог бы повалить дерево и без предварительного надруба. А если бы он пустил в ход тяжеленный молот с чарами Усиленного Удара, старая коряга попросту разлетелась бы в щепы.

Несколько секунд, и вот дерево уже падает. Индрак отряхнул ладони, оценил длину ствола и начал примериваться, как удобнее взвалить его на плечи. За спиной у него и так уже висели молот и башенный щит, но что для матерого дэвкаци подобный вес? Жалкие двести килограммов — волосатые гиганты таскают подобные грузы с той же легкостью, что люди — школьный ранец.

У дэвкаци существует своя методика переноски бревен. Они тщательно рассчитывают центр тяжести и глубоко вбивают специальные стальные клинья, создавая таким образом своеобразные «рукояти». Самое главное, чтобы за них можно было ухватиться, чтобы держатели не выскользнули из древесины. Ну а дальше… дальше бревно поднимается, словно обычная штанга.

Индрак присел на корточки, взялся поудобнее за клинья, вбитые в ствол, закряхтел и одним рывком вскинул каштан на плечи. Двадцатиметровое сучковатое бревно оказалось тяжеловато даже для него. Дэвкаци поморщился, повернулся боком, чтобы не застрять между деревьями, и медленно двинулся к лагерю.

Приминая молодую траву босыми ступнями, он вышел на поляну… и замер. Перед ним стояли вооруженные егеря. Пятнадцать человек, плюс молодая девушка в синем плаще. В руках она держала еще один плащ — красный.

Серые озадаченно уставились на огромного дэвкаци с поваленным деревом на плечах. Тот, в свою очередь, озадаченно уставился на них. Колдунья растерянно потерла висок — такой встречи она никак не ожидала. Их отряд свернул с дороги, увидев валяющийся на земле плащ колдуна. От него в лес тянулась цепочка следов и красных капелек. Разумеется, дозорное капральство тут же отправилось на выяснение… и натолкнулось на вооруженного дэвкаци.

Недоуменная пауза продолжалась ровно одну секунду. А в следующий миг егеря схватились за ружья, колдунья вскинула руки — на кончиках пальцев у нее загорелись крошечные лиловые огоньки. Индрак же бешено взревел, пригнулся и с силой метнул в серых поваленный каштан.

Егеря с диким криком бросились вперед, падая на землю. Тяжеленное бревно просвистело у них над головами, врезалось сразу в два дерева, вызвав жалобный треск, на миг замерло и медленно повалилось наземь, откатываясь назад.

Четверых самых нерасторопных солдат убило мгновенно. Колдунью тоже — девушка не успела отскочить, и теперь лежала, раскинув руки, словно поломанная кукла. У нее просто снесло полчерепа.

Однако прочие егеря все-таки открыли огонь. Но Индрак, швырнув бревно, в тот же миг выхватил из-за плеч башенный щит, закрываясь от выстрелов. Его реакция оказалась лучше, чем у серых — все одиннадцать пуль бесславно срикошетили от зачарованного щита.

Егерские нарезные ружья перезаряжаются чуть быстрее мушкетерских мушкетов. Но все же слишком долго. Серые не стали зря терять времени — дав залп, они мгновенно рассыпались полукольцом и бросились в штыковую.

Индрак отшвырнул тяжелый щит и одной рукой выхватил из-за плеча молот. Гигант крутанулся вокруг своей оси, раскручивая здоровенную стальную чушку. Егерь, опередивший остальных, отлетел прочь, с силой впечатавшись в дерево, и медленно сполз наземь бездыханным мешком костей. На наконечнике молота осталось кровавое пятно, словно Индрак раздавил им спелый помидор.

Серые егеря носились вокруг дэвкаци, безуспешно пытаясь найти возможность для укола. Двое самых смелых уже лежали с расколотыми черепами — Индрак работал кувалдой с энергией и скоростью локомотива. Полтора центнера легированной стали безжалостно крушили все и вся. Ни в чем не повинная липа, не вовремя подвернувшаяся под руку, превратилась в груду щепок — чудовищное оружие просто размозжило ее в брызги.

Один из солдат попытался перезарядить ружье. Индрак, заметив это, тут же метнулся вперед, нанося жуткий раздробляющий удар. Серый уже не успел уклониться, отлетев на добрую сотню метров и упав наземь бесформенной окровавленной массой. Заклятие Усиленного Удара превратило и без того гигантский вес в настоящий апофеоз сокрушения.

Минуты через полторы все закончилось. Индрак швырнул метательный молот в последнего егеря, пустившегося наутек, поймал его, сунул за пояс и окинул поле боя мрачным взглядом. На поляне осталось шестнадцать серокожих трупов.

Дэвкаци почесал правое бедро — один из егерей все-таки сумел ткнуть его штыком. Рана оказалась не слишком значительной — так, блошиный укус, не более. Сейчас Индрака интересовало другое — с чего это вдруг серые вздумали бродить по лесу, да еще именно здесь? Обычно захватчики из Серой Земли стараются держаться подальше от ларийского леса — у них дома растительность совершенно иная, в местных чащах они чувствуют себя неуютно.

В довершение всего до остроконечных ушей донесся еле слышный крик. Уже не вспоминая о дровах для костра, Индрак торопливо подобрал брошенный щит и тяжелым шагом поспешил к оставленному лагерю.

Моав Ехидна собирала лекарственные травы. Из лагеря ее отпустили под честное слово. Правда, Креол предупредил, что нарушение этого слова будет означать мучительную смерть.

Впрочем, она и не собиралась никуда бежать — как ни парадоксально, сейчас ей лучше всего было держаться именно с этой разношерстной компанией. Вернешься к своим — получишь продолжительные пытки в когтях Турсеи Росомахи, а затем ее сменят демоны Лэнга. Попадешься ларийцам — поднимут на рогатины. Местные крестьяне жутко озлобились на серых, в войсках даже вышел указ ни в коем случае не бродить по дорогам в одиночку. Конечно, колдунов это не касалось — колдун-то уж сумеет о себе позаботиться. Но в том-то и беда, что ошейник из хладного железа по-прежнему опоясывал шею бедной Моав. А маскировку под ларийку ее заставили снять. Так что сейчас она, увы, так же беззащитна, как любая безоружная простолюдинка.

Не то чтобы Моав так уж нуждалась в этих глупых травках, которые сейчас срезала «женским ножом», выкованным Юрраном Никелем (Ванесса одолжила). Просто ей ужасно не хотелось находиться на глазах у Креола. Шумерский архимаг вызывал у нее неподдельную дрожь в коленях — даже Бестельглосуд Хаос не мог похвастаться таким могуществом.

Моав наклонилась за корешком «травяной соли», аккуратно выкопала, спрятала в кисет… и замерла. Буквально в нескольких шагах от нее стояла невысокая сутулая фигура, безразлично глядящая в никуда пустыми глазами. Еще секунду назад там никого не было… но Урриш Проводник способен совершать очень значительные прыжки сквозь пространство. Мастер-телепортер смерил колдунью безучастным взглядом, нисколько не заинтересовавшись тем фактом, что одна из жертв оказалась такой же серой, как он сам.

Тем более, что он знал это уже давно.

Моав прижалась спиной к дереву. Ослабевшие пальцы безуспешно нащупывали рукоять кинжала дэвкаци. Сейчас она на чем свет стоит проклинала ошейник каабарских экзорцистов, сдавивший горло. Не будь его, колдунья еще могла бы трепыхаться сколько-то времени — все же она носила оранжевый плащ, а это не так уж мало.

Однако Урриш вовсе не собирался нападать. В левой руке он зажимал небольшую кадильницу, распространяющую вокруг сладковатый дымок. Колдун прислушался к шуршанию сухих листьев под когтистыми лапами, принюхался к дымку, а потом резко выхватил из кармана крохотный стеклянный шарик и с силой саданул его о дерево.

Моав невольно зажмурилась — магическая граната хлопнула совсем рядом с ней, забрызгав бледно-красной жидкостью. Но больше ничего не произошло — только в воздухе повис сладковатый острый запах, странно пьянящий и кружащий голову. Моав закашлялась — она узнала этот аромат. Одна из разработок Себастиуса Трансмутатора, лучшего алхимика Серой Земли. Прямой опасности не несет.

Зато несет косвенную.

Урриш Проводник исчез так же незаметно, как и появился. Он выполнил свою миссию. Моав же торопливо подобрала юбки и бросилась бежать к лагерю — она отлично знала, в какой опасности оказалась. Но уже через несколько минут колдунья вновь замерла и попятилась.

На тропе неподвижно стоял волк. Верхняя губа зверя приподнялась, обнажив белоснежные клыки-кинжалы, сквозь зубы вырывался утробный рык.

Ларийский волк отличается от своего земного собрата. Он крупнее, шерсть у него почти черная, а клыки на порядок длиннее. Его можно даже назвать саблезубым. Ларийские волки — главная опасность ларийских лесов.

И Урриш только что обрызгал Моав «волчьей привадой».

Колдунья медленно попятилась. При встрече с ларийским волком ни в коем случае нельзя бежать — нападет сразу. Обычно эти звери не грешат людоедством, но только не в том случае, если от дичи так завлекательно пахнет. Моав исступленно задергала ошейник — если бы только удалось освободиться!!! Что такое один-единственный волк для обученной колдуньи-метаморфа?!

Ноздри зверя мелко задрожали. Он поднял голову и издал тонкий утробный вой. Из-за спины Моав ему ответили. Колдунья обернулась — там стоял еще один волк. И еще. И еще. Целая стая. В теплое время года ларийские волки живут парами, выращивая волчат, но пока что стая еще не распалась.

Моав встретилась взглядом с вожаком — старым и очень крупным волком с почти побелевшей шерстью. И вот тут-то она закричала — дико, исступленно, не помня себя от ужаса.

Логмир крепко спал в только что поставленной палатке. Вообще-то, это была палатка «for girls», но быстроногий герой так утомился за день, что брякнулся туда, не обращая внимания на протестующие вопли Ванессы. Она пыталась заставить Креола повлиять на Двурукого, но маг только равнодушно почесал живот и сказал, что ему наплевать.

А в следующую минуту Ванесса и сама пожалела, что так неосторожно отвлекла учителя от дум о вселенских проблемах. Пробудившись, Креол решил продолжить обучение и начал безжалостно гонять ученицу по другой дисциплине, выбранной из списка. Метаморфизму.

Теорию метаморфизма Ванесса знала назубок. С практикой дело пока что обстояло хуже. Самое сложное в этой науке — измениться в самый первый раз. Первое превращение всегда обходится ужасно тяжело, второе — заметно легче, а после нескольких сотен трансформаций это становится таким же простым, как завязывание шнурков.

Конечно, метаморфизм — очень многообразная школа магии. Существуют бесчисленные тысячи способов изменить свое тело. И бесчисленные тысячи применений этого умения.

К примеру, простая маскировка. Это можно назвать «пластической хирургией» над самим собой — изменения несерьезны, они всего лишь придают тебе другую внешность. Пигментация кожи, формовка лица, наращивание или ужимание мышц, работа с костями… По сути, пустяк — самая легкая часть метаморфизма.

Куда сложнее изменить тело более серьезным образом. Отрастить крылья или когти, третью руку или третий глаз, стать на полметра выше или ниже, покрыться роговым панцирем или заменить легкие на жабры. Подобное требует серьезного вмешательства в работу организма, тут уже легкой косметикой не обойдешься. Метаморф, желающий чего-то подобного, должен отлично разбираться в собственной физиологии, слышать каждый орган, каждую клеточку. Первая же ошибка может оказаться последней, привести к превращению в бесформенную кучу протоплазмы. Нужно полностью подчинить себе организм, заставить его повиноваться беспрекословно и с безупречной точностью.

Поэтому многие метаморфы предпочитают превращаться целиком, заранее составив «матрицу». Принцип такой же, как у составления заклинаний или формовки доппелей — чародей моделирует для себя образ, схему, а затем единым скачком меняется целиком. Чаще всего для этого берут уже готовый образец — к примеру, животное. Маг полностью копирует зверя, заносит все его параметры в магический «блок памяти», и в его копилке появляется новый облик. Но можно создать и новую матрицу, не похожую ни на что другое.

Однако все это касается лишь изменения формы, не затрагивая самой сути материи. Все животные построены по достаточно близкому принципу. Стать растением или грибом магу сложнее, но все же и это не влечет серьезных затруднений. Совсем другое дело, если пожелаешь стать чем-то, в корне отличном от привычной нам протоплазмы — тут потребен уже совершенно иной принцип действия. Хотя кое-кому из метаморфов превращение в камень или ожившую воду даются даже проще, чем трансформация в обезьяну или медведя.

Какие самые главные проблемы метаморфизма? Их три. Первая — разница масс. Если твоя новая форма окажется больше или меньше тебя нынешнего, придется откуда-то брать дополнительную материю или как-то избавляться от излишков. Задачи, мягко говоря, непростые. Однако решение существует, да не одно, а великое множество. Можно позаимствовать нужную массу из окружающего мира, а потом в него же сбросить ненужное. Можно хранить в карманном подпространстве небольшой запас, добавляя материю по мере необходимости. Можно преобразовать ее из энергии — даже мана способна при нужде затвердеть, став частью тела. Можно хранить «запасные тела» в пространственной складке, меняя их, как одежду.

Другая проблема — разум. Человеческий разум приспособлен для человеческого тела. Да, душа, исторгнутая из него, не обязательно утратит память и мышление… но вполне может. Что делать, если мозг твоего нового тела куда проще и примитивнее человеческого? А если мозга нет вовсе? Однако и эта проблема решаема, и чародеи точно так же нашли немало способов ее преодолеть.

Наконец, третья проблема, о которой новички вообще обычно не думают — освоение нового тела. Если превратишься в собаку, понадобится немалое время, прежде чем привыкнешь к передвижению на четырех ногах, появлению новых чувств, другому углу зрения… Не следует думать, что превратившись в птицу, ты сразу же сможешь вспорхнуть в воздух — даже самим птицам сначала приходится этому учиться.

Все это Ванесса выслушивала от Креола с самым разнесчастным видом. Учитель словно специально задался целью вдолбить в голову ученицы, что магия — наисложнейшая вещь в мире, малейшая погрешность в которой может оказаться фатальной. Процент волшебников, погибших из-за собственной ошибки, чрезвычайно велик.

Креол с большим удовольствием рассказывал о начинающих метаморфах, чуть было не погибших по собственной вине. К примеру, одна из его соучениц в свое время превратилась в змею с помощью вербального заклинания. Однако юная недоучка не учла, что змея НЕ СМОЖЕТ произнести это заклинание повторно. А загодя загрузить нужные чары в память, конечно, не подумала…

Однако на этот раз у девушки действительно начало что-то получаться. Под внимательным наблюдением и полным контролем учителя она сумела изменить форму и цвет руки. Десница в течение нескольких минут приобрела сначала оттенок темной бронзы, затем стала грязновато-пурпурной, а потом вновь вернулась к прежнему бледно-коричневому колеру. За время странствий по Каабару и Рари Ванесса приобрела легкий, но все же заметный загар.

А вот с формой дело обстояло несколько хуже. Кожа на глазах покрылась буграми и рытвинами, а затем на ней выросли коротенькие пухлые жгутики, как у актинии. Более того — метаморфоза начала распространяться выше, подползая к плечу и явно намереваясь перекинуться на грудь и спину.

Ванесса едва удержалась от испуганного визга, шокированно уставившись на то, что сама же и наколдовала. По счастью, Креол решил, что на первый раз хватит — архимаг взял ученицу за руки, заглянул ей в глаза и начал руководить «возвращением». Глядя в эти спокойные серые озера, Ванесса тоже успокоилась и сумела-таки обратить метаморфозу вспять.

Креол пробежался пальцами по ее руке и одобрительно кивнул — кожа вновь стала гладкой, как раньше. На лице архимага расплылась полуулыбка, ученица игриво улыбнулась в ответ… но в следующий миг Креол резко почернел, словно грозовая туча, и вспрыгнул на ноги, выхватывая из пространственной складки посох. Пистолет Ванессы также вылетел из кобуры, а его хозяйка кувыркнулась в сторону, перекатываясь через голову.

Дело в том, что прямо из воздуха выпрыгнуло Существо, целясь точно в Креола.

Вспыхнула и рассыпалась Личная Защита, отражая первый удар твари, а уже через мгновение вокруг мага засветился Каменный Доспех, а из пальцев левой руки выметнулось Огненное Копье, устремляясь во врага столбом раскаленной плазмы.

Но Существо даже не почесалось. Вторая ипостась Урриша Проводника обладает иммунитетом к большинству боевых чар. Монстр взлетел в воздух, уклоняясь от града пуль, ударившего со стороны Ванессы, приземлился, оставив на земле несколько длинных полос от когтей, и вновь швырнул себя к цели — прямо на Креола. Он окончательно убедился, что жертва — колдун, и слегка расслабился. Колдовства Существо не опасалось нисколечко.

За деревьями послышался женский крик. Ему вторила истошно визжащая Гвениола. С момента нападения прошли считанные секунды, и она только теперь осознала, что происходит. Перепуганная принцесса бросилась в палатку, упала прямо на развалившегося Логмира, была немедленно облаплена, залепила нахалу пощечину и завизжала еще громче.

Двурукий мгновенно проснулся, сообразил, что что-то неладно, и с бешеной скоростью вылетел из палатки, едва не обрушив ее к хабовой матери. Рарог и Флейм бешено закрутились подобно вертолетным лопастям… но их помощь уже не потребовались.

Существо, прыгнувшее на Креола, ожидало от колдуна любой пакости. Но только не того, что он выдернет прямо из воздуха длинную цепь необычной ковки и от души стеганет нападающего. Противодемоническая цепь сделала то, что не смогла сделать магия. Там, где она коснулась шкуры твари, та обуглилась и почернела… а в следующий миг к ней добавился адамантовый наконечник посоха. Обсидиановое оружие пронзило Существо насквозь, а шею захлестнула ужасная цепь.

Креол заработал с бешеной скоростью. Левой рукой он удерживал цепь, извивающуюся, словно живая, правой переливал через посох настоящие потоки смертоносной магии, его губы непрестанно шевелились, опутывая чудовище чарами Слабости и Бессилия.

Существо дико заревело, не понимая, что происходит. Как мог КОЛДУН так легко его одолеть?! Его, неуязвимого для любой магии?! Урриш Проводник даже не подозревал, что нарвался на мага, владеющего Искусством, уже больше ста лет попросту запрещенном на Серой Земле.

Искусством истребления демонов.

Архимаг криво ухмыльнулся, поняв, о чем думает погибающее чудовище, нанес еще несколько ударов, не давая Существу телепортироваться прочь, полоснул его по глазам Пылью Мардука… и поставил ногу на бездыханный труп.

Еще один демон погиб от руки Креола Урского.

Моав плотно прижалась к дереву, стараясь даже не шевелиться. Волки подступали все ближе, жадно втягивая воздух. Все поглядывали на вожака, ожидая только сигнала. У стаи свои законы, и один из них — вожак всегда нападает первым.

Но вот старый волк принял решение. Он что-то утробно проворчал, фыркнул… и бросился. Моав обреченно зажмурилась. Она слышала, что смерть от волчьих зубов — одна из самых мучительных.

Но атаки не последовало. Вместо нее — оглушительный крик и сдавленный визг, переходящий в бульканье. Колдунья мгновенно раскрыла глаза, и ее взору предстал бушующий серебряный вихрь. Рыцарь в керефовых доспехах только что отрубил волчьему вожаку голову и теперь бешено работал мечом, разгоняя ужасных хищников, словно жалких щенков. На сей раз паладин уже не охотился — нет, он убивал.

Первое время волки еще пытались огрызаться. Но когда на землю упал шестой труп, до них все же дошло, что эта добыча им не по зубам. Лод Гвэйдеон нанес последний удар, разваливая очередного зверя на половинки, и опустил меч, без особого интереса провожая взглядом улепетывающих волков. Догонять их он не собирался — это не нечисть, всего лишь обычные животные.

Паладин повернулся к спасенной. Моав Ехидна стояла ни жива ни мертва, широко раскрыв глаза и тяжело дыша. Ее колотила мелкая дрожь. Сейчас она нисколько не походила на колдунью — самая обычная женщина. Лод Гвэйдеон даже позабыл о том, что данная особа — природный враг его Ордена. И он поступил так, как обычно поступал, спасая чью-то жизнь — подал даме руку и успокаивающе улыбнулся. Моав медленно протянула ладонь навстречу керефовой перчатке. На ее лице появилась неуверенная улыбка.

Больше этим вечером ничего интересного не произошло.

Глава 21

Они могут сколько угодно называть себя повстанцами, но мы-то знаем, что это обычные террористы!

Хорд

— Хе-ле-ли-ла! Хе-ле-ли-ла! Хе-ле-ли-ла!

Уже несколько часов из обветшавшего холомо[40] доносились заклинания. Старый Вером-Паньге, лучший знахарь всего Ингара, изгонял злого духа из бесноватого. На стенах висели кусочки древесной коры с изображениями изгоняемого существа, в жаркой печи пылал огонь, мерцающий зеленоватым светом, а под потолком раскачивалась трещотка, сделанная из моржового клыка. Вером-Паньге высасывал больное место, чтобы извлечь духа, напевал заклинания, а в самый ответственный момент, когда злое существо наконец покинуло тело человека, метнулся к заржавленному мушкету, стоящему в углу, и выстрелил в распахнутую дверь. После этого старик выбежал наружу с мушкетом наперевес, с силой дунул и закричал:

— Уходи за горы, за море! Уходи, не возвращайся! Не рады здесь тебе!

Он еще раз погрозил мушкетом, а затем швырнул вслед улепетывающему духу тяжелый булыжник.

Когда Вером-Паньге вошел обратно в холомо, бесноватый уже приподнялся на локтях и смотрел на него совершенно спокойным незамутненным взглядом. Исцеление прошло удачно. Знахарь удовлетворенно кивнул, положил на лоб больного мокрую тряпицу и дал ему выпить «кла-кла» из глиняной бутыли. На щеки охотника набежал румянец, и он задышал ровно — лекарство подействовало, окончательно завершив сеанс излечения.

Старик снова кивнул и начал пересчитывать беличьи шкурки — за изгнание духа он брал девять штук, и ни единой меньше. Но здесь оказалось только восемь. Знахарь недовольно нахмурился, повернулся к пациенту и сурово заметил:

— Одной не хватает.

— Не держи гнева на меня, Любящий Рыбу, — слабым голосом сказал бесноватый. — У меня не хватило шкурки, я не смог добыть. Подожди всего пять закатов, и я принесу тебе не одну, но две шкурки.

— Я подожду только четыре заката, и ты принесешь мне не две, но три шкурки, — строго приказал знахарь. — Иначе я сделаю так, что дух, которого я изгнал из твоего грешного тела, вернется, да еще прихватит с собой трех братьев. И изгнать их будет уже нельзя.

Больной охотник закрыл ладонями лицо — знак согласия. Добыть трех белок всего за четыре дня — небольшая проблема для здорового, но сложная задача — для только что поправившегося и еще слабого. По счастью, у Гоньке есть родственники — может, не оставят в беде, помогут вернуть долг знахарю.

— Теперь же спи, — задернул полог Вером-Паньге. — Сегодняшний закат ты должен провести под моей крышей — дух еще сердится, он ищет тебя, хочет вернуться к тебе в тело. Будь сильным. Заалеет заря — он уйдет за далекие горы и больше тебя не потревожит.

Старый знахарь приоткрыл дверь, глядя на заходящее солнце. В холомо знахаря всегда должно быть две двери — одна на закат, другая на восход. Утром и днем можно пользоваться только восточной дверью, вечером и ночью — западной. За другой в это время притаились злые духи, таятся от солнца в тени холомо.

Здесь, на полуострове Ингар, в холодной тундре, зима долгая — больше полугода земля покрыта снегом. А лето совсем короткое, прохладное, заморозки бывают даже в июле. Деревьев нет совсем — до самого горизонта расстилается бескрайняя равнина, покрытая зеленовато-серым лишайником. Недавно начали раскрываться первоцветы и полярные маки — их чудесные цветы выдерживают даже местные морозы.

Вером-Паньге прислушался — с противоположной стороны холомо доносились тяжелые шаги. Сюда шло что-то очень большое, да не одно, не два — целых три огромных существа. Старый знахарь недовольно скривился и резко захлопнул дверь. Он знал, кто к нему идет, но не желал видеть здесь этих людей.

Однако выбора у него не было. Через несколько минут дверь отворилась, и на пороге появились трое, одетые в долгополые медвежьи шубы. За их спинами виднелся темно-бурый шерстяной холм, длинные желтоватые бивни и нечто вроде толстой извивающейся змеи.

Хобот мамонта.

Три незваных гостя смотрели на знахаря недружелюбно. Их взору предстал беззубый морщинистый старик с изуродованной нижней губой — из нее словно бы вырезали кусок в форме равностороннего треугольника. Вером-Паньге грыз окостеневшими деснами копченую рыбину и сурово взирал на ингарцев, без спросу явившихся в его холомо.

Вождь вождей Айюки кашлянул, закрыл за собой дверь и молча уселся на циновку, скрестив ноги. Тоньголе и Лщаледа, младшие вожди, последовали его примеру. Несколько минут вожди племен и знахарь молча смотрели друг на друга.

— Мы пришли к тебе, Человек с Двумя Именами, — хрипло сказал Айюки. — Помощь твоя нужна Ингару.

— Помощь, кха? — оставил в покое рыбу знахарь. — Разве я и без того мало помогаю Людям Мамонтов? Чего еще вы хотите от меня?

— Ты лечишь наших воинов, да.

— Но берешь за это шкуры и еду! — дополнил Тоньголе.

— И этого мало нам теперь, — завершил Айюки. — Союз племен хочет прогнать насовсем людей с Бесснежных Земель.

— Вижу, у тебя есть их оружие! — обвиняюще ткнул пальцем в мушкет Тоньголе. — Откуда ты взял его?

— Обменял на шесть больших рыб, кунью шкуру и амулет из моржового клыка, — невозмутимо ответил знахарь. — Что-то имеете против вы? Так говорите, слушаю вас я.

Вожди смущенно отвели глаза. Вером-Паньге — лучший знахарь всего Ингара, все остальные знахари с почтением слушают его слова. Обидь старика — и добрая треть полуострова плюнет тебе в бороду.

Вером-Паньге удовлетворенно усмехнулся, догадавшись о их мыслях. Он внимательно переводил взгляд с вождя на вождя. Айюки — невысокий, коренастый, на первый взгляд кажется туповатым, но на самом деле отнюдь не дурак. Тоньголе — еще ниже, тощий, с выпученными глазами, очень злобный и вспыльчивый. Лщаледа — огромного роста, толстопузый и безмозглый, но зато лучший воин всего Ингара.

— Помощь твоя нужна Ингару, — повторил Айюки. — Договорились мы с серокожими знахарями из-за моря вместе воевать с южанцами, но не доверяю я этим чужакам — чувствую, обмануть хотят племена, злобу таят в карманах. Нужна нам мудрость Вером-Паньге, чтоб вовремя раскусить все хитрости, не поддаться на уловки серокожих.

— Кха. Так, да? — усмехнулся старик. — А что, мало знахарей других в ваших холомо? Что с Пасть-Арьха?

— Убили его, — мрачно отозвался Айюки.

— Жаль, жаль. А Темьба-Ворен?

— И его тоже убили.

— Но это уже не мы! — торопливо добавил Лщаледа.

— Жаль, жаль, совсем нехорошо… — мрачно покачал головой Вером-Паньге.

Старик недовольно закачал седой головой, отвернул угол циновки, открыл люк, свесился в погреб и достал несколько кусков квашеного мяса. Моржатина. Ингарцы режут добытого моржа на огромные куски в половину человеческого веса, крупные кости удаляют, сворачивают кусок так, чтобы со всех сторон на поверхности была только шкура, и зашивают. Полученный «мясной тюк» помещают осенью в глубокий погреб, выложенный камнем и очищенный от земли. За зиму мясо заквашивается, как капуста, и в начале весны его уже можно есть. Хранится в таком виде оно очень долго — Вером-Паньге уже целых два месяца питался только копченой рыбой и квашеной моржатиной.

Впрочем, еще раньше в его рационе вообще была одна только рыба.

— Нехорошее мясо, не сварено, — проворчал Тоньголе.

— Я больше люблю сырое, — холодно улыбнулся Вером-Паньге. — Как твоя жена, Айюки, здорова?

— Да, хорошо все, да овеют добрые ветры твои ноги, — смущенно пробормотал вождь вождей.

Прошлым летом старый знахарь исцелил его молодую жену — ни один знахарь не брался, все говорили, что бедная Мальдах умрет. А Вером-Паньге взялся, изгнал злых духов и даже лица красавице не попортил — а ведь часто после такой хвори у больного выпадают зубы или отваливается нос.

Именно поэтому Айюки чувствовал себя сейчас так неловко.

— Все хорошо, в тягости она, нового хорошего воина носит, — сухо ответил Айюки.

— Воина? А откуда знаешь, что то будет мальчик?

— Чужеземный знахарь сказал.

— Серокожий? — насторожился Вером-Паньге.

— Да.

— И вы верите словам серокожего знахаря?

— Нет. Потому и просим тебя вернуться в племя, помочь людям Айюки своей мудростью.

— Помочь, кха? — ехидно прищурился Вером-Паньге. — Помощь тебе, Айюки?

— Рыбы и шкурок мы не пожалеем.

— Кха, думаешь, мне нужны только шкурки? Нет, Айюки, не прав ты.

— Так что же тебе нужно?

— Правда.

Вожди недоуменно нахмурились. Вером-Паньге ухмыльнулся беззубым ртом, продемонстрировав окостеневшие десны, уже много лет успешно заменяющие ему зубы, проглотил последний кусок рыбы и неторопливо поднялся на ноги. Три пары глаз уставились на старого знахаря, не понимая, что он собирается делать.

— Погадаю я вам сегодня, — объявил Вером-Паньге. — Бесплатно погадаю, просто так.

Он отдернул шкуру, прикрывающую костяной сундук, буквально веющий волшебством, и осторожно поднял тяжелую крышку. Вожди зачарованно следили за его действиями — о искусстве предсказания Вером-Паньге ходили настоящие легенды.

Старик разложил на циновке горсть разнообразных предметов и хитро усмехнулся, глядя на вытянувшиеся лица гостей.

— Устроим большое гадание, кха? — вопросительно кашлянул он, беря в руки горсть ровных гладких шариков, выточенных из мамонтовой кости.

Вером-Паньге работал довольно долго. Сначала он раскладывал по кучкам костяшки, проводя с ними какие-то непонятные манипуляции — то выстраивал их линиями, то вновь ссыпал в общую кучу. При этом он не произносил ни слова.

Результат его не удовлетворил. Более того — ужасно огорчил. С помрачневшим лицом знахарь вынул из сундука клетку с живым леммингом и проткнул зверька длинной костяной иглой. Грызун еле слышно пискнул и затих. Старик невозмутимо выпотрошил трупик костяным же ножом, буквально вывернув его наизнанку. Костлявые пальцы очень долго копались во внутренностях, но в слезящихся старческих глазах все сильнее отражалось разочарование. Окончив копошиться в трупике, он разорвал его на части и бросил в печь. Дым пошел густой и темный, без единого острого конца. Очень плохое предзнаменование. Гадание по жертвенному животному окончилось полной неудачей.

— Очень плохо. Очень все плохо, — цокнул языком Вером-Паньге.

— Погадай еще, Человек с Двумя Именами! — взмолился Айюки.

— Нет, больше не буду гадать вам. Даже не просите.

— Просим тебя!

— Хорошо, погадаю еще.

Знахарь поскреб изуродованную губу, подумал, а затем взял жбан с холодной водой и кусок воска. Воск он растопил и в жидком виде влил в жбан, где тот и застыл на поверхности воды. Вером-Паньге долго что-то бормотал себе под нос, внимательно следя за движениями восковых капель, но в конце концов расстроенно покачал головой. Он аккуратно вынул весь воск и опустил в тот же жбан две иглы, натертые салом и моржовым жиром. Иглы мгновенно пошли ко дну, и старик едва не закричал от ужаса.

Вожди нервничали все сильнее.

— Нет вам доброго гадания, — вынес суровый вердикт знахарь. — Ничто не предвещает доброго исхода. Все плохо у вас будет. Кха!

Вожди переглянулись. Суеверный ужас боролся с жаждой войн и крови. Их с детства приучили не пренебрегать предзнаменованиями и пророчествами, но им до жути хотелось отправиться на юг, в земли мягкотелых людей со светлыми волосами. К тому же предсказания старого знахаря в любом случае ничего не решали — слишком большие силы пришли в движение, их уже не остановить кишками лемминга и воском в холодной воде.

— Отвечай, Человек с Двумя Именами, ты поможешь или нет? — угрюмо проворчал Тоньголе.

— Нет. Не будет вам моей помощи.

Вожди несколько минут сидели молча, медленно жевали квашеную моржатину и словно бы разговаривали друг с другом одними взглядами. В воздухе все усиливался отдаленный шум, пол под ногами еле заметно подрагивал.

— Ты слышишь эти звуки, Человек с Двумя Именами? — нарушил молчание Айюки.

— Слышу, — благожелательно кивнул старый знахарь.

— Ты знаешь, что они означают?

— Знаю.

Вожди снова замолчали. Их лица недовольно кривились. Вером-Паньге повернулся к ним, грустно улыбнулся беззубым ртом и тихо сказал:

— Не нужно так много думать. Что задумали сделать — делайте.

Айюки, Тоньголе и Лщаледа угрюмо кивнули и одновременно сунули руки за пазуху, извлекая на свет толстые костяные трубки. Вожди синхронно поднесли их ко рту и дунули.

Старый знахарь упал, как подкошенный. В его шею вонзились три одинаковых стрелки с костяными наконечниками, смазанными черной вязкой смолкой. Вожди кивнули друг другу — они выстрелили одновременно, никто не сможет сказать, чья именно стрела принесла смерть старику. Разгневанный дух не отыщет убийцу — грех разделен между троими, а карать трех человек за одно убийство нельзя.

И теперь они трое повязаны еще крепче — дороги назад им уже нет.

Тоньголе и Лщаледа молча вышли из холомо. Айюки двинулся за ними, но его остановил слабый стон:

— Айюки… Айюки… — прохрипел старик. В нем еще теплилась капля жизни, чародейские силы не давали так легко уйти на тот свет.

Вождь вождей заломил руки в суеверном ужасе — неужели знахарь перед смертью успеет наложить проклятье?! Он хотел было выскочить за дверь, но сообразил, что уже поздно. Айюки на негнущихся ногах подошел к умирающему.

— Айюки, будь осторожен, не верь серокожим… — еле слышно сказал Вером-Паньге, хватая вождя за полу шубы. — Лишь тьма и предательство в их сердцах, не вижу от них добра я племенам Ингара… Берегись их, Айюки, берегись…

— Я… — еле выдавил из себя Айюки.

— Не верь им… не верь… И… Айюки, береги дочь…

— Дочь?! У меня будет сын!

— Нет, серокожий ошибся… или солгал… У тебя будет дочь… Великая судьба ожидает ее… береги ее… Помни мои слова, Айюки… Когда пролетит над Ингаром пятнадцать весен, скажи ей… скажи… ска…

Вером-Паньге замер с раскрытым ртом. Сердце старого знахаря остановилось.

Айюки вышел из холомо, озабоченно потирая лоб. О чем хотел предупредить Человек с Двумя Именами? Что ему нужно сказать дочери, когда минет пятнадцать весен? В том, что у него будет именно дочь, он не усомнился ни на миг — прорицательным способностям лучшего знахаря Ингара он верил больше, чем какому-то серокожему из-за моря.

Одно утешило Айюки в этом предсмертном пророчестве — если Вером-Паньге хотел, чтобы он что-то кому-то сказал через пятнадцать весен… значит он, Айюки, проживет еще как минимум пятнадцать весен. Немало, если учесть, что ему уже больше полусотни.

— Почему задержался, Айюки? — покривился Тоньголе, взбираясь по канату с узлами.

— Так… — рассеянно ответил вождь вождей, хватаясь за другой канат.

Мамонты Ингара — крупные звери с могучими хоботами и крепкими бивнями. Сидеть на них верхом человек не может, так что на спинах у них стоят маленькие домики для лучников. Взбираются туда по специальным канатам.

— Берегись, Айюки! — крикнул Лщаледа.

— Ай-я-я-я-я!!! — раздался истошный визг.

Айюки едва успел отпрыгнуть в сторону — охотник Гоньке, исцеленный старым знахарем, вылетел из дверей с ножом в руке и едва не вонзил лезвие (железное!) в спину вождю вождей. Но тот совершил лихой скачок, увертываясь от бесноватого, и ему только слегка оцарапало лопатку. Он потянулся за плевательной трубкой, но это уже не понадобилось — тяжелая острога пробила грудь Гоньке насквозь. Лщаледа метнул свое страшное оружие, наклонившись со спины мамонта.

— Железный нож?… — удивленно взял клинок из руки мертвеца Айюки. — Доброе оружие! Возьми, Лщаледа, тебе положено за хороший удар!

— К чему мне эта бирюлька? — пожал плечами здоровяк. — Возьми ты, Айюки, за порванную шубу!

Вождь вождей сожалеюще пощупал спину — действительно, в великолепной медвежьей шубе образовалась неприятная прореха. Острое лезвие у ножа Гоньке. Ну ничего, жена заштопает, она для того и нужна.

Взобравшись на Черную Шкуру, своего лучшего мамонта, Айюки окинул взглядом горизонт. Шум и топот за последние минуты стали ужасно громкими — с востока шло войско Ингара. Войско, собранное союзом племен. Шестьдесят тысяч воинов и две тысячи боевых мамонтов! Еще никогда в истории Ингар не собирал такой орды, ни разу еще не бывало такого великого похода!

И он, Айюки, будет его возглавлять! Он станет самым славным вождем в памяти потомков! Он останется в песнях как вождь, покоривший южных людей и отвоевавший свободу народов Ингара!

До самого горизонта тундра стала бурой. Шерсть мамонтов и шубы воинов полностью скрыли снег и траву. Тысячи могучих хоботов непрестанно опускались, на бегу срывая клочья мха и лишайника, отправляя пищу в огромные рты. Мамонты шли развернутой линией, чтобы каждому хватило пищи.

Впереди их ждали богатые леса и луга Ларии, там они отобедают вволю!

Айюки потянул за крючья, пронзающие огромные уши Черной Шкуры. Гигант бешено затрубил и потопал вперед, на запад. Вождь вождей вскинул руку, давая сигнал махутам[41]. Две тысячи исполинских мамонтов устремились прямо на холомо, где все еще лежал мертвый знахарь. Десятки бивней-стволов одновременно врезались в стену, с легкостью снося непрочное строение. Ноги-колонны довершили разрушение, превратив холомо в раздавленное месиво из бревен и дерна.

Там, где проходят боевые мамонты Айюки, не остается ничего, кроме голой земли.

Глава 22

Люблю запах шашлыка по утрам…

Гай Муций Сцевола

На седьмое утро по уходу из корчмы разношерстная компания пересекла границу Ларии и Рокуша, покидая земли, завоеванные серыми, и вступая на свободную территорию.

Пока еще свободную.

Пересечь рокушскую границу оказалось не так уж легко — рокушцы усилили кордоны, не пропуская на свою сторону ларийских беженцев. Точнее, первое время они пропускали всех подряд, но когда приграничные области Рокуша затопили орды голодных иностранцев, человеколюбие быстро отступило на задний план, сменившись здравым смыслом. Тем более, что большинство ларийцев двигались прямо к столице, считая, что там безопаснее всего.

Как нетрудно догадаться, короля эта орава нежданных гостей совершенно не обрадовала. Владеющих оружием загнали в ополчение, мастеровых и ремесленников — на фабрики и в мастерские, всех прочих отправили батраками в села и на хутора. И все равно преступность резко повысилась, количество нищих и бродяг возросло многократно, участились беспорядки и городовым здорово прибавилось работы. А ее и раньше хватало.

История взаимоотношений Ларии и Рокуша уходит корнями в седую древность. Так уж сложилось, что эти королевства уже много веков развиваются бок о бок, и у них немало общего. Язык один и тот же, хотя произношение немного отличается — ларийцы говорят с легким гортанным прононсом, рокушцы же сильно нажимают на звук «р». Но в целом различий не больше, чем между классическим английским и американским диалектом. Что интересно, ларийцы называют этот язык «ларийским», а рокушцы — «рокушским».

Политическое устройство опять же почти одинаковое. Исполнительная и судебная власть в руках короля — абсолютного монарха, обладающего неограниченными полномочиями… но в рамках законов. А законодательная власть — это парламент, разделенный на множество партий. Правда, король может влиять на их решения — в его руках «право вето», позволяющее отвергнуть любой принятый закон. К тому же король и сам по себе небольшая «партия» — он обладает двенадцатью голосами, что весьма немало, если учесть, что всего в парламенте сто один человек.

Нет различий и в религии — в обеих странах верят в Единого. Впрочем, церковь никогда не имела в них большого влияния — жрецы Единого не лезут в политику. В отличие от Европы с ее тремя сословиями, духовенство никак особо не выделяется и не пользуется повышенными правами. Жрец — это просто одна из профессий. Почетная, уважаемая, обладающая парой-тройкой незначительных привилегий (вроде права не снимать головной убор в присутствии короля), но не более того.

Однако, несмотря на схожесть, история взаимоотношений Ларии и Рокуша пестрит кровавыми пятнами. Они воевали бесчисленное множество раз и столько же раз мирились. То Лария нападает на Рокуш, то Рокуш — на Ларию. То ларийцы в союзе с кентаврами прут грабить восточных соседей, а то рокушцы в союзе с теми же кентаврами обрушиваются на запад. А порой ларийцы и рокушцы объединяются и нападают на кентавров — а чего они, понимаешь, две лишних ноги заимели?! Сразу видно — сволочи!

Пожалуй, единственное, чем рокушцы отличаются от ларийцев — очень серьезным отношением к прическам. Для них это отнюдь не просто украшение. Это обозначение социального статуса. Так, все представители знати носят длинные волосы, небольшие усы и остроконечные бородки. Военные (происхождение неважно) стригутся коротко, но усы отращивают длинные, как у таракана, и тщательно за ними ухаживают. Крестьяне обрезают волосы «под горшок», носят густые усы и лопатообразные бороды. У мастеровых такие же волосы и усы, но бород нет совсем. Жрецы носят длинные волосы и крошечные бородки, но усы сбривают. Купцы — бреются наголо, на лице ни волосинки. Ростовщики и банкиры — тоже лысые и безусые, но бородки есть. И так далее. Крошечная разница в форме или длине усов — уже другой статус, другая профессия. Женщины, например, до замужества заплетают волосы в косу, а после — распускают. Каждый рожденный ребенок обозначается тоненькой косичкой, так что женщина со множеством косиц — это многодетная мать.

Конечно, рокушцы с большим почтением относятся к прическе. В Рокуше мальчики не дергают девочек за косички — даже просто прикоснуться к чужим волосам считается недопустимым. Облысение — кара Единого, болезнь страшнее чумы (кроме «бизнесменов», они и так плешивые). Дворяне вызывают друг друга на дуэль, дергая за волосы, — проигнорировать такое оскорбление не посмеет даже самый робкий.

Хотя есть и еще одно различие — фамилии. Почти все рокушские фамилии оканчиваются на «ан» или «ен». А если окончание другое — десять против одного, что это эмигрант или потомок эмигранта.

Час назад карета съехала с дороги, заехала в небольшую рощицу и остановилась близ глубокого лога. Здесь протекал ручей, не было ветра, и вообще — идеальное место для привала. Креол заявил, что коцебу уже близко, и ждать его будем здесь.

Сейчас маг сидел в позе лотоса, а перед ним висел обсидиановый посох. В черном шаре виднелось изображение чьего-то лица — злобного, оскаленного, искореженного, словно отражение в кривом зеркале. Но Креол беседовал с ним, и жуткий призрак ему отвечал. Судя по выражению лица архимага, он был ужасно доволен своими переговорами… хотя в чем заключалась их суть, никому не говорил. Они с этим призраком одновременно свершили некий жест… и из посоха начали просачиваться флюиды, спустя несколько минут собравшиеся в небольшую шкатулку. Креол приоткрыл ее, достал несколько листов бумаги, просмотрел их и удовлетворенно кивнул.

Принцесса Гвениола сидела у ручья, тщетно пытаясь навести красоту без горничных и модисток, пользуясь только косметичкой Ванессы. Конечно, у нее ничего не получалось, она злилась, пыхтела, фыркала и не переставала ломать голову над сложнейшей проблемой. А именно — где бы в срочном порядке раздобыть фаворита? Ведь она — принцесса Ларии. А по неписаному ларийскому этикету любой знатной незамужней зеньорите обязательно нужен фаворит. Причем вовсе не для того, чтобы использовать его по прямому назначению — заниматься ЭТИМ до свадьбы совершенно недопустимо (хотя этот запрет почти никогда не соблюдается). Вот ПОСЛЕ свадьбы любая ларийская зеньора непременно заводит совершенно официального любовника — женщина с одним только мужем считается ущербной.

Но фаворит — это совсем другое дело. Обычно его роль сводится к кавалеру, сопровождающему на общественных мероприятиях. Потанцевать с дамой на балу, поухаживать за ней на званом обеде, вовремя подать перчатки или веер, помочь сесть на лошадь во время конной прогулки, прочесть стихи собственного сочинения, если дама заскучала (многие поэты недурно зарабатывали, продавая «авторское право» на свои вирши), набить лицо фавориту другой дамы…

Конечно, прямо сейчас фаворит ей не то чтобы очень нужен. Но скоро они окажутся во Владеке, в столице Рокуша! Да, в плане светской жизни Владека порядком уступает Симбаларю… но нищим выбирать не приходится. К тому же на месте Симбаларя сейчас одни только развалины.

Значит, надо его срочно достать. Показаться в большом городе без фаворита… бр-р-р, даже думать не хочется о таком ужасе. Весь этикет летит к Демону! Остается решить один простой вопрос — кто?

В глазах принцессы заблестели оценивающие нотки. Здесь и сейчас присутствуют четыре существа мужского пола — вроде бы, выбор более чем достаточный. Но… ее губы невольно начали кривиться. Индрак отметается сразу — даже баронесса Варлурия, прославившаяся своей эксцентричностью, не доходила до фаворита-дэвкаци. Лод Гвэйдеон… лет тридцать назад был бы идеальным вариантом. Даже сейчас очень даже недурен. Но увы — разница в возрасте слишком уж велика, могут не так понять. Логмир… нет, еще бабушка-королева предостерегала внучек никогда не брать в фавориты людей с кожей неправильного цвета. Правда, кроме этого она предостерегала против духов в квадратных пузыречках и носовых платков желтого цвета… да и вообще под старость основательно впала в маразм. Но все же не годится пренебрегать бабушкиными наставлениями. К тому же Логмир — простолюдин, так что это шокинг.

Значит — Креол. Он удовлетворяет трем основным требованиям — молод (о его истинном возрасте принцесса не подозревала), знатен и хорошо смотрится. Итак, теперь остается только пойти и обрадовать этой новостью счастливого избранника.

— Зеньор маг! — окликнула его принцесса.

Маг даже не шевельнулся. Он продолжал беседовать со своим посохом — сейчас они с этой жуткой харей над чем-то в унисон хохотали.

— Зеньор маг, вы меня слышите?! — повысила голос Гвениола.

— Женщина, ты не видишь, что я разговариваю? — холодно ответил Креол.

— Я тоже желаю с вами поговорить! Смею полагать, мое дело несколько важнее, чем пустая беседа с… с кем-то там!

— Я разговариваю с другим АРХИМАГОМ!!! — зарычал Креол, поворачиваясь к ней и мгновенно чернея лицом. — Почти столь же великим, что я сам!!! Ничего важнее этого нет и быть не может, безмозглая женщина!!!

Седые волосы старика в посохе всколыхнулись, сморщенные губы беззвучно зашевелились — он о чем-то спрашивал. Креол так же беззвучно ответил.

— Ваше высочество, оставьте его в покое, — утащила остолбеневшую от возмущения Гвениолу Ванесса. — Он занят, он работает. Когда Креол работает, трогать его нельзя — сначала поджарит, а уж потом спросит, чего надо. А… а что вы хотели ему сказать?

— Я решила назначить его своим фаворитом, — рассеянно ответила принцесса, нетерпеливо постукивая ножкой. — Он скоро закончит… свою ерунду?

— Кем-кем назначить? — подчеркнуто ласковым тоном уточнила Вон.

— Фаворитом! Вы не знаете, что это значит, маркиза?

— Примерно представляю… А вы хорошо подумали? Он, знаете ли, далеко не подарок… и блондинок не любит…

— Искупление Единого, маркиза, ну что вы несете? — поморщилась Гвениола. — Кого волнует такая ерунда?

Ванесса смерила ее долгим взглядом, сухо поджав губы. Потом решительно ухватила под локоток и повела за карету — подальше от посторонних глаз.

— Маркиза, куда вы меня волочите?! — сверкала глазами принцесса.

— Просто не хочу, чтобы ты приняла необдуманное решение…

За спотыкающейся Гвениолой Янтарновласой цепко следили черные хитроватые глаза. Логмир, присев на корточки, чистил пучком травы Рарог. Время от времени он пробовал лезвие подушечкой пальца, но не переставал пялиться на ларийскую принцессу.

— Учти, одноглазый, я ее первый увидел! — напомнил он устроившемуся на плече джинну. — Так что зеницу свою захлопни и в ту сторону не гляди, понял?

— Хех! Тебе тоже ничего не достанется! — фыркнул Хубаксис. — Она на хозяина запала, не понял, что ли? Они всегда на хозяина западают, а мне всегда от крысы хвост! Почему такая несправедливость, а?! Ну вот что у него есть такого, чего нет у меня?!

— Перечислить? — Логмир с трудом удержался, чтобы не заржать. — Ну ты, карлик одноглазый, просто черешню съел!

— Где мое стеклышко, где мое стеклышко?!! — истерично завизжал Хубаксис. — Я маленький, но злобный, я покусать могу!

— К знахарке тебе надо, — сочувственно посмотрел на него Логмир. — Голову полечить. Нет давно твоего стеклышка, разбили его.

Хубаксис грохнулся у него с плеча и начал ожесточенно пожирать траву. Время от времени он подскакивал, словно мячик, бился в корчах, пытался выломать собственный рог и пускал зеленоватую дурно пахнущую слюну. У крохотного джинна наступила ломка.

Лод Гвэйдеон наблюдал за этим с вежливым любопытством, одновременно поворачивая шампур. Оленина на глазах покрывалась золотистой корочкой. Индрак жадно облизнулся, принюхиваясь к ароматам.

Дэвкаци честно заработал будущий обед — он, как обычно, ходил за дровами. Правда, паладин просил принести всего лишь охапку хвороста, но Индраку и на этот раз показалось лениво собирать такую мелочь, так что он попросту выдернул с корнями старый вяз. Ветки отправились в костер, а часть ствола гигант приспособил себе вместо силового тренажера, делая теперь упражнения со штангой. Трехтонное бревно то резким рывком поднималось на вытянутых руках, то с грохотом швырялось на землю.

К костру подошла Моав. Сегодня у нее было хорошее настроение — она украсила волосы цветочным венком и слегка морфировала лицо, сделавшись более привлекательной. После нападения волков ошейник с нее все-таки сняли. Однако Креол предупредил, что если почует хоть что-нибудь нехорошее (а он сразу же почует!), прикончит в тот же момент. После того, как архимаг продемонстрировал колдунье черный посох с плененными душами ее собратьев, та стала необыкновенно тихой и робкой.

В руках Моав держала сонного зайца. Зверек подергивал розовыми ушками и недовольно шевелил хвостиком-помпоном.

— Взгляните, зеньор паладин, я приманила его Искусством… — игриво улыбнулась Моав, протягивая зайца лоду Гвэйдеону.

— Благодарю вас, — кивнул Генерал, забирая зверька и одним быстрым движением ломая ему шею. — Зайчатина очень хороша в рагу, если правильно приготовить, но на худой конец можно и просто поджарить… Вы умеете свежевать зайцев, ле… сударыня Моав?

— Вообще-то, на Серой Земле колдуны приравниваются к аристократии, — заметила та, уже успевшая узнать о обращениях, принятых на Каабаре.

— А на Каабаре они приравниваются к дерьму, — любезно ответил лод Гвэйдеон.

Моав вздохнула. Она уселась рядом с костром, задумчиво поглядела на спокойное и просветленное лицо паладина, и спросила:

— Зеньор рыцарь, почему вы ненавидите колдунов?

— Я вовсе не ненавижу их, сударыня Моав, — спокойно ответил паладин. — Я просто их убиваю.

— Но за что?

Лод Гвэйдеон только пожал плечами.

— За что крестьяне убивают полевок? За что кухарки убивают тараканов? За что дворяне убивают вшей? Сказано же в Астаро: «Колдовство есть один из первейших грехов, ибо исходит от Близнеца, разрушает добро и приносит вред окружающим людям». Убить колдуна — доброе дело, сударыня Моав.

— Но мы даже не знаем вашего Близнеца, — насмешливо улыбнулась та. — Как вы можете утверждать, что мы черпаем от него силу, если…

— Да, здесь вы правы, — торопливо оборвал ее лод Гвэйдеон.

Он выглядел несколько смущенным — действительно, с некоторых пор эта часть Астаро устарела. Ведь Близнеца больше не существует… а значит, и колдовство больше не может происходить от него.

— Видите ли, сударыня Моав… — замялся он, — …сейчас Астаро дописывают и исправляют в соответствии с недавно произошедшими событиями. Теперь известно, что Близнец не был Императором Тьмы, как считалось ранее, но всего лишь одним из множества ее Королей. Вы поклоняетесь кому-то другому, но он во всем подобен Близнецу и так же несет Тьму в души. Понимаете?

— Вообще-то, не очень. А почему же теперь вы разговариваете со мной… ну, невраждебно?

— Святой Креол повелел не причинять вам вреда, — невозмутимо ответил лод Гвэйдеон.

— А вы всегда делаете то, что велит владыка Креол?

Моав Ехидна начала называть Креола владыкой, как только разглядела его ауру. Он превосходил Бестельглосуда Хаоса в силе, а значит, имел полное право на этот титул.

— Разумеется, — все так же невозмутимо ответил паладин.

— А если он прикажет броситься на собственный меч? — изогнула уголки рта колдунья.

— Немедленно.

— Ну-ну… Вы так говорите только потому, что на самом деле он этого не прикажет… — насмешливо посмотрела на него Моав. — Хотела бы я посмотреть на вас…

— Сударыня Моав, паладины никогда не лгут, — строго посмотрел на нее лод Гвэйдеон. — В Астаро говорится: «Лгать легче, чем говорить правду, но единожды солгавший открывает свою душу Близнецу, и с каждой следующей ложью проход ширится». Ни один паладин никогда не произносил слов лжи. Никогда.

— Вот как? — Улыбка Моав стала еще насмешливее. — Но как же ваше притворство там, когда вы соглашались выдать себя за моего мужа? Разве это не было ложью?

— Нет. Вот что говорит Астаро: «Ложь, используемая для посрамления колдуна или иного прислужника Близнеца, не есть ложь». Колдуны — зло, сударыня Моав, и Астаро говорит: «Грех, обращенный на колдуна, — не грех, но добродетель».

— Вы что, знаете эту книгу наизусть?

— Разумеется. Я же паладин.

Лод Гвэйдеон закончил свежевать заячью тушку, промыл ее и начал разделывать гольбейном. Керефовый кинжал отлично подходит и для охоты на бракса, и для резки мяса. Паладин покрошил дичь на кусочки, положил в котелок, залил водой, добавил соли и лука.

— Пусть прокипит, — прикрыл котелок крышкой лод Гвэйдеон и начал чистить картофель. — Заячье рагу — весьма вкусное блюдо, особенно если не жалеть специй. Хотя еще я могу приготовить из зайца котлеты или паштет, могу потушить, поджарить в сметане…

— Выходит, по отношению к колдуну разрешен любой грех? — не дала ему отклониться от темы Моав.

— Да, — сквозь зубы ответил паладин, нечаянно раздавив картофелину.

— И он не считается за грех? Украл ты что-нибудь у колдуна, убил его, или, скажем, изнасиловал колдунью?…

На последнем моменте лод Гвэйдеон замешкался, явно просматривая мысленно страницы Астаро.

— Д-да… — наконец принял решение он. — Любой грех не в счет, если он идет во вред колдуну.

— А колдовство — это ведь тоже грех?

— Один из самых страшных.

— Но, если колдовство направлено против другого колдуна… тогда это грех?

Лод Гвэйдеон нахмурился. Подобный парадокс Астаро не предусматривает.

— Позвольте, я изложу все факты, — ехидно улыбнулась Моав. — ЛЮБОЙ грех прощается, если он вредит колдуну. Колдовство — тоже грех. Делаем вывод — если сражаются два колдуна, грех колдовства прощается им обоим.

— Ну, не исключаю, что вы правы… — с некоторым сомнением согласился лод Гвэйдеон. — Я не так уж силен в богословии, это дело монахов и жриц, не паладинов…

— А далее можно сделать еще один вывод! — усмехнулась Моав. — Колдун, помогающий в войне против других колдунов, — не грешник, и карать его не за что!

Паладин озадаченно молчал. Наконец он собрался с духом и медленно ответил:

— Астаро говорит: «В борьбе с колдовством дозволяются все средства, кроме встречного колдовства».

— А как же тогда магия владыки Креола? И ваша собственная? Разве вы не исцеляете людей колдовством?

— Не колдовством! — гневно сверкнул глазами паладин. — Не колдовством, но священным чудом Пречистой Девы! Не я, но она через мои руки помогает страждущим и болезным!

— Вы в самом деле так считаете? — насмешливо улыбнулась колдунья. — Ну хорошо, а что же с владыкой Креолом?

Лод Гвэйдеон рассерженно сжал губы. В его взгляде начало появляться раздражение. Паладины не привыкли вести продолжительные богословские споры со скептиками — тем более, что на Каабаре таковых давно уже не осталось. В первый момент лод Гвэйдеон хотел ответить, что сила святых также проистекает от Пречистой Девы, но вспомнил собственное посещение Хрустальных Чертогов, то, как бесцеремонно Креол говорил с Инанной… Нет, апостолы так со своими богами не разговаривают… Да и вообще за последние месяцы лод Гвэйдеон много чего видел и слышал, в том числе и свою собственную богиню. Его мировоззрение постепенно начинало меняться — ширилось, вбирало в себя новые факты и понятия.

— Кроме Близнеца существуют и другие Повелители Тьмы, — наконец собрался с мыслями он. — Вероятно… вероятно… вероятно, кроме Пречистой Девы также существуют и другие… другие Повелители Света… но это только мое предположение! — отчаянно добавил он. — Скорее всего, я ошибаюсь!

Слова, произнесенные сейчас паладином, на Каабаре прозвучали бы страшной ересью. Произнеси их простой мирянин — и жизнь его очень скоро окончится на аутодафе.

— Хорошо… Тогда, значит…

— Я не желаю больше говорить на эту тему! — повысил голос лод Гвэйдеон. — Мне кажется, вы пытаетесь искусить меня гнусной колдовской ересью, сударыня Моав! Если вы произнесете еще хоть одно слово об этом, я буду вынужден пронзить вас мечом!

— И нарушить приказ владыки Креола?

— Это последнее предупреждение, сударыня Моав! Если вы дорожите своей презренной жизнью — умолкните!

Колдунья неохотно замолчала. В голосе паладина появились стальные нотки — он явно намеревался привести угрозу в исполнение.

В наступившей тишине стали слышны слабые голоса из-за кареты — Ванесса тихо и методично перечисляла принцессе недостатки своего учителя.

— Он садист. Злобный, кровожадный садист.

— Ах, маркиза, ну что вы говорите, нельзя называть так людей! — поморщилась Гвениола. — Всего лишь небольшая эксцентричность — это даже пикантно!

— У него взрывной характер. Он психует из-за любой ерунды. А когда он психует… кругом валяются трупы. У него взрывной характер не только в ПЕРЕНОСНОМ смысле!

— У нас в Ларии подобное называют сильным темпераментом, — высокомерно отмахнулась принцесса. — И это оч-чень возбуждающе…

— Он гораздо старше, чем выглядит! Ему девяносто четыре года!

— Маркиза, вы докатились до откровенной лжи… — фыркнула Гвениола. — Вы думаете, я поверю в такую чепуху?

Ванесса выпятила нижнюю челюсть, с трудом сдерживаясь, чтобы не нагрубить. Она усиленно вспоминала о прочих недостатках Креола.

— Он… он эгоист. Махровый эгоист. Думает только о себе.

— В самом деле? — нахмурилась принцесса. Подобная черта у фаворита крайне нежелательна. — Пока что я за ним этого не замечала…

— Конечно! Вот… э-э-э… вот если у тебя случился пожар — что ты вынесешь из дома в первую очередь? Только отвечать без раздумий!

— А я… я… а… а… а… и… я… — заметалась принцесса. — Я не знаю, не знаю!!!

— Истерична, несобранна и не можешь сама о себе позаботиться, — удовлетворенно констатировала Ванесса. — А вот Креол на этот вопрос ответит — «себя». Потому что для него есть только одна ценность — он сам!

— Вы уверены, маркиза?

— Давай проверим! Креол!

Маг, мажущий жареное мясо горчицей и отгоняющий от него Хубаксиса, медленно повернулся, проглотил то, что было во рту, и недовольно ответил:

— Что?

— Если у тебя случится пожар — что ты вынесешь из дома в первую очередь?

— Ничего! — ни на миг не задумался маг.

— То есть? — оторопела Ванесса.

— Я не стану ничего выносить — я просто прикажу огню потухнуть! Ученица, во имя вод Энлиля, неужели я до сих пор ничему тебя не научил?!

— Ну, маркиза? — торжествующе уперла руки в бока принцесса. — У вас есть еще аргументы?

— Есть, — злобно посмотрела на нее Ванесса. — Если ты хотя бы посмотришь на моего бо… па… же… учителя, я тебя задницу надеру. Ясно?

— Маркиза, вы не посмеете! — испуганно пискнула принцесса.

— Давай проверим!

К Креолу подсел Логмир. Взял шампур… два шампура, начал счищать с них мясо. Потом как бы невзначай спросил:

— Командир, а помнишь, ты меня обещал султаном сделать?

— Креол Урский никогда не забывает обещаний, — хмуро ответил маг. — Но султаната ты пока что не заслужил.

— Командир, так я ж от тебя пока ноги не даю! Еще заработаю! Я это к чему — ты не передумал? Ты сказал, самому можно будет выбрать…

— Конечно. А ты что — выбрал?

— Ага. Хочу стать султаном… ну, не султаном, а… хабова мать, как же… а, ну да! Королем! Королем Ларии! Можно?

Креол задумался, явно прикидывая, как это лучше устроить. Потом пожал плечами и равнодушно ответил:

— Вполне реально. Серых я все равно буду истреблять, а после них кому-то надо будет править страной. Прежних королей казнили, всех претендентов — тоже. Можно и тебя на престол, ты как раз на короля похож — такой же тупой и наглый. Дай-ка подумаю, как это все организовать…

— Командир, спокойно, я уже все придумал! Давай женим меня на принцессе!

— Вообще-то я хотел устроить какое-нибудь волшебное испытание… — побарабанил пальцами по земле маг. — Ну, скажем, швырнуть с неба в столицу булыжник, в булыжнике — кинжал… И надпись — кто этот кинжал вытащит, тот и король. А я его так зачарую, чтобы вытащить смог только мой претендент… Мы, маги, всегда так делаем — кто нам больше нравится, тот и есть законный правитель. Хотя твой вариант тоже сойдет, — пожал плечами Креол. — Теперь надо подумать, где бы нам найти принцессу… ах да, конечно. Ну, раз принцесса у нас уже есть, проблем вообще никаких. Хочешь, я тебя прямо сейчас на ней женю и сразу короную? Я Верховный Маг Шумера, имею право проводить любые обряды — хоть брачный, хоть коронационный… Только с короной придется подождать — ее сначала сковать надо…

— Эх, командир, это все здорово, только принцессу-то еще сначала уговорить надо! — укоризненно посмотрел на него Логмир.

— Так, я не понял. А мечи у тебя на что? — недоуменно нахмурился маг. — Иди, да уговаривай!

— Командир, это… — замялся Логмир. — А может, ты ее заколдуешь как-нибудь, а? У меня знакомый волшебник один есть… ну, ты с ним встречался. Так вот он умел намешать всяких травок в банке, поплевать туда, а потом дать девке выпить — хопа! — а она уже на тебя слюни пускает!

— За любовными зельями — не ко мне, — холодно ответил Креол. — Серьезные маги такими глупостями не занимаются. На меня, к примеру, такое зелье вообще не подействует…

— Хабова мать, командир, так я ж не тебя поить-то собираюсь! — возмутился Двурукий. — На кой хаб ТЫ мне сдался, подумай сам?!

— Это верно, — признал Креол. — Все равно — не ко мне. И вообще — насчет этой части думай сам, я тебе не сваха. В крайнем случае могу…

Маг резко дернул к себе Логмира и зашептал ему что-то на ухо. Двурукий сначала недоуменно супил брови, а потом осклабился и начал заливисто ржать.

— Что, правда?! — не поверил он. — Прямо так?!

— Пару раз было, — скромно подтвердил Креол. — Но если вякнешь кому — сожгу заживо.

— Все равно не поверят… — продолжал подхихикивать Логмир. — Эх, командир, хабова мать, я тебя теперь так уважаю, ну так уважаю…

— А что — раньше не уважал?!! — мгновенно взбеленился Креол. — Посох мне!

В ладонь мгновенно прыгнула обсидиановая палка. Логмир резко прекратил смеяться — эта штуковина даже у него вызывала нервозность. Очень уж громадную мощь Креол сосредоточил в своем ключевом инструменте.

Пока Двурукий уговаривал архимага не злиться по пустякам, лод Гвэйдеон продолжал вести беседу с Моав Ехидной. Точнее, он всячески пытался от этой беседы уклониться, но колдунья не желала оставлять паладина в покое.

— Зеньор рыцарь, ну почему вы так упорно не желаете со мной разговаривать? — ласково положила ему руку на плечо Моав.

— Потому что чувствую, как с каждым словом все больше скатываюсь в пучину ереси, — холодно стряхнул ее лод Гвэйдеон. — Астаро говорит: «Своими речами колдун способен влиять на человеческое сознание, вызывая искушение и подспудное желание вверить душу в когти Близнеца».

— Да забудьте вы об этой дурацкой книжке!

В воздухе сверкнул Белый Меч. Правда, уже в следующее мгновение паладин сделал над собой усилие и спрятал его обратно. Но строгие голубые глаза превратились в настоящие льдинки — как смеет этот природный враг Ордена еще и поносить Святое Писание?!!

— Может быть, вам почему-либо неприятна моя внешность? — упорно продолжала ломать лед Моав. — Но зеньор рыцарь, я метаморф, я могу выглядеть как угодно… Хотите — я стану светловолосой. Хотите — будут темные волосы. Вам нравятся высокие и худощавые? Или невысокие и пышнотелые? Может быть, у вас дома осталась дама сердца? Опишите ее — и я стану точной копией…

В подтверждение своих слов она действительно меняла обличья, пытаясь подобрать тип, который вызовет благосклонность паладина. Но в его глазах не было ничего, кроме холодного равнодушия.

— Сударыня Моав, почему вы привязались с этим именно ко мне? — наконец спросил он. — Что вы от меня хотите?

— Просто вы спасли мне жизнь… И я… я никогда раньше не встречала таких, как вы… — тихо сказала колдунья.

— Зато я слишком часто встречал таких, как вы, — еще тише ответил паладин. — И наша первая встреча обычно оказывалась и последней.

Индрак отшвырнул вязовое бревно, выпрямился во весь свой недюжинный рост и приставил ладонь к глазам, глядя на запад.

— Великий шаман, Индрак видит летучий дом! — воскликнул он.

Все разговоры немедленно прекратились. Отряд сгрудился в кучу, и пятнадцать глаз уставились на приближающийся коцебу. Пару минут назад Хуберт отключил обктамерон, чтобы не объявляться перед господами внезапно.

Коцебу с каждым мигом увеличивался. Вот он пошел на посадку, и все смогли разглядеть нового рулевого. На балконе гордо высился какой-то детина, одетый в светло-желтую тунику и два лиловых шарфа крест-накрест. Серые глаза, иссиня-черная кожа и абсолютное отсутствие волос. Он радостно скалился, глядя на Креола, а тот, в свою очередь, ликующе рассмеялся при виде него.

— Кто это? — озадаченно спросила Ванесса.

— Позвольте представить моего старого друга и помощника! — торжествующе провозгласил Креол, как только коцебу коснулся земли. — Архимаг Шамшуддин!

Глава 23

Лучший способ выиграть войну — купить у противника все его оружие.

Дейвид Юм

Ледяной Замок. Уединенная цитадель, расположившаяся на крайнем севере Серой Земли, там, где проходит экватор и всегда жарко. Эти земли сплошь покрыты тропическими лесами, в сухой сезон температура поднимается до сорока градусов, а во время дождливого воздух превращается в водяную стену. И здесь, на берегу океана, на вершине голой скалы разместился замок, издалека напоминающий огромный айсберг. Несмотря на умопомрачающую жару и частые дожди, его стены и крыша всегда покрыты толстой коркой льда, а внутри царит вечная прохлада.

Именно здесь вот уже двадцать лет жил колдун-отшельник Астарон Ледяной. Высокий, тощий, с лицом, которое словно пропустили через бельевую сушилку. Не так давно ему исполнилось восемьдесят лет, волосы побелели, но кожа осталась идеально гладкой, чистой… и холодной, как лед. Большую часть жизни Астарон Ледяной изучал магию Льда — криомантию.

Сейчас этот колдун сидел в гостевой зале, перекладывал из ладони в ладонь фужер с холодным вином и безразлично взирал на своих гостей. Таковых было двое — оба крупного телосложения, тучные, густобровые. Два брата — Бестельглосуд Хаос и Яджун Испепелитель. Правда, старший брат присутствовал не лично — лишь полупрозрачный мираж, в точности повторяющий облик главы Совета Двенадцати. Сам он по-прежнему находился в Ларии, в Промонцери Альбра.

Яджун за все это время не проронил ни слова. Он лишь с интересом рассматривал аскетическое убранство замка, стенную роспись, напоминающую морозные узоры на стеклах, и единственного друга Астарона Ледяного. Он же слуга. Он же телохранитель. Низ’ргнат — уродливое существо, полудемон из какого-то далекого мира, выглядящий как багровокожий человек с длиннющими витыми рогами, четырьмя шипами на плечах и ярко-алыми глазами. Грудь и живот покрыты причудливой татуировкой. Много лет назад Астарон спас ему жизнь… но сразу же после этого обратил в рабство.

— Итак, я повторяю свое предложение еще раз, — терпеливо заговорил Бестельглосуд. — Астарон Ледяной, мы предлагаем тебе вступить в Совет Двенадцати. Надень серый плащ, займи место Асмодеи Грозной, стань Четвертым в Совете. Ну?

— Это уже третий раз, — ответил Астарон. Его голос звучал так, словно заговорила ледяная скульптура. — Твой отец предлагал мне занять двенадцатое место… но тогда я заслуживал седьмого. Ты тоже предлагал мне занять двенадцатое место… но тогда я заслуживал уже четвертого.

— И как раз четвертое я тебе сейчас и предлагаю.

— Но теперь я заслуживаю третьего. Я сильнее твоего брата, Бестельглосуд. Да и твоя мать превосходит меня лишь совсем чуть-чуть.

— Верно. Но подумай вот о чем, Астарон. Если ты и дальше будешь сидеть в своем замке и гордо отказываться от всех предложений, то так и умрешь никем. Чего ты ожидаешь? Что однажды Совет Двенадцати в полном составе явится к тебе на поклон и будет упрашивать занять первое кресло? Этого не произойдет, и ты это знаешь. Взгляни правде в глаза — сейчас тебе сделано небывало щедрое предложение. Сразу же прыгнуть в четвертое кресло, минуя восемь предыдущих… это редкий случай.

— Да… — заколебался Астарон. — Редкий…

— К тому же наша матушка очень и очень стара — не так уж далек день, когда освободится второе кресло… — мягко улыбнулся Бестельглосуд, пристально следя за Астароном из-под полуопущенных век. Глава Совета Двенадцати отнюдь не просто так заработал репутацию отличного психолога, мастерски играющего на чужих слабостях.

У Астарона Ледяного таковой слабостью всегда была завышенная самооценка.

— И ты хочешь сказать, что не протолкнешь в него своего брата? — недоверчиво прищурился криомант.

— Я не так жаден, как ты, Астарон, — холодно ответил Яджун. — Когда для матушки придет время отправиться на погребальный костер… я пропущу тебя.

Астарон Ледяной с интересом обернулся к Яджуну. В его глазах появился легкий намек на уважение. Почти остроконечный подбородок вытянулся еще больше — колдун обдумывал сделанное предложение.

Бестельглосуд Хаос внимательно следил за выражением лица оппонента. Еще год назад он бы вообще не стал вводить Астарона в Совет — слишком ненадежный союзник, слишком властолюбив и циничен, от такого в любой момент можно ожидать предательства. Но сейчас, когда Серая Земля начала «молниеносную войну» против всего Рари, а возле Симбаларя к небесам поднимается зиккурат, через который в этот мир хлынут демоны…

Нет, сейчас колдун восьмого уровня просто не имеет права отсиживаться в отдаленном замке. Во время войны Астарон не рискнет вонзить нож в Бестельглосуда — по тем же самым соображениям. Бестельглосуд Хаос — слишком ценная боевая единица. А когда война закончится… ну что ж, нет никаких гарантий, что Астарон Ледяной вообще доживет до этого дня… Да и сама пирамида власти к тому времени сильно сместится — уже через год на Рари ступят копыта Шаб-Ниггурата с его легионами…

Астарон Ледяной поднялся на ноги и еле заметно шевельнул губами, как будто отдавал кому-то приказ. Из прохода тут же вылетел престарелый слуга, закутанный в шубу, но все равно поминутно хлюпающий носом, и накинул на плечи господина новое одеяние.

Серый плащ.

Бестельглосуд и Яджун едва удержались, чтобы не залиться хохотом. «Мундир» члена Совета Двенадцати сидел на Астароне идеально — явно пошил давным-давно и неоднократно примерял. Жадный до власти колдун уже много лет спал и видел, когда наконец-то сможет надеть его открыто… и вот — дождался. Хотя если бы Астарон не был настолько чванлив и надменен, то носил бы этот плащ уже лет тридцать… и, скорее всего, погиб бы в Дорилловом Ущелье вместе с остальными.

Железный Маршал Хобокен не смотрел на цвет плаща.

— Со следующей эскадрой я отправляюсь в Ларию, — тут же объявил Астарон. — Что именно ты собираешься мне поручить, Бе… владыка Бестельглосуд?

Глава Совета удовлетворенно улыбнулся. Надев серый плащ, новый член Совета мгновенно преисполнился субординации. Теперь он будет играть по правилам… до тех пор, пока ему это выгодно.

— Мы обсудим это, когда ты прибудешь, — скрестил руки на груди он. — Фронт работ очень велик, лишние руки нигде не помешают.

— Очень хорошо. В таком случае сегодня я завершу дела здесь, а завтра выезжаю в Иххарий. Низ’ргнат!

— Рра, хараир? — прорычал полудемон. Из-за другого строения гортани он не мог внятно говорить по-человечески. — Хо хры мэ прикахэр?

— Приготовь все, что нужно для поездки в столицу. И для плавания через океан…

— Ты берешь его с собой? — нахмурился Бестельглосуд. По некоторым причинам Низ’ргнат ему очень не нравился.

— Не оставлять же здесь этого получеловека… — рассеянно ответил Астарон, наконец-то опорожняя фужер с вином. — За наше единство!

Яджун криво усмехнулся, но все же выпил. Бестельглосуд же сделал движение полупрозрачной рукой, символически поддерживая тост, а затем прищелкнул пальцами, оканчивая сеанс связи. Мираж резко исчез.

В Промонцери Альбра же произошло прямо противоположное — погасли миражи Яджуна и Астарона. Бестельглосуд Хаос остался один.

Хотя не совсем один. Из затемненного угла выплыла полупрозрачная, почти невидимая тень и спросила:

— Он согласен?

— Да, владыка, — кивнул Бестельглосуд. — Но я бы не доверял ему. Астарон Ледяной непомерно жаден.

— Мы позаботимся о том, чтобы сдерживать его аппетиты, — холодно ответила тень. — Как продвигается постройка зиккурата?

— Год, владыка. Один лишь год, и вы сможете войти в эту цитадель во плоти.

— Вот до тех пор — постарайся остаться в живых. А дальше мы снимем с твоих плеч это бремя.

Бестельглосуд Хаос покорно наклонил голову. Носящий Желтую Маску при каждой встрече обещал снять с его плеч все заботы, и с каждым разом это обещание нравилось главе Совета все меньше и меньше. Очень уж двусмысленно оно звучало.

Жрец Древних неслышно проскользнул прямо сквозь стол — конечно же, Носящий Желтую Маску присутствовал здесь не в собственном теле. По сути — такой же магический мираж, как и те, что применяют серые. Тем не менее, Бестельглосуд Хаос едва удержался, чтобы не сделать шаг назад. Архидемон Лэнга даже в таком бледном подобии пробуждал нервозность. Носящий Желтую Маску никогда не вызывает гостей в свой Храм — нет, он предпочитает являться на дом лично.

Руки-костяшки медленно поднялись к лицу. Бестельглосуд Хаос невольно сморщился — он знал, что за этим последует. Желтая маска, сделанная из необычного, ни на что не похожего вещества, покинула насиженное место, и перед главой Совета открылось лицо архидемона. Жуткая нечеловеческая харя без губ и десен, без носа, без век. Огромные фасетчатые глаза, занимающие пол-лица, равнодушно уставились на человека, морщинистое горло, иссеченное шрамами и рубцами, мелко задрожало. Носящий Желтую Маску посмотрел Бестельглосуду прямо в глаза, считывая из его памяти всю информацию, до последнего зернышка. Капюшон всколыхнулся, словно от порыва ветра, — сейчас архидемон мог с легкостью высосать душу колдуна одним движением мысли.

— Ты чист, — наконец признал Носящий Желтую Маску, возвращая на лицо то, за что получил свое имя. — В твоей душе нет предательства. Но страха — многовато. Не бойся нас, человек, мы не причиним тебе вреда. Делай то, что должно, и ты получишь свою награду. Демоны тоже умеют быть благодарными.

Бестельглосуд Хаос промолчал. Вместо ответа он взялся за подлокотники кресла и глубоко задышал, приступая к еще одной беседе миражей. Носящий Желтую Маску одобрительно кивнул — ему также хотелось узнать, что сейчас происходит на востоке…

На границе Ларии и Рокуша, в трехстах километрах от Симбаларя, в воздухе вспыхнул призрачный образ Бестельглосуда Хаоса. Ему ответил другой член Совета — Ригеллион Одноглазый.

— Добро пожаловать, владыка Бестельглосуд, — кивнул он.

— Как прошло сражение? — задал риторический вопрос тот.

Риторический — потому что Бестельглосуд уже и сам все прекрасно видел. Битва при Алгистре завершилась полным триумфом — поле боя покрылось трупами рокушцев. Конечно, серых тоже погибло изрядно, но все же на порядок меньше.

Всего при Алгистре отправились в могилу пятьдесят пять тысяч рокушцев и всего лишь восемь тысяч серых. Сказалось троекратное численное превосходство, разделение армии противника и стратегический талант Астрамария Целебора Краша. Генерал-аншеф Релимдасте Синбан погиб в бою, из семидесяти тысяч солдат осталось всего пятнадцать, торопливо отступающих на север, к Лигордену. Пленных не было совсем — серые их попросту не брали.

На поле, усеянном мертвецами, копошились тысячи цреке. Шестиногие мародеры сдирали с тел одежду, собирали оружие и боеприпасы. Все это они складывали в огромную кучу, где за работу брались уже мародеры двуногие. Фуражиры и квартермистеры серых не собирались разбрасываться военными трофеями — каждый патрон должен быть учтен и оприходован.

— Мы заблокировали их с севера, прижали к Антонайскому лесу и раздавили, — гордо начал докладывать Ригеллион Одноглазый. — Две резервных дивизии зашли к Синбану в тыл, пока наша легкая пехота занимала господствующие высоты. Дивизия Горрана Ледяного Меча выбила их вольтижеров с укрепленных позиций и отрезала арьергард генерала Анторвана. Мы овладели позицией Оль-Буале, установили артиллерию…

— Если говорить короче, мы победили, — перебил его Бестельглосуд. — Как вы планируете действовать дальше?

Ригеллион Одноглазый вопросительно посмотрел на Первого Маршала — после триумфальной победы при Алгистре он преисполнился к Астрамарию глубочайшего уважения. Сильный отдавал должное еще более сильному.

— Мы разделимся, — приглушенно ответил Астрамарий. — Силы Лазорито Лигордена по-прежнему в целости — он отступает к северу. Но и король Обелезнэ в столице собирает войска. Поэтому я вновь беру две трети войска и иду на Лигордена. Маршал Ригеллион с оставшейся третью движется на восток и осаждает столицу. Нет, лучше с четвертью — Лигорден неплохой полководец, а во Владеке сейчас почти нет войск.

— Но зато Владека очень хорошо укреплена… — задумчиво прохрипел Ригеллион. — Там даже колдовство мало поможет…

— Нет таких крепостей, что устоят перед серыми, — спокойно ответил Астрамарий.

— Ну что ж, я буду ждать новых известий, — степенно кивнул Бестельглосуд. — Постарайтесь не разочаровать меня, Маршалы.

— Ну как? — спросил Носящий Желтую Маску, когда Бестельглосуд вновь очнулся в Зале Совета.

— Мы разбили Синбана наголову. Можете считать, что Рокуш уже наполовину повержен, владыка.

— Очень хорошо… Велики ли потери?

— О нет, совсем ничтожны. Их почти что нет совсем.

На миг Бестельглосуду показалось, что Носящий Желтую Маску огорчен этим фактом. Но он отбросил эти мысли — почему демон должен огорчаться малым потерям союзников?

— Астрамарий Целебор Краш получил наши военные планы? — сумрачно осведомился Жрец Древних.

— Да, владыка, но… но он бросил их в огонь, не читая, — поморщился Бестельглосуд. Его ужасно покоробил такой поступок Первого Маршала.

— Этот кумбха начинает выходить из-под контроля… — еле слышно прошептал Носящий Желтую Маску.

— Что, владыка?

— Ничего, что могло бы тебя касаться, человек…

Обдумывая новые известия, Носящий Желтую Маску рассеянно проплыл к окну и уставился на грандиозную стройку. Маска осталась безучастной, но главе Совета почудились одобрительные нотки в голосе:

— Хорошая работа, человек. Хорошая. Хотя мне до сих пор жаль, что я не смог уговорить бывшего Верховного Мага Шумера возглавить ваш Совет… Он воздвиг бы этот зиккурат вдвое быстрее…

Бестельглосуд Хаос едва не позеленел от злобы. Носящий Желтую Маску постоянно сокрушался на эту тему — мол, Креол Урский с любым делом справлялся лучше всех серых, вместе взятых… Бестельглосуд понятия не имел, кто такой этот Креол, которого Лэнг прочил на его место, но уже заранее его ненавидел.

— Владыка Нъярлатхотеп еще не вернулся, владыка? — спросил глава Совета.

— Нет, — покачал головой Носящий Желтую Маску. — Все еще в Закатоне. Надеюсь, ты дал ему хороших колдунов? Ему предстоит нелегкая работа…

— Разумеется, самых лучших. Но почему все-таки нельзя было отправить кого-нибудь из членов Совета? Асанте Шторм сейчас временно без дела, да и Йоганц Изменяющий ничем не занят…

— Потому что, — коротко ответил Носящий Желтую Маску. — Не спрашивай, человек, не спрашивай — тебе не следует этого знать. Поверь, седьмого уровня ему вполне хватит. А что насчет Сердец Султанов? Султан Воздуха убит, не так ли?

— Да, владыка, — виновато склонил голову Бестельглосуд. — Мы допустили ошибку.

— Да, — согласился Носящий Желтую Маску. — Кто это сделал?

— Отряд каких-то героев… мы все еще работаем над этим.

— Были ли с ними маги?

— Только один.

— Сильный?

— Нет, средний. Думаю, желтый… от силы оранжевый плащ. Он не так уж много колдовал.

— Что ж, это хорошо. Для нас сейчас главное — чтобы Сердца не попали к нашим врагам. Если там не было сильного мага… это хорошо. Подождем известий от Нъярлатхотепа.

Носящий Желтую Маску еще несколько минут молчал, глядя на вид из окна. Морщинистая шея жадно раздувалась — архидемон словно пытался вдохнуть ларийский воздух, находясь в Лэнге.

— Это неплохой мир… — вздохнул он. — Чистый… свежий… красивый… ароматный… Здесь не так уж много людей… Думаю, Рари станет хорошим домом для нас… Для тех, кто летает… для тех, кто носит клыки… Мы снова будем жить… жить!!! Я бы предпочел этим миром и ограничиться — зачем нам эта Земля?…

— Земля, владыка? — вежливо переспросил Бестельглосуд. Он уже не раз слышал это название из уст Носящего Желтую Маску.

— Тебя это не должно касаться. Земля — старое дело Лэнга. Но… к слову о Земле… Насчет Рокуша я уже знаю, а как продвигается с Кентавридой?

— Мы пока сосредоточились на Рокуше, владыка. Кентаврида нас не беспокоит — у них как раз начались неприятности с дикими южанами. Вроде бы те убили какого-то родича Великого Намиба в отместку за некую украденную реликвию… я не знаю точно. Удачно совпало…

— Совпало? — с легкой ехидцей переспросил Носящий Желтую Маску.

— Совпало, — улыбнулся Бестельглосуд. — Просто совпало…

— Очень, очень удачно совпало… Прямо как тогда, с Двуглавой Башней…

— Это было дело рук злобных ларийских колдунов! — автоматически отбарабанил Бестельглосуд. Потом спохватился, что его собеседник отлично знает, как все происходило на самом деле, и сконфуженно замолчал.

— Что ж, рад, что и с этим у вас все хорошо, — спокойно посмотрел на него архидемон. — И тем не менее — думаю, тебе пригодится пара сотен лишних солдат?

— Пара сотен? — вяло пожал плечами Бестельглосуд. — Ну… ни один солдат не бывает лишним…

— Это будут полудемоны. Не такие, как дети ваших жен и дочерей от наших Надзирателей, а настоящие, сильные. Примерно такие же, как Низ’ргнат у Астарона.

— О? — начал проявлять интерес Бестельглосуд. Один-единственный полудемон вроде Низ’ргната — это, считай, сразу сотня отборных бойцов, а то и полторы. Двести таких полудемонов — очень недурной подарочек. — Но… Лэнг… я думал… я думал, что это невозможно — прислать помощь из Лэнга?…

— Печати Мардука не выпускают лишь тех, кто был рожден в Лэнге. Но эти существа родились и жили на Земле. Мы несколько десятилетий вели этот проект — Лаларту, Лалассу, Акхкхару, Кутулу, Йаг, Абхот, Гелал… даже я сам! Выискивали подходящих самок, оплодотворяли их архидемонами, выжидали нужное время… и обращали их души во Тьму ритуалом Одержимости.

— О-о-о! — выпучил глаза Бестельглосуд.

— Именно. Жаль, мы порядком переоценили собственные силы… мы слишком долго гнили под гнетом печатей Мардука… слишком много сил растеряли… слишком ослабли, увяли, утухли… Порожденные твари получились довольно жалкими… в сравнении с тем, что было желаемо. Но это все же дети архидемонов — и для тебя они вполне подойдут. Когда из Иххария отплывает следующая эскадра?

— Надо уточнить у Яджуна. На днях.

— Что ж, передай ему, чтоб был готов — в день отправления я переправлю через портал двести двенадцать полудемонов испронгша и винджен под командованием нашего сильнейшего полудемона. Его имя Андрей Юмашев, он сын Лаларту и до перерождения был капитаном ВДВ.

— А что такое… вэ-дэ-вэ?…

— Тебя это волновать не должно. Пусть твой брат будет готов принять пополнение.

— Повинуюсь, владыка.

— И вот еще что. Очень рекомендую тебе построить еще один зиккурат… маленький. Совсем маленький — шестнадцати локтей в высоту.

— Владыка, но такой зиккурат не продержится долго. Он пропустит десяток демонов… а потом просто обрушится!

— Верно. Но зато его постройка займет всего пару месяцев…

— Вполне реально управиться даже за пару восьмиц…

— Нет, излишняя торопливость нам не нужна. Не прекращай строительства большого зиккурата… просто незаметно выдели лишнюю бригаду рабов. Ты понял меня?

— Само собой, владыка.

— Чудно. Обещаю, ты не пожалеешь, если послушаешься моего совета. А теперь прощай, человек, — вновь мы увидимся нескоро…

Образ Носящего Желтую Маску расплылся, покачнулся… и растворился в воздухе.

Бестельглосуд Хаос некоторое время стоял неподвижно, задумчиво глядя на то место, где только что висел костлявый призрак в паутинном балахоне, а затем решительно вышел из Зала Совета и спешно направился на один из нижних этажей. Он прошел в самый конец одной из дальних галерей, подступил к крохотной дверце ниже человеческого роста и пару раз стукнул костяшками пальцев.

— Открыто! — проскрипели изнутри.

Бестельглосуд наклонил голову, чтобы не стукнуться о притолоку, вошел внутрь и торопливо захлопнул дверь за собой. За те дни, что он не заходил в эту лабораторию, здесь ничего не изменилось. Пробирки, реактивы, колбы, тигли, все шипит, бурлит, булькает, клокочет… Кругом валяются пухлые тома, стоят и висят хитроумные приборы.

Из-за дальнего стола поднялся хозяин лаборатории — Себастиус Трансмутатор, один из самых странных и эксцентричных колдунов Серой Земли. Красный плащ, положенный ему, как колдуну седьмого уровня, пренебрежительно валялся на скамье. Старик все время носил одну и ту же мантию, прожженную и пропаленную в десятках мест, покрытую таким слоем разнообразных пятен, что она давным-давно утратила первоначальный цвет.

А еще он никогда в жизни не брился, поэтому у него (редчайший случай среди серых!) росла самая настоящая борода — довольно длинная, клочковатая, подпаленная. Сейчас в ней болтались тоненькие ленточки квашеной капусты — Себастиус во всем отличался крайней неряшливостью.

— Ех-ех-ех… — бормотал себе под нос старый алхимик, возясь с какой-то ретортой. — Ех-ех-ех…

Бестельглосуд Хаос немного подождал, но потом понял, что Себастиус уже позабыл о его приходе. Этот полоумный колдун в свое время мог стать богатейшим человеком Серой Земли… но он ничего знать не хотел, кроме своих пробирок и алхимических экспериментов. Настоящий Ученый с большой буквы. Бестельглосуд щедро снабжал его инструментами и препаратами, выдал в полное распоряжение лучшую лабораторию… а о большем Себастиус и не помышлял. Безумный алхимик уже давно сторицей окупил свое содержание — он то и дело производил что-нибудь, совершенно ненужное ему самому, но бесконечно ценное для Серой Земли и ее лидера.

— Себастиус! — окликнул его глава Совета. — Ты закончил исследования по… нашему делу?

— А, конечно, конечно! — оживился тот, мгновенно отбрасывая реторту и хватая толстенный том. — Вот, здесь все сказано! Я все изучил, все нашел, все рассчитал, все сделал!

— И?

— Адамант! Адамант — вот как это называется!

— М-м-м?…

— Адамант… — забормотал алхимик, листая ветхие страницы. — Адамант — редчайший, драгоценнейший металл, существует в крайне небольшом количестве… Крайне небольшом! — важно поднял палец он. — Обладает удивительными… удивительными!.. свойствами! Удивительными свойствами!

— Какими именно?

— Он абсолютно неразрушим! Его невозможно расплавить! Невозможно распылить, раздробить, расплющить, размягчить, раздавить…

— И как же тогда из него что-то сковать?

— Сложным процессом! Сверхсложным! На собственной крови высший мастер-артефактор способен выковать из адамантового слитка некий предмет! Это боль и кровь! Боль и кровь! Изменить форму адаманта чрезвычайно сложно!.. почти невозможно!.. Тонкая работа с ним невозможна!.. Превратить адамант в порошок — нонсенс! Расплавить — бред!

— Абсолютно неразрушим… — задумался Бестельглосуд. — Это все?

— Нет! Достаточно утонченное адамантовое лезвие самозатачивается до… до… до абсолюта! Адамантовым мечом можно разрезать что угодно!.. что угодно!.. Даже солнечный луч!.. Нет предела! Нет препятствий! Нет! Все! Все! Все! Адамантовым оружием можно убить даже!.. даже бога!.. бога!!! — сорвался на визг Себастиус. — Даже бога!!! Я изучил! Это несомненно!.. Правда, если бог окажется ОЧЕНЬ сильным, адамант может распасться… разрушиться… но может и не разрушиться!.. если сделать его частью мощного артефакта, тогда точно не разрушится!

— Даже бога… а что насчет демона? — с притворным равнодушием осведомился Бестельглосуд.

Себастиус только презрительно отмахнулся:

— Ех-ех-ех! О демонах даже говорить нечего!

— Интересно… И ты нашел способ, как получить адамант?

Алхимик визгливо расхохотался. Он покатывался со смеху, пока не заметил на лице Бестельглосуда признаки серьезного гнева. Тогда Себастиус слегка посерьезнел и ответил:

— Нет такого способа! Адамант НЕВОЗМОЖНО получить искусственно! Абсолютно невозможно!!! Никакая магия не поможет, никакой способ, никто, ничто, никак!!! Только найти, только найти в земле!

— Но откуда он берется в земле?!

— А-а-а! — обрадовался Себастиус. — Сейчас, сейчас!

Седая борода взметнулась, разбрасывая во все стороны пыль и паутину. Алхимик бросился к дальнему сундуку, порылся там и снова подскочил к Бестельглосуду. В руке он сжимал бесформенный черный камень.

— Вот! Вот! Что это?!

— Каменный уголь, полагаю, — сухо ответил глава Совета.

— Верно! А как он рождается? Деревья! Деревья и другие растения лежат миллионы лет, каменеют и становятся углем! Вот! Так! А это?! Это?!

Он сунул Бестельглосуду под нос пробирку с маслянистой черной жидкостью.

— Нефть? — еще суше и холоднее определил тот.

— Да! Верно! Она рождается тоже так! Люди! Животные! Они лежат миллионы лет, разлагаются, гниют и становятся нефтью! А адамант!.. адамант!.. он тоже рождается так же!

Бестельглосуд нахмурился. Он мало что понял из этой сбивчивой тирады.

— Конечно же! — оскалил желтые кривые зубы Себастиус. — Боги! Если бог умирает и пролежит в земле несколько миллионов лет!.. его тело становится адамантом!.. Адамантом!!! Высыхает, сморщивается, каменеет, металлеет… и становится адамантом!!! И другого способа нет!

Бестельглосуд Хаос устало опустил веки. Он ожидал чего-то в этом духе.

— Ты хочешь сказать, — начал он, — что нам надо поймать бога… убить его… похоронить… а затем подождать несколько МИЛЛИОНОВ ЛЕТ?! Всего лишь?!!

— Именно! И другого способа нет! — решительно заявил Себастиус. — Здесь так написано! Я изучал! Я проверил точно! Никаким другим способом истинного адаманта не получить! Абсолютно невозможно!

Глава Совета почувствовал, как на него накатывает злость. Когда его лучший алхимик сообщил, что знает способ получить абсолютно неразрушимый металл, он сдуру решил, что этот ненормальный действительно ЗНАЕТ такой способ.

— Ах да, я сумел зато получить адамантий… — рассеянно махнул рукой Себастиус. Он уже перегорел и полностью утратил интерес к разговору.

— Что еще за…

— Вот, — продемонстрировал небольшой лиловатый брусок алхимик. — Адамантий. Его еще называют «подделкой под адамант».

— Зачем мне подделка?!

— О, но он обладает некоторыми его свойствами… — все более скучающим голосом ответил Себастиус. — Он почти так же прочен…

— Ах вот как… — заинтересовался Бестельглосуд. — И из него можно сковать доспех… оружие?…

— Оружие, доспех… да, конечно, если надо, — отмахнулся алхимик. Практическая сторона его никогда не интересовала — только чистая наука. — Это не настоящий адамант — его можно расплавить, перековать…

— А что насчет остальных свойств? Эта штука сможет убить демона?

— Нет. Только прочность — других свойств адаманта у адамантия нет. Зато адамантий можно получить на алхимическом столе — он поддается трансмутации… Хотя и очень тяжело.

— Ты в кратчайшие сроки произведешь тысячу… нет, лучше две тысячи кентаво[42] адамантия, — резко приказал Бестельглосуд.

— Ну вот еще! — фыркнул алхимик. — Я перешел к опытам с жабьим камнем — это непочатый край для алхимической науки! Если подержать жабий камень в кипящей воде четверо суток, а затем…

— Это как-то можно использовать в войне? — перебил его Бестельглосуд.

— Это вообще никак нельзя использовать! — язвительно передразнил его Себастиус. — Использовать! Использовать! Ба-а! Если открытие можно использовать в презренном быту, оно ничего не стоит! Только чистая наука…

— Две тысячи кентаво адамантия, — повторил глава Совета. — У тебя два месяца на работу. Я пришлю тебе помощников.

— Помощников?! Безруких юнцов, которые неспособны даже наполнить колбу, не пролив воду на пол?! Безмозглых юниц, которые думают только о магических притираниях, способных хотя бы отчасти приукрасить их безобразие?! Мне не нужны помощники, благодарю!

— Как хочешь. Но чтобы через два месяца две тысячи кентаво у меня были! Справляйся, как пожелаешь.

— Это невозможно! — визгливо крикнул алхимик. — У меня закончились запасы философского камня! Придется опять работать с самого начала — соединять первоматерию с тайным огнем, получать чистую ртуть, несгораемую серу… Кальцинация, коагуляция, фиксация, растворение, переваривание, дистилляция, сублимация, сепарация, размягчение, ферментация, умножение, бросание! Двенадцать стадий, двенадцать операций… и как минимум по неделе на каждое! Громада действий! Три месяца, быстрее нельзя! Нельзя!!! Я не смогу! Мне нужны новые котлы!

— У тебя ДВА месяца! — хлопнул дверью Бестельглосуд. — Иначе я отберу у тебя лабораторию!

— Мою лабораторию?!! — истерично завизжал Себастиус. — Ты не посмеешь!!!

Этих слов Бестельглосуд Хаос уже не услышал.

Глава 24

Кофе, кофе, кофе, кофе! Еще кофе! Еще больше кофе!

Эдсон Арантис ду Насименту (Пеле)

На дороге осталась брошенная карета. Коней распрягли и отпустили — Ванесса наотрез отказалась превращать коцебу в конюшню. Одного Гордого более чем достаточно.

Впрочем, это мало кого беспокоило — все столпились вокруг Креола и Шамшуддина. Архимаги жизнерадостно похохатывали, хлопая друг друга по плечам, и вообще выглядели чрезвычайно довольными жизнью.

Особенно Шамшуддин.

— Ну? — гордо подбоченился Креол. — Я говорил, что однажды верну долг?

— Брат, я думать забыл о том обещании! — отмахнулся чернокожий здоровяк. — Но ты меня вытащил! Вытащил из Бездонного Хаоса! Сколько я там провел — лет двадцать?

— Двадцать? Нет, не двадцать — больше пяти тысяч!

Шамшуддин осекся. Он приоткрыл рот и недоверчиво покачал головой.

— Пять тысяч… — пораженно воскликнул он. — Да… Беспамятному духу тысяча лет кажется за один, я еще прибавил… Но расскажи тогда — стоит ли все еще великий Шумер?! Существует ли на свете Куш?! Помнят ли о Мардуке и Энлиле?!

— Шумера больше нет, — мрачно ответил Креол. — Мардук и Энлиль превратились в легенды — никто больше не верит даже в их существование. Куш… То место, где он когда-то был, теперь называют Эфиопией. Но это уже совсем не тот Куш.

Шамшуддин омрачился. Но Хуберт принес ему горячий и крепкий турецкий кофе, и он мгновенно развеселился и позабыл обо всех невзгодах.

— Кавах здесь хороший, — поделился он, прихлебывая черную жидкость. — На родине моих отцов его готовили в песке. Брали бунаджбену[43], клали туда зеленые бобы каваха, заливали водой — и в раскаленный песок. Во время длинных переходов нет лучшего средства, чтоб поддержать силы, да благословит это растение Инанна! А еще можно смешивать ягоды каваха с жиром — получается хорошая дорожная еда. Но тут он лучше. Как вы его готовите, расскажи еще раз?

— Сначала надо взять турку, сэр, — начал рассказывать рецепт Хуберт. — Турка — это специальный медный кофейник в виде кастрюльки с длинной ручкой. Следует залить его водой наполовину, добавить сахара по вкусу…

— Я сахар не люблю! — напомнил Шамшуддин.

— Следовательно, для вас мы его вообще не кладем. Нагреваем турку на медленном огне, пока не закипит, насыпаем молотый кофе, хорошенько размешиваем и снова ставим на огонь. Когда по краям образуется пенка, снимаем турку, даем немного остыть и снова нагреваем. Так два-три раза… а лучше — пять. Подавать следует прямо в турке. Надеюсь, вам нравится, сэр?

— Очень! — отхлебнул еще Шамшуддин.

Креол никогда раньше не рассказывал о старом друге и соученике. Так, пара случайных обмолвок. И вот теперь этот старый друг рассказал о себе сам.

Чернокожий архимаг явился не во плоти. Но и полноценным призраком он тоже не стал. Нет, он приобрел некий суррогат тела — непрозрачный, достаточно плотный, нуждающийся в органической «подкормке», но все же не вполне материальный. Он не спал, мог проходить сквозь стены (хотя при этом на них оставалось склизкое светящееся вещество), а если смотреть искоса — становился расплывчатым, или даже вовсе пропадал. Это «тело» лишь внешне походило на человека — рентген уверенно объявил бы, что перед ним всего лишь голограмма, а вскрытие не нашло бы никаких органов — лишь сплошная вязкая масса.

Креол назвал подобное состояние «маргул» — нечто среднее между человеком и призраком.

Новый балкон оказался совсем не таким, как старый. Он увеличился, обзавелся навесом, стал более удобным и современным. Шамшуддин уже успел обустроить себе уютную беседку — Хуберт не успевал подносить кофе, поглощаемое в огромных количествах. Руль он удерживал телекинезом… да и чашку тоже.

За чашкой кофе Шамшуддин и поведал, где был все это время. Он погиб в семьдесят четыре года — всего через несколько месяцев после получения звания архимага. Очень нехорошо погиб — был проглочен заживо. И не кем-нибудь, а самим Хастуром!

В этом месте Креол перебил его, выдав небольшую справочку по Хастуру. Этот архидемон когда-то был чудовищно могущественным существом — заклятым врагом Ктулху. Много веков они дрались с ним на равных, меряясь Силой. И Сила Ктулху оказалась больше — в конце концов он одолел Хастура, изувечил его и низверг на самое дно Бездны. После этого Хастур «сдулся» — сильно уменьшился в размерах, ослаб, лишился львиной доли разума, а как следствие — магических сил. Из Темного бога он стал всего лишь зверобогом.

Зверобогом-демоном.

И за двадцать лет до смерти Креола Хастуру удалось пробить печати и вырваться в Шумер. К этому приложил руку один из тогдашних магов… впрочем, это все уже дела давно минувших дней. Главное то, что в конце концов архидемона одолели и вышвырнули обратно в Лэнг. Но он успел поглотить больше двух десятков гильдейских магов — магия вообще малоэффективна против зверобогов, у них к ней повышенный иммунитет.

Среди проглоченных был и Шамшуддин.

Креол несколько раз пытался вытащить душу старого друга — самого надежного товарища во всей Гильдии. Но Лэнг не выпускает того, что попало в их щупальца, — архимаг был отправлен в Бездонный Хаос. Их «запасник», где хранятся самые ценные сокровища.

Но теперь, спустя пять тысяч лет, когда Креол стал сильнее, а Лэнг — слабее, когда бывший Верховный Маг заполучил колоссальный источник энергии в виде Сердец Султанов… теперь он все-таки смог совершить ритуал Освобождения. За всю историю Лэнга Шамшуддин стал всего лишь третьим, кому посчастливилось вырваться из Бездонного Хаоса.

Несмотря на то, что пять тысяч лет, проведенных в заточении, показались ему от силы двадцатью (в Бездонном Хаосе время течет в десятки раз медленнее), Шамшуддин остался очень недоволен «курортом». При одном упоминании Лэнга или кого-то из его демонов мулат начинал трястись, как эпилептик, и злобно брызгать слюной. А уж когда в его присутствии произносили имя Хастура… Если Креол в минуты бешенства чернел, словно измазался в саже, то Шамшуддин становился цвета извести.

Из чернокожего архимага получился куда лучший рулевой, чем был из сэра Джорджа. Он к этому рулю даже не прикасался. Собственно, он вообще не так уж много времени проводил на балконе-рубке — только когда пил кофе. Правда, кофе он как раз пил в ОГРОМНЫХ количествах. Чувство вкуса у маргулов слегка притуплено, поэтому они могут получать удовольствие только от очень острых напитков.

Вроде того же турецкого кофе.

Остальное время Шамшуддин проводил в самых разных местах. Помогал Креолу в работе, смотрел телевизор… и пил кофе. Да, об этом уже говорилось неоднократно, но… но он все время пил кофе! Горячий, крепкий, черный кофе. За пять тысяч лет он так соскучился по этому напитку, что теперь вообще не расставался с чашкой. Хуберт едва успевал готовить новые порции.

Еще они с Креолом немного поиграли в теннис. Хубаксис орал и скандалил, не желая работать мячиком, но архимагам это только добавляло веселья.

— Как… в старые… добрые… времена! — весело крикнул Шамшуддин, отбивая очередной удар. — Помнишь, я гостил у тебя в Шахшаноре?

— А Мешен’Руж-ах наслал на нас песчаную бурю! — вспомнил Креол.

— Точно! А мы ее отразили и вернули обратно!

— Да, весело было…

— Только император разгневался… — дернул щекой Шамшуддин. — Хотя знаешь, брат, мне кажется, то святилище и так бы обрушилось, и без нас.

— Да, мы его и подтолкнули-то самую малость… Ну подумаешь — мы же потом заново отстроили?

— И то верно! — хохотнул Шамшуддин. — Ну что — за кем победа?

— Раб? — строго посмотрел на Хубаксиса Креол. Кроме всего прочего джинн вел счет.

— Пять-один в пользу моего хозяина! — отдуваясь, взвизгнул Хубаксис.

— Э-э-э, брат, да твой раб тебе подыгрывает… — разочарованно протянул Шамшуддин. — Где это видано — чтобы я, да с таким счетом проиграл? Не, подыгрывает.

— Клянусь Водами Энлиля…

— И все равно не верю! Тебе клятву нарушить — что хлеб испечь! Тем более, что ты тогда как раз у Энлиля святилище и порушил!

— Ничего, он не обиделся… надеюсь.

Ванесса наблюдала за этим с каким-то странным чувством — смесью ревности и умиления. Креол выглядел таким счастливым, что тут и дурак бы догадался, насколько же он истосковался по обществу себе подобных. Равных. Других архимагов. Все-таки они с Шамшуддином почти шестьдесят лет вместе учились, работали, сражались, выпивали, ходили по борделям и просто весело проводили время.

После того, как Креол унаследовал от отца Шахшанор, Шамшуддин к нему фактически переселился — дворец огромный, еще один архимаг лишним не будет. Ну, еще он, правда, притащил с собой десяток рабов и вдвое больше наложниц. И ораву разноцветных ребятишек. В отличие от Креола, Шамшуддин оставил после себя почти полсотни детей обоего пола и самых разных оттенков. Даже один косоглазый был — среди его наложниц каким-то образом затесалась цянка.

Сначала Ванесса никак не могла понять — когда же этот весельчак и жизнелюб успевает управлять коцебу? Но руль двигался сам, полет проходил в нужном направлении, все работало нормально — видимо, какая-то частица сознания мастера-телекинетика следила за приборами.

Куда неприятнее оказалось то, что обнаружилось на чердаке. Четыре побледневших и усохших Сердца Султанов. Они отдали всю накопленную энергию. Креол недовольно покачал головой, глядя на растраченные сокровища.

— Что, теперь Креста Стихий не будет? — устало посмотрела на него Ванесса.

— Почему — будет… Только не сейчас, а лет через десять-пятнадцать, когда Сердца немного восстановятся…

— Но у нас нет ДЕСЯТИ лет!

— Значит, придется изыскивать другой путь. Что случилось, ученица, ты думаешь, дополнительный архимаг не стоит Креста Стихий? Скажи этой недоверчивой, Шамшуддин!

— Э-э-э, брат, это твоя ученица, ты и говори! — усмехнулся тот, прихлебывая кофе.

— Меня она не слушается… — проворчал Креол.

Шамшуддин радостно оскалился и хлопнул себя по бедрам.

— Ну неужели?! Какая радость — наш Верховный Маг наконец-то напоролся на кого-то, кто ему не подчиняется! Да еще женщину! Подумать только! Эх, брат, как же я жалею, что этого не видит Трой, ох бы он порадовался, ох бы и порадовался…

— Троя я убил два месяца назад.

Шамшуддин наморщил лоб и задумался. Потом осторожно спросил:

— Брат… ты ничего не путаешь?… Как ты мог убить Троя два месяца назад? Мы же… ну… как бы проскочили через пять тысяч лет, нет?…

— И он тоже.

— Ах, вот как…

— Да какая разница? Давай лучше думать, что делать с Сердцами!

— А что с ними делать? — пожал плечами маргул архимага. — Ты у нас Верховный — ты и думай. А я исполню, что скажешь. Помнишь, как в ученичестве? Все пакости всегда выдумывал ты…

Креол ностальгически ухмыльнулся — вспомнилась шальная юность. Оглядев команду, он понял, что думать действительно придется самому — как и всегда.

— Идите все отсюда! — сразу же нашел единственное верное решение он.

Народ послушно повалил к выходу.

— А вот тебя, Шамшуддин, я попрошу остаться.

Архимаги заперлись на чердаке и начали работать. Хубаксиса они тоже прихватили — ну надо же на кого-то орать в процессе! Должен же кто-то быть виноватым во всех неудачах! Друг с другом ругаться нельзя — во-первых, старые товарищи, а во-вторых, если сильно разозлить архимага, он молнией зафигачить может…

А Ванесса вместе с лодом Гвэйдеоном и Хубертом отправилась на конюшню. И очень долго стояла перед мертвым конем, на котором Креол скакал от берегов Ларийского моря до Великой Приозерной Пущи. Рысак-зомби равнодушно взирал на нее пустыми глазами и жевал сено. Не потому, что хотел есть — просто в полуразложившемся мозгу еще сохранились некоторые воспоминания и привычки прошлой жизни.

— Хуберт, что это? — с трудом выговорила Ванесса.

— Лошадь, мэм, — невозмутимо ответил брауни.

— Скорее, конь, — педантично поправил паладин, приподнимая хвост. — Хотя, полагаю, в данной ситуации это не имеет большого значения… Признаться, я с таким еще не сталкивался… Леди Ванесса, это конь-упырь?

— Нет, это просто Креол балуется, — сердито ответила девушка. — Все-то ему неймется… Хуберт, как его зовут?

— Сэр не дал этому животному имени. Смею заметить, он не любит утруждать себя наименованиями.

— Да, когда нужно придумать название, фантазия у него отказывает… — согласилась Вон. — Ладно, пусть будет Черепком. Черепок, ты не против?

Конь-мертвец даже не шевельнулся. Ему было совершенно все равно — хоть Черепок, хоть как угодно. Раньше его звали Ольгу Турама[44], но, конечно, этой клички его новые хозяева знать не могли.

О ногу Ванессы потерся Флаффи. Толстый сиам гневно мяукнул, с укоризной глядя на лода Гвэйдеона — до сих пор не простил случайно вывихнутой лапки. Кошки умеют таить злобу очень долго и непременно рано или поздно мстят.

— Что, кисонька? — рассеянно взяла его на руки Ванесса. — Ну-ка, гляди мне в глаза, гляди мне в глаза…

Флаффи только презрительно чихнул — он, как и Черныш, совершенно не собирался становиться фамиллиаром начинающей магессы. Вон немедленно умилилась чихающему котику и начала его тискать. Тот гневно зашипел, попытался вырваться… но потом передумал и сонно замурлыкал.

— О, похоже, начинает получаться! — обрадовалась Вон.

Кошак брезгливо ответил по-котячьи, что он просто притомился после трудов праведных и решил отдохнуть у хозяйки на руках. Ее заслуги в этом нет.

— Ой, котик, ну что ты опять мяучишь? — недовольно спросила хозяйка. — Кушать хочешь?

Флаффи резко оживился. Он только что съел две жирных сардины, миску фарша и кусок сырой зайчатины… но совсем не возражал продолжить легкую вечернюю трапезу.

Архимаги всю ночь проработали над чем-то своим. Никому не удалось выспаться — они ужасно шумели. Стук и звон в кузнице, шипение и взрывы в лаборатории, рев пламени и демонический вой на чердаке, чьи-то озлобленные крики в прозекторской… И, конечно, постоянный речитатив заклинаний — теперь они звучали на два голоса.

— Знаешь, Верховный, а ты подрос, — уважительно кивнул Шамшуддин, когда уродливый одноглазый кадавр встал на ноги и в ужасе закричал, глядя в зеркало. — Сколько тебе еще до Высшего?

— Совсем чуть-чуть, старый друг, совсем немного, — рассеянно ответил Креол, разглядывая обезьянье глазное яблоко. — Это что — катаракта?

— Похоже на то, — согласился Шамшуддин. — Убрать?

— Давай.

Маргул чуть шевельнул бровью, и катаракта начала медленно и плавно растворяться. Креол удовлетворенно оглядел чистый глаз, щелчком пальцев парализовал кадавра и аккуратно вставил в пустую глазницу новое око.

— Совсем другое дело…

— Да, теперь совсем человек, — согласился Шамшуддин. — Ну что, заморозим?

— Пока да. Ну-ка, помоги…

Общими усилиями новорожденный монстр был запихнут в морозильник и бешено завыл, стуча в дверь. Через несколько минут вой начал стихать — покрытый рубцами полутруп замер неподвижно.

— Потом подумаем, куда его приткнуть, — отряхнул руки Креол.

— Ага. А теперь чем займемся? Еще что-нибудь создадим?

— Нет, надо немного отдохнуть. Давай сыграем…

— В шек-трак? — предложил Шамшуддин. — Только я белыми!

— Не-а, — важно поднял палец Креол. — Сейчас я тебе кое-что покажу… Смотри — это называется «Герои Меча и Магии»! И я буду за нежить!

Через час Шамшуддин уже полностью разобрался в том, что такое компьютер, и как им пользоваться. У любого архимага ум размером с дом — иначе он просто не сумел бы стать архимагом. По-настоящему могущественные чародеи порой бывают эксцентричными, даже безумными, но никогда — глупыми. Тем более, что Верховный Маг, хорошо помнивший, что именно в свое время было непонятно ему самому, помог своему «заместителю» освоиться с феноменальной скоростью.

— Кого бы еще в армию зачислить? — задумчиво спросил сам у себя Креол, пока Шамшуддин кропотливо отстраивал свой замок. — Полезные мысли есть?

— Полезные мысли есть всегда… — почесал лысину Шамшуддин. — Это кофе иногда заканчивается, а мысли — нет… Помнишь, как говорил Шурукках — раз уж принял яд, так и блюдце вылижи.

Креол пару минут размышлял, пытаясь понять, как эта пословица соотносится с нынешней ситуацией. Ничего интересного не придумалось.

— А что сейчас на Земле? — перевернул пустую чашку Шамшуддин. — Подходящие войска есть?

— Есть… но их попробуй набери… Там сейчас даже в демонов никто не верит — куда я с такими вояками пойду?

— Это скверно.

— Да уж куда сквернее…

— Да я не об этом. У меня кофе кончился — вот это скверно, так скверно. Сквернее некуда. А ты что, тоже о чем-то говорил?

— Шамшуддин, где субординация?! — обиделся Креол. — Я Верховный Маг!

— Да кто же спорит, брат? — положил ноги на стол маргул. — Слава тебе, Верховный, живи вечно и все такое. А если еще и кофе мне принесешь, я тебе вообще божественные почести согласен оказывать.

— Смотри, чтоб честно было, — недоверчиво посмотрел на него Креол, но все-таки пошел за кофе.

Вернувшись и поставив кофейник на стол, он вспомнил, что на шее висит амулет Слуги. С другой стороны — Слуга понятия не имеет, что такое кофе, так что Кингу его знает, что он там приготовит. С третьей стороны… ну, в общем, какая теперь-то разница? Поздно уже.

Ванесса была разбужена очень рано утром ласковым… скидыванием на пол. Креол попросту сдернул ученицу с постели за ногу и поволок в ванную. За другую ногу тащил Шамшуддин.

— Вы что делаете, фокусники долбаные?!! — взвизгнула девушка, тщетно пытаясь уберечь затылок от ударов.

— Начинается настоящая учеба! — ответил Креол.

— По гильдейским правилам! — поддакнул Шамшуддин. — Как нас учили! В молодости!

— От!.. пус!.. ти!.. те!!!

— Воды сюда! — скомандовал Креол.

— Есть воды! — весело ответил Шамшуддин, включая душ.

— Не в меня, идиот! — заорал Креол, отплевываясь и отмахиваясь от ледяных струй. — В нее!

— Есть!.. а где она?!

Ванесса, пока архимаги переругивались и выясняли отношения, уползла за занавеску. Теперь она окончательно поняла, почему Креол на пьяную голову всегда вспоминал Шамшуддина.

— Завтрак подан, сэ-э-эр! — объявился на пороге Хуберт. — Вы пройдете в столовую или подать его прямо сюда?

— Хуберт, беги! — пискнула из-за занавески Ванесса.

Но было уже поздно. Шамшуддин, весело хохоча, пустил пучок струй прямо в домового, а Креол, ринулся на неосторожно поданный голос и схватил ученицу за волосы. Правда, в ответ получил коленом в живот и скорчился, глотая воздух.

— Верховный Маг атакован! — прохрипел он. — Ко мне, Гильдия!

— Уже идем! — откликнулся Шамшуддин, вновь обливая Креола. — Истребить врага!

Примерно через полчаса Хуберт, поджав тонкие губы, вытирал пол в ванной, а Креол и Шамшуддин, мокрые с головы до ног, сидели за столом, уминали яичницу и весело хохотали. Ванесса, тоже мокрая, но очень печальная, сидела рядом и с обидой поглядывала на расшалившихся архимагов.

— Дома вы всегда так себя вели? — недоверчиво спросила она.

— Только в молодости, дева моя, только в самой ранней молодости… — вздохнул Шамшуддин. — Потом уже волосы седеть начали… ну, не у меня, конечно, у меня их вообще никогда не было…

— Ладно, ученица, успокойся, это мы просто слегка отдохнули… — грустно опустил плечи Креол. — А теперь — опять работать. С чего начнем?

— С кофе! — откликнулся Шамшуддин. — Хуберт, у меня кончился кофе!

— Да сколько же можно его пить?! — поразилась Ванесса.

— Я его и есть могу! — усмехнулся Шамшуддин, отправляя в рот горсть кофейных зерен. — Разве Верховный тебя не научил, что в кавахе очень много маны?

— Правда? — удивилась Ванесса.

— Конечно, — ответил Креол. — Кофеин — очень полезное вещество для мага. Чай, кофе, шоколад… Никотин тоже неплох — видела мой табак? Сверхплотная мана, скрученная в сигареты.

— А спирт?

— Думать забудь! — нахмурился Креол. — Только изредка и только для удовольствия! Алкоголь для мага — гибель, он разрушает Седьмую Оболочку души, высасывает ману и лишает способностей к магии! Маг может курить без передышки, если есть желание, но маг-пьяница — это идиот, губящий самого себя!

— А…

— Доскажу по дороге, — перебил ее Креол. — Сейчас Шамшуддин посадит коцебу, и мы с тобой идем во Владеку.

— Только мы?

— Только мы… и еще принцесса. Сначала нужно встретиться с королем, подготовить его, объяснить ситуацию, а там уж… Между прочим, где эта безмозглая…

— Я здесь, виконт, и вовсе ни к чему так обо мне говорить! — гневно воскликнула Гвениола, входя в столовую.

— Ученица, переоденься на рокушский манер, — приказал Креол, не слушая сбивчивых обвинений принцессы. — И мне тоже сюда местный костюм.

— Все уже готово, сэр, — отрапортовал Хуберт.

— Тогда быстро доедаем то, что уже во рту, и за мной.

— Ум-м-мгу!!! — протестующе начала набивать рот только усевшаяся за стол принцесса.

— Давай быстрее, блондинка! — торжествующе пихнула ее в спину Ванесса.

Креол задумчиво прищурился. Он уже не первый раз замечал, что его ученица как-то очень уж неприязненно относится к светловолосым… Но задумываться было некогда — маг широким шагом двинулся переодеваться.

Спустя какой-то час прямо посреди дороги, совсем рядом с крепостными стенами огромного города из ниоткуда возникли три человека — мужчина и две женщины.

Впереди каменной громадой высилась Владека.

Глава 25

Хорошо быть королем!

Мел Брукс

Иххарий. Столица Серой Земли.

Крупнейший город на всем Рари — более полутора миллионов жителей. Он уютно расположился на берегу залива Бурь, вопреки названию — тишайшей уютной бухты, идеально приспособленной для мореплавания и стоянки судов. Именно здесь строятся и спускаются на воду знаменитые альдареи серых — корпуса из тикового дерева, шпангоуты пропитаны смесью рыбьего жира и извести.

В отличие от корветов и фрегатов Геремиады и государств Нумирадиса, суда серых не избалованы парусами — их всего два, по штуке на каждую мачту. Очень длинные, четырехугольные, неправильной формы, тяжелые, громоздкие и предельно неудобные в управлении. Ходить на таких судах было бы адской мукой… если бы не колдовство. Капитан каждой альдареи — непременно колдун, способный как минимум вызвать ветер нужной силы и направления. Каждый двенадцатый колдун Серой Земли служит на флоте. Большего не требуется — судно под названием «альдарея» способно поднять на борт до восьмисот человек.

Полвека назад серые, возгордившись своими успехами на море, даже надумали завоевать эйстов. Но чешуйчатые рыболюди, закаленные в баталиях с дэвкаци, очень быстро доказали серым, что против эскадронов боевых альфардов и гигантских океанических червей их альдареи смотрятся слабовато. Драккары дэвкаци посолиднее будут. А жаберные чародеи эйстов, практически бесполезные на суше, отлично проявили себя в морских боях — серые, вынужденные играть на чужом поле, волей-неволей отступили.

Точнее — бежали с позором, разгромленные подчистую.

В самом центре Иххария возвышается Промонцери Царука, что означает «Цитадель Власти». Уникальный дворец — второго такого нет на всем Рари. Более трехсот метров в высоту, почти кубической формы, построен из желто-коричневого кирпича, но каркас металлический. В этом здании каждый камешек пропитан магией — здесь жили и колдовали многие поколения серых повелителей. Именно отсюда они правят своим гигантским островом (или крошечным материком).

Правда, сейчас Промонцери Царука осиротел — все члены Совета Двенадцати отбыли из Иххария. До недавнего времени тут еще оставался Яджун Испепелитель, но и он на днях отправился на север, в Ледяной Замок. И теперь скупо освещенные коридоры пусты и безжизненны — лишь тени шепчутся по углам, лишь мелкая нечисть настороженно выглядывает из-за занавесей…

Сейчас по одному из таких коридоров неторопливо шествуют две фигуры — мужская и женская. Мужчина — несомненно серый колдун. Толстый, розовощекий, добродушно улыбающийся… но проскальзывает иногда в его глазах что-то жесткое… Судя по голубому плащу — всего лишь третий уровень…

А вот женщина смотрелась здесь очень странно. Красноватый оттенок кожи указывает на рождение за океаном, в одном из султанатов Закатона. Одета, правда, на серый манер, но подвеска с «кошачьим глазом» явственно указывает на дипломатический статус. Да не какой-нибудь там, а самый настоящий полномочный посол, облеченный властью говорить от имени своего султана… а точнее, султанши. Потому что Химмаль а’Птикба представляет здесь Геремиаду — единственное государство Закатона, которым правит женщина.

Впрочем, у этих геремиадцев все не по-людски.

— Луруа Химмаль, я очень надеюсь, что ваша государыня сочтет мое предложение приемлемым для себя, — мило улыбнулся толстяк. — Поверьте, я руководствуюсь только самыми благими намерениями…

— Решать это будет она, повелитель Клевентин, — не менее мило улыбнулась посол. — Но мне кажется, ей придутся по душе ваши… предложения. Мы рады видеть среди серых разумного человека, с которым можно иметь дело…

— О, я такой не единственный… Когда луруа увидит моего наставника, она поймет, почему я так верю в успех нашего дела…

— Да-да, разумеется. Но все-таки, куда мы идем? Не доверяй я вам так, повелитель Клевентин, решила бы, что вы замыслили…

— Что вы, что вы, луруа Химмаль! — притворно ужаснулся колдун. — Причинить вред женщине с такими прекрасными глазами?! Ох!

Посол, отнюдь не отличавшаяся привлекательностью, шутливо погрозила Клевентину Придурковатому пальцем. Однако, судя по выражению лица, комплимент все же не оставил ее равнодушной.

Клевентин Придурковатый — единственный колдун, уже много лет активно работающий с Геремиадой. И за эти годы Химмаль а’Птикба успела понять, что он далеко не так прост, как кажется на первый взгляд. Да, когда она встретилась с этим добродушным толстяком в первый раз, то приняла его за безобидного дурачка — обожает роскошь и предметы искусства, завзятый гурман, наивен, глуповат. Примерно такое досье и было составлено… тогда.

Но чем ближе она узнавала Клевентина, тем больше понимала, что этот образ — всего лишь искусная маска. А под ней скрывается циничный расчетливый интриган с холодным жестоким умом. К тому же, как она постепенно начинала догадываться, Клевентин работал далеко не только с ней — создавалось впечатление, что у этого пузана существует целая сеть шпионов и осведомителей по всему миру. Его личная сеть — никто из прочих колдунов, похоже, даже не подозревает о том, что он вытворяет у них под носом.

По стенам и потолку то и дело проползали цитоплазмоиды. Жуткие твари, выращенные Муроком Вивисектором специально для патрулирования коридоров Промонцери Царука. Похожи на ожившие комья слизи, из которых выглядывает один-единственный восьмизрачковый глаз — точнее, не глаз, а многофункциональный орган чувств, служащий также для слуха и обоняния. Эти твари принимают любую форму, в обычном состоянии — совершенно плоские. Незнакомо пахнущее существо будет убито почти мгновенно — цитоплазмоиды бросаются на нарушителей, обволакивают их и растворяют.

— Вы слышали о взятии Симбаларя, луруа Химмаль? — спросил Клевентин, отмахиваясь от очередного монстра.

— Об этом слышали все. А что? Вы имеете что-то добавить к тому, что мне известно?

— О, пустяк. Полагаю, вам известно о Алларе Тахебель?

— Дом Оперы? — перевела с ларийского на серый Химмаль. — Ну кто же на Рари не знает о… полагаю, он разрушен?

— Увы, прочие мои сородичи не так утонченны, как я… — с притворной печалью вздохнул колдун. — По последним донесениям, прекрасное диво было разрушено до основания, до самого фундамента… Зато всех оперных певцов я освободил — их доставили сюда, для отправки в Лэнг, но я сумел выкупить их и переправил на свою виллу у Темных Гор… Но представляете, что оказалось?

— Что? — с интересом спросила посол.

— Оказалось, что все они КАСТРИРОВАНЫ! — всплеснул руками Клевентин. — Вы представляете, луруа Химмаль?! Ларийцы, которых я считал таким гуманным народом, кастрируют своих мальчиков-певцов, чтобы их голоса не ломались, оставаясь тонкими и благозвучными! Как вам?

— А-а-а, теперь я понимаю, почему их Дом Оперы так прославился… — удовлетворенно улыбнулась Химмаль. — Но все же — о чем вы хотите со мной поговорить, повелитель Клевентин?

— Ах, луруа, это все так грустно… — покачал головой колдун. Однако в его глазах посол заметила хитринку. — Полагаю, вы в курсе проблем моей бедной родины?

— Проблем? Мне казалось, у вас все обстоит превосходно? Вы захватили Ларию… между прочим, владыка Бестельглосуд получил ноту Геремиады, переданную мной?

— Полагаю, она была ему отправлена, — равнодушно пожал плечами Клевентин. — Почти все государства Рари высказали свое возмущение действиями нашего правительства. Но вмешиваться никто не собирается — это верно?

— Как сказал султан Кай-Хемеала: чужая беда — не моя беда.

— Очень умно подмечено. Но задумывались ли вы, что Серая Земля не удовлетворится Ларией? Возможно, уже сейчас наши дивизии пересекают границу Рокуша или Кентавриды…

Посол явственно помрачнела. Серая Земля уже давно стала главной головной болью не только для Геремиады, но и для всего Рари. Все соглашались, что с этим надо что-то делать… но никто не хотел начинать первым. Потому что в одиночку победить серых колдунов не сможет никто. А заключение союзов — это такая морока, такая головная боль… и так ненадежно…

— Видите ли, луруа Химмаль… — улыбнулся колдун. Его пухлые щеки приподнялись, делая Клевентина Придурковатого похожим на доброго старого дядюшку. — Мне ведь прекрасно известно, что вы не только посол… Я отлично знаю, что вы регулярно передаете своей султанше сообщения о ходе дел в Серой Земле… о, только не надо тянуться за стилетом! Поверьте, я успею превратить вас в лужу слизи гораздо раньше! Не обманывайтесь голубым плащом — при желании я в любой момент могу получить красный… даже, возможно, серый…

— И что же вы имеете предложить? — холодно спросила посол… точнее, шпионка.

— Выслушайте, луруа Химмаль. Не так давно мой наставник и учитель списался с одним… союзником. Сейчас — идеальный момент для вторжения извне. Больше половины нашей армии уже в Нумирадисе, и за полтора-два месяца переправятся и остальные. Все члены Совета за океаном, кроме повелителя Яджуна… и он тоже отправляется в Нумирадис через два месяца с небольшим. Серая Земля останется пустой, как брошенный дом… — подытожил Клевентин, с намеком глядя на собеседницу.

— У одной только Геремиады не хватит сил даже на такой вариант, — хрипло ответила Химмаль. От внезапно открывшихся перспектив у нее закружилась голова.

— А я и не говорю об одной Геремиаде… — улыбнулся Клевентин. — Мой наставник поведает вам, где можно взять союзников… а вот, кстати, и он сам.

Они вошли в полутемный зал, и шпионка невольно отшатнулась — фигура, стоявшая там, смотрелась довольно жутковато.

Точнее, не стоявшая, а висевшая. Химмаль сразу же поняла, кто это — Тивилдорм Призрак, самый древний и легендарный из всех серых колдунов. Четыреста лет назад он был главой Совета, даже более сильным, чем Бестельглосуд Хаос. Именно Тивилдорм Великий в свое время пытался распустить Совет, перейдя от либеральной магократии к единоличной диктатуре. Однако у него ничего не вышло — его планы просочились в Совет, и остальные колдуны мгновенно составили комплот против своего господина. Тивилдорма Великого одолели спящего и убили.

Но спустя несколько дней он вернулся.

Уже не Тивилдорм Великий, но Тивилдорм Призрак — лишь бледная тень когда-то величайшего колдуна. Он явился прямо на заседание Совета и жестоко отомстил своим убийцам, испепелив их молниями. С тех самых пор он обитает в Промонцери Царука, время от времени заглядывает на заседания и постоянно клокочет, дыша злобой и обличая всех подряд. Когда заключалось соглашение с Лэнгом, Тивилдорм едва не взорвался от гнева — при жизни он был могучим демонологом и никогда не поклонялся тем, кого заставлял служить.

Его неоднократно пытались изгнать или уничтожить. Но после того, как он убил еще нескольких колдунов, Тивилдорма оставили в покое. Никто не рвется проверять, насколько этот призрак ослаб за четыреста лет. Поэтому обычно его попросту игнорируют.

— Владыка Тивилдорм, — склонил голову Клевентин. — Я привел луруа Химмаль.

— До… добрый вечер, владыка Тивилдорм, — с некоторой робостью поклонилась шпионка. Доселе ей не доводилось не то что разговаривать, но даже видеть этого жуткого призрака.

Тивилдорм обернулся к посетителям. Изуродованное старческое лицо исказилось в добродушной ухмылке, длинные седые волосы взметнулись, словно их всколыхнул порыв ветра. Губы раздвинулись, и геремиадская шпионка с содроганием увидела, что за ними нет ничего — вместо зубов, языка и гортани лишь сплошная светящаяся белизна. Так же выглядели и глаза — ни зрачка, ни радужки.

Только светящиеся белые пятна.

— Хорошо… — еле слышно просипел призрак. — Превосходно… Мои потомки заслуживают беспощадной казни… казни…

Под «потомками» он имел в виду нынешних серых — Бестельглосуду Хаосу и прочим членам семейки Тивилдорм Призрак приходится пращуром. Из нынешних членов Совета Двенадцати десятеро ведут род именно от этого патриарха. Лишь Руорк Машинист и недавно принятый Астарон Ледяной не числят его в предках.

— Я представлю вас нашему союзнику, — просипел Тивилдорм, подплывая к стене.

Вновь Химмаль а’Птикба невольно отшатнулась — прямо в старом камне высветилось изображение смуглого мужского лица. Серые глаза сурово уставились на Клевентина и Химмаль, губы беззвучно шевельнулись. Тивилдорм Призрак так же беззвучно ответил.

— Владыка Креол приветствует вас, — перевел он. — Он сейчас в Рокуше, направляется к столице.

— Владыка? — уцепилась за это слово Химмаль. Она прекрасно знала, сколь могущественным должен быть колдун, чтобы иметь право на это титулование.

— О да… — просипел Тивилдорм. — Архимаг, как и я! Когда я был жив, мы не назывались колдунами, мы были магами! Магами!!! Куда, спрашиваю вас, катится этот мир?! Где моя Серая Земля, которую я знал при жизни?! Мы порабощали демонов, а не пресмыкались перед ними!!!

Смуглый человек в стене сказал что-то еще.

— Владыка Креол благодарит тебя, Клевентин, — перевел Тивилдорм. — Данные, которые ты для него собрал, пришлись ему по душе и обещают оказаться очень полезными.

— Я рад, что смог услужить, — поклонился Клевентин Придурковатый. — Хотя работа оказалась очень нелегкой — мои шпионы трудились много дней, чтобы подготовить полный объем…

Креол выслушал Тивилдорма, передающего ему слова Клевентина, произнес еще несколько беззвучных слов, а потом торопливо махнул рукой и исчез.

— Владыка Креол сейчас очень занят, — вновь перевел Тивилдорм. — Он полностью поддерживает наше начинание и окажет всю возможную помощь. Он возьмет на себя армии этих предателей, а вы, краснокожие варвары, тем временем займетесь захватом метрополии! Не теряйте времени, его не так много!

— Разумеется, но…

— Я лично прибуду к вашей султанше и изложу ей все в деталях. Владыка Креол уже нашел для вас союзников.

— Кого?

— Это я могу сообщить только вашей султанше. Ваша задача — доставить меня туда.

— Но, владыка, как же вы… — замялась Химмаль. — Я слышала, что вы не можете покинуть Промонцери Царука…

Тивилдорм Призрак шевельнул пальцами, и в стене открылось тайное отделение. Там лежал громадный переливающийся танзанит — по меньшей мере восемьсот карат. Глаза шпионки начали разгораться — стоимость этого драгоценного камня превосходила все известные ей суммы.

— Здесь содержится моя душа, — сумрачно поведал Тивилдорм. — Никто не знает об этом тайнике… об этом камне… Еще при жизни я позаботился о вечной жизни. Только благодаря этому камню я до сих пор здесь и по-прежнему архимаг. Не вздумайте меня обмануть — месть будет воистину ужасающа! Вы доставите камень туда, куда я укажу, — и я повсюду последую за ним! А Клевентин останется здесь и подготовит вам уютную гавань…

— Что ж, превосходно, — с некоторой холодностью ответила Химмаль. — Я доставлю вас в Сото.

— Это еще не все! После переговоров с султаншей и союзниками вы должны будете переправить меня во Владеку!

— Зачем?!

— Я собираюсь присоединиться к владыке Креолу! И нас будет трое! Три архимага! Мы сомнем этих предателей, как пресс сминает яичную скорлупу! — яростно просипел кошмарный призрак. Воздух вокруг него дрожал от магических всплесков. — Я им покажу зиккурат!!!

— Поспешим, луруа Химмаль, повелитель Яджун и повелитель Астарон уже приближаются к столице! — тревожно воскликнул Клевентин. — Где вы прячете свое средство передвижения? Я давно выяснил, что оно у вас есть… но что это за судно?

— Вы будете поражены… — усмехнулась Химмаль. — Следуйте за мной.

Спустя сорок минут троица заговорщиков спустилась в самые глубины Промонцери Царука. Для разговора приходилось повышать голос — в стенах торчало множество огромных труб, и из них с ревом низвергались настоящие водопады. Здесь начиналась иххарийская канализация — кошмарная клоака, исполинский лабиринт, из которого можно пробраться почти в любое здание города.

Казалось бы — идеальное место для воров и шпионов. Однако на деле все обстояло несколько сложнее — колдуны уже много веков использовали канализацию Иххария в качестве бесплатного хранилища магических отходов. Неудачные эксперименты, недоделанные монстры, некачественные заклинания и артефакты, всевозможная нечисть, вызванная из самых разных миров, — все это отправлялось сюда, в мутную клоаку, и здесь мутировало, сражаясь и пожирая друг друга. Хотя некоторые отчаянные воровские шайки все-таки выбили здесь местечко и для себя, благо стража Иххария ниже мостовой никогда не спускалась.

Как только что выяснилось, некоторые шпионы тоже обосновались именно в канализации.

— Магократия давно изжила себя! — оживленно жестикулировал правой рукой Клевентин, левой прижимая к груди магический танзанит. — Серая Земля должна стать монархией, как все полноценные государства!

— И я, кажется, догадываюсь, кого вы прочите на трон… — усмехнулась Химмаль. — Ответьте, повелитель Клевентин, почему же вы все-таки носите голубой плащ?

— Я запретил ему проходить экзамены на следующий уровень, — просипел Тивилдорм. — Он учился под моим личным руководством. Клевентин уже сейчас может войти в Совет…

— …но к чему мне это? — закончил тот. — Нет, луруа Химмаль, я мечу гораздо выше! Быть может, когда мы увидимся в следующий раз, я распрощаюсь с этой дурацкой тряпкой и сменю наконец-то это дурацкое прозвище!

— Ого! И вы уже придумали, какое именно?

— Придумал, — серьезно кивнул Клевентин Придурковатый. — Но об этом пока рано.

— Сюда, сюда, — вела его геремиадская шпионка. — Осторожно, тут скользко…

— А, какой-то колдун сбросил остаточное заклятие А-Трения, — прокомментировал Клевентин. — Пустяк.

— А вот тут ступайте тише — здесь в трубе живет какая-то мелкая тварь… ерунда, но лучше не тревожить.

— Мичибичи, да еще иссохшее, — отмахнулся Клевентин. — Не волнуйтесь, луруа, я защищу вас от любой подобной угрозы. Нет, по-настоящему серьезные опасности водятся под лабораториями в восточном конце города — вот туда лучше не соваться, иначе недолго распрощаться с головой…

— А нам туда и не надо, мы уже пришли.

Краснокожая женщина, серокожий колдун и бледный расплывающийся призрак остановились у огромного водосборника. Сразу из четырех труб лилась мутная зеленоватая вода, в бурлящей клоаке ничего не было видно — лишь чернеющее отверстие указывало, что там есть подводный тоннель.

— Отсюда можно выплыть в залив, — тихо прошептала Химмаль. Она подошла к длинной тонкой трубе и несколько раз стукнула в определенном ритме.

Несколько секунд вода оставалась спокойной. Но потом она забурлила, пошла кругами… и на поверхность начал всплывать сизо-черный холм, покрытый крохотными чешуйками. Это существо напоминало черепаху размером с небольшой дом. Длинная морщинистая шея, покрытая тонкими резаными полосами — несмотря на внешнюю схожесть, существо не было рептилией, жило под водой и дышало жабрами. Ее панцирь выглядел потрясающе красиво — прозрачный, как стекло, переливающийся и мерцающий на свету.

А на шее создания восседал рослый эйст с бирюзовой чешуей и баллонами шипомета за спиной. Он соскочил на склизкие зеленоватые камни и в символическом жесте коснулся губами руки Химмаль а’Птикба. Поцеловать по-настоящему, конечно, не мог — у эйстов совсем другое строение губ, они не складываются в трубочку. Его единственный глаз выпучился, разглядывая Клевентина и особенно Тивилдорма.

— Посол Шгера?! — пораженно узнал его Клевентин. — Айладир Тонгмелль Та?!

— Именно так, господа мои! — отвесил изящный поклон рыбочеловек.

— Но разве вы не покинули Иххарий, когда Серая Земля объявила войну Ларии?

— Конечно, покинул! — насмешливо хлопнул ложным веком эйст. — Разве мы сейчас в Иххарии? О нет, мы ПОД ним! Луруа Химмаль, я предполагаю, что переговоры окончились успешно? Мы можем отплывать?

— Так вот оно — ваше судно! — восхищенно воззрился на подводного монстра Клевентин. — Повелитель Мурок был бы поражен! Что это?

— Молодой рустульд. Мы начали выращивать их совсем недавно, и пока их немного, — охотно поделился Айладир, похлопывая «черепаху» по панцирю. — Через их посредство вы, сухоногие задохлики, сможете путешествовать под водой, словно благородные эйсты.

— Всего за три дня мы пересечем океан! — торжествующе воскликнула Химмаль, с помощью эйста залезая на панцирь. — Айладир, пожалуйста…

— Да-да, сейчас, — кивнул тот, издавая тончайший свист.

Рустульд вздрогнул, и на верхней точке панциря начала расползаться, подобно бутону, толстая мембрана. Открылся своего рода «люк», ведущий внутрь. Химмаль приняла у Клевентина округлый танзанит и легко спрыгнула внутрь, приземлившись на мягкую пружинящую кожу. В этой «каюте» уже лежало несколько тщательно упакованных тючков — кое-какие документы, ценные вещи, запас пищи в дорогу.

— Прощайте, повелитель Клевентин! — приглушенно крикнула Химмаль, пока Тивилдорм Призрак, сипло ворча, проходил прямо сквозь панцирь. — Надеюсь, еще увидимся!

— Прощайте, луруа Химмаль! — поднял пухлую руку колдун. — Я буду ждать вашего возвращения!

Эйст снова засвистел, и мембрана-люк с тихим чмоканьем сомкнулась, отгораживая краснокожую женщину от внешнего мира.

— Она не задохнется? — опасливо уточнил Клевентин. — Там не так уж много…

— Не стоит волноваться! — весело отмахнулся посол Шгера. — Видите щели в спине рустульда? Через них он закачивает под панцирь кислород, а углекислый газ забирает обратно — он нужен ему для правильной работы уппрагкеля.

— А что это?

— Это… о, в вашем языке нет такого слова, — смутился Айладир. — Это орган. Орган для… о, такого слова у вас тоже нет. Вам следовало бы больше внимания уделить биологии морских организмов, повелитель Клевентин.

— Непременно займусь этим, — насмешливо пообещал колдун.

— Займитесь, — совершенно серьезно хлопнул ложным веком эйст. — Прощайте… о, Великий Ива, что это такое?!!

Айладир отшатнулся от Клевентина. Серый недоуменно развел руками, а потом понял, на что смотрит его собеседник. На аграф, скрепляющий плащ. Такие носят все серые до единого. Круглые, изящные застежки с довольно странной эмблемой — то ли взрыв, то ли осьминог, то ли спутанные корни дерева. Но приглядевшись, можно было различить жуткие, зловещие черты…

— Это Безымянный!!! — дрожащим голосом вскрикнул эйст. — Восьмой бог! Почему… почему он… его же запрещено изображать!!!

— Ошибаетесь, уважаемый посол, это не Безымянный, это Ктулху, — покачал головой колдун. — Пх’нглуи мглв’нафх Кхлул’хлуу Р’льиех вгах’нагл фхтагн! Это наш верховный бог!

— А у нас он носит прозвание Безымянного… — прошептал эйст. — Говорят, на заре времен, многие тысячи лет назад Воин Воинов Кедамна сражался с Безымянным и изгнал его с Рари… Легенды… сказания… предания…

— Я ничего об этом не слышал… — нахмурился колдун.

— Так вот кому вы молитесь… — пробормотал эйст, широко раскрывая жабры. — Мы не знали… не догадывались… О повелитель Клевентин, думаю, когда жрецы Семи Богов узнают об этом, они объявят вам Возвышенный Водоворот! На вашем языке это означает войну! Священную войну, направленную на разрушение храмов и попрание веры!

— Это полностью соответствует моим планам, — добродушно улыбнулся Клевентин.

Айладир сухо кивнул, стараясь больше не смотреть на кошмарную эмблему. Он запрыгнул на шею рустульда, взялся за поводья и громко засвистел. Огромная зверюга начала погружаться в пучину.

— Домой, в океан!!! — скомандовал эйст, пришпоривая удивительную черепаху.

Вода сомкнулась над хрустальным панцирем, скрывая краснокожую женщину и жуткого седого призрака. На самом дне пронесся огромный темный силуэт, исчезая в тоннеле. На миг перед глазами колдуна мелькнул развевающийся веер эйста, а затем он скрылся в прохладных океанских глубинах.

Оставшись один, Клевентин Придурковатый к чему-то прислушался, а потом резко метнулся к дальней трубе и удивительно ловко для такого толстого человека выдернул из-за нее другого колдуна. Тощего карлика с кислой искривленной физиономией, раскрашенной в красный и зеленый цвета.

— Буций! — рявкнул Клевентин, отбрасывая пойманного от себя. — Ты что — следил за мной?! Я чувствовал, что кто-то крадется!

— Клевентин, не сердись, ты же знаешь — от сердитости раздуваются! — хихикнул Буций. — Хотя тебе раздуваться дальше уже некуда, так что можешь сердиться!

Клевентин раздраженно поморщился. Буций Придурок, почти что его тезка, прославился, как самый скверный комик в Серой Земле. Колдун-шут, работающий привратником в Промонцери Царука, непрерывно что-то вынюхивающий и ежеминутно пытающийся острить (получалось всегда удивительно плоско). Его ненавидели все без исключения — но кто-то в Совете по некой причине оказывал ему покровительство, и только поэтому Буция до сих пор не прикончили.

— Что ты видел? — прошипел Клевентин, нависая над корчащимся карликом.

— А я и сейчас ничего не вижу! — хихикнул Буций, плотно зажмуривая глаза. — Я тебя не вижу — тебя нет!

— Отвечай мне, коротышка! — пнул его Клевентин.

— Смотри, Клевентин, птичка! — всплеснул руками колдун-шут.

В воздухе материализовался огромный торт со взбитыми сливками и угодил Клевентину прямо в лицо. Толстяк злобно оскалился, вытирая крем, и оскалился еще сильнее — торт оказался набитым иглами. Магия Шуток обожает подобные вычурные заклинания с претензиями на юмор.

— Буций!!! — зарычал Клевентин. — Ну, мелкий мерзавец, я тебе покажу!!!

— Я все видел! — истерично завопил Буций, вскакивая на ноги и бросаясь прочь. — Я все видел, я все видел! Я все расскажу! Все расскажу!

— Да ну?! — ядовито усмехнулся Клевентин, делая несколько быстрых пассов. — Я так не думаю…

Под ногами колдуна-шута из ниоткуда возникла лужа. Он поскользнулся, падая лицом в грязь… и его тут же накрыло облаком плотного тумана. А потом над ним навис Клевентин, схватил за шкирку и резко взмахнул ладонью. Мизинец блеснул в слабом свете, мгновенно трансформируясь в острейшее лезвие, голая ладонь подобно кинжалу полоснула горло Буция, и тот захрипел, пытаясь зажать разрез.

— О, какой артист погибает!!! — еле выдавил он, закатывая глаза.

— Этот артист и так прожил слишком долго, — процедил Клевентин, швыряя уже мертвого колдунишку в мутную воду. Крохотный трупик окрасил зеленоватую жижу красным, булькнул и ушел на дно. Там сразу что-то засуетилось — в канализации Иххария водятся и подводные чудища. На поверхность всплыла грубо раскрашенная деревянная трещотка — любимая игрушка Буция Придурка.

Толстый колдун в голубом плаще несколько секунд смотрел ему вслед, медленно вращая ладонью. Палец-бритва вновь становился прежней пухлой сосиской. Клевентин Придурковатый размышлял о составленном заговоре и о том, что пути назад уже нет — он победит или… или отправится в Лэнг на корм демонам.

— Клевентин Император… — мечтательно прошептал будущий монарх Серой Земли.

Глава 26

Я сотворил целую цивилизацию!

Сид Мейер

О происхождении Ларии и Рокуша существует красивая легенда. Говорят, когда-то, давным-давно (точных сроков не уточняют), явились на эти земли близнецы — брат и сестра. Рокуш и Лария. Откуда явились, кем были до этого, одни пришли или в компании — никому неведомо. Альберия, правда, утверждает, что именно из нее эти братец с сестренкой и прибыли, но это заведомая чушь, ибо Альберия как государство существует чуть больше четырех веков, а Ларии и Рокушу по полторы тысячи с хвостиком…

Впрочем, это и неважно. Главное то, что вначале брат с сестрой работали сообща, рука об руку, вместе основывали новую страну. Но потом, как это водится, перессорились. Хорошо хоть, до драки дело не дошло — просто разошлись в разные стороны и дальше строили уже по отдельности. Так и основали две страны — обе большие, богатые, сильные, славные.

Правда, славные очень по-разному.

Чтобы понять различия между столицами Ларии и Рокуша, достаточно взглянуть на их названия. Властительница Лария, будучи женщиной поэтической и романтичной, назвала свой город Симбаларем, что означает «Ясный Светоч Ларии». Красивое и вдохновенное название. Ее брат, куда более приземленная и практичная натура, свой город окрестил попросту Владекой. А это означает всего-навсего «Крепость».

Эти названия отражают самую суть городов. Умница Лария избрала для своей столицы превосходное место — большую плодородную равнину, открытую со всех сторон, пересечение торговых путей, отлично подходящее для жизненного роста. Симбаларь очень быстро стал центром искусств, красивейшим городом Рари. И несказанно разбогател. А вот Рокуш, выбирая подходящее место, смотрел на один-единственный критерий — военный. Он заранее готовился оборонять будущую столицу от вероятного противника и первым делом воздвиг насыпь, выстроил огромную крепостную стену, выкопал рвы, усеянные кольями… В общем, соорудил именно огромную крепость.

В результате Владека не стала ни красивым, ни богатым городом. Смотрелась она, надо сказать, довольно неприглядно — как ощетинившийся еж. Владека расположилась на берегу реки, в самом удобном месте для обороны. Взять ее с воды пока что не удавалось никому — на острове Икат возвышался несокрушимый форт, обстреливающий все вражеские корабли. Еще три крепости прикрывали город с суши — все гигантские, со множеством бастионов, огромными защитными валами, широчайшими рвами, мощными кронверками и равелинами. И, разумеется, тьма-тьмущая пушек. Особенно выделялся Рокат-Каста — «Каменный Защитник». Это фортификационное чудовище загораживало запад — единственное место, где к городу могла подойти большая армия. Крепости соединялись друг с другом сетью подземных ходов — даже если одну из них возьмут, ее защитники попросту ускользнут в другую.

Однако пробраться в город оказалось очень легко. На рассвете с запада прилетел Крылатый Гонец с дурными вестями — армия разбита, генерал Синбан убит, две трети солдат пали в бою, остальные бегут! Лигорден отступает на север, столица беззащитна!

Конечно, он не выкрикивал этого над улицами — пролетел прямо во дворец, приземлившись в Королевском Парке. Донесение было доставлено королю прямо в руки. Но слухи все равно каким-то образом просочились, а затем моментально расползлись по городу и за его пределы. И началось — оррер!.. оррер!.. оррер!.. Паника, гвалт, никто ничего не понимает, мгновенно вспыхнули беспорядки, в южном конце пожар… тоже вспыхнул.

Креол, не мудрствуя лукаво, попросту прижал обеих девушек к себе и прошел невидимым. Некогда было тратить время на бюрократические рогатки с выяснением личности и целью прохода в город — тем более, что сейчас, в связи со сложным положением, они раздулись до небес.

Владека кипела. Бурлила. Клокотала. Сравнительно небольшой город — чуть более трехсот тысяч населения, рядом с тем же Симбаларем — сущая безделица. Однако за последние недели население возросло чуть ли не втрое — беглые ларийцы и свои же рокушцы стремглав ринулись под защиту крепостных стен и короля, резонно рассудив, что уж столицу-то его величество защищать будет точно. Тем более, что король Обелезнэ находился в своем дворце, никуда эвакуироваться не собирался, намереваясь удерживать Владеку до последнего.

На первой же площади, пересеченной Креолом с Вон и принцессой, они натолкнулись на толпу, собравшуюся вокруг юродивой нищенки. Пожилая тетка в лохмотьях стояла с выпученными глазами и исступленно выкрикивала, глядя в безоблачное небо:

— Единый, Единый, где ты там, не уснул ли?! Верни нам Хобокена, верни Хобокена! Пусть его крюк снова разгонит серых крыс! Единый, Единый!

И самое удивительное — никто над ней не смеялся. Народ слушал молча, с угрюмыми лицами, многие кивали. Даже усачи-городовые, долженствующие разгонять подобные сборища, полностью бездействовали. А Ванесса отчетливо услышала, как один из них, уже седой старик, пробормотал себе под нос: «да, Железного Маршала нам бы сюда…».

— Что еще за Хобокен? — с неподдельным интересом спросил Креол у принцессы. — Я про него уже где-то слышал…

— Бокаверде Хобокен?! — недоверчиво переспросила Гвениола. — Вы не знаете, кто это?! Виконт, о нем знает весь мир!

— Весь ЭТОТ мир, — мрачно поправил ее маг.

— А вот в Нью-Йорке есть такой район — Хобокен… — задумчиво припомнила Ванесса.

Принцесса и Креол непонимающе уставились на нее. Первая даже слова такого не слышала — «Нью-Йорк», а второй слышал, но уже успел позабыть, что это такое.

Впрочем, Вон и сама понимала, что это всего лишь случайное совпадение — в разных языках такое встречается сплошь и рядом. Число звуковых сочетаний, способных стать членораздельным словом, чрезвычайно велико, но все же конечно.

Бокаверде Хобокена Креол с Ванессой увидели на Дворцовой площади. Конечно, не его самого, а памятник. Бронзовая статуя была видна издалека — высокий сухопарый старик с длиннющими усами и крюком вместо левой кисти. Он восседал на грызущем удила жеребце, вытянув вперед руку с палашом. Именно таким рокушцам запомнился их Железный Маршал — ведущим войска к победе.

Рокушцы оказались народом спокойным, деловитым, флегматичным. По сравнению с Симбаларем Владека — город скучный и неинтересный. Театр всего один, да и прочих увеселительных заведений совсем немного. Балы и званые вечера — редкое явление, светская жизнь малоразвита и не отличается пышностью. Пуританский Рокуш снисходительно поглядывает на ларийцев, считая их бездельниками, погрязшими в разврате.

Владека оживляется только зимой, когда Готиленсе покрывается льдом, дома обзаводятся белыми шапками, а прохожие меняют кафтаны на тулупы. Начинается катание на коньках, санные гонки, лыжные походы, лепка снежных фигур и вырезание ледяных. Главное развлечение года — Снежная Ярмарка, знаменующая конец одного года и начало следующего. Считается, что в эти дни к детям (а иногда и ко взрослым) в гости приходят Дед-Снег с Бабкой-Зимой. Послушных детей первый одаривает монетками, а вторая — сладостями. Шаловливые же получают ледышки и черствые хлебцы.

Сразу чувствовалось, что Владеку строили по единому плану, по тщательно продуманным чертежам. С тех пор она, конечно, не раз перестраивалась, росла вширь и вверх, но улицы и дома по-прежнему сохраняли единую планировку, заблудиться во Владеке не смог бы даже слепой хомячок. Здания по большей части многоэтажные, причем достаточно схожие — беднота, мещане и дворяне обитали в одних и тех же хоромах. Только низы общества и жили внизу — в подвалах и на первых этажах, а более зажиточные — вверху. В Рокуше считается престижным жить высоко, хотя это и влечет за собой неудобства в виде утомительных путешествий по лестницам. Самые зажиточные даже устанавливают в доме хитрое изобретение рокушских инженеров — водяной лифт. Дорого, конечно, но уж зато так удобно…

По пути Ванесса притормозила у лотка книгоноши. Сутулый парень в роговых очках так углубился в одну из своих книг, что даже не заметил потенциальных покупателей. Впрочем, шумерский маг с ученицей и не собирались ничего брать — только Креол из любопытства полистал три-четыре фолианта. Видно было, что книгопечатание в Рокуше существует уже несколько веков — на каждом листе просматриваются водяные знаки бумажной фабрики, строки идеально ровные, успели появиться такие полезные детали, как нумерация страниц и оглавление в конце.

— Разрешите предложить вам новое сочинение зеньора Дмерагана, зеньорита? — лениво предложил книгоноша, оторвавшись от своего чтения. — Только вчера вышло из печатного цеха.

Ванесса взглянула на обложку указанного томика — молодой человек в гусарском мундире опутан лианами, а вокруг него теснятся древообразные существа с почти человеческими лицами.

— Иллюстрации зеньора Дартена, «Путешествие капитана Албиригоне Сдалана на остров древней», — пояснил продавец.

— Кого-кого? — нахмурил брови Креол, листая книжку. — Это где такие живут?

— В предисловии говорится, что в Безлюдном океане, к северу от Серой Земли, — равнодушно пожал плечами книгоноша.

Ванесса мысленно разложила перед глазами карту Рари, вспоминая, где на ней такой остров. Но тут же спохватилась — на земном глобусе тоже вряд ли отыщется Лилипутия или Бробдингнег…

— Если хотите — вот его предыдущее, «Злоключения капитана Албиригоне Сдалана на необитаемом острове», — указал на другой томик торговец. — Желаете? Занимательная вещь…

— Нет, спасибо, — отказалась Вон.

— Тогда, может, «Любовь и страсть на лазурном берегу наслаждения» графини Пеймовеан? — подтолкнул крохотную книжку книгоноша.

На обложке этого томика томно закатила глаза полуобнаженная девица. Ее удерживал за талию чернявый расфуфыренный хлыщ, чем-то напомнивший Ванессе незабвенного Троя. Любопытства ради она полистала страницы — разумеется, типичная лав-стори.

Возможно, Вон даже купила бы эту книжку — так просто, почитать перед сном. Если бы не одно «но» — рокушский язык она выучила посредством вавилонской рыбки. А та обучает исключительно устной речи. Поэтому Ванесса лишь молча покачала головой и потянула Креола за рукав, спеша отойти от лотка — благородная зеньорита, не умеющая читать, смотрится в Рокуше весьма подозрительно.

Чем ближе Креол с девушками подходил к Королевскому Парку, тем больше уплотнялась толпа и чаще встречались городовые. Начали попадаться Черные Драгуны — королевская лейб-гвардия, элитные войска. Вооруженные тяжелыми фузеями со штыком, саблями и пистолями, они патрулировали Королевский Парк и находящийся в самом центре оного Королевский Дворец. Угольно-черные кафтаны, кумачовые гарусные аксельбанты, указывающие на чин, тупоносые сапоги с раструбами и шпорами, великолепные кивера с пышными султанами и роскошные усищи на пол-лица. Королевская лейб-гвардия Рокуша представляет собой конно-пешее мобильное войско, способное сражаться как верхом, так и на своих двоих. И смотрелись они очень грозно — барон Джориан, нынешний их капитан, прославился беспощадностью к подчиненным. Этот суровый военачальник выжимал из своих гвардейцев все соки, добиваясь абсолютного идеала.

Огромные железные ворота, перекрывающие доступ в Королевский Парк, встали глухой преградой. По обе стороны скучающе прогуливались Черные Драгуны с фузеями наперевес — их снабдили недвусмысленным приказом палить во всех, кто попытается проникнуть на дворцовую территорию без предъявления веских бумаг.

— Ну что, будем пробиваться силой или прошмыгнем незаметно? — деловито осведомилась Ванесса.

— А может, просто подойдем и попросим пропустить? — усмехнулся Креол. — Ученица, что это с тобой? Раньше ты всегда пыталась действовать по закону…

— С тобой по закону не получается… — сожалеюще вздохнула девушка.

Креол снова усмехнулся. Потом махнул рукой и молча двинулся вперед. Никто не заметил, когда он успел вытащить посох, но сейчас архимаг постукивал им по мостовой, гордо подняв подбородок. За спиной у него развевался плащ цвета беззвездной ночи. Со стороны Креол напоминал человекообразную кляксу.

— А ну, стой, босота! — грубо зарычал на него драгун, наставляя фузею. — Кто таков?! Не велено пущать!

— Я Креол Разрушитель, Верховный Маг Шумера! — холодно представился тот. — Немедленно проведите меня к вашему королю и сообщите, что я прибыл оказать ему помощь в войне!

Ванесса невольно загордилась своим учителем — так величаво он в этот момент выглядел. Но, видимо, драгуны не разделяли ее мнения. Они переглянулись и… расхохотались.

— Проваливайте себе потихоньку, ваше чародейство, — сплюнул на землю драгун. — Шарлатанов всяких пущать особливо не велено — много тут таких уже перебывало… помощничков…

— Шарлатанов? — растянул губы в улыбке Креол. Он дернул за руку принцессу и резким рывком стянул с нее верхнюю накидку. — Ее высочество принцесса Гвениола, дочь короля Ларии и наследница престола!

Площадь накрыло единодушным хоровым «Ааа-ах!..». Под невзрачной шалью принцессу нарядили в лучшие одежды на борту коцебу — с плеча самой Инанны! Златовласая красавица гордо вскинула подбородок, ужасно довольная оказанным впечатлением. Драгуны замерли как вкопанные, а один, самый молодой, бросился ко дворцу — докладывать о нежданном явлении.

Креол рассчитал все до мелочей. Он знал, что ему с этим королевством еще работать и работать, поэтому заранее подготовился к тому, чтобы проявить максимально благоприятное впечатление. Примерно такое же представление он в свое время устроил при дворе императора Энмеркара — когда убеждал взять его на должность придворного мага. С этим постом он распрощался уже потом, когда его единогласно (все знали, что проголосовавший против будет испепелен на месте) избрали Верховным Магом Шумера.

— Ва… ва-ва-ва… — начал заикаться драгун, буквально ослепленный мгновенным превращением неказистой простолюдинки в королевскую дочку. — Ваше высочество, того, а документика у вас какого при себе нет?… А?… Вы ж, того, меня правильно поймите, мы тут люди простые, по балам не колобродим, откуда ж нам вас в лицо-то знать?

— Ты с кем разговариваешь, быдло?!! — звонко вскрикнула принцесса, меча глазами молнии. — На колени перед принцессой короны!!!

— Дико извиняюсь!.. — отступил назад драгун, сам ужасаясь собственной храбрости. — А только не велено без документов, никак не велено, хоть вы, того, сама королевская матушка-покойница будете, но никак не велено! Хоть корону-то покажьте, а?!

— Ах да, совсем забыл, — деланно спохватился Креол, извлекая из кармана великолепный серебряный венец и аккуратно надевая его на Гвениолу Янтарновласую.

Конечно, это была не настоящая королевская корона Ларии. Настоящая сейчас хранилась в Промонцери Альбра, под бдительным присмотром Йоганца Изменяющего, уже пару раз эту красоту примерявшего. Креол всего лишь сковал новую, руководствуясь описанием принцессы — та ее даже нарисовала. Однако выглядела она точь-в-точь и окончательно добила присутствующих. Возбужденный гвалт стих, сменившись зачарованным молчанием.

— А… а только все равно не можно! — совсем уж тихо прошептал драгун. — Хоть убей, а только…

— Открыть ворота!!! — донеслось издалека. — Немедленно открыть!!!

На место происшествия уже спешил дворцовый церемониймейстер, а с ним — ларийский посол. Конечно же, он с первого взгляда узнал королевскую дочь, и теперь держался за сердце, не в силах поверить увиденному. Этот добродушный старикан был чистосердечно предан монаршей фамилии и едва не скончался от горя, когда узнал о казни ВСЕХ ее членов.

— Ваше высочество!.. — слабым голосом простонал он. — Ваше высочество, вы живы, вы здесь, вы в безопасности!.. Славься, Единый, славься!

— Дядюшка Тровальдо! — с искренней радостью кинулась к нему Гвениола.

— Как вы посмели заставить ее высочество ждать перед запертыми воротами?! — накинулся на Черных Драгун церемониймейстер. — Когда я доложу его величеству!.. ы-ых!..

— Приказ… — робко прошептал драгун, сверля глазами начальство, но все еще не сдаваясь. — Приказ капитана — чтоб НИКОГО!

— Ну, я с ним еще разберусь! — фыркнул вельможа. — Джориан слишком много на себя берет! Прошу, ваше высочество, пройдемте с нами, я немедленно доложу его величеству… Уверен, он пожелает немедленно дать вам аудиенцию… А ваши слуги пока что могут подождать в людской.

— Слуги? — отодвинул в сторону принцессу Креол. Та ойкнула, потирая ушибленное плечо, но ничего не сказала. — По-моему, ты кое-что перепутал. Видишь ли, это Я здесь главный, и это Я собираюсь встретиться с вашим королем. И с его стороны будет очень умно не заставлять меня ждать!

— Это что еще за?… — вспылил церемониймейстер.

— Запомни, ученица, очень важно с самого начала дать понять, кто тут главный, — доверительно сообщил Ванессе маг, ничуть не позаботившись приглушить голос. — Узрите же!

Он с силой ударил посохом, и земля задрожала. Совсем чуть-чуть, еле заметно — только чтобы продемонстрировать возможности архимага. И этого оказалось более чем достаточно — Черные Драгуны немедленно уставили в Креола дула фузей, церемониймейстер замахал руками, будто пытаясь отогнать комара, ларийский посол, словно наседка, бросился прикрывать принцессу.

— Не нужно, дядюшка Тровальдо! — гордо отстранила его принцесса. — Позволь представить тебе виконта Креола — могущественного чародея, освободившего меня из узилища серых!

Посол и церемониймейстер переглянулись. А потом снова уставились на Креола — но теперь уже с жадностью и нешуточной надеждой.

— Чародей?! — хрипло переспросил церемониймейстер. — Могущественный?! Настоящий?! Виконт, простите наше невежество, мы привыкли ждать от колдовства лишь угрозы и гнуси… о, да, мое имя Ногтикосере Тарбкарен, я…

— Я этого не выговорю, — перебил его Креол.

Церемониймейстер фальшиво улыбнулся, показывая, что понимает шутку.

— Я немедленно доложу его величеству и испрошу для вас аудиенцию, ваше чародейство, — торопливо поклонился он. — Караул! Примкнуть штыки! Проводить почетных гостей!

Креол удовлетворенно наклонил голову. Правда, в его глазах читалось некоторое сожаление — он приготовил еще несколько веских аргументов, но рокушские вельможи сдались быстрее, чем рассчитывалось. Помог страх, витающий в воздухе, — трепеща перед скорым появлением серых, Рокуш готов был схватиться даже за гнилую соломинку.

В обычной ситуации церемониймейстер действовал бы по заведенному распорядку — отправил бы пришельцев в гостевые покои, приставив для надежности охрану, подал его величеству подробный доклад, дождался резолюции и действовал сообразно с ней. Два-три дня, и вот уже… но что-то ему подсказывало, что ни король Обелезнэ, ни этот таинственный чародей подобное не одобрят. Побери их Демон, да серые уже через неделю могут заявиться под стены Владеки! Любая задержка в данной ситуации может быть расценена его величеством как государственная измена!

Через Королевский Парк пролегала прямая, как струна, дорога, ведущая прямо ко дворцовому входу. Церемониймейстер, несмотря на преклонный возраст, сразу опередил остальных, опираясь на длинный деревянный посох с серебряной крылатой ящерицей вместо набалдашника — символ его высокого статуса. Но он не успел добраться до цели — послышался конский топот. Из-за поворота вылетело тридцать всадников в черных кафтанах — конные часовые. Черные Драгуны заученными движениями окружили гостей и мгновенно спешились, выхватывая пистоли и сабли.

С переднего коня — черного всхрапывающего гиганта — тяжело спрыгнул широкоплечий грузный офицер с пышными рыжими усищами. Он смерил компанию суровым взглядом, сжал пудовые кулачищи и прорычал:

— Тарбкарен, почему в обход МЕНЯ?! Почему без доклада?! Или вас не ознакомили с последним указом его величества?!

— Джориан, вы слишком много себе позволяете! — вспылил церемониймейстер.

— Все, что я себе позволяю, я позволяю лишь по прямому распоряжению его величества! — отпарировал капитан лейб-гвардии. — Что за люди?! По какому делу?! Па-атрудитесь объясниться! Драгуны, фузеи на-изготовь!!!

— Джориан!!! — яростно зашипел церемониймейстер, с ужасом косясь на скучающего Креола. — Вспомните королевский указ от прошлой восьмицы!

Он ухватил капитана за локоть, отвел на несколько шагов и начал что-то тихо говорить, бешено жестикулируя. Прорывались слова «единственный шанс!», «последняя возможность!», «ларийская принцесса!» и особенно часто «король нас обоих придушит!». Барон Джориан слушал недоверчиво, сердито топорща усы, но постепенно на его лице начало проступать понимание. Он обернулся, указал на Креола и о чем-то тихо спросил. Архимаг, отлично слышавший каждое слово, холодно улыбнулся и выстрелил в небеса длинным языком пламени, рассыпавшимся многоцветным фейерверком. Обомлевшие драгуны уставились ему вслед.

В конце концов барона удалось убедить. Он сумрачно кивнул, махнул драгунам «вольно!» и решительно направился к Креолу.

— Ваше чародейство, — чуть наклонил голову Джориан.

— Барон, — ответил таким же полупоклоном маг.

— Должен сразу предупредить, — насупил брови капитан лейб-гвардии. — Я сам колдовать не умею и учиться не собираюсь. Но я служу в гвардии уже почти тридцать лет. И так уж вышло, что на своем веку мне довелось прикончить целых двух колдунов. Одного я зарубил, второму просто сломал шею. Колдуны умирают так же, как простые люди. Я всегда успею выхватить пистоль, ваше чародейство. Это не угроза, просто… ну, просто примите к сведению.

— Непременно, — растянул губы в улыбке Креол. Когда он занял должность придворного мага, лугаль императора Энмеркара поприветствовал его почти так же — напомнил, что магу тоже можно отрубить голову.

Спустя пять тысяч лет Креол продемонстрировал на практике, что его этот тезис не касается.

— Мирсолван, примите командование, я отлучусь! — приказал барон.

— Будет исполнено, ваша светлость! — приложил ладонь к виску худощавый лейтенант.

Дальше гости Рокуша следовали уже под конвоем Черных Драгун. Барон Джориан поминутно бросал туда-сюда настороженные взгляды — капитан лейб-гвардии с малолетства привык не верить никому и ничему.

— Барон, а как зовут вашего коня? — игриво осведомилась принцесса.

— Аметист, — коротко ответил Джориан. — Из-за цвета.

— Что вы, барон, аметисты же фиолетовые, а не черные!

— Я знаю. И вы знаете. А вот полудурок, который его так назвал, не знал, — мрачно объяснил капитан.

Оказавшись в Королевском Дворце, церемониймейстер почти мгновенно исчез из виду, успев шепнуть что-то капитану. Тот сердито встопорщил усы, но возражать не стал. Тарбкарен попросил его вести гостей самой длинной дорогой и как можно медленнее — пока он будет докладывать Его Величеству и срочно готовить Малый Церемониал Приветствия. Лучше бы, конечно, Большой, но его даже за сутки подготовить нелегко, а уж за такой краткий промежуток… Даже Малый получится скомканным.

Королевский Дворец не сравнится в роскоши с Гранд-Палатами, как и сам Рокуш не сравнится с Ларией. И тем не менее, монаршая резиденция выглядит очень внушительно — ее заложили еще при Хедадо Первом и с тех пор не раз достраивали. Почти каждый самодержец считал своим долгом добавить пару новых галерей или павильонов. В целом Королевский Дворец представляет собой большой четырехугольник, окружающий Королевский Двор (да, рокушские зодчие любили слово «королевский»).

Барон Джориан выполнял просьбу церемониймейстера с максимальной добросовестностью. Он добрый час таскал гостей по всем закоулкам дворца, старательно петляя и по несколько раз проходя через одни и те же коридоры. В конце концов даже Черные Драгуны начали злобно сверлить глазами спину начальника — конвой тоже устал. А вот Джориану хоть бы хны — грузный капитан преспокойно косолапил себе дальше, время от времени обращая внимание экскурсантов на самые интересные детали интерьера. Причем сопровождал их крайне ядовитыми комментариями.

— Вот это статуэтка «Весна», — указал он на небольшую скульптуру, изображающую девушку, одетую в ярко-зеленую листву. — Заурядная вещица. Идея приличная, исполнение — второй сорт. А вот тот же скульптор, но уже «Осень». Эта еще хуже. Совершенно неумело вылеплено, сильно подпорчено несоответствием пропорций. Скажу вам так — если б эта Осень была живой зеньоритой, она бы даже ходить не могла. Не бывает у женщин таких ног.

— А это? — с интересом спросила Вон, указывая на третью скульптуру в ряду.

— «Зима». Крайне плачевная картина. К третьей статуе художник окончательно исчерпался — получилась откровенная мерзость. Лучше даже не смотрите. Хорошо хоть, «Лето» он так и не закончил — спился.

Пройдя в следующий павильон, Джориан указал на гобелен с оленьей охотой и сурово констатировал:

— Пакость и уродство. Такое впечатление, что художник намазал фекалии на холст и пытается выдать это за картину. Собственно, это работа графа Адеморана, его при жизни так и прозвали — Фекализатор. Редкий был халтурщик, хорошо, что уже помер.

Зато снежный пейзаж вызвал у него скупую похвалу:

— Работа в целом неплохая. Конечно, чувствуется, что автор не напрягался — рисовалась эта картинка, такое впечатление, левой задней ногой. Художник был кентавром, — пояснил он. — Но поскольку это была нога Мастера… в общем, получилось вполне смотрибельно. Если не очень придираться. Если придираться, то все равно халтура, но… но ладно уж. А вот на соседнюю картину лучше не смотрите сразу — это новая мода, при батюшке Его Величества в ходу была. Тупо и глупо — автор заявил, что это изображение его сна. Интересно, что ему там снилось — пир среди помоев, что ли?

Ванесса мысленно согласилась — указанная картина очень напоминала «шедевры» земных авангардистов.

— Вот это совсем ужасно, — отмахнулся от следующей картины Джориан. — Душераздирающее зрелище. Согласно подписи — это Храм Единого. Согласно моим глазам — попросту дерьмо высшей гнусности. Опозорил художник и Единого, и себя самого. Вы, зеньориты, на это лучше даже не смотрите — незачем дерьму внимание уделять.

— На что же нам смотреть-то тогда?!

— А вот на это! — указал на превосходную мозаичную фреску Джориан. — Великолепно! Блистательно! Взгляните только, как из отдельных фрагментов складывается общая картина, как она сама собой, совершенно незаметно для зрителя, обретает целостность, глубину и, что самое важное, красоту! Это Велдеран — удивительный Мастер, не перестаю восхищаться талантом!

Перед указанной фреской остановился даже Креол. Да уж, что-что, а художественный вкус у барона Джориана имелся в избытке — настолько точно все его оценки соответствовали истине.

— Барон, а я давно хотела спросить — почему вы только капитан? — взяла его под локоток принцесса. — Вот у нас гвардию генерал возглавляет… возглавлял…

— А потому, ваше высочество, что полковником у моих ребят числится сам король! — рассудительно ответил Джориан. — А майоры и прочая шушера — это почетные титулы, их всяким принцам да герцогам раздают. Вроде как награда. Вот так и выходит, что по-настоящему всем руководит капитан. Но капитан лейб-гвардии его величества приравнивается к армейскому генералу, так-то вот!

Наконец дальше тянуть стало уже нельзя — барон Джориан вступил под своды Королевской Галереи, ведущей прямо к тронному залу. Судя по усиленному конвою, их уже ждали.

В Королевской Галерее в ряд висели портреты. Сорок два лица — тридцать восемь королей и четыре королевы. Династия Калторанов, двенадцать лет назад отметившая шесть веков царствования. Шесть славных веков — начиная с Хедадо Первого Строителя и заканчивая Обелезнэ Первым… пока что без прозвища. Рокушские короли получают их уже после смерти.

По этим портретам легко можно было проследить, как на протяжении веков менялась мода и обычаи. Одни короли походили на склад с драгоценностями, другие одевались с простотой аскетов. Были утопающие в шелках, а были носители военных мундиров — и они тоже сильно менялись от века к веку. У некоторых на бедре висели шпаги, у других сабли или длинные кортики. Один из королей в середине галереи, Марутадо Первый Завоеватель, опирался на тяжелую стальную секиру — без сомнения, изделие дэвкаци.

И все же одна деталь сохранялась неизменной на всех портретах. Корона. Простой тонкий серебряный венец с единственной белоснежной жемчужиной в самом центре. Корона Рокуша, больше тысячи лет назад найденная в сокровищнице императоров древнего Гора. Об этой короне ходили самые разные слухи, ей приписывали самые необыкновенные свойства. Древняя традиция предписывает рокушским королям не расставаться со своим венцом ни на секунду — даже в самые интимные моменты. Прикосновение к этому изделию древних ювелиров кого бы то ни было кроме самого монарха считается страшным преступлением и карается смертной казнью.

История даже помнит курьезный случай, связанный с этим законом. Один из королей, совершая прогулку в горах, неожиданно споткнулся и уронил драгоценную корону. Та покатилась по склону и полетела в пропасть. Королевский паж бросился за ней и успел в последний миг подхватить сокровище, не дав ему погибнуть. И король оказался перед ужасным юридическим парадоксом — за спасение короны следовало щедро наградить, но за прикосновение к оной полагалась смерть. В конце концов он выкрутился, приговорив пажа к казни… но милостиво даровав ему отсрочку на один век. Нет нужды говорить, что к моменту приведения приговора в исполнение жертва уже давно окончила свои дни естественным образом.

Сначала Креол проходил мимо портретов равнодушно. Старые и молодые, высокие и низкие, толстые и худые, веселые и угрюмые, добродушные и жестокие — его не интересовали порфироносцы, умершие сотни лет назад. Но у двух последних маг задержался. Заричи Второй Великий и Заричи Третий Миролюбивый. Прадед и отец нынешнего короля. Дед скончался, не успев взойти на трон.

Вот он, Заричи Второй. Изображен уже на закате царствования — седой, угрюмый, супящий густые брови. Взошел на престол в девятнадцать лет, умер в семьдесят восемь. Его время назвали Веком Славы — возможно, это был величайший из рокушских королей за всю его историю. При нем Рокуш гремел на весь мир. При нем было основано множество новых городов и завоеваны новые территории. При нем жил и творил Драво Стузиан — гениальный механик-изобретатель, величайшая гордость Инженерного Университета Владеки. При нем жил и сражался Бокаверде Хобокен — легендарный маршал, не знавший поражений. О Заричи Втором слагали поэмы, его имя внушало страх врагам и горячую любовь подданным.

А вот его внук, Заричи Третий. Взошел на престол в двадцать девять, умер в сорок семь, оставив тридцатилетнего сына. В Рокуше рано женятся и обзаводятся детьми. Этот король скончался от лихорадки — во время катаний на коньках провалился под лед, полторы восьмицы метался в горячке и в конце концов сдался. Впрочем, нельзя сказать, чтобы Рокуш сильно сожалел о его кончине — Заричи Третий не прославился ничем, кроме наивной веры в то, что любую проблему можно разрешить миром. Из-за чего и утратил несколько ценных территорий, полностью растеряв государственный престиж. Соседи (особенно Лария) при нем ужасно обнаглели, то и дело отщипывая от Рокуша кусочки. Он даже потерял южный выход к морю, из-за чего флот пришлось сократить на порядок. Если бы этот король и сейчас сидел на троне… серые, скорее всего, уже давно бы вошли в столицу.

Нынешний монарх всегда с удовольствием вспоминал о прадеде, но раздраженно морщился, едва речь заходила об отце.

Двери распахнулись. Седой церемониймейстер, аж раздуваясь от важности, провозгласил:

— Ее высочество принцесса короны Ларии, Северо-Запада Сталиб, полуострова Тихи и острова Нюк, Гвениола Янтарновласая! Его чародейство Верховный Маг Шумора Креол и сопровождающие его фрейлины!

— Да я всего одна, — обиженно надулась Ванесса. — И не фрейлина.

— Какого еще Шумора?! — начал на глазах чернеть маг. — Шумера! Убью всех!

— Да ну вас к Демону! — отмахнулась Гвениола, буквально вбегая в тронный зал. — Король же ждет!

Глава 27

Жуткий смех очень важен для имиджа.

Темный Властелин

На западной границе Кай-Хемеала шли строительные работы. Месяц назад в этих местах произошло небывалое, невероятное событие. Горная река Маст-Арако резко повернулась, вновь начав питать приток Тлоаля, как встарь. Султанат Кай-Хемеал, уже много веков существующий лишь благодаря этому притоку, мгновенно воспрянул духом. В тот день, когда старый султан узнал о великом чуде, он помолодел на глазах и приказал немедленно принести жертвы всем богам, благодаря их за милость. Нишанджы-башы[45] сразу же подготовил указ о присоединении к Кай-Хемеалу новых земель, нефтердар[46] направил на запад налоговых инспекторов, кади — судей, а великий везир — санджак-бея[47] для возрожденной провинции. Ему были выданы четыре роты янычар и приказ немедленно установить на западе мир, порядок и полное повиновение султану.

Одну из рот новоиспеченный санджак-бей направил через ущелье Лабиринта, к Дому Отшельника. Ему помнилось, что когда-то там находился хороший форпост, который теперь вполне можно восстановить и вновь разместить войска. Командиром роты в сто двадцать янычар был назначен Лекур Адхила-нди, опытный солдат и умелый руководитель.

Как раз сейчас Лекур и руководил починкой Дома Отшельника и возведением новой казармы. К делу он подошел со всей ответственностью — следовало воздвигнуть наблюдательные башни, перекрыть оба подхода к долине, тщательно пересчитать имеющиеся ресурсы и направить гонца к сарану санджак-бею, дабы доложить об исполнении.

Работа кипела вовсю, когда над долиной разнеслось скрипучее кряканье сигнальной дудки — наблюдатель заметил нарушителей. Правда кряканье мгновенно стихло — его сменил придушенный вопль. Судя по тональности — предсмертный.

Лекур меньше чем за минуту выстроил роту в боевой порядок. Лучники торопливо проверяли наличие колец для стрельбы — кай-хемеальские луки очень тугие, поэтому для натягивания тетивы их владельцы используют специальные кольца. Янычары укрылись за земляным валом, насыпанным вокруг Дома Отшельника в первый же день, и поджидали противника. Двадцать самых метких стрелков притаились на чердаке, превращенном в небольшой форт.

— Наверное, Боротсилланд, — угрюмо процедил Лекур ординарцу. — Или Покорат.

— Или Бокава, — предположил тот.

— Да, или Бокава…

У Кай-Хемеала много соперников. Боротсилландеры, покоратцы, бокавиане — все жаждут урвать толику богатств некогда процветавшего соседа. Но для того здесь и находятся султанские янычары, чтобы им этого не позволить.

Лекур ожидал увидеть вражеский разведывательный отряд. Скорее всего, два-три десятка. Но их оказалось всего-навсего трое. Однако командир янычар при виде чужаков лишь сдавленно ругнулся — их посетили серые. Точнее, двое серых и еще какой-то непонятный тип. Два колдуна в красных плащах и еще кто-то — в черном.

Йемеш Солнечный и Стефаль Прекрасный остановились, не доходя до импровизированного бастиона шагов на триста. Отсюда они не видели ни одного янычара, но прекрасно понимали, что за этим валом их притаилась добрая сотня.

— Что нам делать, владыка Нъярлатхотеп? — спросил Йемеш.

Архидемон задумчиво улыбнулся. На гладком холеном лице проступило выражение предвкушения — Нъярлатхотеп заранее смаковал будущие смерти.

— Убейте их, рабы, — приказал он, отходя на несколько шагов.

Колдуны повиновались беспрекословно. Йемеш Солнечный, лучший метеомаг Серой Земли, выкрикнул несколько слов, и небеса разверзлись дождем. Только что небосвод был совершенно чист, и вот его сплошь покрыли сизые грозовые тучи — внешне это походило на бесшумный взрыв. Грянул гром, сверкнула молния, ливень хлынул с такой силой, что земляной вал почти мгновенно начал растекаться. Единственным, кто не намок, стал сам Йемеш — над ним в туче зияло ровное круглое отверстие. На колдуна не упало ни капли, ни дождинки.

Янычары бешено заулюлюкали, вскакивая на ноги и пуская во врага тучи стрел. Кай-хемеальский лучник способен выпустить до двенадцати стрел в минуту — с такой скоростью он выхватывает их из колчанов и натягивает тетиву.

Но стрелять из луков в хлещущий ливень — задача непростая. Дальность и точность выстрелов резко понизились. Земля, безжалостно бомбардируемая дождем, уже начала покрываться лужами, превращаясь в грязную тестообразную массу. Янычары поскальзывались и падали, не в силах сохранить равновесие.

Тем не менее, серьезного вреда дождь им не причинил. Но тут в игру вступил Стефаль Прекрасный. Лучший иллюзионист Серой Земли. Весело хохоча, он вскинул руки… и форт попросту исчез, сменившись явственно колышущимся холмом. Разумеется, всего лишь мираж сложного наведения, но янычары испуганно завопили, не зная, что делать.

— Покинуть форт!!! — проревел Лекур, первым подавая пример.

Сотня лучников в едином порыве перемахнула через вал, и бросилась вперед, на ходу поливая врага стрелами. Кое-кто уже потянулся за ятаганом — стрелы имеют неприятную привычку заканчиваться.

Стефаль отступил на шаг. Он обожал трюк с приданием вражеским солдатам облика серых — было очень забавно видеть, как они гибнут от рук своих же товарищей. Но здесь это бесполезно — янычары не настолько тупы и поймут, что это всего лишь уловка. Поэтому он встряхнул плечами… и от него отпрыгнул второй Стефаль — точно такой же. Этот ринулся на янычар, явно намереваясь отлупить их просто голыми руками. Янычары, повинуясь командиру, на миг притормозили, а потом иллюзорного двойника пронзил сразу десяток стрел.

И он мгновенно взорвался, исторгнув океан огня и разбросав ударной волной переднюю линию янычар. Доппель-мина разлетелся на куски и бесследно исчез, однако все-таки прихватил с собой троих воинов. Их всего лишь покалечило отголоском взрыва, но из строя они выбыли. Стефаль остался ужасно недоволен — он-то надеялся, что кай-хемеальцы решат схватиться с иллюзией врукопашную… Тогда этот взрыв убил бы добрую четверть роты, если не больше.

Колдун швырнул в них несколько огненных шаров. Янычары резко бросились наземь… но тут же насторожились, не чувствуя жара. Разумеется, огонь тоже был всего лишь устрашающей иллюзией. От следующих шаров янычары даже не стали уклоняться — просто пробегали насквозь. И вот тут-то их поджидал сюрприз — один из снарядов оказался настоящим! Шестеро лучников упали наземь, превращенные в ходячие факелы.

Но бесконечно это продолжаться не могло. Метеомаг и иллюзионист сдерживали наступающих янычар еще несколько минут, сократив их численность примерно на четверть, но вот уже Йемеш лежит, пронзенный стрелой. Изо рта хлещет кровь, колдун исступленно рвет оперение. Стефаль безуспешно воздвигает иллюзию за иллюзией, с превеликим трудом избегая кривых ятаганов Кай-Хемеала. Удачный удар… и иллюзионист падает с рассеченным плечом. Его тут же бьют по лицу ногой, ятаган рассекает воздух… но Йемеш указал пальцем в небо, и оттуда ударила молния, превратив солдата в пепел. Стефаль облегченно выдохнул, с трудом удерживаясь, чтобы не потерять сознание. Еще одна молния, и еще… но силы уже кончаются, все защитные чары давно иссякли, а янычар осталось еще почти две трети.

— Владыка Нъярлатхотеп, нам не справиться самим!!! — взмолился Йемеш Солнечный. — Защитите своих рабов!!!

Архидемон криво ухмыльнулся. В него тоже летели стрелы, но он спокойно стоял в сторонке, даже не пытаясь уклоняться и с каждой секундой все больше походя на дикобраза.

Но вот двое янычар подлетели к нему, на бегу замахиваясь ятаганами. И Нъярлатхотеп наконец-то присоединился к сражению.

В бою архидемоны почти не используют магию. К чему отвлекаться на эту ерунду, если ты сам по себе — словно оживший ядерный взрыв? Архидемон — существо практически неуязвимое и чудовищно мощное. Нужно несколько тысяч воинов, чтобы доставить ему хотя бы небольшие затруднения. А всего лишь сотня…

Плащ слетел с Нъярлатхотепа. Он в долю секунды утратил человеческие очертания, сменяя маскировочную форму Черного Человека на боевую — Ползучего Хаоса. Тысячи щупальцев выстрелили в янычар, бесформенное туловище на глазах выросло до размеров африканского слона.

Кай-хемеальская рота наполнилась криками ужаса и боли — щупальца архидемона посеяли в их рядах дикую панику. Они мелькали с бешеной скоростью, нанося удар за ударом, а стрелы и ятаганы ничего не могли с ними поделать. Янычары падали мертвыми один за другим — их душили, разрывали на части или просто хватали и били о землю до превращения в кровавую массу. Нъярлатхотеп один успешно заменил целое войско — неуязвимый, несокрушимый, он всего за две минуты безжалостно уничтожил всех, до кого сумел дотянуться.

Потом пришел черед тех, что успели дать деру или просто на момент начала атаки находились вне досягаемости архидемона. Щупальца в долю секунды трансформировались в пузатые хоботы, начав оплевывать врага вязкой серой слизью. Попав на кожу, она мгновенно разъедала ее, превращая человека в мечущийся и кричащий полутруп. Еще полторы минуты… и вот над долиной повисла тишина. Нъярлатхотеп истребил всех. Даже не напрягаясь, не прилагая серьезных усилий — ему это было не сложнее, чем носорогу передавить горстку хомячков.

Колдуны начали подниматься с земли. Йемеш Солнечный достал из плечевой сумы фиал с сизой жидкостью, отвинтил крышку, с шумом выдохнул и резко выдернул стрелу из живота, стараясь не оставить в теле наконечник. Из раны хлынула кровь, но колдун присосался к целительному эликсиру, и она начала закрываться. Метеомаг вяло прищелкнул пальцами, прекращая дождь. Землю вновь залили ослепительные лучи солнца.

Стефаль Прекрасный поступил по-другому. Придерживая рассеченное плечо, он подошел к еще дышащему янычару и приник к его губам в отвратительной пародии на поцелуй. Краснокожий кай-хемеалец мгновенно побледнел, захрипел и испустил дух. Серый, напротив, улыбнулся — плечо на глазах срослось, оставив лишь длинный розоватый рубец. Колдун перелил в себя всю прану, что еще оставалась у янычара.

— Владыка… — окликнул Нъярлатхотепа Йемеш.

— Не мешай, раб, — ответил сразу тремя ртами Ползучий Хаос, распластавшись метров на тридцать во все стороны.

Сотни тонких хоботов, оканчивающихся костяными иглами, вонзились в мертвых и раненых янычар, и по ним потекла кроваво-мясная жижица, превращая воинов в пустые оболочки. Архидемон решил слегка подкрепиться после долгого путешествия.

Закончив обед, Нъярлатхотеп стекся воедино и поднялся на всего лишь двух ногах, вновь став Черным Человеком. В родном Лэнге он предпочитал всегда оставаться тем, кем являлся на самом деле, но в других мирах придерживался маскировочной формы. В ней проще — даже великого Посланца Древних, способного прыгать между мирами, словно блоха, Печати Мардука тянули обратно. Здесь, в Закатоне, вдали от удерживающего портала, он чувствовал себя очень неуютно — Лэнг стремился затащить обратно покинувшего его демона. Да, он мог сопротивляться зову Печатей годами, если не десятилетиями, но это означало усиливающуюся с каждым месяцем боль и слабость. Нъярлатхотеп не завидовал демонам, призываемым колдунами — как же им, должно быть, мучительно разрываться меж двумя силами, тянущими в разные стороны!

— Вы, двое, — приятно улыбнулся он Йемешу и Стефалю. — На той стороне моста — Воронка. Уберите ее.

— Владыка, я чувствую гибель… — наморщил лоб Стефаль.

— Само собой, здесь только что погибли очень многие, — язвительно приподнял уголки губ Йемеш.

— Я не об этом… Гибель… Чувствую, именно здесь погибла повелительница Асмодея… Антикваро… Алес… Ноктикула…

— А мой сын? — напрягся Йемеш.

— Его не чувствую… Трупы уничтожены… сожжены… повелительница Асмодея упала в огненную пропасть… да, упала… ее вампиры были перебиты… остальных просто сожгли…

Где-то вдали прогремел гром. Погода всегда отзывалась эхом, когда Йемеш Солнечный испытывал сильные эмоции.

— Кто это мог быть? — спросил он сам у себя. — Алес убит… он был моим другом… И где мой сын?…

— Меня очень заботит судьба твоего сына, — серьезно ответил Стефаль.

Йемеш с трудом сдержался, чтобы не ударить этого лицемера по холеному личику. Двое серых одновременно скрипнули зубами, глядя друг на друга.

— Это не должно нас волновать, — вмешался Нъярлатхотеп. — Мы здесь по другому поводу.

— Владыка, я полагал, что мы здесь, чтобы узнать о судьбе моего сына… и остальных, — нахмурился Йемеш.

— Ну вот мы о них и узнали. А теперь ступайте и уберите Воронку. Мы идем дальше. И радуйтесь, что вы пока что мне нужны, ибо вы начинаете меня злить.

В голосе Нъярлатхотепа появились гневливые нотки. Колдуны поспешно бросились исполнять приказ.

За все время экспедиции архидемон с ними почти не разговаривал. Он ограничивался краткими фразами, когда требовалось что-нибудь приказать или ехидными комментариями по поводу действий или высказываний кодунов. Сразу было видно, что человеческий род не вызывает у Нъярлатхотепа ничего, кроме насмешек — низшие существа, о чем с ними можно говорить?

Тем не менее, он оказался поразительно осведомленным о многих аспектах человеческой жизни — так опытный мирмеколог может с точностью назвать длину сяжек любой разновидности муравьев. За все время путешествия (они перелетели океан на вемпирах, высадились в Мертвых Песках, рядом с границей Кай-Хемеала, ехали с попутным караваном, а в самом конце просто шли пешком) он ничем не выдал, что не принадлежит к человеческой расе. На Йемеша и Стефаля местные жители смотрели с неприязнью — серые колдуны везде вызывают схожие чувства. На Нъярлатхотепа — всего лишь с подозрением, как на любого подозрительного типа, якшающегося с серыми. Того, что он демон, никто так и не понял.

Йемеш и Стефаль дважды предлагали своему предводителю как-нибудь ускорить передвижение. Те же вемпиры перенесли бы их через горы в несколько раз быстрее. Но по каким-то непонятным причинам архидемону было очень важно проделать этот путь на своих двоих. С самого приземления он шел пешком и словно бы что-то считал про себя, время от времени проводя какие-то измерения собственными пальцами. Причем результаты Нъярлатхотепа совсем не радовали — он морщился и тихо ворчал.

— Нет, это не подойдет… — наконец пробормотал он. — Слишком трудно будет про…

Он оборвал сам себя на полуслове, заметив, что колдуны жадно прислушиваются. Архидемон Лэнга сухо рассмеялся.

— Вперед, рабы, — приказал он, вступая на висячий мост.

Нъярлатхотеп гнал серых без роздыху, ежесекундно комментируя их человеческую медлительность. Йемеш и Стефаль устало плелись, не произнося ни слова. Время от времени они утоляли жажду вираром — особой магической настойкой, придающей сил. Тем не менее, им ужасно хотелось вздремнуть или хотя бы немного передохнуть. Однако попросить об этом они не решались.

— Владыка, разрешите задать вопрос?… — пропыхтел Йемеш.

— Что тебе? — не проявил особого интереса Нъярлатхотеп.

— Я не понимаю одного момента в священных книгах. Там написано, что принцип Азаг-Тотх представляет собой концепцию бесконечного стремления вовнутрь. А принцип Иог-Сат-Тотх выражается в общепринятой «Звезде Хаоса» с лучами, идущими изнутри вовне как «всепроникновение», если учесть, что из компилятивных источников мы видим, что Иог-Сат-Тотх — Врата. Построение термина существование-несуществование Иог-Сат-Тотх и Азаг-Тотх базируются на принятии того, что Метавселенная по большому счету непознаваема до конца, но все же в некотором роде «сотворена», и Азаг-Тотх, а равно и Иог-Сат-Тотх являются актуализациями единого божества — непознаваемого, разделенного и в то же время вечно разделяющегося…

— Это в самом деле написано в ваших священных книгах? — недоуменно перебил его Нъярлатхотеп. — Я не понял ни слова.

— Да… Это основа нашего поклонения… поклонения ВАМ, Владыка…

— Чушь какая-то. Тот, кто это написал, был сумасшедшим или идиотом.

Колдуны удивленно переглянулись. Все это Тахем Тьма преподавал как непреложную истину, угрожая смертью любому, кто усомнится хоть в одной букве. Дети серых зубрили эту концепцию чуть ли не с рождения — она составляла основной принцип господствующей религии.

Однако Нъярлатхотепу виднее.

Прошло время, и вот долгий путь все-таки подошел к концу. Впереди показалась огромная каменная голова. Она сонно причмокнула толстыми губищами, в глазницах замерцал тусклый свет, и Султан Земли громогласно проревел:

— КТО ВЫ ТАКИЕ?

Йемеш и Стефаль замерли. О, конечно, они слышали об этом чуде — живой каменной голове, некогда бывшей частью ужасного зверобога-сокрушителя. Но одно дело слышать, и совсем другое — видеть собственными глазами.

— Привет тебе, о Твердоликий Султан Земли! — весело крикнул Нъярлатхотеп. — Меня отправил сюда Султан Демонов, великий Азаг-Тот! По его слову я нахожусь здесь, дабы сделать тебе щедрое предложение!

— ЩЕДРОЕ?! — гулко расхохотался Султан. — ЧТО ТЫ МОЖЕШЬ ПРЕДЛОЖИТЬ МНЕ, ЧЕЛОВЕЧИШКО?! ДАЖЕ ЕСЛИ ТЫ СЛУЖИШЬ СУЛТАНУ ДЕМОНОВ ЛЭНГА — ТЫ ВСЕГО ЛИШЬ МЯГКОЕ СКЛИЗКОЕ НАСЕКОМОЕ! ОСТАВЬ МЕНЯ, Я ЖЕЛАЮ ПРОДОЛЖИТЬ СОН! МНЕ СЕЙЧАС НЕ ДО ГЛУПЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ!

— А если все-таки могу?

Султан Земли саркастично промолчал. Ему не хотелось разговаривать с этими двуногими. С тех пор, как он утратил последнее средство физического воздействия, каменные ладони, в нем угас и интерес к жизни. Если, конечно, такое существование вообще можно было назвать жизнью. Последний месяц он просто лежал там же, где и предыдущие два столетия, пялился в никуда и думал, как было бы приятно вновь встать на ноги, выпрямиться в прежнем горообразном величии… и передавить всех этих мягких насекомых, являющих собой лишь жалкое подобие его, исполинского силикоида.

Всех до единого!

Нъярлатхотеп неторопливо подошел к котловану, заполненному каменными обломками. Годы не пощадили эту «могилу» — тело Султана, искрошенное в щебень, уже никому не могло повредить.

— РАЗ УЖ ВЫ ВСЕ РАВНО ЗДЕСЬ — РАЗВЛЕКИТЕ МЕНЯ ЧЕМ-НИБУДЬ, — нарушил молчание Султан. — УМЕЕТ КТО-НИБУДЬ ИЗ ВАС ПЕТЬ?

— Я немного… — начал Стефаль.

— Кто разрешал тебе открывать рот? — саркастично посмотрел на колдуна Нъярлатхотеп. — Ты все еще не понимаешь, с кем имеешь дело, Твердоликий. Говорю тебе — я Нъярлатхотеп!

— ПОСЛАНЕЦ ДРЕВНИХ? — недоверчиво посмотрел на него Султан Земли.

Каменные веки медленно опустились, затем вновь поднялись. Зверобог пытался решить, правду ли говорит это мягкое двуногое.

— ТЫ, ДОЛЖНО БЫТЬ, ЛЖЕШЬ… — неуверенно громыхнул Султан.

— А если нет?

— В ТАКОМ СЛУЧАЕ ДОКАЖИ. ЯВИ МНЕ СВОЙ ИСТИННЫЙ ОБЛИК!

Нъярлатхотеп только улыбнулся. Он еле заметно шевельнул плечами… и словно бы взорвался. Во все стороны хлынула бесформенная плоть, кишащая разнообразными органами. Йемеш и Стефаль едва успели отскочить — оставайся они на месте, их бы просто погребло под грудой омерзительной слизи.

— Ты убедился? — ласково спросил архидемон, вновь становясь Черным Человеком.

— НЪЯРЛАТХОТЕП… — медленно повторил его имя Султан. — И ЧТО ЖЕ ТЕБЕ НУЖНО ОТ МЕНЯ, КАМЕННОГО?

— Мне? Не так уж много. Но вот ты… ты во мне нуждаешься.

— Я?! В ТЕБЕ?! ЭТО ЧТО — НАСМЕШКА?! ЧТО ТЫ ИМЕЕШЬ В ВИДУ, ДЕМОН?!

— Ну, ты тоже… не бог, — усмехнулся Нъярлатхотеп. — Выслушай. Ты помнишь, как появился на свет? Знаешь, отчего ты разумен, в то время как твои братья — не более чем чудовищные животные?

Султан Земли замялся. Он не знал. Он не помнил ничего из того, что было с ним до того, как он впервые поднялся на каменные ноги и окинул этот мир каменными глазами. Забавный мягкий мир, который можно вволю топтать и крушить — ведь ходячей скале не может быть преград! Увы, оказалось, что собравшись большой кучей, эти насекомые способны победить даже его… Они умели действовать сообща…

— Позволь, я потрачу немного твоего времени и расскажу, — предложил Нъярлатхотеп. — Заодно — выполню твою просьбу.

— КАКУЮ ПРОСЬБУ?

— А разве не ты просил как-нибудь тебя развлечь? — притворно удивился архидемон.

— О. ДА. КОНЕЧНО.

— Тогда слушай. Давным-давно… — голосом доброго сказочника начал Нъярлатхотеп, — …где-то в центре Закатона существовал большой и богатый султанат Цили, в котором поклонялись могущественному богу — Иргшпанибаду. Этого султаната больше не существует — он развалился на Старг, Энтарикс, Припустынь, Бокаву и Союз Малых Падишахств. Города Махты, столицы Цили, тоже не существует — он был уничтожен, когда в нем одновременно появились вы, Султаны. Вы просто стерли его в пыль.

— ДА, ЧТО-ТО ТАКОЕ ПРИПОМИНАЕТСЯ… — с удовольствием вспомнил Султан Земли.

Ему действительно вспомнились первые часы жизни — множество крохотных зданий и человечков. Он сам грохочет и топочет, ломая все на своем пути, а рядом беснуются братья. Воздушный шипит и плюется кислотой, пожирая людей сотнями, где-то внизу ползает Водный, щелкая клешнями, способными перемалывать целые крепости, а Огненный уже запалил самый огромный дворец — все разбегаются в ужасе…

— БЫЛО ВЕСЕЛО, — ностальгически вздохнул Султан.

— А будет еще веселее, — пообещал Нъярлатхотеп. — Для начала напомню процесс создания Эмблемы, Имени… называй как хочешь. Не думаю, что тебе он известен. Бог отделяет от себя частицу души, частицу Девятой Оболочки, и вселяет ее в живое существо. Затем дожидается, пока собственная душа восстановится… и отделяет еще частицу. Так можно продолжать до тех пор, пока его Девятая Суть будет выдерживать напряжение. Йог-Сотхотх осилил тринадцать раз. Наш враг Мардук — сорок девять. Владыка Джанны Аллах — девяносто восемь. Аллах — великий бог, у него девяносто девять Имен…

— Я НИЧЕГО НЕ ПОНЯЛ, — признался Султан.

— Я и не сомневался, что ты глуп, — спокойно ответил Нъярлатхотеп. — Ты ведь все-таки зверобог. Главное то, что Иргшпанибад был не намного умнее. Он не отделял частицы души поочередно, а просто… разорвал себя на четыре части! Они вселились в существ, оказавшихся на тот момент в его храме — змею, заползшую укрыться от солнца, ящерицу, живущую в щели под крышей, рака, которого должны были сварить на ужин жрецу… и человека. Маленького храмового служку. Ребенка.

— ЧТО-ЧТО?!! — пораженно воскликнул Султан.

— Разумеется. Каждая Эмблема рождается из живого существа, осененного божественным духом. Ты когда-то был человеком, Твердоликий. И именно поэтому ты единственный из всех Султанов можешь мыслить и говорить.

— И ЗАЧЕМ ТЫ МНЕ ВСЕ ЭТО РАССКАЗАЛ?

— Ты нам нужен, Твердоликий. Ты нужен Лэнгу. Ты последний из Султанов Стихий Закатона, и в тебе нуждается Серая Земля.

— НУЖДАЕТСЯ?! — гневно загремел Султан Земли. — НУ ТАК ПУСТЬ ПРИХОДЯТ СЮДА И ПЕРЕВОЗЯТ МЕНЯ НА СВОЙ ОСТРОВ! Я ЛИШЕН НОГ, ДЕМОН, Я НИКОМУ И НИЧЕМ НЕ МОГУ ПОМОЧЬ!

— Это сейчас. Но я собираюсь возродить тебя. Ты хочешь снова топтать род человеческий, Твердоликий?

Султан недоверчиво замолчал, не в силах произнести ни слова. В его каменном мозгу стремительно проносились мысли — хаотичные, противоречащие друг другу, а то и сами себе. Он верил и не верил архидемону.

— Владыка, вы нам ничего не говорили! — рискнул вставить слово Йемеш.

— Конечно. Но ваш главный колдун отправил вас со мной именно для этого.

— Мы должны будем помочь вам в ритуале?

— Нет. Просто для успешного возрождения мне нужно принести Твердоликому две жертвы. Два человека. Два могущественных мага. Или колдуна.

В блеклых глазах серых на миг отразилось непонимание. Потом — ужас. Потом — ярость и гнев. Йемеш и Стефаль одновременно вскинули руки, собираясь бросить заклинания… и замерли неподвижно. Колдуны начали подниматься в воздух, словно за шеи их держали невидимые руки. Нъярлатхотеп удовлетворенно улыбнулся и шагнул к горе каменных обломков. Султан Земли посмотрел на его действия, затем перевел взгляд каменных глаз на корчащихся в воздухе колдунов и торжествующе прогрохотал:

— Я СНОВА СМОГУ ХОДИТЬ!!!

Глава 28

Я не знаю, чего хочет народ, но я знаю, что полезно для него.

Моше Даян

Его величество стоял спиной к окну, заложив руки за спину. Длинное малоподвижное лицо не выражало никаких чувств. Ему что-то тихо говорил низенький полный человечек в пышном жабо — премьер-министр.

Король Обелезнэ Первый оказался высоким мужчиной сорока лет. Только этой зимой он отпраздновал юбилей. Каштановые волосы, темно-синие глаза, похожие на сапфиры, никаких особых примет — совершенно обыкновенное лицо. Как и полагается всякому рокушскому дворянину, он носил небольшие усы и бородку. Голову увенчивала серебряная корона с одной-единственной жемчужиной — та самая, которую можно было наблюдать на веренице портретов. Никаких других регалий рокушские короли не носят — ни особой одежды, ни каких-либо специальных предметов или украшений. Только этот венец, овеянный дыханием тысячелетий.

Король молча смотрел на Креола, ожидая, пока тот произнесет слова приветствия. Тот, незнакомый с рокушским этикетом, также хранил молчание. Король постепенно начинал хмуриться…

Положение спасла Гвениола. Она прошла к королю, сделала изящный реверанс, а затем коснулась губами руки венценосца. Король точно так же поцеловал руку принцессы — но уже не правую, а левую.

— Ваше величество, старший брат мой, я счастлива оказаться у вас в гостях, — прощебетала Гвениола.

— Ваше высочество, младшая моя сестра, для меня честь принимать вас у себя, — ответил Обелезнэ. Царственное лицо умиротворенно разгладилось.

— Мои спутники, ваше величество! — указала на Креола с Ванессой принцесса. — Его чародейство Креол с ученицей!

— У меня тоже имя есть… — обиженно надулась Ванесса.

— Ваше высочество, для меня честь… — поцеловал руку принцессе премьер-министр.

— Ваше высокопревосходительство, рада видеть вас, — чуть поклонилась Гвениола. Несмотря на очень серьезный чин и титул, премьер не принадлежал к королевскому роду, поэтому реверанса и поцелуя ему не полагалось — небольшого поклона более чем достаточно.

Когда с церемониями наконец было покончено, король сделал жест ладонью, показывая, что можно перейти к неформальному общению. Сесть, однако, не предложил — его величество предпочитал вести переговоры стоя. Соответственно, всем остальным приходилось разделять его желания — сидеть в присутствии стоящего короля строго запрещено. Равно как лежать — в присутствии сидящего.

Сорок лет назад даже произошел показательный случай, демонстрирующий, насколько силен в Рокуше этот обычай. Прадеду нынешнего венценосца необходимо было срочно обсудить кое-что с Драво Стузианом. Но он застал великого механика тяжело больным. Тот не мог даже подняться с постели, чтобы поприветствовать своего монарха. Тогда Заричи Второй, не в силах нарушить этикет, улегся рядом с ним, изрекши попутно историческую фразу: «Король не потеряет достоинства, уравнявшись с подданным».

— Барон, останьтесь, — приказал король, заметив, что Джориан намеревается выйти.

Капитан Черных Драгун звякнул шпорами, отдавая честь, и занял позицию у дверей. Вдоль стен выстроились и гвардейцы с саблями наголо. Обелезнэ Первый за десять лет царствования пережил шесть покушений — и это отнюдь не сделало его доверчивым человеком.

— Итак, вы чародей, зеньор, — окинул Креола любопытствующим взором король. — Не могли бы вы для начала это подтвердить? За последние недели в этих стенах перебывало множество шарлатанов, выдающих себя за творцов чудес… в конце концов я приказал просто гнать их. На что способны вы?

Креол молча прищелкнул пальцами, рождая огонь из собственной ладони. Пламенный цветок поднялся в воздух, разделился на три языка, охватывая хозяина жаркой ослепительной диадемой. Глаза премьера удивленно расширились, но на лице короля ничего не отразилось.

— Недурно, — скучающе констатировал он. — Но и всего-то. Когда я был мальчишкой, наш старый шут вытворял и не такие чудеса. Однако не думаю, чтобы от него был прок на войне.

— А как насчет этого? — резко выбросил руку в сторону окна Креол.

Гвардейцы рефлекторно дернулись, но барон Джориан резко вскинул сжатый кулак, и они вновь замерли неподвижно, послушные суровому капитану.

Окно же с треском распахнулось, одно из разноцветных стекол вывалилось. Через пару секунд снизу послышался звон столкновения стекляшки и камня. Победил камень.

А снаружи, запоздав лишь на несколько мгновений, пошел снег. Заранее заготовленное заклятие подействовало выше всяких похвал — белые хлопья повалили с такой силой, словно на крыше сидел сам Дед-Снег, опорожняя свой мешок.

Обелезнэ Первый подошел к окну и высунул руку, ловя снежинки. Когда он втянул ее обратно, на ладони лежала белая горстка. Король коснулся добычи пальцем, даже лизнул ее.

— Да, без сомнения, вы настоящий чародей, — признал он. — Но это вызывает у меня другой вопрос. А именно — где у меня гарантия, что вы не замаскированный серый? Или не служите им? Серые — хитрые бестии, они уже пытались пролезть обманом… Освобождение принцессы, бесспорно, свидетельствует в вашу пользу, но это также может оказаться уловкой. Вполне может статься, что это вовсе и не принцесса, а принявшая ее облик тварь. Итак, у вас есть ровно двадцать шагов[48], чтобы предъявить мне веские доказательства. И время пошло, — заметил король, открывая крышку шестигранных серебряных часов.

— Я управлюсь за десять, — усмехнулся Креол. — Мне достаточно напомнить, что я — ваша единственная надежда. Укажите мне на дверь, и это королевство не увидит следующей зимы. А вот серым больше не нужно прибегать к лукавству — они и так уже истребили половину вашего войска.

— Только треть… — машинально поправил его Обелезнэ.

Однако слова, сказанные Креолом, ударили точно в цель. Король на глазах осунулся, возле глаз собрались складки. Сейчас он выглядел лет на десять старше настоящего возраста.

— Как ни жаль, но вы правы, — тихо и печально сказал он. — Я просто не могу пренебречь такой возможностью… Моя держава погибает…

Король тряхнул головой, собираясь с силами, и его лицо вновь окаменело.

— Но это не доказательство, — сухо заявил он. — Кто может знать замыслы серых? Может быть, они решили сэкономить силы? Нет, мне нужны доводы посолиднее.

— И какие же именно?! — прошипел Креол. Он начал терять терпение. — КАК я могу доказать, что мне можно доверять?!

Король задумался. Он пожевал губами, а потом медленно сказал:

— Мы могли бы привести пленного серого и предложить вам убить его… но это ничего не докажет. Своих соплеменников серые истребляют так же жадно, как и чужеродцев. Еще мы могли бы предложить вам обругать богов серых или даже надругаться над их священными предметами… но это тоже ничего не докажет. Боги серых таковы, что я вообще сомневаюсь, может ли их что-то оскорбить.

Креол сухо рассмеялся. Он-то вообще использовал этих «богов» вместо ругательств.

— Хорошо, поставим вопрос по-другому, — согласился король. — Какую реальную помощь вы можете нам оказать? Магия — это внушительно, но вы всего один, а у серых тысячи колдунов. Что вы можете мне дать?

— Как насчет армии? — холодно ответил Креол. — Как насчет полутора тысяч ОХОТНИКОВ на колдунов? Полторы тысячи человек, всю жизнь посвятившие сражению с нечистью?

Внешне король остался спокойным. Но в его глазах засветился живой интерес.

— Это… — начал он.

— И еще — клан Огненной Горы, — перебил его Креол. — Если ты выделишь им свободную землю для жилья, их драккары придут на помощь.

Церемониймейстер беспокойно засуетился — назвать короля на «ты»! Вопиющее нарушение! Но кроме него этого никто даже не заметил — Обелезнэ первый торопливо переговаривался с премьером. Заполучить в союзники клан дэвкаци! Очень даже реальное подспорье!

— А еще Кентаврида, — продолжал добивать короля маг. — Мой союзник, который сейчас плывет в Геремиаду, дал мне очень полезную информацию… Думаю, она склонит Великого Намиба вступить в коалицию с Рокушем.

— Что за информация? — хрипло проговорил король.

— О, это не так уж сложно. Сейчас Боевая Орда Кентавриды сосредоточена на южных границах — они сражаются с кентаврами-кочевниками. Южане считают, что северяне похитили у них священное сокровище — Камень Мира. Северяне же считают, что южане убили племянника Великого Намиба. На самом же деле за обоими преступлениями стоят серые. Они подготовились загодя, и уже давно разжигали и раздували конфликт. Кентаврида и кочевые племена юга были очень умело перессорены. Но если…

— Кентавры не поверят на слово. Потребуются доказательства.

— Они все здесь, — достал из-за пазухи небольшую шкатулку Креол. — Мой союзник снабдил меня всем, что необходимо. Здесь — полный список с общего плана. Здесь — письмо Бестельглосуда Хаоса его шпиону в стане Кентавриды. Здесь — перечень предателей среди кентавров, а также серых, которые под них замаскировались. Здесь — инструкция, как их обезвредить. Думаю, когда Великий Намиб Кей-Коон увидит, как на самом деле выглядит его Младший Таргатор, он поверит Рокушу…

Король выхватил шкатулку и жадно просматривал материалы. У него явственно дрожали руки.

— С этого надо было начинать! — воскликнул он. — Теперь Кентаврида обязательно объявит серым войну! Я знаю Кей-Коона — он не простит такого унижения!

Обелезнэ Первый на миг запнулся, резко сжал кулаки, а потом решительно сказал:

— Я верю тебе, чародей. Да простит меня Единый — теперь я тебе верю.

Церемониймейстер чуть не хлопнулся в обморок. Обращение «ты» в устах рокушского короля означает награду — это все равно что невидимый орден. Правда, Креол об этом, само собой, не знал и не обратил ни малейшего внимания. В его родном Шумере вообще не принято было говорить с человеком так, как будто он присутствует во множественном числе.

— Так что — я получил место? — нетерпеливо осведомился Креол.

— Место?

— Придворного мага! И одновременно Верховного Мага Рокуша! Так уж и быть, возьму на себя обе должности… — проворчал архимаг.

— Ну, полагаю… — повел бровью в сторону премьер-министра король.

Толстячок поспешно перелистывал небольшую книжечку, ежесекундно слюнявя палец. Потом с сожалением сказал:

— Боюсь, такого чина в Рокуше не существует…

Креол и Обелезнэ одновременно нахмурились.

— …но мы можем его немедленно ввести! — поспешно предложил премьер-министр. — Взгляните, ваше величество, почему бы нам не приравнять эту должность к посту министра… ну, пусть будет, скажем, министр магии? Как вы считаете?

— Подготовьте приказ, — распорядился король.

— Сегодня же будет готов! Также я полагаю, министр магии должен быть в чине действительного тайного советника… и, вероятно, носить титул герцога, не так ли?

— Приказываю присвоить моему новому министру титул герцога и чин действительного тайного советника, — эхом отозвался король. — Ну и заодно орден какой-нибудь вручите подходящий, чтоб писанины поменьше. Оформите все одним приказом.

— Слушаюсь, — низко поклонился премьер-министр. — Все будет исполнено сейчас же.

Креол воспринимал все это как должное. А вот Ванессу буквально распирало от зависти — ей тоже ужасно хотелось какой-нибудь орденок, хоть самый малюсенький! В конце концов, операцией по спасению ее высочества руководила именно она!

Пока утрясались все формальности, принцесса в сопровождении ларийского посла удалилась в гостевые покои. Король предоставил в ее распоряжение богатую комнату и целый штат прислуги. Впервые за очень долгое время изнеженная ларийская дева смогла вздохнуть спокойно — ее наконец-то оставили в покое и поместили в привычные условия.

С титулом и чином премьер-министр тоже все устроил очень быстро. Уже через десять минут дворцовая канцелярия выдала несколько листов лучшей веленевой бумаги, исписанных мелким шрифтом. Собственно, при нынешнем короле премьер-министр служил скорее секретарем, нежели министром — всеми важными государственными делами его величество занимался самолично, по примеру прадеда. Тот тоже ничего серьезного министрам не передоверял. Вот при Заричи Третьем все заботы полностью лежали на плечах советников — батюшка Обелезнэ Первого ужасно ненавидел «эти глупые формальности».

— Я получил место? — вторично переспросил Креол.

— Да, — кивнул король, ставя размашистый росчерк на последнем гербовом листе. Рядом легла печать. — Поздравляю вас, герцог, теперь вы официально — министр магии Рокуша.

— Отлично, — убрал приказ в пространственную складку Креол. — Сим объявляю, что отныне ты — мой государь.

— Ваше сиятельство, у нас не принято… — робко вякнул церемониймейстер.

— А у нас — принято, — отрубил маг. — Я клянусь своим именем, что все мое Искусство будет обращено исключительно на пользу Рокуша и его государя, докуда ты не освободишь меня от этой обязанности. Все, формальности соблюдены, переходим к делу.

— Вы даже не собираетесь поинтересоваться размером жалованья? — удивился премьер-министр.

— Я еще и жалованье тебе платить должен? — сердито проворчал Креол. — Ладно, это неважно, назначь сам, сколько хочешь. Для архимага деньги — мусор, я могу заплатить сколько угодно.

— Да не вы мне… — растерялся министр.

— Я сказал — сколько угодно! — оборвал его Креол, уже не слушая, что ему говорят. — Государь, здесь есть подходящая крыша?

— Подходящая для чего? — невозмутимо уточнил король.

— Для швартовки, — туманно ответил Креол, уже вглядывающийся в посох. — А-а-а… да, вот эта вполне подойдет. Подождите…

В посохе отразилось черное безбровое лицо. Креол и Шамшуддин пару секунд беззвучно переговаривались, а затем мулат кивнул, и обсидиан очистился. Архимаг вернул его в многомерный карман и широким шагом вышел из тронного зала.

— Чародей, что это значит?! — гневно повысил голос король. — Куда вы?…

— Ваше величество, это Креол, — невинно заметила доселе молчавшая девушка с необычными миндалевидными глазами. — У него тяжелый характер. Он всегда сам по себе и никому не подчиняется.

— Но я — король! — вышел из себя Обелезнэ Первый.

— Раньше он служил императору… — вздохнула Вон. — И тот терпел.

— Императору? — удивился король. — Какому именно, м-м-м… позвольте поинтересоваться вашим титулом, зеньорита…

— Маркиза Ли, — присела в реверансе Ванесса. — Но для вас — можно просто Вон.

— Мое имя — Обелезнэ Калторан, — невозмутимо ответил король. — Но для вас, маркиза, можно просто ваше величество. Так какому императору служил зеньор Креол?

— О-о, это долгая история! — оживленно зажестикулировала девушка. — Началось все с того, что дедушка попросил подменить его на дежурстве…

Выслушав историю воскресшего архимага, Обелезнэ Первый впал в глубокую задумчивость. А потом спросил:

— Но могу ли я доверять такому человеку, маркиза?

— Можете, — уверенно кивнула Вон. — Ваше величество, Креол — не самый приятный человек, но если он назвал вас своим другом… дорожите этим.

— Хрм! — невнятно буркнул король. Ему, монарху Рокуша, советовали дорожить дружбой с каким-то доисторическим чародеем из другого мира!

Но времени обдумать это у него уже не осталось — над Королевским Дворцом повис огромный коцебу. Все, стоявшие на крыше, разинули рты. Снизу доносился шум и удивленные вскрики — дворцовая челядь столпилась у окон. В Королевском Парке и на близлежащих улицах начали собираться толпы.

— Спаси нас Единый! — исступленно забормотал церемониймейстер.

— Ваше величество, если такая штуковина врежется в крепостную стену, она ее раскрошит ко всем хренам! — забеспокоился барон Джориан. — Против нее даже бомбарды не помогут! У серых такие есть?!

— У серых таких нет, — ответил Креол. — Но другие способы парить в поднебесье — есть.

— Эти собаки крылатые, что ли? — пренебрежительно фыркнул капитан. — Ну, этих мы не боимся! Мои ребята несколько таких уже подстрелили — наши ученые штукари специальную машинерию придумали, чтобы их сбивать! Такая вроде как баллиста, в воздух стреляет, перенацелить можно в момент. Стрелы большие, вроде как серпы, а лезвие посеребренное — эти летучие от них сразу грохаются! Ну а всадников мы уже внизу на штыки принимаем…

Коцебу приземлился. Плоская крыша западного крыла, предназначенная для ночных балов в хорошую погоду, отлично сыграла роль аэродрома. Ее строили с большим запасом прочности — зодчий, воздвигший это крыло, заверил заказчика, что его творение выдержит три тысячи человек. Конечно, такая толпа здесь еще никогда не собиралась… но бронзовый диск коцебу весил гораздо больше.

Ввинчиваться он, само собой, не стал.

Спустили трап. И первым по нему промчался, разумеется, Логмир. Человек-молния промелькнул… и грохнулся башкой об пол. Дело в том, что барон Джориан выбросил ему наперерез руку. Рефлекторный жест, не более того. Но Двурукий притормозить уже не успел и со всего размаху врезался в этот окорокообразный шлагбаум. Челюсти смачно клацнули — в падении Логмир прикусил язык.

— Что, Флэш, довыделывался? — ласково склонилась над ним Ванесса. — Лихо вы его, барон…

— Да пустяки, работа такая… — начал растирать ушибленную руку Джориан. — Если что, обращайтесь.

— Со за работа? — с трудом зашевелил прикушенным языком Логмир.

— Бить морду всяким недоумкам. Чтоб место свое знали.

Шамшуддин, лод Гвэйдеон и Индрак произвели на рокушцев неизгладимое впечатление. Чернокожий маргул-архимаг, Генерал Ордена Серебряных Рыцарей и сын вождя Огненной Горы — очень необычные персоны.

— Разношерстный у вас отряд, герцог, — отметил король. — Но когда же дело дойдет до более массовых подкреплений? Поймите меня правильно — я ценю вашу помощь, но…

— Я обо всем позабочусь, — потер руки Креол. — Шамшуддин, мы в деле!

— Работаем, Верховный! — расхохотался маргул. — Государь, я Шамшуддин, сын Бараки, архимаг Шумера. Позволь и мне принести тебе клятву верности…

— Позволяю, — милостиво кивнул Обелезнэ, уже не обращая внимания, что ему «тыкают».

— Ваше величество, я лод Гвэйдеон, верный паладин Пречистой Девы, — поклонился Генерал. — А очень скоро пред вашими очами предстанет и весь мой Орден — все паладины послушны слову святого Креола.

— Еще и святой?… — пробормотал король. — Единый Дух, герцог, сколько же вас собралось в одном человеке?

— Индрак Молот рад видеть вождя Рокуша, — пророкотал дэвкаци, опираясь на исполинскую кувалду. Крыша ощутимо вздрогнула. — Укажи врагов, вождь, и Индрак превратит врагов в лепешку!

— А вот с вами я особенно хотел бы побеседовать, принц Индрак! — оживился король.

— Индрак не принц, Индрак только сын вождя.

— По-нашему это называется принцем, — отмахнулся король. — Но дело не в титулах. Зеньор чародей намекнул мне, что ваш клан ищет новые земли для поселения…

Скошенный лоб дэвкаци пошел легкими морщинами — верный признак живейшего интереса. Король и дэвкаци пустились в обсуждение возможных вариантов. Подключился премьер-министр — у него как раз при себе оказалась подробная карта Рокуша со всеми территориями.

— Барон, это пленница, — подтолкнул вперед Моав лод Гвэйдеон. — Как видите, она серая колдунья…

— Повесить? — деловито предложил Джориан. Рыжие усы заранее начали топорщиться.

— Сожалею — святой Креол обещал ей жизнь. Найдется ли у вас для нее надежная камера?

— Найдется. Если надо — хоть тысячу человек пересажаем. Хотя лучше, конечно, повесить…

— И чем же лучше? — ехидно спросила Моав, пока драгуны сковывали ей руки кандалами. Барон Джориан очень предусмотрительно относился к таким вещам.

— Веревка стоит дешево, — спокойно объяснил он. — А пленника надо кормить, стеречь… Казне — лишние расходы, солдатам — лишняя работа. Проще вешать.

— Нельзя… — вздохнул лод Гвэйдеон.

— Жаль, — искренне посочувствовал ему Джориан. — Но вы, зеньор, если что — скажите. Если надо — я кого угодно повешу. Собственноручно.

— Государь! — окликнул короля Креол. — Думаю, я еще кое-чем могу тебе помочь. Ты не хочешь увидеть, что сейчас делается в твоем войске?

— О да, я бы очень хотел знать, как дела у Лигордена! — загорелись глаза Обелезнэ.

— Тогда следуй за мной, — начал подниматься по трапу Креол.

Король поспешно двинулся за своим новым чародеем. На бледном лице все чаще появлялась кривая улыбка — Его Величество начал думать, что дела Рокуша совсем не так плохи, как казалось еще только вчера…

У дверей стоял Хуберт в лучшей своей ливрее. Он важно задрал подбородок и провозгласил:

— Добро пожаловать, сир! Нам здесь еще не приходилось принимать царствующее лицо, но мы надеемся не ударить в грязь лицом!

— Да сколько же еще у вас припасено чудес, герцог?… — покачал головой король, удивленно глядя на домового.

Холл дома Катценъяммера превратился в импровизированный кинозал. Сам Креол, Ванесса, Шамшуддин, лод Гвэйдеон, Логмир, Индрак, король Обелезнэ, премьер-министр, барон Джориан и еще десятка полтора штатских и военных лиц.

— Зеркало, покажи мне генерал-аншефа Лигордена! — скомандовал Креол.

И оно показало…

Глава 29

Есть время собирать камни, и есть время убивать камнями.

Нао

Генерал-аншеф Лазорито Лигорден расхаживал по своему шатру, словно тигр в клетке. Семидесятилетний старик, не слишком высокий, рыхлого телосложения, с повязкой на правом глазу, он напоминал пирата на пенсии. В отличие от прочих военных Рокуша, седой полководец не был обременен роскошными усами — после сражения в Дорилловом Ущелье они почему-то перестали расти. Да и мундир Лигорден с тех пор носил все тот же — полуполковничий, с гренадерской эмблемой в виде шара, увенчанного восьмиконечной звездочкой. Символическое изображение гранаты с подожженным фитилем. Сменять мундир на генеральский Лигорден отказывался наотрез — этот темно-зеленый кафтан видел величайший триумф Железного Маршала!

И его гибель…

Зеленая шляпа-треуголка мерно покачивалась в такт движению своего владельца. Лигорден время от времени останавливался у карты, расстеленной на большом барабане, и думал, думал, думал…

— Эх, кабы жив был Хобокен… — сами собой шептали стариковские губы.

Вчера армия двигалась весь день и всю ночь. Нужно было срочно увеличить разрыв между рокушцами и серыми — сейчас Лигорден просто не мог принять боя. Неизбежно повторилось бы то же, что с Синбаном. Оставалось отступать, тянуть время и попытаться заманить Астрамария к удобному для битвы месту. К сожалению, Астрамарий отнюдь не был дураком и с легкостью разгадывал подобные трюки.

Поэтому Лигорден распорядился начать длительное отступление. Старик до сих пор не дождался ответа из столицы и решил взять ответственность на себя — он верил, что король поймет его решение. И очень надеялся, что Владека выдержит осаду — разведка уже доложила, что четверть серых отделилась от основного войска, направившись к столице…

Большинство штабных офицеров возражали против такой тактики, за спиной генерала шептались, обвиняя его в трусости, но в лицо никто этого бросить не смел. Почтенный возраст отнюдь не лишил генерала сил — он по-прежнему мог вышибить зубы кому угодно.

— Кабы жив был Хобокен… — вновь и вновь вздыхал Лигорден.

За Лигордена и против Астрамария играла река. Могучий Готиленсе, дающий жизнь Ларии и Рокушу. В данный момент рокушцы находились на северном берегу, серые — на южном. Готиленсе — очень и очень широкая река, вброд ее не перейти нигде. Еще вчера в этом месте существовал мост Голкана — каменная громада, построенная при Заричи Втором. Но Лигорден, отступая, взорвал дивное творение рокушских зодчих. Конечно, все понимали, что форсировать реку — проблема невеликая, тем более для колдунов. Но на какое-то время Готиленсе все же серых задержит…

Лигорден надеялся на подкрепление. Он знал, что по всем городам и селам сейчас рыщут вербовщики, ставя под ружье всех, способных это самое ружье удержать. И если как следует потянуть время, войско вырастет. Боеприпасов у Рокуша настоящее море — оружейные заводы работают день и ночь, да и старых запасов хватит на пять-шесть таких армий, как сейчас. Но существуют другие проблемы. Во-первых, к серым тоже не сегодня завтра придет пополнение — пока что в Рокуш вошла едва ли четверть заокеанской армии. А во-вторых…

— Променяй дюжину новобранцев на одного бывалого — не прогадаешь! — в сердцах высказался Лигорден. — Что мне с этого ополчения?! Эх, кабы сюда нашу «Мертвую Голову»!!! Эх, кабы жив был Хобокен!!!

Выплеснув горечь в пустоту, Лигорден вышел из шатра — подышать свежим воздухом, взглянуть, все ли в порядке.

Снаружи все было спокойно — ржали кони, покрикивали на солдат капралы, развевались знамена. Из храмовых палаток доносилось заунывное пение — полковые жрецы отправляли службы Единому. Лагерь растянулся на несколько километров — в армии Лигордена насчитывалось пятьдесят тысяч пехоты, двадцать пять тысяч кавалерии, да плюс четыре тысячи артиллеристов — целых восемьсот орудий!

Окрестные деревни сейчас хором стонали и плакали — фуражирские отряды вычищали их подчистую. Забирали все — иначе достанется серым. Жителей выгоняли в леса, причем отнюдь не силой — просто сообщали им, что скоро здесь пройдет армия колдунов. После такого известия селяне сразу давали деру — оставаться и ждать никто не пожелал. Пастбища и сады поджигали, колодцы засыпали землей, а то и сыпали отраву — ничего не оставлять врагу!

Коней до вечера пустили в табуны — попастись на молодой весенней травке. Солдаты тоже отдыхали — лагерь буквально тонул в громогласном воинском храпе. Над походными кухнями веял ароматный дымок. Везде варилось одно и то же — гречневая каша с салом, пустые щи из лебеды, да картошка в мундире. У офицеров кое-где еще осталась говядина, но тоже мало. Ее в армии видели редко — дорогая, сволочь, не укупишь! А в солдатские котлы попадала в лучшем случае конина, да и то не всегда. У обозных телег выстроились артельные — получать для своих капральств сухари и ром.

Генерал-аншеф кликнул адъютанта и отправился инспектировать бекеты[49] — чтобы хоть чем-то заняться, не сидеть без дела. Пока что все везде оказалось в порядке — конница, орудия, пехота…

У одного из костров старый фузилерский капрал обучал молодых рекрутов боевым премудростям.

— Ежели, значит, пехота идет — целься в тулово, в самую середку, — сипло вещал старик. — А ежели гусар, али еще какой конник — бей в грудь коня. Гусар спешенный — вояка слабый, тут его и коли штыком! Вот с драгуном осторожнее — эти и верхом, и пехом хороши. Э, э, что делаешь, косоглазый! — всполошился он, увидев, как молодой фузилер неумело копается с вверенным орудием. — Дай-кось!

Старик взял фузею, демонстративно скусил патрон, чтоб в зубах осталось немного пороха, всунул в дуло и ловко прибил шомполом.

— Одним махом надо! — укоризненно вернул фузею владельцу он. — Раз, и все! А ты толчешь, ровно крупу в ступе! Куда годится?

— Молока выдали! — подошел к костру артельный этого капральства.

Белая жидкость полилась в котел — одной фляжкой двадцать человек не напоишь. А вот в кашу добавить — самое то, куда как вкуснее будет.

— Ишь, нашли же где-то… — крякнул капрал, пробуя горячую кашу, а другой рукой вытирая взмокшую плешь. — С молочком-то оно ладно, еще б теперь гусятинки — так никаких ольмаров[50] не надо…

— Дядька Цветро, а если кентавры нападают, тогда как? — спросил молодой фузилер.

— Вот с кентавром шибко непросто, — глубокомысленно кивнул старик. — С ним как с человеком нельзя — загибнешь дурно, и только-то. Кентавр — он, братушки, одновременно тебе и пехота, и кавалерия, сам по себе два в одном. Тут особая тактика потребна.

— А какая?

— А такая! Кентавра лучше всего на расстоянии подстрелить, либо верхом с ним драться. Гусар с кентавром вровень — ему сподручнее. Но если уж так выпало, что кентавр прямо на тебя бежит, а пули, такое дело, в стволе нету, так ты фузею в землю упри, на манер пики, да и жди его. Или на колени падай, а штык кверху выставляй — пущай напорется! Особенно учти такое дело, — важно поднял палец капрал, — что у кентавра на пузе уязвимая точка есть. Вот здесь, где человек в лошадь переходит, прямо посередине между грудью и грудиной. У них, кентавров-то, ребра по-другому стоят — не по-человечьи и не по-лошажьи, дугой изгибаются. А вот в этой точке у них как бы брешь — и прямо за ней сразу сердце! А сердце у них огромное, больше лошадиного. Вот если в эту точку штыком попадешь — кентавру сразу амба. Только они и сами про нее знают, такое дело, так что всегда на пузе щит специальный таскают, так-то… — загрустил старик. — Но уж коли щита не окажется — целься прямо туда, не прогадаешь.

— У-у-у… — уважительно глядели на бывалого воина молодые. — Дядька Цветро, а ежели с дэвкаци биться доведется?

— Ох, братушки, вот уж чего вам не пожелаю, — покачал головой старик. — Их, дэвкаци-то, числом мало — больше пяти тыщ разом почти никогда не бывает, да и столько сильно редко. Но коли дэвкаци видишь — сразу своих солдат на десять дели, правильный расчет будет. И главное — в ближний бой с ними ни-ни! Коли дэвкаци своей киянкой размахивать зачнет — он все вокруг покрушит, сколько народу там ни будет! У них киянки весом — как два человека разом, такое дело, не вру! Только издалеку, пулей выцеливай! А лучше — мортирой. Они, дэвкаци, зверюги выносливые, страсть, с одной пули ни за что не ляжет. Я сам, такое дело, видел как-то раз — одного их богатыря целым капральством обстреляли, единым залпом, а он все равно их раздолбал в кашу, только потом грохнулся. Потом уж наш коновал его разрезал — двадцать три пули вынул! Живучие зверюги, страсть, а сильные — куда там уррогу…

— А с эйстом как?

— А с эйстом наоборот — ближний бой потребен. Перестрелку с ними не затевай — они ровно градом поливают, так и содют своими иголками, так и содют… У тебя в стволе пуля всего одна — а у него сотня, такое дело. Нет, к эйсту, главное, вплотную подобраться — вблизи они не вояки, тут их голыми руками брать можно. Хорошо с ними в солнышко драться — когда жарко, эйсты дышат дурно, ходят вяло, бывает, даже в обморок брякаются. А еще эйста главное — от воды подале заманить. На воде у них есть такие тварюки — ровно червяк дождевой, только здоровый, как цельный хутор, такого и ротой не заборешь. А еще, братушки…

— Дядька Цветро, каша готова, процведай, — окликнул капрала артельный.

Старик неторопливо обтер ложку обшлагом и зачерпнул сероватую массу. Степенно отправил кашу в рот, пожевал редкими зубами и важно кивнул — обед получился добрый. Солдаты тут же выстроились с мисками, артельный начал накладывать порции. Лигорден, все это время стоявший за палаткой, одобрительно кивнул и двинулся дальше.

Какой-то седоусый пионер[51] заунывно выводил старую солдатскую песню: «Коль бомбарда не спит, серый враз побежит». Лигорден остановился рядом с ним, и рядовой мгновенно вскочил, вытянувшись во фрунт.

— Трестеран? — напрягшись, вспомнил генерал.

Пионер гордо засопел — главнокомандующий помнит его имя!

— Так точно, ваше сиятельство!!! — гаркнул рядовой.

— Ну-ну, тише, — укоризненно покачал головой генерал. — Тише, брат, я, чай, не глухой. Серых-то не слышно?

— Никак нет, ваше сиятельство, — старательно понизил голос пионер. — За рекой остались, крысы! Даст Единый — перетопнут все, да туда им и дорога!

— Распло-о-о-о-ох!!! — донеслось из другого конца лагеря.

— Ох, зря Единого помянул… — суеверно приложил два пальца ко лбу пионер, другой рукой подхватывая фузею.

Адъютант торопливо подвел Лигордену коня. Генерал с лету запрыгнул в седло и дал рысаку шенкелей, бросаясь к месту тревоги.

Там уже кипело сражение. Небольшой отряд серых подкрался незаметно — колдун-теневик прикрыл его невидимостью. Их раскрыли случайно — какой-то кухарь выплеснул помои прямо на одного из невидимок. Парня тут же прикончили, но он все-таки успел прокричать тревогу.

В воздухе мелькали вемпиры — восемь штук. Их эскадрильи всегда летают восьмерками. На счастье рокушцев, вемпиров у серых пока что не хватает, их экономят. Да и полетам на них приходится сначала обучаться, и довольно долго — кому попало эти твари не даются.

Кроме обычных налетчиков на сей раз оказалось и кое-что новенькое — добрая сотня ревенантов[52]. Кто-то из серых некромантов как следует поработал с близлежащим кладбищем — все более-менее целые остовы сами собой откопались и пошли в атаку.

Лигорден мгновенно оценил силы врага. Два зеленых плаща и десяток «незабудки». Так в армии прозвали голубых, синих и фиолетовых — скопом. Две дюжины Кровавых Егерей. А также вемпиры и ревенанты.

План был довольно прост — пока ревенанты и колдуны на вемпирах отвлекают бекеты, прочие колдуны и Кровавые Егеря под прикрытием невидимости проникают в центр лагеря и, пользуясь суматохой, вырезают как можно больше штабных офицеров. В идеале — самого главнокомандующего. Серые очень любят подобные уколы исподтишка.

— Взять их, ребята!!! — проревел одноглазый полководец, взмахивая палашом и пуская коня в галоп. — С нами Единый!!!

Всадники на вемпирах поливали лагерь градом мелких заклятий. Кровавые Егеря открыли огонь из ружей — особых «егерских», на редкость точных и быстро перезаряжающихся. Трофейное ларийское оружие — на Серой Земле такого пока что не производят. Ревенанты в бой покуда вступить не успели — эти медлительные мертвяки еще только подползали к палаткам.

— На конь!!! — скомандовал молодой уланский поручик, взлетая в седло. — Сюда, братушки, за мной!!!

Его эскадрону выпало сегодня стоять в бекете. И Тенгириз Шерека не посрамил доверия. В уланских частях служат эмигранты и их дети — сам Шерека родился в Йомадеше. И он очень хотел как следует послужить второй родине.

Прозвучал хриплый глас трубы. Уланский эскадрон налетел на Кровавых Егерей, как грозовая туча. Флюгера на опущенных пиках пронзительно загудели, заставляя трепетать сердца врагов. Несколько солдат попадали с коней, пораженные ружейными пулями, но остальные просто стоптали серых, словно сухую траву. В воздухе свистали сабли, гремели пистоли, пики пронзали егерей насквозь…

Колдун-теневик в зеленом плаще заметил мечущегося в самой гуще Лигордена и радостно загоготал. Главнокомандующий! Серый, недолго думая, швырнул в него Призрачную Стрелу… и хохот замер на губах. Конь пал замертво, но его всадник тут же вскочил на ноги — целый и невредимый. Лазорито Лигорден сжал покрепче палаш и кинулся на колдуна. Тот выбросил перед собой Огненную Завесу, она охватила вражеского полководца, спалила полмундира… и колдун истерично завопил. На обнажившейся груди рокушца открылась причудливая татуировка в виде паутины — противомагическая стигма киигов! Серый рванулся было уйти в Тень, но слишком поздно, слишком поздно…

— Без своих штучек ты не так уж грозен, мразь!!! — прорычал последний из «Мертвой Головы», нанося рубящий удар.

Колдун захрипел и упал, бессильно хватаясь за надрубленное горло. Из него хлестала кровь и еще какая-то желтоватая вязкая жидкость — похоже, Лигорден нарвался на полукровку, потомка демона. Одноглазый полководец с размаху пнул его и еще несколько секунд рубил палашом, пока серый окончательно не затих. Лигорден обтер копоть с лица и взмахнул наградным клинком в последний раз — отсекая врагу голову.

— Харра-а-а-а-а!!! — послышалось сбоку. — Харра-а-а-а-а!!!

Среди подползающих к лагерю ревенантов упала граната. Они слегка притормозили и с легким удивлением уставились на дымящийся шарик. Взрыв!!! Два гнилых мертвяка просто разлетелись на кусочки, еще у одного оторвало руку. Другой гренадер поспешно воспламенил фитиль, крутанулся вокруг своей оси и от души швырнул еще одну гранату — нет лучшего оружия против трупов, чем что-нибудь взрывчатое!

— Не подпускай их!!! — кричал дюжий гренадерский капрал, размахивая тесаком. — Взрывай, пока близко не подошли!!!

Бомбардиры торопливо наводили на цель легкие ручные мортирицы, опирая их на специальные алебарды. Трое из них вдруг разом вскрикнули и упали замертво — их поразило невидимое заклятие, исторгнутое одним из колдунов. Кожаные каски покатились по земле.

— А ну, братушки, помоги-ка! — начал крутить тугой рычаг седой канонир. — Прицел нава-а-ади!!! Фитиль зажи-и-игай!!! Фугасом… пли!!!

Огромная бомбарда восьмисотмиллиметрового калибра шарахнула так, что над лагерем поднялся дымовой гриб. Трехтонный лафет откатился назад, едва не раздавив зазевавшегося фузилера. Фугасная бомба просто разнесла приближающихся ревенантов в клочья, в лоскутья — в чей-то котел с кашей шлепнулась оторванная кисть. Десяток выживших добили гранатами гренадеры, еще одного проткнул серебряным кортиком фузилерский майор — некоторые офицеры специально на такой случай держали при себе оружие из «противотрупного» металла.

Лигорден всего этого уже не видел — он переменил коня и теперь метался среди бомбардиров роты Дрезаена, раздавая приказы. Эта рота отвечала за особое оружие, всего несколько месяцев назад выпущенное в массовое производство. Разведка Рокуша еще в прошлом году донесла, что серые подготавливают воздушную кавалерию, и хитроумные столичные инженеры немедленно изобрели «противоядие».

С небес упал вемпир, подминая под себя одного из бомбардиров, схватил его мощными крючковатыми когтями и вновь взмыл в воздух, пришпоренный колдуном. Несчастный солдат вскрикнул и замолчал — вемпир прямо в воздухе перекусил ему шею. Ужасная пасть, похожая на волчью, окрасилась кровью.

Другой колдун выпрямился в седле, упираясь в стремена, и с силой метнул в скопление фузилеров пурпурную стеклянистую флягу. Солдаты в едином порыве бросились прочь, а в момент столкновения снаряда с землей попадали навзничь — ногами к точке поражения. Фляга раскололось, ударила беззвучная синеватая вспышка, захватив четверых фузилеров. Несчастные забились в судорогах — их кожа мгновенно посерела, вспучилась язвами, и четверо крепких солдат в несколько секунд превратились в иссохшие мумии. По колдуну ударили единым залпом, из пробитого брюха вемпира брызнула буроватая жидкость, но сам алхимик остался невредим.

А выше всех парил командир — колдун в зеленом плаще. На груди у него красовался значок в виде двух неравных соприкасающихся ромбиков — трансформатор-элементарист. Серый лениво поводил рукой, нацеливаясь от солдата к солдату, и рокушцы, пораженные невидимыми чарами, падали наземь, почти мгновенно обращаясь в камень.

Наперерез ужасному колдовству бросился полковой капеллан, храбро выставляя перед собой молитвенный жезл. Колдун дважды тряхнул кистями в его сторону, но жрец Единого только вспотел, с ужасом чувствуя, как твердеют ногти на ногах. Вера в бога всегда дает заслон от враждебной магии… вопрос только в том, окажется ли этот заслон достаточно прочным. Старик неустанно хрипел молитву, закрывая собой солдат, и с трепетом готовился к неизбежной гибели — еще чуть-чуть, и колдун пересилит.

— Ну, ребята, давай… особыми! — махнул рукой Лигорден.

Бомбардиры спешно корректировали угол стрельбы. Удивительные многоствольные пушки, еще не имеющие устоявшегося названия, нацелились почти вертикально в небо — в сторону машущих крыльями вемпиров. Фузилеры уже давно по ним палили, но обычные пули ничего не могли поделать с этими тварями, а колдуны надежно укрывались за своими «рысаками».

Но вот Лигорден махнул палашом, давая сигнал. Шесть «многостволок» грохнули единым залпом, выстреливая разрывными снарядами, начиненными серебром. Все они были снабжены запалами с временной задержкой, рассчитанной до секунды — каждый из шестидесяти шести взрывов прозвучал на большой высоте, среди носящихся вемпиров.

Грохот, огонь, воздушная волна раскидали летучих тварей, как мошкару. Серебряная шрапнель изрешетила вемпиров, словно мокрую бумагу — вся восьмерка сдохла почти моментально. Пятеро колдунов также погибли — трое остальных сумели защититься магией, но теперь падали вниз.

— Лови колдунов!!! — прогремел Лигорден.

И их поймали. Все трое приземлились очень удачно — на штыки, выставленные навстречу. Корчащихся серых добили почти мгновенно — рокушцы хорошо выучили, что колдунов в плен брать нельзя. Даже связанный колдун с кляпом во рту в самый неожиданный момент может выкинуть какую-нибудь пакость.

С плеч капеллана словно сняли невидимую тяжесть. Колени его подкосились, и он упал, роняя молитвенный жезл. Лицо стало мокрым от пота, жрец мелко дрожал, тяжело дышал и в панике ощупывал ступни — кончики пальцев ног таки успели окаменеть. Отважного старца хлопали по плечам, в руки сунули фляжку рома — он выпил не глядя и завалился набок в глубоком обмороке.

То тут, то там наземь падали обожженные изуродованные трупы вемпиров. К ним торопливо спешили артельные — на той восьмице совершенно случайно выяснилось, что мясо у этих тварей очень нежное и вкусное, почти как куриное. И вредных последствий никаких нет — пленные серые, на которых производили эксперименты, до сих пор не выказали ни малейшего недомогания. Рокушский солдат — существо неприхотливое, в походах, бывает, собственные подметки скушает, да еще добавки попросит.

Лигорден носился по месту стычки, подсчитывая потери. Всего погибло чуть больше четырех дюжин рокушцев — по большей части от чар колдунов. Но и враг потерял почти столько же, плюс целая куча ревенантов! А если учесть, что среди лазутчиков была аж дюжина колдунов… просто блестящий результат! Колдуны — товар штучный, на деревьях не растут, и подобный размен очень даже окупается.

— Молодцы, ребята! — прокричал Лигорден. — Даст Единый, и остальных так же разобьем!

— Харра! Рады стараться, ваше сиятельство! — закричали в ответ. На солдатских и офицерских лицах играли довольные улыбки.

— Молодцы, эх, ну и молодцы же! — продолжал нахваливать своих бойцов генерал.

Лигорден недаром учился у Железного Маршала. После Бокаверде Хобокена Лазорито Лигорден был в рокушской армии наиболее успешным и популярным военачальником. Солдаты любили своего главнокомандующего и верили в него. Лигорден никогда не прятался за чужие спины, всегда был в самой гуще сражения, питался тем же, что и простые рядовые, заботился о своих людях, никогда никем не пренебрегал.

В общем, во всем следовал примеру своего учителя.

— Распорядись-ка, братец, чтобы шрапнель собрали, — подозвал к себе адъютанта генерал. — Не годится серебром так-то разбрасываться — дорогое, чай. Да предупреди там, чтоб по карманам не рассовывали — коли серые прикончат, так деньги не понадобятся.

— Сделаем-з[53], — коротко поклонился адъютант.

Трупы сожгли, рассыпавшиеся кусочки серебра собрали, и лагерь вновь настороженно затих. Опять зазвучала ленивая ругань капралов, бульканье походных котлов, лошадиное ржание, солдатский храп.

— Не по вере это, сыне, — прозвучало из-за спины Лигордена. Генерал, до этого смотревший на погребальный костер, обернулся — там стоял главный армейский капеллан, жрец в чине протоиерея. — Не годится людей Единого огню отдавать — нужно в землицу вложить, как по вере полагается.

— Ваше высокопреподобие, а вы видели, по кому бомбарда палила? — сумрачно ответил Лигорден. — Видели, что серые с нашими покойниками делают? Или хотите, чтоб эти солдаты потом на нас же в атаку пошли? Единый простит, отче.

— Ох, простит ли… — покачал седой головой жрец. — Грешно это, сыне…

— Что ж, значит, буду корчиться на кольях Демона, — спокойно ответил Лигорден. — Приказ мой, ответственность вся моя — сам за все и отвечу.

— Да хранит тебя Единый, сыне… — вздохнул протоиерей, прикладывая два пальца ко лбу. — Что давно на службе не был? О боге забывать не годится, душу свою беречь надобно…

— Зайду к вечерне, — пообещал генерал.

— Ваше сыятелство! Ваше сыятелство! — подбежал к нему запыхавшийся капитан.

Единственный глаз Лигордена скользнул по густым черным усам, посеревшему от грязи мундиру с вытянутой спиралью на эполете, штуцеру, упакованному в водонепроницаемый чехол. Генерал вслушался в акцент и коротко уточнил:

— Пластуны?

— Так точно, ваше сыятелство! — вытянулся во фрунт капитан. — Капытан Вайен, пластунская рота! Разрешыты доложит! Серые заналы город Воровву, на южнам берегу! Всталы там лагерем, ранше утра не двынутця! Ажыдаем прыказов!

В пластунах служили жители северо-восточных болот. Суровый край порождал крепких и выносливых людей. Они отличались редкой зоркостью, отлично стреляли и владели кинжалом, могли подолгу терпеть холод и жару, целыми днями сидеть по горло в воде. Широченный Готиленсе эти разведчики переплывали с легкостью, ползали под самым носом у серых, оставаясь незамеченными. Только от колдунов старались держаться подальше — от этих не спрячешься, им видеть врага необязательно, и так чуют.

Выслушав доклад разведки, Лигорден вернулся в свой шатер. У входа уже стоял адъютант со списком особо отличившихся в неожиданной стычке. Бомбардирский капитан-инженер Липабо Дрезаен, уланский поручик Тенгириз Шерека, канонирский сержант Хусиро Свалден, гренадерский капрал Альбено Тастеван, полковой капеллан Унго Дестан. Всех занесли в список кандидатов на представление к ордену, записав, чем конкретно будущий кавалер заслужил такую честь. Этот список уже стал довольно длинным — отличиться в битвах с серыми успели многие. Жаль только, что значительный процент героев получит свою награду уже посмертно…

— Ночуем здесь! — махнул рукой Лигорден, расписываясь в конце списка. — А на рассвете выступаем!

Глава 30

Российская интеллигенция очень умна и талантлива… рядом с плоскими червями.

Александр III Романов

Над ощетинившейся пушками Владекой поднималось утреннее солнце. И прежде всего оно осветило самое высокое здание в городе — Звездную Башню. Дряхлый звездочет, всю ночь просидевший у телескопа, широко зевнул и отправился на боковую — для него пришло время отдыха. Старика не волновали жизненные перипетии — кроме звездного неба для него не существовало ничего и никого.

Но совсем другое дело — его коллеги. Инженерный Университет, частью которого и была эта башня, начал пробуждаться. Седобородые ученые мужи степенно и важно надевали будничные мантии, готовясь продолжать ежедневные опыты. Часть из них сейчас разойдется по кафедрам и будет делиться своей мудростью с бестолковыми студентами, наперед зная, что эти юнцы их даже не слушают. Остальные заберутся в свои лаборатории и будут там возиться, пытаясь сотворить какую-нибудь новую забавную игрушку. Время от времени король подкидывал своим инженерам какую-нибудь хитрую задачку, и они всегда наперегонки бросались ее решать — победитель получал богатые гранты на исследования, ордена, денежные премии, да еще сколько-то дополнительных ассистентов по своему выбору.

Самые старые и мудрые профессора всегда выбирали самых молодых и симпатичных ассистенток.

В техническом плане Рокуш уже несколько веков пребывал «впереди планеты всей». Восемьдесят процентов всех механических новинок произошло именно отсюда. Рокушцы изобрели пушку, пистоль, ружье, бомбы, гранаты, всевозможные станки, в том числе книгопечатный, механические часы, паровую и электростатическую машину, телескоп, микроскоп, термометр, воздушный шар и многое, многое другое. Именно в Рокуше было открыто, что Рари — круглый и вращается вокруг При-Ери, своего солнца. Правда, эйсты открыли это задолго до людей, но кого волнуют эти рыболюди? А серые колдуны знали об этом раньше всех, но никому, само собой, не рассказывали — еще чего, делиться полезными знаниями!

Добрая половина всех изобретений последнего столетия принадлежит Драво Стузиану. Гениальный механик, мастер на все руки, работавший в десятках областей и совершивший уйму великих открытий, прославил свое имя на весь Нумирадис. Кое-какие его машины на Земле и вовсе никогда не существовали — часть как-то прошла мимо земных ученых, часть просто не могла быть реализована в земных условиях. Физические законы в разных мирах всегда чуть-чуть отличаются — хотя чаще всего совсем незначительно.

Единственное важное изобретение, рожденное не в Рокуше, а в Чегиме — порох. Больше шести веков назад какой-то чегимский алхимик совершенно случайно смешал компоненты в нужной пропорции и тем самым подтолкнул вперед всю нумирадисскую науку. Правда, он так и не понял, что такое попало к нему в руки — удивительный порошок был найден уже после его смерти, в бутылочке, снабженной небрежной запиской: «быстрогорящая пыльца».

Ларийцы получали все эти изобретения с некоторым запозданием — сами они даже не пытались развивать науку, предпочитая воровать или (реже) покупать секреты у соседей. Так же поступали и серые — правда, они только воровали. Их шпионы (а также колдовство) снабжали своих хозяев секретной информацией, благодаря чему многие хитрости Рокуша имелись и на Серой Земле. Однако далеко не все — в техническом плане серые неизбежно отставали от рокушцев. Этак на полвека, а кое в каких областях — и еще больше. Их мушкеты уступают рокушским фузеям, их пушки куда громоздче и неуклюжее великолепных мортир и бомбард Рокуша, а о паровой машине серые пока что и слыхом не слыхивали. Да и к чему она им, если есть колдовство и множество дешевых рабочих рук? Это на войне никакая мелочь лишней не окажется, а в быту со всякой ерундой можно и повременить.

Пожалуй, единственная техническая новинка, созданная и внедренная именно серыми, — громоотвод. Его изобрел какой-то электромаг в позапрошлом веке — искал способ защититься от вражеских молний.

В северо-западном конце Королевского Парка возвышалась еще одна башня — с совершенно плоской макушкой, уставленной какими-то странными приспособлениями. Именно здесь сейчас находились король Обелезнэ, премьер-министр, Креол, Ванесса, лод Гвэйдеон и Индрак.

Внизу тем временем проходил парад. Король, заложив руки за спину, с огромным интересом наблюдал за своей лейб-гвардией. Полк Черных Драгун в полторы тысячи человек выстроился развернутым строем поэскадронно — ровно десять эскадронов. Когда-то эта бравая гвардия была реальной политической партией — почти полтораста лет именно офицерство решало, кого из королей посадить на трон. Ангелтао Первый Благородный, Юхбоне Второй Мудрый и Вариказе Пятый Мореход в свое время пытались ограничить самовластие гвардии, но это каждый раз приводило к одному и тому же — дворцовому перевороту и замене строптивого короля на его сына, брата или племянника. И лишь суровому и беспощадному Заричи Второму Великому удалось в конце концов дать им укорот. Когда же его, в свою очередь, попытались «сковырнуть» с трона, он безжалостно расправился со смутьянами, расстрелял почти двести человек, отправил на каторгу три четверти Черных Драгун и полностью перекроил устав, в конечном итоге превратив лейб-гвардию в самую мощную и боеспособную военную единицу.

Этот стальной гвардейский кулак подчинялся только двум людям — королю и капитану. Но уж зато этим двум — беспрекословно, без раздумий, даже не помышляя о возможности неповиновения. Вот и сейчас барон Джориан на своем Аметисте носился вдоль строя, рявкая на гвардейцев.

— Король смотрит, сукины дети!!! — бешено хрипел капитан. — А ну, подровняться, не моргать, не шевелиться!!! Почему пуговица расстегнута, сукин сын?!! Шпицрутенов захотел?!! Почему недоуздок порван?!! Что значит — такой выдали?!! Я тебе тоже сейчас кое-чего выдам!!! Если конюх дал дрянь — в рыло ему!!! Кулаки у тебя на что, сукин сын?!! Кем я командую?!! Позор на мою голову — в моем полку нюни, маменькины сынки, сукины дети!!! Чтоб сей же час заменил!!! Сквозь строй прогоню!!!

— Барон, а вы не слишком сурово? — укоризненно окликнул его король.

— Никак нет, ваше величество, в самый раз! — молодцевато гаркнул Джориан, топорща рыжие усы. — Это же я по-отечески, любя! Я ж этим сукиным детям все равно что батька родной!

Драгуны выслушивали нотации с каменными лицами — отлично знали, что если вякнешь хоть звук в свое оправдание, капитан может и в зубы заехать. Да так, что потом не соберешь.

— Ваша светлость! — подлетел к нему гонец на взмыленном коне, протягивая запечатанный пакет. — Донесение из Рокат-Каста!

— Пятьдесят раз на-конь-сабли-вон! — строго приказал Джориан, распечатывая пакет. — И чтоб не отлынивать, а то лично шпицрутенов всыплю! Своей отеческой рукой!

Драгуны в доведенном до автоматизма движении начали спешиваться и вновь запрыгивать на коней. Выхватывали сабли, делали рубящее движение, убивая невидимого противника, орали «харра!» и снова спешивались. Делали они это так слаженно и с такой скоростью, что у Ванессы зарябило в глазах, и она отошла от парапета.

— Что ж, чародей, вот и мои орнитоптеры, — указал на те самые странные приспособления король. — Зеньора Стузиан, у вас все готово?

— Все, все! — отмахнулась невысокая старушка, глядя на секстант. — Еще десяточек шагов потерпите, ваше величество, сейчас запускаем!

Ларенталия Стузиан приходилась внучкой Драво Стузиану. Предрасположенность к инженерному делу она унаследовала от дедушки — от него же унаследовала и последнее изобретение, так и не законченное гениальным механиком.

Орнитоптер.

Очень необычное приспособление, позволяющее летать с огромной скоростью на довольно далекие расстояния, используя исключительно собственную мускульную силу. Четыре рычага непрестанно вращаются руками и ногами, заставляя машину махать длинными крыльями, а кроме этого — с бешеной скоростью вертя два винта из тонкого льна, пропитанного крахмалом. Этот механизм был изобретен Стузианом уже на закате жизни и — увы! — стал причиной его гибели. Драво Стузиан был первым испытателем своего детища… и разбился насмерть.

Орнитоптер унаследовала внучка. Совсем еще молоденькая, всего семнадцати лет. Но она к тому времени уже лет десять помогала дедушке в мастерской, постоянно возилась с приборами и механизмами, и таки сумела доработать летательную машину. Спустя шесть лет после смерти Стузиана орнитоптер вновь поднялся в воздух — вторым испытателем стал муж Ларенталии, бравый королевский гвардеец, лихой бретер, не боящийся ни Единого, ни Демона.

И он тоже разбился.

У молодой вдовы остался сын. Была еще и дочь, но она умерла во младенчестве. Ларенталия похоронила мужа и упорно продолжала работать над последним творением деда. И в конце концов ей удалось выяснить причину проблем. Увы, у орнитоптера Стузиана оказалась очень небольшая грузоподъемность. Сорок шесть килограмм — и ни граммом более. Предельный вес высчитали очень точно. Но кроме этого седок должен быть еще и очень вынослив — вращать рычаги приходится без перерыва, иначе машина стремительно теряет высоту. Да к тому же ему требуется стартовая площадка — своего рода огромная баллиста, «стреляющая» орнитоптером, дающая ему первотолчок.

Несмотря на эти недостатки, изобретение Стузиана получило в Рокуше широкое распространение. Во всех крупных городах возвышаются орнитоптерные башни с толчковыми баллистами. Имеется целый корпус Крылатых Гонцов, летающих между городами, доставляя почту и новости. Королевские приказы в считанные часы разносятся по всей стране. А над дверью каждой башни красуется девиз молодой службы — короткий простенький стишок:

Во все края, во все концы

Летят Крылатые Гонцы.

Несут приказы короля,

Покуда держится земля.

В корпус Крылатых Гонцов отбирают молодых юношей и — реже — девушек, обладающих малым весом, но значительной мускулатурой и выносливостью. Возрастные рамки соблюдаются очень сурово — нет ни одного Крылатого старше девятнадцати лет. На данный момент представителей этой редкой профессии насчитывается сто с небольшим. Они соблюдают жесточайшую диету и ведут очень строгий образ жизни — полеты обходятся им недешево.

Единственный сын Ларенталии стал одним из первых Крылатых Гонцов. В одиннадцать лет он впервые поднялся в воздух на орнитоптере. В двадцать — разбился насмерть, как его отец и прадед. Он упорно не желал расставаться с небесными просторами и продолжал летать даже когда вышел из весовых рамок. После него осталась жена и двое детей — близнецы, мальчик и девочка. Однако жена ненадолго пережила мужа — через два года она скончалась от золотухи. Детей воспитала бабушка.

Они тоже стали Крылатыми Гонцами.

И именно Стекимо и Марадея Стузианы, праправнуки великого изобретателя, сейчас восседали в седлах орнитоптеров, нацеленных на северо-запад и юго-запад — к острову Огненной Горы и Кентавриде. Шестнадцатилетние подростки, одинаковые, как зеркальные отражения — оба невысокие, щуплые, курносые, веснушчатые. Одеты также одинаково — в тонюсенькое обтягивающее трико небесно-голубого цвета. На большой высоте в нем очень холодно, но выбирать не приходится — Крылатые Гонцы стараются весить как можно меньше, экономя даже на одежде.

— Зеньора Стузиан, уверены ли вы в своем решении? — тихо спросил король, стараясь, чтобы подростки его не слышали. — Это будет очень опасный перелет — ни один из наших орнитоптеров еще не летал так далеко. Придется лететь над Ларией, там сейчас серые. Не скрою — ваши внуки могут погибнуть. Риск очень велик.

— Именно поэтому должны лететь именно они, — с каменным лицом ответила старуха. — Они Стузианы, ваше величество. Они лучшие. Если не долетят они — не долетит никто.

— Небо отняло у вас деда, мужа, сына…

— Я знаю. Но мы Стузианы, ваше величество.

Ларенталия Стузиан в свое время даже отказалась брать фамилию мужа — неслыханное дело, но Заричи Второй специальным указом даровал ей это право. Его величеству тоже не хотелось, чтобы славная фамилия его близкого друга и верного сподвижника перестала существовать.

— Ваш дед гордился бы вами, — уважительно кивнул король.

— Я знаю, — спокойно посмотрела на него старуха.

— И все же это ваши единственные внуки…

— Помните, что говорил ваш прадед, ваше величество? Государство важнее человека, — устало опустила морщинистые веки Ларенталия. — Единственное, о чем я жалею — что сама уже слишком стара для этих крылатых игрушек…

— Ну что, вы готовы? — раздраженно обернулся Креол. — Мы торопимся. Может, лучше все-таки я отправлю… кого-нибудь? Это несложно…

— Нет, исключено, — отказался король. — Это должен быть официальный посол Рокуша. Человек. Мой подданный, облеченный высокими полномочиями, а не колдовская нечисть. Принц Индрак, вы уверены, что ваш отец примет предложение?

— Индрак думает, что примет, — пророкотал дэвкаци.

Король кивнул. В руках он держал два запечатанных конверта — их он протянул Крылатым Гонцам.

— Вы помните?…

— Так точно, ваше величество! — не дожидаясь окончания фразы, отдали честь подростки.

Король снова кивнул и отвернулся. Длинное лицо ничего не выражало.

— Стекимо, будешь лететь над океаном, закрывай лицо, — наставляла внуков бабушка. — Марадея, до самой столицы не лети — очень далеко. Приземляйся в каком-нибудь городе и попроси отвести к Наркану. У кентавров так называют городничих. И самое главное — не называй кентавров… ну, ты знаешь, как.

— Бабушка, мы знаем! — хором ответили внуки, с трудом сдерживая улыбки. Весь Нумирадис в курсе, что за слово вызывает бешеную ярость у любого кентавра.

— Возьми еще это письмо, мальчик, — пророкотал Индрак, отдавая толстый конверт Стекимо. — Передай вождю Хабуму, скажи — от Индрака, сына. Вождь обрадуется.

— А эту шкатулку отдадите Великому Намибу Кей-Коону, юная зеньорита, — передал Марадее ящичек король. — Она запечатана — постарайтесь довезти ее в целости. И вот еще что… если Великий Намиб все же не захочет принять предложение, скажите ему: «Вспомни о пятерых, погибших в пещере».

— А что это значит? — робко спросила девушка.

— Я не знаю… — вздохнул Обелезнэ. — Когда я был еще мальчишкой, маршал Хобокен однажды сказал мне — если вдруг понадобится помощь кентавра Кей-Коона, напомнить ему эту фразу. Он не объяснил. Тогда я даже не знал, кто такой этот Кей-Коон… но пятнадцать лет назад знать Кентавриды избрала его Великим Намибом… Возможно, это поможет, я не знаю…

Подошел Креол. Он некоторое время осматривал и ощупывал орнитоптеры, что-то бормоча вполголоса — накладывал пару-тройку мелких благословений. А потом протянул Крылатым еще по конверту. Длинные, странным образом искрящиеся, они выглядели довольно жутковато. Подростки с некоторой опаской приняли дар мага, робко глядя в холодные серые глаза.

— Это — на самый крайний случай, — пояснил Креол. — Если случится беда, если на вас нападут, если будете погибать — вскроете. Но только в самом крайнем случае.

— А что это? — рискнула спросить Марадея.

— Ваша безопасность. И это все, что вам нужно знать.

Двое дюжих усачей, сами бывшие Крылатые, тем временем крутили рычаги, плотно сжимая огромную пружину. Ларенталия Стузиан последний раз проверяла вычисления — пусковые баллисты рекомендуется направлять точно в сторону пункта назначения, причем под определенным углом. Орнитоптеры способны менять направление, но по прямой они летают все же лучше.

— Спорим, я вернусь первым? — махнул сестре Стекимо, опуская на лицо кожаную маску.

— Дожидайся! — фыркнула Марадея. — Что поставишь?

— Да что хочешь!

— А ну, тихо! — отвесила им по подзатыльнику бабушка. — На глазах у Его Величества… позорники!

На лице короля заиграла слабая улыбка. Когда ему было десять лет, он грезил корпусом Крылатых Гонцов, с тоской провожая глазами летящие орнитоптеры, мечтая сам когда-нибудь полетать на одном из них. Мечта так и не сбылась — Заричи Третий трясся над единственным сыном, как наседка, стараясь оградить мальчика от всех жизненных перипетий. То, что Обелезнэ Первый, вопреки усилиям отца, вырос сильным и жестким человеком, крепким хозяйственником и умелым руководителем, было исключительно его собственной заслугой.

Премьер-министр подал королю поднос с двумя небольшими серебряными венками на бархатных подушечках. Его величество торжественно вручил их юным Крылатым.

— Это — ваши посольские эмблемы, — объявил он. — Носите их, не снимая. Пока они у вас на груди — вы под эгидой и защитой Рокуша, и каждое ваше слово — есть слово короля.

Последние приготовления были завершены. Стекимо и Марадея последний раз проверили, надежно ли глаза прикрыты летательными очками-консервами, хорошо ли пристегнуты ремни, не свалится ли в полете почтовый ранец. Таких далеких перелетов еще не совершал ни один Крылатый — Марадее предстояло пройти больше полутора тысяч километров, а Стекимо ровно две. На прямой орнитоптер развивает скорость в сто восемьдесят километров (не считая поправки на ветер). А других скоростей у него попросту нет — замедли темп, и тут же начнешь падать. Но крутить рычаги всеми конечностями десять часов подряд сможет далеко не всякий… Внукам старой инженерши предстояло нелегкое путешествие. К тому же вернуться тем же путем не удастся — ни в Кентавриде, ни на острове Огненной Горы нет пусковой баллисты, чтобы выстрелить орнитоптер обратно.

Крылатые Гонцы пригнулись в седлах, положили руки и ноги на рычаги, их бабушка последний раз проверила угол наклона баллист и подняла руку. Дюжие работники вдвоем натянули спусковую петлю правой баллисты, за левую взялся один Индрак. Пружины туго свернулись, задрожали, в воздухе повисло тонкое гудение…

— Отпускай!!! — резко махнула рукой старуха.

Дэвкаци и работники резко разжали ладони. Пружины со звоном распрямились, скобы раскрылись, и орнитоптеры с бешеной скоростью выстрелили в голубую синь. Стекимо и Марадея начали работать руками и ногами в давно заученных движениях, крылья машин замахали вверх-вниз, винты закрутились — орнитоптеры стремительно исчезали вдали.

— Йо-о-о-хо-хо-хо-хо-хоу!!! — разнеслось над Владекой. Все-таки оба Крылатых Гонца были еще очень молоды — не смогли удержаться от ликующего вопля.

Прохожие начали задирать головы, многие махали руками вслед. Дети радостно прыгали и вопили. У одного из баллистных работников мелко задрожали губы — тот, кто однажды служил в Крылатых Гонцах, всю оставшуюся жизнь тоскует о небесах, о вольном полете наравне с птицами. Небо, как и море, не отпускает тех, кто ему принадлежит.

— Удачи вам, крылатые… — прошептала Ларенталия Стузиан, глядя вслед улетающим внукам. Она не оборачивалась к остальным — не желала, чтобы кто-нибудь увидел слезы, текущие по морщинистым щекам.

Тем временем с противоположной стороны к башне подплывал огромный коцебу. Шамшуддин, стоящий у рулевого колеса, вскинул ладонь в приветственном жесте. Бронзовый диск медленно и аккуратно подплыл к самому краю и замер неподвижно.

— Жди нас ровно через восьмицу, государь, — растянул губы в улыбке Креол. — В прошлый раз мы отбыли с Каабара, находясь на самом севере материка, так что теперь до Каббасианы придется добираться неделю… Ну и сутки на подготовку.

— Армия Ригеллиона Одноглазого идет полным ходом к столице… — медленно ответил король. — По последним донесениям разведки, они уже в трехстах ларгинах[54] отсюда… Говорят, их колдуны применяют чары, чтобы ускорить передвижение — боюсь, серые окажутся здесь раньше, чем вы…

— В таком случае постарайтесь продержаться до нашего возвращения, — пожал плечами Креол. — Или я зря вчера весь день укреплял ваши крепостные стены заклинаниями?

— Можно и я с тобой? — уже в третий раз спросила Ванесса.

— Ученица, кто-то должен остаться здесь вместо меня, — устало поморщился маг. — Шамшуддин управляет коцебу, паладин возглавит свое войско… а кто останется здесь? Кто будет меня замещать?! Ты — моя ученица, а следовательно — самый логичный кандидат!

— Но…

— Без споров! Останешься здесь!

— Да я не про это! Разве Шамшуддин не может управлять Камнем Врат?

— Он маргул… — вздохнул Креол. — А этот Камень работает только с полноценной душой, со всеми составляющими.

— Ну ладно… — обиженно насупилась Вон. — Тогда давай прощаться.

— Только быстро! — потребовал Креол, резко стискивая ученицу в объятиях. — Надеюсь, когда-нибудь я все-таки пойму, зачем тебе это всегда так нужно…

— Верховный, у нас не так много времени! — крикнул Шамшуддин, безуспешно пытаясь вытрясти из пустой чашки еще капельку кофе. — На сантименты его точно нет!

— Да, конечно… Паладин, за мной!

— Повинуюсь, святой Креол! — взошел на борт коцебу лод Гвэйдеон.

— А вот это останется у тебя, — сунул Ванессе что-то Креол.

— Что это… а, привет, Хуби, — рассеянно посмотрела на джинна Ванесса. — Ты что, его оставляешь? Зачем он мне нужен?!

— Не слышу! — язвительно крикнул маг, показывая себе на уши. На его лице было написано непередаваемое облегчение.

Бронзовый диск отошел от края башни и поплыл к западу — в сторону городских ворот. Обратно он будет возвращаться в сопровождении полутора тысяч всадников, так что Креол заранее позаботился, чтобы снабдить их хорошим плацдармом.

Коцебу на миг замер точно над холмом с плоской вершиной — идеальное место для последующего выпуска войск. Ветер донес слабый отзвук: «Откройся, Портал!», и перед летающим домом распахнулась огромная светящаяся арка. Коцебу вошел в нее… и исчез. Арка сомкнулась.

Креол отбыл на Каабар.

Глава 31

Жрать меньше надо!

Майя Плисецкая

Стекимо Стузиан несся над Ларией, усиленно вращая рычаги. Руки и ноги занемели от продолжительной монотонной работы, задубели от холода, а впереди оставалась еще почти половина пути. Но Крылатый Гонец продолжал крутить, лишь время от времени делая паузы на десяток секунд — размять пальцы. Такие краткие перерывы орнитоптер выдерживал — восходящие потоки воздуха давали достаточную опору. Но задержись с этим на несколько секунд дольше — и узнаешь на практике закон, открытый твоим предком, мудрым Драво Стузианом.

На Земле этот закон открыл Ньютон.

В рулевой коробке орнитоптера имелся встроенный компас. Сейчас стрелка стояла почти перпендикулярно направлению полета — орнитоптер мчался на запад-северо-запад. В ушах юноши торчали мягкие хлопковые затычки — эту деталь обмундирования ввели после того, как один из Крылатых Гонцов лишился слуха из-за холодного ветра, бьющего в лицо.

Под орнитоптером проносились ларийские дали. Поля и леса, холмы и долины, села и города. Крылья часто хлопали, неся летательную машину вперед, к острову Огненной Горы. Новоиспеченный посол Рокуша плотно сжимал челюсти — ему было слегка жутковато. Оказаться в удивительной стране дэвкаци, сплошь населенной этими волосатыми великанами с огромными кувалдами! Правда, Индрак Молот, вручивший письмо к вождю, оказался совсем не страшным, но кто может поручиться, что такими же будут и его родственники?

Стекимо вызвался в этот полет сам. Он УЖЕ достиг верхней весовой планки, и все, в том числе и он сам, прекрасно понимали, что еще немного, и небо перед ним закроется навсегда. Скорее всего, это задание — последнее в его жизни. Парень рос не по дням, а по часам, обещая со временем стать настоящим здоровяком. Он страшно завидовал сестре — они с Марадеей близнецы, но сестричка растет ужасно медленно и почти не поправляется. Скорее всего, она останется в Крылатых Гонцах еще три-четыре года, а то и дольше. А вот он… Стекимо философски пожал плечами. Что ж, бывших Крылатых с распростертыми объятьями принимают в гвардии — барон Джориан очень ценит храбрых и выносливых рекрутов. Стать Черным Драгуном — совсем неплохая судьба…

Мимо пролетела птица. Потом еще одна, еще, еще. Черные зимородки — в это время года они летят на север, возвращаются с зимовки. А осенью обратно на юга — в Степи Кентавров, там снега и холода не бывает, прокормиться легче.

Однако Стекимо сразу насторожился — зимородки летели как-то очень уж торопливо, словно от чего-то спасались. И через миг он понял — от чего.

Следом за птицами мчались совершенно иные существа — вампиры Сумура. Около двух десятков. А впереди них парил урод-полукровка — вемпир. На нем восседал очень бледный красноглазый колдун в зеленом плаще — Имарек Кровавый, наполовину Злыдень.

— Нарушшитель!!! Шшпион!!! — завыл колдун, обнажая длиннющие зубы. — Стой!!! Умрешшь!!!

— Поцелуй Демона под хвост! — крикнул Стекимо.

Мальчишка закрутил рычаги еще быстрее, повернулся к Имареку, оценил расстояние и скорость ветра, прицелился и смачно плюнул. Комочек слюны на миг замер в воздухе, а потом его отнесло ветром — точно в лицо колдуну. Серый яростно зашипел, обтер лицо и вонзил вемпиру шпоры в бока. Теперь шипели уже оба — крылатому монстру не понравилось такое обращение.

Вампиры Сумура усиленно взмахивали крыльями, окружая орнитоптер. Они превосходили хитрую машину в скорости. Совсем чуть-чуть, но превосходили. И с каждой секундой расстояние между вампирами и Стекимо все больше сокращалось. Крылатый Гонец вздрогнул, представив, как эти клыки вонзаются в горло…

— Ловите его, мои пташшки! — провыл полубезумный колдун. — Ловите, ловите, сегодня вас ждет хорошший обед!

Стекимо продолжал накручивать рычаги. Ноги и руки мелькали, словно спицы в колесе, спина взмокла от пота, винты орнитоптера ощутимо скрипели и трещали.

Имарек, в свою очередь, вонзил в бока вемпира шпоры. Посеребренные, надо сказать. Не чтобы убить летающую коняшку, а просто чтобы эта тварь чувствовала, кто тут хозяин. За спиной колдуна-вампира развевался зеленый плащ, по подбородку текла слюна — уже предвкушал, как будет высасывать этого сочного мальчика.

Дыхание Крылатого Гонца становилось все прерывистее. Он уже чувствовал на лице ветер от крыльев поганых кровососов. Слышал, как воет и шипит за спиной колдун. Даже затычки в ушах не заглушали его криков.

— Арцекузо сахта манилос сотанимре миасап! Маибар мартюос сенисрабю! — прошипел Имарек, проделывая сложные пассы.

Заклятие Старости Дерева настигло орнитоптер сразу и мгновенно. Деревянные части на глазах начали гнить, размягчаться, а потом вовсе рассыпаться в порошок. Орнитоптер задрожал, полет стал дерганым, вихляющимся. Вампиры обрадованно завизжали, стремительно сокращая расстояние.

Стекимо обернулся, невольно сглотнул, видя в считанных метрах от себя эти оскаленные хари… а потом вспомнил о подарке королевского министра магии. Он торопливо сунул руку за пазуху, вытащил светящийся подрагивающий конверт и резко надорвал его прямо посередине.

Из надрыва заструился дым. Он вырос и приобрел вид небольшой грозовой тучки. На ней нарисовалось подобие человеческого лица — без каких-либо определенных черт, просто схематичные глаза-нос-рот. Возникнув, тучка зависла возле лица Крылатого, сохраняя ту же скорость, что и орнитоптер.

— Я планетник Дом-К-Шерваль, клятвеннообраз Креола Урского! — тоненько просвистело удивительное существо. — Приказывай, хозяин, укажи мне цель!

— Цель? — неуверенно спросил Стекимо, вынимая затычку из правого уха.

— Кого мне поразить, хозяин?!

— Поразить?… Чем?…

— Громом и молниями!

— Э-э-э… ну-у-у… вот их!

— Всех? — уточнил планетник.

— Ага!

— А кто это такие?

— Вампиряки… и колдун!

— Колдун?… ш-ш-ш-с-с-с… — засвистел планетник. Эти существа терпеть не могут колдунов — особенно тех, что дерзают управлять погодой. — Точно колдун?…

— Ага! — повторил Крылатый, досадуя на непонятливость метеодемона.

— Исполняю и прощай! — выкрикнул дух погоды, стремительно разрастаясь до огромной грозовой тучи.

Вампиры тоскливо заметались, оказавшись в удушающих объятьях. Из недр планетника забили молнии, несколько обугленных тушек со свистом полетели вниз. Имарек Кровавый натянул поводья, притормаживая вемпира, и забормотал заклятье, устремив к планетнику скрюченные пальцы. В него тоже ударила молния — дух мгновенно вычленил среди этой оравы командира. Однако колдун поймал ее на магический браслет-громоотвод и отразил, направив в открытое небо. Планетник шумно громыхнул, сотрясая воздух, вампиры исступленно завопили, с трудом удерживая равновесие.

Что было дальше, Стекимо уже не видел — он стремительно мчался дальше. И правильно делал — никто не мог гарантировать, что один-единственный планетник одолеет колдуна. Тем более, четвертый уровень — это не так уж мало, Имарек вполне мог выйти победителем.

Впрочем, победы от планетника и не требовалось. Самое главное — он надолго задержал преследователей. И хотя орнитоптер на лету терял деревянную обшивку, вихлялся и выписывал вензеля, словно пьяная бабочка, скорость от этого не убавилась. А впереди уже показалась бескрайняя синь Ларийского моря…

Но чары колдуна-вампира все же нанесли летательной машине непоправимый вред. Старость Дерева подбиралась к крыльям и винтам, седло под весом Стекимо прогибалось, за орнитоптером оставался след из рассеивающейся по ветру трухи. Еще немного, еще совсем немного…

Орнитоптер все больше терял высоту. Крылатый Гонец отчаянно работал рычагами, надеясь все же дотянуть до острова. Вон, на горизонте уже показался приплюснутый конус — циклопический вулкан! Легендарная Огненная Гора! Еще чуть-чуть, еще одно усилие…

Руки и ноги ужасно онемели. Огромные валы, идущие по морю, лишь самую малость не доставали до ног Стекимо. Океан хищно шумел, словно исполинский зверь, облизывающийся в предвкушении трапезы.

Вот уже впереди видна прибрежная полоса. Видны огромные просмоленные баркасы и в них здоровенные фигуры. Рыбаки вышли на вечерний лов.

Стекимо повернул рычаг в очередной раз… и он остался в руке. Прогнивший держатель переломился. Почти одновременно с этим правое крыло тоже надломилось, падая в море, орнитоптер клюнул носом, завалился набок, винты затихли, и Крылатый Гонец ушел под воду, безуспешно пытаясь отстегнуть ремни. В последний миг он успел заметить, как на ближайшей лодке поднимаются две фигуры, одна из них вроде бы выпрыгивает за борт…

Орнитоптер утягивал своего седока на дно. Легкий металлический остов все же весил больше человека — Стекимо, пристегнутый ремнями, задыхался. Грудь горела, легкие разрывались от недостатка воздуха, перед глазами поплыли круги… но вот его подхватили могучие руки. Он заметил под собой пару ступней — очень крупных, но все же странно изящных, совсем не похожих на коряги Индрака. Больше ничего заметить не успел — мелькнул длинный нож, разрезая ремни, и его потянули наверх, к воздуху…

Паренек вылетел на поверхность, жадно глотая драгоценный кислород. Навстречу протянулись две огромные волосатые ручищи, увитые синими венами, блеснули добрые старческие глаза, и Крылатого Гонца втянули в баркас. Старый рыбак-дэвкаци тут же накинул ему на плечи теплый плед и сунул кружку чего-то отвратного на вкус, но, тем не менее, согревающего. «Чай дэвкаци», он же чифирь, едва не заставил желудок выпрыгнуть через горло, но в следующую секунду Стекимо расслабленно засопел и глупо ухмыльнулся.

Через борт перевалился и его спаситель… а точнее, спасительница. Молоденькая девушка-дэвкаци, всего на голову выше самого Стекимо. Она иронически улыбнулась, глядя на ошарашенное лицо юного рокушца — он, как и большинство его сородичей, до сего момента даже не задумывался, что среди дэвкаци есть и женщины.

— Матурбан кастарига, бао тапира умбан охана фо камгит, — добродушно сообщил парнишке старый рыбак.

Стекимо виновато улыбнулся — он не понял ни слова. До сего дня он даже не слышал, как звучит язык дайварани.

— Говорю: Матурбан не знал, что люди могут летать по воздуху, — повторил старик уже на ларийско-рокушском. Большинство дэвкаци Огненной Горы свободно говорят и на этом языке. — Зачем человек прилетел к дэвкаци?

— Я Стекимо Стузиан, Крылатый Гонец Рокуша, — оттопырил лацкан паренек, демонстрируя серебряный венок. — Его величество послал… к вождю…

Матурбан недовольно покачал головой — выловленный мальчишка закоченел и ужасно дрожал.

— Одана, вынимай сети, сегодня лов закончен, — вздохнул он. — Правим домой…

Старый рыбак с внучкой взялись за весла, и тяжелый баркас двинулся к берегу. Сети, связанные из тонких ремней, сиротливо свернулись на дне мокрой кучкой. В деревянном садке вяло трепыхался десяток некрупных рыбешек — сегодня хорошего улова не вышло.

— Выпей еще, маленький человек, — донеслось до Стекимо.

Уже сквозь сон он принял новую порцию чифиря, и перед глазами все поплыло. Два грубо вырубленных лица, старческое и девичье, расплылись, звуки превратились в невнятный гул, и Крылатый Гонец потерял сознание.

Он очнулся уже наутро. Глаза резко распахнулись, Крылатый Гонец исступленно схватился за грудь и резко вскочил на ноги — драгоценные письма пропали! Но он тут же успокоенно выдохнул — конверты, все так же аккуратно запечатанные, лежали рядом, на крышке высокого ларя.

Стекимо провел ночь в кожаном мешке, набитом соломой. Постель оказалась ему как раз впору — у дэвкаци тоже есть дети, и мебель для них делается поменьше. В очаге жарко горел огонь, а рядом с ним на трехногом табурете сушилась одежда Крылатого Гонца. Стекимо только теперь сообразил, что его переодели в чистое и сухое — полотняную рубаху и широкие шаровары. Вот костюмчик оказался совсем не по росту — Стекимо в нем просто тонул. Увы, свободной детской одежки в доме не нашлось.

— Выпей это, мальчик, — окликнули его.

Из-за занавески вышла Одана — та самая девушка-дэвкаци. В руках она держала бронзовую чашу с каким-то дымящимся варевом.

— Это… то, что вчера?… — опасливо спросил Стекимо.

— Нет, больше чаю нельзя — люди слабые, не выдерживают хорошее питье. Это горячая уха. Вот, возьми щепку.

Стекимо принюхался к густому аромату и начал наворачивать за обе щеки. Правда, орудовать вместо ложки длинной щепкой с выдолбленной сердцевиной первоначально было неудобно, но у дэвкаци так принято, ничего не поделаешь. Остатки бульона он просто выпил и сразу почувствовал, как в желудке становится тепло и уютно.

— Очнулся, небольшой человек? — откинул занавеску старый Матурбан. — Смотрите, дети, какую рыбу дедушка вчера выловил!

Стекимо с трудом удержался, чтобы не отшатнуться — в комнату ввалился целый десяток разномастных дэвкаци. Благообразная старушка, два матерых великана, едва не задевающих потолок, две женщины, увешанные драгоценностями (одна — беременная), и пятеро детей разного возраста. Четырехлетний карапуз, похожий на пухлого медвежонка, подбежал к Стекимо вплотную и удивленно разинул рот — он еще никогда не видел таких мелких и тощих взрослых.

— Это Луганика — жена Матурбана, это Баг и Кабинар — сыны Матурбана, это Астара и Мисти — невестки Матурбана, а это все внуки Матурбана, — представил свое семейство патриарх. — Одана — самая старшая внучка Матурбана, дочь Бага и Астары. Матурбан рад видеть человека из Рокуша в жилье рода Рыбак.

— Мне к вождю… — неловко промямлил Стекимо. — Хабуму Молоту…

— Зачем?

— Письмо… от короля…

— А, вот как? — наклонился над конвертами старик. В руки брать не стал — дэвкаци не прикасаются к чужой почте без сильной нужды. — Вождь Рокуша шлет слова вождю Огненной Горы? Это славно.

— И еще его сын… Индрак Молот…

— Слова от сына вождя?! — оживился Матурбан Рыбак. — Тогда надо скорее запрягать уррога, ехать в Кхумарад! Вождь обрадуется словам от сына! О чем говорит Индрак? Индрак нашел новый дом дэвкаци?

— А, да что этот старый плешивый уррог мелет?! — набросилась на него жена. — Мальчик голодный, смотри — худой, как тростиночка! А Матурбан к гостю с расспросами, нет стыда, совести тоже нет! Живо ступай, запрягай уррога! Помогите отцу, горшки меднолобые! Никакой пользы от детей — зачем рожала только, непонятно!

Баг и Кабинар вжали головы в плечи, явно опасаясь разбушевавшейся мамочки, и пошли следом за столь же притихшим батюшкой. Все-таки недаром вождями у дэвкаци всегда становятся мужчины, а вот шаманами — женщины. Главный в роду — патриарх, но последнее слово все равно за его супругой, матерью, теткой или старшей дочерью.

Через пару часов Крылатый Гонец, сопровождаемый могучими дэвкаци, уже поднимался по ступеням Залы Вождей. Новоиспеченный посол ступал гордо, изо всех тяня подбородок, стараясь хоть чуть-чуть уменьшить разницу в росте между собой и жителями острова.

Хабум Молот очень обрадовался, получив весточку от сына. Он распечатал оба письма, внимательно прочел, держа листки на вытянутой руке (к старости вождь начал страдать дальнозоркостью), и задумчиво скрестил руки на груди.

— Большой вождь Рокуша делает дэвкаци хорошее предложение… — медленно кивнул он. — Индрак говорит, что большому вождю можно доверять… Надо созывать великий тинг.

Над островом поплыл перезвон колоколов. Два огромных медных купола вальяжно раскачивались над городом, сообщая всем дэвкаци — вождь Хабум созывает свой народ!

Через несколько часов на главной площади Кхумарада, у дверей Залы Вождей собралась огромная толпа. Сталевары покинули литейный цех, рыбаки оставили баркасы, землепашцы пришли с полей, даже матери с грудными детьми явились на собрание клана. Весь Кхумарад сейчас стоял здесь и в напряженной тишине внимал словам вождя.

— Слушайте Хабума, дэвкаци!!! — прогремел седовласый гигант, стоя на возвышении. — Многие годы Хабум вел клан, многие годы сражался в первом ряду, многие годы стоял у штурвала главного драккара! Было ли когда, чтобы Хабум плохо сделал для дэвкаци?! Хотят ли дэвкаци клану другого вождя?!

— Хабум — вождь!!! — хором отозвалась дружина, вздымая к небесам сжатые кулаки. — Хабум — вождь!!! Хабум — вождь!!!

— Так послушайте же, что говорят дэвкаци большой вождь людей Рокуша Обелезнэ и великий шаман Креол! Большой вождь отдает дэвкаци свободные земли на севере, у Змеиного моря! Это остров! Ничейный остров Ломбер! Вдвое больше острова Огненной Горы! Море там холоднее, и земли беднее, но зато там дэвкаци будут совсем близко к Аррандраху!

Дэвкаци одновременно подались вперед, жадно шепча заветное слово, столь много для них значащее.

Аррандрах! Таинственная родина, на которой жили древние предки дэвкаци — люди и дэвы!

Аррандрах! Великая сокровищница, таящая в своих недрах удивительные чудеса и богатства!

Аррандрах! Исполинский горный массив, занимающий две трети крупнейшего материка в мире — Нумирадиса!

Аррандрах, великий, легендарный Аррандрах!

Да, для дэвкаци это слово значит очень немало. Уже многие века они мечтают когда-нибудь вернуться на родину предков.

— Зачем спрашиваешь, вождь?! — прокричал Бурем Гребень, взмахивая огромным молотом с двумя рукоятями — по оба конца стержня. — Дэвкаци пойдут за Хабумом! Скажи большому вождю людей — дэвкаци сейчас придут!!! На драккары, дэвкаци!!!

— Стой, Бурем! — просипел Юрран Никель. — Не торопись так глупо! Прямо сейчас нельзя — надо перегрузить на драккары запасы! Надо разобрать цеха, забрать станки и мартены! Литейщики будут работать быстро, но литейщикам нужно хотя бы три… нет, лучше четыре дня!

— Правда Юррана, нужно немного времени! — присоединился Торир Дом. — Нужно запасти побольше пищи на первое время, иначе дэвкаци будут голодать!

— Конечно, дэвкаци будут голодать, Торир! — расхохотался Зутеба Шут. — И глядя на пузо Торира, всяк поймет — из-за кого!

— Торир не толстый, Торир просто… большой! — смущенно покраснел пузан.

— Бурем всегда был очень тороплив! — успокоил разбушевавшуюся дружину вождь. — Тихо, дэвкаци, клан спокойно соберется и возьмет все, что понадобится! Но все же надо торопиться, большой вождь ставит дэвкаци условие!

— Условие?! — подался вперед Лампераз Вешапи. — Какое условие большой вождь людей ставит дэвкаци?! Дэвкаци не пойдут в подчинение людей!

— Большой вождь Рокуша сейчас воюет с серыми людьми! Людям помогает великий шаман Креол, большой паладин Гвэйдеон и сын Хабума Индрак, но этого мало! Большой вождь просит клан Огненной Горы помочь прогнать серых людей, тогда большой вождь отдаст дэвкаци остров и поможет хорошо там разместиться!

Тинг загудел, как океан в шторм. Но возмущенных криков не было — наоборот, только торжествующие, ликующие, словно весенние раскаты грома. Весь клан уже отлично знал, из-за кого их драгоценная Огненная Гора погибает. Серые успели занять в их умах место «врага номер один», вытеснив даже эйстов. Последние дни вождь только и делал, что успокаивал дружину, рвущуюся немедленно отправиться к серым и надавать им молотом по башке.

— Хо-хо, вождь! — забил себя в грудь Бурем. — Воевать с серыми Бурем готов даже бесплатно! Пушки Бурема застоялись, лафеты покрылись ржавчиной! Пойдем прямо сейчас! Сейчас!!!

— И зачем прогонять?! — присоединился Лампераз. — Не будем прогонять серых людей! Лучше УБЬЕМ серых людей! Убьем всех!!! Так будет лучше, вождь!

— Гораздо лучше! — согласился Хабум. — Эрлеке! Тетушка Эрлеке, иди сюда, послушай славную новость! У дэвкаци будет новый дом!

Толпа великанов начала расступаться — на площади появилась старая шаманка. Скрюченная старуха постукивала по булыжникам тяжелой клюкой и шамкала морщинистыми губами. Выглядела она очень плохо. Под руку ее поддерживала Эссенида, две другие ученицы шли по бокам, с опаской поглядывая на наставницу.

— Ох, нелегко приходится Большому Кальяну… — проскрипела старуха, с трудом поднимаясь по ступеням. — Не оправиться духу Огненной Горы, никогда уже не стать прежним… Близок конец острова, близок… Отсрочил великий шаман гибель, но не убрал совсем, уходить надо дэвкаци…

— И дэвкаци уходят, тетушка! — всхохотал Хабум. — Послушай слова большого вождя людей…

— Эрлеке уже все знает! — остановила его старуха. — Еще вчера утром Эрлеке говорила с великим шаманом Креолом через дым костра, великий шаман все рассказал Эрлеке! И Эрлеке пошла в Кхумарад!

— Славно! Собирайся, тетушка…

— Нет! — снова перебила вождя шаманка. — Эрлеке никуда не поплывет!

Над площадью повисла тишина. Дэвкаци остолбенело уставились на скрюченную старуху, не понимая, что это означает.

— Но тетушка, как же так… — смутился Хабум. — Эрлеке сама говорила, что дэвкаци нужно уходить, а теперь Эрлеке говорит, что дэвкаци не поплывут…

— Не дэвкаци! Не клан! Только Эрлеке! Все дэвкаци поплывут на новые земли, воевать с серыми людьми и помогать большому вождю белых людей, но Эрлеке останется на острове Огненной Горы!

— Что такое Эрлеке говорит?! Как может клан быть без шамана?!

— С кланом отправятся ученицы Эрлеке, — вытолкнула девушек из-за спины старуха. — Эссенида, Накрили и Заира. Младшие шаманы еще не так хорошо обучены, как Эрлеке, но это уже настоящие шаманы! Великий шаман Креол теперь станет наставником учениц Эрлеке! Великий шаман закончит дело! А Эрлеке уже очень стара, Эрлеке не выдержит такого путешествия… Эрлеке хочет умереть здесь, рядом с Огненной Горой…

Старуха повернулась к исполинскому вулкану, закрывающему четверть неба, сгорбилась еще больше и горестно вздохнула. Дэвкаци печально молчали, склонив остроухие головы. Среди этих могучих великанов не было никого старше дряхлой шаманки. Никто из них не помнил такого, чтобы у клана не было Эрлеке — мудрая старуха всегда находилась поблизости, появляясь в самый нужный момент, когда в ней нуждались больше всего. Она лечила больных и раненых, усмиряла шторма и бури, повелевала духами и лоа. Огненная Гора всегда слушалась слова старой шаманки, а вождь всегда мог рассчитывать на хороший совет от любимой тетушки.

И вот теперь ее с ними не будет! Дэвкаци осиротеют. После многих десятилетий мудрой Эрлеке уже не будет с кланом Огненной Горы… да и название клана, скорее всего, придется сменить. Ведь и самой Огненной Горы уже скоро не станет…

— Не кручинься, Хабум! — усмехнулась Эрлеке. — Молодой Индрак стал славным богатырем, хорошая опора отцу! Молодая Эссенида — умелый шаман, будет со временем так же хороша, как Эрлеке! Славные дети у Хабума!

Эссенида Молот, дочь Хабума, смущенно потупилась.

— Духи предков всегда пребудут с кланом Огненной Горы! — воздела узловатую клюку старуха. Дэвкаци только теперь начали замечать, насколько же все-таки их шаманка одряхлела за последнее время. — Веди дэвкаци на восток, вождь, а Эрлеке даст Хабуму великое благословение! Большой Кальян просил передать, что Большому Кальяну жаль расставаться с кланом…

— Но как же Эрлеке останется здесь совсем одна?… — едва не заплакал вождь. Сам уже столетний старик, он никак не мог смириться с потерей шамана. — Разве должен дэвкаци жить один, вдали от клана, от друзей, от родственников?! Не должен! Кто возведет погребальный костер, когда придет время отправиться к предкам, кто совершит последнюю почесть?! Разве только дикие звери!

— Не страшись таких пустяков, Хабум! Сама Огненная Гора станет погребальным костром для Эрлеке! Вчера Эрлеке видела брата и бабку — время пришло, предки зовут на небеса! Эрлеке уже пора, Хабум! И еще предки сказали…

Хабум ожидающе молчал, но шаманка не стала договаривать. Она чему-то плутовато улыбнулась, глядя на племянника, покачала головой и отвернулась.

— Что ж, прощай, Эрлеке… — вздохнул Хабум Молот, также отворачиваясь. Вождь принадлежит всему клану, он не имеет права глупо раскисать. — Дэвкаци!!! Слушайте Хабума! Месяц Весенних Штормов почти закончился! Еще шесть дней, и драккары смогут свободно выйти в океан! До того времени дэвкаци должны подготовить все, что еще не подготовлено! Хабум Молот сказал!

— Вождь!!! Вождь!!! Вождь!!! — загрохотала дружина, вздымая кулаки.

— Видишь, маленький человек, как решил клан, — повернулся к Стекимо Стузиану Хабум. — Дэвкаци приняли предложение твоего вождя. Домой человек поплывет на драккаре Хабума!

— Это будет великой честью для меня, ваше величество, — поклонился Крылатый Гонец. По рокушско-ларийским понятиям вожди кланов дэвкаци приравниваются к королям, хотя и меньшего значения, чем их восточные соседи.

— Пусть большой вождь Рокуша не сомневается — дэвкаци придут на помощь, — величаво кивнул седовласый гигант.

Хабум Молот с легкостью вскинул над головой исполинскую кувалду почти в двести килограмм и над Кхумарадом и всем островом Огненной Горы загремело праздничное, торжествующее:

— Дэвкаци уже идут!!!

Глава 32

Да что за урод там кидается?!

Исаак Ньютон

Время перевалило за полночь. Владека спокойно спала. Часовые на равелинах бдительно осматривали окрестности, ночные городовые обходили улицы дозором, гвардия несла службу в Королевском Парке, охраняя покой его величества. Все было тихо, никто ни о чем не беспокоился. Армия серых под командованием Ригеллиона Одноглазого находилась в двухстах километрах к юго-западу, и никакое колдовство не могло помочь ей подойти к столице до исхода текущей восьмицы.

Королевский Дворец был погружен в тишину и спокойствие. Лишь в Восточном Крыле, в Королевской Библиотеке, слышался шорох и постукивание. Это стучала пишущая машинка.

На Земле самую первую пишущую машинку изобрел Генри Милл, еще в 1714 году. Но только в 1874 фирма «Remington» выпустила это ценнейшее изобретение на рынок — целых полтора столетия никто в мире даже не подозревал о его существовании. А вот в Рокуше получилось по-другому — когда Драво Стузиан представил королю Заричи Второму чертеж «устройства, отпечатывающего буквы последовательно одну за другой, как при письме», просвещенный монарх моментально сообразил, насколько это выгодный и удобный предмет. В результате рокушские писцы уже давно не используют перья и чернила — механические агрегаты куда удобнее. Примитивные письменные принадлежности дедов рокушцы оставили школярам и иностранцам. Даже ларийцы, обычно все перенимающие у Рокуша, до сих пор не обратили внимание на печатную машинку — как можно доверять благородное искусство каллиграфии бездушному механизму?!

Королевская Библиотека Рокуша — крупнейшее собрание букинистических сокровищ во всем Нумирадисе. Только здесь еще сохранились ветхие рукописные тома, начертанные мудрецами древней Империи Гор. Тысячи лет назад, когда эта великая империя, занимавшая три четверти материка, еще существовала на свете, земли, где сейчас расположен Рокуш, были ее дальней провинцией — самым крайним западом, ни для кого не интересным. Но прошли тысячи лет, каменные горы-города Аррандраха исчезли с лица земли, белокаменные дворцы обрушились, и никто даже не помнит, как звали последнего императора Гора… Но зато вся эта информация осталась в книгах — горианцы владели секретом особой бумаги, почти вечной, погибающей только в огне…

Сейчас одна такая книга лежала на столе, рядом с пишущей машинкой, освещенная скупым светом керосиновой лампы. Еще одно изобретение Драво Стузиана. Керосин в Рокуше производят уже больше полувека. А по клавишам машинки постукивали крепкие загрубелые пальцы. Барон Джориан, капитан Черных Драгун, писал рецензию на недавно вышедший труд одного из современных писак.

Да, именно так. Было у барона небольшое увлечение — любил в свободное время разбивать в пух и прах старания всяческих борзописцев. Причем делал это с беспощадностью прирожденного солдата — рокушская богема после его рецензий плакала и рыдала. Пару раз дело даже доходило до дуэли — и оба раза Джориан с большим удовольствием превращал оппонента в фарш. В молодости нынешний капитан был первым бретером Владеки.

— …а цена всему этому — дерьмо! — удовлетворенно отстучал последние слова Джориан.

Барон откинулся в кресле, сладко потянулся и взялся за фарфоровую пиалу с кумысом. Джориан мог поглощать этот напиток бутылями — настоящий «черный», очень густой и крепкий.

Да, засиделся он сегодня в библиотеке, начитался всякой гадости аж до тошноты, но уж зато не зря — теперь вся столица будет знать, насколько скверный писака этот… как там бишь его?… ах, так это еще и женщина?… Графиня Пеймовеан… ну-ну. Джориан уже неоднократно разрывал ее в клочья, но она все не унимается — царапает и царапает свою белиберду…

Нынешнему капитану Черных Драгун исполнилось сорок девять лет. Из них четырнадцать он находился в чине капитана. Кое-кто еще помнил, как тридцать лет назад во Владеку прибыл безвестный дворянин в порванном кафтане верхом на престарелом коне. Единственной ценностью при нем был патент на баронский титул. Причем фальшивый. Батюшка Джориана успешно помогал казне Его Величества печатать банковские билеты и на совершеннолетие сделал отпрыску подарок — титул. Благо Рокуш велик, захолустных графов и баронов в нем довольно много, а дотошные проверки проводятся очень редко.

Самозваный дворянин очень быстро сумел сделать себе имя — мозгами и саблей. Отслужив два года в кадетском полку, он стал Черным Драгуном, принял участие в нескольких заварушках, сумел оказать серьезную услугу королю и в конце концов выбился на самый верх, заставив уважать себя не за благородное происхождение (кое как раз отсутствовало), а за собственные достоинства.

История с присвоенным титулом всплывала трижды. Первый раз в самом начале карьеры молодого гвардейца. Кто-то из однополчан, сам завзятый бретер, случайно узнал его секрет и вздумал заняться шантажом. На следующее утро в конце Ломбардного переулка (излюбленное место дуэлянтов) нашли свежий труп, а молодой гвардеец Джориан полторы восьмицы ходил с перевязанной рукой.

Второй раз — одиннадцать лет назад, когда кто-то из канцелярских крыс неожиданно сообразил, что никакого баронства Джориан на карте Рокуша не имеется. Ночью, когда он возвращался домой, в темной подворотне его встретили Роген, Акорен и Мирсолван — лучшие из Черных Драгун Джориана. Наутро запуганный коллежский асессор спешно отбыл в глухую северную провинцию и никогда больше в столице не показывался.

Ну а третий раз произошел всего пять лет назад, уже при нынешнем короле. Некий действительный статский советник, жутко завидующий капитану лейб-гвардии и давно мечтающий стать тайным советником, добился личной королевской аудиенции и высказал на ней всю правду-матку. Дескать, барон-то не настоящий! И вот здесь все доказательства! В ответ Обелезнэ Первый только равнодушно пожал плечами и лениво процедил: «Ну и что?»

Больше ни у кого вопросов не возникало.

Джориан надел на машинку чехол от пыли, опрокинул в рот остатки кумыса, оглушительно рыгнул… и резко замер. Левое ухо чуть-чуть дернулось — в минуты душевных треволнений барон всегда невольно им шевелил. Сам же он не двигался, полностью превратившись в слух.

Дело в том, что до капитана донесся тихий смешок. Еле слышный, почти неразличимый, но все же. Кому-то показалась смешной здоровая солдатская отрыжка. Но это не беда — в рыло дать нетрудно. Куда хуже то, что в это время суток в Королевской Библиотеке никогда никого не бывало. Библиотекарь, сморщенный старичок, похожий на гриб-поганку, давно отправился на боковую, профессоров из Инженерного Университета разогнали по домам…

Да и вообще вход в Королевскую Библиотеку после заката закрыт, а двери охраняются гвардией. Не пускают никого… кроме, само собой, капитана этой самой гвардии.

Ну и короля еще пустят разве что.

— Эге… — еле слышно крякнул барон, кладя ладонь на сабельный эфес. Холодный металл отозвался успокаивающе — старый проверенный клинок в свое время выручал хозяина из многих передряг.

Капитан ничем не показал, что встревожен. Уже через мгновение он вновь начал вести себя, как обычно. Поставил книгу на полку, убрал следы ночного бдения — кумыс, легкое вино, закуску. Неторопливо поднял над головой лампу и двинулся к дверям.

Но дойдя до них, он не вышел. Нет, вместо этого барон молча и невозмутимо повернул ключ в замке, повесил лампу на крюк в стене, а затем резко развернулся к месту, откуда прозвучал смешок. Правая ладонь лежала на эфесе сабли, левая — на рукояти пистоля. Лицо ничего не выражало — только рыжие усы встопорщились, словно их обдуло ветром.

Внешне Джориан оставался полностью невозмутим. Но глаза с бешеной скоростью осматривали библиотеку, ища врага, а в мозгу вихрем проносились возможные варианты действия. Он сам обучал гвардию всегда контролировать эмоции — что бы ни случилось, королевский страж должен оставаться спокоен. Хотя бы внешне. И уж конечно, сам капитан владел этим контролем блестяще.

Джориан ждал. Он водил глазами туда-сюда, чуть повернул голову, чтобы лучше слышать происходящее, и ждал. Ждал, пока противник выдаст себя — как-то объявит о своем местонахождении.

А потом до него донесся слабый шорох. И Черный Драгун мгновенно взорвался яростным шквалом. Сабля вылетела из ножен, капитан с бешеной скоростью промчался между полок, с диким ревом «Харра-а-а-а-а!!!» выметнулся за поворот и нанес рубящий удар… по пустоте.

Противника там не оказалось.

— Щидга[55], — озадаченно произнес Джориан.

Но в следующий миг он вновь услышал звук. С противоположной стороны — от входной двери. Джориан поднял саблю и начал на цыпочках красться обратно — туда, где в мерцающем свете керосинки виднелась зыбкая неясная тень…

Однако в последний момент тень почуяла его приближение. На нее словно налетел порыв ветра, и она бесследно исчезла. В воздухе послышалось хихиканье.

— Колдун! — раздосадованно прокомментировал Джориан. — Ну, сукин сын, не на того нарвался! Покажись мне только, я т-тебя!..

Однако таинственный лазутчик не показывался.

Вместо этого из дальнего шкафа в барона полетела книга. Да с такой силой, словно ею выстрелили из пушки. Пухлый томик пронесся прямо к Черному Драгуну… и резко отлетел в сторону, отбитый саблей. Джориан метнулся к этому шкафу — в него выстрелила еще одна книга. Еще одна. Еще. Потом они уже неслись настоящим градом — капитан едва успевал увертываться, отпрыгивать или отбивать эти импровизированные снаряды.

— Книгами бросаться?!! — взбешенно пропыхтел Джориан. — А ты их писал, сучье семя?!! Ты их печатал?!! Ты их читал?!! Ты их… ф-фух… рецензировал?!! Убью!!!

Капитан лейб-гвардии едва успел отскочить в сторону — ему в висок чуть не угодил огромный том в бронзовом переплете. Барон Джориан гневно прохрипел что-то нецензурное и что есть мочи навалился на тяжеленный старинный шкаф. Рыжеусый военачальник обладал такой непомерной силищей, что в народе ходили слухи о дэвкаци, невесть как затесавшемся среди предков. Деревянное вместилище мудрости покачнулось и с грохотом повалилось на другое такое же, увлекая его за собой. Шкафы, до того стоящие незыблемо, как скалы, начали падать, словно костяшки домино.

— Харра-а-а-а-а!!! — взревел капитан, легко перепрыгивая через обвалившуюся мебель и бросаясь на мелькнувшую в сумраке тень.

Однако лезвие сабли вновь рассекло только воздух. Невидимый колдун предусмотрительно не подходил близко к рассвирепевшему гвардейцу — когда барон Джориан приходит в буйство, любой здравомыслящий человек упадет на пол и притворится мертвым.

Иначе действительно станет таковым.

Джориан все больше свирепел. Его выводили из себя подобные противники — трусливо прячущиеся где-то в тени. Нет, он любил биться грудь в грудь — на полном скаку, впереди лихой конницы! Когда в ушах свищет ветер, а под седлом гарцует верный конь — вот это жизнь! Ради таких минут и живут драгуны!

Однако сейчас шла совсем другая схватка. Поэтому барон взял себя в руки и вновь начал красться на цыпочках меж книжных рядов. Но теперь он держал над головой керосиновую лампу, пристально вглядываясь — не мелькнет ли где смутная тень? Джориан поднаторел в самых разных областях и прекрасно знал, что далеко не все колдуны способны стать невидимыми ПОЛНОСТЬЮ. Одни по-прежнему отражаются в зеркалах, других можно заметить боковым зрением, а у третьих… у третьих сохраняется тень.

Как вот у этого.

— Ага!!! — прогремел он, заметив движение.

Сабля упала на пол, а вместо нее из кобуры вылетел пистоль. Грохнул выстрел… и вновь мимо. Невидимый колдун каким-то чудом успел ускользнуть. Джориан спешно потянулся за вторым пистолем… и скривился от боли. В бок вонзился метательный кинжал. Если бы барон не дернулся в последний момент, лезвие вошло бы точно в сердце.

Однако приглушенное хихиканье колдуна показало, что он вполне удовлетворен результатом. И капитан догадывался, почему — от раны распространялся неприятный холодок… словно кто-то приложил к коже сухой лед. Какой-то яд. Холодное оружие очень сложно отравить — обычная сталь попросту не впитает яд. Однако колдуны способны на многое такое, что недоступно простому смертному.

— Сучье семя!.. — прохрипел Джориан, чувствуя, как перед глазами плывут радужные круги.

Он на миг замешкался, а потом решительно шваркнул лампу об пол. Библиотека, и без того освещенная весьма скудно, окончательно погрузилась во тьму.

— Теперь будем на равных!!! — взревел он. — Слепой против слепого!!!

— Толстый дурак, я вижу в темноте! — насмешливо ответил ему колдун.

И в тот же миг бабахнул второй пистоль. Раздался приглушенный болезненный вскрик и звук падения тела.

— А я — стреляю на голос, — умиротворенно подытожил Джориан.

Чиркнула спичка, зажигая стеариновую свечу, и барон неторопливо прошествовал к месту, где по полу расплывалось кровавое пятно. Он от души пнул бездыханное тело и грозно заявил:

— И не толстый, а мощный!

Снаружи давно стучали и орали. Караульные, привлеченные криками, грохотом и выстрелами, уже пытались высадить дверь, но массивные створки не поддавались.

— Ваша светлость!!! Ваша светлость, откройте!!! — дубасили в дверь караульные. — Ваша светлость, что происходит?!!

Через несколько секунд тяжелые створки с грохотом распахнулись. И перед Черными Драгунами предстал их капитан — потный, злобный, окровавленный, одной рукой зажимающий рану в боку, а другой тащащий за шкирку нечто смазанное и мерцающее. Невидимый колдун постепенно становился видимым.

— Этого — заковать в цепи и в темницу!!! — прорычал барон Джориан, швыряя серого на пол. — Разбудите маркизу Ли — пусть разберется! А мне — ведро кумыса и костоправа!!!

Капитан покачнулся и начал медленно падать лицом вперед. Однако упасть ему не дали — Черные Драгуны бережно подхватили своего капитана на руки. Самый молодой уже рысью мчался за королевским лейб-медиком.

— Да поживее, сукины дети!.. — прохрипел Джориан, теряя сознание.

Солнце еще только начало подниматься над горизонтом, а король уже был на ногах. Сейчас его величество Обелезнэ Первый стоял у окна тронного зала и без видимого интереса выслушивал доклад капитана своей гвардии о ночном происшествии.

— Я надеюсь, вы не собираетесь оставить моих драгун без предводителя, барон? — сухо осведомился он, смерив взором бинты на боку Джориана.

— Никак нет, ваше величество! — гаркнул тот, топорща усы. — Пустяк, царапина!

На самом деле все, конечно, прошло не так гладко. Лейб-медик Руднеан вытащил капитана Черных Драгун буквально с того света. Он сразу понял, что противоядия от этой отравы у него нет. Поэтому Руднеан влил Джориану лошадиную дозу «наркотических капель» — смеси конопли, белого дурмана и крепкого вина. Это средство сумело на некоторое время задержать распространение яда. А королевский врач тем временем вспомнил о другой колдунье, сидящей в темнице. Старая рокушская пословица гласит — «если на стадо напал волк, натрави на него другого волка».

Моав Ехидна действительно сумела помочь. Для этого ей потребовался кинжал, которым была нанесена рана: чтобы составить противоядие, требуется прежде всего образец самого яда. Но в конечном итоге чудо-микстура появилась на свет, и барона удалось спасти.

Сейчас Джориан сидел вялый, время от времени встряхивал головой и прикладывал ко рту губку, пропитанную смесью опиума, мандрагоры, белены, болиголова и уксуса. Наркотические пары ослабляли боль, пожирающую тело, словно огнем. Лейб-медик вообще настаивал на постельном режиме, но разве может капитан Черных Драгун позволить уложить себя на больничную койку?!

— Ну как, маркиза? — повернулся к Ванессе король. — Что удалось узнать у нашего пленника?

— Его зовут Хог Тень, — доложила Вон, смахивая пот со лба. — Ф-ф-ф, до чего же трудный клиент попался… Ну ничего, раскололся как миленький…

Пленник барона Джориана сейчас висел в пыточной камере. Он оказался «синим плащом» — колдуном второго уровня. Как выяснилось, основная специализация Хога — шпионаж и воровство. Невидимость, чуть-чуть телепортации… вот, по сути, и все способности. Телепортироваться он умел только в «обзорных пределах» — ему нужно было ВИДЕТЬ точку переноса. Поэтому колдун и не сумел сбежать из библиотеки, когда Джориан запер дверь.

Ну а сейчас он тем более ничего не мог наколдовать — ошейник из хладного железа укрощает кого угодно.

Сначала Вон еще пыталась было по инерции вести расследование, как привыкла в родном Сан-Франциско — вы имеете право хранить молчание, вы имеете право на адвоката, все, что вы скажете, может быть использовано против вас… Но зеньоры из Королевской Тайной Канцелярии смотрели на нее с таким недоумением, что она махнула рукой. Единственное — старалась дышать в другую сторону, когда Хога Тень обрабатывали каленым железом. Горелая плоть пахла очень уж непрезентабельно…

Во время пытки колдун без умолку призывал Азаг-Тота. Сравнительно молодой колдун — ему еще не исполнилось тридцати. И поэтому он, в отличие от Моав Ехидны, еще сохранил кое-какие детские иллюзии, веря, что его спасут и все будет хорошо. Он верил в демонов, которым его приучили поклоняться. Верил, что Азаг-Тот ему поможет. Однако Азаг-Тоту глубоко плевать на собственных верующих.

А если кто из Древних и явится к своему жрецу во плоти, то скорее всего просто сожрет.

Да, Хог крепился довольно долго. Но королевский Пыточных Дел Мастер все-таки нашел к нему подход. А именно — пальцерезку. Эта крохотная штучка, похожая на помесь ножниц и точилки, нарезала пальцы ровненькими кружочками — как колбасу. Чик… чик… чик… чик… Хог Тень в ужасе следил, как указательный палец становится все короче, и едва не терял сознание от боли — его отливали холодной водой, чтобы не впал в беспамятство.

И в конце концов колдун-шпион все-таки раскололся.

— Он прибыл вот за этим, — продемонстрировала пухлый томик Ванесса. — Его послали украсть эту книгу — больше ничего. Кстати, этот парень бродил в вашей библиотеке почти четыре дня, пока нашел.

— Вот как? — поджал губы король, принимая фолиант. — Хм-м-м… Необычное поручение… Что же в этой книге такого ценного?…

— Не знаю, я этого языка не понимаю… — пожала плечами Вон.

— Боюсь, я тоже… — неохотно признал Обелезнэ. — Барон, вы, кажется, разбираетесь?…

Джориан взял у монарха том, полистал его, шумно сопя и шевеля усами, а потом сообщил:

— Это «Тайны и Загадки Империи Гор», том восемнадцатый. Причем рукописный оригинал — как видите, она написана на старогорианском, так называемым «квадратным» шрифтом. Бумага — без сомнения, настоящая горианская, теперь такую уже не делают, секрет забыт…

— И о чем же эта книга?

— Трудно сказать однозначно, ваше величество, — уклончиво ответил Джориан. — Книжники до сих пор не сошлись во мнениях, насколько можно доверять этому неизвестному автору. Утверждается, что все, изложенное здесь — чистая правда, но большинство фактов весьма сомнительны. Многие исследователи считают, и я разделяю их мнение, что это не научный труд, а скорее нечто вроде развлекательного романа, вроде тех, которые пописывает на досуге зеньор Дмераган. Он, помнится, тоже в предисловии всегда утверждает, что рассказывает только чистую правду…

— И тем не менее — серые сочли этот труд достаточно важным, чтобы выкрасть его из самого сердца укрепленной крепости, напичканной стражей, — задумчиво подытожил король. — Вряд ли они стали бы прилагать столько усилий всего лишь ради занятной пьески… Что еще вы об этом знаете, барон?

— Труд древний. Очень древний — такую бумагу не делают уже две тысячи лет. Секрет безвозвратно утерян — его не сумел раскрыть даже зеньор Стузиан. Всего в этом труде двадцать томов — они охватывают историю Гора на протяжении трех с половиной тысячелетий. Однако повествуют не о важных исторических событиях, а о всяческого рода байках и небылицах. Правда, некоторые из них косвенно подтверждаются другими источниками. Так, например, повествование о появлении на свет народа дэвкаци почти слово в слово совпадает с их собственной легендой на этот счет.

— Эта книга… она только одна? — нарушила молчание Ванесса. — Существует в единственном числе?

— Рукописных экземпляров было три. Один из них хранился в королевской библиотеке Ларии, но, как мы помним по докладам разведки, эта библиотека не так давно сгорела. Когда серые вошли в столицу, главный архивариус устроил поджог — чтобы бесценные рукописи не достались врагу. Большая часть книг погибла. Другой экземпляр потерян много лет назад — говорят, он все еще где-то в подземельях Аррандраха. Скорее всего, у киигов — именно им досталась королевская доля секретных знаний Гора. Третий — вот этот. Конечно, существуют и машинописные копии — эту книгу даже издавали массовым тиражом… но с большими купюрами. Многие места до сих пор не удалось адекватно расшифровать и перевести на рокушский, поэтому их просто опустили. В машинописном варианте не двадцать томов, а всего лишь четыре — самые занятные байки.

— И все-таки серые пытались его выкрасть… — стоял на своем Обелезнэ Первый. — Причем именно восемнадцатый том!

— Значит, знали, что ищут, — согласилась Ванесса.

— Вы правы, маркиза. Здесь непременно должно быть что-то такое… и мы обязаны узнать, что именно! Барон, вы…

— Мои сожаления, ваше величество, — мотнул головой Джориан. — Я все-таки не языковед, как-то не удосужился изучить наречие древнего Гора.

— Жаль. Но что ж… Герцог? — повел бровью король.

— Да, ваше величество? — наклонился премьер-министр.

— Будьте любезны, передайте эту вещицу моим ученым головам — пусть разберут по буковке, но докопаются, что тут такого ценного. Прикажите Фтареймену оторваться от закатонских сказок и заняться этим. Скажите, что в случае успеха я выдам средства на ту экспедицию, которую он клянчит уже два года.

— Фтареймен сейчас занят немного другим — он обхаживает нашего гостя из Закатона, — улыбнулся премьер-министр. — Тот зеньор с двумя саблями знает поразительное множество разных побасенок…

— Полагаю, Фтареймен безумно счастлив, — сухо ответил король. — И все же — пусть прервется. Иначе я лишу его кафедры.

Ванесса невольно залюбовалась просвещенным монархом. Король Обелезнэ Первый, как и его прадед, очень ценил своих ученых, но держал их в ежовых рукавицах — наука должна служить государству, а не наоборот. Кнут и пряник, пряник и кнут…

— Дайте им на расшифровку неделю, — закончил король, переходя к столику с утренней почтой.

— А если не успеют?…

— Тогда повесьте кого-нибудь, чтоб пошевеливались.

Глава 33

Мы рождены, чтоб эльфы стали пылью,

И властелин наш править миром стал!

И Саурон нам кольца дал и крылья,

А вместо сердца ничего не дал!

Песнь назгулов

Над Иххарием висело матово-черное марево, закручивающееся в воронку. Несмотря на прекрасную погоду, ясное солнышко и полное безветрие, улицы полностью пустовали. Горожане попрятались по норкам и дрожали, не смея высунуть носа наружу. Столица Серой Земли будто вымерла. Огромные здания-кирпичи из серого камня стояли, словно мертвые скалы, не подавая признаков жизни. По узким улицам неторопливо фланировали разъезды стражников в одинаковых серых мундирах — вот и все дорожное движение.

Зато в порту уже несколько часов кипела жуткая суматоха. На закате из гавани выходила эскадра альдарей, неся в Ларию еще сто тысяч бойцов, а также нового члена Совета Двенадцати — Астарона Ледяного. Триста огромных судов стояли под парусами, а по трапам неслись бесконечные вереницы цреке, тащащих самые разные грузы.

Цреке — гордость Мурока Вивисектора, удивительное насекомое размером с человеческий кулак. Один цреке мало что стоит — они удивительно сильны для своих размеров, но все же не способны поднять больше четырех-пяти килограмм. Однако цреке — коллективные насекомые, и работают огромными бригадами. Несколько тысяч цреке могут перетащить даже целый корабль… и пару раз перетаскивали.

За последние годы цреке заменили на Серой Земле многих рабочих — они все больше умнеют и плодятся. Сегодня они еще не могут построить дом или сшить рубаху, но выкопать котлован под фундамент или собрать урожай хлопка уже вполне способны. А что будет завтра?…

Мастеровые и пеоны серых боятся и ненавидят этих шестиногих крохотулек — многие опасаются, что когда цреке поумнеют настолько, что смогут работать на фабриках и заводах, колдуны попросту истребят большую часть простонародья. Ведь в них отпадет надобность. Оставят ровно столько, чтобы производить достаточное количество солдат и слуг, а остальных… портал в Лэнг виден изо всех концов Иххария.

Среди вещей, тащимых цреке на альдареи, любой мог заметить огромное количество боеприпасов. А также тюки с летним обмундированием — это здесь, на Серой Земле, заканчивается осень, а в Ларии не за горами лето. Вторжение произошло в феврале, но сейчас уже на подходе май, и солдаты начинают преть в теплой зимней одежде.

А на один из кораблей шестиногие работники волокли нечто огромное, склизкое, сочащееся желтовато-бурой жидкостью. Этот предмет вяло подергивался и шевелил сотнями крохотных лапок. Матка. Матка цреке, отправляющаяся в Ларию. Там таких уже две, и они построили себе инкубаторы рядом с зиккуратом, но работа кипит вовсю, новые цреке нужны каждый день. Матросы этой альдареи стояли бледные и несчастные — матки цреке питаются почти исключительно свежим мясом, и никто не мог гарантировать, что взятых запасов хватит на все путешествие.

— А ну, осади назад!!! — брызгая слюной, орали шкиперы. — Все забито, мест нет, иди к соседям!

И послушные цреке немедленно поворачивали к соседнему трапу. Откуда их тоже вполне могли турнуть.

— Триста пятьдесят!!! — вопили у соседей. — Триста пятьдесят солдат на борт, и ни солдатом больше!

— Но у меня еще две роты… — ныл сопровождающий.

— Девай куда хочешь! А у меня сто матросов на борту, да еще груза столько, что альдарея чуть воду не черпает! Пшел, гречка!

Правда, разговор звучал совсем по-другому, если сопровождающим оказывался колдун — даже ничтожный фиолетовый плащ. В этом случае шкипер низко кланялся, лебезил и старался в лепешку расшибиться, только бы угодить повелителю.

Капитаны судов, сами колдуны, в этом участия не принимали. Все подобные треволнения они оставляли старпому из простонародья. А дело капитана — устроить альдарее попутный ветер.

На борт закатывали огромные бочки с ромом, сухарями, галетами, мелкими и ужасно кислыми яблоками, а главное — лимонным соком. Любое плавание всегда сопровождает жестокая цинга, и чтобы ее избежать, серые добавляют в грог слоновьи порции лимонного сока.

Плавание на альдареях серых — сущее мучение. Теснота, духота и кошмарное питание. Под стать и дисциплинарные методы — ром в качестве пряника и кнут в качестве… кнута. А также мужеложство — матросы серых порой годами не видят женщин, и в сложившихся условиях им не остается ничего другого. Тем более, что в последние годы это стало считаться нормальным — демоны Лэнга стремятся ослабить своих временных союзников и используют для этого все средства. Как известно, широкое распространение мужеложства снижает рождаемость и неизбежно ведет к вырождению нации…

Над крайней альдареей справа мелькала туча крылатых теней. Колдунья в оранжевом плаще, Аурела Ушастая, гордо всходила по трапу, сопровождаемая двумя сотнями вампиров Сумура. Большего количества она удержать не могла — даже столько давалось с превеликим трудом. Будь здесь Асмодея Грозная, серые смогли бы переправить в Ларию всех вампиров Темных Гор, но дочь Гелала навеки осталась в Закатоне, на дне огненной пропасти…

А на вершине холма стояли Яджун Испепелитель и Астарон Ледяной, наблюдая за серыми марширующими колоннами. Первый пока что оставался здесь, второй же отбывал с этой эскадрой на северо-запад, в Ларию.

— Давно я не покидал свой замок… — задумчиво произнес Астарон, глядя на вереницы цреке. — Пожалуй, слишком давно… Иххарий сильно изменился…

— К концу года он изменится еще сильнее, — мрачно добавил Яджун, глядя на каменные дольмены, меж которыми светились врата в мир демонов.

У альдареи «Миракулис», флагмана эскадры, единственного из всех не толпились солдаты — эту альдарею предназначили для совершенно иной цели. Сейчас у трапа высилась уродливая карикатурная фигура — полудемон Низ’ргнат охранял вход, время от времени взрыкивая в сторону мельтешащих под ногами цреке. Но большую часть времени он просто неподвижно смотрел на своего господина. В крохотных красных глазках мерцала глухая злоба и ненависть.

— Приступим, Астарон, — кивнул Яджун.

— Приступим, Яджун, — согласился Астарон.

Колдуны стали прямо перед порталом, сжали кулаки, скрестили руки на груди и хором начали читать речитативом на Наг-Сотхе:

— Йа Ш’б-Н’угр’тх йем’нх Эль-ака груенн’х! Йа аем’нх кулд зхем’н! Йа зхем’нфни н’куз н’гха’н-гн ки-куа ху-ехн зуб’нос!

Портал в Лэнг замерцал, начал рассыпать во все стороны крошечные молнии, и вот наконец произошло то, чего Яджун и Астарон ждали уже несколько часов. За прошедшие годы серые отправили в эти врата бездну рабов, но впервые кто-то появился с ДРУГОЙ стороны!

Конечно, это был не человек. Из портала начали выходить полудемоны. Испронгша и винджен. И те, и другие — гуманоиды в полтора человеческих роста, но на этом сходство заканчивается. Испронгша облачены в плотный сероватый панцирь, словно жуки, утыканы иглами и шипами, на макушке у них два длиннющих рога, а на тыльной стороне кисти растут четыре острейших костяных лезвия. Это их главное оружие — своими лезвиями испронгша способны резать даже камень и металл.

Но винджен — совсем другие. Эти твари мягкотелы, пузаты, обладают длинным тонким хвостом-хлыстом, вместо рук хлюпающие хоботы, а их лица — это по сути огромная пасть. Крохотные глазки опоясывают лоб подобно обручу — их около двух десятков. Если испронгша — боевики ближнего боя, то винджен — артиллерия, они плюются смертельным ядом и выдыхают огонь на огромное расстояние.

Все полудемоны до единого — мужского пола. Причем мулы, неспособные к размножению. Первоначально Носящий Желтую Маску намеревался создать новую породу чудовищ Лэнга, пополнив численность своих легионов. Но производство каждого полудемона обходилось очень дорого, а перейти на самовоспроизводство они так и не смогли.

Это и стало главной причиной, по которой этот проект закрыли. Неэкономично.

Уродливые громилы выстроились линейным строем — испронгша в переднем ряду, винджен в заднем. На левом фланге встал самый огромный и зверообразный испронгша — Андрей Юмашев, Рыцарь Кадафа, бригадир полудемонов. Он держал в когтистых лапах знамя с изображением черного замка на багровом фоне, в пасти торчала дымящаяся сигарета, шипы плечевых пластин сухо пощелкивали, когда он переступал с лапы на лапу. Колдуны невольно уставились ему на правую руку — указательный палец выглядел изуродованным, словно его кто-то долго и жадно грыз.

— Бригадир Ан… Андрэй?… — с трудом выговорил непривычное имя Яджун Испепелитель.

— Да, — хрипло рыкнул огромный испронгша, меряя крохотного человечка жадным взглядом. Желтые глаза-бусинки загорелись, по нижней губе потекла струйка слюны. — [цензура], камрад, где, [цензура], жрачка?! Мои люди хотят жрать!!!

— Трапеза ожидает вас на борту альдареи, — поспешил отвлечь внимание от своей персоны Яджун.

Действительно, цреке уже битый час затаскивали на флагман истекающие соком мясные туши — для новоприбывших бойцов зарезали целое стадо баранов.

— Ничего так пахнет… — принюхался к воздуху Юмашев. И не он один — прочие полудемоны тоже жадно разевали пасти (ноздрей ни у кого из них не было). — Когда отплываем, камрад?

— Как только закончится погрузка. Позвольте представить вам Астарона Ледяного, бригадир. Он будет командовать вами во время пла…

— Никто не будет командовать рыцарями Кадафа! — бешено взревел Юмашев. — Мы служим Азаг-Тоту, и только Азаг-Тоту! Я тебе сейчас [цензура] навешаю, урод!!!

— Разумеется, бригадир, разумеется, — торопливо пошел на попятный Яджун. — Я просто избрал неверные слова — Астарон будет не командовать вами, но лишь сопровождать… ведь вы впервые на Рари, вам нужно вначале освоиться.

Бронепластины испронгша издали сухой скрипящий звук — Юмашев попытался кивнуть в знак согласия. Увы, у него не было шеи и наклонить голову не удалось.

— Все еще иногда заносит… — слегка смущенно пробурчал бригадир. — Забываюсь…

— Вы ведь раньше были человеком, верно?…

— Мне об этом говорили, — равнодушно ответил полудемон. — Но я не помню.

Астарон Ледяной и Яджун Испепелитель переглянулись. Холодные черты старого криоманта слегка искривились — плавание на одном корабле с этой оравой чудовищ Лэнга не обещало приятных ощущений. Еще сожрут, чего доброго. Колдун восьмого уровня может одолеть одного полудемона… двух… даже целый десяток. Но две сотни таких полудемонов будут по силам разве что всему Совету Двенадцати. Да и то еще неизвестно.

А у полудемонов всегда бешеный нрав и дурной характер — каждый из них прожил большую часть жизни в муках и боли.

— Я считаю, вам стоит пока подождать здесь, — нарушил молчание Астарон.

— Твое мнение выслушано… обдумано… и послано на [цензура], — прорычал Юмашев. — Камрады, за мной!!!

Испронгша и винджен молча зашагали вниз, к пристани. Их бригадир поднял знамя, раззявил пошире пасть, и полудемоны хором грянули боевую песнь Лэнга, сочиненную самим Шаб-Ниггуратом в свободную минуту. Над Иххарием поплыли жуткие скрежещущие слова Наг-Сотха.

И вскоре славный день опять наступит,

Сожмется снова яростный кулак,

И яркий Свет пред Тьмой тогда отступит,

И вновь взовьется гордо черный стяг!

И пусть враги трепещут перед нами,

И пусть союзники боятся нас,

Мы путь пробьем когтями и зубами

Когда возмездия настанет час!

Мы рождены Кадафом для борьбы,

Мы Свет попрать готовимся с рожденья,

Не знаем для себя иной судьбы,

Чем опустить планеты на колени!

Нам тягостны минуты ожиданья,

Но недалек последний Тьмы поход,

Когда наступит с Лэнгом расставанье,

На Землю поведет нас Азаг-Тот!

Ктулху однажды выйдет из глубин,

Поднимется над миром Осьминог,

Увидит тысячи склоненных спин,

И гордо рассмеется Темный Бог!

От страха содрогнутся небеса,

Обрушатся священные чертоги,

Когда над миром грянут голоса,

Чьего звучанья не выносят боги!

Деревянный трап затрещал и прогнулся, когда по нему пошли тяжеловесные полудемоны. Все они когда-то были людьми. Землянами. Они даже сохранили прежние имена, пусть и превратившиеся для них в бессмысленные звуки.

Низ’ргнат и Юмашев мгновенно нашли общий язык. Язык брани. Два огромных полудемона ревели и шипели друг на друга, брызгали слюной, решая, кто из них тут первый по статусу. Испронгша и винджен рычали и хрипели, брызгая слюной, — прикажи бригадир, и две сотни полудемонов просто разорвут слугу серого колдуна в клочья. Но он пока что не приказывал — Рыцарь Кадафа и сам способен начистить рыло всяким отбросам.

Астарон Ледяной взирал на это равнодушно — его нисколько не интересовали склоки этих нелюдей.

— Осторожнее с ними, — ехидно посоветовал Яджун. — До Ларии путь неблизкий… как бы они тебя не сожрали…

— Не сожрут, — безразлично ответил Астарон. — Брату что-нибудь передать?

— Я разговаривал с ним только вчера.

— Не на словах. Может быть, какой-нибудь предмет?

— А-а-а… Да нет, ничего не надо…

За спинами колдунов портал в Лэнг незаметно возобновил обычную работу. Очередная партия рабов, уже несколько часов ждущая под палящими лучами солнца, начала входить в светящиеся врата. Надсмотрщики подгоняли их пиками, но сами к этой жуткой воронке предусмотрительно не приближались. Оказавшись в Лэнге, дороги назад не будет.

А демоны уж точно не станут разбираться, кого сослали по-настоящему, а кто попал по ошибке.

— Повелитель Яджун!!! — прозвучал рыдающий голос. — Повелитель Яджун, умоляю, пощады!!! Снисхождения!!! Милости!!!

Яджун Испепелитель раздраженно обернулся. Плачущая женщина, подталкиваемая к магическим вратам, несколько лет была его любовницей. Но потом он застал ее с камердинером… Слугу Яджун убил на месте, кипя от злобы, а вот девку пощадил… но только для того, чтобы предать ее участи, что хуже самой мучительной смерти.

— Повелитель Яджун, прошу, сжальтесь! — всхлипывала красавица.

— Сколько раз повторять — затыкайте им рты перед отправкой!!! — закричал благим матом колдун. — Если меня еще раз отвлекут… у-ух!!!

Толстые коротенькие пальцы Яджуна вспыхнули, словно свечки — на кончике каждого загорелось по крохотному факелу. Волосы встали дыбом, их объяло голубоватое пламя. Надсмотрщики торопливо скрутили все еще бьющуюся в истерике женщину и швырнули ее в портал — их господина прозвали Испепелителем отнюдь не просто так.

— Так о чем мы говорили? — уже совершенно спокойно обернулся он к Астарону.

— Какая разница? — пожал плечами тот.

Пиромант и криомант еще пару минут стояли неподвижно, глядя на суматоху в порту. Большая часть полудемонов уже поднялась на борт — даже здесь слышались крики, полные ужаса. Матросов не предупредили, КОГО им предстоит везти через океан.

— Кто у меня капитан? — нарушил молчание Астарон.

— Тариян Ветер. Молодой еще, но аэромант отличный. Внучатый племянник Асанте Шторма.

— И, надо полагать, так же ненавидит Руорка? — равнодушно осведомился Астарон.

Яджун только развел руками — мол, как же иначе? О давней вражде между Асанте Штормом и Руорком Машинистом пару лет назад даже сложили пьесу — все имена, само собой, изменили, да и действие перенесли в прошлый век, но угадать действующих лиц было нетрудно.

Руорк ненавидит воду и все, что с ней связано. Море. Рыб. Эйстов. Дэвкаци. Корабли. Моряков. Асанте Шторма. Судя по всему, это какая-то разновидность гидрофобии — один лишь вид этой жидкости вызывает у Второго Маршала непередаваемое отвращение. Соответственно, Асанте отвечает Руорку взаимностью — он-то, наоборот, обожает все, что связано с морем.

Кроме эйстов, конечно.

— Ну что ж, увидимся через… когда ты отправляешься? — спросил Астарон.

— Это уже шестая эскадра… — задумался Яджун. — Через две восьмицы отправляется седьмая, а еще через две — восьмая… Я уеду с девятой, последней. Значит, в середине лета увидимся в Симбаларе.

Астарон Ледяной только равнодушно повел плечами. На самом деле ему было абсолютно безразлично все, связанное с другими людьми. Этого хладнокровного криоманта интересовала исключительно собственная персона.

На закате погрузка закончилась. Яджун Испепелитель, все еще стоявший на портальном холме, проводил задумчивым взглядом отплывающие альдареи. Вот и шестая эскадра отходит… А в Ларии сейчас происходит прямо противоположное — там только что пришвартовалась пятая, высадив очередную партию войск. Уже пятьсот тысяч солдат переправлены в Нумирадис.

Яджун на миг забеспокоился — не слишком ли это опасно, оставлять Серую Землю практически без защиты? Конечно, какие-то силы в любом случае останутся здесь, но не так уж много…

— Повелитель Яджун, у меня все закончено, — тихо окликнули его сзади.

— Благодарю, Клевентин, — милостиво кивнул Яджун.

Он симпатизировал этому толстяку. Колдун из него, конечно, никудышный, но управляющий — замечательный, есть на кого перекладывать хозяйственные заботы. Сейчас, когда на плечи Яджуна легла такая уйма работы, Клевентин Придурковатый стал воистину незаменим.

И за что его только прозвали Придурковатым?…

— Клевентин, когда я отбуду в Ларию, ты останешься меня замещать, — великодушно пообещал Яджун. — Ты хорошо поработал, и я собираюсь дать тебе шанс проявить себя еще больше. Старайся… и, возможно, владыка Бестельглосуд обратит на тебя внимание.

— О, повелитель Яджун, вы так щедры ко мне… — низко поклонился Клевентин. — Обещаю, вы не раскаетесь в своем выборе, я буду стараться так, как только могу…

Яджун вяло кивнул, уже теряя интерес к разговору. Его голова полнилась другими заботами. А Клевентин еще раз повторил, очень тихо:

— Уж я постараюсь…

Глава 34

Беги, Симба!

Тренер Симбы

Марадея Стузиан шла по широкому проспекту. Слева и справа ее сопровождали вооруженные мускулистые кентавры — почетный караул. Девушка ужасно нервничала: до этого дня она лишь один раз видела живого кентавра — кентавридского посла. А вот для кентавров человек был не в новинку — они их навидались более чем достаточно. Тем более, что город Симурген расположен почти на границе с Ларией.

Внучка Ларенталии Стузиан приземлилась на окраине Симургена вчера вечером. В отличие от брата, ей повезло — удалось проскользнуть незамеченной сквозь воздушные блокпосты серых. Тем не менее, когда орнитоптер наконец опустился на землю, девушка настолько устала и измучилась, что смогла только прошептать что-то невнятное, падая на руки пограничной стражи.

Разумеется, кентавры сразу поняли, что перед ними не серая. К тому же в Кентавриде слышали о рокушских орнитоптерах и мгновенно догадались, что в их город прибыл Крылатый Гонец. Четвероногие воины на собственных спинах доставили девушку к целителю. А утром, когда она пришла в себя, ее сопроводили в особняк Наркана. Большинство северных кентавридцев более или менее свободно владеют ларийско-рокушским языком, так что проблем обычно не возникает.

Город кентавров ничем не напоминает города людей. Улицы широченные — кентавры не выносят тесноты. Дома тоже огромные, но почти все одноэтажные — двухэтажные особняки большая редкость, и вместо лестниц в них пандусы. Четвероногим существам нелегко подниматься по ступеням. Кроме самих кентавров на улицах множество лошадей — жители Кентавриды очень почитают это животное, считают его своим близким родственником.

Правда, это не мешает им есть конину и заставлять лошадей возить грузы. А порой делать и кое-что похуже… хотя кентавры ужасно бесятся, когда слышат подобные обвинения. Если хочешь нарваться на драку с кентавром, назови его скотоложцем — на это слово они всегда реагируют ударом копыта в лицо.

Вообще же кентавры Кентавриды — народ вполне культурный, развитой. Сами они не очень-то стремятся двигать науку, но охотно перенимают технические новинки у людей. Хотя далеко не все — пушки, к примеру, кентаврам не нравятся. Слишком уж громоздкие и неудобные — основной ударной силой в их Орде всегда была конница. Она же пехота. Военные Рари до сих пор спорят, как правильно называть армию кентавров.

Выглядят кентавры тоже вполне презентабельно. Кожа светло-бронзового оттенка, глаза почти всегда черные, а вот цвет шерсти разнится. Существует четыре основные масти — вороная, гнедая, рыжая и соловая. Шерстью покрыта не только конская половина, но и человеческая — просто там она намного мягче и короче. Волосы на голове всегда того же цвета, что и шерсть, а к старости и то, и другое начинает седеть. Снежно-белые кентавры очень красивы и пользуются большим уважением — это старики, патриархи, вырастившие множество жеребят. Есть у кентавров и грива — она растет на человеческой спине.

Организм кентавра — сложнейшая машина. Они всеядны, но отдают предпочтение мясу — человеческим ротиком траву особо не пожуешь. Желудков два, легких и вовсе три — два в конском теле, одно в человеческом. Сердце только одно — но зато огромное, на стыке человека и коня. Скелет и мышцы устроены очень хитро, позвоночник тройного плетения, а ребра тянутся сплошной стеной, как у рептилий. Конская половина кентавра — не совсем конская, а человеческая — не совсем человеческая. У них огромные ноздри, очень большие и влажные глаза, а нижняя челюсть вывихивается, позволяя раскрывать рот вдвое шире, чем у человека. Локтевые суставы — шарнирные, благодаря чему кентавры с легкостью могут дотянуться до любого участка спины.

С одеждой кентавры не перебарщивают. На их землях царит мягкий теплый климат, да и шерсть обеспечивает достаточный согрев. В холодные ночи кентавры кутаются в широкие вязаные пледы, но обычно ограничиваются минимальным комплектом. Плотный полотняный платок на тесемках закрывает конский живот — «прикрыть срам», да на груди белый воротник — у мужчин покороче, у женщин подлиннее. В Кентавриде у обоих полов считается неприличным демонстрировать соски.

Украшений тоже немного. На голове многие кентавры носят обруч (женщины — диадему), удерживающий волосы, на шее порой можно заметить воротник-ожерелье или монисто, на руках могут быть браслеты или наручи. Порой в волосы втыкают перья, а старики зачастую ходят с посохом или тростью. Вместо обуви — подковы.

Особняк Наркана Симургена ничем особенным не отличался от большинства домов зажиточных граждан. Плоский, длинный, прямоугольной формы, с огромным количеством окон и дверей. У кентавров почти невозможно встретить ключи и замки, да и дверей как таковых обычно нет — лишь входные проемы, в крайнем случае двустворчатые ворота. Основное помещение отделено от улицы тамбуром, а пол асфальтовый. Кентавридцы широко используют в строительстве бетон, но для полов он непригоден, ибо «давит» на копыта снизу, создает дискомфорт. Полы они делают из упругих материалов — глинобитные, дощатые… а теперь вот все чаще асфальтовые.

— Иди туда, маленькая кобылица, — вежливо указал рукой сопровождающий кентавр. — Наркан Кра-Стимбек уже предупрежден.

Сами стражи внутрь не пошли. Марадея робко поднялась по пандусу и едва не натолкнулась на молодую и очень красивую кентаврицу, удерживающую за руку крохотного кентавренка.

— Светлого солнца! — лучезарно улыбнулась молодая мать, подавая руку смущенной Марадее.

— И тебе солнца светлого, — сделала реверанс девушка, отвешивая легкий поклон. — Я…

— Кобылица Стузиан! — закончила кентаврица. — Я уже знаю. Меня называют Кра-Стимбек-Тари, я младшая побочная жена Наркана Кра-Стимбека. Пойдем, душечка, муж повелел тебя проводить.

Марадея еще раз поклонилась, с любопытством взглянула на кентавренка, испуганно косящегося на такую странную тетю всего о двух ногах, и последовала за Кра-Стимбек-Тари, усиленно вспоминая все, что знала об общественном строе кентавров. В ночь перед стартом она не спала ни часу, проходя подробный инструктаж под руководством зеньора Альбхерана, ведущего специалиста Рокуша по Кентавриде и кентаврам. Послу не годится выглядеть невежей, незнакомым с местом, куда его отправили.

Прежде всего вспомнилось о принятых обращениях. К женатым мужчинам кентавры обращаются «конь», к неженатым — «жеребец». У женщин, соответственно, «кобыла» и «кобылица». Несовершеннолетних называют «жеребенок» — вне зависимости от пола. Путаться нежелательно — сами кентавры с первого взгляда распознают, каков семейный статус собеседника (хотя как — никто толком не знает), и очень не любят, когда у кого-то с этим возникают проблемы.

Жен у кентавров всегда несколько. Полигамию для них предопределила сама природа — девочки у рарийских кентавров рождаются почти втрое чаще мальчиков. Соответственно — либо смирись с необходимостью делить мужа с еще двумя-тремя кобылами, либо… оставайся старой девой. А если учесть еще и то, что кентавры-самцы — народ воинственный, и живут обычно меньше своих жен… В общем, мужчин категорически не хватает, вот и приходится как-то выкручиваться.

— Светлого солнца, маленькая кобылица, — прозвучал чуть хрипловатый басок, и Марадея оказалась перед очами городского главы.

Наркан оказался весьма упитанным кентавром — не будь у него седой бороды, гостья из Рокуша приняла бы уважаемого старца за беременную кобылу. Бока распирало так, что Кра-Стимбек старался не ходить по узким коридорам — еще застрянешь, чего доброго. На груди старика висел тяжелый платиновый медальон — знак высокого сана.

— Добрый конь, я Марадея Стузиан, Крылатый Гонец от его величества Обелезнэ, — прощебетала девушка, делая еще один реверанс.

— Я слышал о вашей службе, — благосклонно кивнул старик. — Не страшно ли тебе было парить в поднебесье, маленькая кобылица? Клянусь лоном Матери, я скорее возьму еще десяток жен, чем отважусь на такую страсть!

Наркан залился веселым хохотом, и ему вторил голосок жены. Этот старый греховодник прожил уже сто десять лет из ста двадцати, отпущенных среднему кентавру. Но, тем не менее, он по-прежнему исправно посещал своих пятерых жен, и они то и дело рожали новых жеребят.

— Я слушаю тебя, — благосклонно повел рукой старый кентавр, прекращая смех. — Чем Наркан Симургена может помочь гонцу из Рокуша?

— Мне нужно попасть к Великому Намибу, ваша светлость, — ответила Марадея. — Это очень-очень важно!

— Ох, вот как? — продемонстрировал зубастую ухмылку Кра-Стимбек. — Но Великий Намиб на южной границе, с Ордой. Твой аппарат сможет снова подняться в воздух?

Марадея растерянно покачала головой. В Симургене не было ни одной пусковой баллисты. Возможно, она сумела бы запустить орнитоптер, просто столкнув его с горы или высотного здания, но… ничего подобного здесь тоже не было. Вся Кентаврида — сплошная равнина, а с крыш местных домов можно попросту спрыгивать, не боясь ушибиться.

— Возлюбленный муж, это дело государственной важности, — тихо напомнила Кра-Стимбек-Тари.

Наркан важно кивнул. Он погладил окладистую бороду, задумчиво поглядел в окно, а потом сунул за щеки указательные пальцы и оглушительно свистнул.

— Сти-Глер! — крикнул Кра-Стимбек. — Немедленно явись, у меня поручение!

Послышался стук копыт, и в зал влетел совсем молодой кентавр соловой масти. Явно ненамного старше Марадеи. Юнец прогарцевал в центр и замер неподвижно, одарив девушку из Рокуша ослепительной улыбкой. Та невольно зарделась — пришлось даже напомнить себе, что у этого парня четыре копыта и хвост.

— Отец, я здесь! — гордо стегнул хвостом по крупу Сти-Глер.

— Тихо, жеребец, ты призван не баловства для! — насупил брови строгий батька. — Эта двуногая кобылица — гонец человеческого короля, она несет важные вести! Доставь ее к Великому Намибу, и немедля!

Губы Сти-Глера исказились в хищной ухмылке. Сын Наркана Симургена выделялся среди сверстников редким тщеславием и давно мечтал как-то отличиться перед Великим Намибом. И вот она — прекрасная возможность!

— Я исполню, отец! — едва не поднялся на дыбы молодой кентавр.

— Тогда собирайся, и побыстрее.

Сти-Глер одарил Марадею еще одной улыбкой и ускакал так же резво, как прискакал. А его отец важно наклонил голову и доверительно поведал:

— Это мой сын от младшей брачной жены. Шалопай, мальчишка, но когда дело доходит до скачек… О-о-о, маленькая кобылица, еще ни один жеребец не сумел обогнать моего мальчика. Ну вылитый я в молодости…

— Ах, не лги, возлюбленный муж! — шутливо хлопнула его по боку супруга. — Ты и в молодости был пузатый, как стельная корова…

— Неправда! — возмутился Кра-Стимбек.

— …за что мы тебя и любим, — закончила Кра-Стимбек-Тари.

Старый кентавр глупо ухмыльнулся, но все-таки возразил:

— Я могу показать портрет!

— Ну конечно! — фыркнула жена. — Кому ты грязнишь подковы, возлюбленный муж? Наша сестра Кра-Стимбек-Мале давно всем рассказала, сколько ты заплатил художнику, чтобы он нарисовал тебя худым и стройным…

— Неправда!.. — густо покраснел Наркан, стыдливо косясь на Марадею. — Эй, слуги, конюхи, кто там! Немедля сопроводите эту кобылицу к Южным Вратам и снабдите ее всем, что нужно!..

Выходя из особняка, Марадея все еще слышала, как Наркан отчитывает жену за то, что та позорит его перед двуногими. А та только тихо посмеивается в ответ.

Кентавр Сти-Глер ожидал в указанном месте, нетерпеливо стуча копытом и одновременно флиртуя сразу с двумя кентаврицами. Вороная и гнедая девушки с интересом наблюдали за сыном Наркана, не забывая время от времени залиться смехом или отпустить колкость. Среди дам Кентавриды это считается хорошим тоном — при каждом удобном случае потешаться над ухажером/женихом/мужем.

Выглядел юный воин весьма впечатляюще. Он облачился в походный мундир — кожаную сбрую, теплую попону, боевые наручи и стальной щит, прикрывающий «сердечную брешь» между ребрами. Сзади висели седельные сумки, на поясе — ремень с пистолями, вдоль правого бока вытянулся браскет[56].

— Уже пора? — с некоторым даже облегчением выдохнул Сти-Глер, заметив Марадею. — Запрыгивай, кобылица!

— Что?! Куда?! — растерялась девушка. — А где мой конь?!

Она-то ожидала, что ей дадут резвого рысака, благо оных в Кентавриде более чем достаточно.

— Конь?! — удивился Сти-Глер. — Ха, что за глупость? Да разве эти безрукие травоеды смогут догнать МЕНЯ?! Кобылица, я Сти-Глер, я сильный, выносливый, я могу двигаться карьером несколько часов подряд!

Марадея невольно открыла рот. Она и раньше знала, что кентавры — народ быстроногий, но не думала, что настолько. Ведь карьер — наиболее резвая разновидность галопа, больше шестидесяти километров в час.

— Я Сти-Глер, я самый быстрый, самый лучший, самый умный, самый красивый! — продолжал петь себе дифирамбы кентавр. — Я могу обогнать стрелу на лету, могу сразиться с дэвкаци один на один, могу поймать зайца голыми руками!

Человеческой девушке этот юнец показался беспардонным хвастуном. Кентаврицы же не видели в этом ничего особенного. У мужей Кентавриды хорошим тоном считается начинать флирт именно так — сразу выложив на стол все свои достоинства. А если даже чуть-чуть и приукрасил — тоже ничего страшного. Все приукрашивают.

Особого выбора у Марадеи не было. Поэтому она уселась на Сти-Глера верхом… точнее, это сам кентавр подхватил ее за талию и аккуратно усадил себе на спину. Молодые кентаврицы почему-то в унисон захихикали. Сти-Глер в ответ одарил их доброй улыбкой тигра-людоеда.

— Держишься, кобылица? — окликнул всадницу Сти-Глер.

— Пока не знаю… за что держаться-то?…

— За талию, двуногая, за талию! Ох, думаешь, мне впервой такую как ты возить? Была у меня пару лет назад знакомая из Ларии, так мы с ней даже… но какая, в сущности, разница? — торопливо оборвал сам себя кентавр, заметив ошеломленные взгляды четвероногих девушек. — Теперь-то держишься?

— Теперь держусь! — откликнулась Марадея, обхватывая Сти-Глера за живот. Точнее, за то место, где он находится у людей — у кентавров в этом месте продолжается грудь, ребра тянутся ниже, к конской половине. — Ого!..

— Да, вы, двуногие, в этом месте мягкие! — хвастливо согласился Сти-Глер, сразу сообразив, что удивило его наездницу. — Хо-хо-хо-хо, вперед, вперед, вперед!!!

Быстроногий кентавр почти сразу же перешел в галоп. Причем с левой ноги — сын Наркана Симургена оказался левшой. Копыта мелькали так часто, что со стороны возникало ощущение, как будто Сти-Глер не бежит, а просто-таки летит над землей!

Город Симурген расположен на одном конце Кентавриды. Столица Лепрегада — на противоположном. А Кентаврида — большая страна. Даже Сти-Глеру, чемпиону двух последних скачек, требовалось несколько дней, чтобы проделать такое путешествие. Ведь ему, как любому живому существу, нужно было отдыхать…

Юнец мчался, весело хохоча. Подковы выстукивали по дороге барабанную дробь, пистоли хлопали по бокам, а на спине невозмутимо восседала человеческая девушка. Сначала кентавр ожидал, что его наездница будет визжать, вопить, требовать замедлить ход… ну, все, что делала прежняя знакомая из Ларии. Но ожидания не оправдались. По сравнению с полетом на орнитоптере мчащийся кентавр — улитка, не более. Марадея только сжимала покрепче сумку с драгоценными письмами и шкатулкой.

Дороги в Кентавриде хорошие. Дэвкаци славятся на весь мир кузницами и кораблями, эйсты кого угодно заткнут за пояс в животноводстве, в Рокуше живут лучшие механики, Лария — мировая столица искусств, а Серая Земля — центр рарийской магии, но дороги… Только в Кентавриде они такие прямые и гладкие, покрытые великолепным асфальтом, идеально приспособленные, чтобы скакать по ним галопом. Да и любым другим аллюром.

Прошло три дня. И с каждым из них становилось все жарче и жарче. Если северная половина Кентавриды расположена в умеренном поясе, то южная — уже в тропиках. В этих местах кентавры пледов не носят. Время от времени Сти-Глер забегал в придорожные селения, покупал чего-нибудь немножко покушать и усиленно трепался на тему того, с каким важным заданием его отправили. Особенно если поблизости оказывалась какая-нибудь миловидная кентаврица.

— А нам еще далеко? — спросила Марадея, доедая медовую лепешку. Кентавры очень любят мед, у них множество пасек.

— Сейчас посмотрим! — откликнулся Сти-Глер, подъезжая к придорожной табличке. — Еще сто пять сверхскачков[57]. Послезавтра уже в Лепрегаде! А там и до границы хвостом махнуть!

— Поскорей бы… Жарковато у вас здесь…

— Да, жара! — согласился кентавр. — Посмотри у меня там в сумках, кобылица, осталось еще попить?

Марадея порылась в седельных мешках, висящих по бокам и достала две бутыли — с водой и с кумысом. Воду она взяла себе, кумыс передала Сти-Глеру — кентавры очень любят этот напиток из кобыльего молока. От них этот рецепт переняли и ларийцы с рокушцами. Даже два рецепта — очень крепкий «черный» и более слабый «белый». Существует и третий вид — «священное молоко», особенно ценимый кентаврами, но люди его почти не пьют. Этот кумыс делают не из лошадиного, а из кентавриного молока — и стоит он очень дорого.

Солнце уже клонилось к закату, когда кентавр вошел в небольшую рощицу. Он порядком устал и с галопа перешел на иноходь… потом на рысь… а потом и на шаг. Девушка на спине так попросту дремала, покрепче ухватившись за талию Сти-Глера.

— Может, отдохнем? — вяло предложила она.

— За рощей село — там переночуем, — так же вяло ответил кентавр. — Еще немножко… совсем немножко…

В роще росли каштаны. А также ламерина — типичное кентавридское дерево, густо усеянное длинными тяжелыми шишками. Эти шишки можно курить, как сигары, — просто поджигаешь с одного конца и закуриваешь. Сами кентавры подобным не увлекаются, но вот ларийцы курить шишки любят, так что торговля ими процветает… процветала до войны с серыми.

Сти-Глер даже сорвал одну шишку и предложил Марадее. Та только мотнула головой. Кентавр пожал плечами и швырнул добычу в кусты.

— Эхей!.. — недовольно откликнулись оттуда. — Уважаемый жеребец, как же тебе не стыдно?…

Сти-Глер замер, как вкопанный, широко раздувая ноздри. Руки сами собой потянулись к браскету и чашнице.

А из кустов неторопливо поднялся пузатый кентавр с длинным пером в волосах. В руке он держал ту самую злополучную шишку, а на лбу явственно вздувалась еще одна.

— Братики-лесовики, у нас тут постоялец прискакал! — ухмыльнулся пузан, продемонстрировав щербатый рот.

Из соседних кустов поднялся еще один кентавр. Худосочный, со впалыми щеками и зеленой повязкой-нагрудником. А следом появились и еще двое — оба крупные, рослые, похожие, как братья.

— Светлого солнца тебе, уважаемый жеребец, — поклонился ушибленный.

— И вам солнца светлого, — настороженно кивнул Сти-Глер. — Чем могу быть полезен, кони?

— Чтобы не тратить попусту время, столь драгоценного для нас всех, сразу перейду к делу. Мы — смиренные содержатели лесной харчевни для бедных. Низко кланяемся вам, путники, и просим пожертвовать на благое дело, сколько можете.

— Ну-у-у…

— Поясню. Можете вы пожертвовать ВСЕ, — приятно улыбнулся главарь банды. — Просто сложите все пожитки на дороге и спокойно идите себе дальше — мы же не грабители какие-нибудь, что вы!

Сти-Глер обернулся к Марадее. Та испуганно сглотнула, глядя на четверку дорожных разбойников и покрепче прижала к себе шкатулку. Бандит заметил это движение, вытянул шею и торопливо заявил:

— Особенно желательна мне вон та коробочка у двуногой кобылицы! Я слышал, у двуногих немало всякого такого, что куда пристойнее будет смотреться в сундуке честного кентавра…

— Я не могу!.. — испуганно пролепетала девушка. Разговор велся на кентавридском, но о смысле слов догадаться было нетрудно. — Это послание Великому Намибу!..

— Значит, я не ошибся — это действительно ценно! — хищно ухмыльнулся толстяк с пером, с ходу переходя на ларийский. — Дорогая кобылица, Великий Намиб бессердечно грабит простой народ вроде нас с вами — будет куда лучше, если это послание достанется нам. Ну же — отдайте сами!..

Рослые кентавры встали на дороге стеной. Тощий выбрался из кустов и неуклюже проковылял к Сти-Глеру, прихрамывая на правое переднее копыто. Там не хватало подковы.

— Давай сюда!.. — протянул он руку.

— Пшел!!! — прорычал Сти-Глер, с размаху ударяя грабителя в челюсть.

Тот отпрыгнул назад, сплюнул выбитый зуб, пораженно вскрикнул и резко выхватил браскет.

— Клянусь священным лоном Матери-Кобылы, я бы предпочел решить дело миром!.. — грустно вздохнул главарь, также вынимая браскет.

За ним обнажили оружие и двое остальных. По счастью, пистолей ни у кого не оказалось — огнестрельное оружие в Кентавриде распространено не так широко, как среди людей. Тем более у простонародья.

Сти-Глер, несмотря на усталость, среагировал мгновенно. Он одним быстрым рывком скинул со спины Марадею, обнажил браскет, в другую руку схватил чашницу и встал в боевую позицию.

— Прочь, отребье!!! — взревел молодой кентавр. — Я Сти-Глер, дворянин на службе Великого Намиба!!!

— А нас зато четверо, — равнодушно пожал плечами главарь банды. — Ну покажи, чего ты стоишь, скотоложец…

Такого оскорбления Сти-Глер уже не стерпел. Горячая кровь взбурлила в венах, глаза мгновенно окрасились красным, и кентавр встал на дыбы, ударяя копытами тощего разбойника. Уже опускаясь, он ткнул браскетом в толстяка. Правда, тот довольно умело поймал острие на чашницу.

И закипела драка.

У кентавров совершенно особая техника фехтования. Причем существует два разных, совершенно непохожих типа — для открытых пространств и для закрытых. Здесь, в роще, да еще окруженный сразу четырьмя противниками, Сти-Глер был вынужден использовать закрытую технику, без пистолей. При ней кентавр стоит неподвижно, прочно упираясь всеми копытами в землю, лишь время от времени взбрыкивая задними ногами, если кто-то пытается подойти сзади, а основной бой ведет только «человеческая половина». В правой руке браскет, в левой чашница — это своего рода короткий жезл с глубокой чашей на конце, предназначенный для блокировки и отражения ударов противника. Опытный фехтовальщик запросто может поймать браскет чашницей, а затем крутануть его, выбивая оружие из рук.

Сти-Глер крепко сжал челюсти, еле-еле успевая отражать нападения всех четверых. По счастью, фехтовальщики из лесной братии оказались не самые лучшие — по-настоящему хорошо дрался только главарь, остальные размахивали браскетами, словно простыми палками. Сразу было видно, что их рукам привычнее дубины, а не это благородное оружие.

— Ар-кронга[58]!!! — выкрикнул Сти-Глер, делая резкий выпад книзу и пропарывая плечелопаточный бугор одного из здоровяков.

Молодой бретер бился из последних сил. Он пропустил один укол, и по правому боку заструилась кровь. А главарю удалось порвать ремень «сердечного щита», и Сти-Глеру приходилось быть вдвойне осторожным — удар в незащищенную «сердечную брешь» обычно становится для кентавра последним.

Выпад, еще один, шаг вперед, финт чашницей, отбрасывая чей-то браскет в кусты, укол, еще укол, еще, еще… Один из бандитов лежал мертвым, другой зажимал левой рукой рану, уронив чашницу, но Сти-Глер все больше слабел. В глазах темнело, движения стали вялыми, вот уже прямо в грудь летит острие браскета… и не долетает.

В его хозяина ударила молния.

Кентавр повалился наземь обугленным трупом. Браскет вывалился из мертвой руки и покатился по дороге. Еще одна молния — и еще один труп. Третий разбойник дико закричал и бросился наутек, а за ним устремилась небольшая, но очень плотная черная туча, рассыпая крохотные электрические разряды…

Сти-Глер ошалело раскрыл рот и медленно повернулся к Марадее. Девушка сидела с таким же ошалелым видом, держа в руках разорванный конверт.

— К-как это?… — еле выговорил молодой кентавр.

— Зеньор маг… — растерянно ответила Марадея. — Сказал — только в крайнем случае… Сказал — защитит…

— Защитила… — опустошенно выдохнул Сти-Глер, падая без сил.

Еще через три дня в шатер Великого Намиба Кей-Коона провели двух усталых путников. Кентавра и человека. Кентавр выглядел ужасно смущенным, крутя в ладонях головной обруч, девушка же, напротив, ступала гордо, неся на вытянутых руках шкатулку и запечатанный конверт.

— Светлого солнца тебе, Крылатый Властелин! — звонко провозгласила Марадея. За время путешествия она успела узнать, что «намиб» на кентавридском означает «крылатый».

Цокнули копыта, и Великий Намиб подошел поближе. Седой кентавр, опирающийся на длинный посох, наклонился, взял Марадею за подбородок, внимательно посмотрел ей в лицо и милостиво улыбнулся. Однако глаза у него остались холодными.

Кроме церемониального посоха Великие Намибы Кентавриды могут похвастаться и другими регалиями. Шелковый пурпурный плащ, разрезанный посередине и ниспадающий до земли, вычурная бронзовая корона-шлем с парой великолепных стальных крыльев и, конечно, Священный Браскет из чистого серебра. Кей-Коон, нынешний Великий Намиб, носил все это с огромным достоинством.

Кентаврида уже несколько месяцев вела кровопролитную войну с южанами-кочевниками. Причем на данный момент побеждали именно кочевники. После кражи Камня Мира все Забережье поднялось против Кентавриды. От разрозненных мелких набегов кентавры-казаки перешли к целенаправленным атакам. Причем за этим явно кто-то стоял — очень уж организованно они действовали, полностью оставив прежние междоусобицы. Такое уже происходило двести лет назад, когда во главе степного казачества встал талантливый полководец Кйор-лю-лю — он сумел завоевать всю Кентавриду и наложить на нее тяжелую дань. Однако через тридцать лет, когда Кйор-лю-лю скончался, кентавридцы с легкостью прогнали казаков обратно за реку. С тех пор Забережье несколько раз пыталось повторить успех, но увы…

И вот теперь у них наконец-то появился шанс.

Орда Кентавриды растянулась по всей границе, но ее ударный кулак находился здесь — на крайнем юге, совсем рядом с главными силами казаков. Свыше шестидесяти тысяч отборных кентавров-тимариотов. Каждый вооружен восемью пистолями, удлиненной шашкой и боевым браскетом из нержавеющей стали. Есть и лучники — кентавры ценят это устаревшее оружие за быструю перезарядку.

Шатер главнокомандующего не отличался чем-то таким уж особенным. Самая обычная палатка-чачир, формой похожая на наконечник карандаша. Войлок, белая бумажная материя и простейший решетчатый каркас из деревянных планок. Правда, внутреннее убранство было пороскошнее, чем у простых солдат — на полу великолепный ковер, по углам расставлены кадки с пышными растениями, на изящном столике кроме военной карты и кипы книг стоит блюдо свежих фруктов, а в дальнем конце полулежит любимая жена Великого Намиба, наигрывая на тамбаре — музыкальном инструменте, похожем на круглую скрипку, присоединенную к трости.

Кей-Коон посмотрел на Сти-Глера благосклонно, выслушал рассказ о путешествии, а затем прищелкнул пальцами. Маленький кентавренок с обритой головой поднес властелину бархатную подушечку с тяжелым бронзовым кольцом, украшенным ярко-желтым опалом.

— За твою верную службу и проявленную храбрость мы награждаем тебя, Сти-Глер, сын Кра-Стимбека, Кольцом Воли, — строго произнес Великий Намиб. — Носи его с честью и будь достоин награды.

Хвост Сти-Глера начал с силой лупить по крупу. Юноша гордо выпятил грудь, прижал руки к бокам, подался вперед и почему-то крепко зажмурился.

В следующий момент стало ясно — почему. Великий Намиб взял кольцо, оказавшееся незамкнутым, собственноручно всунул концы в ноздри молодого кентавра и с силой надавил, прокалывая переносицу. По верхней губе потекла тонюсенькая струйка крови, но лицо Сти-Глера буквально засветилось от счастья. Он отступил на шаг и поднялся на дыбы, едва не задев матерчатый потолок.

В носу у него покачивалось наградное кольцо.

— Мы гордимся тобой, молодой жеребец, — еще строже добавил Великий Намиб. — Но не дай наградам замутить твой разум — оставайся таким же, как раньше, и продолжай прославлять себя и Кентавриду.

— Я повинуюсь, Крылатый Властелин! — прерывающимся от гордости голосом крикнул юнец. Правое переднее копыто непроизвольно выстукивало барабанную дробь.

— Теперь мы нуждаемся в тишине, — вскинул ладонь Кей-Коон.

Сти-Глер мгновенно замолчал. Тамбар тоже затих — пальцы прекрасной кентаврицы остановились в воздухе, оборвав мелодию посередине. Телохранители у входа вытянулись в струнку, кентавренок-паж замер, не закончив шага. Мальчик не решался опустить копыто, дабы не нарушить волю повелителя. Марадея Стузиан, как раз собиравшаяся что-то сказать, торопливо закрыла рот.

Шуршание вскрываемого конверта в этой тишине прозвучало оглушительным треском. Кей-Коон неторопливо разрезал его ножом для фруктов, прислонил церемониальный посох к столику, облокотился копытом на подушку, торопливо подсунутую пажом, и начал читать. Глаза старого кентавра несколько секунд бегали вдоль строчек и с каждой секундой становились все внимательнее и внимательнее.

— Хр-р-м-м… — задумчиво произнес он, вывихивая челюсть и забрасывая в рот огромный персик. — А что же в шкатулке?…

Покопавшись в вышеупомянутой, Кей-Коон стал еще серьезнее и внимательнее. Предъявленный компромат его впечатлил. Он молчал почти целую минуту, а потом резко хлопнул в ладоши. В шатер вошел угрюмый кентавр со шрамом через все лицо.

— Тар-Мегрена арестовать, — приказал Великий Намиб.

— Вашего Младшего Таргатора?… — недоверчиво уточнил глава телохранителей.

— Да. И не просто так. Читай.

Старший телохранитель взял бумагу и забормотал:

— Незаметно подкрасться… отвлечь внимание… пронзить конскую поясницу пикой… сразу же оглушить… Крылатый Властелин, исполнять в точности?!

— В точности, как здесь сказано, — хмуро ответил Великий Намиб. — Таков наш приказ.

— Повинуюсь, — поклонился верный воин, выскальзывая из шатра.

Снаружи послышались короткие и четкие указания. Младший Таргатор — это третья должность в Кентавриде, старше него только Старший Таргатор и сам Великий Намиб.

— Глубоко проникли щупальца серых… — пробормотал Кей-Коон, невидящим взглядом уставившись на войлочную стену. — Тар-Мегрен… я доверял ему, как себе…

— Но может, это еще ошибка?… — с явной надеждой вопросила жена. — Не подвох ли это, не хитрая ли ложь рокушцев?!

— Мы узнаем… узнаем… узнаем прямо сейчас!!! — взревел старик, выхватывая серебряный браскет и пронзая красавице плечо.

Кентаврица вскрикнула от боли, ее глаза закатились, она тяжело задышала… а в следующий миг ее силуэт расплылся, конская половина заколебалась и исчезла! Прекрасная кентаврица превратилась в человека! Очень красивую молодую девушку… но с серой кожей.

— Не ложь!!! — прорычал Великий Намиб, нанося страшный удар утяжеленным концом посоха. — Чистая правда!!!

Бронзовая палица расколола череп колдуньи, словно пустую тыкву. Она даже не успела открыть рот, чтобы произнести заклинание — военный вождь кентавров убил ее на месте.

В шатер вновь влетел старший телохранитель. Он выглядел ошеломленным и испуганным.

— Крылатый Вла… — запыхавшись, поклонился он. — Крылатый Властелин, ваш Младший Таргатор, он превратился в… о-о…

Его глаза упали на мертвую колдунью, и окончания доклада не последовало. Кей-Коон и так прекрасно знал, во что превратился его второй помощник.

— Серые… — озлобленно прохрипел Великий Намиб, сжимая кулаки.

— Я жду повелений, Крылатый Властелин, — тихо сказал старший телохранитель.

Кей-Коон молча протянул ему листок бумаги.

— Всех перечисленных — прикончить таким же образом, — сухо приказал он. — Живыми не брать.

Телохранитель поклонился. Его глаза забегали по бумаге и невольно поползли на лоб — в списке оказалось тринадцать имен, причем большинство из них — весьма высокопоставленные кентавры. Крупнее Младшего Таргатора и любимой жены Великого Намиба никого не нашлось, но и прочие вызывали уважение. На последнем имени верный страж едва не зарычал от бешенства — им оказался его собственный сын.

— Нет ли здесь ошибки, Крылатый Властелин?! — с отчаянной надеждой вопросил он.

— Мы сожалеем, — сочувствующе посмотрел на него повелитель. — Боюсь, перечень точен… Не жалей их — они не те, кем кажутся, на их месте двуногие шпионы…

Телохранитель коротко кивнул и ушел, еле слышно цокая копытами. Только по хвосту, исступленно колотящему по крупу, можно было понять, какое горе и бешенство овладели старым воином.

— Печальный день для Кентавриды… — прикрыл морщинистые веки Кей-Коон. — Мы благодарим тебя за доставленное послание, юная кобылица. Твое деяние не будет забыто.

— Ваше величество, мой король просит вас… — рискнула напомнить Марадея.

— Да, мы прочли, — с легким раздражением посмотрел на нее Великий Намиб. — Но выйди наружу — в воздухе пахнет порохом и каленым железом! Казачество Забережья только и ждет, когда мы дадим слабину! Но мы не дадим ее! Мы их уничтожим!!! — взревел Кей-Коон, ударив кулаком по ладони. — Но пока еще не уничтожили… пока не уничтожили… как, как оставить границы неприкрытыми?!! Нет, юная кобылица, наш ответ — нет! Передай своему Намибу, что мы благодарны ему за услугу, и непременно при случае отплатим… но пусть он не ждет, что мы бросим нашу войну ради его!

— Ваше величество! — бросилась на колени девушка.

— Что это значит?… — брезгливо поморщился Кей-Коон.

— Ваше величество, прошу, подумайте еще! — взмолилась Марадея. — Вы же видели, что сделали серые!

— Да, и мы непременно отомстим. Но не сегодня.

— Но завтра может быть поздно!!! Разве вы не видите, что творится?! Если вы не поможете нам, Рокуш падет!.. а за ним настанет очередь Кентавриды!!! Ваше величество, к нашему королю на помощь явился великий маг из Небесных Сфер, мой брат отправился гонцом к дэвкаци… неужели вы останетесь в стороне?!! Не дайте погибнуть всему Нумирадису… всему Рари!!! Молю вас!!!

Седой кентавр невольно отступил назад, ошеломленный такой горячностью. Из глаз девушки катились огромные слезы. Кей-Коон на миг заколебался, но потом седая борода медленно качнулась.

— Нет… — тихо ответил он.

— Ваше величество! — вспомнила о королевском наставлении Марадея. — Еще мой король велел сказать вам: «Вспомни о пятерых, погибших в пещере!»

А вот эти слова подействовали на Кей-Коона, как удар грома. Он на миг замер, ошалело раскрыв рот, но потом старческое лицо словно осветилось изнутри. На губах кентавра заиграла молодая улыбка, и он ностальгически вздохнул.

— Проклятый двуногий… — фыркнул Кей-Коон. — Он все-таки рассказал…

Марадея не решилась спросить, что все это означает, но в ее глазах стояло такое любопытство, что Великий Намиб понимающе усмехнулся и поведал:

— Когда я был совсем молод, маленькая кобылица, я дружил с одним из ваших. Я тогда был всего лишь младшим побочным сыном дальнего родича тогдашнего Великого Намиба, служил в тимариотах. А он был лейтенантом гренадеров. Его звали Бокаверде Хобокен. Нас обоих отправили проходить службу в Ларии… была тогда такая программа, направлять младших детей учиться за границу… У нас в Лепрегаде тоже тогда служили ваши… да и сейчас еще иногда бывают. Дело было в Сталибах. Мы с Хобокеном гнались за парой мародеров, но они ушли… Ночь застигла нас в горах, и мы решили переночевать в пещере… Но случился обвал… и меня едва не придавило спящего. Хобокен успел вытолкнуть меня из-под удара… но сам лишился руки. Всю оставшуюся жизнь он проходил с крюком вместо пятерни… Тогда же я поклялся ему, что всю жизнь буду помнить о пятерых, погибших в пещере… Проклятый двуногий не забыл клятвы… — снова фыркнул Кей-Коон. — Жаль, он так и не узнал, что я стал Великим Намибом… не дожил…

Старик замолчал. И все остальные тоже замолчали. Никто, даже он сам, не обратил внимания, что во время рассказа Кей-Коон позабыл о непременном для кентавридских монархов множественном числе. Великие Намибы всегда называют себя «мы».

— Мы помним, что обещали Хобокену, — угрюмо произнес Кей-Коон. — Слово кентавра благородных кровей нерушимо! Можешь передать своему Намибу, что ты добилась своего, маленькая кобылица. Завтра же мы начнем переговоры с казаками о перемирии… и если переговоры окончатся успешно, исполним обещанное. Когда Рокуш ударит на серых с востока, Кентаврида откроет второй фронт с запада! Кентаврида явится!!!

— Ваше величество, но как же я передам… — пробормотала Марадея.

— Ах да, конечно… Сти-Глер!

— Я слушаю, Крылатый Властелин! — немедленно откликнулся кентавр, дотоле тихо стоящий в углу.

— У нас есть для тебя одно поручение…

Глава 35

В соке «Любимом» целых десять яблок! И это еще только в банановом! А представляете, сколько их в томатном?!

На правах рекламы

Ванесса чистила зубы. Прошла уже целая неделя со дня отбытия Креола, Шамшуддина и лода Гвэйдеона, и она постепенно начинала беспокоиться. По ее подсчетам, перелет от Зингенцефельда до Каббасианы как раз и занимает неделю или чуть больше. Следовательно, если завтра-послезавтра учитель не вернется… тогда надо беспокоиться еще сильнее.

Сначала Вон опасалась, что жить в средневековом дворце окажется ужасно неудобно и некомфортно. Но выяснилось, что дворец, во-первых, совсем не средневековый, а во-вторых Рокуш мог похвастаться многими техническими новинками, сильно опережая даже ближайших соседей — ларийцев.

Взять хотя бы зеркало, в которое она сейчас смотрелась. Драво Стузиан изобрел способ озеркаливания стекла серебром вместо ртути, благодаря чему зеркала стали почти такими же, как на Земле двадцатого века. В покоях, выделенных Ванессе, имелись все необходимые средства гигиены — зеркало с резной дубовой рамой, фаянсовая ванна, серебряный рукомойный прибор… правда, вместо унитаза простой керамический горшок.

Причем на внутренней поверхности — инструкция по применению!

Ванесса прополоскала рот, с отвращением сплевывая остатки зубного порошка (он отличался на редкость едким вкусом и щипал десны), и завинтила кран. Водопровод в Королевском Дворце тоже имелся, хотя и без горячей воды. Для принятия ванны горничные приволакивали чан с кипятком.

Одна такая горничная прямо сейчас стояла в дверях, обиженно теребя передник. Ее приставили к «иностранной зеньорите», но оная оказалась весьма капризной особой — требовала каких-то непонятных вещей (вроде «геля для ванной») и возмущалась по совершенно пустяковым поводам. К примеру в первый же вечер, когда бедная служанка всего лишь хотела помочь благородной зеньорите раздеться ко сну, та на нее прикрикнула, заявив, что всякими гадостями не увлекается. Девушка попыталась было объяснить госпоже, что это самая обычная процедура, не имеющая ничего общего с «ларийскими забавами». Ведь всем известно, что по этикету одевать и раздевать господ должны слуги. Делать подобное самостоятельно… это все равно как если крестьянин будет сам тащить телегу вместо лошади…

Маркиза Ли внимательно выслушала сбивчивые объяснения, глубокомысленно кивнула и велела идти к некоему «черту». Что это за зеньор, и зачем к нему нужно идти, она не уточнила.

— Хуби, что у нас на сегодня? — спросила Вон, вытирая руки.

Оставшись без хозяина, Хубаксис впал в глубокую депрессию. Креол все время орал на него, дубасил, один раз даже отрезал крыло, но он первый раз его БРОСИЛ! Раньше брал с собой всегда и везде. А теперь бросил!

— …сволочь… — не переставая бурчал джинн.

— Хуби, заткнись! — прикрикнула на него Вон.

— …скотина…

— Хуби, я тебя сейчас стукну!

— …зловонная отрыжка Нергала… а-ай!!! Вон, за что, больно же?!

После продолжительных и очень увлекательных опытов Ванесса выяснила, что обычные предметы Хубаксису вреда не причиняют — он либо пролетает сквозь них, либо просто не реагирует. Чтобы джинн заорал от боли, нужно лупить его руками хозяина, чем-нибудь волшебным… или какой-нибудь медяшкой.

Например, вот этим медным половником, стыренным на дворцовой поварне.

— Надо поприсутствовать на церемонии пробуждения принцессы, — угрюмо зачитал Хубаксис, глядя в блокнотный листок размером с него самого. — Она вчера приглашала. Потом королевский обед. Король вчера приглашал. А потом сопровождение короля и барона Джориана на Рокат-Каста. Барон…

— …вчера приглашал, — закончила Ванесса. — Помню, помню. А где наши парни?

— Логмир еще не вернулся из борде… библиотеки! — торопливо поправился джинн. — Индрак на поварне — завтракает. Но их тоже на обед пригласили.

— Класс.

— А меня не пригласили…

— Высший класс.

Ванесса пристегнула кобуру и поправила кафтан, чтобы скрыть пистолетообразную выпуклость справа. Вопреки всем требованиям этикета, она носила мужскую одежду. В первый день, правда, надела туалет, приличествующий даме ее положения… но повторять опыт не стала.

Во-первых, на одевание пришлось затратить почти два часа.

Во-вторых, в этом платье, сверх всякой меры покрытом гирляндами лент и бантов, кружевными оборками, рюшечками и прочей мишурой, она чувствовала себя расфуфыренным фазаном.

В-третьих, под этими бесчисленными слоями материи оказалось до безумия жарко — пот тек градом, а кожа немилосердно чесалась.

В-четвертых, корсет из китового уса едва не выдавил бедной девушке кишки.

В-пятых… ну, в общем, местная мода эмансипированной американке не понравилась.

Уже на следующее утро Ванесса вытребовала себе мужской дворянский костюм — нижнюю рубаху из тончайшего батиста, кафтан, штаны, шерстяные чулки, башмаки с пряжками. И все. Просто и удобно.

Правда, это вызвало шепотки и косые взгляды придворных дам… но кое-кто из них, наоборот, поглядывал с завистью! А вчера молоденькая графиня Шкеран шокировала всех, также появившись в мужской одежде. И судя по разговорам, ходящим среди портних и модельеров, некоторые ее подруги тайком заказали и себе нечто подобное. Не настоящий мужской кафтан, конечно… но нечто в схожем стиле. Семена, посеянные Ванессой, упали на благодатную почву.

— Да, вот так и рождается новая мода… — задумчиво поглядела на себя в зеркало Вон, дополнив туалет широкополой шляпой. Привыкла за время путешествия по Каабару.

Горничная в очередной раз попыталась устроить зеньорите Ли косметический сеанс. Ванесса в очередной раз вежливо отказалась, ласково сказав какое-то слово на букву «f». В Рокуше благородные дамы используют два основных средства косметики: чистый мел, превращающий лицо в белую безжизненную маску, и мазь на основе свекольного сока, делающая щеки красными, как помидоры. У Вон эти крайности вызывали ассоциации с клоунской раскраской — мим и «рыжий». Поэтому она по-прежнему пользовалась старой доброй косметичкой — тут мазок, там мазок, и лицо готово.

За прошедшую неделю Ванесса успела обжиться в Королевском Дворце Владеки. Она уже давно переняла от Креола образ поведения, позволяющий чувствовать себя комфортно в любом месте. А именно — гляди на всех сверху вниз и веди себя так, словно ты везде самый главный.

Несложное правило. Но очень эффективное. Креол придерживался его всю жизнь и уже плохо помнил то время, когда еще не был где-то самым главным. В древнем Шумере отношения императора и Верховного Мага напоминали сложный и запутанный симбиоз. Конечно, Верховный Маг — вернейший из подданных императора и обязан во всем повиноваться властелину. С другой стороны, если император вдруг надумает казнить вернейшего из своих подданных… далеко не факт, что ему это удастся. Поэтому Верховный Маг исполняет любую просьбу императора… а император в свою очередь воздерживается от просьб, которые Верховный Маг может вдруг не захотеть исполнить.

В общем-то, система довольно шаткая. Неудивительно, что она так часто разваливалась. Когда маги вдруг влезают в политику, или политики начинают командовать магами… государство ожидают серьезные потрясения. Как, собственно, и произошло с Шумером после смерти последнего из великих императоров-полубогов — Лугалькиаги, прапраправнука Гильгамеша. В двадцать пятом веке до нашей эры империя Шумер распалась на множество крохотных царств, а великое Искусство магии начало печальный путь к упадку и забвению.

Впрочем, Креол умер на пятьсот лет раньше.

— Доброе утро, барон! — махнула рукой Ванесса. — Как спалось?

— Утро доброе, маркиза, — приложил два пальца к виску Джориан, шествующий по дворцовому коридору подобно важному бронетранспортеру. — Передайте мои извинения его величеству — к обеду опоздаю. В северной крепости какие-то проблемы…

— Обязательно.

Стражи покоев Гвениолы Янтарновласой при виде маркизы Ли низко поклонились, не сделав даже попытки задержать важную гостью. Ученица мага успела зарекомендовать себя решительной особой.

— Доброе утро, Гвенни… то есть, ваше высочество! — поздоровалась Ванесса, входя внутрь.

На нее тут же возмущенно зашикали. Начиналась Церемония Пробуждения Принцессы — настоящий спектакль в несколько действий. Исполинская кровать — почти такая же, как та, что осталась в замке Ставараф, — на эти минуты превращалась в сцену, стоящую посреди зрительного зала-опочивальни.

Ванесса появилась к самому концу первого действия — первая камеристка только что разбудила ее высочество, и сейчас две служанки заканчивали расчесывать и укладывать великолепные золотистые волосы. Гвениола широко зевала и терла глаза, не обращая внимания на присутствующих.

Первая камеристка резко отдернула полог, открывая расчесанную принцессу взглядам зрителей. Первая красавица Ларии милостиво зевнула и опустила ноги на пол. Среди белоснежных пуховиков она напоминала солнце, встающее среди облаков. Длинные светлые волосы ниспадали по лилейной шейке, словно солнечные лучи. Камеристки начали умывать госпожу… но отнюдь не водой, а дорогими духами с запахом лаванды и роз. Первая камеристка обула крохотные ступни принцессы в туфельки, а главная костюмерша помогла ей снять сорочку и накинула на плечи халат — «промежуточная» одежда.

В палаты вошло еще несколько дам, а также парочка кавалеров — принцесса уже не нагишом. Появилась массажистка, парикмахерша, лакеи. Все они изящно раскланивались перед госпожой, невнятно бормоча слова приветствия. Первая камеристка взяла зеркало, а парикмахерша начала наносить на венценосное личико пудру и румяна. Массажистка тем временем массировала спину и плечи красавицы.

Два дюжих лакея встали спиной к принцессе, загораживая ее от публики, а костюмерши тем временем сдернули с нее «промежуточный» халат и начали облачать в сегодняшний костюм. Туфельки также сменились другой обувью. Служанка поднесла принцессе вчерашний костюм, чтобы та переложила содержимое карманов в сегодняшний. Другая подала серебряный поднос с четырьмя носовыми платками — на выбор.

И, наконец, последнее действие. Принцесса уже при полном параде, к ней подходит жрец Единого, принимает утреннюю молитву — краткую, всего в несколько слов. Гвениола Янтарновласая улыбается, подает руку франтоватому хлыщу — герцогу Змекелену, очередному фавориту (за эту неделю принцесса меняла уже третьего). Служанки за ее спиной торопливо застилают постель.

Ванесса наблюдала за этим фарсом подчеркнуто спокойно. Хотя удерживаться от хохота было ужасно трудно. Тем более, что она знала, что в этот момент точно такой же спектакль (даже еще пышнее), разыгрывается в спальне королевы. А вот король уже давно на ногах — его величество спит очень мало, пробуждаясь чуть ли не самым первым. Да и будят его гораздо проще — Обелезнэ Первый в привычках отличается аскетизмом и недолюбливает бесполезный церемониал.

Правда, следует упомянуть, что почести, отдаваемые Гвениоле Янтарновласой, по этикету полагаются только правящим монархам. Дети короля Обелезнэ — принц и две принцессы — подобных спектаклей не удостаиваются. Но поскольку Гвениола осталась последней из ларийского королевского рода… ее статус стал довольно двусмысленным. Меньше королевы, но больше принцессы.

— Маркиза, мы идем на обед к его величеству, — любезно сообщила Гвениола, подходя к Ванессе. — Вы составите нам компанию?

Герцог Змекелен глупо ухмыльнулся и что-то промямлил. Принцесса наконец-то подобрала себе фаворита под стать — лицо ангела, стать молодого платана и ум… отсутствует. Барон Джориан в свое время высказался о герцоге так: «Если бы мозги мужчины весили столько же, сколько то, что прячется в штанах, Змекелен затмил бы самого Стузиана». Тот ужасно обиделся, даже хотел вызвать Джориана на дуэль… но все-таки вовремя одумался. Вспомнилась история с графом Пеймовеаном.

Довольно поучительная история, между прочим. Пеймовеан был едва ли не лучшим фехтовальщиком Рокуша. А еще — мужем графини Пеймовеан, пользующейся особой «любовью» Джориана-критика. Граф долгое время терпел, но в конце концов вступился за регулярно оскорбляемую супругу. Однако беседа получилась на удивление короткая: «Вы негодяй, барон!» — «Кто, я?!!».

Свой вопрос Джориан сопроводил ударом в зубы.

— Ладно, Златовласка, пошли, — снисходительно взяла принцессу за руку Вон.

— Как-как вы меня назвали? — заинтересовалась та. — Злата…

Ванесса запоздало вспомнила, что ни в одном из рарийских языков нет слова «золото». Данный металл в этом мире настолько нераспространен, что его до сих пор никто не находил.

— Проехали, — махнула рукой она.

Король Обелезнэ жил по твердому распорядку, не изменяя ему никогда. Обедал он ровно в полдень — ни часом раньше, ни часом позже. Причем если королевский ужин всегда был многолюдным пиршеством, на которое являлись сотни людей, а завтрак, напротив, проходил в тишине и покое (даже слуг было всего двое), то королевский обед — нечто среднее. На него монарх приглашал семь-восемь человек — тех, кого он желал сегодня видеть.

Среди них всегда была королева — кроме того случая, когда Обелезнэ поссорился с супругой. Поговаривали даже, что его величество объявит ее величеству развод и отправит обратно в Л’кепересал, откуда королева родом. Впрочем, царственные супруги со временем примирились, хотя некоторый холодок сохранялся еще очень долго — даже теперь еще чувствовалось напряжение.

Ванесса удостаивалась чести присутствовать за королевским столом уже в седьмой раз — Обелезнэ Первый с большим вниманием беседовал с ученицей мага. Его ужасно интересовала жизнь в ее родном мире — политическое устройство, экономика, технический прогресс.

Сегодня король почти не завтракал. С утра его частенько мучила сильнейшая изжога. Поэтому вместо завтрака он подписывал указы о смертных казнях. После седьмого росчерка изжога благополучно прошла, настроение у его величества повысилось, и он приступил к трапезе.

Остальные смертники были отложены до следующей изжоги.

— Это называется «соленые огурцы», маркиза, — милостиво разъяснил король, указывая на бледно-зеленые разбухшие баллончики в хрустальной вазе. — Попробуйте, это очень вкусно.

— Да, спасибо, у нас такие есть. Правда, маленькие, в банках…

— У нас тоже в банках, — махнул рукой слуге король.

Лакей немедленно поставил на стол здоровенную банку рассола, до краев заполненную солеными огурцами и помидорами. Король любезно предложил Ванессе длинную двузубую вилку — достать тот, который больше приглянется. Девушка невольно улыбнулась, но все же выбрала самый маленький и положила себе на тарелку.

За обедом Обелезнэ Первый отдавал предпочтение простой и сытной пище — особенно он любил холодную телятину с солеными огурцами. Также на столе стояла няня из баранины с гречневой кашей, стерляжья уха, огромное блюдо с винегретом из свеклы, квашеной капусты, тертой редьки и все тех же огурцов. Дожидалось своей очереди третье блюдо — сбитень из меда с пряностями.

— Объясните мне еще раз, — попросил король, разрезая телятину. — Говорите, короля у вас… выбирают? На определенный срок?

— Разумеется. У нас это называется «президентом».

— Ум-м-м… м-да… — задумался Обелезнэ. — Принц Индрак, у вас ведь, кажется…

Гигант торопливо проглотил целиком здоровенную картофелину, едва не подавившись, и хрипло сказал:

— Да, большой король, у дэвкаци тоже так. Когда вождь умирает, весь клан собирается на великий тинг и выбирает нового вождя. Но чаще всего — старшего сына старого, чтобы дух прежнего вождя больше помогал клану.

— Ну что ж, это еще можно понять, — согласился король. — Ваши кланы не так уж велики, а вожди умирают не так уж часто. Но… на сколько, говорите, избирают ваших королей, маркиза?

— На четыре года, — невозмутимо ответила Ванесса. — Только президентов, а не королей.

— Это должно быть очень трудно… — задумался Обелезнэ. — Чтобы собирать население такой страны, как Рокуш, на общее собрание… да еще каждые четыре года… Как вы этого добиваетесь?

— Ваше Величество, у нас проще. Население каждого штата… ну, это все равно что ваши губернии…

— А, понимаю, — важно кивнул король.

— Так вот, в каждом штате избирают выборщиков по числу его депутатов в обеих палатах конгресса. Сколько депутатов — столько выборщиков. Потом они подают голоса за кандидата в президенты. Списки выборщиков выдвигаются партиями, причем список, получивший относительное число голосов, считается избранным целиком. Выборщики обязаны голосовать за кандидата, выдвинутого их партией. Избранным в президенты считается тот, кто получил абсолютное большинство голосов всех выборщиков.

Ванесса закончила, и за столом воцарилось молчание. На всех лицах было написано недоумение.

— Подруга, и вот это — проще?! — хмыкнул Логмир, даже не попытавшийся понять. — Да хабу в задницу такую простоту! Султан умер — старший сын стал новым! И все! Вот это просто! Просто проще некуда!

— Зато у нас демократия… — обиженно проворчала Ванесса. — Инди, а у вас же как выбирают?

— Просто. Весь клан собрался на тинг — каждый кричит за того, кого хочет в вожди. За кого кричат громче всех, тот и вождь.

— А если я мегафон возьму? — фыркнула Вон.

Король некоторое время морщил лоб, а потом задумчиво сказал:

— Все же ваша система не кажется мне надежной. К примеру, я родился принцем. Я с самого рождения знал, что однажды стану королем. Всю жизнь до коронации я готовился к этому моменту. И я останусь королем до самой смерти. Рокуш — моя вотчина, мое государство, его граждане — мои подданные. На моей голове священный венец королей. Мое право и моя слава. А какой король получится из того, кто родился в самой обычной семье, может, даже неблагородного происхождения?…

— А у нас вообще нет деления на простолюдинов и знать, — любезно подлила масла в огонь Ванесса.

— Тем более. Простолюдин… и вдруг на троне? Пусть даже всего на четыре года? Маркиза, а сможет ли такой выборный король за эти четыре года хоть что-нибудь успеть? Это не такой уж большой срок. Да и потом, всеобщие выборы… где гарантии, что на трон не взберется проходимец, наобещав простонародью полный сундук сластей? Нам ли с вами не знать, как легко управлять толпой? Крикни ей что-нибудь ободряющее, сделай мудрое лицо, придумай берущий за душу лозунг, пообещай, что завтра они будут жить по горло в серебре… и все, они твои.

— Да, но ведь и другие кандидаты ведут себя точно так же.

— Значит, выиграет не самый достойный, а тот, кто сумеет сплести самую убедительную ложь, — пожал плечами король. — У дэвкаци такая система еще допустима — их кланы не слишком велики, все знают всех, определить самого достойного вполне возможно.

— Да, тинг всегда выбирает правильно, — подтвердил Индрак. — Самого славного, самого мудрого! Вождя!

— К примеру, я бы первым делом пообещал простонародью снизить налоги, — задумчиво покрутил пальцами король. — Они на это падки.

— А кандидаты почти всегда это и обещают, — неохотно признала Ванесса. — В числе прочего.

— М-хх-мм… и выполняют? — усмехнулся король. — Сомневаюсь что-то… Не обижайтесь, но если каждый из таких «кратковременных королей» хотя бы чуть-чуть снизит налоги… через какое-то время они упадут до нуля. Основы арифметики.

— Ну я не знаю, как у них там все получается… — обиженно откликнулась Вон.

— Маркиза, вы уверены, что ваша система действительно работает? — усомнился Обелезнэ. В его голосе отчетливо слышалась насмешка.

— Работает! — огрызнулась Ванесса, все больше сердясь.

Король недоверчиво покачал головой. Хотя в глазах у него притаилась хитринка.

На самом деле Обелезнэ Первый, прожженный политикан, попросту подсмеивался над неискушенной в таких вещах девушкой. Разумеется, он мгновенно разобрался, как работает политическая система Соединенных Штатов — в подобном государственном устройстве нет ничего удивительного, в истории Рари были схожие цивилизации. Хотя и не очень много. За завтраком король даже составил от нечего делать программу, по которой он действовал бы, буде вдруг выпадет такой чисто гипотетический случай — баллотироваться в президенты США.

Хотя от короны Рокуша отказываться вовсе не собирался.

Ее величество королева Мериден тихо вздохнула, понимающе глядя на супруга. За двадцать лет совместной жизни королева успела узнать Обелезнэ Первого как облупленного. Кто-кто, а уж она-то понимала, что царственный супруг в политических науках преуспел, еще как преуспел…

За время обеда венценосная супруга не произнесла ни звука. В смысле характера ее величество отличалась удивительной бесцветностью — именно о таких Королевская Тайная Канцелярия пишет «характер отсутствует». Она мало разговаривала и редко выходила на люди, большую часть свободного времени проводя за вышиванием.

Благо король к супруге не испытывал ничего совершенно — у них был чистой воды брак по расчету. Юность принца Обелезнэ выпала на очень «неурожайное» время — невест-принцесс категорически не хватало. Отношения с Ларией в очередной раз обострились до предела, а в малых королевствах юга, так уж выпало, не нашлось ни одной поспевшей принцессы. Хотя корольки буквально распихивали друг друга локтями, мечтая породниться с могучим Рокушем. И в конце концов Л’кепересал успел первым — принцесса Мериден вошла в нужный возраст и была немедленно отправлена к жениху, уже четыре года ожидающему суженую (обычно в Рокуше женятся в шестнадцать).

Невеста всех ужасно разочаровала. Принц Обелезнэ и сам не отличался привлекательной внешностью, но у него были другие достоинства. А принцесса Мериден оказалась типичной «серой мышкой» — во всех отношениях. Ни о какой любви никто даже не заикался — кого вообще волнуют эти глупости, когда дело касается монархов? Короли по любви не женятся — нет у них на это права. Главное — чтобы брак принес политические выгоды и здоровое потомство, а все остальное — просто слезливые сопли.

Политические выгоды в данном случае оказались весьма эфемерными. У Рокуша и Л’кепересала нет общей границы, торговля идет вяло (тем более, что Заричи Третий умудрился потерять выход к морю, изрядно подпортив экономику), а о военном союзе даже смешно говорить. Нет, конечно, договор о ненападении и взаимовыручке заключили… но рокушский посол, подписывая эту бумажонку, едва не подавился от смеха. Армия Л’кепересала составляет пять тысяч солдат и пушки… в количестве четырех штук. Сейчас, когда Рокуш воюет с Серой Землей, король Обелезнэ даже не подумал потребовать у тестя выполнения обязательств — чего доброго, нищий королек от такого в штаны наложит.

Зато потомство оказалось неплохим. Старшему сыну не так давно исполнилось пятнадцать, дочерям-принцессам — десять и девять лет. Жаль только, что внешне обе дочурки пошли в матушку — до ослепительной красавицы Гвениолы бедным девочкам далеко, что уж говорить… Зато сын — отцовская гордость. С молочных лет служит в кадетах, командует отдельной ротой (пусть и не вполне серьезной) и обещает со временем стать достойным преемником нынешнему монарху.

В столовую вошли лакеи, внося напитки, а также дряхлый-предряхлый министр юстиции. Он с огорченным видом наклонился к королю и тихо сказал:

— Ваше величество… и-и-и-э… небольшое затруднение с «похоронным бокалом»… и-и-и-э…

— Ну что там еще? — досадливо поморщился Обелезнэ.

«Похоронный бокал» — это давняя традиция Рокуша. Приговоренному к казни на эшафоте подносят огромную чару с самым лучшим вином. Вот уже четыреста лет ни один преступник не отправлялся на тот свет без последней порции алкоголя. Но иногда эта традиция вызывает неожиданные затруднения.

— До сих пор не выпил… и-и-и-э… — вздохнул министр. — Даже палач уже проголодался… и-и-и-э… а он все не пьет… и-и-и-э…

— Ради Единого, герцог, ну так заставьте! — вспылил король. — Это же не первый!

— Пробовали… и-и-и-э… но медик говорит… и-и-и-э… у него что-то вроде… и-и-и-э… аллегория, что ли?… и-и-и-э…

— Может, аллергия? — предположила Ванесса.

— Да-да, именно… и-и-и-э… — признательно кивнул старичок. — Благодарю, зеньорита… и-и-и-э… я все время путаюсь в этих лекарских терминах… и-и-и-э… У этого несчастного аллергия на вино… и-и-и-э… чуть проглотит, сразу тошнит… и-и-и-э…

— Герцог, ну зачем вы отвлекаете меня такой ерундой? — плотно сжал челюсти король. — Вставьте в рот воронку, да залейте! А потом заткните рот кляпом, чтоб не выплюнул!

— Но ваше величество… и-и-и-э… медик говорит… и-и-и-э… что это может плохо сказаться на пищеварении… и-и-и-э… вредно для здоровья… и-и-и-э…

— Герцог, ради Единого, что вы несете?! Мы же говорим о приговоренном к КАЗНИ!!! Отправляйтесь, и больше не дергайте меня по пустякам!

Министр юстиции виновато поклонился, попятился и удалился спиной вперед. Король сердито утер губы салфеткой и налил вина себе самому.

— Пора, пожалуй, задуматься о преемнике для герцога… — проворчал он. — Все-таки семьдесят девять лет — не шутка, пора уже спроваживать старика в отставку… Начинает заговариваться… да и соображает уже плоховато…

— Ваше величество, а это так уж обязательно — поить смертников вином? — осведомилась Вон.

— Традиция, маркиза, многовековая традиция… — равнодушно ответил король. — Не мне говорить вам о косности мышления в народе — если я попробую лишить приговоренного этого треклятого вина, меня сразу начнут обвинять во всех немыслимых грехах.

Он еще раз пожал плечами и отхлебнул вина сам. Точно такого, которое в этот момент заливали в глотку бедолаге на эшафоте. Король оценил великолепный букет, слабо улыбнулся и пожал плечами, искренне недоумевая, как это у кого-то может быть аллергия на такой божественный напиток.

— Ваше величество! — появился на пороге Джориан.

— А-а-а, барон, я вас ждал, — поставил бокал король. — Входите, входите.

Поскольку в Рокуше было объявлено военное положение, барону Джориану было выдано право входить к королю без доклада — в любое время дня и ночи. Хотя он им не злоупотреблял.

— С воздушного шара сообщают, — мрачно отрапортовал капитан, отдавая честь. — Их заметили.

Кого «их», он не уточнил. Это не требовалось — все и без того прекрасно знали, кого уже четвертый день выглядывают с воздушных шаров, висящих над крепостями. Над городом то и дело проносились орнитоптеры — с донесениями из городов или, наоборот, с королевскими инструкциями губернаторам и городничим. Три Крылатых Гонца уже погибли — колдуны на вемпирах старательно перехватывали творения рокушских механиков.

Четыре дня назад Ригеллион Одноглазый форсировал Готиленсе. А вчера утром пала крепость Кехубер — последний оплот, прикрывающий западные подступы к столице. Серые потратили на нее всего двое суток. Король был уверен, что сегодня Четвертый Маршал серых объявится под стенами Владеки.

И он не ошибся.

— У вас все готово, барон? — чисто для проформы уточнил король.

— У меня всегда все готово, — хмуро кивнул Джориан.

— В таком случае пойдемте, — встал из-за стола Обелезнэ Первый. Длинное лицо осталось невозмутимым, как айсберг.

В коридоре короля окликнул крохотный человечек в квадратной профессорской шапочке — один из королевских инженеров. В руках он с трудом удерживал тяжеленную штуковину, опутанную шлангами и усеянную металлическими трубками. В нижней части расположились четыре толстых стеклянистых колбы, наполненных маслянистой жидкостью.

— Ваше величество, у меня назначена аудиенция… — робко напомнил ученый.

— Зеньор Втапирен?… — припомнил король. — Да-да, я помню. Это и есть то, что вы мне обещали?

— Да, ваше величество, это новая разработка моего отдела! — воодушевился инженер. — Пока что только первый прототип… но все положенные испытания уже прошло, не сомневайтесь! Оружие! Новое оружие! Настоящий триумф инженерной мысли!

— Втапирен, у меня мало времени, — поморщился Обелезнэ. — Побыстрее, пожалуйста. Что это такое? Конкретно?

— Это устройство для поражения противника струей горящей жидкости на небольшом расстоянии, — объяснил Втапирен. — Мы называем его «огнеметом». Разрешите продемонстрировать?…

Не дожидаясь ответа, он направил ствол огнемета в сторону и быстро-быстро закрутил толстую рукоять. Из овального жерла вырвалась струя жидкого огня, превратившая великолепный гобелен и занавески на окнах в горящие тряпки. Стена почернела от копоти.

— Мне нравится! — высказал свое мнение Джориан. — Берем?

— Впечатляет, — согласился король. — Хотя на будущее учтите, Втапирен, что подобные демонстрации должны проводиться в надлежащих местах, а не где попало. Этому гобелену было больше двухсот лет.

— Простите, ваше величество… — виновато скрючился ученый. — Не подумал как-то…

— На первый раз я буду снисходителен, — равнодушно посмотрел на него Обелезнэ. — Ваше изобретение весьма ценно. Отправляйтесь к герцогу Ахмариану и передайте ему действующий образец, чертежи, технологию… ну, вы лучше знаете, что там нужно. Передайте ему, что я приказываю в срочном порядке запустить это в массовое производство и поставить на вооружение.

— Ваше величество, а как же…

— На следующем награждении о вас не забудут.

— Нет, я имел в виду… мне же нужен письменный приказ…

— Протяните руку.

Втапирен вытянул перед собой ладонь, и король с силой ударил по ней печатью. Ученый сдавленно охнул — на коже отпечатался ровный фиолетовый круг с королевским гербом внутри.

— Ахмариану этого будет достаточно, — чуть улыбнулся Обелезнэ. — Не смывайте печать, пока он не начнет работы. Барон, маркиза, пойдемте же.

Крепость Рокат-Каста, прославленный Каменный Защитник, стояла на крайнем западе Владеки, прикрывая ее от нашествий. Исполинские бастионы ощетинились громадными бомбардами. Черные жерла угрюмо смотрели на запад — туда, откуда ждали незваных гостей. Усатые канониры, покряхтывая от натуги, катили тяжеленные ядра, волокли бочки с порохом. Фузилеры выстроились вдоль стен равелинов — возле каждого солдата стояла целая батарея заряженных фузей. Особых дальнобойных. Бомбардиры возились с мортирами и мортирицами, устанавливая их так, чтобы ров и куртина везде простреливались фланкирующим огнем.

На каждом равелине возвышалась сложная баллиста, установленная на подвижной станине. Все они нацелились в небеса. Один из бомбардиров прямо сейчас крутил ворот, заряжая самое крупное из орудий. Шестерни вращались, натягивая тугую пружину. В ложе аккуратно улегся толстый болт, оканчивающийся серповидным лезвием-полумесяцем, покрытым тонким слоем серебра. Эти механизмы предназначались для истребления всадников на вемпирах. Имелись и «многостволки», подобные той, что не так давно применил генерал-аншеф Лигорден.

Комендант крепости вытянулся в струнку — на центральный бастион поднялся сам король. Подземный ход, соединяющий Рокат-Каста непосредственно с Королевским Дворцом, обеспечивал кратчайший и очень быстрый путь. Разумеется, в случае захвата крепости его немедленно подорвут, чтобы не сумел воспользоваться враг.

— Харра!!! — гаркнул седой вояка, отдавая честь. — Здравия желаю, ваше величество!

— Вольно, граф! — поднял ладонь Обелезнэ. — Какие новости?

Все глаза невольно обратились к небу — самой примечательной его деталью был огромный воздушный шар, привязанный прочным и легким канатом. Воздухоплаватель в корзине прилип к длиннющей подзорной трубе, разглядывая горизонт. Снизу наблюдатель казался совсем крохотным — пузырь с газом унес его под самые облака. И однако хорошо было видно, что парень ощутимо нервничает — ему очень не нравилось то, что открывалось вдали.

Ванесса подняла к глазам бинокль. С этой высоты панорама пока еще не могла похвастаться ничем особенным — только ровное поле. Король, барон Джориан и комендант Рокат-Каста стояли с подзорными трубами.

— Барон, вам поручается возглавить оборону, — повел бровью король.

— Слушаюсь, ваше величество, — коротко кивнул Джориан. — Будет исполнено.

— Ваши люди не подведут?

— Не подведут. Главное, чтобы и стены тоже не подвели…

— Рокат-Каста еще ни разу не удалось взять! — хрипло провозгласил комендант, словно пытаясь убедить самого себя в нерушимости стен. — А пока Рокат-Каста не взята, Владека в безопасности!

— Колдуны на всякие пакости способны… — с сомнением проворчал Джориан. — Пойду проверю своих ребяток…

Разумеется, Черные Драгуны в полном составе переместились на передовую. Элитный королевский «спецназ» должен был стать главной ударной силой против серых. Увы, количественное превосходство играло против Рокуша — по донесениям разведки, к столице двигалось шестидесятитысячное войско. Тогда как Черные Драгуны, гарнизоны крепостей, наспех обученное ополчение и речная пехота, снятая с судов, общей численностью составляли чуть больше двадцати тысяч — все остальные сейчас частично отступали на север с Лигорденом, частично… частично пали при Алгистре с Синбаном.

И, само собой, колдуны…

Однако комендант сказал правду — Рокат-Каста и в самом деле еще ни разу не удавалось взять штурмом. Особенно после того, как Драво Стузиан модернизировал ее, превратив в настоящее чудо фортификации. Земляной вал двенадцати метров высотой, ров глубиной в пятнадцать метров, девять огромных бастионов почти в тридцать метров. Полоса перед рвом оборудована уймой «волчьих ям», «лживых дорог», «стреляющих игл» и прочих ловушек. Настоящее минное поле. А пушки! Почти девятьсот разнокалиберных орудий! Плюс колоссальные запасы боеприпасов и продовольствия. Нет, Рокат-Каста могла выдерживать очень длительную осаду со стороны сколь угодно большого войска.

Если бы только не колдуны…

Однако самое скверное то, что серым не так уж и нужно брать столицу штурмом. Все, что от них требуется — заблокировать ее и подождать, пока Астрамарий Целебор Краш разобьет Лигордена и явится на помощь. Да и с запада вот-вот могут подоспеть дополнительные силы под командованием Квиллиона Дубля и Руорка Машиниста…

— Вот они… — бесстрастно произнес король, глядя в подзорную трубу.

— Явились, крысы… — сдавленно прорычал Джориан. У него побелели костяшки пальцев — с такой силой барон стиснул рукоять сабли.

Ванесса и вовсе промолчала. Она не отрывалась от бинокля. В пятках что-то предательски постукивало, воздушный элементаль за спиной явственно шевелился.

А на горизонте и в самом деле показались тысячи пока еще крошечных точек. Они двигались слаженно, ровными прямоугольными колоннами, приближаясь к Владеке медленно, но неотвратимо, напоминая холодную неторопливую приливную волну.

То маршировала армия серых.

Глава 36

Чертов гололед!!!

последние слова Александра Матросова

Остров Огненной Горы опустел. Последний дэвкаци поднялся на борт. Волосатые гиганты взялись за весла, и огромные драккары медленно стронулись с места. Пять штук. «Чугунный Кулак», «Чудовище», «Дикий Волк», «Олений Рог» и «Красный Глаз».

Главное достояние любого клана дэвкаци — его флот.

За штурвалами стояли капитаны. Бурем Гребень, Лампераз Вешапи, Джива Рука, Чедир Волна. И первый среди капитанов — Хабум Молот, вождь клана. Он командовал флагманом — славным «Чугунным Кулаком». Стальное колесо медленно вращалось, на рукоятях лежали коричневые заскорузлые лапищи старого вождя. Седая грива развевалась на соленом океанском ветру, дальнозоркие глаза смотрели на горизонт. Хабум изо всех сил старался не оборачиваться к покидаемому острову.

Пятерку драккаров сопровождали десятки ладей. Втрое короче драккаров — всего пятьдесят метров в длину, и лишь по тридцати весел на борт. Если на драккарах за веслами сидели исключительно матерые богатыри, то на ладьях были и подростки, и старики, и женщины. Почти две трети дэвкаци сейчас мерно крутили тяжелые стальные рукояти.

Лопасти входили в воду совершенно бесшумно. Ни единого всплеска — гребцы-великаны работали подобно хорошо отлаженной машине. Триста весел слева, триста весел справа — по воде словно бы ползли гигантские жуки-плавунцы.

Бум-бум, бум-бум, бум-бум!!! То грохотали барабаны, устанавливающие ритм. На «Чугунном кулаке» колотушками работал Торир Дом — пузатый здоровяк лупил ими так, что звенело в ушах.

Из трюма доносилось ворчание Юррана Никеля — старый литейщик обнаружил, что один из прокатных станов плохо закрепили, и теперь лично руководил перестановкой. Дэвкаци захватили с собой все станки, инструменты, детали для доменных печей и мартен, огромный запас металлов всех сортов. После флота главное сокровище клана — литейный цех!

— Прощай, Огненная Гора! — провозгласил Хабум Молот, все-таки обернувшись. — Дэвкаци не забудут дома! Прощай, тетушка Эрлеке! Дэвкаци будут помнить своего шамана!

Глаза старого вождя встретились с глазами трех молодых шаманок. Эссенида, Накрили и Заира не отрываясь глядели на приплюснутый конус, все еще торчащий над горизонтом. Они по очереди передавали друг другу подзорную трубу, купленную у людей с востока — чудесные стекла позволяли все еще видеть крошечную скрюченную фигурку, неподвижно стоящую на смотровой площадке у жерла побочного кратера.

— Что приуныли, дэвкаци?! — гаркнул Хабум, заметив тоску, витающую в воздухе. — Почему так тихо?! Торир, ну-ка, грянь!..

Торир Дом с силой втянул воздух, бочкообразная грудь расширилась еще больше, огромное пузо мелко задрожало, и над океаном загремела походная песнь, сопровождаемая оглушительным барабанным боем. Первыми подключились гребцы флагмана, а следом — и на остальных драккарах. Постепенно весь клан превратился в колоссальный хор.

В путь, герои-дэвкаци!

Так велели праотцы!

Бум-бум! Бум-бум-бум!

Утихни, тоска, утихни, тревога!

Вождь за штурвалом, вождь знает дорогу!

Бум-бум! Бум-бум-бум!

Одна лишь у клана может быть цель —

Риф обогнуть, не попасть бы на мель!

Бум-бум! Бум-бум-бум!

Стучат барабаны, весла скрипят —

С эйстом сразиться драккары хотят!

Бум-бум! Бум-бум-бум!

Пушка не дремлет, готовит ядро —

Большому червю расплющит нутро!

Бум-бум! Бум-бум-бум!

Молот бьет, весло гребет,

Славно дэвкаци живет!

Бум-бум! Бум-бум-бум!

Силен дэвкаци, могуч и велик —

Это поймет и дитя, и старик!

Бум-бум! Бум-бум-бум!

Славься вовеки, народ дэвкаци —

Самые лучшие в мире гребцы!

Бум-бум! Бум-бум-бум!

Стекимо Стузиан смотрел на эту феерию физической силы и какофонического шума, восхищенно раскрыв рот. Ни одна паровая машина не сумела бы выполнить такую работу, какую выполняли эти волосатые великаны. Слаженно и ровно они вращали тяжеленные стальные бревна, именуемые у них веслами, и стопятидесятиметровые драккары шли на юго-восток с поразительной скоростью.

— Здесь очень шумно и плохо пахнет, маленький человек! — прокричал ему Хабум Молот, с легкостью перекрывая чудовищный рэп своей дружины. — Пойди лучше на камбуз, на палубе человеку не место! Пусть кто-нибудь покажет дорогу!

— Одана отведет! — предложила дочь Матурбана Рыбака, беря Крылатого Гонца за руку.

Девушка-дэвкаци вместе с еще тремя десятками таких же исполняла на «Чугунном Кулаке» роль «стюардесс». Они разносили гребцам еду и напитки, чистили палубу, перешучивались со своими отцами и братьями…

А в это время их матери и бабки стряпали на камбузе. В огромных количествах — шестьсот гребцов-дэвкаци потребляют пищу с чудовищной скоростью. А ведь кроме гребцов на каждом драккаре имелось еще великое множество пассажиров — остров покинул сразу весь клан!

Матросы драккаров путешествуют без особого комфорта. В обычное время гребцы работают в две смены — половина весел толкает драккар вперед, вторая половина спит, ест или просто отдыхает. Но спят и едят они там же, где гребут — их банки[59] широки и длинны, на них может с удобством разместиться даже такое крупное существо, как дэвкаци.

Стекимо признал правоту старого вождя и неохотно последовал за Оданой. На камбузе тоже было очень шумно, но пахло там не в пример приятнее. Седые старухи и матроны средних лет разговаривали очень громко, обмениваясь новостями и обсуждая все, что приходило на ум. И одновременно — готовили. В огромных корабельных котлах варились супы и каши, в специальных закрытых жаровнях пеклось мясо. Перед отплытием клан Огненной Горы забил почти всех своих уррогов и овец — перевозить их было невозможно, а оставлять на острове, обреченном на гибель, — глупо и бессмысленно. Сейчас в трюмах коптили и засаливали огромные груды мяса — путь предстоял не самый близкий.

— Ах, опять этот маленький и худой мальчик! — в ужасе воскликнула Рианга Сковорода — лучшая повариха всего клана. — Скорее, дайте ему чего-нибудь… вот, возьми, малыш!

Стекимо только пожал плечами. За неделю, проведенную на острове Огненной Горы, он привык, что местные тетки и бабки постоянно стремятся его накормить. Крылатые Гонцы и без того худощавые, а по меркам дэвкаци Стекимо вообще смотрелся изможденным дистрофиком. Женщин-дэвкаци это приводило в настоящий ужас.

Ему сунули железную миску с четырьмя странными предметами, похожими на черепашьи панцири… хотя это именно они и оказались. Жареные черепахи. На острове Огненной Горы они водятся в большом количестве, вкус у них отменный, и перед отбытием дети дэвкаци наловили их целую груду. Сейчас в трюмах ползали тысячи живых черепах — эти существа могут месяцами обходиться без пищи и воды, идеально подходя на роль «живых консервов».

— Ешь, малыш, может, станешь большим, как вождь, — ласково погладила его по волосам старая Рианга.

Исполинские драккары все больше удалялись от острова Огненной Горы, двигаясь на юго-восток. Хоровой рэп тысяч могучих глоток постепенно стихал. А к северу от острова над горизонтом неподвижно висела сизая туманная дымка — словно какой-то колосс вынырнул из океана и выдохнул клуб табачного дыма.

И из-за этой дымки за уходящим флотом наблюдали сотни глаз.

Асанте Шторм убрал дальнозорный кристалл, криво усмехнулся и оттопырил мизинец, давая сигнал рулевому. Капитаны-колдуны начали чародейский речитатив, убирая магическую завесу и призывая попутный ветер. Паруса трофейных ларийских судов надулись, и эскадра серых двинулась к осиротевшему острову Огненной Горы.

Серые уже давно следили за этим островом. Следили издалека, но близко не приближались. Серая Земля еще ни разу не пробовала дэвкаци на зуб в серьезной схватке, но ни у кого не было сомнений, что при необходимости клан Огненной Горы будет легко уничтожен — слишком уж неравные силы. Однако тут против серых играли два фактора.

Во-первых, они и без того вели большую войну сразу на несколько фронтов. Нападать на дэвкаци прежде чем закончено усмирение Нумирадиса, пока Рокуш и Кентаврида не покорены… Совет Двенадцати единогласно проголосовал против.

Во-вторых, серые отлично наслышаны о взаимоотношениях меж кланами дэвкаци. Тронешь один — на тебя ополчатся все. И вот этого колдуны всерьез опасались — собравшись вместе, кланы волосатых великанов вполне могли устроить им жаркую баню. У дэвкаци лучший флот на Рари, а их шаманы хоть и уступают в численности колдунам серых, все же кое на что способны.

Поэтому серые решили для начала как следует изучить дэвкаци. А заодно заполучить в свои руки их верфи — на этом особенно настаивал Асанте Шторм. Адмирал-колдун аж трясся, жаждя порыться в секретах остроухих судостроителей.

И таким образом был разработан далеко идущий план. Несколько лет назад на остров Огненной Горы, ближайший к ларийским берегам, отправился Вас Глыба — лучший из геомантов Серой Земли. Туповатый толстяк сделал все, как ему было велено — заложил под громадный вулкан «магическую мину» замедленного действия. Год за годом дух Огненной Горы медленно умирал, а учащающиеся землетрясения вынуждали дэвкаци убраться прочь. Серые были уверены, что их шаманы распознают опасность и убедят свой народ покинуть остров подобру-поздорову.

Ну а если все-таки не распознают… что ж, одним кланом дэвкаци станет меньше — тоже неплохо.

Но вот они наконец-то его покинули! Шпионы серых уже много дней кружили вокруг острова, не подходя, однако, вплотную — колдуны не так уж много знали о шаманстве дэвкаци и не собирались его недооценивать. Вас Глыба, побывав на острове, отозвался о старой шаманке Эрлеке очень уважительно.

Прямо сейчас Вас стоял на капитанском мостике рядом с Асанте Штормом. Огромного роста, пузатый и очень сильный — он сам чем-то напоминал дэвкаци. Вас рассеянно рвал зубами баранью лопатку, добродушно поглядывая по сторонам. Этот толстопуз не отличался ни умом, ни честолюбием, никогда не интересовался политикой и симпатизировал простонародью, искренне стараясь облегчить своим крестьянам жизнь. Бестельглосуд Хаос весьма умело играл на этой слабости лучшего своего геоманта — глава Совета всегда старался «давать детям любимые игрушки», как говорят на Серой Земле.

— Какой замечательный остров! — пробасил толстяк, глядя на приближающийся берег. — Меня тут так хорошо принимали!

— Н-да? — хитро покосился на него Асанте. — Может, ты и подружку себе тут завел?

Вас Глыба стыдливо покраснел. Он действительно умудрился закрутить здесь роман… хотя не желал в этом признаваться.

— Мне нравятся дэвкаци, — бесхитростно заявил он. — Такой добрый народ… Неприятно было их обманывать.

— Ну ты же знаешь — это нужно для блага Серой Земли, — подпустил издевки в голос Асанте.

— Да, знаю… — вздохнул Вас, не заметив, что над ним насмехаются. — Но мы ведь правда потом вернем им остров обратно?

Ему сказали именно так — что серые займут остров Огненной Горы лишь на время, а потом уйдут, да еще и компенсируют законным хозяевам ущерб. Этот прекраснодушный простак вполне мог встать на дыбы, узнав о истинных целях Совета Двенадцати. Ему и без того за последние двадцать лет уже дважды подчищали память — чтобы не слишком бунтовал. Турсея Росомаха неоднократно предлагала Бестельглосуду просто избавиться от неудобного колдуна, но глава Совета не желал терять столь ценную единицу.

Асанте Шторм окинул Васа презрительным взглядом. Вот уж кто точно никогда не мучался угрызениями совести — для Асанте существовал только сам Асанте и его нужды. Адмирал любил развлекаться, бросая человека за борт и ставя на то, сколько он продержится на плаву. А еще — хотя об этом, само собой, на Рари никто не знал — внешне адмирал-колдун удивительно походил на актера Леонида Ярмольника. Просто абсолютная копия.

Личный корабль Асанте, флагман эскадры, единственный из всех был построен не на ларийских судоверфях, а на серых. Самая обычная альдарея, но целиком выполненная из дерева фаархи — очень редкого, произрастающего лишь на крайнем востоке Серой Земли. Эта древесина — природный маносборник, впитывающий магическую энергию, как губка. На палубе своего флагмана Асанте Шторм непобедим — корабль усиливает его могущество почти вдвое, делая едва ли не сильнейшим колдуном среди серых. Может быть, именно поэтому он почти никогда этот флагман и не покидает.

Древесина фаархи — кроваво-красного цвета. И название Асанте Шторм выбрал кораблю соответствующее — «Капитан Кровь».

— Мы не будем преследовать волосатых, повелитель? — спросил старпом, глядя вслед исчезнувшим драккарам.

— Пусть себе плывут, — безразлично откликнулся Асанте. — Меня не волнует их судьба. Меня волнуют их верфи! Я хочу себе такие же корабли!

Конечно, Асанте Шторм не собирался строить ТОЧНО такие же драккары, как у дэвкаци. Для людей они попросту непригодны — ни один человек не сможет даже сдвинуть их чудовищные весла. Однако Асанте интересовали не столько сами суда, сколько их обшивка. Легкие и прочные сплавы, идеально подходящие для кораблестроения.

— Ты точно сможешь повернуть все вспять? — в тысячный раз спросил Асанте.

— Конечно, смогу, — важно кивнул Вас. — Вулкан снова будет цел и невредим, не стоит беспокоиться.

— А кто беспокоится? — фыркнул адмирал.

— Мне казалось, что ты… — озадаченно почесал в затылке толстяк. — Не бойся, я усмирю эту землю — я же лучший геомант в мире!

Асанте только скрипнул зубами. Его ужасно раздражал этот простофиля.

— Причаливаем, — коротко скомандовал адмирал.

Ларийские фрегаты и одна-единственная альдарея необычно багрового цвета остановились в опустевшей гавани Кхумарада. Отсюда были хорошо видны пустые дома, печально глядящие вокруг распахнутыми настежь окнами. Жители покинули их. Великий город Кхумарад остался один, как умирающий старик, забытый родными и близкими.

Зашумели якорные цепи. Команда начала пересаживаться в шлюпки. Серые уже по-хозяйски посматривали на портовые сооружения — могучие гиганты ушли восвояси. Захват острова прошел без единого выстрела, без единого взмаха кортиком, без единого магического удара.

— Поздравляю вас с победой! — лениво кивнул собравшейся на палубе команде Асанте Шторм. — Все желающие могут сойти на берег. Кроме…

Все затаили дыхание.

— …ладно, сегодня никого, — криво ухмыльнулся адмирал.

Экипаж облегченно выдохнул. Случалось так, что после очередного рейда Асанте приводил в порт лишь треть команды… причем о боевых потерях даже речи не шло.

— Проверьте крюйт-камеры! — приказал адмирал, с легкой опаской поглядывая на обступившие «Капитана Кровь» ларийские фрегаты.

На альдарее из драгоценного фаархи не было ни единой порошинки. Асанте Шторм с неприязнью относился к корабельной артиллерии. Пальба из пушек казалась адмиралу-колдуну чем-то диким, анахронистическим, недостойным серого. Он предпочитал вести битву совершенно иначе — водяные и воздушные вихри, вот оружие настоящего колдуна. Асанте недаром прозвали Штормом — когда он вступал в бой, то первым делом устраивал настоящее моретрясение. Благо «Капитан Кровь» отличается удивительной непотопляемостью — ему можно выбить полднища, а он все равно останется на плаву.

Ни один серый не догадывался, что сейчас за ними наблюдают. Один-единственный дэвкаци — дряхлая скрюченная старуха в трейе из медвежьей шкуры. Шаманка Эрлеке находилась за двадцать километров от Кхумарада, но отлично видела все, что делается в гавани. Сама Огненная Гора придавала зоркости ее очам и силы телу.

— Так вот что задумали серые?! — понимающе проскрипела старуха, торопясь по каменной кишке, ведущей в недра вулкана. — Эрлеке покажет этим недомеркам, что может настоящий ШАМАН!!!

Она вошла в пещеру, стены которой светились от жара, и низко поклонилась ее истинному хозяину — Большому Кальяну Огня. Дух вулкана не нужно было вызывать — он висел над пышущим костром, тоскливо взирая в никуда черными провалами вместо глаз.

Эрлеке несколько секунд молчала, печально глядя на огненного духа, с которым столько лет жила бок о бок, на свои вещи и инструменты, на жилище, в котором провела многие десятки лет. Здесь она много лет хранила свой клан и свой остров.

И собиралась хранить их до последнего вздоха.

— Эрлеке Молот!.. — прозвучал тихий-претихий голос, похожий на легкое дуновение ветерка. Ему вторил другой, третий — словно многозвучное эхо. — Эрлеке Молот!.. Эрлеке Молот!..

— Эрлеке слышит! — откликнулась старуха, с почтением глядя на явившихся.

Из стен медленно выступали прозрачные, почти невидимые фигуры. Впереди всех — Старбул Молот, старший брат Эрлеке, отец Хабума, предыдущий вождь клана Огненной Горы. Седина сошла с его волос — дух вождя вновь выглядел молодым и сильным. За ним виднелись Дикеро и Мартива Молот — родители Эрлеке и Старбула. Отдельно стояла Беригдея Вешапи, бабка Лампераза Вешапи, предыдущая шаманка и наставница Эрлеке.

Духи предков улыбались и кивали старой шаманке. Они гордились ею. Как и всеми своими потомками. Любящие родители никогда не перестают следить за детьми.

Эрлеке Молот чинно поклонилась явившимся духам, улыбнулась брату, родителям и наставнице, а потом вновь повернулась к огненному духу. Она подняла железный скипетр, сделала глубокую затяжку из трубки, глотнула из бутыли и хрипло закричала:

— Большой Кальян Огня!!!

— Я слушаю тебя, Эрлеке… — шепотом откликнулся дух.

— Много веков Большой Кальян помогал клану! Много веков дэвкаци и Огненная Гора жили бок о бок! Много шаманов перебывало в этой пещере, многих шаманов повидал Большой Кальян! Большой Кальян обязан исполнять приказы шаманов! Эрлеке Молот — последний шаман клана Огненной Горы!

Большой Кальян Огня еле слышно зашипел, признавая справедливость сказанного. Он ждал продолжения. Эрлеке набрала в грудь побольше воздуха и оглушительно закричала:

— Так слушай же ПОСЛЕДНИЙ приказ шамана!!!

На берегу суетились серые. Покинутый Кхумарад беззастенчиво потрошили, грабя все, что законные владельцы не смогли или не захотели увезти с собой. Зала Вождей превратилась в клоаку — кому-то показалось забавным устроить отхожее место там, где когда-то жили местные правители. У литейных цехов и верфей уже стояла охрана — эти стратегически важные точки колдуны не собирались отдавать матросне на разграбление. Им предстояло быть тщательно изученными, дабы Серая Земля смогла еще чуть-чуть пополнить и без того обширную копилку знаний.

Асанте Шторм облокотился на фальшборт, задумчиво разглядывая военную добычу. Его магическое чутье упорно твердило, что здесь что-то не так, что не может все быть так просто… но он отмахивался от него, как от надоедливой мухи. Ведь дэвкаци ушли, ушли окончательно! Все вокруг выглядело так мирно, так спокойно…

И вдруг тишина взорвалась криком.

Матросы серых попадали наземь в диком ужасе — всем показалось, что заговорил сам вулкан. И в какой-то степени это действительно было так.

— ВЫ ХОТИТЕ ПОЛУЧИТЬ МОЙ ОГОНЬ, НИЧТОЖНЫЕ КОЗЯВКИ?!!! — прогрохотал Большой Кальян Огня, пользуясь кратером вулкана вместо рта. Исполинская гора явственно содрогалась. — НУ ТАК ПОПРОБУЙТЕ ЖЕ ЕГО НА ВКУС!!!

Он затих на несколько мгновений, а когда серые начали медленно подниматься на ноги, закончил:

— И ПОДАВИТЕСЬ ИМ!!!!!

Асанте Шторм в один миг побледнел, словно свежевыпавший снег. Он был одним из немногих, кто понимал язык дайварани, на котором прозвучали слова духа вулкана. Адмирал хлопнул Васа Глыбу по плечу и коротко бросил:

— Прощай, Вас.

— Что?! Что такое?! — засуетился толстяк.

Но адмирал-колдун уже перемахивал через борт. Громкий всплеск, и худощавая фигура в сером плаще исчезла под волнами. Асанте Шторм с бешеной скоростью плыл вниз, вниз, вниз, вниз… на самое дно и как можно дальше отсюда. Вокруг него засветилась полупрозрачная дымка защитного поля.

— О, река без берегов… — в ужасе прошептал Вас Глыба, глядя на раздувающийся вулкан.

Это стало последним, что он увидел в жизни. Огненная Гора вздулась, словно перекачанный воздушный шар, заняв полнеба…

…а потом взорвалась.

ББББРРРРХХХХРРБЖЖЖЖЖЖЖЖГРРРРРРРШШШШШШШШ!!!!!!!!

Взрыв не самого маленького острова убил всех серых мгновенно. От великолепной белопарусной эскадры и удивительного «Капитана Крови» не осталось даже щепок, даже пыли. Город Кхумарад, деревни и хутора дэвкаци, пещера старой шаманки, леса, поля, животные и растения — все в мгновение ока перестало существовать. К небесам поднялся огненный гриб в сотни раз больше ядерного взрыва, спалившего Хиросиму.

В океане на несколько секунд образовалась зияющая брешь. Во все стороны ударили колоссальные волны. На месте острова вздулся огненный пузырь, открылась огромная трещина, в нее хлынула соленая вода, а в воздух взметнулась туча пара…

Место, где только что находился остров Огненной Горы, превратилось в настоящий ад. Все четыре стихии бушевали с лютостью диких зверей, сражаясь друг с другом и стремясь уничтожить все и вся. Огонь и земля начали разрушение, вода и воздух закончили. Прямо сейчас чудовищные волны цунами мчались во все стороны, спеша обрушиться на материки и острова, дабы продолжить пиршество там. Их сопровождали плотные тучи дыма и ядовитого газа, порожденные взорвавшимся вулканом — они ползли медленнее, но тоже обещали немало смертей и разрушения. Вода и грязь, дым и пепел, — все смешалось, породив исполинское облако, чудовищное в своей смертоносности.

К счастью, в непосредственной близости от острова Огненной Горы есть только один крошечный безжизненный островок… но более дальним соседям также придется несладко. Острову Кедровых Лесов и острову Пшеничных Полей, землям одноименных кланов дэвкаци предстоят серьезные неприятности. Ларийское и кентавридское побережья тоже серьезно пострадают от этого кошмарного моретрясения. Правда, Ларию защитят завоевавшие ее колдуны, да и шаманы дэвкаци сумеют прикрыть свои острова от разбушевавшейся стихии…

И лишь в одну сторону громадные волны не бежали. Словно бы невидимая стена прикрывала то направление, в котором лежало устье реки Готиленсе. Большой Кальян Огня помнил древнюю клятву и в последний миг перед гибелью сдержал стихию, преградив ей путь на юго-восток. Туда уплывали драккары его кровных родичей.

Ни одного серого не осталось в живых. Лишь Асанте Шторм, сумевший-таки найти спасение на океанском дне — сейчас он с бешеной скоростью мчался на восток, буравя водную толщу подобно молниеносной рыбе-мечу. Серый плащ окутал колдуна неким подобием погребального савана, придавая сходство с утонувшим трупом.

Но если бы кто-то остался, сейчас он мог бы видеть призрачный силуэт в черной туче, взметнувшейся над погибшим островом.

Силуэт хохочущей старухи-дэвкаци.

Глава 37

Говорю вам — все зло в мире происходит от ветряных мельниц!

Дон Кихот Ламанчский

— Перед нами Каббасиана, Герцогство Ордена! — торжественно провозгласил лод Гвэйдеон, указывая бронированной рукой на открывающуюся впереди панораму.

Семь с половиной дней коцебу плыл по воздушному океану Каабара. Империя Кахала, королевства До, Хурв и Личлиорр, десяток Благородных Домов и Озерное Королевство — территории, которые пришлось пересечь. И вот сегодня утром, едва на востоке брызнули первые лучи солнца, на горизонте показалась Каббасиана.

Вотчина Ордена Серебряных Рыцарей.

Теперь коцебу предстояло еще примерно полчаса лететь до Академии Ордена. Центр и основа государства. В Каббасиане нет столицы в привычном понимании этого слова — есть лишь академия, в которой обучаются послушники. Герцогство невелико по размерам — средний Благородный Дом, не более того. По численности населения же оно не дотягивает и до этого — во всей Каббасиане не наберется и двадцати тысяч жителей. По большей части это обычные вилланы, снабжающие Орден продуктами своего труда.

В Каббасиане, по сути, отсутствует какая-либо государственная структура. Герцогство Ордена уютно расположилось в самом центре обитаемого материка Каабара, чуть севернее экватора, и в ус не дует, даже не думая обзаводиться такими непременными принадлежностями любого государства, как полиция или армия. Функции первых успешно выполняют послушники, обучающиеся в Академии, — своего рода «практические занятия».

Ну а с армией и того проще — на Каббасиану попросту не осмеливаются нападать. Да, рыцари Ордена рассеяны по всему Каабару, в самой стране их обычно немного, но… но это даже еще хуже. Великий Магистр Ордена немедленно объявит крестовый поход против святотатцев, осмелившихся покуситься на его вотчину. В королевстве-агрессоре мгновенно воцарится хаос — паладины, находящиеся в его пределах, устроят незадачливому королю кровавую баню. А все соседние королевства радостно бросятся грабить дурачка, поссорившегося с Серебряными Рыцарями.

Обктамерон отключили, как только коцебу пересек границу Каббасианы. Летающий дом стал видимым. И его уже встречали — лод Гвэйдеон отправил послание своим, едва только оказался на Каабаре. Сейчас в тени бронзового диска скакали двенадцать паладинов — серебристые всадники мчались подобно вихрю, не отставая ни на шаг. Керефовые перчатки вскидывались кверху, приветствуя Генерала и Четвертого Посланника.

Академию Ордена построили еще при лоде Каббасе, пятьсот лет назад. С тех пор она не раз модернизировалась и реконструировалась, пока не превратилась в одно из каабарских «чудес света». Больше ста двадцати метров в высоту, свыше пятисот метров в длину и ширину, внешне напоминает французский готический собор «пламенеющего» стиля. Бесконечное многообразие стекла и ажура, изобилие бельведеров, фронтонов и прочих декораций, дополнительные ребра в сводах для узоров в форме звезды… У врат стоят две огромные мраморные статуи — паладины в позе часовых. Лучшие зодчие Каабара приложили руку к этой окаменевшей опере. Паломники приезжают за полмира, чтобы только посмотреть на чудо и славу Ордена.

С высоты хорошо было видно, как много здесь подсобных помещений и построек. Вокруг академии возвышаются каменные стены — посещение строго регламентируется. В главное здание и вовсе допускают только членов Ордена — там хранятся самые потаенные секреты, вроде того же керефа. Именно в академии находятся удивительные плавильни и кузницы, на наковальнях которых рождается чудесное оружие и доспехи.

Обучение послушников по большей части ведут ветераны Ордена. Те, что слишком состарились для боя, но все еще сохранили достаточно сил, чтобы передавать опыт молодежи. Лод Вайлиган — непревзойденный наездник. Лод Анниг — лучший мастер рукопашного боя. Лод Тихранет — чемпион среди фехтовальщиков. Лод Мариз — некогда бывший сильнейшим человеком на Каабаре. Лод Вирод — мудрый старик, знающий все секреты и повадки нечисти. Лод Цератен — книгочей и богослов, обучающий послушников всевозможным наукам. Лод Марелик — учащий послушников передавать мысли на расстояние. Лод Хидеозис — открывающий им тайны чудесного исцеления голыми руками. Лод Меганек — самый меткий арбалетчик этого мира.

— Добро пожаловать в Каббасиану, святой Креол! — гордо воскликнул лод Гвэйдеон, когда коцебу пошел на посадку. — Взгляни, нас уже встречают!

Летающий особняк приземлился на фасадной площади — огромной плоскости, покрытой чистейшим мрамором превосходнейшего качества. Здесь проходили парады и триумфальные шествия, здесь принимали почетных гостей (в первую очередь королей), здесь мальчишек посвящали в послушники, а по окончании послушничества — в паладины.

И сейчас здесь стояла ровная шеренга совершенно одинаковых серебряных статуй. Тысяча шестьсот двадцать пять Серебряных Рыцарей, выстроившихся пятерками. Шлемы-капюшоны опущены, их хозяева опираются на длинные керефовые мечи, все стоят совершенно неподвижно, не двинутся, не шелохнутся.

Коцебу не стал ввинчиваться в землю. Креол по-хозяйски посмотрел на великолепный мрамор, устилающий всю площадь, и скомандовал остановиться на поверхности. Шамшуддин ювелирно приземлил диск, даже не поцарапав зеркальное покрытие.

Первым по трапу сошел лод Гвэйдеон. И серебряные статуи мгновенно ожили — мечи в едином движении взметнулись вверх, салютуя Генералу. Паладин, чеканя шаг, прошел вдоль шеренги к левому флангу и встал там, возглавляя строй.

— Святой Креол! — звонко провозгласил он. — Орден Серебряных Рыцарей построен! Паладины ожидают твоего приказа!

— Шамшуддин, идешь? — повернулся к маргулу Креол.

— Верховный, я вообще-то официально мертвый, — озабоченно заглянул в носик кофейника тот. Оттуда лениво вытекла темно-коричневая капля.

— Чего?

— Умер я, умер, — хмыкнул Шамшуддин. — И давно. Это ты у нас воскрес во плоти, а я и сейчас все еще мертвый.

— И?…

— …и имею законное право на отдых. Вечный. Так что войска принимай сам, а я лучше еще каваха выпью. Хуберт, почему кофейник пустой?! Наполнить немедленно!

Креол озадаченно нахмурился, но потом растянул губы в понимающей улыбке, кивнул и ступил на трап. Ради такого случая он облекся в парадное одеяние — длинная рубашка с короткими рукавами, стянутая поясом, концы которого спускались до ног, широкая накидка, прикрепленная пряжкой на одном плече, два шарфа крест-накрест через грудь, плотный плащ цвета беззвездной ночи, кожаные сандалии, золотой обруч-диадема, от которого сзади опускались две вышитые ленты.

Церемониальное облачение Верховного Мага Шумера.

Он неторопливо шествовал по площади. Черный обсидиановый посох с мерцающим набалдашником ритмично постукивал по мрамору. С каждым шагом еще пять голов в керефовом шлеме поворачивались направо, глядя вслед прошедшему магу. Стояла такая тишина, что стук посоха звучал подобно ударам молота по наковальне. Казалось, что паладины даже не дышат.

Архимаг сделал ровно триста двадцать пять шагов, пройдя вдоль всей шеренги. Дойдя до лода Гвэйдеона, он коротко кивнул и встал рядом. Генерал поднял на вытянутых руках Белый Меч и выкрикнул:

— Салютую!

— САЛЮТУЮ!!! — мгновенно прогремело из полутора тысяч глоток. Полторы тысячи мечей взметнулись к небесам.

— Святой Креол! — воскликнул лод Гвэйдеон. — Се — Орден Серебряных Рыцарей, посвятивших жизнь служению Пречистой Деве! Прими же нашу клятву верности, возьми Орден под свою руку и укажи нам новые цели!

— Принимаю, беру… и укажу, — благосклонно подтвердил Креол.

— Я, лод Гвэйдеон, Серебряный Рыцарь и Паладин Девы, клянусь вечно исполнять любое твое слово, святой Креол, как то было заповедано мне Пречистой Девой!

Вслед за клятвой Генерала последовало громовое:

— Я, ЛОД [имя каждый называл свое], СЕРЕБРЯНЫЙ РЫЦАРЬ И ПАЛАДИН ДЕВЫ, КЛЯНУСЬ ВЕЧНО ИСПОЛНЯТЬ ЛЮБОЕ ТВОЕ СЛОВО, СВЯТОЙ КРЕОЛ, КАК ТО БЫЛО ЗАПОВЕДАНО МНЕ ПРЕЧИСТОЙ ДЕВОЙ!

Шамшуддин, наблюдавший за всем этим с балкона коцебу, недовольно поморщился и начал ковырять в ухе. Акустика на площади была такая, что даже падение булавки отзывалось гулким звоном. Маргул — существо не совсем живое, но оглушить его можно так же, как любого другого.

А вот Креол остался полностью невозмутим. Только поправил комочки ваты в ушах и тихо спросил у лода Гвэйдеона:

— Мне полагается что-то сделать?

Паладин на миг задумался. До сего дня подобных церемоний ни разу не проводилось, приходилось импровизировать на ходу.

— Полагаю, следует поступить так, как положено новоизбранному Генералу, — предложил он. — Отсалютуй им мечом… посохом, святой Креол и повторяй за мной…

Архимаг выкинул вперед руку с посохом. Обсидиановая палка брызнула во все стороны ослепительными лучами, озарив площадь и паладинов светом удивительной чистоты. Серебряные Рыцари откинули шлемы — суровые обветренные лица преданно взирали на Четвертого Посланника Пречистой Девы. Светлокожие и темнокожие, молодые и старые, брюнеты и блондины, седые и лысые, все (кроме самых юных) с одинаковыми аккуратными усами и бородками-«паладинками».

— Я принимаю вашу клятву! — прогремел архимаг вслед за подсказывающим слова Генералом. — Своей честью и своим мечом клянусь всегда хранить заветы Пречистой Девы и соблюдать Кодекс Ордена! И да пребудет со мною Свет!

Паладины вновь отсалютовали мечами. Тысяча шестьсот двадцать пять мечей одновременно взметнулись к небесам, отдавая честь новому главе Ордена.

Церемониальная часть окончилась. Лод Гвэйдеон быстро отдал несколько распоряжений, а затем сказал:

— Святой Креол, на сегодня у нас запланировано еще несколько мероприятий. В твою честь будет дан торжественный обед, а после него состоится посвящение послушников, окончивших обучение в этом году.

— О? — заинтересовался Креол. — А сколько их?

— Семьдесят один.

— Отлично! — потер руки маг. — Еще семьдесят… отлично! Кстати, а где ваш Великий Магистр?

— Увы, он уже много лет не выходит из здания, — вздохнул лод Гвэйдеон. — Лод Нэйгавец, Великий Магистр Ордена, страдает от тяжелого недуга и не способен передвигаться самостоятельно. Но он будет очень рад, если ты посетишь его в его келье, святой Креол.

Креол пообещал.

День выдался очень насыщенным. Шамшуддин, хитровато посмеиваясь, с самого начала самоустранился от всех хлопот — он спокойненько сидел на балконе, попивал кофе и с любопытством разглядывал царящую суматоху. Паладины собирались в поход.

В конюшнях последний раз осматривали и вычищали коней. Могучие суухские рысаки вновь надевали узду и седло — отдых в родной Каббасиане закончился, впереди ожидали дороги и битвы. Паладины подготавливали своих коней и снаряжение самостоятельно — они не привыкли полагаться в таких вещах на лакеев. Настоящий паладин заботится о себе сам, и только сам.

На торжественном обеде было весело. Паладины пили вино, оглушительно стуча огромными кубками, произносили тосты и спичи, пели баллады и декламировали стихи собственного сочинения. В этой части церемонии лод Гвэйдеон сидел мрачнее тучи — его способности к стихосложению по-прежнему колебались где-то возле нулевой отметки.

После обеда на площади вновь выстроилась шеренга воинов. На сей раз — сплошь безусая молодежь, совсем недавно окончившая обучение. Семь десятков молодых послушников, несколько лет готовившихся к этому торжественному моменту. Они смотрели на Креола широко раскрытыми глазами — ни один из ныне живущих паладинов не мог похвастаться честью быть принятым в Орден в присутствии живого Посланника!

— Их посвящение должно было состояться еще пять дней назад, — негромко сообщил лод Гвэйдеон. — Но Великий Магистр решил отложить его до твоего прибытия, святой Креол. Могу ли я начинать?

— Что?… Да, конечно, — рассеянно отозвался маг.

Раз в год Генерал непременно посещает Каббасиану, чтобы посвятить новую партию послушников в паладины. Седоусый воин в серебристых доспехах встал перед шеренгой молодых парней, одетых в простые серые робы, и скомандовал:

— Преклоните колени!

Семьдесят послушников одновременно опустились на правое колено, благочестиво опустив очи долу. Лод Гвэйдеон подождал несколько секунд, прислушиваясь к словам своей богини, а затем отдал новую команду:

— Внимайте!

Послушники словно бы превратились в коленопреклоненные статуи. Минута текла за минутой, а они сохраняли абсолютную неподвижность. Но в глазах каждого с каждым мигом все больше разгорался чистый свет — сейчас с ними говорила сама Инанна. Богиня-покровительница собственноручно принимала новых членов своего Ордена.

Потом послушники начали подниматься на ноги. Один за другим они выпрямлялись и гордо поднимали голову — уже не послушники, но полноправные Серебряные Рыцари. В этом году отвергнутых не оказалось — все достойно проявили себя в обучении, всех богиня посвятила в паладины.

Молодым рыцарям принесли оружие и броню. Надевать обмундирование они научились давным-давно — все семьдесят в считанные секунды облачились в идеально подогнанные керефовые доспехи. Теперь они стали неотличимы от старших товарищей, глядящих на них со всех сторон.

— Поздравляю вас, паладины! — произнес лод Гвэйдеон, салютуя Белым Мечом. — Будьте верны и честны, храните заветы Пречистой Девы, соблюдайте Кодекс Ордена и вечно помните, чему вас обучили в этой академии! Всегда сражайтесь против Тьмы и порока, не знайте страха и сомнений, будьте готовы по первому требованию отдать жизнь, если то понадобится! Теперь это ваша судьба, и да пребудет с вами Свет!

Среди оружия, полученного молодыми паладинами, было копье-лэнс, походный топор, двойной арбалет, гольбейн и мизерикордия. Мечей же пока что не выдали. Лод Гвэйдеон лично подходил к каждому новобранцу, легонько касался его плеч Белым Мечом, и вручал блистающий клинок из чистого керефа — словно только сегодня откованный. На рукояти каждого можно было прочесть имя паладина — то самое, которое он получил из уст Пречистой Девы несколько лет назад, став послушником.

— Именем Ордена и Пречистой Девы я вручаю тебе этот меч и с ним титул лода! — провозглашал Генерал. — Не посрами же этих даров, паладин! Да пребудет с тобой Свет!

Постепенно все новички заняли места в самом конце длинной шеренги. Теперь число паладинов под командованием Креола составляло тысячу шестьсот девяносто семь, считая лода Гвэйдеона. Тысяча шестьсот девяносто семь истребителей нечисти.

Каждого из новобранцев приставили к одному из паладинов-стариков — первые три-четыре года молодые паладины будут перенимать опыт у мудрых ветеранов. Отправлять необстрелянных юнцов в свободное путешествие было бы верхом неблагоразумия — их обучение окончено, но практики пока что недостаточно. Вот ее они и будут набирать под наблюдением и руководством старших товарищей.

За посвящением новобранцев последовали другие мероприятия. Церемония за церемонией, обряд за обрядом, ритуал за ритуалом. Времени оставалось мало, а успеть надо было так много! Ведь Серебряные Рыцари впервые за многие века отправлялись в поход за пределы Каабара — в другую вселенную!

Паладины изо всех сил старались, чтобы Четвертому Посланнику понравилось у них в гостях. На человека, сразившего самого Близнеца, смотрели с таким благоговением, что даже непрошибаемый Креол слегка смутился. К страху и уважению он привык и относился к ним, как к должному, но боготворить его раньше не боготворили. Паладины не кланялись, не расшаркивались, в голосе не было слышно лести, но смотрели они так, что сразу можно было понять — прикажи им Креол перерезать себе горло, не задумаются ни на миг. Вероятно, так смотрели на своего повелителя асассины Старца Горы.

Уже смеркалось, когда Креол в сопровождении лода Гвэйдеона вошел в келью Великого Магистра Ордена. Точнее, кельей это помещение только называлось — на самом деле оно представляло собой уютный кабинет, совмещенный со спальней. Огромное окно выходило на фасадную площадь, позволяя Великому Магистру с удобством обозревать происходящее снаружи.

Лод Нэйгавец восседал в комфортном кожаном кресле. В камине пылал огонь, а правая рука Великого Магистра лежала на пухлом томике — священный Астаро. Креол мгновенно понял, почему этот человек никогда не покидал здания — лод Нэйгавец оказался калекой. У него отсутствовали обе ноги и часть живота — лишь целительское искусство паладинов и непререкаемая вера в свою богиню поддерживали его в живых.

Девяностолетний старик с длинными седыми волосами и светящейся плешью, похожей на монашескую тонзуру, был облачен в легкую тонкую накидку, а возле кресла стояло сложное приспособление, похожее на помесь детского стульчика с инвалидной коляской. С помощью этой штуковины лод Нэйгавец перемещался по комнате.

За ее пределы он не выходил уже несколько лет.

— Святой Креол, я рад видеть тебя в моей скромной обители, — надтреснутым голосом произнес Великий Магистр.

В его голосе все еще слышалась ушедшая мощь. Бывший Генерал до сих пор помнил былые походы и битвы. Взгляд Креола переместился левее — возле кровати расположились несколько хитроумных снарядов и тренажеров, приспособленных специально для безногого инвалида. Лод Нэйгавец упорно не желал смиряться с увечьем и по мере сил поддерживал в хорошей форме обрубок, оставшийся от тела. Несмотря на более чем преклонный возраст, он по-прежнему выглядел сильным и ловким.

Впрочем, большинство паладинов до самой смерти остаются воинами высшего класса.

— Оставь нас, лод Гвэйдеон, — попросил лод Нэйгавец.

Генерал чуть наклонил голову и тихо затворил за собой дверь. Два старика — Верховный Маг Шумера и Великий Магистр Ордена — посмотрели друг на друга. Маг пододвинул себе кресло и уселся напротив паладина. Две пары серых глаз скрестились взглядами.

— Подумать только, Генерал… — усмехнулся лод Нэйгавец, глядя на дверь, закрывшуюся за лодом Гвэйдеоном. — А ведь я по сей день помню, как посвящал этого мальчишку в паладины…

— С тех пор прошло немало лет… — задумчиво произнес Креол.

— О да, уже четыре десятка… Тогда Генералом был я… и мои костыли были тогда еще при мне… Мы ведь с тобой, кажется, сверстники, святой Креол?…

— Мне девяносто четыре.

— Ну, почти. Мне девяносто один, — усмехнулся лод Нэйгавец. — Удивительно, что я до сих пор жив — не спешит что-то Пречистая Дева меня призывать… Что ж, пусть пока лод Гвэйдеон помашет мечом, а я уж посижу в этом кресле…

Креол растянул губы в понимающей улыбке. После смерти Великого Магистра его место занимает Генерал, а паладины избирают из своих рядов нового военачальника. Мирный и военный лидеры. Однако Генералы, как правило, не стремятся продвинуться по служебной лестнице — лод Гвэйдеон искренне желал лоду Нэйгавецу еще долгих лет жизни, отнюдь не желая менять боевое седло на кресло у камина.

Лод Нэйгавец отличался бледной кожей — он родился в Зукабе, а там все бледные и сероглазые. Точнее, родился он там, где сейчас королевство Клюв Ястреба, но тогда оно тоже было частью Зукабы. Это потом уже лорд Юрвеллин Дай, приемный сын старого короля, управлявший южной провинцией, поднял бунт и сумел отделиться от метрополии. А спустя три года маркиз Родарик Охото вместе со всей семьей сел на корабль и отбыл на юг — в королевство Миуни. Отец лода Нэйгавеца не ужился с новым правителем.

В тринадцать лет Дулькей Охото услышал глас Пречистой Девы. Богиня избрала благовоспитанного мальчика в свои рыцари. Тот день стал праздником для семейства Охото — стать отцом или матерью паладина мечтает каждый иштарианин. Конечно, сначала к радости примешивалась опаска — случаи, когда подросткам всего лишь КАЖЕТСЯ, что с ними заговорила богиня, происходят не так уж редко. Ведь никто же не знает, как именно это выглядит для тех, кто действительно СЛЫШИТ…

Но через несколько дней опасения утихли. В дом Охото постучал керефовый кулак. Избрав кандидата в послушники, Пречистая Дева одновременно сообщает его имя и местожительство Великому Магистру. А тот уже передает весть ближайшему к тому месту паладину. Серебряные Рыцари рассеяны по всему Каабару, какой-нибудь обязательно отыщется поблизости.

Спустя месяц Дулькей Охото ступил под великолепные своды академии Ордена. Впрочем, к этому моменту он уже не был Дулькеем — Инанна даровала ему новое имя. Теперь он стал Нэйгавецом. Но пока еще не лодом.

Годы обучения пролетели быстро, и лод Нэйгавец вновь вышел в мир — закованный в керефовую броню, с двуручным мечом в руках, верхом на тренированном жеребце. Еще один паладин пополнил ряды Ордена.

Молодой рыцарь очень быстро проявил себя с лучшей стороны. Немало подвигов свершил он, немало чудовищ сразил своим мечом, многим людям помог в беде. Спустя тридцать лет его избрали Генералом.

К сожалению, на этом посту он пробыл совсем недолго — меньше трех лет. А потом случилась битва, оставившая его калекой.

Умкову. Эти твари обосновались неподалеку от маленькой деревни, убивая и пожирая жителей. Генерал вступил с ними в бой… но чудовищ оказалось слишком много даже для него. Громадные красноглазые пауки умкову плюются ядом, разъедающим даже металлы, парализуют жертв оглушительным криком… а еще они могут закапываться в песок и нападать оттуда. Именно так и случилось в этот раз. Лод Нэйгавец убил шестерых… но там был еще и седьмой. И когда казалось, что все уже кончено, из-под земли взметнулись ужасные челюсти… откусив половину Генерала.

Изувеченный паладин остается паладином. Наполовину съеденный, лод Нэйгавец все-таки прикончил последнего умкову. Он немедленно послал мысленный сигнал о помощи, и сумел-таки продержаться до прихода своих. Ужасную рану исцелили, но вернуть на место откушенные ноги не удалось.

Конечно, безногий Генерал не мог оставаться Генералом. На несколько лет лод Нэйгавец повис между двумя положениями — тогдашний Великий Магистр был еще жив. Но потом он все-таки скончался — и шестидесятилетний калека занял его место. С тех пор прошло тридцать с лишним лет — и большую их часть лод Нэйгавец провел здесь, в кабинете ректора академии.

Именно в краткий промежуток его генеральства лоду Гвэйдеону выпало получить меч и титул лода. Спустя двадцать лет, когда лод Нэйгавец уже давно обосновался в этом кресле, сорокалетнего паладина избрали в новые Генералы. Предыдущий, лод Харок, погиб в бою, так и не успев побыть Великим Магистром.

— Тебе достался хороший военачальник, святой Креол, — надтреснутым голосом поведал лод Нэйгавец. — Лод Гвэйдеон — один из лучших Генералов за всю историю Ордена. Возможно, самый лучший после лода Каббаса.

— В самом деле?

— О да, разумеется… Его достоинства неоспоримы — недаром же именно ему было доверено хранить часть Священного Ключа, доверенную паладинам…

— То есть?… — не понял Креол. — Мне казалось, ее передают от Генерала к Генералу…

— Нет. Нет, нет, совсем не так, — помотал головой Великий Магистр. — Это сокровище хранил не обязательно Генерал. Его вручали самому достойному, чья вера была тверже керефа, а доблесть и честь могли затмить лучших из героев древности. Да, обычно такой паладин является и Генералом — но не всегда. Ведь к Генералу предъявляются и другие требования — он должен быть хорошим лидером и тактиком, уметь построить стратегию и вести за собой армию. Порой Священный Ключ носили в голове и рядовые паладины.

— А-а-а… — понимающе откинулся на спинку кресла Креол. — Теперь я понимаю, почему Черные Рыцари…

— Да-да, именно так, — догадался с полуслова лод Нэйгавец. — Лод Растерок, Генерал, ставший Черным Рыцарем, никогда не был хранителем Священного Ключа. Его вера отличалась шаткостью — он нередко высказывал сомнения в истинности Астаро, вел речи, опасно граничащие с ересью… Не будь он таким превосходным лидером, его никогда не избрали бы Генералом. Возможно, именно из-за недостатка веры он и пал так легко, обратившись к Тьме… В нашей академии учат обращать веру в дополнительный слой брони, защищающий от враждебного колдовства и козней служителей Тьмы… увы, лод Растерок всегда отставал по этому предмету…

Великий Магистр грустно улыбнулся, помолчал немного, а потом сказал с деланной веселостью:

— Впрочем, теперь это все уже не имеет значения, верно?… Ведь лод Растерок погиб… Будем надеяться, Пречистая Дева смилостивилась над его омрачившейся душой… Да и Священного Ключа больше не существует. Хотя жаль… я ведь и сам был его хранителем… Да-да, Орден в свое время доверял мне эту честь, пусть и ненадолго.

Безногий старик печально вздохнул, безуспешно пытаясь устроиться поудобнее. Креол с интересом смотрел на него, ожидая продолжения.

— Давно уже не было такого, чтобы весь Орден собирался здесь, в Каббасиане, — посмотрел в окно лод Нэйгавец. — А завтра здесь снова станет пусто… Вы ведь уходите уже завтра?

— На рассвете, — подтвердил Креол. — Пусть бойцы хорошо отдохнут — есть такое предчувствие, что на Рари этого не позволят. По моим расчетам, серые должны были подойти к Владеке еще вчера днем.

— Как бы я хотел отправиться с вами! — с неожиданной горячностью воскликнул старик. На впалые щеки набежал лихорадочный румянец. — Еще раз… еще хоть раз…

— Так за чем же дело стало? — спокойно посмотрел на него Креол. — Мне пригодится каждый меч.

— Ха! Ха-ха! Изволите шутить? — горько рассмеялся Великий Магистр. — Грешно глумиться над старым калекой, святой Креол. Увы, без ног я не способен даже усидеть на коне… Меня придется нести на носилках…

— Эта проблема легко разрешима, — встал Креол. На его губах играла холодная расчетливая улыбка. — Но предупреждаю — будет ОЧЕНЬ больно…

Всю ночь в окнах ректорского кабинета горел свет.

Когда Каббасиану осветили первые лучи зари, весь Орден в полном составе уже выстроился на площади. Тысяча семьсот бронированных всадников цвета начищенного серебра. Они сидели молча, неподвижно, без малейшего шевеления. Все взгляды были устремлены на врата академии, охраняемые каменными статуями паладинов. Именно оттуда должен был выйти святой Креол, дабы повести их в бой.

Но первым оттуда вышел кое-кто другой. Рослый плешивый старик с мышцами циркового борца, одетый только в нательное белье. Он двигался с легкой неуверенностью, движения были немного неестественны. Каждый шаг отзывался на его лице детской радостью и восторгом.

Паладины зашептались, не понимая, кто это такой и что он тут делает. Но потом лод Гвэйдеон пораженно воскликнул:

— Лод Нэйгавец!!!

Площадь утонула в восхищенном вздохе. Лод Нэйгавец, Великий Магистр Ордена… снова на ногах!!! Снова в строю!

Старик сделал еще несколько шагов, а потом упал на колени и зашептал хвалебную молитву Пречистой Деве. По морщинистым щекам градом катились слезы.

— Доспехи мне!!! — прогремел он, выпрямляясь во весь рост. — Меч!!! Коня!!!

Все было немедленно доставлено. Престарелый паладин в мгновение ока облачился в керефовый скафандр, с легкостью взмахнул двуручным мечом, держа его в одной руке, и счастливо улыбнулся.

— Хорошо выученное не забывается! — торжествующе воскликнул он, единым махом запрыгивая в седло. — Лод Гвэйдеон, если не возражаешь, я составлю тебе компанию!

Паладины обступили старейшего члена Ордена со всех сторон. Всем хотелось своими глазами взглянуть на сотворенное чудо. Никто даже не заметил, как из ворот вышел Креол и невозмутимо прошествовал на борт коцебу.

— Ну что, Верховный, мы закончили? — отставил чашку кофе Шамшуддин. — Работаем?

— Работаем! — растянул губы в улыбке Креол. — Поднять коцебу!

— Есть поднять коцебу! — откликнулся маргул.

Он даже не прикоснулся к рулевому колесу. Оно крутанулось само собой — и бронзовый диск плавно и бесшумно взмыл в воздух. Паладины внизу молниеносно выстраивались в длинную колонну, в самый последний раз проверяя снаряжение. Лод Гвэйдеон и лод Нэйгавец встали бок о бок во главе армии. Тысяча семьсот керефовых статуй вновь уставились в одну точку, ожидая только сигнала.

— Откройся, Портал! — приказал Креол, кладя ладонь на Камень Врат.

В воздухе разверзлась исполинская светящаяся арка. Столь огромных размеров, что через нее запросто могло пройти целое войско.

И оно пошло.

— За мной, паладины, вперед, во имя Света!!! — вскричал лод Гвэйдеон, поднимая копье.

Генерал пришпорил Гордого и помчался вперед, исчезая в магическом портале. Лод Нэйгавец устремился за ним. На врата между мирами нахлынула бурная серебряная лавина, и весь Орден покинул Каабар, переместившись на Рари.

Следом за ними туда же неторопливо вплыл коцебу с двумя архимагами.

Портал сверкнул последний раз и закрылся.

Война колдунов началась.

Война колдунов. Вторжение

Глава 1

Дориллово ущелье заволокло сизым туманом. Густой кустарник, усеивающий обрывистые склоны, обратился сплошным расплывающимся пятном. Уже в двадцати шагах все исчезает в белой дымке. Утреннюю тишину нарушают только кукование заблудившейся кукушки и топот марширующих ног.

Ста шестидесяти тысяч ног.

Сверху армия Серой Земли выглядит крысиным морем. Восемьдесят тысяч совершенно одинаковых серых мундиров. У всех пепельно-серая кожа и почти такого же оттенка волосы. Мушкетеры и пикинеры шагают отрешенно, глядя в одну точку остекленевшими глазами. Большинство не видит ничего, кроме затылка впереди идущего. То тут, то там развеваются красно-серые знамена с черной звездой в центре.

Некоторое разнообразие унылому серому потоку придают только офицеры-колдуны. Яркие плащи всех цветов радуги выделяются на общем фоне, словно пестрые птицы на голой земле. Преобладают одеяния фиолетового, синего, голубого окраса. Зеленых и желтых гораздо меньше, оранжевых совсем мало, а красных можно пересчитать по пальцам одной руки.

В войске есть и серые плащи. Не один или два, как бывает обычно, а целых пять. Сразу пятеро членов Совета Двенадцати покинули Промонцери Царука, чтобы возглавить вторжение в Рокуш.

В отличие от рядовых колдунов, разделяющих с солдатами тяготы пешего перехода, серые плащи ног не утруждают — едут с комфортом. В самой сердцевине людского потока перебирает двенадцатью бронзовыми лапами колдовская машина — причудливая помесь мамонта и паука. Огромный автомат не проявляет никаких признаков усталости, готовый идти столько, сколько пожелают его хозяева. В роскошном паланкине на спине царят прохлада и умиротворение.

Бестельглосуд Хаос сидит неподвижно, без интереса разглядывая угрюмый пейзаж ущелья. Он, как и остальные члены Совета, не ожидает от начавшейся кампании никаких сложностей. В отличие от своего беспощадного деда, нынешний король Рокуша — слабовольный рохля и нытик. Сократив свои вооруженные силы столь резко, он фактически пригласил серых в гости.

Нужно ли удивляться, что те не заставили себя долго ждать?

— Туман, — задумчиво проговорил Искашмир Молния.

— В этом ущелье всегда туман, владыка, — ухмыльнулся Теллахсер Ловкач. — Не стоит беспокоиться, к полудню мы из него выйдем.

— Вот когда выйдем, тогда и будешь это говорить, — буркнул Баргамис Осторожный, недобро косясь на Теллахсера.

Решение о выборе пути было принято четырьмя голосами против одного. Все, кроме Баргамиса, посчитали, что лучше будет пройти Дориллово ущелье напрямик, нежели обходить длинным кружным путем.

— Если бы я искал место для засады — выбрал бы это ущелье, — продолжал ворчать Баргамис, оглядывая крутые склоны, усеянные щелями и трещинами. — Мы здесь как будто внутри огромной трубы. Если подвергнемся нападению, обороняться будет сложнее, чем где-либо…

— Нападение, опасность, беда!… - хмыкнул Теллахсер. — А других слов ты не знаешь? Сколько я себя помню, ты всегда изрекал мрачные пророчества! Не стоит беспокоиться из-за выдуманных чудовищ!

— Я перестану беспокоиться, когда мы возьмем Владеку и принудим Рокуш к покорности, не раньше, — упрямо твердил свое Баргамис. — Это ущелье мне не нравится. У меня зудит шрам на щиколотке — тревожный знак…

— Теллахсер, каков прогноз разведки? — повернул голову Искашмир.

Теллахсер Ловкач коснулся ладонью лба, на миг закрыл глаза, обегая мысленным взором весь южный Рокуш, и с готовностью ответил:

— На десять ларгинов вокруг ни одного сознания, кроме наших солдат. Мы распугали всех, даже дикое зверье.

— Значит, неожиданное нападение рокушцев нам не грозит?

— Разве что свалятся с небес… — усмехнулся Теллахсер. — До ближайшего крупного скопления сознаний — почти двадцать ларгинов. И это не солдаты, а всего лишь грязные пеоны. Смею предположить, что мы до самой Владеки не встретим ничего хоть сколько-нибудь похожего на вооруженное сопротивление, владыка…

— Никого нет? — нахмурился Баргамис. — В самом деле? Мне доносили, что здесь, на южных границах, должна быть расквартирована гренадерская дивизия «Мертвая Голова»…

— Одна дивизия? — противно улыбнулся Теллахсер. — Одна-единственная дивизия? Баргамис, Баргамис, ты как нельзя точнее оправдываешь свое прозвище… Я не могу уверенно сказать, где сейчас эта дивизия, но повторяю — в пределах двадцати ларгинов вокруг ее точно нет. А даже если они каким-то образом сумеют сюда телепортироваться… что дальше? Что дальше-то, Баргамис? Одна дивизия! Да мы сметем их, едва заметив!

— Еще мне доносили, что эту дивизию возглавляет не кто иной, как Бокаверде Хобокен, — упрямо приводил новые доводы Баргамис.

— Железный Маршал? — повернул голову Искашмир. — Он все еще жив? Хм-м-м… Сколько ему уже — восемьдесят? Для обычного человека это глубокая старость…

— Уверен, слухи о его непобедимости сильно преувеличены, — поддержал главу Совета Теллахсер. — В конце концов, он даже не колдун…

— Но он еще ни разу в жизни не терпел поражения, — скрипнул зубами Баргамис. — Я видел его в деле… помните, кампания Каридоша, когда я возглавлял резервный корпус?… Хобокен тогда разгромил нас наголову. В каждом сражении он лично возглавлял наступление — я всегда видел его в самой горячей точке…

— В таком случае, он неважный стратег, — холодно проговорил Искашмир. — Главнокомандующий должен находиться в стороне от основного сражения.

— Это смотря какой главнокомандующий, владыка, — возразил Баргамис. — Железный Маршал… я просто не могу представить его в стороне. Он как будто бы удесятеряет силы своих солдат — такой невероятный боевой дух от него исходит… Помню, рокушцы при одном только виде своего маршала творили настоящие чудеса… А противник при виде Хобокена, наоборот, впадает в дикую панику. Да ему стоило только крикнуть погромче, чтобы наши мушкетеры бросились врассыпную!

— Я далек от того, чтобы недооценивать значение воинской морали, — хмуро ответил Искашмир. — Но что если твоего хваленого маршала убьет шальная пуля?

— Ну, пока что такого не происходило — ему сопутствует редкая удача. Между прочим, наши солдаты верят, что Хобокен заговорен от стали и свинца. Хотя правда ли это…

— Что ж, поглядим, поможет ли его удача против моих молний… — размял пальцы Искашмир.

Бестельглосуд равнодушно зевнул. В отличие от старика Баргамиса, не раз бывавшего в нумирадских королевствах, старший сын Искашмира до этого времени не покидал Серую Землю. Происходящее здесь и сейчас его не особо волнует — пусть с военными делами разбирается отец со своими маршалами.

Остальные двое, едущие на штабном автомате, также хранят молчание. Мардарин Хлебопек, как обычно, складывает столбики цифр в тоненькой тетрадке с зеленой обложкой. Наверняка ищет новый способ урезать пайки нижним чинам.

Мардарин и его колдуны-пищевики отвечают за снабжение армии продовольствием. Нельзя сказать, что они балуют солдат — нет, пищевики серых производят исключительно липкое буроватое тесто.

Зато в громадных количествах.

Голод это тесто утоляет превосходно, но вкусом больше всего похоже на мокрый картон. Восемьдесят тысяч понурых лиц — отличная иллюстрация того, как к подобному питанию относятся потребители.

Мардарин, в отличие от пятерых остальных, облачен не в серый плащ, а в красный. Однако это лишь потому, что Совет Двенадцати на сегодняшний день полностью укомплектован. Ни для кого ни секрет, что как только одно из мест освободится, его займет именно Мардарин. Пусть в бою от него проку и немного, однако без снабжения армия тоже далеко не утопает. А в снабжении Мардарин просто неоценим.

Молчит и Гайяван Катаклизм, внучатый племянник Искашмира. Впрочем, этот вообще редко открывает рот.

Гайяван — не самый обычный колдун. Его ментальная сила воистину чудовищна — пожалуй, за всю историю Серой Земли еще ни у кого не было такой колоссальной мощи. Однако она практически не поддается контролю. Гайяван совершенно не умеет действовать хотя бы вполсилы — каждый раз выбрасывает предельный заряд.

Еще в юности он, осваивая азы колдовства, одним-единственным заклятием уничтожил гимнасий, в котором учился. А ведь собирался всего лишь сбить с ветки грушу!

Искашмир Молния постоянно держит племянника на коротком поводке, контролируя каждый шаг. Его ни в коем случае нельзя применять в тонкой работе — только в качестве машины разрушения. Эта машина владеет едва ли полудюжиной самых простейших заклятий, однако в ее руках они обращаются в нечто воистину ужасающее.

Гаяйван Катаклизм — идеальное оружие массового уничтожения… но это обоюдоострое оружие. Если он вдруг выйдет из себя, последствия даже страшно вообразить.

К счастью, из себя его вывести чрезвычайно сложно — не так-то просто найти второго такого флегматика, как Гайяван. На первый взгляд он вообще производит впечатление слегка заторможенного — наследственность, вероятно. Его мать страдала серьезными психическими расстройствами и еще в молодости покончила самоубийством.

— Ну что, Гайяван, скоро придет время для твоего Большого Бабаха! — осклабился Теллахсер, кладя соседу руку на плечо. — Радуешься? Предвкушаешь?

— Да, наверное, — вяло ответил Гайяван. — Убери руку.

— Как по-твоему — хватит тебе одного удара, чтобы превратить Рокат-Каста в пыль? Или все-таки понадобится два?

— Не знаю, я ее пока не видел. Убери руку.

— Ты, главное, слишком уж не переборщи — такая крепость нам и самим пригодится. Постарайся немножко сдержаться, а?…

— Постараюсь. Убери руку.

— Да что ты нервничаешь-то, Гайяван? Что такого, что я тебе руку на плечо положил? Мы же с тобой друзья, верно?

— Нет, и никогда не были. Убери руку.

— Но мы же оба — члены Совета Двенадцати, верно?

— Это единственное, что нас связывает. Убери руку.

— Теллахсер, оставь Гайявана в покое, — медленно повернул голову глава Совета Двенадцати.

— Как прикажете, владыка Искашмир, — подобострастно улыбнулся Теллахсер.

Бестельглосуд брезгливо поморщился. Ему не нравится Теллахсер.

Никому не нравится Теллахсер.

Каждый мало-мальски умелый колдун без труда защищается от сканирования мыслей, но с Теллахсером это не проходит. Он пробивает любую такую защиту играючи, без малейших усилий вызнает все вплоть до самых потаенных дум и желаний. Даже члены Совета Двенадцати чувствуют некоторую нервозность рядом с этим могучим телепатом, способным забраться в голову тысячам людям одновременно.

Конечно, способности Теллахсера немало облегчают работу Совета Двенадцати. Так, именно он просеял головы купеческих старшин Альберии, безошибочно определив, чем их прельстить и на что надавить. В результате Альберия беспрепятственно пропустила сквозь свою территорию армию Серой Земли, любезно разрешив вонзить штык прямо в незащищенное подбрюшье Рокуша. До того момента, когда границу перешли легионы серокожих солдат, рокушцы даже не подозревали о грядущем вторжении.

И сейчас тоже… Немногочисленные попытки сопротивления были смяты в мгновение ока — Теллахсер узнавал обо всех планах противника едва ли не раньше его самого. В разведке телепат подобной мощи воистину незаменим.

Из арьергарда колонны неожиданно послышался приглушенный грохот. Армия растянулась более чем на четыре ларгина, поэтому сюда, в авангард, донесся лишь слабый отголосок того, что прогремело там, далеко позади. Но сами звуки все узнали безошибочно — взрывы. Взрывы и пальба пушек.

Немногочисленные пушчонки серых не способны породить такой гул. Нет, там явно подают голос громадные бомбарды рокушцев.

— Что происходит? — резко повернулся к Теллахсеру Искашмир. — На нас напали?

— Не… не знаю, — выпучил глаза Теллахсер. На лбу телепата вздулись вены — с бешеной скоростью сканирует пространство. — Там никого нет! Только наши солдаты, но… но они в панике! Они думают, что на них напали… они видят врагов!… в них стреляют!… Но там никого нет, кроме наших солдат!

— Что за чушь ты порешь? — холодно посмотрел на него Искашмир. — Ты что, видишь сны наяву? Ты здесь для того, чтобы упреждать любые действия противника — а наш арьергард подвергся неожиданному нападению. Как это назвать, Теллахсер?

— Я молю о прощении, владыка Искашмир! — нервно сглотнул Теллахсер. — Уверен, существует какое-то разумное объяснение происходящему…

— Я очень надеюсь, — приложил к глазу подзорную трубу Искашмир. — Да уберите кто-нибудь этот туман, ни зги же не видно! Позовите какого-нибудь ветродуя, быстрее!

Через несколько минут колдун-аэромант в оранжевом плаще забормотал слова заклинания, и в Дорилловом ущелье задул свежий ветер, развеивая туманную завесу. Искашмир вновь всмотрелся в подзорную трубу и недоверчиво моргнул.

— Что там, владыка? — услужливо заглянул ему в глаза Теллахсер.

Вместо ответа Искашмир молча саданул его в лицо подзорной трубой. Теллахсер отшатнулся, хватаясь за разбитую скулу, в глазах зажегся огонек трусливой злобы.

— Недоумок, — процедил Искашмир. — Кто уверял меня, что нам нечего опасаться дивизии Хобокена?

— Ди… ди… — начал заикаться Теллахсер. — Владыка, этого не может быть!

— Сам посмотри! С ними, конечно, скоро расправятся, но посмотри, посмотри, что они наделали! Ты мне за это ответишь, Теллахсер…

Великий телепат тоже заглянул в трубу и нервозно хихикнул. В другом конце ущелья все заволокло пороховым дымом, однако сквозь него все же различаются многочисленные силуэты рокушских гренадер. И среди них явственно выделяется рослая сухопарая фигура с крюком вместо левой руки. Маршал Хобокен носится среди солдат на храпящем жеребце, рубя палашом налево и направо, и все время что-то яростно кричит.

— Что он кричит? — повернулся к Теллахсеру Искашмир.

Теллахсер Ловкач прижал ладонь ко лбу, растекаясь по сознаниям солдат арьергарда. Несколько секунд телепат смотрел тысячами глаз и слушал тысячами ушей, а потом недоуменно произнес:

— Что-то непонятное. Он кричит: «По двадцать с каждого, воины Рокуша! Добудьте мне двадцать голов каждый!». Что-то в этом роде.

— Что такое?… - недоверчиво приподнялся с сиденья Искашмир. — На что этот старый дурень рассчитывает? Почему их еще не отбросили?!

— Очень плохое место, владыка, — покачал головой Баргамис. — Дориллово ущелье очень узкое и извилистое. Здесь само пространство ограничивает число сражающихся — девяносто процентов армии сейчас не могут принять никакого участия в действиях. Они попросту заперты! У нас огромный численный перевес, но здесь он гораздо менее выгоден, чем в любом другом месте…

— Мы уже потеряли больше трех тысяч солдат, — упавшим голосом доложил Теллахсер. — Рокушцы каким-то образом протащили сюда огромную батарею этих своих медных котелков — пушек… Наших солдат косят, как траву, их сознания гаснут одно за другим!

— А каковы потери рокушцев?

— Я… я не знаю! — сглотнул Теллахсер. — Я по-прежнему не вижу ни одного их сознания — как будто на нас напали ревенанты или доппели!

— Ревенанты?… Доппели?… Такое возможно?

— Абсолютно исключено, владыка! В Рокуше практически нет благородного колдовства! Мы…

— Тогда побыстрее найди этому какое-нибудь объяснение! — процедил Искашмир. — И постарайся, чтобы оно меня устроило!

— Да!… да, владыка!… сию минуту, владыка!…

Бестельглосуд следил за происходящим без особого интереса. В самом деле — не с ума ли сошли рокушцы, что бросились в такую самоубийственную атаку?

Правда, пока что дела у них обстоят на удивление неплохо. Насколько Бестельглосуд может видеть, усачи в зеленых мундирах до сих пор не потеряли ни одного человека, в то время как Бренвал Перчатка, командующий арьергардом, умудрился загубить добрую половину своей дивизии.

Похоже, Бренвала ждет суровое наказание… хотя нет, не ждет. Прямо на глазах Бестельглосуда какой-то гренадер вырвался вперед и с силой ударил штыком. Донельзя удивленный старик в красном плаще и белых лайковых перчатках схватился за живот и упал замертво.

Какой позор для колдуна седьмого уровня — погибнуть от руки простого солдата…

Рассматривая арену боевых действий в дальнозорный кристалл, Бестельглосуд все больше недоумевал. Происходит что-то совершенно неправильное. Начать с того, что напавшие рокушцы мало походят на привычных солдат — и не только из-за длиннющих усов, украшающих каждое лицо. Бестельглосуд еще никогда в жизни не видел столько усачей разом — у серых эта поросль почти не встречается.

Но есть и другое отличие. Создается такое впечатление, что рокушцы бросили в бой одних только стариков.

Чувствуется, что гренадеры Хобокена немало повоевали на своем веку. Добрая половина усов и шевелюр усыпаны благородной сединой. Бывалые ветераны, стреляные бойцы, прошедшие огонь и воду, побывавшие во множестве кампаний. Бестельглосуд зябко поежился — сам-то он сегодня впервые увидел воочию театр боевых действий.

На склонах Дориллова ущелья совершенно неожиданно обнаружились целые пушечные батареи — по какой-то непонятной причине ни один колдун-разведчик не почувствовал присутствия их обслуги. Теперь эти смертельные орудия открыли огонь по серой пехоте, все еще марширующей походными колоннами. Не имея возможности развернуться в боевой порядок и дать отпор, войска пришли в полное замешательство.

Тактика Хобокена тоже в корне отличается от линейного построения, столь привычного серым. На первый взгляд рокушцы вообще не придерживаются какой-то определенной тактики, их движения и атаки кажутся хаотичными, беспорядочными. Но постепенно глаз начинает вычленять определенную систематику — очень сложную и очень эффективную, доступную лишь крепко-накрепко спаянной воинской дружине, действующей слаженно, как пальцы одной руки.

Словно щупальца священного осьминога, гренадеры сражаются в рассыпном строе. Ударяют в самые уязвимые точки, разбивая их вдребезги, тут же отлетают назад и бьют уже в другое место. Рассыпаются в мелкие брызги и уже через мгновение собираются в единый смертоносный кулак. Канонада артиллерии не смолкает ни на секунду, в воздухе свистят пули и гранаты, в животы серых вонзаются окровавленные штыки…

А главное, чего не может понять Бестельглосуд — почему бездействуют колдуны?! Колдовство всегда было главной ставкой серых, именно оно давало неоспоримое преимущество в любой кампании! Конечно, случались и неудачи, но они почти всегда объяснялись значительным численным превосходством противника или сражением в недружественных условиях. А что сейчас?!

Главная сцена боевых действий постепенно смещается из арьергарда в авангард. Гренадеры идут по Дориллову ущелью, как по огромному тоннелю без крыши, оставляя за собой только горы дымящихся трупов. Да, рокушцы тоже гибнут, но гораздо, гораздо медленнее, нежели ошарашенные серые. В войске уже чувствуются первые признаки паники.

Постепенно Бестельглосуд начал замечать что-то еще более дикое, чем все, что было до этого. Он увидел колдуна, швырнувшего в группу гренадер огненный шар — тот развеялся, едва коснувшись мундиров. Увидел колдуна, ударяющего гренадера Мечом Тьмы — тот рассыпался в пепел, даже не оцарапав противника. Увидел колдуна, швыряющего в гренадеров целую тучу камней — те поражают цели, но как-то очень слабо, словно брошенные обычной рукой, без колдовства.

Мальчишка с рогаткой причинил бы больше вреда!

— Владыка Искашмир… — медленно повернулся к отцу Бестельглосуд.

— Я уже вижу! — сжал кулаки тот. — Как прикажешь все это понимать, Теллахсер? Рокушцы нашли средство защититься от колдовства?! Какое, как?!

— Владыка, я не…

— Эгей, серые крысы!… - послышался залихватский крик.

Бестельглосуд выпучил глаза — сквозь плотные колонны мушкетеров летит могучий конь, неся однорукого старика, размахивающего палашом. В него стреляют из мушкетов и швыряют тучи заклинаний — но ни то, ни другое не причиняет маршалу Хобокену даже скромного неудобства.

— Это Железный Маршал!!! - раздался панический вопль. — Его не берут ни пули, ни колдовство!!! Он неуязвим!!! Неуязвим!!!

— Колдуны нас предали, мы все здесь умрем!!! - присоединился к нему другой крик.

Оба паникера тут же замолкли, безжалостно приконченные офицером-колдуном в голубом плаще. Но зерна паники, посеянные ими, уже дают всходы — серые пришли в замешательство, доселе стройные ряды сломались и начали рассыпаться.

— Добро пожаловать в Рокуш, зеньоры колдуны! — крикнул Хобокен, пролетая мимо остолбеневших серых и размахивая треуголкой. — Как вам наш приветственный салют? Довольно ль вкусна наша картечь? Другого угощения не нашлось, уж простите!

— Маршал Хобокен!… - с трудом выдавил из себя Искашмир, тут же ударяя по вражескому полководцу ослепительной молнией.

— Узнали? Хвалю, польщен! — поклонился Хобокен, отряхивая о колено треуголку, загоревшуюся от молнии Искашмира. Сам он не пострадал ни в малейшей степени. — А только я вам тем же отвечу — каждого по имени повеличаю! Искашмир Молния, Баргамис Осторожный, Бестельглосуд Хаос, Теллахсер Ловкач, Мардарин Хлебопек! Всех назвал, никого не позабыл?

Колдуны глупо заморгали, ошарашенные тем, что маршал Хобокен, оказывается, знает их всех по именам и прозвищам! Откуда?

— Меня не назвал, — вдруг подал голос Гайяван. — Я…

— Да знаю, знаю!… - рассмеялся Хобокен. — Гайяван Катаклизм, практически родственник мой!

— Что-о-о?… - нахмурился Гайяван.

— Как супруга поживает, Гайяван? Коли вернешься домой — передавай малышке Киндесте привет! Не позабыла ли еще своего милого Бокаверде?

— К-ха-а-а-ак?!! Ты знаешь мою жену?!

— Да не смущайся ты, не смущайся так! Знаю ли? Да еще как знаю! Кто знает — может, сынок-то твой вовсе даже и мою фамилию носить должен, прости Единый! Как там мальчонку величают?… Бол, кажется?… Бол Хобокен — недурно звучит, а?…

— Ты!… ты!… Не смей… не смей… мою жену!…

— Да ладно тебе дурковать, Гайяван! Ну и что с того, что супруга у тебя шлюховата чуток? Подумаешь, эка невидаль!

— Что ты сказал?!!

— А что я такого сказал? — хмыкнул Хобокен. — Соврал, что ли? Да нет, нисколечко. Все знают, что малышка Киндеста переспала с половиной Иххария. Да и иностранцами вроде меня не брезговала — военный мундир, он, братец, на девчонок завлекательно действует…

— Моя жена — святая, отродье!!!

— Насчет святой не знаю, но за щеку и в самом деле брала роскошно! До сих пор вспоминается!… эх, были же деньки, прости Единый!…

— Закрой свою поганую пасть!!! - резко поднялся на ноги Гайяван. Его лицо налилось кровью, из пепельно-серого став мутно-багровым. По нижней губе стекает капелька слюны, ноздри неистово раздуваются, пальцы мелко дрожат.

— Гайяван, сядь, он же тебя провоцирует!!! - дико закричал Искашмир, но было уже поздно.

Гайяван Катаклизм, колдун чудовищной мощи, нанес удар. В маршала Хобокена полетел слепящий белый шар, в мгновение ока выросший в тысячи раз и разорвавшийся страшной пламенной бурей, охватившей добрую четверть ущелья. Рев и грохот ужасных чар слились со множеством предсмертных криков — обозленный Гайяван единым заклятием взорвал бесчисленное множество собственных солдат.

Через полминуты ослепленный Бестельглосуд наконец проморгался, и ему едва не сделалось дурно — воздух заволокло сладковатым запахом жареного мяса. Двадцать тысяч! Двадцать тысяч человек погибли за мгновение из-за одного-единственного взбесившегося колдуна!

А посреди моря дымящихся трупов невозмутимо стоит маршал Хобокен. Его конь бесследно исчез — скорее всего, просто разлетелся в клочья от чар Гайявана. Но всадник нисколько не пострадал — только опалил мундир. На почерневшем от копоти лице по-прежнему сверкает ослепительная улыбка, седые усы залихватски топорщатся, правый эполет вяло горит, а в руке маршал подбрасывает тяжеленький металлический шар…

— Благодарю, дорогой союзничек! — махнул Гайявану Хобокен. — Супруге привет!

— Сдохни, отродье!!! - раненым волком простонал Гайяван, вновь взмахивая руками.

Но сзади на него одновременно навалились Искашмир и Баргамис. Колдуны схватили озверевшего товарища за руки, с трудом сдерживая импульсивное колдовство.

Вечно невозмутимый флегматик Гайяван все же имеет одно уязвимое место в душе — то самое, в которое так беспощадно ударил маршал Хобокен. Он безумно любит свою жену, Киндесту. Безумно любит и безумно ревнует.

Самый малейший намек на то, что возлюбленная супруга ему неверна, порождает всплеск бешеной, неконтролируемой ярости. Даже сам Искашмир старается никогда не заговаривать о семейной жизни Гайявана — слишком хорошо знает, какая страшная плотина может прорваться от одного-единственного неосторожного слова.

Но откуда об этой слабости Гайявана мог узнать Хобокен?!

— Не смей!… не смей, проклятый идиот!!! - хрипел Искашмир, заламывая Гайявану руки за спину.

— Что тебя не устраивает?! - рычал в ответ Гайяван. — Я же убил такую кучу солдат! Что не так?!

— Наших!!! Наших солдат, кретин!!! - заорал на него Искашмир. — Ты уничтожил четверть войска, а рокушцы даже не прочихались! Они защищены от колдовства… не знаю, каким образом, но не смей!…

— Дай!… Дай!… Дай я разверзну под ними землю!… Дай я низвергну их в преисподнюю!… Против такого не поможет никакая защита!… Я все здесь обрушу в тартарары!!!

— В том числе и нас самих, кретин!!!

— Чихать, я уничтожу все и вся!!! Я убью самого себя и всех вас, но заткну его поганую пасть!… а-а-аргххх…

Искашмир разжал руки, выбрасывая из паланкина Гайявана.

С перерезанным горлом.

Глава Совета вытер испачканный стилет о край плаща и злобно процедил:

— Я знал, что эту ходячую катастрофу нужно было придушить еще в детстве! Но однако… проклятый Хобокен! Откуда он узнал, как его можно взбесить?!

— Разведка, зеньоры, разведка! — хмыкнул однорукий старик, с большим интересом наблюдавший за происходящим. Он подбросил на ладони тот самый металлический шар и преспокойно поджег фитиль о все еще горящий эполет. — Прощайте, зеньоры колдуны, не поминайте уж лихом! Вот вам подарочек на прощание!

Бестельглосуд машинально прикрылся ладонями — Железный Маршал крутанулся вокруг своей оси и что есть мочи швырнул в них смертоносный снаряд. Искашмир резко выкинул два пальца, ударяя по нему молнией, и… БУ-БУХХХХ!!! Все пятеро колдунов завопили, чувствуя, как автомат под ними шатается и кренится набок…

— Хе! А хорошая была бомбочка! — донеслось из-за дымного облака

Прошла еще минута, прежде чем Бестельглосуд снова проморгался. Баргамис Осторожный успел выставить защитный барьер, спасший жизни членов Совета. Но огромный автомат, служивший средством передвижения, серьезно повредил одну из лап и теперь спотыкается, каждую секунду угрожая рухнуть наземь…

Бокаверде Хобокен бесследно исчез. Только из-за клубящихся облаков пушечного дыма слышатся вопли мушкетеров, рубимых Железным Маршалом.

Дальнейший ход сражения запомнился Бестельглосуду плохо. В голове отложились только бесчисленные взрывы и предсмертные крики.

Значительный процент потерь приходится на колдовство — рокушские гренадеры очень ловко используют свою неуязвимость к чарам, заставляя колдунов поражать собственных солдат. При тех давке и скученности, что царят в Дорилловом ущелье, цель находят каждая пуля, каждая граната и каждое заклятие — и численное превосходство уже не дает такого преимущества, как в любом другом месте.

Оно даже стало отчасти недостатком!

По счастью, второго Гайявана Катаклизма среди серых не нашлось. Постепенно до них начало доходить, что происходит, и самые догадливые обратились к нетривиальным чарам, разящим врага не прямо, а косвенно.

Но пока-то еще придумаешь способ поразить врага колдовством, но без колдовства… пока-то успешно этот способ применишь… глядишь, уже и убит! Да и обстановка не особо располагает — всякие заковыристые комбинации хорошо изобретать в тиши кабинета, а не под ружейным огнем. Крики умирающих слегка отвлекают…

Большая часть колдунов по-прежнему палит обычными, стократ проверенными боевыми чарами, все еще не веря, что они вдруг стали бесполезными.

Иллюзии и доппели лопаются при одном лишь прикосновении противника. Защитные барьеры тоже не помогают — гренадеры с легкостью пронзают их обычными штыками. Немногочисленные некроманты успели перед гибелью поднять десяток-другой ревенантов, но это не слишком сказывается — у каждого рокушского офицера оказался при себе серебряный кортик, и орудуют они ими весьма ловко.

Бокаверде Хобокен по праву заслужил свою репутацию. Уже на новом коне он носится по полю боя, выкрикивая короткие отрывистые команды и постоянно находясь в самой горячей точке. Его ветераны, прошедшие многолетнюю выучку, исколотые, исстрелянные, при одном лишь виде боготворимого полководца как будто стряхивают с плеч усталость и напрочь забывают о ранах.

От Железного Маршала веет каким-то удивительным жаром, воспламеняющим в солдатах неукротимый боевой дух. Ни следа страха в глазах — рокушцы свято верят в своего командира и охотно отдают жизни по его приказу.

— Штык слетел — прикладом бей!!! - разносится над ущельем карканье осипшего Хобокена. Даже в таком состоянии его голос легко перекрывает шум битвы. — Приклад сломался — хоть зубами врага грызи, но не моги отступить!!! Рокуш за плечами!!! Храбрый победит, трус умрет!!!

Артиллерийский огонь рокушцев уничтожает неприятеля целыми рядами — в цель попадает едва ли не каждая картечина. Войска серых охватил хаос, подавленные и растерянные солдаты практически не оказывают сопротивления. Воистину у страха глаза велики — каждый гренадер кажется перепуганным захватчикам за десятерых.

А число колдунов стремительно уменьшается… Разноцветные плащи, обычно внушающие противнику ужас, теперь обернулись против них. Рокушцы в первую очередь разят именно эти яркие пятна на общем тусклом фоне. Привыкшие целиком и полностью полагаться на колдовство, серые превратились в баранов на бойне.

С севера донесся гул множественных взрывов. Минеры Хобокена обрушили часть ущелья, полностью отрезав проход. Теперь на юге серых встречают штыки и пушки гренадер, на севере — глухая стена. Лишенные последнего пути к отступлению, они окончательно утратили присутствие духа. Смятенные, ослабевшие, потрясенные, лишившиеся всякого намека на боевой порядок, чужеземные солдаты гибнут многими тысячами.

Однако двадцатикратное численное превосходство — это все равно двадцатикратное численное превосходство. Обученное войско серых обернулось неуправляемой толпой, охваченной паникой, но у каждого в этой толпе по-прежнему имеются мушкет или пика. А рокушцы, несмотря на загадочную неуязвимость к колдовству и непревзойденные боевые умения, остаются обычными людьми.

И они тоже гибнут…

Бестельглосуд с самого детства отличался некоторой апатичностью. Никогда не испытывал тяги к сражениям, предпочитая перепоручать эту докуку другим — кандидатов хватает. И теперь он долгое время бездействовал, все еще ожидая, что творящаяся нелепость с минуты на минуту закончится, и их солдаты наконец покончат с обнаглевшими рокушцами.

Но каменнолицые гренадеры приближаются. И каждый из них в самом деле продает жизнь на редкость дорого. Исступленная храбрость ослепила их, заставляя в упор не замечать явного вражеского превосходства. Прямо сейчас к Бестельглосуду мчится целая полурота воодушевленных гренадер — они увидели лакомую добычу! Серый плащ, колдун восьмого уровня!

Бестельглосуд резко выдохнул, вздел кипарисовый посох и гневно рявкнул, призывая одно из лучших своих заклятий — Кипящую Радугу. Неудержимая разрушительная сила, размыкающая мишень на мельчайшие частички, оставляя после себя лишь сверкающую пыль и водяные капельки.

В воздухе всегда потом на несколько секунд повисает радуга…

Мощная волна желто-серо-зеленого света ударила по несущимся на Бестельглосуда гренадерам… на секунду скрыла их в облаке непроницаемого дыма… но жертвы тут же вылетели из него целыми и невредимыми!

— Харра-а-а-а-а-а!!!

Бестельглосуд дико закричал. Кипящая Радуга, долженствовавшая развеять проклятых рокушцев по ветру, лишь повредила их обмундирование, оставив клочковатые дыры на одежде и частично разъев фузеи. Вероятно, для стрельбы они теперь не годятся… но больше Бестельглосуд подумать ни о чем не успел.

В живот вошел холодный штык.

Раненый колдун застонал, глядя в свирепо скалящееся лицо, и упал наземь. Кишки сверлит грызущая боль, но их хозяин все еще дышит. Из живота течет кровь, в глазах стремительно темнеет…

Гренадер замахнулся, чтобы добить неприятеля… но тут его самого сзади нанизали на пику. Бестельглосуда оставили в покое, обратившись к новым целям.

Колдун перекатился на бок и выплюнул кровавый сгусток, тупо глядя на лужу грязного багрянца, растекающуюся по земле. Рядом упал мертвый пикинер. Еще один. Рослые фигуры в зеленых мундирах косят их с неимоверной легкостью — седоусые ветераны заставляют серых платить десятью, пятнадцатью, порой даже двадцатью мертвецами за каждого своего убитого.

— Заряжа-а-а-а-ай!… Пли!!! Заряжа-а-а-а-ай!… Пли!!!

Эти крики слышатся с обеих сторон. Однако в интенсивности пальбы чувствуется немалая разница. Рокушцы перезаряжают свои фузеи с удивительной скоростью, скупыми отточенными движениями — десять-двенадцать секунд, и в стволе уже новый патрон. В то же время каждому серому солдату требуется минута, а то и полторы, чтобы перезарядить свой неуклюжий мушкет.

Бестельглосуд с тоской подумал, что им все же не следовало настолько пренебрежительно относиться к огнестрельному оружию. Да и артиллерией не мешало бы обзавестись — эти «медные котелки» на поверку оказались не такой уж ерундой. Конечно, роль собственно армии обычно была довольно условной — большую часть работы делали колдуны…

Ктулху фхтагн, да в нормальной баталии один Гайяван Катаклизм уничтожил бы всю вражескую рать! Два-три его заклятия — и от противника не останется мокрого места, сколь бы многочислен он ни был!

Лежа на мокрых от крови камнях, Бестельглосуд понемногу начал соображать, что пока еще не умирает. Рана оказалась тяжелой, болезненной, но все же не смертельной. Колдун нашарил в поясе фиал с целительным эликсиром и жадно присосался, чувствуя, как боль уходит, а кожа и мышцы потихоньку срастаются.

Рядом по-прежнему падают мертвецы. Серые, серые, серые… Изредка — рокушцы. Бестельглосуд закряхтел и начал приподниматься, уже чувствуя, как вибрирует мана в кончиках пальцев. Жаль, что его коронное заклятие здесь абсолютно бесполезно — но у него найдутся и другие, немногим хуже.

Мушкетный выстрел. Прямо у ног колдуна повалился обливающийся кровью гренадер. Бестельглосуд взвизгнул от неожиданности — тоненько, совсем по-бабьи! — и метнул в раненого колдовской импульс.

Тот даже не моргнул. Только в глазах появилась какая-то жадная ярость — умирающий рокушец из последних сил вытянул из-за пояса нож и вонзил его в ногу колдуну. Бестельглосуд взвыл от боли, дернулся, пытаясь отползти от страшного гренадера… но неожиданно сообразил, что тот уже не двигается.

Рывок был предсмертным.

Бестельглосуд кое-как вытащил нож из ноги, сжался в комочек и жалобно всхлипнул. Мысли о сопротивлении куда-то улетучились. Взамен явилось одно-единственное страстное желание — выжить! Выжить во что бы то ни стало!

Тучное тело уже немолодого колдуна слегка расплылось и начало растворяться в воздухе, охватываемое Латами Незримости. Кажется, исчезновения одного из серых плащей никто не заметил — все поглощены другими делами.

Став невидимым, Бестельглосуд торопливо пополз прочь — туда, где битва уже стихла, сменившись горами дымящихся трупов. Кое-кто еще шевелится, держась за животы и тщетно взывая к колдунам-медикам. Увы, таковых почти не осталось — немногие выжившие сейчас заботятся о спасении собственных жизней.

Дрожащий от ужаса Бестельглосуд прижался к земле как можно плотнее, молясь жутким богам-осьминогам Лэнга только об одном — пусть его не заметят, пусть его не обнаружат!

Солнце перевалило за полдень. Но в Дорилловом ущелье по-прежнему не смолкают ружейная пальба, пушечный грохот, гул колдовских заклятий, крики раненых и мертвых…

Да-да, стараниями некромантов некоторые мертвые очень даже кричат!

— Колдуны нас предали!!! Колдуны нас предали!!! Нас привели на убой!!! - все громче и громче разносится над ущельем. В голове Бестельглосуда промелькнуло смутное воспоминание, что самые первые из этих воплей вроде бы звучали с рокушским акцентом…

На глазах невидимого Бестельглосуда погиб Мардарин Хлебопек — мирный колдун-обозник почти не владел боевыми заклятиями и только бестолково суетился, пока не получил удар штыком в объемистое пузо. Теперь из его карманов, рукавов и даже рта безостановочно течет липкое питательное тесто — в миг гибели Мардарин непроизвольно активировал материализующие чары.

На глазах невидимого Бестельглосуда целую дивизию серых, сквозь которую проскакал — всего лишь проскакал! — маршал Хобокен, охватила дикая паника, и восемь тысяч солдат ринулись наутек, бросая мушкеты и топча собственных товарищей. Вдалеке заговорили бомбарды и мортиры — паникующих серых встретил артиллерийский огонь рокушцев.

На глазах невидимого Бестельглосуда отец, Баргамис и Теллахсер кое-как закрепились на небольшом холмике, организовав хлипкую оборону из оставшихся мушкетеров, и спешно принялись спасать то, что еще можно было спасти.

— Немного терпения, владыка Искашмир, немного терпения! — вытер со лба пот Теллахсер. — Рокушцы вот-вот будут разбиты!

— Что? — медленно повернул голову глава Совета Двенадцати.

— Мы вот-вот победим, владыка Искашмир! — льстиво улыбнулся Теллахсер. — Рокушцы…

— Побеждены, говоришь?! - в отчаянии схватился за виски Искашмир. — Что ты мелешь, кретин?! Я вижу сражающихся рокушцев! Я вижу мертвых рокушцев! Но я не вижу ни одного побежденного рокушца!!!

Какое-то время Искашмир бешено полосовал наступающих ослепительными бело-голубыми молниями, но потом плечи поникли. Единственным плодом этих усилий стали несколько случайных мертвецов среди своих же солдат. Здесь стрельба по площадям приносит больше вреда, чем пользы — серые по-прежнему многократно превосходят рокушцев в численности.

Это же быстро осознал и Баргамис. Он взрывал грунт, запуская под него невидимые веерные волны, и ему таки удалось уничтожить около сотни гренадер. Чем бы ни была их чудесная защита, она не помогает выжить, когда сама почва под ногами превращается в бушующий ад. Ведь это уже не само колдовство, но его последствия…

Однако каждое — каждое! — заклинание Баргамиса вместе с тремя-четырьмя рокушцами отправляет на тот свет добрую сотню серых. И, кажется, гренадеров такой расклад полностью устраивает — даже поощряют своего убийцу хриплыми выкриками, весело называют «союзничком».

— Прекрати, — угрюмо произнес павший духом Искашмир. — Бесполезно. Железный Маршал все предусмотрел… Уверен, он обернет в свою пользу все, что мы попробуем сделать…

Бестельглосуд тяжело дышал, стараясь не смотреть в сторону холма, на котором оборонялся отец. Немногие оставшиеся колдуны и элитная рота пикинеров всеми силами стараются сдержать рокушцев, рвущихся к последнему оплоту… но тщетно, тщетно. Сам Железный Маршал Хобокен возглавил атаку, и серые наконец дрогнули.

— Харра-а-а-а-а-а-а!!!

Теллахсер Ловкач упал, пораженный меткой пулей, осколок разорвавшейся гранаты убил Баргамиса Осторожного, и Искашмир Молния остался лицом к лицу с Бокаверде Хобокеном. Усталый, окровавленный, главнокомандующий рокушцев криво усмехнулся, нарочито медленно замахиваясь палашом.

— Как это могло произойти, как?!! - прорезал ущелье душераздирающий крик главнокомандующего серых, выхватившего небольшой хрустальный медальон. — Умри!!!

Между Искашмиром и Хобокеном промелькнула тончайшая желтая молния. Бестельглосуд в ужасе зажмурился.

Драгоценный венефирмит отца — кристалл очень редкого минерала, подаренный любящей невестой в день свадьбы. Он максимально усиливает и концентрирует любое атакующее заклятье. А Искашмир применил не что-нибудь, а мощнейшее оружие своего арсенала — Разрывающий Шок. Эти чары в мгновение ока превращают все внутренние органы в бесформенную гелеобразную кашицу, оставляя от человека кожаный бурдюк, заполненный кровянистой слизью.

Еще не бывало такого, чтобы кто-нибудь сумел устоять против Разрывающего Шока, усиленного венефирмитом. Именно этим сочетанием нынешний глава Совета Двенадцати убил предыдущего — Козарина Мудреца.

Но когда Бестельглосуд открыл глаза, на холме ничего не изменилось. Хобокен лишь слегка пошатнулся и мрачно хрюкнул, разрубая противника палашом.

Искашмир забулькал, пуская кровавые пузыри, и начал подниматься в воздух, вздетый за горло ужасным протезом Железного Маршала.

— Не по чину тебе, мразь, солдатский штык — хватит и мясницкого крюка… — чуть слышно процедил Бокаверде Хобокен, демонстрируя всем корчащегося колдуна.

Дориллово ущелье огласилось торжествующими криками немногочисленных рокушцев и паническими — все еще многочисленных серых. Бойня вскипела с новой силой, но на этом холме воцарилось замогильное спокойствие — серые в ужасе шарахаются при одном лишь виде сухопарой фигуры с окровавленным крюком вместо руки.

— Ступайте, ребятушки, довершайте начатое, — слабо улыбнулся Хобокен, не поворачиваясь к стоящим позади гренадерам. — Чтоб ни одного мне живым не отпустили, слышите?…

— Бу-сде-ваш-бродь!… - хором гаркнули седые ветераны, с новыми силами вскидывая тяжелые фузеи и бросаясь обратно в бушующее пекло. — Харра-а-а-а-а-а!!!

Когда топот подкованных сапог утих, старый маршал сразу обмяк и позволил себе тихо-тихо застонать. Он не мог позволить солдатам увидеть кровь, текущую из глаз и ноздрей.

Палаш выпал из ослабевшей руки. Разрывающий Шок оказался немного сильнее до сих пор зудящей татуировки, что нанесли смешные подземные карлики. Он не убил Хобокена мгновенно, как то было бы с другим человеком, но наградил непереносимыми муками, пронизывающими каждую клеточку. В вертикальном положении маршала удерживает лишь могучая воля.

Великий полководец ясно почувствовал, как трещат и крошатся кости, как размягчаются органы, как открываются множественные внутренние кровотечения. Еще немного — и больные ноги перестанут удерживать одряхлевшее тело. Еще немного — и его гренадеры лишатся своего командира. Их дух неизбежно упадет, мужество и решимость перестанут поддерживать в столь неравной баталии…

— Победа… Все для победы… — еле слышно прошептал Железный Маршал, дрожащими пальцами подбирая пику мертвого серого.

Он из последних сил воткнул древко в землю, поднял палаш, окинул поле боя прощальным взглядом и… упал. Остро заточенный наконечник легко пропорол старческие ребра и вышел между ключиц. Хобокен широко раскрыл глаза и неимоверным усилием воли вскинул руку, вздымая палаш как можно выше…

Подобравшийся ближе Бестельглосуд видел все это собственными глазами. Прямо сейчас он легко может лишить рокушцев боевого духа — достаточно пнуть посильнее умирающего старика, пропоротого пикой…

Однако он этого не сделал. Страх — липкий, удушающий страх сковал по рукам и ногам. Бестельглосуд Хаос сидел на корточках, прижав лоб к коленям, и часто стучал зубами, жаждая лишь скорейшего окончания этого кошмара.

Безволие и малодушие шепчут — если серые все же победят, то ему, единственному выжившему колдуну, придется принимать командование, придется брать на себя ответственность за все дальнейшие действия, придется решать судьбу остатков войска, придется возглавлять отступление…

И потому Бестельглосуд Хаос ничего не предпринимал.

Солнце уже коснулось горизонта, когда все наконец закончилось. Последний из рокушцев, седой полуполковник, нанес последний удар и устало огляделся, ища новых противников. Но их не оказалось.

Лазорито Лигорден остался один.

— Победа?… - недоверчиво прохрипел он, вытирая кровь с лица обшлагом рукава. Лигорден лишился в бою глаза, но его это, казалось, ничуть не беспокоило. — Победа!… Победа-а-а-а-а-а-а-а!!!

Единственное око полуполковника устремилось к холмику, где по-прежнему высится сухопарая фигура с вздетым к небу палашом. Лигорден счастливо рассмеялся и кинулся туда, на бегу хрипя:

— Мы победили, мой маршал!

Но вскарабкавшись на холм, Лигорден повалился на колени и тоскливо завыл, размазывая по лицу кровь и слезы. Он наконец понял, отчего последние часы Бокаверде Хобокен стоял так неподвижно…

— А-а-а-а-а!!! - зарыдал Лигорден, что есть силы вонзая штык в глазницу ближайшего трупа — Теллахсера Ловкача. — Будьте вы прокляты!!! Будьте прокляты!… Будьте прокляты… а-а-а-а…

Бестельглосуд, сидевший невидимкой буквально в пальце от удара, тоненько застонал, чувствуя, как что-то теплое течет по ногам, и пополз назад, стараясь двигаться как можно тише. Поседелая голова Лигордена повернулась, глаз, налитый кровью, вперился прямо в последнего колдуна, словно мог его увидеть…

…и Бестельглосуд Хаос проснулся.

Глава Совета Двенадцати резко открыл глаза, обливаясь холодным потом, и тяжело задышал. Сердце стучит паровым молотом, со лба стекает липкая испарина.

За окном лишь непроглядная темень — до рассвета еще целый час.

— Опять… опять этот кошмар… — слабо простонал Бестельглосуд, роняя отяжелевшую голову на подушку. — Опять… Ну ничего, ничего, у вас больше нет четырех тысяч киигов, согласных отдать колдовскую силу… У вас больше нет вашего Железного Маршала… Да и мы теперь гораздо сильнее… опытнее… мы больше не допустим прежних ошибок… В этот раз я вас растопчу!… И может, тогда мне наконец перестанет сниться этот кошмар…

Глава 2

Над Сото догорает закат, озаряя алые паруса стоящих в порту судов. Столица Геремиады провожает еще один уходящий день.

Йазуфента, дивный дворец геремиадских султанов, расцвечивает вечернее небо красочными фейерверками. Великая султанша Жетардин справляет очередной день рождения — сегодня ей исполняется тридцать один год и четыре месяца. В отличие от простонародья, султаны Закатона отмечают любимый праздник не ежегодно, а ежемесячно — и можно ли их за это упрекнуть?

За последние пятнадцать лет к султанше Геремиады сватались едва ли не все видные холостяки Закатона и даже кое-кто из Нумирадиса. Прекрасная Жетардин вполне соответствует своему дворцу — бриллиант чистой воды в драгоценной оправе. Платиновая блондинка невысокого роста — шелковая кожа красноватого оттенка, огромные карие глаза с пышными ресницами, нежная лилейная шейка и точеный носик, идеально сочетающийся с алебастровым лбом и пухлыми губками-кораллами. Завитые волосы царственной красавицы украшены набором белых и красных цветов, шею ласкает драгоценное жемчужное ожерелье. Стройную талию и совершенную грудь великолепно подчеркивает бесподобное шелковое платье, созданное лучшими ларийскими модельерами специально для геремиадской государыни.

— Ваше величество! — низко поклонилась своей госпоже стоящая перед троном дама. — О, ваше величество, первым делом я желаю принести вам свои поздравления и выразить искреннюю надежду, что милостью богов вы продолжите радовать нас своим цветущим видом еще не одно столетие…

— Это очень мило с твоей стороны, дорогая Химмаль, — благосклонно кивнула султанша. — Но представь же скорее Нашему Великолепию твоих спутников, не то мы можем умереть от любопытства и уже не увидеть следующего дня рождения!

— О, ваше величество, это было бы великим бедствием для всех нас! — склонилась в реверансе Химмаль а’Птикба. — Гости, явившиеся сегодня в Йазуфенту со мной, прибыли из мрачного Иххария, столичного города Серой Земли…

Среди придворных послышались шепотки, кое-кто провел двумя пальцами по надбровным дугам — знак, оберегающий от темных сил и злого влияния.

— Возможно, вам знакомо имя почтенного Айладира Тонгмелля Та, до недавнего времени бывшего на Серой Земле послом Шгера, — чуть поклонилась в сторону высокого эйста Химмаль. — Он оказал мне великую честь, позволив воспользоваться своим рустульдом, дабы добраться до нашей благословенной Геремиады…

— Его благородный поступок не останется без награды, — поощрительно улыбнулась прекрасная Жетардин. — Однако сколь ни радует сердце Нашего Великолепия вид подданного нашего доброго друга и союзника, куда большее любопытство возбуждает у нас твой второй спутник, Химмаль. Вот уже многие годы ни один серый колдун не вступал под своды Йазуфенты…

— Владыка Тивилдорм отличается от своих собратьев в лучшую сторону, — чуть отступила назад Химмаль. — Он о многом хотел бы переговорить с вами, ваше величество, и мне кажется, вы найдете в его словах толику занимательности и даже полезности…

Все взгляды устремились на жуткую полупрозрачную фигуру. Серый колдун, несомненно, но и в самом деле очень отличающийся от большинства серых. Поседелая голова медленно поворачивается из стороны в сторону, с подозрением оглядывая перешептывающихся краснокожих.

— Не думаю, что мне нужно подробно рассказывать о том, что представляет собой наш почтенный гость, — поклонилась Химмаль. — Полагаю, все здесь слышали легенду о призраке Тивилдорма Великого, бесчисленные лета скитающегося по закоулкам Цитадели Власти…

Придворные согласно забормотали. В Геремиаде эту историю и в самом деле хорошо знают, хотя до сегодняшнего дня многие полагали ее просто досужей байкой.

Изуродованный старик присутствует здесь не во плоти — лишь призрак, тусклая тень ушедшего величия. Его рот и глаза светятся ослепительной белизной, ступни не касаются пола, а сиплый голос доносится словно откуда-то извне.

— Ваше величество, я оставил свою келью в Промонцери Царука и прибыл сюда вместе с луруа Химмаль, дабы призвать вас совершить то, что давно должно было быть совершено! — яростно просипел Тивилдорм. — Мои потомки — проклятые, ненавистные мне! — должны быть покараны как можно скорее и безжалостнее! Сейчас, когда королевская доля войск Серой Земли переправлена в Нумирадис, у вас есть такой шанс, какого не было еще никогда! Возможно, эта возможность больше никогда и не повторится!

— О-ом!… - громко чмокнул жаберными щелями толстый эйст, доселе стоящий неподвижно по левую руку от трона. — О-ом!… Ваше величество, я спешу призвать вас к осторожности, прежде чем этот коварный серый очарует вас своими дворцами из пены! Сколько бы ни ослабла Серая Земля сейчас, я никогда не поверю, что они оставили свой остров полностью беззащитным! Геремиадский флот силен и могуч, я не стану спорить с этим фактом, но справятся ли его алые паруса с колдовскими штормами и бурями? А что станет с ними, когда серые возвернут с Нумирадиса основные силы, чтобы примерно наказать захватчиков?…

— Наше Великолепие внимательно выслушало твои слова, дорогой чародей, — перебила эйста Жетардин. — Ты, несомненно, прав во всем, что касается грядущих опасностей, и сердце Нашего Великолепия трепещет, охваченное беспокойством за судьбу нашей благословенной Геремиады. Но и слова владыки Тивилдорма заслуживают всяческого внимания, ибо внутренний голос шепчет нам, что планета стоит сейчас на переломном моменте истории, и решение следует принимать безотлагательно…

— Вы очень мудры, ваше величество, — просипел Тивилдорм Призрак, кривя призрачные губы. — Разумеется, я не надеюсь, что ваш султанат сумеет справиться с Серой Землей в одиночку. То, что я мертв, еще не означает того, что я наивен! Нет, ваше величество, я собираюсь предложить вам нечто совершенно иное…

— О-ом!… Ваше величество, я вновь спешу призвать вас к осторожности! — зачмокал жабрами придворный чародей. — Кто может поручиться за добрые намерения этого призрака-колдуна? Кто может сказать с уверенностью, чего он в самом деле желает добиться? Откуда нам знать, что все это не западня, несущая погибель как шгерцам, так и геремиадцам?

— Все может быть, дорогой чародей, все может быть, — согласилась султанша. — Но Наше Великолепие полагает, что мы все же должны дослушать слова владыки Тивилдорма до конца — в конце концов, этого требуют минимальные приличия.

Толстый рыбочеловек раздраженно приспустил ложное веко, показывая, что не желает иметь ничего общего с серым колдуном. Однако его единственный глаз продолжает цепко следить за Тивилдормом, усматривая каверзу в каждом движении жуткого призрака.

Покойный глава Совета Двенадцати вперил в султаншу Жетардин взгляд своих светящихся буркал и принялся неохотно цедить слово за словом. В тронном зале воцарилась тишина, придворные внемлют сиплому неестественному голосу мертвого колдуна.

Попервоначалу Тивилдорма слушали с сомнением, недоверчиво. Но по мере того, как тот раскрывает свой план во всех подробностях, лица геремиадцев все больше проясняются — в задних рядах уже слышатся одобрительные шепотки.

— Я закончил, ваше величество, — угрюмо произнес колдун, наклоняя голову в едва заметном намеке на поклон. — Каково будет ваше решение?

— Наше Великолепие затрудняется дать тебе ответ немедленно, владыка Тивилдорм, — склонила голову Жетардин. — Спору нет, избранная тобой стратегия может принести нам желанную победу, буде мы станем придерживаться ее в скрупулезной точности… но Наше Великолепие усматривает одно серьезное затруднение. Твой план предполагает участие некоторых союзников — однако у Нашего Великолепия есть небезосновательные сомнения, что мы сможем заручиться их поддержкой. Каким окажется твое мнение по этому поводу, дорогой чародей?

— Полагаю, нам придется вести долгие и тяжелые переговоры, — неохотно процедил эйст, с неприязнью поглядывая на Тивилдорма. — Возможно, вам удастся склонить на свою сторону мнение Глубочайшего из Королей, ваше величество, ибо ваше влияние на него весьма и весьма велико… но что касается этих твердолобых флибустьеров… тут я преисполнен сомнений.

— Да, нам предстоит еще немало затруднений, — задумчиво оперла подбородок на ладонь султанша. — Однако Наше Великолепие страшится назвать замысел владыки Тивилдорма таким уж невыполнимым… Дорогой чародей, если тебя не затруднит, сообщи обо всем услышанном нашему дорогому брату под толщей лазурных вод. Буде у него не возникнет не предвиденных нами сомнений и опасений, проси его пожаловать в нашу прекрасную Йазуфенту, дабы обсудить все с полной подробностью.

— Я сейчас же активирую мой ллейз, ваше величество, — низко поклонился эйст, выходя из тронного зала спиной вперед. Показывать султанше Геремиады филейную часть — тяжкое оскорбление царственной особы.

Прекрасная Жетардин улыбнулась своему придворному чародею и вновь обратила взор к жуткому призраку, брюзгливо рассматривающему роскошную лепнину на потолке.

— Мы всесторонне обсудим твое предложение, владыка Тивилдорм, — заверила султанша. — Мы не можем говорить за моего дорогого брата и наших северных соседей, но если только везиры Нашего Великолепия не отыщут в изложенном плане слабых мест, всецелая поддержка Геремиады у тебя будет обязательно.

— Рад это слышать, ваше величество, — угрюмо ответил Тивилдорм.

— Позволь спросить, что собираешься делать дальше ты сам? Вероятно, на какое-то время ты задержишься в Йазуфенте, не так ли?

— Прошу меня простить, ваше величество. Я очень бы хотел остаться и помочь уговаривать потенциальных союзников. Но… но мне нужно во Владеку, ваше величество, и как можно скорее. Я собираюсь присоединиться к владыке Креолу.

— Это совершенно разумное стремление, и мы непременно окажем тебе всю помощь, которая окажется нам по силам, владыка Тивилдорм. Однако сегодня мы просим тебя присоединиться к нашему торжеству и оказать Нашему Великолепию честь, сев у правого подлокотника и вкусив первую пиршественную чашу…

— Со всем моим почтением, ваше величество, я не могу принять этой великой чести, — пренебрежительно скривился Тивилдорм Призрак. — Вот уже много лет я не способен ни есть, ни пить…

— В таком случае просто сделай вид, — мило улыбнулась султанша Жетардин.

В то время, как над Геремиадой спускается ночь, над Ларией, напротив, занимается заря.

Бестельглосуд Хаос стоит у огромного окна, сумрачно оглядывая бесконечные ряды солдатских палаток. Каменная громада Промонцери Альбра вздымается рядом с полуразрушенным Симбаларем, походя на усталого разбойника, склонившегося над ограбленной и опозоренной красавицей.

В кабинет бесшумно вошел молодой паж в фиолетовом плаще — большинство слуг членов Совета Двенадцати также колдуны, пусть и самых низших уровней. Робко поклонившись спине владыки, паж поставил на стол поднос с завтраком, споро застлал постель, еще раз поклонился и вышел так же тихо, как и появился.

Ковыряясь в своей обычной яичнице, Бестельглосуд с ностальгией рассматривал картину, висящую над кроватью. Собственно, не совсем картину — скорее, колдовское окно, показывающее родной Иххарий с высоты птичьего полета. Совсем простенькие чары — исключительно для услады взора.

Иххарий — мрачный и тоскливый город. Но в глазах серых колдунов его угрюмые здания обретают ту несравненную прелесть, которой обладают только родные края. Никакие чужеземные красоты не способны сравниться с бесхитростным пейзажем отчего дома.

Взгляд Бестельглосуда остановился на Промонцери Царука. Цитадель Власти. Еще одна каменная громада, рядом с которой совершенно теряется недавно возведенная Промонцери Альбра. Однако на окраине столицы можно заметить даже более крупное здание — Иххарийский Гимнасий, крупнейшее учебное заведение Серой Земли. Все лучшие колдуны — выпускники именно этого гимнасия, самого старого и престижного из всех.

Но ни Промонцери Царука, ни Иххарийский Гимнасий не способны соперничать с третьим строением — сравнительно молодым и не таким уж огромным, но чрезвычайно важным.

Врата в Лэнг. Тот самый Лэнг, по настоянию которого Серая Земля сейчас покоряет королевства Нумирадиса…

Бестельглосуд Хаос тяжело вздохнул, опрокидывая кубок дорогого ларийского вина. Ему вновь вспомнился ночной кошмар, являвшийся уже бесчисленное число раз. Как бы он хотел забыть тот проклятый день в Дорилловом ущелье!

Но забыть не получается…

С 7118 по 7123 годы от Н.И. состав Совета был следующим: Искашмир Молния, Руаха Карга, Гайяван Катаклизм, Бестельглосуд Хаос, Тахем Тьма, Яджун Испепелитель, Баргамис Осторожный, Асмодея Грозная, Мартагайя Ясноглазая, Крудо Ристальщик, Теллахсер Ловкач, Асанте Шторм.

Но после провалившейся кампании 7123 года Совет Двенадцати претерпел значительные изменения. В тот ужасный день разом погибли четверо серых плащей, включая Главу Совета. Редкий случай. За последние пятьсот лет сравнимые трагедии происходили лишь четырежды — Ночь Страха в 6689, Месть Призрака в 6764, Кровавый Турнир в 6833, и Пятое Заклинание в 6902 году.

Дориллово Ущелье тоже заняло место в этом черном списке.

По возвращении Бестельглосуда домой именно он и занял первое место в Совете. Согласно порядку, Серую Землю должна была возглавить матушка Руаха, но изрядно одряхлевшая колдунья уступила председательское кресло любимому сыну. А уже сам Бестельглосуд протащил на третье место младшего брата Яджуна, обойдя дядюшку Тахема.

Ему совершенно не хотелось вручать дополнительную власть этому безумному фанатику.

Тахем безропотно согласился сделать уступку — его никогда не волновала такая ерунда, как личностный статус. Уже по собственной инициативе он пропустил вперед себя Асмодею. Бестельглосуд от всей души ненавидел сестрицу-вампиршу, зато Тахем не чаял в ней души — ведь она приходилась дочерью одному из архидемонов Лэнга!

Дальнейшие перестановки были уже обыкновенными. Мартагайя, Крудо и Асанте сдвинулись соответственно на шестое, седьмое и восьмое места. А вместо четверых погибших Бестельглосуд принял молодого, но очень талантливого Йоганца Изменяющего, весьма многообещающего Руорка Машиниста, коварную, но крайне полезную Турсею Росомаху и воистину бесценного Мурока Вивисектора.

Спустя девять лет, когда Мартагайя погибла в результате неудачного эксперимента, в Совет Двенадцати по рекомендации Турсеи вошел ее племянник — Квиллион Дубль. Еще через семь лет, после смерти донельзя одряхлевшего Крудо, Бестельглосуд, уже тогда начавший готовить новое вторжение в Нумирадис, принял Ригеллиона Одноглазого. А совсем недавно, после окончательного подтверждения гибели Асмодеи, в Совете появился чрезвычайно гордый и самолюбивый Астарон Ледяной — сразу на четвертом месте.

Итак, сегодня, первого июня 7145 года по летоисчислению эйстов, состав Совета выглядит следующим образом: Бестельглосуд Хаос, Руаха Карга, Яджун Испепелитель, Астарон Ледяной, Тахем Тьма, Асанте Шторм, Йоганц Изменяющий, Руорк Машинист, Турсея Росомаха, Мурок Вивисектор, Квиллион Дубль, Ригеллион Одноглазый.

Перед мысленным взором Бестельглосуда пронеслись одиннадцать членов Совета один за другим. Каждый из них специалист в своем деле, каждый — колдун огромной силы.

Нет никого, кто мог бы сравниться в ментальном контроле с матушкой Руахой. Яджун и Астарон — огненный и ледяной колдуны громадной мощи, пиромант и криомант, жгущий и морозящий. Дядюшка Тахем — глава ктулхуистской церкви, сам Мрак, воплотившийся в человечьем обличье. Асанте — не слишком полезный на суше, но абсолютно незаменимый на море, главный адмирал серого флота.

Что же касается тех шестерых, что вошли в Совет уже при Бестельглосуде, то их он подбирал с дальним расчетом. Первым взял именно Йоганца — невзрачного, слабовольного, бесхарактерного, но идеального исполнителя — покорного, не рассуждающего, ставшего для главы Совета чем-то вроде личного адъютанта.

Руорк получил свое место во многом благодаря Дориллову ущелью — в течение последних двадцати лет именно этот полуавтомат занимался созданием артиллерии серых. Возможно, она по-прежнему сильно уступает рокушской, но Бестельглосуд больше не желает полагаться исключительно на магию.

Турсея заменила погибшего Теллахсера. Не в смысле телепатии — хотя читать мысли она тоже умеет. В смысле основных обязанностей. Эта кровожадная особа цепко держит в когтях внутреннюю безопасность серых, выискивая всех, кто не желает помогать великому делу, и убеждая их переменить мнение.

Это у нее выходит на удивление эффективно.

Мурок… Да, Мурок стал, наверное, самым ценным членом Совета. Великий биомаг, не интересующийся ничем, кроме своих жутких гомункулов, уже чрезвычайно обогатил и расширил арсенал серых. Его цреке полностью заменили обозы и колдунов-пищевиков покойного Мардарина. Эти неутомимые насекомые безропотно роют окопы и землянки, таскают грузы, собирают трофеи — и никогда не утаивают ни единой монетки!

А разве менее ценна другая тварь Мурока — вемпир, помесь вешапи и вампира Сумура? Поскорей бы их стало больше, чтобы посадить в седло всех колдунов до единого! Пусть у рокушцев есть конница, которой нет у серых, пусть! Зато у серых есть воздушная кавалерия, которой нет и никогда не будет у рокушцев! Их дурацкие орнитоптеры — лишь жалкое подобие могучих красавцев вемпиров!

Вот Квиллион, пожалуй, не так ценен, как другие. Да, его доппели заслуживают всяческой похвалы, но Квиллион боязлив, даже трусоват, а его тактика многим напоминает тактику покойного Баргамиса — вялая, робкая, направленная в глухую оборону. Не следовало, пожалуй, вручать ему маршальский жезл… впрочем, он всего лишь один из четырех маршалов — троих остальных хватит за глаза.

Зато Ригеллион в смысле личного мужества — полная противоположность Квиллиону. Этот одноглазый колдун безрассудно храбр и всегда бросается в бой самым первым. Раньше Бестельглосуд с иронией относился к подобным полководцам, но после Дориллова ущелья понял, что в этом есть свои плюсы.

Действительно, такой командир заражает людей собственным мужеством — его бойцы легко дадут фору бойцам того, кто руководит баталией с безопасного расстояния. Правда, храбреца запросто могут убить в бою… но Ригеллиона это точно не касается. Он лучший колдун-боевик Серой Земли — еще никто не мог сравниться с ним в поединке. Поединок — то, ради чего Ригеллион вообще живет на свете.

Ну что ж, посмотрим, как обернется на этот раз. Пусть у него, Бестельглосуда, нет такого телепата-разведчика, как Теллахсер Ловкач. Нет и Гайявана Катаклизма, способного взорвать целый город одним заклятием. Пусть! Его колдуны не менее достойны — посмотрим, смогут ли рокушцы противопоставить им что-нибудь равноценное!

Как только будет взята Владека и растоптана армия Лигордена, страна опустится на колени перед ним, Бестельглосудом Хаосом! Опустится, как уже опустилась ничтожная Лария!

И вот тогда он сполна отплатит этим белокожим усачам за страх и унижение, пережитые в Дорилловом ущелье!

Над огромным котлом клубится зеленоватый пар. В глубоком кресле сидит дряхлая старуха — сама Руаха Карга. Дрожащие пальцы перебирают пучок желтых волос, морщинистые губы медленно шевелятся, бормоча колдовской речитатив.

Между котлом и колдуньей протянулись тонкие ломаные линии, в воздухе послышался тонкий прерывистый вой. Руаха злоехидно улыбнулась, чувствуя, как сознание покидает тело и летит куда-то далеко… далеко… далеко…

Глава 3

Владеку озарил первый луч утреннего солнца. С воздушного шара, парящего над Рокат-Каста, донесся рев трубы, возвещающий наступление нового дня.

Сегодня столица Рокуша напоминает несокрушимый сундук, запертый на все запоры. Пушки, пушки, пушки — бесчисленные пушечные жерла демонстрируют полную готовность извергнуть страшный ливень огня и железа.

Армия Ригеллиона Одноглазого подошла к Владеке еще вчера, но пока что ведет себя тихо, на штурм не идет. Их бивачный лагерь разместился на безопасном расстоянии от равелинов и бастионов Рокат-Каста. Огромные рокушские бомбарды поневоле настраивают на осторожность.

Конечно, первым делом к стенам явилась депутация серых с красными лентами на головах — в восточном полушарии Рари этот символ играет роль белого флага. Серые очень вежливо поинтересовались, не желает ли король Обелезнэ сдаться без боя. Им не менее вежливо ответили, что не желает, но за предложение благодарит.

Полученный ответ серых нисколько не удивил — они и спрашивали-то исключительно для соблюдения приличий. Депутация раскланялась с королем, объявила, что в таком случае Владека будет взята силой, и удалилась. Король помахал им вслед и великодушно пожелал удачи.

С того момента прошли неполные сутки.

— Чего они ждут? — задумчиво спросила сама себя Ванесса Ли, глядя в бинокль со стены центрального бастиона. — Второго пришествия?

— Они же не полные дураки, маркиза, — проворчал барон Джориан, стоящий рядом. — Сломя голову не бросятся. Мы-то у себя дома, у нас все солдаты свежие, отдохнувшие, к обороне готовы. А они несколько дней маршировали по чужой стране — и сразу в бой? Им тоже отдохнуть надо. Да вы не волнуйтесь — к обеду, должно, пойдут штурмом…

— Умеете вы успокаивать, барон, — хмыкнула Ванесса.

— А то.

Пока что активность в стане серых проявляют только цреке. Бесчисленные насекомоподобные тварюшки трудятся изо всех сил, неутомимо срывая первую линию обороны Рокат-Каста — двенадцатиметровый бруствер. Комендант крепости наблюдает за этим вандализмом с зубовным скрежетом, но поделать ничего не может. Палить по цреке из пушек не представляется возможным — слишком уж мелкие мишени, только пустой расход боеприпасов.

Еще цреке заготавливают фашины. Ни лестниц, ни иного осадного инструмента — только фашины для рвов. Уже одно это дает достаточно информации, чтобы сделать предварительные выводы. Серые явно не собираются вести осаду так, как это обычно практикуется в Нумирадисе…

Кроме срытия бруствера и заготовки фашин цреке перетаскивают туда-сюда боеприпасы и продовольствие. Меж солдатскими биваками поднимаются дымки — серые собираются завтракать. Даже отсюда чувствуется аромат гречневой каши, варящейся в тысячах котелков.

— Готовятся к долгой осаде? — вопросительно повернулась к капитану лейб-гвардии Ванесса.

— Вряд ли, — покачал головой Джориан. — Если бы готовились сидеть здесь долго, лагерь был бы другим. Видите — палаток у них в обозе всего ничего, землянки тоже копать вроде не собираются. Разместились в простых биваках, прямо под открытым небом. Это так, на пару ночевок. Значит, рассчитывают взять город за день-другой — а уж там расквартируются со всем удобством…

Ванесса глубокомысленно кивнула, с неприязнью поглядывая на приплясывающего рядом краснокожего ишкримца. Логмир Двурукий, легендарный герой Закатона, только что проснулся, сразу же взлетел на стену, подняв по обыкновению тучу пыли, и теперь ужасно дрожит и морщится, подпрыгивая на одном месте.

— Зеньор, ради Единого, прекратите кривляться! — раздраженно встопорщил усы Джориан.

— Тебе легко говорить! — скрипнул зубами Логмир.

— Что с вами такое? Чего вы так дрожите? Неужели страшно?

— Черешню съел, да? Чтоб я, сам Логмир Двурукий, да боялся?! Да я даже батьки не боялся, когда он за мной с тесаком гонялся! Он мне орет — убью, убью, а я ему — а пошел ты уррогу в жопу, глупый батя! Ну, скорость не сбавлял, конечно. Так и не поймал он меня! Слабак! Не в меня пошел, это точно! Потом он меня во сне кадкой по башке стукнул, но это уже не в счет!

— Ну а в чем тогда дело? Рветесь в бой?

— Ну да, вот сейчас! Рвусь! Так я рвусь, так я рвусь — вот чуть-чуть, и разорвусь! Прямо со стены вам тут спрыгну! Я вчера весь день в ворота ломился, хотел Рарога и Флейма в крови выкупать, а вы меня выпустили? Не выпустили! Ну и все теперь! Сами виноваты!

— Тогда что с вами такое, зеньор?!

— Я писать хочу! — жалобно взвыл Логмир.

— Тю-ю-ю… — разочарованно присвистнул Джориан. — Вот уж беда-то… Да отливайте прямо со стены, как я!

— Когда писал ты, ветер дул не в лицо! — сморщился еще сильнее Логмир, держась за причинные места.

— Зеньор Логмир, не могли бы вы подыскать другое место для жалоб на свои физиологические проблемы? — раздался спокойный голос.

— Здравия желаю, ваше величество! — резко сдернул двууголку Джориан.

На бастион поднялся высокий длиннолицый мужчина сорока лет, с каштановыми волосами, крохотными усами и бородкой — сам король Обелезнэ Первый Калторан. Облаченный в простой полевой мундир, он ничем особенным не выделяется среди присутствующих. О высоком сане говорит только головное украшение — серебряная корона с одинокой жемчужиной на центральном зубце.

Все Черные Драгуны, фузилеры, канониры, бомбардиры, инженеры и прочие присутствующие на стенах Рокат-Каста разом грянули:

— ЗДРА-ЖЕЛА-ВАШ-ЛИЧЕСТВО!!!

— Вольно, — чуть шевельнул бровью Обелезнэ. — Как обстановка, барон?

— Пока все спокойно, ваше величество! Бдим!

— Это хорошо, что бдите. Доброе утро, маркиза, как вам сегодня почивалось?

— Благодарю, ваше величество, хорошо, — сделала книксен Ванесса.

— Приятно это слышать. Не было ли вестей от нашего нового министра магии?

— Пока нет, — виновато мотнула головой Вон. — Подождите еще немного, ваше величество, я уверена, сегодня или завтра он обязательно появится!

— Лучше все-таки сегодня, чем завтра, — проворчал Джориан. — Я не уверен, что серые дадут нам дождаться завтра…

— Будем надеяться на лучшее, барон, — спокойно ответил король.

— Ваше величество, разрешите обратиться! — гаркнули сзади.

— Да, что у вас? — обернулся король Обелезнэ.

Там вытянулся в струнку Акорен — необычайно рослый лейтенант Черных Драгун. Рядом переминается донельзя смущенный человечек в роговых очках, с трудом удерживающий внушительную стопку старинных фолиантов.

— Вот, привел! — отрапортовал гвардеец. — Их ученая светлость оченно настаивали — говорят, важно аж до усрачки!…

— Акорен! — рявкнул на своего лейтенанта барон Джориан. — Как выражаешься при его величестве короле, каналья?!

— Прощенья прошу, командир! — встопорщил усы Акорен. — Виноват, случайно вырвалось!

— Вырвалось у него! Я тебе тоже сейчас кой-чего вырву! Ты что, свинский выкормыш, в хлеву находишься?! Тут тебе и его величество король, и благородная дама… уж простите этого остолопа, маркиза. Дуб дубом — воспитываю этих сукиных детей, воспитываю, а все не уразумеют!…

— Батька Джориан, не гневайся, прости дурака!… - жалобно прогундосил здоровенный драгун.

— Да вы не переживайте так, барон, — продолжала смотреть в бинокль Ванесса. В бытность полицейским Сан-Франциско она наслушалась таких выражений, рядом с которыми нечаянное словечко Акорена выглядит невинным детским лепетом. — Пустяки, дело житейское.

— Нет, маркиза, не такие уж пустяки, — внимательно посмотрел на нее Джориан. — На таких пустяках дворянская честь держится — как свод на колоннах. Хоть небо рухни на голову, а гвардеец Его Величества должен быть учтив и деликатен. Бранных слов употреблять не дозволено никому!

— Но вы же употребляете.

— Уточняю свое высказывание, — на миг задумался Джориан. — Бранных слов употреблять не дозволено никому… кроме меня. Я этим засранцам командир, наставник и даже почти что батька. Поэтому мне их бранить не только можно, но и нужно.

Уверенно кивнув и съездив Акорена на прощание по затылку (великану для этого пришлось нагнуться), капитан лейб-гвардии выпятил грудь и замер у плеча венценосного владыки, беседующего с ученым профессором.

— Зеньор Фтареймен? — чуть наморщил лоб, припоминая фамилию ученого, король. — Вы по поводу той задачки, что мы подкинули вам на днях, не так ли?

— Истинно так, ваше величество, — пропищал лучший специалист Рокуша по древним языкам. — Вот, извольте видеть, «Тайны и загадки Империи Гор», том восемнадцатый. Та самая, о которой вы изволили спрашивать…

— Да-да, я вижу. Так вы все-таки отыскали что-то полезное?

— Расшифровка еще не окончательно довершена, осталось уточнить кое-какие детали, но лично мне кажется, что вот этот отрывок вполне мог бы заинтересовать серых… ведь я не ошибаюсь, ваше величество, ведь это серые пытались похитить эту книгу для неких своих целей?…

— Вы совершенно правы, зеньор Фтареймен. Так о чем же говорится в этом отрывке?

— Подробный дословный перевод со всеми разъяснениями и комментариями будет у вас на столе завтра к утру, ваше величество, — услужливо пискнул Фтареймен. — А если вкратце — здесь рассказывается о древнем арсенале Империи Гор, в котором содержится некое оружие внушительной мощи…

— В самом деле? — проявил заинтересованность король. — Какого именно рода оружие?

— Подробного разъяснения здесь не имеется. Честно говоря, у меня такое впечатление, что автор сего капитального труда и сам точно не знал, что именно содержится в том арсенале. Однако здесь это оружие именуется «Стальными Солдатами». Мне думается, уже из самого названия можно почерпнуть некоторую объясняющую информацию…

— Автоматы. Наверняка автоматы, — глубокомысленно насупил брови Джориан. — Империя Гор в свое время производила огромное количество самых разных автоматов. В том числе — очень мощные боевые. Бронзовые истуканы серых рядом с ними — просто беленькие зайчики.

— Мое скромное мнение полностью совпадает с мнением зеньора барона, ваше величество, — пропищал Фтареймен. — «Тайны и загадки Империи Гор» — не единственный источник, повествующий о так называемых Стальных Солдатах. Я счел возможным преподнести вниманию вашего величества еще несколько произведений, в которых упоминается это загадочное наследие Аррандраха. Как известно, в последние годы своего существования Империя Гор вела кровопролитную гражданскую войну, которая, в конце концов, и привела ее к распаду на составляющие префектуры, а впоследствии полному разложению и упадку…

— Зеньор Фтареймен, сейчас не самое подходящее время для лекций по древней истории, — холодно напомнил король. — Ближе к делу.

— Мои глубочайшие извинения, ваше величество! — виновато съежился ученый. — Если изложить самую суть — Стальных Солдат создали уже в самом конце, когда до развала Империи Гор оставались считанные месяцы. Вероятно, их планировали использовать для подавления беспорядков, но пока суд да дело, правящая династия перестала существовать, кадровые военные по большей части дезертировали, а остатки армии были расформированы. Стальных Солдат так и не успели применить. Да и сомнительно, что это оружие, каким бы мощным оно ни было, сумело бы спасти разваливающуюся империю от самой себя…

— Зеньор Фтареймен, покороче…

— Смиренно прошу простить, ваше величество, я вновь увлекся совершенно не тем! — в ужасе выпучил глаза Фтареймен. — Меня неизбежно заносит, когда я излагаю… еще раз простите. К сожалению, нам неизвестно в полной точности, где следует искать упомянутый законсервированный арсенал. Тем более, что таких арсеналов в подземельях Аррандраха таится не так уж и мало — часть их за прошедшие тысячелетия отыскали и разграбили, но многие по-прежнему дожидаются, когда их вскроют… о, гориане великолепно умели оберегать свои сокровища! Но так или иначе, здесь все же есть некоторые указания на тему того, откуда следует начинать поиски. Искомое место находится в бывшей префектуре Патрак… правда, она весьма и весьма обширна, так что само по себе это не очень помогает. Но есть и другие инструкции! Неизвестный автор «Тайн и загадок Империи Гор» предлагает нам встать в тени Орлиного Клюва в то время, когда пропоет Закатный Петух, проследить взором за движением Пылающего Альбатроса, отыскать след Бамбукового Фазана…

— Фтареймен, я не слишком силен в орнитологии, — перебил увлекшегося ученого король. — И никогда не увлекался разгадыванием головоломок. Не могли бы вы изложить все это более ясно?

— В том-то и дело, что не мог бы, ваше величество, — поник Фтареймен. — Более ясные указания здесь отсутствуют. Возможно, после того, как мы довершим расшифровку и сверимся с другими источниками…

— Будем надеяться. Я полагаюсь на вас, зеньор Фтареймен, постарайтесь не подвести меня.

Историк часто закивал, прижимая к груди стопу фолиантов, и попятился, спеша покинуть такой неуютный каменный бастион. Король отвернулся и протянул руку — адъютант немедленно вложил в нее подзорную трубу.

— Полагаю, еще немного времени у нас есть, — задумчиво прокомментировал ситуацию монарх. — Успеем позавтракать.

— Прикажете-з подать прямо сюда, ваше величество? — склонился в полупоклоне адъютант.

— Пожалуй.

Королевский завтрак доставили уже через три минуты. Максимально скромный — копченая курица, судок с гречкой и нераспечатанная бутыль вина. Обелезнэ Первый, нисколько не чинясь, уселся на ближайший ящик с патронами, расстелил на коленях салфетку и принялся есть прямо руками, одновременно выслушивая доклады, поступающие со всех концов крепости.

— Ваше величество, только что окончились утренние казни… — склонился над королевским ухом товарищ министра юстиции.

— Да, хорошо, — кивнул Обелезнэ Первый. — А почему вы мне об этом докладываете, Эпикен? Что-то прошло не так?

— Да… Один непредвиденный казус… «Похоронный бокал»…

— Опять? Неужели еще у кого-то обнаружилась аллергия на вино?

— Нет, ваше величество, в этот раз все намного серьезнее… Вы помните того колдуна, что несколько дней назад проник в королевскую библиотеку и ранил барона Джориана?

— Был арестован бароном Джорианом, — педантично поправил Джориан.

— Хог Тень! — прочавкала Ванесса, сидящая меж зубцов крепостной стены с огромным сэндвичем.

— Да, именно так — благодарю, зеньорита маркиза. Согласно вашему высочайшему распоряжению, ваше величество, его должны были казнить сегодня, в числе прочих, но… вышел неожиданный казус.

— Он стал невидимым и сбежал?

— Нет, он… когда ему поднесли «похоронный бокал», он… он просто нырнул в него и бесследно исчез! — отчаянно закончил товарищ министра. — Ваше величество, мы… мы были готовы, что он выкинет какую-нибудь штуку… он был в кандалах, его держали на мушке четверо жандармов, но… но мы никак не могли предположить, что он утонет в бокале с вином!

— Что вы несете, Эпикен? — тихо спросил король. — Вы что, сами этого вина хлебнули? Или просто издеваетесь надо мной?

— Эх, ваше величество, колдуны и не на такое дерьмо способны… — хмуро пробурчал Джориан.

— Я не об этом, барон. Эпикен, зеньорита маркиза, кажется, вручила вам ошейник, полностью блокирующий колдовские способности. Отчего же вы сняли его с арестованного?!

— Но это не по уставу, ваше величество… железный ошейник на казнимом… недопустимо… этикет…

Королевские пальцы резко сжались. Куриная кость с хрустом сломалась, и товарищ министра нервно вздрогнул, чувствуя, как дрожат поджилки.

Несмотря на обычное олимпийское спокойствие, Его Величество унаследовал беспощадность своего прадеда — а тот мог простить любое прегрешение, кроме некомпетентности. Несоответствие занимаемой должности каралось всегда.

— Ваше величество, это не повторится, я уверяю вас…

— Ступайте, Эпикен, — холодно посмотрел на него король. — Благодарите Единого, что сейчас мне недосуг заниматься такими пустяками. У меня тут двести колдунов под стенами — еще один ничего особенно не изменит. Но впредь постарайтесь таких промашек не допускать — вы меня поняли?

— Хорошо понял, ваше величество!

Барон Джориан проводил товарища министра равнодушным взглядом, сделал большой глоток из походной фляжки и протянул Ванессе:

— Не желаете, маркиза? Отличный кумыс!

— С удовольствием, барон, — отхлебнула Вон. — Логги, а ты не хочешь?

— Подруга, хватит уже меня так называть! — посмотрел на нее злыми глазами Логмир. — Раз сказал, два сказал, три сказал, четыре… со счету сбился!

Логмир, в отличие от Ванессы, сидит не между зубцов стены, а прямо на одном из них, болтая ногами над тридцатиметровой пропастью. Он тоже завтракает — преогромным пакетом чипсов.

Вон заподозрила, что перед отлетом Креола этот вороватый ишкримец стащил из коцебу все чипсы до последнего пакетика — иначе откуда он их берет в этом мире?…

— Похоже, начинается… — вздохнула Ванесса, глядя в бинокль. Серые строятся в боевые порядки.

— Начинается, — кивнул Джориан. — Думаю, скоро сможем лицезреть самого главного колдунского маршала…

— Как его зовут, кстати?… - наморщила лоб Ванесса. — Что-то из головы вылетело…

— Ригеллион Одноглазый.

— Ах да, точно… — задумалась Вон. — Если не ошибаюсь, у него нет одного глаза?

— Нет, маркиза, ошибаетесь. Один глаз у него таки есть.

Ригеллион Одноглазый, Четвертый Маршал Серой Земли, постучал пальцами по карте, разложенной на столе. Этому колдуну недавно исполнилось семьдесят лет, но выглядит он от силы на сорок — всегда поддерживал себя в хорошей форме.

Сражения, схватки, битвы — вот все, что когда-либо волновало Ригеллиона. Он полной душой отдается упоению боем и с наслаждением впитывает красоту колдовского поединка.

Да и что может быть прекраснее сгустка чистой энергии, разрушающего и убивающего на своем пути все и вся? Разве найдется чувство, способное превзойти этот неповторимый восторг, когда твое заклятие сжигает противника, и воздух трепещет от его предсмертного крика?

Ригеллион верит — нет, не найдется.

Взятие Владеки должно стать жемчужиной в его военной карьере. Исключая колдовские цитадели серых, Рокат-Каста — самая неприступная крепость в мире. Если он, Ригеллион, сумеет ее покорить в одиночку, без помощи других членов Совета Двенадцати, владыка Бестельглосуд просто обязан будет вознаградить его по достоинству.

Несправедливо, что Руорк Машинист и Квиллион Дубль стоят выше в табели рангов, будучи куда менее одаренными тактиками. Другое дело — Астрамарий Целебор Краш, его превосходство Ригеллион с недавних пор признает безропотно.

Взгляд колдуна в сером плаще упал на каменную громаду, ощетинившуюся пушечными жерлами. Спору нет, орешек прочный, бронированный. Добраться до сладкого ядрышка будет непросто. Достойное испытание для способностей Ригеллиона Одноглазого.

На данный момент в распоряжении Четвертого Маршала находятся весьма внушительные силы. Свыше шестидесяти тысяч пехотинцев, около полутора сотен артиллерийских орудий и сто восемьдесят пять колдунов. Все штаб-офицеры и часть обер-офицеров.

Конечно, лишь очень небольшая часть — всего полутора сотен обер-офицеров совершенно недостаточно для шестидесятитысячной армии. Большинство младших офицеров — обычные люди, не имеющие радужных плащей.

Из колдунов почти сто тридцать — малополезная мелочь, «незабудка», как их окрестили рокушцы. Фиолетовые, синие и голубые плащи. Именно они по большей части и носят обер-офицерские воротники. Но кроме этого есть еще сорок зеленых плащей, двенадцать желтых, четыре оранжевых и даже один красный. Очень недурной комплект.

Красный и оранжевые сейчас присутствуют прямо здесь, возле штабной палатки. Скайлер Тысяча Лиц внимательно изучает карту, Карна Мрачная напряженно о чем-то думает, Реймако Балетмейстер поигрывает саблей, Беймбол Сосунок отдувается, вытирая пот со лба, Альбракия Змея поглаживает питона, обвившего ее ласковыми кольцами.

Когда они с маршалом Астрамарием делили колдунов высших уровней, Ригеллион специально отобрал себе таких, что наиболее полезны в осаде крепостей. Из четырех имевшихся красных плащей он взял только Скайлера, оставив Астрамарию Горрана Ледяного Меча, Тиграна Клинки и Маркаттабока Безмозглого — вряд ли эти трое сумели бы многим помочь против бастионов Рокат-Каста. Пусть уж лучше используют свое мастерство в открытом поле, сокрушая полки Лигордена.

— Альбракия! — окликнул молодую колдунью маршал.

— Что угодно, повелитель Ригеллион? — разомкнула полные губы владычица рептилий.

— Как мой вчерашний приказ?

— Все подготовлено, повелитель Ригеллион. За ночь я созвала всех змей в округе — только отдайте распоряжение…

— Отдаю. Начинай.

Альбракия медленно кивнула, поглаживая плоскую голову питона. Этот огромный змей всегда обвивается вокруг своей госпожи — и надо сказать, многие колдуны мужского пола немало ему завидуют. Альбракия Змея на редкость очаровательна — серая кожа стального оттенка, почти белые зрачки, полные красные губы, крохотный крючковатый нос, треугольные черные брови и волосы цвета свежевыпавшего снега. Под оранжевым плащом скрываются длинные ноги, упругий живот и тяжелая грудь.

Именно так выглядит идеал красоты с точки зрения Серой Земли.

Однако колдунам-ловеласам в данном случае ничего не светило и не светит. Альбракия Змея холодна к мужскому полу. Впрочем, к женскому тоже. Единственный ее спутник жизни — вот этот огромный питон. Говорят, он сопутствует ей даже в постели. А еще говорят, что по ночам Альбракия сама превращается в самку питона и они… впрочем, мало ли какую чушь могут наболтать мерзкие языки?

— Исполнено, повелитель Ригеллион, — отрапортовала Альбракия спустя несколько секунд. — Мои змеи уже в пути…

— Когда будут результаты?

— Имейте терпение, повелитель Ригеллион. Змеи — это не птицы, им нужно больше времени, чтобы добраться до цели…

— Хорошо, подождем немного, — хмуро согласился маршал серых, пододвигая к Альбракии карту окрестностей Рокат-Каста.

У него хватает забот и без глупых змей. Вчера Ригеллион до поздней ночи изучал диспозицию, рассылал вокруг Владеки разъезды, намечал линии сегодняшнего наступления. Немало хлопот доставили обозы — одна из групп цреке отстала от основного каравана, в результате чего целых пять возов амуниции пропали в неизвестном направлении.

А в третьей дивизии вспышка сыпного тифа — колдуны-фельдшеры уже с ног сбились. Все из-за проклятых вшей! В Серой Земле-то эту шестиногую тварь давно истребили, но в недоразвитой Ларии солдаты завшивели почти мгновенно. Надо будет потребовать у Мурока, чтобы сделал что-нибудь с этой заразой — житья же нет, вся армия чешется!

Похоже, змеи наконец добрались до цели. Их повелительница задрожала всем телом, ее рука забегала по бумаге, спешно зарисовывая минные поля Рокат-Каста. Ригеллион угрюмо нахмурился — проклятые рокушцы умудрились окружить свою крепость практически непроницаемым кольцом подземной смерти.

Однако безопасный проход все же обнаружился.

Снаружи послышались звуки отдаленных взрывов. В такт им закричала Альбракия — тонко, с надрывом, словно раздираемая на части.

— Мои змеи, повелитель Ригеллион! — жалобно посмотрела на маршала колдунья. — Они гибнут! Они гибнут на этих проклятых минах!

— Исключительно по собственной неосторожности, — процедил Ригеллион. — Но это даже к лучшему — чем больше мин они обезвредят, тем проще будет нам.

— Но им же больно!… им больно!… они умирают!… Я чувствую их боль!… я чувствую все, что чувствуют они!…

— Лучше ведь змеи, чем люди, верно?

— Типичная логика человека… Змеи с вами не согласятся, повелитель Ригеллион!

Ригеллион Одноглазый смерил Альбракию недобрым взглядом, и та гневно побледнела, едва не сломав карандаш. Питон поднял плоскую голову, его холодные глаза уперлись в того, кто осмелился рассердить любимую хозяйку. Из клыкастой пасти вырвалось сдавленное шипение.

Альбракия погладила фамиллиара по голове, исподлобья поглядывая на главнокомандующего. Она бы с удовольствием использовала своих змей для чего-то более полезного, нежели обезвреживание минных полей, но — увы! — такой возможности нет. Чешуйчатое войско пришлось собирать уже здесь, в окрестностях Владеки, а Рокуш не может особо похвастаться ядовитыми рептилиями — всего два вида, да и то не здесь, а в северных болотах.

Так что личная армия Альбракии состоит по большей части из безобидных ужей и полозов.

— Почему бы вам не использовать этих насекомых-переростков? — ядовито прошипела колдунья.

— Цреке? Цреке работают по своим собственным схемам. Я понятия не имею, что там Мурок вложил в их хитиновые головенки, но подчиняться моим командам он их точно не обучил. И я не могу понять, что такого особенного в этих рептилиях? Что за беда, если часть из них погибнет?

— Как вы можете так говорить, повелитель?! - вспыхнула Альбракия, гладя питона. — Да вы посмотрите только, как красивы эти создания!

— Красота?… Красота субъективна — ее каждый понимает по-своему.

— Ну, так говорят только уроды, — криво усмехнулась колдунья.

Ригеллион Одноглазый потемнел лицом, губы сжались в ниточку. Альбракия испуганно притихла. Не следует шутить с огнем — Четвертый Маршал достаточно терпелив и рассудителен, но если все же вывести его из себя…

Последнего, кто это сделал, соскребали с пола саперной лопаткой.

Мины, взрывающиеся без всякого видимого повода, вызвали в рокушской крепости нешуточное беспокойство. Саперы изо всех сил пытаются выяснить, что могло послужить тому причиной, хотя в одном мнения сходятся — колдовство, конечно.

Единственный, кто ничуть не обеспокоился — Логмир Двурукий. Он спокойно сидел на стене, хрустел чипсами, с живым интересом любовался лагерем серых и все более частыми взрывами.

Одна мина рванула совсем близко, окатив Логмира волной горячего воздуха. Рядом что-то просвистело и шлепнулось прямо в пакет с чипсами.

— Смотри-ка, змеиный хвост прилетел! — удивился Логмир, вытаскивая неожиданный подарок. — Жареный!… хрустящий!… хм, вкусный… Под картошечку — очень даже ничего!

Глава 4

Над Рокат-Каста развеваются полотнища рокушских знамен — желто-сине-зеленый триколор. Меж зубцов исполинской крепости виднеются встревоженные усатые лица.

С другой стороны реют красно-серые флаги с черными звездами. Полки иноземных интервентов уже выстроены в боевые порядки, но в наступление все еще не идут.

Не с разбегу же по стенам взбираться?

Вперед выдвинулась линия офицеров, запахнувшихся в плащи всех оттенков синевы. Младшие колдуны — первый, второй, третий уровни. В самом центре синий перемежается несколькими зелеными пятнами.

— Я не вижу их артиллерии, — задумчиво произнес король.

— Ваше величество, их пушки слабже наших, им на такую дистанцию не дострелить, — прохрипел комендант крепости. — Брешь-батарей у них нет. А начнут подвозить орудия ближе — все загинут в нашем артобстреле.

— Зато колдуны еще как достреливают… — погладил подбородок барон Джориан.

На правом фланге колдовской цепи встал сам маршал Ригеллион. Его единственный глаз остановился на Рокат-Каста, и главнокомандующий хищно оскалился. Молодые колдуны взяли на изготовку посохи или просто подняли руки…

— Пли!!! - гаркнул Ригеллион.

Сразу сотня ослепительных белых сгустков пронизала воздух, с тонким стоном устремляясь к крепостным стенам. Рокушцы тревожно загомонили… но тут же стихли.

Мощный колдовской залп ударил в каменную громаду и бесславно растворился. Кое-где на мгновение вздулись как будто бы яркие мыльные пузыри, но и они тут же погасли. Защитные чары Креола, во множестве наложенные на Рокат-Каста, благополучно поглотили штурмовые огни серых.

— Пли!!! - вновь гаркнул Ригеллион.

Еще один залп — с тем же результатом. Ригеллион вскинул ладонь, прекращая огонь, и колдуны замерли неподвижно. Кое-кто из синих и фиолетовых приложился к фиалам с вираром.

— Граф, дайте ответный залп всеми орудиями, — спокойно приказал Обелезнэ Первый, глядя в подзорную трубу. — Утопите их в огне.

— Артиллеристы, король дал приказ! — проревел седой вояка, резко сжимая ладонь.

С башни донесся хриплый вой горна, и в следующий миг Ванесса вздрогнула — громыхнуло так, что заложило уши. Исполинские бомбарды шарахнули по колдунам с чудовищной силой — словно бы разъяренный каменный зверь плюнул огненной лавиной. Армия серых совершенно скрылась за стеной порохового дыма. Ядра гигантских калибров падают чугунным градом, производя ужасный грохот, напрочь рвущий барабанные перепонки.

— Харра-а-а-а-а-а-а!!! - торжествующе завопили канониры, спешно перезаряжая орудия.

Но когда дым начал рассеиваться, радостные крики быстро затихли. В воздухе мерцает выпуклая пленка, принявшая на себя взрывной огонь и импульс ядер. Три колдуна в желтых плащах, стоящие на вершинах равнобедренного треугольника, вдумчиво нашептывают заклинание, скрестив указательные и средние пальцы в хитрой фигуре.

Несмотря на успешное отражение залпа рокушцев, Ригеллион Одноглазый выглядит обеспокоенным. Согласно разведданным, дальность орудий Рокат-Каста должна была быть несколько меньшей. Да и сила огня превысила ту, на которую рассчитывали.

— Отступить на три черты! — приказал маршал, сам первым подавая пример.

Колдуны не просто отступили, но и перегруппировались, объединившись тройками. В каждой тройке самый сильный колдун выдвинулся чуть вперед, а двое других положили руки ему на плечи, умножая мощь колдовского заряда.

Ригеллион дважды дернул ладонью, перестраивая отряд поддержки и укрепляя каждый его член дополнительным зеленым плащом.

— Пли!!!

На сей раз колдовских снарядов было втрое меньше. Но удары оказались заметно ощутимее — защитная пленка Креола забурлила, пошла пузырями, едва-едва сдерживая натиск. Рокушцы одновременно задержали дыхание, прекрасно понимая, чем грозит потеря противомагического экрана…

Однако испытание все же прошло успешно. На стенах послышались облегченные вздохи.

— Пли!!! - раздосадованно гаркнул Ригеллион, повторяя попытку.

Второй залп также не принес результатов. Разве что пыль кое-где осыпалась.

— Граф, выдвигайте Колосс Стузиана, — чуть повернул голову король.

— Един момент, ваше величество! — злорадно осклабился комендант Рокат-Каста, отправляя адъютанта с приказом.

Где-то далеко внизу послышался шум и крики. Стоящая рядом с королем Ванесса вопросительно приподняла бровь.

— Сейчас сами все увидите, маркиза, — без слов понял ее Обелезнэ Первый. — Потерпите минут пять. Надеюсь, колдуны их нам дадут…

— Дадут, ваше величество, еще как дадут, — кивнула Вон. — Это же рядовая пехота, лейтенантишки. Они, наверное, на эти залпы всю ману истратили — им теперь перезарядиться нужно. Как пушкам. Видите — одни к бутылочкам присосались, другие глаза закрыли, третьи еще что-то такое ворожат…

— Да, вижу, — взглянул в подзорную трубу король. — Занятно. Получается, у колдунов тоже существуют свои «боеприпасы»?

— Конечно. Любая магия работает на мане — чем выносливей маг, тем дольше он может колдовать без перезарядки. Да и чары тоже требуют подготовки — видите, бормочут себе под нос, заряжают свои «патроны»? Если у колдуна в «обойме» нет нужного заклинания — придется начитывать его с нуля.

— Очень интересно. Признаться, я полагал колдовство несколько более… всемогущим, что ли.

— Так думают все дилетанты… ой, простите, ваше величество…

— Прощаю, — чуть наклонил голову король. — Вы правы, маркиза, в этой области я и в самом деле дилетант. Так как же обстоит на самом деле?

— На самом деле магия ничем особенно не превосходит технику — просто действует по другим правилам. Пистолет в любых руках выстрелит с одной и той же силой, а вот заклятие у слабого мага пшикнет детской рогаткой, зато у сильного шарахнет базукой… Держу пари, вон тот одноглазый мужик в сером плаще в одиночку завалит всю эту сотню синюшников…

— Значит, вы полагаете, заклятия вашего учителя выдержат их натиск?

— Этих синюшных?… Еще как выдержат! — закивала Ванесса, чувствуя, как на душе скребут кошки. На самом-то деле она вовсе не испытывала такой уверенности…

— Это хорошо. Но что будет, если они еще больше нарастят группы? Они ведь могут объединиться не тройками, а десятками, двадцатками, верно?

— Могут. Но эффекта не будет.

— То есть как? Трое колдунов ведь бьют втрое мощнее одного? Значит, десятеро будут бить вдесятеро мощнее, так?

— Не так, — мотнула головой Ванесса. — Не все так просто, ваше величество. Чары не соединяются простым арифметическим сложением — тут другой принцип. Как с лошадьми в одной упряжке, понимаете?…

— Боюсь, не до конца понимаю. Барон, вы кавалерист, так не объясните ли мне соль этого примера?

— Ну, тут дело-то какое… — задумался Джориан. — Понимаете, ваше величество, если несколько лошадей впрячь вместе, они, конечно, будут тянуть сильнее одной, но и еще будут немножко друг другу мешать. И чем больше лошадей — тем больше они друг другу мешают. У нас в коннице даже расчеты специальные имеются — две лошади тянут не вдвое сильнее одной, а только в один и девять десятых раза, три — не в три, а в два с половиной раза, четыре — в три целых и одну десятую, а если целый десяток запряжешь — так всего-навсего четыре лошадёвых силы получится… Вот поэтому больше чем квадриги почти никогда и не запрягают — только лошадей зазря мучить…

— Вот именно, — подтвердила Ванесса. — И с колдунами примерно так же — только прирост немножко другой. Три равноценных колдуна дадут две с половиной… колдуновых силы. Четыре — чуть больше трех. Пять — три с половиной. Семь — всего четыре. Если хотите четыре с половиной колдуновых силы, придется собрать не меньше двенадцати колдунов. А если увеличивать еще дальше, то вообще прибавится такой мизер, который совсем не окупится. Поэтому на практике маги редко объединяются больше чем пятерками — просто экономически нецелесообразно. Тут правило элементарное — чем больше в группе магов, тем меньше пользы от каждого из них в отдельности.

— Так вот, значит, как…

— Ага. Большая куча магов может заклятие расширить, охватить большую площадь, но не усилить, нет. Колдуны — это не солдаты и не рабочие, они хорошо работают поодиночке, а для коллективной работы пригодны плохо. Видите, как серые своих расставили? Через большие промежутки, чтобы не мешали друг другу — ну вроде как живые пушки.

— Кстати о пушках, — чуть повернул голову король. — Комендант?…

— Сейчас жахнем, ваше величество, не извольте беспокоиться. Вот он, наш малыш, уже просыпается!

Ванесса перегнулась через край стены и почувствовала, как глаза лезут на лоб. Аккурат в самом центре главного бастиона раздвигаются огромные стальные створы, и из них выползает что-то воистину гигантское…

Жерло! Угольно-черное жерло циклопической бомбарды!

Пару лет назад Вон смотрела документальный фильм о истории артиллерии, и ей особенно запомнился эпизод про знаменитую Большую Берту. Однако рокушский исполин, пожалуй, превосходит достижение немецких оружейников!

— Колосс Стузиана — крупнейшая пушка в Рокуше… нет, во всем мире! — торжественно провозгласил барон Джориан. — Создана по индивидуальному проекту, самим Драво Стузианом! За всю историю существования стреляла всего дважды!

— Ваше величество, по указу вашего прадеда… — смущенно поднес королю лист гербовой бумаги комендант.

— Я помню, — взял стальное перо король.

После создания Колосса Стузиана король Заричи Второй объявил, что на каждый выстрел из этого чудовища должен следовать письменный приказ царствующего монарха. Теперь его правнук размашисто черканул через весь лист: «Открыть огонь. Обелезнэ».

— Открыть огонь! — махнул листком в воздухе комендант.

— Открыть огонь!… открыть огонь!… открыть огонь!… - понеслось от каземата к каземату.

— Открыть огонь! — встопорщил подпаленные усы колченогий канонир, дергая чугунную рукоять.

И Колосс Стузиана выстрелил.

Оглушительный гром сотряс воздух, а сбивающий с ног гул — землю. Сама Рокат-Каста вздрогнула и заходила ходуном, словно картонный домик.

Фугас, громадный фугас пронесся по небу, оставляя дымящийся след. В войске серых закричали, колдуны вскинули руки, торопливо выставляя защитные поля. Ригеллион Одноглазый яростно захрипел, бросая всю мощь, чтобы удержать этот смертоносный снаряд…

Взрыв!!! Ударная волна раскатилась по цепи колдунов, сбивая их с ног и расшвыривая куда придется деревянными куклами. Серые, оказавшиеся в эпицентре, разлетелись в клочья раньше, чем успели сообразить, что умирают.

И все же, все же… Ванесса, ожидавшая радостных возгласов, так их и не дождалась. Помрачневшие лица рокушцев явственно свидетельствуют — результат оказался куда скромнее того, на который надеялись. Колдуны серых все-таки выстояли, все-таки ослабили огненную смерть настолько, что отделались сравнительно небольшими потерями…

— Это было неплохо, — сумрачно процедил Ригеллион Одноглазый, вытирая лицо, испачканное в крови. Не его собственной, конечно, а какого-то пикинера, разлетевшегося в клочья и забрызгавшего всех поблизости. — Будь на нашем месте ларийцы или еще кто — тут бы все и закончилось… Но мы армейские колдуны, жалкие недочеловеки! Что нам ваши чугунные бирюльки?! Устранить этот проклятый котел сейчас! Скайлер!

— Повинуюсь, повелитель Ригеллион, — поклонился колдун в красном плаще.

Король Обелезнэ неотступно смотрел в подзорную трубу. Колосс Стузиана был одной из козырных карт, прибереженной Рокушем… но теперь ход сделан, и карта открыта.

Каков будет ответ колдунов?

То, что он будет, сомнений не вызывает — если серые чего-нибудь срочно не предпримут, через пятнадцать-двадцать минут Колосс Стузиана громыхнет еще раз. А потом и еще, и еще, и еще. Дальность стрельбы этой циклопической бомбарды так же велика, как и она сама. От ее фугасов не спасешься, просто отступив за горизонт. Канониры всего лишь произведут перерасчет и поменяют наводку.

— Граф, прикажите увеличить дистанцию, — приказал король. — Колдуны худо-бедны способны защитить самих себя… но посмотрим, сумеют ли они растянуть эти волшебные щиты на все свое войско.

— Уже распорядился, ваше величество! — отдал честь комендант. — Покорнейше прошу простить — тоже об этом подумал и взял на себя смелость упредить повеление вашего величества!… Готов принять наказание за самоуправство!

— За самоуправство — официальное порицание, разумным действиям — моя личная похвала, — коротко распорядился Обелезнэ Первый. — Продолжайте в том же духе, граф.

Потекли минуты. Кажется, что серые не проявляют даже малейшей активности — ни звука, ни шороха. Маршал Ригеллион спокойно стоит на ровном месте, скрестив руки на груди. Единственный глаз не отрывается от дальнозорного кристалла.

Король Обелезнэ погладил тонкие усы, безуспешно пытаясь догадаться, что замышляет главнокомандующий серых. Куда он там смотрит?…

— Воздух!!! - гаркнул рослый фузилер, разряжая ствол.

Ему ответил гневный рык раненого вемпира — ужасный зверь пал из поднебесья, разрывая рокушцу горло, и тут же забил крыльями, поднимаясь обратно. Рядом взметнулось облако зеленоватого тумана — кислотная граната. Воедино слились плеск, шипение и предсмертные крики. Колдун в седле летучего чудовища язвительно захихикал, доставая из поясного отделения еще одну бутылочку — ярко-красную.

Воздушный кавалерист оказался не одинок. Над Рокат-Каста парят целых семнадцать вемпирских всадников. Они объявились прямо из ниоткуда — еще минуту назад небо было совершенно чистым.

Возможно, серые пролетели невидимками. Возможно, перебросили свою кавалерию магическим каналом. Возможно, применили еще что-то. Защитников крепости нимало не интересует конкретный способ, избранный врагом. Проявить любопытство можно и потом — а сейчас не до этого.

— Серебром — пли!!! - прорычал бомбардир-капитан, возглавляющий баллистическую роту. — Еще — пли!!!

Тяжелые чугунные копья с посеребренными наконечниками-серпами изрешетили воздух, разрезая вемпиров надвое. Эти твари, малочувствительные к обычным ранам, смертельно боятся серебра.

Три колдуна с дикими криками понеслись вниз. Двое шлепнулись на каменные плиты, расплескавшись кровавыми брызгами, третий же, в зеленом плаще, на полпути сотворил сложный знак и благополучно устремился ввысь.

— Откушайте песочку! — насмешливо выкрикнул он, выкидывая ладони.

Сразу четверо фузилеров и один бомбардир упали наземь, выгибаясь в ужасных корчах. Изо рта и ноздрей несчастных потоком хлынул ярко-желтый мелкозернистый песок. Дзайбах Песчаный хохотнул еще раз, глядя на мучения своих жертв, и раскинул руки, от души наслаждаясь свободным полетом в поднебесье.

Но уже в следующий миг спину Дзайбаха пронзила резкая боль. Опустив голову, он удивленно уставился на фонтанчики крови, брызнувшие из аккуратных пулевых отверстий.

— Полиция Сан-Франциско, вы арестованы! — донеслось сзади одновременно с еще одной пулей, пронзившей затылок.

Не в силах больше удерживаться в воздухе, Дзайбах Песчаный понесся вниз. Благодаря колдовской силе он остался в сознании даже с пулей в затылке, поэтому сумел увидеть того, кто его убил. Миловидную девушку, свободно парящую на ветру.

Мешок за ее спиной явственно шевелится.

— Вы имеете право хранить молчание! — крикнула ему вслед Ванесса, делая крутой вираж и заходя на посадку. — Понял меня, урод?

Дзайбах Песчаный ее уже не услышал — врезался головой в каменную плиту и обмяк. Из рукавов и штанин заструились потоки песка.

— Брякнулся, — сказал сам себе Логмир, задумчиво хрустя чипсами.

Ружейная пальба и колдовские вспышки заполнили воздух густым туманом. Над центральным бастионом Рокат-Каста поднимается дымное облако, в котором носятся туда-сюда силуэты всадников на вемпирах. Время от времени в один из таких силуэтов врезается длинное копье-серп, и тот падает, рассеченный надвое.

— Еще один, — проследил за полетом очередного Логмир. — Интересно, а этот брякнется или наколдует чего-нибудь?

Пистолет Ванессы изрыгает пулю за пулей. Реакция ветряного элементаля за спиной заметно превосходит реакцию вемпиров и их всадников — они даже не успевают осознать, с кем имеют дело. То, что среди рокушцев тоже есть кто-то, умеющий летать, стало для них настоящим сюрпризом.

Правда, обычные свинцовые пули доставляют вемпирам лишь легкое раздражение, а большинство колдунов прикрывают себя защитными полями, но шороху Вон все же навела немало. Удивительно, но особенно помогают ее истошные вопли — вемпиры шарахаются от этого дикого визга и тут же попадают под артобстрел бомбардиров.

— Браво, маркиза! — негромко хлопнул в ладоши Обелезнэ Первый, стоящий в окружении Черных Драгун. Гвардия взяла короля в кольцо в тот же миг, когда в воздухе появился первый колдун. — Барон, серые меня слегка разочаровывают. Чего они намереваются добиться такой атакой — лишить меня сотни-другой солдат? Не слишком ли мелко?…

— Да уже вроде разлетаются, ваше вели… ваше величество!!! - в ярости крикнул Джориан, перевешиваясь через стену. — Ваше величество, глядите!

Король посмотрел туда же, и его кулаки невольно сжались. Вемпирская кавалерия всего лишь выполняла отвлекающий маневр — а на стене в это время происходила настоящая атака.

Вражеский колдун подобрался к стенам в облике безобидного коня. В другое время на него обратили бы внимание, но когда с небес нападают вемпиры, становится не до лошадей.

Другое дело, когда лошадь вдруг превращается в нечто невообразимое…

Ужасное чудовище, похожее на громадную гусеницу с лапами богомола, вскарабкалось по гладким камням, сунуло хобот прямо в жерло Колосса Стузиана, и в настоящий момент щедро извергает дурно пахнущую бежевую пену. Та затвердевает почти мгновенно.

Очень скоро исполинскую бомбарду плотно заткнула органическая пробка, похожая на воск.

— Огонь по той твари! — скомандовал Джориан, первым подавая пример.

Рокушские пистоли и фузеи изрешетили заметно похудевшую гусеницу шквальным огнем, но та лишь злорадно забулькала. Из спины монстра высунулись два костяных ствола, и трое гвардейцев попадали навзничь — кожа стекла с лиц подобно тающему воску.

Сделав еще несколько плевков по защитникам крепости, чудовище отрастило четыре огромных слюдяных крыла и тяжело взмыло в воздух, удаляясь к лагерю серых. Перепачканный в пене хобот заколебался, трансформируясь в безобразное, но почти человеческое лицо.

— Задание выполнено, повелитель Ригеллион, — проскрежетал Скайлер Тысяча Лиц, приземляясь перед одноглазым маршалом.

— Да-да, хорошая работа… — рассеянно отмахнулся тот.

— Но мы потеряли несколько голубых плащей и даже одного зеленого.

— Кого волнуют эти лемминги? Они немногим ценнее обычных мушкетеров. Главное — что этот огромный котелок теперь безвреден.

— Может быть, все-таки стоило уничтожить его необратимо? Я бы мог…

— Нет, достаточно. Завтра этот город будет наш, эта крепость будет наша, и эта их пушка тоже будет наша. Руорк мне не простит, если я лишу его такого трофея. Реймако!

— Я здесь, повелитель! — молодцевато улыбнулся Реймако Балетмейстер.

— Следующий ход за тобой. Беймбол, приготовься, ты сразу за Реймако.

— Будет исполнено, повелитель! — прогундосил Беймбол Сосунок, вываливая язык наружу.

Этих двух колдунов не перепутает даже слепой. Реймако — невысокий, стройный, изящный, с длинными выбеленными волосами, больше похожий на молоденькую девушку, чем на мужчину средних лет. И Беймбол — пузатый, толстогубый, с удивительно нестандартной фигурой. Со стороны он напоминает кувшин — огромный живот, коротенькие жирные ножищи, тоненькие ручонки, впалая грудь, крохотные глазки и преогромный жабий рот.

Реймако Балетмейстер отвесил Ригеллиону еще один поклон, сделав сложный финт ладошкой, попятился на носочках и лучезарно улыбнулся, встряхивая густой шевелюрой. Четверо дюжих егерей уже волокут воз, доверху нагруженный его инструментами.

— Кстати, Реймако, чем это от тебя таким пахнет?… - принюхался Ригеллион. — Такой необычный аромат…

— А, это мои новые духи, повелитель, — с удовольствием погладил напудренные щеки Реймако. — Ларийские — горная лаванда и жасмин. Вам нравится?…

— Да нет… — поморщился Ригеллион. — Другой запах… Ах, вот оно что…

— Что такое, повелитель?… - забеспокоился Реймако. Почему маршал смотрит на его ноги?…

— Ты в какашку наступил.

Реймако Балетмейстер густо покраснел, невнятно пробормотал слова извинения и принялся ожесточенно вытирать пуант. Ох уж эта неотесанная солдатня — распустились донельзя, лень до нужника добежать!

— Ваше величество, Колосс Стузиана… — смущенно пробурчал Джориан, глядя на пену, облепившую пушечное жерло плотной коркой.

— Вижу, барон, — невозмутимо кивнул король. — Граф, каково будет ваше мнение?

— Тут дня два вычищать, не менее того… — почесал в затылке комендант Рокат-Каста. — А если из нечищеного жахнем — так весь бастион взлетит к Демону на рога…

— Жаль. Ну что ж, это не единственный наш козырь. Дайте профессору Суману мое разрешение приступить.

Комендант коротко кивнул и бросил несколько слов адъютанту. Тот замахал флажками, передавая сигналы на соседние бастионы. Оттуда замахали в ответ, и на баллистных площадках засуетились люди, крутя рычаги странных механизмов, похожих на бескрылые орнитоптеры.

— Ванесса-а-а-а-а-а! — донесся рокочущий бас с главной площадки. Здоровенная фигура, на две головы возвышающаяся над остальными, размахивает могучей ручищей, другой с легкостью удерживая туго скрученную пружину.

— Привет, Инди! — махнула в ответ Вон. — Как там у тебя?

— Индрак не слыши-и-и-ит! — пророкотал огромный дэвкаци.

— Конечно, не слышит — я же не могу так басить, как ты, — философски пожала плечами девушка. — Интересно, где мой мегафон?… Кстати, ваше величество, а что вы на этот раз собираетесь…

— Это будет довольно интересно, маркиза. Их лагерь расположен дальше, чем могут взять наши пушки — кроме Колосса Стузиана, конечно — но мы припасли кое-что более дальнобойное… а, профессор, вот и вы наконец-то.

— Ваше величество! — подбежал к королю взлохмаченный молодой человек в очках с толстыми стеклами. — Ваше величество, я так счастлив, что вы наконец дали одобрение моему проекту!

— Да-да, профессор, надеюсь, вы оправдаете мои ожидания. Вот, маркиза Ли только что интересовалась…

— Прелестно, — едва глянул в сторону Ванессы профессор Суман, продолжая увиваться вокруг короля. — Ваше величество, но как насчет моих грантов? Я могу быть надежен?

— Если ваше изобретение оправдает себя — да, можете. Если нет… в таком случае, вам предстоит держать ответ перед бухгалтерией. Вы изрядно перерасходовали выделенные вам средства, профессор.

— Но ваше величество, я могу лично отчитаться за каждый ляку![60]

— Рад за вас. А теперь не продемонстрируете ли то, над чем вы корпели… сколько?

— Почти два года, ваше величество! Почти два года, но Единый Дух, это стоило того, даю вам руку на отсе…

— Давайте лучше взглянем сами, — оборвал его король.

— Да… да, конечно! Все приготовления завершены, ваше величество, можем приступать…

— Ну так приступайте. Граф, командуйте.

— Запускай бомболеты! — рявкнул комендант Рокат-Каста.

Адъютант остервенело замахал флажками, передавая приказ на баллистные площадки. Индрак первым дернул свой рычаг, за ним прочие.

Небо прочертила дюжина дымных полос. Пусковые баллисты, предназначенные для запуска орнитоптеров, выстрелили… чем-то другим.

Бомболеты профессора Сумана больше всего похожи на те же орнитоптеры, но без винтов и с узкими треугольными крыльями. Никаких седоков и никакого движителя, кроме первоначального импульса, приданного баллистами.

— Полагаю, они улетят не слишком далеко? — приложил к глазу подзорную трубу король.

— Только до горизонта долетят, ваше величество, — охотно подтвердил Суман. — Но нам дальше и не требуется — расчет точен… ага, глядите!

Бомболеты, стремительно пронесшиеся меж Рокат-Каста и лагерем серых, начали замедлять ход. С каждой летательной машины взметнулось облачко белого дыма, а по бокам раскрылись широкие треугольные крылья-паруса.

— Тормоза сработали! — повизгивая, объявил Суман. — Хронометраж безупречен! Сейчас… сейчас… есть!

В лагере серых раздались крики. Одновременно с раскрытием тормозящих парусов распахнулись и коробки, притороченные в нижней части каждого бомболета. И оттуда посыпались… бомбы, разумеется!

Гроздья сплюснутых ядер, окрашенных в красно-синий цвет, понеслись вниз — прямо к бесчисленным бивакам и бросившимся врассыпную солдатам. Над лагерем вздулись переливающиеся «зонтики» — защитные поля, выставленные колдунами. Но мало, слишком мало! Симфония взрывов и дымные столбы, потянувшиеся к небу, отчетливо показывают, насколько серьезен урон, понесенный серыми.

— Расчет точен! — затрясся от счастья Суман. — Смотрите, смотрите, как они забегали! Какой великолепный эксперимент!

— Поспешите, граф, запускайте вторую партию! — резко повернул голову Обелезнэ Первый.

— Уже, ваш-личество! — отрапортовал комендант, вскидывая руку.

В воздухе уже несутся новые бомболеты. Но… но навстречу им ударил ливень белого огня! Колдуны серых во главе с Ригеллионом Одноглазым быстро сориентировались — вторая партия бомболетов превратилась в дымные клубы еще на полпути к цели…

— Плачевно… — с сожалением поджал губы король. — Похоже, применить дважды один и тот же трюк нам не позволят…

— Ваше величество, с башен спрашивают — пускать третью партию? — перевел флажковые сигналы комендант.

— Оставьте, граф. Эффект неожиданности утрачен — не стоит расходовать взрывчатку понапрасну. Ночью попробуем еще раз.

— Но что же насчет меня, ваше величество? — беспокойно заглянул королю в глаза Суман. — Вы довольны?

— Вполне. Хотя могло бы быть и лучше.

— Конечно, могло бы, если бы вы дали разрешение на предварительные испытания с участием…

— Что вы имеете в виду, профессор? — перебил его король.

— Мой запрос за номером шесть о возможном…

Адъютант склонился к королевскому уху и шепнул несколько слов. Твердокаменное лицо Обелезнэ Первого исказилось в недоброй гримасе.

— Профессор, вы имеете в виду вашу просьбу разрешить взорвать несколько этих новых бомболетов над населенным городом или армейским лагерем?

— Да, конечно, это позволило бы уменьшить риск неточного расчета, наглядно измерить охватываемый очаг поражения и количество нанесенных повреждений…

— Секундочку, профессор, — поднял узкую ладонь король. — Должен признаться, когда я прочел то ваше ходатайство, то счел его не очень удачной шуткой. А вы, получается, были совершенно серьезны?

— Конечно, серьезен, ваше величество! Наука требует жертв!

— Но это же люди. Причем не серые, не враг, а наши с вами соотечественники. Вас это не волнует?

— Ваше величество… — снисходительно улыбнулся Суман. — Люди — это всего лишь животные, наделенные даром речи. Наука в моем лице…

— Профессор, ваше изобретение очень ценно для всех нас, — перебил его король. — Но ваше мировоззрение отвратительно.

— Но я же… я…

— Вы свободны, профессор, — отвернулся Обелезнэ Первый. — Не волнуйтесь, свои гранты вы получите.

Суман растерянно помялся, явно не понимая, чем заслужил такую немилость, сумбурно поклонился королевской спине и торопливо вышел.

— В наградной лист его заносить? — спросил Джориан. — Или перебьется?

— Заносите, барон. Я не перестану кормить хорошего скакуна из-за того, что он иногда портит воздух. Чтобы учить человека человечности, есть священники, а ученые… у них другая задача, — философски пожал плечами король. — Зеньор Логмир, вы что-то хотите?

— Ага, — прохрустел чипсами подошедший Логмир. — Хой, султан… то есть, король! Оговорился! У меня тут план созрел! Отличный план!

— В самом деле? — приподнял бровь монарх. — Что ж, любопытно будет послушать.

— Спустите меня вниз! В поле! А я их всех порубаю к таким-то хабам!

— Всех? А справитесь один?

— Всех, всех, всех! Рарог и Флейм хотят крови!

— Вы уверены, что это хороший план?

— Порубаю, порубаю, порубаю! — аж затрясся от нетерпения Логмир.

— Хорошо, если наше положение ухудшится, мы воспользуемся вашим планом, — чуть улыбнулся Обелезнэ Первый.

— По-моему, этого ждать уже недолго… — пробормотала Ванесса, глядя в бинокль. — Они вроде как штурмовать собираются…

Глава 5

Вражеский лагерь шевелится подобно огромному муравейнику. Ошеломленные неожиданной атакой бомболетов серые уже опомнились и теперь готовятся нанести ответный удар.

Правда, насчет «штурмовать» Ванесса явно ошиблась — пехота в мундирах мышиного цвета, напротив, отступает еще дальше, охватывая Рокат-Каста разреженным полукольцом. А вперед выдвинулась совсем небольшая группа солдат, волокущая воз, доверху нагруженный саблями. Самыми обычными саблями далеко не лучшей ковки — на некоторых даже виднеются пятна ржавчины.

— Чего это они удумали? — удивленно почесал в затылке Логмир. — Торговать, что ли, собираются? Так у нас самих этого добра на пять таких возов!

— На пять? — насмешливо прищурился Джориан. — Берите выше, зеньор, на пятьдесят! А если расконсервировать резервные арсеналы — так и еще больше.

— Да мне это до хабовой задницы. Мне моих Рарога с Флеймом по самое горло!

Воз с саблями остановился, и солдаты торопливо бросились обратно. Их место занял… сначала Ванессе показалось, что это совсем юная колдунья, но потом стало видно, что это мужчина, причем далеко не первой молодости. Рядом с ним пристроились еще четыре колдуна — один в желтом плаще, один в зеленом и двое в голубых.

Колдун в оранжевом плаще отвесил три низких поклона — осажденной Владеке, своему лагерю и персонально Ригеллиону Одноглазому. Воцарилась гробовая тишина — все внимательно следят за происходящим.

— Зеньоры и зеньориты! — хорошо поставленным голосом выкрикнул Реймако, выкинув в сторону руку. — Благодарю за проявленное внимание! Позвольте считать наше сегодняшнее представление… открытым! Итак, без лишних слов и проволочек представляю вам Балет Тысячи Клинков! Два, три, четыре!…

Пальцы Реймако Балетмейстера пришли в движение. Он зашевелил ими так затейливо, словно взялся плести невидимую паутину. И в ответ его жестам ожили сабли. Они взмыли всей кучей в воздух, несколько мгновений повисели единым комом, а потом стремительно расцепились и повернулись остриями к каменной громаде Рокат-Каста.

— Это плохо! — тревожно воскликнул барон Джориан, единым движением выхватывая свой клинок и перемещаясь поближе к королю. — Роген, Акорен, Мирсолван! Защищать короля любой ценой! Сабли наголо, драгуны!

Стальной рой с бешеной скоростью понесся к противнику. Воздух, рассекаемый тысячей лезвий, тонко зазвенел, придавая заколдованным саблям сходство с комариной тучей.

Мгновенно стало ясно, что пистоли с фузеями ничем не помогут против этой неожиданной угрозы. Попробуй-ка, попади в порхающий на ветру клинок! А даже если попал — что толку? Сабля — не человек, от пули не помрет.

Тем не менее, Ванесса палила что есть мочи, прижавшись спиной к стене. Одна сабля некоторое время пыталась пробиться сквозь свинцовый ливень, но потом оставила трудную цель в покое — вокруг хватает более доступных. Ванесса облегченно выдохнула, с трудом разжимая пальцы.

Увы, рокушцы не могут последовать ее примеру — пистолета с бесконечными пулями больше ни у кого нет. Гренадеры, фузилеры, канониры, бомбардиры, даже инженерные войска — всем поневоле пришлось обратиться к холодному оружию.

Львиная доля летучих клинков вьюжит вокруг центральной площадки, силясь добраться до Обелезнэ Первого. Однако вокруг короля стальной стеной встали Черные Драгуны во главе с капитаном — их сабли пока что успешно отражают натиск.

— Ваше величество, отходите в укрытие, мы прикроем! — прохрипел Джориан, остервенело работая клинком. — Здесь не место королю!

— Именно здесь королю и место, — холодно ответил Обелезнэ, скрестив руки на груди. — Как я могу требовать от солдат храбрости, если не имею ее сам?

Воздух наполнился звоном и лязгом — королевская гвардия и гарнизон Рокат-Каста как будто ведут тысячу дуэлей одновременно. Сабли Реймако Балетмейстера сражаются ничуть не лучше обычных фехтовальщиков — их словно бы удерживают невидимые руки, только и всего. Однако в отличие от своих противников, заколдованные клинки не боятся ран… а тем более смерти!

— Что случилось? Что случилось, зеньоры и зеньориты? — позерски раскланялся Реймако, не переставая часто-часто шевелить пальцами. — Неужели мои сабельки так вам досаждают? Простите, простите, я никого не желал обидеть!

Его действия противоречат словам — колдун криво усмехнулся и сделал резкое движение ладонями, сухо хрустнув сразу всеми пальцами. Летучие клинки ускорились пуще прежнего — теперь рокушцы едва-едва успевают отражать их выпады и финты.

Трупы падают один за другим. Кое-кто в панике бросает оружие, надеясь спастись бегством, но колдовские сабли с легкостью нагоняют убегающих противников.

— Конец, конец!!! Все кончено!!! - раздался чей-то истошный вопль.

— Не паниковать! — возвысил голос король Обелезнэ, не проявляющий даже малейшего признака волнения. — Сохранять спокойствие!

Хладнокровие государя передалось подданным. Гарнизон вспомнил, что сам король находится на передовой — и устыдился. Дрогнувшие было бойцы вновь взялись за оружие.

— Харра-а-а-а-а-а!!! - прорычал барон Джориан, разрубая надвое одну из наступающих сабель. — Держаться, сукины дети!!! Держаться, сказал!!!

Сломанная сабля тут же покинула балетный строй — две половинки бесславно брякнулись оземь. Как бы ни действовали чары Реймако Балетмейстера, здесь они рассыпались в прах.

— Дрянная ковка! — провозгласил Джориан, переходя к следующему противнику. — Бей резче, драгуны, против гвардейского клинка не устоят! В фухтель[61] целься — там у них сплошь ржавчина!

— Логмир, придурок, где ты там?! - заорала Вон, безуспешно пытаясь разглядеть сквозь стальной вихрь краснокожего закатонца.

— Потерпи, подруга, уже иду! — послышалось откуда-то с другого конца бастиона.

В отличие от остальных, у Логмира дела идут очень даже неплохо. Блистательный фехтовальщик, работая обеими руками, он с легкостью отбивается сразу от десятка сабель, а его чудо-катаны, закаленные в небесном горниле, разбивают противников в стальные брызги. Из строя вышли уже почти сорок клинков — и Логмир каждые две-три секунды прибавляет очередной.

Но одного лишь Логмира явно не хватает. Не только Джориану удалось переломить летучую саблю — его успех повторяют и другие… но и этого тоже не хватает, категорически не хватает, чтобы отразить такое необычное нападение.

Ванесса пробежала по куртине, не переставая обстреливать снующие вокруг сабли. Большинство из них ожесточенно фехтуют с защитниками крепости, но некоторые все еще болтаются без дела, словно выбирая себе противника по вкусу.

Перегнувшись через парапет, девушка отчаянно закусила губу, глядя на кривляющегося и подергивающегося Реймако. Может быть, если прикончить или хотя бы отвлечь этого колдуна…

— Рискну! — дернула лямки мешка с ветром Вон.

Воздушный элементаль, послушный желаниям хозяйки, с силой потянул ее в небеса. Ванесса Ли заложила крутую спираль, развернулась головой вниз и живым тараном помчалась прямо на Реймако, поливая его свинцовым дождем.

Серый и в самом деле пугливо дернулся, и вместе с ним дернулись все зачарованные сабли. Колдун в зеленом плаще резко крутанул ладонью, и перед Реймако вырос пятиугольный оранжевый щит, в который и ударили пули Ванессы. А навстречу хлынули ледяные иглы — два криоманта в голубых плащах именно для того здесь и находятся, чтобы пресечь любую возможную агрессию.

Реакция ветряного элементаля вновь оказалась превосходной — он молниеносно дернулся правее, унося Вон с пути колдовских стрел. Криоманты палят морозными снарядами с пулеметной частотой, но все равно не поспевают за столь верткой мишенью.

Тяжело дыша, Ванесса описала крутую дугу, надеясь подобраться к Реймако с другой стороны, где его не прикрывает колдовской щит. Но тут внимание привлек старикашка в желтом плаще — он что-то тихо бормочет, сжимая скрюченную ручонку… и Вон внезапно почувствовала пронзающий укол прямо в сердце!

Колдун сжал ладонь еще плотнее, и сердце бедной девушки начало останавливаться…

— Черт!!! - в ужасе выкрикнула Ванесса, отворачивая от Реймако и пикируя к проклятому старику.

Тот отчаянно выпучил глаза, не прекращая бормотать, но уже слишком поздно — грудь колдуна прошило пистолетной очередью. Сердце Вон, уже почти отказавшее, застучало снова — сначала робко, потом увереннее.

Но ученица архимага, тем не менее, поспешно устремилась обратно — под защиту орудий Рокат-Каста. Ей повезло — она сумела прикончить колдуна раньше, чем тот довершил заклинание… но в войске серых таких колдунов еще полным-полно!

Следующему может повезти больше, чем ей…

— Простите, ваше величество, слишком рискованно… — покаянно приземлилась перед королем Вон.

— Это была неплохая попытка, маркиза, — кивнул ей Обелезнэ Первый.

— Только бесполезная…

— Ну, не полностью бесполезная, — возразил король. — Ваш обстрел все-таки заставил колдуна ослабить сосредоточенность, так что его сабли стали довольно апатичными. Сами приглядитесь.

Да, ситуация на бастионах и в самом деле на глазах изменяется к лучшему. Бешено носящийся по куртине Логмир разносит в клочья один клинок за другим — и чем меньше их остается, тем легче приходится рокушцам. Вокруг короля уже не поддерживают столь плотного кольца, как раньше — вместо этого гвардейцы увлеченно добивают противника.

— Барон, занесите в наградной лист этого зеньора с красной кожей, — великодушно распорядился Обелезнэ Первый. — Должен признать, я впервые наблюдаю такое мастерство в обращении с саблями.

— Да уж, хоть и мелет языком почище ветряной мельницы, а бретер отменный, не поспоришь… — согласился Джориан. — Был бы этот ходячий пропеллер рокушцем — ко мне в полк без раздумий.

Реймако Балетмейстер устало опустил руки. Большая часть его сабель превратилась в обломки, да и мана уже заканчивается. Однако эти четверть часа были весьма плодотворными — свыше трехсот трупов и почти шестьсот раненых. Гарнизону Рокат-Каста нанесен ощутимый урон — теперь нужно закрепить успех!

Место Реймако занял Беймбол Сосунок. Пузатый колдун лениво облизал толстенные губищи, пробубнил что-то невразумительное и тяжело уселся прямо на голую землю. Криоманты прикрытия отошли как можно дальше — когда Беймбол колдует, даже члены Совета Двенадцати предпочитают держаться в стороне.

— У меня дурные предчувствия… — пробормотала Ванесса, кладя ладонь на пистолетную рукоять.

— Не у вас одной, маркиза… — хмуро кивнул Обелезнэ Первый.

Беймбол Сосунок откинулся назад, уперся локтями в землю и широко распахнул рот. Да не просто рот — настоящий чемодан! Ванесса аж вздрогнула — она впервые увидела человека, в чью пасть легко может поместиться крупный апельсин.

Хотя какой там апельсин — целый арбуз!

— Здоров зевать! Ну прямо утопил Семь Башен!… - уважительно цокнул языком Логмир.

Но колдун вовсе не зевал. Он громко причмокнул и начал с силой втягивать в себя воздух.

Сильнее.

Сильнее!

Еще сильнее!!!

Считанные секунды — и поднялся ветер, все больше и больше походящий на неистовый ураган. Трава заходила волнами, волосы на головах завихрились — а буря все крепчает!

— Что за чертовщина?! - инстинктивно схватилась за первый попавшийся предмет Ванесса.

— Хабова мать, подруга, ну ты нашла время обниматься! — возмутился первый попавшийся предмет. — Потом нельзя?

— Заткнись! — огрызнулась девушка, вцепляясь в него еще крепче. — Ваше величество, вы тоже!…

— Трудно спорить, маркиза, — хладнокровно кивнул король, придерживая развевающийся плащ. — Граф, немедленно прикажите всем искать укрытие. И побыстрее!

В воздухе замелькали вырывающиеся из рук флажки, но это особо и не требуется — солдаты и без того спешат спрятаться за чем-нибудь поувесистее. Воздушный поток, рожденный бесформенным брюхом колдуна, усилился до такой степени, что уже уносит с собой мелкие предметы.

Обломки сабель Реймако вновь поднялись в воздух, устремляясь к Беймболу Сосунку. Трава и комья земли, вода изо рва, пыль и штукатурка с крепостных стен — все летит прямо в эту чудовищную пасть. Такое впечатление, что во рту Беймбола бездонная пропасть — с такой легкостью он всасывает то, что туда попадает.

— А-а-а-а-а-а-а!!! - дико закричал молоденький бомбардир, не удержавшийся на стене и унесенный колдовским ветром.

Ванесса с ужасом следила за этим кошмарным полетом — все еще вопя, солдат устремился прямо к сидящему посреди поля Беймболу. Одно мгновение — и колдун проглотил живого человека! Никто даже не разглядел толком, как это произошло — просто крик в какой-то миг оборвался. Несчастного солдата вывернуло, скомкало подобно листку бумаги… и втянуло в бездонную дыру.

И никого нет.

— Спаси нас Единый! — выпучил глаза какой-то драгун, истово вцепляясь в зубец стены. — Погань какая!

Ураган достиг, похоже, максимального накала. Стены Рокат-Каста ощутимо подрагивают и потрескивают, почва оголилась — все до последней травинки исчезло в бездонном чреве Беймбола. Уже и во рву вода плещется где-то на самом дне, куда не достает этот всепоглощающий самум.

Хорошо хоть, каменные зубцы пока что держатся, служа вполне надежным укрытием. Одни солдаты сидят на корточках, другие вовсе залегли пластом, не решаясь поднять головы. Никому не хочется окончить дни в животе кошмарного колдуна.

— Чертов человек-пылесос!… - бессильно скрипнула зубами Вон. — Что у него там в пузе?! Волшебная Страна Оз?!

Один из зубцов крепостной стены, не выдержав жуткого ветра, резко хрустнул и с грохотом пополз вниз, подняв тучу пыли. Четверо рокушцев, нашедших за ним укрытие, истошно закричали, подхваченные колдовским ураганом. Но крики тут же оборвались — несчастные бесследно исчезли за толстыми губами Беймбола.

На баллистной площадке возвысилась громадная ссутулившаяся фигура. Индрак одной рукой держится за намертво вмонтированную в пол баллисту, а другой с силой раскручивает молот-бумеранг, зачарованный Креолом. Могучие мышцы повинуются с трудом, едва-едва перебарывая ужасную бурю.

Бросок! Магическое оружие с диким свистом унеслось к Беймболу Сосунку. Колдун удивленно моргнул крохотными глазками, почуяв артефакт, и громко чвакнул, всасывая его в себя.

Чудо-молот, крушивший еще Султана Воздуха, пропал в утробе серого колдуна.

— Молот Индрака! — растерянно ахнул дэвкаци. — Подарок великого шамана!

Логмир при виде произошедшего возмущенно выпучил глаза и вцепился в свои драгоценные катаны, как мать в любимого младенца.

А Беймбол почесал объемистое брюхо — что ему какой-то артефакт? За его губами начинается целое подпространство — приживленное заклятие Черной Дыры. Чрево Беймбола Сосунка может вместить хоть всю крепость Рокат-Каста.

Если ее предварительно измельчить, конечно.

А барон Джориан, скрючившийся за одним из зубцов этой самой крепости, тем временем занимался чем-то непонятным — скармливал Беймболу собственные пистоли. Один, другой, третий — он бросал их в ураганный поток, свищущий над головой, следил за полетом и тщательно замерял время по карманному хронометру.

— Ладно, родной! — ухмыльнулся наконец Джориан. — Прожуй-ка вот эту малышку!

На свет появилась граната. Тяжелая фугасная граната самой новейшей модели. Капитан лейб-гвардии чиркнул о сапог спичкой, поджег фитиль, спокойно выждал, пока тот прогорит больше чем наполовину, и… бросил!

Железный шар со свистом унесся к всепоглощающей пасти Беймбола. Фитиль догорел точь-в-точь в самый нужный момент — когда граната уже влетала в эту колдовскую прорву, но еще не влетела окончательно.

Взрыв прогремел у самых губ толстопузого колдуна! Некоторая часть раскаленных газов мгновенно испарилась, исчезая в Черной Дыре… но граната взорвалась слишком близко!

Страшный вихрь стих — его источник повалился замертво с обугленной коркой вместо лица. Даже не повалился, а отлетел на сотню шагов, плюхнувшись у ног какого-то серого мушкетера. Изо рта мертвеца заструился черный дым, брюхо страшно расперло — похоже, нарушилась стабильность подпространства.

— Барон, внесите себя в наградной лист, — невозмутимо приказал король, поправляя съехавшую набок корону. — Орден вам за находчивость.

— Да чего уж, тут любой бы сообразил… — скромно пробурчал Джориан.

Но в наградном листе пометку сделал незамедлительно.

По всей крепости медленно выпрямляются рокушцы — помятые, взъерошенные. В ушах воцарилась уже не чаемая тишина — наконец-то замолчал этот жуткий чмокающий свист, сравнимый с ревом исполинского пылесоса.

— Драгуны, бдительность не терять! — рыкнул на подчиненных Джориан. — Чувствую — сейчас еще что-нибудь нам отсюрпризят…

Пошатывающаяся Ванесса с трудом поднялась на ноги, ковыряя в ухе. Его то и дело пронзает острой пульсирующей болью.

— Подруга, пусти уже, чего вцепилась?!

Рассеянно моргая, Вон повернула голову и к собственному удивлению обнаружила, что все еще крепко сдавливает предплечье Логмира. Сегодня тот надел рубашку с короткими рукавами, и на красноватой коже отчетливо выделяются пять синеватых пятнышек.

— Это я тебя так?! - поразилась девушка, торопливо разжимая руку.

— А то кто же?! - возмутился Двурукий. — Нет, я не понимаю! Я тебе что, вроде грузила для тяжести?! Я же не то чтобы против, но время и место не то! И силы соизмерять нужно! Ласковей надо, нежнее! Как положено! И ногти иногда стричь нужно! Чего они у тебя такие длинные?! Вот! Логмир обиделся! И все!

— Интересно, где у тебя кнопка, чтобы выключить… — зажмурилась от боли в ухе Ванесса.

— Чего? — послышалось откуда-то сверху. — Подруга, ты чего-то хотела?

Открыв глаза, Вон обнаружила, что Логмира рядом уже нет. Непоседливый ишкримец забрался на каменный зубец и уселся там, скрестив ноги по-турецки. Яростный хруст возвестил миру, что легендарный герой Закатона вскрыл новый пакет чипсов.

— Глянь-ка, подруга, самый главный колдун топает, — равнодушно сообщил Логмир. — Хочет чего-то, наверное.

Ванесса облокотилась на парапет и подняла к глазам бинокль. По полю и в самом деле размеренно вышагивает одинокая фигура. Рослый колдун в сером плаще — сам Ригеллион Одноглазый. Чуть позади семенит молоденькая колдунья в синем плаще.

— О-о-о, дошло до крупного калибра… — задумчиво произнесла Вон.

Ригеллион остановился у почти полностью срытого земляного вала и лениво повязал на голову алую ленту. То же самое сделала и его помощница.

Барон Джориан чуть дернул подбородком. По бокам Обелезнэ Первого тут же выросли два дюжих гвардейца — если вражеский маршал начнет колдовать, короля заслонят собственными телами.

— Приказать открыть огонь? — шепнул королю комендант. — Пальнем из всех стволов, глядишь и…

— Не стоит, граф.

— Ваше величество, да ну ее Демону в зад, эту красную ленту! Это ж сам ихний главнокомандующий! Пристрелить его — почитай, сразу на четверть врага ослабим! А то и пуще!

— Красная лента меня не волнует. Как вы полагаете, граф, явился бы этот колдун сюда так смело, если бы боялся, что мы можем его просто пристрелить? Уверен, он защищен колдовством…

— Так может, пересилим, а? — не сдавался комендант. — Может, пробьем эту его кирасу невидимую, коли удачно стрельнем? Колдуны ж тоже не бессмертные, тоже от пуль дохнут, коли пересилить!

— Может быть, и пересилим… А может быть, и нет… — задумался король. — Наудачу действовать не станем, лучше послушаем, что он скажет…

— Ваше величество, рупор извольте… — предложил королю медную воронку адъютант.

— Благодарю, — рассеянно кивнул Обелезнэ, продувая рупор и прикладывая его ко рту. — Здравствуйте, зеньор главнокомандующий. Вы имеете сказать мне что-то интересное?

— … - ответил Ригеллион.

— Прошу прощения, я плохо вас слышу. Не могли бы вы подойти ближе?

Ригеллион досадливо передернул плечами, и молодая колдунья торопливо коснулась кончиками пальцев сначала своих губ, затем маршальских.

— …как теперь? — отчетливо донеслось до Рокат-Каста. — Теперь слышно?

Ригеллион Одноглазый говорит на ларийско-рокушском очень чисто, без сколько-нибудь заметного акцента. Аграф со стилизованным изображением Ктулху чуть заметно мерцает в такт словам. Маршал серых не нашел времени выучить чужую речь общепринятым способом, поэтому просто обзавелся застежкой-переводчиком.

— Теперь слышно, — кивнул король. — Так что же вы имеете сказать, зеньор главнокомандующий?

— Я собираюсь предложить вам акорд[62], ваше величество. Гарантирую всему гарнизону жизнь и сохранение личного имущества.

— Не новая песня. Вчера вы это уже предлагали. Почему вы решили, что мой ответ изменился?

— А он не изменился? — недобро нахмурился Ригеллион. — Ваше величество, вы в самом деле рассчитываете, что сможете долго выдерживать эту осаду?

— Почему бы и нет? — сделал каменное лицо Обелезнэ. — Пока что ваши успехи не восхищают.

— Это мы еще только разогреваемся, — мягко улыбнулся Ригеллион. — Ваше величество, если я пожелаю разрушить ваш форт — я сделаю это одним ударом. Ваши укрепления и ваш защитный барьер — кстати, кто вам его установил? — ничто против моего Искусства!

— Так что же вас останавливает?

— То, что мне искренне нравится ваш форт, — продолжал улыбаться Ригеллион. — И я не бездумный разрушитель, ваше величество! Самая лучшая победа — победа чистая и бескровная. Сдавайтесь, открывайте ворота, и я обещаю жизнь всем жителям Владеки. Да и стены ее останутся в целости и сохранности. В случае же штурма я не могу гарантировать пощады даже грудным младенцам — в ярости битвы мои солдаты прикончат всех рокушцев до последнего, и я не стану их за это винить. Кровь ваших подданных ляжет на вашу голову, ваше величество, только на вашу!

Король Обелезнэ и барон Джориан быстро переглянулись. Обоим сразу стала понятна скрытая мотивация слов маршала серых — откровенно «крутит хвостом». Продемонстрировал несколько эффектных колдовских штучек, прощупал почву, убедился, что оборонные возможности рокушцев на порядок превышают ларийские, и слегка загрустил. Въехать на удобные квартиры Владеки еще до ужина не получится.

Досадно.

Теперь проверяет — не испугались ли осаждаемые его мощи, не желают ли сами преподнести ключи от города. Ну что ж, пускай проверяет…

— Вынуждены отвергнуть ваше любезное предложение, зеньор главнокомандующий, — ласково улыбнулся Обелезнэ. — К сожалению, нас оно никак не устраивает. Надеюсь, вы на нас не обидитесь.

Ригеллион Одноглазый не обиделся. Он не особо и ожидал, что король тут же бросится лично отворять ворота.

— В таком случае у меня есть другое предложение, — лукаво прищурил единственный глаз Ригеллион. — Что если мы решим этот конфликт поединком?

— Поединком? — нахмурился король. — То есть мы выставляем своего сильнейшего бойца, а вы своего?… И победитель решает исход всего сражения?…

Ванесса и Джориан прислушались с живым интересом. Взоры одновременно устремились в сторону хрустящего чипсами Логмира. Этот лихой рубака способен сразиться даже с элитным колдуном. Спору нет, доктором наук ему не бывать, но для героя-воителя интеллект — далеко не самое главное качество…

— Нет-нет-нет, — покачал головой Ригеллион. — Никаких сильнейших бойцов — это неспортивно. Я предлагаю поединок вождей. Нас с вами, ваше величество. Я и вы. Выбирайте любое оружие, и мы сразимся один на один. Победитель получает все. Как вам такое предложение?

Ванесса и Джориан мгновенно поскучнели. Этот одноглазый маршал — один из сильнейших колдунов Серой Земли. А король Рокуша при всех его неоспоримых достоинствах — далеко не лучший боец. Начатки фехтовального искусства, знакомые каждому дворянину, только и всего-то.

Вон все же бросила на капитана лейб-гвардии вопросительный взгляд, но тот лишь вздохнул. В столь неравном поединке у Его Величества нет ни малейших шансов.

— Я принимаю ваш вызов, — ни мгновения не колебался Обелезнэ.

— Ваше величество, не ожидал, что вы струси… что?!! Что ты сказал?! - опешил Ригеллион. — Мне послышалось, или ты в самом деле…

— Я сказал, что принимаю ваш вызов, зеньор, — терпеливо повторил Обелезнэ. — И я даже сделаю вид, что не заметил вашего ничем не обоснованного перехода на панибратство. Где именно вы желали бы сразиться?

— Хррм!… - озадаченно поскреб в затылке Ригеллион. Неожиданное согласие короля стало для него сюрпризом. — Ну, я… Может…

— Выбор не так уж велик. Пока вы остаетесь нашим врагом, я не могу допустить вас в крепость. И не могу ее покинуть. Простите за прямоту, зеньор, но я вам не доверяю.

— А чем плох подъемный мост? — махнул рукой Ригеллион, оправившись от удивления. — Это не внутри крепости, но и не вне ее. Опустите его, и получится вполне пристойная площадка для дуэли.

— Хм-м-м-м…

— Не волнуйтесь, я не прячу в кармане пехотный батальон, — растянул губы в улыбке Ригеллион. — При мне нет никого, кроме лейтенанта Рюлейко, а она безоружна и не владеет боевыми заклинаниями. Если пожелаете — отошлю и ее.

— Хорошо, ваше предложение принято, — коротко кивнул Обелезнэ. — Я сейчас выйду, зеньор главнокомандующий. Готовьте шпагу. Надеюсь, она при вас?

— О, она всегда при мне! — хищно оскалился Ригеллион, с силой сжимая кулак. Меж средним и безымянным пальцами вынеслось тонкое полупрозрачное лезвие, переливающееся на солнце. Шпага, да, но шпага колдовская. — Надеюсь, возражений нет? На мой взгляд, оружие из простого металла пристало одним только плебеям, не знающим колдовства.

— Возражений нет, — невозмутимо ответил Обелезнэ, никак не отреагировав на неприкрытое оскорбление. — Шпага Калторанов не уступит вашему стеклянному клинку.

— В самом деле? Любопытно будет посмотреть.

— Сейчас посмотрите. Шпага Калторанов — фамильное оружие моего рода, и я буду рад наконец применить ее в деле.

Ванесса недоверчиво приоткрыла рот, глядя на удаляющегося короля. Неужели Обелезнэ Первый и в самом деле надеется одержать верх в такой неравной схватке? Но это же верх безрассудства! Может, он просто не до конца представляет, на что способен колдун восьмого уровня?…

Логмир… Индрак… одного из них еще можно выпустить. Очень рискованно, но шанс все-таки есть. У этих двоих предостаточно и боевого опыта, и боевых умений. Да и волшебные фенечки какие-никакие, но имеются. Может, попробовать замаскировать кого-нибудь из них под короля?…

Нет, с такой задачей даже Даркмэн[63] не справится…

— Сир, не сходите с ума, вас же сразу убьют! — запоздало выкрикнула Вон.

— Маркиза, его величество принял решение, — посмотрел на нее с теплотой айсберга Джориан. — И не нам с вами его обсуждать.

Сам барон даже не тронулся с места. Лишь сверлит взглядом нетерпеливо постукивающего каблуком Ригеллиона. Отсюда, с тридцатиметровой высоты, тот кажется совсем крохотным и безобидным. Но стоит взять подзорную трубу — и сразу видны военная выправка, суровое лицо с тяжелым подбородком и единственный глаз, горящий холодной жестокостью.

Рюлейко Мелодия смотрит туда же, куда и ее шеф. На медленно опускающийся подъемный мост. Решетка тройного плетения, окованная стальными полосами и снабженная изнутри деревянным настилом, может опуститься за несколько секунд, но сейчас с этим нарочито мешкают — следят за реакцией серого маршала. Главные ворота Рокат-Каста запросто выдерживают прямое попадание из крупнокалиберного орудия, но вот на колдуностойкость их доселе не испытывали…

Лязг цепей затих. Подъемный мост опустился полностью. Однако доступа внутрь по-прежнему нет — за мостом открылись толстые раздвижные ворота из сплошной нержавеющей стали. Правда в самом центре уже виднеется расширяющаяся зигзагообразная щель…

Ригеллион Одноглазый легонько взмахнул колдовским клинком, растущим прямо из ладони, и ступил на опустившийся мост.

Его ждет самое любимое развлечение — поединок.

Глава 6

Все девять бастионов Рокат-Каста утонули в мертвой тишине. Солдаты и офицеры неотрывно следят за происходящим у главных ворот. За подзорные трубы буквально дерутся — так хочется увидеть все собственными глазами.

— Хой, сейчас будет рубильня! — возбужденно хрустнул чипсом Логмир. — Подруга, ты на кого ставишь? На короля или на колдуна?

— Отстань… — не отрывается от бинокля Ванесса.

— Я на колдуна! У колдуна шансов больше! Сто к одному на колдуна! Нет, двести к одному!

— Логги, тебя вообще хоть что-нибудь в этой жизни волнует?

— Конечно, волнует! — возмутился Логмир. — Еще как волнует! Меня многое волнует! Меня слава моя волнует! Меня песни про меня волнуют! Меня катанорубка волнует! Меня выпивка волнует! Меня девки волнуют! Если на рожу приятные, конечно. И на все остальное. И чтоб носа от меня не воротили. А то чего они, бывает, кочевряжатся? Вот ты, подруга, вообще несговорчивая. Хотя тут я тебя в принципе поддерживаю — командир у нас мужик суровый. Характер тяжелый. Даже злой местами. Такой как приревнует, так все — закуривай, бакара! Так что тут ладно. А вот чего та принцесса от меня нос воротит? Подумаешь, султанская дочка!

— Королевская…

— Во, даже не султанская! А туда же! А мне обидно, между прочим! Я же уже настроился!

— Логги, заткнись, там уже начинается! Вон уже король из ворот выходит!

— Врешь, подруга, — лениво хмыкнул Логмир.

— Почему это вру?!

— Потому что я здесь, — послышался спокойный голос.

Ванесса резко обернулась. Позади и в самом деле стоит Обелезнэ Первый Калторан. Как всегда, невозмутимостью способный соперничать с гранитной плитой.

— Ва?… Ве?… Вы?… А кто же тогда?… - забормотала Вон, тыча пальцами обеих рук попеременно то в короля, то вниз, в сторону подвесного моста.

Ригеллион Одноглазый сделал первый шаг в сторону противника… и замер. Он ожидал увидеть за воротами высокого, чуть сутулого человека в серебряной короне, возлежащей на аккуратно уложенных каштановых волосах. Рокушского короля… как там его зовут?… Не имеет значения. Вероятно, уже со шпагой наизготовку.

Но вместо короля на него таращится черное жерло огромной пушки.

Здоровенное орудие из литой бронзы. Необычной формы — длинное, остроносое, как будто бы слегка сплющенное по бокам. Колченогий канонир с подпаленными усами едко хихикнул, демонстрируя пустоту на месте передних зубов, и провозгласил:

— Это, ваше колдунство, извольте лицезреть, особо секретная гаубица! Именуется Шпагою Калторанов, так вот-з!

Ошеломленный взгляд Ригеллиона упал на шипящий огонек. Фитиль. Догорающий фитиль. Надо срочно защити…

Грохот!!!

Маршал серых не успел додумать мысль. Рокушская гаубица выстрелила. Выстрелила с чудовищной мощью — пушечное ядро врезалось в грудь колдуну, как… как… как пушечное ядро! Тяжелый бетонобойный снаряд с сердечником из особо прочного сплава, способный прошибить стальную стену в локоть толщиной!

Со стен жадно смаковали этот краткий, но такой приятный момент. Неприятельский главнокомандующий словно бы схлопотал увесистую пощечину от всего Рокуша сразу.

Ко всеобщему сожалению, его это не убило.

Приняв на грудь артиллерийский снаряд, Ригеллион Одноглазый сложился пополам подобно циркулю и вместе с оным снарядом отлетел назад на добрые триста шагов. Там прогремел взрыв от сработавшего заряда, но не прошло и двух секунд, как из дымного облака вышагнул серокожий маршал.

Целый и невредимый, но до предела взбешенный.

— Аррргрррр… — тихо-тихо процедил Ригеллион, обтирая с лица копоть батистовым платочком. Платочек ему поднесла торопливо подбежавшая Рюлейко Мелодия. — Это было…

— …больно?… - испуганно прошептала молодая колдунья, счищая грязь со спины шефа. В ее глазах стояли слезы. — Вам больно, повелитель Ригеллион?…

— Нет. Не больно. Совсем не больно. Бивали меня и посильнее. Это было… гнусно!!! Святость поединка попрана, осквернена, уничтожена!!!

Ригеллион гневно сжал кулаки, швырнул на землю батистовый платочек, тут же наступив на него подкованным сапогом, и зашагал обратно к стенам Рокат-Каста. Рюлейко засеменила следом, на ходу обновляя заклятие Голос Великана.

— Как жаль, — цыкнул зубом Обелезнэ, безразлично глядя на приближающегося маршала. — Я надеялся хотя бы переломать ему ребра. Вы были правы, маркиза, их лидер и в самом деле стоит сотни рядовых колдунов…

— Креол на вашу пушку тоже только чихнул бы… — грустно вздохнула Ванесса. — Такого колдуна не снарядом надо фугасить, а ядерным оружием…

— Ядерным оружием? — повернулся к ней Обелезнэ. — У меня есть ядерное оружие.

— Что?!! - поразилась девушка. — Где?!! Откуда?!!

— Да вот, прямо здесь, в крепости, — обвел рукой король. — Куда ни глянь — везде ядерное оружие.

Ванесса огляделась по сторонам, но ничего более-менее похожего не увидела. Потом в голову закралось смутное подозрение…

— Вы… вы что, пушки имеете в виду? — осторожно спросила она.

— Конечно. Они же стреляют ядрами, разве нет?

— Недопонимание… — разочарованно вздохнула Вон. — Не берите в голову, ваше величество, я имела в виду другое ядерное оружие…

Обелезнэ задумчиво посмотрел на нее, но расспрашивать не стал — на данный момент есть и более важные дела.

— Король Рокуша!!! - прогремело снизу. — Что все это значит?!!

— А что, вы чем-то недовольны, зеньор главнокомандующий? — в притворном недоумении наморщил лоб Обелезнэ. — Разве не вы предложили мне выбирать любое оружие? Я выбрал пушку.

— Но ты же сказал, что будет шпага!…

— Шпага Калторанов, зеньор, Шпага Калторанов. Эта гаубица именно так и называется, можете не сомневаться. Там даже наш родовой герб нарисован. А вы полагаете, что фамильное оружие обязательно должно быть чем-то вроде кухонного шампура?… Лично мне всегда больше нравились пушки. Но вам ничто не мешало тоже выстрелить — почему вы этого не сделали?

Серый маршал шумно засопел, безуспешно стараясь придумать достойный ответ. Остроумие не входит в число достоинств Ригеллиона Одноглазого. В ответ на удачную колкость он обычно гневно пунцовеет, мямлит что-то невразумительное, а потом часами напряженно размышляет над своей репликой.

Увы, к моменту, когда та наконец рождается, в этом уже нет смысла.

Асанте, Квиллион, Турсея, даже проклятый полуавтомат Руорк давно усвоили эту слабость двенадцатого члена Совета и с удовольствием ею пользуются. А теперь сносить подобное еще и от белокожего неколдуна?!

— Это нечестная дуэль!… - сдавленно прохрипел Ригеллион.

— Нечестная? Что же в ней такого нечестного, скажите на милость? Или, может быть, это у меня шпага растет прямо из руки? Или, может быть, это я поднялся невредимым после пушечного выстрела в упор? Как по-вашему — у меня вообще есть шансы причинить вам хоть наималейший вред простой стальной шпагой?

— Все равно… все равно, это было подло!… - посмотрел исподлобья Ригеллион. Единственный глаз все больше наливается кровью.

— Подло? Зеньор колдун, вы пришли в мою страну без приглашения! Пришли, чтобы убивать и порабощать моих подданных! Не жалуйтесь, что вас встречают не пирогами, а пушками!

— Выходит, королю Рокуша наплевать на святость поединка?! - взъярился Ригеллион. — Выходит, такие слова, как честь и благородство, для короля Рокуша — пустой звук?!

— Король принадлежит не себе, а королевству, — устало опустил веки Обелезнэ. — Это моя держава, и я в ответе за каждого подданного. Я спляшу голым на центральной площади и отобедаю коровьей лепешкой, если это хоть чем-то поможет вышвырнуть вас из Рокуша. Государственное благополучие мне дороже личного достоинства.

— Я требую сатисфакции, — ледяным тоном произнес Ригеллион.

— Сатисфакции вам не будет, — отрезал Обелезнэ. — А теперь подите прочь, зеньор колдун, я не желаю больше зреть вашу отвратную физиономию. У вас, кстати, повязка порвалась — прикройте чем-нибудь эту мерзость, смотреть противно.

— Хорошо же… — тихо-тихо прошипел Ригеллион, срывая повязку окончательно и открывая пустую глазницу. Боевой травмой, лишившей его глаза, он гордился сильнее, чем всеми орденами вместе взятыми. — Хорошо же, рокушские недочеловеки… Я искренне желал сохранить ваши никчемные жизни и это жалкое нагромождение булыжников… но вы сами избрали свою судьбу!

— Убирайтесь, пока я не приказал вас вышвырнуть, — холодно произнес Обелезнэ, разворачиваясь к колдуну спиной.

— Засекай время, король!!! - сорвался на крик Ригеллион. — Через полчаса ты узришь лучшее мое заклятье — Разрушителя Цитаделей!!! Вы у меня все кровью умоетесь!!!

Проревев последнее слово, маршал погрозил напоследок кулаком, запахнулся в плащ, крутанулся на одном каблуке и стремительно зашагал к своему лагерю. Рюлейко Мелодия чуть промедлила и побежала следом, стараясь сохранять дистанцию.

Она еще никогда не видела Ригеллиона Одноглазого таким взбешенным.

— Ваше величество, по-моему, он здорово разозлился… — робко подала голос Ванесса. — Наверное, не надо было его все-таки так… из пушки прямо в рожу…

— Очень хорошо, — совершенно спокойно кивнул Обелезнэ. — Я и стремился вывести его из себя. Бокаверде Хобокен не зря в свое время говаривал: «Озленный командир — что ослепший канонир: палит часто, да все по кустам». Теперь маршал серых вполне может сгоряча допустить какую-нибудь ошибку, которую никогда не допустил бы на холодный рассудок.

— Может, стоило еще разок пальнуть? — запоздало предложил комендант. — В спину бы ему, мортирицей, а?

— Он выдержал прямое попадание из Шпаги Калторанов. Значит, орудия меньшей силы ему тем более не страшны. Поберегите боеприпас, граф, он нам сейчас понадобится. Барон, ваши люди готовы?

— У меня всегда готовы, — хмуро процедил Джориан.

— Хорошо, я на вас полагаюсь. Зеньор Логмир, ступайте в лифт и отправляйтесь к главным воротам. Помнится, вы предлагали мне любопытный тактический план — теперь я дам вам шанс его продемонстрировать. С некоторыми поправками, конечно. Барон объяснит, что, где и когда вы должны делать. Заодно прихватите с собой принца Индрака с его крупнокалиберной кувалдой. Маркиза, вы займите место где-нибудь на стене, не спускайте пальца с курка, но постарайтесь сами под пули не подставляться. Все-таки война — это не женское дело…

Ригеллион Одноглазый не обманул. Действительно, не прошло и получаса, как к крепости двинулись легионы серых.

Идут по всегдашнему своему обычаю — ровными колоннами-прямоугольниками, чеканя шаг, походя сверху на геометрические фигуры, аккуратно вычерченные по линейке. Размеренно бьют барабаны, темп все нарастает, белые глаза солдат горят фанатичным огнем.

— Йа, йа, йа, Ктулху фхтагн!!! - проревел Ригеллион, вытянув левую руку, сжатую в кулак.

— КТУЛХУ ФХТАГН!!! - дружно проскандировали батальоны.

— Всем батареям — огонь, — негромко приказал король Обелезнэ.

Этот приказ мгновенно разнесся по бастионам. Гулко заговорили огромные бомбарды и когорновые мортиры. Сотни осколочно-фугасных снарядов осыпали наступающих огненным ливнем.

Над колоннами серых распустились переливающиеся на солнце лепестки. Рассредоточенные офицеры-колдуны активировали защитные экраны, принявшие на себя большую часть артобстрела. Немногочисленная шрапнель, все же прорвавшаяся сквозь барьер, нанесла некоторый урон, но его словно бы даже не заметили.

В ход пошли легкие мортирицы, опертые на алебарды, и простые фузеи. Серых поливают свинцом, ища просветы между неплотно смыкающимися экранами. Со стен ведется неостановочный огонь, пушечная обслуга не успевает подтаскивать все новые боеприпасы.

Левым флангом серых командует сам маршал Ригеллион. Правым — Скайлер Тысяча Лиц. Этого Ванесса заприметила сразу — правда, отнюдь не благодаря красному плащу. Как раз плаща на колдуне сейчас нет вовсе — идя в наступление, он принял одно из множества своих обличий. Самое могучее, самое сокрушительное.

Вон невольно наморщила лоб, пытаясь найти что-нибудь, с чем можно сравнить это бронированное чудовище. Наконец на ум пришел фильм «Робокоп-1» — там был такой огромный робот, которого Ванесса при просмотре мысленно окрестила «железным цыпленком».

Вот на такого «цыпленка» больше всего похож сейчас Скайлер Тысяча Лиц — только не металлического, а в толстой роговой шкуре из наползающих друг на друга зеленых пластин. Длинные гибкие хоботы с костяными крючьями на концах заменяют руки, приземистое мощное туловище, кажется, может выдержать прямое попадание бронебойным снарядом.

Такой, пожалуй, проломит крепостную стену, просто врезавшись в нее с разбегу!

Солдатская лавина приближается к Рокат-Каста подобно волне цунами, накатывающей на крутой каменный берег. Рокушцы с тревогой ожидают обещанного Ригеллионом заклятия. Судя по тому, что серые идут налегке, без каких-либо осадных средств, даже без артиллерии, их маршал полностью уверен в своих силах.

— Леирдам сафорем леисбарти анорсеб умрюхсо наеп суорап хтаербсум! — яростно отчеканил Ригеллион, вскидывая над головой сложенные ладони.

Пальцы засветились ослепительным белым светом. Колдун медленно раскрыл ладони, держа их «лодочками», и точка соприкосновения запястий ударила в небо непереносимо ярким лучом.

— Сафорем арбе ромоалюхт леисремап иомлахт нахцлохц инила нод! — продолжил заклятие Ригеллион.

Луч изогнулся и пошел спиралью, все убыстряясь, все сокращая витки. К чуть подрагивающим рукам словно бы сходятся ярко-белые нити, сматывающиеся в клубок. Клубок вращается все быстрее, нить наматывается…

Глаза уже не могут смотреть на этот свет без боли!

— Хтюмарсаб наехтос — сомирцо нахцлохц! — резко закончил Ригеллион, с силой «швыряя» получившийся клубок света в каменную громаду впереди.

— ЙА, ЙА, ЙА!!!!! - торжествующе загремели серые легионы.

Ванесса невольно зажмурилась. Она не увидела, как выпущенный Ригеллионом импульс понесся в цель, с бешеной скоростью разрастаясь, расширяясь, превращаясь в нечто вроде лесного пожара — но не из огня, а из света.

Из страшного, всеразрушающего света.

Исполинская волна белого пламени вознеслась над Рокат-Каста. Там, где она пролетела, осталось выжженное поле без единой травинки, а воздух забурлил от кипящего жара.

Мгновение!… и заклятие ударило в каменную стену!

Все исчезло из виду. Рокушская крепость совершенно скрылась за бушующим белым водоворотом, охватившим бастионы плотным коконом.

— Не стоять, марш, марш вперед! — прикрикнул на замедливших шаг солдат Ригеллион. — Крепость разрушена — теперь добить уцеле… что-о-о-о-о-о?!!!

Глаза колдуна полезли на лоб. Разрушитель Цитаделей — его заклятие, его коронное заклятие, способное превратить в пыль скалу! — впервые в жизни оказался недостаточно мощным. Когда белая завеса растаяла, за ней открылась выстоявшая крепость. Со множеством свежих трещин в кладке, с двумя обрушившимся равелинами, но все же выстоявшая.

Искусство рокушских инженеров, усиленное Искусством шумерского архимага, выдержало этот страшный удар. Едва-едва, но выдержало.

— Штурмовать все равно!!! - бешено прокричал Ригеллион, с силой швыряя сразу горсть боевых заклятий. — Вперед, к бреши, к бреши!!!

Да, в стене действительно зияет брешь. В том самом месте, куда пришелся эпицентр Разрушителя Цитаделей. Здесь заклятье серого колдуна все же пересилило защитные чары Креола — проломило их и развеяло.

Повинуясь приказу, солдаты беспрекословно ринулись вперед — к желанной дыре, где сами камни расплавились и потекли от чудовищного жара. Вокруг рвутся мины, уцелевшие после змей Альбракии, срабатывают многочисленные ловушки, мушкетеры и пикинеры гибнут сотнями, но это никого не останавливает.

Капральские дубинки страшат посильнее рокушских бомб.

Ров в мгновение ока забросали фашинами. Пикинеры волокут их во множестве. Кое-кто просто скатывается по контрэскарпу — благо воды во рву почти не осталось, спасибо Беймболу Сосунку.

Но оборонять одну-единственную брешь можно даже против многократно превосходящих сил. Гренадеры и фузилеры встали сплошной стеной, выдавая залп за залпом. Первый ряд присел на одно колено, позволяя второму стрелять из-за их спин. Место убитых и раненых тут же занимают свежие бойцы.

Дошло до штыковой. Рокушцы и серые смешались в кучу, остервенело коля друг друга штыками. Серые давят массой — все шестидесятитысячное войско напирает, стремясь прорваться в ненавистную крепость. Фузилеры дрогнули, их ощутимо оттесняют назад. Первые серые уже протискиваются внутрь, уже пролезают — некоторые даже под ногами дерущихся.

— Сабли вон, драгуны!!! - яростно прозвучало сзади.

Рокушская пехота как по команде отхлынула в стороны, давая дорогу кавалерии. Королевская гвардия вылетела огромной всесокрушающей сколопендрой — сабли засвистали с бешеной скоростью, рубя направо и налево. Фашины, завалившие ров, жалобно затрещали, угольно-черные кафтаны мгновенно окрасились красными брызгами.

Копыта храпящего жеребца, несущегося во главе колонны, обрушились на полковника-колдуна в зеленом плаще. Тот отлетел с разбитым лицом и сейчас же развалился надвое, пораженный блистающим лезвием. Грузный усач в капитанском мундире вздел окровавленный клинок, и до самой Владеки донеслось свирепое:

— Харра-а-а-а-а-а-а!!!

Вновь загремели рокушские фузеи. Артиллерийские орудия непрестанно изрыгают огонь — шрапнель разлетается тысячами, сотнями тысяч осколков, разрывая живое мясо. Да, большая часть выстрелов отражается колдунами, но в этом тоже есть свой плюс — занятые поддержкой защитных экранов, они не могут атаковать сами.

Гул! С басовитым гулом пронеслась толстая колонна кипящего воздуха, выброшенная Ригеллионом Одноглазым. Три дюжины всадников попадали с коней, буквально сваренные заживо. В воздухе запахло чем-то вроде мясного бульона.

Еще удар! Маршал серых бьет мощно и точно — его боевые заклятия каким-то образом ухитряются огибать своих, разя исключительно врага. Труп за трупом, мертвец за мертвецом…

Прикрываемые колдовским огнем, серые вновь перешли в наступление, давя и тесня фузилерское прикрытие. Черные Драгуны, совершив свой рывок, вынужденно ретировались под прикрытие крепостных бомбард — колонны серых перестроились, выдвинув на передний фронт пикинеров. Из-за их спин палят бесчисленные мушкеты.

Грохот, страшный грохот пронесся по полю! Сама почва всколебалась и содрогнулась! Точно громадный зверь выгнул спину, пытаясь сбросить с себя назойливых насекомых!

То ударил тяжеленный молот огромного дэвкаци. С ревом матерого уррога Индрак обрушил всю мощь артефактной кувалды, безжалостно вздыбив поле брани. По земле побежала ширящаяся трещина, близстоящие солдаты покатились кубарем, не в силах удержать равновесие.

— Ты что здесь забыл, обезьяна?! - гневно расширил ноздри Ригеллион, едва-едва сумев устоять на ногах.

С ладони серого маршала сорвалась полыхающая зарница. Раскаленной дугой она хлынула к гиганту, на добрых две головы высящемуся над человечьей мелкотой.

Индрак резко крутанулся вокруг своей оси, отбрасывая прочь молот и буквально выдирая из-за спины огромный башенный щит. Он успел вовремя — еще миг, и его бы просто разметало по полю мокрыми клочьями.

Зачарованный щит успешно отразил колдовскую атаку. Индрак пригнулся, скрываясь от Ригеллиона за толстым слоем стали, подхватил с земли первое попавшееся оружие — чью-то фузею — и бросился вперед. Здоровенный дэвкаци держит тяжелое ружье с примкнутым штыком одной рукой — легко, словно прогулочную тросточку.

Оглушительный топот волосатых ножищ и солдатская фузея поневоле вызвали у Ригеллиона легкую растерянность. Он ударил в Индрака шипящим огненным снопом, шваркнул крутящимся электрическим клубком и закричал, видя, как к лицу приближается стальное острие…

— Повелитель Ригеллион!!! - врезалось что-то в бок.

Какой-то серый мушкетер вытолкнул маршала из-под удара. Ригеллион покатился по грязной земле, а мимо пронесся гигантский дэвкаци, отшвыривая пропоротого штыком солдата. Храбрец спас своего командира, но погиб при этом сам.

Где-то за солдатскими спинами взлетел неистово брыкающийся конь, насаженный на огромный костяной крюк. Кошмарный зверь, в которого перевоплотился Скайлер Тысяча Лиц, бушует на правом фланге, с легкостью разбрасывая во все стороны драгун и гренадеров. Даже сами серые стараются держаться подальше — беда, если попадешься под случайный удар!

— Харра-а-а-а-а-а!!! Харра-а-а-а-а-а!!! - орут рокушцы, всаживая в чудовище пулю за пулей. Но те только застревают в плотной броне. Даже граната, брошенная меткой рукой какого-то гренадера и взорвавшаяся прямо на горбу Скайлера, не заставила его побеспокоиться. Так — зачесалось что-то между лопаток, горе не из великих…

— Разойдись, народ, Логмир на охоту вышел!… - со свистом пронеслось что-то между фузилеров. — Рубилово-о-о-о-о-о-о!!!

За гиперактивным закатонцем остается четко различимый след из мертвых и раненых. Последние громко стонут, зажимая глубокие разрезы, сделанные Рарогом и Флеймом.

Как метко барон Джориан назвал Логмира ходячим пропеллером! Мчась во весь дух и вращая катанами, он и в самом деле напоминает что-то вроде живого вертолета.

К лопастям не подходи — не будешь жив!

Скайлер Тысяча Лиц утробно закряхтел, становясь во вратарскую позу. Костяные крючья описали широкий эллипс, готовясь разорвать в клочья эту человекообразную молнию… но тут все тело пронзила резкая иссекающая боль!

Колдун-монстр взревел раненым кашалотом, со страхом глядя на расплывающиеся по броне рубиновые полосы. Логмир с его невероятной скоростью, родившейся из крови убитого Султана Огня, промчался невидимым ветром — и ну полосовать катанами! Лезвия Рарога и Флейма рассекли бронепластины чудовища и добрались-таки до живого мяса…

Ригеллион Одноглазый, слегка пошатываясь, поднялся на ноги и обвел поле боя безумным взглядом. Увиденное отнюдь не порадовало. Серые по-прежнему упрямо давят на рокушцев, но те пока что успешно сдерживают натиск. Столь желанная брешь исчезает на глазах — инженеры Рокат-Каста споро запечатывают ее стальными полосами и заливают бетоном.

Еще немного — и оставь мысль прорваться в этой точке…

— Назад, драгуны, отходим! — прогудел над войском бас Джориана. Конь Аметист поднялся на дыбы, вознося седока над морем серых лиц. — К мосту! Все к мосту! Ретирада!

Подвесной мост уже опускается, обнажая раздвинутые ворота. За ними угрюмо чернеют жерла огромных бомбард и гаубиц — сунься-ка, незваный гость!

— Ретирада!… Ретирада!… - переносится эхом по полю.

Ригеллион стоит мрачнее тучи, ничем не пытаясь помешать отступлению рокушцев. Не гарнизон крепости его цель — не гарнизон, а сама крепость! Взять Рокат-Каста, захватить Владеку, привести к покорности рокушского короля — вот что нужно серому маршалу!

А несколько кавалерийских и пехотных отрядов… что с них? Пусть уходят. Все одно штурм на сей раз захлебнулся — и слепому очевидно. Колдуны уже гнутся от усталости — притомились полтора часа кряду поддерживать защитные экраны, прикрывать такую тьму войска от артиллерийского огня. Еще немного — и рухнут обезманенными.

То-то счастья будет рокушским канонирам — стреляй не хочу, мишеней у стен вдосталь!

Конница прорубает путь к мосту. Немало помогли бомбардиры с малыми мортирицами, вычистившие драгунам дорожку. Скайлер Тысяча Лиц где-то далеко позади бьется с Логмиром Двуруким — пока ни одна сторона не берет верх.

Ригеллион Одноглазый ожесточенно хрустнул пальцами, едва сдерживаясь, чтобы не начать изрыгать заклятия куда случай пошлет. Останавливает лишь откровенная недостача маны — день выдался насыщенным, маршал-колдун истратил почти весь арсенал.

Один Разрушитель Цитаделей отъел немалый процент!

Остался только резерв, всегда приберегаемый впрок. Довольно крупный резерв, но все же недостаточный, чтобы обратить неудавшийся штурм удавшимся.

И тут перед единственным глазом Ригеллиона вновь возник невесть откуда взявшийся среди рокушцев дэвкаци! Каким образом здесь, в глубине Нумирадиса, вдали от морских берегов, могла объявиться эта полуобезьяна?!

Сейчас гигант медленно шагает, замыкая колонну отступающих, прикрывая их своим громадным щитом от вражеских пуль. Время от времени резко взмахивает этой стальной плитой наискось, отбрасывая прочь особо назойливых серых.

Ригеллион зло покривился. Этот щит — не просто щит, тут нет сомнений. Артефакт, бесспорно. И очень умело зачарованный — иначе не устоял бы против его боевых заклятий. Да и на шее у этого волосатого урода болтается амулет в виде молоточка — тоже не просто украшение…

Нервы семидесятилетнего колдуна не выдержали такого издевательства. В резерве еще осталось Копье Чугунного Огня — заклятие хоть и не такое глобальное, как Разрушитель Цитаделей, но зато воистину всепробивающее. Предназначенное специально для разрушения зачарованной брони или одежды, оно обычно использовалось Ригеллионом в поединках с другими колдунами. Раньше он и представить не мог такого, чтобы метнуть Копье Чугунного Огня в кого-то, не носящего плащ одного из цветов радуги.

Индрак Молот вновь заметил того одноглазого человека, что уклонился в прошлый раз. Тогда он не сумел вернуться, закончить дело — потерял врага среди кишащих кругом серых. Но вот — отличная возможность исправить упущение! Индрак перехватил щит поудобнее, готовясь отбить вражеское шаманство…

Черный, беспросветно-черный столб выстрелил из сомкнутых ладоней Ригеллиона. Но черным он оставался лишь краткое мгновение — соприкоснувшись с воздухом, колдовской огонь немедленно загустел, пошел разводами-лепестками, окрасился в цвет расплавленного металла… и с бешеным плеском ударил прямо в щит Индрака!

Могучий дэвкаци закричал от боли. Все тело охватил непереносимый жар — зачарованный щит с шумом треснул, разваливаясь на аккуратные половинки. Амулет, подаренный тетушкой Эрлеке, налился смертоносным хладом, принимая в себя злое шаманство.

Индрак тяжело повалился на бок, чувствуя запах паленых волос. На груди, плечах и запястьях великана остались уродливые жженые проплешины.

Ригеллион крутанул кистью, наращивая скорость разгона Шаровой Молнии. Один удар — и с обезьяной будет покончено…

— Повелитель Ригеллион!!! - отчаянно донеслось с правого фланга.

Лицо маршала исказилось в гневе. Один из колдунов, поддерживавших систему защитных экранов, окончательно выдохся и свалился без чувств. Это повлекло цепную реакцию — два соприкасающихся экрана прогнулись и заколебались, вытягивая ману вдвое быстрее обычной скорости. В образовавшуюся брешь уже угодили два осколочных снаряда — и рокушцы явно не собираются на этом останавливаться…

Ригеллион перевел взгляд на все еще крутящуюся в руке Шаровую Молнию. Посмотрел в сторону Индрака. Тот уже не валяется на земле, а медленно отступает, припадая на правую ногу. С двух сторон его придерживают два дюжих драгуна, а четверо фузилеров грозят серому маршалу ружейным огнем.

Пули, конечно, ничуть не страшны, да и штыка можно не бояться… но маны осталось слишком мало, чтобы тратить на отдельных солдат. Лучше истратить на более важную цель — прикрыть отступление своих.

Ничего, завтра будет новый день.

— Общее отступление, — негромко приказал Ригеллион, гася уже изготовленное заклятие и вместо этого распахивая в воздухе широкий купол — чары Небесного Щита. — Командую общее отступление.

Многократно отраженный и усиленный Рюлейко Мелодией, приказ разнесся по армии в считанные секунды. По серым колоннам словно бы прокатилась облегченная волна — столь охотно солдаты двинулись обратно в лагерь.

Ригеллион с горечью подумал, что колдовство явно избаловало армию — до такой степени она привыкла к постоянной чароподдержке. Страшно представить, во что превратятся эти наводящие страх легионы, исчезни вдруг их офицеры-колдуны… хотя зачем представлять? Разве не именно это произошло двадцать лет назад в Дорилловом ущелье?

— Примите мои комплименты, ваше величество, у вас и в самом деле очень хорошая крепость… — пробормотал себе под нос маршал, устало шагая к своей палатке. — Но завтра будет новый день…

Да, завтра обязательно будет новый день.

Глава 7

В вечерних сумерках успокоившийся лагерь серых кажется особенно зловещим. Даже солнце, закатывающееся за горизонт, приобрело кровавый оттенок. На равелинах Рокат-Каста молчаливыми статуями высятся фузилеры-часовые, с воздушного шара над главным бастионом время от времени выстреливают тонкие лучи прожекторов.

Ванесса беспокойно расхаживает по куртине, глядя на маленький сувенирный календарик. Сегодня Креол так и не появился. Возможно, появится ночью или утром. Если нет — будет плохо.

Ученице мага точно известно, что на Каабаре коцебу должен был вынырнуть там же, откуда в прошлый раз вернулся на Землю. На севере Кахалы, возле города Зингенцефельд. А до Каббасианы оттуда далеко. Не так далеко, как, скажем, до Кнегздека, но все равно далеко. Неделя пути. Или восемь дней. Или даже девять.

Честно говоря, Ванесса понятия не имела, какое именно расстояние придется пройти коцебу. Только приблизительно. И она не бралась гадать, сколько времени пройдет в Каббасиане, прежде чем паладины войдут в этот чертов портал.

Кто их там знает — вдруг решат закатить прощальную вечеринку дня на четыре?!

— Ваше величество, долго мы такую осаду не выдержим, — устало бурчал Джориан. — Это не просто артиллерийский обстрел. Ту сетку, которую натянул наш министр магии, сегодня прорвали, верно?… Не знаю, что там от нее осталось, но в следующий раз точно оборвут…

— Барон, не зудите, и без вас тошно, — скривил губы король. — Скажите толком — сколько времени мы еще сможем держаться?

— До утра дотерпим, — вмешалась Ванесса. — У них в войске колдуны падали просто от усталости — значит, выдохлись по самое не могу. Сейчас им крепость не проломить — надо отдохнуть. Хотя бдеть, конечно, надо…

— Значит, до утра…

— И на большее рассчитывать не стоит, — твердо заявил Джориан. — Долго мы их колдовские каверзы отбивать не сможем. Если этот одноглазый шарахнет своей крупнокалиберной пушкой еще разок-другой — мокрое место от нас останется. Мы и один-то удар чудом выдержали…

— Ваше величество!… - окликнули сзади. — Гонец, ваше величество!…

К королю торопливо приблизился усатый лейтенант гвардии, ведя с собой худенькую девочку в форме Крылатого Гонца. Посланницу колотит частая дрожь, на щеках поблескивают дорожки засохших слез, а бедро пересекает кровоточащая рана, оставленная когтем вемпира или еще какой-то твари. Судя по глубине разреза, девочка была на волосок от гибели.

— Успокойтесь, зеньорита, не плачьте, вам больше ничто не грозит, — взял ее ладони в свои король Обелезнэ. — Вот, возьмите платок, вытрите глаза. Руднеан!

— Слушаю-з, ваше величество, — неслышно выступил из тени королевский лейб-медик.

— Немедленно окажите медицинскую помощь.

— Будет сделано-з. Будьте добры проследовать со мной, дорогуша, сейчас мы вас подлатаем…

— Но я…

— Не извольте беспокоиться, милочка, даже шрама не оставим, мы свое дело знаем-з…

— Но пакет, пакет, ваше величество! — испуганно встрепенулась девочка, торопливо суя руку за пазуху. — Пакет от его сиятельства генерал-аншефа…

— От Лигордена? — внимательно посмотрел на нее Обелезнэ. — Вы проделали такой длинный путь?

— Да… — робко кивнула Крылатый Гонец.

— Как ваше имя, зеньорита?

— Айбира… Айбира Дартан…

— Барон, занесите зеньориту Дартан в наградной лист.

Передав раненую посланницу медикам, король взглянул на полученный пакет. На нем болтается печать алого сургуча с изображением меча, продетого сквозь корону. Такую печать имеет право сломать только правящий монарх.

— Посветите мне кто-нибудь, — приказал Обелезнэ.

Адъютант поднес поближе керосиновую лампу, и король принялся читать послание:

«От генерал-аншефа Лигордена — Его Величеству королю Рокушскому.

Имею честь доложить Вам, что вверенные мне войска подошли к городу Энгерце. С местной башни отсылаю к Вам эту девчушку с письмом. Уж не знаю, доберется ли бедняжка живой, но больше отправить некого — других Крылатых Гонцов в наличии не имеется.

С великим прискорбием должен заключить, что для дальнейшей ретирады нет никакой возможности. Более выгодного места для баталии мы уже не отыщем. Я мобилизую всех рекрутов, что сумею набрать в близлежащих поселениях, привлеку местное ополчение, вооружу городских жандармов и в конце восьмицы вызову серых на баталию близ сельца Ноянда. Бокаверде Хобокен учил нас всегда наступать и никогда не сдаваться — льщу себя надеждой вскоре доказать, что был ему учеником не из худших.

Всецело надеюсь на всемилостивейшее одобрение Вами моих действий и выражаю горячую надежду на пребывание нашей прекрасной Владеки в благополучии. Не могу сказать твердо, будет ли еще у меня возможность увидеть Ваше Величество тем единственным оком, что у меня пока еще имеется.

Остаюсь довеку преданный Вам Лазорито Лигорден.

Да поможет нам всем Единый»

Дочитав до последней строки, король Обелезнэ Первый Калторан погрузился в глубокое молчание. Молчала и вся свита.

Тишину нарушил Логмир. Последние несколько минут он ожесточенно тряс совершенно пустой пакетик из-под чипсов, но и ему наконец пришлось признать очевидное:

— Хабова мать, чипсы кончились! Совсем кончились! Теперь все — закуривай, бакара! Ничего хуже уже не произойдет!

На планете Рари не так много материков, как на Земле. Крупных всего три — Закатон, Нумирадис и Степи Кентавров. Еще есть крошечный полярный материк Оцилладо Ронима, о существовании которого известно только эйстам, и огромный остров под названием Серая Земля.

Зато океанов на Рари целых шесть. Ледовый океан, лежащий на крайнем севере и большую часть года недоступный для мореходства из-за плавучих льдов. Безлюдный океан, омывающий западные берега Закатона и восточные Нумирадиса. Черный океан, лежащий между Степями Кентавров и Оцилладо Ронима. Океан Эйстов, плотно населенный одноименными существами. Океан Дэвкаци, на многочисленных островах которого расселились кланы упомянутого народа. И Великий Серый океан, омывающий южное побережье Нумирадиса, густо усеянное незначительными королевствами — незначительными как территориально, так и по весу в мировой политике.

Сейчас, когда большая часть Великого Серого океана погрузилась в ночную мглу, его волны рассекает целая эскадра альдарей, ведомых капитанами-колдунами.

На носу флагмана «Миракулис» неподвижно стоит высокая тощая фигура. В полумраке, рассеиваемом лишь топовыми огнями на мачтах, ее волосы кажутся обычного серого цвета, но на самом деле они покрыты белоснежной сединой. Холодные глаза-ледышки недвижно глядят в темноту, тонкие губы брезгливо поджаты.

Астарону Ледяному не терпится добраться до Нумирадиса. До завоеванной Ларии. Наконец-то занять место в Совете Двенадцати. Место, уже давно принадлежащее ему по праву, но долгое время недоступное из-за козней завистников.

Да, его могуществу завидуют. Все колдуны до единого, а особенно — остальные одиннадцать серых плащей.

Астарон трезво взвешивал свою силу, внимательно изучал возможности остальных членов Совета. Можно сказать с уверенностью — на данный момент он уступает лишь двоим первым. Бестельглосуд Хаос и Руаха Карга, его мать. Только эти двое превосходят его в колдовском Искусстве. Все остальные — слабее. Даже Яджун Испепелитель, незаслуженно стоящий в Совете на ступеньку выше.

Впрочем, ничего страшного — было обещано, что после смерти Руахи Яджун пропустит его через свою голову. Старейшей колдунье Серой Земли уже перевалило за сто семьдесят — ждать придется не слишком долго.

Во всяком случае, Астарон Ледяной очень на это надеется.

— Бессонница, повелитель Астарон? — спросил подошедший Тариян Ветер.

Великий криомант чуть дернул заостренным подбородком. За время плавания он хорошо узнал капитана «Миракулиса», и ни за что бы не назвал того приятным собеседником. Именно в силу того, что Тариян из кожи вон лез, стараясь таковым казаться. Он болтал. Болтал без удержу — рассказывал сплетни, сыпал заплесневелыми шутками, делился подробностями о своей личной жизни…

Астарона, пуще всего ценящего тишину и уединение, это изрядно раздражало. Хотя внешне он оставался спокойнее ледяной статуи — не годится ссориться с капитаном судна, на котором плывешь.

— Ты что-то хотел? — разомкнул посинелые губы криомант.

— Из трюма слышны какие-то странные звуки, повелитель. Я боюсь за наших пассажиров…

— Ты уверен, что предлог «за» здесь уместен? — холодно усмехнулся Астарон.

Кроме самого Астарона «Миракулис» везет еще две с лишним сотни пассажиров. Очень необычных пассажиров — даже по стандартам Серой Земли. Полудемоны из Лэнга — испронгша и винджен. Жуткие, омерзительные твари, способные напугать даже опытного колдуна.

За все время плавания Астарон общался только с их бригадиром — огромным испронгша с труднопроизносимым именем Андрэй-Йумашев. У демонов почти всегда имена — язык сломаешь.

Вынужденное соседство с двумя сотнями подобных чудовищ тревожит всю команду альдареи. Убытка среди матросов пока что не замечается, но впереди еще больше половины плавания — кто знает, в какой момент полудемонам возжелается откушать человечинки? И сумеет ли Астарон Ледяной их утихомирить, приди им такая мысль? На Тарияна надежд немного — в управлении ветрами он мастак, но вряд ли это чем-то поможет против разбушевавшегося полудемона…

— Я посмотрю сам, — наконец принял решение Астарон. — Низ’ргнат, за мной!

— Рру, харраир! — прорычал уродливый полудемон.

Из трюма скверно пахнет. Гнилью, плесенью, разложением. Естественные запахи винджен — эти жирные чудища, изрыгающие огонь и едкую кислоту, всегда воняют так, будто сдохли еще в прошлом году.

В этом смысле испронгша отличаются от них в лучшую сторону — они не источают никаких ароматов, кроме горьковатого миндального, отчасти даже приятного. Астарон подозревал, что сами они запахов не чувствуют вообще — иначе как бы им удавалось переносить смрад своих дальних родственников, винджен?

На жалобы капитана Юмашев каждый раз выдавал одну и ту же заковыристую фразу: «Zdes russkiy dyh, zdes Rusiyu pahnet». И дико при этом хохотал, словно отпустил удачную остроту.

Перевести с демонского языка на человеческий он отказывался наотрез.

— Бригадир Андрэй?… - негромко позвал Астарон. — Где вы?… все?…

В трюме и в самом деле царило странное запустение. Обычно двести здоровенных полудемонов занимают немало места — но сейчас все они словно бы куда-то испарились.

— Ты что-нибудь понимаешь, Низ’ргнат?

— Ихарро, харраир!

— Зачем я вообще спрашиваю эту глупую тварь? — хмыкнул колдун. — Он даже говорить внятно не умеет.

Полудемоны! Одно время Астарон Ледяной много изучал этих существ. Его очень интересовало — что же такое, собственно говоря, полудемон? Те многочисленные колдуны, что родились от дочерей Серой Земли и мелких демонов Лэнга — они тоже полудемоны? Или все-таки люди, только с примесью демонической крови?…

На эти вопросы Астарон так и не нашел удовлетворительного ответа. Одни колдуны-полукровки, с которыми он общался на эту тему, не желали признавать себя полудемонами, да и вообще старались уклониться от разговора. Другие, напротив, гордо объявляли себя наследниками Лэнга, претендуя на роль даже не полу-, а самых что ни на есть полноправных демонов.

В конце концов Астарон вывел для себя следующее определение: полудемон — это существо с телом демона и душой человека. Обычно гораздо сильнее человека, может обладать некими уникальными способностями, но до настоящего демона все же далеко. Полудемон смертен и может быть убит самым обыкновенным оружием — лишь сумей поразить жизненно важное место.

Именно в ходе тех исследований у Астарона появился Низ’ргнат. Началось с того, что он заполучил себе в лабораторию живое порождение Лэнга — мелкую полудохлую тварь, зуннабьяна. Даже не демон, а всего лишь демоническое животное, каким-то образом проскользнувшее сквозь портал. Длительные эксперименты не принесли никаких плодов, и в конце концов Астарон оставил измученного пленника в покое.

Спустя несколько дней у скалы, на которой высится Ледяной Замок, произошло кораблекрушение. Небольшая рыбацкая шхуна разбилась вдребезги, почти вся команда утонула. Но один матрос сумел-таки добраться до берега, где его и нашли слуги колдуна. Повинуясь случайной прихоти, хозяин замка решил спасти умирающего рыбака.

Но сделал это очень своеобразно.

Ужасным колдовским ритуалом Астарон Ледяной слил в единое целое двух пленников — человека и мелкого демона. Так на свет появился Низ’ргнат — уродливый, туповатый, но на редкость могучий полудемон.

Вечный раб-телохранитель, по-собачьи преданный своему господину, в глубине души он все еще помнит обе прежние личности — человеческую и демоническую.

И обе они ненавидят Астарона.

А здесь, на «Миракулисе», у великого криоманта две сотни самых настоящих полудемонов — исследуй сколько хочешь. Только слишком поздно — теперь Астарону эти твари совершенно не интересны. Он и без того знает о них больше, чем кто бы то ни было в Серой Земле… да и на всем Рари, если уж на то пошло.

Колдун медленно прошел вперед, с подозрением разглядывая исцарапанные доски. Следы испронгша, несомненно. Их когти-мечи легко прорывают даже нержавеющую сталь.

Только вот где же они сами?

— Чего-то я здесь не очень понимаю, — задумчиво сказал сам себе колдун. — Не могли же они просто взять и исчезнуть?… или могли?… ум-м?… а может быть…

Загадка разъяснилась, когда Астарон открыл последнюю дверь. Все полудемоны оказались на месте, живые и здоровые.

Или… или не совсем здоровые?… Очень уж они изменились…

— Бригадир Андрэй? — недоверчиво моргнул Астарон, глядя на скрючившегося в углу человека.

Да, именно человека. В последнем из трюмных помещений прямо на голых досках скорчились двести двенадцать молодых мужчин и женщин. Все в позах эмбрионов — колени и кулаки прижаты к подбородкам, пятки к ягодицам. Зубы стучат, глаза выпучены, налиты кровью, по телам ритмичными волнами пробегают судороги.

И ни единого клочка одежды.

— Катись… от… сюда… — через силу выдавил из себя Юмашев, обливаясь холодным потом. — Уе… ух-х-х… вай… гнида…

— Хм-м-м… Интересно… — присел на корточки Астарон, с каким-то брезгливым любопытством разглядывая полудемонов. — Что это с вами такое? Вы прямо на себя не похожи.

— Изде… ух-х-х… ся… коз… лина? — с ненавистью посмотрел на него Юмашев. — Был бы… в норме… так бы… и вре… зал…

— Ясно, — поднялся на ноги Астарон. — Дайте-ка я выскажу предположение. Вы — полудемоны. Раньше вы были людьми. Обычными людьми. Потом стали демонами. Но человеческое происхождение пока еще дает о себе знать, верно? Периодически вы снова возвращаетесь в прежний облик, так? И судя по всему, эта метаморфоза чрезвычайно болезненна… Я прав?

— Возьми… с полки… огурец… гений… [цензура]!… - огрызнулся Юмашев. — Блин… как же… ломает… ух-х-х… отходняк, мля…

— Когда вы снова придете в норму? — холодно спросил Астарон.

— К утру…

— Будем надеяться. В этом состоянии… — легонько пихнул ногой какого-то блюющего парня Астарон, — …вы явно непригодны ни для какого дела. Смотрите, не подохните.

– [цензура]… колдун…

— А подохнете — скормлю Низ’ргнату. Он и не такую падаль жрет.

Владека. Древняя столица Рокуша. Далеко не такая прекрасная, как полуразрушенный ныне Симбаларь, но зато куда более прославленная.

По улицам Владеки маршировали колонны солдат, возвращавшихся с очередной победы. По улицам Владеки прохаживались школяры, слушая лекции мудрых профессоров. По улицам Владеки проезжали роскошные экипажи, везя на балы рокушских красавиц.

Владека помнит великое множество войн и бунтов, пожаров и наводнений, интриг и убийств. Владека знала триумфы и трауры. Владека до сих пор хранит память о всех королях, что надевали легендарный серебряный венец с одинокой жемчужиной.

И сейчас в одном из самых темных переулков Владеки прямо из кирпичной стены вышла ссутулившаяся фигура в плаще с капюшоном. Вывернутый наизнанку, чтобы не привлекать внимания, плащ все же может быть узнан внимательным взглядом.

Оранжевый плащ колдуна Серой Земли.

Карна Мрачная входит в пятерку колдунов, лично отобранных Ригеллионом. Однако до сего момента она не принимала никакого участия в сражении — ни прямого, как Скайлер, Реймако или Беймбол, ни даже косвенного, как Альбракия. Собственно, если бы повелителю Ригеллиону удалось взять Рокат-Каста одним наскоком, как планировалось, ей, Карне, и вовсе не пришлось бы ничего делать.

Но повелителю Ригеллиону не удалось. И он скрепя сердце прибег к самому нелюбимому своему средству — диверсии.

Карна Мрачная с отличием окончила седьмой факультет Иххарийского Гимнасия — факультет Теневого Искусства. Невидимость и неслышимость, скрытное проникновение, шпионаж, кражи, убийства, диверсии… Никто лучше теневика не сумеет пройти сквозь стену, подкрасться к жертве незримым призраком и задушить ее удавкой, сотканной из темноты.

Выбранная специальность наложила отпечаток на внешность теневой колдуньи. Невысокого росточка, вечно ссутуленная, болезненно худая, она напоминает оголодавшую мышь. Заостренные черты лица, длинный нос, маленькие глазки и вытянутые передние зубы окончательно придают сходство с каким-то грызуном.

На сердечном фронте ее всю жизнь преследуют одни неудачи. В отличие от змеиной королевы Альбракии повелительницу сумрака Карну кавалеры отнюдь не балуют вниманием.

Невидным мерцанием колдунья прошмыгнула по улицам. Неслышной тенью проскользнула сквозь решетку дворцовых ворот. Беззвучно прошептала коротенькую фразу, погружая часовых в тяжелый сон, с трудом отличимый от смерти. Чуть приоткрыла рот, выдыхая несколько полупрозрачных белесых облачков, тут же порхнувших в разные стороны.

Фантомы-шпионы будут витать в коридорах, сопровождая хозяйку. Человеческим глазом их не различить, а если поблизости появится стражник или слуга — Карна узнает об этом в тот же миг. В крайнем случае такой фантом даже может рассыпаться снотворной пылью.

Несколько минут Карна стояла неподвижно, дожидаясь, пока окончится действие Компаса Рюзо. Путеводному заклятию требуется время, чтобы изучить такое огромное здание во всех подробностях.

Но вот в голове начали проступать синие линии — колдовская карта. Еще немного, и она окончательно сложилась в многоярусный узор коридоров, галерей, комнат и залов.

Проявились и замерцали бесчисленные красные точки — дворцовая челядь. Увы, как только человек сдвигается с места, его точка тут же пропадает. Компас Рюзо фиксирует исключительно неподвижные объекты.

Существует и более совершенная версия данного заклятия, но для его применения нужно хорошее владение Искусством менталистики — а этим Карна похвастаться не может. Поэтому и дополняет свой Компас Рюзо несколькими фантомами-шпионами — этого вполне хватает, чтобы оставаться незамеченной даже в Королевском Дворце.

Прижавшись к стене, колдунья дважды передернула плечами, приобретая хамелеоновую окраску. Это не так эффективно, как полная невидимость, зато и маны тратится едва ли не вдесятеро меньше. Сэкономить не вредно — неизвестно, как много времени понадобится, чтобы полностью завершить задание.

Так вот он какой, Королевский Дворец? Перед заданием Карна изучила объект во всех подробностях. Она находится в одном из самых древних и величественных зданий Владеки, возведенном еще при Хедадо Первом.

Слава и гордость всего Рокуша.

Правда, сегодняшний Королевский Дворец лишь отдаленно напоминает тот, что был когда-то. Едва ли не каждый новый хозяин первым делом начинал модернизировать резиденцию по своему вкусу. Постоянно добавлялись новые башенки, крылья, корпуса, разбивались сады, закладывались оранжереи…

При прадеде нынешнего монарха, Заричи Втором Великом, Королевский Дворец обнесли крепостной стеной, а в непосредственной близости от главного корпуса разместилась казарма Черных Драгун. Полностью обновленная и реформированная гвардия — преданная, натасканная, натренированная, совсем не похожая на тех обнаглевших разгильдяев, что служили нескольким предыдущим королям.

Несмотря на грозный нрав, Заричи Второго любили в народе — ему нечего было опасаться бунтов и восстаний. Но король с юности отличался мнительностью, всюду видел подвох и никому не доверял до конца. Военная мощь Рокуша возросла при нем неимоверно, а генералам не приходилось сидеть без дела в своих поместьях, как бывало прежде.

Таким же стал и дворец — суровым, угрожающим, подозрительно взирающим на всех и каждого.

Однако после смерти старого короля все переменилось. Его внук, Заричи Третий Миролюбивый, был человеком незлобивым и безмятежным. Неизменно мягкий и доброжелательный, он писал вполне пристойные стихи, занимался живописью, но очень мало времени уделял государственным делам. Войско при нем заметно сократилось, а крайне агрессивная внешняя политика сменилась уступчивой дипломатией.

Соседи отнеслись к этому с большим одобрением — Заричи Третий возвратил обратно почти все территории, завоеванные при Заричи Втором. Даже бесценный выход к южным морям, ради которого его дед воевал с Ларией без малого восемь лет.

Подобно политике модифицировался и Королевский Дворец. Казарменный дух растаял без следа, угрюмые часовые сменились щебечущими фрейлинами, место пушек заняли статуи и картины, а окна потеряли железные решетки, придающие дворцу сходство с тюрьмой. Вымуштрованная гвардия вновь начала понемножку заплывать жирком.

Многие придворные восприняли эти перемены как глоток свежего воздуха. Повядшая дворцовая жизнь опять заиграла всеми красками. Но кое-кто остался недоволен. Маршал Хобокен, например, прилюдно называл нового повелителя простофилей, бесхребетником, а один раз даже предателем. Не то чтобы в лицо, но и не слишком таясь.

Конечно, нашлись доброхоты, шепнувшие молодому королю о изменнических речах старого маршала. Добрый и мягкосердечный Заричи Третий отнесся к этому гораздо спокойнее, чем мог бы его дед. Он и без того прекрасно понимал, что великий полководец, живущий одними баталиями, не слишком радуется тому, что остался не у дел.

Немного подумав, король отослал Хобокена стеречь южные границы, выдав ему в полное распоряжение дивизию «Мертвая Голова», прозванную при дворе «седые бараны». Туда вошли офицеры, унтер-офицеры и рядовые, попавшие под сокращение штатов по возрасту, но отказавшиеся оставить армию. Всего таких упертых вояк набралось чуть больше четырех тысяч — как раз достаточно, чтобы сформировать дивизию сокращенного состава.

Но все это было давно. Эпоха Заричи Третьего окончилась десять лет назад. Сейчас Королевский Дворец — резиденция его сына, Обелезнэ Первого. И выглядит он… ну, довольно обыкновенным.

Нынешний монарх Рокуша — человек скромный и трудолюбивый, не любящий внимания и редко появляющийся на людях. Балы при нем стали большой редкостью, а гвардия вновь застегнулась на все пуговицы. Но войско, хоть и заметно увеличилось, все же не вернулось к тому грандиозному размаху, что был при прадеде. Обелезнэ Первый не планировал вести больших войн и полагал, что стотысячной армии вполне довольно для отражения любой внешней угрозы.

Подумав об этом, Карна Мрачная затаенно улыбнулась. Конечно, король и предположить не мог, с какими силами нагрянут серые. Уж на этот раз колдуны позаботились о том, чтобы затуманить глаза разведке противника…

А вот и она — двустворчатая дверь королевской опочивальни! Первая задача этой ночи — убить Обелезнэ Калторана. Отрезать Рокушу голову.

Правда, Первый Маршал Астрамарий выразил пожелание приберечь королевскую семью для него лично. Он испытывает странную слабость к цареубийству.

Но повелитель Ригеллион не из тех, кто обращает внимание на подобные капризы.

Вторая задача — поджечь дворец для отвлечения внимания. Когда тот заполыхает как следует, и в городе начнется паника — проникнуть в Рокат-Каста и открыть ворота. Отборный полк Кровавых Егерей уже дожидается сигнала. Они перережут гарнизон, захватят артиллерийские казематы и начнут обстреливать Владеку из ее же собственной крепости.

После этого серые возьмут столицу голыми руками.

Первая задача сложности не представляет. Легкий взмах рукой, сопровожденный тихим словом, и часовые застывают соляными столпами. Заклятие Телесного Окаменения требует больше маны, чем простое усыпление, но лучше не рисковать понапрасну. Ведь заснув, часовые неизбежно упадут. Падение породит звук. Звук может разбудить короля.

Лучше не рисковать.

Устранив стражу, Карна неслышно пристукнула об пол кончиками ступней, втянула живот и словно бы утратила объемность. Совершенно плоская, едва различимая тень опустилась на пол и бесшумно юркнула в тончайшую щель под дверью. В эту щель не протиснулся бы даже лист папиросной бумаги, но для колдуна-теневика это как распахнутые настежь ворота.

В королевской спальне стоит тишина. Единственный источник света — неплотно прикрытое окно, забранное решеткой. В саду горят фонари. Послышался негромкий говор — внизу перекликаются караульные.

Королевское ложе не отличается роскошеством. Самая простая деревянная кровать. Из-под шерстяного одеяла доносится чуть слышное посапывание.

Не издавая ни единого звука, Карна Мрачная приблизилась к постели и чуть приоткрыла губы, бросая в спящего парализующее заклятие. Тот еле заметно вздрогнул, и сопение прекратилось. Теперь — финальный аккорд.

Несколько коротких пассов, тихий присвистывающий шепоток, и все закончилось.

Заклятие Тихого Инфаркта остановило королю Обелезнэ сердце.

Глава 8

Карна Мрачная смахнула со лба каплю пота. Убивающие заклятия всегда давались ей нелегко — она все-таки теневик, а не боевик. Тихий Инфаркт — одно из самых простейших, действует лишь на уже парализованную жертву, но все равно… тяжело, очень тяжело!

Теперь надо свершить «дань лезвию». Колдовство — это хорошо, но оно иногда допускает осечки. Для полной уверенности нужно закончить дело обычным клинком.

— Странно, на стене король вроде казался похудее… — задумчиво пробормотала колдунья, суя руку за корсаж. — А тут толстый, как бо-шо!

Из-за корсажа появился тонкий стилет иссиня-черного металла. Резкий взмах — и лезвие вонзилось королю в грудь.

Что-то звякнуло.

Карна сморгнула, недоуменно глядя на стилет. Тот несомненно ударился о сталь. Но это значит…

Сообразить, что произошло, она уже не успела. Среагировать — тоже. Одеяло поползло на пол, и запястье колдуньи перехватила сильная рука, безжалостно ломая кость.

Вместо Обелезнэ Первого на шпионку вытаращилась незнакомая физиономия с пышными усищами.

Карна подавила болезненный вскрик, стилет выпал из ослабевших пальцев на одеяло. В следующий миг в горло врезался тяжеленный кулак, и тощая колдунья повалилась кучей тряпья. Изо рта закапала кровавая слюна.

— Конечно, будешь широкий, если столько стали на себя навертишь! — с легкой обидой постучал по груди Джориан. Кираса откликнулась гулким звоном. — Думаешь, приятно в доспехах, да под одеялом? Упарился хуже, чем в бане…

Капитан Черных Драгун придавил намозоленным пальцем сонную артерию Карны и глубокомысленно кивнул. Пока что жива. Значит, доживет и до допроса.

— А чего ж ты хотела, дура? — любезно произнес он, застегивая на шее пленницы ошейник из хладного железа. — Не люблю я отчего-то, когда в меня ножом тыкают — пусть даже женщина…

Ухватив колдунью за ногу, Джориан деловито поволок ее по полу, точно мешок с картошкой. Чутье старого гвардейца не обмануло — на короля и в самом деле совершено очередное покушение.

Как и все прежние — успешно предотвращенное.

Недаром уже вторую ночь Джориан ночевал в королевской спальне вместо хозяина. Недаром потел в стальных латах, ожидая удара со всех сторон. Недаром взял у принца Индрака взаймы шаманский амулет, отражающий несильные колдовские пакости.

Был, конечно, риск, что убийца применит заклятие, которое этот амулет не поборет… но тут уж ничего не поделаешь. Телохранитель, дрожащий за собственную шкуру — это дрянь, а не телохранитель.

Настоящий же король в эту ночь не сомкнул глаз ни на минуту. В малом королевском кабинете ярко горит керосиновая лампа, а у дверей грозно поводят очами сразу четверо драгун.

Согласно законам военного времени — удвоенный караул.

— Первый раз на таком посту, молодой? — негромко спросил широкоплечий приземистый лейтенант — маркиз Роген.

— Первый раз… — смущенно ответил драгун с едва-едва пробившимися усиками.

— Боязно чуток?

— Есть малость… Его величество охранять — не шутка…

— Спокойно, молодой. Я вот тебе ща одну штуку покажу. Представь, что ты, того-этого, осрамился на посту, подвел его величество…

— И представить страшно! — выпучил глаза молодой драгун.

— …и тут тебя как раз командир засек!

В голове бедного гвардейца тут же объявилось раскрасневшееся лицо барона Джориана. Рыжие усы бешено топорщатся, глаза налиты кровью, побелевшие от гнева пальцы тянут из ножен саблю.

«Я тебя, скотина такая, сейчас прямо здесь зарублю, чтоб мундир не позорил!!!» — невольно услышал драгун.

— Да что же он орет-то так?! - жалобно взвыл драгун, вжимая голову в плечи. — Я ж еще ни в чем не виноват!

— Ха-х-хах!… - заливисто хохотнул Роген. — Усвоил, молодой? Лучше не срамись! Вот когда мы с Акореном и Мирсолваном только-только в полк пришли…

— Ну?…

— Ну, такое дело вышло… — зачесал в затылке лейтенант. — Было это лет пятнадцать назад, если не шестнадцать… Командир тогда еще лейтенантом был… А мы трое — моложе тебя сейчас… Мальчишки горячие — кто косо посмотрит, сразу за волосы его[64]!… А в полку нас сразу муштровать взялись — нас, титулованных дворян! Решили мы показать командиру, кого можно по линейке строить, а кого нельзя. Сговорились, подстерегли его ночью в темной подворотне, да как…

— Ну?!

— …да как он нас всех троих отдубасил!… - снова хохотнул Роген. — Две восьмицы потом лежмя лежали…

Молодой драгун смущенно почесал в затылке. Двое других молча улыбнулись в усы. Они-то эту историю уже слышали, причем неоднократно.

А в кабинете тихо постукивают клавиши печатной машинки. Рядом стоит чашка горячего чая. Обелезнэ Первый лично пишет рескрипты губернаторам, отпустив секретаря. В полночное время рокушский венценосец предпочитает работать наедине сам с собой.

Негромко постучали. Король бросил взгляд на часы, вздохнул и потер переносицу.

— Войдите, — устало пригласил он.

В кабинет легко впорхнула очаровательная светловолосая девушка в полупрозрачном халатике. Обелезнэ буквально услышал напряжение, разлитое за дверью. Не каждую ночь часовым доводится зреть принцессу Гвениолу Янтарновласую в одном только пеньюаре.

— Доброй вам ночи, старший мой брат, — прощебетала ларийская принцесса.

— И вам доброй ночи, младшая моя сестра, — спокойно ответил рокушский король. — Могу ли я осведомиться, какое дело привело вас ко мне в такой поздний час? Я всегда рад видеть вас, ваше высочество, но в это время у меня обычно не случается гостей.

— Знаю. Потому я и выбрала именно это время, — уселась напротив письменного стола Гвениола. — Ваше величество, я желаю знать ваше мнение.

— Относительно чего?

— Относительно сложившейся ситуации. Вы в самом деле считаете, что сможете вернуть мне трон?

— Я не люблю давать пустых обещаний и не могу ничего гарантировать стопроцентно. Но я приложу все силы, чтобы помочь вам, ваше высочество.

Принцесса с сомнением покривила коралловые губки. Почему-то сегодня в ее глазах не видно всегдашнего капризно-гневного выражения избалованной девчонки. Видимо, пережитые злоключения все-таки наложили определенный отпечаток.

— Помочь?… - с горечью выдохнула она. — Ваше величество, помогите вначале самому себе. Ваша столица осаждена серыми, а ваше войско бежит в панике! Как только Астрамарий Целебор Краш настигнет вашего Лигордена…

— …состоится сражение, — спокойно закончил Обелезнэ. — И одному Единому известно, на чьей стороне окажется счастье.

— Одному Единому? Ваше величество, силы Астрамария превосходят силы Лигордена в два с лишним раза!

— Это так.

— Это так?… Это так?! И это все, что вы можете сказать?!

— Да.

— Ваше величество, я поражаюсь вашему спокойствию. Неужели вы не понимаете, что Астрамарий разобьет Лигордена с легкостью?!

— Возможно.

— Не возможно, а совершенно точно! Тактическая наука учит нас, что в сражении неизбежно побеждает тот, кто имеет численный перевес…

— Ваше высочество, этому учит ваша, ларийская тактическая наука. А также тактическая наука серых. Именно поэтому серые разбили вас так легко — зная, что противников больше, что они сильнее, вы с самого начала приготовились к разгрому и даже не пытались сопротивляться по-настоящему.

— Надо понимать, что у вас, в Рокуше, тактическая наука другая? — ядовито посмотрела на короля принцесса.

— Да, другая. Совсем другая. Вот, взгляните, — открыл ящик письменного стола Обелезнэ.

Гвениола недоуменно поглядела на небольшую книжицу в сафьяновом переплете. Раскрыла — на титульном листе красуется дарственная надпись.

— «Моему володыке и покровителю, коего вторым отцом себе почитаю, от скромного солдата, пером своим некоторую ерунду накарябавшего», — прочла она. — «Победы секреты». Что это, ваше величество?

— «Победы секреты», — прочел вслед за ней заглавие Обелезнэ. — Этот экземпляр был поднесен моему прадеду, королю Заричи Второму, автором данного труда — Бокаверде Хобокеном.

— Не знала, что он еще и писал книги…

— Всего одну, довольно короткую. В ней он вкратце изложил свои методы. Они очень отличаются от привычной ларийской тактики, да и серые воюют совершенно иначе. Но Хобокен ни разу не терпел поражений, ваше высочество. Он не проигрывал ни вашим ларийцам, ни серым. Он неоднократно выдерживал сражения с превосходящими силами противника — порой многократно превосходящими! — и неизменно побеждал. И его собственные потери всегда были на удивление малы. Это ли не вернейшее доказательство действенности его методов?

— Может, ему просто везло? — фыркнула принцесса.

— Повезти может единожды или дважды. Но не восемьдесят раз, как Хобокену.

— Так значит, его метод гарантирует победу? Почему бы вам тогда не применить его сейчас?

— Наивный вопрос, ваше высочество, — покачал головой король. — В военном деле не существует универсальной стратегии, автоматически гарантирующей победу каждому, кто ее применит. Хобокен потому и был гениальным полководцем, что умел не только выбрать наилучшую тактику, но и точно определить, где, когда и как ее применить, чтобы результат был воистину превосходен. Говорят, великие скульпторы, глядя на глыбу мрамора, видят перед собой уже готовую скульптуру. Точно так же Хобокен, анализируя местность, погоду, расположение своих и вражеских войск, а также все прочие факторы, заранее мог предвидеть, как пойдет сражение и как нужно действовать, чтобы победить. Каждое изменение в обстановке, даже самое малое, он улавливал моментально и соответствующе реагировал. Он всегда видел насквозь планы врага, но его собственных планов не мог разгадать никто. Он всегда атаковал неожиданно, всегда сражался очень быстро и решительно, всегда удивлял противника очередной военной хитростью. Именно этому и учит его книга, — поднял «Победы секреты» Обелезнэ. — Однако методы, здесь приведенные, доступны далеко не каждому. В них очень многое зависит от личности командира. И от выучки, полученной солдатами. Под командованием Железного Маршала и войска становились… железными.

— Ваш прадед был доволен им, ваше величество? — с любопытством спросила Гвениола.

— Я не очень хорошо его помню, — с сожалением ответил Обелезнэ. — Заричи Второй Калторан скончался, когда мне было двенадцать лет. Да и маршал Хобокен уже на третий месяц после его смерти был сослан… отослан к южным границам и больше при дворе не появлялся. В дарственной надписи на книге Хобокен называет моего прадеда «вторым отцом», но на самом деле они были почти ровесниками. Прадедушка был старше всего на три года. Но они и в самом деле весьма уважали друг друга. Помню, как после очередной победы прадед сказал: «Конечно же, мы победили, ведь у нас было целых две армии! Одна — в сто тысяч солдат, а другая — маршал Хобокен». А в другой раз он сказал: «Хобокена считают холостяком, но я открою секрет — на самом деле он женат. Его возлюбленная супруга — блистательная Победа. Они всегда неразлучны». И я до сих пор помню одну сцену — Хобокен вернулся после очередной победы… кстати, как раз над вами, ларийцами, — усмехнулся Обелезнэ. — Мой прадед встретил его громким хохотом, аплодисментами и восклицанием: «Бейте их, маршал, бейте, а мы будем бить вам в ладоши!»

— Да, звучит внушительно, — признала принцесса. — Однако серыми сейчас командует Ригеллион Одноглазый, а он тоже успел прославиться…

— Простите, я перебью вас, ваше высочество, — поднял узкую ладонь Обелезнэ. — Возможно, вам это неизвестно, но маршал Ригеллион уже встречался с маршалом Хобокеном на поле брани. Правда, он тогда был только лишь полковником Ригеллионом и носил желтый плащ, а не серый. Но тем не менее…

— Тем не менее?…

— Это было в Каридоше, почти тридцать пять лет назад. Крошечное королевство далеко к юго-востоку — вы, возможно, о нем и не слышали. Единственным их богатством был удобный порт — и в 7111 году серые решили прибрать его к рукам. Разумеется, Каридош пал в считанные дни. Но мой прадед не смог стерпеть такой наглости — и отправил туда маршала Хобокена.

— И?…

— Серые вылетели из Каридоша еще быстрее, чем ворвались, — чуть улыбнулся Обелезнэ. — Примерно две трети их армии остались там навсегда. В том числе главнокомандующий — маршал Шист Самум, один из тогдашнего Совета Двенадцати. Его считали незаурядным полководцем, надо сказать…

— Надо полагать, ваши войска превосходили серых в численности? — перебила короля Гвениола.

— Вовсе нет. У Хобокена было всего восемнадцать тысяч шинелей против двадцати шести тысяч Шиста. И он потерял убитыми и ранеными лишь полторы тысячи человек. Менее десяти процентов.

— Вот как…

— Да. И знаете, что ответил полковник Ригеллион, когда его спросили о Каридоше?

— М-м?…

— Он ответил: «Я видел полководца, не рожденного женщиной, но откованного на наковальне. Он погибнет сам и уложит свою армию до последнего солдата, прежде чем отступит на один шаг». Бокаверде Хобокен был одним из немногих, чей гений признавали не только друзья, но и враги — с зубовным скрипом, но признавали.

Гвениола подняла глаза к потолку. На лице появилось странное выражение — принцесса словно смутно что-то припоминала. Король пристально посмотрел на нее, но ничего не сказал. На несколько секунд в кабинете повисло неловкое молчание.

— Так в чем же заключается… метод Хобокена? — наконец заговорила принцесса.

— Вы можете прочесть сами.

— Я не большая охотница до чтения, — досадливо поморщилась Гвениола. — Вы можете изложить основную суть в нескольких фразах?

— Хватит и одной-единственной. Побеждать нужно умелостью, а не численностью.

— Все так просто? — приподняла брови принцесса.

— На словах — просто, — пожал плечами Обелезнэ. — Только вот знакомы с этим принципом многие, но второго Хобокена пока что не появилось. Одного знания теории тут мало…

— Понятно… И все же, ваше величество, не считаете ли вы, что будет разумнее сдаться?

— Сдаться? — приподнял брови теперь уже король. — Серым?

— А разве серые не люди?

— Люди, конечно. Но мне странен такой вопрос, ваше высочество. Разве вы уже позабыли, как обошлись эти люди с вашей семьей? Вы хотите, чтобы Владеку постигла судьба Симбаларя?

— Но к чему может привести бессмысленное сопротивление?

— Возможно, и ни к чему. Если бы серые обошлись с вашей Ларией мягче, я бы, возможно, и обдумал бы возможность сдачи. Возможно! — подчеркнул это слово Обелезнэ. — Всего лишь возможно…

Принцесса Гвениола Янтарновласая закусила губу и раздраженно постучала пальцами по столешнице. Рокушский король опер подбородок на ладонь, бросая намекающие взгляды на неоконченное письмо в пишущей машинке.

Однако принцесса намека не поняла. Или сделала вид, что не поняла. Она откинулась на спинку стула и широко потянулась, кладя ногу на ногу. Легкий халатик, и без того весьма фривольного покроя, распахнулся совершенно, но хозяйка не сделала ни единого движения, чтобы его поправить.

— А что, ваше величество, скоро ли стоит ожидать возвращения наших союзников? — неожиданно спросила она.

— Об этом вам лучше узнать у маркизы Ли, — вежливо сказал Обелезнэ. — Но сколько мне ведомо, ей это тоже известно только приблизительно.

— А какого размера и сорта будут подкрепления, которых вы ожидаете?

— Пока сложно сказать определенно, — уклончиво ответил король.

— А как скоро обещает появиться здесь владыка Тивилдорм?

— Мне это совершенно неизвестно.

— А что насчет кентавров? — не унималась принцесса. — Вы считаете, они в самом деле откликнутся на вашу просьбу?

— Я наблюдаю в вас сегодня неожиданный интерес к политическим событиям, ваше высочество, — мягко улыбнулся Обелезнэ. — Чем это вызвано?

— Ну, меня просто замучила бессонница, и я решила занять себя познавательной беседой… я ведь вам не мешаю, ваше величество?

— Надо так понимать, что маркиз Змекелен вам уже прискучил?

— Этот франтоватый чурбан? — фыркнула принцесса. — О, в спальне и за игорным столом он весьма хорош, грех жаловаться! Но сегодня меня не интересуют игры — ни карточные, ни любовные.

— Понимаю, — открыл ящик стола король. — Ну, раз уж вы сегодня настроены на такое необычное времяпрепровождение, я покажу вам еще одну интересную вещицу… а вот и она. Вам известно, что это такое?

На стол лег небольшой, но очень тяжелый медальон из потемневшей меди. На одной стороне красуется что-то вроде герба — восьмиконечная звезда с закругленными концами, пересекаемая надломленной стрелой. На другой — руническая надпись.

Раскрыв медальон, Обелезнэ Первый продемонстрировал тонкий кристалл, похожий на кусок мутного хрусталя. Потускневший, треснувший, довольно невзрачный.

— Венефирмит Искашмира!… - не выдержав, подалась вперед Гвениола. — Но откуда он у вас?… что такое?… что вы делаете, ваше величество?!

— Я так и думал, — поднялся из-за стола король. В его руке блеснул тяжелый двуствольный пистоль. Модель «Слепошар» — при выстреле в упор разнесет в клочья. — Кто вы такая, зеньорита?

— Что?… - растерялась Гвениола. — О чем вы говорите, ваше величество?!

— Отвечайте на вопрос, пока у меня не закончилось терпение. Кто вы такая?

— Вы сошли с ума?! - прижалась к спинке стула принцесса. — Ваше величество, я решительно отказываюсь понимать…

— Этот медальон был снят с трупа главы серых колдунов двадцать два года назад, после битвы в Дорилловом ущелье, — спокойно произнес Обелезнэ. — Кристалл внутри был вынут из его мертвых пальцев. Все эти годы он хранился здесь — сначала у моего отца, потом у меня. Никто, кроме нас двоих и генерала Лигордена, который его и нашел, не знал о его существовании. И даже мы трое не знали, как этот предмет называется. Вы назвали его венефирмитом. До этого я никогда не слышал слова «венефирмит». Вы сразу узнали, кому он принадлежал. Значит, вы видели его прежде. Но этот медальон двадцать лет не покидал ящика стола, и настоящая принцесса Гвениола совершенно точно никогда его не видела. А теперь отвечайте, кто вы такая!

Принцесса внимательно посмотрела на невыразительное лицо собеседника. Почему-то у нее не возникло сомнений — король спустит курок, не моргнув глазом.

— Подловили все-таки… — закусила губу Гвениола. В ее глазах заплясали ехидные огоньки. — Ловко, ваше величество, ловко… Хотя вам повезло, что на моем месте не оказался кто-нибудь помоложе — из тех, что не помнят моего покойного мужа и его венефирмит…

Обелезнэ моргнул.

— Зеньора… Руаха, если не ошибаюсь?… - очень осторожно сказал он.

— Ну, отчасти, — кивнула та. — Мое дряхлое тело по-прежнему в Промонцери Альбра, поэтому я заняла это… вместилище. Молодое, крепкое и очень привлекательное тело — я уже давно собиралась переехать, да все откладывала…

— А где же… настоящая владелица?

— Здесь же, здесь. Пока что. Эта глупенькая девочка мне еще нужна… ну, точнее, не она сама, а ее память. Кстати, вам известно, что зеньорита Гвениола не весьма высокого о вас мнения? Если точнее, она полагает вас «скучным неинтересным трудоголиком».

— Не стану спорить с очевидным — я такой и есть, — безразлично пожал плечами король. — Так значит, вы воспользовались памятью принцессы, чтобы выдать себя за нее?

— Именно.

— Ваша работа была небезупречна. Я сразу заподозрил неладное, когда вы принялись расспрашивать меня о принятой в Рокуше тактике. Принцесса Гвениола никогда не проявляла интереса к столь приземленным материям. Уговоры сложить оружие и расспросы о союзниках окончательно утвердили меня в мысли, что с вами не все в порядке. Вы назвали колдуна Тивилдорма «владыкой», хотя принцессе не должно быть известно, каков его правильный титул. И вы пропустили мимо ушей то, что я назвал герцога Змекелена маркизом — принцесса весьма ревностно относится к таким вещам и обязательно меня бы поправила. В общем, медальон я показал уже для окончательной проверки.

Лицо прекрасной принцессы по-старчески сморщилось. Руаха Карга внутренне досадовала на себя за несдержанность — но очень уж она поразилась, так неожиданно увидев любимый венефирмит мужа! Венефирмит, который сама же подарила ему в день свадьбы!

Эти редчайшие кристаллы накрепко «привязываются» к одному-единственному владельцу, так что после его смерти венефирмит можно выбрасывать, но память… память о возлюбленном Искашмире…

— А если бы я не отреагировала на венефирмит?

— У меня было заготовлено еще несколько проверок — однако в них уже не возникло нужды.

— Вот как… — поднялась со стула Руаха, задумчиво суя руку за отворот халата и делая шаг вперед. — Вот как, значит…

— Зеньора, я далеко не лучший стрелок в мире, но с трех шагов не промажет даже зверь-клык, — напомнил Обелезнэ. — Лучше воздержитесь от необдуманных действий.

— Ради вашего Единого, спускайте курок, — равнодушно сделала еще шаг Руаха. — Жаль будет лишиться молодого тела и вернуться в прежнее старчество, но это не такая уж беда. Убить меня вы все равно не сможете. А вот принцессу — еще как.

Рука короля дрогнула.

— Давайте, давайте, прикончите эту дуреху! — зло рассмеялась колдунья. — Король Рокуша собственноручно пристрелил последнюю ларийскую принцессу! Теперь ничто не мешает аннексировать бесхозные земли! Какой пассаж!

Обелезнэ отступил назад, опрокинув стул. Руаха в теле Гвениолы насмешливо улыбнулась, медленно извлекая из-за отворота халата узкий стилет.

— Стража, ко мне! — вскрикнул король, резко дергая рукой и стреляя в потолок.

Его крик и грохот выстрела слились со злобным шипением колдуньи. Дикой кошкой она сиганула на короля, целясь стилетом в глаза. Пистоль упал на пол, Обелезнэ дернулся и повалился следом, увлекая за собой Руаху. По лицу монарха заструилась кровь.

В следующий миг дверь сорвало с петель — в кабинет ворвались четыре дюжих гвардейца. Шипящую и брыкающуюся колдунью моментально одолели, скрутили и отобрали стилет. Король медленно выпрямился, поправил кафтан и вытер кровь со щеки. На ней остался глубокий разрез, почти доходящий до правого века.

Глядя на этих двоих, драгуны непонимающе заморгали, изо всех сил стараясь сообразить, что такое здесь произошло. Злобно рычащая принцесса со стилетом, раненый король с дымящимся пистолем — происшествие явно некаждодневное.

— Фельдшера!!! - заорал в дверь лейтенант Роген. — Фельдшера его величеству, срочно!!!

— Пошлите и за маркизой Ли, — приказал Обелезнэ. — И побыстрее.

— Слушаюсь! А что тут было-то… того-этого?… - завертел головой Роген, отправив одного из подчиненных за вышеуказанной. — Почему вдруг такое нападение на королевскую особу?! Неужто их высочество взбеситься изволили?!

— Дурак! — гневно исказилось лицо Руахи, которой здоровенный драгун деликатно перетягивал запястья собственным ремнем. — Недоумок!

— Так точно — дурак и недоумок! — козырнул Роген. — Вы уж меня звиняйте, вашество, я человек простой, из провинции, политесов ваших разбирать не могу… Я, может, чего не так сделал? — забеспокоился он, глядя на короля.

— Все совершенно правильно, — безучастно ответил Обелезнэ, стараясь не разжимать губ. При малейшем движении щека начинала кровоточить. — И не титулуйте эту зеньору «высочеством» — это не есть принцесса, но колдунья в ее обличии.

— Ах вот оно как! — расширились глаза Рогена. Его помощник тут же оставил всю деликатность и затянул ремень так, что у Гвениолы посинели запястья. — Ясно теперь!… Может, нам ее тут и кончить, вашество?! Вы прикажите только, своей рукой брюхо вспорю!…

— Нет. Приказ полностью противный — хранить в совершенном сбережении. Ни единого волоса не тревожить.

— Ха-х-ха-х!… - колко рассмеялась Руаха. — Не надейся меня отсюда вытурить, мальчишка в короне! Ни один колдун не сумеет обратить мое заклятие! Нет уж, придется вам меня убить…

— Возможно, придется, — равнодушно согласился Обелезнэ.

Через несколько минут явилась Ванесса, сопровождаемая двумя драгунами. Широко зевая, девушка на ходу застегивала кафтан.

— Три часа пополуночи, а меня зачем-то будят, — сонно брюзжала ученица мага. — Зачем, спрашивается? Ведь наверняка опять ради какой-нибудь ерунды… И даже кофе никто не предложит!

— Кофе у меня нет, но могу предложить вина с пряностями, — поднес Вон рюмку бордовой жидкости король. — Или, если хотите, горячего чаю. Мой лейб-медик добавляет туда специальные травы, отгоняющие сонливость.

— Спасибо. Привет, Гвенни, — машинально кивнула Ванесса. — Ой… а что это она связана?…

— Кажется, я где-то тебя уже видела… — напряженно сощурилась Руаха. — Совсем ведь недавно… Такое знакомое лицо…

— Она что, под мухой? — повернулась к королю Вон.

— Едва ли, — покачал головой тот, вкратце изложив все произошедшее.

Выслушав его, Ванесса выпятила нижнюю губу и медленно обошла вокруг Руахи-Гвениолы. Та по-прежнему морщила лоб, пытаясь припомнить, где же видела раньше эту девушку с необычными скулами и разрезом глаз.

— Бу-у-у-у-у-у-у-у!!! - вдруг что есть мочи заорала Вон.

Все присутствующие вздрогнули. Драгуны невольно потянулись к саблям и пистолям.

— Маркиза, что это на вас нашло?… - нахмурился Обелезнэ.

— А-а-а, ясно! — вдруг просветлело лицо Руахи. Так и не припомнив ничего сама, она обратилась к памяти той, чье тело заняла. — Ты одна из тех, кто похитил эту девку из замка Ставараф! Да, конечно, это же ты была с тем краснокожим дикарем!

— Не получилось, — глубокомысленно кивнула Ванесса. — Все еще колдунья. А от икоты помогает…

— Маркиза, то есть… вы надеялись изгнать колдунью просто неожиданным криком? — удивился король.

— Ну попробовать-то можно было, — пожала плечами девушка. — Сейчас еще что-нибудь попробуем…

Следующие несколько минут Ванесса весьма увлеченно экспериментировала с различными способами экзорцизма. От души хлестала Руаху-Гвениолу по щекам, трясла ее за плечи, тянула за волосы, пока у обеих девушек не выступили из глаз слезы…

Потом был испробован нашатырный спирт, нюхательная соль, черный перец…

— А… а… а-а-апчхи-и-и!!! - оглушительно чихнул Роген. — Прощенья прошу, перчинка в ноздрю угодила…

— Маркиза, мне кажется, ваши способы не очень-то помогают, — вежливо заметил Обелезнэ.

— Зато интересно как! — весело откликнулась Вон, рассовывая меж пальцев ног жертвы обрывки бумаги. — Ваше величество, зажигалку не одолжите?

— Вы можете делать все что угодно, — скучным голосом заметила Руаха. — В этом теле я не чувствую боли. Зато сама принцесса — еще как чувствует. Между прочим, сейчас она очень противно визжит и поносит вас так, что покраснела бы и портовая шлюха…

— Ради нее стараемся, понимать должна! — подпалила бумажки Ванесса. Почему-то с ее лица не сходила счастливая улыбка.

За увлекательным занятием никто не обратил внимания на явившегося Джориана. Уже приготовившийся огорошить всех известием о покушении на королевскую особу, он остался весьма разочарован, увидев, что тут и без него не скучно.

Хотя Обелезнэ Первый, конечно же, выслушал капитана своей гвардии со всем вниманием.

— Итак, вы вновь оказались правы, барон… — задумчиво почесал переносицу он. — Благодарю за службу. А у меня тут, как видите, тоже произошло маленькое приключение…

— Виноват, ваше величество! — прохрипел Джориан, в ужасе глядя на пластырную повязку, закрывшую королю пол-лица. — Проморгал! Оплошал! Готов понести заслуженное наказание!

— Не винитесь в чем не виноваты, барон, — рассеянно отмахнулся Обелезнэ. — Кто мог предвидеть подобное?

— Я. Мог. Должен был. Но не предвидел!

— Ну вы же не можете быть в двух местах одновременно…

— Не могу, — с сожалением признал Джориан. — Но я научусь, обещаю!

— Не сомневаюсь в вас, барон, — чуть наклонил голову Обелезнэ. — Маркиза, ну так что — вы добились каких-нибудь результатов?

— Никаких… — с сожалением ответила Ванесса, вытирая пинцет о салфетку. Что именно она этим пинцетом делала, король рассмотреть не успел. — Простите, сир, я все-таки только на первом году обучения, изгнание демонов пока не проходила…

— Кого ты назвала демоном, сопля недоученная? — грубо огрызнулась Руаха. Боли она и в самом деле не чувствовала, но сносить все эти издевательства ей, конечно, не понравилось.

— М-м-м… — на миг задумался Обелезнэ. — Ну что ж, полагаю, следует обратиться за консультацией к другой нашей пленнице. Маркиза, оставляю это вам.

— Сделаем, — кивнула Вон, жестом подзывая двух драгун. — Так, служивые, берем арестованную и быстрым шагом за мной — а-арш!

— Ваше величество, а ошейник ей вздеть не требуется? — нахмурился Джориан, подозрительно рассматривая белоснежную шею принцессы Гвениолы.

— Без надобности, — рассеянно ответил Обелезнэ. — Колдовать она в этом теле не может.

— Вы точно уверены? Это она сама так сказала? Не брешет ли?

— Это очевидно. Она же не кто-нибудь — сама Руаха Карга! Если бы она могла в этом теле колдовать… мы все уже давно лежали бы мертвыми.

Глава 9

На песчаный берег набежала волна. Обрушилась, распласталась и вновь отхлынула, оставляя пенный след. На смену ей пришла другая, принесшая пучок морской травы.

С третьей волной из моря показалась человеческая голова. Спутавшиеся волосы закрывают лицо грязными сосульками, из ушей, ноздрей и рта льется соленая вода.

Выйдя на мелководье, человек упал на колени и громко застонал. Его вырвало. В воздухе запахло протухшими водорослями.

— О-о-о… — яростно тряхнул кулаками утопленник. — О-о-о, мой «Капитан Кровь»… Столько фаархи ушло в пучину… А-а-а!… Не-на-ви-жу!!!

Асанте Шторм провел на морском дне несколько дней. Гибель корабля изрядно его подкосила.

Ему, колдуну-адмиралу, уничтоженный «Капитан Кровь» был не просто судном — он был ему все равно что вторым телом. С тех пор, как дивная древесина фаархи обрела форму великолепного корабля, Асанте практически не покидал его палубы. Он знал каждую доску, каждый гвоздь в обшивке, он любил их всех, как родных детей!

Удивительное судно, цветом действительно подобное свежей крови, обладало большими возможностями. Кроме того, что каждое заклятие на нем усиливалось вдвое, «Капитан Кровь» был невероятно прочен и даже мог самостоятельно заживлять повреждения. Его неоднократно обстреливали из пушек и сдавливали чудовищные кольца океанических червей — флагман серого флота всякий раз выстаивал.

Однако перед взрывом целого острова оказался бессилен даже он.

Устало пошатываясь, Асанте поднялся на ноги. По-прежнему мутит. Хочется принять стаканчик-другой грога. Погода тоже не радует — утро на редкость хмурое, промозглое. Моросит мелкий дождичек.

Впервые за многие годы шум прибоя не успокаивает, а раздражает великого гидроманта. Он потерял корабль. Потерял свой драгоценный флагман! Тому, кто никогда не стоял на капитанском мостике, не понять, насколько глубокую рану оставляет такая потеря!

Забреди сейчас на этот пустынный пляж какой-нибудь странник… о, как долго и мучительно он прощался бы с жизнью!

Мутный взгляд колдуна-адмирала остановился на старых рыбацких сетях. Рядом лежит перевернутый баркас. Весел, разумеется, нет — какой же дурак оставит без присмотра лодку с веслами?

Нетвердой походкой Асанте подошел к находке и легонько потыкал ее ногой. Скорлупка так себе, но нищим выбирать не приходится.

Идти пешком до самого Симбаларя почему-то не улыбается.

— Ну-ка-ну-ка-ну-ка-ну-ка-ну-ка-ну!… а-а-арх-х!… - закряхтел Асанте, переворачивая лодку. Она на четверть ушла в песок и поддалась не сразу.

Однако через несколько минут командующий серым флотом уже вновь стоит на палубе собственного судна. Совсем крошечного — но все же судна.

Усевшись в баркас, Асанте сразу почувствовал себя увереннее. Мана прихлынула будто бы сама собой, соленый морской воздух уже не вызывает тошноту, а придает сил и бодрости.

Только вот в животе по-прежнему бурчит.

Асанте закатил глаза и скороговоркой начитал маленькое заклинание. Со всех сторон послышался шорох. Песок в нескольких местах вспучился, и из-под него показалось множество клешней. Крабы, в изобилии водящиеся на побережье Ларийского моря, со всех десяти ног спешат к призвавшему их колдуну.

На маленьких крабиков Асанте даже не глядит. Зато крупных, не раз переменявших панцирь, хватает обеими руками и жадно пожирает прямо живьем, с наслаждением высасывая нежное мясо.

Краб, вкуснейший ларийский краб! В Серой Земле его можно откушать только в фешенебельных ресторанах. Краб возлежит на фарфоровом блюде, порой еще шевелящийся, а рядом приложены особые щипчики для разламывания панциря. Клешни — самая вкусная часть, их мясо просто тает во рту.

Это дорогой деликатес — ведь его приходится возить из-за океана. Да и отношения меж Ларией и Серой Землей никогда не склонялись в сторону дружеской торговли. Ларийцы не отказывались снабжать серых своими кулинарной продукцией, но цены заламывали непомерные…

Хорошо, что теперь их крабы, как и все остальное имущество, принадлежат тому, кто этого заслуживает по праву!

То есть ему — Асанте Шторму.

— Грррааа!… - смачно рыгнул адмирал-колдун, почесывая пузо. Обычно он следит за манерами, но к чему это здесь, где его никто не видит?

Лениво разогнав все еще суетящихся вокруг крабов, Асанте совершил несколько пассов и повел колдовской речитатив. Звуки сложного заклинания заструились по пляжу, вздымая в воздух тоненькие струйки песка, и добрались до плещущих о берег волн. Те заколыхались как-то по-другому. Ком сырого теста, замешиваемый пекарем, вот на что стала похожа вода.

Колеблясь и волнуясь, огромная волна выкатилась на побережье громадной черепахой и поднырнула под лодку с колдуном. Мягко покачиваясь, рыбацкий баркас поднялся над песком, словно бы возлежа на диковинной подушке.

Звуки все еще читаемого заклинания изменились. Асанте резко выкинул вправо правую руку, часто-часто сменяя пальцевые фигуры, и водяная лепешка задвигалась им в такт. Медленно и неспешно она поползла на восток, медленно и неспешно… но всё ускоряясь!

Уже на исходе третьей минуты живое озерцо потекло быстрее скаковой лошади. Баркас на его горбу нестерпимо трясет и болтает — точь-в-точь хороший шторм. Однако Асанте лежит на дне в самом превеселом настроении — насвистывает песенку, разглядывает летящие навстречу облака…

Этот весьма удобный способ путешествовать адмирал-колдун пользовал и раньше. Именно с его помощью он переправил «Капитана Кровь» из Великого Серого океана в Ларийское море. Без колдовства пришлось бы оплывать вокруг целого материка, причем не по самым гостеприимным водам. Южный путь проходит по территории эйстов, восточный — дэвкаци, северный — сквозь полярные льды.

Асанте Шторм ностальгически вздохнул. Давно уже у его флота не было серьезных дел. Сейчас бы вывести армаду альдарей, жахнуть из всех орудий… в кого-нибудь.

Неважно, в кого.

Интересно, как события будут развиваться дальше? Что Совет предпримет после окончательной победы над королевствами Нумирадиса? По логике, следует устремить внимание на запад — к эйстам и дэвкаци. Это солидные силы, на море с ними приходится считаться.

Вообще, это серьезная проблема — что существует целых три центра мировой экспансии. Их Серая Земля, Западный Нумирадис и государства эйстов. Три кардинально отличающихся типа развития — магикальный, техногенный и биотический.

Дэвкаци не в счет — эти волосатые любят подраться и пограбить, но расширять сферы влияния не стремятся совсем. Не тот менталитет.

Зато три остальных центра следят друг за другом постоянно. Следят с нешуточной ревностью, не давая урвать лишнего куска. Тот же Закатон живет припеваючи именно благодаря эйстам. Им самим суша не нужна, но и менять привычных соседей на каких-то чужаков Шгер и Мвидо не желают. Так что краснокожие султаны могут не опасаться серо- или белокожих колонизаторов.

Впрочем, скоро все переменится. Западный Нумирадис — это прежде всего Лария, Рокуш и Кентаврида. Первая уже завоевана полностью, второй — наполовину. Когда дело будет закончено, Серая Земля останется один на один с эйстами.

А два кита в одном озере не поместятся.

— По морю плывет пират — ту-ру-рум, пу-ру-рум!… Даже Лэнг ему не рад — ту-ру-рум, пу-ру-рум!… - сквозь сон мурлычет Асанте.

— Пират, говоришь, э?… - послышалось жестяное карканье. — Молодость вспомнил, что ли?

— Кто посмел испортить мне песню?… - процедил Асанте, резко раскрывая глаза и щелчком пальцев останавливая ожившую волну. — Интересно, кого я сейчас отправлю к медузам?… И откуда это так воняет смазкой?…

— Вылезай, мокрая задница! — прокаркали в ответ. — И не вздумай промочить мне порох, выпотрошу!

— Что ты сказал?!

Асанте легко поднялся на ноги, привычно расставив ноги пошире. Многие десятилетия, проведенные на корабельной палубе, обучили не замечать даже самую сильную качку.

Глаза великого гидроманта зло сузились. Рядом с живой волной в окружении пузатых бочек стоит самый, по мнению Асанте, неприятный человек на свете.

Руорк Машинист.

Да уж, кого-кого, а этого колдуна не перепутаешь ни с кем! Он почти не носит одежды, кроме обязательного серого плаща. Да и зачем ему одежда? Правая нога и таз Руорка, верхняя половина туловища, оба предплечья и кисти рук, шея и нижняя челюсть — все металлическое. А на живых участках кожа давно одрябла, обвисла, посинела и вообще выглядит крайне нездорово.

— Я уж надеялся, что ты сдох, — с явным разочарованием прохрипел колдун-полуавтомат.

— Я не умру, пока не плюну на твой труп.

— Тогда ты будешь жить вечно.

Асанте угрюмо оскалился и легонько плеснул в Руорка водой. Тот невольно вздрогнул и отступил на шаг.

— По-прежнему боишься купаться, ржавая банка? — противно ухмыльнулся Асанте.

— Не всем же быть головастиками-переростками, как ты, — скрипнул Руорк.

Да, Руорк Машинист действительно боится и ненавидит воду. Конечно, не потому, что опасается подхватить ржавчину. Ржавчина — это же такой пустяк для умелого техномага! Большая часть металлов в теле Руорка — нержавеющие. А те, что все-таки подвержены коррозии, превосходно защищены чарами.

Нет, проблема Руорка кроется куда глубже. Застарелая психологическая травма, вот что это такое. Еще в детстве его, совсем маленького мальчика, некий шалун столкнул с пирса. Море было глубоким, а плавать Руорк не умел.

И тут же пошел ко дну.

Спустя некоторое время утопленника вытащили. Мертвым. Но, по счастью, еще не настолько мертвым, чтобы его нельзя было оживить.

Прабабка Руорка, дряхлая, но чрезвычайно искусная колдунья-целительница, вытащила мальчишку с того света. Не без потерь, но вытащила. Именно после того случая будущий техномаг обзавелся легкой формой гидрофобии и своим первым протезом-артефактом.

Железным сердцем.

К слову сказать… Шалуном, едва не убившим Руорка, был мальчик по имени Асанте. Через пятнадцать лет он получит фиолетовый плащ и вкупе с ним прозвище — Пират. Еще через десять сменит его на Шторм и начнет путь к званию величайшего гидроманта Серой Земли.

Но тогда… тогда он был всего лишь шестилетним мальчуганом, умевшим плавать получше иных рыб. И искренне считал, что все прочие чувствуют себя в воде так же уверенно, как и он сам. Откуда ему было знать, что этот сопливый карапуз-четырехлетка мгновенно потонет?

Руорк тогда не стал скрывать от взрослых, кто именно его столкнул. И Асанте высекли. Высекли так, что он не мог сидеть три дня. Но что гораздо хуже — ему на целый год запретили приближаться к любому водоему крупнее тазика для купания!

Этого Асанте простить не смог.

С прошествием лет обоюдная ненависть отнюдь не утихла — лишь окрепла и усилилась. Оба участника того давнего инцидента достигли в колдовском Искусстве восьмого уровня, оба заняли места в Совете Двенадцати, один стал адмиралом, а другой маршалом… но враждовать они, скорее всего, будут до самой смерти.

— Асанте! — каркнул Руорк.

— Руорк! — процедил в ответ Асанте. — Э?… А где это я?…

— Ты что, мокрая курица, совсем ориентацию потерял? — лязгнул железной челюстью Руорк. — Ты вообще с корабля-то когда последний раз слезал? Симбаларь это!

— Симбаларь?…

— Ну, почти что. Сам город в пяти ларгинах к северо-востоку. И Промонцери Альбра там же. А тут — мои заводы и арсенал!

— Я так и понял, — пробурчал Асанте, разглядывая творящееся вокруг.

Да уж, Руорк Машинист неплохо устроился на выделенной ему территории. Почти ни одного человека — только бесчисленные цреке Мурока Вивисектора и автоматы самого Руорка.

Неуклюжие многоногие махины с шумом и дребезжанием бродят взад-вперед, перетаскивая огромные бочонки с порохом. Двуногие истуканы, выглядящие карикатурным подобием человека, производят какие-то манипуляции у собранных на скорую руку сталеплавильных печей. Похоже, изготовляют себе подобных.

— Чего пялишься? — сузил глаза Руорк. — Отвернись.

— Ты, гляжу, не в духе, — с удовольствием отметил Асанте. — Что, смазка высохла?

— Резко упали поставки железа, — злобно проскрипел Руорк, закатывая налитые кровью глаза. — На главном ларийском руднике недавно была авария… Погибла одна очень достойная колдунья…

— Авария?… - не слишком заинтересовался Асанте.

— У-ум, — промычал Руорк. — Турсея до сих пор расследует. Землю носом роет. Трупы допрашивает. Бесится. Говорит, диверсия.

— Опять ларийские террористы?

— Вроде как. Душим их, душим, а они все выползают откуда-то, все пакостят! Всех бы перестрелял, тварей неблагодарных!… Да еще у них там вроде как колдун был…

— Колдун?…

— Да, и неслабый… Хотя, может, просто какая-то новая бомба… Кстати, а ты чего тут делаешь? Я тебя не звал.

— Не звал, говоришь?… - злобно процедил серый адмирал. — А с каких это пор ты стал владыкой Бестельглосудом, чтобы звать меня или не звать? Знай свое место, ржавая шестеренка!

— Что ты там вякнул, тунец-недоделок?

— Тунец, говоришь? Может, и тунец, но этот тунец — шестой в Совете! А ты только восьмой!

— С-с-с-с-с-с-с!!! - с шумом открылся клапан на титановом горле Руорка. Оттуда вырвалась струя горячего пара. — Нахален ты, я гляжу, без всякой меры, макрель недоношенная!

— О-о-о, а ты у нас много рыб знаешь, оказывается! — ядовито улыбнулся Асанте. — А на вкус они как, пробовал? Хотя прости, прости, тебе же у нас только ушицу хлебать…

Руорк сверкнул глазами. Он и в самом деле уже много лет не употребляет твердую пищу, ограничиваясь мясными бульонами. Гоняясь за машинизированным эрзац-бессмертием, колдун-полуавтомат одну за другой растерял все нехитрые жизненные радости.

— Ладно, не злись! — неожиданно расплылся в улыбке Руорк, суя руку в отделение механической грудины. — Смотри лучше, что покажу!

— Что там?… - подозрительно пробурчал Асанте.

— Мои новые… марки! — сунул ему в лицо листок с цветными картинками Руорк. — Смотри, смотри, сколько!

— Ты что, все еще не бросил это детское хобби?

— Издеваешься? У меня же самая большая коллекция в мире!

Здесь Руорк слегка преувеличил. На самом деле его коллекция марок только на третьем месте. Но после ларийской кампании у нее действительно появился шанс добраться до первого — кто-кто, а уж ларийцы знают толк в филателии!

— Смотри, смотри!… - тыкал стальным пальцем в маленькие картинки Руорк. — У меня здесь король Казикал, королева Летая и все принцессы — Анега, Сумдиала, Истулима, Хвальтан, Токая, Лайнара и Гвениола!

— Мы же их всех казнили, — покрутил пальцем у виска Асанте. — Зачем тебе портреты дохлых шлюх?

— Для истории, кретин, — снисходительно каркнул Руорк. — Все меняется, все умирают, а память остается, запечатленная на вот этих кусочках бумаги с зубчиками… Это так символично…

— Чего?

— Чего, чего… Нет в тебе чувства прекрасного, макрель ты вяленая!

— Ерундой занимаешься, — презрительно прохрипел Асанте. — Если уж так хочется, лучше бы с нашими рожами марки выпустил… Весь Совет Двенадцати.

— А я уже, — снова сунул руку в грудину Руорк. — Типографии в Симбаларе отличные. Я еще в том месяце вызвал местных печатников, дал им портреты и приказал выпустить новые марки. Вот, гляди, первая партия уже готова. Владыка Бестельглосуд, повелительница Руаха, повелитель Яджун, Асмодея… ну, эту уже жрут демоны Лэнга, но для истории сгодится. Ну и остальные все наши — повелитель Тахем, Йоганц, Турсея, Мурок, Квиллион, Ригеллион… и я, конечно. Астарона недавно заказал, скоро сделают. Вот думаю, Астрамария на марку печатать или нет?… И если печатать — то как?… В маске или без?… Я его без маски никогда не видел.

— А я?… Я где? — впервые заинтересовался Асанте.

— А вот ты, — нарочито медленно протянул прямоугольный кусочек бумаги Руорк.

Асанте Шторм взял марку, изображающую его самого. Несколько минут смотрел, не отрываясь. Только зубы скрежетали все сильнее.

Руорк Машинист, конечно же, не мог упустить такого случая. Перед тем, как выдать типографам портрет своего заклятого врага, он вдоволь поизгалялся — нарисовал Асанте пышную бороду и кошачьи усы, намалевал очки и огромную бородавку на носу, приделал сверху ослиные уши, а волосы перекрасил в красный цвет.

Последнее — самое обидное. В Серой Земле красные волосы — признак пассивного гомосексуалиста. Больше так никто не красится.

— Ну как, нравится? — участливо спросил Руорк.

Асанте молча перевернул ладонь, роняя марку на землю, да еще и придавил ее ногой.

— Не нравится, — догадался Руорк. — А я так старался…

— Я тебя замочу!… - исподлобья прорычал Асанте.

В следующий миг он резко взмахнул рукой. Живая волна, все еще колышущаяся позади, взметнулась в небеса и ударила в Руорка могучим тараном.

Механические ладони выстрелили вверх. Из запястий выщелкнулись крошечные светящиеся шарики, и поток воды нахлынул на силовой экран, распахнувшийся огромным зонтом. Руорку лишь чуточку забрызгало ступни.

Но по виску скатилась капля маслянистого пота — водяные атаки с детства вызывали у него дрожь в коленях. На подсознательном уровне.

— Оооооооооооооооооо!… - взвыл корабельным ревуном Асанте, принимая позу парящего альбатроса. Серый плащ за спиной расправился огромным парусом. Адмирал-колдун приподнялся в воздух, обретая необычное голубоватое свечение.

Мертвецки синюшные плечи Руорка вздулись бицепсами. Вены часто запульсировали — к металлическим предплечьям устремились настоящие реки маны. Ладони со звонким щелчком повернулись в суставах — и вместо них выскочили два длинных клинка. Суставные винты клацнули, клинки наклонились под углом в пятнадцать градусов и бешено завращались, словно их хозяин прикрепил к запястьям огромные миксеры.

Собственные, природные силы Руорка не так уж велики, но он вполне возмещает их многочисленными артефактами, скрытыми в колдовских протезах.

— Ну, подходи, рачок!… - каркнул полуавтомат, со свистом разрезая воздух.

— Рачок?… - прошипел висящий над землей Асанте. — Пускай рачок!… Рачья Хватка!!!

Руорк заскрежетал, яростно отмахиваясь от чего-то невидимого. Он знал это заклятие и знал, как оно действует.

Сам Асанте даже не шевельнулся. Но воздух!… воздух вокруг него!… Он зажужжал и заколебался, наполняясь мириадами крошечных созданий. Рачки, микроскопические рачки-фатомы, призванные великим гидромантом, выныривают из невидимых пор, из карманов и карманчиков, таящихся меж дуновениями ветра.

— Грра-а!… Рра-рррраааа!… - захрипел Руорк, вертя руками, как мельничными крыльями. Малюсенькие враги, почти неопасные для обычного человека, таят страшную угрозу для того, чье тело наполовину автоматическое.

Сквозь природную кожу им не проникнуть — главное, сумей защитить лицо. Ну, и еще половые органы. Но в протезах Руорка множество щелей и отверстий — вентиляционных, закрепительных, суставных. Если эти крошечные твари набьются туда — а они именно этого и добиваются! — Руорку придется несладко. Смерть ему не грозит, но он утратит подвижность, станет вялым и заторможенным… и что тогда с ним сотворит Асанте?!

Взвихрив воздух водоворотом, Руорк выиграл несколько мгновений. Из механических предплечий выступили изогнутые трубочки и… все вокруг наполнилось бушующим пламенем!

Колдовские огнеметы изжарили рачков-фатомов. Невесомым пеплом опускаются они вниз, но до земли так и не добираются — рассеиваются в пути.

А Руорк уже резко согнул механическую ногу. Из колена выдвинулся узкий раструб… плевок!… плевок!… плевок!…

— Морско-о-о-о-о-о-ой Ёж!!! - выкрикнул в ответ Асанте, изгибаясь немыслимым образом, чтобы уклониться от свистящих вокруг дисков.

— Что это за детская привычка выкрикивать заклинания вслух? — раздраженно прокаркал Руорк. — Молча ты драться так и не научился?

Три зубчатых вращающихся диска, выплюнутых из механического колена, так и мелькают, повинуясь мысленным приказам техномага. Однако цели не достигают — Асанте изгибается и выворачивается так, как не способен ни один человек. Гидромант словно бы сам стал морской волной — но волной из плоти и крови!

Руорк тоже усиленно защищается от атак противника. Заклятье Морского Ежа сделало Асанте совершенно лысым — все волоски до единого заострились, уплотнились до состояния игл и… и выстрелили по врагу! Эффектно и эффективно, только вот два раза подряд использовать не получается — жди теперь, пока волосы отрастут заново…

— Чем это вы здесь занимаетесь, ленивые недоноски? — презрительно прозвучало в воздухе.

Асанте и Руорк, уже изготовившие новые заклятья, одновременно поморщились. Рядом с ними объявилась полупрозрачная женская фигура с необычайно длинными ногтями — Турсея Росомаха.

— Еще день толком не начался, а они уже доставляют мне лишние хлопоты, — брюзгливо фыркнул мираж колдуньи. — По-вашему, у меня нет более важных дел?

Более важные дела у Турсеи несомненно имелись. Например — закончить утренний макияж. Если бы не характерные когти и плащ восьмого уровня, Руорк с Асанте и не догадались бы, кто перед ними.

Лицо жуткой колдуньи плотно покрывает сметанная жижа, из которой проглядывают тонюсенькие огуречные кружочки. С ресниц и лба капает оздоровительный крем — Турсея, как обычно, нанесла его раз в десять больше положенного. Эта непревзойденная мастерица в допросах и пытках обожает всевозможные средства для ухода за кожей.

Причем совершенно не знает меры.

— Гляжу, ты в очередной раз облысел, мой милый адмирал… — заметила Турсея.

— Это ненадолго, — хмыкнул Асанте. — Завтра к вечеру будут длиннее прежних.

— Мне это безразлично. Что у вас здесь произошло? Опять передрались? Интересно, вы можете хотя бы час провести наедине, чтобы не начать побоище?

— Нет! — одновременно рявкнули Асанте и Руорк. — Он — никчемный отброс!

— Вы оба никчемные отбросы, — скривилась Турсея. — Владыка Бестельглосуд!…

Воздух рядом с ней замерцал и пошел разводами. Из него вырос еще один мираж — тучный колдун с обрюзгшим лицом. В руке тарелка с недоеденной яичницей.

— Асанте наконец нашелся? — поинтересовался он, сверля адмирала пронзительным взглядом.

— Нашелся. Владыка Бестельглосуд, спешу доложить — эти двое устроили безобразную свару! Дело даже дошло до драки!

— Да? И кто победил?

— Владыка Бестельглосуд!

— Но мне правда интересно! — прочавкал глава Совета Двенадцати, соскребая остатки яичницы.

— Я победил! — прохрипел Руорк.

— Ничего подобного — я! — возмутился Асанте.

— Я вмешалась прежде, чем они успели закончить, — объяснила Турсея.

— А, вот как… Жаль. Я бы хотел на это посмотреть.

— Владыка Бестельглосуд!

— Ладно, оставим… Асанте!

— Что угодно, владыка? — не слишком любезно ответил тот. Слово «владыка» в его устах несло легкий оттенок сарказма. Такой легкий-легкий, едва заметный.

— Что произошло в твоей юрисдикции?

— В моей юрисдикции?…

— В океане, в твоем любимом океане, маскимов пират! У меня тут куча непонятных донесений, никто ничего понять не может! Необычные тектонические колебания, огромная волна цунами, возмущения в эфирном плане… Надеюсь, ты можешь все это объяснить?…

— Остров Огненной Горы, он… — промямлил Асанте.

— Что?

— Он…

— Что, что?! Не мямли!

— Он… он взорвался. Весь западный флот погиб.

Веки Бестельглосуда медленно опустились. Он неторопливо поставил пустую тарелку на невидимый стол — та тут же исчезла из миража — и тихо произнес:

— Так… Значит, ты все провалил…

— В этом нет моей вины! Дух вулкана…

— Меня не интересуют оправдания! — резко раскрыл глаза Бестельглосуд. — Ты разочаровал меня, Асанте. Очень разочаровал. А я так надеялся, что уж на тебя-то могу положиться…

— Владыка Бестельглосуд, я… я…

— С первой же эскадрой ты отправишься обратно на Серую Землю. Заменишь моего брата. Без своего корабля ты мне в Ларии не нужен.

Асанте Шторм почувствовал себя облитым помоями. Нескрываемое злорадство на уродливой харе Руорка, презрительная мина Турсеи, искреннее разочарование в глазах Бестельглосуда…

Не то чтобы его сильно заботило мнение этих идиотов, но все же как-то неприятно чувствовать себя совершенно бесполезным…

— Я повинуюсь, владыка, — плотно сжал челюсти Асанте. — Дайте мне только возможность, и я искуплю вину.

— У тебя будет возможность.

Глава 10

Если на западном ларийском побережье утро выдалось пасмурным, то Владеку, напротив, ярко освещает солнце. Безоблачное небо сулит жаркий июньский денек.

Ванесса Ли тревожно посмотрела на отчетливо видимый вдалеке лагерь серых. Вот и ночь закончилась, а Креола по-прежнему нет. Времени осталось не так уж много — если он не вернется до полудня, может статься, что возвращаться будет уже некуда…

— А!… А!… Хватит, пожалуйста, хватит!… - застонали рядом.

Вон лениво повернула голову. Да, Логмир все еще не проснулся. Вчера краснокожий закатонец задрых прямо здесь, на каменных плитах бастиона. Завернулся в плащ, подложил под голову чей-то походный ранец — и спит себе сном младенца.

Только что-то ворочается больно уж сильно.

— Хватит, хватит, не надо больше!… - сквозь сон вскрикивал Логмир. — Вас слишком много!… слишком много!… Я же не справлюсь со всеми!…

— Эй, принцесса Аврора, подымайся! — тряхнула его за плечо Ванесса.

— А?… - с трудом продрал глаза Логмир. — Чего?… Чего надо?…

— Просыпайся, тебе кошмар приснился.

— Кошмар?… - почему-то смутился и покраснел Логмир. — Да не то чтобы кошмар…

— Чего? — теперь удивилась Ванесса. — И что же тебе тогда снилось, если не кошмар?

— Да много всякого снилось, всего и не перечислишь… — еще больше застеснялся Логмир. — Хой, подруга, да и ты тоже снилась! Рассказать?

«Как всегда, одна дурь в башке», — сочувствующе подумала Вон. — «Понятия не имею, как у него там все устроено. Кавардак, наверное, страшный…»

— Подруга, а ты лучше не рассиживайся, — хрустнул шеей Логмир, стряхивая с себя остатки сна. — На нас тут огроменная толпа прет…

— Упс… вот дерьмо… а они что, уже начинают?…

Да, серые уже начали штурм. Их легионы строятся в боевые порядки, колдуны занимают места во главе колонн.

На правом фланге даже без бинокля видна чудовищная туша, размахивающая дюжиной когтистых щупалец. Сегодня Скайлер Тысяча Лиц принял еще более жуткое обличье, чем вчера.

— Опять драться придется… — с какой-то странной интонацией протянул Логмир. — Надоело уже…

— Надоело?… Тебе?!

— А я не человек, да?… - тоскливо посмотрел на небо ишкримец. — И что я вообще тут делаю?… Тут даже облака другие… Домой хочу.

— Ты не заболел? — подозрительно уставилась на него Ванесса. — Может, тебе аскорбиновой кислоты дать? А?… Хочешь аскорбинку?…

Воздух прорезал хриплый рев трубы. Заколыхались знамена. Над каждым серым батальоном вспыхнул купол защитного экрана.

— Па-а-а-авзводно! Шага-а-а-ам… арш!… - гаркнул Ригеллион Одноглазый, разминая пальцы.

Сейчас маршал-колдун выглядит грозовой тучей, готовой разразиться молниями. Карна Мрачная до сих пор не вернулась с задания и никак не дала о себе знать. Поскольку рокушский король жив-здоров и спокойно стоит на центральном бастионе, дожидаться теневую колдунью дальше не имеет смысла.

Ну и пусть эта крысолицая отправляется на корм демонам! Ригеллион управится и сам, без дурацких диверсий! Его буквально распирает от маны — если так случится, что одного Разрушителя Цитаделей вновь будет недостаточно, он тут же шарахнет вторым!

А в крайнем случае даже третьим.

Реймако Балетмейстер едет в арьергарде, приветливо улыбаясь всем вокруг. Пока что повелитель Ригеллион позволил ему и его клинкам расслабиться. Вот когда Рокат-Каста падет, и начнется большая резня…

За паланкином Реймако не просто так следуют шестеро денщиков с мешками сабель.

Чуть поодаль виднеется еще один паланкин — победнее, но тоже роскошный, расписанный волнистыми линиями. Альбракия Змея. Сегодня Ригеллион твердо настроен разрушить Рокат-Каста во что бы то ни стало, поэтому приказал Альбракии на всякий случай подготовить свое коронное заклятие. Не такое мощное, как великолепный Разрушитель Цитаделей, но доломать стены сойдет.

— Леирдам сафорем леисбарти… — зашевелились губы Ригеллиона.

Солдаты серых шагают размеренно, неспешно, но неотвратимо. Так маршируют по джунглям войска странствующих муравьев. Убежать-то от них можно, но если решишь полезть в драку — жалуйся только на собственную глупость.

Обглодают до самых косточек.

Сравнительно медленный темп атаки идет серым одновременно на пользу и во вред. Почему во вред, достаточно ясно. Их мушкеты перезаряжаются дольше рокушских фузей, а потому за время сближения рокушцы успевают сделать больше выстрелов. Да и пушки у рокушцев бьют дальше и мощнее. А вот почему на пользу…

Во-первых, это выгодно колдунам. Когда дело доходит до рукопашной, войска перемешиваются, становясь этаким кипящим бульоном. Использовать заклятия массового поражения трудно — огненные шторма не различают своих и чужих.

Другое дело, если впереди только чужие — тут уж хлобыщи самым крупным калибром, не ошибешься. Пока армии не сошлись, колдовство изрядно проредит противника.

Во-вторых, имеет место психологический эффект. Неоднократно бывало так, что неприятель, подавленный видом этого солдатского моря, проигрывал сражение, не успев его толком начать.

В любой кампании серые стремятся иметь численный перевес. Их боевые порядки, основанные на развернутых линиях-цепочках, позволяют ярко демонстрировать, насколько их больше, насколько они сильнее. И в неприятельской армии от солдата к солдату передается липкий страх, очень легко перерастающий в массовую панику.

А паника в войске — это кратчайший путь к гибели.

Над Рокат-Каста повисло напряжение. Страшное, гнетущее, чудовищное напряжение. Нет ни одного человека, что не предпочел бы сейчас находиться где-нибудь в другом месте.

— ЙА, ЙА, ЙА!!! - нарастает над серым войском. — ЙА, ЙА, ЙА!!! КТУЛХУ ФХТАГН!!!

Рокушские пушки уже подают голос — но что проку? Колдуны — отдохнувшие, выспавшиеся, набравшиеся сил — держат мощную систему экранов. Кажется, будто над войском распахнуты десятки огромных зонтиков. Да, при таком напряжении мана утекает быстрее обычного — через час-полтора колдуны начнут валиться с ног, как вчера.

Только вот продержится ли крепость эти полтора часа?

— Хтюмарсаб наехтос — сомирцо нахцлохц!!! - закончил заклятие Ригеллион, резко выбрасывая вперед руки.

— Вот дерьмо!… - прошептала Ванесса, глядя на затмившую горизонт световую лавину.

В следующий миг ее дернуло вверх. Воздушный элементаль за спиной инстинктивно среагировал на опасность, с бешеной скоростью уносясь как можно выше. Логмир, вот только что стоявший недвижимо, тоже исчез с быстротой молнии.

А еще через мгновение все вокруг взорвалось.

Шум, грохот!… Несказанный гул наполнил пространство! Небосвод скрылся за облаками дыма и пыли! Тысячи крупных и мелких камней воспарили птицами, сотни искореженных трупов разлетелись во все стороны или вовсе обратились в клочья!

То немногое, что еще осталось от защитных чар Креола, просто развеялось, поглотив от силы половину ужасного Разрушителя Цитаделей. А второй половины… второй половины не хватило, чтобы уничтожить Рокат-Каста полностью, но…

…но когда облака пыли частично рассеялись, за ними открылась крепость. Искалеченная. Изуродованная. Лишившаяся двух из девяти бастионов и уже не представляющая штурмовикам ни малейшей преграды.

Не крепость — руины.

— Это конец, — опустились плечи Обелезнэ.

На несколько секунд серые полки замерли, пораженно глядя на то, что сотворил их маршал. Потом тишину прорезал чей-то ликующий крик. К нему присоединились тысячи других — веселых, наполненных яростным торжеством.

— На шту-у-у-у-у-у-у-у-у-урм!!! - бешено заревел Ригеллион, взмахивая рукой.

— ЙА, ЙА, ЙА!!! - откликнулись легионы, разом делая шаг вперед. — ЙА, ЙА, ЙА!!!

Серые солдаты ежедневно проводят на плацу многие часы. Что-что, а держать строй они умеют лучше всех в мире! Даже самое чуткое ухо не сможет уловить в их поступи разноголосицы — не люди шагают, машины заводные!

Центральный бастион Рокат-Каста остался в целости. Рокушцы на нем стоят ошеломленные, в ужасе глядя на серое море, текущее к развалинам крепости.

Король Обелезнэ медленно поправил съехавшую набок корону, распрямил плечи и обернулся к своим подданным.

— Это конец, — печально повторил он. — А конец должен быть красивым. Всем орудиям — полный огонь. Барон, возглавьте войска. Резервов оставлять не нужно. Флагов не спускать.

Лицо короля заострилось, приобрело жесткость, и он негромко добавил:

— Я надеюсь, что сегодня каждый исполнит свой долг.

Провал, оставшийся на месте двух взорванных бастионов и соединяющей их куртины, не идет ни в какое сравнение с жалкой брешью, пробитой вчера. Такую дыру не залатаешь за сорок минут бешеной работы. Ее и за сорок дней не залатаешь.

Но кроме каменных стен существуют живые.

Гарнизон Рокат-Каста стремительно выстраивается в каре, готовясь нанести упреждающий удар. Рокушские офицеры учились по книге Бокаверде Хобокена — а тот призывал в любом сражении не дожидаться атаки противника, а бить первым.

— Защити и помоги, Единый Дух… — шепчет молодой солдат, крепко сжимая фузею. — Убереги от пуль и штыков вражеских мундир Хоробоши Байкиана, милостью Твоей рядового Третьего Фузилерного полка…

— Навяжем затяжной бой, — торопливо диктовал Джориан коменданту Рокат-Каста. — Задержим врага у стен. Дождемся, пока сдохнут колдовские щиты. Тогда — палите всеми стволами, граф! Прикройте нас огнем! Бомбарды, гаубицы, мортиры — все, что есть!

— Вчерашние бомболеты еще остались!

— Их тоже запускайте! Гренадерам организуйте поднос гранат! Взрывайте все, что взрывается!

В воздухе послышался характерный свист, рядом промелькнул туманный силуэт. Джориан приподнялся в седле и гаркнул:

— Зеньор Логмир, стойте-ка!…

— Чего надо? — сверкнул белозубой улыбкой закатонец, буксуя на повороте. Он оказался одним из немногих, кому удалось спастись при взрыве — как всегда, выручила фантастическая скорость. — Я тут, между прочим, рубиться бегу, некогда мне!

— Вот и бегите. Только на простых солдат не отвлекайтесь, их мы сами рубить будем. Вам поручаю колдунского маршала. Не зарубите — так хоть отвлечете.

— Да как скажешь, — хрустнул плечами Логмир, касаясь рукоятей катан. — Хоть двух маршалов. У меня и рук как раз две.

— Да, денек будет жаркий… — поправил двууголку Джориан, вонзая шпоры в бока Аметиста. — Роген, Акорен, Мирсолван, за мной! Харра, драгуны!!! За Рокуш, за короля!!!

— ХАРРА-А-А-А-А-А-А-А!!! - вынеслась из крепости конная лава.

— Уж не опозорьте меня… — чуть слышно ворчал мчащийся впереди капитан, сам себя не слыша за грохотом копыт. — Я ж за вас в ответе, засранцы…

Солнце достигло полдня. Пекло. Жгучее, удушающее пекло — вот во что превратилось поле боя. Корчатся и стонут раненые, тихо лежат мертвые. Смерть, смерть, смерть — только смерть и ничего больше.

Обелезнэ Первый, стоящий на центральном бастионе Рокат-Каста, не произносит ни слова. Взгляд остановился, лицо превратилось в гипсовую маску.

Там, внизу, гибнут его подданные — гибнут сотнями и тысячами. Рокушский монарх ждет окончания сражения — когда серые победят, он шагнет в пропасть.

Король умрет вместе с королевством.

Ванесса неподвижно висит на почти стометровой высоте, с убитым видом рассматривая батальную панораму. Ей самой ничего особенного не грозит — всадники на вемпирах мелькают гораздо дальше, поддерживая свою пехоту с воздуха. Собственно, ни серым, ни рокушцам вообще нет дела до девушки из другого мира. Их конфликт начался задолго до того, как Ванесса появилась на свет.

Где-то там, далеко внизу, носится Логмир со своими катанами и бухает тяжеленный молот Индрака. Там гремят пушечные выстрелы и полыхают колдовские огни. А Вон кусает губы, напряженно размышляя, что же теперь делать. Невооруженным глазом видно — рокушцам этого сражения не выиграть.

А вот Логмир ни о чем таком не размышляет. У него в голове прочно сидит директива — найти и убить Ригеллиона Одноглазого. Он мчит со своей обычной космической скоростью, распарывая на бегу всех встречных серых. Солдат не успевает ничего даже заметить, как уже падает с кровавой полосой наискось туловища.

— Где самый главный, где самый главный, где самый главный?! - исступленно вопит Двурукий, вращая Рарогом и Флеймом на манер вертолетных лопастей. — С дороги, уроды, мне некогда, некогда, некогда!!!

Повернув голову, Логмир удивленно присвистнул. Рядом с плечом висит мушкетная пуля. Точнее, не висит, а летит с той же скоростью, что и он сам. Правда, продолжалось это считанные доли секунды — мушкеты серых бьют на сравнительно небольшую дистанцию.

Вот если бы Логмиру выстрелили не вслед, а прямо в лоб… бедный, бедный герой Закатона! Но это произойдет вряд ли — вести прицельный огонь из мушкета сложно даже с малой дистанции, в цель попадает далеко не каждая пуля.

Особенно если оная цель мчится с такой прытью!

Разрубив пополам очередного пикинера, Логмир резко затормозил, развернувшись на одной пятке. Кожу немилосердно обожгло, а каблук оставил в земле небольшой колодец, но не соверши он этого лихого разворота…

…его бы просто раздавило ударившим о землю щупальцем!

— МЫ, КАЖЕТСЯ, ВЧЕРА НЕ ЗАКОНЧИЛИ, — проревел Скайлер Тысяча Лиц, взирая на Логмира сразу сотней крошечных красных глаз. Размерам его нынешней пасти мог бы позавидовать даже кашалот.

— Ты же не самый главный! — досадливо сплюнул Логмир. — Мне нужен самый главный!

— ИЗВИНИ, НО ПОВЕЛИТЕЛЬ РИГЕЛЛИОН НА ЛЕВОМ ФЛАНГЕ, А ЗДЕСЬ ПРАВЫЙ. МОЖЕТ, ВСЕ-ТАКИ ЗАКОНЧИМ ВЧЕРАШНЕЕ?

— Ладно уж, давай закончим, — пожал плечами Логмир. — Бегать я уже чего-то замаялся. Поработаю клинками, разомнусь немножко.

Мятно-розовая кожа Скайлера пошла багровыми волдырями. Ему очень не понравился снисходительный тон этого закатонского дикаря. Звучит так, как будто ему, Скайлеру Тысяча Лиц, сильнейшему из метаморфов Серой Земли, делают одолжение!

— ЛУЧШЕ БЫ ТЫ ВСЕ-ТАКИ ПОБЕГАЛ, БУКАШЕЧКА!!! - проревел он, взмахивая всеми двенадцатью щупальцами.

Логмир сощурился. Кривляться больше не хочется. Хочется побыстрее расправиться с этим мамонтом-осьминогом и поискать кого-нибудь поинтереснее.

Несомненно, главное оружие данного противника — щупальца. Их много, на концах веслоподобные лопасти, усеянные когтями. Когти полые, в них заметны канальца. Возможно, что отравленные, но даже если и нет — человеку все равно хватит с лихвой одного точного удара.

Пасти опасаться не стоит. Она, конечно, громадная, полная зубов, но челюсти не той формы, чтобы кого-то ими ухватить. Тварь явно ловит добычу щупальцами и щупальцами же отправляет в пасть.

Другое оружие?… Нет, вроде бы больше нет. Четыре ноги-колонны слишком массивны и служат только для передвижения. Хвост совсем крошечный, едва заметный.

Теперь — слабое место. Где?… Туша огромная, почти кубической формы. Брони нет, но кожа очень грубая и прочная, а под ней наверняка толстенный слой сала и мяса. С наскоку не разрубишь. Щупальца сравнительно тонкие, но их целых двенадцать и действуют они на редкость слаженно. Глаза?… Нет, глаз тоже слишком много, да и расположены они своеобразным поясом вокруг тела. Полный круговой обзор.

Какую же тактику избрать?…

Немного поколебавшись, Логмир решил прибегнуть к самой любимой из своих тактик. То есть — вообще не думать самому. Просто дождаться хода противника и соответствующе реагировать.

Но Скайлер почему-то медлит. Он замер неподвижно, щупальца сложились в колышущийся бутон. Какой-то хитрый трюк?… Собирается колдовать?… Нет, не похоже. Кажется, он на что-то внимательно смотрит… но на что?…

Попробуй определи, куда смотрит тварь с глазами по всему телу!

Через секунду Логмир сообразил, что не один Скайлер замер в тягостной паузе. Обе армии — серая и рокушская — прервали сражение и таращатся в сторону холма неподалеку. Там явно что-то происходит. Логмир даже приподнялся на цыпочки, но весь обзор перегородил на редкость рослый солдат.

— Убери голову, мне не видно! — взмахнул катаной Логмир.

Отрубленная голова серого мушкетера покатилась по земле, и невысокий закатонец наконец смог все разглядеть. Там, на холме, и в самом деле творится нечто необычное.

Прямо из воздуха разверзается громадная светящаяся арка.

— Хвала Единому, он все-таки успел… — обмяк король Обелезнэ.

— Явился в последнюю секунду… — досадливо, но в то же время облегченно пробормотала Ванесса. — Эффектно, ничего не скажешь!…

Под ошеломленными взглядами десятков тысяч глаз из магического портала выехали два всадника. Оба — в гибких серебристых доспехах необычной ковки. Одному лет около шестидесяти, второй еще старше.

Паладины натянули поводья, притормаживая коней, окинули батальную панораму внимательным взором и одновременно сотворили в воздухе перечеркнутый круг.

— Мои глаза зрят Тьму, лод Гвэйдеон! — прозвучал старческий, но все еще звонкий голос.

— Приступим же, лод Нэйгавец! — ответил ему другой.

Генерал и Великий Магистр Ордена Серебряных Рыцарей в унисон опустили копья. Заученным, тысячу раз проверенным движением. В бока коней — Гордого и Несокрушимого — вонзились керефовые шпоры.

— Во имя Добра, я нападаю!!! - прогремел лод Гвэйдеон.

— Рази врага, мое копье!!! - присоединил свой боевой клич лод Нэйгавец.

— Это что — войсковой резерв? — насмешливо спросил Ригеллион, уперев руки в бока. — А почему всего дво…

Он не договорил фразы. Его глаза изумленно округлились, а голос куда-то пропал.

Следом за двумя старцами из портала хлынула настоящая серебряная лава. Тысяча семьсот всадников в сверкающих на солнце доспехах.

Паладины Каабара пришли в этот мир.

— Глупо, глупо! — расхохотался Ригеллион, оправившись от первого шока. — Еще один полк ничего вам не даст! Только продление агонии! Арш, арш!… Построение тройной цепью, конную атаку а-а-а-а-тразить!…

Собственной кавалерии у серых практически нет. Однако воевать против кавалерии они умеют превосходно. Левофланговые колонны, находящиеся ближе всего к холму, заученными движениями выстроились трехрядной линией. Первый ряд — пикинеры сидящие, упершие пики в землю. Второй ряд — пикинеры стоящие, тоже упершие пики в землю, но под другим углом. Третий ряд — мушкетеры, готовящиеся дать залп.

Обычно это построение вполне справляется с подобной атакой. Кто же посылает конницу так безрассудно, прямо в лоб? Завязнут на пиках и станут легкими мишенями.

Но паладины — это не просто обычная конница.

Мушкетный залп прозвучал жалкой пальбой горохом. Керефовые доспехи выдерживают даже пулеметную очередь — что им эти жалкие ружьишки?

А реакция!… Воистину феноменальная реакция паладинов! Один из серых мушкетеров пораженно вскрикнул — он целился в грудь несущегося коня и знал наверняка, что не промазал. Но в самый миг выстрела рука в латной перчатке резко дернулась и… неужели поймала пулю на лету?! Немыслимо, невозможно, невероятно! Ни у одного человека не может быть такого глазомера и скорости движений!

Додумать мысль мушкетер уже не успел. Серебряная лава с разгону внеслась в стену серых мундиров. За секунду до столкновения паладины в переднем ряду совершили одно и то же движение — с силой метнули в неприятеля топорики. Мертвые и раненые пикинеры с силой отлетели назад, валя с ног своих же товарищей, порождая свалку и беспорядок.

Как только первые всадники вступили в схватку, летящие следом мгновенно «растеклись» в стороны, развертывая построение вширь. До этого Орден мчался суженной колонной, «клином» — сберечь таранный удар и уменьшить число мишеней для вражеских стрелков. Теперь живые клещи разомкнулись длинной дугой — чтобы задние не топтались за передними, а могли сражаться в полную силу.

Кони под паладинами — могучие суухские рысаки, лучшая порода Каабара. Тренированные, обученные — повинуясь всадникам, они просто перемахнули через торчащие пики, как через барьер. Мушкетеры завопили, глядя, как с небес в них устремляются поблескивающие наконечники лэнсов.

Керефовые копья воткнулись в живое мясо, пронзая людей насквозь и тут же отшвыривая прочь. Керефовые подковы стоптали серых, как гнилую солому. В мгновение ока паладины переломили ход сражения — неустрашимые всадники наглядно продемонстрировали, почему даже самые крупные королевства Каабара опасались прогневить их Орден.

Оказавшись в гуще боя, Серебряные Рыцари оставили копья и взялись за мечи. Разя противника с высоты седла, сами они остаются невредимыми. Их доспехи не берут ни пули, ни пики.

Вот кони — дело другое. Время от времени то один, то другой паладин валится наземь, сноровисто выкатываясь из-под раненого или мертвого скакуна. К нему бросаются серые, надеясь взять спешенного, но тут же разлетаются сухими листьями, словно вместо человека их встречает тайфун. Воззвав к Пречистой Деве, рыцарь на несколько секунд обретает колоссальную мощь.

Если рана четвероного товарища оказывается не смертельной — паладин исцеляет ее и вновь взбирается в седло. Если же конь погибает… что ж, пеший паладин немногим уступит конному.

Кажется, что Серебряные Рыцари бьются молча, ограничиваясь громовыми кличами. На деле же весь Орден неслышно переговаривается друг с другом. Лод Гвэйдеон чувствует каждого паладина, отдает мысленные команды, проводит сложные маневры, не нуждаясь ни в гонцах, ни в сигналах. Попавшему в трудное положение приходят на помощь немедленно.

— Какой шанс! — хищно оскалился Джориан, пришпоривая Аметиста. — Сабли наголо, драгуны!!! За мной, харра!!!

— ХАРРА-А-А-А-А-А-А-А-А!!!

Королевская гвардия, гарнизон крепостей, ополчение, речная пехота — все рокушцы до последнего солдата очень быстро воспрянули духом. Шквальный огонь фузей и решительная штыковая атака — вот что ударило серых с другой стороны.

Паладины, вызвавшие ликование рокушцев и страх серых, заставили всех позабыть о том, что портал по-прежнему открыт. А из него медленно выплывает еще что-то.

Что-то огромное.

Бронзовый диск тридцати пяти метров в диаметре, удерживающий мрачный гонтовый особняк. А на балконе два человека — чернокожий плешивый здоровяк и смуглый мрачнолицый тип в необычном одеянии. Длинная рубашка с короткими рукавами, накидка, закрепленная на одном плече пряжкой, два шарфа крест-накрест через грудь, черный плащ, кожаные сандалии и обруч-диадема с лентами.

Церемониальное облачение Верховного Мага Шумера.

Но пока что на коцебу не обращают особого внимания. Лод Гвэйдеон и лод Нэйгавец во главе Серебряных Рыцарей теснят серых к стенам Рокат-Каста. Крепостная артиллерия гремит в полную силу — неприятельские защитные купола гаснут один за другим. Паладины, поднаторевшие в истреблении нечисти, в первую очередь выкашивают именно колдунов.

На скулах Ригеллиона Одноглазого заиграли желваки. Он почувствовал неописуемое желание сжать в кулаке чью-нибудь голову и давить, давить, давить… Десятью минутами ранее он уже мысленно репетировал триумфальную речь — но тут выясняется, что еще ничего не кончено!

— Ну, посмотрим! — выдавил из себя колдун, расправляя пальцы веером. — Лавинный Пожар!

Перед ним раскрылась бардяная дуга, полыхнувшая страшным жаром. Море бушующего пламени с неописуемой скоростью хлынуло к рубящимся поодаль паладинам.

«Прикрыть глаза, держать позицию!» — пронесся мысленный приказ лода Гвэйдеона.

Раскаленная добела занавесь промчалась по полю, оставив за собой выжженную землю и многие сотни трупов. В том числе — своих же солдат. Лавинный Пожар — заклятие массового поражения, в общих баталиях обычно невыгодное.

— Спеклись, — заключил Ригеллион, удовлетворенно рассматривая полтораста серебристых фигур, неподвижно лежащих поверх обугленных конских трупов.

Но тут паладины, зажаренные, казалось бы, прямо в собственных доспехах, начали медленно подниматься на ноги, с сожалением глядя на погибших коней.

Кереф защищает от пламени не хуже асбеста.

— Колдуны и раньше пытались нас сжигать! — донеслось из-под чьего-то шлема.

— А потом у них были такие же глупые рожи, как у этого! — рассмеялся другой паладин.

— Глупая рожа?… - моргнул единственным глазом Ригеллион. — У меня?… У меня — глупая рожа?! Ладно, раз огонь вас не берет, попробуем что-нибудь еще…

Он вновь открыл рот для заклятия… но тут на него наползла огромная тень. Маршал серых поднял голову и наконец заметил плывущий над головой коцебу.

— И как это понимать?… - выдохнул он. — Что это за штука?…

Сверху на него воззрились двое. Вот один поднял руку, и с нее сорвалась тончайшая голубоватая нить. Утолщаясь и обрастая сосульками, она ринулась к земле, становясь своего рода ледяным канатом.

— Разберись с мелочью, Шамшуддин, — негромко произнес создатель этого заклинания. — А я займусь самым крупным.

Глядя, как по ледяной струне мчится некто смуглый, с черными волосами, завязанными в хвост, Ригеллион медленно улыбнулся.

Похоже, у него все-таки будет интересный поединок.

— Ну и ну, — усмехнулся он, когда странный незнакомец спрыгнул на землю. — Не знал, что в этой дикой стране есть обученные колдуны…

— Я маг, отрыжка Нергала! — рявкнул Креол. — А ты — труп!

Глава 11

Ванесса мягко спланировала к родному коцебу и приземлилась точно на балконе, рядом с Шамшуддином. Кушит-полукровка дружелюбно кивнул ей, не отпуская штурвала, и вновь устремил взгляд к происходящему внизу.

Старый дом Катценъяммера нисколько не изменился за прошедшие дни. Все осталось точно таким же — даже чашка кофе рядом с Шамшуддином.

— Ну, как у вас тут всё? — рассеянно спросила Вон, выискивая в бинокль Креола.

— Живы, — коротко ответил Шамшуддин.

— Это хорошо, — так же коротко прокомментировала Ванесса. Она наконец нашла то, что искала. — О, черт… Креол уже встретился с Большим Боссом…

— У этого колдуна очень мощная аура… — согласился Шамшуддин, пристально вглядываясь в крохотную фигурку Ригеллиона.

— Да… — сумрачно кивнула Ванесса. — Он страшно противный…

— Что-что?…

— То есть он страшный противник! — встряхнула головой Вон. — Тьфу, заговариваться от волнения начала…

Она поймала в окуляр лицо учителя и прошептала:

— Будь осторожен, ладно?…

Креол и Ригеллион внимательно разглядывают друг друга. Вокруг них как-то само собой установилось пустое пространство. И довольно обширное. Ни один солдат не решается не то что приблизиться — даже посмотреть лишний раз в сторону этих двоих.

— Я — Ригеллион Одноглазый, двенадцатый в Совете Двенадцати, Четвертый Маршал Серой Земли, — официально представился Ригеллион. — А как твое имя?

— Зачем тебе мое имя, труп? — растянул губы в улыбке Креол.

— Надо же что-то написать на твоем надгробии, — пожал плечами Ригеллион.

Произнеся это, серый маршал мысленно восхитился собой. Впервые за очень долгое время у него родилась такая удачная острота. И не спустя несколько часов после реплики противника, как бывает обычно, а практически мгновенно!

Сомнений нет, сегодня ему сопутствует удача!

— У тебя очень мощная аура, — задумчиво произнес Креол. — Мощная, но слишком уж однотонная. Узкая специализация?…

— Я армейский колдун, — кивнул Ригеллион. — Я умею только драться. Но уж зато это — лучше всех!

— Пока я вижу только слова, — принял боевую стойку Креол. Из кулаков вырвались полыхающие огнистые лезвия.

Ригеллион Одноглазый тоже встал в позицию, схлопывая вместе ладони. Меж ними вспыхнула шаровая молния, мгновенно выросшая в еще один огненный меч — почти трехметровой длины, формой похожий на громадную сосновую шишку.

— Чрево Тиамат! — нахмурился Креол, рассматривая потоки маны, хлещущие вдоль духовных линий противника. — А ты силен!

— Это — мое Искусство! — загорелись глаза Ригеллиона. — Искусство армейского колдуна! Сразимся! Сразимся насмерть!

Одноглазый маршал плавно повел клинком из стороны в сторону. Креол оскалился и резко метнулся вперед, скрестив мечи под прямым углом.

Удар! Удар! Еще удар!

Воздух раскалился от страшного жара. Бурлящий огонь, сжатый до узких полос-лезвий, едва только не кричит, рвясь на волю в бесплодных усилиях. Лица мага и колдуна совершенно скрылись за матовым блеском защитных полей. Виднеются только серые глаза Креола и почти белый зрачок Ригеллиона.

Мощь — необозримая, неописуемая, воистину сказочная мощь! — колеблется и кипит в руках властелинов заклинаний. Земля под ногами трескается и крошится. Мана струится по венам чародеев — и в такт чарам стучат сердца. Грохот пушек и солдатские крики остались где-то в другом мире — здесь и сейчас существуют лишь два человека и их поединок.

Колдовской поединок.

Пусть эти пламенные мечи и похожи на обычные металлические — но для владения ими нужны отнюдь не фехтовальные навыки. Движения рук вообще не имеют особого значения — в принципе, такой магический клинок может и не быть присоединенным к телу. Его держат не ладонью — разумом. Не меч сейчас разит противника — не меч, а воля, что его направляет.

Просто чем теснее контакт мага и его заклятия, тем меньше рассеивание маны.

Меньше рассеивание — больше энергии в клинке.

Больше энергии — выше скорость движений и поражающая мощь.

В единоборстве заклинаний важны не мускулы, не быстрота реакции, но сила воли и ментальный контроль.

Здесь сражаются духовной силой — не телесной.

А вокруг продолжает бушевать общая баталия. В пороховом дыму мелькают керефовые клинки паладинов, встречающие колдовские выплески. Без устали грохочут рокушские пушки. Присоединила голоса и более скромная артиллерия серых. Рассекают пехоту драгунские сабли. Жалобно ржут пронзенные пиками кони.

Штык и пуля, пуля и штык — сегодня им досталось немало работы.

Сверху серых поливают зеленые молнии, обильно извергаемые боевыми кристаллами. Чопорный брауни в ливрее неспешно переходит от одного к другому, наводя их на цели. Как уж он там их программирует — бог весть, но ни один из смертельных лучей даже краешком не задевает рокушцев.

Шамшуддин пристально наблюдает за полем брани с балкона. Штурвал коцебу он уже давно не держит — вместо этого пальцы напряженно замерли, сложенные «лодочками», а в глазах увеличились зрачки. Архимаг-маргул выкладывается на полную.

Телекинез — вот чему Шамшуддин посвятил всю жизнь. Телекинез — управление материальными объектами одной лишь силой воли. Теперь он демонстрирует, насколько могуч может быть телекинетик, достигший подлинных высот в своем Искусстве.

Солдаты и пушки десятками взмывают в воздух и уносятся прочь, словно подхваченные ураганом колоссальной мощи. Пули и снаряды просто останавливаются, не долетая до цели. Или вовсе поворачивают и разят своих. Пики и мушкеты вырываются из рук, обращаясь против владельцев. Серые гибнут с поразительной скоростью — Шамшуддин раздавливает сердца и головы, отрывает конечности или просто комкает людей, как мягкий пластилин.

Кажется, что на поле боя бушует невидимый тысячерукий колосс.

Теперь Ванесса воочию увидела, почему этот крайне узкий специалист считался одним из сильнейших магов Шумера. Сейчас Шамшуддин с легкостью истребляет врагов сотнями, причем безо всяких видимых атрибутов вроде огненных шаров или клинков. Он парит над сечей стоглавым Тифоном, уничтожая всех серых, попавших в поле зрения.

Однако и неприятельские колдуны демонстрируют изрядное мастерство. Логмир Двурукий и Скайлер Тысяча Лиц возобновили прерванный поединок — и пока что по-прежнему с переменным успехом. Всадники на вемпирах бьются с паладинами на равных — даже, пожалуй, с некоторым превосходством.

Реймако Балетмейстер выделывает антраша в самой гуще сражения. Сегодня он применил не Балет, а Смерч Клинков. Шесть дюжин сабель — на сей раз превосходной ковки! — кружатся в бешеном водовороте, не давая никому даже приблизиться. Стальные лезвия отбивают пули фузилеров и арбалетные болты паладинов, поражают врагов десятками и защищают хозяина с той холодной яростью, что присуща только истинному металлу.

— Танец, танец, танец, смертельный танец!… - горят глаза Реймако. — Гордость моя, жизнь моя, сердце мое!… Если я умру сегодня, то я умру танцуя!… Два, три, четыре!…

Альбракия Змея разглядывает битву с двадцатиметровой высоты, восседая на плоской голове исполинской змеи. Не просто змея — сама Королева Змей, лучшее из призывающих заклятий Альбракии, способное сокрушить даже гранитный бастион. Чешуйчатая броня царицы рептилий легко выдерживает снаряды рокушских бомбард, тяжеленный хвост давит солдат, как мышей, а пасть извергает бурные водопады кипящей отравы.

Но ни Смерч Клинков, ни Королева Змей не могут сравниться с тем, от чего сейчас увертывается Креол. Шумерский маг с дикой скоростью прыгает и перекатывается по земле, едва-едва не касаясь ужасных молний, плещущих вокруг. Сотни, даже тысячи извилистых спиралеобразных энерговсплесков скрутились воедино, образовав длиннющую колдовскую дубину — Грозовой Тайфун.

Ригеллион Одноглазый раскручивает этот колдовской шест волнообразно, не давая Креолу даже мгновения на контрзаклинание. Молнии Грозового Тайфуна задевают почву — та комкается и взрывается, образуя глубокие трещины и воронки. Воздух наполнился электрическими разрядами, волосы обоих противников встали дыбом и мягко потрескивают.

Креол запыхался. У него не осталось Личных Защит. Правда, все еще целы Ледяной Доспех и Волновой Щит, использованные против прежних чар Ригеллиона. Трехметрового огненного меча и сгущенных порывов ветра, рассекающих даже камень и металл.

Но Грозовой Тайфун — это совершенно другое дело.

Маршал серых уже несколько раз задел противника. На церемониальном облачении Креола остались обугленные прорехи, из-под них проглядывают ужасные ожоги.

Архимаг тяжело дышит — уже очень давно не сталкивался с таким искусным дуэлянтом.

— Что ты все бегаешь?! - возмутился Ригеллион. — Стой на месте и сражайся, как подобает колдуну!

На самом деле Креол все-таки может улучить секунду-другую, чтобы активировать нужные защитные чары. Но он этого не делает, продолжая удирать от молниевой дубины так, словно вовсе не владеет никакой магией.

Однако губы при этом непрестанно шевелятся — Креол начитывает одно из самых мощных атакующих заклинаний. Он уже убедился, что Ригеллион способен защититься от любого заклятия из стандартного набора. Значит, нужны такие чары, против которых в принципе нет защиты.

Существуют ли они?… Да, существуют. В арсенале шумерских чародеев в свое время были такие разработки, как Всепожирающий Меч и Всепожирающее Копье. Первое — заклятие ближнего боя, второе — дальнего. Главное достоинство этих чар — они буквальным образом «съедают» любой магический экран за исключением разве что Абсолютной Защиты.

Применять Всепожирающее Копье против обыкновенного бойца и даже мага — бестолковый расход маны. Все равно что охотиться на зайцев с гранатометом. Но против колдуна, в совершенстве освоившего искусство дуэли — великолепное оружие-сюрприз, способное решить исход поединка.

Однако, как и положено особо мощным чарам, это заклинание чрезвычайно ресурсоемко — как в смысле потребляемой маны, так и места, занимаемого в памяти. Креол очень редко держал Всепожирающее Копье наготове — только если предполагал сражаться с магом, заведомо превосходящем его в бойцовом мастерстве.

А таковые встречи происходили не так уж часто.

Память мага подобна оружейной обойме — количество патронов строго ограничено. Постоянно держать в боевой готовности редко употребляемые заклинания — крайне расточительно.

Пожертвовав некоторым количеством кожи и мяса, Креол сумел-таки дочитать необходимый текст. Он рассудил, что Грозовой Тайфун — заклятие хоть и очень мощное, но сравнительно неуклюжее. Обладая мало-мальски сносной реакцией, от него можно попросту уклоняться. Какое-то время.

А вот если он выставит очередную защиту — противник просто вновь сменит тактику. Придется выставлять другую защиту. А потом снова. И так до полного истощения маны — а кто может сказать наверное, у кого она кончится раньше?

Совершив кувырок через голову, Креол выкрикнул короткое слово-ключ, бросая в Ригеллиона чары Ледяной Ноги. Маленькое шутливое заклятие на несколько секунд уничтожило трение между почвой и ступнями противника.

Ригеллион инстинктивно прижал руки к груди и грохнулся наземь, словно вдруг очутился посреди скользкого катка. Электроразряды, пышущие вокруг гигантской дубиной, изломились, пошли кольцами. Не в силах удержать такой напор, маршал серых резко сжал ладонь, развеивая чары.

Секунда. Одна-единственная секунда прошла с падения Ригеллиона Одноглазого. Он оперся на локоть, ожидая удара противника. Что бы это ни было — у него найдется подходящая защита. Ригеллион Одноглазый владеет защитными чарами для любого боевого заклятия, созданного Серой Землей.

Но магический всплеск, изошедший от Креола, выглядит совершенно незнакомо. Ригеллион плотно сжал челюсть — кем бы ни был этот проклятый чужак, он очень силен и неплохо сражается. Довольно долгое бездействие имеет лишь одно объяснение — готовил что-то очень мощное. Какое-то заклятие повышенной убойности. Но какое?…

Ошибиться нельзя. Ошибешься в контрзаклинании — второго шанса не будет. Что выставить?… Щит Юкото?… Колпак Ветров?… Крепостную Стену?…

Нет, надо рискнуть! Рискнуть — и закончить поединок одним-единственным ударом! Правда, маны уйдет очень много — если противник пошел на хитрость, швырнув безвредную пустышку… но кто не рискует, тот не выигрывает!

Все это пронеслось в голове Ригеллиона короткой вспышкой молнии. Ничтожная доля секунды потребовалась Всепожирающему Копью, чтобы достичь и поразить противника — однако тот успел встретить его ответным заклятием.

Зеркалом Скарпа.

Лицо Креола исказилось бешеной яростью. Теперь пришел его черед столкнуться с незнакомой разработкой. Магические школы Шумера и Серой Земли имеют общие черты, но различий между ними тоже немало — как и между любыми другими магическими школами.

Зеркало Скарпа названо в честь своего создателя, Скарпа Циклона, одного из прежних глав Совета Двенадцати. Областью применения схоже с Всепожирающим Копьем — совершенно бесполезно против обычного человека. Заклятие одновременно защитное и атакующее — оно принимает вражеский чароимпульс, придает дополнительные усиление и ускорение, а потом… отражает обратно!

В конечном итоге противник в буквальном смысле уничтожает сам себя. Особенно выгодно, если тебя атакуют по-настоящему мощным заклятием — в усиленном виде оно станет еще мощнее. Сумеет ли колдун устоять перед собственной атакой, усиленной почти в полтора раза?…

Креол не сумел.

Всепожирающее Копье, ударившее в Ригеллиона, лишь издало шипящий свист и ринулось обратно. Креол уже не успел ни уклониться, ни защититься. Да и не стал пытаться — ему ли не знать, сколько убойной силы вложено в его творение?…

Единственное, что Креол еще успел — повернуться правым боком и сосредоточить там все имеющиеся защитные чары.

А потом — молиться Мардуку.

Ослепительный поток ударил собственного создателя безжалостным ураганом. Ледяной Доспех и Волновой Щит просто перестали существовать. Правая рука Креола мгновенно осыпалась сухим пеплом, кожа на груди истрескалась и расползлась, обнажив ребра. Роскошное облачение архимага превратилось в обугленные лохмотья. Смоляные волосы, затянутые в хвост, обернулись уродливой плешью. Лицо превратилось в кошмарную горелую маску, зубы раскрошились, правый глаз лопнул с противным хлюпаньем.

Но на ногах Креол устоял.

Сила воли. Только громадная сила воли и неистребимое желание жить все еще поддерживают в сознании. После мертвого сна длиной в пять тысяч лет жизнестойкость шумерского архимага превысила обычную человеческую — и Креол выдержал даже тот страшный удар, что сам же и направил.

— Ч… ч… ч… ч… — безуспешно попытались выговорить обугленные губы.

— Ты что, все еще жив?! - пораженно воскликнул Ригеллион.

— Не уверен… — вырвалось из пересохшей гортани.

Ригеллион Одноглазый смерил покачивающегося противника недоверчивым взглядом. Тот действительно выглядит скорее мертвым, чем живым. На лице лопаются пузыри, кожа отваливается ломтями, уцелевшая рука болтается плетью.

— Только не пытайся сбежать, ладно? — на всякий случай попросил Ригеллион, задумчиво шагая к Креолу. — Ты хорошо сражался, и я проявлю уважение, подарив быструю смерть. Просто стой спокойно, и сейчас все кончится.

— Думаешь… сможешь?… - с трудом зашевелился язык архимага.

— Не вижу никаких препятствий. Это будет проще, чем разрезать сырную голову. В тебе не осталось ни капли маны.

— В тебе… тоже…

Креол сказал это больше наугад, но попал в точку. Зеркало Скарпа — заклятие громадной ресурсоемкости, весящее даже больше Разрушителя Цитаделей. Оно выпило всю ману Ригеллиона без остатка — вплоть до резерва.

— Может быть, — чуть приподнял верхнюю губу маршал серых. — Может быть. Но я-то вышел из боя целым и невредимым. А вот ты… ну же, падай! Падай, дохлятина! Падай сам, не упрямься!

— Ни… за… что…

— Ничего, я не погнушаюсь использовать обычную шпагу, — вытянул из ножен маршальский клинок Ригеллион. — Обещаю сделать все быстро…

Налитой кровью зрачок повернулся в глазнице. Взгляд не отрывается от приближающегося колдуна. Левая рука, в отличие от правой, пострадала не очень сильно — и сейчас вены на ней медленно вздуваются, а пальцы с чуть слышным хрустом вывертываются из суставов…

— Ну, посмотрим… — несколько неуверенно взмахнул шпагой Ригеллион. — До того, как научиться колдовать, я неплохо владел этой штуковиной, но это было так давно… Интересно, с одного удара получится?…

— Оглянись, идиот! — усмехнулся обгорелыми губами Креол, указывая куда-то пальцем.

Колдун резко развернулся, машинально принимая блокирующую стойку. Тело и в самом деле еще помнит навыки, давно позабытые разумом.

— Ну и что я должен увидеть?… - расслабил плечи Ригеллион. — Тут никого не… а-а-а-а-аррхрр!!!

— Ничего, — удовлетворенно прохрипел Креол. — Просто так я смог ударить тебя в спину.

Ригеллион опустил глаза. Чуть пониже ключиц торчит нечто вроде окровавленного шила из черного стекла.

— Обсидиан?… - пробормотал колдун, роняя шпагу и сам валясь следом. Изо рта хлынула кровь.

— Какой доверчивый, однако… — удовлетворенно прошептал Креол, падая почти одновременно с ним. — Попался на самый старый трюк…

Извлечение посоха из пространственного кармана — тоже магический акт, хотя и чрезвычайно простенький. В этом жалком состоянии он обошелся недешево. За полным отсутствием маны Креолу пришлось тратить жизненную энергию — прану.

А ее оставались жалкие крохи.

Поединок Креола и Ригеллиона продолжался довольно долго. К тому моменту, когда оба они свалились замертво, победитель в общем сражении определился окончательно.

Реймако Балетмейстер пал, зарубленный паладинами. Лод Нэйгавец и еще три рыцаря просто прошли сквозь его Смерч Клинков. Даже лучшая ларийская сталь не смогла повредить великолепному керефу.

Альбракия Змея лежит мертвой, обвитая все еще подергивающимся питоном. Преданному фамиллиару отстрелили голову, но он и в таком состоянии пытался защитить хозяйку. Рядом тихо шипит Королева Змей, похожая на червяка, раздавленного ботинком. Чудовище расплющил зачарованный молот Индрака.

Логмир Двурукий задумчиво стоит на краю бездонного колодца, воткнув катаны в землю. Когда Скайлер Тысяча Лиц понял, что серые проигрывают, он решил отступить. В конце концов, его личная битва с Логмиром уже ничего не решала.

Способ отступления он избрал оригинальный. Сначала Скайлер мгновенно вырастил из брюха туго скрученную костяную пружину, прижался к земле что есть сил — и сиганул вдаль шагов этак на пятьсот. Пока Логмир осознал произошедшее и добежал до удирающего противника, тот уже вновь переменил облик, став чем-то вроде здоровенной медведки с бурообразным наростом вместо головы. Всего несколько секунд — и колдун пробурил длиннющий тоннель. Отступать воздушным путем Скайлер не пожелал — видел, что все вемпиры лежат мертвыми, изрешеченные арбалетами паладинов.

Гнаться за ним в этом жутком колодце не решился даже безрассудно храбрый Логмир. Если и сумеешь спуститься — вдруг Скайлер устроил там засаду? Сражаться в непроглядной тьме с огромным чудовищем-колдуном… как-то не очень вдохновляет.

Войско серых тает на глазах. Их первоначальный порядок давно разрушился, части перемешались и хаотически отступают. Всех — от генералов до рядовых — охватило ужасное чувство поражения. Одни офицеры все еще выкрикивают команды, пытаясь сберечь хотя бы остатки армии, другие сами поддались общему настрою и спасаются бегством. Боевой дух оставил серых, сменившись тем врагом, что страшнее любых пушек — паническим страхом.

Остатки сломленных полков дорубила кавалерия. Паладины и драгуны преследовали серую пехоту, пока не раздробили на сотни отдельных групп и группочек. Слишком ослабшие даже для бегства стоят с поднятыми руками, тупо глядя в землю. Артиллерия и боеприпасы стали военными трофеями и уже пересчитываются рокушскими кригс-комиссарами.

Серых выжило довольно много. В плен попали почти пятнадцать тысяч человек, еще около десяти тысяч рассеялись по округе. Скорее всего, их переловят еще до наступления следующего утра. Многие даже сдадутся сами — деваться им здесь некуда.

Однако эти обломки — уже не армия. Обезоруженные, лишенные командования, полностью истощенные физически и морально… Разбитое войско подобно стреляной гильзе — хоть с виду и мало отлична от боевого патрона, но годится только на переплавку.

Ригеллион Одноглазый тихо застонал и приоткрыл глаз. Наступил тихий, прохладный вечер. Битва подошла к концу — стих шум орудий, не слышится криков дерущихся. Воздух пропах кровью и порохом. Поле, усеянное мертвыми телами, время от времени еще оглашается стонами раненых.

Кто победитель — ясно с первого взгляда.

Колдун-маршал горько улыбнулся. Несмотря на дыру в груди, боли нет. Лишь странный холод и онемение. Тело ниже подбородка совершенно не чувствуется — как будто осталась только голова.

— Вы очнулись, повелитель Ригеллион?… - взволнованно зашептали ему в ухо. — Потерпите, я сейчас!…

— Рюлейко?… - с трудом выдавил из себя колдун, узнав голос. — Ты что тут?… Как ты выжила?…

— Я сбросила форменный плащ и притворилась обычной женщиной, — ответила Рюлейко Мелодия, почему-то натужно кряхтя. — Один из рокушцев вынес… представляете, вынес меня с поля боя! На руках!

— Но ты же серая!… Они что — не поняли?… Не разглядели цвет кожи?…

— Это был один из этих странных латников в серебряных доспехах. Он… по-моему, он догадался… он ведь даже наступил на мой плащ… — призналась Рюлейко. У нее в голове снова прозвучала странная фраза, произнесенная тем паладином: «Хочу верить — по раскаянию, а не из трусости». — Но они какие-то ненормальные, эти латники… Я слышала, как они просили прощения у наших убитых…

— Что?… За что?…

— За то, что пришлось их убить.

— Они кто — жрецы с мечами?… - зло скривился Ригеллион. — Терпеть таких не могу… Что с остальными нашими? Кто-нибудь выжил?

— Повелитель Скайлер сумел уйти… Остальных всех… кажется… Моего брата точно убили, повелитель…

— Брата?… Ах да, Реймако… — припомнил Ригеллион. — Соболезную. А где тот колдун?… Он жив?… мертв?…

— С которым вы сражались?… Его унесли те латники. Они очень торопились… И еще там была какая-то девушка — она очень громко на всех кричала…

— А я?…

— Они очень-очень торопились, повелитель Ригеллион… — смутилась Рюлейко. — На вас даже не обратили внимания… Наверное, посчитали мертвым…

— Так и есть, наверное… — вздохнул колдун. Ему наконец стало ясно, что за холод охватил тело — мертвящее дыхание смерти. Он толком не разглядел, чем именно его проткнули, но это явно было артефактное оружие — такое впечатление, что через дырку в груди улетучивается сама жизнь. — Ты что, меня тащишь?… Куда?…

— Уже почти полчаса… Я прокралась за вами, когда все стихло, повелитель Ригеллион… Я попробую…

— Безмозглая девчонка… — еле слышно прохрипел Ригеллион. — Ты же не медик… Да и я уже почти мертв…

— Я попробую найти медика…

— Всех наших медиков либо убили, либо взяли в плен… Просто оставь меня в покое. Я не хочу провести последние минуты, ползая в грязи…

— Но вы же еще дышите, повелитель! И разговариваете!

— Колдуну трудно умереть… — согласился Ригеллион. — Я был… силен… А теперь пошла вон, поручик, это приказ!

— Я лейтенант!

— Понижаю в звании за отказ повиноваться командиру! — отрубил Ригеллион.

— Это жестоко! — едва не заплакала колдунья.

Ей и без того приходится нелегко. Повелитель Ригеллион — рослый мужчина атлетического сложения, а она — всего лишь хрупкая молодая женщина. И тут столько трупов… а некоторые еще живы! И осторожность, осторожность, осторожность — не ровен час заметят…

— Стой, назови себя! — грубо окликнули сзади.

Рюлейко сглотнула и замерла. Говорили на рокушском. А спины коснулось что-то острое и холодное… штык, конечно. Только шевельнись — проткнут, как жука.

— Никак зеньорита? — удивился солдат, обойдя Рюлейко. — И молоденькая совсем!

— Да это ж серая, дурень, — раздался другой голос. Рядом с первым солдатом встал другой — постарше и пошире в талии. — Небось, колдунья — у них других девок в армии не водится. Да еще волочет кого-то… это кто еще такой у тебя, а?

— Одноглазый, да еще в сером пла… серый плащ!!! - дико завопил первый солдат. — Генерал колдунский!!!

— Я маршал, недоносок!… - прохрипел Ригеллион.

— Кончай его, чего замер! — поднял фузею второй солдат. Руки отчетливо задрожали. — Обоих кончай!

Ригеллион зло улыбнулся. Ему в любом случае не дожить и до утра. Маны не осталось ни капли. А вот прана… прана еще есть. Самая чуточка — ровно столько, чтобы оставаться в сознании.

— Рюлейко, командую отступление! — рявкнул он. — Исполняй!

Вместе с последним приказом изо рта колдуна выплеснулась целая чашка крови и ослепительный жаркий сполох, обратившийся настоящим тараном жгучего ветра. Ветра, уносящего с собой саму жизнь.

Последнее заклинание Ригеллиона Одноглазого.

Оба рокушских солдата закричали и повалились наземь в предсмертной агонии. Рюлейко Мелодия жалобно всхлипнула, с трудом оторвала взгляд от уже мертвого лица маршала и бросилась наутек.

Сражение за Владеку серые проиграли.

Глава 12

Креол моргнул. Еще раз. Зрение упорно не желает фокусироваться. Регенерировавший глаз выглядит совершенно здоровым, но работать пока что отказывается.

— И он в очередной раз вернулся с того света, — сухо прокомментировала Ванесса, сбривая Креолу остатки волос. Несколько уцелевших клочков над левым виском придали магу нелепый вид. — Ты что, хочешь меня вдовой оставить, да?!

— Ты мне не жена! — чуть не поперхнулся Креол.

— А кто в этом виноват, а?! Кто?! Уж точно не я!

Креол недовольно зыркнул на ученицу, но ничего не сказал. Ему вообще не хотелось разговаривать. Он по-прежнему мысленно просматривал поединок с Ригеллионом Одноглазым — очень критически просматривал.

Да, он одержал победу, но победу чисто техническую. Креол превосходил противника — но только если брать в целом. Ригеллион Одноглазый не умел поднимать мертвецов, не умел вызывать демонов, не умел ковать артефакты, лечить болезни и творить из ничего пищу. Креол превосходил маршала серых во всех остальных умениях — но явно уступал в боевой магии.

Выиграй общее сражение серые — сейчас медики лечили бы Ригеллиона, а не Креола.

За окном слышится бабаханье фейерверков. Владека, несколько дней проведшая в тягостном напряжении, отмечает снятие осады праздничным салютом. На улицы высыпали толпы горожан, отовсюду несутся песни, рекой льется вино. Король уже объявил завтрашний день выходным и приказал выставить богатое угощение — так что ночь будет развеселая.

Но здесь, в большом королевском кабинете, размерами скорее схожим с трапезной залой, царит менее приподнятое настроение. Да, все рады первой победе и появлению могучих союзников. Но точно так же все понимают, что от первой победы до окончательного триумфа еще очень далеко…

Король Обелезнэ Первый Калторан полуприкрыл глаза, оперев подбородок на скрещенные ладони. Министры хранят почтительное молчание, ожидая слова монарха. Все взгляды невольно упираются в тех, кто решил исход баталии — магов и паладинов.

Несмотря на целительскую помощь Ордена Серебряных Рыцарей и рокушских медиков, Креол по-прежнему мало отличается от горелого трупа. Волос нет, кожа в ожогах и волдырях, вместо правой руки уродливая культя. Однако его это ничуть не беспокоит — всегда наплевательски относился к собственному телу.

— Командир, а ты мне чипсов привез? — затеребил его Логмир.

— Не привез, — угрюмо ответил Креол. — И прекрати уже спрашивать!

Чернокожий маргул, сидящий по правую руку от Ванессы, за все заседание открывал рот лишь дважды — попросить еще кофе. Ванесса даже начала подозревать, что маргулы не могут жить без кофе, как вампиры без крови. Ну честное слово — любовь любовью, но Шамшуддин вообще никогда не расстается со своей чашкой! Это уже ненормально!

Лод Гвэйдеон и лод Нэйгавец беседуют с бароном Джорианом, генералом Бисеманом, комендантом Рокат-Каста и прочими высокопоставленными военными. Перед ними лежит большая карта Рокуша, испещренная разноцветными стрелочками, квадратиками, треугольниками и прочими значками. Джориан расставил на ней множество крохотных фигурок — солдатиков, всадников, пушечек, флажков — и военные принялись увлеченно спорить, двигая их туда-сюда.

Со стороны ужасно похоже на настольную игру.

— Изложите общую обстановку, зеньоры, — негромко произнес Обелезнэ.

— Позвольте мне, ваше величество, — взял слово Джориан. — Нам известно, что на данный момент в стране по-прежнему присутствуют основные силы вторжения. Армия приблизительно в сто шестьдесят тысяч шинелей, возглавляемая маршалом Астрамарием. Нам мало что о нем известно, кроме того, что он наголову разбил генерала Синбана.

— То есть пренебрегать им не стоит, так?… Где его армия сейчас?

— Согласно разведданным, сейчас они где-то в пределах этого района, — поставил на карту флажок Джориан. — А вот здесь, северо-восточнее — город Энгерце, под которым стоит армия генерала Лигордена. Если принять во внимание местность и скорость, с которой движется Астрамарий… думаю, генеральное сражение состоится через три дня.

— Значит, три дня… Лигорден может выстоять?

— Со всем уважением — сомневаюсь, — покачал головой Джориан. — У Лигордена столько же войск, сколько было у Синбана — семьдесят тысяч с небольшим. У Астрамария — сто шестьдесят тысяч. При таком неблагоприятном соотношении сил победить может только Железный Маршал.

— Ясно…

— Ваше величество, мы обязаны послать Лигордену подмогу, — подал голос генерал Бисеман. — В противном случае сначала разобьют его, а потом нас.

— Мы успеем?

— Нет, — опустил глаза генерал. — Даже если отправиться прямо сейчас. Пехоте потребуется не меньше восьми дней, чтобы совершить такой переход…

— Если послать одну кавалерию, можно поспеть и в четыре дня, — заявил Джориан.

— Все равно не успеваем… да и не так уж много у нас здесь кавалерии…

— Нам хватит и двух дней, — заговорил лод Гвэйдеон. — Если я правильно исчислил расстояние и если на пути нет непроходимых препятствий, паладины успеют вовремя.

— В самом деле? Но часть ваших коней погибла…

— Дадим других, самых лучших! — грохнул кулаком о стол Джориан. — Прикажите, ваше величество, самолично отберу!

— Я не сомневаюсь в вас, барон, но будут ли наши кони так же хороши, как те, что прибыли из… ну, откуда они прибыли.

— Ваше величество, конь — верный спутник и товарищ паладина, — зазвучал надтреснутый голос лода Нэйгавеца. — Но это все равно просто животное. Не более. Если будет надо, мы успеем в срок даже на самых захудалых клячонках. Пречистая Дева придаст им сил, как придает нам.

— Что ж, выбора у меня все равно нет, — согласился Обелезнэ. — Однако вас здесь всего тысяча семьсот. Будет ли этого довольно?

— Лод Гвэйдеон, каковы наши потери в окончившейся битве? — чуть прищурился лод Нэйгавец.

— Пречистая Дева приняла четырнадцать душ, — ответил лод Гвэйдеон. — Все остальные по-прежнему в строю и готовы сражаться.

— Четырнадцать погибших?… Всего лишь четырнадцать?… - недоверчиво заахали генералы. — Быть не может!…

— Вы уверены, что потери не занижены? — усомнился генерал Бисеман.

— Пасть за истинную веру — высшая честь для рыцаря Ордена, — очертил в воздухе перечеркнутый круг лод Нэйгавец. — Мы никогда не занижаем потери. Сегодня вечную славу обрели четырнадцать имен — и ни единым менее.

— Строго говоря, погибших было несколько больше, но милостью Пречистой Девы некоторых мы смогли вернуть к жизни, — добавил лод Гвэйдеон.

— Да, это весьма внушительно, но все же… — задумчиво почесал лоб Бисеман.

— Каждый паладин способен одолеть тридцать обычных воинов, — спокойно сказал лод Гвэйдеон. — Можете полагать нас пятидесятитысячным войском — будет правильная арифметика.

Ванесса пододвинула к себе бумажку и карандаш. Хорошо, примем паладинов за пятьдесят тысяч простых солдат… Владеку обороняли двадцать тысяч рокушцев против шестидесяти тысяч серых. Под Энгерце же будет семьдесят тысяч против ста шестидесяти. Значит, получаем простенький расчет…

20000+50000=70000»60000

70000+50000=140000«160000

— Математика — это сила… — задумчиво выпятила губу Вон.

— Маркиза, у вас там ошибка в сложении, поправьте, — заглянул ей через плечо Джориан.

— Не ошибка, а описка, — огрызнулась Ванесса, внося исправление. — Результат все равно такой же, даже еще хуже…

Король встал из-за стола и с интересом взглянул на бумажку с неравенствами. Действительно, в таком виде расклад сил смотрится весьма наглядно. Очень приблизительно, но наглядно.

— Ощущается нехватка, — наклонил голову он.

— Но не учтена артиллерия, — поднял сосискообразный палец Бисеман. — За артиллерией будущее! А наша артиллерия вдвое… нет, втрое сильнее, чем у серых!

— Но не учтены и колдуны, — напомнил Джориан. — Конечно, за колдунами прошлое… но пока еще очень сильное прошлое! Под Рокат-Каста они себя проявили меньше, чем могли бы — щиты свои держали, артиллерию нам блокировали. Но в открытом-то поле у нас не будет крепости с пушками! А значит, руки у колдунов свободны! Если их всех прибавить, армию серых можно смело умножать вдвое… если не втрое. Или вы не согласны, генерал?

— Но у нас же тоже теперь есть колдуны! — надулся Бисеман.

— Мы — маги! — тут же рявкнул Креол.

— Верховный, ты что, до сих пор злобствуешь из-за терминологии? — поползли вверх брови лысого маргула. — Удивляешь ты меня — охота тебе глупостями заниматься, не мальчик же уже вроде…

— Где субординация, Шамшуддин?!

— Вы не обращайте на него внимания, зеньоры! — приветливо ухмыльнулся чернокожий здоровяк. — Это у нашего Верховного просто маленький пунктик на этом слове — засело еще с молодости, понимаете ли… Колдуны у вас есть, не сомневайтесь.

— Чего-чего? — пододвинулась ближе Ванесса, отлично помнящая, как, бывало, психовал в таких случаях Креол. — Выходит, маг и колдун — это одно и то же?

— Ну не одно и то же, разница все-таки есть, — возразил Шамшуддин. — Колдун — это такой маг, который заключил устный или письменный договор с чем-нибудь Темным. Например, продал душу в обмен на магическую силу…

У Ванессы расширились глаза. Она неожиданно вспомнила о том контракте, что ее учитель давным-давно подписал с демоном Элигором. Пусть он сумел потом от этого контракта отвертеться, но сам факт, сам факт-то никуда не делся…

— Да ты же тоже колдун!… - возмущенно воскликнула девушка. — По твоей же терминологии — самый настоящий колдун! А еще орал на меня, шлюхой обзывался! Я до сих пор помню, между прочим!

— Я не колдун!!! - взревел Креол. — Я им так и не стал, я черты не переступил!!!

— Но-но! — помахала пальцем у него перед носом Ванесса. — Это ты мне тогда мог затирать! А теперь я, если помнишь, уже образованная, я твою книгу всю прочитала, до корочки! А там все написано, я просто раньше не задумывалась! Не надо мне бла-бла-бла — черту ты переступил, как только поставил подпись под контрактом!

— Я…

— …колдун! — отрубила Ванесса.

— Не называй меня так!… - застонал Креол, хватаясь за голову.

— А ведь давно могла бы догадаться… — задумчиво покивала Ванесса. — Из-за всякой чепухи-то так жутко не нервничают… По-настоящему задевает только правда, угу, угу…

Креол уже не стонал — он жалобно хныкал. Еще никогда в жизни его так не унижали. Терпеть такое от собственной ученицы — какой позор, какой непереносимый позор…

— Да ладно тебе, колдун, не плачь, — оскалился Шамшуддин, сгребая Креола в охапку. — И я тоже колдун, если хочешь. Мне все равно, как называться — хоть горной макакой. А тебе просто моча в голову ударила. С тобой это вообще часто бывает. Любишь ты у нас по мелочам злобствовать…

— Ученица, не слушай его… — чуть слышно прошептал Креол.

— У-у-у, колдун!… - сузила глаза Ванесса.

— Шамшуддин!… - взвыл раненым зверем Креол, еле-еле вырываясь из дружеских объятий — с одной рукой пришлось трудно. — Ты зачем ей все это рассказал?!

— А чтоб знала, — хмыкнул маргул. — А то ж ты у нас такой скромный — сам ни за что не расскажешь. Халай, вон, тоже никому не рассказывал, что в молодости ослов воровал… Стеснялся, наверное.

— Нет, ты скажи, я зачем тебя оживил, а?!!

— Потому что я тебе нужен, — зевнул Шамшуддин. — Я полезный. А вот тебе опять моча в голову ударила. Ты не злобствуй, не злобствуй по пустякам…

— Шамшуддин, я убью тебя!!!

— Не-а, не убьешь, — еще шире зевнул Шамшуддин. — Я тебе слишком дорого обошелся. К тому же ты сейчас раненый и ослабленный — если вдруг рискнешь, я победю.

Креол открыл рот. Креол закрыл рот. Креол демонстративно надулся и плотно сжал губы. Да уж, он и позабыл, до чего здорово Шамшуддин умеет доводить его до белого каления…

И с каким довольным видом это делает!

— Так значит, о колдунах… — неловко заговорил генерал Бисеман.

— Ну, есть у нас два колдуна, — согласился Джориан. — Только все равно маловато. У серых-то их не два, а столько, что хоть рвы ими засыпай вместо фашин!

— Качество важнее количества, — угрюмо буркнул Креол.

— Важнее, кто ж спорит, — осклабился Шамшуддин. — Но у них и с этим не намного хуже. Вот у нас тут один обугленный тип сидит — он подтвердит.

Креол тут же снова замолчал и надулся. Генералитет же вернулся к обсуждению способов пополнить войска в кратчайшие сроки. Мобилизация в стране, конечно, идет со всей спешкой, только когда-то еще новые рекруты будут готовы встать в строй…

— Скоро приплывет клан Индрака, — внес свою лепту Индрак. — Подожди, большой вождь, и дэвкаци помогут.

— К сожалению, мы не знаем, когда именно, — покачал головой Обелезнэ. — И в любом случае мы не можем ждать даже одного лишнего дня…

Раздался громкий стук. Это Креол, успевший позабыть, что насмерть разобижен, с силой шарахнул ладонью по столешнице. Он дождался, пока все замолчат, и негромко сказал:

— Один день. Дайте мне один день, и я достану еще одно войско.

— Хм-м-м-м?… - приподнял бровь Обелезнэ. — Откуда на этот раз? С небес?…

— Скорее, наоборот, — уклончиво ответил Креол. — Завтра все сами увидите, обещаю. Войско будет сильное, быстрое, неуязвимое. Просто безупречное.

— Приятно слышать, — кивнул Обелезнэ. — Если выполните обещанное, герцог, я вас в обе щеки расцелую. Хотя на самом деле не буду, конечно.

— Да я бы и не позволил. Государь, вот список того, что мне понадобится для работы. Шамшуддин, у тебя как?

— Да готово уже, Верховный! — отрапортовал маргул, протягивая Обелезнэ второй листок. — Не хватает только вот этого и вот этого.

— Подготовим в течение часа, — прочел списки король. — Зеньор Костан, поручаю это вам.

— Все сделаем-з, — поклонился генерал-кригс-комиссар. — Вот только насчет пункта седьмого могут быть затруднения… что это такое — «черемуха»?

— Ягода. Мне нужна целая бочка. Большая бочка.

— Великодушно извините, ваше сиятельство, я никогда не слышал о ягоде с таким названием…

— Э-э-э… — задумался Креол. — По-моему, в этом мире ее и нет…

— И как он, по-твоему, ее достанет? — прищурилась Ванесса. — Тебе что, нравится издеваться над людьми? А, колдун?…

— Можно заменить на черноплодную рябину, — скрипнул зубами Креол, глядя на ученицу с невыразимым бешенством. — Свежую или сушеную. Или еще какую-нибудь. Она мне будет нужна, чтобы успокоить… ублаготворить… в общем, долго объяснять.

— Доставим сию минуту-з, — снова склонился в поклоне Костан.

В кабинет принесли ужин. Или скорее уже ранний завтрак. Король Обелезнэ с некоторым сомнением взглянул на бледные ломтики мяса в тарелке и спросил:

— Что это?

— Редкий деликатес, ваше величество! — чопорно ответил церемониймейстер. — Жареная змея!

— Змея?…

— Именно так, ваше величество! Змеиное мясо чрезвычайно вкусно и питательно! А благодаря трофеям, оставшимся на поле брани, на поварне появилось несколько бочек этого редкого деликатеса! Отведайте, прошу вас — шеф-повар очень старался!

— Ну что ж, попробуем… — с некоторым сомнением откусил кусочек Обелезнэ. — О… необычный вкус. Но совсем недурственно. Похоже на цыпленка… Приступим, зеньоры, сегодня ужином нас угощают серые.

Не всем пришлось по вкусу змеиное мясо, но король ел, причем с видимым удовольствием. А если королю нравится ужин — подданным он тоже нравится.

Опротестовать подобную точку зрения может разве что Креол, но ему-то как раз абсолютно все равно, что там лежит в тарелке. Он вообще пока еще не съел ни кусочка — хотя старался изо всех сил.

Маг некоторое время пытался орудовать вилкой и ножом только левой рукой, но быстро оставил это малопродуктивное занятие. Кабинет наполнили злобные ругательства на древнешумерском — Креол, непривычный к однорукости, опрокинул тарелку на колени.

— Ладно уж, давай помогу, — вздохнула Ванесса, насаживая кусок змеятины на вилку. — Откроем ротик, паровозик въезжает в тоннель!… Чух-чух-чух!…

Ругательства стали еще громче.

— Чем вы там занимались столько времени, на Каабаре? — спросила Вон, безуспешно пытаясь справиться с мычащим и отбивающимся Креолом. — Вечеринки устраивали до потери пульса? Я уже думала — все, с концами пропали!

— Быстрее не получилось, — огрызнулся маг. — И почему я вообще должен перед тобой оправдываться?! Маг всегда приходит в самый нужный момент!

— Ты пришел не в самый нужный момент! Ты опоздал! Из-за тебя у нас полкрепости разломали!

— Маг не может опоздать! — процедил Креол сквозь плотно сжатые зубы. — Просто иногда какие-то события начинаются раньше, чем положено! Но это уже не мои проблемы!

— Знаешь, временами ты просто невыносим. Колдун.

— Ученица, ты теперь всю жизнь, да, всю жизнь будешь?… - начал глотать воздух Креол.

— Ладно, не буду больше, — успокоительно чмокнула его в щеку Ванесса. Надо и правда меру знать — а то еще психанет, взорвет тут чего-нибудь. — Мир, ладно?…

Креол некоторое время подозрительно молчал, глядя на ученицу с выжиданием. Но та глядела в ответ такими чистыми, такими невинными глазами, что архимаг невольно смягчился.

— Кстати, что-то я здесь не всех вижу… — повертел головой он. — Где Логмир?

— Логмир здесь! — откликнулись с кушетки. Вымотавшийся герой Закатона крепко дрых уже несколько часов, но на свое имя все равно отозвался.

— Ладно, этот есть. Индрака вижу. А где мой раб?

— Хуби?… - задумалась Вон. — Знаешь, если подумать… если подумать, я его и сама уже дня два не видела… А правда, куда он девался?…

— Я именно это и спрашиваю, — раздраженно почесал культю Креол. — Зловонные клешни асакку, до чего же зудит… Ученица, дай еще воды! Опять гной сочится…

Ванесса размотала грязные бинты и наложила свежую повязку. Рука заметно удлинилась — уже начал появляться локоть. Еще немного, и будет как новенькая.

— Ты его искать не собираешься?

— Кого? — хмуро спросил Креол.

— Хубаксиса!

— А зачем он мне нужен? Захочет вернуться — вернется сам. Не захочет — пусть проваливает Нергалу в задницу. От него все равно никакого прока.

— От Нергала?

— Ученица, иногда у меня такое чувство, что ты надо мной издеваешься. Причем в последнее время — все чаще.

— Глюки, глюки! — сделала невинное лицо Ванесса. — Еще печеньку хочешь?

— Еще?… Я пока ни одной не съел!

— Не придирайся к словам.

— Буду! Ты же к моим придираешься!

— Вредный ты. И мелочный. А я и не понимала раньше, какой ты мелочный…

— Ученица, что за отношение?! - окончательно вскипел Креол. Сегодня все вокруг словно сговорились вывести его из себя. — Я твой учитель, в конце концов!

— Воздаяние свыше… — произнес куда-то в сторону Шамшуддин. — Заслуженное…

— Э?… Ты что-то сказал?… - не расслышал Креол.

— Глюки, глюки! — замахал рукой Шамшуддин. — Послышалось тебе, Верховный, с кем не бывает…

Ночь давно вступила в свои права, усыпав небосвод звездами. Заседание королевского кабинета не прекращалось ни на минуту — но многие его участники беспардонно клевали носом.

Добрая половина министров и генералов пребывает в виноватой полудреме. Логмир дрыхнет без задних ног и зазрения совести. Индрак тихо рокочет носом, положив голову на стол. Лод Нэйгавец опустил шлем, спрятав лицо, скрестил руки на груди и на все вопросы отвечает коротким «Хр-р-р…»

Вот Шамшуддин, конечно, и не думает засыпать. Маргулы не нуждаются в отдыхе. Креол, напротив, охотно бы вздремнул, но регенерация поврежденных участков сопровождается непереносимым зудом и болью — попробуй-ка, усни!

— Мясо пересолено, — мрачно сообщил Креол, откладывая вилку.

— Не может быть, — удивился король Обелезнэ, пристально изучая собственное блюдо. — У меня прекрасные повара — они никогда бы не позволили себе такой небрежности…

— Знаю, — еще мрачнее ответил Креол. — Это я его пересолил.

Обелезнэ поднял глаза, только теперь замечая опрокинутую солонку. Ванесса незаметно для себя задремала, опустив голову на стол, однорукий маг остался без присмотра и не замедлил этим воспользоваться.

— Вымойте стол и принесите герцогу другую порцию, — распорядился король, просматривая список текущих дел. — И подытожим. С основной повесткой мы закончили. Все самые насущные вопросы решены. Остался всего один — может быть, не самый важный, но тоже безотлагательный.

— Совершенно согласен, государь, — кивнул Шамшуддин, грустно заглядывая в пустой кофейник. — Этот вопрос нужно решить срочно!

— Кофе сейчас принесут. Но я имею в виду не это. Я имею в виду проблему с ее высочеством ларийской принцессой.

— А что с ней не так? — нахмурился Креол.

— Ах да, мы же тебе не рассказали… — зевнула Вон, усаживаясь ровно. — Мы тут в запарке совсем забыли про одну масюсенькую проблемочку… ну просто вот такусенькую!…

Креол выпятил челюсть. Судя по тому, до какой степени сблизила пальцы его ученица, проблема и в самом деле крохотная. Побольше зачесавшейся лопатки, но поменьше пролитого пива.

— Она что, умерла? — предположил маг.

— Кто?

— Принцесса.

— Ну не то чтобы умерла… — задумалась Ванесса. — Формально она жива, но… знаешь, давай-ка ты лучше сам посмотришь, а?… С Моав я уже консультировалась, но она спасовала. Говорит, ей с таким не справиться.

— Чувствую, отдохнуть мне еще долго не дадут, — пробурчал Креол, с трудом отлепляясь от стула. Рука выросла уже до середины предплечья, но двигаться пока еще не двигается. — Ни сна, ни отдыха измученной душе…

— Шекспир?

— Э?…

— Шекспира цитируешь?

— Ученица, я не понимаю, о чем ты вообще говоришь, — терпеливо ответил Креол. — Кто такой этот твой Шекспир, и почему я должен его цитировать?

— Ладно, проехали, — отмахнулась Вон. — А ты что, соль просыпал?… Плохая примета…

— Приметы — чушь, в них верят только идиоты, — буркнул Креол. — Ты идешь?

— Естественно. Ваше величество, мы отойдем ненадолго, вы не возражаете?

— Это ни к чему. Я распорядился доставить объект прямо сюда.

— А зачем я тогда вставал?! - возмутился Креол, плюхаясь обратно на стул. — Вставать и тут же снова садиться — плохая примета, между прочим!

«Объект» доставили уже через минуту. Четверо дюжих гвардейцев торжественно внесли в кабинет носилки. Златовласая девушка, на них возлежащая, выглядит донельзя скучающей.

Позади семенит Тровальдо Чизарони, ларийский посол в Рокуше. При виде принцессы — с заткнутым ртом, связанной по рукам и ногам — старик поминутно ахает и хватается за сердце.

Индрак Молот мотнул головой, стряхивая остатки сна, и недоуменно уставился на носилки, водруженные на стол. Чуть опустил глаза — на подносе по-прежнему лежат столовые приборы и приправы.

— Индрак удивлен, — нахмурил лоб дэвкаци. — Индрак не знал, что люди едят других людей. Или Индрак что-то неправильно понимает?…

Креол же при появлении Гвениолы мгновенно отбросил лень и начал принюхиваться к воздуху подобно ищейке. Ноздри расширились до предела, зрачки напряженно сузились, а лоб пошел складками.

Аналогично напряглась и Гвениола. Точнее — пребывающая в ее теле Руаха Карга. Престарелая колдунья смотрит уже не с презрительным вызовом, как минутой раньше — нет, в глазах ясно читается беспокойство.

— Спешу порадовать вас приятной новостью, зеньора Руаха, — заговорил король. — Мы наголову разбили ваших…

— Молчать!!! - бешено взревел Креол. — Ни слова, ни звука! Завязать ей глаза!… Заткнуть уши!… Залить свинцом!… хотя ладно, это уже перебор.

— Да как вы смеете кричать на венценосную особу, герцог?! - подался вперед Джориан. Его голос зазвучал рыком барса, изготовившегося к броску.

В воздухе ощутимо повисло напряжение. Креол, сам охотно орущий на всех вокруг, люто ненавидит, когда ему отвечают взаимностью. Вспыльчивый и раздражительный, с тяжелым характером и застарелыми садистскими наклонностями — что ни говори, общаться с подобным человеком не так-то легко.

Однако в этот раз он, кажется, вообще не обращает внимания ни на кого. Креол неотрывно смотрит в глаза Гвениолы — и по виску скатывается капля пота. Он-то сразу понял, кто сейчас таится за этой шелковой кожей и глазами цвета небесной лазури.

Колдунья огромной силы и опыта. Совершенно другой тип — ни в чем не похожий на Ригеллиона Одноглазого.

В единоборстве… что может показать Руаха Карга в единоборстве? Креол нахмурился, понимая, что не знает ответа. Магов, сражающихся исключительно ментально, в его родном Шумере называли Зрящими — и относились к ним с неприкрытой опаской.

Одно дело простейшие чары, воздействующие на разум, — для мага подобная ерунда не помеха, тут легко защитится даже подмастерье. Однако в любом виде Искусства существует Высшее Мастерство. Шамшуддин овладел подобным в телекинезе — и стал архимагом, используя, строго говоря, одно-единственное заклинание. Во множестве вариаций, но тем не менее.

А Зрящие… Зрящие сражались не магическими клинками и стрелами, но исключительно разумами. Их битвы выглядели чем-то вроде игры в гляделки — неподвижное сидение друг против друга, а потом один из дуэлянтов падает замертво.

Но битва мага классической школы и Зрящего… результат предсказать невозможно. Обычно такой поединок решается уже первым ударом — до второго доходит редко. Если Зрящий не успеет испепелить оппоненту разум за одну секунду — сам превратится в пепел, пораженный огненным копьем.

Вполне возможно, что погибнут оба.

Распоряжения Креола были исполнены в точности — Руахе-Гвениоле завязали глаза и заткнули уши. Кляп во рту торчал и до этого. Все — в том числе и сам Креол — уже вполне уверились, что в чужом теле Руаха не может колдовать, но… но с магом никогда и ни в чем нельзя быть полностью уверенным. С любым, кто практикует тайное Искусство — хоть с колдуном Серой Земли, хоть с глубоководным чародеем эйстов, хоть с шаманом дэвкаци, хоть со знахарем промерзлого Ингара.

А Искусство Зрящих особенно сложно и загадочно…

— Так что скажете, герцог? — нарушил неловкое молчание Обелезнэ. — Вы ведь уже сами поняли, почему принцесса… в таком виде? Мне нужно еще что-нибудь объяснять?

— Не нужно, — коротко ответил Креол, обходя вокруг стола и обнюхивая связанную Руаху-Гвениолу так, словно пытался втянуть ноздрями ее саму.

— И?… Что скажете?… Вы способны освободить принцессу от этого… вторжения?

— Мху-мху-мху… — неразборчиво забормотал Креол. — Это будет не самая легкая задача… Не самая легкая… Наиболее простой способ изгнать вселившийся дух — уничтожить тело, в котором он обитает…

— Это исключено.

— К сожалению.

— Что-нибудь еще можете предложить?

Креол наморщил переносицу. Не то чтобы он не мог… Нет, он мог, очень даже мог…

Выгнать такую вот душу-интервента достаточно просто — нужно всего лишь ее пересилить. Почти как детская игра «Царь горы» — первые дни интервент держится в захваченном теле не очень плотно. Приходится прилагать немалые усилия только чтобы не вылететь наружу.

И если толкнуть его со всех сил…

Проблема в том, хватит ли этих самых сил. Если вселившийся маг относительно слаб, а законный владелец, напротив, крепок духом, то он способен вышвырнуть захватчика и самостоятельно, без посторонней помощи. Но в данном случае об этом нет и речи — смешно даже думать, что Гвениола вдруг одолеет Руаху.

Поэтому следует прибегнуть к помощи экзорциста. При необходимости его роль может исполнить священник, гипнотизер или даже психотерапевт. Но лучше всего, конечно, подыскать специалиста наподобие самой Руахи — мастера ментального контроля.

Однако маг иного профиля тоже вполне подойдет — здесь не требуются никакие особые заклинания и ритуалы. Только состязание волевых усилий — своего рода «ментальный армрестлинг». Чей дух переборет — тот и взял верх.

Но существует и еще одна проблема. Очень важно учитывать уровень предполагаемого противника. В случае со слабым оппонентом проигрыш вполне допустим — тут разве что голова поболит. Но если оппонент по-настоящему силен… победив, он спрессует тебя так, что раздавит в лепешку.

Нет абсолютной уверенности в превосходстве — за экзорцизм лучше не берись. Иначе не только не спасешь пациента, но и сам отправишься на тот свет.

— Мне потребуются ассистенты, — мрачно подытожил Креол, разминая пальцы. На правой руке они все еще смахивали на крохотные розовые фасолины, но уже были несомненными пальцами. — Думаю, человек пять как раз хватит.

— Святой Креол, я почту за честь…

— Да-да-да, куда ж мы без вас, лод Гвэйдеон, — перебила его Ванесса. — Двое у тебя уже есть, о’кей? Шамшуддин, а вы?…

— Маргул не подойдет, — с ходу отверг кандидатуру Креол. — Я бы, конечно, предпочел именно магов, хотя бы подмастерьев, но где же их взять…

— В таком случае позволь присоединиться мне, святой Креол, — склонил голову лод Нэйгавец. — Я не знаю, что именно требуется сделать, но сделаю все возможное и больше…

— Тоже не подходит, — отказался Креол. — Нужны не первые попавшиеся, а кто-то, кого эта женщина хотя бы знает в лицо. И по имени.

— Да, вынужден признать, что меня она никогда раньше видеть не могла…

— Великий шаман, Индрак знает Желтые Волосы, а Желтые Волосы знают Индрака, — пророкотал огромный дэвкаци. — Правда, Индрак не человек, а дэвкаци… Индрак подойдет?

— Вполне.

— Хой, — поднял руку сонно моргающий Логмир. Ванесса разбудила его ласковым пинком и, не вдаваясь в подробности, приволокла под серые очи учителя. — Какого хаба надо? Командир, мы вообще так не договаривались. Ты меня даже султаном до сих пор не сделал, а заездил уже, как уррога в пахотный сезон…

— Раз, два, три, четыре, — пересчитал добровольцев Креол, не слушая брюзжания Логмира. — Еще один. Еще один?…

— Недостающее место займу я, — спокойно произнес король Обелезнэ.

— Ваше величество, это может оказаться опасным, — забеспокоился Джориан. — Позвольте лучше мне…

— Ценю вашу усердность, барон, но в этот раз я желаю лично пообщаться с зеньорой Руахой.

— Начинаем, начинаем! — взяла короля за руку Ванесса. — Ваше величество, вы встаньте здесь и дайте Креолу другую руку.

— Это нетрудно. Что дальше?

— Ничего, — сказал Креол. — Просто закройте глаза и максимально сосредоточьтесь.

Глава 13

Принцесса Гвениола уже давно перестала кричать и вопить. Первые часы она только этим и занималась, но в конце концов окончательно убедилась — надрывать глотку бесполезно.

Вокруг царит темнота. Ни единого лучика света. Темно, как в могиле, и так же тихо. Прислушавшись, можно различить собственное сердцебиение.

Первоначально Гвениола решила, что ее посадили в какое-то подземелье. Но потом отказалась от этой мысли — даже в самом большом подземелье просто обязаны быть хоть какие-то стены. А она бродит на ощупь уже несколько часов, и до сих пор не встретила ничего, кроме вольного воздуха.

Да и пол в этом месте… очень странный пол. Что-то твердое под ногами безусловно присутствует, но вот что это такое — земля, песок, камень, дерево, металл… Пальцы упорно отказываются определить, чего именно касаются — просто некая преграда.

Кажется, времени прошло уже немало. Два дня… или даже три… Как определить точно в таком склепе? Часы тянутся медленно и уныло, не отягощенные никаким занятием. Одно время, правда, над ней вдруг начали изощренно издеваться — щипали, щекотали, тянули за волосы… Принцесса так и не увидела невидимых мучителей, но уж высказать им высказала все!

Правда, от этого ничего не изменилось.

Что странно — за все это время Гвениоле ни разу не захотелось ни есть, ни спать. Жажда, усталость, даже проблемы мочевого пузыря — все это как будто осталось в другом месте.

Быть может, это просто сон?… Но почему тогда он тянется так долго? Пора бы уже ему закончиться. И почему он такой неинтересный? Гвениоле Янтарновласой на протяжении жизни снились тысячи самых разных снов — всегда яркие, красочные, многоцветные. Хоть вырезай их из головы и вешай в картинной галерее.

А сейчас… что это за скукотища? Нет, так не годится, так совсем не годится…

— Гвениола… — вдруг прозвучал шепот.

Совсем тихий, еле-еле слышный шепот. Но принцесса вздрогнула, словно над ухом выстрелили из пушки. Так непривычно после многих часов безмолвия слышать внятную человеческую речь.

— Гвениола…

— Кто здесь?! - вскрикнула принцесса, силясь разглядеть что-нибудь в беспросветной мгле. — Где ты?!

— Гвениола, дочь моя…

— Что?… - оцепенела принцесса. — Кто… кто ты?…

— Ты не узнаешь свою мать?

Гвениола почувствовала, как в жилах стынет кровь. Из темноты выплывает лицо — бледное, обескровленное, как будто светящееся изнутри.

Конечно, она сразу узнала это лицо! Матушка Летая, королева Ларии!

Казненная серыми четыре месяца назад.

— Ты не мама! — жалобно пискнула Гвениола. — Ты не можешь быть мамой! Мама умерла!… умерла! Что ты такое?!

— Я твоя мать, Гвениола… — прошептал жуткий призрак. — Взгляни, отец тоже здесь…

Принцесса в ужасе отшатнулась — рядом с первым лицом проявляется второе. Пышная рыжая борода, густые брови, ослепительная улыбка, ни на миг не сходящая с лица… король Казикал, покойный монарх Ларии.

Ее, Гвениолы, батюшка.

— Вы — порождения Демона! — закрылась руками принцесса. — Этого не может быть!… не может быть!…

— Гвениола, как ты можешь, Гвениола?… - укоризненно зашептали призраки. — Мы здесь, мы вернулись к тебе… И твои сестры… разве ты не рада им?…

Принцесса завертелась волчком — из мглы проступают все новые и новые лица. Курносенькая Анега, рыжеволосая Сумдиала, полненькая Истулима, конопатая Хвальтан, хохотушка Токая и набожная Лайнара…

Все, все сестры Гвениолы смотрят на нее из темноты — смотрят холодными, равнодушными взглядами…

— Вы… вы не можете здесь быть! — закричала Гвениола, упав на колени и обхватив голову руками. — Вы мертвы! Мертвы!

— Мертвы… — тихо согласился отец. — Да, мы мертвы… Мы мертвы, а ты жива… Ответь, дочь моя, почему так?… Почему ты жива, когда мы гнием в могилах? Почему ты ходишь по земле, а мы лежим под ней? Почему только ты одна избежала нашей несчастной судьбы?

— Ответь!… ответь!… чем ты это заслужила?… чем ты лучше нас?… что в тебе особенного?… кто ты такая?… почему?… почему?… ответь!… - сбивчиво залепетали кошмарные фантомы, хватая Гвениолу за волосы и одежду. — Почему ты жива?… почему?… почему?… Ты ничем не лучше!… ничем!… ничем!… В тебе нет ничего, кроме смазливого личика!… Ты ноль!… ничтожество!… пустышка!…

— Оставьте меня в покое!!! - дико заверещала принцесса, отбиваясь от наседающих призраков.

— Ответь!… ответь!… отвечай нам!…

Из глаз Гвениолы потекли слезы, колени задрожали, сердце забилось часто и шумно. Она не могла понять, что все это значит — долгое пребывание в темноте, а потом… вот это!

— Я не знаю… не знаю!… - рыдала она. — Это серые… серые… это все серые!… Они меня выбрали!… Я не просила этого!… не просила…

— Но разве ты не обрадовалась, узнав, что выбрали именно тебя? — возвысился чей-то злобно-укоризненный голос. — Разве не была счастлива, узнав, что именно тебе выпал жребий остаться в живых? Разве глядя на казни других, ты не возносила хвалу Единому, что избавлена от такой же судьбы?

— Да!… Да!… - прорыдала Гвениола. — Это правда!

— Почему ты не последовала за родней?! - все нарастал гневный крик. — Почему не покончила с собой в первую же ночь?! Хочешь сказать, у тебя не было такой возможности?!

— Была!… Была!…

— Так почему же ты предпочла воссоединению с семьей на небесах позорный плен у серых?!! Отвечай!!!

— Я хотела жить!!! - истошно завопила Гвениола, размазывая слезы по лицу. — Жить!!!

— А разве мы этого не хотели?… - вновь залепетали бестелесные голоса. — Ты наша плоть и кровь!… ты должна быть там же, где сейчас мы!… ты должна быть вместе с нами!…

— Где?… где?… - бессильно прошептала Гвениола, уже догадываясь, что услышит в ответ. — Где я должна быть?…

— Здесь!… прямо здесь!… - торжествующе захохотали призраки. — Во тьме!… вечно!… вечно во тьме!…

Принцесса упала на бок, обхватив колени руками, и залилась слезами. Пустота и отчаяние навалились со всех сторон, убивая всякую надежду, убивая самую жажду жить. Земля под ногами покраснела, словно напитавшись свежей кровью. А сверху плавают карикатурные рожи — скалящиеся, ржущие, уже ничуть не похожие на родителей и сестер…

Фшу-у-у-у-у-у-у-у-у-ухххххххх!…

Гвениола моргнула. Ее обдало сильнейшим порывом ветра. Светящиеся фантомы поплыли и заколебались, распадаясь на кусочки. Их словно бы подхватило смерчем — смерчем с катаной в каждой руке.

— Хой! — лучезарно улыбнулся смерч, останавливаясь и приобретая облик черноволосого закатонца. — Логмир здесь!

— Еще и этот появился… — жалобно простонала Гвениола. — Ну когда я проснусь-то, а?!

— Да это как бы вроде и не сон… — задумчиво почесал лоб Логмир. — Хотя я ни хаба не понял, чего там командир объяснял…

— У?… - уставилась на него глазами тонущего котенка принцесса. — Не сон, да?… Единый Дух, за что?…

И все же, все же… Несмотря на эти слова, Логмиру Гвениола все же обрадовалась. Искренне. Он живой, настоящий, дышащий, ковыряющий в носу и отпускающий непристойные шуточки. Он развеял по ветру противные рожи и явно не собирается вещать вместо них замогильным голосом. В этом пугающем мире неизвестно откуда взявшийся Логмир показался принцессе единственным родным существом.

— Ха-х-ха-х!… - вдруг послышался короткий лающий смешок. — Интересно, интересно! Что это у нас здесь такое?

Гвениола тоненько вскрикнула и прижалась к Логмиру, дрожа всем телом. Из тьмы выступила еще одна светящаяся фигура — ссутулившаяся старушка, похожая на добрую нянюшку. Однако стоит заглянуть ей в глаза — и сходство сразу испаряется. Такие злые глаза на всем Рари есть, верно, только у одной женщины.

Руахи Карги.

— Не знаю, как ты сюда проник, глупенький мальчик, но ты зря это сделал, — улыбнулась сморщенными губами колдунья. — Это ведь ты был тем, кто ударил меня по голове в Ставарафе, а?… Правду говорят — чем снашивать каблуки, гоняясь за врагом, лучше просто подожди, и он явится сам…

— Г-г-г-г-где м-м-м-мы?… - пробормотала Гвениола, заикаясь.

— Мы у тебя в голове, лапушка, — ехидно хихикнула Руаха. — Пока твоя память была мне нужна, я позволяла тебе… быть. А потом, когда я вычерпала все полезное… немного же его там было, я скажу…

— М… м… м…

— Не волнуйся, сейчас я тебя просто… сотру, — скучающе зевнула Руаха. — Ты мне больше не нужна, прости… Ха! Ха!

— Хой, а тут еще и Логмир вообще-то стоит, — напомнил закатонец. — С верными товарищами — Рарогом и Флеймом.

— И что с того? — презрительно подняла брови Руаха, резко выпрямляясь и начиная… расти!

Гвениола дико завизжала. Дряхлая колдунья стремительно увеличивается, превращаясь в самую настоящую великаншу. От нее исходит чудовищное, непомерное давление, действующее непосредственно на сознание — разрушающее его, разбивающее, крошащее на отдельные мысли. Еще немного, и от той личности, что именуется принцессой Гвениолой, не останется даже воспоминания…

Но тут все вдруг мгновенно прекратилось! Гвениола открыла глаза — между ней и Руахой встал Логмир. Судя по перекошенной роже — теперь ментальный молот колдуньи-великанши бьет именно по нему.

— Ты… — изумилась она. — Ты что…

— Во дурная бабка! — сквозь боль прокряхтел Логмир. — Я, между прочим, герой, про меня песни поют, а она на что-то надеется! Да я аж двух Султанов Стихий почти в одиночку победил!

— Наглый мальчишка! — прогремела огромная старуха. — Я же тебя сейчас раздавлю!

Ментальный нажим резко усилился. Логмира пригнуло к земле, он затрясся и скорчился от боли, но на лице по-прежнему играет улыбка. Гвениола сжалась в комочек у него за спиной, в ужасе понимая — этот закатонец сейчас ее единственная защита.

— Разве тебе со мной тягаться? — снисходительно усмехнулась Руаха. — Как ты вообще додумался явиться сюда один?

— Логмир не один! — раздался басовитый рокот. — Индрак… идет!

Из непроглядной тьмы выступил силуэт гигантского дэвкаци. Мозолистые ладони крепко сжимают рукоять тяжеленной кувалды.

При появлении нового лица Руаха вздрогнула и вроде бы чуточку уменьшилась. Логмир же, напротив, выпрямился — ментальный нажим разделился надвое. Индрак с утробным рыком зашагал вперед, пригибая голову, словно против сильного урагана.

— Так вас двое?… - раздраженно поморщилась колдунья. — Это не намного сложнее…

— Во имя Добра, я нападаю!!! - разнеслось вокруг громогласное.

Свет Белого Меча прорезал темноту, как раскаленный нож масло. Но еще ярче полыхнул другой свет — свет, горящий в глазах лода Гвэйдеона.

Руаха Карга дернулась и уменьшилась еще сильнее. На лице впервые отразился испуг — но пока еще не слишком сильный.

— Руки поднять, лицом к стене! — крикнула Ванесса, растревожив тишину пистолетной очередью. — Полиция Сан-Франциско!

— Так вот что вы задумали?! - злобно проскрипела Руаха, уменьшаясь все быстрее и быстрее. Она уже почти поравнялась с рослым Индраком.

— Именно так, зеньора колдунья, — спокойно кивнул король Обелезнэ, мерным шагом выступая из темноты. Серебряный венец на его голове вспыхнул ярким факелом. — Кажется, мы еще не до конца закончили наш разговор.

— Это… это… — начала задыхаться Руаха, вновь превратившаяся в обычную скрюченную старушонку. — Я еще не… вы не… не отдам!… Не отдам!!!

— Отдашь, — высветился из тьмы багровый силуэт, стремительно приобретающий человеческие черты. — Отдашь. Мардук Двуглавый Топор, твоими пятьюдесятью именами я говорю этой женщине — уходи сейчас!… По-хорошему убирайся из этого разума, или я тебя развоплощу!

— Нет!… нет!… нет!… - твердила одно и то же дико вращающаяся Руаха.

Ее окружили со всех сторон, ментальное давление истаяло и разбрызгалось, поглощенное сразу шестью сильными сознаниями. Теперь колдунья уже сама глядит на своих врагов снизу вверх — уменьшилась настолько, что может усесться верхом на кошку.

Катаны Логмира, молот Индрака, меч лода Гвэйдеона, пистолет Ванессы, корона Обелезнэ и посох Креола — ото всех от них бьют лучи света. Ярко-синий, коричнево-оранжевый, серебристо-белый, розовато-сиреневый, светло-серый и багрово-пурпурный лучи — все скрестились на крошечной старушке. Та болезненно хрипит, не в силах одолеть шестикратный нажим, комкающий и выпихивающий из захваченного тела.

Подняв руку, Креол медленно разомкнул губы и принялся читать нараспев:

Что есть любовь, печаль и боль,

что горе есть, разлука, ужас,

я повторяю, говорю,

что в тьме и мраке нет спасенья,

но света луч пробьется вновь,

рассеет мглу и успокоит…

Как долго в мире ты звучал,

звук тишины, глас темной крови,

о сколько времени я спал,

пока вершилось ожиданье…

Но нет печали на заре,

когда поднимется вновь солнце,

и душу лечит мне рассвет,

вдаль прогоняя тьмы унынье…

Этот странный мотив в его устах обернулся некими странными стихами без рифмы. Бессмысленными, бесформенными, но каким-то непостижимым образом наполняющими все вокруг удивительной беззвучной мелодией.

И мрак сменился светом.

Гвениола открыла глаза и озадаченно моргнула. Почему-то она оказалась в горизонтальном положении. Взгляд уперся в потолок большого королевского кабинета. А вокруг стола, держась за руки, стоят те шестеро, что были и в том странном мире — Креол Урский, Ванесса Ли, лод Гвэйдеон, Логмир Двурукий, Индрак Молот и король Обелезнэ Первый Калторан. Глаза у всех плотно зажмурены, уста Креола все еще беззвучно шевелятся.

— Где я?… - прошептала принцесса.

— В реальном мире, — ответил маг, открывая глаза. — Теперь — в реальном.

— А где колдунья?…

— Убралась. Если ее старое тело все еще живо — вернулась в него.

— А, вот как… — глубокомысленно кивнула Гвениола, вновь лишаясь сознания.

Глава 14

Владека не так велика, как Иххарий, Симбаларь или Баан-диль-Ламмарих. Но это все равно огромный город с сотнями тысяч жителей. В нем множество школ, больниц, магазинов, жандармских участков и прочих учреждений для общественных нужд.

А также, конечно, кладбищ.

Государственная религия Рокуша — настаолизм, вера в Единый Дух, абсолютного и несотворенного Бога, персонификацию мирового Добра, пронизывающую все живое. Согласно настаолизму, все в природе взаимосвязано — в каждом растении, животном и человеке есть частички Единого. После смерти эта частичка вновь возвращается к породившему ее источнику — в Шемуссен, настаолический рай. И чтобы облегчить возвращение, умершего следует поместить туда, где связь с природой наиболее сильна.

Глубоко под землю.

Кладбища Владеки расположены за городской чертой — там, где нет шума, людских толп и каменных зданий. За живыми изгородями, окружающими эти островки спокойствия, в деревянных гробах сладко дремлют мертвецы.

Самое роскошное кладбище — Северное, здесь хоронят лиц благородного происхождения. Простонародью предназначены три других — Затратное, Среднее и Остатнее. Могилы на первом стоят недешево — на нем находят упокоение купцы, банкиры, заводчики и прочие крупные буржуа. На второе, соответственно, попадают обычные мещане среднего достатка. Ну а третье, самое большое, совершенно бесплатное, поэтому и хоронят там тех, кто не может позволить себе что-то получше. Не то чтобы условия на Остатнем кладбище так уж сильно отличались — просто лежать там не очень престижно.

Вчерашняя жара сменилась совсем не летней прохладой и нудной мелкой моросью. Королевская свита утыкалась зонтиками, напоминая стаю грибов на прогулке. Обелезнэ Первый аккуратно переступает через могилы — в этом районе они сгрудились необычайно тесно.

— А здесь у нас, маркиза, начинается кладбище Славы, — кивнул Джориан, не вынимая озябших рук из карманов. — Для погибших в сражении. Извольте глянуть вон туда — там предшественник мой спит, капитан Нобан. А под соседней плитой его предшественник — капитан Капитан.

— Как-как? — удивилась Ванесса. — Капитан… Капитан?

— Точно так. А что?

— А… да нет, ничего, — спохватилась девушка.

И в самом деле — ведь на рокушском слово «капитан» звучит совершенно иначе, нежели на земных языках. Но звукосочетание «капитан», тем не менее, здесь известно — как фамилия. Совершенно обычная рокушская фамилия, но породившая забавный каламбур, понятный исключительно ей, пришелице с Земли.

По этому поводу Ванессе вспомнился рассказ папы о первой встрече родного Китая с христианством. Как известно, несториане, явившиеся в Поднебесную проповедовать Священное Писание, транскрибировали имя Мессии, сохранив исконное произношение. То есть — «и шу». И долго не могли понять, почему это священное имя вызывает у туземного населения довольно странную реакцию. В конце концов выяснилось, что китайцы понимают написанное дословно…

Вместе иероглифы «и» и «шу» означают «бегущая крыса».

— Большое у вас тут кладбище… — оглядела бесчисленные ряды могил Ванесса. — Вы что же, всех погибших в бою сюда свозите?…

— Не всех и не всегда, — покачал головой Обелезнэ. — Порой это просто невозможно. Но стараемся по мере сил.

— И охота вам возиться?…

— Нельзя научиться любить живых, если не умеешь хранить память о мертвых, — холодно ответил король.

Креол тем временем оторвался от общей группы и теперь угрюмо изучает большой лист ватмана, стоя в позе Наполеона. Правая рука полностью отросла, но все еще плохо двигается, и он прячет ее за пазухой.

Шамшуддин тем временем исполняет подсобную работу. Десятки бараньих лопаток сами собой носятся туда-сюда, вычерчивая в грязи хитрые узоры. Рябиновые ягоды, сушеные листья и еще какая-то дрянь тысячами разлетаются по могилам, в строгом порядке укладываясь на надгробных плитах. Из больших бутылей зеленого стекла взвиваются струи красной жидкости, петляя в воздухе танцующими змеями.

Маргул стоит абсолютно неподвижно, рассеянно попивая кофе из термоса, но разум его трудится за сотню человек.

— Может, все-таки объяснишь, что это такое будет? — спросила Вон, раскрывая над Креолом зонтик. Тот, как обычно, плевать хотел на комфорт — пока условия не слишком мучительные, пальцем не шевельнет.

— Один из девяти мощнейших ритуалов, изобретенных нашей Гильдией, — рассеянно ответил маг. — Длань Нергала. Пока мы летели к Каббасиане, свободного времени было много — вот я его и заготовил.

— Понятно, понятно… И что он де…

— Подвинься, — перебил ученицу Креол. — Ты стоишь на ключевой точке.

Вон отступила на несколько шагов — под ступней действительно обнаружился круг со сложным символом, вырезанный прямо в гранитной плите. Маг что-то неразборчиво пробурчал, обвел круг магической цепью и с силой вонзил в центр посох. Адамантовый наконечник вошел в камень, как в мягкий пластилин. Даже пришлось придерживать — посох рвется провалиться еще глубже, увлекаемый одной лишь силой тяготения.

— Вообще-то, для Длани Нергала положено как минимум три мастера-некроманта, — поморщился Креол. — А у нас всего один — я. Еще одного худо-бедно заменит Шамшуддин — он не некромант, но зато целый архимаг. А вместо третьего я использовал посох — он достаточно мощный, чтобы сыграть роль мага-человека. Я буду осуществлять непосредственно ритуал, а эти двое обеспечат приток сил.

— Как скажешь. Но все-таки — что эта твоя Длань делает?

— А ты до сих пор не догадалась? — растянул губы в улыбке Креол. — Поднимает мертвецов, конечно. Иначе зачем, по-твоему, мы пришли на кладбище?

— Мертвецов?… - заморгала Ванесса. — Так что, армия, которую ты вчера обещал, это армия… МЕРТВЕЦОВ?!!

— Не ори на меня! — повысил голос Креол. — Чего ты вопишь, как будто я тебя режу?! В чем дело?!

— Ни в чем, совершенно ни в чем! — фыркнула Вон. — Армия мертвецов… Боже мой… Рассказали бы мне пару лет назад, что я буду в другом мире помогать ожившей мумии оживлять армию мертвецов… нет, ну это сдуреть можно! Вы, я гляжу, нескучно там жили, в своем Шумере!

— Ну, не просто обычных мертвецов, — уточнил Креол. — Длань Нергала — высший уровень некромантии. Возможно, в какой-то другой Гильдии и есть ритуал лучше, но в нашей это был предел. Ничего мощнее мы так и не изобрели.

— И чего в нем такого хорошего? Зомби летучими будут, что ли?

— Э-э-э… нет. До такой глупости мы не додумались, — признал маг. — Зомби будут… вообще-то, это вообще будут не зомби. Зомби — это низкий класс. Обычный зомби скован трупным окоченением, он очень медленно движется, постепенно разлагается, от него отваливаются куски, а главное — совершенно нет мозгов. Зомби — это даже не животное, а просто ходячий кусок гнилого мяса. Он исполняет приказы хозяина — больше ничего. Если зомби оставить без приказа, он будет стоять неподвижно, пока не сгниет совсем. Этим он отличается от упыря. Упырь — это такой же зомби, но дикий, буйный, его трудно, а подчас и невозможно контролировать. Он вечно голоден, поэтому атакует и пожирает всех, кого видит. Некроманты вообще редко их создают — упырь рождается сам, если трупа коснулась Тьма.

— А у тебя будут кто? — перебила Ванесса.

Нашел же время для лекции…

— У меня будут эйнхерии! — гордо сообщил Креол. — Эйнхерий — это очень могучая нежить. Они в десять раз сильнее людей, вдвое быстрее передвигаются, их крайне сложно убить, они не чувствуют боли, холода и жары, не знают сна и усталости, совершенно не разлагаются и даже регенерируют поврежденные ткани! Правда, им нужно кормиться, но едят они любую пищу, подходящую человеку. А самое главное преимущество эйнхерия — при оживлении к нему возвращается душа. А это невероятно сложно — вернуть душу, уже ушедшую в мир мертвых. Но благодаря этому эйнхерий знает и умеет все, что знал и умел при жизни, обладает прежними чувствами, эмоциями, желаниями и мотивациями. То есть, он объединяет в себе все достоинства — как живого человека, так и нежити!

— Круто! — невольно восхитилась Ванесса. — Но они все равно будут мертвые, да?

— Конечно. Но думать, говорить и вести себя будут как совсем-совсем живые. Правда, вот эта сторона эйнхерия несет в себе очень серьезный недостаток…

— Какой?

— А ты не догадываешься, ученица? Эйнхерий вполне разумен, самостоятелен и действует по собственной воле, а не по приказу. Так что он может и не захотеть помогать тому, кто его оживил. Даже больше — бывали случаи, когда эйнхерий первым делом убивал некроманта. Справиться с этой тварью не так-то легко даже магу…

Ванесса обвела взглядом кладбище и невольно сглотнула. Всего через несколько минут из-под этой грязи полезет целая куча таких вот непослушных трупов…

— А ты уверен, что эти… уверен?…

— Говори разборчивей, ученица!

— Ты уверен, что они будут тебе подчиняться?!

— Нет, не уверен, — честно ответил Креол. — Ничего, сейчас проверим.

— Ты сдурел… Ты точно сдурел… — покачала головой Вон.

— Еще одна проблема в том, что эйнхерием может стать далеко не всякий, — задумчиво произнес маг, не обращая внимания на бормотание ученицы. — Тут нужен совершенно особый материал. Подойдет только такой труп, который при жизни был настоящим воином — Воином с большой буквы, жившим сражениями и для сражений. Да еще он должен в сражении погибнуть — не от болезни, не от яда, не от старости, не от несчастного случая, а только в сражении. Больше никак. Попробуй-ка найди такой материал в большом количестве! Искать и оживлять поодиночке слишком уж утомительно…

— А здесь, значит, ты их нашел?

— Именно, ученица! — хищно загорелись глаза Креола. — Здесь у нас имеется преотличный комплект! Просто праздник какой-то! Шамшуддин, ты готов?…

— Готов, Верховный!

— Отлично, тогда приступаем!

Ванесса отошла как можно дальше, как бы невзначай оказавшись за спиной лода Гвэйдеона. Единственное, что успокаивает в преддверии нашествия трупов — вот эти рыцари в сверкающих доспехах.

— Лод Гвэйдеон, а вы с эйнхерием справитесь, если что? — на всякий случай уточнила она.

— Если будет на то воля Пречистой Девы — справлюсь.

— А вас вообще не смущает, что Креол тут с трупами балуется? Вашему Кодексу это не противоречит, а?…

— Нам не следует сомневаться в действиях святого Креола, леди Ванесса, — спокойно ответил паладин. — Верю — он сделает все так, как нужно.

— Это уж точно… — пробурчала Вон. — Он всегда все делает, как ЕМУ нужно… А на мнение других болт кладет…

Весть о том, что сейчас из могил полезут мертвецы, пронеслась молнией. Королевская свита беспокойно зашепталась, бросая на Креола взгляды, полные сомнений. Многие последовали примеру Ванессы, отступая за спины паладинов.

Креол с Шамшуддином заняли позиции на вершинах равнобедренного треугольника. Третью точку занял «болван» — черный посох, исполняющий роль мага. Сейчас он неподвижно висит в воздухе, едва-едва касаясь земли наконечником.

— Приступаем! — выдохнул Креол, хрустя шеей. — Иэ-э-эх!…

Маг резко полоснул ножом по запястью. Кровь хлынула бурным водопадом. По спинам зрителей невольно пробежал холодок.

— Дети, резать себе вены — опасно для жизни… — пробормотала себе под нос Ванесса. — Не делайте этого чаще двух раз в неделю…

Кровь Креола с шипением растеклась по вычерченному в земле символу. Из уст полился сложный речитатив на древнешумерском. Демон Ронов в свое время обучил Ванессу этому языку, поэтому сейчас она единственная понимает смысл жутких слов, произносимых ее учителем.

Хотя нет, не единственная! Паладины тоже слушают со всем вниманием. Ведь родное наречие Креола — это священный язык каабарского духовенства. Разумеется, Серебряные Рыцари говорят на нем совершенно свободно.

Из Страны Без Возврата призываю я вас,

Из дома мрака, из жилища Иркаллы,

Из дома, откуда вошедший никогда не выходит,

Из дома, где живущие лишаются света,

Где их пища — прах и еда их — глина,

А одеты, как птицы, — одеждою крыльев,

И света не видят, но во тьме обитают,

А засовы и двери покрыты пылью!

В реке Нижнего мира не текут воды —

Вода из нее не утолит жажды.

Поля Нижнего мира зерна не рождают —

Муки из него никто не намелет.

Овцы Нижнего мира не дают шерсти —

Никто из нее не сошьет одежды.

С пути, по которому не выйти обратно, сойдите!

Страну Без Возврата — покиньте!

По воле Нергала пусть мертвые встанут,

Герои погибшие вживе предстанут!

Темп нарастает с каждым мигом. Колдовской шепот горячит воздух, проникает в уши раскаленными бурами. Креол читает заклинание все быстрее и быстрее — слова уже полностью растворились в этом потоке, оставив неразборчивый шум. От Шамшуддина и посоха струятся волны оранжевого огня, заливающего все вокруг. Он оседает на земле, взвихривая пылевые облачка, заставляет могильные плиты искриться и трескаться…

— Глядите, глядите! — вскрикнул кто-то в свите.

Все взгляды устремились в одну точку. Сырая земля вспучивается горбом, роняя крупные комья. Из могилы доносится все усиливающийся гул… а потом на поверхность высунулась рука!

Тлен и разложение ее не пощадили. На кости осталось не так уж много мяса. Но пальцы мертвеца явственно шевелятся — он ухватился за треснувшую плиту и принялся выползать целиком. Вот показались спутавшиеся волосы… обезображенная харя… туловище, изъеденное червями…

Пробудившийся монстр упрямо лезет к свету. А Креол все читает и читает заклинание. Оранжевый огонь переливается лучистыми отсветами, проникая в каждую пору разложившегося трупа. И под его действием на мертвеце с чуть слышным бульканьем нарастает мясо, крепчают и уплотняются пучки мышц, восстанавливается кожа, в пустых глазницах появляются глаза…

Первый выбравшийся эйнхерий не остался одиноким. Помеченные надгробные плиты одна за другой трескаются и ломаются. Могила за могилой вспучивается и прорывается, рождая на свет очередной ходячий труп.

Эйнхерии хрипят и гуркочут, не в силах говорить членораздельно. Но с каждой минутой их челюсти и языки все менее отличаются от нормальных, а речь становится все более внятной. Кладбищенская земля с тихим хлюпаньем прилипает к коже, впитывается в нее, как вода в корни растений.

Саваны, в которые рокушцы обряжают покойников, шьются из дешевого холста и живут не слишком долго. Лишь немногие из оживших мертвецов могут похвастать хотя бы обрывком истлевшего одеяния. Поэтому все присутствующие в подробностях разглядели этот удивительный процесс — превращение почти оголенных костяков в почти обыкновенных людей.

Кажется, кого-то в свите вырвало.

Постепенно человекообразные чудовища утратили первоначальную мерзость. Но эйнхерии — это все равно мертвецы. Кожа осталась сухой и синюшной, глаза — бесцветными и пустыми, а движения приобрели некоторую дерганость — сказывается десятикратно возросшая сила.

Над кладбищем повисла монументальная тишина. Королевская свита остолбенело взирает на воинов, вернувшихся с того света. А те, в свою очередь, в явном недоумении рассматривают живых людей.

Напряженное ожидание. Ужасно напряженное. Ванесса почувствовала, как в голову невольно лезут сцены из фильмов вроде «Ночь живых мертвецов»…

Однако эйнхерии Креола очень мало походят на то кровожадное стадо трупов, что обычно встречается в хоррорах. Вместо немедленного нападения они неловко переминаются с ноги на ногу, многие с явной стыдливостью прикрывают чресла.

— Того-этого, зеньоры хорошие… — проскрежетал какой-то эйнхерий, бочком пододвигаясь к пузатому министру. — Дайте тряпицу, что ли, какую — срам прикрыть… А то тут же и дамы ведь присутствуют… Прямо-таки на посмеяние выставили, не дело так…

Министр жалобно всхлипнул и торопливо скинул фрак из дорогущего сукна. Эйнхерий признательно ухмыльнулся, обнажив кривые зубы, и с явным удовольствием накинул обновку.

— И мне, и мне!… - загалдели эйнхерии, наперегонки устремляясь к рокушским вельможам.

Свита испуганно подалась назад. Ожившие мертвецы желают не их мяса, а всего лишь одежды — но и с ней расставаться хочется не всем. По знаку барона Джориана гвардейцы обступили короля плотным кольцом, выставив пистоли и сабли… только вот поможет ли это против ходячих трупов?…

Но тут эйнхерии вдруг приумолкли и повернулись в одну и ту же сторону. Их внимание привлек ритмичный стук.

В самом центре кладбища Славы возвышается небольшой гранитный мавзолей. Его двери не открывались уже много лет — ржавчина на огромном замке это прекрасно подтверждает. Но сейчас… сейчас мавзолей ощутимо содрогается, а тяжелая каменная дверь трясется так, словно в нее бьют тараном.

Стук и грохот все усиливаются, сопровождая напевный магический речитатив. С каждым произнесенным словом на двери появляется очередная трещина… и наконец дверь проломилась!

Удары смолкли, и из пролома медленно высунулась чья-то рука. Но не обычная человеческая кисть, а искусственный протез.

Насквозь проржавевший железный крюк.

— Кто пробудил Бокаверде Хобокена? — донесся замогильный голос.

Да, именно так. Из гранитного мавзолея медленно выходит сухопарый старик со спутавшимися волосами, посинелой кожей, тусклыми глазами мертвеца, причудливой татуировкой на груди и ржавым крюком вместо левой руки.

Бокаверде Хобокен.

Железный Маршал.

А тысячи эйнхериев, вставшие из могил — не кто иные, как гренадеры «Мертвой Головы», двадцать лет назад погибшие в Дорилловом ущелье. По приказу короля Заричи Третьего их в том же месяце перевезли сюда, под Владеку, и похоронили с высшими почестями.

Пусть не вся — от некоторых трупов осталось слишком мало, чтобы куда-то перевозить — но большая часть героической дивизии нашла упокоение именно здесь, на кладбище Славы.

Теперь паутинные татуировки вновь наливаются багрянцем — с возвращением душ в мертвые тела возродилась и магия, сотворенная киигами.

Под взглядом своего маршала эйнхерии притихли и подтянулись, уже и не думая клянчить у живых тряпки. Хобокен некоторое время стоял неподвижно, орлиным взором оглядывая диспозицию, а потом неторопливо зашагал между могил. Перед ним расступились, как расступается вода перед акульим плавником.

Маршал-эйнхерий безошибочно вычленил в толпе человека в короне и остановился прямо перед ним. Несколько секунд Бокаверде Хобокен и Обелезнэ Калторан молча смотрели друг на друга. Наконец Железный Маршал склонил голову и глухо произнес:

— Примите мое почтение, ваше величество. Ваш скромный слуга готов исполнить любой приказ.

Следом за ним и все четыре тысячи эйнхериев низко поклонились своему королю и что-то невнятно забормотали, выражая верноподданнические чувства. Затаившая дыхание свита одновременно выдохнула — напряжение слегка спало.

— Но вначале, — вновь заговорил Хобокен, — не соблаговолят ли мне и моим ребятушкам вначале объяснить?…

— Объяснить? Что именно? — невозмутимо поинтересовался Обелезнэ.

— Всё.

Эйнхерии согласно загомонили. Обелезнэ вопросительно посмотрел на стоящего поодаль Креола — но тот равнодушно ковыряет в носу, явно не собираясь как-либо участвовать в переговорах с мертвыми. Он свое дело сделал — дальше пусть король разбирается сам.

В конце концов, это его подданные.

— Что ж, полагаю, я и в самом деле должен предоставить вам некоторые объяснения, — согласился Обелезнэ. — Видите ли, маршал…

— Сир, дайте лучше я! — перебила его Ванесса, решительно выступая вперед.

Оправившись от потрясения и убедившись, что эйнхерии настроены достаточно миролюбиво, Вон поспешила опять забрать штурвал в свои руки. Очень уж приятно чувствовать себя центром событий.

Седоусый мертвец с крюком вместо кисти вежливо нахмурился. Взглянув на него и прочих эйнхериев уже без испуга, Ванесса невольно присвистнула. То ли в могилах эти стариканы малость подросли, то ли Хобокен отбирал к себе в гренадеры исключительно детин саженного роста.

Ни одного дядьки ниже шести футов!

— Значит, так, излагаю коротко и ясно, два раза повторять не буду! — рубанула ладонью воздух девушка. — Началось все у нас на планете Земля, или в мире Земля — это уж как хотите. В один ужасный день я согласилась подменить дедушку на дежурстве — он приболел чуток, понимаете? Иду я по музею, светю… или свечу?… или светю?… дурацкое слово! Светю фонариком, вижу — мужик с панковскими рогами витрину взламывает! Ну, я его на прицел, хватаю за руку, а он — вж-ж-ж-ж-ж! — и полетел куда-то! И я с ним. Прилетели в квартиру — а там стоит голый мужик трупообразной наружности… ну даже хуже вас выглядел, вы только не обижайтесь, ладно? Ну, он там поколдовал, научил меня своему языку, и оказалось, что это древний шумерский колдун…

— Я маг! — мгновенно рявкнул Креол.

— Ты колдун, мы это уже научно доказали! В общем, вот он — этот мужик. Раньше он был великим магом…

— Эй, — недовольно нахмурился Креол. — Ученица, почему в прошедшем времени?

— Да какая разница, отстань! Раньше он был великим магом, а потом заснул на пять тысяч лет, чтобы сбежать от демонов-кредиторов, а заодно захапать себе бессмертие. И еще кое для чего, но про это пока говорить нельзя — секрет, тс-с-с! Сначала он поселился у меня на квартире, кланялся моему коту — у них там кошки священные, представляете? — переписывал свою книгу и все такое. Потом мы с ним переехали в отдельный дом, там дальше еще много всякого было, но в конце концов он этот дом усовершенствовал, сделал летучим и все такое. Мы полетели на Девять Небес, оттуда на Каабар, оттуда обратно на Землю, к дедушке на день рождения — но уже к другому дедушке! — и потом к нам еще лод Гвэйдеон присоединился, а потом мы приехали сюда, на Рари… или в Рари?… интересно, как правильно про миры — «на» или «в»? Наверное, «на» — «в Землю» ведь не скажешь, правда?… Значит, приехали на Рари, тут познакомились с Логмиром и Индраком, убили огромную змею с кучей голов, добыли сердца Султанов, с их помощью воскресили Шамшуддина — вон он стоит…

— Привет, — невозмутимо помахал ладошкой Шамшуддин.

— А потом приехали сюда, в Рокуш, и начали большую войну с серыми, и вызвали паладинов с Каабара, и… и… и… и… — начала задыхаться Ванесса. Все это время она тараторила без передышки, пока воздух в легких не закончился окончательно. — Ну, теперь-то вы поняли, маршал?

— Ни единого слова, — смущенно признался Хобокен. — Понял только, что мы с ребятушками очень уж долго отдыхали в землице… Как все переменилось-то, а?…

— Да, многое, — согласился Обелезнэ. — Маркиза, я благодарен вам за помощь. Позвольте теперь и мне присовокупить некоторые комментарии.

В отличие от Ванессы, король и в самом деле сумел объяснить все четко и доступно. Три простых факта. Первое — Серая Земля и Рокуш ведут войну, и Рокуш пока что проигрывает. Второе — в помощь Рокушу явились союзники, возглавляемые чужеземным чародеем. Третье — с одобрения рокушского короля оный чародей поднял из могилы дивизию «Мертвая Голова» под командованием маршала Хобокена.

— Вот теперь мне все понятно, — удовлетворенно кивнул Хобокен. — А вы, вашество, будем думать, принц Обелезнэ… то бишь теперь уже король Обелезнэ, как погляжу? Я ведь вас еще вот такусеньким помню, — опустил ладонь к земле маршал. — Последний раз как виделись, было вам… Единый, укрепи память… да лет двенадцать было, только и всего-то.

— Вы правы, маршал.

— А нынче ж вам сколько, вашество?

— Не так давно мне исполнилось ровно сорок.

— Орргм… — крякнул высоченный эйнхерий. — Значит, будем думать, двадцать два года прошло, как мы в том проклятом ущелье костьми полегли? Не иначе — помню, аккурат в ту восьмицу восемнадцатилетие ваше отмечалось, мы всей дивизии в честь такого дела по чарке выдали…

— Вы снова правы, маршал, прошло именно двадцать два года.

— Э-э-э, ваше благородие, я, с вашего позволения, генерал-поручик Бисеман, — робко подал голос толстопузый вояка из королевской свиты. — Вы меня, может, и помнить-то не изволите…

— Да как же не помню? — усмехнулся Хобокен. — Помню, отлично помню. Лейтенант Рюстано Бисеман, в сражении на Юффе весьма отличился, выказал преизрядную храбрость, представлен к награде и очередному званию. Я таких удальцов не забываю, капи… то бишь генерал уже! Да и не молоденький уже… Ишь, время-то как летит!

— Так точно, ваше благородие, летит! — гаркнул Бисеман, вытягиваясь во фрунт. На глаза пожилого генерала навернулись слезы.

— Ай, молодца, молодца! — закрутил седой ус Хобокен, оглядываясь по сторонам. — Ох, а дышится-то как легко на вольном солнышке да после сырой землицы! Дышится… да нет, не дышится что-то… хы-ы-ы-ы!… хы-ы-ы-ы!… нет, не идет что-то дыхалка — ни в туда, ни в обратную. Будем думать, мы все ж не до конца ожили, а, вашество? Это мы что ж — теперь вроде как колдунские мертвяки? Экая пакость! А Единый-то простит ли?

— Патриарх лично заверил меня, что ради защиты государства и народа можно прибегнуть даже к колдовству, — спокойно ответил Обелезнэ.

— Ну, коль сам патриарх… А тогда куда ж нам теперь прикажете? По казармам, как встарь? Или сразу на передовую отправимся?

— Маршал, так вы… не возражаете? — осторожно спросил король.

— Против чего?

— Против того, что вас подняли из могилы и… и просят вновь встать в строй.

— Ваше величество, я беспорочно служил Рокушу шестьдесят шесть лет, — резко сменил тон с шутливого на серьезный Хобокен. — Прошу, не задавайте таких глупых вопросов. Эгей, орлы, как настроение?! - гаркнул он, поворачиваясь к рядам синюшных мертвяков.

— СЛАВ-ЕДИ-ВАШ-БРОДЬ!!! - хором взревела дивизия.

— Слушай меня, ребятушки! Двадцать лет отдыхом отдыхать бока не пролежали еще?! Горн протрубил подъем! Время нам снова кой-кому штыки в пуза повтыкать!

— ХАРРА-А-А-А-А-А-А-А!!!

— Ваше величество, — снова повернулся к королю Хобокен. — Прикажите выдать моим людям оружие, обмундирование и боеприпас. Изложите мне диспозицию, дайте армию и укажите противника. Я выиграю вам любую войну.

Обелезнэ наклонил голову набок, невольно улыбаясь. Бокаверде Хобокен и в самом деле вернулся точно таким, каким был при жизни. В обычное время — просто забавный, чуточку косноязычный старик, любящий пошутить и посмеяться. Но чуть запахнет порохом — и уже предстал грозный полководец, ведущий в атаку легионы.

— Все распоряжения уже отданы, — сказал король. — Если потребуется что-то еще, только дайте мне знать. Очень прошу поспешить, маршал, времени осталось совсем мало.

— Слышали?! - совсем не по-старчески прогремел Железный Маршал. — А ну, стройся, червивое войско! Нас ждут новые победы!

Глава 15

Река Готиленсе — вторая по протяженности река Рари, уступающая лишь многоструйному Тлоалю. Она берет истоки в великих горах Аррандрах, проносит воды через Рокуш и Ларию, а потом впадает в Ларийское море. Ее берега усеяны городами и селами, волны всегда качают малые и большие суда, а изобильные косяки рыбы дают пропитание множеству людей.

Однако сейчас Готиленсе тиха и пустынна. Захватив Ларию, серые прибрали к рукам все речные порты и полностью заморозили судоходство. Им самим пока что недосуг заниматься рекой — хватает дел и на суше.

Со временем они непременно исправят это упущение.

Но все же в одном месте суда по Готиленсе движутся. Там, где проходит ларийско-рокушская граница, по водной глади словно бы ползут исполинские жуки-плавунцы.

Драккары дэвкаци. Пять громадных драккаров клана Огненной Горы — «Чугунный Кулак», «Чудовище», «Дикий Волк», «Олений Рог» и «Красный Глаз». А также множество малых ладей сопровождения. Флот целого народа медленно тянется вверх по реке, неся на себе все население погибшего острова — от грудных младенцев до дряхлых старцев.

Тум-ба, тум-ба, тум-ба, тум-ба, тум-ба… Мерно бьют барабаны, задавая гребцам ритм. Мерно и очень-очень негромко — дэвкаци прекрасно понимают, что находятся на вражеской территории, и не собираются понапрасну лезть на рожон. Даже целый клан этих волосатых гигантов — ничто против бесчисленных легионов серых. Нет, вначале нужно добраться до союзников — до усатых людей востока и великого шамана Креола.

Кстати, как раз шаманы сейчас трудятся не покладая рук. На носу «Чугунного Кулака» бурлит котел, а вокруг него с ритмичным напевом приплясывают три девушки-дэвкаци — Эссенида, Заира и Накрили. Из шаманского котла исходят клубы белесого пара, опускающегося к воде и окутывающего все вокруг густым туманом.

Этот туман — не просто туман. Он не только скрывает драккары от возможных наблюдателей на берегах и вемпиров, порой проносящихся далеко в небе. Он прячет клан Огненной Горы и от магических глаз — ни один колдун не унюхает дэвкаци, пока кипит настой в котле молодых шаманок.

Разве только начнет разыскивать специально… но серым сейчас нет дела до Готиленсе и ее вод, они и без того взвалили на себя слишком много работы. Усмирение все еще подергивающейся Ларии, война в Рокуше, подготовка вторжения в Кентавриду, постройка зиккурата…

Где же управиться со всем этим одновременно?

Стекимо Стузиан стоит на капитанском мостике, рядом с Хабумом Молотом. Вождь клана Огненной Горы, он же капитан «Чугунного Кулака», въедливо допрашивает мальчика обо всем подряд. Нет ли на Готиленсе порогов или мелей, какие где поселения, что за рыба водится в здешних водах.

Почти на все вопросы Стекимо отвечает без запинки — Крылатые Гонцы в обязательном порядке изучают географию Рокуша и прилегающих земель. В их ремесле без этого никак.

— Карта говорит, что дальше будет большой город, — ткнул заскорузлым пальцем в пергаментный лист Хабум. — Воровва. Что это за город, маленький человек?

— Воровва… — наморщил лоб подросток. — Воровва — это самый большой наш порт на Готиленсе. После столицы, конечно. Ее еще называют Речным Ключом — здесь сходятся два притока, и форт — во-о-он тот, башенки уже видны — целиком блокирует любой проход. Хоть на восток, хоть на север. Никто не проплывет. Если кто захочет вторгнуться к нам по реке — Воровву никак не минуешь. Тамошние пушки простреливают всю реку до другого берега.

— Тогда это очень плохо, — нахмурился седовласый гигант. — Значит, дэвкаци должны осадить форт, да? Скажи, Эссенида, смогут ли драккары пройти незамеченными?

— Прости, уважаемый отец, — развела руками юная шаманка. — Туман Духов слабнет и редеет — силы шаманов совсем на исходе. Духи тоже устали, духам нужно отдохнуть. Там дальше высокие башни — дэвкаци с башен заметят, обязательно заметят.

— Но зачем прятаться? — удивился Стекимо. — Ваше величество, вы же наши союзники, у вас письмо от короля! Вас пропустят!

— Хабуму жаль огорчать маленького человека, но в этом городе не станут смотреть письмо большого вождя людей, — покачал головой дэвкаци. — Посмотри в трубу со стеклами.

Стекимо торопливо приложил подзорную трубу к глазу и ахнул в ужасе. Над башнями Вороввы развеваются совсем не рокушские знамена. Даже детям известно, что красно-серые полотнища с черными звездами — это флаги серых.

— Передать капитанам приказ вождя — готовить драккары к штурму форта! — скомандовал Хабум.

Последние дни в Воровве царит дикая скука. Не происходит ничего. Совершенно ничего. С того момента, как основная армия ушла дальше на северо-восток, гарнизон, оставленный в захваченном городе, буквально изнывает от тоски.

Поскольку Воровва — стратегически важный город, контролирующий все речное судоходство, ему придали достаточно серьезные силы. Почти семь тысяч солдат и одиннадцать колдунов. В том числе оранжевый плащ — Эдриан Весельчак, новый комендант.

Этот румяный похохатывающий толстяк сейчас как раз выслушивает доклад адъютанта, принесшего новости из Промонцери Альбра.

— Примите мои соболезнования, повелитель Эдриан, — постным голосом произнес тот. — Экспедиция в Закатон, в которой участвовала ваша дочь, погибла.

— Вся, что ли? — жизнерадостно хрюкнул толстяк, вгрызаясь в куриную ножку. — Вот неудачники!

— Да, все пятеро. Асмодея Грозная, Антикваро Мразь, Алес Стрелок, какой-то фиолетовый плащ и ваша дочь. Примите мои соболезнования…

— Ха-ха-ха-ха!… - залился смехом Эдриан, махая пухлой ручкой. — Ну что ты, что ты, какие соболезнования! Смотри на вещи шире — все к лучшему в этом лучшем из миров! Каждый день кто-то умирает — прикажешь мне горевать из-за этого? Ха-ха-а-а…

— Как вам будет угодно, повелитель, — поклонился адъютант.

Он ничуть не удивился подобной реакции. Неизбывный оптимизм Эдриана Весельчака давно вошел в поговорку — еще никто и никогда не видел этого колдуна хотя бы самую чуточку унылым. Вроде бы в молодости он стал жертвой неудачного эксперимента, в результате чего полностью утратил способность к огорчению. Какое бы горе ни случилось — всегда в приподнятом настроении.

Возможно, этот эксперимент отчасти сказался и на потомстве Эдриана. Недаром же его единственная дочь, Ноктикула Плачущая, большую часть жизни провела с глазами на мокром месте. Впрочем, причиной тому мог быть и круглосуточно хохочущий папаша — такое кого угодно выведет из себя.

Его адъютант не раз и не два задавал себе вопрос: каково это — жить, не зная грустей и печалей, тоски и тревоги, а только лишь радость и веселье? В самом ли деле это так приятно, как кажется на первый взгляд?…

— Послушай-ка… э-э-э, а как тебя там?… - спросил Эдриан.

— Раппо, повелитель, — хладнокровно ответил адъютант. Уже в третий раз за сегодня. — Меня зовут Раппо.

— А прозвище?

— Я не колдун, повелитель. У меня не может быть прозвища.

— А, прости, прости, совсем забыл! — залился смехом Эдриан. — Так вот, о чем это я?… А! Хочешь анекдот?…

— А у меня есть выбор? — вполголоса проворчал адъютант.

— Так вот, заходят как-то жрец Единого, эйст и колдун в трактир…

— Повелитель Эдриан!… - ворвался в дверь запыхавшийся мушкетер. — Повелитель Эдриан!…

— О, еще гости! — приветливо улыбнулся колдун. — Заходи, заходи, я как раз начал отличный анекдот! Так вот, трактирщик спрашивает, чего им налить, а жрец Единого и отвечает…

— Повелитель Эдриан, там… там дэвкаци! — выпалил мушкетер. — Целых пять драккаров! Они палят по Воровве из пушек! Повелитель Эдриан!…

— Что-что?… - обрадованно хлопнул в ладоши колдун. — Дэвкаци?… Но это же замечательно! Замечательно! Просто замечательно! За мной, Раппо, за мной!

— Замечательно? — приподнял брови адъютант, следуя за Эдрианом.

— Уверен, они тоже с удовольствием послушают мой анекдот! — счастливо закивал колдун. — Кстати, я как раз знаю уйму анекдотов про дэвкаци! Вот ты знаешь, сколько нужно дэвкаци, чтобы поменять лошади подковы?…

— Охо-хо…

— Пятеро! Один поднимает лошадь над головой, а четверо остальных меняют каждый по подкове!

— Повелитель, вы уверены, что сейчас подходящее время?…

— Раппо, знаешь, ты какой-то слишком серьезный. Не будь ты таким букой, посмейся от души хоть разок! А это что у тебя такое?…

— Где? — опустил глаза адъютант.

— А вот! — радостно схватил его за нос колдун. — Ха-ха-ха!… Ха-ха!…

Жизнерадостный хохот Эдриана Весельчака не смолкал до самой стены.

И на стене тоже не смолк.

Даже пушечный грохот не остудил веселья румяного колдуна. Он с любопытством посмотрел на реку, почти что перегороженную исполинскими драккарами, раскинул руки и восторженно воскликнул:

— Какой потрясающий вид! Всю жизнь бы любовался!…

Надо сказать, вид с башен Вороввы открывается и в самом деле потрясающий. Тихое журчание прозрачнейших вод Готиленсе, кипарисовая роща на противоположном берегу, великолепный маяк, возведенный еще триста лет назад…

Только вот сейчас все это утопает в пороховом дыму и грохоте барабанов.

Флотилия дэвкаци приблизилась к крепости на пушечный выстрел и полностью перекрыла Готиленсе. Малые ладьи выдвинулись вперед и теперь обстреливают Воровву изо всех жерл. Могучие канониры с легкостью ворочают пушки туда-сюда, наводя их точно на цель.

Книппели и картечь мирно лежат в трюмах — чем они помогут против каменного форта? Зато брандкугели и обычные чугунные ядра так и свищут в воздухе, сотрясая Воровву до самого основания. Со стен палят в ответ — рокушские бомбарды, захваченные серыми, оказывают достойный отпор волосатым корсарам.

Несколько деревянных ладей превратились в брандеры — дэвкаци щедро полили их маслом, подожгли и пустили к Воровве. Дым от горящих судов застлал воздух, огонь быстро перекинулся на суда Вороввы, мирно стоящие на якорях. Впрочем, большой пользы это не принесло — гарнизон серых и без того не собирался идти в контрнаступление, предпочитая обороняться внутри стен.

— Дэвкаци-и-и-и-и-и-и!!! - взревел мамонтом Хабум, потрясая тяжеленной кувалдой. — Берем город!!!

Драккары не подходят близко к берегу. Там эти громадины моментально сядут на мель. Не будь Готиленсе столь глубокой, клан Огненной Горы и вовсе не рискнул бы входить в ее воды. Поэтому десантные команды готовятся идти на малых суднах.

Под прикрытием пушечных жерл с драккаров спускают десятки крепких дубельшлюпов. Изрезанные уши воинов наглядно демонстрируют — на штурм идут лучшие из лучших, краса и гордость клана. Вдоль бортов поднимаются башенные щиты, защищающие от мушкетных пуль.

Эдриан Весельчак утер слезы, выступившие от непрерывного смеха, и смачно плюнул себе в ладонь. До ушей адъютанта донесся колдовской шепот, и он отступил на несколько шагов.

Пухлая рука коменданта резко крутанулась, едва не вывернувшись из плеча, и слюнный шматок с трубным ревом устремился в ближайший драккар. В мгновение ока безобидный комочек вырос до размеров двухэтажного дома и пушечным ядром врезался в «Чудовище». Даже легированная сталь дэвкаци не выдержала такого удара — громадный корабль покачнулся и накренился, в борту образовалась глубокая пробоина. Из нее хлынула пенная жижа — последыш заклятия Эдриана.

Бурем Гребень едва удержал в намозоленных ладонях штурвал. Престарелый великан припал на одно колено и яростно заскрипел зубами, видя, как по скосившейся палубе катятся гребцы и канониры. Одни сумели удержаться, другие с плеском шлепнулись в воду. Образовалась настоящая куча-мала из постанывающих гигантов, пытающихся распутать конечности.

Хорошо хоть, дэвкаци скроены на порядок прочнее людей — серьезных травм оказалось не так уж много. А погиб и вовсе только один — разбил голову, врезавшись в пушечный лафет.

— …ну а теперь можете налить мне подогретого эля, сказал колдун, — с хохотом закончил Эдриан, растирая ладони для нового заклинания. — Ну как, а?… Смешно?… Можете налить подогретого эля!… ха-ха!… ой, не могу!… подогретого эля!…

Адъютант, благополучно пропустивший большую часть анекдота, поглядел на черпающий воду драккар и вежливо растянул губы в улыбке. Ну что поделаешь — даже у первоклассных колдунов бывают недостатки. Повелитель Эдриан все время хохочет, как идиот, но дело свое знает преотлично.

А на «Чугунном Кулаке» шестеро дюжих силачей с натужным пыхтением натягивают нечто вроде здоровенной рогатки. Пара упругих, почти резиновых канатов, закрепленных меж вбитых в палубу штырей, и матерчатое «гнездо» в центре. В этом «гнезде» свернулся комочком совсем крохотный дэвкаци — ниже даже человека.

Карлик Эцумбо, лучший из рукопашных бойцов клана.

— И-и-и, раз!… И-и-и, два!… - бухает колотушками Торир Дом. — И-и-и-и-и-и-и-и-и-и… пускай!!!

Камень из пращи. Примерно так почувствовал себя Эцумбо, взлетая в небеса. Будучи почти кубического телосложения, карлик-великан сызмальства наловчился скатываться с самых крутых обрывов, нисколько не ушибаясь. Искривленные толстые кости и низкий рост делают его идеальным живым снарядом.

Воспарив над крепостью, коротышка выхватил из-за пояса короткий, но очень тяжелый гарпун. Привязанный к рукояти канатик он обмотал вокруг запястья. Крепко сжались пальцы, способные вдавливать гвозди в доски безо всякого молотка…

Полетная дуга пошла под откос. Пролетая мимо стены с гомонящими людьми, Эцумбо с силой размахнулся и метнул гарпун точно в цель.

В живот Эдриана Весельчака.

Все это случилось так быстро, что колдун не успел даже ничего сообразить. Вот на одном из драккаров происходит какая-то пыхтящая возня, вот в небо взлетает что-то вроде волосатого бочонка, а в следующую секунду жизнерадостный хохот захлебывается и Эдриан падает на колени, харкая кровью.

Адъютант вскрикнул, закрываясь руками. Его господина повлекло к парапету, словно рыбу, насаженную на крючок. Суча пухлыми руками и оставляя след из вывернутых кишок, Эдриан застрял меж каменных выступов, играя роль своеобразной «кошки».

Спустя мгновение по канатику, свисающему со стены, вскарабкался карлик-дэвкаци. Целый и невредимый, только кое-где ободравший кожу. Одним резким движением он вырвал гарпун из живота колдуна и тут же метнул его в ближайшего мушкетера. Несчастный упал замертво.

Эцумбо даже не глянул на жертву. Он помчался по куртине небольшим мамонтом, от души работая узловатыми кулачищами. Одни серые падают с вдавленными ребрами, другие просто перелетают через парапет, отброшенные ужасными ударами могучего дэвкаци. В него всадили несколько пуль и пару раз задели пиками — никакой реакции. Охваченный жаром сражения Эцумбо едва только не пускает слюну берсерка.

Пусть он карлик, пусть все дэвкаци и даже многие люди смотрят на него сверху вниз — но в борцовском круге ему равных нет!

— Раппо!… - простонал истекающий кровью колдун. — Раппо-о-о!…

— Повелитель Эдриан! — склонился над корчащимся колдуном адъютант. — Чем я могу вам помочь, повелитель?!

— Глянь-ка, глянь туда!… - с трудом поднял руку Эдриан. Раппо повернул голову — повелитель указывает на собственные внутренности, распластавшиеся по полу. — Из меня вылезают кишки! Наверное, захотели погулять! Вот смех-то, ха-ха-а-а-а…

Раппо выпрямился и сухо поджал губы, даже не притворяясь огорченным. В ушах даже наступило некоторое просветление — впервые за много дней в них не блуждает этот задорный хохот. Повелитель Эдриан наконец-то прекратил смеяться — и дышать тоже.

Ну что ж, по крайней мере, он умер счастливым.

Карлик-дэвкаци, прикончивший коменданта Вороввы, умчался куда-то вниз. Судя по крикам и выстрелам, проклятый берсерк все еще с кем-то дерется.

Ох уж эти дэвкаци! Нечеловеческая сила и выносливость делают их донельзя трудными противниками — бывает, нашпигуешь такого свинцом по самые ноздри, а он ревет, рокочет, брызжет кровью, но по-прежнему машет своей кувалдой из легированной стали! И раны-то самые что ни на есть смертельные — а все сражается, скотина, упорно сражается, словно не понимает, что уже убит!

Эцумбо, заброшенный в крепость летучим снарядом, хорошо навел шороху, заставив умолкнуть не одну и не две пушки. Пользуясь этой суматохой, десантные дубельшлюпы благополучно высадили штурмовые команды — серым удалось потопить всего две.

И теперь снизу доносится несмолкаемый грохот. Циклопические ворота, окованные стальными полосами, трещат и прогибаются — в них лупят десятки многопудовых молотов. Орудийная канонада, гром барабанов и бравурная песнь волосатых гигантов оглашают оба берега полноводной Готиленсе.

И в жару, и в лютый холод

Промаха не знает молот!

Бей, дэвкаци, бей!

Шепчут духи отовсюду —

Серым скоро будет худо!

Бей, дэвкаци, бей!

Пушки огромные в стены палят,

Серым сдаваться немедля велят!

Бей, дэвкаци, бей!

Матери смотрят с небес и отцы,

Как бьются внизу сыны-дэвкаци!

Бей, дэвкаци, бей!

Драккары приплыли сюда по реке,

Нет, молот не дрогнет в могучей руке!

Бей, дэвкаци, бей!

Вот победим — и начнем сразу пир!

Вволю нажрется пузатый Торир!

Бей, дэвкаци, бей!

— Не такой уж Торир и пузатый!… - обиженно доносится из самой гущи штурмующих.

А потом ворота проломились. В крепость хлынули плечистые битюги с пышными бакенбардами. Впереди всех идет сам Хабум Молот с тяжеленной кувалдой наперевес. Следом за вождем — Лампераз Вешапи с громадной секирой и Торир Дом с двумя шаровидными булавами на укороченных рукоятях.

Могучие дэвкаци очень быстро сломали оборону серых, и город Воровва вновь сменил хозяина. Отныне здесь полная власть клана Огненной Горы.

Марадея Стузиан крепко держится за шею мчащегося галопом кентавра. Четыре могучих ноги мелькают в воздухе с небывалой частотой, поблескивающие подковы высекают искры из дорожных камней, в носу покачивается бронзовое кольцо.

Позавчера Сти-Глер со всадницей пересекли кентавридо-ларийскую границу. Теперь они целеустремленно движутся на север с небольшим уклоном к западу. Согласно донесениям кентавров-разведчиков, на этом пути патрули и блокпосты серых встречаются реже, чем на остальных.

— Тум-тум, тум-тум-тум… — весело мурлычет молодой кентавр. — Я Сти-Глер, самый быстрый, самый ловкий, самый неутомимый… У меня красивые глаза и мягкая шерсть, я во всем превосходен и замечателен…

Рокушская девушка обреченно вздыхает. Страсть молодых кентавров-самцов к самовосхвалению не знает границ. Если есть слушатель, будут петь себе дифирамбы бесконечно.

Да и без слушателя тоже.

— Тум-тум-тум, я Сти-Глер, и моя шерсть нежная и шелковистая, как самый нежный шелк… — продолжает мурлыкать кентавр. — Я быстро и элегантно скачу по дороге, на спине у меня сидит человеческая самка… Ей нравится сидеть на моей мягкой шерсти, она перебирает ее пальцами и тайком целует мои плечи и лопатки…

— Не ври!!! - возмущенно заорала Марадея, хлопая нахала по макушке.

В этом кентавры тоже совершенно невыносимы. Поскольку самцов среди них заметно меньше, чем самок, с прекрасным полом они обращаются крайне бесцеремонно. Почти каждый из четвероногих кавалеров свято верит, что все дамы мира по уши влюблены в него, такого красивого и быстроногого. Причем в отношении кентавриц это даже отчасти правда — из-за дефицита противоположного пола бедным женщинам не приходится быть слишком разборчивыми.

— Тум-тум-тум, человеческая самка строит из себя недотрогу, но ее сердце забилось быстро-быстро, а в голове одна лишь мысль — о, как же признаться милому Сти-Глеру в моих чувствах…

— Да не ври ты!!! - снова стукнула вконец обнаглевшего кентавра Марадея.

Сти-Глер только расхохотался.

Однако вскоре хвастливое мурлыканье смолкло. На дороге показался очередной блокпост серых.

Небольшое строение из скверно обструганных досок, сторожевая будка и шлагбаум. Вдоль него прохаживается одинокий солдат с мушкетом. Время от времени приостанавливается, перекладывает оружие с плеча на плечо. Жестяная каска покидает голову, и серый обтирает пот со лба и висков.

Июньское солнышко жарит вовсю.

— Так-так, интересненько… — пробормотал Сти-Глер, сощуривая влажные кентавриные глаза. — Вот и еще один…

— Напрямик ни в коем случае! — жарко зашептала ему в ухо перепуганная девушка. Горячая кровь завзятого бретера каждый раз призывала Сти-Глера рискнуть пойти на прорыв. — Серые меньше чем по пятерке не ходят! И там еще колдун может оказаться!… В обход, в обход, как обычно!…

— Да, наверное, лучше через лесок… — неохотно согласился кентавр, разворачиваясь к рощице.

Переставляя копыта как можно тише, он сошел с дороги и зашагал по мягкой травке.

Часовой серых остановился и нахмурился. До этого он не обращал внимания на одинокого всадника в отдалении — едет себе и едет. Подъедет к блокпосту поближе — тогда и будем выяснять, кто такой, куда и зачем направляется.

Но когда всадник неожиданно свернул с дороги… подозрительно, Ктулху фхтагн, подозрительно!

— Эй, цы! — закричал солдат. — Цы кцо есц цакой, а?… Сцояц месцо, говориц овец, инатчэ пух-пух больно!

Марадея беспокойно обернулась. До нее донеслись только обрывки ломаного рокушско-ларийского, но смысл она вполне поняла. К счастью, часовой с такого расстояния не разглядел, что едет она вовсе не на коне. Погони девушка не слишком испугалась — кавалерии у серых практически нет, да и не всякая лошадь способна догнать кентавра.

Но тут…

Пу-пух!… Часовой, не получив ответа, преспокойно выстрелил в подозрительную личность из мушкета.

Промазал. Слишком большая дистанция. Но Сти-Глер при звуке выстрела дернулся, машинально хватаясь за пистоли, и резко перешел в карьер, уносясь под спасительную сень деревьев.

— Держите их! Держите, не упустите! — закричал вслед часовой.

На сей раз Марадея не поняла ни слова — серый перешел на родную речь. Но зато сразу стало понятно, кому именно он кричит…

Благополучно миновав три блокпоста, Марадея и Сти-Глер излишне расслабились. И теперь пришло время расплачиваться за беспечность. Волей судьбы путь, избранный кентавром для обхода, оказался перекрыт. Навстречу бегут сразу пятеро солдат кордона.

Судя по бросаемым на бегу вязанкам — рубили дрова.

У троих егерей при себе только топоры. Но другие двое, прикомандированные к рубщикам для охраны, уже целятся в Сти-Глера из мушкетов.

— Х-ха!… - гаркнул кентавр, выхватывая сразу два пистоля и спуская одновременно курки.

Один из рубщиков повалился на траву, зажимая окровавленное плечо. Но и Сти-Глер тут же застонал, кренясь на правый бок. По груди потекла кровь, юноша пошатнулся, чувствуя, как земля уходит из-под копыт…

— Живьем брать!… - гаркнул серый с капральским воротником.

Не тратя времени на перезарядку мушкетов, серые ринулись прямо на противника. Кентавр слабеющей рукой вытащил браскет, не без труда вставая в оборонительную позицию.

— Кронга-та-рея[65]!… - еле выдавил из себя он.

Марадея истошно завизжала. Капрал серых легко уклонился от неуверенной атаки тяжелораненого противника и с силой огрел его прикладом в висок. Кентавр шарахнулся вбок, чертя острием браскета линию на земле. Капрал тут же добавил еще удар — и Сти-Глер грянулся оземь.

Крылатый Гонец спрыгнула еще за миг до падения, чтобы не оказаться придавленной кентавриной тушей, и закувыркалась по земле. Но это ей мало помогло — другой солдат, подбежавший сразу же за капралом, безжалостно схватил девушку за воротник, замахиваясь другой рукой, с топором.

Марадея резко пригнулась, увертываясь от удара, и в свою очередь треснула головой в подбородок. Серый уронил топор и отшатнулся, мыча от боли в прикушенном языке.

Но уже в следующий миг его товарищ саданул девушку топорищем в затылок. Та даже не охнула, падая без чувств. Из-под волос выступила кровь.

Стонущий Сти-Глер начал кое-как приподниматься, опираясь на браскет. Но капрал тут же выбил его резким пинком, и кентавр вновь распластался на земле. Солдаты обступили поверженного противника и принялись колотить прикладами мушкетов и просто сапогами.

Через несколько секунд Сти-Глер потерял сознание.

Глава 16

Солнце еще не село, но уже близится к закату. Лучи отражаются в сотнях начищенных доспехов — перед Владекой собрался весь Орден Серебряных Рыцарей. Паладины провели в рокушской столице меньше суток, но этого времени хватило им с лихвой, чтобы отдохнуть после битвы, залечить раны, привести в порядок коней и вооружение.

Теперь — снова в седло, снова в поход.

Чуть поодаль строятся в колонны эйнхерии. Дивизия «Мертвая Голова» только что получила новехонькое, с иголочки обмундирование и облачается в него со всей возможной поспешностью.

— Внезапность, быстрота, натиск! — приговаривает маршал Хобокен, прохаживаясь вдоль строя. — Враг не дерево — корнями в землю не врастет, на месте ждать не станет! Кто опоздал — тот вполовину проиграл! Делай марш-бросок со скоростью сердца, налетай на врага нежданным, вбивай в сырую землю раньше, чем опомнится! Он нас с одной стороны ждет, а мы с другой явимся, да втрое, вчетверо раньше возможного! Всегда во всем супернировать, так говорю!

Его старший каптернамус — коренастый мертвец в чине секунд-майора — придирчиво рассматривает ящики с боеприпасом. Генерал-кригс-комиссар, потирая вспотевшие руки, дает необходимые пояснения.

— Так вот оно и получается, ваше благородие-з, — часто кивал он. — Самая новейшая модель фузеи, только в том году зеньоры инженеры окончательно до ума довели-з. Только что с завода — еще в ружейном масле-з. Перезаряжается моментально-з, не извольте сомневаться. Вот, полюбуйтесь, это у нас штык, из нержавейки-з, примыкать его следует вот так…

— Разберусь, не впервой! — быстрым движением примкнул штык каптернамус. — Хорошая игрушечка, внушительно…

— Один недостаток только не устранили пока — тяжеловата-з… — виновато пролепетал генерал-кригс-комиссар.

— Тяжеловата?… - удивился эйнхерий, закручивая фузею на одном пальце. — Да она ж легенькая, как пушиночка!

— То для вас, ваше благородие-з… — кисло улыбнулся генерал-кригс-комиссар. Его сразу предупредили — эти солдаты вдесятеро сильнее обычных людей, так что на весе можно особо не экономить. — Вот, еще сумки с гранатами, извольте-з…

— Мелкие какие-то… — с сомнением подбросил на ладони гранату каптернамус. — При нас-то эти бабахалки посурьезней смотрелись…

— Так двадцать годов с той поры прошло, ваше благородие-з… Технические науки на месте не стояли, полное развитие показывали, так вот-з… Весить-то эта граната весит чуть не вдвое меньше, чем ваши, дедовские, а взорвется так, что самому Демону плешь припечет!

— Да ну?… Ну тогда сыпь нам их побольше, побольше!

Ванесса, громко чертыхаясь, пытается натянуть правый ботфорт. Король Обелезнэ преподнес им с Креолом превосходные штаб-офицерские мундиры — с эполетами, галунами, белоснежными лайковыми перчатками и теми орденами, что они уже успели заработать на рокушской службе.

Креол напялил свой еще вчера. С совершенно безразличным лицом — словно не в генералы его произвели, а новый рожок для обуви подарили. Он бы и вообще не стал переодеваться, но парадный костюм Верховного Мага сгорел в огне Ригеллиона Одноглазого — надо же было что-то накинуть.

А вот Ванесса в свой, полковничий, переоделась только сейчас. И теперь скрупулезно рассматривает себя со всех сторон, то так, то эдак поправляет треуголку, поминутно отвлекаясь на творящуюся вокруг кутерьму.

— …пушек не надоть!… - кричат с одной стороны. — Тяжелы, не поспеем к сроку!

— …кони?! - горланят с другой. — Это что ж, по-вашему, кони?! Да это ж клячи полуподохшие! Вы мне добрых коней подайте, а этих на живодерню, на живодерню!

— …с порохом бережней, бережней! Замочите — шкуру сдеру самолично!

— …всё? Точно всё собрали? Поищите еще, пока время есть — мы вроде бы больше болтов истратили… Это же кереф, понимать надо! Где мы тут замену найдем?

— …эй, малец, а ну, сгоняй быстро к четвертому арсеналу — глянь, чего они там копошатся?! Прикажи поторапливаться, не то я каждому пистон в одно место вставлю!

— …когда мне принесут еще кофе?!

— Наконец-то нашел! — вышел из коцебу Креол, сопровождаемый Хубертом. — Ты зачем его так глубоко спрятал?!

— Сэр, должен напомнить, что я к нему даже не прикасался — его прятали вы сами…

— Не смей со мной спорить, я Верховный Маг! — рявкнул Креол. — Те, кто со мной спорят, долго не живут!

— Как пожелаете, сэр.

— Черт возьми… — вздохнула Вон. — На что я прожигаю свою драгоценную юность?! Ношусь взад-вперед в компании этого чертового маньяка, которого хлебом не корми — дай кого-нибудь убить! И я даже не уверена, что этот мундир мне идет! О, зеркало, очень кстати!… эй, эй, куда понес?!

Креол, не обращая внимания на трагические вопли ученицы, так и не натянувшей проклятый ботфорт, торжественно передал королю Обелезнэ карманное зеркальце. Тот вопросительно приподнял правую бровь.

— Это магический артефакт, государь, — пояснил маг. — Видящее зеркало. Из-за моего раба оно получилось ущербным, но работать все же работает. Через него мы сможем проводить сеансы связи.

— Думаю, это будет небесполезным, герцог, — согласился Обелезнэ, пряча зеркальце в карман. — Так как скоро вы сможете выступить?

— Я — прямо сейчас, — пожал плечами Креол. — Коцебу готов лететь в любое время дня и ночи. А остальные…

— Святой Креол, Орден ждет твоих повелений! — подъехал к магу и королю лод Нэйгавец. — Лод Гвэйдеон просит передать, что мы можем выступать в любую минуту по твоему выбору.

— Как вам наши кони, зеньор латник? — вежливо поинтересовался Обелезнэ. — Устраивают?…

— Вполне устраивают, ваше величество. Хорошие кони — сильные, породистые, тренированные. Передайте мою личную благодарность командиру вашей стражи.

— Непременно передам, — откланялся король.

Креол задумчиво сунул палец в ноздрю, размышляя над дальнейшими действиями…

— Мне этот мундир идет?! - раздраженно повернула его к себе Ванесса. Она наконец-то натянула ботфорт.

— Идет, — равнодушно ответил Креол, мазнув взглядом по блестящим пуговицам. — Похоже на тот костюм… ну, тот, в котором ты была, когда мы первый раз встретились.

— Надо же, ты запомнил! — умилилась девушка. — Незабываемые были впечатления, правда?

— У меня просто память хорошая, — буркнул маг.

— Пока-пока, я пошла в конюшню, через минуту вернусь, целую, не скучай!… - пропела Вон, не слушая его ворчания.

Креол остался стоять с раззявленным ртом и нахмуренным лбом. Все-таки временами чувствуется, что Ванесса Ли — дочь Агнесс Ли. Хорошо хоть, сходство достаточно отдаленное — а то бы Креол уже давно рехнулся…

Эйнхерии оканчивают последние приготовления. Кроме кивера, мундира, шинели, панталон и сапог каждый получил тяжелую фузею, тесак, патронную ледунку, сумку с гранатами и походный ранец, плотно набитый всем необходимым в дороге и сражении. Королевские арсеналы не поскупились — только самое новое, самое лучшее.

Обозом и пахнуть не пахнет. Слишком мало времени осталось — не до рухляди, к сроку бы успеть. Да и не нужен он в данном случае — обоз. Артиллерию брать не стали, кавалерию тоже. Ни снарядов, ни фуража для коней. Паладины привыкли жить походной жизнью, не имея больше имущества, чем может увезти один конь.

А эйнхерии… что им, эйнхериям? Как ни крути — все равно живые мертвецы. А значит и потребности у них скромные. Усталости не знают, спать не спят, потеть не потеют, холода и жары не чувствуют. Ни палатки им не нужны, ни теплая одежда, ни даже нательное белье. Только боеприпас и пропитание — вяленое мясо да сухари.

К тому же в наличии имеется один на редкость грузоподъемный объект. Летающий особняк — коцебу. На него загрузили немало всевозможного добра — если что, без еды и патронов армия не останется.

Единственный, кто все еще не чувствует себя готовым — Бокаверде Хобокен. Железный Маршал до сих пор не получил одной маленькой детали экипировки — коня. Дивизия у него, конечно, пехотная, но командующий-то все равно должен быть верховым! Как иначе рядовые увидят его в гуще сражения?… Как иначе ему поспеть во все концы бранного поля — за всем уследить и везде покомандовать?…

— Да дайте же вы мне коня непугливого! — всплескивал руками Хобокен, с тоской глядя на жеребцов, уводимых прочь один за одним. — Ну хоть штучку — больше не прошу!

Ему предложили уже больше дюжины скакунов — самых что ни на есть породистых, прекрасно обученных. Но все они реагировали на ходячего мертвеца одинаково — храпели и ржали, наотрез отказываясь допустить себе на спину это чудовище.

Маршал уже чуть не плачет. При жизни-то он отлично ладил с лошадиным родом и теперь искренне огорчается, видя такое к себе отношение.

— Ваше благородие! — весело окликнула его Ванесса, ведя под уздцы смирного конягу. — Ваше маршальское благородие, гляньте-ка, кого я вам привела! Думаю, эта лошадка будет вам как раз под стать!

Хобокен осторожно коснулся конской морды — на сей раз животное не проявило и слабых признаков страха. Никакой дрожи, никаких попыток шарахнуться. Даже не моргнуло.

Только мухи ползают по пустым глазам.

— Это Черепок, — представила коня Вон. — Он… ну, он…

— Понятно, — грустно кивнул Хобокен. — Тоже покойник, будем думать?… Ну ничего не попишешь, по всаднику и конь… Бегает-то хоть быстро? Не заморится?…

— Вроде довольно шустрый… — с сомнением выпятила губу девушка. — Я сама не видела — это Креол на нем катался… Вы не смотрите, что он такой неказистый — я его освежителем воздуха побрызгала, чтоб не вонял.

— Кого, меня?! - зарычал стоящий рядом Креол.

— Коня! Почему ты всегда понимаешь меня наперекосяк?!

— Как ты говоришь — так я и понимаю!

Маршал Хобокен примерился и легко запрыгнул в седло Черепка. Конь-зомби даже не дрогнул. Всадник несколько секунд посидел недвижимо, затем дернул уздечку, проверил подпругу и кивнул:

— Годится. Не то что мой старик Чернослив, конечно, но того давно уж поди черви съели…

— Ваше благородие! — соскочил с коня молоденький курьер, протягивая маршалу обитую бархатом шкатулку. — Ваше благородие, докладывает подпоручик Тарекан! Ваш заказ исполнен, соблаговолите принять!

— А-а-а, изготовили-таки, успели… — расплылся в улыбке седоусый эйнхерий. — Посмотрим, посмотрим… мило, мило! Славно потрудились, благодарствую, подпоручик!

— Рады стараться, ваше благородие! — вытянулся во фрунт Тарекан.

В посылке, полученной Хобокеном, оказался новый крюк — только что сошедший со станка, еще поблескивающий маслом. Самая лучшая нержавеющая сталь, сверкает так, что глазам больно. Кончик острее любой иглы, изгиб сделан точь-в-точь как у прежнего — чтоб не трудиться однорукому полководцу, не приноравливаться к незнакомому протезу.

— Знатная вещица! — с удовольствием надел крюк на культю Хобокен. — Теперь посмотрим, на что еще способны мои старые кости! Прежний только не выкидывайте, сохраните — все ж память моя…

— Как можно, ваше благородие?! - чуть не захлебнулся от негодования Тарекан, благоговейно принимая проржавевший крюк.

Протез Железного Маршала, принесший гибель Искашмиру Молнии, прежнему главе серых — и вдруг выкинуть?! Да директор исторического музея за такое варварство самолично голову оторвет!

— Слушай, а почему у него новая рука не выросла? — вполголоса спросила Вон у Креола. — Они же все вроде починились — и кожа наросла, и все что надо… Там были парни и без рук, и без ног, даже без голов — все вроде теперь целые… И ты вроде говорил, что они регенерируру… черт, вот ведь слово невыговаваривывыемое!

— Проблема в том, что он потерял руку очень давно, — проворчал Креол. — Очень, очень давно. Душа уже свыклась с недостачей, вот она и не регенерирует сама… Правда, я бы мог вырастить ему новую, если бы…

— Если бы?…

— Если бы не эти их татуировки. Очень мощные штуки — отклоняют любые заклятия. В том числе и полезные, вроде исцеления. Против колдуна — бесценная броня. Лучше всяких доспехов. Ни один маг не захочет сражаться с таким страшным противником…

Ванесса почувствовала что-то странное в голосе Креола. Только теперь она обратила внимание — ее учитель испытывает явное беспокойство в присутствии этих ходячих трупов. Сам поднял их из могилы, но без нужды близко не подходит, при общении старается держать дистанцию.

Боится?… Неужели Креол… боится?!

Впрочем, ничего удивительного. Стоит только вспомнить, как этот древний шумер нервничает в присутствии хладного железа. А ведь татуировки эйнхериев тоже блокируют магию — только по иному принципу. Вероятно, в арсенале архимага найдутся чары, способные перебороть невидимую броню гренадер Хобокена… но нервишки все равно пошаливают, пошаливают…

— Понимаешь, ученица… — неохотно заговорил Креол. — Эти татуировки — очень сложная запирающая магия… В непосредственной близости от них потоки разогретой маны сильно рассеиваются. Соответственно, энергия или псевдоматерия, поддерживаемые этой маной, просто перестают существовать. Молнии, огненные шары, магические мечи… любое заклинание исчезает, как будто его и не было. Выживают только самые мощнейшие — но и они ослабевают многократно. На «ждущие», еще не активировавшиеся заклинания это не влияет — видишь, Личная Защита с меня спадать не собирается. Но если эйнхерий ударит в уже активированное защитное поле — прорвет, как бумагу. А если я сам брошу в эйнхерия заклинание — только впустую потрачу ману. В лучшем случае попорчу ему одежду. Против мага — почти что абсолютная защита. Конечно, если я, скажем, подниму телекинезом камень, заставлю его повиснуть над головой эйнхерия, а потом отпущу… то он, конечно, ударит его по голове. Но это уже чересчур сложная схема — эйнхерий убьет меня раньше, чем я все это проделаю.

— Круто! — восхитилась Ванесса. — А давай всем солдатам такие татуировки сделаем! Колдуны тогда вообще сразу лапки задерут!

— Ученица, для каждой такой татуировки требуется маг полного обучения, добровольно пожертвовавший всю свою силу, — снисходительно объяснил Креол. — Всю, понимаешь?! Такая татуировка — это не просто тебе заклинание, она требует вложить частичку собственной души! Ту самую частичку, что отвечает за магические способности! Много ты найдешь таких добровольцев?

— Э… — задумалась Вон. — Ни одного?…

— Точно. Я вообще поражен, что в этом мире отыскалось целых четыре тысячи идиотов, расставшихся со своей магией! — воздел руки Креол. — Хотел бы я посмотреть на этих недоумков! Ну один, ну два еще могли найтись, но четыре тысячи?!!

Ванесса вздохнула, глядя на своего учителя. Да уж, кто-кто, а он вряд ли пойдет на такую жертву. Вот жизнь — почему бы и нет, жизнь он отдать может.

Особенно чужую.

Но магию!… Нет, ни за что. Когда дело касается его драгоценного Искусства, Креол — настоящий Гарпагон. Добровольно не расстанется ни с крупицей, ни с зернышком могущества!

За этими мыслями Вон пропустила момент прощания с Владекой. Под торжественный фельдмарш барабанов коцебу поднялся в воздух и поплыл на север — на половинной скорости, чтобы не слишком опережать войска. Паладины пустили коней легкой рысью — так их кони могут скакать очень долго. Сомкнутые батальоны эйнхериев в гренадерских мундирах зашагали следом, постепенно ускорившись до марафонского бега. Им, не знающим усталости, не чувствующим тяжести ранцев, двухдневный марш-бросок без единого привала — что легкая гимнастика перед завтраком.

Домовой Хуберт закончил возиться с музыкальным центром, и над войсками загремела яростная мелодия — «Reise, Reise!» немецкой группы «Rammstein». Плечи Креола чуть заметно задергались в такт грохочущим ритмам.

— Ты слова-то хотя бы понимаешь?! - проорала ему в ухо Вон, еле перекрикивая этот ужасный рев.

— Ни одного! — проорал в ответ Креол. — Но музыка мне нравится!

— Почему так громко?! - продолжала орать девушка. — Ты что, колонки заколдовал?!

— Колонки?… Что такое «колонки»? Маленькие колонны, что ли?

— Вот эти штуки! — ткнула пальцем Вон. — Из которых музыка играет!

— А, так они называются колонками… Не знал.

— Я же тебе уже раньше говорила!

— А я не обязан помнить, как что называется на вашем идиотском языке.

— Почему это наш язык идиотский?!

— Все языки, кроме шумерского — идиотские, — отрезал Креол.

Рот Ванессы превратился в тонкую линию. Собственно, она уже неоднократно замечала, что память Креола работает весьма выборочно. Если он что-то считает важным, то запоминает это крепко-накрепко. Словно вырезает на стенках собственного черепа.

А все остальное забывает, едва успев узнать.

— Какого цвета у меня глаза?! - резко спросила Вон, плотно оные зажмурив.

— Карие, — ответил Креол, даже не задумавшись. — А что?

— Да так, ничего… — мило улыбнулась ему ученица.

Пожалуй, сегодня она его простит…

Покончив с устроением основных дел, Ванесса, Логмир, Индрак, лод Гвэйдеон, лод Нэйгавец и маршал Хобокен расселись перед магическим зеркалом в холле. Креол высветил в нем большую карту Рокуша. Приблизительное расположение серых войск угадывается сразу — из-за присутствия многочисленных колдунов в этом пункте образовалось обширное «слепое пятно». Ну а армию Лигордена и вовсе искали недолго — как и говорилось в его письме, рокушцы встали у города Энгерце.

Неожиданно выяснилось, что Хобокену услуги магического зеркала не особенно-то и нужны. Минуя всякие карты, он так и сыпал названиями городов, рек, гор, долин, указывал направление дорог, называл точное расстояние до любого географического пункта. Как и положено умелому полководцу, Железный Маршал может мысленно охватить весь театр военных действий — словно хранит в голове подробнейший атлас.

— Лазорито Лигорден был моим лучшим учеником, — размеренно говорил Хобокен, указывая на кучку строений в зеркале. — Если он не поглупел с годами, то займет оборонительную позицию прямо здесь, на равнине при Ноянде. Обычное войско смогло бы добраться дотуда дней за десять-двенадцать. Но когда я был жив, то делал такие переходы всего за четыре дня. Внезапность, быстрота, натиск! Так я побеждал, зеньоры!

— Четыре дня — это все равно слишком долго, — напомнила Ванесса. — Серые подошли почти вплотную.

— Верно, зеньорита, верно. Абрис тут у нас простой. Если их командующий знает свое дело, послезавтра они примут баталию Лигордена и направят основную импульсию вот на эту сторону, — ткнул пальцем Хобокен. — Здесь у обороняющихся уязвимое место. Если бросить малые силы на удержание левого фланга, а главными силами ударить по правому — Лигорден долго не продержится. Особенно если авантаж их учесть — два с лишком на одного, прости Единый!

— Значит, мы должны успеть вовремя, — спокойно произнес лод Гвэйдеон.

— Успеем, — пообещал Хобокен. — Мои ребятушки и раньше быстро ходили, а теперь их вовсе можно вместо коней в повозку запрягать. Идем налегке, без артиллерии, без обоза, кавалерия движется шибко, пехота вовсе не устает — будем думать, успеем за два дня.

— Хорошо, что вы в этом уверены… — с сомнением покачала головой Ванесса.

— Уверен, зеньорита, уверен, не извольте сомневаться. Через два дня дадим баталию серым. После победы — сразу в контрнаступление. Абрис предстоящей кампании я уже набросал.

— Абрис — это план?… - уточнила Вон.

— Набросок плана. Предварительная схема.

— А послушать можно?

— Конечно. Внезапность, быстрота, натиск! Двигаться ходко, идти больше по ночам, полагаться на холодное оружие более, на горячее — менее. Атаковать преимущественно в открытом поле, где коннице простор, артиллерии раздолье. Когда войдем в Ларию — крепости брать только самые главные и сразу штурмом, минуя осаду. Самый кровопролитный штурм несет меньше потерь, чем долгая осада. Не распылять силы для сбережения собственных крепостей — пусть враг их забирает, если хочет, его силы от того размоются. Двигаться с непрерывными боями в самое сердце, прямо к столице. Не перегружать умы чрезмерно усложненными комбинациями, которые хороши лишь в теории, а на практике обычно срываются. Абсолютная власть над войсками и всем прочим в крюке… руке главнокомандующего — то есть меня.

— Последний пункт мне почему-то не нравится… — чуть приподнял бровь Креол.

— Двухголовая птица никуда не долетит окромя как в стенку бошками, — пояснил Хобокен. — Так и в армии главнокомандующий должен быть только один — иначе от победы и комариного визгу не останется. Хочу быть уверен — в случае надобности любой мой приказ будет исполнен немедленно.

— Приказ?… - медленно переспросил Креол.

— Дело ваше, зеньор, но если вам нужна победа — извольте не ерепениться. Я человек немолодой уже, по-иному воевать не приучен.

Все взоры обратились к Креолу. На лице шумерского мага заходили желваки, кожа приобрела цвет перезрелого баклажана. Он терпеть не мог, когда с ним разговаривали в таком тоне.

Особенно подчиненные.

— А коли не годен — возвращайте обратно, откуда взяли, — отрубил Хобокен, глядящий на своего визави без малейшего пиетета. — Чай, не напрашивался.

Ванесса беспокойно заерзала и на всякий случай пихнула учителя в бок локтем. Тот дернулся, злобно фыркнул, но чернота с лица начала потихоньку спадать.

— Видишь о чем я говорил? — пробурчал Креол. — Эйнхерию наплевать на хозяина: хочет — подчиняется, не хочет — в задницу посылает… Ладно, лугаль, как пожелаешь…

— Как вы меня назвали? — перебил его Хобокен.

— Лугаль. У меня на родине так называли полководцев. Помню, лугаль Агарзанн тоже был упрямый нечеловечески… но ладно уж. Пока дело касается сражений, я буду исполнять твои… пожелания, — выделил последнее слово Креол. — Но учти: подведешь меня — в пыль превращу. Могильную. Я на тебя сделал большую ставку… очень большую…

— Что до меня, то я так скажу, — рубанул ладонью воздух Железный Маршал. — Бокаверде Хобокен покамест никого никогда не подводил. Солдаты меня тоже покамест ни разу не подводили — животы клали, а баталию делали на полное харра. Но вот другие человечки, бывало, и подводили. Нерадивые подчиненные, особенно — снабжение. Вот, в кампании 7106, когда бросили меня оказать помощь Ларии супротив Талье, чуть было скверно дело не обернулось. Союзнички нас тогда прямо и честно подставили — все баталии на моих ребятушек переложили, сами пальца окровянить боялись. Кормили одними сухарями плесневелыми, порох подмоченный поставляли. На всяком дерьме экономили, лишний грошик выгадывали. А мы в снабжении от них по самое горлышко зависели — до родной-то стороны далеко. В разведке не раз меня крепко подвели — совсем не можно было на поставляемую информацию полагаться. В топографии преступнейшее незнание, численность противника преуменьшали чуть не вдвое, да и прочие данные все сплошь неверные давали. И приказы мои ларийцы исполнять не спешили — две победы из-за того никчемными обернулись. Не развили вовремя добытого успеха, не исполнили моей воли как должно — и много тысяч славных рокушцев ни за понюх табаку полегло. На два фронта фактически воевать пришлось — против тальцев-водохлюпов и против союзничков нерадивых. Недолюбливаю я с той кампании ларийцев, прости Единый. Уж лучше честный враг, чем такие друзья.

— Индрак помнит ту войну, — пророкотал гигант. — Индраку было всего четыре года, но Индрак помнит разговоры больших дэвкаци. Война людей и эйстов, прозванная Битвой-на-Пляжах, да?

— Было дело, — согласился Хобокен. — Неудобно было, что и говорить — половину сражений по колено в воде вели. Артиллерии работка тяжелая выпала — сколько мы там громадных червей ухайдакали, вспомнить страшно. Брандкугелями их подрывали, картечью на кусочки рвали…

— Имя Железного Старика с тех пор много уважаемо среди дэвкаци, — почтительно кивнул Индрак. — Дэвкаци хорошо убивают эйстов, но Железный Старик убивал их еще лучше — много-много армии Талье умерло тогда на человеческом побережье.

— Горжусь тем, что поражений не знал, — с явным хвастовством закрутил седой ус Хобокен. — К чему я разговор такой завел, зеньоры. Сейчас начните с того, что дайте мне полный пакет информации. Чем располагаем сами, что знаем о супротивнике. Какова численность войск серых?

— Не помню, — пожал плечами Креол. — Тысяч восемьсот.

— Что значит «не помню»? — нахмурился Хобокен. — Скверно, зеньор. Восемьсот тыщ — это общие силы, будем думать? А сколько из них уже в Рокуше?

— В Рокуш вошло около двухсот тысяч, — вмешалась Ванесса. — Из них около шестьдесят тысяч — разгромлены под столицей. Значит, осталось тысяч полтораста. Приблизительно.

— Приблизительно! Это не дело, зеньоры! — возмутился Железный Маршал. — Приблизительно — это не разговор! Умелая разведка есть ключ к победному маршу, неумелая — верный путь к позорному конфузу. Придется мне, видно, и это дело на себя возложить, раз уж союзнички вновь нерадивость выказывают… Какими средствами располагаете, зеньоры колдуны?

— То есть? — уточнила Ванесса, полуобняв ощутимо напрягшегося Креола.

— То есть — что конкретно умеете. Раз уж теперь у меня самого в союзниках колдуны намечаются, должен я знать — чем сможете мне помочь, чем не сможете. Перечислите мне всё.

— Что, всё-всё?…

— Всё-всё.

Креол почесал подбородок и злоехидно улыбнулся:

— Всё-всё, говоришь? Ладно, как скажешь. Шамшуддин-то быстро перечислит — он маг мощный, но узкопрофильный. А вот я человек разносторонний… ты лучше записывай, а то забудешь.

— Презабавно будет послушать, — кивнул Хобокен.

Креол несколько секунд шевелил губами, а потом принялся перечислять свои умения и возможности. Заклятия атакующие и защитные, исцеляющие и призывающие… Левитация и хождение по воде, копирование и материализация, искажение пространства и невидимость, обширные познания в некромантии и спиритизме, управление погодой, чтение астральных линий и эфирных течений, изгнание демонов и поворот времени вспять…

Он перечислял не просто долго — смертельно долго. Ванесса перестала слушать довольно быстро, предпочтя заняться разборкой личных вещей, прихваченных из Владеки. Логмир вообще громко захрапел на диване. Индрак усердно морщит лоб, но явно не понимает и половины говоримого. Зато паладины и маршал Хобокен слушают очень внимательно, время от времени делая заметки для памяти.

— …ну и еще заклятие Безмолвия, — наконец завершил список Креол. — Полезно против мага, владеющего исключительно вербальными чарами — сделай его немым, и он полностью бессилен. Хотя у нас в Шумере все уважающие себя маги умели отражать подобные атаки одним жестом…

— Супротив вражеского командира тоже полезно оказаться может, — покивал Хобокен. — Командующий, что приказов отдавать не может, много не накомандует.

— Интересная мысль, — признал Креол. — Такое мне в голову не приходило.

— Я-а-а!… - вдруг взвизгнула Ванесса, резко отскакивая от сумки, в которой копалась.

— Ученица, чего ты опять орешь? — злобно покосился на нее Креол. — Я тут разговариваю!

— У меня в сумке какая-то мерзость! — объявила Вон, обвиняюще тыча пальцем. — Логги, твоя работа?!

— Ы?… - сонно промычал вышеназванный. — Чё?…

— Просыпайся! — встряхнула его Вон.

Логмир неохотно приподнялся на локте, некоторое время моргал, выслушивая словоизлияния Ванессы, а потом решительно сомкнул веки, намереваясь снова заснуть. Ему не позволили. Тогда герой Закатона храбро плюхнулся с дивана и прыткой черепашкой пополз прочь из холла. Оказалось, что ползает он почти так же молниеносно, как бегает — паркет едва не задымился от яростной работы локтей и коленей.

— Сбежал, Флэш долбаный! — чертыхнулась Ванесса, даже не пытаясь начать погоню. — Дорожный Бегун, тоже мне!… Обгадил все и сбежал, как всегда!

— Ну что там у тебя случилось?… - брезгливо сунул руку в сумку Креол. — Тряпки какие-то рваные…

— Не рваные, а кружевные! — чуть не расцарапала ему лицо Ванесса. — Отдай!

— А дорогое белье, — задумчиво произнес Хобокен, подцепляя крюком нежный батистовый платочек. — Не ларийское ли?…

— Ларийское, дорогое и очень легко рвется, — отобрала у него платок Вон. — А ты что там опять делаешь?…

Креол задумчиво обернулся к ней, и Ванесса едва не захлебнулась истеричным хохотом. Ее учитель зачем-то напялил на макушку лифчик, аккуратно завязав его под подбородком.

— Это же… это же не на голову… — еле выдавила из себя девушка.

— А куда? — искренне удивился Креол. — У нас в Шумере была похожая шапка. Только полушария в ней были подлиннее — чтоб уши закрывали. От ветра.

Это добило Ванессу окончательно. Она упала на освободившийся диван и задрыгала ногами, уже не смеясь, а тихонько булькая.

К ее великому сожалению, остальные присутствующие не оценили идиотского вида Креола. В их-то мирах своей Эрмини Кадолль до сих пор не появилось, и бюстгальтера пока что никто не изобрел. Рокушские женщины носят корсеты, каабарские — тоже.

Так что уроженцы этих мест видят всего лишь необычный головной убор — не более.

— Так чего ты орала-то? — напомнил маг, снова заглядывая в сумку.

— Ах да… — с трудом поднялась на ноги Ванесса. Ее все еще слегка потряхивало. — Вот, смотри. Что это за мерзость такая, не знаешь?…

Теперь Креол наконец увидел, чего так испугалась его ученица. Под грудой нижнего белья мирно покоится склизкое, буро-зеленоватое, слегка пульсирующее нечто. Форма — почти правильный овоид с четырьмя мясистыми лепестками, бока густо измазаны студенистым жиром.

Действительно, неаппетитное зрелище.

— Мерзость какая… — произнесла Вон, грустно рассматривая безнадежно испорченное белье. — Это что за дрянь — яйцо Чужого?… Или гремлин окуклившийся?…

— Не знаю, о чем ты говоришь, но это точно не это, — ответил Креол. Его губы почему-то начали растягиваться в улыбке. — И Логмир тут тоже ни при чем.

— Да?… Ладно, извинюсь перед ним, — покладисто согласилась Ванесса. — И что это тогда?…

— Мой раб.

— В смысле?… Какой еще раб?…

— Он у меня всего один.

— Нет!… - ахнула Вон. — Врешь же?! Это что — Хуби?!!

— Именно.

— А не похож. Нет, ты врешь ведь, да?…

— Ученица, не зли меня. Эта скользкая штуковина — переходная форма джинна-марида. Значит, мой раб наконец-то достиг совершеннолетия.

Ванесса задумалась. На Хубаксиса яйцо в ее сумке похоже только одним — такое же противное. В остальном — никакого сходства. Но не станет же Креол врать, верно?… И Хубаксис в самом деле куда-то запропастился…

К тому же это вполне в его духе — отыскаться не где-нибудь, а в сумке с женским бельем.

— Так у джиннов это что — наподобие как у бабочек? — уточнила девушка. — Тоже окукливаются?…

— Некоторое сходство есть. Из джиннов только кутрубы растут обычным путем, просто постепенно увеличиваясь в размерах. А ифриты, силаты и мариды проходят через такую вот трансформацию, из молодого джинна становясь взрослым.

— И скоро он… вылупится?

— Зависит от того, сколько он уже здесь лежит. Думаю, недели через две, через три.

— Ясно… И как оно будет… ну, выглядеть?

— Не имею ни малейшего понятия, — зевнул Креол. — Джинны генетически очень нестабильны и очень легко трансформируются. Для большинства джиннов изменить внешний облик — как для человека взмахнуть рукой. Хотя мой все-таки на редкость бесталанный, он вряд ли так уж сильно изменится… Думаю, просто станет крупнее.

— Насколько крупнее?

— Где-то с человека ростом. Может, еще больше.

— Значит, мне стоит подготовить ему отдельную комнату, сэр? — послышалось откуда-то снизу.

— Как хочешь, — не проявил интереса маг. — Мне все равно.

Ванесса осторожно потыкала кокон джинна зубочисткой. Скользкая поверхность чуть прогнулась, с одного из лепестков капнула буроватая жижа.

— Если подумать, он нисколько не изменился, — мрачно подытожила девушка.

За окнами показались деревья — коцебу снизился к самой земле. Лод Гвэйдеон, лод Нэйгавец и маршал Хобокен пожелали Вон спокойной ночи и отправились к своим войскам.

Маршал собирался использовать оставшееся время со всей возможной пользой. Для начала проверить, не растеряла ли его «Мертвая Голова» боевых навыков, а также — измерить оные навыки у паладинов. Вызнать со всей дотошностью — каким манером его новые бойцы привыкли сражаться, сколько велик их боевой дух, не спасуют ли перед огнем…

И, конечно, провести устную подготовку — зачитать войскам диспозицию, разъяснить план будущего сражения, дать все возможные наставления и по мере сил воодушевить на бой. Хобокен всегда требовал, чтобы каждый солдат четко знал свою задачу, проявлял максимальную инициативу, мог при нужде действовать и без приказа. Командир убит — не паниковать, не терять головы, а сражаться дальше.

Солдат — человек, а не деталь военной машины.

— Конница, ступай шагом! — разносится по рядам охрипшее карканье. Однорукий старик на мертвом коне без устали носится взад-вперед, все замечая и успевая обо всем позаботиться. — Дай отдых коню, не мучь животную напрасно! Червивое войско, сузь шаг чутка — щади кавалерию, она покамест не дохлая! Быстро идем, хорошо идем, не устаем! Неприятель нас не видит, не слышит, полагает за сорок горизонтов, а мы на него дождем проливным — и разом в штыковую, прости Единый! Атакуем сразу, никого не ждем! Конница дело начнет, пехота окончит! Пали, коли, руби, добивай в спину! Харра! Победу праздновать музыкой, барабанами!

Теперь голос Хобокена звучит так громогласно, как никогда не звучал при жизни. Ванесса сделала ему небольшой презент — полицейский мегафон.

Надо сказать, Железному Маршалу подаренный прибор ужасно понравился…

Креол и Ванесса наблюдают за происходящим сверху. Маг чуть заметно шевелит губами, что-то высчитывая в уме. Его ученица безуспешно пытается различить среди полчищ серебристых всадников лода Гвэйдеона. Закованные в броню, рыцари напоминают войско муравьев. Возможно, они сейчас мысленно перекликаются друг с другом, обсуждая предстоящее сражение.

— Подруга, это!… какого хаба?! - послышалось сзади возмущенное.

— А, Логги!… Слушай, ты извини, что я на тебя тогда накинулась… — повернулась к Логмиру Вон и тут же замолчала.

Логмир держит в обеих руках доверху заполненные пластмассовые корытца.

— Подруга, какого хаба там эти тазики с песком?! - гневно выпалил герой Закатона.

— Это кошачьи туалеты, — медленно ответила Ванесса. — Для Флаффи и остальных. А что тебе не нравится?

— Нет, мне это нравится! Что мне не нравится?! Мне все не нравится! Да они же опасны для жизни — твои туалеты!

— Чем? — еще медленнее спросила Ванесса.

— Как это чем?! А если я напьюсь пьяный и усну в них лицом?! Я же задохнуться могу! Насмерть! И умру!

— Вы что, с Креолом сговорились, что ли? — устало прикрыла глаза девушка. — Сговорились, да, два долбанутых?…

— Ученица, я-то тут при чем?! - возмутился Креол.

— Да так, ни при чем… — вздохнула Ванесса. — Ты вот только ответь мне на один вопрос…

— Да?

— Ты долго еще собираешься таскать на башке мой лифчик?!!

Глава 17

Стекимо Стузиан растерянно озирался по сторонам. За годы службы в корпусе Крылатых Гонцов он дважды посещал Речной Ключ — Воровву. И теперь не мог опомниться от потрясения — так страшно изменился прекрасный город.

Не так уж и долго серые хозяйничали в Воровве. Но дел натворить успели. Почти все окна заколочены или, наоборот, выбиты, многие двери сорваны с петель. Большинство магазинов разграблены. Храмы разрушены чуть ли не до основания — их бомбили в первую очередь. Улицы обезлюдели — добрая треть горожан загнана в бараки для военнопленных, а остальные получили лютейший комендантский час.

Правда, население уже потихоньку выползает из домов. Отгремели пушки и барабаны, сдались последние серые, засевшие в городской ратуше, и по улицам мерно затопали могучие дэвкаци. Волосатые гиганты скрупулезно обшаривают отвоеванный город, почти не обращая на горожан внимания. Резкий, отрывистый язык серых сменился рокочущими словами дайварани.

Стекимо сопровождает вождя Огненной Горы — Хабума Молота. Убеленный сединами великан получил при штурме два пикейных ранения, но шагает бодро, словно вовсе не замечая этих комариных укусов. Торир Дом тоже не обращает внимания на пулю, засевшую в его необъятном пузе. О перевязке озаботился только Лампераз Вешапи — пуля прошила ему щеку, раскрошила два зуба и засела в третьем. Теперь на лице угрюмого капитана прибавится еще один уродливый рубец.

Градоначальник Вороввы — низенький пухлый человечек с лицом перепуганного кролика — поминутно кланяется, явно уверенный, что дэвкаци устроят еще больший погром, чем серые. Стекимо уже битый час втолковывает ему, что клан Огненной Горы — союзники, но в ответ получает лишь очередную порцию испуганных поклонов.

— Большой вождь Хабум явился в Рокуш по приглашению его величества короля Обелезнэ! — устало твердит Стекимо. — Большой вождь — друг! Стекимо Стузиан — Крылатый Гонец, посланный королем на остров Огненной Горы! Дэвкаци нужен отдых и продовольствие — потом дэвкаци поплывут дальше, во Владеку!

Паренек сам не замечал, что говорит в манере дэвкаци — сторонясь местоимений. Очень уж устал за день.

Сейчас могучие корсары идут через особенно пострадавший квартал. Похоже, колдуны серых хорошо здесь потрудились — не дома, руины. Ни единого человека. Кое-где на стенах видна засохшая кровь.

Иссеченное рубцами ухо Лампераза дернулось, уловив слабый шорох. Гигант шагнул к когда-то двух-, а теперь полуэтажному дому, прислушался и спокойно начал разгребать полуобгоревшие балки.

— Что делает Лампераз? — лениво почесал брюхо Торир. — Зачем копается в мусоре?

Лампераз ничего не ответил. Он легко отбросил в сторону тяжелую дубовую дверь, и вытащил за шкирку мальчика лет пяти-шести. Тот не закричал, не заплакал — только мелко-мелко задрожал. На щеках — подсохшие дорожки слез.

— Лампераз нашел маленького человека, — доложил гигант, показывая добычу Хабуму. — Почему маленький человек здесь?

— Люди с серыми лицами… пришли… дом сломали… — чуть слышно прошептал мальчик, болтаясь в огромной ручище дэвкаци. Вырваться он даже не попытался.

— Плохо. А где родичи маленького человека?

— Папу забрали… маму забрали…

Лампераз задумчиво поднял мальчишку повыше, поскреб перевязанный подбородок и изрек:

— Может быть, предки маленького человека в бараках для военнопленных?

— В бараках?… - переспросил ребенок, удивленно рассматривая насечки на ушах огромного дэвкаци. — Правда… в бараках?…

— Пойдем с Ламперазом, узнаем, — предложил гигант, сажая мальчика себе на плечо. — В какую сторону надо идти?

— На восток, к порту, а там повернуть к северу, — ответил градоначальник, с выпученными глазами наблюдая происходящее.

Лампераз Вешапи молча кивнул и зашагал в указанном направлении. Босые ножищи вмиг заставили брусчатую мостовую вздрагивать и трястись.

Зато мальчишка на плече дэвкаци уже не дрожал. Он сосредоточенно ощупывал ухо гиганта, донельзя изумленный заостренным кончиком и множеством ритуальных насечек.

— Зеньор Стузиан, скажите, почему эти варвары так хорошо говорят на рокушском? — пораженно прошептал градоначальник.

— Они не варвары, — устало ответил Стекимо.

Сельцо Ноянда, расположенное близ одного из крупнейших городов Рокуша — Энгерце. Раннее утро. Солнце едва поднялось, но на просторном поле уже кипит жизнь. Не обычная крестьянская жизнь — всех деревенских отправили за городские стены.

Нет, сейчас здесь строятся дивизии.

Пятьдесят тысяч человек пехоты, двадцать пять — кавалерии. Четыре тысячи артиллеристов и почти восемьсот орудий разного калибра. Равнина иссечена линиями окопов, артиллерийские позиции защищены высокими турами, солдатские колонны выстроены в каре. Все ждут серых — они уже на подходе, баталия начнется вот-вот.

В штабной палатке собрались усатые офицеры, внимательно глядя на карту. Рыхлый старик с повязкой на глазу негромко говорит, время от времени поправляя треуголку:

— …здесь у нас пойдут ваши карабинеры, зеньор Кодоман…

— А-а… — невнятно промычал названный бригадир. — Справим, ваше сиятельство…

— …а вас, зеньор Адвансен, попрошу сейчас отвести ваш корпус к северу и западу. Вас мы оставляем в резерве.

Генерал-аншеф Лигорден решил выделить в резерв довольно значительную часть войск — почти треть от общего количества. Причем держать их так далеко позади, чтобы противник не смог ни причинить потерь огнем, ни провести охват на тот или другой фланг. Корпус генерал-майора Адвансена будет защищать фланги от далекого обхода, а ближе к концу сражения, когда наступающий уже разовьет план битвы и задействует большую часть сил, резерв будет использован для встречной атаки. Этот внезапный нажим свежих сил может… нет, просто обязан заставить серых попятиться!

— Так точно, ваше сиятельство! — козырнул Адвансен. — Разрешите исполнять?

— Исполняйте. Зеньоры офицеры…

Усатые военные обратили почтительные взгляды к главнокомандующему.

— Прошу вас сейчас, зеньоры офицеры… — тяжело произнес Лигорден. — Как бы ни обернулось дело… пусть всяк из вас помнит Хобокена. Он научил нас без жалоб сносить голод, холод и саму смерть, когда дело шло о победе и славе народа Рокуша. Ради этой памяти призываю вас сегодня если не победить, то хотя бы спасти честь рокушского оружия! Да не увидит враг наших спин!

К западу от Ноянды, среди небольших холмов, выстраивается другое войско — в мундирах мышиного цвета. Почти никакой кавалерии, но зато больше ста шестидесяти тысяч пехотинцев. А еще сотня всадников на вемпирах, триста пеших колдунов и двести пятьдесят артиллерийских орудий.

Штаб серых разместился не в шатре, а на открытом воздухе, вокруг карты, расстеленной прямо на траве. Дюжина колдунов в оранжевых плащах почтительно стоят полукругом, а трое в красных — сидят, скрестив ноги.

Среди красных плащей сильно выделяется Горран Ледяной Меч. Высокий, широкоплечий, он всегда носит под плащом еще и плотную хламиду из особой несгораемой ткани. Из-под глубокого капюшона виднеются только глаза — огненно-красные, горящие, жутковатые. От этого колдуна стараются держаться подальше — Горран всегда окружен облаком сухого холодного воздуха, буквально вытягивающего тепло из тел.

Двое других — Тигран Клинки и Маркаттабок Безмозглый — выглядят достаточно обычно. Тигран — среднего роста, сухощавый, за спиной две катаны крест-накрест. Маркаттабок — невысокий, совершенно лысый, с водянистыми, почти рыбьими глазами.

Но общее внимание сейчас приковано к главнокомандующему. Астрамарий Целебор Краш, Первый Маршал Серой Земли. Единственный из маршалов, не входящий в Совет Двенадцати и не являющийся колдуном. Возможно, он вообще не серый… или даже вообще не человек!

Астрамарий восседает на полковом барабане, выпрямившись так, словно проглотил стальную линейку. Полы алой мантии подметают землю, ладонь в кольчужной перчатке держит сухую веточку, бродящую туда-сюда по карте.

Выражения лица не видно — его прячет глухой шлем. Макушка остроконечная, загибающаяся назад. Действительно похоже на страшный палаческий колпак, только не обычный матерчатый, а откованный из железа.

— Надеюсь, присутствующие здесь хорошо позавтракали? — послышался приглушенный голос Астрамария.

Ответили ему нестройно, но утвердительно. Все — ну хорошо, почти все — колдуны уже успели перекусить.

Завтракал ли сам маршал, спрашивать никто не стал. Если Астрамарий Целебор Краш и ест что-нибудь, этого еще никто не видел.

— Повелитель Астрамарий! — крикнул караульный мушкетер. — Разрешите доложить, явился…

— С дороги! — рявкнули на него.

К месту совещания шагает диковинное существо — полуптица-получеловек. Правда, с каждым шагом перья исчезают, а крылья обращаются в руки. К моменту, когда этот жутковатый гибрид подошел к расстеленной карте, он уже стал самым обычным человеком.

Колдуном в красном плаще.

— Скайлер Тысяча Лиц, — безучастно назвал его имя Астрамарий. — Что-то случилось под Владекой? Маршал Ригеллион направил тебя сюда доложить о победе?

— Повелитель Ригеллион убит, — скривился Скайлер.

Колдуны невольно ахнули, с подозрением глядя на нежданного гонца. Ригеллион Одноглазый, первый среди колдунов-боевиков… и убит?! Кто, как сумел его прикончить?!

— Говоришь, повелитель Ригеллион мертв?… - недоверчиво пробормотал Горран. Воздух вокруг него начал ощутимо нагреваться.

Оранжевые плащи зашептались. Если Ригеллион Одноглазый и в самом деле погиб, один из двенадцати серых плащей освободился. И всем известно, что Горран Ледяной Меч входит в число наиболее вероятных кандидатов на повышение. Кроме него претендовать на это место могут разве что Кодера Ясновидящая и Амгай Пустыня.

— А что с Владекой? — сухо спросил Астрамарий. — Она взята?

— Нет, — мотнул головой Скайлер. — Войско разбито. Большая часть колдунов перебиты. Мне пришлось бежать.

Колдуны заахали еще недоверчивее. Тигран Клинки вскочил на ноги, с силой топнув оземь, открыл было рот… но тут же плюхнулся на место, скрестив руки на груди. Правое веко гневно задергалось.

— Нерадостные известия, — признал Астрамарий, дождавшись, пока колдуны успокоятся. — Как именно это произошло?

Скайлер Тысяча Лиц вздохнул, глядя куда-то в сторону, и неохотно принялся рассказывать обо всем, что видел под Владекой. Его слушали, затаив дыхание.

Пока речь шла о начале осады, колдуны не выказывали удивления. Все и раньше знали, что Рокат-Каста — апогей фортификационного искусства, доверху напичканный мощнейшими артиллерийскими орудиями. Неудивительно, что взять ее было нелегко даже серым. Правда, непонятно, откуда там появилось защитное поле, но мало ли — может, опять кииги влезли с непрошеной благотворительностью? Эти горные карлики уже не раз подкладывали серым свинью…

Зато когда Скайлер добрался до открытия портала, из которого явились летающий остров и лавина удивительных всадников в серебристых доспехах… Колдуны зашумели, запротестовали — кое-кто даже громогласно предположил, что Скайлер просто-напросто лжет!

— Что это за ересь?! - возвысил голос какой-то оранжевый плащ. — Откуда такое могло явиться?!

— Из другого мира? — предположил Астрамарий.

— Из Лэнга?! Чушь! Лэнг не стал бы помогать…

— Из другого. Не из Лэнга.

— А разве есть еще какие-то миры, кроме человеческого и демонского? — искренне удивился Тигран.

Его недоумение разделили и прочие. Серая Земля не слишком-то преуспела в межпространственных перемещениях, поэтому большинство колдунов низших уровней даже не подозревает о том, что Рари и Лэнг — отнюдь не единственные миры в бесконечной Метавселенной. А те, кто в курсе, не придают этой информации большого значения — какой прок с бесполезных знаний? Им и своего мира более чем достаточно.

— Сейчас это не имеет значения, — качнул шлемом Астрамарий. — Нас должны заботить практические нужды. Ты говоришь правду, Скайлер?

— Только правду. Как только сражение закончилось, я сразу полетел сюда, чтобы доложить. Прошу прощения за некоторую задержку — я не знал точно, где вас искать…

— Понятно, — задумчиво произнес Астрамарий. — Да, неожиданный поворот. Кампания может оказаться более сложной, чем я предполагал вначале. Впрочем, здесь нет ничего удивительного. Война почти никогда не идет в точности так, как предполагается изначально.

— Почему? — спросил Маркаттабок Безмозглый. Превосходный колдун, но чисто формальный генерал, он очень плохо разбирается в военных реалиях.

— По множеству причин. Колонны на марше часто ошибаются на целые часы, причем порой нельзя даже определить — что вызвало задержку. Часто возникают препятствия, которые невозможно было предвидеть заранее. Часто неприятельские отряды оказывают гораздо большее сопротивление, чем рассчитывалось предварительно, а наши, напротив, обманывают ожидания, сражаясь хуже, чем могут. Часто возникают непредвиденные проблемы со снабжением, порождающие множество дополнительных трудностей. Скверная погода, голод, болезни, дикие звери, партизаны — все эти мелкие затруднения присутствуют всегда. И задача командующего — не дать им приобрести слишком значительного влияния на проводимые операции. Судя по всему, маршал Ригеллион с этой задачей не справился.

— Там было нечто большее, чем просто мелкое затруднение… — проворчал Скайлер.

— Пусть так. Теперь это уже не имеет значения — нет смысла разбирать ошибки покойников. Нас должно волновать то, что происходит здесь и сейчас. Сегодня разобьем Лигордена. Завтра двинемся исправлять промах Ригеллиона.

— А какими силами мы располагаем здесь? — поинтересовался Скайлер.

— Порядочными. По численности мы превосходим Лигордена более чем вдвое. Правда, у них много кавалерии и артиллерии — что плохо для нас. Согласно классическому расчету, кавалерист в нормальном бою равен пятерым пехотинцам, а пушка среднего калибра — сотне пехотинцев. Конечно, этот расчет действует далеко не во всех случаях. При обороне в укрепленных или даже горных позициях возрастает значение артиллерии — там ее легко прикрывать. Как известно, артиллерия очень разрушительна, но наименее подвижна и нуждается в большом количестве людей для прикрытия — без этого ее легко потерять. Отсюда проистекает другой серьезный недостаток — артиллерийские орудия, в отличие от солдат, могут быть захвачены и использованы противником. Однако без артиллерии все равно труднее обойтись, чем без кавалерии — артиллерия гораздо сильнее в деле истребления, и ее действия тесно слиты с действиями пехоты. Кавалерия же ускоряет течение боя, делает войска более мобильными, позволяет легче догнать врага и — при необходимости — отступить. Однако в малодоступной местности, в лесах и горах ценность кавалерии резко падает — по-настоящему все ее достоинства раскрываются только на равнине. К сожалению, Лигорден это тоже понимает, поэтому и навязал нам сражение именно здесь — на совершенно плоском участке местности.

— А чему в бою равен колдун? — с интересом спросил Тигран.

— Здесь тоже давным-давно существует классический расчет. Конечно, разные колдуны применяются в разных условиях — в одной ситуации полезен пиромант, в другой больше пригодится метаморф. Но если усреднить, то получим примерно следующий расчет. Фиолетовый плащ — это всего-навсего три-четыре пехотинца, синий — уже семь-восемь, голубой — десять-пятнадцать, зеленый — пятьдесят-шестьдесят, желтый — двести-триста, оранжевый — одна-две тысячи, красный — пять-десять тысяч, серый — двадцать или даже тридцать тысяч солдат. То есть низшие уровни относительно слабы и малополезны, но зато высшие в одиночку могут заменить целые полки, дивизии, даже корпуса. Однако и этот расчет лишь усредненный и действует далеко не во всех случаях. Порой и для колдунов бывают ситуации, когда их ценность падает до нуля… или даже достигает отрицательной величины. Я сейчас говорю о приснопамятном Дорилловом ущелье.

Колдуны шумно засопели, а из-под капюшона Горрана вовсе заструился дымок. Дориллово ущелье, «Мертвую Голову» и Железного Маршала без нужды стараются не вспоминать.

— Теперь обратимся сюда, — указал веточкой на карту Астрамарий. — Как я уже говорил, Лигорден не зря навязывает нам сражение именно здесь. Нам было бы выгоднее сражаться на трудной пересеченной местности, где кавалерии и артиллерии Лигордена пришлось бы тяжело. Здесь же преимущество местности на стороне противника. Конечно, абсолютной равнины на свете не существует, однако данная местность достаточно к ней близка. В результате у обеих сторон есть отличный обзор и прекрасный доступ. Однако в данный момент наша позиция все же лучше, поскольку мы расположились на холмах. Вероятно, Лигорден тоже предпочел бы расположиться именно здесь — но не смог, потому что именно с этой стороны наступали мы. Так что мы имеем обычные преимущества возвышенности — более широкий кругозор и лучшие условия для стрельбы. А также преимущество в обороне, но это нас уже не интересует — мы атакующая сторона.

— Значит, Лигорден слабый тактик, раз не расположился на холмах, повелитель Астрамарий? — противно улыбнулся Маркаттабок.

— Разве я это сказал? — повернул к нему безликий шлем маршал. — Я ничего подобного не говорил, не нужно перевирать мои слова. Полководец может повлиять далеко не на все, на что хочет. Так, численность армии — данная величина, и нисколько не зависит от умений и желаний командующего. Храбрость, выучка и прочие качества самих солдат тоже должны подготавливаться до начала собственно боевых действий. Нет, командующий может и должен влиять лишь на три условия, обещающие победу. А именно — внезапность, охват и преимущества местности. И как раз местность Лигорден подобрал блестяще, что нельзя не оценить. Заполучить себе выгодную возвышенность, на которой сейчас разместились мы, он просто не имел возможности. Посмотрим, как он использует два других условия. Вообще, в качестве примера блестящего использования всех трех условий я могу привести все тот же пример с Дорилловым ущельем. Там маршал Хобокен воспользовался всеми возможностями, что только были в наличии, и провел совершенно безупречную комбинацию, что не может не вызывать моего уважения.

— В Дорилловом ущелье он не победил… — проворчал Горран. — Он всего лишь добился ничьей.

— Всего лишь? — развернулся теперь к нему Астрамарий. — При двадцатикратном численном превосходстве ничья — это не ничья. Это лучший результат, которого только может добиться полководец. К тому же в результате неприятельские вооруженные силы были уничтожены подчистую, а Рокуш успешно отразил вторжение агрессора. Я называю это победой.

— Но вооруженные силы Рокуша тоже были уничтожены…

— Не Рокуша. Всего лишь Хобокена. Вооруженные силы Рокуша, пусть в то время значительно сокращенные, все же превосходили по численности одну только дивизию «Мертвая Голова». Не забывайте, что завоевание государства означает прежде всего его обезоруживание. Государство должно быть лишено возможности оказания сопротивления. А следовательно, следует разрушить три основных элемента — армию, территорию и волю. Армия должна быть уничтожена. Это не значит, что нужно непременно убить всех солдат до последнего — достаточно привести войско в состояние, в котором оно уже не способно представлять угрозы. Сейчас мы успешно проделали это в Ларии и примерно вполовину — в Рокуше. Населенная территория должна быть завоевана и стать полностью подконтрольной, потому что она может породить новые войска. Это мы тоже успешно проделали в Ларии, но в Рокуше процесс пока что только начался. Уничтожить волю же означает привести к покорности правительство и народ захваченной страны — иначе сопротивление может разгореться снова. Иногда при помощи внешних союзников. Это мы еще не окончательно завершили в Ларии и даже еще не начали в Рокуше.

— В таком случае я не понимаю, к чему мы вообще поперлись в Рокуш, прежде чем окончательно смяли Ларию, — брюзгливо заметил Горран. — Не лучше ли было бы действовать методически, постепенно? В этом году обосновались бы в Ларии, утвердились бы, перезимовали, а следующей весной спокойно в Рокуш…

— Нет. Лария и Рокуш — родственные государства, их многое связывает. Завоевание их — единый процесс. А всякое завоевание должно быть выполнено как можно скорее. Всякая рассрочка не облегчает, а только затрудняет завоевание. Если мы вообще можем завоевать цель, то мы можем завоевать ее быстро, без проволочек и промежуточных остановок. Если же не можем — остановки нам ничего не дадут, а только навредят, поскольку обороняющийся выигрывает от них не менее, а даже более, чем мы сами. Здесь уместно сравнение с широким рвом. Перепрыгнуть его одним прыжком нелегко, но попытка перепрыгнуть его двумя прыжками приведет лишь к падению на дно.

— О-о-о, теперь я понимаю… — задумчиво покивал Горран. — А как вы думаете, повелитель, каковы тогда дальнейшие планы владыки Бестельглосуда? Что он предпримет после покорения Рокуша?

— Простейшая логика диктует немедленное нападение на Кентавриду. После падения Рокуша она останется единственной серьезной силой в Нумирадисе. Если Бестельглосуд по каким-то причинам не поймет этого сам, я постараюсь его переубедить.

Разговор слегка затянулся. Колдуны начали обмениваться опасливыми взглядами — сегодня маршал Астрамарий поразительно словоохотлив. За какой-то час он сказал больше слов, чем за всю предыдущую восьмицу. Верный признак того, что главнокомандующий все же крепко раздосадован поражением под Владекой.

А на поле боя уже вовсю гремит канонада. Пока что стороны не идут на прямое столкновение, ограничиваясь обменом выстрелами, но так будет продолжаться недолго.

Астрамарий Целебор Краш поднялся на ноги и бесстрастно произнес:

— Надеюсь, все помнят план наступления. Маркаттабок с малыми силами сдерживает левый фланг Лигордена, не стремясь нанести им серьезного урона, но угрожая главным силам и лишая возможности перебросить войска на другое направление. Наши основные силы во главе с Горраном нанесут решающий удар по правому флангу. Я первое время буду руководить из тыла, а ближе к середине лично введу резервные корпуса. Скайлер, тебя я здесь не ждал, но присоединяйся тоже. У тебя красный плащ — ты не будешь бесполезен.

— Смею надеяться, — хмыкнул биометаморф, вмиг отращивая огромные перепончатые крылья. Правда тут же изменил решение. Крылья исчезли, зато ноги сменились десятком длинных поблескивающих щупальцев. — М-м-м, что же выбрать, что же мне сегодня выбрать…

— Выбирай что угодно, только поскорее.

Б-буууууухххххх!!!

Колдуны нервно дернулись — осколочный снаряд разорвался совсем близко от шатра. Астрамарий Целебор Краш равнодушно повернул шлем и глухо произнес:

— Рокушцы напоминают, что уже заждались. Что ж, командуйте.

Колдуны забормотали слова почтения, кланяясь маршалу, и двинулись к своим корпусам. Задержался только Тигран Клинки — приложил ладонь ко лбу, пристально вглядываясь вдаль.

Астрамарий поглядел в том же направлении. По полю несется столб пыли — и на редкость быстро несется.

— Что это? — спросил маршал. Сам он не смог различить деталей на таком расстоянии, но зрение Тиграна намного превосходит обычное человеческое.

— Это… человек… — медленно ответил колдун.

— Быстро бежит, — ничуть не удивился Астрамарий. — Кто-то из наших колдунов?

— Нет… это не серый…

— Рокушец?

— Тоже нет… у него красная кожа…

— Закатонец? Откуда здесь закатонец?

— Не знаю…

— Подозрительно. Тигран, тебе особое задание. Отлови-ка мне этого живчика.

Колдун молча кивнул. Маршал Астрамарий выбрал правильного человека — когда дело касается скорости, мало кто может соперничать с ним, Тиграном Клинки.

Глава 18

Жара. Пот льется по лбу и заливается в глаза. Солдаты в окопах сидят без касок, дурея от палящего солнца. Опытные ветераны спокойно дремлют, пользуются свободной минуткой. Молодые же рекруты ждут, волнуются — первый бой всегда дается тяжелее всех. Артиллеристы негромко переговариваются, готовые в любую секунду открыть огонь.

Вот и первый залп! Не пушечный — колдовской! Легкая колесная мортира разорвалась в клочья, подбитая гудящим огненным шаром. Несколько бойцов осыпались невесомым пеплом. Воздух рассекли ломаные линии рукотворных молний — всадники на вемпирах бьют мощно и точно, рассыпая построение рокушцев.

Правда, продолжалось это недолго — рота Дрезаена шарахнула в воздух серебряной картечью из пушек-многостволок. Несколько вемпиров попадали дохлыми, но большая часть лишь набрала высоту и отступила. Серые уже узнали о новом рокушском оружии и научились его избегать.

Еще несколько ревущих огненных шаров распахали землю, оставив глубокие воронки. В ответ грянули тяжелые бомбарды. Канониры не успевают поджигать фитили, выдавая залп за залпом. Встречь колдовскому огню ударил свинец и чугун. Не прошло и десяти минут с начала боя, а безоблачный небосвод уже сплошь заволокло дымом.

Постепенно подволокли свою артиллерию и серые. Втрое уступающая рокушской в численности, она, однако, тоже внесла немалый вклад в сражение. Канонада не смолкает с обеих сторон.

На приступ серые пока что не идут. Прошло уже почти два часа, а они по-прежнему лишь бомбардируют противника огнем. Один малый пехотный отряд вроде бы двинулся в обход речушки Красненькой, протекающей через Ноянду, но рокушская картечь вмиг его рассеяла.

— Где они?… - ожесточенно мял треуголку Лигорден. — Чего тянут?…

— Может, пошли на обход? — предположил генерал Слосиен.

Лигорден ничего не ответил. Единственный глаз не отрывается от подзорной трубы, безуспешно силясь разглядеть в пороховом дыму хоть что-нибудь.

— Идут! Идут, ваше сиятельство! — гаркнул слева молодой адъютант, тоже глядящий в трубу.

— Эх, где ж мне, одноглазому, с двуглазым в зоркости состязаться! — посетовал Лигорден. — Ну-ка, братец, скачи живой ногой к Лестентану, прикажи зажигать!

— Исполню-з, ваше сиятельство! — кинулся к коню адъютант.

Артиллерийский полковник Лестентан уже давно ждал приказа, стоя у гаубичной батареи. Адъютант не успел выпалить и слова, как он уже гаркнул:

— Ноянду па-а-а-аджечь!…

Канониры резво засуетились. Пришли в движение ганшпиги, разворачивая пушечные хоботы в нужном направлении. Картузы с порохом полетели в дула, крепко-накрепко прибиваемые прибойниками. Подносчики затолкали следом тяжелые брандкугели. Офицеры последний раз проверили наводку…

— Жги!!!

Грянул залп! Целая батарея могучих гаубиц разодрала воздух непереносимым грохотом! Волна горячего воздуха хлынула по ногам, едва не сбивая солдат наземь.

Сельцо Ноянда, безжалостно обстрелянное зажигательными ядрами, заполыхало в нескольких местах. В этой губернии дождя не было уже две восьмицы — сухое дерево занялось почти мгновенно. Кверху потянулись бледные языки огня.

За облаком дыма виднеются несколько человек, что есть мочи бегущие из деревни. Разумеется, всех жителей давно переправили в Энгерце, но — обычное дело — нашлись умники, решившие, что их это не касается. Попрятались по сараям и погребам — ну а теперь, небось, клянут на чем свет стоит военных, спаливших им избы…

— Жги!!! - снова гаркнул Лестентан.

Пожарище, охватившее Ноянду, перекрыло серым доступ к правому флангу. Лигорден прекрасно понимал, что там его позиция слабее, и враг непременно захочет атаковать именно ее.

Этот тактический ход превосходно сработал бы против другого войска. Но не против серых. Пехота вмиг расступилась, пропуская вперед колдуна в красном плаще. Горран Ледяной Меч вздел руки и страшно закричал. Воздух вокруг него загудел и накалился, а в небесах стремительно разрослась тяжелая туча.

Несколько тягостных минут — и вот ее брюхо прорвалось дождевым потоком немыслимой силы. Огненные стены, преградившие путь, жалобно застонали, растаивая и пропадая.

Еще не угасли последние язычки — а серая волна уже вновь двинулась на приступ. Солдаты идут спокойно, равнодушно — сами как живой пожар. Время от времени ровные линии разражаются огнем — палят залпами побатальонно. Навстречу им стреляют из окопов, но без особой пользы — колдуны раскрыли перед пехотой легкие защитные барьеры.

Пошла на прорыв карабинерская бригада. Усатые всадники, построенные в три ряда, пустили коней галопом. Бригадир Кодоман, бравый рубака, возглавил атаку самолично.

Несколько секунд бешеной скачки — и конная лава врубается в ряды противника, проламываясь сквозь защитные поля. Это легкая модификация — с успехом отражающая крохотные объекты вроде пуль, но отнюдь не способная задержать людей, да еще конных.

Серая пехота не успела перестроиться, и боевой порядок начал разваливаться. Карабинерские сабли со свистом замелькали среди пыльных мундиров, пистоли палят в упор, выкашивая вражеских мушкетеров.

Однако успех оказался кратковременным. Астрамарий Целебор Краш предвидел конную атаку в этом месте и заранее подготовился отразить ее как подобает. Бригада Кодомана попала в тяжелое положение — вокруг сомкнулось настоящее море серой пехоты. Со всех сторон тянутся длинные пики, не давая жалобно ржущим коням сделать и шагу.

Левый фланг рокушцев топчется на месте. Им достался нелегкий противник — ревенанты. Многие тысячи ворчащих мертвецов бредут сквозь шквал свинца, то и дело падая, но вновь поднимаясь почти невредимыми. Серьезный вред этим тварям причиняют только пушечные ядра да гренадерские гранаты. Иные храбрецы-офицеры пошли на ближний бой, лихо орудуя серебряными кортиками, но ревенантов на сей раз явилось очень уж много…

Следом за мертвецами чеканным шагом движутся живые. Колонны серых наступают неторопливо, прикрываясь от неприятельского огня стеной из оживших трупов. Порой рокушские пули достигают и до них — то один, то другой серый падает замертво — но остальные даже не оборачиваются в сторону павших, продолжая двигаться так же безостановочно.

Рокушские фузилеры заволновались. Каре утратили стройность, начали перемешиваться. Правый фланг все больше сминается под ужасным давлением пехоты Горрана. Левый фланг по-прежнему вяло отстреливается, сдерживая ревенантов и не в силах перестроиться, чтобы прийти на помощь товарищам. Центральный фронт тоже бездействует — на него пришелся основной огонь пеших колдунов и вемпирских всадников, солдаты боятся высунуть головы из окопов. Бомбарды и мортиры огрызаются колдунам в ответ, но ситуация ухудшается с каждым часом…

Логмир Двурукий услышал поле боя раньше, чем увидел. Гром орудий, вой снарядов, колдовские выплески — все это изрядно долбит по ушам. Краснокожий закатонец шмыгнул носом, ускорился вдвое против прежнего и сощурил глаза — при такой бешеной скорости они всегда ужасно слезятся.

Рарог и Флейм пока что покоятся в наспинных ножнах. Логмиру строго-настрого запретили ввязываться в драку раньше, чем передаст послание. Теперь он мчится, вздымая тучи пыли, и бешено вертит головой, высматривая рокушский штаб.

Гиперактивного закатонца никто даже не замечает — он летит быстрее пуль. Зато сам при этом отлично успевает разглядеть все вокруг. Когда-то такая беготня давалась нелегко, в свое время Логмир даже схлопотал несколько сотрясений мозга. Однако за годы, что прошли со дня смерти Султана Огня, он вполне приучился к этой невероятной скорости.

Серых вокруг хватает с избытком. Рокушцев тоже. Кроме цвета кожи и обмундирования враждующие армии различаются еще одной деталью — усами. Все серые до единого — чисто выбриты. Все рокушцы кроме самых юных — с длинными усищами, положенными военному сословию.

Бестолково побегав несколько минут, Логмир наконец сорвался с катушек. Звериный ор — и Рарог с Флеймом вылетают из ножен. Их хозяин от души плюнул на запрет и принялся бешено полосовать всех серых, имеющих несчастье попасть навстречу.

Снаряды падают с небывалой частотой. Рвутся гранаты и свистят пули. От грохота орудий закладывает уши. Даже самые храбрецы все же стараются укрыться за холмом или деревом. Картечь барабанит по земле, оставляя гроздья глубоких рытвин. Мертвецы валятся с обеих сторон — человек за человеком.

И среди этого хаоса несется настоящий оживший вихрь. А солдаты за ним вдруг падают, исторгая страшные кровавые фонтаны или вовсе разваливаясь надвое.

— Ну где этот хабов генерал?!! - истошно вопит Логмир, заляпанный кровью по самую макушку. — Где генерал, где генерал, где генерал?!! Ну что ж так не везет-то?!!

Пронесшись по небольшому холмику и спустившись с другой стороны, Логмир невольно притормозил и глупо заморгал. У ног валяется серый пикинер, распаханный надвое, как свиная туша. Будто пилой распилили.

— Рога хабов!… - растерянно присвистнул герой Закатона. — Это ж я его вроде убил!… Я?… Или нет?… Ну да, точно я!… Явно Рарог поработал, я ж его везде узнаю!… Да я что же, кругами бегаю?!!

Лазорито Лигорден уже давно не мнет треуголку. Теперь он ее грызет. С начала битвы прошло больше пяти часов, и положение стало совсем уже аховым. Командующий бросил в бой все имеющиеся резервы, но это лишь на время замедлило неудержимый напор серых. Рокушцев теснят, заставляя отступать все дальше и дальше.

Кажется, что ситуацию уже ничто не спасет — Лигорден разделит участь Синбана.

— Хой, приятель! — вдруг послышалось над ухом.

Лигорден резко развернулся и недоуменно заморгал. Рядом стоит совершенно неожиданный сейчас тип — краснокожий закатонец с двумя тонкими саблями за спиной и застарелым шрамом через переносицу.

Причем весь заляпанный кровью.

Откуда этот дикарь мог взяться здесь, в Рокуше?! Очередная штучка серых?!

— Кто вы, зеньор? — медленно потянулся к палашу Лигорден.

— Я Логмир Двурукий! — радостно улыбнулся незнакомец, отдавая честь сразу обеими руками. — Легендарный герой Закатона! А у вас как дела?

— Кто вы такой, что вы хотите?! - повысил голос генерал-аншеф.

— Отец, ты дурак? — жалостливо посмотрел на него Логмир. — Совсем дурак, да? Я же тебе сказал — я Логмир! Лог-мир! Логмир Двурукий! Гонцом сейчас подрабатываю! Хотя мне не платят! А почему не платят, интересно? Надо будет сказать, чтоб платили! Интересно, сколько гонцам обычно платят? Отец, ты не знаешь?

— Зеньор, я не знаю, кто вы такой и как сюда пробрались, но мне сейчас совершенно не до вас! — заскрипел зубами Лигорден. Вот чего ему сейчас не хватает для полного счастья, так это подобного жизнерадостного идиота! — Вы видите, что творится?!

— А, так я для этого и пришел! — вспомнил Логмир. — Ты генерал?

— Генерал-аншеф.

— Один хаб. Ты, отец, тоже, знаешь, нашел время в прятки играть! Я же тебя уже битый час по всем кустам разыскиваю, а ты здесь зачем-то прячешься! Зачем?… Погоди-ка, а я же здесь вроде уже пробегал?… - задумался Логмир. — Да, вроде было. А тебя чего-то не заметил. Почему я тебя не заметил? Ты погадить отходил, что ли? Нашел время! Война кругом! Нет, ну ничего без Логмира сделать сами не могут! Значит так, мне велено передать, чтоб ты еще немного продержался. Понял? Подмога уже на подходе! Понял? А меня вперед отправили — предупредить! Понял? Подмога уже идет, отец, держись! Понял? Все, я все передал, я побежал! Правда, меня что-то еще просили сказать… но я забыл, что. Так что извини, отец.

— А ну, врос в землю, мартышка закатонская!!! - в голос заорал Лигорден. Бедный генерал покраснел так, что сам стал похож на закатонца. — Стой, раз, два!!! Объяснил мне быстро и внятно — что за подмога, откуда?!! И кто ты вообще такой?!!

— Да отвяжись ты! — отмахнулся Логмир. — У меня Рарог с Флеймом зудят, хотят покромсать кого-нибудь побыстрее!

Закатонец резко развернулся на одной пятке и… исчез! В лицо Лигордену ударила воздушная волна, как будто загадочный дикарь унесся прочь со скоростью пушечного ядра!

— Ну и кто это был?… - разгладил растрепавшиеся волосы генерал-аншеф. — Часовой! Эй, часовой!

— Звали, ваш-сия? — гаркнул молодцеватый гренадер, вставая во фрунт.

— Звал… — невольно попятился Лигорден. — Экий ты, братец, здоровенный-то — ну чисто каланча… Как звать?

— Ёжи Толкодан, ваш-сия! — взял под козырек солдат.

— Ты что же это, братец, кого ни попало ко мне пропускаешь, а?

— Отнюдь не кого попало, ваш-сия! — возразил гренадер. — То был вестовой от начальства!

— От какого начальства?

— Не могу знать, ваш-сия! Он сказал — командир послал!

— И что за командир? — ласково уточнил Лигорден.

— Не могу знать, ваш-сия!

— Не можешь, значит… А для чего ты его, еловая голова, пропустил?! А коли б вышло так, что это чучело серые по мою голову прислали?! Командиры, знаешь ли, у серых тоже имеются!

— Никак не могло такого быть! Он мне бумагу показал!

— Бумагу?… И что в той бумаге было?…

— Не могу знать, ваш-сия! Неграмотный я! Но написано было красиво, с завитушками!

— Остолоп! Понятно теперь, почему пропустил — дурак дурака не обидит! — от души выругал гренадера Лигорден. — Ну вот много я с такими новобранцами навоюю, а?… Понаберут дурней деревенских… Эх, мне б сюда бывалых побольше, бывалых…

Генерал-аншеф окинул поле боя тоскливым взглядом. Что и говорить, положение — хоть вой… Еще часок-другой бессильного сопротивления — а потом все, готовь гробы. Дольше рокушцы не продержатся…

— Ваш-сия, разрешите обратиться! А что вон там за облако такое? — указал вдаль детина. — Никак войско!

— Войско? — повернулся Лигорден. — Что, серые бросили резервы?… Да нет, они их уже давно бросили…

Генерал всмотрелся в подзорную трубу… покрутил окуляр, настраивая резкость… и труба выпала из руки. Сквозь пылевое облако проступают колышущиеся знамена.

Желто-сине-зеленый триколор!

— Наши… наши флаги?… - недоверчиво нахмурился Лигорден. — Неужели король прислал подкрепление?… Но откуда?… как?…

— Харра-а-а-а-а-а-а-а-а-а!… - еле слышно донеслось издалека.

— Наши! — облегченно выдохнул Лигорден, вновь ловя в подзорную трубу мелькающие точки. — Наши! Но кто же…

И тут он увидел еще одно полотнище. Знамя, изображение на котором в свое время самолично начертал Заричи Третий. В качестве тонкой насмешки над пренебрегшими его милостью.

Пожелтевший череп с седыми усищами.

— «Мертвая Голова»?! - скрипнул зубами генерал. — Что за [цензура] посмела поднять знамя Хобокена?!!

Серые тоже забеспокоились. Подкрепление, так неожиданно явившееся к рокушцам, внесло сумятицу в дотоле строгие ряды. Солдаты озираются, в тревоге глядя на пока еще небольшие, но стремительно приближающиеся фигурки.

А потом какой-то офицер-колдун из тех, что остались в тылу, заметил сухопарого всадника, вздевшего палаш к небесам. Вместо кисти руки поблескивает стальной крюк…

— Железный Маршал!!! - истошно завопил колдун, трясясь осиновым листом. — Железный Маршал вернулся из мертвых!!!

— Да, я вернулся… — прошептал Бокаверде Хобокен, осматривая диспозицию с одного из холмов.

Оценку ситуации он произвел мгновенно. Рокушцам приходится туго, что и говорить, но потеряно еще далеко не все — Железный Маршал спасал и не такие сражения.

Если приглядеться, положение серых тоже небезупречно. Охватывая фланги обороняющихся, они слишком сильно растянули собственные боевые порядки. По центру чувствуется слабое место, а левый фланг и вовсе почти оголен — если ударить там посильнее, одновременно придерживая правый фланг, чтобы не дать прийти на помощь…

— Зеньоры командиры, слушай меня! — хрипло каркнул Хобокен, поднеся ко рту мегафон. — Зеньор Шамшуддин, двигайте небесный остров по центру прямо за линию фронта! Окажите Лигордену поддержку с воздуха! Зеньор Нэйгавец, берите треть конницы и ступайте к резервным корпусам серых — сдерживайте их поелику возможно! Зеньор Креол, десантируйтесь в сердце правого фланга, бейте изо всех пушек! Зеньор Гвэйдеон, берите остатнюю конницу и нанесите удар в левый фланг, идите на прорыв! Я с пехотой сразу за вами следом! С нами Единый, атакуем! Харра!…

Глава 19

Дивизия генерала Байколана беспорядочно отступает. Две пятитысячных колонны серых под прикрытием всадников на вемпирах ударили прямо в середину линии, прорвав фронт. Рокушцы дрогнули и попятились, в страхе слыша за спиной мерное:

— Ктулху фхтагн! Ктулху фхтагн! Фхтагн!… Фхтагн!…

Пикинеры, идущие по центру, мушкетеры, рассыпавшиеся цепями, колдовской огонь с небес — солдаты падают один за одним. Охваченная паникой, дивизия Байколана уже не помышляет ни о каком сопротивлении, желая лишь унести ноги…

— Молодцы!… - вдруг донесся сзади каркающий голос, с легкостью перекрывший шум битвы. — Молодцы, ребята, молодцы!… Догадались, хвалю!… Заманивай, отлично, заманивай их подальше!…

Сквозь ряды отступающих пронесся седоусый всадник. При виде него бегущие поневоле замедлили шаг — кто же в Рокуше не узнает эту сухопарую фигуру с крюком вместо кисти?!

— Призрак!… - завопил кто-то. — Призрак Хобокена!…

— Заманивай, заманивай!… - кричит всадник, несясь впереди всех. — Заманивай их, ребята!…

Ничего не понимающие рокушцы послушно бегут следом. Страх вдруг бесследно испарился — от легендарного маршала веет каким-то удивительным духом, вливающим в сердца невообразимое мужество.

— Сто-о-о-о-о-о-ой!!! - закричал Хобокен, резко натягивая поводья. — Довольно заманивать!… Поворачивай!…

Только что улепетывающие в панике солдаты в мгновение ока замерли и развернулись, крепко сжимая фузеи. Колонны серых невольно вздрогнули, ошеломленные такой дерзкой переменой в уже, казалось, побежденном противнике.

— Вперед, в штыковую, харра!!! - пришпорил коня Хобокен, размахивая палашом. — За Рокуш, за короля!!!

— ХАРРА-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!! - загремела дивизия, устремляясь в атаку. Глаза пылают отвагой, от былого малодушия не осталось и следа.

Серые попятились в ужасе. Роли поменялись — теперь уже рокушцы гонят их штыками, словно перепуганных зайцев. Сзади грянул пушечный огонь — эйнхерии, захватившие одну из батарей, что есть мочи шарахнули картечью.

— Добивай их, ребятушки!… - скомандовал Хобокен, уносясь дальше.

Железный Маршал трудится без устали. Мертвый всадник на мертвом коне носится по полю с бешеной скоростью — и везде, где бы он ни появился, ситуация сразу переламывается в пользу рокушцев. Все меняется мгновенно — Бокаверде Хобокен будто владеет каким-то невероятным волшебством, напрочь снимающим страх, усталость, боль, жажду. Серые при виде него впадают в панику, рокушцы, напротив, оживают, крича неистовое «Харра!».

Большинство решило, что это сам Единый отправил к своим чадам дух непобедимого полководца.

— Я Бокаверде Хобокен, маршал Рокуша! — гремит мегафон в руках седоусого эйнхерия. — Бросайте мушкеты и сдавайтесь, серые крысы! Сдавшимся обещаю жизнь, остальным — штык в пузо!

Кое-кто из услышавших в самом деле бросает оружие. Но эти малодушные тут же погибают от огня своих же командиров. Озленные колдуны не собираются отдавать победу так легко.

— Да как же это?… Да что же это?… - бормотал Лазорито Лигорден, воочию видя былых товарищей по «Мертвой Голове» во главе с боготворимым маршалом.

— Лазорито! — подлетел к нему Хобокен. — Жив-здоров, дружище?…

— Маршал!… - едва не расплакался старый генерал. — Откуда, как?! Неужто привидением вернулся?!

— Потом, потом! Сейчас живой ногой бери пару гусарских эскадронов и выбей серых с той позиции! Как под Кастиллерой, помнишь?…

— Как позабыть, мой маршал?! - вытянулся в струнку Лигорден. — Все исполню! За мной, гусары!!!

Тонкая цепь серых мушкетеров охраняет артиллерийскую батарею, окружив ее со всех сторон. Холм неприступен, откуда ни подойди — получишь ружейного огня.

Из-за барбарисовых зарослей послышалась пальба. Артиллеристы развернули пушки в ту сторону, давая залп. Грохнула картечь, разметывая кусты в труху, все заволокло пороховым дымом.

— Харра-а-а-а-а!!! - донеслось до мушкетеров.

Сквозь пороховой дым бегут десятки рослых гренадер с тяжелыми фузеями наперевес. Артиллеристы спешно бросились перезаряжать орудия, но эйнхерии вмиг опрокинули пехотное прикрытие, и уже взбираются на холм. Какой-то канонир было ударил случайного гренадера банником, но тот лишь весело хохотнул, фузейным прикладом разбивая серому череп.

— Поздравляю, братва, пушки взяты! — гаркнул гренадерский капитан, придирчиво осматривая захваченное добро.

В других местах эйнхерии Хобокена тоже крушат одну позицию за другой. Мушкетеры истово отстреливаются, колдуны палят чарами, но гренадеры, поднявшиеся из могил, безбоязненно бегут прямо на пули и заклятия, смеясь:

— Во второй раз не умрем, братушки!…

Целые тучи гранат со свистом устремляются в самые крупные скопления серых. Рослые гренадеры и раньше швыряли их на немалое расстояние, а теперь, получив мертвецкую силищу, стали добрасывать едва не до горизонта.

Когда до колдунов дошло, КОГО бросили на них рокушцы, они наотрез отказались сражаться против «Мертвой Головы». Хоть один эйнхерий покажется в пределах видимости — колдун уже улепетывает, прикрываясь рядовой солдатней. Только та тоже мало что может сделать — поднявшись из гроба, гренадеры Хобокена стали еще несокрушимее, чем были при жизни. Теперь их не только колдовство — и пуля со штыком не берут.

Как воевать с такими чудовищами?!

Эх, если б знать заранее — обязательно бы вооружили бойцов хоть чем-нибудь серебряным! Все-таки эйнхерии, как и прочая нежить, смертельно боятся серебра. А так остается только палить из пушек и швырять гранаты. Обычные гранаты, не колдовские.

Астрамарий Целебор Краш глухо заворчал, в недовольстве глядя на переломившееся положение. Несколько всадников на вемпирах вспорхнули в воздух, спеша донести до генералов новые распоряжения Первого Маршала Серой Земли. Он не собирается проигрывать только из-за того, что на подмогу рокушцам явилась замшелая легенда былой эпохи.

В конце концов, у него по-прежнему более чем двукратное численное превосходство!

— Похоже, у нас возникло небольшое затруднение, — просипел Астрамарий, скрещивая руки на груди.

Правый фланг сотрясают оглушительные удары. Индрак Молот, сопровождающий Креола, со всей силы колотит по земле зачарованной кувалдой. Маг, согнувший колени и рассеянно парящий в воздухе, не обращает на это внимания, а вот солдаты серых падают сотнями, точно кегли. Почва вздыбливается и трескается, подземные толчки разносятся на сотни метров вокруг, напрочь лишая мушкетеров присутствия духа.

Где уж тут стрелять, когда мушкет в руках не держится!

— Ты налево, я направо, — коротко скомандовал Креол, шумно раздувая ноздри. Он почувствовал запах действительно сильной колдовской ауры.

— Как пожелает великий шаман, — пророкотал Индрак, раскручивая над головой кувалду.

Паладины лода Гвэйдеона штурмуют левый фланг. Прорвавшись сквозь колонну мушкетеров, их копья встретили привычную добычу — нежить! Бесчисленные ревенанты серых с мычанием бредут к серебристым всадникам и тут же падают гнилыми трупами. Кереф, удивительный сплав серебра с другими металлами, в мгновение ока возвращает оживших мертвецов в нормальное состояние.

Лод Гвэйдеон подстегивает Гордого, рвясь в самую гущу — туда, где ревенанты стоят сплошной стеной без единого просвета. Из этой жуткой шевелящейся гущи слышится колдовской распев и тянется призрачный голубоватый свет. Повинуясь некромантским чарам, убитые солдаты — как серые, так и рокушцы — медленно поднимаются на ноги, присоединяясь к страшному легиону мертвецов.

Могучие суухские рысаки храпят и раздувают ноздри, гневно молотя ревенантов копытами. В Каббасиане их приучили не пугаться оживших мертвецов, а наоборот — атаковать их, помогая хозяину.

Другое дело — те скакуны, которых паладинам выдали во Владеке взамен убитых. Выходцы из лучших королевских конюшен, они все же не прошли такую тренировку, как те, что явились с Каабара. Запах тлена и разложения, пропитавший воздух на километры, беспокоит их, движущиеся трупы приводят в трепет, заставляют пятиться. Паладины, великолепные наездники, по мере сил успокаивают боевых товарищей, но все же тем, кто пересел на местных коней, приходится держаться арьергарда.

Логмир Двурукий по-прежнему мчится куда глаза глядят, иссекая всех на своем пути. Рарог и Флейм вертятся бешеными пропеллерами, жилистые ноги мелькают с частотой колесных спиц…

Ф-ф-ф-фух-х-х-х!… Несущийся во весь опор закатонец вдруг замедлил ход, чувствуя, как сам воздух вокруг сгущается и вязнет липким желе. Логмир словно бы угодил в невидимую паутину, не дающую сделать ни шагу.

— Что за хаб?… - возмутился воин, со свистом размахивая катанами. Резать нечего — разве что воздух. — Какого?…

— Наконец-то поймал!… - облегченно донеслось сзади. — Ты бы хоть по прямой бегал, что ли!

Логмир, ожесточенно борющийся с замедляющими чарами, резко рванулся и все-таки вырвался на свободу. Теперь он увидел в воздухе впереди некоторое отличие — входя в заколдованную область, солнечные лучи преломляются, почти как в воде.

— Твоя работа? — гневно нахмурился Логмир, разворачиваясь к окликнувшему колдуну. — Зачем гадил? Тебя просили, да?

— Просили, — невозмутимо кивнул колдун. — Просили поймать тебя. Ты кто такой, кстати?

— Логмир Двурукий, величайший герой Закатона и даже всего мира. А ты кто такой после этого?

— Всего лишь Тигран Клинки, красный плащ, — усмехнулся Тигран.

— Красный, да?… - задумался Логмир. — А красный — это ведь у вас меньше, чем серый?

— Меньше. На одну ступеньку.

— Значит, ты не самый главный?

— Ну, не самый… — несколько стушевался Тигран.

— Тогда неинтересно.

— А что, тебе только самый главный подойдет, герой обнаглевший?! - возмутился Тигран. — Я уже не гожусь?!

— Даже не знаю… — еще сильнее задумался Логмир. — Мне б самого главного, конечно, лучше… Хой, погоди-ка! А ты что, тоже дерешься двумя мечами?!

— Интересное совпадение, — согласился Тигран, медленно вытягивая из-за спины катаны. Почти такие же, как у Логмира, только другого цвета.

Паладины лода Нэйгавеца, рассыпавшись по полю, сдерживают резерв серых. Весьма и весьма многочисленный, он еще может натворить скверных дел, оказавшись допущенным в общую баталию. Серебряные Рыцари не стремятся пока нанести здесь серьезного урона — дожидаются подкрепления основных сил.

Плешивый старик в доспехах спокойно и методично разрезает врагу доступы, бросая отряды паладинов именно туда, где серая пехота рвется на соединение со своими. Бронированные конники вылавливают по одному колдунов, снимают арбалетами вемпиров, время от времени посылая друг другу мысленные сигналы — как положение, не нужна ли где помощь?

Индрак Молот шарахнул в очередной раз кувалдой и оглядел из-под ладони картину боя. Вокруг него почти нет убитых — зато ушибы и переломы заработали целые полчища.

Могучий дэвкаци вздохнул и опустил молот — сюда уже скачет уланский эскадрон, дальнейшие землетрясения будут задевать и своих. Ладно, этим солдатским буреломом займутся люди, а он, Индрак, пойдет лучше дальше, поищет еще кого-нибудь, кого можно…

Пумммммм!!! Не додумав мысли, Индрак пошатнулся, едва удержав равновесие. Показалось, будто в челюсть ударили невидимым кулаком. Да с какой силой!…

Даже отец бил Индрака немного слабее!

— Йя-а-а-а-а-а-а!!! - заорали над самым ухом, и дэвкаци вновь качнулся — теперь треснули прямо в висок.

— Индрак бьет!!! - пророкотал в ответ гигант, отбрасывая кувалду и молотя по воздуху узловатыми кулачищами. — Индрак не боится шаманства!!!

Невидимый противник явно не ожидал такой неистовой самообороны — один из ударов Индрака что-то задел почти сразу же. Костяшки пальцев окрасились кровью, а на земле прямо из ниоткуда объявился человек.

Какой-то чахлый хлюпик в оранжевом плаще.

Паладины разметали плотную шеренгу ревенантов, и взору лода Гвэйдеона открылся противно улыбающийся колдун в красном плаще. Невеликого роста, с поблескивающей на солнце лысиной — ни дать ни взять обычный безобидный дедулька.

— Хе-е!… - осклабился колдун, потирая сухонькие ладошки. — Так вот они вы какие, серебряные латники! Вижу, вижу, не приврал Скайлер!…

Лод Гвэйдеон ничего не ответил. Нет смысла тратить время на разговор с колдуном. Он просто наклонил лэнс и пустил Гордого галопом, собираясь насадить серого на копье, как муху на булавку.

— Во имя Добра, я нападаю!!!

— Восстань, Косой!… - приказал колдун, отшатываясь назад.

Почву прорвало, словно на поверхность пробилась крупная кротовина. Прямо из-под земли вылетел белоснежный скелет с необычайно длинными руками и свернутым набок черепом. Похоже, этот костяк не обладал привлекательной внешностью и при жизни.

Но прыжок, который он совершил, сделал бы честь даже блохе! Уродец разинул пасть, налетая на лода Гвэйдеона сверху. Удлиненные зубы вцепились в плечо, безуспешно пытаясь прогрызть кереф, когтистые пальцы-костяшки зацарапали по шлему.

Паладину невольно вспомнились гиббоны-вампиры, водящиеся в джунглях Каабара.

Резкий взмах! Правая ладонь лода Гвэйдеона по-прежнему крепко сжимает лэнс. Левая же выхватывает длинный гольбейн, с силой ударяя прямо в череп назойливому скелету. Наземь сыплются костяные осколки. Колдовская тварь скрежещет и заваливается набок, хватка ослабевает. Рука в латной перчатке отшвыривает обезглавленный скелет прочь.

Даже не снизив скорости, лод Гвэйдеон пронесся мимо колдуна и описал широкую дугу, готовясь к новому заходу. Колдун же использовал эти секунды, чтобы скороговоркой пробормотать заклинание. Увидев повторную смерть призванной нежити и несущегося во весь опор паладина, он торопливо вскинул ладони и зашипел:

— Костяные Колья!…

Гордый жалобно закричал, грохаясь оземь. Из-под земли вынеслись десятки тонких насеченных пик, похожие на человеческие позвоночники. Одна вошла несчастному коню под ложечку, высунувшись в районе лопатки. Многоголосое ржание, донесшееся сзади, возвестило, что Гордый — не единственная жертва.

Лод Гвэйдеон с силой метнул лэнс, приподнимаясь в стременах, и тут же вылетел из седла, отпрыгивая в сторону. Все это заняло какую-то долю секунды — тяжелораненый конь еще не успел упасть на землю, а его хозяин уже вскочил на ноги, со свистом вынося из-за спины Белый Меч.

Копье пронзило колдуну только плечо — он даже не упал, каким-то чудом удержав равновесие. Однако в следующий миг подлетевший паладин страшным ударом рассек ему голову, смахнув наискось полчерепа.

— Пречистая Дева, твоим именем!… - возгласил лод Гвэйдеон, резко выдергивая из раны коня уродливую пику и накладывая руки в целительном жесте.

Фуа-а-а-а-а-а-а-а-а!!! Серых пикинеров растолкало в стороны, как будто сквозь них пронесся невидимый поезд. Колонна Железного Воздуха, исторгнутая Креолом, разметала вражеских солдат по полю, освобождая магу проход к наконец найденной цели — сильному колдуну.

— А, всего лишь красный… — несколько разочарованно покривился Креол, глядя на колдуна-генерала. — Я-то думал — серый…

— Серых плащей здесь нет, если ты это имеешь в виду, — донеслось из-под капюшона. Горран Ледяной Меч взмахом руки отогнал прочь солдат — в поединке заклинаний они ему только помешают. — Но из красных плащей я — сильнейший.

— Да мне наплевать, — зевнул Креол, выдергивая из подпространственного кармана черный посох.

В битве под Владекой он почти не использовал свой драгоценный артефакт — его почти полностью заполнила Длань Нергала. Обсидиановому посоху предстояло играть роль мага-«болвана», а это требовало значительной подготовки.

Но теперь, когда ритуал успешно проведен, многофункциональный артефакт вновь свободен… хотя нет, не свободен, совсем не свободен! До краев заполнен разнообразнейшими заклинаниями на любой случай!

Пусть-ка этот колдун попробует ему что-нибудь противопоставить!

— Я хочу задать тебе вопрос, — внимательно посмотрел на Креола Горран. — Повелитель Ригеллион… его убил ты?

— Не знаю. Ригеллион — это кто?

— Четвертый Маршал Серой Земли, двенадцатый в Совете Двенадцати, Ригеллион Одноглазый! — зло перечислил Горран.

— А, ваш одноглазый маршал… — протянул Креол. — Я, да. А что, нельзя было?

— Ты убил повелителя Ригеллиона и даже не запомнил его имени?… - тихо процедил Горран.

— Я не запоминаю имена тех, кого убиваю, — холодно ответил Креол. — Я их даже не считаю.

— Хорошо. Мое имя — Горран Ледяной Меч.

— Я же сказал — я не запоминаю…

— Это для другого. Когда владыка Нергал спросит, кто отправил тебя в его царство, скажешь — Горран Ледяной Меч. Понял?

Креол удивленно моргнул. Он никак не ожидал услышать здесь имя шумерского бога мертвых.

Хотя ничего странного, если подумать. Ведь сейчас Нергал Месламтеа повелевает Мертвым Царством Лэнга, а демоны Лэнга — боги Серой Земли.

— Ты слышал, что я сказал?! - сжал челюсти Горран.

— Посмотри на меня очень внимательно, — усмехнулся вместо ответа Креол, поднимая посох. — Больше ты ничего в жизни не увидишь.

Логмир задумчиво взвесил в ладонях катаны. Он и раньше встречался с противниками, тоже использующими два клинка. Но обычно в таких случаях один из них короче другого. Например, ларийские бретеры кроме шпаги часто применяют еще и дагу — длинный кинжал для блокирования ударов. А в султанатах Закатона нередко можно увидеть мечника, дерущегося катаной и вакидзаси.

Но вот чтобы мечи были равной длины, как у него, несравненного Логмира Двурукого… Такое ему пока что не попадалось. Дело в том, что фехтовать сразу двумя длинными клинками довольно-таки сложно. Чтобы успешно применять подобный боевой стиль, нужны идеально отточенные движения и полная слаженность рук. Добиться этого очень нелегко.

Конечно же, Логмир не имеет права упустить такую возможность!

— Как, говоришь, тебя зовут? — уже с любопытством спросил он.

— Тигран Клинки, — поклонился колдун. — Догадываешься, почему меня так прозвали?…

— Симпатичные они у тебя. Клинки. Имена моих — Рарог и Флейм. А твоих как зовут?

— Давать имена мечам?… - хмыкнул Тигран. — Малыш, я давно вышел из детского возраста.

— А мне вот нравится. Ну что, приступим?…

— Конечно, — улыбнулся Тигран, неторопливо снимая плащ, а затем и тунику.

Логмир внимательно сощурился. Он впервые увидел серого в одних панталонах. Оказывается, у них кожа везде пепельно-серая, а не только на лице… надо же. Чего только на свете не бывает.

— Ты на кой хаб раздеваешься, шварубих? — на всякий случай спросил он. — Боишься кафтан испачкать?…

— Нет. Знаешь, в чем разница между тобой и мной?

— Я красивый, а ты урод, — ни на миг не задумался Логмир.

— Нет!!! - взъярился Тигран. — Разница в том, что у тебя два меча…

Его плечи как-то странно заколебались и задергались, будто кусок теста, разрываемый пополам. Хлюпающий щелчок!… и обе руки вдруг раздвоились!

А вместе с ними и катаны.

— …а у меня — четыре! — закончил Тигран.

Лод Нэйгавец дал шенкелей Несокрушимому, понукая лететь еще быстрее. За облаком порохового дыма виднеется высокая фигура в красном одеянии — несомненно, один из проклятых колдунов! Не упустить его!

Великий Магистр мысленными приказами направил нескольких паладинов загонщиками, а сам помчался наперерез. Бронированная рука дернулась, отбивая случайную пулю, арбалетный болт с воем унесся в небеса, пронзая горло пикирующему вемпиру.

Лод Нэйгавец почувствовал истинное наслаждение. Впервые за долгие годы он вновь в седле, вновь сражается во славу Пречистой Девы! Тело отнюдь не забыло отточенных навыков — тяжесть доспехов совсем не чувствуется, копье и меч играют в ладонях живыми змеями.

— Рази врага, мое копье!!! - прокричал он, нацеливаясь в красное пятно.

Фшиххххх!… Копье встретило только пустоту. Неизвестный колдун ускользнул с быстротой молнии. А в следующий миг из дымного облака вылетело волнообразное лезвие, нанося страшный удар наискось.

Реакция не подвела лода Нэйгавеца. Он изогнулся, пропуская вражеский клинок над собой. Но Несокрушимый, один из лучших коней Каббасианы, споткнулся и повалился на колени, взрывая тучу пули.

Ужасное лезвие отрубило ему голову.

Лод Нэйгавец не стал тратить зря времени. Да, целительская магия Ордена может даже оживить мертвого, если тот убит вот только что, несколько минут назад. Но приставить отрубленную голову… нет, за такую задачу Серебряный Рыцарь не станет даже браться.

Жаль коня. Но сейчас важнее позаботиться о другом. Лод Нэйгавец встал неподвижно, держа меч наизготовку. Сквозь прорези шлема, забранные редким горным хрусталем, поблескивают не по возрасту молодые глаза.

— Покажись, отродье Близнеца! — воскликнул паладин. — Выйди на свет и сражайся со мной достойно и честно!

— Хорошо, — донесся неестественный голос. Звучит так, как будто говорящий замотал рот толстым шарфом. — Я здесь.

Из дымовой пелены вышагнула рослая фигура в алой мантии и глухом шлеме. Ладонь в кольчужной перчатке сжимает длинный «пламенеющий» меч с окровавленным лезвием.

— Я знаю, кто ты, — провозгласил лод Нэйгавец. — Ты Астрамарий, безбожный предводитель сих ослепших душ.

— Ты прав. Я Астрамарий Целебор Краш.

Сказав это, маршал серых подался вперед и рубанул наотмашь мечом.

Индрак неторопливо поднял кувалду и зашагал дальше. Колдун оказался совсем слабым. Подумаешь, научился ловко прятаться! Индрак тоже в детстве играл с друзьями в пряталки — ничего хитрого. Замереть где-нибудь в кустах, дождаться, пока водящий подойдет поближе, и ка-а-а-ак шарахнуть его кулаком!

Маленькие дэвкаци всегда так играют.

— Стой, — окликнули сзади. — Я с тобой еще не закончил…

Гигант повернулся, хмуря скошенный лоб. Чахлый человечек медленно поднимается на ноги, расправляя плащ. Надо же — он покрепче, чем выглядит… Обычный человек от удара Индрака сразу уходит к предкам или по крайней мере долго потом болеет.

— Индрак сейчас добьет колдуна, Индрак сегодня добрый, — пророкотал дэвкаци, со свистом вздымая кувалду.

Серый почему-то не тронулся с места. На крысином личике заиграла зловещая улыбка.

Прыжок! Индрак одним широким шагом достигает противника и обрушивает на него колоссальный вес боевого молота!

Взмах! Колдун быстрым движением срывает оранжевый плащ и… в мгновение ока обрастает чудовищными грудами мускулов! Не человек — бесформенная мясная гора!

Толстенные ручищи легко перехватили зачарованный молот в воздухе! Серый удерживает тяжеленную стальную чушку, словно та сделана из ваты!

Индрак с кряхтением усилил напор, пораженно пуча глаза. Колдун насмешливо улыбнулся, резко повел плечом и выбил оружие из рук противника! Исполинская кувалда отлетела прочь, точно ею выстрелили из катапульты!

Дэвкаци шарахнулся назад. Как это понимать?! В сравнении с народом Индрака люди — просто слабые дети. Пусть среди этих недоросликов и попадаются иногда не очень слабые, но все равно до дэвкаци им далеко. Большой паладин Гвэйдеон долго боролся с карликом Эцумбо почти на равных, но все равно проиграл. К тому же большой паладин Гвэйдеон — величайший человеческий воин своего мира.

А этот колдун справился с Индраком в секунду! Как будто Индрак сам слабый ребенок!

Кромги Сильный криво усмехнулся, прекрасно понимая, о чем думает этот волосатый великан. Удивлен?… Еще бы! Он, Кромги, недаром носит свое прозвище вкупе с оранжевым плащом. Невидимость для него — так, игрушка в дополнение к излюбленному занятию. Невидимым он может оставаться не дольше минуты — но дольше ему и не нужно.

Кромги Сильный вовсе не метаморф, за которого его иногда принимают. Он — колдун-медик! Старший армейский фельдшер!

В этом виде Искусства существует побочная ветвь — нечто вроде допинговых заклятий. С их помощью Кромги с бешеной скоростью наращивает и уплотняет собственные мышцы, становясь не просто могучим — фантастически могучим. Он легко может поднять альдарею на вытянутых руках или жонглировать сараями.

Ну а этого дэвкаци он расплющит ударом мизинца.

Бока Гордого поднимаются и опадают. Конь лежит и раздраженно думает, что служить в Ордене — занятие явно не для него. Хозяин понятно — он сделал свой выбор, он прирожденный паладин и ничего другого себе не желает. А его-то, его кто-нибудь спрашивал, хочет ли он быть рыцарским конем?!

Вот, брюхо проткнули ни за что ни про что… И ведь уже не в первый раз такое невезение… Хозяину хорошо — он весь в панцире, как огромный жук. А у лошадки животик мягкий, пушистый…

Лошадей беречь надо!

— Потерпи, потерпи… — участливо приговаривал лод Гвэйдеон, оканчивая стягивать рану. Кончики его пальцев светились голубоватым светом. — Вот закончим здесь, я тебя морковкой угощу, хочешь?…

Гордый устало фыркнул. Он терпеть не мог морковь. Но хозяин за все прошедшие годы этого так и не понял.

И еще смеет называть себя кавалеристом!

— Все-таки быть живым — ужасно неэкономно, — проскрипели сзади.

Лод Гвэйдеон буквально взвихрился, в один миг вскакивая на ноги, разворачиваясь к голосу и замахиваясь Белым Мечом. Охваченный беспокойством за верного коня, он совсем забыл про осторожность!

Однако за спиной никого не оказалось. Никого, кроме убитого колдуна, все так же валяющегося с разрубленной башкой. Только вот…

Паладин присмотрелся и медленно шагнул вперед. Меча он не опускал. На своем веку лод Гвэйдеон навидался всяких тварей и отлично усвоил — не все то мертво, что выглядит мертвым.

— Что ты за нечисть? — нарушил молчание паладин, глядя на колдуна.

— В чем дело? — обиженно пробурчал тот. Выглядело это жутковато — шевелящиеся губы, а почти сразу над ними пустота. Другая половина головы валяется в сторонке. — Ты меня уже убил — дай теперь полежать спокойно.

Лод Гвэйдеон ничего не ответил. Он не спешит снова рубить врага — если тот умудряется говорить, лишенный половины черепа, вряд ли Белый Меч сможет ему еще чем-нибудь навредить.

— Охо-хо, и за что ж мне такое наказание… — прокряхтел колдун, медленно усаживаясь на землю и подтягивая к себе отрубленную половину головы.

Рыбьи глаза заворочались в глазницах. Мертвенно-бледные губы изогнулись в ехидной улыбке, и серый начал осторожно прилаживать макушку на место. Крови почти нет — так, несколько водянистых капель.

— Будем знакомы, латник, — осклабился жуткий колдун. — Я Маркаттабок Безмозглый. А ты кто?

— Я не называю имени служителю Близнеца. Что ты за тварь и как тебя убить?

— Ох, какие мы злые, как мы сразу в лоб вопросы задаем… — покривился Маркаттабок. — Успокойся, латник, убить меня ты не сможешь. Не в твоих это силах.

— Почему?

— Почему?… А вот, посмотри-ка!

Маркаттабок резко схватил себя за уши, сорвал только что прилаженную макушку и продемонстрировал паладину ее содержимое. Тот невольно содрогнулся, в недоумении глядя на нутро колдовского черепа. Да, такого ему видеть еще не доводилось…

— Меня прозвали Безмозглым за то… что у меня нет мозга!… - весело захохотал Маркаттабок. — В буквальном смысле! Забавно, да?…

— Как такое возможно? — спокойно спросил лод Гвэйдеон.

— А ты что, не боишься? — осведомился колдун. В голосе отчетливо послышалось разочарование. — Совсем ничуточки?

— Паладин не боится ничего и никого. Так что же стало с твоим мозгом, несчастный?

— Ничего особенного, — обиженно буркнул Маркаттабок. — Я сам его вытащил. Крючьями, через ноздри.

— Зачем?

— А зачем он мне? Этот гнилой кусок мяса только напрасно утяжелял голову. Без него легче. А вот ты… зачем ты ее разрубил?! Теперь придется накладывать клепки, а то так и будет болтаться… Неопрятно получится…

Лод Гвэйдеон несколько секунд наблюдал, как ворчащий колдун вертит собственную макушку, стараясь сомкнуть половинки черепа поплотнее. За Генералом собралось еще две дюжины паладинов — тихо перешептываются, пытаясь определить, что же за тварь им попалась. Орден Серебряных Рыцарей всегда проявлял немалый интерес к анатомии чудовищ — и отнюдь не академический.

— Так все-таки, что ты за нечисть? — повторно спросил лод Гвэйдеон.

— А вы что, все еще не догадались? Я лич, латник. Мертвый некромант.

Гречишное поле близ деревни Ноянда еще не помнило такого отвратительного дня. Сначала по нему прошлись подкованные сапоги рокушцев. Потом уцелевшую гречиху вытоптали серые. Потом почву обильно удобрили картечью.

А теперь вдобавок ко всему колдовство! Согбенная фигура в плотной хламиде с капюшоном и смуглый мужчина в мундире рокушского генерал-лейтенанта как-то очень буднично поливают друг друга заклинаниями. Словно так и надо. Ну правильно — погода хорошая, солнышко светит, чего б не пошвырять куда придется всяких молний и огненных шаров? Аппетит нагулять перед ужином.

Креол обстреливает противника чарами без особого азарта, даже с некоторой ленцой. Горран Ледяной Меч не доставляет такой головной боли, как покойный Ригеллион Одноглазый. Хотя обороняется пока достаточно успешно, применил несколько весьма интересных комбинаций.

Однако что-то в этом колдуне кажется странным… Очень необычная расцветка ауры — никак не поддается дешифровке… И эти горящие глаза под капюшоном…

Может, кто-то из потомков Лэнга?

А Горран не собирается давать времени на раздумье. Мечет боевые заклятия с небывалой яростью. Воздух вокруг раскалился и дрожит, над головой образовалось что-то вроде пламенного нимба. Из всех видов маны этот колдун явно отдает предпочтение огненной.

Но зато заклинания использует отнюдь не огненные! Широким взмахом Горран вырастил из ладони длинный ледяной клинок. Тот вмиг разросся и устремился в небеса, оборачиваясь громадным ледяным драконом. Пасть чудовища разверзлась, осыпая Креола градом игл-ледышек.

Маг прочертил посохом дугу, раскрывая над головой пламенный купол. Ледяные пули, низвергнутые Горраном, беспрепятственно проходят сквозь этот зонт… только уже в виде капель теплой воды. Креол довольно улыбнулся — день выдался знойный, дождик сейчас как нельзя кстати.

Но этот обледенелый червяк немного раздражает. Маг с силой вонзил посох в землю и коротко прищелкнул пальцами. Ифрит Абдель Атааллах, чье существо впитал этот многоместный артефакт-поглотитель, исправно вырабатывает огненную ману. Элементаль, призванный Креолом, получился просто исполинским!

— Это называется заклятие Огненного Бога! — гордо воскликнул маг, любуясь своим творением. — Настоящий триумф пиромантии! Я могу разнести им целый город… ну, если не очень крупный, правда.

Солдаты обоих войск в ужасе завопили. Ледяной дракон и огненный великан, сцепившиеся насмерть на гречишном поле, затмили сами небеса.

В схватке льда и огня побеждает обычно огонь. Каких-то полминуты яростного поединка — и Горран в изнеможении падает на колени. Его заклятие буквально растаяло, не выдержав пламенного натиска элементаля Креола.

Повинуясь мысленному велению хозяина, огненный великан ринулся на колдуна, собираясь задушить того в жарких объятиях. Креол со скукой оперся на посох — все, поединок закончился… хотя нет!

Как только элементаль коснулся Горрана, произошло что-то очень странное! Шипение, треск — и пламенный исполин начал истощаться и таять, буквально всасываясь в капюшон колдуна! Доля секунды — и его уже нет!

Креол приоткрыл рот. От заклятия Огненного Бога, призывающего высшего пламенного элементаля, он ожидал чего угодно — но только не этого!

А Горран Ледяной Меч почему-то истово затрясся. Воздух вокруг него уже не просто раскален — попросту дышит пламенем! Колдуна объял настоящий ореол ярко-желтого огня!

— Интересно… — задумчиво погладил подбородок Креол. — А если я…

Не договорив, он метнул в противника маленькую огненную стрелу. Вытянутый сгусток концентрированной тепловой энергии постигла судьба собрата-элементаля — она бесследно исчезла, едва лишь коснувшись Горрана.

А тот затрясся еще сильнее. Не удержав равновесия, колдун упал ничком и начал колотиться оземь, вырывая траву скрюченными пальцами.

В один из особо сильных приступов с Горрана слетел капюшон. Лицо, обезображенное болезненной гримасой, обратилось к Креолу, и тот пораженно присвистнул.

Очи противника горят пламенем отнюдь не в переносном смысле. В глазницах бурлят и переливаются самые настоящие огненные шары.

— Понял! — едва не хлопнул себя по лбу Креол. — Наконец-то понял! Ты — Пожиратель Огня!

Глава 20

Солнце над Рокушем клонится к закату. Долгое сражение при деревне Ноянда вступает в завершающую фазу.

Рокушская артиллерия косит серую пехоту сотнями. Пикинеры и мушкетеры беспорядочно отступают, огрызаясь ружейным огнем. Тяжелые ядра прорезают в человеческих колоннах настоящие коридоры. Взвод за взводом скачет кавалерия, немилосердно погоняя серых, словно дичь на охоте. Люди десятками валятся в окопы, не в силах выбраться. Боевой дух падает на глазах — Бокаверде Хобокен беспощадно давит психическими атаками, целеустремленно превращая вражеские легионы в сломленную толпу.

И все-таки серые пока еще не собираются сдаваться. Командиры вывели их на первоначальные позиции, к холмам, и теперь строят в ровные шеренги.

Залп. Еще залп. Пули тонко голосят, пронизывая воздух, впиваясь в людей и коней. Земля сотрясается от гула пушек и тяжелой поступи исполинского чудовища — Скайлера Тысяча Лиц. Именно он возглавил отступление, приведя сломанный строй в некоторое подобие порядка.

Но в баталии все равно чувствуется перелом. Серые больше не наступают, а лишь отстреливаются из-за кустов. Колдуны по большей части озабочены спасением собственной шкуры. Из всех командующих делом занят один Скайлер — остальные слишком увлечены личными поединками.

Индрак Молот встал в борцовскую стойку. Кромги Сильный, больше похожий сейчас на скалу, чем на человека, скучающе шагнул к нему.

Схватка началась… и тут же закончилась. Индрак первым нанес удар, вложив в него всю мощь дэвкаци, но Кромги, кажется, даже не заметил такую мелочь.

Колдун крякнул, обхватывая противника за талию, поднял его на манер живой штанги и начал раскручивать. По лицу серого расплылась улыбка — он вообще не почувствовал веса.

— Отпусти… — пророкотал Индрак, безуспешно пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь. Он еще никогда не чувствовал себя таким слабым и жалким.

— Отпускаю! — гаркнул Кромги Сильный, делая сильный толчок вверх.

Дэвкаци взлетел мячиком, брошенным опытным игроком. Крича что-то на дайварани, гигант улетел далеко-далеко вдаль и пропал из видимости.

Кромги довольно отряхнул ладони.

— Ух ты, этот колдун просто швырнул дэвкаци в воздух! — присвистнул рослый гренадер.

— Да, сильный колдун, — согласился другой. — Ну что, братва, теперь-то можно?…

Кромги Сильный обернулся и вскрикнул, закрываясь руками. На него смотрят десятки фузейных дул. Эйнхерии Хобокена не проявляют ни малейшего волнения — им ли бояться дурацкого колдовства?

Грянул залп.

Маг и колдун, стоящие друг против друга на гречишном поле, замерли в неподвижности. Горран Ледяной Меч только что поднялся с земли, наконец справившись с острым приступом. Креол задумчиво кивал, рассматривая ауру противника теперь уже с пониманием.

Как известно, существует несколько основных классов артефактов. Наиболее распространенный — артефакт-Носитель. В предмет встраивается определенное заклинание, действующее постоянно или активирующееся в момент использования. В простейшие Носители при создании закладывают еще и определенный мановый заряд, поэтому их хватает лишь на заданное время действия или количество применений. Более сложные получают энергию непосредственно от пользователя, поэтому могут работать практически вечно. Пистолет Ванессы, молот Индрака — это артефакты-Носители. А коцебу — Носитель сложного характера, содержащий не одно, а целый комплекс заклинаний.

Другой распространенный класс — артефакт-Поглотитель. Это своего рода клетка, в которую запечатывается некая астральная сущность. Дух, демон, элементаль и тому подобное. После этого Поглотитель можно реконструировать, заставив пленника выполнять полезную работу — ту, для которой он лучше всего подходит. Амулет Слуги, мешок с ветром — примеры артефактов-Поглотителей. Самые мощные Поглотители, вроде посоха Креола, могут содержать не одну, а множество сущностей, находя им самые разные применения. Так, души Празо Кукловода и Цезары Каменщицы позволяют хозяину удерживать в посохе дополнительные полдюжины заклинаний, а ифрит Абдель Атааллах без устали снабжает огненной маной.

И еще есть такой класс, как артефакт-Накопитель. В отличие от Носителей и Поглотителей, многие из которых могут применяться и обычными людьми, Накопители полезны исключительно для магов, ибо предназначены для хранения маны. Простые Накопители — это «батарейки», просто сберегающие впрок запас энергии, вложенный хозяином. А вот сложные — уже «аккумуляторы», самостоятельно впитывающие ману из окружающего пространства. Артефакт-Накопитель обычно сосредотачивают на мане конкретного типа — многопрофильные чересчур ненадежны, очень легко выходят из строя.

Существуют и другие, менее распространенные классы, но это сейчас не имеет значения. Горран Ледяной Меч создал себе именно артефакт-Накопитель. Причем использовал для этого не деталь одежды, украшение, оружие или бытовой предмет, как делают обыкновенно. Нет, он преобразовал в артефакт не что-нибудь, а собственное тело! Сам стал живым артефактом!

Собственно, ничего особенно сложного в таком преобразовании нет. В теории. На практике, к сожалению, часто встречаются вредные побочные эффекты — биологический организм штука сложная, хрупкая, очень легко портится. Особенно если попытаешься стать живым Поглотителем — ведь в каждом человеке уже присутствует одна астральная сущность, и добавление второй может привести к очень неприятным последствиям. Раздвоение личности, безумие, утрата контроля над телом, полная потеря собственного «я»…

Или даже смерть.

А вот превращение в живой Накопитель дается сравнительно легко. Любой маг, да и вообще всякое живое существо и без того постоянно вырабатывает и хранит в себе ману. Накопители просто вмещают ее больше и поглощают быстрее.

В древнем Шумере магов, прошедших такое изменение, называли Пожирателями. Избравших себе атмосферную ману — Пожирателями Воздуха, почвенную — Пожирателями Земли, жизненную — Пожирателями Жизни, трупную — Пожирателями Смерти, лучистую солнечную — Пожирателями Света.

А тех, что предпочитали получать ману из пламени, из тепловой энергии — Пожирателями Огня.

Вспоминая это, Креол понимающе кивал. Он и сам в молодости подумывал стать одним из Пожирателей. Остановило то, что после такого превращения становится очень тяжело применять ману «чужеродного» типа. Конечно, при лютой необходимости можно создать огненный шар из морозной маны, а льдистое копье — из пламенной. Но это крайне нецелесообразно — гораздо проще и выгоднее тратить на каждое заклинание свою, «родную» энергию. Поэтому большинство Пожирателей — узкоспециализированные маги.

А Креол желал для себя как можно более широкой специализации.

Правда, его нынешнего противника узким специалистом как раз не назовешь. За время поединка он применил свыше дюжины различных заклинаний — и лишь некоторые из них принадлежали Искусству пиромантии. Интересно, как же он добился такого разнообразия, будучи Пожирателем? Изобрел какой-то новый метод?

Креол искренне хотел бы это узнать.

Хотя… хотя с Горраном Ледяным Мечом вообще что-то неправильно. Видимо, где-то напортачил в трансформирующем ритуале. Или у его метода есть какой-то побочный эффект…

Скорее всего, именно так и есть. Судя по всему, этот эффект — потеря контроля над процессом впитывания. Непроизвольно поглотив ту громадную массу огня, которой был элементаль Креола, Горран не смог всю ее вместить. И теперь его, если можно так выразиться, «тошнит» пламенной маной.

— Плохо тебе, болезный?… - жалостливо ухмыльнулся маг. — Попей водички!

Из-под ногтей брызнули тончайшие струйки, вмиг завихрившиеся чудовищным водоворотом. Ужасное заклинание Водяного Урагана способно перемалывать гранитные валуны — человека, попавшего под удар, просто разорвет на куски. А уж пироманта, охваченного такой огнистой короной… да, пара будет много…

Но Горран не пожелал сдаваться так легко. Пылающие глаза сверкнули еще ярче — и Водяной Ураган словно рассекло невидимым лезвием. Водяные потоки изменили направление и растеклись, бесславно впитываясь в почву.

А колдун резко выпрямился. Ему явно стало легче. Сотворив отбрасывающее заклинание и потратив немного маны, он справился с самым болезненным приступом. Теперь нужно окончательно избавиться от излишков.

Креол рассеянно активировал Ледяной Доспех, закрываясь от шквала огненных копий, извергнутого Горраном, и крутанул посох между пальцев. Все-таки противник весьма силен. Умей он нормально контролировать ману — заслуживал бы серого плаща, а не красного.

Но нормально контролировать ману он не умеет. Очень серьезная слабость. Тепловая энергия, вошедшая в контакт с Горраном, моментально будет поглощена и преобразована в энергию магическую. И теперь, когда Креол это знает…

Посох черканул по воздуху, высекая мощную искру. Креол применил одно из самых убойных заклятий пиромантии — Воздушный Пожар. Эта магия воспламеняет кислород на десятки метров вокруг, вызывая страшную огненную вспышку. Заклятие поражает и самого мага, поэтому его ни в коем случае нельзя применять без предварительной защиты.

Полыхнувшая во все стороны плазма мгновенно распространилась по полю, уничтожив остатки посевов. И почти так же мгновенно истаяла, втягиваясь в истошно закричавшего Горрана.

Колдун болезненно захрипел — буквально распирает от непроизвольно вобранной маны. Он упал на колени и скрючился, изблевывая жидкий огонь. Приступ начался по новой — еще тяжелее, чем раньше.

— Повторим!… - ласково пропел Креол, резко закручивая кисть руки.

Вторым Водяным Ураганом он не запасся. Зато нашлось другое заклинание — Искусственный Водоем. Этот забавный фокус создает водяной куб размером с небольшой бассейн, заставляя его сохранять устойчивое положение безо всякой емкости. Придворные маги шумерских императоров порой использовали эти чары, чтобы обеспечить владыке прохладное купание в походных условиях.

Конечно, в бою от Искусственного Водоема проку немного. Креол вообще заготовил его только по просьбе лода Гвэйдеона — напоить коней после сражения. Но тут заклятию неожиданно нашлось более полезное применение…

Оказавшись внутри водяного куба, Горран схватился за горло, корчась и пуча пылающие глаза. Вода мгновенно забурлила, исходя паром — раскаленный донельзя колдун стал чем-то вроде живого кипятильника. Ему пришлось несладко — огненная мана, буквально льющаяся сквозь кожу, вступила в конфронтацию с враждебной стихией. Страшное шипение, болезненные хрипы пополам с бульканьем… а потом все стихло.

Водоем без стенок исчез, целиком испарившись. А на мокрой земле остался лежать обугленный скелет в плотной хламиде с капюшоном.

Пламя, лишенное выхода наружу, пожрало собственного хозяина.

Маркаттабок Безмозглый принялся неуклюже подниматься на ноги, все еще придерживая готовую свалиться голову. Его ничуть не смущало присутствие вокруг множества врагов — чего бояться тому, кто уже мертв?

Лод Гвэйдеон откинул шлем и спросил:

— Получается, ты нежить?

— Разумеется, нежить, — ворчливо ответил Маркаттабок. — По-моему, это очевидно.

Паладины переглянулись. Почти на всех лицах отразилось сомнение. Лод Гвэйдеон медленно покачал головой и возразил:

— Нет, ты не можешь быть нежитью.

— Что?… - удивился колдун. — С чего это такое недоверие?… Я нежить, не сомневайся.

— Ты не можешь быть нежитью, — повторил лод Гвэйдеон.

— Почему это я не могу быть нежитью?! - начал горячиться Маркаттабок. Почему-то слова вражеского латника его ужасно уязвили. — Ты что, не видишь, какая у меня забавная голова?! Кто, кроме нежити, может жить и разговаривать с пустой черепушкой, а?!

— Да, это довольно странно, — согласился паладин. — Но нежитью ты все равно быть не можешь.

— Ну почему?!! - всплеснул руками лич. — Ради щупалец Ктулху ответь — почему я не могу быть нежитью?!!

— Потому что керефовый меч убивает любую нежить.

— Ке-ре-фо-вый? — повторил незнакомое слово Маркаттабок. — А что это? Какой-то артефакт?…

— Кереф — это сплав металлов, включающий серебро.

— А, вот как… — понимающе протянул колдун. — Серебро… Теперь понятно, почему вы так легко перебили моих ревенантов…

— Да. Твои упыри — нежить, поэтому кереф их убивает с первого же удара. А ты… я не знаю, что ты за нечисть, но ты не нежить, иначе не остался бы жив.

— Как наивно… — искривил обескровленные губы Маркаттабок. — Как самоуверенно… Какое бравое рассуждение — если Вселенная противоречит нашим познаниям, тем хуже для Вселенной!

— Что ты хочешь сказать этим, колдун?

— То, что живущий в темноте даже не подозревает об этом, пока тьму не рассеет свет. Позволь мне стать твоим светом сейчас, латник. Видишь ли, я ученый. Я всю жизнь изучал некромантию. Я знаю все о нежити. А вот ты, похоже, знаешь только, как ее лучше убивать…

— Мне этого достаточно, — спокойно ответил лод Гвэйдеон.

— Не сомневаюсь. Но все же не погнушайся — выслушай и немножко теории. Вряд ли тебе это известно, но в основе всякой нежити, имеющей плоть, лежат чары, скрепляющие вместе огрызок души и огрызок тела. Такая как бы астральная ниточка. — Маркаттабок задвигал пальцами, словно пропуская сквозь них что-то невидимое. — Создай эту ниточку любым способом — некромантия знает их множество! — и получится ходячий мертвец. Ревенант. Зомби. Упырь. Костяк. Боурей. Вампир. Ролланг. Драуг. Трупомонстр. Или иной тип нежити — в зависимости от того, какие конкретно чары были применены. Разные типы нежити имеют разные свойства и способности, но своя астральная ниточка есть у каждого — хотя она тоже может быть более или менее прочной. А серебро обладает силой перерезать эту ниточку. Нежить вновь становится обычным трупом, а огрызок души просто улетучивается… куда-нибудь. Однако я не просто какая-то там дрянная нежить! Я лич! То есть — я мертвец-некромант, поднявший из могилы сам себя! И в моем теле эта самая астральная ниточка скорее подобна стальной проволоке — серебром ее не перерезать, сколько меня ни руби!

— Значит, голова у тебя прирастет обратно? — поинтересовался лод Гвэйдеон.

— Нет, к сожалению, не прирастет, — покривился Маркаттабок. — Придется накладывать клепки, чтоб не сваливалась. Как я уже говорил, разные типы нежити имеют разные свойства и возможности… К сожалению, мы, личи, неподвластны восстанавливающим чарам и не способны воспрепятствовать разложению тканей. Поэтому с течением времени мы все больше и больше походим на ходячие скелеты… Но это не имеет значения! Даже если от меня останется только голый череп — он все равно будет жить, говорить и колдовать! Руби меня хоть до скончания времен — а я все равно не умру!

— Я проверю твои слова, — кивнул лод Гвэйдеон. — Вперед, паладины, во имя Света!!!

— Ты мне не нравишься, — злобно фыркнул Маркаттабок, поднимая руки в колдовском жесте.

Завершить заклинание он не успел. Маркаттабок Безмозглый, при жизни известный как Маркаттабок Могильный, слишком привык, что чернь при одном лишь его виде цепенеет от страха.

Ведь он же бессмертный некромант, возглавляющий легион трупов!

Подробно рассказав о себе, Маркаттабок рассчитывал, что теперь и эти серебряные латники начнут его бояться. Но ничуть не оробевшие паладины просто налетели на бедного колдуна и вмиг нашинковали, как капусту! Нечестно!

Маркаттабока рубили, пока тот окончательно не утратил человеческий облик. В конце концов от некроманта оставили нечто, больше всего похожее на кучу вонючего фарша.

Однако она по-прежнему шевелится и издает невнятные звуки.

— Пфу-у-у-у-у-у!… Фу-у-у-у-у!… - злобно фукает ошметок колдуна. В чудом уцелевшем глазу бешено раздувается зрачок.

— Да, он не солгал, — задумчиво подытожил лод Гвэйдеон. — Он действительно еще жив. Лод Аштарон, прошу вас, соберите эту гниль в мешок и сожгите.

— Я немедленно позабочусь об этом, лод Гвэйдеон, — поклонился молодой паладин. — Но что если он останется жить и в виде пепла?

— Тогда развейте его по ветру.

Воздух звенит от скрещивающихся клинков. Логмир и Тигран двигаются с такой умопомрачительной скоростью, что превратились в два размытых пятна. Особенно Логмир — в скорости он ненамного, но все превзошел противника-колдуна. Правда, у того нашлось другое преимущество — четыре катаны вместо двух. Работает он ими на удивление точно и слаженно, создав вокруг себя непроходимый стальной барьер.

— Хаба тебе в глотку! — отпрыгнул Логмир, в очередной раз едва успев убрать себя с пути тонкого лезвия. — Ты чего такой шустрый?! Тоже в драконьей крови искупался, да?!

— Это не я шустрый, — спокойно ответил Тигран. — Это ты слишком медленный. Мне с тобой даже драться противно, щенок писючий.

— Чё сказал?! Нет, ты чё сказал?!

— Может, тебе уши срезать? Раз уж они у тебя не работают.

— Сам дурак!

— Знаешь, давай я дам тебе фору, — устало опустил катаны Тигран. — Вот, ударь меня куда хочешь.

— Куда хочу?… - замер Логмир.

— Куда хочешь. Дарю тебе один удар. Давай. Кто знает — вдруг тебе повезет, убьешь меня с первого удара!

От подарков Логмир никогда не отказывался. Рарог и Флейм разошлись в стороны и с бешеным свистом устремились к Тиграну на манер смыкающихся ножниц.

Лязг! Все четыре катаны Тиграна одновременно взметнулись в воздух. Три из них блокировали лезвия противника, а четвертая полоснула по груди, рассекая кафтан и кожу.

Только невероятная реакция Логмира спасла его от гибели. В самый последний миг он успел шатнуться назад. Клинок Тиграна оставил косой разрез, быстро напитавшийся кровью, но ребра уцелели. А промедли герой Закатона сотую долю секунды — лежать бы ему мертвым.

— Ты что делаешь?! - возмущенно заорал Логмир. — Ты же сказал, что фору дашь, говно четырехрукое!

— Я солгал, тупица, — снисходительно ответил Тигран, с удовольствием глядя на кровь, текущую по лезвию. — Это военная хитрость такая была.

— Ладно… Значит, теперь буду драться в полную силу…

— Любопытно будет посмо… уй-ё!… - невольно вскрикнул Тигран, едва успевая блокировать удар.

Все части тела Логмира пришли в движение. Подобно живому смерчу он закрутился вокруг колдуна, ища лазейку в защите противника, снуя меж четырех катан горным потоком.

— Медленно! Все еще слишком медленно для меня! — насмешливо воскликнул Тигран.

— Можно и побыстрее! — весело откликнулся Логмир, ускоряясь еще сильнее.

Тигран Клинки нахмурился. Проклятый дикарь фантастически быстр. Не человек — молния о двух ногах. Благодаря хорошему навыку темпофлекции он, Тигран, и сам способен двигаться в сто раз быстрее человека, хотя это и требует серьезных манозатрат…

Но поединок непростительно затягивается. Колдун напряг все суставы разом, каждым членом ощущая ману, бурлящую в жилах. Ускориться… ускориться… еще больше ускориться!!!

Катаны начали раскаляться. Тигран Клинки замелькал так, что стал почти невидимым. Логмир отлетел назад с рассеченным плечом и боком, лишь случаем избежав более серьезных ранений.

— Я ветер, я вихрь, я ураган!… - торжествующе захохотал колдун.

— Дружок, а ведь я тебя вижу! — слабо усмехнулся Логмир, подскакивая резиновым мячиком и вновь становясь в боевую стойку. — Сколько ни шустри, а меня…

Бешеный свист катан!

— …не перешустришь!

До этого Тиграну казалось, что Логмир достиг своего предела. Теперь он увидел — нет, все еще не достиг! В воздухе запахло паленой кожей — с такой фантастической скоростью завьюжил вокруг противника закатонец.

— Убегать бесполезно! — закричал Тигран.

— Кто сказал, что я убегаю? Живот!

Рука Тиграна инстинктивно дернулась, отражая удар. Мчащийся Логмир чиркнул Флеймом по лезвию, прикрывшему живот противника, и тут же отскочил назад.

— Грудь!

Вновь повторилось то же самое. Тигран зло оскалился, вращаясь вокруг своей оси и крутя всеми четырьмя руками. Если этот дикарь думает, что став чуточку быстрее, сможет одолеть…

— Голова! Правый бок! Левый бок! Горло! Голова! — выкрикивал Логмир.

Блок! Блок! Каждый раз успешный блок!

— Правое плечо! Живот! Ноги! Горло! Левое плечо!

— А-а-а-а-а-а!!! - дико закричал Тигран, в ужасе глядя на правые руки, падающие наземь.

Невольно привыкнув к этим выкрикам, он машинально защитил левую сторону… а лживый мерзавец ударил в правую!

— Я сказал левое?… - приподнял брови Логмир. — Я имел в виду правое. Прости, оговорился.

— У-у-у-у-у-у-у!… - тоскливо взвыл Тигран, кое-как отражая удары левыми руками. Из культей справа бешено хлещет кровь.

— Да не ори ты так — у тебя же еще две осталось!… - возмутился Логмир, нанося страшный удар в прыжке. — Хотя трупу они все равно не нужны.

Рассеченный надвое колдун мягко повалился на землю. Логмир Двурукий замер, в изнеможении глотая воздух. Он дико устал и потерял много крови. На груди теперь останется длинный шрам.

Но главное…

— И вновь Логмир победил!!! - возопил герой Закатона, запрокинув голову к небесам. — Всем немедленно целовать меня в жопу!!!

И еще один поединок уже близится к концу. Волнообразное лезвие «пламенеющего» меча Астрамария и длинный серебристый клинок лода Нэйгавеца высекают друг из друга искры, встречаясь раз за разом.

Паладин ведет бой спокойно и уверенно. За прожитые годы ему доводилось скрещивать оружие с самыми разными противниками. Встречались среди них простые разбойники, по природной глупости осмелившиеся напасть на Серебряного Рыцаря. Была человекообразная нежить — некростеры, стриги, морденты. Среди оборотней и колдунов тоже не все гнушались холодного оружия. Тяжелее всего приходилось с Черными Рыцарями — но и их души лод Нэйгавец дважды возвращал Пречистой Деве.

Этот Астрамарий силен, не о чем и говорить. Удары наполнены страшной, нечеловеческой мощью — пожалуй, он мог бы дробить своим мечом скалы. За каждым движением читается мастер. Каждый взмах скуп и отточен, острие неизменно направляется в самое верное место.

Но там его так же неизменно встречает керефовый клинок паладина. В его руках все еще достаточно сил, чтобы отражать даже такой чудовищный напор. Лод Нэйгавец — Великий Магистр Ордена. Когда-то он был Генералом. За его плечами восемь десятилетий непрестанных тренировок и битв.

Старость, говорите?… Серебряные Рыцари и в старости ничем не уступают молодым. Вместо юношеской мощи и резвости приходят мудрость и громадный боевой опыт.

— Отступись, старик, — глухо произнес Астрамарий, резко нанося удар. — Тебе меня не одолеть.

— Мне — нет, — кивнул лод Нэйгавец. Его голос звучит ровно, он нисколько не запыхался. — Не я, но Пречистая Дева поразит тебя посредством моего меча. Ты и твои хозяева — ничто перед моей Леди.

— Хозяева?… - чуть шевельнул шлемом Астрамарий, замахиваясь в очередной раз. — У меня нет… никаких хозяев.

— Нет хозяев? Разве ты не служишь демонам?

— Я кондотьер, а не слуга. Я никому не служу. Мне нет никакого дела до демонов и их замыслов. Я помогаю им, потому что наши цели пока что совпадают — и не более. Я Астрамарий Целебор Краш. Я непобедим. А ты… что ты стоишь без своего вооружения из этого странного металла?

— Кереф?… - усмехнулся лод Нэйгавец, вновь отражая натиск. — Кереф — это всего лишь кереф. Он ярок и прочен, как ни один другой металл. Но ярче керефа честь паладина, и прочнее керефа вера паладина! В них наша сила — не в броне!

— Я слышу над ухом какое-то жужжание, — равнодушно произнес Астрамарий. — Но почему-то не вижу ни одной мухи.

— Мухи, говоришь?… Было так, что некий рыцарь громогласно называл себя непобедимым. Говорил, что нет и не будет того, кто сумеет его одолеть. Но вышло так, что однажды он слишком широко зевнул — и в рот залетела муха. Ничтожное насекомое застряло в горле гордеца, и тот задохнулся, волею Пречистой Девы повергнутый нижайшим из низших. Ибо сказано в Астаро, что нет на свете непобедимых — есть лишь пока что не побежденные.

— Не знаю, о чем ты там болтаешь, старик, но вижу, что ты так ничего и не понял. Я не чета тем, кого ты побеждал. Я Астрамарий Целебор Краш. И никто из рожденных в этом мире не может меня убить!

— Вас ожидает сюрприз, сударь! — резко подался вперед лод Нэйгавец. После долгого ожидания он наконец нащупал уязвимое место в обороне противника. — Я рожден в другом мире!

Керефовый меч прорвался сквозь блок маршала серых и вошел точно в грудь, распоров алую ткань мантии.

— Нет никакой разницы, где ты рожден, — спокойно ответил Астрамарий. — Это всего лишь образное выражение.

Глаза престарелого паладина расширились, он поспешно рванул меч обратно. Но волнообразный клинок уже поднялся кверху… и резко рубанул по косой дуге, разрезая керефовую броню легче, чем фольгу.

Голова лода Нэйгавеца покатилась по земле.

Глава 21

Астрамарий Целебор Краш выдернул из груди странный серебристый меч, швырнул его наземь и зашагал прочь, даже не взглянув на поверженного противника. Всего лишь еще один казненный Королем Палачей — кому какое до него дело?

Сейчас гораздо важнее другое. Сражение окончательно и бесповоротно проиграно. Потратив драгоценное время на этого старикашку, маршал серых окончательно упустил поводья, и теперь положение уже не спасти. Большинство колдунов перебиты, а уцелевшие драпают, насмерть запуганные гренадерами Хобокена. Армия лишилась командования, превратилась в бесполезную людскую массу.

— Харра-а-а-а-а!!! - доносится со всех сторон. Рокушцы вовсю применяют любимую атаку своего главнокомандующего — штыковой бой. Сам Бокаверде Хобокен возглавляет контрнаступление — как и прежде, безбоязненно рвясь в самую сечу. Раньше его оберегали от пуль сноровка и удача. Теперь же эти кусочки свинца не страшны и подавно.

— Харра-а-а-а-а!!! - слышно с холмов. Рокушцы неугомонно лезут вперед, охваченные восторженной яростью. Познав разгром и вынужденные отступать в глубь страны, сегодня они отыгрываются за былой позор. Основную массу серых загнали обратно к бивакам и теперь докалывают штыками. Собственные батареи Серой Земли, захваченные врагом, бьют по бывшим хозяевам продольным огнем.

— Харра-а-а-а-а!!! - летит с обоих флангов. Резерв полностью разгромлен — да он и был не слишком-то сильным. Имея большой численный перевес, Астрамарий оставил в резерве самые необстрелянные бригады. Все ревенанты полегли, разрубленные клинками из необычного металла. Три красных плаща пали в поединках с неприятельскими лидерами. Кажется, Скайлеру Тысяча Лиц опять удалось скрыться — что ж, разумное поведение в сложившейся ситуации.

— Харра-а-а-а-а!!! - гремит уже совсем рядом. Мимо бегут обезумевшие от страха пикинеры, мушкетеры, егеря. Наплевав на оставшиеся пушки и топча сапогами бестолково снующих цреке, удирает артиллерия, фуражиры, квартермистеры. Верхом на обозной кобыле пронесся вспотевший вагенмейстер. Никто даже не обращает внимания на своего маршала — а ведь раньше кланялись до земли, едва завидев алую мантию…

— Недостаток информации, — глухо сказал сам себе Астрамарий. — Причина поражения — недостаток информации.

Да, несомненно. Он выстроил против войска Лигордена идеальную тактику. Еще совсем недавно победа была практически в его руках. Еще совсем недавно падение Рокуша казалось неизбежным. Рокушцы уже отступали в панике, уже вот-вот все должно было закончиться очередным триумфом серых…

Но к неприятелю явилось незапланированное подкрепление — не слишком многочисленное, но очень мощное. Эти серебряные латники из другого мира и ожившие гренадеры Железного Маршала… да, именно по их вине он, Астрамарий Целебор Краш, сейчас вынужден совершить стратегическое отступление.

Маршал серых поднял ладонь в кольчужной перчатке, призывая ближайшего всадника на вемпире. Большая часть уже перебиты или бежали, но около двух дюжин все еще парят над полем сражения.

— Повелитель Астрамарий, что нам делать?… - запричитала молоденькая колдунья в синем плаще, приземляя вемпира рядом с ним.

Астрамарий ничего не ответил. Он просто бесцеремонно вышвырнул всадницу из седла и молча уселся на ее место. Вемпир недовольно зарычал, чувствуя возросшую тяжесть, но, послушный воле хозяина, побежал по земле, хлопая крыльями. Секунда — и чудовищный гибрид вампира и вешапи уже взмывает в небеса.

— Повелитель Астрамарий, а как же я?! - завопила вслед колдунья, истерично озираясь по сторонам. К ней уже скакали усатые всадники с саблями наголо.

— Какой некрасивый поступок, — тихо произнес лод Нэйгавец. Конечно, его никто не услышал.

Паладин грустно взглянул на обезглавленное тело, распластавшееся на земле. Его собственное тело. Довольно непривычно смотреть на него вот так… со стороны.

Жаль — он только-только получил от святого Креола новые крепкие ноги…

Но такова воля Пречистой Девы — всякому однажды приходит черед умереть. Пришла пора и ему, лоду Нэйгавецу, бывшему при жизни Великим Магистром Ордена, отправиться в свой последний поход.

Дух Серебряного Рыцаря огляделся по сторонам. Теперь, когда он перешагнул роковую черту, живые приобрели для него странную тусклость и размытость — словно не люди бьются насмерть, а сгустки серого тумана. Звуки тоже неестественно угасли — крики, выстрелы, взрывы звучат совсем рядом, но все равно как будто доносятся откуда-то издалека.

Зато глазам и ушам открылось многое другое — в первую очередь бесчисленные духи, кишащие на поле битвы. Сегодня погибли десятки тысяч — и все они по-прежнему здесь, в растерянности витают близ прежних обиталищ из плоти и крови.

Лод Нэйгавец в задумчивости погладил бородку. Вообще, особой разницы между прежним и нынешним состоянием не чувствуется. Выглядит он вроде бы точно так же. Даже доспехи остались теми же, пусть и призрачными. Разве что удивительная легкость во всем теле… ведь как раз тела-то у него больше нет. А душа невесома.

Став бесплотным духом, паладин утратил возможность как-то влиять на ход битвы. Поэтому он просто побрел по полю, с любопытством разглядывая происходящее вокруг. Спустя некоторое время к нему присоединились еще несколько Серебряных Рыцарей, расставшихся сегодня с жизнью. Он был их предводителем в том мире — будет и в этом.

Некоторые, уже осознав, что земное тяготение больше не властно над ними, плывут легким ветром. Но большинство, все еще сдерживаемые въевшимися привычками, продолжают как бы «шагать» по земле.

Лод Нэйгавец дважды стал незримым свидетелем гибели других паладинов. Лод Тонгор, раздавленный всмятку заклятием какого-то оранжевого плаща, тут же поднялся серебристым призраком. Лод Шулец, убитый осколком гранаты, был воскрешен товарищами по Ордену — его духа среди мертвых не появилось.

— Лод Нэйгавец, взгляните, что там такое?… - окликнул Великого Магистра лод Галкаран.

Паладины сурово нахмурились, одновременно вытягивая из-за спин мечи. Неизвестно, будет ли хоть какой-то толк от этих призрачных клинков, но привычка сработала раньше рассудка.

А вдали и в самом деле происходит что-то странное и страшное. На поле боя одно за другим распахиваются огромные врата, светящиеся багрянцем. Из них выползают жуткие тени, похожие на карликовые силуэты, грубо вырезанные из черной бумаги. Стелясь по земле, они несутся меж сражающихся, вцепляясь в души убитых серых. Те кричат от ужаса, но кошмарные создания упорно волокут их за собой — прямо в Лэнг.

— Что за мерзкие твари!… - воскликнул кто-то из паладинов.

— Похожи на Служителей Близнеца… — пробормотал другой.

— Лод Нэйгавец, как нам поступить?…

— А разве мы перестали быть паладинами?! - выпрямился Великий Магистр. — Именем Ордена, за мной!!!

Посланники Лэнга тоже находятся здесь не во плоти. Обычное оружие не может причинить им вреда — но мечи паладинов-призраков разят насмерть. Охотники за душами истошно заверещали, угрожающе размахивая кулачками. Серебряные Рыцари отшвыривают их назад, заставляя расстаться с добычей.

— Почему?… - пораженно уставился на лода Нэйгавеца дух серого колдуна.

— Мы паладины, — спокойно ответил тот. На лице нет и тени сомнения. — Долг паладина — защищать слабого. Даже если он враг.

Несколько безобразных карликов скрылись в темных порталах. Серебряные Рыцари победно закричали — враг бежит! — но триумф оказался преждевременным. Взамен мелких уродцев из жутких арок выметнулись целые сонмы призрачно-черных щупальцев с крючьями на концах и клыкастыми пастями вместо присосок. Асугали — жуткие твари из Мертвого Царства, являющиеся за теми, кто при жизни служил требы Лэнгу.

Уже не церемонясь, они впиваются в добычу крючьями, вмиг разрывая десятками голодных чрев.

— Ничего, бывало и хуже!!! - прогремел лод Галкаран, с размаху рассекая одно из щупалец. — Не таких бивали!!!

Самих паладинов щупальца хватать и не пытаются. Точнее, пытаются — но тут же отдергиваются, словно обожженные. Серебряные Рыцари посвятили себя Пречистой Деве — вера защищает их несокрушимой броней и дает необоримую мощь. В этой бесплотной битве мечи и когти — лишь зримое воплощение духовной силы.

А духовная сила паладинов сияет ярче солнца.

Однако рокушцам приходится похуже. Специально твари за ними не охотятся — кажется, они их даже не видят, в отличие от серых и паладинов. Первые по праву принадлежат Лэнгу, вторые вызывают у демонов раздражение самим своим присутствием — словно свет, бьющий в глаза.

Но порой под слепое щупальце попадается и какой-нибудь уроженец Рокуша. Случайную жертву немедленно пытаются поглотить… хотя удается это не всегда. От иных душ твари отшатываются почти так же, как от паладинов. Но других жадно хватают, затягивая в кошмарные порталы…

— Отпуститеееееееее!!! - криком закричал один из таких, исчезая в мглистой арке. — Я же не серы-ы-ы-ы-ы-ый!!! Я не хочу-у-у-у-у-у-у!!!

Паладины ведут неравный бой, изо всех сил стараясь отстоять всех и каждого. Но их мало. Слишком мало. Только две дюжины рыцарей Ордена расстались сегодня с жизнью — а Лэнг прислал за страшной данью бесчисленные полчища асугалей.

— Траш атзеханон!!! - донеслось откуда-то поодаль.

Непередаваемый грохот сотряс землю. Одна из демонических арок задрожала и начала затворяться. Черные щупальца свились клубком, молниеносно утягиваясь обратно.

— Эй, магистр! — окликнули лода Нэйгавеца.

Паладин обернулся и увидел Креола. Архимаг опирается на обсидиановый посох, утирая пот со лба — закрытие даже одного-единственного Портала Душ дается очень нелегко.

В первый момент лод Нэйгавец решил, что Четвертый Посланник тоже погиб сегодня. Но тут же понял ошибку — судя по тусклости облика и приглушенному голосу, маг по-прежнему пребывает там, в мире живых.

— Святой Креол, я рад видеть тебя в здравии, — поклонился лод Нэйгавец. — Увы, не могу сказать того же о себе. Но ты все равно можешь видеть меня и слышать?…

— Что это за архимаг, который не видит астральных тел?… - фыркнул Креол. — Конечно, я вас всех вижу. И это, кстати, здорово раздражает — когда вокруг такая куча призраков. Пялятся все время…

— Похоже, у твоей силы есть и неприятные стороны, святой Креол, — мягко улыбнулся лод Нэйгавец. — А не ответишь ли ты — отчего все люди вокруг стали такими тусклыми?

— Оттого, что ты умер, — хмыкнул маг. — Ты теперь просто астральное тело, так что материальному миру больше не принадлежишь. Живые не видят духов совсем, а вот духи живых видят, но смутно, туманно. Правда, если потренироваться, зрение можно развить… но сейчас нам точно не до этого. Как тебя убили?

— Мне отрубили голову, святой Креол. Увы, не в силах Ордена вернуть меня к жизни…

— Зато я и не такое умею. Веди к своему трупу — сейчас я тебя воскрешу.

Лод Нэйгавец сделал было шаг… но тут же остановился.

— А остальных? — спросил он, указывая на прочих паладинов, сдерживающих асугалей. — Ты воскресишь всех моих братьев, что погибли сегодня?

— Я тебе что — бездонный колодец? — поджал губы Креол. — Воскрешение мертвого — очень тяжелый ритуал. Больше одного в день не осилю. И то если не поврежден мозг, и ткани еще не начали разлагаться. Тебе голову, надеюсь, чисто отрубили? Череп цел?

— Но почему тогда именно меня? — вместо ответа спросил лод Нэйгавец.

— Потому что ты у них самый главный. Выбор очевиден.

— Я от всей души благодарю тебя, святой Креол, — поклонился паладин. — Ты дал мне возможность умереть не в инвалидном кресле, а на поле сражения. Долгие годы я не смел и надеяться на такое счастье. Прошу, передай лоду Гвэйдеону, что я благословляю его на дальнейшие свершения, и да не осрамит он честь нашего Ордена.

— Ты вообще о чем? — начал раздражаться маг. — Ты идешь или нет? Давай быстрее — у меня и другие дела есть.

Лод Нэйгавец мягко улыбнулся и покачал головой:

— Нет, святой Креол. Я отказываюсь. Великий Магистр — не главный, а лишь первый среди равных. Я не желаю для себя такой привилегии.

— Как пожелаешь, — буркнул Креол, выдергивая посох из земли. — Твоя жизнь — поступай как хочешь. Уговаривать не собираюсь. Только не пожалей потом…

Лод Нэйгавец проводил взглядом удаляющегося мага и чуть заметно усмехнулся. Может, когда-нибудь святой Креол тоже поймет, что земная жизнь — это далеко не главное сокровище, дарованное человеку.

Сказано в Астаро, что истинно верующий обладает той истинной свободой, что недоступна остальным. Свободой от страхов, болей и горестей, от телесных желаний, от мирских устремлений. Свободной волей человек избирает служение не плоти, но духу — и смерть перестает страшить, ибо она есть не конец, но лишь начало.

Начало новой жизни.

— Я ни о чем не жалею! — рассмеялся паладин, вновь бросаясь в сечу.

Асугали зло хлюпают слизистыми пастями, спеша собрать как можно большую жатву, пока не прибыли новые гости. По негласному договору жнецы душ являются на поля сражений только в самом конце, когда все уже затихает. Но демоны жадны и прожорливы — им трудно вытерпеть, они всегда подоспевают самыми первыми.

Лод Нэйгавец запрокинул голову. В закатных небесах открывается множество других врат — изливающих свет и чудесную музыку. Из них сотнями вылетают юные девушки. В радужно-пестрых одеяниях, с белоснежными волосами, а главное — с переливающимися стрекозиными крыльями.

— Единый Дух!… - прохрипел какой-то усатый гусар, запрокинув голову. — Поди ж — не врали жрецы, оказывается!…

С улыбками проскальзывая меж свищущих щупальцев, чудесные небожительницы подхватывают рокушцев за руки и взмывают в небеса, к вратам в благой Шемуссен. Асугали издали хоровой протяжный вой — добыча уходит, ускользает!…

Паладины заработали мечами еще быстрее, сдерживая все сильнее ярящихся демонов. Асугали не желают делиться сладким мясом с кем бы то ни было. Человеческие души — это их пища! Их законное достояние! Так предначертано с начала времен, и по-иному быть не может!

— Подмога близка, братья, держимся!!! - прогремел лод Нэйгавец, разрубая очередное щупальце.

Он оказался прав. Вслед за Вратами Единого на поле распахнулась еще одна светящаяся арка — огромная, полыхающая чистейшим белым светом.

Из арки выступила гигантская фигура. Необычайно рослый молодой паладин с золотыми волосами. Доспехи сверкают так, что больно взглянуть, за спиной развевается плащ цвета чистого снега, в руках длинный лучистый клинок.

— Слава павшим героям! — звонко воскликнул он, салютуя товарищам по Ордену.

Асугали, взбешенные таким бесцеремонным вмешательством, единым пучком ринулись на пришельца, стремясь смять его, опрокинуть, швырнуть обратно в портал. А если удастся — то и ворваться за ним следом, ища новую добычу, куда более аппетитную, чем эти ничтожные человечки.

Но меч в руках паладина ожил пылающей зарницей, даже не рассекая, а просто аннигилируя демонов, обращая их буквальным образом в ничто.

— Я лод Каббас, Страж и Хранитель Врат Пречистой Девы!!! - грозно нахмурился гигант, расшвыривая асугалей. — И ни одна тварь мимо меня не пройдет!!!

Следом за лодом Каббасом из портала выходят другие паладины — все молодые, в ослепительно сияющих доспехах. Лод Нэйгавец узнал некоторые лица — он видел их в Галерее Героев.

Приход к паладинам подкрепления заставил асугалей отступить к своим мглистым порталам. Бессильно шипя и плюясь призрачной слизью, они осторожно выуживают остатки добычи — словно шакалы в присутствии могучего льва.

— Поспешите, паладины! — воззвал основатель Ордена. — Это не наш Каабар, Врата не будут открыты долго!

— Я повинуюсь, лод Каббас! — склонил голову лод Нэйгавец, вступая в сверкающую арку.

Идя по светящемуся коридору, он, сам того не замечая, с каждым шагом менялся. Спина, к старости обретшая сутулость, распрямлялась, плешь покрывалась свежими волосами, на лице разглаживались морщины. Сбросив груз бренной плоти, девяностолетний паладин становился снова молодым.

То же происходило и с остальными. Души павших воинов неслись к необычайно чистому свету… пока коридор не закончился.

На выходе их встретила женщина удивительной красоты. Глаза сияют любовью ко всему живущему, а ласковая улыбка исцеляет все страхи и тревоги…

— Добро пожаловать домой, друзья мои, — раскрыла гостеприимные объятья Инанна. — Теперь ваша битва закончена. Пришло время отдохнуть…

Глава 22

Солнце заходит. По полю бегают санитары, высматривая в грудах тел живых. Им помогают паладины — благородные рыцари не отказывают в помощи даже серым.

— Эй, браток, ты как, жив?! - окликнул санитар бойца, пригвожденного к земле пикой.

— Мертв, — спокойно ответил седоусый гренадер. — Уже лет двадцать.

Среди эйнхериев, как и среди паладинов, потерь оказалось совсем немного. Их не защищает керефовая броня, и они не могут исцелять раны наложением рук, но им ничего такого и не требуется. Серебром серые не запаслись — они ведь даже предположить не могли, что у рокушцев тоже окажется своя нежить. От колдовства гренадер Хобокена по-прежнему надежно оберегают татуировки киигов. Так чем же их можно укокошить?… Только пушками да гранатами.

Правда, кое-кто из мертвых солдат все же получил серьезные повреждения — картечь, пики с саблями, пули, выпущенные в упор. Теперь они — кто сам, а кто с чьей-нибудь помощью — себя заштопывают. Одни просто стягивают суровыми нитками глубокие раны, другие пришивают руку или ногу. А некоторые — даже голову.

Эйнхерий — нежить живучая, его отрубанием головы не прикончишь, в отличие от тех же упырей.

— Точно со временем срастется? — дотошно допрашивал Креола Хобокен. Ему не понравилось, что у иных гренадер теперь такой неряшливый вид — швы повсюду, а кое у кого даже стальные скобки. — А то некрасиво как-то. Солдат, он по балам хоть и не шляется, а все ж огородным пугалом быть тоже не должон…

— Срастется, срастется… — раздраженно бурчал Креол, стараясь держать дистанцию между собой и маршалом. Он буквально кожей чувствовал жуткую противомагическую татуировку! — Главное — чтобы части были плотно прижаты друг к другу. Дней через десять-пятнадцать швы можно будет снимать. Только пусть едят побольше.

— Вот эту заковыку я, убей, не пойму, — усмехнулся Хобокен, на ходу жуя ржаную краюху. — Странно как-то — мы, будем думать, вроде как мертвые, сердце не стучит, дыхалка не дышит… А питание нам все одно потребно! Как так?

— А вот так, — огрызнулся Креол. — Буду я еще тут лекции по некромантии читать, делать мне больше нечего…

— А нет, так и не надо, — пожал плечами Железный Маршал. Он приостановился возле пока неубранной кучки убитых, и от души пнул один из трупов. — Эй, сержант, хватит валяться, подымайся. В могиле не отдохнул?…

— Эхма, виноват чуток, ваш-бродь… — сконфуженно приподнялся коренастый эйнхерий. Во лбу зияет пулевое отверстие. — И свалился-то как-то по привычке — все, думаю, кокнули… Полежал чуток — да нет, вроде не кокнули, хоть и дыра в башке… Не привык пока к такой вот ситуанции несуразной…

— На вот, хоть глиной дырку залепи, а то последние мозги вытекут, — достал из кармана мягкий комочек Хобокен.

— Благодарствую, ваш-бродь… — послюнил глину сержант, прилаживая ее в рану.

Креол и Хобокен взобрались на холм. Там уже высится чернокожая фигура с чашкой кофе, ссутулился перебинтованный краснокожий с катанами за спиной, ковыряет каблуком землю девушка с необычным разрезом глаз. Паладины — все со сложенными шлемами, склонив головы в молитве — хоронят погибших товарищей. Лод Гвэйдеон негромко читает надгробное слово.

Ванесса обернулась и грустно кивнула Креолу. Не то чтобы она хорошо знала кого-то из хоронимых — даже с лодом Нэйгавецом всего только перебросилась несколькими фразами. Но гибель товарищей по оружию — это всегда печально.

Мертвые паладины, облаченные в погребальную ткань, выглядят очень непривычно. Лишенные постоянных доспехов, они как будто уменьшились в размерах. Лода Нэйгавеца и прочих переодели в легкие тканевые саваны — почти такие же используют и на Каабаре.

Когда-то Серебряных Рыцарей хоронили в полном боевом снаряжении, но со временем от этого отказались. Во-первых, кереф все-таки слишком дорого стоит, чтобы просто так закапывать его в землю. Во-вторых, из-за бесценных доспехов усыпальницы становились желанной добычей для грабителей могил. Одно время на Каабаре были нередки разбойники, гуляющие в керефовой броне. Это даже породило несколько досадных инцидентов с самозванцами, выдающими себя за паладинов.

Ванесса снова поглядела на Креола, открыла было рот, но передумала. Обида все еще не прошла. Этот гад не позволил ей принять участия в сражении. Приказал остаться на коцебу, вместе с Шамшуддином. Архимаг-маргул, как и под Владекой, всю баталию бушевал невидимым ураганом, внеся немалый вклад в победу.

А ей даже выстрелить разок не дали! Противный Креол попросту «выключил» ветряного элементаля, лишив ученицу возможности летать! По веревочной лестнице с парящего острова не спустишься! Пришлось бедной Вон всю битву просидеть посторонним зрителем, не имея возможности сделать хоть что-нибудь.

— Ученица… — подошел маг.

— Я с тобой не разговариваю, — резко отвернулась Ванесса.

— Почему?

— Потому что ты мне не доверяешь.

— В чем?

— Во всем. Не нужно постоянно держать меня за принцессу! До того, как ты появился в моей жизни, я была полицейским, помнишь?! Я никогда не пасовала перед плохими парнями! И я могу сама о себе позаботиться, о’кей?!

Креол нахмурился. Наморщил лоб. Почесал в затылке. Погладил подбородок.

— Я не понимаю, что ты имеешь в виду, — наконец признался он.

— Вот поэтому я с тобой и не разговариваю. Когда поймешь — приходи.

Креол задумался еще сильнее. Он ужасно не любил, когда ученица вела себя подобным образом. Дулась непонятно из-за чего, произносила невразумительные тирады и, кажется, дожидалась от него каких-то слов или действий. Иногда удавалось угадать, чего она хочет, и Вон снова становилась счастливой. Но гораздо чаще Креол попадал впросак, и на него начинали кричать и ругаться.

А он, конечно, тут же выходил из себя и принимался орать еще громче.

— Знаешь, ты… — осторожненько стал прощупывать почву маг.

— Святой Креол, леди Ванесса, да благословит вас Пречистая Дева, — поздоровался подошедший лод Гвэйдеон.

— О, паладин! — искренне обрадовался Креол. — А я тебя как раз искал!

— Я, кажется, помешал?… - неуверенно перевел взгляд на смотрящую волком Ванессу лод Гвэйдеон. — Вы о чем-то говорили?…

— Не помешал! Не помешал! — торопливо замахал руками Креол. — Как похороны?

— Закончились. Лод Нэйгавец, лод Кэрин, лод Мандак, лод Бурлок, лод Бояр, лод Галкаран, лод Даллос, лод Керцубок, лод Стафф, лод Клайв, лод Калгонит, лод Нарак, лод Карниворес, лод Элвар, лод Конак, лод Лжехав, лод Тультчер, лод Чубвок, лод Шеламвбор, лод Тонгор, лод Капеллук, лод Хосем, лод Рибеллиус и лод Бардун упокоились в мире. Сохрани Пречистая Дева их души.

Ванесса в очередной раз поразилась памяти лода Гвэйдеона. Такое впечатление, что он помнит по имени каждого паладина из более чем полутора тысяч. Перечислял вроде бы по старшинству — если лоду Нэйгавецу уже перевалило за девяносто, то замыкающий список лод Бардун еще даже не начал отращивать бороду. Возможно, один из призыва этого года.

— Полагаю, теперь, когда лод Нэйгавец погиб, я должен занять место Великого Магистра, — нерешительно заговорил лод Гвэйдеон. — А на мое место следует избрать нового Генерала…

— Меньше всего нам сейчас нужен новый Генерал! — запротестовала Ванесса. — У него же не будет такого опыта, как у вас, лод Гвэйдеон!

— И времени на всякие перестановки у нас тоже нет! — присоединился Креол. — Каждый день на счету! Так что эту свою ерунду отложите на потом!

— Я повинуюсь, святой Креол, — наклонил голову паладин. — Если такова твоя воля, я побуду Генералом Ордена еще некоторое время, хоть это и противоречит Кодексу…

— Не человек должен служить кодексу, а кодекс человеку! — важно поднял палец Креол.

— Эй, да ты наконец-то сказал что-то умное! — весело пихнула его в бок Вон.

— Ученица, ты что, уже не злишься? — с подозрением посмотрел на нее маг.

— На кого? — не поняла Ванесса.

Креол только махнул рукой.

На следующее утро солнце осветило вполне мирную картину. Солдаты впервые за много дней избавились от тревоги в глазах. Войско Астрамария разгромлено, Рокуш благополучно освобожден от вторжения. На какое-то время можно расслабиться.

На поле близ теперь уже не существующей деревни Ноянда воцарилась тишина, нарушаемая только заунывным напевом полковых капелланов. Жрецы Единого уже с рассветом взялись справлять заупокойные службы.

В этот раз мертвецов сжигать не стали. Серые разбиты, их некроманты сюда больше не вернутся. И рук, чтобы копать могилы, тоже предостаточно — те же самые серые. Пленных взяли свыше пятидесяти тысяч — в том числе даже множество колдунов низших уровней. За этими отрядили присматривать эйнхериев — несчастные колдунишки в их присутствии и пикнуть не смеют.

Армия Лигордена отдыхает. Солдаты варят на кострах завтрак, весело переговариваются. В обед выдадут по чарке и будут раздавать наградные. Исстари повелось — за выигранное сражение положена денежная премия — каждому рядовому пятерик серебром. Да и медалями, уж верно, не обделят…

Но главной темой разговоров стала, конечно же, нежданно явившаяся подмога. Не летающий остров — подумаешь, невидаль! Не серебряные всадники — те же драгуны, только в латах. А поднявшиеся из гроба эйнхерии.

Вот их рокушцы обсуждали много, горячо спорили, кое-где даже подрались. Солдат волновали разные вопросы. В самом ли деле бок о бок с ними сражались те самые гренадеры Хобокена, что сложили головы в Дорилловом ущелье? Не морок ли?… Не обман ли?… Не хитрость ли серых колдунов?…

Это предположение, конечно, быстро отвергли. Если хитрость, то какая-то чересчур уж заковыристая. Ну с чего вдруг серым самим себя истреблять? Как беспощадно эйнхерии били неприятели, вчера видели все.

Но взамен поднялись другие вопросы. Если это нежить — можно ли иметь ее на своей стороне? Не будет ли против Единый? Многие, особенно капелланы, открыто выражали сомнение в допустимости такого союза.

Правда, сразу после завтрака по взводам зачитали королевский указ и обращение патриарха. Его Величество Обелезнэ Первый и Его Святейшество Икодачи Пятый выражали свое полное согласие и одобрение всем действиям герцога Креола, призывая к тому же народ Рокуша.

После этого возмущение в целом утихло — раз уж светская и духовная власти ничего против не имеют… Однако особо горластые все равно продолжали требовать прогнать мертвяков прочь — кое-кому даже прилетело капральским кулаком.

Окончательно войско успокоилось лишь после утреннего построения. На нем генерал-аншеф Лазорито Лигорден официально представил нового войскового главнокомандующего — маршала Рокуша Бокаверде Хобокена.

Едва лишь заговорил этот однорукий старик, воцарилась мгновенная тишина. Унялись даже самые рьяные возмутители спокойствия. Железный Маршал в очередной раз продемонстрировал свой непревзойденный талант управления войсками. По окончании пламенной речи солдаты смотрели на командующего так, что прикажи он — сейчас двинутся маршем хоть на дно океана, объявлять войну эйстам!

Рядом с армейским лагерем встал на прикол коцебу. Эйнхерии на всякий случай близко не подходят. Побаиваются, что их татуировки лишат волшебный остров способности летать. На самом деле, конечно, ничего подобного не произойдет, но Креол их разубеждать не стал.

Эти союзники по-прежнему вызывают легкую нервозность.

Если представить его, мага, ядовитой змеей, способной убить кого угодно одним укусом, то проклятые эйнхерии будут ежами. Ежам-то змеиный яд не страшен, так что даже самые смертоносные гадюки для них всего лишь шипящее мясо.

— Интересно, а паладины тогда кто? — задумчиво произнесла Ванесса, услышав такое сравнение. — Мангусты, что ли?… Или птицы-змееяды?… И почему вообще маги — змеи?… Я, получается, тоже змея, раз у тебя учусь?…

— Ты — безобидная змея, — мрачно буркнул Креол. — Мелкая. Неядовитая. Ужик. Или вообще веретеница.

— Веретеницы — ящерицы, — снисходительно посмотрела на него Вон. В биологии она все-таки разбиралась неплохо.

— Ученица, не пори чепухи, — ответил не менее снисходительным взглядом Креол. — Я что, по-твоему, веретениц не видел? Да у меня в Шахшаноре, в саду их целая гибель была! А ты-то видела хоть одну?…

— Ну и что, ну и не видела! Все равно веретеницы — ящерицы!

— У ящериц ноги, они бегают, — спокойно объяснил маг. — А у змей ног нет, они ползают. У веретеницы ноги есть?… Нету. Значит, змея.

— Ага, интересно рассуждаешь! Это, получается, и кит — рыба, раз с плавниками и в воде живет?

— Хочешь сказать, кит не рыба?! - чуть не расхохотался Креол. — А кто же тогда?!

— Зверь! Млекопитающее!

— Зверь — это который с ногами! А кит — гигантская рыба! И прекрати со мной спорить! Не выставляй себя идиоткой!

— Кто еще кого выставляет… — пробормотала Ванесса, пряча насмешливую улыбку. — Ты бы хоть учебник биологии прочитал…

— Я читал. Я все знаю про генетику, клеточную теорию, рефлекторную деятельность, мутации сперматозоидов, нуклеиновые кислоты и собачьего вивисектора Павлова. Про змей и рыб там не было.

— Другой прочитай. За другой класс.

— Давай, — протянул руку Креол.

— У меня его здесь нет… — смутилась Вон.

— А нет — и молчи!

— А ты не ори на меня!

— Я твой учитель, мне можно! Даже нужно!

— Прибыл маршал Рокуша Бокаверде Хобо-о-окен!… - нудно доложил Хуберт с первого этажа. — А также сопровождающие его генера-а-а-алы!…

Креол с Ванессой торопливо спустились в холл. Весь остальной штаб уже давно собрался — ожидали только рокушский генералитет.

— А веретеницы — все равно ящерицы! — заявила по дороге Ванесса. — А кит — зверь! Так во всех учебниках написано, честное слово!

— И что, что написано? — фыркнул Креол. — Кто больше заслуживает доверия, Верховный Маг Шумера или учебники, написанные какими-то идиотами?

Ванесса тяжело вздохнула. Ну конечно, попробуй-ка поспорь с такой фантастической самоуверенностью… Креол ведь не может ошибиться никогда! Даже если заявит, что небо красного цвета — это означает только то, что все человечество страдает тяжелой формой дальтонизма…

Железный Маршал вошел уверенно, кивнув Хуберту, как старому знакомому. А вот Лигорден, Байколан, Адвансен, Слосиен, Кодоман и еще дюжина высокопоставленных офицеров при виде брауни в ливрее поневоле слегка дернулись. Ванесса вспомнила, какой сама испытала шок, впервые встретившись с этим домовым-дворецким, и понимающе улыбнулась.

Лод Гвэйдеон чинно сидит в кресле, прислонив Белый Меч к подлокотнику. Шамшуддин, как всегда, за столом, поближе к кофейнику. Логмир валяется на диване, ожесточенно расчесывая перебинтованную грудь. Раны, полученные на дуэли с Тиграном Клинки, еще вчера залечил один из паладинов, но свежий шрам зудит до сих пор.

Хуже пришлось Индраку. Хмурый, ссутуленный, он глубоко переживает проигрыш Кромги Сильному. Вчера дэвкаци швырнули с силой хорошей бомбарды — пролетел больше трех километров и оставил в земле глубокую воронку. Сотрясение мозга, множество осложненных переломов и вывихов — сына вождя буквально вытащили с того света. Будь на его месте человек — превратился бы в лужицу внутренностей.

Подлатав искалеченного гиганта, Креол с видом умудренного семейного доктора прописал какие-то магические порошки, постельный режим, усиленное питание. Через пару деньков снова сможет махать кувалдой.

Началось обсуждение стратегии. Всех в первую очередь интересуют дальнейшие планы короля и его новых маршала и министра магии. Удовлетворится ли Рокуш освобождением собственной территории?… Или же Обелезнэ Первый намеревается нанести серым ответный удар, вторгнувшись в Ларию?…

— Никаких «удовлетворится»!!! - едва не расщепил столешницу крюком Хобокен. — Что за прискорбная трусость, зеньоры?! Сколько побед остались половинчатыми из-за такого малодушия! Не закрепить успеха поелику возможно быстрее — глупость и военное преступление! Не давать врагу лишнего дня роздыху! Не позволить ему снова собраться с силами и нанести повторный удар! Как можно скорее вперед, вперед, только вперед! В Ларию, прямо на Симбаларь, сегодня же, сейчас же! Единый с нами, враг будет разбит!

— Жаль, что их командующий скрылся… — сумрачно буркнул Лигорден, мня треуголку. — Печенкой чую, он нам еще угольков в шапки накидает, накидает…

— А кто этот Астрамарий вообще такой? — спросил бригадир Кодоман. — Один из моих карабинер своими глазами видел — ваш лод Нэйгавец проткнул его насквозь! В самое сердце поразил! А тот даже не чихнул!

— Может, тоже оживший мертвец, вроде нашего маршала?… - предположила Ванесса.

— Этого не может быть, леди Ванесса, — возразил лод Гвэйдеон. — Рана, нанесенная серебром или керефом, возвращает нежить в естественное состояние — мертвого трупа. Взгляните сами, сколь многим упырям мы даровали вчера покой. Кем бы или чем бы ни был этот Астрамарий — он во всяком случае не из нежити.

— Лод Гвэйдеон, а как же вчерашний некромант?… - удивилась Вон. — Вы же сами мне за завтраком рассказывали… как же его?… Кто-То-Там Безумный?…

— Маркаттабок Безмозглый, — поправил паладин. — Я по-прежнему считаю, что он был чем-то другим, а не нежитью.

— Но он же вам сам сказал…

— Прислужники Близнеца очень часто лгут. Им нельзя верить ни в большом, ни в малом.

Креол тем временем орудовал с магическим зеркалом, тихо ругаясь по-шумерски. Колдуны неплохо обстроились на захваченной территории — теперь Лария, как и Серая Земля, выглядит сплошным темным пятном.

Разумеется, это верно и в обратную сторону — пока Креол с Шамшуддином здесь, никто из серых тоже не сможет подглядеть за тем, что происходит в Рокуше. Точнее, на небольшом его участке — их все-таки только двое, а не тысячи, как у серых…

Бегло пробежавшись по союзным силам, маг остался удовлетворенным частично. Клан Огненной Горы уже в пределах Рокуша. Похоже, у них произошла небольшая стычка — драккары пришвартованы возле большого города, дэвкаци латают повреждения.

А вот вооруженные силы Кентавриды по-прежнему остаются на южных рубежах. Никаких сдвигов не заметно. Непонятно — добрался ли до места назначения Крылатый Гонец, передал ли просьбу о помощи? Креол смог определить только, что планетник Марадеи Стузиан вернул себе свободу — значит, по дороге на нее нападали. Но кто нападал, чем закончилось — загадка.

Маг буквально разрывался на части, пытаясь делать сразу тысячу дел одновременно.

Провели очередной сеанс связи с Владекой. Разумеется, о победе королю доложили, едва отгремели последние выстрелы. Теперь Креол и маршал Хобокен запросили венценосного одобрения дальнейшим операциям. Обелезнэ Первый еще раз поздравил всех со вчерашним триумфом и пообещал свое полное содействие.

— Разумеется, мы нанесем ответный удар, — хладнокровно подтвердил король. — Я не намерен сносить столь тяжкого оскорбления со стороны серых. Но не следует забывать о том, что их вооруженные силы по-прежнему многократно превосходят наши. В Рокуш вторглась едва ли четвертая часть войск Серой Земли.

— Поэтому мы должны как можно быстрее собрать в единый кулак все, что у нас есть, — взял слово Хобокен. — Много ли армии есть в столице?

— Около двадцати тысяч шинелей. Но вскорости станет больше. Служба Крылатых Гонцов вновь работает без перебоев — вербовщики с мест сообщают, что под ружье поставлено уже свыше тридцати тысяч человек. В том числе множество отслуживших, мобилизованных повторно. А донесения пришли еще далеко не из всех губерний. Полным ходом набирается ополчение.

— Это дело! — ухмыльнулся Хобокен. — Сей минут лично займусь подготовкой контрнаступления! Лазорито, тебе оставляю переброску войск к южной границе. А я — прямо к столице, принимать пополнение!

— Что с иноземными союзниками? — спросил Обелезнэ.

— Дэвкаци жди со дня на день, государь, — хмуро ответил Креол. — Подготовь им пирс покрупнее. А вот с кентаврами хуже, они вообще не шевелятся…

— Значит, отказались… — помрачнел король.

— Больше похоже на то, что гонца по пути перехватили. Зеркало ее не показывает — значит, либо мертва, либо в плену колдунов.

— Печальная новость. Зеньора Стузиан будет убита горем.

— Это меня не волнует, — равнодушно пожал плечами Креол. — Меня волнует Кентаврида. Нам по-прежнему нужны все союзники, до которых можно дотянуться в кратчайший срок.

— Увы, с этим хуже, чем рассчитывалось, — покачал головой Обелезнэ. — Я получил ответ из Альберии — их купеческие старшины очень сочувствуют нашему положению, но помощь предоставить отказываются.

— Но у них же наемное войско! — удивился Лигорден. — Альберийцы прославились тем, что продают штыки всякому, у кого в мошне серебро бряцает! Ваше величество, не торгуются ли они? Может, просто хотят побольше слупить?

— Сожалею, генерал, — вздохнул Обелезнэ. — Если бы дело было только за этим, проблемы бы не существовало. Я предложил заплатить более чем щедро — но получил только вежливый отказ. Альберийцы спрятали его под ворохом красноречия, но суть была простой — воевать с серыми они не пойдут ни за какую сумму.

— Удивительно ли? — хмыкнул Хобокен. — Им, будем думать, известно, какой у серых против нас авантаж. Верная смерть. А наемник за серебро согласен убивать — но не умирать. На кой ляд мертвецу деньги?

— Это уж точно… — проворчал Креол. — Но где же все-таки достать союзников, где?…

— Может, из других миров кого-нибудь притащишь? — предложила Ванесса.

— Скажи, кого, — смерил ее насмешливым взглядом Креол. — Назови точный адрес. Ткни пальцем — где можно быстро найти тех, кто согласится идти со мной в другой мир, воевать с армией колдунов? И чтобы эти кто-то могли принести хоть какую-нибудь пользу, конечно!

— Ну все, понесло… — пробормотала Вон. — С пол-оборота завелся… Я же серьезно предлагаю!

— Ты мне уж тогда сразу власть над миром серьезно предложи! — рявкнул Креол. — Чего мелочиться-то?!

Выплеснув скопившееся раздражение, маг слегка успокоился, хотя чернота с лица спала не сразу. Немного подумав, он ткнул в скучающего Логмира:

— Ты!

— Я! — согласился тот. — А чего?

— Молчать! Тебе даю самое важное задание!

— Ну так прямо в сердце попал! — выпятил грудь Логмир. — Самое важное — это ко мне, ошибки быть не может! Чего делать надо, командир? Сбегать в Ларию и зарезать самого главного колдуна? Я живой ногой!

— Отличная идея!… - загорелись глаза Креола… и тут же потухли. — Только трудновыполнимая. Но отчасти угадал. Сбегать придется. Но не в Ларию, а через Ларию. В Кентавриду. Король сейчас тебе напишет бумагу с полномочиями и еще одно письмо для кентавров…

— Ага, и по факсу сюда нам все это пришлет! — язвительно фыркнула Вон, отыгрываясь за недавнее унижение. — Поумнее ничего не придумал, фокусник долбаный?

— Герцог, я бы рад вам помочь, но есть объективная трудность… — согласился Обелезнэ Первый из-за зеркальной поверхности.

— Ах да, — раздраженно вспомнил Креол. — Ничего без меня не можете. Я сейчас… м-м-м… м-м-м…

Маг задумчиво прошелся по холлу. На него внимательно смотрели, ожидая очередного чуда. Только Шамшуддин почему-то тихо посмеивался.

— Ладно, передашь все просто на словах! — наконец распорядился Креол. — Или… или вот, пусть лугаль чего-нибудь нацарапает! Ты же вроде знаком с их Крылатым Намибом?…

— Да вроде как не имел чести… — задумался Хобокен. — А кто у них сейчас Крылатый Намиб?

— Кей-Коон.

— Кей-Коон?! - поразился маршал. — Ах ты, ладан святой!… Это ж мой старинный приятель! Жив, выходит, курилка, до сих пор жив?! Да еще в этакие верхи взобрался?! А при мне-то был всего только Побочным Топоруком… ну, это примерно как у нас генерал-аншеф. Хотя я ж ведь зна-а-ал, что далеко оголец пойдет… Амбициозный был, прости Единый, да и тактик не последний — хорошие задатки проявлял, очень хорошие. Буквально, как говорится, еще в солдатах генеральский мундир впрок пошил…

— Кстати, маршал! — встрепенулся Обелезнэ. — Помните, однажды вы сказали мне, что если вдруг понадобится помощь кентавра Кей-Коона, надо сказать ему «Вспомни о пятерых, погибших в пещере»?…

— Помню, вашество, как не помнить…

— Я поручил это Крылатому Гонцу, отправленному в Кентавриду…

— Правильно поручили, вашество. Если Кей-Коон это услышит — не откажет.

— Так вот, раз уж вы, как бы это сказать… поднялись из мертвых… Может, хоть теперь все-таки объясните, что же эта фраза означает?

— Великодушно извините, вашество, — опустил глаза Хобокен. — Никак не могу. Обещался не рассказывать. Просто имеется за Кей-Кооном передо мной малый должок, вот и все пироги…

— Что ж, если вы кому-то обещали, не буду настаивать, — поджал губы Обелезнэ. — Зеньор Логмир, потрудитесь передать Кей-Коону следующее послание. Нашему венценосному брату и другу, Крылатому Намибу Кентавриды Кей-Коону. Сим посланцем Мы, милостью Единого король Рокуша Обелезнэ Первый Калторан, выражаем Наше глубочайшее почтение и протягиваем руку дружбы. Поскольку в данный момент наш общий сосед, королевство Лария, захвачен Серой Землей, проклятой перед Единым и земными детьми Его, Мы предлагаем заключить военный союз, способный послужить на благо и процветание обеих наших великих держав. Извещаю Вас, что Единому уже угодно было ниспослать Рокушу триумф над серыми интервентами, в силу чего…

— Эй, хватит уже! — возопил Логмир. — Султан, ты чё, черешню съел?! Я столько глины не запомню!

— Ваше величество, правда, у него же голова, а не жесткий диск… — посочувствовала бедному закатонцу Ванесса. — Может, как-нибудь попроще?…

— Я не требую от него невозможного. Пусть запишет на бумаге.

Логмир обреченно взял у Вон тетрадку и принялся кое-как царапать под королевскую диктовку. Чрезмерная грамотность не входит в число достоинств истинного героя, поэтому процесс шел медленно, с кучей ошибок и помарок. К тому же писал он на родном локонском — вавилонская рыбка обучает только устной речи.

— А мы куда полетим? — спросила Ванесса. — К столице, с маршалом?… Или сразу с войсками, к границе?…

— Ни туда и ни туда, — покачал головой Креол. — Мы полетим… вот сюда!

Он бухнул на стол пухлый том, топорщащийся во все стороны разноцветными закладками. «Тайны и загадки Империи Гор», том восемнадцатый.

Когда Креолу рассказали о том, что серые заслали колдуна-шпиона только ради того, чтобы украсть эту книгу, он сразу насторожился подобно охотничьему псу. А ознакомившись с расшифровкой, сделанной профессором Фтарейменом, разве что не начал пускать жадные слюни.

— А ты что, знаешь, что это за Стальные Солдаты? — с сомнением спросила Вон.

— Понятия не имею. Но если это нужно серым — это пригодится и мне!

— А где их искать, знаешь?

— Конечно! — начал перебирать пачку листков Креол. — Тот тип все расшифровал. Надо на закате встать в тени горы Орлиный Клюв. Оттуда будет видно изображение на скале напротив — фазан, держащий веточку бамбука. На кончике этой веточки в скале есть сквозная трещина. И солнечный луч, пройдя сквозь эту трещину, укажет секретную дверь!

— Орлиный Клюв, говорите? — заинтересовался Хобокен. — Вы что ж, к этой горе лететь собираетесь?

— А что, маршал, вы ее знаете? — удивилась Вон.

— Да как же не знать! Гора-то, можно сказать, уникальная! Прямо у ее подножия ведь давным-давно было такое… такое… ну, вот вроде как наш Инженерный Университет. Там в старину гориане мудрили над такими штукенциями… ну, будем думать, правильно ваш писака это дело расшифровал. Если где и быть всяким хитрым кладам, так только в районе Орлиного Клюва.

— Маршал, а вы, значит, и в древней истории подкованы?… - еще больше удивилась Ванесса.

— Да где уж мне, зеньорита! В военной истории — это да, битву вам любую расскажу и нарисую. Хоть древнюю, хоть современную. Да и все ж тоже не настолько древнюю, конечно… Гориане-то, будем думать, вымерли уж две, а то даже три тыщи лет назад… не помню точно, прости Единый.

— А откуда же вы тогда это знаете?

— Да как же не знать, когда я сам в тех местах бывал и гору ту видел, как вас сейчас! Кампания 7072, всего-то четвертое сражение, в котором мне довелось командовать.

— А расскажите! — заинтересовалась Ванесса.

— Рассказать?… Изволь, расскажу. Было мне, почитай, всего-то тридцать годов, и был я всего только полковником. Правду говоря, это и вовсе не кампания была, а тактические учения — обучались сражаться в горной местности, специальный корпус готовили, горный. Всего-то пять тысяч и было у меня под началом. Сплошь пехота да десяток пушчонок — так, ерунда, бахалки учебные. Ну, кавалерия-то в горах и вовсе бесполезна. А только вышло все так, что довелось нам выдержать такую баталию, что не приведи Единый повторить! Жил там один тихий народец — кииги. Мы их Рисовальщиками прозвали — все они чего-то на скалах да на земле калякали… Они нас не трогали, и мы их не трогали. Пара их у нас проводниками служила, показывали где чего. Пару месяцев мы так на учениях провели. А потом заявились откуда ни возьмись какие-то тощие человечишки с кошачьими мордахами. Мы, говорят, стекр-аамы, земля эта вся как есть наша, а эти кииги наши данники. Вы, люди, уходите, с вами мы, мол, не ссорились. Я, конечно, решил разобраться во всем ладком. Что, мол, за данники такие, почему я о том не знаю? Тут, между прочим, земля почти что рокушская — граница чисто условная, пальцем в воздухе прочерченная. А о вас я ничего знать не знаю. Доказательства у вас есть?… Стекр-аамы шипом зашипели, но рокушскому оружию возражать не посмели — ушли. Смотрим, кииги грустят. Зря, говорят, вы это сделали. Так бы они взяли свою дань и ушли. А так скоро вернутся с большой силой и всех вас перебьют. А из наших каждого десятого для острастки в землю положат — чтоб больше с данью не артачились. Да, думаю, нехорошо это я на чужой праздник со своей пляской вылез… Кииги-то эти — ну совсем не вояки, будем думать. Росточком и до колена мне не достанут, оружья отродясь не держивали… Растят в пещерах какие-то грибы, рыбку в речках ловят, тем и сыты. Решил я, прости Единый, немного задержаться с учениями, посмотреть, как дело обернется. И точно — трех восьмиц не прошло, как нагрянула стекр-аамов несметная сила! Тысяч за тридцать, вот не совру! Они, конечно, человека помельче, пощуплее, да и оружие дрянь — палки бронзовые и рогатки с камнями. Но числом нас превосходят вшестеро, да и горы им — что мать родная. А нам — злая мачеха…

— Но вы ведь победили? — спросила Ванесса.

— А когда это Бокаверде Хобокен хоть одну баталию проигрывал?! - подбоченился Железный Маршал. — Конечно, победил! Разгромил тех кошкомордов в пух и прах! Пинков им надавал, да заказал впредь за данью являться! Ну, кииги нас поблагодарили за помощь, а вождь их, белый кииг, нам так говорит — однажды, мол, мы вам этот должок сполна вернем. Сегодня вы нас спасли, а придет время — мы весь ваш Рокуш спасем. Ну, я тоже поклонился им за такую щедрость, а сам улыбаюсь втихомолку. Про себя думаю — ладно уж зря хвалиться, мелкота, что вы можете-то…

Хобокен вздохнул и задумчиво сказал:

— А только вышло так, что не хвалились они. Ровно через пятьдесят лет доложила мне разведка, что подходит к границе тьма серых во главе с самыми сильномогучими колдунами… А в Рокуше оборонной силы тогда почитай что и вовсе не было — очень уж королек блаженненький на троне сидел… Ладно, думаю, Бокаверде, и так ты на свете зажился супротив всякой меры, пора уж и честь знать. Все лучше, чем в постели дух испустить, под себя испражняясь. Собрал дивизию, грянул марш, пошел серых встречей встречать. Заманил их не куда-нибудь, а аккурат в Дориллово ущелье — великолепная там позиция, прости Единый. Я там и артиллерию обустроил, и мины расставил, и тактику продумал до последней точки. Всегда уверен был, что нагрянут однажды, раз уж наши войска, прости Единый, в сортир спущены. Только такого превосходства в численности все же не ждал. Восьмикратно превосходящие силы однажды разгромил, чем горжусь, а вот двадцатикратных не приходилось… Но отступать не приучен. И вот тут-то ко мне эти коротышки и заявились нежданно-негаданно… Ровно столько их пришло, сколько солдат у меня было — как заранее знали. Пришли, говорят, вернуть должок, как было обещано…

— И как же они вернули?

— Да вот как, — расстегнул пуговицы на мундире Хобокен. На чуть синеватой коже эйнхерия мягко засветилась противомагическая татуировка. — Недаром мы их все ж Рисовальщиками прозвали — нарисовали они нам не что-нибудь, а самую настоящую победу…

Глава 23

Якорная цепь с лязгом пошла вдоль борта. Альдарея «Миракулис» мягко ткнулась носом в причал и замерла.

По трапу степенно спускается седовласый колдун в сером плаще. С худого лица холодно глядят глаза-льдинки. Внизу уже дожидается другой колдун, тоже в сером плаще.

— Приветственная делегация?… - равнодушно посмотрел на него спускающийся. — Не ожидал, что меня явится встречать сам адмирал. Чему обязан такой честью?

— Я здесь не ради тебя, Астарон, — процедил встречающий. — Этой альдареей я отправляюсь домой.

— Чудно. Думаю, вам будет о чем поболтать с племянником в дороге.

— Здравствуйте, дядюшка… то есть, повелитель Асанте, — робко подал голос молодой колдун в желтом плаще.

— Тариян?… - удивился Асанте. — Ты капитан этой альдареи?

— Я с радостью уступлю капитанскую каюту вам, дя… повелитель…

— Нет, нет, не стоит, — лениво махнул рукой адмирал. — Будет даже занятно для разнообразия побыть пассажиром. Когда мы отправляемся? Я спешу.

— Послезавтра, повелитель, — склонился Тариян Ветер. — Как только закончим выгрузку, погрузку и ремонт.

— Ремонт?… В шторм попали?…

— Что вы такое говорите, дядюшка?! - возмутился Тариян. — Да разве страшен шторм кораблю, чей капитан — аэромант, окончивший Иххарийский Гимнасий с Жемчужным Дипломом?! Умоляю, не нужно так оскорблять моих способностей!

— Тогда в чем дело?

— Непредвиденные внутренние проблемы… — отвел глаза Тариян.

— Да?… Кстати, а что вы привезли? Еще одну партию солдат?…

— Полагаю, их можно так назвать, — ответил вместо Тарияна Астарон, безразлично шагая по пирсу.

Асанте поднял глаза, и челюсть поползла вниз. За уродливым телохранителем Астарона по трапу двинулись еще более жуткие чудища. Каждый в полтора человеческих роста, но одни — рогатые, утыканные шипами инсектоиды; а другие — жирные скользкие туши с хоботами вместо рук.

Твари идут медленно и осторожно, стараясь поддерживать между собой дистанцию. Трап под их весом прогибается и потрескивает, угрожая в любой момент переломиться.

— Кто это?… - выдавил из себя Асанте. — Демоны?…

— Полудемоны, дядюшка, — убитым голосом ответил Тариян. За время путешествия испронгша и винджен изгадили и поломали весь корабль. И несколько матросов куда-то пропали. — Пополнение в армию…

— Их сразу отправят в Симбаларь, надеюсь?…

— Мне об этом не говорили, но я думаю, что так и будет, дядюшка.

— Суша — грязное, отвратительное место, — мрачно подытожил Асанте, невольно отступая на шаг от кошмарных полудемонов. — Я должен как можно быстрее выйти в море.

Да, в море. Срочно в море. Он слишком долго пробыл на берегу. Нервным каким-то стал, дерганым, даже пугливым.

Ничего, качающаяся палуба под ногами, крики чаек над головой и запах соленого ветра вернут былую уверенность в себе.

Тариян Ветер улыбнулся поднявшемуся по трапу дядюшке, хотя во взгляде чувствуется нервозность. Асанте Шторм благоволит племяннику, но он все равно Асанте Шторм — суровый и переменчивый, как само море. В минуты гнева этот великий гидромант любит приводить нервы в порядок, сбрасывая за борт одного-двух матросов.

Из тех, что наименее компетентны, конечно.

Хотя желтым плащом Тариян обязан именно дядюшке. В Серой Земле колдовской плащ может вручить только колдун тремя рангами выше. Так зеленый плащ имеет право вручать только фиолетовые, желтый — фиолетовые и синие, оранжевый — до голубого, красный — до зеленого. Как правило, этим занимаются профессора гимнасиев — честолюбивый претендент сдает квалификационный экзамен и в случае успеха поднимается на следующий уровень. Сдавать можно не чаще раза в год, независимо от результата.

Что же касается оранжевых и красных плащей, то их вручают общим решением Совета Двенадцати. Каждую зиму в Иххарии проводятся специальные экзамены для желтых и оранжевых, и по итогам члены Совета решают — стоит ли переводить кого-нибудь на ступень выше. Как правило, переводят троих-пятерых, не больше.

Однако труднее всего получить именно желтый. Его имеет право вручить любой серый плащ — но серых плащей всего двенадцать. К тому же они не преподают в гимнасиях и не проводят регулярных экзаменов. Порой приходится многое преодолеть, чтобы тебя согласились хотя бы выслушать. В карьерном росте колдуна эта ступенька наиболее тяжела.

Не у всякого же в Совете Двенадцати есть родной дядя.

Отойдя подальше от пирса, Астарон Ледяной остановился и повел глазами. Это не Симбаларь. Это какой-то ларийский порт, приспособленный серыми под свои нужды. Работают здесь по большей части те же ларийцы.

Великий криомант расслабился и закрыл глаза. Надо сообщить Бестельглосуду о прибытии.

Мираж тучного широкоплечего колдуна появился почти сразу же — но явно не в лучшем расположении духа. Дышит часто, шумно, рот все еще полуоткрыт — похоже, глава Совета только что на кого-то кричал. На мясистом одутловатом лице набухли кровяные прожилки.

— Владыка Бестельглосуд, спешу доложить…

— А, Астарон… — наградил его суровым взглядом Бестельглосуд Хаос. — Хорошо, что ты здесь. Бери любой транспорт, какой пожелаешь, и срочно сюда. Поговорим, когда будешь в Промонцери Альбра.

С этими словами мираж растаял, оставив Астарона Ледяного гневно бледнеть. Он не привык к такому пренебрежению.

Бестельглосуд же устало опустился в кресло, растирая лоб. Ему хотелось вскочить, заорать, ударить кого-нибудь, но уже просто не осталось сил.

— Повтори еще раз, — еле слышно произнес он. — Вас разбил… Железный Маршал?!!

— Да, — донеслось из-под глухого шлема, увенчивающего алую мантию. — Это был Бокаверде Хобокен. И вместе с ним вся дивизия «Мертвая Голова».

— О-о-о… а-а-а… а-а-а!… - схватился за голову Бестельглосуд. — Сон в руку… Сон в руку… Как такое могло случиться, как, как, КАК?!!

— Судя по тому, что я видел и слышал, Рокуш обзавелся собственными колдунами. Они привели из другого мира загадочных латников в серебристой броне, подняли из могил гренадер Хобокена с их татуировками и убили Четвертого Маршала.

— Еще и Ригеллион погиб… — простонал Бестельглосуд. — Как же все это некстати, как не вовремя… Откуда Рокуш мог взять колдунов, скажи?! У них их не было никогда! Кто им служит, кто?! Чародеи эйстов?! Шаманы дэвкаци?! Знахари Ингара?! Фокусники Закатона?! Или… или, может, опять вмешались кииги?! Проклятые желтые карлики с их рисуночным колдовством!…

Бестельглосуд Хаос говорил ужасно громко, едва не срываясь на крик. В надрывных воплях чувствуется самая настоящая истерика, в обезумевшем взгляде светится нешуточный ужас.

Глава Совета плевать хотел на каких-то неизвестных колдунов и латников, но Железный Маршал с его гренадерами… узнав о их возрождении, Бестельглосуд едва не скончался на месте от сердечного приступа. «Мертвую Голову» он боится до колик, до дрожи в коленях.

— Еще ничего не потеряно, владыка Бестельглосуд, — спокойно заговорил Астрамарий. — Дайте мне новую армию, и я легко все исправлю.

— Тебя же один раз уже разбили… — пробормотал обмякший в кресле колдун.

— Только оттого, что я не был должным образом подготовлен. Враг нанес неожиданный и мощный удар, которого я никак не мог предвидеть. Сколько войск сейчас есть в Симбаларе?

— Прямо здесь?… - задумался Бестельглосуд. — Если не считать тех, что рассеяны по стране для усмирения населения… не считать тех, что сейчас в северных провинциях… не считать тех, что пока еще в Серой Земле с моим братом… Думаю, здесь у нас наберется около трехсот тысяч.

— Более чем достаточно. Я возьму все, что есть в наличии, включая всех армейских колдунов, готовых выступить немедленно. Если присовокупить участие Второго и Третьего Маршалов, у рокушцев не останется ни малейшего шанса. Я разотру их в порошок, пока они не собрали больше сил.

— В порошок?… В порошок! — с надеждой закивал Бестельглосуд. — Да!… Бери Руорка и Квиллиона… и Йоганца тоже бери!… Он как раз вчера выходил на связь, он будет здесь уже завтра!

— С мамонтоводами Ингара? — уточнил Астрамарий. — Это хорошо. Армия вождя Айюки нам тоже не помешает.

— Да что проку с этих дикарей?…

— Эти дикари со своими мамонтами послужат великолепным живым щитом. Их мы бросим первыми. Мамонты стопчут рокушскую пехоту и кавалерию, а их туши примут на себя не одно ядро. Надеюсь, владыка Бестельглосуд не возражает, если не все наши северные союзники переживут эту атаку?

— Не возражает! — осклабился Бестельглосуд. — Пусть сдохнут хоть все! Можешь вообще положить всех, включая маршалов и моего племянника, но принеси мне голову Хобокена!!! Я ее… я ее замариную!…

— Я и сам желаю сатисфакции, — холодно ответил Астрамарий. — За последние сто лет Бокаверде Хобокен стал первым, кому удалось взять надо мной верх. Позвольте мне лично отрубить ему голову!

— За сто лет?… Ты что, такой старый?

— Это не имеет отношения к делу, — чуть отвернул шлем Астрамарий.

— Хотел бы я все-таки знать, кто ты такой на самом деле… — пробурчал Бестельглосуд Хаос.

— Я Астрамарий Целебор Краш.

— Это-то мне известно…

— Кто я есть — не имеет значения, — покачал шлемом Астрамарий. — Ограничимся тем, что Серая Земля небезразлична мне и я искренне желаю победы. В связи с этим вопрос — как обстоят дела в Кентавриде?

— О, там-то все прекрасно! — чуть просветлел лицом Бестельглосуд. — Разведка доносит, что Кентавриды опасаться не приходится! Правда, часть наших шпионов, замаскированных под кентавров, перестали присылать сообщения…

— Вот как?…

— Судя по всему, они погибли на войне, — криво усмехнулся Бестельглосуд. — Некоторое время назад Крылатый Намиб Кей-Коон выдержал крупное сражение с казаками Забережья. Его разбили в пух и прах — сейчас кентавридцы отступают в глубь страны, а казаки преследуют их по пятам.

— Что ж, это очень хорошо, — согласился Астрамарий. — Мы можем спокойно дождаться, пока они максимально ослабят друг друга, а затем нанесем свой удар.

— Надеюсь, к этому времени рокушская проблема будет решена… — снова омрачился Бестельглосуд.

— У меня есть все основания на это рассчитывать. Вот что я намереваюсь сделать…

Уже давно Астрамарий закончил доклад и удалился, отправившись подготавливать второе наступление. Уже отчитались перед главой Совета Йоганц Изменяющий, Руорк Машинист и Квиллион Дубль, сообщив, как скоро они смогут присоединиться к Первому Маршалу. А Бестельглосуд все никак не мог успокоиться. Колотил холодный озноб. Хотелось немедленно что-нибудь сделать, как-нибудь исправить все, что произошло в Рокуше. Но на ум ничего не приходило — разве что самолично отправиться туда вемпиром, обрушить на Владеку грозу с ветром и молниями…

— Ктулху Дарующий, отчего, отчего ты не надоумил меня уничтожить труп Железного Маршала еще тогда?! - простонал Бестельглосуд. — Хотя кто же мог предвидеть… кто же мог предвидеть… о-о-о…

Вдруг вспомнилось, что Совет Двенадцати опять не укомплектован полностью. Ригеллион Одноглазый погиб. Кому же вручить освободившуюся должность?… Может, Горрану Ледяному Мечу?… Если не считать припадков при контакте с огнем — очень умелый колдун с разносторонними способностями. И тактик блестящий, может принять заодно и маршальский жезл…

Хотя подождите-ка. Горран Ледяной Меч, кажется, был в числе тех, кто отправился в Рокуш. Да, точно. После разгрома армии Синбана Ригеллион даже называл его среди особо отличившихся.

Значит, Горран отпадает. Вероятнее всего, погиб или взят в плен, что одно и то же. Серая Земля не прощает неудачников. Попал к врагу — можешь там и оставаться.

А кого же тогда?… Турсея предлагала Кодеру Ясновидящую. А Квиллион уже давно хлопочет за Амгая Пустыню. Кого-то из них?… Или все же еще пораскинуть мозгами?…

Помнится, Астрамарий в докладе упоминал Скайлера Тысяча Лиц — он вроде бы оказался единственным колдуном, что уцелел и под Владекой, и при Ноянде… Да, его кандидатуру тоже надо рассмотреть… если, конечно, благополучно вернется в Промонцери Альбра.

Еще можно дать шанс Себастиусу Трансмутатору… Что ни говори, он действительно великий алхимик — такие гении рождаются не в каждом поколении. Только вот с головой серьезный непорядок — стоит ли вводить в Совет Двенадцати еще одного полусумасшедшего?…

Бестельглосуду и дядюшки Тахема хватает за глаза…

Ладно, отложим это до следующего заседания Совета Двенадцати. Может, провести его прямо сегодня?… Нет, не стоит. Не хочется, чтобы его видели в таком подавленном состоянии. Завтра… да, может быть, завтра, когда он выспится и успокоится.

Бестельглосуд поднялся с кресла и прошелся по залу, все еще ощущая частое биение сердца. В такт ему звучит стук каблуков по мраморному полу.

Колдун остановился у дугообразного окна, протянувшегося на полстены. Великолепная панорама! С этой высоты можно разглядеть весь Симбаларь… особенно если учесть, как немного зданий в нем осталось.

Инкубаторы цреке кишат жизнью — шестиногие работяги без устали трудятся, таская из ларийской столицы дармовой стройматериал. А здесь его уже используют работяги двуногие — зиккурат растет день ото дня, готовясь распахнуть врата в Лэнг. Тахем Тьма лично руководит строительством — фанатичному старику не терпится увидеть своих обожаемых богов во плоти.

— Надеюсь, он не разочаруется… — негромко хмыкнул Бестельглосуд. У него самого по этому поводу довольно дурные предчувствия.

Другой зиккурат, маленький, тоже понемногу поднимается — завершен уже больше чем наполовину. Бестельглосуд по-прежнему не понимает, зачем Носящему Желтую Маску это нужно, но не смеет воспротивиться указаниям Жреца Древних.

Тахем явно знает больше главы Совета, но говорить ничего не говорит.

Во внутреннем дворе копают ямы под деревья. Этим утром рабочие начали высаживать черноплодную рябину — в северном Нумирадисе она растет почти повсеместно. Самый обычный кустарник, совершенно безобидный — но Бестельглосуд при виде него затаенно улыбнулся.

Заметна активность и у подножия Промонцери Альбра. Три десятка колдунов младших уровней работают с изумительным материалом, неустанно выходящим из лаборатории Себастиуса Трансмутатора. Полубезумный алхимик долго противился приказу, но в конце концов все же смирился и начал поставлять сырье с очень даже приличной скоростью.

И чего было так разоряться, спрашивается?…

— Владыка Бестельглосуд… — тихо отворилась дверь. На пороге появился Гвен Зануда, бессменный секретарь. — Повелительница Руаха желает вас видеть…

— Что, матушка очнулась?! - облегченно выдохнул колдун. — Хоть одна хорошая новость!… Сейчас иду.

Руаха Карга уже несколько дней не приходила в сознание. Когда она объявила, что собирается прибегнуть к одному из тяжелейших и опаснейших ритуалов своего Искусства, Бестельглосуд не стал ее отговаривать. Да, после смены тела нужно несколько месяцев, чтобы заново овладеть колдовскими силами, но сын прекрасно понимал, что для старухи, разменявшей семнадцатое десятилетие, может и не найтись другого способа продлить жизнь. Она и без того уже использовала почти все доступные методы.

Вначале процесс шел нормально. Матушка успешно провела ритуал, и ее дух упорхнул далеко на восток, в тело принцессы Гвениолы Янтарновласой. Бездыханное тело колдуньи было бережно перенесено в специальный саркофаг, где его не могли потревожить тлен и разложение. На тот маловероятный случай, если Руаха вдруг передумает и решит вернуться в прежнее вместилище. Или если принцесса Гвениола погибнет — всякое бывает.

Но матушка в самом деле вернулась. Причем довольно скоро и явно не по своей воле. И не по причине смерти нового тела. Нет, создавалось такое впечатление, что Руаху Каргу вынудили покинуть захваченную территорию. Буквально выкинули мощным пинком. Бестельглосуд терялся в догадках, кто или что сумел одолеть матушку — не сама же Гвениола!

Поскольку Руаха до сего дня не произнесла ничего, кроме бессвязного бормотания, ответа пока что нет. Но сомнений быть не может — винить нужно тех же мерзавцев, что разбили Астрамария…

Войдя в занавешенную спальню, глава Совета Двенадцати едва не отшатнулся. Показалось, что он вошел в склеп. В воздухе пахнет тленом. Разложением. Даже смертью.

— Как она? — тихо произнес Бестельглосуд Хаос. — Удалось что-нибудь сделать?

Мурок Вивисектор, стоящий у окна, повернулся к нему, пожевал губами и произнес:

— Боюсь, мне нечем особо вас обрадовать, владыка. Диагноз неутешителен. В астральном плане пациентка перенесла тяжелейший стресс. Ментальное начало серьезно повреждено, восстановить его путем внешнего вмешательства не представляется возможным. Остается надеяться на собственные ресурсы организма, но…

— Заткнись, Мурок… — чуть слышно донеслось с постели. — Владыка Бестельглосуд… Дитя мое… Подойди ко мне…

Бестельглосуд медленно пересек небольшое расстояние. Он боялся взглянуть на то, что осталось от колдуньи-матери.

А взглянув, содрогнулся, с трудом заставляя себя не отводить глаз. Показалось, что в постели лежит высохшая мумия. Древняя старуха едва шевелит морщинистыми губами, щеки ввалились, в глазах светится страдание.

— Матушка, я рад, что тебе стало лучше… — тихо заговорил Бестельглосуд.

— Замолчи, — прошептала Руаха. Лицо умирающей на долю секунды приобрело прежнее величие, голос зазвучал решительно и твердо. — Замолчи и слушай. Я в любой момент могу снова впасть в забытье, так что говорить буду быстро. На стороне рокушцев есть сильный колдун. Очень, очень сильный колдун. Даже более сильный, чем ты.

— Что?! Откуда он…

— Не перебивай! — зло захрипела Руаха. — Этот человек воистину ужасен… это вообще не человек, это само воплощение зла… Более того. Он действует не в одиночку. Я видела в памяти принцессы одно лицо… нашего с тобой предка… Тивилдорма…

— Тивилдорма Призрака?! - ужаснулся Бестельглосуд.

— Да. Этот проклятый мертвец предал Серую Землю и переметнулся к врагу…

— Не думал, что он способен покинуть Промонцери Царука… — пробормотал Бестельглосуд.

— Не недооценивай его! Тивилдорм очень опасен! Готовься, сын. Готовься. Война не будет легкой, как мы рассчитывали. Нам противостоят страшные враги…

— Уже знаю… — скривился Бестельглосуд. — Астрамарий разбит… Ригеллион мертв…

— Значит, я опоздала с предупреждением… — бессильно сомкнула веки Руаха. — Владыка Бестельглосуд… сын мой, дитя мое, умоляю… Ради блага Серой Земли… ради счастья нашего народа… нашей крови… ради торжества колдовского Искусства… ради всего живого!… Еще не поздно все это спасти… Надеюсь, еще не поздно… Ты должен победить этих пришельцев, слышишь?… Слышишь?!! Иначе я боюсь даже думать, что станется с этим несчастным миром…

— Я обещаю, матушка, — положил ладонь на исхудалую клешню Руахи Бестельглосуд. — Я не позволю разрушить то, что мы строили веками.

Остров Икат расположен посреди великой реки Готиленсе. Это очень маленький островок, бесплодный, скалистый. Единственное его достоинство — он совсем рядом с Владекой. И потому на Икате уже многие века возвышается неприступный форт, предназначенный для защиты речных подступов. С воды Владека защищена еще прочнее, чем с суши. Те же серые даже не попытались взять Икат, предпочтя штурмовать Рокат-Каста.

Но сейчас форт Икат гудит растревоженным ульем. Канониры торопливо ворочают ганшпиги, наводясь на цель. Громадные колокола заходятся в крике, бия набат на всю столицу.

Вторжение!… Вторжение!…

Владека, только-только опомнившаяся от недолгой, но воистину ужасающей осады серых, в страхе взирает на новую угрозу. По Готиленсе мерно идут пять колоссальных судов. Каждое в полтораста метров длиной, окованное легким, но очень прочным сплавом. По триста весел с каждого борта загребают воду, едва не поворачивая вспять течение могучей реки.

Но тревога быстро улеглась. Семафорные флажки сообщили на Икат, что король приказывает немедленно прекратить истерику и подготовить теплый прием дорогим гостям.

Впервые за многие годы рокушскую столицу посетили дэвкаци. К причалам подошли массивные баркасы, спущенные с драккаров. Пристань сотрясла тяжелая поступь седого великана, похожего на белого медведя. Ему навстречу уже шагает высокий мужчина, увенчанный серебряной короной с единственной жемчужиной.

Хабум Молот, великий вождь Огненной Горы, склонил голову, положив руки себе на плечи. Так дэвкаци приветствуют тех, кто слишком хил, чтобы выдержать их воистину сокрушительную дружбу.

Но король Обелезнэ Первый чуть улыбнулся и распахнул объятья, собираясь поздороваться так, как принято по обычаям дэвкаци. Хабум Молот довольно расхохотался, сгребая человеческого вождя в охапку и легонько похлопывая по спине. Совсем чуть-чуть, едва дотрагиваясь.

— Хабум рад видеть большого вождя белых людей, — пророкотал гигант, прижимая руки к сердцу. — Дэвкаци Огненной Горы пришли, чтобы драться с врагами Рокуша. Враги Рокуша и Огненной Горе враги. Молот Хабума будет плющить всех, кого укажет большой вождь Обелезнэ.

— Ваши слова великая честь для меня, мой венценосный брат, — поклонился Обелезнэ. — Мне безмерно жаль, что ваш народ был вынужден покинуть родину. У нас и в самом деле один враг, общий.

— Да, серые нанесли тяжкую обиду клану Хабума. Устами Хабума клан объявил серых врагами большими, чем эйсты. Теперь Хабум хочет видеть сына Индрака и великого шамана Креола. Хабум будет говорить с великим шаманом.

— К сожалению, ни того, ни другого здесь нет. Принц Индрак и герцог Креол на данный момент движутся на северо-восток — в горы Аррандрах.

— О! — округлились глаза вождя. — Хабум рад, что сын Хабума посетит священные горы предков! Хабум подождет возвращения сына здесь, так?

— Мы с удовольствием предоставим вам место для временного размещения, — кивнул Обелезнэ. — А после войны поможем обстроиться на острове Ломбер.

Король нисколько не жалел о передаче Ломбера дэвкаци. Остров, разместившийся в Змеином море, на крайнем севере Рокуша, все равно не приносит никакой пользы. Довольно большой, но каменистый, бесплодный, весь продуваемый ветром. Несколько рыбацких деревушек, форт для защиты от набегов из дикого Ингара, каторжное поселение и загадочный памятник древности — полуразрушенное святилище забытого бога.

А клан Огненной Горы, поселившись у границ, станет Рокушу надежным другом и союзником. Обелезнэ не опасался, что дэвкаци пожелают расширить владения — этому народу чужд инстинкт завоевателя. Вот пограбить — да, пограбить они никогда не отказываются. Пиратством дэвкаци промышляют издавна, охотно нападая как на инородцев, живущих вокруг их океана, так и на своих же собратьев из других кланов.

Но в Ларии недаром ходит поговорка — «скорее рыба взлетит в поднебесье, чем дэвкаци предаст доверителя». Верность слову для них — не пустой звук. Если дэвкаци что-то пообещал — умрет, но обещание сдержит.

Ларийцы даже сочинили по этому поводу множество веселых историй. Сюжет почти всегда один и тот же — хитроумный лариец, обманывающий простака-дэвкаци.

Например, «Байка о плуте Кубе». Означенный Куба зашел в гости к дэвкаци, и увидел на полке игрушку — маленький деревянный драккар. Глядя на цацку, хитрец достал кошель с монетами и предложил: «Продай мне свой драккар за десять монет». Цена хорошая, щедрая. Хозяин подумал и кивнул: «Давай деньги, забирай драккар». Куба отдал деньги и пошел забирать драккар… настоящий, в полтораста метров длиной. Обманутый капитан схватился за голову, но протестовать не стал — дэвкаци от своих слов не отступает.

Пришлось отдать плуту сундук серебра — чтоб только вернул любимый корабль.

Догорел закат, и над Владекой спустилась ночь. Вдоль реки гуськом вытянулись заякоренные драккары — пять исполинских судов, похожие на черепашьи панцири. К берегу ни один близко не подошел — завязнут на мелководье.

А со дна Готиленсе тихо-тихо всплыл еще один панцирь — но на сей раз настоящий. Рустульд, удивительное животное, внешне напоминающее гигантскую черепаху, увенчанную хрустальным куполом.

В мерцающем свете луны купол подплыл к свободному причалу и замер. Толстая мембрана на макушке с чваканьем разомкнулась, подобно бутону цветка, и наружу выплыл призрачный светящийся силуэт.

— Рокушская столица, мы на месте, — отрапортовал эйст, сидящий на шее рустульда.

— Да, так, — медленно кивнул Тивилдорм Призрак, оглядываясь по сторонам. — Достань мой камень.

Айладир Тонгмелль Та спустился в «каюту» на спине подводного чудовища и бережно вынес огромный переливающийся танзанит. Своеобразный «якорь», удерживающий душу мертвого колдуна на этом свете.

— Оставь здесь, — бесцветным голосом приказал Тивилдорм. — Ты свободен.

Посол Шгера покорно положил танзанит на мокрые доски причала. За время подводного путешествия эйст накрепко выучил — Тивилдорму Призраку лучше не перечить. Он далеко не самое дружелюбное привидение. Желчный, озлобленный, изъеденный веками ненависти к колдунам, когда-то его прикончившим.

На самом деле тех убийц давно уже нет в живых. Во многом благодаря стараниям самого Тивилдорма, испепелившего в 6764 году нескольких членов Совета Двенадцати. Но их потомки по-прежнему правят Серой Землей из каменной громады Промонцери Царука.

— Смерть!… - просипел Тивилдорм, потрясая призрачными дланями. — Смерть!… Смерть всем, кто осмелился пойти против меня!… Я покажу этим ничтожествам, к чему приводит братание с демонами!…

Вода за спиной забурлила — рустульд погрузился обратно. Темные воды Готиленсе прорезала широкая волна, а потом и она исчезла.

— Ай, — спохватился Тивилдорм, с недовольством глядя на поблескивающий танзанит. — Уже уплыл. Как плохо.

Мертвый колдун оказался перед неразрешимой дилеммой. Этот драгоценный камень содержит его, Тивилдорма, душу. Только благодаря ему он по-прежнему в некоторой степени жив и может пользоваться чарами. Уничтожь танзанит — и его хозяин больше не сможет оставаться в мире живых.

Но колдовской «якорь» довольно тяжел. Тивилдорм физически не способен уйти от него дальше, чем на полларгина. А это не так уж много. Даже в Промонцери Царука он не мог добраться до некоторых помещений — правительственная резиденция серых весьма обширна.

И как же ему быть теперь? Пока танзанит здесь, Тивилдорм не выйдет даже за пределы порта. Нести его сам он не может — бесплотность, увы, накладывает некоторые неприятные ограничения. Колдовством тоже не получится — да, он способен сдвинуть предмет мыслью… небольшой, легкий предмет… и недалеко…

Увы, ему никогда не давалась эта область Искусства.

Тивилдорм все же попробовал. Драгоценный камень чуть приподнялся над причалом и медленно поплыл в воздухе. Хозяин поплыл следом, от напряжения скрипя несуществующими зубами.

Уже через несколько шагов танзанит упал, а Тивилдорм как бы утратил четкость — очертания стали расплывчатыми, смазанными, лицо превратилось в мутный блин. Перенапрягся и утратил стабильность. Астральные тела тоже испытывают своего рода «усталость»

Нет, самому эту тяжесть до дворца не дотащить. Почти полкентаво! Надо искать носильщика.

Призрак вперился взглядом в ночной воздух. Как назло, ни единого человека. Всё словно вымерло. Будто и не столица крупного королевства вокруг, а дикая пустошь.

И отлетать от танзанита далеко тоже не хочется — мало ли что случится? Украдут — еще полбеды, он тут же вернет потерю обратно. А если вдруг подкрадется какой-нибудь враг, да шарахнет топором со всей силы?! Танзанит — камень прочный, он сродни алмазу, но если ударить от души — повредить все же можно.

Нет, это уже паранойя. А он, Тивилдорм, не параноик.

Хотя лучше бы был — может, остался бы тогда жив и благополучно провел намеченные реформы…

Немного поразмыслив, колдун-призрак принялся чертить в воздухе светящийся рисунок — гексаграмму в круге. Закончив, он немного побормотал себе под нос и повис неподвижно.

Заклятие-манок сработало безукоризненно. Не прошло и минуты, как из-за портового склада показалась сгорбленная фигура, вытянувшая перед собой руки.

Ночной сторож послушно приблизился к Тивилдорму и замер, вперив невидящий взгляд в гексаграмму. Колдун довольно ухмыльнулся и движением мысли развеял заклятие.

Пленник встрепенулся. В глазах забрезжило непонимание — пытался сообразить, каким образом здесь очутился. Потом заметил Тивилдорма…

— Тиииииишеееееееее… — чуть слышно просвистел колдун, водя призрачными ладонями. — Все хорошо, все в порядке… Ничего особенного не происходит…

Ночной сторож покорно кивнул, чувствуя, как из головы улетучиваются мысли, а тело начинает двигаться само собой, без участия разума.

— Хорошо, молодец… Наклонись и возьми этот камень… Так… Положи его в карман… нет, лучше за пазуху… Так… А теперь иди прямо ко дворцу вашего короля…

Марионетка колдуна на полусогнутых ногах двинулась к выходу из порта. А Тивилдорм, донельзя довольный собой, медленно полетел следом.

Нет, все же хорошо уметь колдовать! Даже после смерти не пропадешь!

Глава 24

В темноте мигнул огонек. Раз, другой… и погас.

Ванесса озабоченно встряхнула фонарик. Лампочка снова зажглась. Похоже, батарейка подсела, надо будет заменить.

Коцебу летит в поднебесье, окутанный непроглядной тьмой. Час назад накрылся электрогенератор. И вот теперь Вон сосредоточенно листает книжку «Ремонт бытовых приборов. Самоучитель для начинающих».

— Ничего не понимаю, — сердито пробормотала она, закладывая страницу. — Белибердень какая-то.

На Креола рассчитывать не приходится. Когда-то он обмолвился, что владеет заклинанием Познание Механизма, способным обучить обращению с любым прибором, но… но на поверку заклинание оказалось дутым. Как выяснилось, оно просто загружает в память информацию о устройстве и принципах действия данного механизма. Ну а дальше-то что?… С тем же успехом все это можно прочесть и в справочнике — времени уйдет больше, но результат не изменится.

Похваставшись, что может посредством магии научиться водить автомобиль, Креол позабыл о маленькой детали — техника современной Земли на порядок сложнее той, что была у древних шумеров. В чем и убедился еще в первое посещение Каабара, когда попытался через заклинание освоить компьютер. Океан технической белиберды, хлынувший в мозг, вызвал у переоценившего себя мага дикий вопль и почти двое суток страшной мигрени.

Компьютер он в итоге все равно освоил, но уже обычным путем — с помощью Ванессы и самоучителя для начинающих. Правда, процесс занял удивительно мало времени — уровня среднестатистического пользователя Креол достиг всего за несколько дней.

Однако заслуг магии в этом не было.

Ну а чтобы починить сломавшийся электрогенератор… Нет, спасибо, ей вполне хватит электрической плиты, которую учитель расплавил еще на Каабаре. Разгневался на непослушный бытовой прибор и решил преподать ему урок.

Жизненное кредо Креола — если шарахнуть огненным шаром, исчезнет любая проблема.

В общем, на него надеяться нечего, придется ковыряться самой. Магический Слуга?… Тоже не поможет, этот допотопный дух амулета не в ладах с современными технологиями. От остальных помощи не жди тем более — Шамшуддин такой же древний шумер, как и Креол, а Индрак может в лучшем случае треснуть по генератору кувалдой. Он кузнец, а не механик.

Вот разве что Хуберт немножко помогает…

— Мэм, я принес свечку, — прозвучало рядом с сидящей на корточках девушкой.

— Класс, — рассеянно ответила та, продолжая листать книгу.

— И горячего чаю с лимоном.

— Высший класс.

После часа упорной работы Ванесса таки разобрала генератор на части. И теперь вдумчиво водит фонариком туда-сюда, пытаясь решить — а что же делать дальше?

Установить причину поломки не удалось. И Вон сильно сомневалась, что ей удастся хотя бы собрать эту кучу деталей в единое целое. Не стоило, конечно, и браться — такие работы должен выполнять профессионал. Но где его взять-то на Рари, профессионала? Даже лучшие рокушские инженеры пока не достигли соответствующего технического развития.

Разве что припрячь какого-нибудь техномага серых…

Посидев немножко на холодном полу, Ванесса грустно поплелась в библиотеку. Когда старый дом Катценъяммера еще не был летучим, она лично, вот этими самыми милыми женскими пальчиками, привела его в божеское состояние. Уработалась до чертиков, но все же преобразовала древнюю развалину в где-то даже отчасти жилой дом. Именно тогда и обзавелась кучей книг и брошюрок о том, как сделать ремонт своими руками.

По счастью, электричество здесь уже было раньше — предыдущий владелец позаботился. Ванесса только заменила прохудившуюся кое-где проводку.

Поднимаясь по скрипучей лестнице, Ванесса вздрогнула. В свете фонарика что-то промелькнуло. Что-то крохотное. Девушка невольно сглотнула, от души надеясь, что это просто обычная домовая мышь, а не какая-нибудь тварь, сбежавшая из лаборатории Креола.

— И они мне еще будут рассказывать о Хаосе… — проворчала она. — У меня дома свой Хаос, не хуже вашего! Мыши!… Тараканы!… Логмир!… Ужас, один сплошной ужас!

Библиотека мало изменилась за прошедшее время. Все те же два шкафа, плотно набитые литературой разного рода. Все те же томики Айзека Азимова, занимающие целую полку.

Ванесса провела пальцем по корешкам. Пыли нет. Естественно — разве Хуберт позволит ей появиться? Уважающий себя домовой вылизывает территорию по три раза на дню. Он только мышей не трогает — для этого предназначены кошки.

Наглые, обленившиеся четвероногие…

Так, где тут нужные книги?… На столе… нет, на столе только коробка вещей, извлеченных с чердака после прошлой ревизии. Два старых фотоальбома, буддистские четки на сто восемь зерен, часы с кукушкой, беличье чучело, ласта для подводного плавания (вторая потерялась), компьютерная мышка без шарика и даже настоящий армейский противогаз. Креол пару раз надевал его, когда мастерил артефакты.

Ванесса ностальгически вспомнила, как сдавала нормативы в полицейской службе — инструктор тогда просто замучил с этим противогазом…

Взгляд девушки упал на листок бумаги, пришпиленный к стене кнопками. Наглядное пособие, нарисованное Креолом, когда тот преподавал ученице основы теоретической магии. Строение человеческой души. Весьма сложное строение — душа отнюдь не является бесформенным сгустком эктоплазмы, как полагают некоторые.

Схематичный контур человека заштрихован зеленым цветом. Это прана, жизненная энергия, пропитывающая каждую клеточку, давая возможность дышать и ходить. Полная потеря или распад праны означает смерть физического тела.

Поверх карандашного контура — еще один, голубой. Это Скиас Онап — астральное тело. Тень. Дух. Призрак. То самое, что остается от человека после смерти. Астральное тело полностью повторяет физическое, поэтому призраки обычно выглядят так же или почти так же, как выглядели при жизни.

Свой Скиас Онап есть не только у людей, но и у животных, растений, даже неодушевленных существ — очень примитивный, но все же есть. Именно поэтому могут существовать корабли-призраки, дома-призраки, призрачное оружие, призрачная одежда… собственно, почти каждое материальное тело отбрасывает такую вот «астральную тень».

Вместе прана и астральное тело составляют Анохтон — бессознательную часть души.

Внутри контура — множество причудливо вьющихся и сплетающихся линий, похожих на схему кровообращения или нервной системы. Три цвета — красный, желтый, пурпурный. Все вместе они составляют Ноус Каи Логос, сознательную часть души, разделенную на три составляющие — Оумос, Френес и Ноус.

Оумос, красные линии — это личность. Характер, эмоции, желания, чувства.

Френес, желтые — разум. Мысли, память, рассудок, интеллект.

Ноус, пурпурные — дух. А точнее — духовные линии и узлы. Нади и чакры. Именно по ним течет духовная энергия. Мана. Или, как ее называют на родине предков Ванессы Ли — энергия Ци.

Каждый цвет образует свой узор. Желтые линии почти полностью сосредоточены в области мозга, сплетаясь там в плотный клубок. Красные же рассредоточены по всему телу, также образуя большой узел в области головы, чуть поменьше — в сердце, и несколько небольших — в печени, желудке, гениталиях, кистях и между лопаток.

Ну а пурпурные… здесь Креол особенно подчеркнул, что у большинства людей пурпурные линии довольно бледные, ненасыщенные. Конечно, они присутствуют и функционируют — от них зависят такие вещи, как молитва, медитация. Даже сновидения — одно из проявлений Ноуса.

Однако у мага эти ручейки маны больше похожи на бурные реки. Именно научиться ими управлять и означает стать магом. Причем доступно это любому желающему. Теоретически.

Доктором наук или мастером спорта тоже ведь может стать любой желающий. Теоретически.

И еще один компонент человеческой души. Самый главный — стержень, на который нанизано все остальное. Это Атман — Истинная Душа, вечное и бессмертное начало. Бессмертный и неуничтожимый, Атман остается даже после того, как исчезает все остальное, растворяясь в мироздании. Именно он обеспечивает непрерывную цепь перерождений.

Креол изобразил Истинную Душу во лбу наглядного пособия — в виде черно-белого символа инь-ян.

Составляющие этого ключевого элемента — сплетенные в неразрывное ядро первостихии. Чистый Свет и чистая Тьма. Ключевое различие между ними — в направленности потока. От себя и к себе. Излучение и поглощение. Альтруизм и эгоизм. Свет дарует, Тьма отнимает. Свет — созидание, Тьма — разрушение. Свет освящает и благословляет все, чего касается, Тьма же — оскверняет и пожирает.

Ни в коем случае не путать с обычными светом и темнотой.

Вместе эти первостихии составляют равновесие — но не статичное, а постоянно колеблющееся и движущееся. Составляют самую суть мироздания. В полном соответствии с символикой инь-ян Свет и Тьма дополняют друг друга и перетекают друг в друга. Данный баланс двух противоположностей — это и есть Истинная Душа.

Объединить эти противоположности в единое целое и сотворить тем самым новую душу неподвластно ни магам, ни даже богам. И точно так же не существует силы, способной это единое целое разорвать, прекратив существование души. Ибо каждая Истинная Душа есть крохотная частица, искорка несотворенного и неизменного Абсолюта-Творца, заключающего в себе всю безграничность мироздания. Каждая продолжает нескончаемый путь от рождения к смерти… и снова к рождению.

Ванесса вспомнила, как во время лекции удивлялась, откуда маги так подробно все это знают. Душа же невидима! Многие даже не верят в ее существование!

Креол в ответ криво усмехнулся и напомнил, что воздух тоже невидим. Но состав атмосферы сейчас известен каждому школьнику. Да и не так уж душа невидима, как кажется — просто нужно развить зрение должным образом. Маги проходят для этого специальные тренировки — умение нехитрое, но весьма полезное.

А кошки и некоторые другие животные преотлично видят астральные тела и без всякой магии. Как с инфракрасным или ультрафиолетовым цветами — незримы для человеческого глаза, но не для других глаз, работающих в другом диапазоне.

— Что-то давно у нас школьных занятий не было… — вздохнула Вон, перелистывая справочники.

Все эти военные заботы сожрали свободное время без остатка. Уже вторые сутки романтического полета в горах — а Креол носа не показывает из лаборатории! Отсутствие света ему не помеха — эту бытовую проблему магия решает без проблем.

Наверняка варганит очередной смертоубийственный проект. И дела нет этому гаду, что тут живой человек со скуки помирает! Причем не какой-нибудь там человек, а молодая красивая девушка. Вот как его после этого назвать — мерзавцем или болваном?…

А ведь они сейчас над Аррандрахом… Увидев своими глазами этот колоссальный массив, площадью превышающий все горы Земли вместе взятые, Ванесса наконец поняла, почему дэвкаци так неровно к нему дышат.

Удивительные места, потрясающие. Крутые зубчатые склоны поднимаются над ущельями могучими великанами. Заснеженные горные пики спускают в долины настоящие ковры из ледников. Местами встречаются огромные межгорные котловины и бурные реки, буквально пропиливающие себе путь по ущельям. Перепады высот очень резкие — многие скалы начинаются почти под прямым углом к долинам.

Здесь во множестве водятся реликтовые создания, вымершие в остальных уголках Рари. Здесь все еще сохранились руины древних городов, оставшиеся от погибшей Империи Гор. Скалистые исполины изрыты бесконечными милями туннелей — и эти катакомбы по-прежнему населены. Населены диковинными подземными существами, живущими только здесь, в пещерах сказочного Аррандраха.

В Аррандрахе запросто может поместиться дюжина Рокушей — но сейчас, сегодня эти величественные пики никому не принадлежат. Люди Рари словно бы заключили молчаливое соглашение — не касаться Аррандраха, не втягивать его в свои распри.

Ванесса вернула на полку последнюю брошюру и широко зевнула. Подумалось — а не ну ли его к чертям, этот генератор?… Вон, рокушцы же живут пока что без электричества, и ничего… Лампы у них керосиновые, телевизоров вообще в глаза не видели…

— Стоп, а душ я как буду принимать?… - оборвала сама себя Вон. — Нагреватель же теперь тоже не пашет! И плита… и холодильник… и стиральная машина… черт, как же я от всего этого завишу!…

Хорошо хоть, туалету электричество не нужно.

За окном стало еще темнее. Коцебу поравнялся с очередным пиком, закрывшим звездное небо. А тут еще и фонарик в очередной раз закапризничал.

— Ну ты, штуковина чертова!… - остервенело заколотила им о ладонь Ванесса. — Работай!… Работай, кому говорю!… Тебя генератор подговорил, да?! Забастовку мне устраивать?!

Возмущенные вопли почему-то совсем не подействовали. Батарейка сдохла окончательно.

Вон потянулась за свечкой, принесенной Хубертом, но тут же вспомнила, что оставила ее внизу, рядом с генератором.

Пришлось пробираться на ощупь. Медленно и осторожно, держась руками за стены, Ванесса вышла из библиотеки и двинулась по коридору. Кажется, на кухне есть запасные батарейки…

— Ай-й!… яй-яй-яяяя… — тоненько взвыла девушка, споткнувшись обо что-то мягкое и ушибив пальцы на ноге. — Черныш, опять под ноги лезешь?! Что у нас за дом такой — Зло затаилось в каждом уголке!…

Откуда-то снизу на нее возмущенно заверещали. Молодой кот искренне поразился такой несправедливости — он просто лежал себе в коридорчике, отдыхал после трудового дня, а на него берут и ни с того ни с сего наступают!

Причем он же в итоге оказался виноватым!

— Уй… уй… уй… больно как… — приплясывала на одной ноге Ванесса, держась за ноющие пальцы. — Какого черта я босиком хожу?… уй… уй… ой… а это что такое?…

Распрыгавшись в темноте, она вновь на что-то наступила. На сей раз — твердое, холодное, издавшее жирное фырканье. Ступня испачкалась в какой-то жиже.

Ощупав находку, Вон опознала в ней тюбик зубной пасты. Без крышечки. Кто-то бросил его прямо посреди коридора, и теперь вся паста выдавилась прямо на пол.

— Я этому неандертальцу когда-нибудь голову откручу, — мрачно произнесла Ванесса, вытирая ладонь о штанину.

Через минуту она сообразила, что в потемках перепутала направление и пошла в противоположную сторону. Прямо к штурвальному балкону. Да, несомненно. Стеклянная дверь, плотная занавеска — а за ними, разумеется, архимаг Шамшуддин.

Все правильно, именно он там и оказался. Штурвальное колесо вертится само собой, управляемое магической мыслью, а за уютным столиком восседает плешивый амбал с кожей цвета эбенового дерева. На столике дымится турка, рядом бокалы, сахарница и вазочка с мороженым. Сегодня Шамшуддин решил испробовать кофе гляссе.

— По-моему, неплохо получилось… — с видом знатока заключил он, увенчивая черную жидкость снежно-белым беретом. — Ярко сияют звезды, но твои глаза сияют ярче, дева моя. Почему не спим?…

— Все потому же… — вздохнула Вон, усаживаясь рядом и наливая себе тоже.

— Нужно подождать, пока остынет, — заметил Шамшуддин. — Горячий гляссе — это не то, что может взласкать нёбо по-настоящему…

— Я просто так буду, без мороженого, — покачала головой Вон, отхлебывая горячий напиток. — А вы, я гляжу, уже всякие рецепты освоили?…

— К наслаждению тоже нужно подходить умеючи, — улыбнулся Шамшуддин.

Ванесса окинула взглядом горную панораму. Здесь, снаружи, света вполне хватает — глаз Урея освещает дорогу на манер прожектора. Даже читать можно… что, собственно, Шамшуддин сейчас и делает. Довольно пухлый томик в кожаном переплете.

— Что за книжка? — наклонила голову Вон, пытаясь разглядеть заглавие.

— «Хроники войн, ведшихся в правление Заричи Второго Великого», авторства Аргенто Генарена, — произнес Шамшуддин. — Барон Джориан посоветовал.

— Ах да, вы же теперь и на рокушском читаете… — вспомнила Ванесса.

Она сама, овладевшая этим языком посредством вавилонской рыбки, по-прежнему владеет только устной речью. Но Креол, Шамшуддин и лод Гвэйдеон недавно вернулись с Каабара. И пройдя меж мирами, выучили рокушский как бы заново — но уже с возможностью чтения.

— И как, интересно? — полюбопытствовала девушка.

— Да, весьма увлекательно. Но должен заметить, прадедушка нынешнего короля обладал суровым нравом. Некоторые войны он объявлял буквально на пустом месте — из-за косого взгляда, из-за не к месту сказанного слова, из-за желания получить еще один клочок земли или иную безделицу…

— Ну, клочок земли — это не такая уж безделица, — возразила Вон. — Знаете, как Англия с Аргентиной из-за Фолклендских островов собачились?… А вроде тоже мелочь — клочок земли…

— Увы, дева моя, не знаю, — грустно мотнул головой Шамшуддин. — Я видел Рари и видел Каабар, но о нашей Земле по-прежнему вынужден довольствоваться рассказами…

— Да не переживайте, там сейчас нет ничего интересного.

— Так кажется тебе, ибо ты там родилась. Отчий дом всегда кажется самым скучным и обыденным местом на свете… но таков ли он на деле, дева моя?… Или это просто кажется?…

— Так о чем книга-то? — поспешила сменить тему Ванесса. От подобных философствований ее всегда клонило в сон. — Про нашего маршала там есть?

— О, и еще сколько! — ухмыльнулся Шамшуддин. — Пожалуй, не меньше половины. Вот — от сих и до сих автор ведет речь исключительно «о том, чей крюк железный мог и Демону бы вырвать рог»! Рокушцы называют Демоном свое воплощение Абсолютного Зла, — пояснил маргул.

— Да я знаю. И что там про Хобокена?

— Поглядим, поглядим… — полистал Шамшуддин. — Значит, родился в 7043 году по летоисчислению эйстов, в семье мелкопоместного дворянина. С детства испытывая тягу к военному делу, еще четырнадцати лет по собственной инициативе записался в кадетскую академию, а в восемнадцать получил чин поручика и был зачислен в гренадерский полк Куриана, где всего за полгода поднялся до лейтенанта, после чего год прослужил в Ларии, по программе обмена молодыми офицерами. Возможно, служил бы и дольше, но отношения с Ларией вскоре осложнились, и всех рокушцев призвали обратно. Кстати, домой Хобокен вернулся уже одноруким, но выходить в отставку по увечью отказался наотрез. Навстречу ему пошли неохотно — вначале все же хотели вытурить. Хобокену пришлось пройти немало инстанций, чтобы ему позволили остаться. Спустя полгода началась рокушско-ларийская война за выход к южным морям, оставшаяся в истории под названием Восьмилетней. На протяжении всей войны лейтенант Хобокен показывал себя с самой лучшей стороны, стабильно растя в чине, но в полную силу его звезда воссияла только в 7069 году. Его часть попала в окружение, командующего убили, войско охватила паника. Тогда командование принял майор Хобокен — и одержал первую свою победу, разбив почти трехкратно превосходящие силы. Однако тот случай не имел больших последствий для его карьеры — успех молодого офицера приписали счастливому случаю. Но спустя еще два года, за несколько месяцев до окончания войны, полуполковник Хобокен снова получил возможность проявить себя — и выиграл еще два крупных сражения с потрясающими результатами. После этого полковника Хобокена перестали считать всего лишь везунчиком.

— А?… что?… - дернулась Ванесса. Сама не заметила, как задремала.

— Ну, в общем, и так далее, — закруглился Шамшуддин, открывая книжку в самом конце, на перечне основных дат. — Он там еще в очень многих войнах командовал. Сталибские войны в 7073 и 7078 годах, рокушско-кентавридская война в 7074-76, ингарские конфликты в 7077 и 7092, рокушско-альберийская война в 7079, восстание сепаратистов в 7080, Первая Подземная война в 7081-84, освобождение Чегима в 7088, присоединение провинции Мояша в 7091, конфликт с союзом Кедровых Лесов и Пшеничных Полей в 7092-93, миротворческая миссия в Йомадеше в 7098, Вторая Подземная война в 7099—7104, ларийско-тальская война в 7106-07, освобождение Каридоша в 7111, рокушско-ларийская война в 7114-15, геремиадская кампания в 7116-17… и Дориллово ущелье в 7123, конечно.

— Подземные войны?… - моргнула Ванесса. — А это с кем?…

— С жителями Аррандраха. В Первую Подземную — с цвергами, во Вторую Подземную — с маахисами и броношенами. У них тут свои царства, подземные. Тогдашний рокушский король серьезно настроился расширить владения за счет Аррандраха — и расширил, кстати. Только его внук все потом вернул обратно, еще и извинился…

— А, вот как… — покраснела Ванесса. Ей вспомнились недавние мысли на тему того, что люди Рари совсем-совсем не пытаются завладеть этими горами… ага, как же! С историей сначала нужно ознакомиться, а уж потом рассуждения рассуждать…

Шамшуддин поставил бокал кофе и прищелкнул пальцами, поворачивая глаз Урея. Сноп света выхватил из темноты очередной пик, и маргул досадливо поморщился. Опять не то.

Коцебу уже больше суток летает кругами, разыскивая искомый Орлиный Клюв. Увы, магическое зеркало его не показывает. С одной стороны, это подтверждает, что там имеется источник сильной магии, с другой — затрудняет его обнаружение.

Карты Аррандраха, полученные от рокушцев, оказались очень приблизительными и неточными. Бокаверде Хобокен приложил некоторые свои инструкции, но они тоже не слишком помогли. Все-таки маршал видел эти горы не с высоты птичьего полета.

— Все одинаковые… — проворчал Шамшуддин. — Все на одно лицо… Да еще темно, как внутри ореха, что до сих пор не расколот…

— Так вы прервитесь до утра, отдохните, — посоветовала сердобольная Ванесса.

— Маргулу отдых не нужен, дева моя, — хмыкнул Шамшуддин. — Помню, в Вавилоне один маргул в свое время был начальником городской стражи — так работал круглосуточно, без сна и продыху…

— Ну вы и садисты! — возмутилась Вон. — А я-то думала, это в нашем участке было тяжело…

— Участке?…

— Полицейском. Ну, я же раньше копом была… я разве не рассказывала?…

— Копом?… - снова не понял Шамшуддин.

— Полицейским, фараоном, бобби, легавым… хотя так нас только всякие уроды называют, так что это запоминать не надо, — поспешно поправилась Ванесса. — По-вашему, по-допотопному — стражником. Стражником я раньше была, ясно?

— Женщина-стражник?… - искренне удивился маргул. — Разве такое бывает?…

— Ну, в принципе, еще не самая плохая реакция, — насупилась Ванесса. — Креол вообще хохотать начал. А Хуби ему подхохатывал.

— Разве ты не знаешь нашего Верховного?… - усмехнулся Шамшуддин.

— Знаю, — насупилась еще сильнее Вон. — И все пытаюсь сообразить, что я вообще в нем нашла… Кстати, а какая у вас в Шумере была полиция?…

— Полиция… стража?…

— Ну да, стража.

— Хм, как бы объяснить… — задумался Шамшуддин. — Ну… обыкновенная такая, как везде. Ты об этом лучше Креола спроси, он лучше меня знает.

— Почему?

— Как?… А разве он тебе не рассказывал? Он же сам в молодости служил в страже…

— Стоп. Стоп, стоп, стоп! Креол служил в страже?… Правда, что ли?!

— А зачем мне вдруг лгать?

— Но он же… но он же мне сам говорил, что ни один маг никогда не опускался до такой низкой работы…

— Ах-ха-ха!… - колко рассмеялся Шамшуддин. — Ну, узнаю нашего Верховного… Любит он свои воспоминания корректировать… Так, чуть-чуть, самую малость…

— То есть?…

— Да, разумеется, по собственной воле маги в страже не служили, — с усмешечкой подтвердил Шамшуддин. — Почти никогда. Других занятий хватало, поинтереснее. Но еще у нас в Шумере существовала такая вещь, как илькум. Форма налога. Понимаешь, наша Гильдия была освобождена от всех обычных налогов — и от шибшума, и от саттуккума… А магистров и архимагов освобождали даже от бильтума. Но илькум платили все без исключения — даже сам Верховный Маг.

— А при чем тут налоги?…

— Подожди, дай закончить. Илькум выплачивают не деньгами или товарами, как обычные налоги. Илькум — это служба. Работа, исполняемая для государства или храма. Всякий маг, состоящий в Гильдии, обязан был трудиться во благо Шумера и его императора. От илькума можно было откупиться, но Таммуз милосердный, сколь же велика была сумма такого откупа!… Далеко не каждый мог себе такое позволить…

— Получается, что…

— Ну да. Когда мы с Креолом окончили ученичество и стали подмастерьями, нас, как положено, распределили на государственные должности. Меня прикомандировали к градостроительному ковенанту — мое Искусство там очень пригодилось. А Креолу — ему тогда было двадцать девять — дали должность мага-консультанта при городской страже Нимруда. Там как раз появилась вакансия.

— Мага-консультанта?… Это что, вроде как эксперт-криминалист?…

— Ну, наверное… — неуверенно согласился Шамшуддин. — Ох, как же наш Тогда-Еще-Далеко-Не-Верховный не хотел туда идти… Шурукках даже пригрозил, что отлучит его от Гильдии… этого Креол испугался. В границах Шумера колдовать имели право только маги, принадлежащие к Гильдии. Иначе закопают в песок и скалу сверху навалят.

— И что, пошел?

— А куда он денется? Шакалом выл, но свои три года отслужил. Потом умер Креол-старший, наш будущий Верховный унаследовал Шахшанор и смог откупиться от илькума. А вскоре после этого сдал гильдейское испытание, преподнес свой Шедевр и получил звание мастера. Креол недолго ходил в подмастерьях — я вот Шедевр преподнес позже, только в тридцать шесть…

— Шедевр?… Что за Шедевр?…

— Новое заклинание. Подмастерье, желающий стать мастером, должен представить на суд Гильдии заклинание, составленное им самим. Или зелье. Или магическое создание. Что-нибудь совершенно новое, оригинальное, чего раньше никто не делал.

— Сложно, наверное…

— Сложно, да. Но это и есть различие между мастером и подмастерьем — к вершинам не подняться, просто копируя чужие наработки. Я вот в качестве Шедевра представил Гильдии метод осязательного телекинеза. С его помощью телекинетик может уверенно работать с предметами, недоступными обычным чувствам. Например, пережать у человека сонную артерию, даже не потревожив внешние оболочки.

— А Креол что представил?…

— Хм-м-м… — задумался Шамшуддин. — Прости, не помню — давно было. Если интересно, спроси у него сама. Вспоминается только, что Шурукках был одновременно восхищен и разгневан — кажется, во время демонстрации Креол разрушил что-то важное…

Ванесса задумалась. Она впервые обратила внимание, что Шамшуддину известно очень много такого, о чем ее учитель предпочитает не распространяться. Молчит, как рыба, или отделывается уклончивыми фразами.

Хубаксис в свое время тоже поведал пару-тройку занятных историй, но мелкий джинн — всего лишь раб. Он не знает и половины того, что известно этому архимагу-полукровке, лучшему другу Креола в той, прежней жизни.

— Скажите, Шамшуддин, а можно задать вам один вопрос?… - осторожно начала Вон.

— Разумеется, какой угодно, — откинулся на спинку стула маргул.

В голове девушки замелькали самые разные вопросы. Кто такая была Мей’Кнони, и что за отношения связывали ее с Креолом? Кто такая была Великая Гула, и что за отношения связывали ее с Креолом? Какие на самом деле отношения связывали Креола с Инанной? У кого еще были какие-то отношения с Креолом?

Сам Креол на эти темы и раньше не особо-то распространялся, а в последнее время вообще закрылся — как устрица.

Однако вначале Вон задала совершенно другой вопрос. Совершенно нейтральный, да и не слишком-то ее интересующий — просто чтобы плавно перейти от него к другим, по-настоящему важным.

— Адамант… — медленно произнесла Ванесса. — На севере Канады мы нашли слиток адаманта… Креол сказал, что это очень крупный слиток… Но так и не сказал, как узнал, где его искать…

— Так и не сказал? — задумался Шамшуддин.

— Не-а. Как будто воды в рот набрал. А вы не знаете, как он мог про это узнать?…

— Хм-м-м-м… — почесал подбородок Шамшуддин. — А сама как думаешь?…

— Я думала про Человека-Скорпиона, но…

— Нет, нет, вряд ли, — отмахнулся маргул. — Человек-Скорпион для такого не подходит. Теоретически он может ответить на любой вопрос, но… но чисто теоретически. На самом деле он далеко не так уж всезнающ. Да и выжать из него информацию не так-то просто — он всегда отделывается самыми короткими фразами, и времени дает очень мало… В таких делах нужно что-нибудь посерьезнее, вроде ритуала Восьми Мертвецов… Да и адамант… адамант всегда было очень тяжело найти…

— А что он вообще такое? Просто редкий металл?…

— Одни боги знают… — развел руками Шамшуддин. — Адамант уникален — он не подчиняется обычным правилам и обычной магии… Настоящий бог среди металлов. Наш Верховный долгое время пытался узнать, что он такое и откуда берется, но… Эту загадку наша Гильдия так и не разгадала… Хотя наш Верховный бился долго… впрочем, он вообще был слегка одержим адамантом. Разыскивал его без устали, вылавливал каждое упоминание… Гильдия однажды из-за этого чуть не взбунтовалась.

— Почему?! - поразилась Ванесса. — Адамант же такой ценный!… разве нет?

— Ценный, да. Но большинство магов предпочитали с ним не связываться. Адамант очень-очень опасен, дева моя…

— Ну, я знаю, что он режет все, чего касается… но можно же проявлять осторожность!

— Да нет, не сам по себе, — усмехнулся Шамшуддин. — Мы все-таки маги, а не дети, боящиеся порезаться острым ножичком. Адамант несет другую опасность, косвенную. Понимаешь, дева моя, абсолютные острота и прочность — не главные достоинства адаманта. Прекрасное волшебное оружие можно выковать даже из обычной меди. Нет, у адаманта есть уникальное свойство, как раз и делающее его таким бесценным. Адамант — это погибель богов. Оружием из адаманта можно убить бога так же легко, как человека. Это делает владельца такого оружия потенциальной угрозой для богов… и как ты думаешь, что с ним порой происходит?… С таким вот владельцем?

— Черт возьми!… - расширились глаза Ванессы. Она вдруг поняла…

— Совершенно правильно. Представь, что к тебе в дом заполз смертельно ядовитый паук. Не попытаешься ли ты раздавить его прежде, чем он тебя ужалит? Адамант — металл богов. Он не предназначен смертным. Человеку опасно даже просто владеть им — от божественного гнева не спасет даже самая могучая магия.

Ванесса нервно хихикнула. У нее в голове неожиданно нарисовалась смешная картинка. Бесстрашный герой раздобыл адамантовый клинок и бросает вызов богам. С небес тут же опускается ладонь размером с футбольное поле и скучающе раздавливает наглеца мизинчиком.

Но смешок тут же заглох, сменившись холодным потом. Вспомнить хоть, в какую ярость пришел бог-паук Анансэ, увидев адамантовую саблю в руках смертного!

Надо думать — типичная реакция…

Пожалуй, следует даже радоваться, что большая часть этого редчайшего металла разрушилась, уничтожив Иак Саккакха. Как-то неприятно ощущать, что ты жив только до тех пор, пока какое-нибудь божество не обратит внимание на потенциальную угрозу…

— Изделий из адаманта всегда было очень немного, — задумчиво продолжал Шамшуддин. — Мне известно только о шести. Секира, меч, посох, нож и два боевых серпа. Секира, великий Двуглавый Топор, перекованный из цирона древних прабогов, принадлежала Мардуку. Оба серпа — Серп Земли и Серп Луны — тоже хранились у богов. Нож передавался из поколения в поколение какими-то жрецами — об этом я мало что знаю. Посохом владел один очень могущественный чародей, рискнувший сразиться с Небесами, но поверженный ими. Меч… меч какое-то время путешествовал среди простых смертных, переходил из рук в руки… А потом канул в безвестность. Все, что я слышал — его последнего владельца нашли разорванным в клочья, а меч бесследно исчез…

— Креол упоминал, что император Лугальбанда приобрел себе адамантовый меч… — припомнила Ванесса. — Может, как раз этот самый?…

— В самом деле? — удивился Шамшуддин. — Приобрел?… Наверное, это произошло уже после моей смерти. Я-то умер, когда императором еще был Энмеркар… А Верховный не говорил, где Лугальбанда его взял?

— Нет… кажется, нет…

— Уверен, как раз Креол ему в этом и посодействовал, — усмехнулся Шамшуддин. — Хотя странно, что наш Верховный оставил такую ценность в руках другого, очень странно… Он все-таки очень долго исследовал адамант, очень жадно его искал и собирал. А вот меня это никогда не привлекало…

— А кроме этих шести оружий еще что-нибудь было?

— Существовали адамантовые слитки, не ставшие оружием… тоже очень немного, но все же… У нас в Гильдии довольно долго хранился один такой крохотный слиточек — размером с полпальца… Впрочем, многие маги все равно хотели от него избавиться, не желая навлекать на себя гнев богов. Не все же были так самоубийственно безрассудны, как наш Верховный. Помню, одно время он даже пытался собрать по миру все такие крохотные слиточки — слитых воедино их могло хватить на седьмое оружие…

— А из одного нельзя было? Например, наконечник для стрелы могли бы…

— Никто не брался, — покачал головой Шамшуддин. — С адамантом невероятно трудно работать — ведь это вещество почти абсолютно неразрушимо. Единственный способ его разрушить обнаружил Креол — прямо при тебе, дева моя. Как выяснилось, адамант разрушается в теле сильного бога, в момент его гибели… а никаких других способов, похоже, нет. Поэтому перековывать адамант… ну, тут как с жонглированием. Любой сколько-нибудь умелый жонглер может жонглировать большими булавами, но попробуй-ка проделать то же самое с булавочными головками! Нужен артефактор посильнее, поумелее нашего Верховного, чтобы выковать из адаманта нечто размером с наконечник стрелы… о, а это что такое?…

Не договорив, Шамшуддин вскочил со стула и перевесился через оградку, внимательно разглядывая горный ландшафт. На востоке уже заалел закат, и на горизонте стала видна пока еще крошечная скала с причудливым выступом — словно крючковатый клюв хищной птицы.

— Знаешь, дева моя, я бы на твоем месте чуток вздремнул, — посоветовал Шамшуддин. — Через час-другой будем приземляться.

— Да нет, я уж лучше попробую все-таки генератор починить… — вздохнула Ванесса, доставая из кармана отвертку.

— Успеха. А если как-нибудь опять нападет бессонница — старый маргул с удовольствием еще побрюзжит о былых временах… — улыбнулся Шамшуддин.

Глава 25

Западно-Нумирадская равнина. Эта огромная плоскость привольно раскинулась на западе крупнейшего рарийского материка. Между Ларийским морем и горами Аррандрах, между Великим Серым океаном и горной цепью Сталибы. На этой равнине разместились Лария и Рокуш, проложив между собой достаточно произвольную, неоднократно менявшуюся границу.

Западно-Нумирадская равнина очень богата рельефами. Строго говоря, это не одна равнина, а множество отдельных возвышенностей и низменностей. Местами встречаются гряды холмов и даже небольшие каменные кряжи.

Резко выделяется север — над ним хорошо поработали ледники, постоянно сходящие со Сталибов. Именно они высекли множество озер, в том числе такое огромное, как Шуэнь. На севере множество известняковых плато, изобилующих карстовыми воронками. На понижениях и отлогих склонах немало болот.

Однако в бассейне великой реки Готиленсе ландшафт разительно меняется. Болота исчезают напрочь, сменяясь бесчисленными речушками и ручейками. Деревни вытягиваются вдоль речных долин, окутываясь пестрым узором лугов и пашен. Почвы на юге Ларии и Рокуша тучные, плодородные, в основном — жирный чернозем. Большая часть земель освоена и населена, в отличие от сравнительно малообжитого севера.

И сейчас по одному из южных полей неспешной рысью скачут отдельные конные фигурки. Это фланкеры. Рассеявшись по округе широким полукольцом, гусарские и уланские эскадроны прикрывают походное движение войск.

Дорогу до самого горизонта запрудили пехота и кавалерия, пушки и обозные повозки. Один за другим, один за другим тянутся полки. Мимо пригорков и перелесков, мимо деревень и овражков движется бесконечная конно-людская вереница.

Цветные пятна мундиров перемешались и перепутались. Темно-зеленые мундиры гренадер, светло-зеленые фузилер и алые артиллеристов, угольно-черные кафтаны драгун, стальные кирасы карабинеров, ярко-синие ментики гусар и бледно-желтые — улан. Кивера и каски с кокардами, кистями, налобными бляхами. Большинство лиц украшены длинными усами.

Позади всех ползут полковые обозы. На каждый полк из двух тысяч шинелей приходится до сотни подвод. Канцелярские, госпитальные, провиантские палубы…

Госпитальные пока что пустуют, если не считать фельдшеров и санитаров, провиантские же нагружены так, что едва не рушатся под собственной тяжестью. Король не поскупился — щедро снабдил армию мукой, сухарями, мясом, рыбой, овощами и, конечно, множеством бочек согревающего.

Маршал Хобокен организовал контрнаступление на Ларию с всегдашней своей быстротой. Не прошло и трех полных суток с победы при Ноянде, а рокушская армия уже двинулась на запад вдоль полноводной Готиленсе. То и дело присоединяются новые полки — рекруты текущего призыва, с бешеной спешкой идущего по всем губерниям.

Генерал-аншеф Лигорден сейчас ведет войска на юго-запад. Его маршрут почти вдвое длиннее, чем у армии, вышедшей из Владеки, поэтому Хобокен приказал своим двигаться небыстро, беречь силы для грядущих сражений. Заодно и новобранцы успеют подтянуться.

По Готиленсе китовым караваном идут драккары Огненной Горы. Клан оставил во Владеке женщин, детей и немощных стариков, отправив в поход одних мужчин — могучих воинов и гребцов. Как и прежде, за штурвалом флагмана, «Чугунного Кулака», уверенно стоит Хабум Молот. Великий вождь и капитан.

Сейчас команды драккаров чувствуют себя словно на каникулах. Эскадра движется на запад. По течению. Грести почти и не нужно — так, слегка задавать направление. Громадные корабли дрейфуют практически сами, без всякой посторонней помощи.

Дэвкаци, привыкшим ворочать чудовищные тяжести, подобное безделье даже как-то неприятно. Без обычной нагрузки еще мышцы одрябнут, чего доброго… Поэтому гиганты попеременно тренируются на палубе с молотами.

Раз-два, раз-два!… Тяжеленные кувалды поднимаются и опускаются легкими тросточками. Торир Дом вовсе соорудил себе огромную штангу, посадив на толстое бревно двух молодых дэвкаци.

На двадцать километров вперед выдвинута десятитысячная пехотная дивизия, усиленная паладинами. Если неожиданно нагрянет вражеское войско — авангард задержит его на несколько часов, давая основным силам возможность сгруппироваться и подготовиться к обороне. Армия на марше довольно уязвима, внезапное нападение неприятеля может привести к плачевным последствиям.

Черные Драгуны, королевская лейб-гвардия, скачут в середине колонны, выстроившись сплющенным веретеном. В самом центре — карета-четверик, окованная сталью и расписанная святыми символами Единого. Над дверями — посеребренные короны. И не какая-нибудь мелочь вроде графских или герцогских — нет, эти венцы с одинокой жемчужиной недвусмысленно намекают, что внутри изволит находиться сам правящий монарх Рокуша.

На сей раз король Обелезнэ Первый не пожелал оставаться в столице, вдалеке от центра событий. Освобождение Ларии будет проходить под его личным руководством и патронажем.

На королевских коленях — бронзовая шкатулка, окованная цепями и густо покрытая печатями. Внутри — великое сокровище, крайне неохотно доверенное рокушскому владыке его новым союзником.

Сам союзник тоже рядом — сидит, невнятно брюзжит, слегка просвечивает. Тивилдорм Призрак, в далеком прошлом — глава Совета Двенадцати.

Мертвый колдун время от времени бросает параноидные взгляды на шкатулку, берегущую его душу. Он бы предпочел хранить свой ненаглядный танзанит в более надежном месте… но где же здесь найти более надежное? Кто здесь заслуживает большего доверия, чем король Рокуша? И что здесь стерегут тщательнее, чем короля Рокуша?

Из-за окон доносится барабанный марш и залихватская кавалерийская песенка:

Поют марши боевые,

Время двигаться в поход!

Мы драгуны удалые,

Нас и пуля не берет!

Если саблей не махать,

Муторно живется —

Неохота вовсе спать,

Не естся и не пьется!

В авангарде капитан,

Грозный батька Джориан!

Если он нахмурит брови,

Грянет сабель ураган!

В драгунский хор вплетается другой мотив — веселые артиллерийские частушки:

Канониры-лоботрясы,

Подавай скорей фугасы,

Начищай до блеска медь —

Будем серого мы жечь!

Перед пушкой встал колдун —

Сказал, что уцелеет!

Пусть не хвалится, болтун,

Картечь не пожалеет!

Коль пушку бомбой зарядил,

Врага ты точно победил,

А коли старым сапогом,

Домой отправишься гробом!

А вот пехота выводит старую солдатскую песню на заунывный мотив:

Час за часом идет сражение,

Нет солдату минутки продыху,

Пули бьют точно на поражение,

Уши вянут от пушек грохота…

Мы в окопах лежим, жаждой мучимы,

И гадаем, кто жив останется…

Не надейтесь, ребята, на случаи,

Не пристало нам пулям кланяться…

Смерть идет за солдатом на цыпочках,

Не страшимся тебя мы, костлявая…

Перерезана тонкая ниточка,

И уходим мы в небо со славою…

Правда, чем ближе к авангарду, тем песни становятся тише. В голове войска движутся три всадника. Маршал Хобокен на равнодушно трюхающем Черепке. Лод Гвэйдеон на сердито жующем морковку Гордом. И барон Джориан на раздувающем ноздри Аметисте.

— Земную жизнь пройдя до половины, я понял и узнал один секрет, — бормочет себе под нос паладин, — и в том, что небо и земля едины, сомнений… сомнений… сомнений…

Хобокен и Джориан сочувственно взирают на его потуги. Лод Гвэйдеон трудится над этим стихотворением с самого утра, но до сих пор не перевалил через четвертую строчку. Ему это доставляет нешуточные страдания — о, как бы он хотел хоть раз сочинить то, что не стыдно будет прочесть вслух! Увы, поэтические способности Генерала Ордена по-прежнему стремятся к нулю…

— Барон, не удовлетворите ли мое любопытство? — наконец оставил бесплодные попытки лод Гвэйдеон. — Что это за странные холмы?

Холмы, привлекшие внимание паладина, действительно выглядят необычно. Аккуратные черно-серые конусы размером с целые замки. На Каабаре лод Гвэйдеон ничего подобного не встречал, хоть и объездил его чуть ли не весь.

К тому же некоторые из холмов даже дымятся — и пахнет этот дым отнюдь не жареным мясом…

— А, это… — безразлично повернулся Джориан. — Это терриконы. По шахтерскому региону проходим.

— Прошу прощения, я по-прежнему не все понял… — вежливо заметил лод Гвэйдеон.

— Это… Ну, как бы объяснить… — задумался капитан гвардии. — Когда добывают уголь, вместе с ним вынимают еще очень много пород. Ненужных. Вот их и складывают в такие вот холмы. Неправильно, конечно, их так бросать — но деваться-то некуда. Тут прямо под ногами богатые антрацитовые залежи, вот и разрабатываем…

— А дымятся они почему?

— Остатки угля горят. Там еще много всякой дряни — скажите спасибо, что ветра нет, а то бы мы такой вони надышались…

Лод Гвэйдеон задумался, обрабатывая новую для себя информацию. А Джориан выудил из кармана часы на серебряной цепочке и натянул поводья, приостанавливая Аметиста. Время очередного распекания бойцов. А то совсем обленятся, без командирского-то присмотра…

Пропуская мимо себя колонну усатых всадников в черных кафтанах, Джориан не переставал сердито хмуриться. Нет, непорядок. Недостаточно бравый вид. Вон у того усы неровно подстрижены. А у этого заклепка на перевязи оторвана. У третьего темляк в грязи испачкался. У четвертого левая шпора проржавела. У пятого рожа глупая.

— Бардак! — вынес решительный вердикт Джориан. — Кем я командую, Единый?! Не свиней ли стадо передо мной?! На людей не похожи, хоть убей! Эй, ты!…

Драгун, привлекший внимание капитана, в ужасе сглотнул, покидая общий строй. Его провожали сочувственные взгляды товарищей — так смотрят на входящего в львиную пещеру.

— Что с конем? — коротко бросил Джориан.

— Так ничего! — удивленно ответил драгун.

— Это в башке у тебя — ничего. Смотри — зверь понурый, шерсть взъерошенная, глаза… тусклые, дыхание… частое, ноздри… — повернул к себе конскую голову Джориан, — …фу, пакость. В ноздрях слизь! Гной! И в углах глаз аналогичная субстанция! Лошадь простужена, каналья!

— Как так?… - растерялся драгун. — С утра ж еще ничего не было!…

— Я ж тебя сейчас зарублю, сукин ты сын, — зловеще понизил голос капитан. — Ты коня или поил разгоряченного, или воду слишком холодную давал. А значит кавалерист из тебя, как из галстука тесак. Достукаешься, скотина, останешься без коня! А как называется кавалерист, лишившийся коня?!

— Пехотинец, — угрюмо ответил драгун.

— В самую точку! Разжалую в пехоту, а то пуще — в обоз, чтоб натвердо выучил, как за лошадьми ходить! Сей же час марш к коновалу!

Драгун унесся даже не пулей — молнией. Перед глазами по-прежнему стоит здоровенная ручища, стискивающая сабельную рукоять.

— Мамки вас нарожали и с плеч долой! — долго еще возмущался вслед капитан. — А воспитывать кому?! Батьке Джориану, кому ж еще!

Лесной голубь спорхнул с ветки на землю и недоуменно наклонил голову. Меж двумя раскидистыми деревьями появился какой-то странный куст. Множество жердей, сложенных в неряшливый конус, лиственная накидка…

В воздухе что-то промелькнуло — словно змея выметнулась из норы. Голубь сдавленно булькнул и замолчал. Глупое любопытство привело его прямиком в могилу.

— А вот и завтрак!… - довольно прозвучало из шалаша.

Зевая и потягиваясь, на свет выполз жилистый парень с медно-красной кожей. Ладонь крепко стискивает голубиное горло.

Чиркая кремнем по огниву, Логмир рассеянно поглядел на небо. Солнце уже высоко. Слишком долго дрыхал. Но ничего не поделаешь — эта сверхскоростная беготня ужасно утомляет. В брюхе урчит, глаза слипаются, Рарог с Флеймом валятся из рук.

— Герою нужно отдыхать и помнить долг перед желудком, — задумчиво произнес Логмир, потроша птичью тушку. — Это я хорошо сказал.

Насадив ощипанного и выпотрошенного голубя на палочку, он подбросил в костерок горсть сухих веток. Потом вытащил из шалаша чираду и деликатно коснулся струн. Те мелодично зазвенели, и в такт им звякнули колокольчики на грифе.

Герою нужно отдыхать

И помнить долг перед желудком.

А отдохнув, идти опять

Сражаться с колдуном-ублюдком.

Все, что человеку надо, —

Свежий воздух и прохлада,

Симпатичная девица…

А потом идти рубиться!

Закончив второй куплет, Логмир зашевелил губами, сочиняя третий. Песенок о самом себе он знал несметное множество и постоянно складывал новые.

— Ля-ляяяя, ля-ля-ля-ляя… — замычал он, теребя струны. Третий куплет почему-то не идет. — Как же там того колдуна звали, с четырьмя катанами?… На «тэ» как-то… Тиран?… Таран?… Таракан?… Эх, память ты моя мужичья…

Голубь поджарился. Логмир вывернул карман, бережно выбрал из мусора несколько кристалликов соли и впился зубами в нежное мясо. Живот надо набить как следует — путь впереди еще неблизкий.

Признаться честно, в Нумирадисе великому герою уже успело прискучить. Все лица кругом белые или серые — ни одного нормального краснокожего. Никто даже не слыхал, чем он, Логмир, славен. К тому же каждый считает себя вправе им командовать.

На родине, в султанатах Закатона, Логмир Двурукий был вольным ветром. Бродил себе от города к городу, играл на чираде, махал катанами, гулял в корчмах и веселых домах. В карманах всегда водились честно заработанные монеты — караванщики почитали за честь нанять в сопровождение великого Логмира, султаны и их визири частенько подряжали его на особо сложные и опасные задания, да и волшебники, бывало, подкидывали службишку-другую…

Жизнь была веселая и интересная.

Конечно, она и сейчас такая, не подкопаешься. Но что неприятно — здесь он, Логмир, сам себе уже не начальник. Хочешь не хочешь — изволь выполнять то, что говорит командир. И как долго это еще будет продолжаться — неизвестно.

Правда, кроме всякой дряни здесь есть и та султанская дочка с волосами цвета спелой пшеницы… Логмир не желал себе признаваться, но принцесса Гвениола крепко запала ему в голову. Возможно, именно потому, что отвергла его — величайшего героя на свете, мечту всех красавиц Закатона. Султаны удваивали охрану гаремов при одном лишь известии, что где-то поблизости бродит Логмир. А эта, видишь ли, побрезговала, нос отворотила!

Да кем она себя считает, фря бледнокожая?!

— Ладно, пора уже… — неохотно отложил чираду закатонец. — Интересно, а в какой стороне восток? А зачем мне восток? Мне же на запад. Или на восток?

Логмир напрягся, сердито сжимая губы. Подобные жизненные дилеммы всегда выводили его из себя.

— Так все-таки, на запад или на восток?! - раздраженно выкрикнул он. — А это что такое?…

Рука нащупала в кармане бумажку. Наморщив лоб, Логмир прочел:

«Тебе на юго-запад, придурок! Не перепутай! В Кентавриду, к королю Кей-Коону! Никуда не сворачивай и нигде не задерживайся!»

— Спасибо, подруга, — довольно ухмыльнулся Логмир, выбрасывая бумажку. — С меня причитается.

Обсосав последнюю косточку, он с хрустом потянулся, развязал штаны и от души помочился на костер. Завершив процесс — пристегнул к поясу чираду и напялил перевязь с наспинными ножнами. Повертел головой, определяя по солнцу направление.

— Пока, птичка! — свистнул Логмир, мгновенно разгоняясь до звуковой скорости.

Здоровенный гриф-стервятник, только что плюхнувшийся на ветку, кисло посмотрел ему вслед и буркнул:

— Пока, пока…

Птичьи крылья удлинились, становясь руками, тело раздалось в длину, лысая клювастая башка на длинной шее сменилась человеческой головой. Колдун в красном плаще легко спрыгнул на землю и потыкал носком сапога непотушенный костер.

— Так и до лесного пожара недалеко… — проворчал Скайлер Тысяча Лиц, затаптывая тлеющие угли. — Дикарь безалаберный…

Спасши рощу от огненной угрозы, колдун мрачно уставился на цепочку следов, уходящих на северо-запад. Трава все еще тлеет.

При Ноянде Скайлер снова вышел сухим из воды. Остался в живых и сумел избежать позорного плена. Но с возвращением в Ларию пока спешить не стоит — не очень хочется появляться в Совете побитым неудачником. Будет лучше принести в клюве какой-нибудь гостинец.

Полезную информацию или ценного пленника.

Логмира Двурукого Скайлер выбрал, как наиболее доступную мишень. Похищать кого-нибудь из крупных армейских чинов рискованно — он все-таки биометаморф, а не теневик. В незаметных проникновениях не слишком силен. Нападать на летающий диск с домом тоже неохота — там целых два колдуна, и оба явно заслуживают серых плащей.

Зато легконогий закатонец такого трепета не вызывает. И направляется туда же, куда и он — в Ларию. Если не брать его сразу, а последить какое-то время, можно получить и какую-нибудь информацию…

Только вот… Скайлер снова уставился на следы, ведущие на северо-запад. Все сильнее складывается впечатление, что этот недоумок просто бесцельно носится по округе.

Взгляд зацепился за смятую бумажку. Колдун поднял ее и озадаченно вытаращился на причудливую вязь. Неизвестный язык. Скорее всего, какой-то из закатонских. А откуда ему, серому, знать эти дикарские наречия? В Закатоне он никогда не бывал, а живого закатонца видел одного-единственного — вот этого самого, который только что удрал.

Ладно, хватит уже этого баловства. Пора заканчивать. Поймать дикаря, отволочь его в Промонцери Альбра, швырнуть к ногам владыки Бестельглосуда. Пусть сам с ним разбирается.

Но для начала этого проклятого бегуна еще нужно догнать.

Скайлер угрюмо засопел. Легко сказать — догнать. Краснокожий мчится так, словно привязал к ногам пару молний. Ни один человек не способен двигаться так быстро без колдовства.

С такой скоростью может перемещаться Урриш Проводник — с помощью телепортации. Мог и покойный Тигран Клинки — с помощью темпофлекции. А он, Скайлер Тысяча Лиц… он тоже может.

Может. Но не любит.

Скайлер получил свое прозвище совершенно заслуженно. В его личной «копилке» действительно почти тысяча телесных форм — на любой случай жизни. Тонкие превращения даются ему плохо — он не может просто взять и изменить цвет глаз или чуточку удлинить нос, как Моав Ехидна. Зато великолепно даются превращения тяжелые, коренным образом изменяющие организм.

Любой зверь, птица, рыба и, конечно, всевозможные чудовища. Многие довольно крупные — уменьшает массу тела Скайлер трудно, через силу, зато увеличивает с легкостью. Это ведь так просто — всего лишь обратить ману в квазиматерию, выстроив из нее дополнительные клетки и органы. А станешь снова человеком — просто развей излишек.

При уменьшении используется другой метод. Временно ненужная материя сбрасывается в карманное подпространство, хранясь там в свернутом состоянии, пока колдун не пожелает вернуться в нормальное состояние. Скайлер владеет и этим способом, но уже не так хорошо, как предыдущим.

С помощью своих бесчисленных обличий Скайлер может летать по воздуху, копать туннели, нырнуть на дно океана, даже опуститься в жерло действующего вулкана. Биометаморф отлично чувствует себя во всех стихиях — жизнь способна приспособиться к любой ситуации.

Но чтобы развить по-настоящему большую скорость… для этой ситуации у Скайлера тоже есть подходящая форма. Одна из тех, которые он не скопировал из фауны Серой Земли, а сконструировал сам, под чутким руководством наставника — Мурока Вивисектора.

Тело начало морфироваться. Одежда истаяла, растворившись в коже, туловище удлинилось, конечности изогнулись, голова заострилась.

Через несколько секунд человек исчез.

На его месте возникло причудливое создание, не имеющее аналогов в природе Рари. Нечто вроде толстой саламандры с прыгательными задними ногами и парой пористых костяных крыльев. Конусообразная голова закована в плотную чешую, глаза прикрыты прозрачным кристаллическим веществом, рта нет совсем. Есть и пить эта форма не может — она создана для одной-единственной задачи, поэтому содержит лишь необходимый минимум органов.

Скайлер пошевелил толстым хвостом, опираясь на манер треножника. Прижал крылья к бокам и что есть силы согнул ноги. Мощный толчок!… и колдун взмывает в небеса гигантским кузнечиком!

Короткие крылья распахнулись, задавая направление. Сами по себе они лететь не помогут — у цыпленка и то длиннее. В полете это создание использует совсем другой принцип.

Все туловище — сплошная аэродинамическая труба. Через межреберные щели втягивается воздух, поступающий в грудную полость. Там он смешивается с особой аммиачно-спиртовой жидкостью, изобретенной Себастиусом Трансмутатором. Полученная смесь сгорает и образует струю горячего газа, с бешеной силой вырывающегося из отверстия в хвосте.

Скорость получается просто фантастическая.

Да, такой полет будет продолжаться не слишком долго. Через три-четыре часа запас органического топлива иссякнет, реактивный монстр грохнется на землю и сдохнет. Как самостоятельная жизнеформа подобная тварь существовать не способна.

Зато отлично способна — как временная форма колдуна-метаморфа.

Кроме глаз в передней части туловища у Скайлера есть и сотня вторичных глазков-фасеток, рассеянных по брюху. Они следят за происходящим на земле, снимая отдельные кадры и передавая в мозг целостную картину. Так колдун может видеть искомые объекты, невзирая на огромное расстояние и скорость.

Полтора часа кружения в небесах — и цель наконец найдена. Проклятый дикарь несколько раз сворачивал в самых неожиданных местах, делал петли, но при этом неуклонно продвигался на юго-запад. Уже благополучно пересек ларийскую границу и продолжает бежать — не то прямо к Симбаларю, не то еще дальше, к Кентавриде.

До колдуна с некоторым запозданием дошло — закатонец не такой уж идиот, каким кажется. Он вовсе не несется куда глаза глядят, а очень умело запутывает следы, сбивая с толку погоню.

Выходит, ему известно о нем, о Скайлере?…

Но теперь добыче уже никуда не деться. Вот она, как на ладони. Быстро мчит, но летящий в поднебесье колдун — вдвое быстрее. Теперь подумать, как его удобнее взять… Спикировать сверху?… Залететь вперед и неожиданно выпрыгнуть из засады?…

Минуточку, а это что там впереди?… Река?… Да, это Лухальзагеси, один из притоков Готиленсе. Интересно, как этот дикарь думает через нее перебираться?…

Не может быть. Неужели собирается просто… перебежать по воде?! Хотя на такой скорости это, наверное, возможно, но… но тогда у него, Скайлера, просто идеальная ситуация!

Ноги Логмира мелькают колесными спицами, едва-едва касаясь земли. Впереди расстилается широкая поблескивающая полоса — река. Берег пологий, пляж ровный, песчаный. Значит, можно не сбавлять шагу. Пересекать водные пространства Логмир натренировался еще дома, на многочисленных рукавах Тлоаля.

Туча брызг!… Человек, несущийся с бешеной скоростью, в одно мгновение пересек пляж и побежал дальше — по воде! Штанины мгновенно промокли, но Логмир только заулыбался от удовольствия.

Вот уже и середина. Еще пара секунд — и другой берег. Там, пожалуй, можно сделать привал, передохнуть, подкрепиться…

Но тут воздух прорезал оглушительный рев! Прямо перед Логмиром в реку рухнуло что-то огромное, оставляющее за собой дымный след!

Бултых!!!

Кверху взметнулся водяной столб!… и все стихло.

Все стихло, но Логмир при виде этакого чуда невольно опешил. А опешив — невольно сбавил скорость. А сбавив скорость — невольно начал тонуть.

— Рога хабов!… - возмущенно булькнул герой, делая широкие гребки.

Плавает он отлично, но купаться в одежде — невелико удовольствие. Кляня на чем свет стоит растяп-богов, в очередной раз уронивших с небес какую-то дрянь, Логмир улегся на спину, нормализуя дыхание. Надо чуточку отдохнуть, а то помрешь от перенапряжения.

До чего же голубое сегодня небо… Красота…

Логмир широко зевнул, лениво шлепая ногами по воде. Бежать по реке, как раньше, уже не получится — тут без разбега никак. Но ничего, он и плавает тоже быстрее ветра… Хотя ветер вообще не плавает, так что сравнение чего-то не очень удачное…

Не додумав мысль, Логмир выпучил глаза от внезапной боли. На голени сомкнулись чьи-то мощные челюсти.

Рот раскрылся в исступленном крике, но тут же наполнился водой, издавая лишь сдавленное бульканье. Логмир замолотил руками, тщетно силясь урвать хоть глоток воздуха.

Здоровенная рыбина вильнула хвостом и потянула его на дно реки.

Глава 26

Гора Орлиный Клюв полностью закрыла солнце. Коцебу, после долгого поиска нашедший себе площадку для приземления, словно оказался под каменным зонтиком.

Эта гора — не самая высокая в Аррандрахе. Но одна из. Почти три с половиной километра — пожалуй, попотеешь, пока взберешься на вершину! Даже отсюда, едва лишь с половинной высоты, открывается грандиозная панорама — вершины, покрытые белоснежными ледниками, и низины, устланные летней зеленью.

Ванесса не отрывалась от бинокля, обшаривая взглядом окрестные скалы. Конечно, до заката пока далеко — утро еще не кончилось — но определить, с какой стороны будет тень, можно уже сейчас. С противоположной рассвету, конечно.

Однако рисунок фазана с веточкой бамбука все равно никак не находится. И немудрено — слишком уж расплывчатые указания. «Встаньте в тени горы на закате», видите ли… Гора-то — она о-го-го какая огромная! И тень у нее соответствующая! А пиков вокруг — просто до чертиков!

Такое впечатление, что оказалась на исполинской каменной расческе.

— Ну что там, ученица?… - окликнул Креол.

— Отстань. Я с тобой не разговариваю.

— Ну а теперь-то почему?!

— Потому что по дороге сюда ты отвратительно со мной обращался.

— Ты что, спятила?! Я же тебя даже пальцем не трогал!

— Вот именно! — повысила голос Ванесса, демонстративно отворачиваясь.

Креол злобно заворчал что-то на тему того, где у него уже сидят эти непонятные капризы, но скандал все-таки начинать не стал.

— Инди, а Инди!… - певуче позвала Вон, исподтишка поглядывая на Креола. — Инди, иди сюда!…

Громадный дэвкаци с перебинтованной головой что-то невнятно промычал. Индраку не очень хотелось разговаривать — хотелось вдыхать чистый горный воздух и любоваться божественной панорамой Аррандраха.

— Инди, а твои предки где жили?… Здесь?… Или еще где?…

— Нет, не здесь, — неторопливо ответил дэвкаци. — Далеко отсюда, очень далеко. Аррандрах очень-очень большой. Предки Индрака жили далеко на востоке, очень далеко, почти у берегов Безлюдного океана. Дотуда надо идти много месяцев…

Ванесса прикинула мысленно расстояние. Они сейчас на западе Аррандраха. Летели целых два дня, но все почти по спирали, разыскивая искомую гору, поэтому от рокушской границы удалились не так уж сильно. А Безлюдный океан — это крайний восток Нумирадиса. Население тамошних королевств совсем не похоже на рокушцев с ларийцами — они серокожи и сероволосы, как жители Серой Земли.

И это действительно чертовски далеко отсюда. Две тысячи миль или даже больше. Трое суток на коцебу.

Нацепив мешок с ветром, Ванесса медленно облетела Орлиный Клюв по окружности, на всякий случай высматривая треклятого Бамбукового Фазана и с другой стороны. Мало ли — вдруг тот высоколобый лингвист где-то напортачил с переводом?…

Креол же в это время восседал в позе индусского факира, общаясь с духами Семи Сфер. Увы, на сей раз те ничем не посодействовали.

Эти эфирные создания двумерны. Если люди и прочие объекты привычного нам мира измеряются в длину, ширину и высоту, то духи Семи Сфер — в высоту и глубину. Поэтому увидеть их невозможно даже в виде теней, а они, в свою очередь, не способны видеть нас. Зато услышать духов Семи Сфер иногда может даже не маг. А они сами слышат все, что только происходит в мире. И если найдешь с ними общий язык — не откажутся поделиться информацией.

Жаль только, что человеческая речь лишена для них смысла — так, что-то вроде звона колокольчиков вдалеке. Приходится очень долго трудиться, чтобы найти в ворохе запомненной ими болтовни что-то хоть чуточку полезное.

А Шамшуддин вообще ничего полезного не делал. По-прежнему сидел на своем балкончике, потягивал кофе, неспешно перелистывал исторические хроники…

— Думаю, ларийцам не следовало начинать ту войну, — задумчиво произнес маргул. — Изначально было очевидно, что их попытка обречена на провал.

Жирный сиамский кот, свернувшийся клубком на столе, вальяжно зевнул, демонстрируя полное согласие.

Пролетая над горной расселиной, Ванесса заметила в бинокль какое-то движение. Сначала показалось, что это очередной кеклик — близ Орлиного Клюва их гнездится множество. Но потом она поняла ошибку — кеклики все-таки птицы, а по горной тропке неспешно бредут… человечки? Крохотные человечки в желтых меховых шубках. Какие-то местные грызуны, что ли?…

— Ах ты, черт!… - невольно выпалила Вон, досадуя на несообразительность. — Да это же кииги!

Все верно, они самые. Маршал Хобокен же рассказывал, что близ Орлиного Клюва у них большое поселение. Тут ведь когда-то размещалось нечто вроде древнего института… наверное, свои оборонные технологии разрабатывали, магические. Может быть, как раз предки нынешних киигов там и работали.

Людей эти коротышки вроде бы бояться не должны. Ванесса осторожно направила ветряного элементаля к узенькой тропке — побеседовать с аборигенами. Они-то уж точно обязаны знать, на какой скале спрятался этот треклятый фазан!

А может, это как раз они его и нарисовали?…

При виде летающей девушки кииги ничуть не испугались. Лишь остановились, выжидающе глядя на неожиданную гостью. Ванесса приземлилась и замерла, нервно прижавшись к скальному выступу. Тропа оказалась страшно крутой — для киига нормально, но для человека… одно неверное движение, и ухнешь в пропасть. Даже если ты спортивная китаянка с великолепной фигурой.

Близкое рассмотрение полностью лишило киигов права называться «человечками». Нет, не человечки. И не обезьянки. Да и вообще не похожи ни на одно известное Вон животное.

Ростом примерно в фут. Шерсть у всех троих желтая, но разных оттенков — от лимонного до канареечного. Ноги… вероятно, есть. Скрыты этакими узорчатыми пончо до самой земли. Из прорезей торчат руки — тоненькие, с тремя хрупкими пальцами, расположенными равносторонним треугольником. Голова — чуть приплюснутый шар, сплошь заросший мехом. Сквозь него проступает черненький нос-пуговка и огромные стеклянистые глаза. Зрачки вертикальные, зрение явно приспособлено для ночного образа жизни. Ушей и рта не видно — наверное, прячутся под мехом.

— Доброе… утро, — нерешительно поздоровалась Ванесса.

Кииги переглянулись, не произнося ни слова, и вновь вытаращились на ученицу мага.

— Вы… меня… понимаете?… - очень-очень медленно произнесла Вон, стараясь говорить как можно четче и разборчивее.

Кииги снова молча переглянулись. Ванесса уже решила, что рокушского они не знают, и надо устанавливать контакт жестами, но тут один из них тоненько пискнул:

— Пьянималь.

— Слава богу! — выдохнула девушка. — Вы местные, да?…

— Не пьянималь. Месль?… Сьто месль?…

— Ага, значит, плохо понимаете… С пятого на десятое, как мексиканские эмигранты… у вас, кстати, и пончо почти такие же…

— Не пьянималь. Посё?… Сьто посё?…

— А-а-а, не обращайте внимания! — торопливо замахала руками Ванесса, едва не потеряв равновесие на горной тропе. — Это я так, в сторону от темы ушла… Скажите, а есть у вас тут где-нибудь кто-нибудь, кто говорит по-нашему? Нет, не по-английски, конечно, по-рокушски!

Переводчик тут необходим, безусловно. Иначе нормального разговора не получится. Правда, в коцебу еще остались вавилонские рыбки, но пока-то до них доберешься, пока-то вернешься… еще сбегут коротышки, разыскивай их потом по всему Аррандраху…

Кииги вновь переглянулись и о чем-то засовещались на своем языке, напоминающем мышиный писк вперемешку со звоном бубенчиков.

— Идем там, — наконец ткнул трехпалой ручонкой один из них. — Там длик.

— Длик?… Что такое длик?

— Длик, — как-то странно дернулся всем телом кииг.

Наверное, у них этот жест — как у нас пожать плечами, подумала Ванесса. И то сказать — заявилась тут какая-то дылда, не знающая элементарных вещей… Длик — он и есть длик, чего тут непонятного?

Надо бы как-то предупредить ребят, что она идет смотреть на таинственный длик… только как? Коцебу отсюда далековато — вряд ли кииги станут ее дожидаться.

Ладно, ничего страшного. Скорее всего, Креол вообще не заметит ее отсутствия. А если заметит — не забеспокоится. А если забеспокоится… тогда вообще отлично!

— Будет знать! — решительно произнесла Ванесса, шагая за желтыми карликами в пончо.

Идти нелегко — ну очень уж узкая тропа. Хорошо хоть, полеты на мешке с ветром полностью вытравили из Вон боязнь высоты. Даже если сорвешься — ничего страшного, воздушный элементаль успеет подхватить.

Но кииги остановились довольно быстро. Ванесса повертела головой — нет, никаких таинственных дликов не видать. До конца тропы еще далеко. Совершенно непримечательный участок скалы.

Лидер киигов что-то тоненько пискнул. Остальные подались назад, отпихивая и нависающую над ними девушку.

Убедившись, что ему освободили достаточно места, главный вытащил откуда-то из складок пончо неожиданный предмет — пустую чернильницу. А в дополнение — горсточку черных кристалликов и писчее перо.

Кристаллики он аккуратно высыпал в чернильницу и растолок чем-то вроде миниатюрного пестика. Получились чернила — странным образом искрящиеся, источающие густой пар.

Чем бы ни были эти кристаллы, они явно не могут долго находиться в жидком состоянии. Трехпалая ручонка с бешеной скоростью замелькала в воздухе, малюя на каменной поверхности что-то… что-то вроде двери. Да, точно, самая настоящая деревянная дверь — с ручкой, с петлями, даже с крохотными трещинками.

Несмотря на огромную скорость, кииг рисовал удивительно точно — словно чертежник с многолетним стажем. Не пропустил ни одной мелочи, ни одной детали вплоть до самых пустяковых.

Ванесса ожидающе подалась вперед, уже догадываясь, что будет…

Так и есть. Она не ошиблась — дорисовав до конца, карлик уверенно взялся за нарисованную ручку и… растворил дверь. За ней открылся беспросветный проем, похожий на железнодорожный туннель. Пахнуло сыростью.

— Длик, — пискнул кииг, спокойно проходя внутрь.

Сородичи незамедлительно последовали за ним. А вот Вон замешкалась. Дело в том, что дверь этот художник-чародей нарисовал по собственным размерам. Где-то фут с четвертью в высоту. В ширину и того меньше.

— Чувствую себя Алисой в кроличьей норе… — пожаловалась девушка, крайне неохотно залезая в эту каменную кишку.

Ползти оказалось ужасно тесно и неудобно. Мешок с ветром скребет по потолку, да и голова то и дело задевает камень. Ванесса почти сразу же ссадила кожу на коленке и порвала рукав. Хорошо хоть, на ней брючный костюм — в юбке было бы еще тяжелее.

По крайней мере, топающие впереди кииги худо-бедно осветили путь. Ванесса не разглядела, что они там используют — фонарики какие-то волшебные, может?… Или светлячки в клетках?…

Судя по крайне слабой яркости — скорее второе, чем первое. Глазищам киигов явно хватает даже самого тусклого света. А вот ползущей следом девушке приходится тяжело…

— Эй, диковинные зверюшки!… - сердито позвала Ванесса. — Дайте мне хоть гриб какой-нибудь, чтобы уменьшиться! Ну я же себе уже все локти ободрала!

Кииги даже не соизволили обернуться. В голову поневоле начала закрадываться нехорошая мысль — а не заманили ли ее, дурочку доверчивую, в ловушку? Здесь, в скале, в этом узком туннеле, она полностью беззащитна. Вот сейчас эти карлики-уродцы погасят светильники, да и сбегут, а она… а она ведь даже развернуться не сумеет!

Но тут крысиный лаз вдруг закончился. Совершенно неожиданно для себя Ванесса обнаружила, что уже может выпрямиться во весь рост.

Она очутилась в длинном зале. Базальтовые стены уходят вертикально вверх чуть ли не до бесконечности. Потолок исчезает во тьме. И ни души кругом…

Кто бы ни построил эти подземные хоромы — ее новые знакомые тут совершенно точно ни при чем. Не верится, что эти лилипуты сумели бы отгрохать такую громадину даже волшебством.

Да и зачем им это? Если уж ей, человеческой девушке, здесь кажется чересчур просторно, крохотульки-кииги вообще должны чувствовать себя как под каменным небосводом.

— Длик, — пискнули откуда-то из-под ног.

Ванесса опустила глаза. Два киига успели бесследно раствориться, но третий все еще здесь, невозмутимо дергает ее за штанину.

— Знаешь, если ты сейчас достанешь карманные часы и завопишь: «Я опаздываю, я опаздываю!», сходство станет окончательным, — вздохнула девушка, шагая за мохнатым коротышкой.

Кииг обернулся, непонимающе лупая совиными глазищами. Здесь, во мгле, его зрачки многократно расширились, уподобившись полным лунам.

Ванесса наконец увидела, что за «фонарики» используют кииги. Никакой магии, как выяснилось. И светлячков тоже нет. Просто гнилушка. Самый обычный кусок трухлявого дерева.

Зал, способный вместить половину станций нью-йоркской подземки, все тянется и тянется. Единственным источником света продолжает оставаться гнилушка киига. Фонарика Вон, разумеется, не захватила — кто же мог знать, что придется бродить по подземельям?

— Абракадабра, сезам и все такое — загорись, огонек!… - попытала счастья девушка.

Естественно, ничего не произошло. Она ведь даже не помнит, как оно читается — заклятие Света. Какие слова нужно произносить, какие пассы делать… да и толку-то, если б даже помнила? Сами по себе магические слова и пассы — просто бессмысленная белиберда и дурацкие кривляния. Все равно что неподключенная клавиатура. Сколько ни долби по кнопкам — проку не будет.

Ванесса мысленно вернулась к лекции по теоретической магии. Что такое есть волшебство, и как оно действует. Насколько она поняла, главный признак волшебства — наличие маны. Если мана в том или ином виде применяется — перед нами магия. Если маной даже не пахнет — перед нами что-то другое. Наука, например. Или божественное чудо.

Что такое мана? Да, вот этот вопрос действительно непрост… Обычно отвечают, что мана — это магическая энергия. Как правило, такое упрощенное, хотя и не слишком точное определение всех устраивает.

На самом деле все обстоит несколько сложнее.

О мане знали самые разные народы, и каждый называл ее по-своему. Например, индусы называли ману — майя, китайцы — ци, а японцы — ки. О мане знали индейцы: алгонкины называли ее маниту, дакота — вакан, ирокезы — оренда. Знали африканцы: зулусы называли ее умойя, северные конголезцы — элима, пигмеи — мегбе, западные суданцы — ньяма, угандийцы — жок. Знали жители Океании: австралийцы называли ее вангарр, папуасы — оним, а полинезийцы — мана…

Именно полинезийское слово получило наиболее широкую распространенность, войдя в том числе и в английский язык. На шумерском языке Креол называет ману иначе — шипру (буквальный перевод — «работать магией»). Но заговорив по-английски, он начал употреблять полинезийское слово, хотя вряд ли когда-нибудь слышал его раньше.

По верованиям полинезийцев, мана — это могучая таинственная сила, охватывающая и пронизывающая все в мире, от людей до минералов. Собственно, это правильное определение, но оно так же мало объясняет, как и «магическая энергия». Чтобы составить действительно полное представление о вопросе, религию нужно дополнить физикой.

Начать придется с самых основ. Прежде всего вспомним, что мироздание состоит из своеобразных «существительного и глагола» — материи и энергии. Это неоспоримый факт, и это известно каждому. Но не каждому известно, что у мироздания есть и третья составляющая. Столь же равноправная и необходимая, как материальная и энергетическая.

Эфирная. Иначе называемая духовной.

Эфир — бесплотная всепроникающая субстанция, пронизывающая все сущее. Когда-то ученые нашего мира предполагали его существование, но так и не сумели этого подтвердить. Поэтому данная теория в конце концов была отвергнута. Однако эфир вполне реален — просто нынешняя земная наука бессильна его обнаружить. Здесь требуется кардинально отличный подход, и ученым он пока что недоступен.

Эфир не только реален, но и многогранен. В естественном состоянии он представляет просто «астральный вакуум». Но в бесконечном океане эфира существуют свои течения, волны, ветра, сгустки. Мельчайшая доля свободного эфира — своего рода эквивалент элементарной частицы материального мира — называется «каплей». И эти «духовные электроны» тоже могут находиться в различных состояниях.

Ускоренные капли эфира — это и есть мана. Так называемый «горячий» эфир, струящийся в безбрежном океане обычного эфира, «холодного». Именно эти ускоренные капли маги черпают из окружающего пространства или производят собственными чакрами, используя как магическую энергию. В обычном виде мана инертна и неактивна, но у нее огромный потенциал — если сумеешь его высвободить, откроются поистине безграничные возможности.

Однако эфир не ограничивается только маной. Он способен представать и во множестве иных обличий. Стабильный уплотненный эфир приобретает определенную форму и становится неким астральным телом. Например, человеческой душой. Существует множество миров, состоящих исключительно из стабильного эфира — это астральные миры, населенные духами. Материальные объекты не могут там даже находиться.

Хорошо известны и другие ипостаси этой третьей составляющей мироздания. «Мягкий» эфир, несущий постоянный равномерный заряд, будет праной, энергией жизни. Эфир «очищенный», исходящий из высокоуровневого астрального тела, станет ба-хионь, божественной энергией. А сверхмощный однонаправленный поток эфира обернется абсолютной первостихией. Излучающий — Светом, поглощающий — Тьмой.

Материя. Энергия. Эфир. Вот великая триада, составляющая все мироздание.

Честно говоря, Креол объяснил это Ванессе довольно туманно и путано. Да и не очень охотно — видимо, маги и сами не до конца понимают столь глобальные истины. Многие вообще не считают нужным изучать теорию — главное, овладеть практикой. Новых заклинаний так, конечно, не создашь, новых приемов не выдумаешь — ну и что с того? Нам и тех хватит, которые от отцов-дедов унаследовали.

Магия — это все-таки не математика, маг-практик худо-бедно способен творить чудеса и совсем без теоретических знаний. Так сельский фельдшер или работник ремонтной мастерской вполне могут иметь за плечами одну лишь среднюю школу, но работу свою выполнять безукоризненно.

Да что далеко ходить за сравнением? Взять хоть электрогенератор, который Ванесса вчера ремонтировала. Она ведь его вполне успешно разобрала. А потом даже умудрилась собрать. Две непонятные детальки, правда, остались неприкаянными, ну да и черт с ними.

Но что самое главное — генератор после всех этих манипуляций заработал! Невозмутимо так затарахтел, словно и не думал бунтовать.

Есть повод для законной гордости? Еще какой!

И при всем при этом — технического образования у Ванессы нет и в помине. Из школьного курса физики помнит только самые основы. Электроны представляет в виде крошечных бусинок, катающихся по проводам взад-вперед.

Самоучитель по ремонту бытовой техники тоже словом не заикнулся — а по каким, собственно, принципам оная техника работает? Ни намека. Да и зачем это нужно знать в данном конкретном случае? Ванесса же не диссертацию писать собирается — генератор починить.

Вот примерно так и колдуют всякие деревенские знахари — на интуиции, на подсознании, на инструкциях, зазубренных со слов предшественников. Среднестатистический волшебник может вообще не понимать, как и почему его волшебство действует.

Почему заклинание должно состоять именно из данных слов, а не из каких-нибудь других? Почему зелье нужно помешивать оловянной ложкой, а не железной? Почему магический круг непременно должен быть замкнутым, и чем грозит несоблюдение этого правила? Неизвестно. Да и не имеет значения — ведь действует же? Этого вполне достаточно.

Конечно, практика без теории слепа, но теория без практики и вовсе мертва.

Впрочем, в шумерской Гильдии с этим делом обстояло все же не так плохо. Собратья Креола работали отнюдь не вслепую, прекрасно осознавая, что именно делают и что из этого получится. Если все правильно сработает, конечно. Постоянно искали в своем Искусстве новые грани, еще не исследованные. И добивались очень неплохих результатов.

Правда, Креол так и не сумел объяснить, что же произошло потом. Почему магия, при нем процветавшая, со временем превратилась в предмет сказок?

Хотя несколько предположений все же высказал.

Скорее всего, здесь сработала не одна какая-то причина, а суммарность мелких, самих по себе незначительных. Как известно, вслед за расцветом нередко следует упадок. Все, что однажды родилось, однажды и умрет. Магические Гильдии распадаются и погибают так же легко, как и государства. Даже еще легче — чародеи не очень-то ладят друг с другом, плохо организуются и не любят ходить строем. Среднестатистический волшебник по натуре — индивидуалист, отнюдь не стремящийся к обществу себе подобных.

Давно ведь доказано, что естественное состояние великого мага — война с другим великим магом.

Правители тоже не всегда жалуют чудотворцев — очень уж своевольный это народ, а их чудеса совсем не обязательно служат благу государства. Поневоле приходится держать ухо востро — мало ли чего от них можно ждать? Да и простой народ к магии частенько недоброжелателен — человеку вообще свойственно опасаться всего таинственного и непонятного.

Плюс еще ковка новых магических кадров — процесс весьма долгий и сложный, а результат не всегда оправдывает затраченные усилия. А порой чародеи попросту пренебрегают передачей знаний новому поколению, и их секреты исчезают вместе с ними. Специальных волшебных школ наподобие гимнасиев Серой Земли в нашем мире никогда не существовало. Во всяком случае, Креол таковых не припомнил.

Вот так, видимо, маги в массе своей и исчезли. Как неандертальцы. Не за один день — а медленно, постепенно, незаметно для себя и окружающих уменьшаясь в численности и хирея в способностях. Процесс вымирания растянулся на тысячелетия — да и по сей день еще не завершен окончательно. Кое-где ведь до сих пор сохранились… отдельные крупицы.

Из других миров, опять же, время от времени что-то просачивается…

— Длик, — пискнули снизу.

За мыслями Ванесса не заметила, как они пришли к месту назначения. Не в какой-то особый зал или комнату — нет, просто еще один участок этой колоссальной пещеры. Но от остальных его отличает наличие посторонних предметов — деревянных лесов в рост человека, масляных светильников и нескольких ведер с краской.

На лесах копошатся шестеро киигов. Судя по даже меньшему росту, чем у сопровождающего Вон, — дети. Или подростки. Пончо тоже нет — только мягкая желтая шерсть, покрывающая все тело.

Теперь Ванесса увидела и ноги киигов. Довольно длинные, постоянно полусогнутые в коленях, направленных назад. Никаких пальцев, когтей или копыт — ступни совершенно круглые, с мягкими розоватыми подушечками.

При виде человеческой девушки малыши прервались и тревожно заверещали. Тоненькие кисточки замерли в воздухе. С одной капнула краска.

— Какая прелесть! — невольно восхитилась Вон. — Это вы сами нарисовали?…

Работа явно началась не сегодня. От лесов и дальше продолжается длиннющая картина с видами Аррандраха. Все нарисовано с удивительным мастерством — вот сейчас оживет, сойдет со стены!

Скальные пики, увенчанные снежными шапками, деревья и цветы, птицы, парящие среди облаков, разные животные и разумные существа… Только киигов нет — есть люди, есть еще какие-то диковинные создания, но ни одного желтого карлика не видно.

— Да, это нарисовали они сами, — послышалось из темноты. — Тебе нравится?

— Восторг!… - подтвердила Ванесса, любуясь этой наскальной живописью.

— Как и должно быть, — спокойно согласился говорящий, выходя на свет.

Он оказался еще одним киигом. Но очень необычным — со снежно-белой шерсткой. Альбинос. Не седой, а именно альбинос — зрачки вишнево-красные, нос бледно-розовый.

— Длик! — указал на него сопровождающий Вон, невозмутимо разворачиваясь обратно. — Тепель я посьла.

— Так вы и есть длик! — облегченно уселась на корточки девушка. — Значит, вы говорите по-нашему? Нет, не по-английски, конечно, а по-рокушски?…

— Да, я владею твоим языком, — подтвердил кииг-альбинос, подходя ближе. — Какое у тебя дело к моему народу, человек?

Ванесса зачарованно уставилась в эти вишневые глаза-плошки. Удивительной глубины, они словно излучают благожелательную мудрость пополам с хитроватым весельем. У людей Вон еще никогда не видела таких глаз… да и у нелюдей тоже.

— Я Ванесса Ли, для друзей просто Вон, — представилась она, стряхивая наваждение. — А вас как зовут?

Похоже, молодые кииги, глядящие с лесов, тоже немного понимают по-рокушски. Иначе почему после этих слов они вытаращились на Ванессу в таком шоке?

Хотя в самом деле — почему?

— Н-да… — насмешливо покачал головой альбинос. — Как же мало вы о нас знаете, люди… Ни один кииг никогда не назовет своего имени никому, кроме того, с кем состоит в браке…

— Ну извините, я не знала… — смутилась Вон.

— Более того, — продолжил ее собеседник. — Просьба назвать свое имя для нас означает только одно — предложение вступить в брак.

— Секундочку!… - на всякий случай отодвинулась Ванесса. — Вы же не хотите сказать, что мне теперь по вашим законам придется…

— Нет, конечно, — успокоил ее кииг. — Я все-таки уже староват для женитьбы. Но в любом случае — благодарю за предложение.

Ванесса густо покраснела, сверля глазами каменный пол. С этими чужими культурами то и дело попадаешь впросак. В детстве она думала, что иностранцы отличаются от граждан США только языком, кухней и модой. Однако полгода, проведенные в Китае, ярко продемонстрировали, что это совершенно не так. А за последние месяцы Вон окончательно убедилась — от чужих можно ожидать любых странностей. Другая логика, другой менталитет, другой образ мышления…

Насколько упростилась бы жизнь, будь все вокруг американцами! Внешность не имеет значения, лишь бы думали и поступали нормально, а не шиворот-навыворот…

— А как же вас тогда прикажете называть? — сердито поинтересовалась девушка.

— Мы никак друг друга не называем, — спокойно заявил альбинос. — Каждый кииг такой же, как остальные. Различий нет. Нет и необходимости отличать одного от другого.

— Ну вы даете…

— Правда, я все-таки немного выделяюсь среди остальных, — признал кииг. — На мне лежит больше ответственности, чем на других. Если хочешь, можешь называть меня дликом.

— Ах да, вы же и есть этот… длик. Кстати, а что это такое?

— Длик — это тот, кто говорит от лица всех киигов поселения.

— Король, что ли?… Или мэр?…

— Нет. У нас нет правителей в вашем понимании этого слова. Длик — это длик. Я просто говорю с теми, кто не кииг.

— Дипломат?… Переводчик?…

— Нет. Я говорю и принимаю решения только потому, что знаю больше остальных. Этими знаниями я делюсь с молодыми киигами. Я учу их рисовать Картину Жизни.

— Школьный учитель?… Или… или верховный маг?… - вдруг пришло в голову Ванессе.

— Последнее — ближе всего, — согласился длик. — Но все равно не то. Среди нас нет ни магов, ни колдунов. Мы не колдуем — мы рисуем. Рисуем Картину Жизни. Мы художники, и наша жизнь неотъемлемо связана с рисованием. Само слово «кииг» в переводе на ваши языки означает «художник».

— Рисовальщики… — вспомнилось девушке.

— Знакомое слово, — проявил некоторый интерес длик. — Так нас называл человек, руководящий людьми с оружием.

— Солдатами?…

— Да, вы называете это так. У того человека не было одной руки — был железный крюк.

— Маршал Хобокен?! - поразилась Ванесса.

— Возможно, его имя было таким. Точно сказать не могу. Он представился, но я не собирался вступать с ним в брак, поэтому не запомнил.

— Но это же было так давно… сколько же вам лет?… Надеюсь, этот вопрос у вас не означает ничего такого… неприличного?!

— Нет. Правда, мы не придаем большого значения счету прожитых лет, но спрашивать можно. Мне двести семьдесят с небольшим.

— Вот это ни черта себе… — присвистнула Ванесса.

— Мой старший брат недавно пересек трехсотлетний рубеж, — заметил длик. — Мы дети гор, а в горах живут дольше, чем на равнине.

— Но не настолько же дольше!

— Ну, не нужно понимать мои слова так буквально. Я пошутил. Просто моему народу отмерен более долгий срок, чем вашему. Почти впятеро более долгий.

— Черт, завидую…

— Здесь нечему завидовать. Наша жизнь течет иначе — у нас свой путь, а у вас свой.

— Да, и мой путь привел меня в какой-то странный подземный город… — задумчиво огляделась Ванесса.

— Не город. Две тысячи лет назад здесь был Торакори — величайший университет Империи Гор.

— Так это был университет… — присвистнула Вон. — Да уж, Гарварду такие масштабы и не снились…

— Такие масштабы Торакори приобрел уже в Смутную Эпоху.

— То есть?… Какую эпоху?…

— О, все как обычно, — пренебрежительно махнул лапкой длик. — Империя стала такой огромной и богатой, что уже не держалась под собственной тяжестью. Аристократия погрязла в роскоши и распутстве, правительство вконец себя дискредитировало, наука служила уже не людям, а самой себе… Торакори стал последним оплотом последнего императора — полубезумный, охваченный страхом и ненавистью, он пытался удержать власть, но только ускорил конец своей державы. Здесь, в Торакори, были собраны лучшие из умов Гора, чтобы наука и магия сделали то, чего не смогли сделать армия и палачи. Но рассыпающуюся империю уже не мог спасти никто и ничто. Потом император умер, и Империя Гор перестала существовать. Гориане внезапно вспомнили, что они не единый народ, а целый десяток разных, не похожих друг на друга даже внешне. Кииги, люди, стекр-аамы, цверги, якши, кобольды, броношены и маахисы живут в Аррандрахе по сей день — но уже разобщенными племенами, даже не помышляя о том, чтобы объединиться вновь. Стуканцы и дэвы за минувшие века постепенно вымерли. А от когда-то величайшей в мире империи остались только вот эти грандиозные полости в скалах…

— Я как раз насчет скал хотела спросить… — перебила словоохотливого киига Ванесса. — Вы случайно не знаете, где здесь на скале высечен фазан с веточкой бамбука?

— Фазан?… Да, на одной из близлежащих скал есть такое изображение. Очень древнее — его высекли задолго до моего рождения. Кстати, с ним связана любопытная история… а не ради нее ли ты сюда пришла, кстати?

Ванесса помедлила. Неизвестно, как кииги отнесутся к тому, что они явились забрать Стальных Солдат. Судя по только что прозвучавшему рассказу, эти Солдаты — часть арсенала последнего императора, созданного в отчаянной попытке избежать неизбежного. И совершенно очевидно, что если кииги и знают об этом древнем складе, то не могут или не хотят им пользоваться.

Возможно, Стальные Солдаты за две тысячи лет проржавели и испортились. Или их вообще не доделали. Но как бы там ни было — это часть истории Аррандраха. Нынешние кииги — далекие потомки тех, кто все это построил. А они с Креолом всего лишь чужаки, не имеющие никаких прав на наследство мертвой империи…

Правда, рокушцы вроде бы происходят от древних гориан… да и народ Индрака появился на свет где-то в этих горах…

Хотя чем она рискует? Не убьют же ее, верно? Эти крохотные созданьица совсем не выглядят враждебными или опасными. Худшее, что может случиться — не разрешат забрать треклятых Стальных Солдат.

Придя к такому выводу, Ванесса решительно рассказала длику, зачем и для чего они нарушили покой его родных гор.

Белый карлик задумчиво дернул носом.

— Я не очень хорошо отличаю одного человека от другого… — с сомнением произнес он, — …но, по-моему, ты не из Рокуша. Женщины людей Рокуша побледнее, у них не так выступают скулы и другая форма глаз.

— Ну да, не из Рокуша, — не стала отрицать очевидного Вон. — Из Америки. И частично из Китая.

— Никогда не слышал таких названий. Это где-то за океаном?

— Ну… можно и так сказать…

Не вдаваться же сейчас в долгие объяснения, откуда она на самом деле? Все равно получится плохо — очень уж запутанная сложилась история.

— Мы никогда не враждовали с людьми Рокуша, — задумался кииг. — Хотя мы почти никогда ни с кем не враждовали. Только со стекр-аамами, но это была односторонняя вражда — мы не желали им ничего дурного. Люди с оружием и человек с железным крюком тогда очень помогли нам…

Ванесса терпеливо ожидала продолжения. Длик несколько раз согнул хрупкие пальцы, подергал носом, внимательно разглядывая сидящую на корточках девушку, и наконец промолвил:

— Хорошо, пусть будет так. Я покажу вам дорогу к секретному арсеналу Торакори.

Глава 27

Девяносто девять автоматов-меченосцев[66] построились вытянутой подковой. Ростом с человека, но жутко тощие, словно составленные из вешалок для одежды. Вместо ног — одно-единственное колесо. Откидывающиеся скобы позволяют сохранять равновесие в неподвижном состоянии. Руки — длинные клинки, в спине бешено вращается зубчатое колесо, из раскрытого рта торчит ружейное дуло. В плечах и грудине — патронташи.

Руорк Машинист тщательно осмотрел свой личный отряд. Великолепные бойцы. Каждый успешно заменит четыре… нет, даже пять дюжин обычных солдат. При столкновении с врагом такой боевой автомат сразу извергает шквал свинца, а если кто-нибудь после этого выживет — встретится с руками-клинками.

Раньше Руорк экспериментировал с другой моделью — похожей на цельнокованый доспех с шипами. Этакий железный дикобраз с перевернутым ведром вместо головы. Из одной руки торчит длинная пика, в другую намертво вделан мушкет. Выглядели эти автоматы на редкость устрашающе… пока стояли неподвижно. В движении же производили страшный шум, постоянно на что-то натыкались, а при малейшей неровности почвы — падали и бестолково сучили ногами. В почве потом оставался весьма характерный отпечаток.

Проверять их в боевых условиях Руорк не стал.

Зато новая модель получилась весьма удачной. Хорошо бы наделать их побольше. Трех-четырех тысяч будет достаточно, чтобы сформировать боеспособную армию. Эффективную, высокомобильную, надежную, не требующую снабжения… если не считать патронов и текущего ремонта, конечно. Такой солдат будет гораздо полезнее устаревшего механизма под названием «человек».

Руорк уже неоднократно заводил на эту тему разговор с владыкой Бестельглосудом, но тот всегда отказывал под благовидным предлогом. Слишком-де дорого обойдется, а бюджет и без того дырявый. И ненадежно — если неприятель сумеет прикончить колдуна-оператора, его автоматы либо просто замрут, либо станут неуправляемыми, начав атаковать всех подряд. Руорк принялся было объяснять, что автомата можно настроить так, чтобы он подчинялся обычному человеку или вообще действовал самостоятельно, без всякого управления, но Бестельглосуд даже не стал слушать.

Интересно, кому он пытается задурить голову? Руорк-то отлично понимает, какова истинная причина этих постоянных отказов. Ведь если столь грозная сила все-таки будет создана, контролировать ее станет… кто?… Правильно, Руорк Машинист. Другого такого специалиста по колдовским механизмам в Серой Земле не найти.

Естественно, глава Совета опасается чересчур усиливать Второго Маршала. Дрожит за свое кресло, трусливая жаба… Ведь не докажешь, что его, Руорка, не волнует вся эта поганая политика. Ему нужно только одно — карт-бланш на дальнейшие исследования. Хорошее финансирование и побольше человеческого материала для опытов — чего еще желать? Разгадка ведь уже совсем близка… совсем близка…

Еще чуть-чуть, и он наконец достигнет заветной цели — подлинного бессмертия в механическом теле! Совершенном теле, полностью лишенном этой хлюпающей органики!

Там, за горизонтом, в какой-то паре часов марша, начинаются уже рокушские земли. Войска стягиваются к границе с предельной скоростью. Он, Руорк, явился первым. Точнее, еще раньше сюда прибыл Астрамарий Целебор Краш, но этот надолго не задержался. Взял несколько всадников на вемпирах и отбыл в неизвестном направлении. Видимо, решил лично провести разведывательный вылет.

Йоганц Изменяющий и варварский царек Айюки появятся через пять-шесть дней. Примерно столько же потребуется, чтобы подтянулись войска Квиллиона Дубля. Хотя его передовой корпус уже здесь — вон, знамена развеваются.

Правда, часть армии Квиллиона добраться уже не успевает. Четыре дивизии до сих пор на полуострове Тихи. Дожидаться их будет неосмотрительно — того и гляди, рокушцы нагрянут в гости первыми.

— Добрый вечер, Руорк, — тихонько донеслось сзади.

Колдун-полуавтомат неторопливо повернулся. Ему слащаво улыбнулся другой колдун — среднего роста, с редкими волосиками, выпуклым животиком и длинным остреньким носиком, выступающим из пухлых щечек. Квиллион Дубль, одиннадцатый в Совете Двенадцати, Третий Маршал Серой Земли.

— Ты явился раньше, чем я ожидал, — меланхолично заметил Руорк. — Или это не ты сам, а одна из твоих копий?

— А какая разница? — хихикнул Квиллион, потирая вечно потные ладошки.

Руорк как бы невзначай откинул плечевые пластины, поднимая двухдульные минимортиры. Заряды разрывные, способные продырявить слой стали в палец толщиной.

Стоящий напротив колдун даже не моргнул. Улыбка с лица тоже не спала. Значит, копия. Настоящий Квиллион сразу бы задергался, как крыса, проткнутая пикой.

Даже серый плащ и маршальский жезл не придают ему храбрости. Зато придают эти вот марионетки, сотворенные по собственному образцу. За их спинами Квиллион ничего не боится.

Доппель — удивительное явление. Из всех магических созданий доппели — самые магические, рождающиеся и живущие исключительно благодаря чарам. Строго говоря, они не существуют по-настоящему — это всего лишь пустота, приобретшая некое подобие тела. Капля маны, обратившаяся в квазиматериальное существо.

Создать простенького доппеля-копию — дело нехитрое. Руорк и сам способен при нужде сотворить своего двойника — при помощи одного из множества вшитых в тело артефактов. Но толку от этой куклы будет немного — так, отвлечь внимание врага, не больше. Доппель Руорка не способен даже шевелиться.

Но доппели Квиллиона — это совсем другой калибр. Не просто же так его прозвали Дублем.

В отличие от прочих порождений магии, доппель всегда вторичен, всегда копирует кого-то уже существующего. И качество «новорожденного» напрямую зависит от того, насколько точно он скопирован. Простейшие доппели — всего лишь внешнее подобие, порой даже карикатурное. А вот самые сложные повторяют оригинал полностью, обладают всеми его умениями и способностями.

Доппель способен… да на все. На все, на что был способен образец в момент снятия дубликаторной матрицы. Доппель-птица будет летать, доппель-рыба будет плавать, доппель-повар приготовит обед, а доппель-воин — сразится с неприятелем. Хозяин может видеть глазами доппеля, слышать его ушами и говорить через его уста — удобно, не правда ли?

Доппель, снятый с колдуна, даже может колдовать — но, увы, не слишком много. Будучи всего лишь овеществленной пустотой, доппели не способны ни поглощать, ни вырабатывать ману. Приходится ограничиваться запасом, полученным при рождении. А этот запас берется не из ниоткуда, а от колдуна-создателя — сколько уж он сочтет нужным выделить.

Поэтому колдующие доппели, как правило, довольно быстро истощаются — два-четыре заклятия, и мана уже иссякла. А в случае с какими-нибудь тяжелыми чарами такого запасца не хватит даже на разовое применение. И, разумеется, нечего и думать о использовании доппеля для проведения сложного ритуала или создания артефакта — здесь нужен настоящий колдун, а не его бездушная копия.

Если бы не это досадное ограничение, Квиллион был бы сильнее самого Бестельглосуда Хаоса.

— Мой шатер вон там, в расселине, — указал доппель.

— Как всегда, отдельно ото всех и в самом безопасном месте, — проследил за его пальцем Руорк.

— Я предпочитаю уединение, — хихикнул лже-Квиллион. — Этот доппель поступает в твое распоряжение — если захочешь что-то сказать мне, говори ему, я услышу. Можешь им командовать, если хочешь, он будет подчиняться.

— Решил приклеить ко мне персонального шпиона? — нахмурился Руорк. — Ночевать он будет на улице, учти.

— Доппелю это безразлично. Можешь его бить, резать, колоть… или как ты там любишь развлекаться?

— Откуда берутся эти поганые слухи, хотел бы я знать?… - скрипнул железными зубами Руорк. — Погоди-ка… а разве доппель не исчезает, если его поранить?

— По-твоему, я прислал к тебе такого дрянного доппеля? — фыркнул лже-Квиллион. — Этот не исчезнет, пока ты его не убьешь. Убьешь так же, как убил бы человека.

— Но я сам видел…

— О, примитивные, конечно, пропадают от малейшей царапины. Самым дрянным вообще хватает простого удара — стукни его посильнее, и он рассыплется. А знаешь, почему?…

— Мне это безразлично… но ладно, расскажи, — с притворным равнодушием прохрипел Руорк. Никогда не вредно узнать что-нибудь новое о возможностях заклятых друзей по Совету Двенадцати.

— Это не секрет, — махнул потной ручонкой лже-Квиллион. — Первый курс факультета Иллюзорности и Дубликаторства. Доппель — он и в Закатоне доппель. Тут как с воздушным шариком. У тебя были в детстве воздушные шарики?…

— Не было. Я играл в солдатиков. Оловянных. И еще у меня была игрушечная пушка. Дядя привез из Альберии.

— Не сомневаюсь. Но хотя бы видеть воздушные шарики ты видел?

— Ну, видел. Что дальше?

— Тогда должен примерно представлять, как такой шарик устроен. На первый взгляд — вроде бы прочный. Большой такой, красивый… Но ткни его иголкой — и он лопнет. Почему?… Да потому что состоит только из тончайшей оболочки и воздуха, который ее заполняет. Точно так же доппель состоит из внешней оболочки-иллюзии, созданной по подобию образца, и квазиматерии, обеспечивающей ему внутреннюю массу. Точнее, масса доппеля равна нулю, но вот вес… вес у него есть, хоть реально его и не существует. И устойчивость доппеля зависит от состава этой квазиматерии. Проще всего вообще обойтись без нее, сделав доппеля «пустотным» — легко, быстро, можно наделать хоть тысячу штук… но они будут дохнуть просто от тычка. Пам!… и лопнул. А вот если квазиматерию все-таки использовать… это посложнее, но зато и результат будет попрочнее. Да и исчезать будут не так бесследно. «Твердые» доппели после гибели рассыпаются пылью, «жидкие» — растекаются в лужу, «воздушные» — становятся дуновением ветра, «огненные» — исчезают во вспышке пламени. От «органических» остается пятно крови, слизи или желчи. Конечно, такой «труп» все равно вскоре исчезнет, но какое-то время он просуществует и после смерти доппеля…

Руорк чуть слышно клацнул металлической челюстью. Будь у него нормальные губы — кривились бы сейчас в презрительной улыбочке.

Он всегда с презрением относился к Квиллиону, но только теперь окончательно понял, насколько тот ничтожен. Воздушные шарики, подумать только! И такая ерунда дает ему право на серый плащ и маршальский жезл?! О чем вообще думает владыка Бестельглосуд?!

— О чем вообще думает владыка Бестельглосуд?… - невольно повторил вслух Руорк.

— А-а?… - приподнял бровь доппель.

— Это я не тебе.

— Но здесь же больше никого нет.

— А их ты не видишь? — указал на молчаливых автоматов Руорк.

— Ты что, разговариваешь с этими манекенами?… - пожевал мясистыми губами лже-Квиллион. — Ты совсем тронулся, да?…

Металлическая ладонь с лязгом сжалась в кулак. Руорк охотно пронзил бы мерзавца насквозь — но какой в этом смысл? Перед ним всего-навсего доппель. Глупая марионетка, бубнящая то, что пожелает хозяин.

Вот с хозяином-то и нужно разобраться…

— Твой доппель сможет присмотреть за автоматами? — спросил Руорк.

— Разумеется, положись на меня. А ты куда?

— В сортир.

— Тебе что, все еще нужно туда ходить? — искренне удивился Квиллион. — У тебя же и мошонка тоже железная, разве нет?

— Не твое дело, — сверкнул глазами Руорк.

Конечно, он пошел не в туалет. Отправление естественных надобностей давно осталось в прошлом. Руорк Машинист просто время от времени сливает испорченное масло через специальный краник в левой ягодице.

На самом деле он отправился прямиком в расселину, указанную доппелем. Квиллион допустил ошибку, раскрыв свое местонахождение. Особенно если учесть последнее усовершенствование, сделанное Руорком буквально на днях. Искусственный глаз из жидкого кристалла внешне не отличается от настоящего, но позволяет различать самые мельчайшие предметы на любой дистанции.

Само собой, Руорк не станет драться с этим трусливым колдунишкой. Много чести. Был бы там Асанте Шторм… о, вот с ним Руорк готов сразиться в любое время и в любом месте!

Только не на море, конечно. На море у Асанте будет совершенно несправедливое преимущество.

А Квиллион Дубль — всего лишь ничтожество, не знающее своего места. Он, Руорк, не настолько мелок, чтобы марать руки о каждого, кто вякнет о нем дурное слово. Оскорбить может только равный, а разве Квиллион ему равен? Все равно что обижаться на грязь, запачкавшую сапоги.

Нет, Руорк просто решил посмотреть, как этот колдунчик будет обливаться потом, беседуя с ним лицом к лицу, а не через доппеля.

Факультет Иллюзорности и Дубликаторства, ха?… Тоже часть Иххарийского Гимнасия, конечно, но далеко не самая почитаемая часть. Как известно, всего в главном учебном заведении Серой Земли семнадцать факультетов:

1) Пиромантии;

2) Криомантии;

3) Геомантии;

4) Гидромантии;

5) Аэромантии;

6) Некромантии и Духовождения;

7) Теневого Искусства;

8) Превращений и Метаморфоз;

9) Иллюзорности и Дубликаторства;

10) Алхимии и Предметного Колдовства;

11) Армейского Колдовства;

12) Медицинского Колдовства;

13) Телепатии и Ментального Контроля;

14) Полетов и Телекинеза;

15) Бестиологии;

16) Метеомагии;

17) Техномагии и Автоматики.

Семнадцать основных колдовских направлений. Конечно существуют и другие ветви — малозначительные, преподаваемые во второстепенных и третьестепенных гимнасиях. Однако все нынешние члены Совета Двенадцати оканчивали именно главный, Иххарийский.

Когда-то, давным-давно, факультетов было всего-навсего два. Все колдуны Серой Земли делились на огненных и ледяных. Вскоре они пришли к выводу, что такого разделения совершенно недостаточно, и было выделено еще три школы — земная, водная и воздушная.

Потом отдельный факультет потребовали некроманты. Потом — теневики. Потом трансформаторы, иллюзионисты, алхимики… Так и сформировались десять древнейших факультетов, существующие уже больше тысячелетия. Семь остальных направлений значительно моложе.

Около восьми веков назад кому-то пришло в голову, что было бы неплохо выделить в специальные школы колдунов-боевиков и колдунов-медиков. Факультетов стало двенадцать.

Пятьсот лет назад, когда серые увлеченно экспериментировали с колдовством «чистым», зиждущимся на одной лишь силе разума, развились такие направления, как телепатия и телекинез. Факультетов стало четырнадцать.

Двести лет назад, когда Серая Земля испытывала серьезный экологический кризис, большую популярность приобрели бестиологи и метеомаги. Факультетов стало шестнадцать.

Ну а он, Руорк, учился на лучшем факультете из всех — семнадцатом. Факультете Техномагии и Автоматики. Самом новейшем, основанном меньше ста лет назад. Когда Руорк был студентом, эта юная колдовская ветвь считалась чем-то вроде парии — над их факультетом смеялись, его студентов обзывали «заводными человечками».

Теперь-то уже не смеются, конечно. Только за время студенчества Руорка факультет Техномагии и Автоматики четырежды выигрывал Грандсоревнование Гимнасия. Руорк до сих пор с удовольствием вспоминает, как проломил череп старосте аэромантов.

Правая рука к тому времени уже сменилась стальным протезом.

Но аэроманты по крайней мере были достойными соперниками. И другие факультеты тоже — особенно боевики и пироманты. Но иллюзионисты?… Не смешите! Эти жалкие ничтожества только и могли возиться со своими… хе!… воздушными шариками! Когда весь гимнасий собрался на то, что потом назвали Ночью Большой Махлы, иллюзионисты единственные попрятались по кампусам!

Именно из такой тины и могло выползти нечто вроде Квиллиона Дубля. Еще большее презрение вызывают разве что некроманты — но эти вообще недостойны упоминания.

Их мерзкая нежить — просто позорное пятно на лике благородного колдовства.

А вот и он, шатер Третьего Маршала. Огромный, из дорогих тканей, с кучей помпезных украшений. В этом весь Квиллион. И в стражниках, обступивших шатер тесным кольцом, тоже виден характер хозяина — кто еще в Совете Двенадцати так трясется за свою жизнь?

Стражники, разумеется, тоже доппели. Живых людей Квиллион Дубль в телохранители не берет — человек может предать. Доппель не предаст никогда.

Судя по форме и вооружению, матрицы для стражи Квиллион снимал с Кровавых Егерей. Правильный выбор — кто-кто, а эти в драке точно не подведут.

А если вдруг нападет колдун?… Фиолетового или синего плаща эти доппели, возможно, и одолеют, но Руорк Машинист пройдет сквозь них, как коса сквозь траву…

О, вот оно что… Квиллион и об этом позаботился, как же иначе… Вон те двое рядом со входом — точь-в-точь повелитель Яджун. Яджун Испепелитель, сильнейший пиромант Серой Земли, третий в Совете Двенадцати. Доппели, конечно, причем доппели колдующие. Разумеется, им далеко до вулканической мощи оригинала, но желтого, даже оранжевого плаща эти двое превратят в пепел без вопросов.

Нет, Руорк-то с ними справится — он и с самим Яджуном сразиться не испугается, буде возникнет такая нужда. Но задержать его задержат. Сразу поднимется тревога, Квиллион примется бешено плодить доппелей, пока не истратит всю ману… Он паникер известный.

Лучше избежать переполоха. Ничего сложного — всего лишь применить один полезный артефакт…

Руорк Машинист откинул панельку в левом предплечье, и оттуда выдвинулась мерцающая пластина кварца. Жидкокристаллическое око повернулось в глазнице, переключаясь на сквозное зрение. Из тазобедренных суставов с щелчком выскочили два металлических «плавника», создавая вокруг Руорка цилиндр белого света.

Несколько секунд настройки… хлопок… вспышка… и Руорк Машинист исчезает!

И одновременно — появляется тысячей шагов дальше. В точности там, где рассчитывал — внутри полутемного шатра, пахнущего корицей, миндалем и еще чем-то приторным. Искусственный глаз наливается красным, переключаясь на ночное зрение…

Руорк изумленно замер, глядя на творящееся в просторном шатре. Показалось, что он попал на разнузданную ларийскую оргию, о которых в Серой Земле не слышал только глухой. И которые на поверку оказались все-таки выдумкой — во всяком случае, никто из допрошенных ларийцев не признался, что в чем-то подобном участвовал.

Но происходящее здесь — точно не выдумка. Десятка два обнаженных тел, извивающихся на полу. Беспорядочное совокупление в самых невероятных позах, сладострастные стоны и полное безразличие к неожиданно явившемуся зрителю.

Все женщины — ураганно красивы. По большей части пышногрудые чаровницы Серой Земли, но есть и желтоволосые милашки Ларии, и даже краснокожие прелестницы Закатона… На любой вкус.

А вот мужчины… Руорк чуть не рассмеялся, наконец разглядев, что весь мужской состав этой оргии состоит из одних только Квиллионов Дублей. Точнее — дублей Квиллиона Дубля.

— Эй, Квиллион!… - брезгливо окликнул Руорк, пихая ближайшего металлической ступней. — Который из них ты?…

— Не туда смотришь, — отозвались совсем с другой стороны. — Я здесь.

Руорк повернул голову. С табуретки в углу таращится доселе незамеченная фигура. Еще один Квиллион Дубль.

И судя по ауре — на сей раз настоящий.

— Так они что — ВСЕ доппели?! - пораженно воскликнул полуавтомат, указывая на и не думающую прекращаться оргию.

— Мне нравится смотреть, а не участвовать, — хихикнул Квиллион.

— Извращенец.

Квиллион закатил глаза. Похоже, своих пристрастий он не очень-то и стыдится.

— Где ты набрал столько красоток? — снова заговорил Руорк, пристально рассматривая творящееся бесстыдство. — Обозные маркитантки им и в подметки не годятся…

— Да кому нужны эти солдатские подстилки?… - презрительно хихикнул Квиллион.

— Одну секунду… — поднял металлическую руку Руорк. Глаз начал выхватывать из мельтешения тел знакомые лица. — Это ведь Цезара Каменщица!… это Альбракия Змея!… это Таскурита Кипяток!… а это сама Асмодея Грозная!… Это что у тебя здесь такое, а?!

Квиллион сделал быстрый жест, и все участники оргии вмиг испарились. Их создатель скучающе уставился в потолок, мурлыча невинную мелодию.

— Так значит, женщины тоже были доппелями… — запоздало сообразил Руорк. — Я должен был сразу догадаться. Скажи-ка, а наши колдуньи знают, что у тебя есть их матрицы?

— Если кому-нибудь расскажешь — я буду все отрицать, — враждебно зыркнул на него Квиллион.

— М-да, ну и развлечения же у тебя… Нет, ты точно извращенец!

— И что с того?! Некоторые вообще отрезают от себя куски, пришивая взамен разные железяки — я же ничего не говорю!

— А с моим доппелем ты тоже так развлекаешься?!

— Я не настолько извращенец!!! - в ужасе замахал руками Квиллион.

Руорк язвительно приподнял верхнюю губу, обнажая железные зубы. Квиллион поежился и неожиданно спохватился:

— А что ты здесь делаешь вообще-то? Телепортировался, да?!

В голосе промелькнули плаксивые нотки. Квиллион не любит колдунов, владеющих Искусством телепортации. Эти бесчестные подонки без труда проходят мимо его доппелей!

Против телепортации существуют специальные блокирующие чары, но Квиллион Дубль ими не владеет.

— Значит, слухи не врали… — задумчиво высунул голову наружу Руорк. Лже-Яджуны по-прежнему стоят на постах. — У тебя и в самом деле есть матрицы всех членов Совета?…

— Кроме повелителя Астарона, — отчужденно ответил Квиллион. — Я с ним ни разу не встречался.

— Ясно… И ты можешь в любой момент создать любого доппеля и заставить его делать все, что захочешь…

— Ну, допустим… — насторожился Квиллион. — А что?

— А ты можешь создать Асанте Шторма и заставить его шу-шу-шу-шу?… - зашептал на ухо Квиллиону Руорк.

— С пещерным медведем?! - отпрыгнул назад доппель-мастер. — Ну и кто из нас после этого извращенец?! Фу, пошел прочь из моего шатра!

— В таком случае я непременно донесу куда следует, — скучающе скрестил руки на груди техномаг. — Асмодея, конечно, умерла, так что ей все равно… но понравится ли прочим членам Совета, что ты используешь их копии на побегушках? Что скажет повелитель Яджун, если узнает, что его двойники у тебя вместо гаремных евнухов? Он ведь не знает, я прав?…

Квиллион жалобно застонал, на глазах покрываясь потом.

— Если… если я сделаю, ты будешь молчать?… - через силу выдавил он.

— Начинай, — прохрипел Руорк, поворачивая обод в грудине.

Оттуда высунулся глазок артефакта, рисующего мгновенные картинки.

Глава 28

Оказывается, горные дороги не всегда бывают узкими. Бывают и широкие, ровные, гладкие. Даже на автомобиле можно ездить. Причем в несколько рядов.

Дорога, по которой бок о бок шагают трое путников — смуглый мужчина, миловидная девушка и великан дэвкаци — называется Столичной. Ее проложили еще в незапамятные времена, соединив все важнейшие города Империи Гор.

Древние мастера спроектировали и построили этот тракт с невероятным мастерством. Тысячи лет прошли — а дорога по-прежнему проезжая и по-прежнему используется путешественниками. Обвалы и ливни, снегопады и камнепады, землетрясения и сели — бесчисленные природные катастрофы так и не смогли уничтожить деяние рук человеческих.

Мужчина и девушка сейчас рассматривают огромный валун, вздымающийся на обочине. А на плече дэвкаци восседает крохотный кииг с белоснежной шерсткой. Престарелый длик, так и не назвавший никому своего имени. Он тоже деловито разглядывает панораму, время от времени рисуя что-то пальцем в воздухе.

— Так ты, значит, и есть местный Верховный Маг… — задумчиво произнес Креол.

— Я никогда себя так не называл, — мягко возразил кииг. — Маги, колдуны, волшебники — это все ваше, людское. Мы — художники, не маги.

— Да называйтесь вы хоть финиками — в корзину для фиников все равно не поместитесь, — хмыкнул Креол. — Хотя ты, пожалуй, поместишься… ладно, неважно. Я хочу сказать, что если ты возделываешь землю — ты крестьянин. Ты сражаешься — ты воин. Ты управляешь страной — ты правитель. Ты занимаешься магией — ты маг. Ты лаешь — ты пёс. По-моему, все просто.

— Пусть так, — не стал спорить длик. — Нам нет дела до того, как нас называют другие. В любом случае с тех пор, как я перенес свою Картину Жизни на кожу однорукого полководца, меня нельзя называть магом даже с вашей точки зрения. Мои картины с тех пор больше не оживают…

Креола аж передернуло. Он невольно представил себя на месте этого киига-альбиноса. Отдать магическое начало души… лишиться магии… навсегда… навеки… Хладное железо, временно блокирующее ток маны в теле, уже само по себе внушает ужас… а если не временно?!

— Спаси Мардук, спаси Мардук… — часто-часто забормотал Креол. — Не дай пережить!…

— Но как вы решились расстаться со своей магией? — спросила Ванесса, косясь на истово крестящегося Креола.

Вообще-то, он не крестился, а осенял себя символом Мардука, двуглавым топором, но выглядело это почти так же.

— Эхе-хе… — усмехнулся длик, щуря огромные глазищи. Здесь, на ярком свету, его вишневые зрачки стали тонюсенькими, почти невидимыми. — Вы, люди, слишком серьезно к этому относитесь. На свете не существует ничего такого, без чего нельзя было бы обойтись. А то, что вы называете «магией», есть не более чем полезный инструмент. Как мотыга, кирка или молоток. Разве вы пожалели бы молотка для тех, кто спас ваш народ?

— Да!!! - рявкнул Креол, шарахаясь так, словно ему в самом деле предложили отдать всю магию прямо здесь и сейчас. — Пожалел бы!!!

— Люди, люди… — внимательно посмотрел на него длик. — Все-таки вы странные существа, люди. Я никогда вас не понимал и, наверное, никогда и не пойму. Уже одно то, что вы способны ненавидеть, даже желать смерти себе подобным, с моей точки зрения поразительно. Для киига немыслимо испытывать негативные чувства к другому киигу — ведь он мой сородич, он такой же, как и я сам. У моего народа никогда не было войн с себе подобными. Я не могу припомнить такого случая, чтобы один кииг намеренно убил или хотя бы как-то навредил другому киигу.

— Да, жалко, что мы не такие… — загрустила Ванесса.

— Не жалко! — обрубил Креол. — Это не жизнь — это прозябание! Растительное существование — без цели, без смысла, без стремлений! Да мне даже подумать страшно, что я мог бы родиться киигом! Нет, нет, ни за что!

— К сожалению, остальные народы Аррандраха придерживаются схожих взглядов, — печально сказал длик. — Они весьма охотно сражаются друг с другом и истребляют друг друга. А иногда и нас — хотя мы никогда не даем для этого сколько-нибудь мыслимого повода.

— Бла-бла-бла, — презрительно скривился Креол. — Тебя как зовут-то, кстати?…

Ванесса устало опустила глаза. Она совершенно забыла сказать учителю, как ревностно кииги хранят свои имена. Но, разумеется, длик с удовольствием объяснил это еще раз.

— Значит, только женам?… - задумчиво переспросил маг. — Да уж. Если бы у нас в Шумере было так, моего имени не узнал бы никто и никогда…

— Имеется в виду, что ты никогда не был женат? — уточнил длик.

— Разумеется, — хмыкнул Креол. — Женятся только дураки.

— А умные выходят замуж, — вполголоса проговорила Ванесса. — Стой, тормозим!…

Ее вскрик вызвало то, что дорога — ровная, гладкая, очень удобная — неожиданно прервалась. Завернув за очередной поворот, Креол сотоварищи уперлись в тупик. Путь преградил горный обвал.

— Это произошло недавно, — со знанием дела сообщил длик. — Три или четыре дня назад. Придется обходить другой дорогой.

— Не придется, — хмыкнул Креол, нашаривая на груди амулет Слуги. — Слуга, разбери этот завал!

Камни начали сами собой раскатываться, освобождая тропинку. Но Ванесса озадаченно приподняла бровь — магический Слуга работает странно медленно. По крайней мере раз в десять медленнее своей обычно молниеносной скорости. Все равно много быстрее человека, но уже не на порядки, как раньше…

— У него что, батарейки подсели?… - спросила девушка.

— Хм-м-м… — помрачнел Креол. — Слуга, покажись!

Перед ним вырос полупрозрачный, словно вырезанный из хрусталя силуэт. Ванесса сдавленно охнула — вместо вихрастого подростка, который показывался им в Сан-Франциско, появился понурый старец. Некогда топорщащиеся вихры сменились усталой сединой, гладкое лицо избороздили морщины, а на грудь легла длинная борода.

— Он что… состарился?! - пораженно воскликнула девушка.

— Похоже на то, — угрюмо кивнул Креол. — В некотором роде.

— Но… но почему?…

— Понимаешь, ученица, магический Слуга — дух, созданный исключительно для работы. И работая, он постепенно истощает себя. Его потенциал почти исчерпан…

— И что, он теперь умрет?

— Нет, он же все-таки дух. Просто будет работать все медленнее и медленнее, а потом совсем откажется повиноваться. А со временем накопит сил и снова будет готов к работе.

— И сколько ему нужно… подзаряжаться?

— Откуда я знаю? — пожал плечами Креол. — Это же не я этот артефакт делал. Один Мардук знает, сколько лет он провалялся без дела, пока мы не купили его в той лавке… Ничего страшного — если мне понадобится новый Служитель-работник, я сделаю его дня за три-четыре. Если время найду, конечно. Дел по горло, а времени не хватает просто катастрофически. А я-то раньше думал, что у меня большой запас…

Хоть и полудохлый, Слуга все же разобрал завал. К счастью, тот оказался не слишком большим. Креол задумчиво посмотрел на амулет с почти истекшим сроком годности, немного подумал и не стал вешать его обратно на шею. Сунул в подпространственный карман, к прочему волшебному барахлу.

Солнце медленно клонилось к закату. Однако длик почему-то вел кладоискателей совсем не к тени Орлиного Клюва, а точно в противоположную сторону. Ванесса не сразу это заметила, но заметив — забеспокоилась.

— Неправильно? — не понял кииг, когда его об этом спросили. — Почему неправильно?

— Но вот, у нас тут инструкции, — достала бумажку девушка. — Встать на закате в тени горы Орлиный Клюв… увидеть изображение фазана с бамбуковой веточкой… посмотреть, куда укажет солнечный луч!

— Ошибка, — спокойно ответил длик. — Я не знаю, ошибся ли писец, записывавший эти указания, или толмач, их расшифровывавший, но ошибка закралась. Нужно встать не в тени горы, а со стороны, противоположной от тени.

— Что-о-о?! - взревел Креол. — Я убью этого неуча!!!

— Эй, эй, остынь! — пихнула его в бок Вон. — Сказали же — может, это не он ошибся, а с самого начала так было написано! Опечатка! А вы точно уверены, что не в тени, уважаемый длик?…

— Подумайте сами, — дернулся всем телом кииг. — Если вы стоите в тени горы, да еще на закате — откуда вообще может взяться какой-то солнечный луч? Ведь между вами и солнцем — огромная гора.

— А-а-а… — запоздало сообразила Ванесса. — А я и не подумала…

Судя по омрачившейся роже Креола, он об этом тоже не подумал.

— Вон, кстати, и ваш фазан, — указал трехпалой ручонкой длик.

Ванесса жадно уставилась в бинокль. Да, точно — вот он, красавец. Не такой уж и маленький — давно нашла бы и сама, если бы не искала аккурат с противоположной стороны.

Здесь Орлиный Клюв выглядит иначе, чем там, где припарковался коцебу. Как-то… цивилизованнее, что ли. Несмотря на то, что прошло две тысячи лет, все еще чувствуется, что давным-давно эти места были чем-то вроде столицы великой империи. Дорога не сама собой стала такой широкой и ровной. Под ногами до сих пор еще заметны остатки искусственного покрытия. Если приглядеться как следует, даже можно разглядеть в скале какие-то знаки и символы — может, что-то вроде нумерации домов и улиц?…

— Корпус специальных исследований Торакори, — поднял лапку кииг. — Вход там, внутри.

Да, теперь это увидели все. Солнце еще не достигло нужного положения, но уже очевидно — вход в секретный арсенал прячется именно здесь.

Двухэтажная сакля-мазанка, прилепившаяся к скале. Множество слоев глины один поверх другого. Крохотные окна, забранные зеленоватой слюдой. И дверь — огромная дверь в два человеческих роста.

— Кто там живет?

— Страж, — ответил длик. — Мы называем его стражем. Он охранял это место еще до моего рождения.

— Ясно, — коротко кивнул Креол, с силой колотя в дверь кулаком. — Открывай!

Изнутри не донеслось ни единого звука. Ни голоса, ни шагов, ни хоть какого-нибудь шороха.

— Открывай, блевотина Хумбабы, а то я сейчас дверь вышибу!!! - мгновенно взбеленился маг. Он терпеть не мог, когда его игнорировали.

Сакля по-прежнему ответила молчанием. Только несколько камешков скатились с кровли.

— Он что, глухой? — спросила Ванесса.

— Глуховатый, — подтвердил длик. — Не очень хорошо слышит.

— Великий шаман, дай Индрак постучит, — попросил дэвкаци, взвешивая на руке исполинскую кувалду.

— Да я и сам могу!… - крутанул кистью Креол. На кончиках пальцев засветились огоньки.

— А ну, стоять, вандалы! — схватила их за рукава Ванесса. — Все бы вам чего-нибудь крушить! Так бы и арестовала обоих!

— За что? — обратил к ней хмурую рожу Креол.

— Это называется незаконное проникновение путем взлома, чтоб вы знали! Покушение на частную собственность!

— Весь мир — моя частная собственность, — безапелляционно заявил маг.

Ванесса открыла было рот, чтобы высказать все, что думает о такой наглости и эгоцентризме… но тут дверь резко распахнулась. Похоже, хозяин все-таки услышал, что снаружи шумят. Или просто заметил незваных гостей через окно.

Увидев фигуру, выросшую на пороге, Вон неожиданно сообразила — сакля вовсе не двухэтажная. Этаж всего один — просто очень большой.

— К-кто это?… - чуть слышно спросила она.

— Дэв, — уверенно ответил Креол. — Точно, дэв. Они и у нас в Шумере когда-то жили — на севере, в горах между Эвксинским и Гирканским морями.

— Так вот они какие — предки дэвкаци… — присвистнула Ванесса.

Хозяин сакли возвышается каланчой даже над Индраком. По меньшей мере десять футов в высоту! Плечи — футбольные ворота. Кулаки — перезрелые арбузы. Харя — что-то среднее между быком, волком и орангутангом. Уши — как у небольшого мамонта, свисают ниже плеч. Весь покрыт шерстью. А в руке — тяжелая дубина из цельного березового ствола.

Но приглядевшись внимательнее, Ванесса начала подмечать что-то странное. Дэв высок, но был бы еще выше, если бы выпрямился. Сейчас спина ссутулена, голова низко опущена. Ноги и руки для такой глыбы слишком уж тоненькие, колени заметно подрагивают. Шерсть хотя и длинная, но редкая, свалявшаяся, местами заметны настоящие проплешины. Кожа испещрена пигментными пятнами. Дыхание тяжелое, с хрипотцой, глаза слезятся. На голове видны странные бугорки — похоже, когда-то они были рогами.

А дубина… вовсе это не дубина, а клюка!

— Да он же старик! — неожиданно вырвалось у нее.

— А-а?! - повернул к ней ухо-лопух дэв. — Фто ты фкафала?!

Креол, уже собиравшийся по обыкновению орать и угрожать карами земными и небесными, замер с раскрытым ртом.

В жуткой пасти великана не осталось ни одного зуба.

— Доброго вечера тебе, страж арсенала, — подал голос длик.

— А-а, белый кииг! — узнал его дэв. — Фего надо? Фафем прифол?

— Здравствуй, великий предок! — охрипшим от волнения голосом сказал Индрак.

— У-у-у?… - пристально посмотрел на него лопоухий великан. — Ты… да… я фуфтвую… я фуфтвую в тебе кровь моего народа… Фуфтвую… Хотя и офень рафбавленную… рафбавленную… Кто ты?…

— Индрак — дэвкаци, великий предок, — поклонился молотобоец.

— Дэвкафы… Феловек-дэв?…

— Да…

— Я флыфал о ваф… флыфал… да…

Окинув всех четверых внимательным взглядом, дэв отодвинулся в сторону.

— Проходите, — пригласил он. — Не фнаю, кто вы такие, но будьте фегодня моими гофтями… У Бимбофэ уфе так давно не было гофтей…

Внутри оказалось просторно. Но только по человеческим масштабам — а вот громадный дэв явно чувствует себя стесненно. Мебель скромная — по большей части грубо вытесанная из камня. Единственное украшение — пыльный гобелен с неразборчивым рисунком.

Ванесса невольно вспомнила пещеру Флинстоунов.

— Угофать пока не фтану, — заявил Бимбоцэ, усаживаясь на базальтовую колоду. — Внафале говорите — фафем пофаловали, люди и дэвкафы? Ефли фаблудилиф в горах — Бимбофэ дафт вам уфын и кров на ноф, а утром покафет дорогу. Но ефли…

В воздухе повисла невысказанная угроза. Хоть и беззубый, по-рокушски дэв шамкает вполне пристойно, фраз не коверкает, местоимениями, в отличие от дэвкаци, не гнушается. И все сразу поняли, что он хочет сказать — если к нему явились охотники за сокровищами Империи Гор, гостеприимный хозяин обернется беспощадным стражем. Потому и с угощением не торопится — видно, обычаи его народа запрещают убивать того, с кем преломил хлеб.

— Мне нужны Стальные Солдаты, — сразу взял быка за рога Креол. — Отдашь по-хорошему — все будет хорошо. Я даже заплатить могу, я не жадный. Деньгами или Искусством, как сам выберешь.

— Ифкуфтвом?…

— Пропусти меня в арсенал, и я исполню любое твое желание.

Бимбоцэ изумленно уставился на архимага. Морщинистые губищи изогнулись в подобии недоверчивой улыбки. Но тут длик, по-прежнему восседающий на плече Индрака, сделал какое-то короткое движение. Видимо, подтвердил серьезность слов Креола.

— Кто вы? — устало спросил дэв, опираясь на березовую клюку. — Профто воры фуфого имуфефтва?… Охотники фа кладами?… Или… кто вы?… Фафем вам Фтальные Фолдаты?

— Я — Креол, сын Креола, Верховный Маг Империи Шумер, — холодно представился Креол. — В моей руке достаточно силы, чтобы обрушить всю эту гору. Ты можешь попросить взамен все, что хочешь, и я дам это тебе. Но я не упрашиваю и не торгуюсь. В случае отказа я просто превращу тебя в пыль и возьму все сам.

— Вот как… — кряхтя, поднялся на ноги дэв. — Вот как…

Он неторопливо подошел к стене и принялся снимать пыльный гобелен. За ним обнаружилось… сначала Ванессе показалось, что это просто извилистая трещина. Потом она поняла, что видит дверь. Дверь, вырезанную в камне и сливающуюся со стеной. Очень большую дверь — ведь в числе прочих гориан ею пользовались и дэвы.

— Арфенал Империи Гор там, — печально прокомментировал Бимбоцэ. — Когда-то мои далекие предки верой и правдой флуфили пофледнему императору. Они были его фамой преданной, фамой надефной опорой. Дафе когда фе офтальные отвернулиф от него, мы, дэвы, продолфали хранить вернофть уфефему велифию… Многие фтолетия мы, поколение фа поколением, охраняли этот фабытый феми арфенал, как велит нам долг… Когда-то наф фдеф было больфе фотни — фелый аул фтрафей… Потом офталиф дефятки… Потом единифы… И фегодня я — пофледний фтраф… Пофледний дэв в роду… и, наверное, пофледний дэв в мире… Я фтар… я офень, офень фтар, мне уфе пофти феффот лет! Я ф трудом двигаюф, плохо вифу и флыфу, и у меня не офталоф ни одного фуба… Конефно, такой фалкий фтареф не фмофет помефать вам войти…

— Так вы нас пропустите? — обрадовалась Ванесса.

— Нет, не пропуфу, — отбросил клюку и с трудом вытащил из-под стола какую-то заржавленную железяку дэв. Когда-то это, видимо, было грозным оружием. — Фтупая на этот пофт, я поклялфа моему прадеду, который тогда был командиром фтрафей, фто никогда и никого не впуфу внутрь! Вам придетфа убить меня, префде фем вы войдете.

— Это будет нетрудно, — презрительно посмотрел на него Креол.

— Да, — грустно согласился Бимбоцэ. — Я так фтар и флаб, фто вряд ли мое фопротивление ваф надолго фадерфит. Но я готов к фмерти. Прифтупайте.

— Но мы совсем не хотим вас убивать! — запротестовала Вон. — Зачем умирать ради пыльного барахла, которым все равно никто не пользуется?!

— Феловек, тебе не понять, фто такое долг фтрафа! — гордо выпрямился дряхлый дэв. — Уфе много лет я фив только потому, фто не могу, не имею права умереть! Для меня невынофима фама мыфль, фто пофле моей фмерти арфенал офтанефа беф фтрафа! Уф луфе я дофтойно погибну, фафифая это мефто, фем пофорно покину его, умерев от фтарофти…

Ванесса жалобно посмотрела на Креола. Она была готова, что арсенал Империи Гор будет охраняться. Ожидала встретить хитрые ловушки, чудовищ, ожившие скелеты — все, что обычно бывает в таких вот подземельях. Но совсем не предполагала столкнуться с престарелым привратником, прекрасно понимающим, что не сможет их одолеть, но все равно собирающимся сопротивляться до последнего вздоха.

— Ох уж мне эти дикарские мировоззрения… — пробормотала она. — Я не понимаю! Дерьмо, я не понимаю, какой смысл в таком дурацком поведении! Это же просто глупость!

— А Индрак понимает… — с трудом выговорил дэвкаци, глядя на Бимбоцэ с нешуточным уважением. — Индрак понимает, что такое верность слову, данному предкам…

— Тогда ты понимаеф, фто я не могу ваф пропуфтить, — поднял над головой железяку дэв. Старческие руки заметно дрожат, едва удерживая оружие. — Я поклялфа. Вы не пройдете, пока я фыв.

— Как пожелаешь, — равнодушно пожал плечами Креол. — Я тебя за язык не тянул.

Глава 29

Пузатый трактирщик протер стакан засаленным полотенцем и задумчиво прищурился. Стекло по-прежнему грязное. Сколько ладоней за него хваталось, сколько пальцев теребило — не счесть даже на счетах… И хорошо — каждый такой отпечаток означает новый медяк в кошеле. Медяк к медяку — вот тебе и серебряный лойми. А серебро — это великая сила. У кого серебро, тот и силен. Вот он, дядюшка Фоллихани, хоть и родился в семье нищего сапожника, но все же сумел скопить серебра, открыть собственный трактир. Теперь серебро копится еще быстрее, быстро копится. Уже целый сундук накопился — не очень большой пока что, но жизнь впереди еще длинная…

Трактир «У козлиного копыта» расположился на удобном месте. Оживленный перекресток дорог меж крупными городами. К северо-западу — славный Бовари, мировая столица оперы, родина великих композиторов, Ланглини-отца и Ланглини-сына. К западу — прекрасная Ирия, богатейший из портов Ларийского моря. А к юго-западу — сам великолепный Симбаларь, лучший город на всем белом свете.

К великой печали граждан Ларии, сейчас он лежит в руинах…

Хотя под серыми жить тоже можно. Если не слишком ершиться и не вопить о таких глупостях, как бог, король и свобода. А чего вопить-то, спрашивается?

Ну да, храмы Единого серые рушат. Ну и что? Сундук серебра Фоллихани не от Единого достался. Своим умом заработал, высшим силам ничем не обязан. И вообще, чего ж Единый не вмешивается, не защищает свои храмы-то? Нет уж, бог только всякому дурачью нужен, а умный и без бога хорошо проживет, да еще и разбогатеет. Вон, жрец из соседнего храма все трындел — нельзя, мол, пиво водой разбавлять, не по-божески это, Единый накажет… Ну скажите на милость — зачем нужен такой бог, который не разрешает торговать с прибылью?

Теперь вот зато жрец больше не трындит — уволокли его куда-то.

Королевскую семью серые перерезали?… Ну, жалко их, конечно. Особенно молодых принцесс. Фоллихани пару лет назад одну даже видел, когда в столицу ездил — смазливая такая девка, в короне махонькой… Ох бы он ей и вжарил, коли б мог!… Колдуны небось возможности не упустили, как следует натешились перед тем, как головенки им порубать! Уж наверняка!

А свобода… ну, это вообще что-то неосязаемое, вроде Феи Сновидений. Руками эту свободу не потрогаешь, в карман не положишь. Да и что изменилось-то особенно? Как стоял Фоллихани за трактирной стойкой, так и стоит. Только и разницы, что раньше подати в королевскую казну платил, а теперь колдунам. Даже меньше прежнего — серые тут недавно, ничего еще толком не знают. Фоллихани им наплел, что денег нету, что трактир нищий совсем, еле концы с концами сводит, а они и поверили, дурачье! Королевские-то жандармы отлично знали, что на этом перекрестке даже круглый дурак будет серебряной водой умываться, а уж такой пройдоха, как Фоллихани…

Жаль только, клиентура в последнее время здорово поредела. Народишко очень уж трусоватый — дороги опустели, все по домам заперлись. Сезонную ярмарку на прошлой восьмице отменили — да никто бы и не явился. На Симбаларь движение вконец заглохло — нет таких дураков своей волей в столицу ехать. Там всех подряд загребают — кого башню до небес строить, а кого и под нож, тварям колдовским на съеденье. Беженцы каждый день идут потоками — да только серебра с них не дождешься. Купцы тоже жалуются, что серые из лавок все повыгребли, торговать совсем нечем стало…

Хотя как раз серые в «Козлиное копыто» теперь частенько захаживают. Нравятся им ларийские вина и эли — дома-то небось сивуху дешевую хлестали. Вон, прямо сейчас гуляют — без малого полный мушкетерский взвод. И офицер при них.

Офицер — это очень хорошо, при офицере солдаты буянить остерегаются. Начальство у серых строгое, порядка от рядовых требует. И за выпитое, пожалуй, все-таки заплатят — серебра-то столько награбили, что аж карманы оттопыриваются. Легких денег не жалко — вот и перетекают они кабатчикам да бандершам.

Еще хорошо, что офицер не колдун, а нормальный человек. Колдунов на все офицерские должности не хватает, да и не всяк из них к военному делу склонен. Вот и этот… кто он там, кстати?… Фоллихани в этих латных воротниках еще плохо разбирается, не всегда чин угадывает.

Галун совсем жиденький и эполеты скромные — с одной черточкой. Видать, поручик — младше у серых обер-офицеров нет. Если б совсем без эполет — значит, унтер-офицер, эти от солдат только галуном на воротнике и отличаются.

А что не колдун — все-таки хорошо. Вон, в харчевне «Барвинок» один такой натворил дел… Выпил лишку, захорошел, да как начал во все стороны руками махать! И куда ни махнет — так будто невидимым тараном саданули! Дверь с пьяных глаз вышиб, мебель всю переломал, потом стены рушить принялся. Народ, какой был, мгновенно разбежался — но одного все же зашибло насмерть, балка прямо на маковку грохнулась.

Дверь с шумом растворилась. Фоллихани лениво повернул голову и обомлел.

На пороге стоит не лариец и даже не серый, чьи морды уже давно примелькались. Нет — меднокожий закатонец. Невысокий, худощавый, но жилистый, как сыромятный ремень. Похож на бродягу — весь в грязи, одежда изорвана в клочья, одна штанина вовсе оторвана, вокруг голени глубокая рана. Измочаленная, как будто зубами грызли.

Но улыбка — до самых ушей.

— Хой, хозяин! — захромал внутрь диковинный тип. — Быстро тащи мне тряпок почище и вина покрепче, заразу прибить! Живо, живо, торопись так, как будто я тебя режу! Я могу!

— Э-э-э… — глупо промямлил Фоллихани.

— Да не мычи ты, мужик! Не видишь — кровищей тебе пол пачкаю! Это что, хорошо? Если тебе это хорошо, то ты дурак! Деньги у меня есть, гляди!

Закатонец вытащил из-за пояса тяжелый кошель, издавший мелодичный звон. Опытное ухо трактирщика сразу узнало звук — чистейшее серебро.

— Сию минуту все будет, милостивый зеньор! — мгновенно расплылся в льстивой улыбке Фоллихани. — Глива, Широ, обслужите дорогого гостя, скорее! Не приказать ли эля налить? Самый свежий, только вчера сваренный!

— Да только попробуй не налить — голову тебе отрежу!

— А на закусь что прикажете? Сальце есть свиное, огурцы моченые… селянку моя повариха отлично готовит, с почками!

— Рыбу буду! — решительно заявил закатонец. — Жареную!

— Э-э-э… — зачесал в затылке трактирщик, опасливо косясь на гуляющих серых. — Вот как раз рыбы, так уж вышло, на поварне сейчас нету… Совсем нету… Рыбаки что-то на лов ходить перестали, торговлишка совсем плохая…

— Не страшно! — ухмыльнулся закатонец, умело перевязывая пораненную ногу. — У меня тут с собой здоровенная рыбина! Ее зажарь!

Половые, поднесшие гостю тряпки и вино, обернули к хозяину выпученные глаза. У порога и в самом деле лежит громадная рыба. Да какая! — не рыба, а прямо вешапи с плавниками! Фоллихани на своем веку повидал всякой живности, что плавает в водах Готиленсе, но этакой твари еще не доводилось…

Поймали это чудовище явно не удочкой и не сетью. И на гарпун мало похоже. Нет, здесь поработали чем-то вроде гусарской сабли — голова у рыбины отрублена почти полностью, болтается на лоскуте кожи с чешуей. Похоже, постарались те самые клинки, что за спиной у закатонца.

Логмир устало шлепнулся на ближайший табурет, с размаху закинув ноги на стол. Во рту все еще стоит вкус речной тины. Да уж, бой пришлось выдержать нелегкий — глубоко под водой, захлебываясь, истекая кровью…

Хабова рыбешка, чуть ногу не откусила…

Эль и в самом деле оказался славный. Подогретый, крепкий, в самую меру горьковатый. Логмир опорожнил целую кружку и удовлетворенно рыгнул, вытряхивая из-за шиворота случайную водоросль.

Заказанное блюдо приготовили с удивительной скоростью. Потирающий руки хозяин встал возле стола, искательно заглядывая клиенту в глаза. Логмир благосклонно прилепил ему к штанине зеленую соплю и потянул носом, внимая смачному аромату. С огромного подноса укоризненно взглянули выпученные рыбьи глаза.

— М-м-м, вкусно! — облизнулся Логмир, рвя белое мясо прямо руками.

— Сами изволили добыть, зеньор? — угодливо спросил Фоллихани.

— А то кто ж еще?… - прочавкал Логмир, швыряя под стол рыбьи кости. — Эта тварь, понимаешь, хотела мной пообедать! Наглая, а?… Я из-за нее чираду утопил! Зато теперь я сам ею обедаю! И это правильно!

— Так вы, значит, рыбак, зеньор?

— В самое сердце! Такой рыбак, что всем рыбакам рыбак!

— А что это за рыба такая, не подскажете? Я такого страшилища и не видал никогда…

— Тунец, — ответил Логмир, не моргнув и глазом.

— Ту… тунец?… - недоверчиво уставился на него Фоллихани. Тунцов он не раз видел и даже ел.

— Ага. Синий слоновый тунец. Порода такая, редкая.

— Никогда не слышал…

— Где ж тебе.

К облегчению Фоллихани, серые почти не обратили на нового клиента внимания. Ну, заглянул на огонек очередной ларийский бродяга — кому какое дело? Крайне необычную для здешних мест кожу Логмира они не рассмотрели — окон в трактире не мыли уже давно, да и винные пары изрядно сказались на остроте зрения.

— Эсцо эл, тракторник!… - крикнули с дальнего стола.

— Подат сюда!… - присоединился другой мушкетер.

— Сию минуту все будет, почтенные зеньоры! — торопливо поклонился Фоллихани. — Глива, Широ, скорее, еще эля гостям!

А половые и без того уже спешат с подносами. Неблагоразумно заставлять ждать хозяев страны.

Фоллихани же остался любоваться жадно жующим Логмиром. Странный гость не на шутку его заинтересовал. Закатонец в Ларии — уже само по себе весьма необычно, а этот вообще пахнет чем-то очень подозрительным. Может быть, иностранный шпион?… Или наемник-диверсант?… Серые очень щедро награждают за информацию о шпионах и террористах…

— Скажите, почтенный зеньор, надолго ли вы собираетесь у нас остановиться? — сладким голосом спросил трактирщик. — Ваша нога немного не в порядке, я могу пригласить лекаря, если пожелаете…

— Уговорил, тащи его сюда прям щас, — прочавкал Логмир. — Я у тебя тут переночую. А завтра с утра дам ноги.

— Куда же вы так спешите, зеньор? — заахал Фоллихани. — Времена сейчас неспокойные, по дорогам путешествовать небезопасно… из-за террористов. Наши благодетели из Серой Земли борются с ними не жалея сил, но это такой скверный народишко, все бы им козни строить честному люду…

— Э?… - наморщил лоб Логмир. — Слушай, дядя, я ни хаба не понимаю, чего ты тут болтаешь. Сказал завтра дам ноги — значит, завтра дам ноги. Мне в Кентавриду нужно, понял?

— В Кентавриду?! Какой ужас! — всплеснул руками Фоллихани.

— В Кентавриду?… - донесся пьяный голос от соседнего стола. — А за-а-а-а… ик!… чем?…

Трактирщик чуть скосил глаза и тут же виновато съежился. Заговорил ни кто иной, как сам мушкетерский поручик. Хотя последние полчаса мирно дремал лицом в тарелке, лениво жуя капустный листик. Салат «Для Услады Желудка Ганридо» идеально подходит для пьяного сна — одни только нарезанные овощи, без всяких добавок. Словно на мягкую травку прилег.

— Привет, — кивнул поручик, сонно лупая глазами. — Ты-ы-ы-ы-ы… я тебя знаю?…

От выпитого у серого заплетается язык, но на ларийско-рокушском все равно говорит очень бегло, почти без акцента.

— Должен знать! — уверенно заявил Логмир. — Я великий герой, меня все знают! Если б чирада не утонула, я б тебе сейчас песню про себя спел!

Поручик тупо уставился на него, безуспешно силясь сообразить — кто это такой, о чем говорит? Мозг, перенасытившийся винными парами, работал медленно и неохотно.

— Выпьем! — наконец предложил он, сверля взглядом пузатый кувшин. — Выпьем!

— Наливай! — поддержал идею Логмир.

Правда, наливать пришлось ему самому — набравшийся поручик не сумел даже ухватить кувшин как следует.

— Выпьем за Ктулху-у-у-у-у!!! - заверещал серый, наконец получив долгожданную чашу. — За великого Ктулху-у-у-у-у!!! Да будут… ик!… вечно благословенны его щука… щука… забыл слово, — жалобно признался поручик.

— Да мне до задницы, за кого пить, лишь бы пить! — досадливо перебил его Логмир, опорожняя чашу. — Ну, понеслась!…

— Клянусь длиннющим фаллосом Ктулху, ты мне нравишься, браток, ты мне нравишься!… - полез с пьяными объятьями серый.

— Убери руки, серая морда, я женщин люблю!

— Так я тоже их люблю! — обрадовался такому сходству характеров поручик. — Эй, трактирник!… Иде у тебя зенщины, куда ты их спрятал?!

— Нету! — испугался Фоллихани. Жену и дочь он давно переправил в дальнюю деревню, а в половые нанимал только крепких парней. Заодно и на вышибалах экономия. — Как есть нету! Только повариха, больше ни одной! Позвать повариху?

— Не надо. Я твою повариху уже видел… Ик!… Едва молиться на нее не начал!…

— Неужели такая красивая?! - заинтересовался Логмир.

— Нет… Просто ужасно похожа на Ктулху…

— Гы-гы-гы!… - развеселился Логмир, опустошая уже пятую чашу. — А ты мне тоже нравишься, хоть и серый!

— Да, я серый! — гордо выпятил грудь поручик. — Я люблю Серую Землю! Я люблю Совет Двенадцати! Я люблю Ктулху! Я люблю… ик!… а как же остальных-то звать?…

Подвыпивший вояка наморщил лоб, безуспешно пытаясь припомнить еще кого-нибудь из великих богов Лэнга. Как на грех, никто не вспоминался. В школе, конечно, о них рассказывали подробно, заставляли штудировать священные тексты… но когда она была-то, школа? Давно все из головы вылетело — он же солдат, а не церковник.

— Да забей ты! — не выдержал Логмир. — Хаб с ним, давай лучше еще выпьем!

— Давай! — просветлел лицом поручик. — Хотя стой, не наливай пока!

— Чего еще?

— Вспомнил! Я вспл-л-л… пл-л-л-л всполомнил!

— Чего всполомнил?

— Стишок вспломомнил! — гордо объявил серый. — Я его еще до школы учил… Щас зачитаю…

Не дожидаясь, пока собутыльник ответит согласием, поручик с трудом взобрался на стул, чуть не проломив сапогом сиденье, поднял повыше бокал с вином и принялся скандировать:

Очень добрый и веселый,

Помогает нам со школой,

Любит маленьких детей,

Зазывает в дом гостей,

Ждать себя он не заставит,

Никогда нас не оставит,

Внешне страшен и нелеп —

Дедушка Нъярлатхотеп!

— Вот так! — гордо выпятил грудь поручик, слезая со стула. — Я… ик!… помню!

— Ма-ла-дец! Ма-ла-дец! — бурно зааплодировал восхищенный Логмир. — Ну прямо утопил Семь Башен! Эх, сюда бы чираду — я б тебе проакккккыыыхххх… проаккомпанирывал!…

Поскольку серый читал стихи на родном языке, собутыльник ни слова не понял. Но ему все равно ужасно понравилось.

— Ты это, погоди, я сейчас еще чего-нибудь вспомню! — пообещал польщенный поручик. — Мы в детстве много таких стишков учили!

Трактирщик нервно сглотнул. В голове почему-то зашевелились дурные предчувствия.

Но Логмир Двурукий и офицер вражеской армии все пили и пили, с каждой совместной чашей становясь закадычными друзьями.

— У-у-у, Кентаврида!… - с важным лицом протянул поручик, услышав, куда направляется собутыльник. — Не ходи туда, там… ик!… там…

— Плохо?…

— Да нет…

— Скучно?…

— Да нет…

— Не наливают?…

— Да нет… Там… о!… Там кентавры!… - наконец вспомнил поручик. — Мы недавно одного такого поймали… кентавра!… Шпион!…

— Шпион?!

— Ну!… Еще и девка с ним была… молоденькая совсем…

— Девка-кентавр?! Эта… кентавриха?! А правда, что у них не только титьки, но еще и вымя коровье?!

— Вранье! — уверенно заявил серый. — Хотя я ни одной не видел.

— Ты ж сам сказал, что вы одну поймали! Обманываешь, мурло серое?! Логмира обманываешь?! Как есть сука!

— Не, поймали-то мы мужика… кентавра. А девка с ним наша была… то есть, не наша. Ларийка. Или даже рокушьянка, не знаю. Шпионка!… тоже.

— А-а-а… И чего с ними сделали? Убили, что ли?

— Да не, хуже… — на глазах помрачнел поручик. — Отправили в Промонцери Юджери…

— Во как!… а это что?

— Цитадель Страха!… - перевел на ларийский поручик. — Личная крепость повелительницы Турсеи! Туда всех… шпионов, террористов, бунтовщиков, еретиков, мятежников… всех.

— Во как!… а где она?

— Повелительница Турсея?… Там же, в Промонцери Юджери… должна быть…

— Да не. Крепость сама где?

— Да недалеко… ик!… В Симбаларе… в столице… где раньше главная ларийская тюрьма была… а тебе зачем?

— Я ее спасу! — решительно объявил Логмир.

— Кого?… - залупал сонными глазами серый.

— Девушку!

— Зачем?

— Я герой! — пьяно ударил себя в грудь Логмир. — Я должен спасать девушек, попавших в беду! Особенно если они молодые, красивые и дают!

— А кентавра?

— А кентавра пусть хабы спасают, — отказался Логмир. — Ну ты представь, что это за песня будет — про героя, который спас кентавра! Да еще и мужика! Это уже не герой, а скотомужеложец какой-то! Нет уж, кентавра я если и спасу, то только заодно — если по дороге будет. На нем и добычу везти можно… Там пограбить-то будет что, а?… Ась?…

— Му-бу-бу… — пробормотали откуда-то снизу.

Логмир Двурукий прервал пламенную речь и досадливо обнаружил, что собутыльник свалился под стол и теперь валяется там с блаженной улыбкой во всю харю. Неудивительно — он еще до совместной пьянки успел хорошо набраться.

— В битве человека и вина победило вино! — громогласно объявил великий герой. — Эй, хозяин, отнеси меня в комнату! Логмир желает спать!

Ночь промелькнула, как одно мгновение. Свалившись на невероятно грязную, пропахшую потом и клопами постель, Логмир тут же отрубился. Разбудило его ласковое летнее солнышко, с трудом продравшееся сквозь пыльное стекло.

— У Логмира похмелье… — пожалел сам себя закатонец, держась за голову. — А и выпил-то вроде самую малость… Не иначе толченых поганок в вино подмешали… мужеложцы…

К счастью, трактирщик оказался мужиком понимающим. На столе уже ждала чашка с настоем чайного гриба. Хороший напиток, кисленький такой. А главное — отлично помогает от похмелья.

— Ф-фух!… - с размаху опорожнил чашку Логмир.

Нога уже почти не болит. На Логмире всегда все заживало быстро — на то и герой. Он сорвал вчерашние тряпки и задумчиво воззрился на причудливый шрам под ними. Похоже на корону со множеством зубцов.

Даже красиво, если подумать.

— Эй, еще крепкого вина и повязок почище!… - потребовал герой.

Дверь резко распахнули. Но не для того, чтобы принести желаемое. На пороге высится вчерашний поручик — угрюмо хмурящийся, с налитыми кровью глазами. За ним толпятся мушкетеры.

— Именем Совета Двенадцати, ты арестован, чужак! — объявил серый. — Сейчас ты пойдешь с нами! В случае оказания сопротивления будешь убит на месте!

— За что это вдруг?! - поразился Логмир.

— По подозрению в шпионаже и незаконном пересечении границы. Поднимайся и следуй за мной.

— Ну надо же… — обиделся герой, не двигаясь с места. — А почему ты вчера был такой добрый и веселый, а сегодня такой злой и мрачный?

— Вчера я пьяный был.

Логмир грустно вздохнул, неохотно поднимаясь на ноги. Руки привычно потянулись к Рарогу и Флейму, но… на месте их не обнаружили.

— Это ищешь? — указал на катаны в руках ординарца поручик. — Твои сабли были конфискованы еще вчера вечером.

Он благоразумно умолчал о том, что конфисковали их не его люди, а трактирщик Фоллихани. Не стоит трепаться о том, что весь взвод вчера был пьян в сосиску и любой враг Серой Земли — да вот хоть этот краснокожий шпион! — запросто мог их разоружить и повязать.

Хорошо, что среди ларийцев есть такие достойные люди, как этот трактирщик. Вот благодаря им в Ларии постепенно и налаживается нормальная жизнь. При новом, единственно правильном режиме всеобщей свободы, справедливости и магократии.

Шеи Логмира коснулась офицерская шпага. Тот чуть скосил глаза и медленно проговорил:

— Скажи мне только одно — насчет девушки и кентавра ты вчера говорил правду, или как?

— Я ни слова не помню из того, что говорил вчера, — мрачно признался поручик.

— Ну, тогда извини… — сожалеючи мотнул головой Логмир.

В комнате словно сверкнула вспышка молнии. Рука со шпагой дернулась — но на месте закатонца уже зияет пустота. Сотая доля секунды — и враг уже переместился за спину поручика, нанося резкий удар локтем в шею. Серый сдавленно хрюкнул и согнулся, роняя клинок.

Мушкетеры подались назад. Из ножен потянулись шпаги. У серых их носят все рядовые — в дополнение к основному оружию.

Но ни одна шпага не успела покинуть ножны. Из комнаты вынесся настоящий буран в человечьем обличье. Логмир двигался так быстро и пронырливо, что его даже не успевали увидеть.

Удар коленом в живот ординарцу — и тот скрючивается, не успевая даже сообразить, что происходит. Толчок в грудь ближайшему солдату, чтобы не мешался, резкое крученое движение — и в руках Логмира вновь бессменные катаны.

Рарог и Флейм заработали с частотой комариных крыльев. Фшшуууууухххх!… и сразу шестеро мушкетеров валятся распаханными надвое. Человек-молния мелькает то там, то здесь, с кривой усмешкой полосуя серокожих одного за другим.

Через полминуты Логмир удовлетворенно замер, окидывая побоище взглядом. Плечо саднит — один из мушкетеров все же сумел его задеть. Слишком уж тесно, совершенно нет пространства для маневров.

Но в итоге он, как обычно, вышел победителем. Две с лишним дюжины мертвых и тяжелораненых.

— Ничего так получилось, — сладко потянулся Логмир. — Неплохая гимнастика с утра…

— Единый Дух, спаси и сохрани!… - в ужасе возопил трактирщик Фоллихани, поднявшийся на шум. — Какой ужас, зеньор, что же вы наделали?!

— Да ну, чего я-то… — скромно потупился Логмир. — На кой хаб лезли-то, спрашивается? Я бы их первым не трогал, мамой клянусь!

— Но они мертвы, они все мертвы!!! - заревел раненым уррогом Фоллихани. — Что же мне теперь делать?!

— Что делать, что делать… Похорони их. А то вонять начнут.

Моав Ехидна зевнула, закрываясь ладонью от бьющего в глаза солнца. Опять не удалось как следует выспаться — ночью привели очередного заключенного, а тот оказался до жути шумным. Распевал песни, горланил что-то на дикой смеси рокушского и альберийского…

Хорошо хоть, под утро утихомирился. Теперь наконец-то можно вздремнуть — все равно больше заняться нечем.

В дверях зазвенели ключи. Пожилой капрал внес поднос и добродушно пробасил:

— Ваш завтрак, зеньора колдунья. Яйцо с двойным желтком, гляньте-ка!…

— Спасибо, Манрыкан, — приветливо улыбнулась тюремщику Моав.

Учитывая заслуги перед короной, камеру ей предоставили весьма комфортабельную. Кормят тоже очень неплохо. Но выпускать пока что и не думают. Снятие ошейника тоже не обсуждается. Как бы там ни обернулось, она по-прежнему пленная серая колдунья, оранжевый плащ.

Вот когда война закончится — тогда и решат, что с ней делать.

— Что это за соседа вы мне подсадили, Манрыкан? — вежливо спросила Моав.

— Шумел?… - сочувственно почесал в затылке капрал. — Ну, если меня спросить, этот у нас долго не задержится…

— Почему? Он разве не политический?

— Политический, потому и здесь. Вроде бы короля прилюдно поносил, да еще королевскую статую, звиняйте за выражение, обосцал. Только если меня спросить, этого парня в клинику надо, а не к нам.

— Да, шумит он сильно… — согласилась Моав.

— Не иначе скоро переведут, — сказал Манрыкан. — Еще и покалечен бедолага — ступня от лодыжки деревянная, пол-уха в драке откусили…

Моав Ехидна рассеянно покивала. Дверь закрылась, и колдунья осталась наедине со своим завтраком. Омлет из двух яиц, свежая ветчина, еще теплый хлеб… Даже и не скажешь, что в тюрьме.

Минуточку… Деревянная ступня?… Пол-уха и деревянная ступня?… Почему ей это кажется таким знакомым?…

Вилка замерла в воздухе. Моав резко вскочила и забарабанила в дверь.

— Манрыкан!!! - истошно вопила она. — Кто-нибудь!!! Откройте, откройте, выпустите!…

Сзади послышался слабый смешок.

— Выпустите… меня… — прошептала Моав, поворачиваясь к звуку.

На стене засветилось белое пятно. И из этого пятна высунулся низенький, необычайно бледный человечек.

На правой ноге вместо лодыжки и ступни — деревяшка. На тыльной стороне ладоней — что-то вроде губных гармошек. Искривленный в усмешке рот демонстрирует клыки — очень длинные и острые клыки…

— Дзецар Киллер… — сглотнула Моав, оседая на пол.

— Моав Ехидна, — тоже узнал ее Дзецар. — Значит, Хог дал верные сведения…

Жуткий колдун-полукровка осклабился, поднимая руку. Кровь отца-Злыдня даровала ему оттенок кожи и волос, позволяющие при необходимости выдавать себя за рокушца без всякой маскировки.

Благодаря этому он и сумел стать одним из особо доверенных агентов Турсеи Росомахи…

«Губная гармошка» тихо щелкнула, и Моав вздрогнула, опуская глаза. Грудь пронзило сразу тремя крохотными шариками. Уже этого достаточно, чтобы убить кого угодно, а тут еще колдовской холод, расходящийся по телу…

— Зеньора колдунья?… - приоткрылась дверь.

Манрыкан бросил один лишь взгляд на происходящее в камере и дико закричал:

— Тревога-а-а-а-а!!! Трево-о…

Крик захлебнулся. Капрала тоже пронзило колдовскими пулями. Дзецар довольно ухмыльнулся, нашарил в своем тряпье бутылочку фиолетовой жидкости и с удовольствием отхлебнул.

Через несколько секунд к камере примчались еще два тюремщика. Они не стали тратить времени на крики, сразу бабахнув из пистолей.

Усмешка Дзецара стала еще шире. Зелье уже подействовало — пули прошли прямо сквозь него, расплющившись о стену.

На глазах изумленных тюремщиков колдун помахал ручкой и растаял в воздухе.

Война колдунов. Штурм цитадели

Глава 1

Глубокая тьма. Длинный извилистый коридор, плавно спускающийся все ниже и ниже — к самым корням горы Орлиный Клюв. Никаких ступеней — ровный и очень удобный пандус, как в дорогих подземных автостоянках. Под ногами мокро — протекает подземный ручеек. Вдали слышно капанье воды.

Хотя насчет глубокой тьмы стоит дважды подумать. Над головой Креола, идущего первым, пылает ослепительное солнце. Заклятие Света в мощнейшем своем варианте. Кажется, что туннель усеян электрическими лампами — ни одна тень не укроется от этого магического прожектора.

Шагающая следом Ванесса и замыкающий вереницу Индрак хранят скорбное молчание. Подавлены смертью престарелого дэва. Ведь это, возможно, и в самом деле был последний дэв Рари…

Конечно, разумом понимаешь, что иначе было нельзя. Он бы ни за что не пропустил их добром. Да и в любом случае старику недолго оставалось — предстоящую гибель он воспринял с явным облегчением. Бессменный часовой мучительно устал стоять на посту, зная, что смены уже никогда не будет…

Но Ванессу и Индрака одинаково возмутило то, с каким безразличием отнесся к этому Креол. Он испепелил дряхлого великана как-то очень походя, словно пришиб досаждающую муху. Правда, надо отдать ему должное — смерть наступила мгновенно, дэв даже не успел ничего почувствовать.

— Ученица, не смотри на меня таким злым взглядом, — раздраженно проворчал маг. — Может, у тебя был лучший вариант действий?

— Все равно так нельзя… — насупилась Вон. — Можно было его просто усыпить или оглушить…

— Нет, это плохо, это очень плохо! — замотал головой Индрак. — Если враг прорвался через врата, а страж остался жив — это очень плохо, очень постыдно!

— Вот именно, — подтвердил Креол. — Он шестьсот лет стерег эту дверь. А до него ее полторы тысячи лет стерегли его деды-прадеды. Каково ему было бы умирать со знанием, что он их всех подвел?

— Ненавижу эту твою логичность, — исподлобья посмотрела на него Ванесса. — Всегда подводишь доказательную базу, и получается, что ты прав! Но ведь на самом деле ты просто махровый садист! Тебе ведь просто нравится убивать, разве нет?!

— Нравится, — кивнул маг. — Но мне не нравится убивать слишком слабых. Мне не нравится убивать детей, женщин, стариков… если они не маги, конечно. Маг может быть хоть безногим инвалидом — он все равно не слабый. Вот скажи, тебя я хоть раз ударил?

— Я не слабая!!! - возмущенно пнула его под зад Ванесса.

— Ученица, не испытывай судьбу!!! - обернулся к ней взбешенный учитель, растирая ушибленную задницу.

Несколько следующих минут Креол шагал молча, начитывая заклятие Исцеления. В копчике пульсирует острая боль — все-таки Ванесса Ли не один час провела на татами, зарабатывая свой черный пояс.

— Ладно, а почему же ты тогда Хуби все время колотишь? — заговорила Вон, когда они оба поостыли. — Он тоже слабый!

— А он меня просто злит, — мрачно ответил Креол. — Не знаю, почему я его вообще до сих пор не прибил.

— Да, это вопрос… — задумчиво согласилась Ванесса, вспомнив сумку с испоганенным бельем.

Под ногами что-то тихо звякнуло. Одна из плит вдавилась вглубь. Креол тут же резко подался назад — амулет на груди полыхнул жаром, предупреждая об опасности.

— Эй, не пихайся!… - запищала Ванесса, жестоко сплющенная между магом и дэвкаци. Ее-то Креол оттолкнул легко, а вот скалоподобный Индрак даже не шелохнулся.

Мигом спустя там, где только что была голова Креола, просвистело серпообразное лезвие. Вдавившаяся плита оказалась включателем ловушки.

— Гляжу, нам здесь не очень-то рады… — пессимистично заметил маг.

— И как ты только догадался? — язвительно поинтересовалась Ванесса. — Вперед, сапер, в темпе!

Сама она, разумеется, в авангард не рвется, предпочитая прятаться за широкой спиной учителя. Может, и малодушие, но если бы первой шла она, ей бы сейчас уже снесло голову. А у Креола есть магическая «сигнализация» и разные защитные чары, вот и пускай принимает на себя все шишки.

И вообще — его убить гораздо труднее, чем ее, простую американскую девушку. Этот проклятый шумер и с отрезанной головой не помрет — проверено на практике.

В течение следующих пяти минут Креол вляпался еще в дюжину разных ловушек. Совершенно не привыкший проявлять осторожность, он ломился напролом, словно носорог сквозь тростниковые заросли. Уважающий себя архимаг не уступает дорогу даже столбам — сам виноват, если попался навстречу.

В Шумере когда-то был архимаг Арза, прозванный в народе Хана-Всему-Живому. Под старость он совершенно ослеп, но и не подумал обзавестись поводырем или хотя бы тростью — с его пути и так все разбегались.

Даже крупные хищники.

Строители, проложившие туннель под горой Орлиный Клюв, не поскупились на подарки для незваных гостей. Креол потерял две Личные Защиты и в конце концов просто начитал на себя Бронзовый Доспех. Самые разные ловушки — лезвия, вылетающие из стен, плиты, падающие на головы, проваливающиеся полы, потайные самострелы, стреляющие отравленными иглами…

Правда, успешно срабатывали не все. Неоднократно случалось так, что очередная ловушка, задетая плюющим на все Креолом, только жалобно скрипела и тут же замолкала. Смертоносное лезвие могло не выстрелить из стены, а просто вывалиться или даже высунуться одним краешком. Плита могла не обвалиться, а всего лишь потрескаться и раскрошиться.

— Само собой разумеется, — прокомментировал длик с высоты плеча Индрака. — Конечно, древние гориане знали толк в разных механизмах, но этот арсенал все-таки был законсервирован около двух тысяч лет. Горные обвалы уничтожили часть перекрытий, и рукотворные катакомбы соединились с природными. Внутрь проникла вода. Неудивительно, что большинство ловушек давно проржавели и поломались.

— А эти… Стальные Солдаты? — забеспокоилась Ванесса. — Они-то не проржавели? Может, мы вообще зря идем?

— Не увидим — не узнаем, — дернулся всем телом кииг. — Никто из моих сородичей никогда не бывал в этой части Торакори. Нас не интересуют механизмы, предназначенные для войны.

— Зато меня интересу… — начал было, но тут же поперхнулся Креол. — Йуууюх!…

Бронзовый Доспех пригодился очень быстро. Наступив на плиту с потемневшим от времени узором, Креол тут же оказался в положении котлеты для гамбургера.

Каменные плиты с обеих сторон молниеносно сомкнулись, выпуская множество стальных шипов. Вокруг мага замерцала темно-желтая дымка защитного поля, но тело все равно изогнулось в неестественной позе. Голову повернуло набок, руки искривило наподобие мексиканского кактуса. Один шип оказался у правого зрачка, другой почти коснулся паха.

— Э-э-э… Помогите, что ли… — прохрипел зажатый меж стенами Креол.

— Индрак сейчас поможет, — вызвался гигант, с трудом протискиваясь мимо Ванессы.

Нечеловеческая силища дэвкаци оказалась как нельзя кстати. Индрак аккуратно отломил несколько шипов молотом, положил на освободившиеся участки ладони и резко выдохнул, раздвигая плиты обратно. Креол вывалился и завертел головой, расправляя затекшую шею.

— Молодец, могучий Чубакка! — похвалила Индрака Ванесса.

Через несколько минут она, стараясь идти след в след за учителем, вдруг обо что-то споткнулась. Первым позывом было завопить и кинуться ничком, прикрывая голову, но девушка все же сдержалась. Будь это ловушка, Креол обязательно бы в нее вляпался.

Это оказался череп. Самый обыкновенный человеческий череп. А у противоположной стены обнаружилось и все остальное. Похоже, останки лазутчика, много лет назад сумевшего проскользнуть мимо стражей-дэвов, но угодившего в ловушку.

Судя по тому, как далеко откатилась голова, несчастному досталось одно из стенных лезвий-серпов.

— Бедный Йорик!… - задумчиво подняла череп Ванесса. — Я знала его, Горацио… это что за чертовщина?!

Самый обыкновенный человеческий череп оказался вовсе не самым обыкновенным. У него нет глаз. Конечно, само по себе отсутствие глаз у голого черепа удивления не вызывает… но ведь и глазниц тоже нет! Челюсти с прекрасно сохранившимися зубами, треугольная дырка на месте носа… а выше только ровная кость.

— Чудовище! — пророкотал Индрак, заглядывая Вон через плечо.

— Урод какой-то, — согласился Креол.

— Не урод и не чудовище, — мягко возразил длик. — Это череп броношена. В наших горах этот народ весьма распространен.

— А куда делись его глаза?! - потребовала ответа Ванесса.

— Их никогда и не было. Броношены внешне похожи на вас, людей, только очень бледные, безволосые и с большими оттопыренными ушами, но ни глаз, ни даже глазниц у них нет. Они живут глубоко под землей, в кромешной тьме, и ориентируются, колебля воздух, как летучие мыши.

— Колебля воздух… ультразвуком, что ли?…

— Мне незнакомо это слово. Но, возможно, вы называете это так.

Подошел к концу тоннель, кишащий ловушками. И впереди открылся просторный зал с какими-то громоздкими агрегатами и множеством неподвижных фигур. Статуи. Сотни человекоподобных статуй.

Креол критически оглядел свое новое войско. На лице мгновенно отразилось разочарование пополам с брезгливостью. Стальные Солдаты оказались вовсе не стальными — в лучшем случае каменными. Или даже терракотовыми.

В любом случае, выглядят они не слишком впечатляюще…

Бух. Бух. Бух. Вдали что-то мерно загромыхало. Стройные шеренги качнулись вперед, каменные истуканы одновременно сделали шаг к незваным пришельцам. Сотни кулаков поднялись кверху, принимая подобие боксерской стойки.

— Они что, на меня нападают?… - недоверчиво спросил Креол.

Несмотря на многочисленность противника, серьезной угрозы никто не почувствовал. Истуканы шагают до ужаса медленно, переваливаясь на ходу разжиревшими индюками. У некоторых от тряски начали отваливаться руки, двое-трое вовсе рассыпались на кусочки, едва сдвинувшись с места.

Первая линия уже почти достигла чужаков. Ванесса бросила взгляд на Креола. Тот по-прежнему пребывает в легком оцепенении, задумчиво морща лоб.

— Великий шаман, глиняные люди хотят драться! — виновато пророкотал Индрак, с силой размахиваясь молотом. — Индрак защищается!

Кувалда из легированной стали единым ударом развалила сразу четверых истуканов. Остальные не обратили на это никакого внимания, продолжая шагать с четкостью метронома.

Ванесса пожала плечами, открывая огонь из верной «Беретты». Зачарованное оружие с готовностью принялось плеваться свинцом, разнося ожившие статуи в клочья.

— Это точно те самые Стальные Солдаты?! - наконец рявкнул Креол, злобно глядя на переместившегося в арьергард длика.

— Конечно, нет, — невозмутимо ответил тот. — Это цех заготовок для рабочих големов из обожженной глины. Они не предназначены для сражений. И даже не закончены — готовые изделия хранили на складе, совсем в другом месте. Видимо, этим перед уходом дали команду сторожить помещение. Сформировали дополнительную линию обороны.

— Хорошо, а то я уж разочаровался… — облегченно пробормотал Креол, глядя, как Индрак крушит несчастных истуканов в черепки. — Эти очень уж дохлые, разваливаются от одного тычка…

— Ну, для обычных воров они могли бы стать непреодолимой преградой, — напомнил длик.

Пробираясь среди поверженных големов, Ванесса подошла к одному из громадных агрегатов. Похоже на литейный цех — конвейер, остановившийся две тысячи лет назад, металлические формы, покрытые тонким слоем пыли…

Вообще-то, пыли в подземелье оказалось на удивление немного. Законсервировали на совесть.

— Ученица, не броди в одиночку! — окликнул ее Креол. — Тут могут быть и еще ловушки!

— Ты что, за меня волнуешься? — радостно отозвалась Ванесса.

Ура! Хоть и с запозданием, но желаемый результат достигнут! Когда она вернулась на коцебу в сопровождении киига-альбиноса, маг ведь даже не спросил, где ее так долго носило. Сразу перешел к насущным делам, как обычно. Ванесса тогда сильно обиделась, но виду решила не подавать.

Креол сложил губы куриной гузкой, с явным трудом удерживая рвущиеся на волю слова. Неизвестно, сумел ли бы он их удержать, но тут с другой стороны цеха донесся утробный бас дэвкаци:

— Великий шаман, Индрак видит большую бронзовую дверь!

На самом деле, выходов из цеха нашлось несколько. Но остальные — явно второстепенные, ведущие во всякие каморки и кладовки. А этот, закрытый тяжелыми бронзовыми воротами, буквально требует идти именно через него.

Дверь оказалась незапертой. Индрак напряг могучие бицепсы, и правая створка медленно поползла по полу, оставляя глубокую царапину. За двадцать веков она малость просела под собственным весом.

Ф-ф-ф-фуууууух-х-х-х-х-х-х!… Хлопанье тысяч легких крыльев! И тут же — истошный визг Ванессы!

— Прикрывайте волосы!… - завопила она, неизвестно как очутившись на плечах Креола. — Они летят к волосам!…

— Слезь с меня, ученица! — сдавленно зарычал маг, с трудом удерживая равновесие.

Стая летучих мышей, нашедших уютное гнездилище в катакомбах Торакори, ошарашенно заметалась по гигантскому залу. Потревоженные, перепуганные, они поливают все вокруг содержимым собственных кишечников. Жидкие экскременты так и хлещут на пол, на производственный конвейер, на разбитых в черепки големов и, конечно, на Креола, Ванессу и Индрака.

— Прекратите на меня срать!!! - вконец обезумел от злости Креол, шарахая Цепью Молний.

На пол посыпались дымящиеся тушки. Истерично мечущиеся летучие мыши в ужасе заверещали, ища выход из этого жуткого места. Куда угодно — лишь бы подальше от мечущего молнии психопата!

Через минуту все закончилось. Возмущенно пищащие рукокрылые исчезли в дальнем туннеле дымными клубами. А в цеховом помещении остались изгвазданные с головы до ног кладоискатели.

С одежды и волос капает желтовато-серое гуано.

— Хороший был костюм… — сделала страдальческую мину Ванесса.

— Моя месть будет страшна, — мертвым голосом сообщил Креол.

— Ну, не стоит так переживать из-за подобных пустяков, — послышался голосок длика.

На нем скрестились три ненавидящих взгляда. Белоснежная шерсть киига загадочным образом осталась чистенькой. Ни единого пятнышка! Вроде бы нигде не прятался, от навозных бомб не уворачивался — каким же чудом умудрился не запачкаться?!

Может, летучие мыши с ним в сговоре?!

— Полотенце… — хищно заулыбался Креол, протягивая руки. — Отличное мягкое полотенце…

— Протестую, — спокойно выставил лапку длик. — Это немотивированный акт жестокого насилия… ап!…

Оказалось, что кииги скачут не хуже тушканчиков. Креол метнулся схватить «полотенце», но в последний миг длик отпрыгнул метра на полтора. Прямо с места, без разбега. Для человека такой прыжок нормален, но для карлика ростом в локоть…

— Стой, полотенце!… - заорал маг, пускаясь вдогонку.

Ванесса устало обтерла лицо носовым платком и зарылась в сумочку в поисках запасных. К счастью, прихватила с собой целую пачку — как чувствовала, что понадобятся!

Индрак благодарно кивнул, принимая один из платков. Дэвкаци уступают людям в чистоплотности — не носят обуви и нижнего белья, почти не стригутся и не обращают внимания на скверные запахи — но ходить в дерьме им все же не нравится.

— Эй, вы двое, успокойтесь уже!… - недовольно крикнула Ванесса.

— А я совершенно спокоен, — откликнулся длик, проскальзывая между ног разъяренного Креола и легко взбираясь на плечо Индраку. — Чего не могу сказать о данном человеке.

— Гхррррр!… - сдавленно прохрипел маг.

— Возьми платок и успокойся! — лично начала вытирать ему лицо Вон. — Почему ты такой нервный?…

— Я не нервный! — рявкнул Креол, кипя дурной желчью. — Кто сказал, что я нервный?!

По крайней мере, он забыл о навязчивой идее использовать шерсть киига вместо полотенца.

Оставив учителя ожесточенно скрести кожу, Вон осторожно заглянула за бронзовые створы. Заглянула — и едва не закричала. Правда, скорее от удивления, чем от страха.

Треть обширного зала занимает скелет. Исполинский скелет, похожий на какого-то динозавра с палеонтологической выставки. Похожий и не похожий — таких динозавров на Земле никогда не было.

Хребет свернут кольцами, но в полностью распрямленном виде вытянется метров на сорок, не меньше. Кости лап коротенькие и не слишком толстые — чудовище явно предпочитало ползать, а не ходить. Пасть длиннющая и сплюснутая, как у гавиала. Зубов сотни, и жевали ими явно не травку.

— Это что еще за парк Юрского периода? — потрясенно спросила Ванесса.

— Скелет гвелвешапи, — ответил длик.

— А кто это? Дракон?

— Нет, гвелвешапи — это разновидность вешапи. Очень крупный, с удлиненным туловищем.

— Индрак про таких слышал, — пророкотал дэвкаци. — Но глазами пока не видел. А обычных вешапи Индрак видел, однажды даже охотился.

— Да обычного-то я тоже видела… — пробормотала Ванесса, вспомнив чудовище, охранявшее замок Ставараф. — Обычный, да, помельче будет… и в талии пошире… А что эта ящерка тут делает? Очередной охранник, что ли?…

— Вряд ли, — дернулся всем телом длик. — Живых стражников во внутренних помещениях не держали. Торакори охранялся големами и автоматами. А это, скорее всего, был просто объект для изучения. Возможно, его сюда доставили уже в виде скелета.

— А-а-а, музейный экспонат…

Не договорив, она взвизгнула, едва успевая отскочить. Припозднившийся Креол увидел громадный скелет и рефлекторно шарахнул каким-то заклинанием. Гудящий снаряд врезался прямо в череп, превращая его в черепки. Кости охватило голубоватое пламя.

— Успокойся, это просто музейный экспонат! — крикнула Ванесса.

— Ученица, не мешай! — прорычал Креол, швыряя пару огненных шаров.

Ванесса покорно замолчала, глядя, как учитель разносит в пыль бедный скелет. Длик вопросительно взглянул на нее и спросил:

— А зачем он это делает?

— Не знаю, я вообще не с ним, — отреклась от Креола Ванесса.

Сокрушив все, что можно было сокрушить, Креол замер и наморщил лоб. До него наконец дошло — воевал с безобидным экспонатом.

— А здесь довольно много всяких чудовищ… — слегка стыдливо пробурчал маг.

— Да, и ты худшее из них, — сумрачно согласилась Ванесса.

Ничего похожего на искомых Стальных Солдат не обнаружилось и в этом зале. Зато обнаружились два прохода. Первый — просто большой провал в стене, ведущий куда-то в темноту. Видимо, результат горного обвала или землетрясения. Скорее всего, именно так сюда проникли летучие мыши.

Все единогласно остановились на втором проходе. Еще одна дверь — на сей раз вертикальная, управляемая двумя рычагами. Сверху — табличка.

— Какой дергать?… - задумчиво спросил сам себя Креол. — Правый или левый?…

— Здесь написано — «Дверь открывается правым рычагом», — прочитал табличку длик.

— Значит, правый… — потянулся Креол.

— Погоди-ка! — одернула его Ванесса. — А откуда мы знаем, что здесь написана правда? Вдруг как раз правый — ловушка?!

Креол пожал плечами и потянулся к левому рычагу.

— Да погоди ты! — топнула Ванесса. — А вдруг это ловушка как раз для тех, кто заподозрит обман?!

— Ученица, так ты все-таки определись, — недовольно проворчал Креол.

Ванесса поскребла лоб. Был бы это человек, а не табличка, ее учитель с легкостью узнал бы — правду тот говорит или лжет. Это все сразу отражается в ауре — только очень искусный обманщик (или сильный маг) способен провести архимага.

Но с надписями так не получается.

— Кстати, а что будет, если дернуть неправильный? — спросила Ванесса у длика. — Ловушка, так ведь?… А какая?…

— Мне это неизвестно.

В глубокой тишине Креол обдумал все три имеющихся варианта. Дернуть правый рычаг. Дернуть левый рычаг. Разнести дверь колдовством. Так и не придя к разумному решению, он пожал плечами и дернул оба рычага одновременно.

Неизвестно, какой оказался правильным, но дверь под шум шестерней поползла вверх. И в тот же момент выяснилось, что делает неправильный рычаг — под Креолом провалился пол.

— Чре!… - удивленно вскрикнул маг, падая в яму.

Ванесса тоже вскрикнула, дернулась, но тут же успокоилась, выжидающе глядя на темное отверстие. Разумеется, не прошло и пяти секунд, как над ним показалась голова Креола.

— Шипов на дне не было? — полюбопытствовала Вон.

— Были, — безразлично ответил маг. — Последнюю Личную Защиту истратил.

— Тогда восстанови, мы подождем.

— Некогда. Пошли, по дороге восстановлю.

— А если в следующей комнате тоже окажется какая-нибудь ловушка? Что тогда?

— Тогда я очень разозлюсь и кого-нибудь убью.

Ловушек в следующей комнате не оказалось. Зато оказалось то, от чего у Ванессы вырвался восторженный писк. Глаза мгновенно разгорелись, а пальцы жадно зашевелились, ища какой-нибудь пакет… а лучше грузовик!

Самоцветы и серебро. Несчетное количество драгоценных камней и различных серебряных изделий. Похоже, нечто вроде секретного правительственного фонда.

Слегка удивило полнейшее отсутствие золота. Потом Ванесса вспомнила, что золото на Рари встречается крайне-крайне редко и драгоценным металлом не считается. Собственно, в языках этого мира нет даже такого слова — «золото».

— Я богата!… - алчно пробормотала девушка, запихивая самоцветы в карманы и за корсаж. — Я богата, как арабский шейх!… Я себе на это куплю остров где-нибудь на Карибах!…

— Ученица, нам некогда возиться с этим гравием, — брезгливо сказал Креол.

На сокровища погибшей империи маг взирал предельно равнодушно. Что-что, а деньги и драгоценности его никогда не волновали.

— Чего ты на меня так смотришь?! - окрысилась Ванесса, поймав взгляд учителя. — Да, я люблю деньги! Не фанат, но люблю!

— Забирай, сколько сможешь унести, и пошли, — проявил покладистость Креол.

— Мы заберем с собой ВСЁ! — яростно отчеканила Вон. — И не смей со мной спорить!

— Ладно, заберем. Но потащишь ты сама.

— Слушай, а тебе что, деньги не понадобятся, да?! - набросилась на мага ученица, целясь ногтями в горло. — У тебя же уже целая армия! А будет и еще больше! На какие шиши собираешься их кормить, одевать, вооружать?! Все за счет своей богини, да?! Самому-то не стыдно у женщины на шее сидеть?! Не боишься, что она потом на тебя счет повесит?!

Креол наморщил лоб. Об этом аспекте он раньше как-то не задумывался. Конечно, «банковский счет» Инанны весьма и весьма обширен — боги вообще редко нуждаются в такой ерунде, как финансы — но хочется ли ему, великому магу, от кого-то в чем-то зависеть? Как бы и в самом деле не пришлось после завоевания Лэнга расплачиваться с немалыми процентами — кто-кто, а Прекраснейшая своего не упустит…

— Уговорила, — медленно кивнул он. — На коцебу все это поместится?

— Поместится! — ни на миг не задумалась Ванесса. — Если не хватит, я свою комнату отдам!

— А спать где будешь?

— В твоей!

Креол хмыкнул, но возражать почему-то не стал. Вместо этого он окинул взглядом найденные богатства и задумчиво сказал:

— Вопрос в том, как все это перетаскать… У Слуги уже заряд кончается… хотя зачем мне Слуга?… Шамшуддин управится за десять таких Слуг! Ха, не зря я все-таки его оживлял!

Пока маг с ученицей спорили, Индрак и длик с любопытством бродили по сокровищнице, словно зашли в музей на экскурсию. Дэвкаци нашел красивый серебряный кастет, украшенный сложным узором. Примерил — как будто по его руке делали. Видимо, прежний владелец был недюжинным детиной.

— Великий шаман, можно Индраку это взять? — окликнул он.

— Бери что хочешь, — отмахнулся Креол. Он беседовал через посох с Шамшуддином.

Ванесса восхищенно присела на краешек огромного кресла с балдахином. Деревянные части покрыты серебряной эмалью и усеяны великолепными драгоценными камнями — алмазы, рубины, сапфиры, изумруды, лазуриты, жемчуг. Верхняя часть сделана в виде огромного павлина, повернувшего голову и распустившего хвост — тоже усыпанный сапфирами и лазуритом. На груди — громадный рубин, а вместо глаза переливается бриллиант, не уступающий легендарному «Кохинору».

Похоже, когда-то эта штука служила императорским троном.

— Спорю на сто баксов — на таком стульчике даже английская королева не сидела… — горделиво пробормотала Ванесса, гладя подлокотник.

— Я бы советовал вам обратить внимание еще и вот на это! — подал голос длик, ушедший в противоположный конец залы.

Эта часть помещения оказалась свободной от драгоценностей. Только еще одна огромная дверь и… гроб. Открытый каменный саркофаг, а в нем — пожелтевший от времени скелет, держащий медную шкатулку. На запястьях болтаются тонкие медные наручи.

Остальные детали одежды истекших тысячелетий не пережили.

— Навевает воспоминания… — задумчиво улыбнулась Ванесса. — Почти так же выглядел тот гроб, в котором лежал ты… Рядом с ним мы впервые познакомились… Помнишь?

— Да, и ты в меня выстрелила, — мрачно кивнул Креол. — Помнишь?

— А это случайно не последний император? — мгновенно сменила тему Ванесса.

— Нет, — провел пальцем по пыльному камню длик. — Здесь написано, что этот человек был Старшим Разумом Торакори.

— И что это значит?

— Он был тут самым главным. Ему подчинялись все отделы — и технические, и магические.

— Тоже Верховный Маг, значит, — с некоторой симпатией взглянул на скелет Креол. — Коллега…

— А почему он тут валяется, твой коллега? — дернула себя за губу Ванесса. — Может, тоже… собирается ожить через пару тысяч лет?

— Не думаю, — покачал головой длик. — В Империи Гор такие похороны были нормой. В горах трудно закапывать тела, а дрова стоят дорого. Поэтому гориане держали мертвецов в таких вот каменных саркофагах… правда, обычно у них бывали еще и крышки. Могу предположить, что Старшего Разума Торакори просто некому было закрыть крышкой…

— А что это у него за шкатулка? — перебил Креол.

— Надпись какая-то… — склонилась над шкатулкой Вон. — Мистер длик, вы сможете это прочитать?

— Конечно, — легко вскарабкался на край саркофага кииг. — Здесь написано следующее: «Пришедший в эту сокровищницу, я не знаю твоего имени, но уверен, что ты мудр и благороден. Возьми себе все, что пожелаешь, но не открывай эту шкатулку. В ней то, что я выбрал для себя. Прояви благоразумие и оставь это мне».

Креол задумчиво кивнул и тут же принялся вырывать шкатулку из костлявых пальцев. Ванесса закатила глаза — ну никакого уважения к мертвым! Чего еще ждать от вавилонского некроманта?…

Отобрать у скелета его добро оказалось не так-то просто. Похоже, перед смертью он крепко-накрепко вцепился в этот проклятый сундучок. В конце концов Креол попросту отломил несколько костяшек и жадно уставился на добычу. Он понятия не имел, что там такое, но был уверен — Верховный Маг Империи Гор не стал бы класть себе в гроб всякую ерунду.

Крышка приоткрылась… и амулет на груди мгновенно раскалился.

А в правую ладонь вонзился острый шип.

— Больно, — только и произнес Креол, медленно оседая на пол.

— Что с тобой?! - вскрикнула Ванесса, подставляя ему ладонь под затылок.

Креол за одну секунду смертно побелел. Дыхание сбилось, появились хрипы. Слабеющей рукой маг сделал быстрый жест, извлекая из подпространственного кармана кисет с лекарственными травами. Он вырастил их сам, в крохотном садике на заднем дворе дома Катценъяммера.

Ванесса торопливо вытряхнула содержимое кисета на пол. Взгляд сразу уцепился за ярко-зеленый листок с мелкими зубчиками. Змеелист пустынный — магическое растение, нейтрализующее яды.

Ученица мага мгновенно вспомнила соответствующий раздел колдовской книги. Сунув листок в рот, она принялась остервенело жевать, не обращая внимания на ужасную горечь. Змеелист не действует сам по себе — исцеляющее действие он приобретает, будучи смешанным с человеческой слюной.

Причем обязательно женской.

— Открывай рот! — скомандовала Вон, склоняясь над Креолом.

Тот брезгливо поморщился, глотая зеленую кашицу. Чтобы быть уверенной, Ванесса переправила в него не только изжеванный листок, но и добрую порцию горьковатой слюны. Еще и протолкнула собственным языком.

Длик осторожно подошел к упавшей шкатулке. Та оказалась совершенно пустой. Только игла, выскочившая из секретного отделения, едва подняли крышку.

Но на дне — еще одна надпись.

— «Будь доволен, алчный мерзавец, теперь ты тоже получил то, что я выбрал для себя. Смерть от яда», — прочел кииг.

— Размечтался… — с трудом выговорил посиневшими губами Креол. Змеелист подействовал успешно — маг на глазах оживал, дыхание уже нормализовалось. — Архимага не убить дурацкой ядовитой иглой…

— Если у этого архимага есть ученица, прошедшая курс скорой медицинской помощи, — деликатно добавила Ванесса. — Нет, я так точно однажды вдовой останусь…

— Ученица, не начинай… — простонал Креол.

— Ты вообще как, в порядке? — вздохнула Вон.

— Да, — буркнул маг, поднимаясь на ноги. — Я же все-таки архимаг.

— Архимаг, архимаг… Слушай, ты когда уже Высшим магом станешь?

— Да почти уже стал… — задумался Креол. — Уже скоро, наверное…

— А как это будет… ну, в чем это будет выражаться?… Сам себя, что ли, «повысишь в должности»?

— Ну, по-разному бывает… Но выражается это в… признании. Высший маг — это такой маг, которого боги признали равным себе. Такое признание — оно дорогого стоит, очень дорогого…

— Признали… равным богам?… - недоверчиво прищурилась Ванесса.

— Смотря каким богам, конечно… — отвел взгляд Креол. — Боги тоже бывают низшими, обычными и Высшими… Низшие божки — это мелочь, духи-хранители всяких там озер, лесов и гор… Их вообще к богам причисляют чисто формально — потому что им тоже поклоняются, приносят жертвы… Их мы в расчет не берем. Обычные — это вроде Прекраснейшей, владыки Анансэ или того же Йог-Сотхотха… Они обычно объединяются в гильдии… ну, пантеоны. Именно они признают Высших магов равными себе… иногда. А вот Высшие Боги… Истинные… Демиурги… Вседержители… вроде твоего Саваофа, Водителя Сил…

— Да?…

— По сравнению с ними даже тысяча Высших магов — горстка пыли, не больше, — крайне неохотно признал Креол. — Истинный Бог может гасить и зажигать звезды, одновременно контролирует многие тысячи миров и превосходит самого величайшего мага, как солнце — масляный светильник… Такого могущества мне не достичь и за миллион лет…

— Надо же — даже у твоего самомнения есть предел, — насмешливо хмыкнула Ванесса. — А я уже и не надеялась… Кстати, получается, что без согласия богов Высшим стать нельзя?

— Официальное определение Высшего — маг, которого боги признали равным себе! — раздраженно повторил Креол. — Богоравный мудрец-волшебник! Ты можешь сколько угодно наращивать силу — но без официального признания считаться с тобой все равно не будут.

— И как этого добиться?

— Ну, одни просто демонстрируют богам свое могущество, другие их убеждают, третьи подкупают, четвертые угрожают… хотя всего этого страшно сложно добиться… Но уж после Лэнга меня точно признают — они не посмеют такое проигнорировать!

— А богом ты, значит, стать уже не хочешь?

— Конечно, хочу! — жадно разгорелись глаза Креола. — Хочу больше всего на свете! Нужно быть абсолютным кретином, чтобы этого не хотеть! Ты вообще представляешь, насколько у бога выше возможности?! Они бессмертны, они обладают неизмеримой мощью и властью! Даже самый сильный маг — только человек, всего лишь человек! Вся эта возня с маной, заклинаниями… богу на это плевать! Меня сковывает, ограничивает это тело! Как бы я ни старался — рано или поздно просто упрусь в предел возможностей смертного… еще очень не скоро, конечно, но упрусь! А бог ограничен только собственным воображением, у него нет никаких пределов! Да по сравнению с божественностью даже самая мощная магия — просто детская игра в песочнице! Только вот добиться этого будет очень нелегко…

Запальчиво разглагольствующий маг вдруг перехватил взгляд длика. Все это время в глазах киига-альбиноса отражалось что-то вроде снисходительной насмешки. Креол неожиданно осознал, что этому шарику белого меха он, Верховный Маг Шумера, кажется чем-то вроде неразумного ребенка. Несмышленый драчливый мальчишка, истово желающий стать сильнее всех на свете — вот как этот крохотный старичок воспринимает его, могучего архимага.

Разумеется, вслух длик ничего не сказал. Но Креол все отлично понял и страшно разозлился. Лицо стремительно начало чернеть, кулаки сжались так, что побелели костяшки.

— А как ты собираешься… — снова начала Ванесса, еще не замечая гневных гримас учителя.

— Все, хватит болтать о ерунде!!! - взорвался маг, бросая бешеные взгляды на длика. — Шамшуддин уже скоро подгонит коцебу — а мы тут Кингу знает чем занимаемся! Где там эти Стальные Солдаты?!

— Думаю, за этой дверью, — ответил длик, переводя взгляд на огромные створы.

— Ну так открывай!

— Это не так просто, как может показаться.

Перед очередными воротами померкли все предыдущие. Не дверь — толстенная плита из нержавеющей стали. Ни единой щелочки. Только десять округлых углублений с разными символами, а над ними — ровный столбик непонятных значков.

— Это что, телефонная клавиатура? — поинтересовалась Ванесса.

— Трудно сказать, — уклончиво ответил длик. Он не понял, о чем говорит эта женщина-человек, но ему уже надоело постоянно признаваться в невежестве. — Это цифры Империи Гор. От нуля до девятки.

— Ну я же говорю — как на телефоне, — удовлетворенно кивнула Вон.

Итак, гориане тоже использовали десятеричную систему счисления. Символы, конечно, совсем другие: единица похожа на букву «L», двойка — на отраженную слева направо «F», тройка — на перевернутую вверх ногами «Т»… и только ноль представляет в точности такой же овал! Похоже, здесь математики разных миров шли общим путем — сначала просто пробел между цифрами, потом точка, потом кружочек, и в конце концов привычный всем «0»…

— Я так понимаю, это код?… - предположила Ванесса. — Нужно ввести нужную комбинацию, чтобы дверь открылась?…

— Наверное, — дернулся всем телом длик.

— Ладно, что нажимать? — нетерпеливо спросил Креол, уже готовясь ткнуть пальцем в первую попавшуюся кнопку.

— Стоять, придурок! — выпалила девушка, хватая его за руку. — Уже забыл, какой у этого покойничка юмор?! Буквально убийственный!

Креол обернулся к саркофагу со Старшим Разумом Торакори. На миг показалось, что скелет весело ухмыляется.

— Ладно, так что нажимать-то? — примиряющим голосом спросил маг.

— Надо подумать… мистер длик, а на стене тут что написано?

— Мне отсюда не видно.

Тихо стоящий рядом Индрак тут же подхватил белошерстного карлика за талию, поднимая его к древней надписи. Длик прищурил огромные глазищи и принялся медленно читать:

Прохожий, к гробу приступая,

Сознай, сколь тщетна жизнь земная.

Ведь я когда-то тоже жил,

Дышал, смеялся и любил,

А вот теперь лежу костьми,

Окончив суетные дни.

Кииг ты, дэв иль человек,

Какой бы ни был нынче век,

На краткий миг остановись,

За дух мой грешный помолись,

А заодно прочти условье

Труда ученого сословья.

Был молод император наш,

Когда явился смерти страж,

Число прожитых в славе лет —

К задаче правильный ответ.

Нет проще этого числа,

Но помяни мои слова —

Коль единицу заберешь,

То вмиг квадрат ты обретешь.

Я подскажу еще чуть-чуть,

Моих ты слов не позабудь —

Квадрат, полученный тобой,

Разделится на три, усвой.

Задача требует терпенья,

Ума большого напряженья,

Но если хочешь ты пройти,

Изволь решение найти!

В сокровищнице воцарилось молчание. Креол выждал несколько секунд, убеждаясь, что надпись закончилась, и нетерпеливо спросил:

— Ну так что мне нажимать?

Глава 2

Ванесса прошлась вокруг каменного саркофага, укоризненно поглядывая на ухмыляющийся скелет. Покойный директор Торакори как будто потешается над ними. Он наверняка здорово веселился, нашпиговывая свой подземный институт всевозможными ловушками.

— Значит, математическая загадка… — задумалась девушка. — Нужная комбинация — возраст последнего императора Гора… Мистер длик, а вы не знаете, сколько этот парень прожил?…

— К сожалению, мне это неизвестно, — сочувственно произнес кииг. — Мой народ знает о древней истории Аррандраха больше всех, но мы не считаем нужным запоминать ни имен, ни прожитых лет…

— А решить эту задачку не сможете? Вы же вроде учитель?…

— Не учитель. Я длик. Я обучаю молодых киигов рисовать Картину Жизни — не считать.

Ванесса бросила взгляд на Индрака — тот лишь виновато пожал плечами. Дэвкаци не очень-то увлекаются головоломками.

Креол некоторое время тупо пялился на столбик непонятных значков, а потом внес предложение:

— Да я сейчас просто разнесу эту дверь к Хубуру!

— Я бы на вашем месте дважды подумал, — подал голос длик. — Во-первых, не уверен, что вам это удастся — гориане умели надежно защищать свои сокровища. А во-вторых, в этом случае те, кто спит за этой дверью, могут проснуться и начать интерпретировать вас как врагов. А вы ведь желаете заполучить их в друзья, не так ли?

— Мне плевать на их дружбу. Мне нужны солдаты.

Однако от необдуманных поступков Креол все же воздержался. Ему неожиданно вспомнились татуировки гренадер Хобокена. Шумерский архимаг понял общий принцип их действия, но не конкретный метод — при всем желании сам он подобную нарисовать не сможет. Несомненно, кииги унаследовали этот секрет от чародеев погибшего Гора.

Кто знает, не вложил ли и покойный Верховный Маг свою силу в аналогичный противомагический чертеж?… Раз уж все равно решил принять яд?…

И если вложил — то куда именно? Ни одного человека с тех далеких времен не осталось, но кто знает — вдруг такую татуировку можно нанести и на что-нибудь неодушевленное?… И вдруг она выглядит совсем иначе, чем те, что украшают торсы гренадер Хобокена?… Никакими чарами такую штуку не обнаружишь — ее носители вообще отсутствуют в магическом зрении.

Вдруг откуда-нибудь вылетит лезвие, точно так же аннулирующее чары?! Оно же прошибет любое защитное поле!

— Это все, конечно, чисто гипотетически… — чуть слышно пробормотал Креол, незаметно для самого себя перемещаясь за спину Индрака.

— А?… Ты что-то сказал?… - рассеянно переспросила Ванесса, заканчивая строчить в записной книжке.

Арифметическими способностями она никогда особенно не блистала. Но в головоломках все же кое-что понимала. Папа когда-то очень увлекался хитрыми задачками Ллойда, Дьюдени, Гарднера, Кэрролла, Смаллиана и прочих мастеров математического ребуса. На некоторое время ими заразилась и дочь.

Потом они были заброшены. Маленькая Вон почти одновременно заинтересовалась карате и бальными танцами. Даже всерьез пыталась изобрести технику, совмещающую то и другое. Что-то вроде балетного кемпо — красиво и в то же время убойно.

Но месяцы, проведенные за решением головоломок, пока что не забылись окончательно. Ванесса еще раз перечитала текст, переведенный на английский со слов длика, и медленно произнесла:

— Если вдуматься, это не так уж и сложно…

— Правда? — недоверчиво посмотрел на нее Креол. — А я вот ничего не понимаю.

— Еще бы, ты даже в средней школе не учился… Смотри, тут же все написано. «Коль единицу заберешь, то вмиг квадрат ты обретешь». Значит, если вычесть из искомого числа единицу, получим квадрат!

— Квадрат? — машинально нарисовал в пыли означенную фигуру Креол. — А при чем тут квадрат, ученица? Если от числа отнять единицу, получишь такое же число, только немножко поменьше. А квадрат — это не число, а фигура. С четырьмя углами.

— Да не такой квадрат! — уселась рядом с ним Ванесса. — Квадрат — это еще и число! Такое число, которое получается из перемножения другого числа на само себя! Четыре, девять, шестнадцать…

— И почему оно называется квадратом? — хмыкнул Креол. — Почему не кругом или треугольником?

— А вот потому! — ткнула в его рисунок Ванесса. — У квадрата все стороны равны, вот почему! И если помножить длину стороны на саму себя, то получишь как раз площадь этого квадрата! Если у квадрата сторона длиной в три дюйма, то площадь будет девять квадратных дюймов! По-моему, это проще, чем с бревна упасть!

— А-а-а, вот оно что… — задумался Креол, разглядывая чертеж. — Хм, понимаю, понимаю… Да, это звучит логично…

— Конечно, логично. Древние гориане, значит, тоже так рассуждали…

— Ну ладно, допустим, квадрат. А дальше что? Их таких много — квадратов.

— А здесь у нас следующая подсказка, — подняла палец Ванесса. — «Квадрат, полученный тобой, разделится на три, усвой»! То есть квадрат должен быть не просто первый попавшийся, а кратный трем! Девять, тридцать шесть, восемьдесят один… Кстати, мистер длик, а неизвестно хотя бы, к какой расе этот император принадлежал?

— Расе?… Нет. Неизвестно даже, к какому виду. Он мог быть человеком, дэвом, киигом, броношеном… кем угодно.

— Да я это и имела в виду, — пробормотала Вон.

Она все время забывала, что слово «раса» означает группы особей внутри одного вида. Люди вот делятся на европеоидную, монголоидную, негроидную расы… интересно, как назвать серых? Сероидные, что ли?… Кажется, богиня Инанна что-то рассказывала на эту тему, но Ванесса уже успела все забыть.

А эйсты, дэвкаци, кентавры — это никакие не расы, а разные биологические виды. Внутри этих видов тоже могут быть свои расы — кентавры, например, делятся на северных и южных. Внешне северяне и южане различаются так же, как негр и эскимос, но скрещиваются совершенно свободно. А это и означает принадлежность к одному биологическому виду.

Как известно, межрасовое скрещивание — явление совершенно естественное и даже способствующее генетическому оздоровлению общества. Ванесса Ли — сама продукт такого скрещивания, китайско-американский метис. А вот межвидовое… межвидовое скрещивание еще называют зоофилией. Потомства оно либо не дает вообще, либо дает мулов — стерильных особей, не способных к размножению.

Хотя иногда встречаются и исключения. Например, у серебряного карася самок гораздо больше самцов, и одинокие самки успешно плодятся с помощью самцов других видов — золотых карасей, линей, карпов. Скрестив зубра и бизона, биологи получили новый жизнестойкий вид — зубробизона. Или хоть тех же дэвкаци вспомнить, появившихся благодаря смешиванию генов дэва и человека…

— Значит, неизвестно… — задумалась Вон. — Мистер длик, а какой народ Аррандраха самый долгоживущий?…

— Дэвы, — ни на миг не задумался длик. — Они живут около пятисот лет. Мой народ делит второе место с цвергами — мы и они живем по триста пятьдесят лет. А меньше всех живут стекр-аамы — всего сорок лет.

— Не повезло ребятам… — посочувствовала Ванесса, строча в записной книжечке. — Значит, комбинация может быть и трехзначной… «Был молод император наш»… Значит, до старости не дожил… хотя это может быть поэтической вольностью. Смерть же всегда наступает преждевременно… Ладно, будем считать пятьсот максимальным значением. Какие там у нас есть подходящие квадраты?… Так, так, так… Девять, тридцать шесть, восемьдесят один… э-э-э… сто сорок четыре… э-э-э… двести двадцать пять… э-э-э… триста двадцать четыре… э-э-э… четыреста сорок один… э-э-э… ну и хватит. Дальше у нас… э-э-э… э-э-э… пятьсот семьдесят шесть, а это уже многовато…

— До такого возраста очень редко доживали даже дэвы, — согласился длик.

— Ну и дальше что? — скептически поинтересовался Креол. — Семь чисел. Все подряд будем пробовать?

— Это недолго, — пророкотал Индрак. — Всего семь. Легко перепробовать.

— Легко-то легко, но что будет, если введешь неправильную комбинацию?… - задумалась Ванесса. — Вдруг опять что-нибудь такое рухнет?… Или вообще все взорвется к чертям?…

— Ну и?…

— Тут должна быть еще какая-нибудь подсказка… — еще раз перечитала стихотворение девушка. — Просто обязана… Просто… Стоп. Стоп, стоп, стоп! Просто!…

— Э?… - наклонился у нее над плечом Креол.

— «Нет проще этого числа» — это просто так написано или…

— Или?…

— Ты знаешь, что такое простое число?

— Которое несложное, — не задумываясь, ответил Креол. — Маленькое. Легко досчитать. Два, например. Или три.

— Э-э-э… ну да, два и три — простые числа… — не могла не согласиться Ванесса. — Но они не поэтому простые. Простое число — это такое, которое не делится ни на какое другое, кроме единицы и самого себя. Вот семь, например, ни на что не делится — оно простое. А шесть — делится на два и три, оно…

— Сложное?…

— Составное. Может, конечно, это просто так написано, для рифмы, но может, это еще одна подсказка… И если подсказка, то тогда мы знаем, что искомая комбинация — простое число! А какие там у нас числа?… Девять плюс один — десять, тридцать шесть плюс один — тридцать семь… и дальше восемьдесят два, сто сорок пять, двести двадцать шесть, триста двадцать пять, четыреста сорок два… Простые есть?…

— Только одно, — мгновенно ответил Креол. Ломать голову над ребусами он не любил и не желал, но зато умел производить сложные вычисления со скоростью калькулятора — как и положено архимагу. — Тридцать семь. Ни на что не делится.

— Тридцать семь?… - подняла глаза к потолку Ванесса. — Ну а что, нормально в принципе… Стекр-аамом император вряд ли был, но человеком уже вполне мог… Тридцать семь — это еще вполне себе молодой, особенно для покойника…

— Так что, нажимать? Ученица, ты уверена?…

— Уверена, — твердо кивнула Ванесса.

И на всякий случай закрыла глаза.

Креол надавил клавиши с тройкой и семеркой. Какое-то время ничего не происходило. Потом где-то за стеной послышался ритмичный стук шестерней, и стальная плита медленно поползла вверх.

— О-го-го… — невольно подняла глаза Ванесса.

— Оно, — растянул губы в улыбке Креол. — Оно самое.

Стальные Солдаты. Несомненно, те самые Стальные Солдаты. Громадное помещение, похожее на машинный цех. И целые сотни неподвижных махин, откованных из великолепной нержавеющей стали.

— Очень хороший металл, — уважительно пророкотал Индрак.

Да уж, эти автоматы явно превосходят тех глиняных кукол, что обратились в черепки несколькими помещениями ранее. Огромного роста — добрых двадцать футов. Если они втроем, включая почти восьмифутового дэвкаци, встанут друг другу на плечи, то будет аккурат вровень.

Ванесса даже мысленно сложила собственный рост, Креола и Индрака (172+186+233=591), наметив позднее достать рулетку и измерить какого-нибудь Стального Солдата. Интересно же — верно ли она угадала?

На людей эти внушающие страх громады похожи весьма отдаленно. Туловище напоминает сплющенную брюкву, голова отсутствует, ног три — толстые, короткие, с широченными ступнями-тарелками. Примерно такие же ножищи у слонов с бегемотами — да и у вымерших чудовищ типа бронтозавров были похожие. Идеальная форма для поддержки крупного веса.

Стальные Солдаты — тяжелые боевые машины. Броня литая и очень толстая, превосходящая даже танковую. Судя по внешнему виду — спокойно выдержит прямое попадание из крупнокалиберного орудия. Похоже, этих громил предназначали для осадных операций — ровнять с землей крепости и города.

Осмотрев ближайшего, Креол с Ванессой нашли и вооружение. Прежде всего — руки. Никаких ладоней или других хватательных приспособлений. Боевым автоматам они ни к чему. Могучие ручищи поворачиваются на гибких шарнирах в любую сторону, плечи — стальные цилиндры. Из предплечья торчит что-то вроде длинной стальной пики, увенчанной алмазным острием. А вдоль подмышек тянутся упругие металлические шланги — для подачи сжатого воздуха. Похоже, в бою эти штуковины работают на манер отбойных молотков.

В груди и спине прячется еще одно оружие. Устроенное по тому же принципу, что большинство ловушек в туннеле. Диски. Тонкие стальные диски с алмазным напылением по режущей кромке. Штук двадцать в груди и столько же — в спине. Видимо, автомат выстреливает ими, нарезает противника в лапшу, а потом… интересно, что потом, когда эти диски заканчиваются? Неужели предполагалось перезаряжать их вручную?…

Немного поковырявшись во внутренностях бронированных чудовищ, Ванесса поняла, что ничего подобного. На дисках оказались полоски неизвестного, очень сильно магнитящегося металла. А в гнездах — точно такой же металл, только окрашенный другим цветом. Держит мертвой хваткой.

Значит, эти диски работают на манер бумерангов. Автомат стреляет, снаряды летят в цель, а затем возвращаются, притягиваемые мощными магнитами. Перезарядка не требуется.

Интересно, как все это выглядит на практике?…

— Ладно, найти-то мы их нашли… — подытожил Креол спустя сорок минут, когда Стальные Солдаты были тщательно осмотрены. — Теперь вопрос, как заставить их работать? Я с такими раньше дела не имел — даже не знаю, как тут подступиться.

— …четыреста девяносто шесть, четыреста девяносто семь, четыреста девяносто восемь, четыреста девяносто девять! — окончила считать Ванесса. — Ровно четыреста девяносто девять тяжелых танков!… хотя не ровно ни черта. Почему не пятьсот?

— Да я-то откуда знаю? — хмыкнул Креол. — Может, одного просто не успели сделать. Или он бракованным получился. Или его на выставку отвезли — императору показать. Или четыреста девяносто девять у них было священным числом, как у нас шестьдесят. Какая разница? Скажи лучше — ты там ничего интересного не заметила?… Какой-нибудь надписи, папируса какого-нибудь, таблички?… Хоть чего-нибудь с подсказкой?…

— М-м-м… нет. Ничего не вижу.

— Плохо. Будем думать.

Креол уселся прямо на пол, обхватив колени руками. Веки медленно поползли вниз…

— Эй, не спи! — возмущенно пихнула его Ванесса, услышав тихое похрапывание.

— Ученица, не мешай мне думать, — пробурчал маг.

Ванесса выпятила нижнюю губу и уселась рядом. Она уже выучила — когда Креол погружается в раздумья, его нужно время от времени подбадривать дружескими тычками. А лучше — пинками.

Иначе заснет.

Прошло несколько минут. Индрак тихонько бродил по залу, рассматривая шеренги совершенно идентичных автоматов. Длик что-то мазюкал на стене кусочком мела. Креол думал. Ванесса таращилась на него, пытаясь прочесть по глазам — что за мысли бродят в этом пятитысячелетнем черепе?…

— Можно задать тебе интимный вопрос? — наконец не выдержала Вон, поднимаясь на ноги.

— Какой?

— У тебя задница не замерзла? Тут пол — ледяной.

— Каменный вообще-то, — на всякий случай пощупал Креол.

— Это метафора, — снисходительно объяснила ему девушка. — Каменный, но холодный, как будто ледяной. А у меня брюки тонкие. Так что теперь у меня не попа, а ледышка… это тоже метафора, можешь не проверять!

Креол что-то неразборчиво забормотал. Губы с каждой секундой сжимались все плотнее и плотнее. Он еще раз окинул взглядом ряды безмолвных треножников, а потом вскочил и заорал на ближайшего:

— Ты, маскимов автомат!!! Вот я, Креол, Верховный Маг Шумера, говорю тебе — повинуйся! Подними правую руку прямо сейчас! Таков мой приказ!

Ванесса жалостливо покачала головой… но тут из чрева автомата донеслось невнятное урчание! Безголовое стальное чудовище чуть вздрогнуло и гулко прогрохотало:

— Секщедак су искащт карщеак ит. Торени кещт ка орро така сихащт укч.

Креол замер с раскрытым ртом. Он рявкнул на автомата исключительно из бессильной ярости, совершенно не ожидая, что тот ответит.

— Мистер длик, что он сказал?! - затормошила киига Ванесса. — Вы ведь этот язык понимаете, да?…

— Конечно, понимаю — это старогорианский, — спокойно ответил длик. — Автомат сказал, что команда исходит от неустановленного лица, и он отказывается ее выполнять.

— А что нужно сделать, чтобы стать установленным лицом?… Как заставить его работать?…

— Не знаю.

— Эй, автомат, как заставить тебя работать? — переадресовала вопрос Ванесса.

Стальная махина осталась нема и недвижима. Похоже, отвечать на вопросы ее не программировали.

— Дьявол, хоть бы инструкцию какую-нибудь приложили бы… — пробормотала девушка. — К бытовым приборам всегда прикладывают… Эй, а как он понял, что ты ему говоришь?… Ты же по-английски говорил… или по-шумерски?… или по-рокушски?…

Овладев магическим путем несколькими чужими языками, Ванесса начала в них путаться. Вот тебе говорят, а ты отвечаешь — и все в порядке. Такое впечатление, что все вокруг треплются на родном английском. И только время от времени вдруг доходит — ничего подобного, чешут на каком-то своем шалтай-болтай. И ты вовсю чешешь на нем же, сама того не осознавая.

— Неважно, на каком я говорил, ученица… — проворчал Креол. — Артефакты и магических слуг часто снабжают способностью понимать приказы хозяина на любом языке. Они воспринимают не слова, а сопровождающую их мысль. Слуга амулета, если помнишь, тоже понимает хозяина, на каком бы языке тот ни говорил…

— Но ты же не его хозяин, — возразила Вон, указывая на автомата.

— Поэтому, скорее всего, он вовсе и не понял, что я говорю. Просто распознал командную интонацию и ответил стандартной фразой.

— И как же заставить его повиноваться?…

— Будем рассуждать логически, — предложил Креол. — Подумаем, какой принцип могли использовать создатели этих автоматов. Порой подобные устройства замыкают на одном определенном человеке — создателе или заказчике. Никому другому они подчиняться не будут. В данном случае таким человеком мог быть император или кто-нибудь из его лугалей. Однако это вряд ли. Ибо в этом случае их бы просто не стали здесь запечатывать — зачем, если они все равно стали бесполезными после смерти хозяина? Их бы отправили на переплавку или просто выкинули. Другой вариант — слово-ключ, заставляющее повиноваться. Такое слово может сопровождать каждый приказ или просто быть произнесенным единожды, после чего автоматы будут считать произнесшего своим хозяином. Вопрос в том, какое это слово?…

— А как ты в тот раз узнал, что к Слуге надо обращаться именно «Слуга»? — спросила Вон.

— Это было написано на амулете, — отмахнулся Креол. — К тому же духи-прислужники отличаются от автоматов — у них есть определенный разум. Совсем не похожий на человеческий, но с ними все-таки можно худо-бедно пообщаться. А автомат — это просто механизм, работающий на мане. Сложноустроенный голем.

— На амулете, говоришь?… А у этих не может быть такого же пульта?… - предположила Ванесса. — Тоже побрякушки какой-нибудь волшебной — колечка там, браслетика…

Креол на миг замер. В его глазах сверкнуло озарение.

— Ученица, а принеси-ка мне наручи их Верховного Мага! — жадно скомандовал он.

Ванесса понимающе ахнула, спринтом улетая в сокровищницу.

С медным украшением скелет расстался легко. Аккуратно сняв наручи, девушка вздрогнула, запоздало сообразив, что их могли защищать такие же ловушки, как и в шкатулке.

По счастью, ничего подобного не оказалось.

— Очень, очень может быть… — забормотал Креол, теребя наручи. — Это не артефакт, в них нет магии, так что я не обратил внимания, но… но мне следовало догадаться, что это все-таки не просто украшения…

— И что это? — навалилась ему на плечо Ванесса.

— Это, ученица, все-таки артефакт… но не такой, какие ты до сих пор видела. Это артефакт-Повелитель.

— И как это расшифровывается?

— Понимаешь, сами по себе Повелители совершенно бесполезны и ничем не отличаются от простого предмета. Они служат своего рода ключом или, скорее, опознавательным маячком. Владея Повелителем, ты можешь управлять тем, чем он повелевает. Например, другим артефактом. Или неким магическим существом. Или, как в данном случае, вот этими боевыми автоматами. И сейчас я… сейчас я… я сейчас… сейчас?…

Креол растерянно моргнул. Наручи упорно не желали сходиться на запястьях. То ли покойный директор института обладал по-женски тонкими руками, то ли вовсе был не человеком… хотя это вряд ли, скелет-то от него остался человеческий.

— Малы, — констатировала Ванесса.

— Можно, конечно, их немножко подправить, перековать… — пробормотал Креол, чиркая ногтем по предплечью. — Хотя можно поступить и проще…

— Ты хочешь, чтобы их надела я?… - предположила Ванесса.

— Нет, я хотел содрать кожу с запястий… — почесал подбородок Креол. — Но твой вариант даже лучше! Ну-ка, примерь!…

Вон с готовностью протянула руки, и Креол защелкнул на них наручи. На сей раз никаких затруднений не возникло — словно на Ванессу и делали.

— Мне идет? — повертела кистями она. — Не мой стиль, вообще-то… Как-то аляповато смотрится — прямо Зена Королева Воинов…

— Нормальные маги делают амулет, — сердито ворчал Креол, глядя на охваченную сомнениями девушку. — На цепочке. Чтобы любой мог повесить на шею. Или застежку для одежды. Перстень, на худой конец. А то родился худосочным, так думает, что и все остальные такие же худосочные… Чрево Тиамат, он бы еще искусственную челюсть приспособил!

— Ты не ответил на мой вопрос, — напомнила Ванесса. — Мне идет?

— Идет, идет! Ученица, у меня нет времени на твою ерунду! Лучше проверь эти медяшки в работе!

— Как?…

— Прикажи что-нибудь!

— Встань на одну ножку и прокукарекай!

— Да не мне! — рявкнул маг. — Автоматам! Командуй, обращаясь именно к ним!

— Я пошутила, вообще-то… — плотно сжала губы Ванесса. — Ты что, совсем шуток не понимаешь?

— Понимаю. Когда они смешные.

Ванесса вздохнула и повернулась к ближайшему автомату. Тот смотрит прямо на нее… или в противоположную сторону. Поди угадай, каким местом он видит? Глаз-то нету. Хотя где у него перед, а где зад, догадаться нетрудно — ног три, так что тело несимметричное.

— Подними правую руку! — решительно скомандовала девушка.

— Ор-щару торени, — прогрохотал автомат, послушно поднимая правую руку.

— Сработало!… - расширились глаза Ванессы. — А что он сказал?…

— Что-то вроде «слушаю и повинуюсь», — перевел длик.

— Класс! — широко улыбнулась Ванесса. — Эй вы, все! Ну-ка, живо все сделали шаг вперед!

— Ученица!… - выпалил Креол, но было уже поздно.

— ОР-ЩАРУ ТОРЕНИ, — прогрохотали сразу четыреста девяносто девять стальных махин.

Земля содрогнулась. С потолка посыпалась пыль. Четыреста девяносто девять толстенных ножищ в рост человека одновременно изогнулись в суставах, перенося литые туши хозяев ровно на один шаг вперед. Шаги у них оказались немаленькие — футов шесть, если не семь.

— Что?… - спросила Ванесса, оборачиваясь к Креолу.

— Уже ничего, — вздохнул тот, подозрительно оглядываясь по сторонам. — Хотя могло бы. Помню, Верховный Маг Менгске, который возглавлял Гильдию между Шуруккахом и мной, однажды создал для Энмеркара гигантского бронзового голема в двенадцать человеческих ростов. Для охраны дворца. Пока эту махину вели по улицам, он раздавил в лепешку несколько домов. А потом однажды просто взял, неловко повернулся, задел плечом балкон — и обрушил дворцовую стену! Хорошо хоть, люди не пострадали — только осла раздавило и четверых рабов…

Ванесса ойкнула. Ей запоздало вспомнилось, что даже обычные солдаты, идя по мосту, маршируют не в ногу — иначе мост может просто-напросто обрушиться. А тут — Стальные Солдаты, весящие… черт их знает, сколько они весят. Десятки тонн, наверное. Все-таки размером с хорошего слона, да еще отлиты из нержавеющей стали…

— Ладно, главное, что работает, — подытожил Креол. — Ученица, мы с Шамшуддином грузим сокровища и летим к армии. А ты поведешь големов.

— Что?… - опешила Ванесса. — Я?… Одна?… Но… но…

— Ученица, если я всегда и во всем буду тебе помогать, ты так и останешься вечной ученицей. Приучайся работать самостоятельно.

Ванесса нахохлилась. Ей ужасно не хотелось оставаться одной в этих горах, в компании только безликих стальных болванов. Она недоброжелательно уставилась на проклятые наручи — не окажись они Креолу малы, тот взял бы управление на себя…

Интересно, а остальных все равно бы отправил вперед?…

— Ладно, ладно, я все сделаю, — неохотно согласилась Вон.

— Справишься?

— Положись на меня…

— Что, прямо сейчас?! - заморгал Креол.

— Это… я… я не в этом смысле! — покосилась на Индрака с дликом Ванесса. Судя по косым взглядам, эти двое тоже поняли совершенно безобидную фразу в некоем извращенном смысле.

Неловкую паузу прервал жизнерадостный оклик:

— Верховный, вот вы где! Глубоко же вы забрались!

— Привет тебе, Шамшуддин, — обернулся Креол. — Сокровища видел?

— Конечно, видел. Неплохая добыча. Ну что, будем грузить?

— Будем. Точнее — ты будешь. А я пошел спать.

Глава 3

Из воды показалась голова. За ней другая, третья, четвертая. Словно легендарные воины Речного Короля на берег выходят усачи в темно-зеленых мундирах. Кавалеристы плывут на лошадях, пехота перебирается сама, увязав обмундирование в непромокаемые мешки.

Берега Готиленсе очень красивы летом. Поля, луга и сады образуют разноцветную мозаику, окаймленную бесчисленными речными рукавами. Кое-где видны островки леса. Деревни и села вытянулись вдоль дорог и рек. Тучный чернозем позволяет сеять здесь ячмень и озимую пшеницу, растить сады и разводить скот. В самых цветущих местах поселки тянутся вдоль реки сплошной полосой, плавно переходя один в другой.

Однако несмотря на все это, мостов поблизости нет — слишком уж далеко разошлись речные берега. О бродах и говорить нечего. Зато есть паромы — большие грузовые суда, перевозящие с берега на берег по сотне возов разом. Сейчас туда-сюда курсируют целых пять таких паромов, переправляя артиллерию и обоз.

— А что, барон, как широка здесь Готиленсе, по-вашему?… - задумчиво спросил король Обелезнэ. — Шамад[67] пять будет?…

— Сейчас достоверно узнаем, ваше величество, — пообещал Джориан, становясь лицом к реке.

Капитан лейб-гвардии применил старый проверенный способ. Он плотно приложил ко лбу ладонь, чтобы мизинец в точности совпал с линией противоположного берега. Затем, не меняя наклона головы, развернулся направо и заметил, какая точка совпадает с мизинцем теперь.

— Акорен, а ну метнись, измерь расстояние до того кустика! — скомандовал Джориан.

Рослый драгун проворно подхватил полушамадовый измерительный шнур и принялся разматывать его, делая отметки на земле. Добравшись до указанного куста чертополоха, он трубно прокричал, приложив ладони ко рту:

— Пять шамад с четвертью, ваш-све!…

— Вот, значит, и Готиленсе здесь аналогичной ширины, ваше величество, — отрапортовал Джориан.

— Немало, — кивнул Обелезнэ.

По королевской щеке скатилась капля. Потом еще одна. Адъютант услужливо раскрыл над монархом зонт. Небо, с самого утра застланное облаками, наконец-то соизволило разродиться дождем. Слабеньким грибным дождиком.

Обелезнэ поднял глаза кверху и неторопливо зашагал по трапу. Спереди, сзади и по бокам шествуют Черные Драгуны. Королевский взгляд зацепился за две серебристые фигуры у бортов — паладины, на всякий случай приданные к королевской охране. У трапа вытянулся во фрунт дюжий гренадер с мертвецки синюшной кожей.

Паром отчалил. Четыре коня-тяжеловоза неторопливо побрели по кругу, наматывая канат на барабан. Обелезнэ Первый оперся о фальшборт, с любопытством разглядывая реку, покрытую множеством расходящихся кругов. Дождинки рисуют на водной глади занятные узоры.

Поскольку этим паромом переправляется сам монарх, загружать его не стали. Ни артиллерии, ни боеприпасов. Денежная палуба, да пара ящиков с пушечными ядрами — только чтоб совсем уж порожняком не идти.

С воды открывается прекрасная панорама. Посреди равнины вздымаются холмистые увалы, увенчанные соляными куполами. Когда-то эти места были морским дном — глубоко в побережье врезался длинный залив. Потом море отступило на юг, оставив за собой длинное плато, по которому проходит граница меж Ларией и Альберией. Готиленсе сместилась вслед за морем — до этого великая река протекала значительно севернее. Там до сих пор еще можно заметить вытянутые впадины — растительность в них значительно гуще, чем в других местах.

Далеко к западу еще виднеются громадные панцири, утыканные сотнями весел. Драккары Огненной Горы встали заставой, охраняя переправляющиеся войска от возможной угрозы. На флагмане «Чугунный Кулак» сейчас находится и Тивилдорм Призрак — колдун-отступник с самого утра чует в воздухе что-то смутное, подозрительное…

Молодые драгуны втихомолку пересмеиваются, поглядывая на дюжего эйнхерия — лейтенанта Милениана. Тот озадаченно моргает, не понимая, что в нем такого смешного. Даже ощупал себя со всех сторон — не прореха ли где?…

— Барон?… - вопросительно посмотрел на Джориана Обелезнэ, кивая в сторону смеющихся.

— Как есть придурки, ваше величество, — виновато проворчал капитан. — Подложили лейтенанту по-тихому пушечное ядро в ранец… А он же труп ходячий, сильный, как уррог, вот и не чует, что тяжело стало. А эти ржут, остолопы… Прикажете шугануть?…

— На ваше усмотрение, барон, — пожал плечами Обелезнэ.

Джориан задумался. Одернуть шутников или пускай еще порадуются этакому остроумию?…

Мысли прервал внезапный раскат грома. Вся умиротворенность испарилась вмиг — тихие облака вдруг всколыхнулись, извергая ветвящиеся молнии. Вода, охваченная электрическими разрядами, забурлила и вспенилась. Одна из лошадей жалобно заржала, валясь обугленной тушей — паром заскрипел и остановился.

— Берегись!!! - буквально смело прочь короля.

В то место, где он только что стоял, хлынуло голубое пламя, расколовшее доски в щепки. По палубе побежали крохотные огоньки.

Сверху послышались крики. Три вемпира, носящиеся над паромом, свирепо клекочут, понукаемые всадниками. Голубой плащ, зеленый и красный. Зеленый вскинул короткий деревянный жезл — это из него только что исторглось заклятие, едва не убившее короля.

Барон Джориан, вытолкнувший монарха из-под удара, резко выхватил два тяжелых пистоля, спуская курки одновременно. Обе пули настигли цель — вемпир зарычал, припадая набок. Этим колдовским тварям не страшны обычные раны, но поврежденное крыло остается поврежденным крылом. Даже самое свирепое чудовище не много натворит, лишенное конечностей.

Еще один колдовской удар! Пламенная вспышка расплескалась по корме, взметнувшись источающим жар факелом. По счастью, дождик, пусть и слабый, изрядно уменьшил огненную ярость — не то паром уже превратился бы в плавучий костер.

В буйстве пламени, рычанье вемпиров и грохоте драгунских пистолей тетивы паладинских арбалетов щелкнули сухо, едва слышно. Но керефовые болты сделали больше свинцовых пуль — вемпир красного плаща захлебнулся криком и начал падать, бессильно свесив крылья.

Речная стычка уже завершается. Колдун-теневик в голубом плаще, обеспечивший десантной группе скрытность вплоть до решающего момента, воспарил за облака, покидая место битвы. Колдун-боевик в зеленом плаще спланировал на вемпире-подранке к южному берегу, но, судя по звукам выстрелов, далеко не ушел.

А на палубе медленно распрямляется куча алой ткани. Король Обелезнэ нахмурился — этот колдун оказался вовсе не колдуном. С красным плащом серых его одеяние роднит лишь цвет. Но покрой совершенно иной, лицо прячется за глухим шлемом-колпаком, а ладони сжимают длинный «пламенеющий» меч…

— Маршал Астрамарий!… - скрипнул зубами Джориан, вынося из ножен саблю.

Увенчивающий алую мантию шлем повернулся, безошибочно находя единственную здесь фигуру в короне. Меч медленно поднялся…

— Убийца лода Нэйгавеца!… - воскликнул лод Борос, единым прыжком покрывая полпарома.

— Оставьте его нам!… - присоединился к нему лод Кенталл, выбрасывая меч из ножен.

Воздух разрезали серебристые вспышки. Паладины, в обычных сражениях всегда придерживающиеся кодекса чести, никогда не щадят нечисть. Честный поединок один на один — для противника-человека, а не для колдовской твари.

Но все закончилось поразительно быстро. Жуткий клинок мелькнул извилистой молнией — и лод Борос свалился обезглавленным. Два оставшихся меча со звоном скрестились, разошлись… а миг спустя Король Палачей отрубил голову и лоду Кенталлу. Керефовые мечи еще держатся против меча Астрамария — но керефовые доспехи разрываются тонкой фольгой.

Паром наполнился криками гнева и страха. Чудовище серых в мгновение ока расправилось с непобедимыми рыцарями из другого мира — как же смогут ему противостоять обычные солдаты?!

Астрамарий Целебор Краш шагнул вперед. С извилистого клинка капнула кровь.

— Ни шагу дальше! — встал на пути Джориан, с неистовой скоростью перезаряжая пистоли.

— Пошел прочь, — приказал Астрамарий, поднимая меч. — Мне нужен только король.

— Я капитан королевской гвардии, мразь!!! - бешено взревел Джориан. — Я меч и щит Его Величества!!!

Угрюмые усачи в черных кафтанах выстроились полукругом. Губы плотно сжаты, взгляды устремлены на алую палаческую мантию.

— Я пройду в любом случае, — равнодушно произнес Астрамарий. — По палубе или по вашим трупам — мне все равно.

— Пли!!! - прорычал капитан, стреляя с обеих рук разом.

Грянул общий залп. Астрамарий покачнулся, пробитый сразу дюжиной пуль. Но шаги даже не замедлились.

По палубе словно бы шествует сама смерть.

Драгуны оставили бесполезные пистоли. Гвардейское полукольцо ощетинилось саблями, тесно обступая монарха. Астрамарий лишь пренебрежительно повел шлемом.

— С дороги, — холодно приказал он. — Не мешайте, или я убью вас всех.

— Эй, братишка, а убей-ка покойничка!… - раздался окрик сзади.

Грянула тяжелая фузея. Лейтенант Милениан выстрелил в Астрамария почти в упор — и тут же совершил выпад всем телом.

Остро заточенный штык пропорол алую мантию насквозь… но ее носитель даже не вздрогнул. Кольчужная перчатка резко вскинулась кверху, нанося удар раскрытой ладонью. Миленианом словно саданули из пушки — дюжий эйнхерий отлетел назад, не в силах удержать фузею. Меч совершил косой взмах…

…и голова Милениана покатилась по палубе.

Живой мертвец не умер. Из гневно искривленного рта полилась площадная брань, глаза дико завращались в глазницах — но что может поделать отрубленная голова? Ослепшее тело побрело по палубе, нелепо размахивая руками.

— Не мешай, — коротко приказал Астрамарий, отвешивая матерящейся башке пинка. Та описала широкую дугу и улетела за борт. Послышался громкий всплеск.

— За мной, гвардия!!! - прогремело над паромом.

На Первого Маршала Серой Земли обрушился сабельный град. Широкоплечий усач в капитанском мундире нанес первый удар, рассекший Астрамарию плечо. Однако тот обратил на это внимания не более, чем на булавочный укол — «пламенеющий» меч взвился бурным штормом, расшвыривая драгун по палубе.

Точные скупые удары каждый раз преследуют одну цель — отсечь противнику голову. Теперь уже ни у кого не возникает вопросов, отчего Король Палачей получил свое прозвище.

Он не сражается — он казнит.

— Ко мне, ко мне, гвардия!!! - рычит Джориан, постепенно оттесняя Астрамария к борту.

Уже семеро Черных Драгун лежат обезглавленными, но еще две дюжины по-прежнему ведут бой. Их капитану удалось нащупать слабое место противника — слишком однообразная боевая техника. Удары всесокрушающие, но угадываемые.

Но Астрамарий Целебор Краш, кажется, полностью неуязвим. Сабельные удары изредка рассекают алую мантию, но даже не замедляют движений ее владельца. Свищущий над головой меч сносит одну голову за другой…

— Ко мне!… - в очередной раз выкрикнул Джориан… и осекся.

Очередной замах целился отрубить голову именно ему. Капитанская сабля взметнулась кверху, перехватывая страшный «пламенеющий» меч, но… но разлетелась вдребезги! У обычной стали не было и шанса против чудовищного оружия Астрамария. Один осколок воткнулся в щель между шлемом и алой мантией, другой вонзился в плечо собственного хозяина.

Барон Джориан изменил направление удара. Его голова осталась при нем. Но разница оказалась не так уж велика — клинок Астрамария вильнул и вошел под правую ключицу.

Рот раскрылся в беззвучном стоне. По подбородку потекла кровь. Черный кафтан окрасился алым, и капитан королевской гвардии упал замертво.

Астрамарий Целебор Краш выдернул меч и перешагнул через Джориана. У него кончились противники. На палубе громоздится груда обезглавленных тел. Слышатся слабые стоны — некоторые драгуны тоже получили скользящие удары, сумев сохранить головы.

— Полагаю, теперь пришла моя очередь? — холодно поинтересовался король Обелезнэ.

Каменное лицо не отражает и тени страха — только ледяную брезгливость. Стальная воля не изменила рокушскому государю даже на пороге гибели.

— Да, — глухо произнес Астрамарий. Голос раздался как будто сквозь толстый слой фланели. — На колени.

— Я вижу в вас необычайный интерес к цареубийству, зеньор в маске, — даже не шевельнулся Обелезнэ.

— О да, в этом я понимаю толк, — поднял окровавленный меч Астрамарий. — Я прожил очень долгую жизнь и казнил девяносто девять особ королевской крови. Ты станешь сотым, Обелезнэ Калторан.

— Извольте называть меня «Ваше Величество», — сухо потребовал государь Рокуша. — У короля можно отнять голову — но не корону.

— Мне и нужна только голова, — равнодушно замахнулся Астрамарий.

Обелезнэ Первый гордо вздернул подбородок. Он не попытался сопротивляться или бежать. Это неуязвимое чудовище в считанные минуты перебило целый гвардейский отряд с паладинами и эйнхерием в придачу. Нет смысла понапрасну терять достоинство — король остается королем даже в смерти.

Палаческий меч пошел по косой дуге… но вдруг замер. Астрамарий Целебор Краш неестественно изогнулся, сдавленный в медвежьих объятьях.

За спиной маршала серых выросла окровавленная фигура. Барон Джориан утробно хрипит, с каждым вздохом исторгая кровавые сгустки, но продолжает стискивать Астрамария, заламывать руки назад, не давая завершить удара.

— Отпусти, — спокойно потребовал Астрамарий. Нечеловечески сильный, он оказался в неудобном положение и на какую-то секунду оцепенел. — Тебе со мной не справиться. Сдайся.

— Гвардия умирает, но не сдается… — сквозь зубы процедил Джориан, чудовищным усилием вздымая Палача Королей над головой. Могучие ручищи вздулись бицепсами, изо рта и ноздрей хлынула кровь — проклятый маршал серых оказался тяжелым и твердым, как железо.

Похоже, под мантией у него еще и доспехи.

«Пламенеющий» меч выскользнул из кольчужной перчатки и упал на палубу. Из-под шлема донесся досадливый вздох — а затем алая мантия пошла волнами. Астрамарий резко высвободил руки и саданул Джориана локтями в лицо.

Удар, хоть и ослабленный неудобной позой, оказался воистину страшным. Капитан лейб-гвардии покачнулся и попятился, лишь каким-то чудом удерживаясь на ногах и продолжая удерживать на весу врага. Из окровавленного рта щедро посыпались зубы, ото лба послышался хруст. Похоже, треснул череп.

— Меня невозможно убить, — равнодушно произнес Астрамарий. — А вот ты сейчас умрешь.

— Но на тот свет я поеду верхом на тебе!… - зло прорычал Джориан, из последних сил делая резкий кувырок назад.

— Барон!… - рванулся вперед король, инстинктивно выхватывая шпагу.

Но было уже поздно. Вцепившись в Астрамария мертвой хваткой, барон Джориан перевалился через борт. В последний миг Обелезнэ заметил у него на спине гренадерский ранец… тот самый ранец, что был у лейтенанта Милениана.

С пушечным ядром внутри.

Громкий всплеск. И две фигуры скрылись под водой, стремительно уходя на дно.

Готиленсе — очень глубокая река.

Глава 4

Симбаларь. Некогда — первый претендент на титул красивейшего города в мире. Ныне — лишь пространные руины. Большинство зданий серьезно повреждены, многие — разрушены до основания. На южной окраине вздымается мрачная громада Промонцери Альбра, день за днем поднимается к облакам зиккурат Лэнга, чуть заметно пульсируют инкубаторы цреке.

Но и здесь, на северной окраине, заметно присутствие серых. Одно из зданий по-прежнему кипит жизнью. До недавнего времени — Колво-Стелла, крупнейшая ларийская тюрьма. Теперь же — Промонцери Юджери.

Цитадель Страха.

Хотя «кипит жизнью» в данном случае звучит несколько неуместно. От этого здания стараются держаться подальше не только ларийцы, но и свои же серые.

Турсея Росомаха, на чьих плечах лежит слежение за внутренней безопасностью, вызывает нервозность даже у колдунов высших уровней. Кто знает, в какой момент эта когтистая стерва сочтет тебя угрозой спокойствию Серой Земли? Турсея не щадит никого вплоть до красных плащей — только всевластный Совет Двенадцати избавлен от ее неусыпного надзора.

Что-то свистнуло в воздухе. Ночной стражник осел с распоротым горлом. Тело подхватили, бережно прислоняя к стене. Если особо не вглядываться — вроде живой, стоит себе на посту, носом клюет.

Угольно-черная катана с чуть слышным звоном вернулась в ножны. Ее хозяин на цыпочках проследовал дальше, разглядывая узенькое окошко, забранное решеткой. Человеку не пролезть. Да и не взобраться — третий этаж все-таки. Точнее, второй — первый этаж здесь сдвоенный, с высокими потолками. Окон нет вообще.

Но Логмир Двурукий изрядно набил руку в таких вот скрытных проникновениях. Сокровищницы и гаремы султанов Закатона защищены ничуть не хуже. Да и с колдовскими охранками герой уже имел дело — у них тоже есть свои уязвимые места, пройти незамеченным вполне можно.

Если вооружен знаниями, конечно.

Спустя несколько минут Логмир уже рассматривал Промонцери Юджери изнутри, сматывая веревку с крюком. Вырезанную из окна решетку он аккуратно вставил на место — словно никто и не прикасался.

Тишина. Жуткая тишина, нарушаемая лишь отдаленным плачем. Из-за тяжелых дубовых дверей, уходящих вдаль по коридору, не слышно никаких звуков. Похоже, казематы не слишком-то богаты узниками. Впрочем, если вспомнить о юридической системе серых… вряд ли пленники задерживаются здесь надолго.

— Если в доме свет горит, значит… — задумчиво произнес Логмир, рассматривая чадящие на стенах факелы. — Значит, кто-то в нем не спит!

Сказав это, он прижался к стене — из-за поворота доносятся негромкие шаги. Странная поступь — не поймешь, во что этот тип обут. Постукивает так легонечко, сухо клацает об пол… высокие каблуки, что ли?… Или, может, подковки такие на сапогах?…

Долго раздумывать не приходится — неизвестный направляется именно сюда. Логмир резко выступил из-за поворота, с силой замахиваясь Рарогом. Однако в последний миг все же попридержал движение — мало ли что случается на свете, вдруг да свой кто окажется?…

— Нет, я тебя не знаю, — мгновенно вынес суждение Логмир, довершая удар.

— Чклак!… - неразборчиво клацнул тюремщик, теряя череп и падая грудой костей.

Логмир с любопытством посмотрел на убитого… если можно так назвать того, кто и не был живым. Итак, ему только что встретился ходячий скелет с саблей. Довольно ржавой саблей.

Интересно, много тут еще таких?…

Через несколько минут выяснилось — много. Похоже, тюремщики Промонцери Юджери остаются на службе и после смерти. По коридорам медленно ковыляют мычащие ревенанты и шустро носятся клацающие скелеты.

Костяки — вот как некроманты серых называют эти свои произведения. Человеческий скелет, кости которого намертво склеены колдовским образом. Крепкий, выносливый, юркий. К тому же тело помнит инстинкты и рефлексы, выработанные при жизни, что позволяет использовать их как солдат или рабочих. Серебро костякам тоже не слишком страшно — ибо плоть отсутствует, а кость весьма прочная. Ее и железным-то клинком не запросто проткнешь — что уж говорить о таком мягком металле, как серебро.

Куда более надежный способ убить подобную нежить — лишить ее черепа.

К сожалению, один недостаток некроманты серых преодолеть пока что не смогли. Костяки боятся солнечного света. Поэтому использовать их можно только в закрытых помещениях или ночью.

Логмир, привыкший всегда действовать по наитию, положившись на счастливую звезду, разрубил надвое очередного ревенанта и замер в нерешительности. Как и положено главной тюрьме сначала старых, а потом новых властей, крепость оказалась обширной. И весьма. Семь надземных этажей, да еще четыре подземных. Попробуй-ка, разыщи здесь одну определенную девушку, о которой известно только… да вообще ничего не известно. Логмир ее даже не видел.

Правда, еще есть кентавр. О нем тоже мало что известно, но вряд ли здесь так уж много этих четвероногих, верно?… Значит, если найдем кентавра — найдем и девушку.

— Хой, приятель!… - легонько постучал в ближайшую камеру Логмир. — Ты тут кентавра не видел?…

Узник поднял голову… всмотрелся в темноту… и принялся бешено тереть глаза, словно убеждая себя, что ему не мерещится. Но нет — за дверным окошечком и в самом деле виднеется краснокожий закатонец.

— Ты… кто?… - с трудом выговорили отвыкшие от разговоров губы.

— Я — Логмир! — гордо ударил себя в грудь гость. — А ты кто?

Узник поднялся с грязной соломы, медленно подошел к двери и крепко уцепился за прутья в окошечке.

— Выпусти меня!… - с жаром зашептал он. — Я тут уже четвертый месяц!… Я свихнусь скоро!…

— Да не вопрос, — пожал плечами Логмир, шаря глазами. — Не знаешь, где ключи?…

— Не знаю… Поищи, пожалуйста, поищи!… - взмолился узник.

— Да ищу, ищу уже… — пошарил в лохмотьях ревенанта Логмир. — Ты кто такой будешь-то, приятель?… За воровство, что ли?

— Ха-ха-ха!… - истерично хохотнул узник. — За воровство!… Да ты что, головой ударился?… Серым на уголовку начхать, они за это не сажают! Те, кто тут раньше сидел — воры, душегубцы, насильники — они вон, по коридорам теперь бродят! С ними и возиться не стали — прямо на месте всех кончили, не разбираясь, кого за что! Да тут же и снова подняли…

— Ну а ты-то кто такой?

— А я… я никто. Просто человек.

— И за что ты тут, просто человек?

— Да ни за что. Я почти с самого начала тут — еще с тех дней, как город брали… Серые мою жену стали насиловать — а я возьми да вступись… Голову одному разбил табуретом — а остальные меня скрутили, да и сюда… По-моему, про меня просто забыли — как кинули в камеру, так и забыли. За все месяцы даже не допрашивали ни разу — только баланду раз в день приносят…

— А, вот оно как… — жизнерадостно кивнул Логмир, отряхивая руки. — Фу, ну и тухлятник. Чего-то не нашел я никаких ключей. Извини.

— Придумай что-нибудь! — ожесточенно затряс прутья узник. — Выпусти меня!…

— Да как я тебя выпущу-то?

— Не знаю… как хочешь! Выпусти, или начну кричать! — с отчаяния пригрозил узник. — Со всей тюрьмы стража сбежится!

Логмир хмыкнул. Ладони легли на рукояти катан.

— Эй!… - отступил назад узник. Сабель-то бояться нечего, через дверь не дотянется, но вдруг у этого краснокожего и пистоль имеется? — Эй, эй, я пошутил, я пошутил же!… Ты что, всерьез?! Не буду я кричать, не буду!

— Х-ха!… - гаркнул Логмир, нанося резкий удар крест-накрест.

Небесное железо Рарога и Флейма рассекло дубовую дверь, как мягкую глину. Гладкие, словно выпиленные пилой куски со стуком попадали на пол. Сжавшийся в углу лариец ошалело выпучил глаза, не в силах вымолвить ни слова.

— Я тебя выпустил, — объявил Логмир, ухмыляясь своей обычной жизнерадостной ухмылкой. — Выходи. Если пойдешь туда, потом направо, налево и прямо, увидишь окошко. Я через него сюда залез. Как будешь спускаться — не знаю. Веревку не отдам — она мне самому нужна будет. Думай сам. И я чего спросить-то хотел — ты тут кентавра не видел? Или если не видел — так может, знаешь, где его искать? Если знаешь, скажи.

— Кентавра?… - начал постепенно приходить в себя освобожденный. — Не знаю, не видел… Хотя… Тебе, наверное, вниз — слухи ходят, там серьезных держат… Не таких, как я, а настоящих бунтарей, шпионов…

— Ясно, — кивнул Логмир, без лишних раздумий зашагав в указанном направлении.

— Эй, друг, а как там снаружи-то сейчас?… - спросил вслед лариец. — Что слышно — Рокуш серые уже завоевали, или как?…

— Да ни хаба они не завоевали, — оскалился Логмир. — Мы им объяснили, что арбуз в рот не влезает! Я один не меньше тыщи серых кончил!

— Тыщи?!

— Не меньше. Или больше. Что я их, считал, что ли?!

— Да ты кто такой?! - пораженно отступил лариец.

— Я-то?! Да я Логмир! Про меня песни поют! Может, слыхал?

— Не слыхал…

— Это плохо. Ну ничего, еще услышишь. Я однажды султаном стану!

Подземная часть Промонцери Юджери оказалась еще неприветливее наземной. Правда, ревенантов и костяков поубавилось — похоже, здесь службу несут уже другие тюремщики.

Добравшись до минус третьего этажа, Логмир замедлил ход. В воздухе пахнет мертвечиной. Не теми бродячими трупами, что заполонили надземную часть, — к их вони он уже попривык. Нет, свежей мертвечиной, еще даже толком не начавшей разлагаться, и уж подавно не помышляющей о том, чтобы вновь подняться на ноги.

Даже факелы на стенах чадят как-то по-другому. Судя по сладковатому аромату, вместо масла их заправляют животным жиром. Очень может быть, что человечьим.

Ну правильно — зачем добру зря пропадать?

Пыточная камера. Вот куда в конце концов явился Логмир Двурукий. Огромная пыточная камера, уставленная самыми разными приспособлениями.

Общее у них только одно — каждое вызывает мороз по коже.

Логмир трижды бывал в пыточных закатонских султанов. Из них дважды — клиентом. В первый раз, правда, выяснилось, что султан просто хочет его припугнуть, но вот во второй… эту историю Логмир вспоминает крайне неохотно.

Однако опыт есть опыт, даже такой неприятный. Благодаря ему Логмир сразу понял — большинство приспособлений появились здесь сравнительно недавно. Старые инструменты нетрудно отличить — потемнели за годы службы, деревянные части рассохлись, железные проржавели.

Высококультурные ларийцы не то чтобы совсем уж чурались подобных методов, но все же никогда не применяли их так охотно, как серые. При старой власти эту комнату явно держали для того же, что и тот султан — стращать особо несговорчивых узников.

А вот новая власть развернулась на славу.

— А-а-а…

Логмир резко повернулся к источнику стона. Но беспокойство оказалось напрасным — кем бы ни был этот парень, угрозы он точно не представляет. Ни для кого.

На выпуклом железном столе с ремнями растянут изможденный серый. Явно уже несколько дней ничего не ел. Ноги и руки изранены, ноздри вырваны, зубы расшатаны. Палачи поработали как следует.

Логмир перевел взгляд ниже — на кучу тряпья. Кажется, когда-то эта грязная рванина была колдовским плащом. Только цвет уже не разобрать.

Хотя вряд ли кто-то из могущественных — иначе не оставили бы вот так, без всякого присмотра. Конечно, одно лишь присутствие железа ослабляет колдовские способности, однако не слишком значительно — сколько-нибудь умелого мастера это не остановит.

Другое дело — хладное железо, из которого сделаны каабарские ошейники… но до недавнего времени Логмир даже не знал, что такая штука вообще существует. На Рари нет кузнецов-священников, умеющих перековывать обычное железо в хладное. Их и на Каабаре не так уж много, причем каждый — на особом учете у экзорцистов.

— Хой, приятель, а ты кто такой будешь, между прочим? — поинтересовался Логмир.

Изможденный колдун с трудом разлепил веки. Из приоткрытого рта потекла тоненькая ниточка слюны.

— А… а… — чуть слышно прохрипел он.

Логмир громко шмыгнул носом и выудил из-за пояса походную флягу. Будь дело в пустыне, он бы, пожалуй, предпочел приберечь воду, но здесь-то чего экономить? Тут этого добра — хоть залейся! Вон, прямо на площади перед Промонцери Юджери фонтан — пей не хочу…

— Спа… спасибо… — с трудом прошептал серый, проглатывая драгоценную влагу.

— Да чтоб ты был здоров, — хмыкнул Логмир. — Так ты чего тут делаешь-то? По-нашему-то говорить могёшь? А то я ваших сусяку-масяку не разбираю.

— Я… я Хог Тень… — выдавил из себя серый. — Колдун… бывший колдун…

— И за что тебя так жестоко? Большому колдуну на плешь харкнул?

— Я попал в плен… Такое не прощают… Зря я вернулся… Лучше бы уж быстрая казнь… у рокушцев… быстрая смерть… а теперь я буду умирать очень долго… и ты тоже…

— Ты мне тут не болтай всякую ерунду, — не понравились эти слова Логмиру. — Я сюда не для умирания пришел.

— Поздно… — скорбно прохрипел Хог. — Оно… уже здесь…

В его взгляде мелькнул дикий страх. Логмир резко развернулся… и едва успел отпрыгнуть в сторону. Воздух разрубила огромная когтистая лапа. Гигантский зверь, похожий на росомаху, но ростом с матерого пещерного медведя. Утробное урчание поведало миру — чудовище голодно и озлоблено.

— И это что — все?… - презрительно фыркнул Логмир, выхватывая из-за спины катаны. — Хой, да разве ж это противник? Это мне так, на один зубок!

Похоже, росомаха-великан поняла его слова. Морда исказилась в бешеном рыке, и зверюга метнулась на Логмира, едва не опрокинув пыточный стол.

Неуклюжая на первый взгляд туша удивительно ловко и быстро движется, не давая противнику времени даже на один взмах. Стало понятным, как этому громиле удалось подкрасться незаметно — громадные лапищи ступают так бесшумно, словно Логмира атаковал бесплотный дух.

Да еще и не пахнет ничем.

У рядового воина не было бы и шанса. Но Логмир все-таки недаром заслужил звание первого бойца Закатона. Глупого зверя он может одолеть даже без крови Султана Огня, подарившей сверхчеловеческую скорость.

Рарог и Флейм засвистали с неистовой частотой. Логмир понесся вокруг гигантской росомахи, огибая и перепрыгивая бесчисленные пыточные агрегаты. Это давалось нелегко — казалось, что кошмарные железины зло скалятся, так и тщась проткнуть храбрецу ногу, а то вовсе распороть надвое. Следы закатонских сапог остались даже на стенах — с такой скоростью носился по камере Логмир.

Пуа-а-а-а-арррр!… Это сухое фырканье возвестило миру — Флейм нанес страшный удар, отсекши росомахе правую переднюю лапу. Звук получился странный — так распарываются высохшие мясные волокна. Кровь из раны потекла, но необычно вяло, лениво, совсем не так, как следовало бы кровоточить отрубленной лапе. И рев, изданный чудовищем, прозвучал скорее досадой, чем болью.

— Раз, два, три, четыре, пять — начинаю убивать!… - весело проскандировал Логмир, с разлету взбегая покалеченной росомахе на спину и обращая катаны в подобие водоворота.

— У-у-у-у-уррррррр… — обмяк зверь. В глазах потухла жизнь, лапы все еще подергиваются, но уже только рефлекторно.

— Надо знать, с кем связываешься! — гордо выпятил грудь Логмир, отвешивая клыкастой морде пинка. — Понял, кто я?! Понял, нет?! Чего молчишь, брезгуешь ответить?! Урод!

— Цекаса хатриц ксуу?! - раздался гневный вопль.

Логмир резко развернулся, поудобнее ухватывая катаны. В дверях стоит… сначала закатонцу показалось, что это очередной ревенант. Не лицо — полуразложившееся месиво. Даже отсюда чувствуется гниловатый запашок.

Но уже в следующую секунду Логмир понял ошибку. Перед ним живой человек. К тому же женщина, и довольно фигуристая. Правда, ногти очень уж длинные, а так вполне себе симпатичная… если смотреть только ниже шеи, конечно. Лицо сплошь заляпано непонятной мерзостью — кроме гневно сверкающих глаз ничего не разобрать.

Но главное — неизвестная особа запахнута в серый плащ! Колдунья восьмого уровня, член Совета Двенадцати!

— Слышь, подруга, а ты чего, рожей в помоях спала, что ли? — вежливо спросил Логмир, ковыряя в носу. — Это зря, так даже я не делаю.

— Повторяю вопрос — что здесь происходит?! - легко перешла на рокушский колдунья. — И это не помои, а косметическая маска на основе водорослей!

— Ну ты бы тогда хоть водоросли свежие брала… — поморщился Логмир. — Воняет же…

Он уже догадался, кто перед ним. Все-таки сейчас в Совете Двенадцати только две женщины, и одна из них — дряхлая старуха. Разумеется, эта когтистая дама — сама Турсея Росомаха, хозяйка Промонцери Юджери.

Колдунья окинула взглядом сотворенный разгром, гордо стоящего посреди него Логмира и поверженное чудовище-росомаху.

— А я чего?… - слегка смутился Логмир под этим взглядом. — Я ничего. Я тут вообще ничего не делал. А ты что, недовольна? Ты чем-то недовольна? Ты если чем-то недовольна, так лучше скажи сразу!

— Ты убил моего мужа… — как-то очень философски произнесла Турсея.

— Мужа?! - изумился Логмир. — Где?! Когда?! Не помню такого! Хотя вообще может быть — я серых много кокнул в последнее время… Кто у нас был муж?…

Турсея молча кивнула, указывая подбородком на мертвого зверя.

— Хой, ты про этого урода, что ли?! - еще больше изумился Логмир. — Ну просто утопила Семь Башен! Я на своем веку всякого повидал — хотя я еще молодой совсем, учти! — но чтоб за медведя замуж выходить!…

— Это росомаха.

— Один хаб. И не ври мне тут, дура, не росомаха это! Где ты росомах такого размера видала?! Это медведь! Медведь-урод! Очень большой медведь-урод!

— Ктулху Освобождающий, откуда ты взялся на мою голову, странный тип? — приподняла брови Турсея.

— Из Ишкрима, — на миг призадумался Логмир. Он покинул родину так давно, что уже плохо ее помнил. — А это что, правда, твой муж, что ли? Ну извини тогда, я тебя вдовой сделал! Детишек-то не было? Никого сиротками не оставил? Кстати, ты в курсе, что твой муж чудищем каким-то был? Семейное сходство у вас, конечно, налицо — вон, ногти почти одинаковые! — но это все равно скотоложство, учти! Боги с чудищами детей делать не велят! Боги велят делать детей с Логмиром! Ты, кстати, личико-то покажи, не стесняйся, а то если ты и на рожу, как твой муж, так я лучше пойду, а если там нормально все… ну, тогда вместе думать будем, ага? Логмир о вдовах всегда заботился! О молодых. Только ногти все равно подстричь придется — не люблю, когда царапаются.

Турсея нахмурилась. Ей неожиданно пришло в голову, что этот безмозглый дикарь, похоже, ее не боится. Ну вот нисколечко. Обычно одного лишь ее присутствия хватало, чтобы жертва цепенела от страха, а этот мелет себе языком, даже не заботясь, слушает ли его кто-нибудь.

— Все-таки за зверей замуж как-то не принято… — задумчиво продолжал рассуждать Логмир. — Или в Серой Земле принято?… Ну, тогда это неправильно!

— Недоумок! — наконец оборвала его Турсея. — Этот зверь раньше был человеком!

— Человеком? — ничуть не смутился Логмир. — А, ну бывает! Я вот раньше был ребенком, потом подростком, а потом в мужика вырос. А он, значит, из мужика в зверугу вырос? Бывает, бывает! Я сам не видел, но тебе верю.

— Ты точно недоумок! — Колдунья едва сдерживалась, чтобы не залиться дурацким смехом. — Это я, я переселила его душу в гигантскую росомаху! Он нанес мне несмываемое оскорбление — и поплатился!

— У-у-у, не повезло мужику с женой… — жалостливо покосился на труп Логмир. — Извини, мужик, я ж не знал. Это я, выходит, правильно тогда сделал, что от той чародейки сбег…

— От какой чародейки? — не поняла Турсея.

— Да была там одна, еще в Закатоне… Я ей помог в одном деле, а она в меня втюрилась. Говорит — люблю, будь моим вечно! Я ей — прости, родная, Логмир принадлежит всему миру! Ну, она отстала, а потом опять — давай поженимся, давай поженимся! И все настойчивей, все настойчивей намекает! Ну, я переночевал последний раз, да утром и дал ноги! И больше в тот султанат ни ногой! Знаешь, какой это кошмар — оскорбленная женщина?… Хотя да, ты-то знаешь…

Турсея Росомаха потерла лоб, смахивая уже начавшую подсыхать жижицу. Болтовня невесть откуда взявшегося закатонца оказывает странно одуряющее действие — из головы напрочь улетучиваются все мысли. А расслабляться как раз не стоит — вряд ли этот тип просто заговорил ее домашнего зверька до смерти.

— Так кто ты такой и зачем явился ко мне в гости? — ласково улыбнулась Турсея.

Хог Тень, последние десять минут молящийся только, чтобы о нем все забыли, в ужасе зажмурился. В мире существуют лишь три вещи, которых боятся почти все колдуны Серой Земли.

Боги-демоны Лэнга, Железный Маршал Хобокен и ласковая улыбка Турсеи.

— Я Логмир, — уже слегка раздраженно представился герой. Какого хаба его тут никто не знает?! - Я тут как бы по делу… только по какому? Память, память, память… а, ну да! Девушка! Я здесь, чтобы спасти девушку!

— Какую именно девушку? — еще ласковее спросила Турсея.

Логмир тяжело вздохнул, разглядывая закоптелый потолок. Он уже совершенно не помнил, кого и почему разыскивает. Девушка… а что за девушка, зачем она ему сдалась — загадка!

— С ней еще кентавр должен быть, — озвучил единственную помнимую примету Логмир. — Девушка и кентавр… у тебя такие тут есть?

— Девушка и кентавр?… - приобрела небывало счастливый вид колдунья. — А, как же, как же, помню эту парочку! Пару дней назад мы с ними очень мило побеседовали…

— И куда ты их дела?

— Ну, кентавра я отдала Муроку… — проворковала Турсея. — Он давно просил подкинуть одного для опытов… А девушка… да вон ее голова, на крюке. Третья… или четвертая слева, уже не скажу…

Логмир повернулся в указанном направлении. Стену и в самом деле украшает жуткий барельеф — две дюжины проржавленных крюков с насаженными головами. Глаза у всех выколоты, языки вырезаны, черты лиц теряются под запекшейся кровью. Невозможно определить даже расовую принадлежность, не говоря уж о том, чтобы узнать кого-то конкретного…

— Знаешь что, шваруба диа… — очень медленно произнес Логмир, пристально глядя на Турсею. — А ведь ты сейчас сдохнешь…

Человекообразный вихрь преодолел расстояние между собой и колдуньей быстрее, чем та успела моргнуть. Но Турсея Росомаха не вела бы себя так беззаботно, будь ее можно достать простым клинком. Рарог и Флейм, с гулом прочертившие воздух, ударили по невидимой стене и отскочили.

Турсея наконец-то залилась смехом. Если подумать, этот человечек и в самом деле смешон — бесконечно храбрый и бесконечно глупый. Он, кажется, и в самом деле решил, что сумеет вот так запросто прикончить члена Совета Двенадцати!

Логмир не разобрал толком, что сделала Турсея в следующую секунду. Совершила какое-то сложное телодвижение, одновременно согнув колени, колыхнув волосами и вонзив когти самой себе в грудь. Все это сопроводил некий постанывающий хохот вперемешку с неразборчивыми словами.

Но результат последовал незамедлительно. Воздух вокруг Логмира вмиг засверкал яркой радугой. Он метнулся туда… сюда… но лишь тыркался в это «стекло». Верные катаны тоже оказались бессильны — ни Рарог, ни Флейм не смогли пробиться сквозь колдовскую преграду.

— Это чего такое? — повертел головой Логмир.

— Теперь ты не так самоуверен, назойливая муха?… - просюсюкала Турсея, пододвигая кресло и усаживаясь напротив. — Это чары Стеклянной Тюрьмы, очень помогающие против таких вот непрошеных гостей. Не старайся, клинком ты ничего не сделаешь — это не стекло, а равномерно распределенная стазис-энергия, устойчивая против любого материального проникновения…

— А, так это волшебная банка!… - ударил кулаком по ладони Логмир.

— Если твоих умственных способностей хватает только на это, то да, это волшебная банка! — презрительно фыркнула Турсея. Где уж этому неучу разобраться в высоком колдовстве… — И примерно через два часа воздух в этой банке кончится!

— Через два часа?… - уселся на пол Логмир. — Ну, это еще не скоро. Успею чуток вздремнуть.

— Да ты что, издеваешься надо мной?! - гневно сжала подлокотник Турсея. — Может, лучше просто сжать стенки и раздавить тебя, а?!

— Не, не лучше, — отказался Логмир. — Лучше просто меня выпустить. А я тебе за это приятно сделаю! Понимаешь, что я имею в виду?… Не думай долго, соглашайся! Я о-го-го как могу — меня даже в султанских гаремах ценили! Я языком работать умею, не сомневайся!

— Ты феноменально наглый тип, ты это знаешь? — взяла себя в руки колдунья. — Прости, но твое предложение отвергнуто. Ты умрешь. А пока ты будешь умирать, я погляжу, что там у тебя в голове…

Колдунья вскинула руку, нежно прижимая ладонь к чуть потрескивающей поверхности. Студенткой ей не раз доводилось присутствовать на лекциях и практориумах Теллахсера Ловкача. Тот когда-то преподавал в Иххарийском Гимнасии. Юная Турсея даже была влюблена в своего профессора, неподдельно восхищаясь его умением читать в чужих головах.

Правда, сама она на столь высокий уровень не поднялась. Большинство колдунов выбирает будущую специальность уже на первом курсе, но Турсея никак не могла остановиться на чем-то одном, то и дело меняя факультеты. Потому и овладела множеством наук, но подлинного совершенства ни в одной не достигла.

Ничего страшного тут нет — в конце концов, и владыка Бестельглосуд учился всему понемногу, за что и получил прозвище Хаос. Разносторонние колдуны Серой Земле тоже очень нужны.

— О-о-о-о-о… — тихо застонала Турсея, запуская ментальные когти в разум пленника. Глубже, глубже, еще глубже…

Но что-то идет не так. Вместо безбрежного потока мыслей, обычно вливающегося в голову колдуньи, она услышала только «та-та-там, та-та-там, та-та-там, та-та-там…». В мозгу закатонца словно выстукивает маленький барабанчик — и больше ничего.

— Какая сила… — пораженно прошептала Турсея.

Этот краснокожий — всего лишь обычный человек. Не колдун. Но он все равно каким-то образом ухитряется полностью блокироваться. Нужны невероятные ментальные способности, чтобы так искусно защищать мысли без всякого обучения!

— Пожалуй, я найду тебе и другое применение, назойливая муха… — задумчиво улыбнулась Турсея.

Глава 5

— Бр-р-р-р-р, холодная!…

Холодная — мягко сказано. Вода в горном ручье оказалась просто ледяной. Отстукивая зубами морзянку, Ванесса храбро окунулась с головой и тут же выскочила, бешено растираясь полотенцем.

— Все-таки вы странные существа — люди. Добровольно мочить шерсть… нет, я этого не понимаю.

— Холодные обливания полезны для здоровья! — дрожа осиновым листом, объявила Ванесса.

Одевшись и завернув волосы в нечто вроде самодельного тюрбана, Вон спросила:

— Мистер длик, а почему вы до сих пор со мной едете?

— Не следует прерывать однажды начатое дело на полпути. Раз уж я взялся исполнять роль проводника — я сопровожу вас до последней горы Аррандраха. Там мы расстанемся.

— А разве вам не нужно… ну, к вашим студентам или еще куда?…

— Всякий кииг — свободное существо, — благожелательно объяснил длик, сидящий на макушке ближайшего автомата. — Если мне захотелось немного попутешествовать, другие кииги отнесутся к этому с пониманием.

— А вы их предупредили, что отлучитесь?

— Нет, конечно. Взрослый кииг ни перед кем не отчитывается в своих решениях и поступках.

— А беспокоиться не будут, что вы пропали?

— Нет. «Пропал» — не более чем отвлеченное понятие, в реальности такого не бывает. Пропасть не может ничто — всякий предмет и существо находится там, где находится. Просто иногда неизвестно, где именно, но беспокоиться тут не о чем.

— А вдруг вы в беде или вообще умерли?

— Если я умер — значит, я умер. Если я жив — значит, я жив. От того, известно ли об этом кому-то другому, сам факт жизни или смерти не изменится. Поэтому нет никакой нужды волноваться, ища бесполезных знаний. По-моему, это естественно.

Ванесса озадаченно нахмурилась, разыскивая в дорожной сумке расческу. Честно говоря, она мало что поняла из рассуждений киига. Ох уж эта нечеловеческая логика — поди угадай, чего ждать от того, кто ростом в фут и покрыт желтой шерстью…

То есть, не желтой, а белой — длик ведь альбинос.

Конечно, когда он предложил сопроводить Ванессу до самого Рокуша, та не стала отказываться. Даже обрадовалась — надежный проводник всегда полезен. Да и путешествовать в компании веселее…

Хотя компания у нее и так большая — без одной штуки пятьсот Стальных Солдат. Но они никак не могут считаться интересными спутниками. Просто мерно шагают туда, куда укажешь, а на команды отвечают одной-единственной фразой. Даже лиц нету — только гладкая металлическая поверхность.

С зомби, наверное, и то веселее.

Новая армия Креола — народ молчаливый. Вот паладины во время похода ведут богословские беседы, Астаро цитируют, стихи вслух читают, боевыми воспоминаниями делятся. Эйнхерии, хоть и мертвецы, оказались народом развеселым — песни поют, бранятся шутливо, сплетнями обмениваются, истории рассказывают.

А Стальные Солдаты… нет, с этими неинтересно.

По крайней мере, не нужно идти самой. При всем желании Ванесса не смогла бы долго поспевать за вверенным полком. Шагают эти громилы хоть и неспешно, но зато как шагнул — так сразу футов на шесть-семь. И двигаться в таком темпе могут очень долго, если вообще не бесконечно. Черт их знает, на какой энергии эти «волшебные роботы» работают. Может, у них там внутри батарейки. Или аккумуляторы. Или бензобак с горючкой. Правда, если так, то непонятно, чем их заправлять, когда топливо кончится…

Поэтому полковник Ли едет верхом. У некоторых Стальных Солдат в макушках обнаружились углубления, а в них довольно удобные сиденья. Правда, очень жесткие и холодные — пришлось подстелить одеяло.

— Мать вашу так, железяки чертовы, вы галопом бегать не умеете?! - оперла подбородок на ладони Ванесса, следя за медленно ползущим ландшафтом. — Если так плестись, мы и за неделю не дойдем!

Зато теперь у нее вдоволь времени, чтобы побыть в тишине, полюбоваться окрестностями, подышать горным воздухом. К тому же панорамы Аррандраха еще и потрясающе красивы. В северном полушарии Рари сейчас июнь, лето. Каменистые склоны усыпаны цветами…

Вот только еще сделать бы что-нибудь с этим непереносимым грохотом! О какой вообще тишине она тут заикнулась?! Четыреста девяносто девять многотонных громадин бухают так, что уши стенают и плачут, моля о милостыне — паре кусочков ваты!

К счастью, Вон предусмотрительно прихватила из коцебу беруши. Все-таки до рокушской границы добираться не меньше двух суток, а оттуда еще по самому Рокушу топать дней пять-шесть. Ванесса, уже накопившая неплохой походный опыт, запаслась всем нужным — спальный мешок, одеяла, теплая одежда, запас консервов, сухари, соль, спички, вода и прочее.

Сейчас голова трудится над сложным вопросом — делать ли ночные остановки?… Автоматам-то отдых не нужен, они могут топать круглосуточно. Переночевать худо-бедно можно и так, на ходу. Будет неудобно, зато немалый выигрыш во времени.

Стальные Солдаты тревожно заурчали — путь впереди сузился до предела. Еще один горный обвал, явление привычное. Кииги, вообще-то, по мере сил поддерживают порядок на Столичной дороге — чистят, разбирают завалы. Но везде не поспевают — где уж им, таким крохотным…

— Освободить дорогу! — командным голосом произнесла Ванесса.

— ОР-ЩАРУ ТОРЕНИ, — послушно прогремели автоматы, вскидывая руки-отбойники.

Запрограммировали этих ребят на совесть, ничего не скажешь. Хозяина понимают с полуслова. И вкалывать умеют.

Первая бригада выстроилась треугольным клином, изготовила свои «отбойные молотки» и принялась бешено дробить глыбы в щебень. За ними вторая бригада включила руки на другой режим, выдвинув из них плоские лезвия. Воздух наполнился песком и пылью — с такой скоростью эти «лопаты» отбрасывают переработанную породу.

Но Ванесса даже не расчихалась. Третья бригада встала полукругом, перекачивая через универсальные манипуляторы мощные воздушные потоки. Эти стальные «пылесосы» не пропустили ни пылинки — все сдуло рукотворным ураганом!

— А это точно военные машины?… - задумчиво спросила сама у себя Ванесса. — Может, горнопроходческие комбайны?… Мистер длик, вы не знаете?…

Кииг не ответил. Повернувшись, Вон застала его за увлекательнейшим занятием — слушанием музыки. Карлик-альбинос заметил, как его спутница слушала плеер, решил попробовать тоже и теперь пораженно внимает современным американским ритмам. Наушники приходится придерживать лапками — у киигов нет нормальных ушей, только крошечные слуховые отверстия, затянутые пленкой.

Длик довольно долго перебирал треки, пока не нашел нечто, пришедшееся по вкусу. В выпуклых глазищах появилось зачарованное выражение, хрупкие пальцы задрожали, словно пытаясь поймать что-то невидимое.

Ванесса деликатно приблизила голову к наушникам — любопытно же, какую музыку предпочитают представители другого вида. Услышав тихую мелодию, девушка понимающе хмыкнула. «Лунная соната» Бетховена. Чуть ли не единственный представитель классики в ее дорожной коллекции. Неудивительно, что длик выбрал именно его — наивно думать, что этому народу философов-созерцателей может прийтись по душе джаз или рок.

Не тот менталитет.

Часы тянутся медленно, неторопливо. Ванесса сидит на корточках, обхватив колени руками и выгнув шею назад. После длительных экспериментов она избрала себе именно эту асану[68]. Так ее мановый канал получается особенно широким и чистым.

Раньше Ванесса думала, что медитация — это всего лишь хитрое оправдание для безделья. Ну в самом деле — нельзя же всерьез верить, что сидение в дурацких позах, перебирание четок и бормотание нараспев всякой чуши помогает… ну, чему оно там помогает. Это Агнесс Ли буквально помешалась на всякой кармической чуши — а ее дочка как-нибудь проживет и без дзэна с тантрой.

Но начав заниматься этим сама, поняла, что нельзя выносить суждение, будучи знакомой лишь с внешней стороной. Так неграмотный дикарь глядит на книгу и думает — что за идиот испачкал прекрасную белую поверхность этими дурацкими черточками?

Как известно, во время молитвы человек говорит. А во время медитации — слушает. Медитация имеет целью ощутить, познать что-либо. Бога. Космос. Себя самого. Или просто землю под ногами. Ощутить полностью, всем своим существом. Полностью слить сознание с объектом. Понять. Почувствовать. Проникнуться. Самому стать искомым объектом.

И если приложишь должное усердие — объект ответит тебе взаимностью.

Ученица мага пока еще не умеет разделять ману, поглощая более эффективную и пропуская менее. Но определять ее виды Ванесса уже научилась. Эти ощущения так же уникальны, как запахи или вкусы.

Вот солнечная мана — горячая, но спокойная, ласковая. Она совсем не похожа на огненную — та тоже горяча, но бурно, обжигающе, как языки пламени. Водная мана — прохладная, чистая, течет по духовным линиям речными струйками. Воздушная — более зыбкая и очень легкая. Почва под ногами дает ману добрую, наполняющую покоем и безмятежностью. Зато скалистые утесы несут ману гулкую, рокочущую, похожую на горный обвал.

Но самая приятная — мана жизни, щедро производимая растительностью. В ней терпкий вкус травянистых настоев и дурманящий аромат летних цветов. Ее не сравнить с маной смерти, коей так богаты погосты. Некромантам не позавидуешь — они вдыхают лишь гниль и разложение.

Очень важно правильно избрать объект. Среди магов крайне редки универсальные специалисты, способные подзаряжаться из любого источника. Одни пути даются легко, другие — тяжелы и мучительны. Проще всего обращаться к собственному сознанию, к собственному телу — ведь это самый ближайший и доступный источник.

Жаль только, что бездонных источников не бывает…

Вот цветы на горном склоне. Превосходный объект. Ванесса глубоко вдохнула и потянулась сознанием к распустившимся лепесткам. Тело, разум и душа вмиг наполнились дивным ароматом.

Постепенно девушка ощутила, почувствовала саму себя этим цветком. Почувствовала листья, лепестки, корень, тянущий капли влаги из скудной почвы. Почувствовала силу солнца и земли, что дают возможность расти и цвести. Почувствовала так, словно родилась и всю жизнь росла на этом склоне, будучи простым горным растением…

И вместе с этими чувствами по духовным линиям хлынула мана. Свежая, чистая, подобная сырой глине, из которой умелый скульптор может вылепить все, что угодно…

Но на этом все, увы. Пока что медитация для Вон — просто тренировка. Получение энергии из окружающего мира — лишь самое начало обучения. Как для пловца — умение задерживать дыхание.

Гораздо, гораздо сложнее — научиться правильно ману применять. Обратить ее из пока что бесполезных эфирных потоков во что пожелаешь. Боевое заклятие или защитный экран, материальный предмет или бесплотную иллюзию, изменить самого себя или же то, что тебя окружает.

Первая сложность в том, что «сырая» мана, полученная из внешнего мира, пока еще непригодна для магического действа. Чтобы подготовиться, она должна пройти обработку внутри мага, смешавшись с той маной, что производят чакры его собственной души.

Эта «родная» мана — наиболее эффективная и надежная. Поэтому некоторые маги предпочитают обходиться исключительно ею. К сожалению, объемы производства у отдельной человеческой души не слишком велики, и такой метод накладывает изрядные ограничения на продолжительность работы. После серьезного колдовства приходится подолгу восстанавливаться — иногда несколько дней и даже больше.

К тому же очень важны точный контроль и фокусировка. При колдовстве некоторый процент маны неизбежно будет израсходован впустую, просто рассеявшись по пути. Другое дело, насколько велик этот процент. Опытный и умелый маг потеряет лишь десятую или даже сотую долю маны. А вот неопытный и неумелый может выбросить на ветер пятьдесят, семьдесят, порой даже все девяносто процентов.

Именно поэтому на заявление «я могу удерживать столько-то маны!», человек знающий непременно уточнит — «а каков процент потерь?»

Подумав об этом, Ванесса грустно вздохнула. Ее собственная фокусировка пока что оставляет желать лучшего — почти сорок процентов вхолостую. Это совсем неплохо для зеленого новичка — но тренироваться все равно нужно больше, гораздо больше…

Столичная дорога пошла вниз. Здесь начинается перевал, выходящий к Рокушу. Вот лежит своего рода дорожный знак — груда камней, украшенная цветными ленточками. Рядом небольшой каменный алтарь — местные племена приносят здесь жертвы духам перевала.

Громыхающие автоматы спустились по склону и двинулись через развалины древнего города. Ванесса сразу поняла — это строили не гориане, а кто-то другой, живший здесь относительно недавно. Может быть, лет пятьсот назад.

Сразу чувствуются различия в архитектуре. Нет той глобальности, грандиозности, что присуща каждому строению Империи Гор. Да и вообще гориане предпочитали вырубать свои чертоги внутри скал, а не на открытом воздухе.

Нет, эти башни-обелиски в пять-шесть этажей выглядят совершенно иначе. Каждая стоит отдельно от остальных, постепенно суживаясь кверху и заканчиваясь аккуратной пирамидкой. Дверь не на первом этаже, а на втором — похоже, местные жители использовали для подъема приставные или веревочные лестницы. Видны узенькие бойницы.

Всякие мелкие постройки вроде домов и крепостных стен разрушило время, а вот башни до сих пор стоят почти неповрежденные…

— Кто здесь жил? — спросила Вон.

— Люди, — рассеянно ответил длик. — Это было семьсот лет назад — люди в те времена еще жили в Аррандрахе. Устраивали тут свои государства, тревожили горы глупыми войнами… Эти башни для того и предназначались — воевать.

— Да, они похожи на крепости… — задумчиво произнесла Ванесса, следя за крохотной фигуркой меж облаков. — Ой, какая странная птичка…

Но это оказалась не птичка. Постепенно снижаясь, фигурка из крохотной стала весьма внушительной.

Не птичка, совсем не птичка. Скорее уж звероящер.

Размером с некрупного слона. Задние лапы длинные, мощные, как у кенгуру. Передние, наоборот, коротенькие, скрюченные. Шея удлиненная, на конце — сравнительно небольшая голова с ярким гребнем. Крылья огромные, распахнутые парой корабельных парусов. Сзади извивается толстый хвост, усеянный шипами-колючками.

— Это что еще за птеродактиль?! - приподнялась Ванесса, разглядев чудовище как следует. — Дракон, что ли?!

— Это гаррата, — спокойно ответил длик, подняв голову к небу. — Судя по гребню — самец.

— Гаррата — это что?…

— Хищная летучая рептилия. Питается горными козлами и оленями, водится на юго-востоке Аррандраха.

— Мы не на юго-востоке, — напомнила Ванесса. — Мы на крайнем западе.

— Да, в этих краях они не водятся, — согласился длик. — Очень странно. Впервые вижу, чтобы гаррата залетела так далеко.

— Не само оно залетело… — проворчала Ванесса, крутя колесико бинокля.

Летучий монстр снизился еще сильнее, и Вон наконец заметила на его спине седока. Низко пригнувшийся колдун в красном плаще.

— Черт возьми, седьмой уровень… — простонала девушка, нашаривая пистолет. — Ну вот за что мне, молодой и красивой, столько неприятностей?…

Гаррата сделала вираж над колонной Стальных Солдат. Колдун в седле приложил ладонь ко лбу, внимательно разглядывая Ванессу, и начал снижаться.

— Эй ты, жокей долбаный!… - сердито окликнула его Вон. — Ты какого черта здесь забыл?!

— Что-о?… - удивленно приподнялись брови колдуна. — Это вы мне, дорогуша?…

— Ну не пеликану же твоему! — всплеснула руками Ванесса. — Давай, давай, разворачивай лошадку и двигай отсюда, пока не схлопотал! Горы большие, любуйся видами где-нибудь в другом месте!

У колдуна чуть заметно приподнялись уголки губ. Он легонько хлопнул гаррату по шее, и та развернула крылья, переходя на медленное планирование. Теперь летучий всадник движется почти с той же скоростью, что и топающие внизу автоматы. Совсем близко — камень можно докинуть.

— Вы грубо себя ведете, зеньорита, — спокойно заметил серый. — Я предпочитаю путешествовать в одиночку, а потому мне редко доводится с кем-либо общаться… но правила простейшей вежливости, мне кажется, пока еще никто не отменял. То, что я из Серой Земли, а вы из Рокуша, не должно обязательно делать нас врагами, вы так не считаете?…

— Я не из Рокуша, — фыркнула Ванесса.

— Приношу извинения за ошибку, — поклонился колдун. — Позвольте представиться, зеньорита. Мое имя — Корун Гаррата, я родом из Канольеро. Это самая северная провинция Серой Земли, если вам неизвестно. Прелестное местечко, знаете ли, почти нетронутое человеком… Дикие горы, джунгли на берегу океана…

— А я из Сан-Франциско, — нетерпеливо ответила Ванесса. — Дальше что? Тебе чего от меня надо?

— Пустяк, — улыбнулся Корун. — Видите ли, я бы не стал вас беспокоить, дорогая, но, к сожалению, обязан. Я человек подневольный, нахожусь на государственной службе… Не могу сказать, что мне это нравится — у меня независимая натура — но я колдун, а потому вынужден время от времени исполнять поручения Совета Двенадцати. Вы ведь в курсе, что это такое?…

— Шарашка злобных придурков.

— Очень точное описание! — рассмеялся колдун. — Но каковы бы они ни были — они мое начальство. И у меня сейчас есть задание.

— Что за задание? — насторожилась Ванесса. — Убить меня?…

— Что?… - не понял Корун. — Зачем?… Разве ты король Рокуша, чтобы подсылать наемного убийцу? Почему вы думаете, что Совет Двенадцати должна интересовать твоя жизнь?…

— Конечно, не должна! — часто закивала Ванесса. — Это я просто на всякий случай спросила!

— Ну и в любом случае — для чего-то подобного отправили бы кого угодно, но не меня, — поморщился Корун Гаррата. — Я никогда не испытывал тяги к такому презренному занятию, как убийство. Жизнь бесценна, дорогая зеньорита, и мне это известно лучше, чем кому бы то ни было.

Ванесса чуточку расслабилась. Похоже, этот колдун — вполне приличный малый. Среди серых ведь тоже встречаются хорошие ребята — Лиорен Бард, например, или та же Моав Ехидна…

— Так что же у вас за задание, зеньор колдун? — сменила тон на миролюбивый девушка. — Может, географическое что-нибудь?… Составляете карту Аррандраха, я угадала?…

— Нет… хотя это было бы намного интереснее, — задумался Корун. — Мы с Махрой… Махра, поздоровайся-ка с зеньоритой!

Пасть, усеянная острыми зубами, приоткрылась, исторгая тихий рык. Совсем не угрожающий, скорее уж приветливый. Этакое добродушное урчание. Ванессе даже показалось, что гаррата улыбается.

— Мы с Махрой бороздим тут небеса уже третью восьмицу, — признался Корун. — Довольно скучно, должен сказать. Видите ли, я тут кое-что разыскиваю. Причем вы должны знать, что именно.

— Продолжайте… — медленно кивнула Ванесса. Она уже начала догадываться.

— А что продолжать?… История довольно скучная. Когда мы взяли Симбаларь, то нашли в архивах королевской библиотеки один текст… мы уже довольно давно его разыскивали. Текст о забытом арсенале Империи Гор. К сожалению, нам досталось гораздо меньше, чем мы надеялись — главный архивариус устроил поджог, и мы получили лишь кучу угольев… Колдовством мы сумели восстановить часть информации и узнали, что поиски нужно вести в бывшей префектуре Патрак… но, к сожалению, не больше. Тем не менее, мне был дан приказ отправиться в Аррандрах и начать обшаривать эту префектуру. А кого-то из наших шпионов отправили в библиотеку Рокуша — похитить другой экземпляр этой книги. Вы ведь понимаете, о чем я говорю, верно?…

— Нет, что-то не очень, — сделала невинное лицо Ванесса.

— Не стройте из себя дурочку, дорогая, — устало поморщился Корун. — Мне нужно то, на чем вы едете. Стальные Солдаты. Должен выразить вам благодарность — кто знает, сколько еще бы я тут ловил ветряных асанок[69]! По счастью, вашему каравану трудно остаться незамеченным…

Ванесса обернулась. Да, за колонной автоматов и в самом деле тянется цепь весьма характерных следов. Бесчисленное множество круглых, накладывающихся друг на друга отпечатков. Не надо быть Шерлоком Холмсом, чтобы сообразить, что это не кабарги протоптали.

— Ну и чего вы от меня хотите, зеньор колдун? — притворно спокойно спросила Ванесса.

— Само собой разумеющегося. Расскажите, пожалуйста, где вы нашли этих автоматов, как сумели подчинить их себе… И переуступите мне. Если желаете, я могу как-нибудь вознаградить вас за помощь — деньгами, например. На что вам эти пузатые треноги — вам, очаровательной юной девушке?

— Да, на плохого парня этот колдун не похож… — задумалась Вон, машинально поправляя прическу. — Стоп, стоп, вы мне тут голову не задуривайте! Не твое дело, на что мне эти пузатые треноги! Может, я их на лужайке поставлю, как украшение! Типа садовых гномиков, только без удочек!

— Гномиков?… - не понял Корун. — А что это такое?…

— Неважно! — отрубила Ванесса. — И вообще, даже если я соглашусь — все равно ничего не получится! На тебя эти браслетики не налезут!

Корун Гаррата получил красный плащ не по протекции доброго папочки. Услышав последнюю фразу, он мгновенно сообразил — Стальными Солдатами управляют с помощью вот этих медных наручей. Артефакт-Повелитель, явление вполне обыкновенное.

И действительно — на него эти наручи не налезут. Корун — мужчина высокого роста и крепкого телосложения. Его запястья не так широки, как у Васа Глыбы, но до женского изящества все же далеко…

— Увы, я вынужден настоять на своем, — неохотно произнес Корун, направляя Махру чуть выше. — Мне нужны эти наручи, дорогая зеньорита. Если отдадите добровольно, обещаю оставить вам жизнь. В противном же случае придется отрубить их вместе с руками… Не обижайтесь, хорошо?

— На кой черт они тебе сдались?! - вспылила Ванесса. — Они тебе малы!

— Да, наверное. Но я в любом случае не собираюсь использовать их сам — все равно я не в ладах с автоматами. Мне милее живые бестии. А вот повелитель Руорк, думаю, будет рад такому сувениру…

— Ему они тоже будут малы!

— А ты что, видела повелителя Руорка?! - опешил Корун.

— Нет… — смутилась Ванесса. — А он что, такой худенький?…

— Да нет, не очень… но вряд ли повелителя Руорка остановит такая мелочь. Он все равно уже давно собирается сделать себе новые руки.

Ванесса плотно сжала челюсти. На скулах напряженно заходили желваки.

— Я не слышу вашего ответа, зеньорита, — любезно напомнил Корун.

— Вот тебе мой ответ, — выстрелила в воздух Ванесса. — Проваливай, пока цел, а то я тебе задницу надеру!

Корун неодобрительно причмокнул. Гаррата Махра заворчал ему в унисон.

— Недружелюбный ответ, — сухо заметил Корун. — Зеньорита, пусть этот пистоль не внушает вам ложного чувства безопасности. Не забывайте, что у меня есть кое-что, чего нет у вас…

— Типичный мужик! — фыркнула Ванесса. — У меня есть пенис, а у тебя нет, поэтому я круче… так, да?!

— Что?! - отшатнулся колдун. — Что вы… я же совсем не это имел в виду! Я имел в виду колдовскую силу!

— Ну да, заливай больше! Шовинист!

— Дорогуша, заверяю, что ничего против вас не имею, но… — начал терять терпение колдун.

— Но?…

— Ну что, Махра, пообедаешь?… - вместо ответа погладил свою зверюгу Корун Гаррата.

Рука колдуна резко вскинулась, сжимая кипарисовый жезл. Ванесса дважды выпалила, но Махра круто наклонился, и пули прошли мимо.

А в следующий миг с кончика жезла сорвалась ослепительная молния. Поток белого света ударил точно в Ванессу… и исчез. Послышался тихий звук, похожий на треск яичной скорлупы.

Личная Защита. То рассыпалась одна из Личных Защит. Разумеется, Креол перед расставанием наложил на ученицу целых четыре таких заклятия-страховки.

Корун Гаррата, уже направивший Махру вниз, забрать вожделенные наручи, на секунду остолбенел. Колдовство почему-то не сработало. Девушка осталась цела и невредима. Похоже на защитный экран неизвестной модели — Корун с такими раньше не сталкивался.

Но странно, откуда он мог взяться?… Перед ним явно не колдунья. Духовные линии в ауре выражены ярче, чем у обычного человека, но все равно слишком слабо. Примерно как у студента-первокурсника… ну, в лучшем случае второкурсника. Такая картина порой встречается и у совершенно необученных — просто с сильным природным талантом.

Неужели ложная аура?…

Пока эти мысли вихрем проносились в голове, Корун нацелил жезл для повторного удара. И одновременно с этим снизу исступленно выкрикнули:

— Враг в небе!!!

— ОР-ЩАРУ ТОРЕНИ.

Стальных Солдат создали для сражений. В пылу битвы не всегда есть возможность отдать приказ четко, ясно и понятно. Поэтому их обучили понимать хозяина с полуслова. Просто скомандуй что-нибудь — умные махины сами догадаются, что ты имеешь в виду. Необязательно даже произносить вслух — пока на запястьях командирские наручи, автоматы будут слышать каждое твое пожелание.

Колдун и его крылатый конь завопили в унисон. Корун Гаррата никогда не интересовался техническим колдовством, поэтому и не придавал большого значения этим трехногим истуканам. Даже в голову не приходило, что неуклюжие пешеходы могут представлять какую-то опасность ему, повелителю небес…

Но Стальные Солдаты вмиг доказали ошибочность такого взгляда. Вверх с бешеным свистом устремились тысячи вращающихся дисков. Воздух заполнился смертоносными лезвиями — и все они несутся именно к всаднику на гаррате. Не уклонишься, не сбежишь, не отразишь — все пространство вокруг превратилось в огромный капкан с тысячами зубьев.

Ванесса выпучила глаза, подавленная такой страшной атакой. Ей хотелось увидеть Стальных Солдат в действии?… Вот, пожалуйста. Крутящиеся диски в считанные мгновения прочертили в воздухе бесчисленные полосы, описали крутые дуги и с мелодичным звоном вернулись обратно в гнезда. Каждый диск — в собственное гнездо.

А на землю посыпалось… нечто. Какие-то рваные клочья. Окровавленные обрывки мяса и кожи. Шлепнулась чешуйчатая голова с навек застывшим оскалом.

Полк боевых автоматов не просто убил летучего звероящера — он нарезал его в лапшу.

Но всадник выжил. Вниз опускается светящийся кокон — за миг до рокового удара Корун выпустил страховочный экран. Он действует недолго — свечение уже гаснет — но этого достаточно, чтобы спасти хозяину жизнь и благополучно спустить его на землю.

Корун Гаррата встал на ноги и остолбенело замер. Очень медленно наклонился, поднимая сморщенный обрывок перепонки. В глазах набухли крупные градины…

— Махра?… - прошептал Корун, падая на колени. — Махра?!! Махра-а-а-а-а-а-а-а!!!

Ванесса неловко молчала. Она, конечно, понимала, что колдуна надо бы добить, а то ведь он сейчас чем-нибудь жахнет… но очень уж горестно этот парень рыдает. Как-то даже совестно становится…

— Ну ты уж не убивайся так… — смущенно произнесла она. — У меня тоже когда-то хомячок сдох, так я потом сутки ревела… но мне-то всего восемь лет было…

Корун медленно обратил к ней взгляд. Ванесса резко замолчала и отшатнулась. Слез в глазах колдуна уже нет. Только набухающие кровяные прожилки.

Не человек поднялся с колен — сгусток безумной ярости.

— Эй, эй, ты только не горячись, ладно?! - похлопала ладонью по кончикам пальцев Вон. — У меня тут, если забыл, Терминаторов целая армия…

— Волна Хаоса!!! - бешено взревел Корун, выбрасывая вперед ладони.

Страшный удар распластал на молекулы сам воздух. Ванессу отшвырнуло мощным толчком. Лопнула и рассыпалась Личная Защита. А потом и еще одна — отброшенная девушка шваркнулась головой о стальное брюхо автомата. Не будь на ней магической брони — заработала бы сотрясение мозга.

Невидимый колдовской поток обрушился воплощенным разрушением. Всё, накрытое кошмарным заклинанием, вернулось в первородное состояние — бесформенный несотворенный Хаос.

На дороге образовалась неглубокая, но очень ровная воронка. Три ближайших автомата просто исчезли, размазанные по земле пузырящимися лужами. Шестеро стоящих подальше получили серьезные повреждения — трое стали однорукими, от двух остались только половинки, один вовсе свалился грудой обломков.

— Убить!… - со страхом в голосе приказала Ванесса, вытягивая руку.

— ОР-ЩАРУ ТОРЕНИ.

Корун Гаррата поднял руки для следующего выстрела, истерично хохотнул… и дико, по-звериному закричал. Его садануло сразу девятью руками-отбойниками одновременно — стальные «пики» удивительным образом растянулись едва ли не на пятьдесят футов.

В голову, в плечи, в грудь, в живот. Град ударов подбросил колдуна в воздух, выколачивая его подобно коврику. Череп проломился, на дорогу брызнули мозги.

Через три секунды изуродованное тело повалилось наземь и затихло.

Глава 6

Наступил вечер. Тихий, прохладный. На дворе середина июня — дни стали длинными, ночи короткими.

Лето.

Точнее, лето сейчас только в северном полушарии. В Нумирадисе. А Серая Земля южнее экватора, и июнь здесь — зимний месяц.

Хотя зима в Серой Земле совсем не такая, как в Ларии с Рокушем. Этот огромный остров разместился в тропических широтах. Снег и лед тут можно увидеть лишь в Ледяном Замке Астарона. И в лабораториях других криомантов, конечно.

Поэтому великий город Иххарий выглядит так же, как и всегда. Тусклые здания из серого кирпича, пыльные безлюдные улицы. Тишина лишь изредка нарушается марширующим патрулем.

Столица Серой Земли — неприветливый город. Здесь не встретить зазевавшегося иноземца или бездельного прохожего, не натолкнуться на праздничное шествие или народное гуляние. Рынков и базаров тоже нет — торговцы и кустари избегают открытых мест, предпочитая вести дела дома, подальше от случайных глаз. Одни лишь стражники и военные чувствуют себя в Иххарии уверенно и почти спокойно.

И еще колдуны, разумеется.

В порту как раз готовится к отплытию очередная эскадра альдарей. Она вошла в залив Бурь только сегодня утром — и уже завтра утром отправится обратно в Ларию. Владыка Бестельглосуд рвет и мечет, требуя ускорить переправку войск до предела. Осталась последняя партия — последние сто тысяч солдат.

Асанте Шторм всей грудью вдохнул соленый морской воздух. Нет, он никогда не устанет от этого запаха. Пусть другие наслаждаются ароматами цветочных лужаек, хвойных лесов и снежных вершин — ему не нужно ничего, кроме родного моря.

Рядом стоит другой колдун — невысокий, ширококостный, короткопалый. И тоже в сером плаще. Сам Яджун Испепелитель, третий в Совете Двенадцати, величайший пиромант Серой Земли.

— Давненько я уже не встречался с братом вживую, не миражом… — задумчиво произнес Яджун.

— Я тоже, — угрюмо ответил Асанте.

Яджун не совсем понял, что Асанте имеет в виду. Что тоже давно не встречался со своим братом?… Так у него вроде бы нет братьев. Или что тоже давно не встречался с Бестельглосудом Хаосом?… Вообще-то, верно — всю ларийскую кампанию Асанте Шторм провел в море, на борту «Капитана Кровь». После высадки в Дималее они с Бестельглосудом больше не виделись. Только колдовскими миражами.

— Оставляю дела на тебя, — помолчав, сказал Яджун. — Хотя здесь-то дел уже и нету — все интересное там, в Ларии… Чем думаешь заняться?

— Приведу в боевую готовность флот, — не раздумывая, ответил Асанте. — Разболтались они тут без меня. Выстрою их на шканцах…

— Ты ведь теперь без корабля, я слышал…

— А стука молотков с верфи не слышишь?… - с удовольствием приложил ладонь к уху Асанте. — Мне уже строят новый флагман. Я выгреб со складов всю фаархи.

— Значит, будет «Капитан Кровь Второй»? — ухмыльнулся Яджун. — Или «Капитан Кровь Младший»?

— Нет. «Капитана Кровь» я построил еще до того, как вошел в Совет. Теперь будет «Адмирал Кровь».

— О-о-о… — чуть насмешливо протянул Яджун. — Ну, удачи. Оставляю тебе Клевентина Придурковатого — если возникнут проблемы со снабжением, впрягай его.

— Клевентина Придурковатого?… - задумался Асанте. — Где-то слышал, но не припомню…

— Колдун не выдающийся — так, голубой плащ, — отмахнулся Яджун. — Но администратор просто неоценимый. Был тут моей правой рукой. Рекомендую — не пожалеешь.

Асанте Шторм согласно кивнул. Хорошо, что не придется забивать голову сухопутными проблемами. Штатское штатским, а флотское флотским.

Прозвище, правда, у этого Клевентина какое-то сомнительное. Видимо, в гимнасии не особо блистал. Как известно, первое прозвище колдуну вручает его декан — вместе с фиолетовым плащом. Сменяя цвет плаща, колдун имеет право попросить и о смене прозвища. А начиная с оранжевого плаща оное можно выбирать самостоятельно.

Однако меняют их не слишком часто. Многие с удовольствием носят двусмысленные и даже откровенно оскорбительные прозвища — вспомнить хоть Маркаттабока Безмозглого. Он сам себя так нарек — всегда любил каламбуры. И Антикваро Мразь донельзя гордился своей кличкой. А Руаху Каргу прозвали Каргой еще в юности, когда она была первой красавицей Серой Земли. Молодая колдунья ничуть не обижалась — ей это казалось забавным.

Теперь-то, конечно, она и в самом деле Карга…

Лария отстоит от Серой Земли на несколько часовых поясов. Когда серые садятся ужинать, ларийцы еще только готовятся к обеду. Но спустя положенное время вечер наступает и в Ларии.

Теплый июньский вечер.

Здесь, на берегу Великого Серого океана, в большой удобной бухте тоже пришвартовано множество альдарей. Они разгружаются, ссаживают привезенных пассажиров. Но уже без торопливости, спокойно. Эта эскадра — предпоследняя. Ей уже не нужно спешно возвращаться обратно на Серую Землю — оставшаяся партия солдат прибудет вместе с Яджуном Испепелителем.

Матросы лениво ворочают бочки и ящики. Иные вовсе лодырничают где-нибудь на юте, покуривая пеньковые трубочки. Порой такую компанию отыскивает боцман — полминуты заковыристой ругани, и грузчики, вяло отбрёхиваясь, бредут обратно на пирс. А если повезет, то боцман почешет в затылке, да и сядет курить рядом.

Настроение совсем нерабочее. Все думы — о кружке рома и гамаке в теплом кубрике. А удастся подцепить в порту сговорчивую девчонку — совсем замечательно.

Этого добра здесь хватает — ларийские «наседки» быстро смекнули, что у серой матросни водятся бездельные денежки. Так что приход очередной эскадры для них — самое серебряное время. Вон, разгуливают со своими выводками, так и ищут, куда бы пристроить «цыпочек».

Только колдунов сторонятся — с этими лучше не связываться. Возьмет такой здоровую девку, а вернет… один Ктулху знает, что он потом вернет. Может уродку какую-нибудь вернуть, а то вовсе корзину потрохов или кучку пепла.

Колдуны — народ непредсказуемый, на пакости гораздый.

Один вообще учудил — шлюха от него явилась… беременной. Причем не просто так, а сразу на девятом месяце! В тот же день и родила. Мальчик получился здоровенький, крепкий — и не скажешь, что до такой степени… недоношенный.

Кок альдареи «Наповьювац» встал у борта, свесив голову вниз. Вечернюю тишину взбудоражили рвотные позывы. Совсем сдурел на старости лет — нажрался из общего котла! Это же нельзя есть людям — только солдатам и матросам!

Неудивительно, что так поплохело.

Слезящиеся глаза моргнули. Неподалеку от альдареи море вспучивается. Кок зажмурился, протер веки кулаками — вспучивание никуда не исчезло. Наоборот — горб растет, с него сходят водяные потоки, а из-под них проступает что-то огромное, темно-серое…

Обомлевший кок пискнул, падая на широченную задницу. О бунте в желудке он мгновенно позабыл. Над альдареей нависла гора. Громадные ладони ухватились за пирс, вытаскивая эту чудовищную тушу из гавани. Доски затрещали, крошась в мелкую щепу.

— Кто здесь?! - истошно крикнул с пристани какой-то капитан-колдун. Кончики пальцев засветились серебристым — аэромант приготовился шарахнуть молнией. — Ты что такое?!

Каменное лицо смерило крохотного человечка презрительным взглядом. Пемзовая кожа быстро подсыхает, приобретая более светлый оттенок.

Двухметровые пальцы сжались в громадные кулаки. Толстенные губищи медленно разомкнулись, и колоссальный силикоид оглушительно прогрохотал:

— Я СУЛТАН ЗЕМЛИ!!!

— А зачем ты… здесь?! - потребовал ответа колдун.

— Я ЗДЕСЬ, ЧТОБЫ ТОПТАТЬ И КРУШИТЬ!!!

Коцебу, до половины врывшийся в землю, светится электрическим светом. Внутри шумно переговариваются — идет заседание генерального штаба.

Сегодня рокушские войска подошли вплотную к ларийской границе и остановились. На другой стороне уже поджидают войска серых, возглавляемые сразу тремя членами Совета Двенадцати. Здесь, на огромной южной равнине, состоится решающее сражение, которое определит — рокушцы ли пойдут освобождать Ларию, или же серые нанесут повторный удар по Рокушу.

Какое-то время маршал Хобокен обдумывал вариант прямого прорыва к столице. Избежать баталии, обойти неприятеля другой дорогой — благо рокушцы превосходят серых в мобильности — и ударить сразу по Симбаларю. Но по зрелому размышлению отказался от этой мысли. Такой вариант был бы хорош, если бы противником были ларийцы — когда столица взята, победа практически в кармане.

Но серые в Ларии — захватчики. Симбаларь им не столица, а всего лишь центровая база. С ее потерей они отнюдь не проиграют. В то же время маршал Астрамарий при таком раскладе запросто может поступить аналогичным образом — ударить всеми силами по беззащитной Владеке.

То-то смешная будет победа — Промонцери Альбра взята, но родной Рокуш в руинах…

Креол сидит недовольный, с трудом скрывая нетерпение. Он только что сверялся с магическим зеркалом — его ученица все еще в трехстах километрах к северо-востоку. Автоматы Гора благополучно форсировали Готиленсе, переправившись прямо по дну, но даже при самой максимальной скорости будут здесь только завтра, во второй половине дня.

Однако всем ясно — дождаться подкрепления не получится. Битва — кровь из носу — должна состояться как можно скорее. Разведка выяснила, что серые не нападают первыми только потому, что к ним самим постоянно стягиваются новые силы. Армия Руорка и Квиллиона растет, как на дрожжах. Промедлить, упустить момент — непростительная ошибка.

— Так значит, это и есть меч Астрамария?… - задумчиво произнес Креол, разглядывая длинный «пламенеющий» клинок.

— Да, — наклонил голову Обелезнэ Первый. — Барон Джориан заставил его расстаться с ним, прежде чем…

— Так вот он какой — убийца лода Нэйгавеца… — погладил бородку лод Гвэйдеон. — Необычная ковка… И веет от него чем-то нехорошим… Я чувствую в нем Тьму, святой Креол…

— Да, я тоже, — согласился маг. — Не может быть сомнений — это помнящий артефакт.

— Помнящий?… - не понял король. — Что вы имеете в виду, герцог?

Маг поморщился. Одно время он читал Ванессе лекцию по артефакторике и сейчас в голове пронеслась та часть, которая отвечает заданному вопросу. О том, что кроме обычных артефактов, творимых руками магов, существуют и другие их разновидности, никем специально не создаваемые. Например, стихийные, родившиеся благодаря природному магическому выплеску. Или одушевленные — в которые по собственной воле вселяется некая астральная сущность. Или священные — предметы, озаренные божественным благословением. Есть и другие варианты.

Но этот меч — несомненно, артефакт помнящий. Так называют очень личный предмет, которым долгое время пользовалась некая незаурядная персона. Совсем не обязательно маг — это может быть великий правитель, воин, ученый, даже просто талантливый ремесленник. После многих лет владения на таком предмете остается своеобразный отпечаток души хозяина, тень его дарования, его знаний и умений. И простой предмет превращается в артефакт — помнящий артефакт.

Помнящим артефактом часто становится оружие, доспехи, любимая одежда или украшение. Это может быть рабочий инструмент — перо великого поэта, кисть великого художника, скрипка великого музыканта, даже отвертка великого механика. Нечто, многие годы верой и правдой служившее владельцу.

Именно таков Белый Меч лода Гвэйдеона — он принадлежал лоду Каббасу, основателю Ордена Серебряных Рыцарей. Частица огромной духовной силы первого из паладинов перешла в клинок, придав ему удивительную прочность, остроту, смертоносность для нечисти и этот чистый белый свет.

Свойства и возможности помнящих артефактов крайне трудно предсказать. В отличие от рукотворного артефакта, о котором обычно все известно — работает так-то и так-то, способен на то-то и то-то, — помнящие частенько хранят скрытые сюрпризы.

Одни проявляют себя лишь в определенных ситуациях. Другие являют силу только в руках, достойных прежнего хозяина. Многие действуют по собственному разумению, и их желания совсем не обязательно совпадают с желаниями нынешнего владельца.

Все это пронеслось в голове Креола. А заодно — мысль о том, что нет никакого смысла читать тут лекцию. Только тратить драгоценное время на удовлетворение бессмысленного любопытства.

— Предметы накапливают память, — коротко ответил королю Креол. — Они помнят все, что ими делали. Помнят людей, события. И если предметом творили великие дела… он сам приобретает величие.

— Великие? — нахмурился лод Гвэйдеон. — Я бы не назвал творимое этим палачом великим.

— Есть великие герои, а есть великие злодеи, — отмахнулся Креол. — Они отличаются только знаком — плюс или минус. И чем более велик был владелец — тем более великим будет помнящий артефакт.

— Значит, это очень сильное шаманство? — попытался перевести в знакомые термины Хабум Молот.

— Говорю же — зависит от того, кем был владелец! — повысил голос Креол. — Шаманство… ну, пусть шаманство… Шаманство помнящего артефакта может быть слабым… а может быть и сильным. Иногда — даже чересчур сильным…

— Даже чересчур?…

— Не так давно мне… отрубили голову, — неохотно признался Креол. — Прорезали насквозь все защитные поля. Именно таким вот помнящим артефактом — мечом по имени Зу-л-Факар. Он принадлежал одному из величайших пророков моего родного мира… и сила его духа, его воли, его веры осталась в мече и сумела превозмочь мою магию…

— А кому же принадлежал этот меч? — кивнул на волнистый клинок Обелезнэ.

— Да, кому же принадлежал этот меч?… - задумчиво покивал Креол.

— А вы не можете этого узнать, герцог?

— А как?… - покривился маг. — Не могу, конечно… Но этот меч… Он сказал мне свое имя…

— Меч?… Имя?… Сказал?…

— Да… Сказал… в некотором роде. Как правило, у помнящих артефактов есть собственный разум — точнее, некое подобие разума. Своего рода тень, отражение души прежнего владельца… Очень слабая тень… или, наоборот, очень сильная… По-разному… Порой это даже самая настоящая душа, почти как человеческая… Именно поэтому у помнящих артефактов, в отличие от искусственных, всегда есть собственное имя, как у человека…

— Вы хотите сказать, что этот меч… думает?!

— Да нет… — поморщился Креол. — Здесь этот разум… эта тень… расплывчатая. Очень смутная, туманная, едва обозначенная. Он не думает, а… желает, что ли. Хочет чего-то, стремится к чему-то. На уровне животных инстинктов. Но имя у этого меча все равно есть, и я сумел его услышать.

— Так как же его зовут?

— Очень необычно… — усмехнулся Креол. — Этот меч зовут Рука Казнящая. Насколько я понял, он испытывает страстную привязанность к казням — не к убийствам, а именно к казням, к казням через отрубание головы…

— Согласно этикету большинства королевств и султанатов… — медленно заговорил Обелезнэ, — …мечи для казней не используют. Простолюдинам голов вообще не рубят — их чаще всего вешают. Головы отрубают преступникам благородного происхождения — но топором, а не мечом. Единственное исключение…

— …королевские особы, — угрюмо закончил Хобокен. — Лиц королевской крови положено казнить только мечом…

Все взгляды скрестились на мрачно чернеющем клинке Астрамария. Нет, Рука Казнящая явно не собирается выдавать свои секреты…

Однако уже вскоре эта тема была забыта. В конце концов, хозяин покоится на дне Готиленсе — какая теперь разница, что с мечом? Все напряженно внимали плану, излагаемому Хобокеном.

— Итак, зеньоры, окружить неприятельскую армию со всех сторон у нас не будет никакой возможности, — жестикулировал крюком Железный Маршал. — У них более чем двукратный авантаж, прости Единый! Это их преимущество. Ретраншемент у них тоже хороший — славно окопались, куда как славно! Тоже преимущество, будем думать. Но для паники нет причин. Внезапность, быстрота, натиск! Наступать будем тремя колоннами, порознь…

— Стоит ли рассеивать силы, маршал? — задал вопрос Обелезнэ.

— Обычно не стал бы, — кивнул Хобокен. — Но в нынешней диспозиции так будет выгоднее — верьте, вашество, не с сапогом советовался, так порешив! Идя порознь, заставим врага рассредоточить силы на трех направлениях! Уже после соединимся, когда время наступит!

— Я всецело доверяю вам в этом вопросе, маршал, — согласился король. — Командуйте, как сочтете нужным.

— Вот и ладно! Центральная колонна будет в первую очередь кавалерийской. Возглавить ее поручу вам, зеньор Гвэйдеон. Вы ангажируете самый первый удар — точно по передней линии, между армиями Руорка и Квиллиона. Ошеломите врага, потесните его, заставьте сойти с укрепленных позиций!

— Орден полностью к вашим услугам, лорд Хобокен, — поклонился седоусый паладин.

— Левый неприятельский фланг занимают ингарские мамонтоводы, — ткнул в карту Железный Маршал. — С ними мы уже дело имели — супротивник привычный. А справа от нашей диспозиции течет речка Земляйка. Великий вождь, вам поручаю возглавить правую колонну. Берите свой клан и примите под командование два полчка моих гренадер. Будете наступать вдоль берега Земляйки и начнете затяжную атаку против мамонтов. Потяните время, не дайте врагу сойти с первоначальной позиции!

— Дэвкаци все сделают, — пророкотал Хабум Молот.

— Сам я возглавлю левую колонну. Там — решающая точка, там сосредоточим королевскую долю войск, и туда направим основную импульсию. Сильным ударом опрокинем правый фланг неприятеля, прижмем их к берегу Земляйки, а после разгромим окончательно! В авангарде пойдут Черные Драгуны и мое червивое войско! Прочие полки успех разовьют и довершат! Лазорито, тебе же поручаю резерв. Сохрани его для решительной минуты — окажешь сикурс, когда будет пора! Не ошибись, я на тебя полагаюсь!

— Будет исполнено, мой маршал! — козырнул генерал Лигорден.

— Зеньор Шамшуддин, зеньор Тивилдорм, вам велю прикрывать основные силы с воздуха и земли. Паче чаяния следите за колдовскими пакостями — всякую хитрость упредите вовремя!

Чернокожий маргул осклабился, демонстрируя белоснежные зубы. Изуродованный колдун-призрак чуть слышно зашелестел, перебирая тонкими пальцами.

— Зеньор Креол, вас деташирую на самую тяжелую задачу. Колдунские маршалы будут позади своего войска — как хотите, но доберитесь туда и навяжите им баталию! Победите, либо хотя бы продержитесь долгое время, не позвольте им задействовать свои крупные калибры!

— Хотя бы продержаться?! - тут же рассвирепел Креол. — Чрево Тиамат, лугаль, ты что, сомневаешься во мне?! Я сотру в порошок всех, сколько их там ни будет!

— Зеньоры генералы, — обратился к командованию Хобокен. — Вас прошу до отбоя провести смотр войск. Внушить бойцам уверенность в победе! С нами Единый, враг будет разбит! Ни тени сомнения, зеньоры! Поверил в себя — наполовину победил, усомнился в себе — наполовину проиграл! Объявляю теперь общий приказ — всякий начальник колонны имеет завтра право атаковать всякого встреченного противника всеми своими силами! Не дожидаясь никакого дополнительного приказа! На месте никому не стоять, никого не ждать! Никакой нерешительности, никакого колебания! Не останавливаться перед возможными жертвами — без крови войн не бывает! Не бояться ответственности — за поражение винить не стану, но за робость, за промедление покараю без пощады!

— Когда именно мы атакуем, маршал? — спокойно поинтересовался Обелезнэ.

— Рано утром. Зеньоры генералы, передайте по войску, сделайте так, чтобы узнал каждый и всякий — атакуем, как только взойдет солнце!

К юго-западу от рокушских войск тоже идет штабное совещание. Большой шатер плотно заполнен колдунами в красных и оранжевых плащах, но они почти не открывают ртов — только слушают командующих. Отдельно ото всех сидит троица, одетая в долгополые медвежьи шубы. Царьки ингарцев — Айюки, Тоньголе и Лщаледа.

А основной разговор идет между колдунами в серых плащах. Йоганц Изменяющий, Руорк Машинист и Квиллион Дубль. Последнего, разумеется, представляет доппель — сам Квиллион укрылся где-то еще. Где именно, сказать сложно — Квиллион всегда тщательно скрывает ауру, колдовским путем его не обнаружить.

Несмотря на то, что Йоганц Изменяющий по рангу здесь самый старший, он совсем не вносит стратегических предложений. Никому не возражает, ни с кем не спорит — только поддакивает и соглашается. Инициативы от Йоганца ждать нечего — он старательно исполнит любой приказ, но самостоятельно действовать не станет.

Это уже не первое штабное совещание. И идет оно так же, как все предыдущие — Руорк и Квиллион спорят до хрипоты. Эти двое придерживаются кардинально противоположных тактик. Руорк — сторонник активной атаки всеми силами, без резервов. Квиллион предпочитает глухую оборону.

При захвате Ларии Бестельглосуд Хаос, прекрасно изучивший своих подчиненных, специально заставил маршалов действовать несвойственно. Руорку поручил сидеть на месте, оборонять южные границы и принимать пополнение из Серой Земли. Квиллиона направил на север — зачищать сопротивляющиеся провинции. Глава Совета посчитал, что одному из его маршалов не мешает научиться заботе о тылах, а другому — действовать немного активнее.

Снаружи послышался говор. Колдуны тревожно подобрались — шаги слышатся отчетливо, но высшие чувства не замечают никого, кроме стражи. Пришелец полностью отсутствует в колдовских зрении и слухе.

То есть это колдун, умело скрывший ауру, либо… либо мертвец-гренадер Хобокена!

С тех пор, как эти твари поднялись из могил, колдуны перестали спокойно спать. Существа, на которых не действует чары, страшат их, как ничто другое. В завтрашнем сражении каждого будет сопровождать Кровавый Егерь, вооруженный ружьем с серебряными пулями. Обошлось это недешево, но уж точно не дороже жизни. Сами колдуны тоже получат по пистолю с серебряной пулей — на крайний случай.

Серая Земля не повторит ошибок, допущенных в Дорилловом ущелье.

Впрочем, на сей раз опасения быстро развеялись — стража не проявляет никакого беспокойства. Точнее, проявляет, но совсем другого рода — как в присутствии важного начальства. Значит, это…

Полог откинулся, и в шатер вошла рослая фигура. Затаившие дыхание колдуны облегченно выдохнули. Алая мантия, кольчужные перчатки, глухой шлем, загнутый назад.

Астрамарий Целебор Краш.

— Мы беспокоились о вас, маршал, — тихо произнес Йоганц Изменяющий. — Вы отсутствовали довольно долго.

— Возникли небольшие… затруднения, — неразборчиво произнес Астрамарий.

Присутствующие обратили внимание, что его мантия обзавелась на скорую руку заштопанными прорехами. А зоркие глаза вождя Тоньголе заметили крохотный кружочек ряски, прилипший к шлему.

И конечно, у всех возник вопрос — куда подевался бессменный «пламенеющий» меч? Без этого оружия Астрамарий смотрится едва ли не голым.

— Я сразу перейду к делу, — уселся во главе стола Астрамарий. Руорк Машинист неохотно потеснился. — Вкратце изложите то, что я пропустил. Что решено насчет завтрашнего сражения?

Колдуны замялись, смущенно переглядываясь. Руорк сухо щелкнул металлическими пальцами. Доппель Квиллиона склонился над картами, постукивая по ним карандашиком. Йоганц начал рисовать на бумажке довольно неплохой портрет девушки с локонами цвета солнца. Вождь вождей Айюки нервно почесал бока, слегка подавленный таким количеством Людей с Двумя Именами.

— Что, ничего не решено? — наклонил шлем Астрамарий. — Но я вижу, вы успели даже поужинать.

— Я советую возвратиться к Симбаларю и занять там оборонительные позиции, — слащаво произнес доппель Квиллиона. — У стен Промонцери Альбра наша позиция неприступна, там мы играючи разгромим врага. Там число наших войск увеличится в полтора раза, и с нами будут владыка Бестельглосуд и повелители Астарон и Тахем. Ах да, и еще моя тетушка!

— Тетушка?! - клацнул железными зубами Руорк. — Ты ничтожный маменькин сынок, я всегда так говорил! Не слушайте этого нюню, повелитель Астрамарий! Я предлагаю немедленно идти в атаку! Большая часть войск Хобокена — простые рокушцы, которых нам нечего бояться! Они не защищены ни от колдовства, ни от пуль! Проклятых мертвецов мы засыплем серебром по самое горло, а с серебряными латниками расправятся мои пушки и автоматы!

— Я вижу, мнения разделились, — сухо констатировал Астрамарий. — Интересно. А что скажет седьмой в Совете Двенадцати?

Йоганц Изменяющий смущенно кашлянул, не ожидая, что кто-то спросит его мнения. Он несколько раз открывал и закрывал рот, безуспешно ища поддержки в скрестившихся на нем взглядах, и наконец сказал:

— Я поступлю так, как решит большинство.

— Понятно. Как флюгер — куда ветер подует. Возможно, у нашего союзника с севера найдется, что добавить?…

— Найдется, Человек в Железной Шапке! — воспрянул Айюки. Ему впервые предложили высказаться. — Думаю, уходить не надо нам! Южные люди близко, начнем уходить — в спину ударят, много-много нас убьют! Нехорошо будет. Но еще думаю, драться прямо сейчас тоже не надо! Темно уже будет скоро, плохо для драки совсем! Мамонты ночью ничего не видят, налетят сослепу на что-нибудь, поломают! Махуты ночью тоже ничего не видят, не смогут мамонта направить хорошо! Позиция у нас хорошая, но у южных людей хорошая тоже — надо тут пока постоять, подождать, пока сдвинутся они, в бой пойдут! А как пойдут — так мы готовы будем, отпор дадим, драться будем! Айюки драться будет, Лщаледа драться будет, Тоньголе тоже немножко драться будет!

Шлем Астрамария чуть наклонился. Похоже, слова Айюки пришлись ему по душе. Первый Маршал Серой Земли несколько секунд помолчал и заговорил, роняя слова веско, как булыжники:

— Простейшая логика подсказывает, что в ближайшее время Хобокен перейдет в наступление. Ожидание играет на руку нам, а не им. Общепринятая военная тактика гласит, что в подавляющем большинстве случаев преимущество на стороне обороняющегося. Здесь наша позиция хорошо укреплена. У нас преимущество местности и превосходство в численности. Поэтому мы не станем нападать первыми, а подождем действий рокушцев и тогда уже сделаем ответный ход.

Астрамарий еще ненадолго замер и вновь заговорил, обращая шлем поочередно к Руорку и доппелю Квиллиона:

— К сожалению, у меня есть и плохие новости. Я… слегка поврежден. Завтра я не смогу лично принять участие в битве и буду руководить отсюда, из штаба. Непосредственное командование предлагаю осуществлять вам двоим.

— Не сомневайтесь в нас, маршал! — клацнул железными зубами Руорк.

— Мы будем сразу во всех местах одновременно! — пообещал доппель Квиллиона.

— Так и должно быть.

Один из колдунов в оранжевых плащах — Насугепта Уши, глава разведывательного корпуса — поднял руку. Астрамарий кивнул, давая ему слово.

— Повелитель Астрамарий, мне прислали донесение, — вкрадчиво произнес Насугепта. Его необычайно длинные уши явственно подергиваются, слыша все на ларгин вокруг. — Мои шпионы в стане врага сообщают, что вражеским солдатам только что был зачитан общевойсковой приказ. Они нападут завтра на рассвете. Железный Маршал приказал атаковать, как только взойдет солнце.

— Превосходно. Теперь мы владеем информацией и будем готовы встретить противника.

Глава 7

Тихая летняя ночь. С юга веет теплым ветерком. В лунном свете виднеется широкая борозда, тянущаяся по земле. Ларийско-рокушская граница. К юго-западу от нее — бесчисленные палатки серых. К северо-востоку — рокушцев.

До рассвета еще три часа. Все спокойно спят. Бодрствуют только часовые — да и как им не бодрствовать? По ту и другую сторону границы вахту несут мертвецы — костяки у серых, эйнхерии у рокушцев. Нежити сон и отдых не нужен — так почему бы не дать выспаться живым?

Не спят и рокушские колдуны, что предпочитают именовать себя архимагами. Их всего трое, причем двое — тоже представители нежити. Маргул и призрак.

Сейчас они играют в окунари — мудреную игру, популярную в Серой Земле. Черные и белые фигуры разного вида и размера, доска со ста двадцатью одной клеткой, двуцветная стрелка, указывающая направление ветра. Окунари символизирует битву на море, а фигуры — корабли. Их ходы очень сильно зависят от этой красно-белой стрелочки.

Рядом песочные часы — сделав ход, игрок переворачивает их, запуская время соперника.

— Эй, эй, одну секунду! — угрожающе прищурился Тивилдорм, всматриваясь в песочную струйку. — Телекинез, ха?… А ну, отпусти песок, пусть течет, как положено!

— Да они засорились просто, засорились! — сделал невинное лицо Шамшуддин, встряхивая часы. — Вот, уже снова работают!

М-да, не стоило и надеяться, что жульничество прокатит — перед ним такой же архимаг, пусть и серый…

— Опять победил! — злорадно проскрипел Тивилдорм, растирая бесплотные ладони.

Шамшуддин насупился. Он только вчера узнал правила этой игры, а соперник тренировался в ней несколько веков. Неудивительно, что выигрывает уже пятую партию.

Вот играй бы они в шек-трак… но где же здесь взять доску и фишки для любимой забавы шумеров?

Третий архимаг, самый главный, тоже не спит. Креол пять минут назад проснулся и теперь шагает меж палаток — прямо к главной площадке, где реет на ветру трехцветное знамя. Там уже высится сухопарая фигура с крюком вместо руки.

— Ну что, все готово? — негромко спросил Креол. — Пора?…

— Самое время, — кивнул маршал Хобокен. — Бабахайте.

Маг резко вскинул руку. Кончики пальцев полыхнули багровым, и с них сорвалась ослепительная вспышка. С чуть слышным свистом она унеслась высоко в небо и там оглушительно громыхнула.

Над всем лагерем раскрылся огромный пылающий цветок.

— Солнце взошло!!! - прогремел в мегафон Железный Маршал. — Общевойсковой сигнал!!!

Армия мгновенно ожила. Затрубили капральские горны, загрохотали барабаны дэвкаци, заревела большая лагерная сирена. Из палаток выносятся солдаты, строясь в колонны, кавалерия седлает коней, артиллеристы расчехляют орудия.

— Внезапность, быстрота, натиск! — приговаривает Хобокен, следя за секундной стрелкой часов. — Поспешай, поспешай, ребятушки, действуем на упреждение! Наше солнце взошло — уничтожим врага, пока не опомнился!

Но вот построение закончено. На крайнем правом фланге сутулятся могучие дэвкаци. По центру — основное сосредоточение кавалерии во главе с паладинами. Слева — самая плотная масса, сплошь пехота и артиллерия.

— Воины Рокуша!!! - загремел Железный Маршал, проносясь вдоль солдатских колонн. — Вы все знаете, кто я такой! Мое имя Бокаверде Хобокен, и я шестьдесят шесть лет служил вашему и моему отечеству! Служил в жизни, служил и в смерти! Двадцать лет назад я был убит серыми! Я не жалею об этом, воины Рокуша! Если понадобится, сегодня я отдам жизнь еще раз! Серые не должны топтать землю наших отцов! Я так считаю, воины Рокуша! Да последуют за мной те, кто с этим согласен!

Пылкая речь Хобокена звенит неистовым набатом. Каждое слово отдается ударом колокола. В голосе чувствуется невероятная убежденность — и эта убежденность передается каждому услышавшему.

Глаза солдат с каждым мигом разгораются все сильнее, пальцы стискиваются кулаками, из уст само собой рвется бешеное «Харра-а-а!!!». Железный Маршал буквально вливает в сердца удивительную храбрость, заражая бойцов невообразимой, непередаваемой волей к победе.

— Всем известно, что пуще всего на свете колдуны боятся железа!!! - прокричал Хобокен, вздымая палаш. — Напомнить, как они меня прозвали?!!

— ЖЕЛЕЗНЫЙ МАРШАЛ!!! - взревели сто тысяч глоток. — ЖЕЛЕЗНЫЙ МАРШАЛ!!! ЖЕЛЕЗНЫЙ МАРШАЛ!!!

— С нами Единый, атакуем!!! - гаркнул Хобокен, пришпоривая коня и первым устремляясь на поле брани. — Харра!…

— ХАРРА-А-А-А-А-А-А!!! - хлынула следом людская лавина.

Но отнюдь не беспорядочной толпой. Земля задрожала, сотрясаемая сотней тысяч сапог, опускаемых с точностью часового механизма. Левой, правой, левой, правой! Солдат выстроили в колонны еще вчера, заставив накрепко затвердить свое место в общей диспозиции. Когда надо, рокушцы могут создавать ходячие чертежи не хуже серых.

Сначала армия двигалась по холмистой местности. Потом вышла на равнину, сплошь заросшую бурьяном. При короле Заричи Втором эта территория была рокушской, но при Заричи Третьем отошла к Ларии. Пахотные земли со временем забросили, крестьяне переселились в другие места.

Пехота шагает быстро, но кавалерия при желании обгонит ее вмиг. Однако пока что не обгоняет — специально придерживает коней, движется наравне. Маршал Хобокен по пунктам разъяснил командирам — как кому надлежит действовать, где чье место в общей диспозиции.

Драгуны, гусары, уланы, карабинеры — все напряженно следят за светящимся в ночи клинком. Пока что Белый Меч пребывает в спокойствии у седла Гордого — значит, надо выжидать…

Лагерь противника уже всполошился. Колдуны первыми почувствовали угрозу и теперь торопливо, наспех готовятся к обороне. Железный Маршал, как всегда, ударил неожиданно, ошарашив противника в первую же минуту атаки. Рокушцы с самого начала получили моральное превосходство.

Лод Гвэйдеон, едущий впереди всех, приложил ладонь ко лбу. Передняя линия обороны серых — длинный окоп, тянущийся от самой реки. Еще не совсем окончен — даже отсюда видно копошение бесчисленных цреке. Укреплен стационарными защитными полями-треугольниками и колдовскими минами-ловушками, вокруг во множестве торчат рогатки, темнеет линия бруствера.

Центральная колонна выдвинулась вперед, на ходу перестраиваясь в боевую позицию. Пехотные каре вытянулись широкой линией, за ними заняла позиции кавалерия. При каждой роте виднеется молчаливая фигура эйнхерия-гренадера. Отдельно ото всех парит мерцающий во мраке силуэт — Тивилдорм Призрак, колдун-ренегат.

За передвижениями рокушцев следят из окопа. То тут, то там вспыхивают колдовские огни, рассеивая ночной мрак. Тысячи глаз смотрят на ровные линии пехотных каре и бесчисленную конницу.

Еще полусонные серые готовят мушкеты — задержать противника, пока придут в боевую готовность основные силы. Вот начала палить растянувшаяся вдоль фронта артиллерия. Колдуны уже швыряют первые заклятия — по равнине катятся настоящие волны жидкого огня, угрожая пожрать не одну роту!

Но часть чар поглощается татуировками эйнхериев, а что все-таки просачивается — отражает старый Тивилдорм. Призрачные руки колдуна вращаются кривыми восьмерками, создавая зеркальную защиту, собирая все враждебные импульсы в воздухе над головой. Там горит и пульсирует Сфера Жажды — пока что маленькая, но постепенно все увеличивающаяся.

Первой на штурм окопов пошла пехота, как и положено по общепринятой тактике. Но… но когда до линии фронта осталась треть перехода, лод Гвэйдеон резко вскинулся. Лод Мартиндос, находящийся при главнокомандующем, передал Генералу Ордена мысленный сигнал.

Одно-единственное слово Железного Маршала — пора!

Натренированная рука ухватила рукоять Белого Меча. Клинок взлетел к небесам, сияя даже ярче обычного.

— Вперед, во имя Света!!! - прогремел лод Гвэйдеон, пришпоривая Гордого.

Подъятый меч стал сигналом войскам. Вся кавалерия единым духом вырвалась вперед, устремляясь к окопам. Тяжелый топот сотряс поле. Следом с фузеями наперевес помчалась пехота. Громовое «Харра-а-а-а!» рвется из каждой глотки.

В окопе засуетились. Многие, не выдержав вида приближающихся коней, уже выскакивают наружу, укрываясь за невысоким бруствером. Серые совсем спали с лиц — никто и подумать не мог, что рокушцы отважатся на такую головокружительную атаку! Бросить на окопы кавалерию — это же самое настоящее безумие!

Атаке рокушцев предшествовал артиллерийский обстрел. Бомбы, ядра, дальнобойная картечь — все обрушилось на серых смертоносным дождем. В ответ заговорила их собственная артиллерия, но быстро замолчала — кавалерия уже пересекла линию фронта. Следом в окопы ворвалась пехота, бешено орудуя штыками.

Смятенные полки дрогнули, отступая назад, к основным силам. Одним махом, одной умелой, тщательно рассчитанной атакой Железный Маршал выбил серых с укрепленных позиций. Навязал бой не там, где хотел Астрамарий, а там, где будет выгодно ему, Бокаверде Хобокену. Свел на нет преимущество местности, еще полчаса назад бывшее у противника, и лишил его большей части ретраншемента.

— Внезапность, быстрота, натиск! — с удовольствием приговаривает Хобокен, глядя в подзорную трубу. — Неожиданность — вот ключ к победе! Удивил — победил!

Сам Железный Маршал сейчас ведет левую колонну, в которой больше всего пехоты. Первая линия рокушских каре уже поднимается на высоты, занятые лагерем серых. Остановить их бросили полк костяков — сейчас, пока солнце еще не взошло, эти быстроногие скелеты прекрасно себя показывают. Вот заалеет заря — придется складывать их грудами в повозки, накрывать материей.

Не то рассыплются в прах.

Костякам преградили путь высланные Хобокеном гренадеры — тоже способные двигаться быстрее пешего человека. После нескольких минут перестрелки замогильные войска одновременно поняли, что так друг другу не навредят, и перешли к рукопашной.

Штыки «Мертвой Головы» и полусабли костяков встретились — и вновь без особого результата. Десяток живых скелетов просто развалились костьми под ударами прикладов. Пяток эйнхериев вышли из строя, лишившись руки или ноги. Но большей частью те и другие лупят вхолостую — обычное холодное оружие нежити не слишком страшно.

На этом стороны и разошлись — костяки вернулись к хозяевам-некромантам, а эйнхерии заняли прежние позиции в первой линии наступления.

Когда войско приблизилось к лагерю на достаточное расстояние, воздух наполнился колдовскими и артиллерийскими огнями. Защитная батарея — пушки и колдуны через одного — принялась палить по наступающим, не жалея снарядов.

Хотя пушек здесь сравнительно мало — этим корпусом командует маршал Квиллион. Большая часть артиллерии на другом фланге — у маршала Руорка.

Рокушские орудийные расчеты, движущиеся в интервалах между пехотой, развернулись, открывая ответную анфиладу. И сразу же восемь фузилерских каре, держась вровень друг с другом, пошли на штурм. Следом тронулись остальные.

Правда, на пути оказался длинный ров, полный какого-то ядовитого пара. Один из многих колдовских заслонов. Ров пришлось засыпать фашинами, закидывать землей, избавляясь от пара, потом перебираться, вновь выстраиваться в каре — и все прямо под вражеским огнем!

Серые воспользовались заминкой для вывода войск и контратаки. Как только первое каре перебралось через ров, на него обрушились батальоны вражеских пикинеров. Имея превосходство в численности, серые легко окружили фузилеров. Но те словно вросли в землю, работая штыками с небывалым воодушевлением.

На выручку пришло соседнее каре. Орудийные расчеты ударили картечью почти в упор, воздух прочертили метко брошенные гранаты. Серые оказались под перекрестным огнем и впали в замешательство.

— Харра-а-а-а-а-а!!! - бросились в штыковую рокушцы.

Передняя линия серых пришла в беспорядок и попятилась, желая соединиться с основными силами. Но тут маршал Хобокен взмахнул рукой, бросая кавалерийский резерв. Два гусарских полка устремились вдогон конной лавой, разя отступающих.

Мушкетеры огрызаются огнем, а колдуны выставляют защитные экраны, преграждая коннице путь, но всё как-то робко, нерешительно. Разноцветные плащи невольно следят за людьми, невидимыми для высших чувств.

Эйнхерии — ужасные гренадеры из «Мертвой Головы»!

На правом фланге тоже началось сражение. Здесь солдатам пришлось столкнуться с необычным врагом — ингарскими махутами, наездниками на мамонтах.

Огромные, поросшие шерстью, боевые звери трубно ревут, наступая на противника. Ружейный и артиллерийский огонь не вызывает никакого страха — ингарцы с малолетства приучают мамонтов не пугаться выстрелов. Картечь глубоко ранит этих гигантов, но окровавленные, взбешенные от боли они становятся еще страшнее. Многотонные туши топчут солдат, сбивают коней вместе с всадниками.

Рокушцы мужественно стоят, сдерживая натиск сколько возможно. Конница — гусары и карабинеры — стремится обогнуть мамонтов слева, прорубив путь сквозь серых егерей. Огромные бомбарды заряжают крупными ядрами, сшибающими с ног даже этих лопоухих великанов.

— Ха-бум!!! Ха-бум!!! Ха-бум!!! - зарокотало в воздухе.

На помощь союзникам подошли дэвкаци. Медлительные в сравнении с людьми, они поотстали, лишь теперь войдя в схватку. Их сразу привлекли гигантские мамонты — вот это противник, под стать дюжим молотобойцам! Теперь они выкрикивают имя вождя — не найдется более славного боевого клича.

Над равниной зазвучала боевая песнь, легко перекрывая пушечный грохот:

В бой вступили дэвкаци,

Пожилые и юнцы!

Бей, дэвкаци, бей!

Вождь седой народ ведет,

Впереди победа ждет!

Бей, дэвкаци, бей!

Знает молот, куда бить,

Целится врага убить!

Бей, дэвкаци, бей!

Солнце на небе ярко сияет,

Дух боевой в груди поднимает!

Бей, дэвкаци, бей!

У мамонта очень вкусное мясо —

Будут сосиски, будут колбасы!

Бей, дэвкаци, бей!

Хабум Молот по-звериному взревел, замахиваясь тяжелым гарпуном. Рука старого великана не подвела — все как в молодые годы, когда он охотился на китов! Мамонт болезненно затрубил, махут на мохнатой голове истошно залопотал, тяня крючком за ухо-одеяло.

Страшный удар!!! Швырнув гарпун, Хабум вынес из-за спины тяжеленную кувалду, раскручиваясь вокруг своей оси. Литая чушка с нечеловеческой силой обрушилась на череп шатающегося зверя, роняя его на колени.

— Завалил мамонта, вождь? — радостно гаркнул слева Торир Дом.

— Берегись!!! - возвысил голос Хабум.

Толстопузый дэвкаци мгновенно развернулся, вскидывая могучие ручищи. Перед ним мелькнули налитые кровью глазки, мамонт замахнулся хоботом, чтобы смести противника с дороги… но вдруг замер. Огромные ножищи уперлись в землю перед самым Ториром, подняв в воздух целый столб пыли. В крохотных глазках отразился ужас.

Исполину на миг показалось, что перед ним извечный враг — шерстистый носорог.

Торир весело хохотнул, любуясь низеньким человеком, лупящим по мохнатой макушке. Широкие ладони дэвкаци плотно сжимают тугой хобот. Напуганный мамонт пытается попятиться, но тут же замирает — при каждом движении Торир сдавливает крепче. Этот толстяк, небывало сильный даже по меркам своего народа, того и гляди сам взвалит мамонта на плечи.

— Кончай зверя, Торир! — крикнул Хабум.

— Так, вождь? — осклабился пузан, резко разводя руки в стороны.

Все, кто видел это, невольно содрогнулись. Мамонт захрипел и повалился, обливаясь кровью. Торир Дом просто-напросто разорвал ему хобот голыми руками.

Исступленно верещащий махут скатился по волосатому боку и побежал прочь, путаясь в долгополой шубе. Простые ингарцы сражаются в обычных легких кожанках, но им, великим погонщикам мамонтов, не положено снимать почетные одежды!

Жаль только, что в них так неудобно передвигаться…

Далеко на востоке заалела заря. Серые встретили ее озлобленными взглядами — они-то рассчитывали к этому моменту только-только начать бой…

На левом фланге продолжается наступление. Бесчисленные штыки начали поблескивать на солнце — вчера их надраили до зеркального сверкания. Пехота, все так же держащаяся аккуратными каре, непрестанно теснит серых, прижимает их к реке.

Центральная колонна, выполнив первоочередную задачу, разомкнулась, частью присоединившись к левому флангу, частью продолжая сдерживать серых, не давая вырваться из ограждения.

И здесь позиция рокушцев вдруг пошатнулась. Земля, сама земля под ногами разверзлась зыбучим песком, поглощая целый уланский эскадрон! Ошалевшие кони испуганно заржали, стремясь уйти от того места, где погибли их товарищи. Всадники озираются, не видя врага, которого можно было бы зарубить.

Ударило повторно! Из-под земли сотнями выскочили длинные крученые лезвия, подрубая скакунам ноги или просто разрезая их пополам! Свист, удар, истошное ржание вперемешку с человеческим криком — и страшный нож вновь скрывается под землей, через секунду выносясь уже дальше! Автоматы-кроты Руорка движутся с поразительной скоростью, прокладывая себе путь прямо сквозь почву, и противостоять их атакам очень и очень сложно!

Брешью в позиции атакующих немедленно воспользовались другие бойцы. Личный пехотный отряд Руорка Машиниста — отряд автоматов. Бешено крутящиеся колеса понесли этих металлических чудовищ меж галопирующих кавалеристов.

Рты одновременно раскрылись, обнажая короткие дула, и рокушцев накрыло пулеметным огнем. Раненые и мертвые, они посыпались с коней. Проносясь мимо, автоматы с невероятной частотой работают руками-лезвиями, вмиг окрасившимися кровью.

Паладины, отошедшие дальше, развернули коней, спеша на подмогу союзникам. Лод Гвэйдеон поднялся в седле Гордого, высоко вздымая Белый Меч, и оглушительно закричал, ободряя солдат. Серебристая лава хлынула параллельно линии серых, отделяя ее от автоматов.

Натиск оказался воистину таранным. Серые отхлынули, в страхе взирая на серебристых всадников, и обнажили перед противником батарейные позиции. К оголившимся пушкам устремилась рокушская пехота — но доступ перекрыло колдовством. Воздух завихрился, наполняясь тучами песка, забивающегося в глаза, рот, ноздри. Не в силах продвинуться сквозь эту завесу, пехота завязла на полпути, а цреке тем временем уже уволакивают орудия дальше, в безопасное место.

Воодушевленные колдовской поддержкой, серые перешли в контрнаступление. Паладинам пришлось тяжело — их банально давят массой. Керефовые копья и мечи косят врага сотнями, но на их место встают тысячи. Воздух наполнился конским ржанием и мушкетными выстрелами.

Видя опасность в центре, Хобокен отправил на помощь ближайшую роту дэвкаци во главе с Чедиром Волной. Связь Железному Маршалу обеспечивают все те же паладины — Серебряные Рыцари пересылают мысленные послания мгновенно, от одного к другому. По одному такому приставили к каждому войсковому командиру — и Хобокен постоянно в курсе всего происходящего, уверенно держит все нити сражения.

Дэвкаци прорвались сквозь легкую пехоту серых, и огромные молоты присоединились к кавалерийским саблям. Пули автоматов рвут волосатых гигантов, но те слишком крепки, слишком выносливы — один за другим создания Руорка отлетают грудами искореженного металла. Израненные дэвкаци тоже падают замертво — но главная цель достигнута, давление на центральную колонну ослабло.

Кавалерия вновь перешла в наступление. Паладины, поддержанные драгунами и гусарами, опять начали теснить серых. Следом ударили пехотные каре. Гренадеры и фузилеры бесстрашно бросаются в рукопашные схватки, пронзая штыками егерей и мушкетеров серых.

Лишь автоматы-кроты по-прежнему появляются из-под земли, разрезая надвое то одного, то другого невезучего. Но уже реже — этот вид автоматов невыгодно использовать в общей свалке. Они ведь не видят противника, только слышат, а потому атакуют вслепую, наобум. И если враг перемешан с собственными войсками — достанется всем, не разбирая мундиров.

На левом фланге гренадеры и фузилеры, непрестанно воодушевляемые Хобокеном, безостановочно идут в наступление. Уланы, поддерживающие пехотные каре, сбили заслон из Кровавых Егерей, заняв позиции на холмах.

Однако Квиллион Дубль сумел погасить сумятицу в войске. Его глаза и уши — доппели — находятся буквально всюду. Они перестроили пехоту двумя колоннами, сгруппировав в центре колдунов. Защитные экраны использовать не стали — все равно они разрушаются при первом же ударе эйнхерия.

Вместо этого применили новый, еще не использовавшийся трюк.

Стеклянные шары. Квиллион, узнавший о возвращении гренадер «Мертвой Головы», заранее заказал нечто особенное — множество больших стеклянных шаров. Сейчас первая линия колдунов, состоящая сплошь из телекинетиков, аккуратно и плавно ведет их по воздуху. Затем выдвигается вторая линия… и одновременно активирует одно и то же заклятие — Внутренний Взрыв!

Обычно эти чары применяют против человека, разрывая его изнутри на кусочки. Квиллион первым додумался использовать их на чем-то неживом. Для прочного металлического ядра этого сравнительно слабого заклятия не хватит — оболочка в лучшем случае деформируется. Но стеклянное, способное разбиться просто при ударе о твердую поверхность…

Атака оказалась страшной. Десятки огромных стеклянных шаров в мгновение ока раскололись на мириады крохотных осколков. Они разлетелись с бешеной силой, вонзаясь в мундиры, кожу, пронзая людей насквозь, впиваясь в глаза. Больше двух тысяч бойцов одновременно рухнули наземь мертвыми или ослепшими. Еще свыше трех тысяч получили серьезные ранения.

Хобокен омрачился. Взмах рукой — и уланские эскадроны переходят в наступление, обрушиваясь на боевые порядки серых. Пикинеры дали сильный отпор — и уланы мгновенно отхлынули. Пришедшие в панику, они устремились прочь, спасаясь бегством.

Серая пехота, воодушевленная отступлением противника, ринулась вдогон. Ослепленные успехом, они не заметили, что нарушают собственный боевой порядок. И вдруг все переменилось — уланы перегруппировались, вновь атакуя расстроенные ряды серых. А с другой стороны грянули гренадеры и фузилеры, мешая с грязью оставленных без защиты колдунов.

Тщательно спланированный отвлекающий маневр, вот что сейчас произошло. Одна из бесчисленных тактических хитростей Железного Маршала. Как всегда — примененная в самый нужный момент.

— Ничего-чего-чего!… - разнеслось эхом по полю. Заговорили сразу две дюжины совершенно одинаковых доппелей. — Это-это-это-это еще только-только-только-только начало-чало-чало-чало!…

Глава 8

Поле боя заволакивают песчаные клубы. Смерчи и смерчики кружатся меж сражающихся, выискивая рокушцев, заключая их в смертельные объятья. Песок, самый обыкновенный песок душит людей, оставаясь на лицах мертвящими масками. Солдаты падают десятками.

Еще больше погибает от зыбучих песков, прорывающихся сквозь землю то там, то тут. Огромные ямы раскрываются в больших скоплениях рокушцев, утягивая их в жуткие ловушки. Порой случайно попадается и один-другой серый, но это не страшно, это допустимые потери.

Все это дело рук тучного обрюзглого колдуна в красном плаще, что спокойно стоит в самой гуще схватки. Песчаные тучи надежно оберегают его от любых опасностей — смыкаются нерушимыми щитами, отбрасывая пули и штыки, не подпускают близко ни одного врага.

Пару раз, когда рядом оказывался эйнхерий, колдун уносился ввысь на пылевом облаке и тут же затягивал мертвеца в яму с зыбучим песком. Да, колдовство из ловушки мгновенно испаряется, песок становится просто песком… но что с того? Зыбучие пески отлично устраняют противника и безо всяких чар. Главное — создать их, а дальше все произойдет само по себе.

Для него, для несравненного Амгая Пустыни песок — это все. Именно благодаря своему удивительному контролю над песком и суглинком этот геомант достиг седьмого уровня. И единственная причина, по которой до сих пор не продвинулся до восьмого — закон, гласящий, что серых плащей должно быть ровно двенадцать, и ни единым больше.

Ничего, его время рано или поздно придет. Вот, место Ригеллиона Одноглазого недавно освободилось — у Амгая есть все шансы…

Как известно, в Серой Земле нет разделения на знать и простонародье. Зато есть — на колдунов и обычных людей. И это очень жесткое разделение. Если ты не умеешь колдовать, если ты родился без этого драгоценного дара — твои права равны нулю. Будь ты хоть старшим сыном главы Совета Двенадцати — ты никто и ничто.

Это, кстати, отлично подтверждается на практике. Бестельглосуд Хаос — только третий из детей Искашмира Молнии. Но первые двое родились с незначительными способностями, не поднявшись выше зеленого и голубого плащей. Поэтому у них, в отличие от младших братьев, нет высоких должностей.

Что же касается того единственного сына Искашмира, который оказался совсем бесталанным, не сумев получить даже фиолетового плаща… кажется, он служит швейцаром в каком-то ресторане. Матери и братьям нет дела до этого неудачника.

Зато у колдунов есть все, что может пожелать человек. Власть, богатство, множество слуг, роскошные поместья… Все государство разделено между повелителями в разноцветных плащах — обычные люди не имеют права владеть землей. На своей территории колдун устанавливает законы и взимает налоги так, как ему заблагорассудится. Фамильные владения передаются по наследству — но только от колдуна к колдуну.

Дети, не имеющие колдовского дара, не получают ничего.

Серая Земля — очень большая страна. Ее площадь — почти пять миллионов километров. Огромный остров, лишь немногим меньше Ларии и Рокуша вместе взятых. На этой территории встречаются самые разные природные условия, кроме разве что тундры. Хвойные леса на крайнем юго-западе, лиственные — в центральных областях, саванна, протянувшаяся вдоль восточного побережья, влажные джунгли в северной части, сухие субтропики на западе, в окрестностях Иххария. Множество горных массивов, есть реки и озера.

И есть пустыня. На крайнем юго-востоке разместилась Желтая Бабушка — так ласково окрестили эти земли местные жители. Желтой Бабушке далеко до Муроку, великой пустыни в сердце Степей Кентавров. И уж подавно далеко до Мертвых Песков, занимающих добрую четверть Закатона.

Но это все-таки тоже пустыня.

Желтая Бабушка — родовое владение Амгая. Да, эти бесплодные пески не самый лакомый кусочек. Но до него родовыми землями владел старший брат — Мину Развратник. А раньше отец — Гору Зловонный. А еще раньше бабка — Козжа Мотыга. Все они были второстепенными колдунами, никто в роду не поднимался выше желтого плаща.

И лишь он, Амгай Пустыня, после долгих трудов добился красного, прославив их нищие пески!

Теперь Амгай выкладывается на полную, стремясь оправдать доверие повелителя Квиллиона. Третий Маршал Серой Земли сделал его, Амгая, своей правой рукой, помог получить генеральские эполеты. Если все сложится удачно — поможет войти и в Совет Двенадцати.

Клубы песка вновь завихрились могучими смерчами. Разгромить врага! Уничтожить! Обратить в такой же песок и развеять по ветру!

Но тут солнце закрыла необычная круглая тень…

Шамшуддин вел коцебу над полем боя, пристально вглядываясь в происходящее внизу. Жаль, видимость не самая лучшая — все утопает в огне и дыму. Но главные фигуры выделяются достаточно отчетливо.

Вон в том месте солдаты и пушки просто исчезают один за другим, превращаясь в камни, листья, грибы, желуди. Это Йоганц Изменяющий, лучший трансформатор Серой Земли. Правее видны множество одинаковых колдунов в серых плащах — это, конечно же, Квиллион Дубль. Точнее, его бесчисленные доппели. А ракета, только что уничтожившая разом целую роту — вне всяких сомнений, работа Руорка Машиниста.

Нетрудно приметить и своих. Вон тот призрачный зеленоватый шар, болтающийся в воздухе, сразу разоблачает Тивилдорма Призрака. Мертвый колдун буквально выпил кучу вражеских заклятий, смешал их воедино и теперь это жуткое месиво изрыгает на серых смертоносные импульсы.

А вон там, в самой гуще, словно бы пролегла торная дорога. Несомненно, это Железный Маршал — там, где он проносится, силы рокушцев будто удесятеряются, а серые, напротив, впадают в дикую панику. Никто и ничто не страшит их так, как этот легендарный полководец.

Ну а след в земле, похожий на срикошетившую комету — это, разумеется, Верховный Маг Шумера. Бокаверде Хобокен очень мудро поступил, отправив Креола биться отдельно ото всех — пусть спокойно крушит всё в пределах досягаемости, не боясь задеть своих.

И этот след неуклонно приближается к Руорку и Квиллиону. Креол, как всегда, движется на запах самой сильной ауры. Есть еще Йоганц Изменяющий, но он на другом конце поля, а маршалы-колдуны — близко друг к другу. Судя по всему, Креол взял на себя сразу двух противников.

И очень скоро эти трое сойдутся в схватке…

Ну а пока ему, Шамшуддину, тоже предстоит работа. Скучная и незаметная — такая, какой занимался всю жизнь. Вот, к примеру, те железные твари, что прячутся в почве — кто еще с ними расправится, если не величайший телекинетик Шумера?…

Аккуратно сняв верхний слой дерна, Шамшуддин принялся щупать под ним мыслью, искать затаившегося врага. Взгляду, способному видеть ауры, кушит-полукровка сейчас предстал бы этаким спрутом — со множеством длиннющих ментальных щупальцев, тянущихся до самой земли. Сколько-нибудь умелого мага таким щупальцем не схватить — просто отсечет, как простую веревку. Но человека без колдовских навыков…

Маргул отхлебнул еще кофе и посмотрел на чашку с легкой ненавистью. Конечно, он и раньше любил кавах — в жидком виде или даже просто жевать зерна. Увы, в Шумере этого напитка не употребляли — мало кто даже слышал о его существовании. Приходилось перебиваться редкими поставками из Куша.

Но теперь… он никогда не думал, что так серьезно подсядет на кофеин. Виновато тело маргула — оно впитывает жидкость подобно губке и может пить безостановочно, но так и не напьется.

Шамшуддин скучающе скомкал очередного автомата-крота… но тут внимание привлекло кое-что еще. Песчинки. Мириады песчинок, кружащиеся смерчем вокруг обрюзглого толстяка. Очень сильный колдун. И очень опасный — целое море трупов это отлично подтверждает.

Даже эйнхерии Хобокена не могут до него добраться — их татуировки уже знакомы серым, так что «Мертвая Голова» перестала быть оружием-сюрпризом. Колдуны научились противостоять этому врагу.

— Придется заняться тонкой работой… — негромко усмехнулся Шамшуддин, делая резкий пасс.

Земля под ногами Амгая Пустыни завибрировала. Верхний слой дерна взметнулся, подбрасывая колдуна в воздух. Утоптанная за день земля рассыпалась миллионами крохотных частиц, колышась пылевыми волнами. Они изогнулись и уплотнились, приобретая форму огромной ладони…

Амгай отшатнулся. Против него бросили аналогичное оружие. Песок столкнулся с песком. Более того — Шамшуддин явно пересиливает. Телекинез архимага-маргула одерживает верх над контролем сыпучих тел серого геоманта.

Он чувствует потоки маны, идущие сверху — с проклятого летучего острова. Чувствует противника, управляющего битвой со значительного расстояния. Чувствует его ауру — очень сильную ауру, равную серому плащу.

Чувствует — но ничего не может сделать.

Напор не ослабевает. Амгай уже сам начинает задыхаться — песок, верный песок душит собственного хозяина. Лезет в ноздри и уши, пытается забиться в глаза, слипнуться на лице коркой. Амгай борется, ищет и разрывает ментальные щупальца — но враг оплетает его настоящей паутиной!

О, происходи бой здесь, на поверхности, Амгай противопоставил бы Шамшуддину многое! Сама земля под ногами разверзлась бы, поглотив врага без остатка! Но воздух… геоманту не так-то легко сражаться с летающим противником. Точно так же аэромант будет малополезен под землей, вдалеке от ветров и облаков. А гидромант немногое сделает в пустыне, где нет ни капли влаги.

Однако кое-что у Амгая припасено и на такой случай.

— Убить его! — приказал колдун.

Приказ был обращен к шестерке автоматов Руорка, оказавшейся поблизости. Они обладают высоким интеллектом, и их обучили повиноваться любым командам носителей радужных плащей.

Шамшуддин лишь насмешливо хмыкнул. Что ему сделают эти создания? Пулям не пробить диска из черной бронзы. А чтобы…

Но тут мысль оборвалась. Автоматы, услышав приказ, одновременно как бы… присели. Точнее, резко согнулись, сокращая пружинную «ногу» с колесом. Из области копчика вырвались языки пламени, и великолепные творения Руорка Машиниста взлетели в небеса.

Порохового заряда хватило лишь на стартовый толчок. Унесшись под облака, автоматы тут же устремились обратно — в свободное падение. Но за плечами раскрылись складные алюминиевые крылья — недостаточно, чтобы остановить падение, однако достаточно, чтобы замедлить его во много раз.

Шамшуддин удивленно покачал головой, глядя на планирующих по воздуху автоматов. Медленно раскрыл ладонь, не совсем понимая, от чего предстоит защищаться. Пули на такое расстояние не долетят, пожалуй…

Но тут автоматы как по команде вскинули руки-клинки. Короткий щелчок — и они отстреливаются подобно болту, выпущенному из арбалета. И не просто слепо устремляются в цель — мчатся направленно, словно стальные птицы.

Шамшуддин резко вывернул запястья, чуть заметно усмехаясь. Они надеются достать его такой мелочью?… Маргул легко перехватил свищущие клинки на подлете, заставил их пару секунд повисеть в воздухе, а потом… устремил обратно.

Собственные лезвия обрушились на планирующих автоматов, распарывая им крылья. Творения Руорка одно за другим ринулись вниз, к земле, все ускоряясь и ускоряясь…

Шамшуддин вновь перенес внимание на песчаного колдуна. Хрустнул шеей, готовясь в буквальном смысле раздавить нахала.

И запоздало понял, что автоматы всего лишь выполняли отвлекающий маневр. Расправляясь с ними, Шамшуддин ослабил напор на Амгая. И теперь тот презрительно ухмыляется, сведя вместе набухшие венами запястья…

Амгай резко раскрыл ладони «крабом» и хрипло выкрикнул:

— Таран Пустыни!!!

Колдуна оттолкнуло назад, словно ружейной отдачей. Ладони выстрелили мощнейшим столбом песка — уплотненным до предела, до каменной прочности. Таран Пустыни стократ сильнее обычного боевого тарана — этот удар пробьет крепостную стену любой толщины.

Натиск душащей пыли резко ослаб. Шамшуддин молниеносно сбросил напряжение со всех точек, полностью сосредоточившись на обороне. Быстрым движением руки он сорвал с дома Катценъяммера крышу, едва не своротив весь второй этаж, и в последний миг успел выставить огромный щит.

Белки глаз бешено завращались. Маргул едва удержался на ногах — с такой чудовищной мощью ударил Таран Пустыни. Крыша, удерживаемая телекинезом, разлетелась вдребезги, приняв на себя сокрушающий импульс. Глаз Урея часто запульсировал и лопнул, разлетевшись крохотными брызгами.

Но заклятие тоже рассыпалось.

Дом Катценъяммера превратился в нечто обезображенное, лишенное крыши и половины второго этажа. Но если бы этот колдовской снаряд ударил в несущий диск, коцебу мог попросту рухнуть. За отмеренные ему полторы секунды Шамшуддин никак не успевал ни уклониться, ни отвести заклятие, ни хотя бы подобрать защиту получше.

Пришлось чем-то жертвовать.

— Еще сюрпризы будут? — негромко спросил Шамшуддин, уже не ухмыляясь.

Судя по подавленному виду песчаного колдуна — больше тот ничего не приберег. Его песочный щит может уберечь от пули и ножа, от взрывной волны и боевого заклятия…

Но как защититься от ментального щупальца, проникающего сквозь любую преграду?…

Йоганц Изменяющий разглядывает кипящее сражение с высоты огромного мамонта. Захватывающее зрелище — сейчас бы сюда фужер хорошего вина…

А вот участвовать во всем этом самому как-то не хочется. Йоганц — человек спокойный, миролюбивый, вооруженные конфликты ему претят. Но маршалы приказали помогать колдовством на левом фланге — а приказы следует исполнять.

Йоганцу даже не приходило в голову, что седьмой в Совете Двенадцати вовсе не обязан подчиняться восьмому и одиннадцатому в том же Совете. Да и Астрамарий Целебор Краш ему не начальник — он командует только армией, а Йоганц — штатский колдун.

У него даже военного мундира нет.

Время от времени Йоганц рассылает туда-сюда колдовские импульсы, обращая вражеских солдат в каменные статуи или мелких зверушек. Приходится тщательно выбирать цель — пару раз он уже промахивался, задевая заклятием своих. Слишком уж мельтешат фигуры, постоянно перемешиваются — трудно сосредоточиться, фиксация то и дело нарушается.

Грохнула пушка. И одновременно — болезненно затрубил мамонт. Похоже, задело шальной картечиной. В движениях огромной зверюги появилась неуверенность, правая задняя нога явно повреждена.

Низкорослый махут обернулся к Йоганцу и виновато залопотал на своем диковинном наречии. Колдун поморщился — он так и не удосужился выучить язык ингарцев. Хотя бы по той причине, что у этих варваров нет единого языка — общее число диалектов переваливает за два десятка. Царьки довольно бегло говорят на ларийском, но вот рядовые воины…

Впрочем, приблизительный смысл понять нетрудно. Махут говорит, что этот мамонт больше не годится нести на себе такое высокопоставленное лицо, как член Совета Двенадцати. Нужно перейти на другого зверя, а этого отвести в тыл или дождаться колдуна-медика.

Или здесь уместнее будет бестиолог?…

— Я пройдусь, — рассеянно спрыгнул с волосатой спины Йоганц.

Махут вскрикнул вслед — с мамонта нельзя просто так спрыгивать, это не лошадь. Неудачно упав с такой высоты, можно и ногу сломать.

Но Йоганц, разумеется, в момент прыжка активировал смягчающие чары, обратив небольшой участок почвы в пружинящую желеподобную массу. Простенькое заклятие, но довольно полезное, если надо сэкономить время.

Колдун скучающе двинулся куда глаза глядят. Нет, все-таки военные дела не по нему. На поле брани хорошо себя чувствуют маршалы. Ригеллион Одноглазый наслаждался битвами каждой клеточкой тела… пока был жив. Руорк Машинист тоже вояка до мозга костей, обожает порох и ружейное масло. Даже крайне осторожный Квиллион Дубль на самом деле очень любит сражения, пусть и не лично, а посредством доппелей.

И Асанте Шторм военачальник не из последних, только водит не дивизии, а эскадры. А дядюшка Яджун как стратег звезд с неба не хватает, зато подпалить кому-нибудь задницу не откажется никогда…

Но он, Йоганц Изменяющий, гораздо больше похож на другого дядюшку — Бестельглосуда. Ему скучны все эти драки, перестрелки… Пустое, никчемное времяпрепровождение. Лучше бы уж его оставили в Симбаларе — помогать дедуле Тахему на стройке или присматривать за арсеналами взамен Руорка…

Перед глазами мелькнула яркая вспышка, по скуле потекла вода. Шальная пуля. Защитный экран вокруг Йоганца не отталкивает их, а мгновенно меняет молекулярную структуру, обращая в безобидные водяные капли. На одежде уже осталось несколько мокрых пятен.

Огромный дэвкаци, с ревом замахнувшийся на Йоганца молотом, замер неподвижно. Гигант даже не успел ничего почувствовать, как обратился мраморной статуей. Весьма зрелищной, надо сказать.

Та же судьба постигла драгуна, попытавшегося зарубить колдуна на скаку. Лошадь истошно заржала, копыта ушли в почву под тяжестью медного всадника. Йоганц чуть улыбнулся — животине еще повезло, что он не выбрал свинец.

Трансформация одних веществ в другие — это его коронное умение, здесь Йоганцу Изменяющему равных нет. Почти мгновенно, почти без усилий. Даже не напрягаясь.

Очередной безумец, мчащийся со штыком наперевес… Йоганц лениво повел бровью… и резко отшатнулся. Вместо того, чтобы рассыпаться кучей песка, как рассчитывалось, солдат лишь запнулся, тупо пялясь на струящуюся меж пальцев фузею. На оружие чары подействовали, и на одежде кое-где образовались прорехи…

Но человек нисколько не пострадал.

— Циар гехастур[70]!… - в страхе дернулся Йоганц.

Эйнхерий! Ктулху Всеблагой, как же он мог забыть об этих проклятых мертвяках, недоступных колдовству?! Дядюшка Бестельглосуд же несколько раз повторил — без охраны не передвигаться, быть постоянно готовым к такой встрече!

Пистоль!… Пистоль с серебряной пулей!… Вот он, на поясе, специально для такого случая!… Эйнхерии — нежить, они боятся серебра!

Если бы еще только уметь пользоваться этим плебейским оружием…

Трясущаяся рука колдуна вскинула пистоль на уровень глаз. Палец неуверенно лег на спусковой крючок… но нажать уже не успел. Гренадер, оправившийся от шока, врезал Йоганцу Изменяющему просто кулаком.

Из глаз посыпались искры. Колдун повалился на спину, роняя пистоль. Дух вышибло мгновенно — словно лошадь копытом лягнула.

Эйнхерий сжал кулак покрепче и встал над поверженным противником. Если садануть со всей силы в кадык, горло превратится в кровавое месиво. Эти мертвые руки наделены нечеловеческой силищей…

Но он не успел. Едва гренадер замахнулся… как развалился на четыре части. Автомат, бесшумно подкативший сзади, нанес молниеносный удар руками-клинками, разрезав ходячего мертвеца крест-накрест от плеч к подмышкам.

Почти не кровоточащие куски по-прежнему шевелятся, глаза недоуменно моргают, руки пытаются ползти, туловище силится сесть… но что толку? В таком виде это уже не боец.

Литиевые цилиндрики, заменяющие автомату глаза, совершили полуобороты. Металлический солдат смерил бездыханного Йоганца пристальным взглядом, особенно внимательно рассматривая серый плащ. Комочек кремния, скрытый в титановом черепе, завибрировал от бешено клубящейся маны.

Биологический вид… человек.

Расовая принадлежность… серый.

Гражданский статус… колдун.

Уровень могущества… восьмой.

Дополнительная информация… один из Совета Двенадцати.

Приоритет защиты и повиновения… высший, уступает только Создателю Руорку.

Дальнейшие действия…

1. Отложить все прочие задачи.

2. Доставить человека в безопасное место.

3. Вызвать колдуна-медика.

4. Вернуться к отложенным задачам.

Боевые клинки разомкнулись, образовав подобие ножниц. Автомат насколько сумел бережно ухватил этими «ножницами» Йоганца и поволок прочь от сражающихся.

Мамонт-исполин с трубным ревом вломился в фузилерское каре, расшвыривая солдат хоботом. Громадные бивни, изогнутые почти кольцом, работают на манер таранов. В крошечных злых глазках горит яростный огонь. Шерсть — черная, угольно-черная шерсть — стоит дыбом, разве что не искрясь.

Вождь вождей Айюки зорко рассматривает окрестности, направляя Черную Шкуру в самую гущу схватки. Могучий зверь понимает хозяина без слов, по одному лишь прикосновению.

— Я думаю, мы здесь очень далеко от Ингара, — философски заметил Айюки. — Жарко в шубе уже стало совсем. Сильно жарко. Хорошо мне — я могу шубу снять. Не сниму, но могу снять ведь. Плохо тебе, Черная Шкура — твоя шуба на коже растет, сняться не может. Да, совсем тебе плохо.

Вокруг стало что-то слишком уж много серых людей. Кажется, на правом фланге их крепко теснят, вот они и жмутся сюда, к реке. Мелкая река совсем — мамонт вброд перейдет. А вот человек не перейдет, потонет.

Шибко хорошо, когда мамонт есть.

Серые наседают на дэвкаци. Эти волосатые великаны, сами похожие на двуногих мамонтов, бьются каждый поодиночке — в строю им несподручно. Когда богатырь-дэвкаци машет своей кувалдой весом в полтора центнера, соратники больше мешают. Только и гляди, как бы своего ненароком не задеть.

Другое дело — серые солдаты. Эти, наоборот, идут ровными колоннами, сражаются вместе, словно пальцы одной руки. Приучены держать идеальную линию — разбей ее, и сразу растеряются.

Одинокий серый — что отрубленное осьминожье щупальце. Подергивается, извивается, будто все еще живое, но вцепиться уже ни в кого не вцепится.

Бум-м-м!… Бум-м-м!… Тяжелые молоты-колотушки лупят по земле, отдаваясь гулким эхом. Хрясь!… Какой-то пикинер попал в пределы досягаемости, и стальная чушка превратила его в кровавое месиво. Рукояти молотов короткие, но словно живут собственной жизнью, буйно вращаясь в намозоленных ладонях дэвкаци.

Торир Дом кажется неуклюжим, неповоротливым — но он правая рука вождя и один из лучших бойцов клана. Пространство вокруг гиганта устлано трупами. Необъятное пузо колышется, прикрытое лишь дубленой кожей. Стальные кирасы — для маленьких хрупких людей. Не для сынов Огненной Горы.

Но Ториру приходится все тяжелее. Его уже не раз задевали и дырявили — очень уж крупная мишень. Нелегко быть таким большим, как Торир. Он ведь уже не так молод, как когда-то…

Вжик!… В могучий торс впилась очередная пуля. Проклятые свинцовые осы — так больно жалят… так больно… Сколько их уже таких в теле?… Десять?… Двадцать?… У Торира всегда было плохо с устным счетом.

— Торир… может еще… — пророкотал дэвкаци, размахиваясь в очередной раз.

Помутневший взгляд остановился на худощавой фигуре в фиолетовом плаще. Колдун… маленький колдун… Сейчас Торир его пришибет…

— Пли!… - гаркнул майор серых.

Мушкетный залп. Торир, окруженный со всех сторон, утробно загудел и покачнулся. Силы иссякли окончательно. Один из увесистых молотов выпал из пальцев, оставив глубокую вмятину в почве. Толстенные ножищи подкосились…

Нашпигованный пулями Торир Дом испустил дух. Сама земля вздрогнула и застонала, когда рухнул этот необъятный колосс.

Вождь вождей Айюки цокнул языком, погоняя Черную Шкуру. Здесь он повоевать уже не успел — надо двигаться дальше, а то все враги закончатся.

Мамонт шумно затрубил. И ему ответил другой рев — тоже трубный, но более мелодичный. Другой мамонт?…

Нет. Еще один дэвкаци. Крупный, широкоплечий, совершенно седой. А трубит он в витой медный рог. Созывает своих.

— За мной, все большие мамонты!… - пошарил в складках шубы Айюки.

На свет появилась кривая свистулька, вырезанная из моржового клыка. Вождь вождей приложил ее к губам, и сквозь шум битвы пробился еще один звук — пронзительный скрежещущий визг. Махуты, услышавшие его, потянули мамонтов за уши — на зов мудрого Айюки!

Седой дэвкаци обернулся на вопль свистульки. Он не сдвинулся с места, без страха взирая на громадного черного мамонта и коротышку в шубе, что его оседлал. Вождь Огненной Горы и вождь вождей Ингара встретились посреди поля боя.

— Пойди, Черная Шкура, пойди, пойди туда!… - кольнул огромное ухо крючком Айюки.

Крохотные глазки вмиг налились кровью. У мамонтов есть одно очень чувствительное место — уши. Даже легкий укол в эту часть тела причиняет толстокожим зверюгам сильную боль. И махуты Ингара пользуются этим при обучении мамонтят. Четвероногий великан безропотно повинуется крохотному человеку на голове — иначе ухо пронзит злая колючка.

Земля задрожала под ударами тяжелых ножищ. Черная Шкура помчался прямо на Хабума Молота.

Дэвкаци велик рядом с человеком, но совсем мал рядом с мамонтом!

Седая грива всколыхнулась. Вождь Огненной Горы с разворота метнул боевую острогу — весом со взрослого человека, отлитую из лучшей стали.

— Тай-тай!… - выкликнул Айюки, швыряя навстречу собственную острогу.

Глаз и рука не подвели Айюки. Легкая костяная острога встретилась с тяжелой стальной и отклонила ее с пути. Оружие Хабума просвистело мимо несущегося мамонта.

А в следующую секунду на вождя дэвкаци обрушились громадные бивни.

— Отец!!! - пронеслось над полем.

Окровавленный Хабум отлетел в сторону, теряя молот. Черная Шкура с трубным ревом развернулся и набросился на поверженного противника, круша ребра и хребет, топча дэвкаци в кровавое месиво.

Глаза старого вождя широко распахнулись. Перед ними одна за другой возникают призрачные фигуры — отец Старбул, мать Ядзуки, тетка Эрлеке. За ними теснятся и шепчут другие лица — полузабытые или совсем незнакомые. Все они принадлежат к роду Молот.

Предки. Великие предки.

— …Хабум Молот!… - послышался чей-то гулкий голос в наступившей вдруг тишине.

— Хабум… идет… — произнес старик, поднимаясь на ноги.

Духи предков расступились, пропуская погибшего вождя. Родители протянули сыну руки, вводя новый дух в свое сонмище.

— Видишь, Хабум, Эрлеке была права! — воскликнула Эрлеке Молот. — Сама Огненная Гора стала погребальным костром Эрлеке!

— Когда Хабум и Эрлеке виделись в последний раз… — вспомнил вождь, — …Эрлеке не договорила, что слышала от духов. А духи ведь еще сказали, что Хабум тоже вскоре последует за Эрлеке, так?

— Да, так сказали духи, — кивнула шаманка. — Но не кручинься, Хабум, не жалей. Сегодня Хабум умер славной смертью, оставив славных детей. Взгляни, каким богатырем стал Индрак! Хороший будет вождь клану!

Хабум обернулся — и лицо озарилось улыбкой. Он увидел сына.

Молодой дэвкаци стоит нерушимой скалой и бешено вращает исполинским молотом, не подпуская врагов к отцовскому телу. Даже огромные мамонты разлетаются от этих ударов сухими листьями.

— Стань хорошим вождем, Индрак… — с любовью произнес Хабум.

Глава 9

Руорк Машинист раздвинул плечевые пластины. Наружу выдвинулись короткие дула. Резкий выстрел — и в цель летят два разрывных снаряда, похожие на перезрелые каштаны. Взрыв — и сразу пятеро солдат обращаются в кровавое месиво.

Из них двое — эйнхерии.

— Как жаль, что в приснопамятном Дорилловом ущелье не было меня… — пробормотал себе под нос Руорк. — Посмотрел бы я, как эти рисунки на коже справились бы с автоматами… а, да вы всё не унимаетесь?!

Из металлической ладони вылетел длиннющий титановый шнур. Колдовской хлыст раскалился добела — одного взмаха хватит, чтобы рассечь всадника вместе с лошадью!

Руорк очертил в воздухе несколько слепящих дуг и язвительно расхохотался, глядя на корчащиеся вокруг обрубки. Мерзкая нежить! Как отвратительна эта мертвая человеческая плоть! И как она слаба перед благородным металлом!

Фшуууууууххххх!… Накопитель маны, вмонтированный меж лопаток, загудел, активируя защитный экран. Вокруг Руорка образовалась мерцающая сфера, принимая на себя поток бушующей энергии.

В него ударили боевым заклятием — и очень мощным.

Чары схлынули, силовой экран погас, и Второй Маршал увидел своего противника. Высокого смуглого мужчину с матово-черным посохом. Штанины и рукава еще колышутся — чужак спланировал прямо по воздуху.

— А, вот и предводитель… — удовлетворенно улыбнулся Креол.

Руорк приподнял губу, демонстрируя железные зубы. Для жидкокристаллического глаза этот человек — просто человек. Но его протоплазменный собрат наделен высшим зрением и видит колдовскую ауру — ауру ужасающей мощи.

Даже у владыки Бестельглосуда немного слабее.

— Да, пожалуй, ты мог одолеть Ригеллиона… — кивнул Руорк.

Не хочется это признавать, но противник слишком силен для него одного. Потери могут быть недопустимо крупными — вплоть до стопроцентных. Руорк силен и бесстрашен — но все же пока еще не бессмертен.

И именно поэтому он, мудрейший техномаг, пошел на унизительный пакт, предложенный…

— А, я вижу, он нас наконец разыскал!… - вкрадчиво донеслось сзади.

Из-за спины Руорка выступил еще один колдун в сером плаще. Толстоватый, с реденькими волосиками и остреньким носиком.

Квиллион Дубль.

Брови Креола сошлись вместе. Он двигался на запах сильнейшей боевой ауры — вот этого самого колдуна, что наполовину состоит из железа. Но он полагал встретить только его одного. Никаких других сильных колдунов поблизости быть не должно… или чувства его обманывают?…

Нет, не обманывают. Других колдунов здесь действительно нет. Этот противно улыбающийся тип в сером плаще — никакой не колдун. Достаточно взглянуть на него иным зрением — бледненькая аура остается, а сам он… исчезает. Исчезает бесследно, словно это лишь пустота, с помощью магии обретшая форму и плоть.

Иными словами — доппель.

И не он один. Все эти солдаты вокруг… доппели, Кингу их сожри, одни только доппели! Не меньше двухсот доппелей всевозможных обличий!

Слово-ключ. Короткий взмах рукой. И заклятие Разъяренный Дикобраз просыпается тысячей крохотных металлических игл. Они вонзаются в одежду… кожу… волосы…

Пуххххх!… Число доппелей резко поубавилось. Мусор, присутствующий лишь для отвода глаз, испарился дымными облаками. Каждому хватило одной-единственной царапины.

Остались только доппели высоких уровней — не исчезающие от такого пустяка. Что-то около трех дюжин. Из них две трети — абсолютно одинаковые востроносые колдуны в серых плащах. Похоже, именно так выглядит их кукловод.

— Превосходный удар-удар!… - эхом произнесли сразу два доппеля. — Но мы еще только начинаем-аем!…

В Креола одновременно полетела дюжина голубоватых вспышек. Квиллион Дубль — доппель-мастер, но несколько простеньких боевых заклятий он все же знает. Нельзя же вверять свою безопасность исключительно доппелям, верно?…

— Х-ха!… - крутанулся вокруг своей оси Креол, одновременно активируя Эфирный Доспех и швыряя с обеих рук гроздь Огней Шамаша.

Бабахающие петардами огоньки задели троих доппелей. Двоих — более простых по конструкции — сразу обратило в дымные облака, но третьему лишь повредило лицо. Глаз вышибло, нос превратился в обугленную дыру — однако доппель даже не вздрогнул. Эти создания не испытывают даже малейшей боли.

— Не расслабляйся!!! - гаркнул Руорк Машинист, стреляя из собственных плеч.

Креол скрипнул зубами — еще и этот! Колдовские фугасы разорвались одновременно, сорвав одну из Личных Защит. Эфирный Доспех превосходно защищает от стандартных боевых заклятий, но совершенно бессилен против огнестрельного оружия.

Маг закрутился юлой, едва успевая отражать все удары. Доппели носятся вокруг осиным роем, швыряя мелкие заклятия или даже просто паля из пистолей. Шестеро самых сложных стоят поодаль, творя новых доппелей — совсем простеньких, умеющих лишь бегать и пропадающих от одного удара. Эти занимаются тем, что сами бросаются под атаки Креола, играя роль живых щитов.

Но это было бы еще ничего, если бы не тяжелая артиллерия — Руорк Машинист. Он не лезет в общую гущу — спокойно бабахает по Креолу с безопасного расстояния. Ветвящаяся молния… столб колдовского огня… град стальных игл… все это порождают бесчисленные артефакты, вмонтированные в живую плоть. Атаки Руорка убивают и доппелей Квиллиона… но кого когда волновали доппели? Это просто заклятия, внешне похожие на живых существ.

— Святой Креол, могу ли я помочь тебе? — донеслось сквозь шум боя.

На холм взбирается лод Гвэйдеон. Без коня — Гордого тяжело ранили, и Генералу Ордена пришлось спешиться. Но это не помешало ему даже сквозь пороховой дым разглядеть тяжелое положение святого Креола и поспешить на помощь.

Все-таки замечательное это изобретение — подзорная труба.

Маг бросил быстрый взгляд через плечо, развоплощая очередного доппеля. Губы растянулись в улыбке, и он торжествующе рявкнул:

— Ну, вы сами меня довели! Пришло время применить мое самое лучшее оружие!

Руорк и доппели Квиллиона настороженно замерли. Креол вскинул правую руку, чуть задержал в воздухе… а потом резко выкинул вперед и крикнул:

— Вперед, паладин!!!

— Повинуюсь, святой Креол! — воскликнул лод Гвэйдеон, устремляясь на Руорка Машиниста. — Во имя Добра, я нападаю!!!

Двуручный меч с размаху врезался в силовой экран. Врезался — и отскочил. Но экран замерцал, пошел разводами — Белый Меч, хранящий дух и веру лода Каббаса, нарушил стабильность магии Руорка.

— Ты кто еще такой, уродское подобие автомата?! - просипел Руорк, выщелкивая из запястий длинные лезвия и переходя в рукопашную. — Ты же даже не колдун! Как у тебя вообще хватило наглости вызвать на поединок серый плащ?!

Лод Гвэйдеон не произнес ни слова. Сияющая полоса керефа вращается мельничными крыльями, рубит и рассекает воздух, блокирует удары Руорка, ища возможности поразить уязвимую точку.

— Что молчишь?! - не выдержал Руорк. — Отвечай мне, падаль!!!

— Паладин не оскверняет уст бранью, — негромко произнес лод Гвэйдеон. — Я ражу врага мечом, а не оскорблениями.

— С-с-с-с-с-с-с-с-с-с!!! - раскрылся клапан на титановом горле колдуна.

В глазах паладина отразилось легкое удивление — раньше он не встречал людей, выпускающих пар из шеи. Однако Белый Меч ни на миг не замедлил темпа — у прислужников Близнеца много всяких фокусов, незачем обращать на них внимание.

Многочисленные лже-Квиллионы посерьезнели. С появлением у Руорка Машиниста собственного противника Креол резко ускорил темп. Рядовые доппели ему не страшны — да и высокоуровневые не доставляют особых затруднений.

Шестерка самых сложных копий одновременно совершила колдовской жест — сложила ладони перед губами. Шесть ртов одновременно раскрылись, восклицая:

— Тысяча Бойцов!!!

Креол устало застонал. Прямо из воздуха возник целый полк солдат с мушкетами наизготовку. Пусть это самые простенькие доппели, рассыпающиеся от малейшего нарушения структуры, их пули так же смертоносны, как любые другие.

Иногда пустота тоже способна убивать.

— ПЛИ!!! - хором рявкнули доппели, одновременно разряжая мушкеты.

Грохочущий залп! Но за миг до этого Креол упал ничком, активируя мощнейший экран в арсенале — Кокон Абсолютной Защиты. Черная, стопроцентно непроницаемая полусфера скрыла хозяина, легко отражая все пули.

Через несколько секунд Абсолютная Защита спала, выпуская на волю мага с горящими пламенем руками. Креол шарахнул Огненным Кольцом ужасающей мощи, превращая всю тысячу доппелей в дымные облачка.

Хотя не совсем всю. Некоторые остались. Осталась та шестерка, что все это сотворила. И остались новые доппели — тоже в серых плащах. Пятеро совершенно одинаковых ширококостных колдунов с коротенькими пальцами.

И еще один — рослый, с военной выправкой и повязкой на одном глазу.

— Ты же сдох!… - ахнул Креол, узнав Ригеллиона Одноглазого. — А, хотя нет, это же тоже доппель…

— За мной, в атаку! — гаркнул лже-Ригеллион, пуская в Креола волну белого света.

— Жги его!!! - проревели лже-Яджуны, превращая пространство вокруг в огненный ад.

Буквально жонглируя защитными полями, Креол лихорадочно думал. Это высокоуровневые доппели, даже эмоционально копирующие оригиналы. И к тому же колдующие. Но ни один доппель, даже самый сложный, не способен создать доппеля колдующего! Просто не сможет снабдить его маной!

А это значит, что новенькие либо где-то прятались, до поры не показываясь на глаза, либо… либо их хозяин тоже где-то поблизости!

Поодаль в это время высекаются тучи искр. Керефовый меч сталкивается и скрещивается с двумя титановыми, растущими из запястий колдуна. Будучи артефактами, и очень неплохими, они вполне успешно противостоят Белому Мечу. В предплечьях бешено жужжат циркулярные пилы абсолютной остроты — если удастся хоть раз коснуться, враг просто развалится надвое.

Но Руорк Машинист все равно крепко злится. Он допустил ошибку, дав этому серебряному латнику ближний бой. Руорк никогда не учился фехтовать — чары клинков сами направляют его руки куда нужно. Обычный бретер уже давно свалился бы мертвым.

Но этот, с его светящимся мечом… это просто изумительный мастер. Он легко противостоит всем атакам, успешно избегает циркулярных пил и уже дважды сумел задеть Руорка. Правда, раны на глазах затягиваются — в позвоночник вмонтирован отличный медицинский артефакт. Но если так пойдет и дальше, рано или поздно проклятый латник достанет жизненно важную точку…

— Чш-ш-ш-ш-ш-ш!… - издал резкий звук Руорк, широко распахивая рот.

Вмонтировать в рот тяжелое оружие так и не удалось — все-таки Руорк им говорит и даже пока что иногда ест. Зато кое-что скрыто в силиконовом языке — крошечный кристалл, испускающий сконцентрированный свет. Человека прожжет насквозь.

Ослепительный луч, ударивший из железной пасти колдуна, стал для лода Гвэйдеона сюрпризом. Но рефлексы оказались на высоте — он отскочил назад, уходя от свищущих рук-клинков и отражая колдовской свет мечом.

Руорк только этого и ждал. Воспользовавшись выигранным мгновением, он с силой ударил оземь металлической ногой. Сработала колдовская пружина, подбрасывая колдуна в воздух, и тут же включился левитирующий артефакт в грудине.

Подобно железному ястребу Руорк Машинист пролетел над лодом Гвэйдеоном, с щелчком убирая клинки, но взамен включая огнеметы. Паладина окатило бушующим пламенем — часть страшного жара проникла даже сквозь священный кереф. Генерал Ордена почувствовал, как кончики усов курчавятся и обугливаются.

Креол замер неподвижно, переливаясь настоящей радугой из защитных экранов. Разумеется, доппели Яджуна и Ригеллиона не идут ни в какое сравнение с оригиналами — как и все прочие, они появились на свет с заданным, не слишком большим запасом маны. Еще удар-другой — и они просто выдохнутся. Но пока что… пока что Креолу приходится сидеть в глухой обороне. Ждать, пока у доппелей закончится мана — сейчас они атакуют с такой частотой, что нанести встречный удар нет никакой возможности.

А вот и удобный момент! Один из лже-Яджунов бессильно опустил руки — мана кончилась. Посох просвистел черной струей, адамантовый наконечник вонзился в широкий лоб… и на землю полилась вода. Доппель прекратил существование.

Еще удар! Другой доппель обратился холодной лужей. Та шестерка, что прежде творила простеньких доппелей в качестве живых щитов, теперь замерла безжизненными истуканами. У них тоже явно подошла к концу мана.

Креол криво усмехнулся — он таки взял их измором! У него самого маны еще предостаточно, хоть он и истратил часть, пока продрался к колдунам-маршалам сквозь армию серых. Заклятий тоже заметно убыло, но запас все еще есть, причем на глазах возрастающий. Стандартное боевое заклятие можно обновить за несколько секунд — они редко состоят больше чем из десяти-двенадцати слов.

Теперь только добить этих беспомощных кукол…

Посох влетел обратно в ладонь. Креол наклонил его пониже… и навершие взорвалось бурным пламенным ливнем! Бешеный поток огня хлынул из черного обсидиана, сметая доппелей, как сухую траву. Плененный ифрит внутри неистовствует, ярится, лютует, извергая всепожирающий адский жар.

Посох-огнемет замолчал. Креол закрутил его меж пальцев, удовлетворенно глядя на водяные лужицы и облачка пара. Все, что осталось от проклятых доппелей.

Но… Маг зло скрипнул зубами — на замену убитым уже спешат два новых Ригеллиона, Яджун, целых шесть Квиллионов и еще какой-то колдун в сером плаще! Их хозяин и в самом деле где-то поблизости — сидит себе в безопасном укрытии, неспешно медитирует, подзаряжается маной и создает все новых и новых доппелей! А ему, Креолу, подзаряжаться некогда — медитация требует спокойствия, сосредоточения, а главное — времени!

У него ничего перечисленного нет!

Кроме колдунов появляются и новые действующие лица. Каменный голем. Могучий дэвкаци с зазубренной секирой вместо правой руки. Огромный зверь, похожий на росомаху-великана. Невероятно жирный ревенант с посинелой кожей. На редкость крупный вампир Сумура. Конный воин с длинным копьем-алебардой. Лысый карлик с кривыми кинжалами-штопорами, смазанными ядом. Кентавр с содранной шкурой.

Разумеется — тоже сплошь доппели. Разномастные воины и чудовища из богатой коллекции Квиллиона. Всех понемножку — посмотреть, не окажется ли кто в этом параде уродов крепким орешком для Креола?

И что особенно скверно — твари появляются с разных сторон! Этот Квиллион Дубль не дурак — не хочет, чтобы Креол разгадал, где он прячется. Ауру, само собой, тоже затаил — совершенно ничего не чувствуется.

— А-а-а, подходите все, сколько вас есть!!! - отчаянно выкрикнул Креол, бия с обеих рук молниями и бешено швыряя туда-сюда посох. — Я вас всех обращу в пепел!!!

Лязгающий хохот Руорка Машиниста слился воедино с грохотом выстрелов. Все десять металлических пальцев откинулись, обнажая ружейные дула — и паладина накрыло пулеметным огнем. Лод Гвэйдеон что есть силы сжал рукоять Белого Меча. Полоса сияющего керефа заходила ходуном, едва успевая отражать смертоносный град.

Техномаг поливает противника свинцовым дождем, не заботясь о боеприпасах. Эти пули — не настоящие пули. Всего лишь псевдоматерия — время их существования исчисляется секундами. Ровно столько, чтобы поразить цель — а потом пусть возвращаются в небытие.

Истинные боеприпасы колдуна — мана, струящаяся по духовным линиям.

Но лод Гвэйдеон по-прежнему движется вперед. Шаг за шагом, плотно упираясь ступнями в землю.

В глазах Руорка мелькнуло раздражение — серебряный латник доставляет слишком много проблем. Раз уж он ухитряется противостоять этому — применим другое оружие!

Колдун резко вскинул руки, прекращая пулеметный огонь. Лод Гвэйдеон промедлил ровно мгновение — а затем ринулся вперед, стремительно сокращая расстояние до противника.

В запястье Руорка что-то чуть слышно загудело. На ладони засветились две спиралевидные линии. Взмах… и с пальцев срывается ослепительно-голубая молния!

Паладин даже не дернулся. Белый Меч вильнул, ловя молнию, и круто пошел вниз, вонзаясь в почву. Лода Гвэйдеона слегка тряхнуло, волосы под шлемом встали дыбом, но большая часть разряда ушла в землю по мечу, как по громоотводу.

— Ктулху Всезнающий, у тебя хорошие доспехи! — пораженно воскликнул Руорк Машинист. — Но…

Металлическое колено резко согнулось, выплевывая чугунный шарик. Лод Гвэйдеон метнулся в сторону… но шарик в полете словно бы размножился! Развернулась частая ванадиевая сеть, охватывая паладина смирительной рубашкой!

Лод Гвэйдеон забился рыбой, вытащенной на сушу. Белый Меч оказался зажат в неудобном положении. Пальцы нашарили за поясом гольбейн, но для зачарованного ванадия его остроты не хватило.

— …но недостаточно!!! - закончил Руорк, с силой ударяя рукой-клинком.

В последний миг паладин перекатился, подставляя плечо вместо сердца. Лезвие Руорка пробило кереф, окрасившись кровью.

— Пречистая Дева, дай мне сил!!! - вскричал лод Гвэйдеон, резко разводя руки в стороны.

Неимоверная мощь, прихлынувшая на краткие мгновения, разорвала ванадиевую сеть подобно шелковой пряже. Лод Гвэйдеон взметнулся серебряным вихрем. Правая ладонь молниеносно перехватила клинок, занесенный для повторного удара. Левая сжалась кулаком, устремляясь в полуметаллическое лицо.

Колдовской меч переломился, удар в челюсть отбросил Руорка назад. Паладин метнулся следом… но титановая кисть вдруг просто отвалилась, падая на землю. Под ней обнаружилось дуло — черное пушечное дуло!

Выстрел!… В упор, с минимального расстояния. Но не пушечным ядром, а воздушным. Самый обыкновенный воздух — только очень плотно сжатый и ускоренный.

Лод Гвэйдеон уже не успел ни увернуться, ни закрыться. Сверхплотный воздушный снаряд угодил точно в грудь, оставив в доспехе глубокую вмятину и отбросив паладина назад.

Серебристая фигура упала сломанной куклой и замерла.

Дыхание Креола начало сбиваться. Мана пока еще есть, есть и заклинания, но то и другое неуклонно убывает. А доппели появляются все новые и новые. Еще немного — и его просто возьмут голыми руками.

Нет более жалкого и никчемного создания, нежели обезманенный маг.

По крайней мере, среди противников уже не так много колдунов, как прежде. Судя по всему, Квиллион Дубль тоже изрядно исчерпался. Креол явно уничтожает доппелей чуточку быстрее, чем их хозяин подзаряжается маной.

Чуточку быстрее — но этого все же недостаточно! Вокруг по-прежнему целых шесть лже-Квиллионов и два лже-Ригеллиона. Квиллион остановился именно на них — доппели одноглазого маршала оказались наиболее эффективными против Креола.

И теперь лже-Ригеллионы швыряют боевые заклятия, а лже-Квиллионы осуществляют поддержку, создавая мелких доппелей. Эти одноразовые создания так и роятся вокруг, принимая на себя все удары Креола.

Копье Железного Огня, исторгнутое одним из лже-Ригеллионов, разрушило последнюю Личную Защиту. Из магических доспехов у Креола остался только Купол Небес, но это не те чары, что могут помочь в данной ситуации. На подготовку чего-то еще нет ни времени, ни маны.

— Стойте! — выкрикнул Креол, разводя руки в стороны.

Доппели на мгновение замерли. Слева один лже-Ригеллион, справа другой. Кончики пальцев подрагивают — доппели готовы шарахнуть убойными чарами.

— Видит Мардук, я этого не хотел! — скрипнул зубами Креол. — Но пришло время использовать мое сверхсекретное заклятие!

Доппели подозрительно нахмурились, не зная, чего ожидать от противника. Креол выпрямился, скрестил руки на груди и яростно выкрикнул:

— Удирающий Архимаг!!!

Старт! Летать Креол научился еще в восемнадцать лет — и теперь взметнулся в небеса подобно пушечному ядру!

А внизу превратились в пепел оба лже-Ригеллиона. Они одновременно шарахнули Пламенным Копьем — но цель в последний миг исчезла, и доппели уничтожили друг друга.

— Нет, все-таки с оригиналом им не равняться… — удовлетворенно пробормотал Креол, глядя вниз.

Но тут глаза выпучились — все шесть лже-Квиллионов стремительно летят следом! Мог бы и догадаться, что столь ценящий безопасность доппель-мастер превосходно владеет левитацией…

Креол описал дугу, замахиваясь посохом. Первый лже-Квиллион словно сам насадился на него — еще и ухватился за гладкий обсидиан, помогая получше себя проткнуть…

…однако исчезнуть не исчез. Доппель оказался на редкость качественным — уподобившись жуку на булавке, он со свистом полетел вниз…

…унося с собой посох Креола. Лже-Квиллион вцепился в него мертвой хваткой — посох мелко дрожит, пытаясь вырваться, но только глубже входит в это псевдоматериальное тело.

А за ноги Креола уже ухватился другой доппель. И повис. Маг взмахнул руками, не без труда удерживая в воздухе двойную тяжесть… и тут к ногам доппеля прицепился второй. И третий. И четвертый. И пятый.

— Куда ты собрался-брался? — хором спросили все пятеро, улыбаясь противными улыбочками. — Хочешь попасть на небеса-небеса? Это можно устроить-троить!

— Отпустите, отродья маскимов, отпустите ноги!!! - бешено заорал Креол. — Я же не утащу пятерых!!!

Но они не отпустили. Креол на лету извернулся, что есть силы дубася доппеля кулаком. Из носа лже-Квиллиона потекла кровь, но тот лишь криво усмехнулся, продолжая тянуть противника к земле.

У доппелей напрочь отсутствует чувство самосохранения.

А лететь и в самом деле стало зверски тяжело. О, с небольшим грузом Креол может порхать не хуже птицы! Одного человека утащит без всяких проблем. Например, та же Ванесса Ли уже не раз на нем ездила — во всех смыслах этого слова.

Но пятеро довольно упитанных мужчин!… У доппелей нет массы — зато вес есть! И удерживать этот вес с каждой секундой становится все труднее и труднее — надо срочно приземляться, пока полетные чары не отказали…

И тут Креол кое-что заметил. Поднявшись на такую высоту, он получил в распоряжение отличный обзор — и увидел вдалеке колдуна. Причем не какого-нибудь там, а Квиллиона Дубля. И на этот раз самого что ни на есть настоящего — при нужде колдун может выдать себя за обычного человека, но никак не за доппеля.

Сидит себе, понимаешь, попивает чаек в тени раскидистого вяза! Словно на пикнике, а не рядом с полем боя!

— Хе!… - неуверенно улыбнулся Креол, раскручивая правую руку. — Так вот ты где, источник проблем?…

Выражение лица Квиллиона изменилось. Все это время он с великим удовольствием подбрасывал Креолу новых и новых доппелей, гадая — в какой же момент этот колдун-чужак свалится от усталости?…

А потом с не меньшим удовольствием наблюдал, как тот парит в небесах, увешанный его, Квиллиона, собственными копиями. Ну прямо виноградная гроздь!

Ему не приходило в голову, что с такой высоты Креол тоже может его обнаружить.

Колдун истошно закричал и вскочил на ноги, опрокидывая заварочный чайничек и корзинку с булочками. Доппели-служанки ринулись прикрыть хозяина собственными телами…

— Я ведь еще так молод… — неживым голосом произнес Квиллион, глядя на разрастающуюся стену пламени.

…а в следующий миг в старый вяз ударил громадный огненный шар. Громыхнул взрыв, как от попадания баллистической ракеты…

И Квиллион Дубль просто перестал существовать.

То, что он именно умер, а не сбежал, подтвердилось в тот же миг. Все пятеро доппелей, повисших на Креоле, развеялись в одно мгновение.

Но мана истощилась до предела. Весь сохраненный резерв Креол вложил в заклятие Огненного Шара — чтобы уж точно без осечки! Удар получился колоссальной мощи… но маны не осталось даже на нормальное приземление.

— Все, сейчас грохнусь… — обреченно закрыл глаза Креол, со свистом летя к земле.

Однако… Ведь все доппели исчезли… Значит…

Да! Мысль мага уцепилась за обсидиановый посох, призывая его к себе. Струящаяся черная линия промелькнула по воздуху, в мгновение ока настигая Креола. Тот торопливо ухватился руками и ногами, словно мартышка за ветку, падение затормозилось…

…и Креол аккуратно спланировал на землю верхом на посохе. Тот глубоко вонзился в землю и остановился.

Но здесь глаза мага встретились с глазами колдуна. Руорк Машинист стоит на вершине холмика, безуспешно пытаясь вправить металлическую челюсть. Страшный удар керефовым кулаком вывихнул ее из суставов. Соединение с живой плотью повредилось, и теперь по шее течет кровь вперемешку с машинным маслом.

Креол с трудом поднялся на ноги, меряя противника изучающим взглядом. Руорк выглядит потрепанным — на правой руке отсутствует кисть, челюсть вывихнута, есть и другие повреждения. Но это малозначительные неприятности — главное, что маны еще предостаточно.

А он, Креол, может разве что отползать…

Маг ухватился обеими руками за землю, спеша поглотить хоть каплю маны, пока Руорк не атаковал. Но тут его встретил шок — почва оказалась совершенно пустой!

Здесь довольно долго размещалась штабная часть лагеря серых. Конечно, сотни колдунов, готовясь к крупному сражению, вытянули всю ману из окружающего пространства! Места плотного сосредоточения магов частенько бывают «иссушенными», полностью обезманенными. Теперь ждать несколько десятилетий или даже веков, пока не восстановится естественный мановый фон.

Есть еще солнце! Луна! Звезды! Их не выпить и всем магам планеты! Но… но они так далеко, от них так тяжело, так долго подзаряжаться…

А Руорк Машинист, тоже заметивший Креола, не собирается давать и одной лишней секунды! Левая рука, по-прежнему вооруженная колдовским клинком, вытянулась в направлении противника…

Металлическое предплечье чуть щелкает и… удлиняется в сотни раз! Рука растянулась стальным канатом, нанося ужасный удар мечом!

Креол закричал — больше от гнева, чем от боли. В последний миг он отшатнулся, и клинок пронзил бок, а не грудь. Но маг упал на колени, обливаясь кровью… а Руорк уже снова готовится выстрелить рукой-канатом!

Второй выстрел! Теперь точно в лицо! Креол метнулся мыслью к посоху, глядя на приближающееся с бешеной скоростью лезвие. Не успеть! Удар уже не опередить!

Но… но тут этот длиннющий шнур просто грохнулся наземь!

— Почти… — выдохнул Креол.

Клинок не дотянулся каких-то пару локтей.

Руорк, пронзенный страшной болью, резко повернулся, брызгая маслянистой слюной. Слева, тяжело дыша, стоит лод Гвэйдеон. Это его Белый Меч перерубил колдуну плечо.

— Ты оставил бок открытым, — спокойно произнес паладин. — Непростительная ошибка для фехтовальщика.

Глубокая вмятина на доспехе никуда не делась. Пушечный выстрел колдуна сломал лоду Гвэйдеону половину ребер и серьезно повредил внутренности. Но он все-таки поднялся. Поднялся и снова ворвался в битву — на одной лишь силе воли, призвав остатки сил.

Руорк Машинист с лязгом шевельнул челюстью. Торопливо обратился к бесчисленному арсеналу артефактов, ища то, что можно применить вот сейчас, сию минуту…

Но Белый Меч уже взмыл над головой. Ослепительная полоса керефа с силой ударила в плечо, разрубая колдуна наискось. Металлическая половина торса заискрилась, из нее потекло машинное масло, а из живой — вонючая темная кровь.

Руорк упал и страшно закричал, корчась от непереносимой боли. Он не умер мгновенно только по своей природе полуавтомата.

— Я… я же уже почти… уже почти бессмертен!… - отчаянно прохрипел Руорк.

Но лод Гвэйдеон уже заносит меч для нового удара. За пластинками горного кристалла поблескивают холодные голубые глаза.

— Я… не уйду… один!… - прорычал Руорк Машинист, посылая в спинную часть последний сигнал.

Многофункциональный накопитель маны завибрировал, испуская яркий оранжевый свет. Лод Гвэйдеон нахмурился…

— Ложись, быстро!!! - прорычал Креол.

— Повинуюсь! — без раздумий бросился на землю паладин.

Ладонь мага с силой сжалась, активируя Купол Небес. Очень мощное защитное заклинание, имеющее форму сплюснутой полусферы. Его можно использовать только в сидячем или лежачем положении.

Лода Гвэйдеона накрыло голубым переливающимся куполом. А в следующий миг раненый Руорк Машинист просто… взорвался.

Над холмом взметнулся гриб колдовского огня. Креол покатился по земле, опаленный краешком взрывной волны, болезненно застонал и потерял сознание.

Сил не осталось совершенно — для Купола Небес он использовал уже прану.

Глава 10

Лишенный крыши и половины второго этажа коцебу медленно плывет к реке Земляйке. Туда, где сконцентрировалась заключительная фаза сражения.

Серых все плотнее прижимают к реке. Паладины и эйнхерии расправляются с колдунами. Рокушские войска под предводительством маршала Хобокена замыкают противника в кольцо.

А в лаборатории Креола тем временем вздрогнуло и свалилось с полки склизкое яйцо размером с человеческую голову. Треугольные лепестки разошлись в стороны, и из отверстия высунулась рука — бурая, мускулистая, с шестью гибкими пальцами о кривых когтях.

Вслед за рукой вылезло и все остальное. Голова, вросшая в плечи помимо всякой шеи, широкий торс, довольно короткие ноги. Глаз всего один, изо лба торчит длинный изогнутый рог. Удивительно, как этот детина помещался в столь крохотном сосуде — выбравшись, он оказался почти двухметрового роста.

Покинув яйцо, новорожденный с хрустом потянулся и сглотнул, шаря вокруг голодным взглядом. Единственной условно-съедобной вещью оказалась сморщенная кожистая скорлупа под ногами.

Ее Хубаксис и сожрал.

— Я не наелся… — грустно пробасил он, глядя на собственные пальцы. — Я теперь такой крупный… а где это я?…

Помещение выглядит незнакомо. Вот если б добавить потолок — получится лаборатория хозяина, а так непонятно что.

— У-у-у, я опять все проспал… — вздохнул переродившийся джинн, шумно сопя огромными ноздрями. — Хозяин точно меня убьет…

Лопатки странно задергались, едва не прорываясь сквозь бурую кожу. Хубаксис, привыкший во время полета помогать крыльями, не сразу сообразил, что этих детских рудиментов больше нет.

А сообразив — просто с силой оттолкнулся от пола и взмыл в небеса. Ноги на лету срослись, образуя нечто вроде дымного хвоста.

В этот мир явился взрослый воздушный джинн — марид.

Зависнув над парящим коцебу, Хубаксис пораженно разинул пасть и почесал лысую башку. Теперь понятно, почему последние часы были такими шумными. Попробуй, поспи нормально, когда вокруг сплошь людской гвалт и пушечный грохот!

— Ничего себе… — философски поковырял в носу Хубаксис. — Хозяин все-таки устроил большую войну… Присоединиться, что ли, или ну его кутрубам в задницу?…

Вода в Земляйке бурлит и клокочет. По дну неглубокой, но довольно широкой речушки идут сотни стальных громадин. Автоматы Империи Гор, прошедшие от Аррандраха до самой Ларии, наконец-то вступают в сражение.

На переднем Стальном Солдате восседает промокшая и обозленная девушка. Ванесса Ли минуту назад свалилась в воду — ее ездового автомата задело пушечным ядром. Легонько, по касательной, даже не поцарапав. Но всадницу тряхнуло, так уж тряхнуло!

Опасное это дело — война.

— Кто меня искупал?! - скрежетнула зубами Ванесса, выводя на сушу полк трехногих истуканов. — Из-за кого у меня пошла к чертям вся прическа?!

Дэвкаци, оказавшиеся первыми на пути, вначале подобрались, приняв стальных чудищ за подкрепление к врагу. Но потом кто-то узнал ученицу великого шамана — и волосатые гиганты приветственно загомонили, расступаясь перед автоматами.

— Враги — все, кто с серой кожей и волосами! — скомандовала Ванесса.

— ОР-ЩАРУ ТОРЕНИ, — прогремело из пятисот стальных торсов.

— А вот интересно, каким все-таки местом они видят?… - задумалась Вон.

–

— Где у них глаза?

Подкрепление, явившееся к Рокушу, стало последней гирькой на весах бога войны. В воздухе замелькали тысячи вращающихся дисков, с бешеной скоростью застучали тяжелые руки-отбойники. Вытянувшись длинной цепью вдоль берега, Стальные Солдаты приняли серых в смертельные объятья, перекрыв им единственный путь к отступлению.

Западнее слышны крики и рев мамонтов. Огромные звери впали в панику — Тивилдорм Призрак, скопивший в Сфере Жажды настоящее море маны, использовал чары Призрачного Огня. Колоссальная лавина, похожая на лесной пожар, охватила половину войска.

Это не настоящий огонь — лишь морок, жуткая тень, едва-едва щекочущая кожу. Но мамонты не понимают разницы. Страшно напуганные, они топчут своих же солдат, не обращая внимания на вопли и крючки махутов.

Многие серые тоже поддались страху, пустившись в беспорядочное бегство. Рокушцы же, предупрежденные заранее, только посмеиваются, бесстрашно бросаясь в колдовской морок.

Все это — тоже часть плана Бокаверде Хобокена.

Йоганц Изменяющий открыл глаза. Голова гудит набатным колоколом. Проклятый эйнхерий едва не расколол череп на кусочки…

— Вы очнулись, повелитель Йоганц? — легла на лоб прохладная ладонь.

Глаза чуть повернулись. Колдунья в зеленом плаще. На груди нашивка — красная змея, свернувшаяся в гексаграмме. Медицинский символ. Значит, он в санчасти.

Да, это несомненно санчасть. Кругом раненые и фельдшеры. Колдуны трудятся не покладая рук, у всех усталые лица. По полу течет кровь — только что доставили очередную партию пострадавших.

— Доктор!… Доктор!… - стонет раненый солдат, хватая за руку молоденькую колдунью в фиолетовом плаще. — Доктор, что с моим братом?!

— Не волнуйтесь, с ним все в порядке, — ответила фельдшерица.

— Правда?… В порядке?… - опал на носилки солдат.

— Не сомневайтесь. Он очень скоро встанет и снова будет ходить, — успокоительно улыбнулась колдунья. И пробормотала себе под нос: — Вот только за некромантом сбегаю…

Йоганц устало выдохнул. Ну и неразбериха же здесь творится. Похоже, дела идут не самым лучшим образом.

И голова страшно раскалывается…

— Глотните, вам станет лучше, — приподняла его голову старшая фельдшерица.

Йоганц отхлебнул укрепляющего настоя. Головная боль сразу пошла на спад.

— Как дела снаружи? — чуть помедлив, спросил он. — Битва еще не кончилась?

— Нет еще, повелитель Йоганц… — закусила губу колдунья. — Простите мои слова, но мы здесь очень боимся… кажется, мы проигрываем…

— Проигрываем?… - безучастно переспросил Йоганц. — А почему вы так решили?

— Это… ну… — затеребила край плаща колдунья. В голосе появилась дрожь. — Это… мои слова могут показаться изменой, но это… это уже очевидно, повелитель Йоганц… Раненых не успевают доставлять… наших солдат прижали к реке и окружили со всех сторон… мамонтоводы уже бегут… повелители Руорк и Квиллион оба убиты… да…

— А, понятно, — кивнул Йоганц. — Да, похоже, мы проигрываем. Где маршал Астрамарий?

— Он… он нас бросил… — жалобно посмотрела колдунья. — Час назад он забрал все боеспособные части и… и… и просто ушел. Он… он сказал, что будет спасать то, что еще можно спасти… Тех, кто все еще сражается, и… и нас тоже… он… он просто принес в жертву, чтобы они… мы… чтобы они задержали рокушцев… ну… чтобы у него было время на… на бегство… простите, я хотела сказать — отступление!

— Это одно и то же, — рассеянно ответил Йоганц. — Он что-нибудь мне передавал?

— Да… Он… он велел сказать вам, чтобы вы принимали решение самостоятельно.

— Самостоятельно?… - на глазах помрачнел Йоганц. — О… Вот этого я не люблю…

— Повелитель Йоганц, умоляю, сделайте что-нибудь! — заломила руки колдунья. — В санчасти уже тоже небезопасно, сюда идут рокушские автоматы!

— Автоматы?… - поднялся с койки колдун. — Какие еще автоматы? Откуда?

— Я… я не знаю… они просто появились… прямо из реки… Но они огромные! Медлительные, неповоротливые, но ужасно сильные! Они стреляют тучами лезвий — и шинкуют наших мушкетеров в капусту, повелитель! Мы надеемся на вас!

— Ну, полагаю, у меня нет выбора… — вздохнул Йоганц, откидывая полог шатра. — Но как же я все это не люблю…

Главное — в этот раз держаться подальше от эйнхериев. Двуствольный пистоль с серебряными пулями… и серебряная шпага на всякий случай. Не то чтобы Йоганц умел обращаться с этим плебейским шампуром — но с ним все же безопаснее.

Взгляд уцепился за увесистый мешок в углу. Часть армейской денежной палубы. Хм-м… А что если…

Йоганц высыпал монеты прямо на пол и спросил:

— Где автоматы Руорка?

— Они… я… я не знаю… — смущенно ответила целительница. — Думаю… думаю, уцелевшие там, сражаются… если они еще остались… я не знаю…

— А еще кто-нибудь из бойцов?…

— Вы в санчасти, повелитель Йоганц… Здесь… здесь полно бойцов, только…

— Да, да, я все понимаю, — поморщился Йоганц. — Циар гехастур, у меня нет времени на длинные ритуалы… Дайте мне пару дюжин из тех, что все равно не выживут!

Таковых нашлось предостаточно. Колдовская медицина тоже далеко не всесильна, да и фельдшеров катастрофически не хватает.

— Встаньте спиной к спине! — скомандовал Йоганц, чертя в воздухе светящиеся линии.

Израненные, почти не держащиеся на ногах, пикинеры и егеря кое-как сгрудились вокруг горы ларийского серебра, в страхе взирая на жуткого колдуна. Из уст Йоганца полился замысловатый речитатив, пальцы вспыхнули призрачной радугой…

Тяжело, тяжело, до чего же это тяжело… Сейчас главное — удержать контроль, заставить живую материю сформироваться, как то угодно Йоганцу, при этом сохранив ее живой…

Малейшая ошибка — и получишь просто кучу обезображенных трупов.

Но он справился успешно. Тела раненых на глазах начали срастаться! Санитарный шатер наполнился криками мучительной боли — трансформация, проводимая колдуном, соединила солдат и монеты в единое целое. Кошмарное чудовище — многоногое, многорукое, многоголовое!

Впрочем, многоголовым оно оставалось недолго. Крики умолкли, сменившись утробным рычанием. Из разорванного шатра выбралось невероятное страшилище, похожее на помесь скорпиона и сколопендры. Чары Йоганца вытащили кости наружу, покрыв тварь твердым панцирем, убрали головы, оставив лишь множество глаз, и вырастили кучу убийственных орудий. Длинный шипастый хвост, зазубренные рога-клыки по бокам, множество суставчатых лап с крючками.

А главное — все эти лезвия состоят из чистейшего серебра!

Йоганц вполне мог обойтись и без монет, обратив в серебро человеческую плоть, но — увы! — вещества, полученные трансформацией, материализацией или иным колдовским способом, не обладают высшими свойствами.

Искусственное серебро нежити не страшно.

— Я задержу врага насколько возможно, — негромко произнес Йоганц, влезая на сотворенное чудовище. — Немедленно приступайте к эвакуации. Уводите раненых, способных передвигаться. Неспособных — прикончите, чтобы не попали к врагу.

Колдуны-медики, собравшиеся у главного шатра, торопливо закивали, разбегаясь кто куда. А Йоганц Изменяющий ударил кулаком по костяному затылку твари, направляя ее вперед — к шуму общей схватки.

Многоногое чудовище движется неуклюже, неуверенно. В нем копошатся две дюжины сознаний, оно с трудом соображает, что происходит. Йоганц оставил своему творению лишь два рабочих инстинкта — убивать всех, кроме серых, и двигаться туда, куда укажет всадник.

Тем не менее, созданная машина смерти все равно в любой момент может обезуметь или даже сдохнуть, не выдержав такого неестественного существования. В обычных условиях Йоганц вообще не стал бы прибегать к столь ненадежному средству, но сейчас просто нет времени на что-нибудь получше.

Удалившись достаточно, колдун повернулся и с силой взмахнул рукой, запуская трансформирующую волну. Земля между ним и санитарными шатрами заискрилась, заблестела, оборачиваясь скользким стеклом. Только ступи — полетишь вверх тормашками.

Вторая волна, добавочная. Воздух загустел, приобрел зеленоватый оттенок. Азот обратился вениором — плотным ядовитым газом, изобретенным Себастиусом Трансмутатором. Если ветер не усилится, смертоносная завеса пробудет здесь минут тридцать-сорок, а то и дольше.

Все это ненадолго, но задержит наступающих.

Впереди — медленно шагающие стальные громады. Вокруг вьются тысячи стальных дисков, разрезающие солдата за солдатом. Серые падают целыми шеренгами, не в силах ничего противопоставить этой летающей смерти.

Серьезный противник.

Главное — не вступать в ближний бой. Его среброрукое чудовище не одолеет боевого автомата. Оно создано специально против нежити. Против эйнхериев, неподвластных колдовству. А все прочие противники — на нем самом, на Йоганце Изменяющем.

Вот оно! Вокруг заколебался воздух, обращая свищущие пули в безвредные капельки. Несколько ужасных лезвий-дисков тоже исчезли, обдав колдуна теплой водой. Йоганц привстал в костяном седле, вытягивая руку. Огромный автомат замер с подъятой ногой, мгновенно пожелтел и рассыпался горой крупнозернистого песка.

— Следующий, — спокойно произнес колдун, обращая луч трансформации дальше.

Однако на лице отражается неуверенность. Йоганц охвачен сомнениями — правильно ли он поступает? Каков был бы приказ дядюшки Бестельглосуда? Не повелел бы он бросить все и срочно отступать, спасая собственную жизнь? Не нарушают ли эти его действия каких-либо планов Совета Двенадцати?

Может, пока не поздно, связаться с Промонцери Альбра миражами?

Но времени нет. Под десятками ног Среброрука хрустят черепа убитых. Вокруг невыразимое пекло — тут не до сеансов связи. Остается лишь безостановочно двигаться и сражаться, ожидая… чего?… Ожидая, пока что-нибудь произойдет.

Как жаль, что Руорк и Квиллион погибли — они бы знали, что делать.

Ванесса огляделась по сторонам. Какой бардак! Надо срочно разыскать кого-нибудь из знакомых — пусть объяснит, что тут к чему. Креола, лода Гвэйдеона, Индрака, Шамшуддина, короля Обелезнэ, барона Джориана, маршала Хобокена, вождя Хабума…

Интересно, а Логги здесь или все еще в Кентавриде?…

— Во-о-о-о-о-о-о-он!!! - прервал мысли оглушительный вопль.

Девушка резко выхватила пистолет. С небес на нее пикирует чудище, похожее на одноглазого мужика с клубами дыма вместо ног. Орет, скалится, тянет когтистые ручищи!

А автоматы даже не думают обороняться — это же не серый.

— Черт, пошел, пошел от меня!!! - в ужасе завопила Ванесса, спуская курок.

Град пуль прошил воздух и пикирующего монстра. Но даже не ранил его. Бурая кожа заколебалась, пошла кругами. Пули пролетели сквозь нее, как сквозь жидкую грязь.

Монстр обиженно притормозил, завис рядом с замершей в страхе Ванессой и пробасил:

— А чего я не так сделал-то?…

— Э?… - прищурилась девушка, всматриваясь в карикатурную рожу.

Кривые клыки… заостренные уши… рог во лбу… один-единственный глаз…

— Хуби?… - неуверенно спросила Ванесса.

— Ага! — расплылся в широченной улыбке джинн. — Привет, Вон! А ты какая-то маленькая стала…

— Это ты… подрос… — сглотнула Ванесса.

Переродившийся Хубаксис приобрел внушительность… и жуткость. Он и раньше, бывало, увеличивался во много раз — но лишь на очень непродолжительное время. А теперь, похоже, собирается постоянно оставаться таким вот семифутовым верзилой…

Правда, изменился он не только масштабно. Пропали крылья, изменились пропорции тела, став более человекоподобными. Пальцев по-прежнему шесть — видимо, у джиннов это норма.

— Ты это… прикройся… там… — смущенно отвернулась Ванесса. Мужское достоинство у Хубаксиса тоже увеличилось — и порядочно!

— Ну, я сейчас… — опустил глаза джинн.

А в следующую секунду его чресла обвило ярко-голубым кушаком! Шелковая ткань объявилась из ниоткуда, из ничего!

— Ты это как сделал?! - удивилась Ванесса.

— Не знаю! — разделил ее удивление Хубаксис. — Я… ну… а… о… Я так раньше не умел! Я просто подумал, что неплохо было бы… и сразу!… Понимаешь?…

— Нет.

Фффффуууууухххххх!!! В воздухе словно бы пронеслось что-то невидимое, очень горячее. Ванесса взвизгнула и полетела вниз, утопая в горе светлого песка. Ее автомат просто рассыпался!

— Хуби, ты!… - отплевываясь, замахнулась кулаком она.

— Это не я, точно! — выставил ладони джинн. — Это… это вот он!

Ванесса приподнялась, безуспешно пытаясь выбраться из песочной кучи. По полю движется еще одно чудовище — куда более кошмарное, чем совершеннолетний Хубаксис. Этакая огромная сороконожка в костяном панцире, размахивающая множеством поблескивающих белых лезвий.

А на спине восседает колдун в сером плаще.

Из песка высунулась рука, сжимающая пистолет «Беретта». Пух! Пух! Пух! Три пули ударили точно в Йоганца Изменяющего.

Ударили — и исчезли. Разбрызгались водяными капельками. Йоганц смахнул одну с щеки и саданул ребром ладони, направляя Среброрука к ученице мага. Та ожесточенно задергалась, все еще увязая в песке.

Колдун медленно поднял руку, нацеливаясь на девушку. В глазах отразилась неуверенность — не секрет, что в рокушском войске женщин не водится. А вот у серых многие сотни колдуний. Может, это кто-то из своих?… Черты лица довольно необычные — совсем не похожа на рокушьянку…

Правда, на серую похожа еще меньше.

В кончиках пальцев запульсировала мана. Непередаваемое ощущение. С чем сравнить этот момент, когда она выстреливает из тела, становясь колдовским импульсом?

Одни сравнивают с бурным оргазмом на самом пике наслаждения. Другие — с мучительным кровотечением, когда кровь хлещет фонтаном из рассеченной артерии. Третьи — с такой приземленной и обыденной вещью, как плевок или даже мочеиспускание. А у самого Йоганца возникают ассоциации с криком — безумным, оглушительным криком, пронизывающим каждую клеточку…

Но всякое сравнение будет неточным и передаст лишь одну из множества граней. Обычному человеку этого не объяснить, как не объяснить слепорожденному, что такое «цвет». В человеческой речи просто нет подходящих слов, чтобы по достоинству описывать чувства и ощущения — можно лишь сравнивать их с чем-то другим, чем-то испытанным.

А в данном случае сравнить не с чем. Трудно даже сказать определенно, приятно ли это ощущение или болезненно.

Всего понемногу, пожалуй.

Колдун тряхнул головой, отгоняя непрошеные умствования. Опять его на философию потянуло. И как всегда, в самый неподходящий момент. Сейчас надо не поэтизировать, а действовать.

Трансформирующий луч ударил в загадочную девушку. Ударил, но… но в последний миг ее заслонил другой объект. Широкоплечий детина, подпоясанный голубым кушаком. Одноглазый, с рогом во лбу… не человек! Скорее всего, кто-то из подземных народов Аррандраха — Йоганц плохо в них разбирается.

Колдун досадливо поморщился. Только ману зря потратил. Он использовал мягкий импульс — экономный, но специализированный. Этот был предназначен специально для человека разумного. Против иных биологических видов бесполезно.

Здесь нужен жесткий импульс — более затратный, зато не делающий различий между мишенями…

Но тут рогатый здоровяк разинул пасть, вывихнув челюсть едва не до ключиц… и полыхнул огнем!

Столб бушующего пламени лизнул истошно зашипевшего Среброрука и окатил со всех сторон Йоганца. Колдун инстинктивно прикрылся руками, уже чувствуя страшный жар, готовый пожрать его до самых костей…

…но тут же пришел в себя. Огонь Йоганцу Изменяющему не страшен. Его охраняет не только колдовской экран, превращающий металлы в воду. Воздух вокруг перенасыщен фласенкстингом — еще одним газом, созданным гением Себастиуса Трансмутатора. Этот газ буквальным образом «выпивает» тепловые волны, превосходно защищая от пламени.

Взорвись рядом с Йоганцем граната — огонь будет «выпит» фласенкстингом, а осколки превратятся в безвредную воду. Есть кое-что и против ударной волны…

Удар! Через дым и бурлящее пламя пролетело что-то огромное, шумное, скверно пахнущее. Из Йоганца Изменяющего на мгновение вышибло дух. А придя в себя, он увидел, что уже не сидит на костяной спине Среброрука, но с огромной скоростью летит по воздуху — вверх, вверх, к самым облакам!

Плечи крепко сжаты шестипалыми ладонями. А перед глазами — жутковатая одноглазая харя. Скалится, облизывается, тащит его куда-то в поднебесье…

Йоганц вздохнул, чуть напрягая локти. Интересное существо — дышит огнем, летает без крыльев… Когда Корун Гаррата вернется из Аррандраха, надо будет спросить, что это за тварь такая. Корун любит всякое зверье, он должен знать.

Но если этот однорог полагает, что колдуна-трансформатора можно обезвредить, всего лишь скрутив руки, то он глубоко заблуждается. Да, без пассов возможности Йоганца урезаны — как и у многих колдунов! — но отнюдь не сведены к нулю.

— Шииииииии!… - резко выдохнул Йоганц, распрямляя пальцы. — Стань стеклом!

Единственный глаз аррандрашской твари налился кровью. Пасть открылась в беззвучном крике… а в следующий миг вниз полетела довольно уродливая стеклянная статуя.

Сам Йоганц тоже полетел было вниз — но тут же замер. Плотно сжатые ноги и торс окружили переливающиеся радужные кольца. Агравит. Особая жидкость, падающая не к земле, как все нормальные вещества, а в прямо противоположном направлении. Комбинируя ее в нужных пропорциях с веществами собственного тела, можно парить без всякой левитации.

Разумеется, агравит тоже появился на свет в ретортах Себастиуса Трансмутатора. Йоганц Изменяющий с большим уважением относится к трудам этого чудаковатого гения.

— Ну а теперь… — рассеянно посмотрел вниз Йоганц.

Посмотрел — и глаза недоверчиво полезли на лоб. Одноглазый однорог, которого он обратил в стеклянную статую, летит обратно!

Точно такой же, каким был!

Что случилось?! Как, как это существо смогло превратиться обратно?! Даже колдун, подвергнутый подобной трансформации, вряд ли сумеет расколдоваться самостоятельно — ведь мозговые клетки тоже станут мертвым стеклом.

Сознание просто-напросто угаснет — а с ним и колдовская сила!

До сего момента Йоганц Изменяющий даже не подозревал о существовании такой жизнеформы, как «джинн». Он не мог знать, что для этих созданий превращения и видоизменения — дело такое же естественное, как сердцебиение и дыхание для человека. Джинна не убить, просто трансформировав в нечто неодушевленное — он без труда вернется в нормальный облик.

Дым, тянущийся за Хубаксисом кометным хвостом, почернел и загустел. Одноглазый марид стремительно вырос до размеров крупного мамонта, настигая парящего Йоганца и обхватывая поперек туловища.

На сей раз — одной-единственной ладонью.

— Что… что ты за чудовище?!! - захрипел перепуганный колдун, подтягиваемый к жуткой харе.

— Я ДЖИНН, ЧЕЛОВЕЧЕК!!! - проревел громадный Хубаксис, разевая клыкастую пасть. — А ТЫ — МОЯ ЕДА!!!

— Полагаю, выбора у меня нет… — пробормотал Йоганц Изменяющий.

Это стало его последними словами. В следующую секунду седьмой член Совета Двенадцати исчез в брюхе молодого джинна.

— ВКУСНЕНЬКИЙ! — довольно облизнулся Хубаксис.

— А теперь решающий удар! — насадил на крюк треуголку Хобокен. Глаза маршала-эйнхерия остаются блеклыми, не в силах загореться живым огнем, но в голосе появилась хрипотца.

Одна дивизия, пользуясь замешательством противника, ударила справа. Другая одновременно атаковала слева. Серые кубарем покатились назад, к реке Земляйке, где их встретила стена Стальных Солдат. Страшные руки-отбойники заработали с небывалой частотой, круша людские колонны. Центр боевого порядка серых пришел в полную негодность, разваливаясь на глазах.

Кавалерийский корпус, вышедший в тыл противнику, обрушился живой волной цунами. Резервная часть под командованием генерала Лигордена нанесла довершающий удар — свежие силы, ринувшиеся в бой, окончательно сломили сопротивление, обратив серых в бегство.

Для этого у них остался единственный путь — река. Пехота бросилась в воду, отчаянно пытаясь перебраться на другой берег. Артиллерия, установленная на высотах, ударила по убегающим шквальным огнем. Многие утонули, уцелевшие сдались в плен.

К шести часам вечера сражение окончилось полной победой Рокуша.

Глава 11

Над равниной звучит заунывный напев. Ночное небо озарено пламенем погребальных костров. В отличие от рокушцев, дэвкаци не закапывают своих покойников, а кремируют.

Король Обелезнэ встал рядом с Ванессой и лодом Гвэйдеоном. В грустных глазах отразились языки пламени.

— Маркиза, только что пришел вестовой орнитоптер из столицы, — негромко произнес король. — У меня печальные известия — в наше отсутствие была убита та колдунья… Моав Ехидна, кажется. Судя по всему, до нее добрался убийца серых.

Ванесса тяжело вздохнула. Вот и еще одна жертва этой войны. Конечно, Моав была их союзницей не по собственной воле, а только лишь потому, что не могла вернуться к своим. Но все же не посторонний человек…

— Мне очень жаль… — обратилась к лоду Гвэйдеону Вон.

— Что вы имеете в виду, леди Ванесса? — удивился паладин.

— Ну, что Моав умерла…

— Не понимаю, почему вы говорите мне об этом, — пожал плечами лод Гвэйдеон. — Какое мне может быть дело до мертвой колдуньи? Конечно, я сочувствую ей, как и всякой безвременно ушедшей душе — но при других условиях я без колебаний умертвил бы ее и сам. А теперь прошу простить меня, я срочно должен позаботиться о некоторых делах.

Лод Гвэйдеон коротко поклонился и быстрым шагом направился прочь. По пути он едва не столкнулся с идущим к костру маршалом Хобокеном. Седоусый эйнхерий недоуменно посмотрел ему вслед.

— И для чего ради так торопиться?… - задумчиво произнес маршал. Он сегодня надел парадный мундир.

— Я приказал дать войскам три дня на отдых, — обратился к нему король. — Как ваше мнение, маршал?…

— Разумно, вашество, — кивнул Хобокен. — Вымотались ребятки, зверски вымотались за сегодня. Передохнуть малость — самое милое дело, не то на Симбаларь сил не останется…

Земля чуть слышно вздрогнула. Вон обернулась, уже зная, кто подходит.

— Индрак приглашает Ванессу, большого вождя Рокуша и Железного Старика на тризну отца, — тихо пророкотал огромный дэвкаци.

— Это большая честь для нас, принц… прошу прощения, король Индрак, — наклонил голову Обелезнэ.

— Индрак не король, — возразил гигант. — Индрак теперь временный военный вождь. Когда кончится война, клан соберет тинг, решит — кому быть новым вождем.

Идя к погребальным кострам, Ванесса долго вертела головой и наконец спросила:

— Ваше величество, а где барон Джориан?… Что-то я его нигде не вижу…

Король споткнулся. Челюсти плотно сжались, лицо приобрело жесткость.

— Капитан лейб-гвардии Костанте Джориан был награжден орденом Вечности, — помедлив, ответил Обелезнэ Первый.

Ванесса нахмурилась, не понимая, чем вызвана такая странная реакция. Что еще за орден?… Она не про это спрашивала.

— А что это за орден?… - наконец произнесла вслух она, так и не дождавшись пояснений.

— Вот он — орден Вечности, — вместо короля ответил Хобокен, указывая себе на грудь.

Девушка прищурилась, с трудом различая детали в свете луны. Она сразу поняла, на какую награду маршал указывает — других там просто нет. Круглый серебряный диск с зубцами, изображает воина с обнаженным мечом. По кругу какая-то надпись.

Странно — почему Хобокен носит только этот орден? Судя по послужному списку, наград у него должно быть столько, что хватит увешаться до самых лацканов.

— Это, маркиза, высшая военная награда Рокуша, — пояснил маршал. — Только вот награжденные ее обычно не носят…

— Почему?…

— Потому что орденом Вечности награждают только посмертно…

Ванесса вздрогнула. Перевела взгляд на молча шагающего короля.

— Как это случилось? — негромко спросила она.

— Мне сейчас не хочется об этом говорить, маркиза, — холодно ответил Обелезнэ. — Король Индрак, где вы желаете, чтобы мы сели?

Дэвкаци указал на свободные места и ушел куда-то в темноту, к шаманам и старейшинам.

Вокруг многочисленных костров неподвижно застыли молчаливые фигуры. Тишину нарушает лишь негромкое постукивание ритуальных барабанчиков и заунывное пение шаманок. На щеках сестры Индрака Эссениды видны засохшие полоски слез.

Вернулся Индрак. В руках — каменная чаша, наполненная мелко нарезанным жареным мясом. Дэвкаци медленно разжевал и проглотил один кусочек, а затем пошел между сидящими, каждому вручая его порцию. Торжественно, даже благоговейно, словно исполняя важный ритуал.

Король Обелезнэ и маршал Хобокен положили в рот по кусочку мяса. Следом за ними — и Ванесса. Ей показалось, что дэвкаци как-то странно на них смотрят — словно в чем-то сомневаются. Лампераз Вешапи вовсе неодобрительно качает головой, что-то тихо выговаривает Индраку — тот возражает, настаивает на своем.

— Ванессе было вкусно? — вновь подошел к ней Индрак.

— Очень вкусно! — энергично закивала девушка. Мясо и в самом деле оказалось просто восхитительным.

— Это хорошо, — улыбнулся гигант. — Индрак рад. Отец Индрака тоже рад.

— Только порции очень уж маленькие… А что это за мясо?

— Отец Индрака.

Дэвкаци поклонился и отошел — задавать аналогичный вопрос следующему. А Ванесса замерла, безуспешно пытаясь сообразить — что он имел в виду?… Пока она думала, Индрак ушел слишком далеко — неловко переспрашивать.

— Ваше величество, я не совсем расслышала, что он сказал… — повернулась к королю она. — Мне послышалась какая-то глупость…

— Он сказал, что это было мясо его отца — покойного вождя Хабума, — спокойно ответил тот.

— Что?… - резко побледнела Ванесса.

— По обычаю, на похоронах дэвкаци каждый из гостей съедает немного плоти покойника, — терпеливо объяснил Обелезнэ Первый. — Так они выказывают свою любовь к дорогому родичу и скрепляют связь с его духом — чтобы он стал их частью и вечно оставался в их сердцах… ну, не совсем сердцах.

— Господи… — начала зеленеть Ванесса, прижав ладонь ко рту. — Боже, меня сейчас вырвет…

— Не вздумайте! — посуровел король. — Нанесете страшную обиду! У дэвкаци очень сильны родовые связи, для них оказаться после смерти «отринутым» — позор, хуже которого нельзя и представить! Видите, сколько народу собралось провожать любимого вождя?! Каждому досталось по совсем крошечному кусочку! Это великая честь — что нам, не входящим в клан, даже не принадлежащим к этому народу, позволили присоединиться к тризне!

— Это не человек, это не человек, это не человек… — тихо-тихо забормотала Ванесса, изо всех сил пытаясь справиться с рвотой. — Это не каннибализм, это не каннибализм, это не каннибализм…

— Не каннибализм, — кивнул король. — Эндоканнибализм. Похороны в собственных желудках. Ритуальное поедание дорогого покойника. И в нем не позволяют участвовать кому попало. Гордитесь, что вам оказали такую честь, маркиза.

— Ваше величество, замолчите, пожалуйста… — простонала Ванесса.

Ее резко хлопнули по спине. Вон подскочила, закашлялась и обернулась, жалобно глядя на Креола. Этот гад так и лучится довольством.

— Ты чего такой счастливый?… - с трудом выдавила из себя девушка. — Светишься, как дедушкина лысина…

— Тивилдорм предложил сделать одну замечательную штуку! — жадно потер руки маг. — Чрево Тиамат, я и не знал, что такое возможно! Сейчас вот немножко посижу, ману восстановлю — и пойдем смотреть!

— Чтоб ты там в канаву свалился… — простонала Вон.

Опять подошел Индрак. Конечно, великому шаману Креолу тоже предложили вкусить священной трапезы. Тот не отказался.

Ванесса с нескрываемым злорадством глядела, как он жует. Дождалась, пока облизнет пальцы, а потом участливо спросила:

— А знаешь, что ты только съел?

— Мясо вождя Хабума, — рассеянно ответил Креол. — Следы ауры все еще сохранились. А что?…

— Ты… ты знал?! И все равно ел?! - поразилась Вон.

— А в чем дело? — зевнул маг. — Вполне съедобно, только соли маловато.

— Но это же… это же… это же был дэвкаци! — не поняла такого олимпийского спокойствия Ванесса. — Не говядина, не баранина! Не человек, правда, но все равно разумное существо!

— И что? Ученица, я не брезгливый. Я и человечину ел.

— Что-о-о-о?!! Что ты сказал?!

— Не ори. Мне наплевать, чем мясо было при жизни. Душа покинула тело, осталась только мертвая плоть. Ей все равно.

— Боже, с кем я связалась?! - едва не расплакалась Вон. — Знаешь, в чем разница между тобой и бубонной чумой?!

— Э?… В чем?

— Чума не так ужасна! — повысила голос Ванесса.

Погребальный костер вождя Огненной Горы разгорелся еще сильнее. Дэвкаци на собственных плечах притащили целые древесные стволы.

На два распиленных бревна положили скелет. Полностью очищенный, без единого кусочка мяса. Жилы, потроха и прочие несъедобные части дэвкаци аккуратно отделили от костей, сложив в специальные мешки. Это будет закопано в новой земле клана — чтобы дух великого предка хранил ее, чтобы обеспечивал хорошие урожаи.

Руки скелета сложили на груди. Рядом поместили разные нужные вещи — одежду, утварь, бытовую мелочь. В ноги — боевой молот, которым Хабум сражался. В руки дали игрушечную лодочку — на ней умерший будет переправляться через реку, разделяющую миры живых и мертвых.

Индрак Молот взялся за край носилок. За другой ухватилась сестра, Эссенида. Дэвкаци возлагают мертвых на костер уже после разгорания.

Полыхнуло пламя. И в воздухе словно бы пронесся чей-то громкий раскатистый хохот. Дэвкаци одновременно задрали головы — оттуда, с небес, на них сейчас смотрят предки.

На краткий миг миры соприкоснулись.

— Ученица, ты как — не тошнишься больше? — участливо заглянул Вон в лицо Креол.

— Вроде нет… — мрачно вздохнула девушка.

— Это хорошо. Потому что сейчас я тебе покажу кое-что действительно мерзостное!

— Только не говори… не говори, что ты опять отливал в раковину! — пришла в ужас Ванесса. — Я же тысячу раз просила…

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — сделал гордое лицо Креол. — Пошли.

Зажегши щелчком пальцев небольшой шарик света, маг побрел сквозь темноту. Ванесса — за ним, гадая про себя, что же такое ей собираются показать. Что значит «действительно мерзостное» по понятиям Креола?

Неужели гея поймал?!

Понемногу дорога приобрела ухабистость. Вчера эту почву вспахали сотни тысяч ног — человеческих, конских и даже всяких чудовищ вроде автоматов Аррандраха. Воронки от взрывов, следы колдовства серых и трупы, трупы, трупы…

По полю бродят санитары с фонарями — проверяют, не осталось ли еще раненых. Вроде бы всех собрали, но мало ли…

Рядом сгустился воздух. Заклубился черный дым, приобретая человеческие очертания. И сформировался — в скалящегося двухметрового детину об одном глазе и с рогом во лбу.

— Привет, Хуби! — махнула рукой Ванесса.

Да уж, Хуби… Он теперь взрослый джинн, а не «личинка»… Его уже как-то и неловко называть уменьшительным прозвищем…

— А, это ты, раб… — недовольно покосился на Хубаксиса Креол. — Наконец-то объявился. Ты где был?

— Хозяин, я убил одного из Совета Двенадцати! — гордо выпятил грудь джинн.

— Знаю. И что теперь тебе за это — орден дать? — врезал ему в челюсть Креол.

— Хозяин, за что ты меня ударил?! - заныл джин…

— Просто так. Захотелось. А теперь пошел вон и не мешай мне!

Хубаксис обиженно засопел, плавно поднимаясь в воздух. Могучие ножищи незаметно для глаз срослись, становясь клубами дыма.

— Между прочим, он его и правда убил, — негромко сказала Ванесса. — И меня спас. Ты бы мог с ним и помягче…

— Да знаю я все! — раздраженно поморщился Креол. — Меня беспокоит то, что он его не только убил, но и сожрал…

— Сожрал?… - запнулась Вон. — Как сожрал?…

Она этого не видела.

— А вот так — ам! — демонстративно открыл рот Креол. — И все. А потом и еще нескольких серых тоже… сожрал. Это скверно, это очень скверно… С этим придется разбираться…

— Ой, кто это говорит! — хмыкнула Ванесса. — Ты же и сам вот только что признался, что человечину пробовал!

— Ученица, не путай теплое с мягким. Я ее ел не ради удовольствия, а только потому, что выбора не было. Если шесть дней без крошки во рту, то и собственные испражнения сожрешь… Придется — снова буду есть, не сомневайся. Но если необходимости не будет — все же предпочту мясо животного. А этот…

— А что — этот?… - проследила за парящим над головой джинном Ванесса. — Он тоже, наверное… проголодался до смерти… В своем этом… коконе… он там черт знает сколько просидел…

— Это само собой, но дело не в этом… Если в джинне просыпаются людоедские наклонности — это очень плохой признак… Он ведь может привыкнуть… полюбить вкус… Такого джинна лучше близко к себе не подпускать… Мариды, правда, в этом отношении сравнительно безопасны — вот кутрубы или ифриты куда хуже…

Ванесса сглотнула. Ей вспомнилось, что Хубаксис как раз на четверть ифрит…

— И что… ты с ним будешь делать?

— Пока — ничего, — угрюмо ответил Креол. — Посмотрю, как будет вести себя дальше.

Ванесса задумчиво покивала. Да, Хубаксис — натура увлекающаяся. Получив в подарок волшебное стеклышко, он отдался наркотическому дурману с подростковым максимализмом.

Будет очень плохо, если надумает сменить наркоманию на людоедство.

— Ой!… - споткнулась обо что-то девушка.

Бивень мамонта. Аккуратно отпиленный. А дальше — еще множество таких же бивней, уложенных длинными рядами. Ну правильно — этих зверюг вчера погибло немало, не разбрасываться же ценной слоновьей костью.

Креол с Ванессой пришли в самое горячее место — к берегам речки. Здесь состоялась заключительная фаза сражения. Вокруг громоздятся кучи трупов — сплошь серые, ни единого рокушца.

Только вот странно как-то эти кучи громоздятся — словно сами вместе сползлись.

— Привет, Верховный! — донеслось из-за одной кучи.

Шамшуддин. С засученными рукавами и блестящим от пота лбом. Оказывается, маргулы тоже потеют.

Или это не пот, а что-то другое? Какая-нибудь гадость типа эктоплазмы?…

— Ну как? — с хозяйским видом оглядел бесчисленные трупы Креол.

— Работаем, Верховный! — отрапортовал Шамшуддин. — Подготовку уже заканчиваем, скоро начнем соединять!

Ванесса вздрогнула. Из темноты медленно выплыл светящийся силуэт. Тивилдорм Призрак — жуткий колдун, сыгравший в ящик еще четыреста лет назад. После боя Вон видела его только мельком, не успев разглядеть в деталях.

А вот теперь — разглядела.

— Тридцать тысяч солдат… — проскрипел замогильный голос. — Полагаю, хватит…

— Хватит? — не поняла Ванесса. — Для чего хватит? Вы что тут, всех мертвых серых собрали, что ли?…

— Не всех, дева моя, далеко не всех, — помотал головой Шамшуддин. — На поле боя погибло почти сто десять тысяч. Еще тысяч семьдесят-восемьдесят отступили на запад, в тыл. Тысяч сорок мы взяли в плен. Тысяч десять-пятнадцать утонули в реке. А остальные разбежались по окрестностям — у нас людей не хватает их всех переловить.

— Нам не нужно так много, — недовольно пробурчал Тивилдорм. — Тридцати тысяч хватит за глаза…

— Для чего хватит-то? — не дождалась ответа Ванесса.

— Владыка Креол, ваша студентка ведет себя нагло и неподобающе! — зло сощурил глаза призрак. — Это не мое дело, но я бы на вашем месте втолковал ей, что студент в присутствии старших колдунов должен вести себя так, словно его вовсе не существует! Глядеть в землю, не поднимая глаз! Говорить только когда спросят! Иметь вид скромный и послушный!

— Совершенно согласен, — мрачно кивнул Креол.

Он уже начал отчаиваться, не понимая, что происходит. Почему он, грозный архимаг, никогда никому не дававший спуску, так много позволяет этой глупой дикарке?! Почему до сих пор ни разу не ударил ее?! Халай Джи Беш лупил своих учеников до полусмерти. Креол тоже не особо щадил своего прежнего ученика, которого в конце концов разорвал демон.

Но почему, почему у него не поднимается рука на эту бестолковую ученицу?! Почему внутри такое неприятное чувство, когда она сердится или грустит?! Если бы перед ним была магесса или демоница, Креол однозначно решил бы — какие-то чары. Направленная эмпатия или еще что-нибудь наподобие.

Но чар точно нет, никаких. Проблема в чем-то другом.

Только в чем?!

— Этот ритуал… — скрипел Тивилдорм, растирая призрачные ладони. — О, этот ритуал… Моя личная разработка, на которую я затратил почти шесть лет! Почти шесть лет! Настоящая вершина колдовской мысли! Многие, многие после меня сумели освоить часть, небольшую, скромную часть того, что я создал, но все целиком!… Нет, о нет!…

Креол слушал со всем вниманием. Они с Тивилдормом вообще довольно быстро снюхались. Креол рассказывал о достижениях древнего Шумера, Тивилдорм — Серой Земли.

Выяснилось, что у шумерской и серой школ немало общего. Далеко не идентичны, конечно, но все же шумерскому магу проще понять серого колдуна, чем китайского даоса, японского оммёдзи, индийского йога, кельтского друида или славянского волхва. Впрочем, и серому колдуну шумерский маг оказался ближе и понятнее, чем чародей эйстов, шаман дэвкаци, ингарский знахарь или кииг-рисовальщик.

Видимо, не просто так Лэнг выбрал в качестве «проводника» именно Серую Землю. После долгих поисков демоны разыскали тех, кто сумел подхватить эстафету отринувших их шумеров…

А вот Ванесса слушала Тивилдорма невнимательно. Ей нет дела до бредятины этого полоумного колдуна. Гораздо больше беспокоит другое — те кучи трупов. Это просто кажется, или они в самом деле… постепенно сползаются?!

— Нужно время, нужно время, чтобы сделать все как подобает… — бормотал Тивилдорм. — Два, лучше три дня…

— У нас как раз есть три дня, — зевнул Креол. — Король приказал войску отдыхать.

— Это хорошо, это очень хорошо… Мои проклятые потомки увидят, узнают, что меня еще рано списывать со счетов! — тряхнул бесплотными кулаками озлобленный колдун. — Они увидят, они узнают, на что способен Тивилдорм Великий!

Нет, этот тип Ванессе совсем не нравится. Невооруженным глазом видно — ему трижды наплевать на Рокуш и все остальное. Этого полубезумного призрака заботит только месть. Месть тем, кто лишил его власти и жизни.

Ну, точнее — их потомкам.

Правда, ради этой мести он готов на все. Надо помочь Рокушу — в лепешку расшибется, но поможет. С удовольствием расстанется даже с остатками своего жалкого существования — если это хоть чем-то досадит нынешнему Совету Двенадцати.

Когда-то Тивилдорм Призрак мстил собственными руками. Просто убивал всех колдунов в пределах досягаемости. И слегка перестарался — колдуны всерьез заговорили о том, чтобы покинуть или даже разрушить Промонцери Царука. Если уж не удается совладать с назойливым привидением.

Это Тивилдорма испугало — ведь тогда будет уничтожен и его драгоценный танзанит.

Он притих и затаился. Убийства прекратились, колдуны постепенно успокоились, разговоры о разрушении Цитадели Власти смолкли. К Тивилдорму Призраку не сразу, но все же привыкли, как привыкают к шумливому соседу. С прошествием веков он из грозного ужаса превратился в страшилку для молодых колдунов — в Промонцери Царука таких страшилок предостаточно.

Но все это время бывший глава Совета Двенадцати не оставлял планов мести. Не просто убийства большого количества колдунов, а мести глобальной. Такой мести, которая перевернет, сломает самую суть системы, изменив всю Серую Землю и покончив с засильем Лэнга.

И вот теперь, с появлением Креола и началом великой войны за океаном, он наконец получил возможность осуществить эти драгоценные планы.

— Да они точно сползаются!… - вскрикнула Ванесса, глядя на трупы.

— Конечно, сползаются! — раздраженно фыркнул Тивилдорм. — Сползаются и срастаются!

Ванесса сглотнула. Что за чертовщину этот колдун собирается сотворить?! Соединить вместе тридцать тысяч трупов… и что за пакость из этого получится?!

— Этот ритуал называется Живое Кладбище! — горделиво оскалился призрак. — Гигантский голем плоти! Триумф колдовской мысли! Через три дня мое детище сделает первый шаг — и мир содрогнется от восхищения!

— По-моему, не от восхищения, а от омерзения… — передернуло Ванессу.

— Одно другому не мешает, — пожал плечами Креол.

Глава 12

Яджун Испепелитель с любопытством огляделся вокруг. Так вот она какая — Промонцери Альбра! Недурно, недурно, хотя Промонцери Царука, конечно, заметно уступает…

Шаги великого пироманта гулко отдались в пустынном коридоре. Широкоплечие, совершенно одинаковые здоровяки-стражи низко поклонились, растворяя двери перед повелителем.

Впервые Яджун вошел сюда — в новый зал Совета. Хотя миражом он бывал тут уже неоднократно, так что ничего нового не увидел. Все та же комната в форме двенадцатигранника, двенадцать кресел с номерами на спинках.

Но потом он заметил разницу. Полупрозрачная карта западного Нумирадиса, висящая в воздухе. Она и раньше тут висела, но теперь…

Яджун протер глаза, убеждаясь, что те его не подводят. Флажки, обозначающие войска, очень изменились. Желтые, обозначающие ингарцев, практически исчезли. Зеленые в большом количестве собрались на границе Ларии и Рокуша. Красные — сгрудились вокруг Симбаларя.

И их стало меньше, гораздо меньше! Если верить карте, численность войск Серой Земли уменьшилась почти вдвое! Осталось немногим больше четырехсот тысяч!

— Я… что-то пропустил?… - недоверчиво произнес Яджун.

— Многое, — донеслось из кресла с цифрой «один». — Ты многое пропустил, брат. Хорошо, что ты появился — ты нам нужен. Роли неожиданно переменились — и теперь уже мы обороняющаяся сторона.

— Что произошло? — сразу перешел к делу Яджун, усаживаясь в кресло «три».

— То, чего мы не ждали, — устало опустил веки Бестельглосуд Хаос. — Час назад пришло донесение от Астрамария. Наши войска разбиты, рокушцы наступают. Йоганц, Руорк и Квиллион погибли.

— Как?… - выпучились глаза Яджуна.

— Железный Маршал… — чуть слышно прошептал Бестельглосуд, стискивая кулаки так, что расцарапал ногтями кожу. — Железный Маршал снова встал на нашем пути… С ним могучие колдуны из-за кромки… и проклятый ренегат Тивилдорм…

Яджун нахмурился. Он уже слышал, что в Рокуше дело пошло не так гладко, как в Ларии, но полагал, что это просто временные затруднения, случайный камень под колесом кареты. Яджун Испепелитель не был в Дорилловом ущелье, не видел собственными глазами Железного Маршала Хобокена, поэтому не придавал ему такого значения, как старший брат.

В конце концов, он всего лишь неплохой тактик — не более. Если даже ему удалось каким-то образом отразить вторжение в Рокуш, это ничего не значит. Всего лишь временные затруднения. Армия по-прежнему насчитывает свыше четырехсот тысяч солдат, а у рокушцев едва-едва наберется полтораста тысяч. Плюс полудемоны, присланные из Лэнга, и даже Султан Земли — Яджун видел его громадную фигуру рядом со строящимся зиккуратом.

Здесь, в Промонцери Альбра, Серая Земля размажет по стене кого угодно.

— Будем созывать Совет Двенадцати? — по-деловому спросил Яджун.

— Двенадцати?… - скрипнул зубами Бестельглосуд. — Скажи лучше — Совет Восьми… Четыре кресла пустуют, подумать только… Такого уже давно не бывало…

— Кандидаты на освободившиеся места уже есть?

— Сейчас не до этого, — отмахнулся Бестельглосуд. — Потом, когда будет время…

— Турсее с Муроком повезло, — усмехнулся Яджун. — Прыгнут сразу через два кресла.

Бестельглосуд скривился. Младший брат слишком несерьезно относится к происходящему. Все еще не осознает до конца, что проблемы вышли за рамки мелких затруднений.

А ведь ситуация стала по-настоящему угрожающей…

— Владыка Бестельглосуд!… - в страхе вбежал колдун-медик. — Владыка Бестельглосуд, умоляю, ступайте к повелительнице Руахе, скорее!

— О, кстати, я же еще не поздоровался с матушкой! — обрадовался Яджун, поднимаясь на ноги. — Как она себя чувствует? Все еще нездорова? Ничего, уверен — скоро поправится!

Но всего через несколько минут его радость бесследно испарилась. Бестельглосуд и Яджун уже не застали Руаху Каргу в живых. Ослабевшая, измученная долгой болезнью, старейшая колдунья Серой Земли наконец скончалась.

Мурок Вивисектор, тихо сидящий в углу, лишь покачал головой. Даже величайший медик Серой Земли больше ничего не смог сделать. Колдуны живут дольше простых людей — но все же далеко не вечно.

— Жизненный ресурс пациентки закончился, — негромко произнес Мурок, прикрывая глаза. — Официально заявляю приход смерти. Примите мои соболезнования, владыка Бестельглосуд… повелитель Яджун…

Других колдунов-медиков в палате не оказалось. Поспешили удалиться до появления Яджуна Испепелителя — всем хорошо известна вспыльчивость великого пироманта.

И всем хорошо известно, за что он получил свое прозвище.

— Мама… мама… — залился слезами Яджун, сжимая в ладонях морщинистую руку, больше похожую на тонкую птичью лапку. — Почему… почему, мама?…

— Очень, очень не вовремя… — печально прислонился к стене Бестельглосуд. — Конечно, матушка и так прожила дольше всех мыслимых сроков, но она могла бы все же потерпеть еще годик-другой… Особенно теперь, когда на нас идут эти легионы Мрака…

— Мама… — плакал подобно ребенку Яджун. Самый младший из детей Искашмира и Руахи, он был особенно любим родителями.

Бестельглосуд подошел к покойницкому одру и обхватил брата за плечи. Яджун повернул к нему заплаканное лицо и громко всхлипнул, не в силах вымолвить ни слова.

Дверь тихо растворилась. В комнату, пахнущую смертью, вошел высокий бледный колдун. Холодные глаза-льдинки словно бы ощупали неподвижное тело на постели, и Астарон произнес, безуспешно пытаясь придать голосу сочувствие:

— Приношу свои соболезнования. Полагаю, теперь я могу занять причитающееся мне по праву место в Совете?…

Ему никто не ответил. Братья-колдуны даже не повернулись.

— Владыка Бестельглосуд, вы меня слышали? — повторил чуть настойчивее Астарон.

— А это не может немного подождать?! - резко обернулся Яджун. Кончики коротких пальцев запылали огоньками. — Тело нашей матери еще не остыло!!!

Губы Астарона Ледяного сжались в ниточку. Великий криомант потерял отца с матерью еще младенцем и вырос, не зная родительской заботы. За всю жизнь у него не было ни близких, ни друзей. Вряд ли он вообще когда-нибудь испытывал такие чувства, как любовь или хотя бы привязанность.

— Я… подожду, — неохотно, с явной угрозой в голосе согласился Астарон. — Немного.

Бестельглосуд Хаос вышел из покоев бледным, с опустошенным взглядом. Матушка умерла. На сто семьдесят первом году жизни Руаха Карга покинула этот мир. Она была старейшей колдуньей из ныне живущих, она носила серый плащ еще до первого контакта Серой Земли и Лэнга…

А теперь серых плащей осталось всего семеро.

Яджуна пока лучше не трогать. Младший братец всегда был склонен к бурным чувствам. Смеяться — так до упаду; плакать — так навзрыд. Горяч и неистов, как пламя, которым повелевает.

Но что же делать?… Серые войска стягиваются к Симбаларю, через несколько дней Промонцери Альбра будет окружен сплошным кольцом. Все прочие оборонительные средства тоже задействованы и готовятся обрушить на врага предельную мощь. Цитадель укреплена так, что не проникнет и муха. Выдержит любую атаку — в том числе колдовскую.

Но почему же на душе такое скребущее чувство? Почему ему так неспокойно?

— Я слышал, сестрица наконец-то оставила нас?… - прозвучал над ухом душный липкий голос.

— Да, дядюшка, — повернулся Бестельглосуд.

Глубокое кресло без ножек, висящее прямо в воздухе. А в нем — дрожащий сморщенный старикашка в сером плаще, ниспадающем просторными складками. Волосы седые почти до прозрачности, нос прогнил и ввалился, как у сифилитика, глаза слезятся, по подбородку протянулась ниточка засохшей слюны.

Тахем Тьма, пятый в Совете Двенадцати, троюродный брат покойной Руахи.

— Эта старая лепешка умудрилась прожить на сорок лет дольше меня… — завистливо прошамкал дряхлый колдун. — И до последнего момента выглядела вдвое моложе настоящего возраста…

Бестельглосуд посмотрел на дядюшку с легкой толикой презрения. Главе Совета Двенадцати не так давно исполнилось сто три года. Но он выглядит и чувствует себя от силы на шестьдесят. И если этому ничто не помешает, спокойно проживет еще полвека и даже больше.

За колдунами смерть всегда приходит позже, чем за обычными людьми.

А вот Тахем… Иногда кажется, что возле него смерть уже давно стоит, переминается с ноги на ногу, нетерпеливо поглядывает на часы. Поразительно, что этот трухлявый, буквально рассыпающийся на глазах мешок гнили вообще способен шевелиться и разговаривать.

— Владыка Бестельглосуд, я развею вашу печаль хорошей новостью! — улыбнулся омерзительной улыбкой Тахем. — Малый зиккурат, начатый по воле благословенного Жреца Древних, достроен. Осталось провести подготовительные обряды. Не пройдет и десяти дней, как я проведу священный ритуал малого призыва!

— Призыва?… - насторожился Бестельглосуд. — Призыва кого?…

— Почем мне знать? — зло скривился Тахем. — Не мне судить, кого благоугодно будет прислать Древним! Знаю лишь, что посланцы Их принесут благо нам и погибель — врагам нашим! Большего мне не требуется, владыка Бестельглосуд! Пх’нглуи мглв’нафх Кхлул’хлуу Р’льиех вгах’нагл фхтагн!

— Да-да, Ктулху фхтагн, — снисходительно кивнул Бестельглосуд. Маскимы бы сожрали этого безумного фанатика!

Никто другой, верно, его есть и не захочет…

— Десять дней, значит?… - задумался Бестельглосуд. — Что ж, думаю, это время нам еще дадут… Хотя Железный Маршал всегда передвигался с поразительной скоростью…

— Ах да, эти презренные святотатцы! — скрипнул гнилыми зубами Тахем. — Где они сейчас, владыка Бестельглосуд?

— К восток-юго-востоку… полагаю.

— А преданные вере там есть?

— Кто?…

— Наши солдаты!

— А… Нет, не думаю, чтобы там кто-то был. Астрамарий отвел уцелевших севернее. Там только ларийцы…

— Чхать на ларийцев, пусть дохнут хоть все! — оскалился Тахем.

— Я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду, дядюшка, — осторожно заметил Бестельглосуд.

— Не понимаете, владыка Бестельглосуд? — потер почерневшие от старости ладони Тахем. — Рокушцы… Их войско движется сюда… Мы знаем, где они… Они там, где мы можем легко их уничтожить… Я говорю о…

— Но это же запрещено! — перебил его Бестельглосуд.

Он мгновенно понял, что имеет в виду дядюшка — ему и самому уже приходила такая мысль.

— Запрещено?… Кем запрещено, владыка Бестельглосуд? Нашими недостойными предшественниками, даже не знавшими истинной веры!!! - загорелись безумием глаза Тахема. — Все их запреты — грязь под ногтями!!! Лишь слово Йог-Сотхотха должно звучать в наших сердцах!!!

Бестельглосуд Хаос понурился. Не хочется идти на поводу у этого истового демонопоклонника, но его предложение действительно может помочь…

— Полагаю, у нас нет другого выхода… — мрачно согласился глава Совета. — Мы обязаны применить… это.

— Я немедленно приступлю к священному ритуалу, владыка Бестельглосуд! — сипло расхохотался Тахем Тьма. — Положитесь на меня!

Коцебу оторвался от земли и плавно двинулся ввысь. Ванесса печально покачала головой, глядя на разрушенную крышу. Бедный старый домик — с тех пор, как он приобрел летучесть, его уже неоднократно ломали и калечили…

Под огромным бронзовым диском маршируют солдатские колонны. Вышагивают в ногу гренадеры и фузилеры. Едут верхом драгуны, гусары, уланы, карабинеры. Тянутся артиллерийские подводы и длиннющий обоз. Поблескивают на солнце латы паладинов. Весело топают неутомимые эйнхерии. Мерно ступают могучие дэвкаци. Сотрясают земли тяжеленные автоматы.

Вспомнив о автоматах, Ванесса невольно погладила запястья. Наконец-то ее избавили от этих чертовых наручей! Спору нет, управлять полком боевых роботов было прикольно — впечатления остались незабываемые…

Но хорошенького понемножку. Как только среди эйнхериев Хобокена разыскали достаточно субтильного полковника, Ванесса с радостью передала ему своих подопечных. Креол, правда, сомневался, но Вон его все-таки уговорила.

Нашел, понимаешь, дурочку — она этим железякам не пастух!

Рядом с автоматами в войсковом арьергарде заметны новенькие. На третий день после разгрома серых армию догнало пополнение — тридцать тысяч новобранцев. Все молодые, еще необстрелянные. Вряд ли кто-то из них хотя бы держал раньше настоящую фузею.

Вон мысленно пожалела несчастных парней — страшновато бедолагам. Все-таки их армия — настоящее «ирландское рагу». Каких только чудовищ здесь нет…

Особенно вон то, виднеющееся далеко позади! Исполинский трупомонстр, созданный Тивилдормом Призраком! На редкость жуткое и отвратительное зрелище!

Почти тридцати пяти метров ростом. Толстый, как борец сумо. Ножищи короткие, брюхо громадное и совершенно никакой одежды. Только белесая омерзительная плоть, усеянная бесчисленными рубцами и занозами. В этой твари соединились тридцать тысяч человеческих тел.

Даже просто взглянуть на эту харю — уже передергивает. Огромная безгубая пасть, две дыры на месте носа, глаза разного размера, уши-обрубки, розовая колышущаяся слизь на макушке. Рот не закрывается — вместо зубов трупомонстру вставили бивни мамонтов. Вместо ногтей — тоже. Туловище сплошь утыкано пиками — сидят глубоко в коже, придавая чудовищу сходство с уродливым ежом.

Трупомонстр движется в стороне от основных колонн, причем неизменно держится против ветра. На этом настоял сам король Обелезнэ, и Ванесса его горячо поддержала. Уж очень этот «триумф колдовской мысли» смердит.

Словно и в самом деле целый погост, воплощенный в одном колоссальном чудовище.

— Какая же все-таки мерзость… — пробормотала Ванесса. — А как вы его назвали?

— Не придумал, — равнодушно пожал плечами Креол. — У меня всегда было плохо с именами.

— Верховный, а давай так и назовем! — ухмыльнулся Шамшуддин.

— Как — так?

— Мерзость. По-моему, ему подходит.

— Да еще как подходит… — согласилась Ванесса, глядя на новоявленного Мерзость в бинокль. — Фу, я даже здесь чувствую вонищу… Эта ваша помесь Кинг-Конга с Франкенштейном дико воняет!

— Как и все мы… — философски покивал Креол. — Как и все мы…

— Да, тебе тоже душ не помешает, — покосилась на него Вон. — На, хоть «Орбит» пожуй…

— Не хочу, — отказался маг.

— Он без сахара, так что жуй! — силком сунула ему пластинку Ванесса.

Сзади негромко кашлянули. Вон торопливо отвлеклась, возвращаясь к столу. Креол что-то недовольно пробурчал, незаметно пряча жевательную резинку в подпространственный карман.

Жрать эту дрянь, похожую на подслащенную смолу, он не станет ни за что.

Поскольку дом все еще пребывает в полуразрушенном состоянии, военный совет проводится на открытом воздухе, прямо во дворе. На столе расстелена огромная карта юга Ларии. Магическое зеркало здесь стало почти бесполезным — чересчур много колдунов скопилось, весь обзор закрывают.

Генералы сумрачно покачивают головами — только что пришли последние разведданные. Информация подтвердилась — Астрамарий Целебор Краш в самом деле жив, здоров, отлично себя чувствует и возглавляет вражескую армию. Об этом стало известно сразу же после приграничной битвы — от пленных серых — но это могли быть ложные слухи или даже откровенная «липа» для запугивания противника.

Маршал Хобокен и сам пару раз использовал такой трюк — маскировал одного-двух кавалеристов под своих двойников и отправлял эти фальшивки сеять страх в неприятельских рядах. Грозная репутация — сама по себе оружие, если умело ее использовать.

Увы, в данном случае ничего подобного не наблюдается. Разведка установила точно — Астрамарий самый настоящий, только уже без меча.

Если, конечно, колдуны не обманывают своих же солдат, нарядив в палаческую мантию кого-то другого…

— Ну что ж, маршал, мы вас слушаем, — дал слово Хобокену король Обелезнэ. — Что за диспозицию вы наметили для Симбаларя?

Бокаверде Хобокен заговорил, и все обратились в слух. После двукратного разгрома серых Ванесса, лод Гвэйдеон и даже Креол преисполнились к Железному Маршалу великого уважения. Легендарный полководец полностью оправдывает возложенные надежды — в кратчайший срок две блистательные победы и на удивление малые потери.

А ведь противник оба раза превосходил рокушцев в численности! Более чем вдвое!

Только Обелезнэ Первый слушает не очень внимательно. Отвлекает толстый сиамский кот, усевшийся возле ноги и буквально сверлящий монаршую особу глазами.

Через несколько минут Обелезнэ не выдержал и попросил:

— Маркиза, пожалуйста, уберите куда-нибудь ваше животное.

— А кошка имеет право смотреть на короля! — возмутилась Ванесса.

— Смотреть, а не корчить рожи, — недовольно покосился на щурящегося Флаффи Обелезнэ.

Кот язвительно зевнул.

Левитирующее кресло опустилось в самый центр круга с шестиконечной звездой внутри. Вдоль линий, вычерченных кровью, тянутся знаки древнего колдовского языка. Просторный округлый зал утопает в ядовито-желтом дыму, отверстие в потолке затянуто непроницаемой пеленой. Слышен странный звук — как будто птичий щебет вперемешку со змеиным шипением.

Почерневшие старческие пальцы мелко дрожат, слезящиеся глаза горят религиозным экстазом. В руках небольшое медное блюдо, к подлокотнику прислонен колдовской посох, сделанный из человеческого позвоночника.

Тахем Тьма, вернейший из рабов Лэнга, начинает священный ритуал.

— Пх’нглуи мглв’нафх Кхлул’хлуу Р’льиех вгах’нагл фхтагн! — разнеслось под каменным сводом.

Колдун ласково улыбнулся, глядя на приготовленную жертву. Двенадцатилетняя ларийская девочка. Волосы цвета солнца, блестящие жемчужные зубки, одета в белое платье — просто прелесть.

Тахем отбирает только самых лучших.

Омерзительный колдун подлетел вплотную, гладя юную варварку по щеке. Та даже не вздрогнула — перед ритуалом ее загипнотизировали, чтобы не оказывала ненужного сопротивления.

Тем не менее, она все видит и чувствует — тут очень важны чистые, неподдельные ощущения.

— Надеюсь, ты все еще целомудренна, дитя?… - подозрительно нахмурился колдун.

Почерневшая старческая ладонь задрала белый подол и залезла девочке между ног. Губы расплылись в довольной улыбке — все в порядке. Девственная плева не нарушена, жертва по-прежнему невинна.

Значит, можно приступать.

— Кровь, кровь, кровь… Священная кровь… — пробормотал Тахем, сдавливая мочки собственных ушей пожелтевшими ногтями.

На блюдо закапала черная вонючая жидкость. Сначала из правого уха, потом из левого. Тахем кривится от боли, но продолжает выдавливать все до последней капли.

Мучения телесные — прах, не заслуживающий внимания. Три долгих года он посвятил этому запретному заклятию — неужели теперь его остановит такой пустяк, как потеря ушных мочек?

Все. Больше ничего нет. В венах заплесневевшего старца и без того осталось не слишком много крови. Мочки обвисли высохшими кожаными лоскутками.

Тахем скрипнул зубами, глядя на жалкую лужицу. Хватит ли такой малости?…

Нет, должно хватить. Главное — не сама кровь, а искренние чувства того, кто ее преподносит. А Тахем искренен — искренен и предан Лэнгу всем сердцем!

Колдун ухмыльнулся, соскребая уже запекшуюся кровь кончиком ножа и вкладывая ее в губы девочке. Та даже не шевельнулась. Лишь в глазах видны ужас и отвращение — зрачки расширились, по щекам текут слезы.

— Гордись, дитя! — прошептал Тахем, окуривая жертву благовониями. — Тебе предназначена великая судьба! Сегодня же ты возляжешь с теми, кто Превыше человечества! А твое тело послужит великой миссии — из него родится бесподобный Туман Смерти! Да сгинет все нечистое во славу Древних!!!

Старческие длани вскинулись, в них блеснули длинные ножи. Тахем Тьма резко перерезал девочке горло, опрокидывая ее на спину. Кровь хлынула на пол, растекаясь по вырезанным в полу линиям.

Сгнивший нос дряхлого колдуна жадно раздулся, внимая сладкому аромату жертвоприношения. Тахем лизнул пальцы, на которые попало несколько горячих капель. И торопливо направил левитирующее кресло прочь из священного круга — то, что произойдет через несколько секунд, не следует видеть даже ему…

Глава 13

Солнце медленно карабкается к полудню. Рядовой Четырнадцатого Фузилерного полка Химеки Тантален утер со лба пот и поправил каску. Ну и жарища же, прости Единый!

Танталена призвали на службу только в прошлом месяце. Его полк — один из тех, что влились в состав действующей армии несколько дней назад. Совсем еще молодой парень, Тантален пока что ни разу не участвовал и даже не видел настоящих сражений.

В родной деревне жизнь была терпимая. Даже хорошая, можно сказать. Тантален был охотником — настоящим снайпером, запросто мог попасть в глаз белке на вершине дерева. Привольно весной в рокушских лесах — птицы щебечут, аромат трав дурманит…

В солдаты Танталена забрили нечестно. Была у него невеста — черноглазая Тализинья. Первая красотка на селе — все парни по ней сохли, а она только на жениха смотрела, на своего Химеки. Этой осенью собирались свадьбу играть.

Только вот староста решил на Тализинье своего сына женить. И устроил подлость, старый змей. Когда бросали жребий, кого в рекруты отправлять, специально схитрил, подсунул черный камень именно Танталену.

Теперь долгих пять лет в шинели ходить придется… Дождется ли любушка?… Или все ж таки выйдет замуж — не за сына старосты, так еще за кого?…

Ох, вряд ли дождется — шутка ли, столько ждать… Так и вся молодость пролетит…

За истекший месяц Танталену уже вдолбили, что в армии служить — это не пни корчевать. Учили в основном зуботычинами — как правильно одеваться-обуваться, как за фузеей ухаживать, как в строю ходить.

А теперь вот — марширует по чужой земле, глядит на такое, чего раньше и во сне не видывал.

В капральство Тантален попал хорошее. Капрал Ростопчан, коего все называют попросту дядькой Цветро, старик незлой. Палкой дерется редко и только за дело. Двадцатый год воинскую лямку тянет, поседел уж на службе. Усищи, вон, белоснежные, но закручены лихо, воском сдобрены.

В рокушской армии и такие тоже есть — подписавшие бессрочный контракт. Несладко, конечно, до седой бороды шинель таскать, зато им денежку хорошую платят, не то что «кратковременным». Пять лет-то любой отслужит. А у «бессрочников» в солдатских слободах и жены есть, и дети. У кого так вовсе по нескольку жен — в одной слободе одна, в другой другая, в третьей третья…

Лария… Странное здесь все, чужое, незнакомое. Дома какие-то неправильные, не такие. Девушки на рокушьянок не похожи — волосы у всех пшеничные, очи лазурные, губы красной краской намазюканы. А декольте чуть ли не до пупа — добро только что наружу не вываливается. Глаза сами так и тянутся — стыдно, неловко, а ничего не сделаешь!

Их фузилерский полк идет в голове колонны, сразу за Четвертым Гусарским. Нет хуже, чем за кавалеристами топать — так и гляди, как бы в лошадиную какашку не вступить.

Солдаты шагают свободно, не в ногу, мундиры у всех расстегнуты. Иные вовсе сняли, несут на плече, вместе с фузеей. Жарища с утра смертная — июнь заканчивается, не шутка. Всякий нет-нет, да и глянет в небо с мольбой — дождичку бы, хоть чуточку!…

Хорошо хоть, скоро уже отдыхать. Войско возглавляет не кто-то там — сам батюшка Хобокен! Дед двоюродный, когда жив был, частенько приговаривал: «Железному Маршалу победа — супруга верная, а солдаты — сыновья родные».

Дед небось знал, про что говорит. Все-таки тридцать лет шинель проносил, в гренадерских войсках. В Ларию походом ходил, в Каридош, даже в Геремиаде побывал. Аккурат за год до армейской реформы в отставку вышел.

Вот бы старик порадовался, узнав, что внук тоже у Хобокена под началом служит…

При Железном Маршале походный порядок другой, не как у всех. Отдых — не ночью, а днем, когда солнце палит нещадно. А вечером, когда жара спадет, идти дальше — по прохладе, со всей приятностью.

Эх, поскорей бы уже на привал — пить охота, мочи нет…

— Что, молодой, жажда глотку дерет? — прищурился капрал Ростопчан.

— Дерет, дяденька, — виновато кивнул Тантален.

— А нечего было к фляге каждый шаг прикладываться, — наставительно сказал старик. — Водицу на походе понапрасну не расходуй, терпи до последнего. Много выпьешь — только еще хуже будет.

— Да как же терпеть-то, дяденька, если во рту сушь такая?! - взмолился Тантален. — Точно Единый в нем пустыню сотворил!

— Только Единому и дела — тебе, дураку, пустыни в роту творить, — хмыкнул Ростопчан. — Учись, молодой, пока дядька Цветро жив. Отхлебнул глоток — не глотай разом, а подержи в роту-то, пополощи, чтоб нёбо смочить. Тебе ведь по правде не пить охота, а просто слюни все от жары пересохли. Хлебца горбушку пожуй, сухарик — чтоб в роту пусто не было.

Тантален слушал, вздыхал и все глядел по сторонам — нет ли ручья или хоть прудика? Фузея тоже вот плечо натерла — вроде и не слишком тяжела, а рука уже занемела…

— Да ты не перекладывай зря фузею с плечо на плечо, — покачал головой капрал. — Не полегчает, не колгочи без толку. Приноровиться надо — тогда и тяжело не будет. Тут, братец, в привычке все дело…

— Шибко жарко, дяденька… — утер взмокшие волосы Тантален.

— Знаю, что жарко, знаю, — кивнул Ростопчан, доставая из кармана смятую бумажку. — Ну, еще разок повторить, что ли…

Со всего капральства потянулись солдаты. Эти бумажки в армии уже запомнили — такие выдали всем унтер-офицерам. Своего рода миниатюрный «разговорник» — несколько серых фраз с переводом на рокушский. До начала следующего сражения строго велено каждому рядовому выучить назубок.

Все равно на переходе делать нечего — мозги аж плавятся на солнцепеке.

— Це-ра-ка аш… аш… ашьтьях си, — по слогам прочел капрал. — Церака ашьтьях си. По-нашему, значит, «штык в землю»! Ну-ка, молодой, повтори!

— Еще раз прочти, дяденька?… - попросил Тантален, заглядывая в бумажку.

Читать-писать он не умеет. Вечно пьяненький деревенский жрец с грехом пополам учил крестьянских детей грамоте, но Тантален всегда предпочитал бегать в лес или на речку.

— Церака ашьтьях си, — терпеливо прочел еще раз Ростопчан. — Повтори.

— Срака — аж укуси! — повторил Тантален.

Солдаты весело загоготали. Седоусый капрал цыкнул зубом, тоже с трудом сдерживая усмешку.

— А что там еще, дяденька? — спросил покрасневший Тантален.

— «Цурукту» — значит, сдавайся, — вернулся к началу списка Ростопчан. — «Шу марехци танкай?» — «где твой командир?», «ху сшири тераца си» — «руки за голову», значит…

— Эх, ну и корявый ж язык!… - покрутил головой дюжий фузилер.

— У болотников и то поглаже…

— Да болотники по-нашему, по-рокушски говорят, токма корявенько…

— Да зачем мне вабще енту бредень учить?… - шмыгнул носом щербатый солдат. — Я с серой крысой не языком, а штыком балакать буду! Небось поймет!

— Нишкни, козявка! — прикрикнул капрал. — Маршал-батюшка наказал учить — значит, будешь учить, никуды не денешься!

Вдоль дороги потянулась живая изгородь. Армия подошла к месту сегодняшней стоянки — к городу Политай. Из-за ярко-зеленой растительности на идущих и едущих солдат смотрят тысячи глаз — похоже, встречать рокушцев собрались все, кто только может передвигаться.

Ларийцы пялятся на явившееся войско с раззявленными ртами. Паладины в серебристых доспехах, гренадеры-эйнхерии с синеватой кожей, размеренно вышагивающие дэвкаци с огромными молотами, громадные треноги Стальных Солдат. Медленно плывущий в небесах коцебу вызывает пораженные возгласы.

Отовсюду летят букеты цветов. Девушки подбегают к офицерам и рядовым, надевая им венки, протягивая съестное и бутылки вина. Многие норовят чмокнуть какого-нибудь солдатика в щеку, а то и в губы. Усатые вояки смущенно ухмыляются, распихивая по ранцам подарки и принимая поцелуи.

Вот паладины не смущаются. На родном Каабаре они привыкли к радушным встречам. Серебряные Рыцари кивают ларийцам, осеняют их символом иштарианства — перечеркнутым кругом. Благородная осанка и одухотворенные лица необычных латников сразу привлекли внимание — самые предприимчивые красотки кое-где уже пошли на приступ.

Королевскую карету облепили со всех сторон. Черные Драгуны ругаются, щедро раздают затрещины и зуботычины, распихивают зевак, но те лезут и лезут, выкрикивая верноподданнические возгласы. Каждый старается крикнуть как можно громче, приветствуя рокушского короля.

— Да здравствует король Обелезнэ!… - несется отовсюду. — Да здравствует освободитель Ларии!…

Серые ведь полностью вырезали местную королевскую семью. О том, что одна принцесса уцелела, почти никто и не знает. Естественно, многие полагают, что после победы на трон воссядет либо кто-нибудь из рокушских принцев, либо сам король Обелезнэ Первый, объединив страны в одну.

Нельзя сказать, что это сильно всех радует… но ведь лучше уж так, чем под владычеством серых.

Бокаверде Хобокена тоже облепили — но уже не просто зеваки. Маршала-эйнхерия встречают старые сослуживцы и даже противники. Те, кто знал его по прошлым кампаниям, воевал вместе с ним и против него. Престарелые солдаты, офицеры, даже какой-то генерал, увешанный орденами. В глазах ветеранов стоят слезы — спустя двадцать лет они вновь встретились с величайшим полководцем в истории этого мира.

— Рокушцы идут!!! - вопят мальчишки, размахивая шапками. — Железный Маршал идет на серых!!!

— Эх, ну и народ же, ну и народ… — сердито бормочет капрал Ростопчан. — Назойливы, точно мухи… Батюшка маршал устал верно, ему отдохнуть надо, так нет — словно в тиски живые поймали…

— Да на кой ему отдыхать-то, дяденька? — удивился Тантален. — Он же все равно мертвый, поди?…

— Нишкни, неразумный! — прикрикнул капрал. — Наш маршал всегда живой! Его и могила не удержала — вот он каков! Самому Демону рог вырвал!

Тантален почесал в затылке. Он слыхал, что маршала Хобокена и дивизию «Мертвая Голова» вынул из гроба новый королевский министр — великий и ужасный колдун, спустившийся с Луны на летучем острове. Этого колдуна в армии не на шутку боятся — хоть и свой, хоть и союзник, а только очень уж грозен.

Колдун — он и есть колдун, от него добра не жди.

Но Тантален слыхал и совсем другую версию. Слыхал, что маршал Хобокен и дивизия «Мертвая Голова» на том свете сражались с полчищами самого Демона. Тяжелая битва шла двадцать долгих лет, но в конце концов Железный Маршал, разумеется, одержал победу, вырвал Демону рог и вывел своих гренадер обратно в мир живых.

По войску эта легенда ходит во множестве вариаций. В ее истинности никто не сомневается — уж если кому и под силу разбить полчища Демона, так только Железному Маршалу.

Легионы серых после такой победы — пустяк, прогулка по орехи.

— Эй, молодой, об чем задумался? — пихнул Танталена капральский локоть. — Разувай ноги — отдыхать будем.

Фузилер опомнился. Колонны замедляют ход — армия подошла к месту ночевки. Если, конечно, это можно так назвать — к ночи здесь никого уже не останется.

Ночевать сегодня велено с полудня до девяти вечера.

Лагерь развертывается быстро, сноровисто, первым делом окружив себя защитным кольцом из бекетов. Солдаты уже таскают отовсюду дрова, у колодцев выстроились очереди. Кавалеристы расседлывают и поят коней, артельные получают пайки для рот. Тантален тоже сбегал к ближнему ручью — наполнил флягу.

— Дядька Цветро, чего сначала варить велишь — суп или кашу? — крикнул артельный.

— Спервоначалу суп, — степенно ответил Ростопчан. — Ушицу. Похлебаем горячего и дрыхнуть. А к вечеру гречу сваришь — перед походом животы набить.

— Я сегодня петуха раздобыл, — похвалился артельный, показывая тушку. — Потушим с гречей да с морковкой, а?…

— Эхма, жирный-то какой!… - одобрительно цокнул языком капрал. — Обязательно потушим. Маслице-то есть?…

— Есть. И сальца найдем, — кивнул артельный. — Вот еще б винца красненького бутылочку — я б такое блюдо отгрохал, какого и короли не едали!

— Винца, говоришь?… - задумался капрал. — Винца-то как раз нету, такие пироги… Винца нету, зато смекалка есть… Эй, молодой!

— Ась?… - обернулся Тантален.

— Поручаю тебе первое ответственное задание. Вот тебе цельная серебряная кругляха — где хошь разыщи мне бутылку красного вина, одну штуку.

— Так точно, дяденька, я мигом! — козырнул фузилер, пряча монету в карман. — Только где ж мне ее разыскать-то?

— Я тебе сейчас, молодой, не дяденька, а зеньор капрал, — наставительно заметил Ростопчан. — Живо, живо — солдат Хобокена должон быть быстр, находчив и решителен! Токма уговор — не грабить, не воровать! Вон, профоса видишь?… Небось надает лозанов по заду!

Тантален еще раз козырнул и зачесал в затылке, размышляя, где ж его взять-то — вина красного. В родной деревне деды баяли, что в Ларии даже в реках вино течет вместо воды — только теперь-то видно, что враки все…

Молодой фузилер повертел головой, ища, у кого спросить. Взгляд зацепился за упомянутого капралом профоса — справляет экзекуции возле офицерской палатки. Наотмашь хлещет дюжего карабинера батогом и приговаривает:

— Не мародерствуй, быдло, не мародерствуй!… Рокушский штык не для грабежей изготовлен, не для грабежей!…

— Да мне ж тетка сама дала!… - в промежутках между ударами вопит карабинер. — Сама гусака отдала!… Еще в руки совала — бери, солдатик, бери, кушай!… Аппетиту еще пожелала приятного!…

— Ну так ясное дело! — согласился профос. — Коли фузею к пузу приставить, так любой сам отдаст, да еще приятного аппетита пожелает! Но по новому правилу гусак теперь только с батогами в комплекте идет! Так что приятного аппетита, кушай!…

Тантален неодобрительно покачал головой. И чего полез, дурак? Тут поселяне сами прут толпами, угощением всяким кланяются. А этот на вшивого гусака польстился…

В армии это дело крепко-накрепко в головы вколотили — обывателей не обижать понапрасну, не озлоблять против себя. Местные должны понимать — освободители пришли, а не воровская шайка.

— Браток, где б тут винца достать красного? — спросил профоса Тантален.

— Винца?… - задумался тот, почесывая плечо.

— Вона колодезь на околице!… - махнул рукой карабинер, пользуясь передыхом. — Там рядом тетка вином торгует, я видел, когда…

— …за гусаком своим ходил, — закончил профос. — Двигай живей, молодой, а то все вычерпают…

Подбежав к колодцу, Тантален тяжело вздохнул. Уже никого нету. Только солдаты в очередь выстроились — воду набирают. Тантален спросил у них — да, была тут тетка с вином самоваренным, да только уж давно ушла. Мгновенно весь товар раскупили.

Может, в избе какой спросить?… Ротный посланец потыкался туда, сюда, но везде только разводили руками. Он не один сообразил поискать по селянам — крепкие напитки из деревни точно насосом выкачали.

Ну не в город же бежать — тут и за час не обернешься…

Может, одолжить тогда у кого?… Поспрашивать по ротам — глядишь, у кого лишняя капелька найдется… Все ж свои люди, земляки, должны делиться…

Вот как раз рота — и тоже из их Четырнадцатого Фузилерного. Удачно. И тоже обедать собираются — котел кипит, артельный укроп подбрасывает. По запаху — вроде как суп. Рыбный.

Солдаты все делом заняты — кто сапоги чистит, кто штык точит, кто мундир на кусте распяливает, тенек устраивает. Кто и просто трубку раскуривает. Капрал — тощий жилистый усач — наставляет таких же, как Тантален, молодых рекрутов.

— Ну, братишка, покажи-ка, как фузею к бою готовить?

— Берем, значит, штык… — задумался фузилер. — Берем штык и вставляем его в фузею…

— Не, братишка, вставлять ты бабе своей будешь, — возразил капрал. — А штык к фузее примыкают!

Тантален подошел, нашаривая к кармане выданную монету, и спросил:

— Дяденька, того, а винца красного не найдется чуток?…

— …и запомните, сынки, если фитиль подожжен, зеньор Граната нам больше не друг!… - продемонстрировал тяжелую осколочную гранату капрал. — К врагу его, со всего размаха!… Чего говоришь, братишка?…

— Винца, говорю, — показал ведро Тантален.

— Винца, винца… — задумался капрал. — Да ты чего меня спрашиваешь-то, братишка? Артельного спрашивай, он у нас по этой части.

Артельный вина не дал, хоть у него и было. Пожадничал. Да Тантален и не надеялся — потому и спрашивал капрала. Успел усвоить — у нормального артельного даже воды пресной не допросишься, а не то что вина. Такая уж их хомячья натура — все к себе, все в свою роту. Если что в лапы попало — ни за что не выпустит.

Ну и Демон с ним. На этой роте свет клином не сошелся, можно и до соседей дойти.

— …если видишь сапера бегущим — беги за ним! — донеслось вслед очередное наставление капрала.

Соседняя рота оказалась гренадерской. Молодежь обступила седоусого старика, степенно курящего трубочку. Никто не двинется, не шелохнется — все словно обратились в слух. Тантален тоже подошел поближе, прислушался.

— …так вот и было дело. Ворвались в южное королевство Каридош серые. Да так ворвались, что аж пыль столбом пошла. Король их видит, что дело плохо, да и давай нашему королю челом бить. Мол, спаси-помоги, добрый сосед, государь рокушский! Не забыл ли, что сынок мой старший на твоей внучатой племяннице женат? Родня ж мы с тобой! Не под силу мне одному с серыми совладать, раздавят меня, будто таракана запечного! А у тебя есть Железный Маршал — ради Единого, пришли его на помощь! Ну, король Заричи тотчас призвал под свои светлые очи нашего батюшку, повелел брать войск, сколько потребуется, да самым скорым ходом спешить соседям на подмогу. Батюшка наш королю поклонился, сел на корабль и поехал в далекую страну Каридош. И нас с собой кликнул. Не мало нас там было, не много, а в самую тютельку.

— А какой он — Каридош? — спросил молодой гренадер.

— Ох, братцы, какой… — подкрутил ус старик. — Диковинный — все не как дома. Зимы вообще не бывает — лето круглый год. Вместо каштанов с вязами лимоны и апельсины растут — прямо вдоль дорог, вот не совру! Мы их прямо по дороге рвали, да ели — хорошие фрухты, сладкие. А иные — кислые, но тоже ничего, освежают. Сами улицы узенькие-узенькие, дома сплошь из камня — дерево там дорогое, не укупишь. Зато камень дешевый — все дороги им вымощены, даже дорожные столбы из камня. Горы кругом — Аррандрах в тех краях чуть не к морю подступает. Страна-то невеликая — куда уж до нашего Рокуша! А народ ничего — хороший народ, добрый, только говорят дико. Точно птичий язык. Иной раз вроде услышал знакомое словцо — ан нет, оно только звучит знакомо, а суть и не та вовсе!

— А девки там какие, дядька Фердоси? — подался вперед парень.

— Эх, все б тебе девки, оголец… — ухмыльнулся старик. — Девки тоже ничего, видные, задастые. Только мода у них дурацкая — нижние пол-лица тряпкой черной прикрывать. Так у них вроде как красивше считается. А ты гляди и гадай — вдруг у этой крали губы обветрены, или вообще рожа чирьями усыпана?

Тантален пробился поближе — интересно же послушать! — и выпучил глаза. На полковом барабане сидит не просто бывалый солдат, вроде их же капрала, а самый настоящий эйнхерий. Лицо синеватое, сухая кожа туго обтягивает скулы, глаза блеклые, обесцвеченные.

Но никому вроде и дела нет — смотрят на ходячего мертвеца, словно деревенские мальчишки на деда-сказочника. И то сказать — этот гренадер на своем веку повоевал побольше, чем они все, вместе взятые…

— Дядька Фердоси, а расскажи, как в армии срока сбавили! — попросили солдаты.

— Ну, это-то я как сейчас помню, — с удовольствием кивнул эйнхерий, откусывая от сухаря. — До того дня-то полагалось рекруту тридцать лет в армии отбарабанить. Срок в полжизни длиной. Вовсе мало кто тогда домой возвращался. Ну, а тут нам, так вышло, полную либертацию объявили — все, кто пять годов уже отслужил, могут свободными себя понимать, такие дела. До дому топать. Ну а я думаю — как так? У меня к тому году срок уже за полный четвертак перевалил, усы, вона, поседели больше чем вполовину. Куда мне подаваться-то? В деревне родной не ждет никто — батька с мамкой уже померли, сестер-братьев отродясь не было, оженихаться не успел… Свыкся со службой, с товарищами. Все вокруг радуются — воля, воля, братцы, а я один не радуюсь, странный человек. Потом смотрю — и ефрейтор, приятель мой старинный, тоже вроде не особо рад. Он тоже ведь бобыль был — некуда особо вертаться. Это огольцам молодым в радость, а мы, старики, порохом по самую маковку пропахли, боязно нам и идти-то на гражданку… Позабыли давно, какая она из себя — жизнь гражданская. А чем пропитаться будем, опять-таки? В подмастерья поступать в мои-то годы?… Или, может, по ярмаркам побираться, на балалайке трендеть?… Ну и вот так уж и вышло, что оказался я такой странный не один — с бору по сосенке, с поля по колоску, с роты по вояке, а то по два — так вот целая дивизия и набралась нас, упрямцев старых…

Рассказывая все это, эйнхерий не переставал подкручивать седой ус, явно не на шутку гордясь своей бравостью. Мог ведь уйти, демобилизоваться, как все — а не демобилизовался, своей волей решил и дальше солдатом оставаться! Как тут не посматривать свысока на зеленую молодежь?

— Браток, а вином капральство ваше не богато ли? — вполголоса спросил соседа Тантален.

— Иди, иди, не до тебя! — отмахнулся солдат. — У нас не то что вина — воды нету! Полчаса уж ждем, пока водонос вернется! Волки его там заели, что ли?…

— Небось с девахой какой-нибудь болтает… — мрачно предположил другой солдат. — Ему тут одна хуторянка глазки строила, сам видел…

Тантален отошел, растерянно чеша в затылке. Вот ведь не везет как! Точно не вино отправили разыскивать, а волшебную птицу Алмазные Перья. Чего доброго, засмеют еще в капральстве — солдат называется, вина разыскать не сумел! Срамота-срамотища!

А вот жреческая палатка. Полковой капеллан сидит прямо на барабане, утирая платком лысину. Напротив — седоусый фузилерский капитан и молодой лейтенант из инженерных войск. В картишки дуются. Рядышком — запечатанная бутылка. Не вино ли?…

— Да не верю я в это все, отче, — зевнул лейтенант, рассматривая прикуп. — По-моему, есть только то, что есть. Вот я землю могу потрогать — она есть. Вот вас двоих я могу увидеть — вы есть. Вот я кулеш… — потянул носом к булькающему котлу лейтенант, — …могу понюхать — он есть. А Единого я ни потрогать, ни увидеть не могу. Есть он?

— Есть, сыне, есть, — спокойно ответил жрец. — Только чувства наши ограничены, и разум наш ограничен — не все им доступно. Потрогать не можешь, говоришь?… Вон, глянь, муравьишка в траве ползет. Он тоже ведь нас не видит, не чует и думает, что вовсе нас с тобой нету — а себя, муравья, природы королем числит…

— Ну так то муравей, — покачал головой лейтенант. — Насекомая — она и есть насекомая, что с нее взять?

— Слышь, друг, а вот ты мне скажи, как на духу, — пыхнул трубочкой седой капитан, — коли Единого нет — кто ж тогда сотворил-то все? Землю, воду, солнце?… Нас с тобой?…

— Да никто, — начал горячиться лейтенант. — Само все появилось. По случайности.

— По случайности, говоришь? — улыбнулся капеллан. — Сыне, а известно ли тебе, какова вероятность такой случайности?

— Вероятность?… Что еще за…

— Ну да, вероятность. Вот есть у меня один знакомый — ученый профессор из Инженерного. Он как раз эти самые вероятности и изучает. Так вот, сыне, возьмем такую ситуацию — посадим макаку за пишущую машинку и дадим ей вдоволь барабанить по клавишам. Наобум, случайно. Знаешь, какова вероятность того, что сия макака нам напечатает что-нибудь разумное? Стишок, рассказик?…

— Да почем же мне знать-то…

— Малая вероятность, сыне, очень малая. Один шанс из… у этого числа и названия-то нет — ибо нулей в нем многие десятки. А если мы захотим от той макаки дождаться не просто рассказик в три фразы, а целую длинную книгу, так число нулей вырастет до многих тысяч. Миллиард миллиардов лет будем ждать — не дождемся такого чуда. Так неужели ты думаешь, что слепой случай, что ничуть макаки не умнее, способен был таким вот бестолковым перебором построить все мироздание?… Запустить планеты вокруг солнца?… Создать живых существ из мертвого камня?… Вылепить человека, да еще и прочих говорящих тварей вроде тех же эйстов?…

— А почему бы нет?!

— Значит, веришь, что все образовалось само собой?

— Конечно!

— Сыне, а как по-твоему — может ли сам собой образоваться… ну, скажем, вот этот барабан подо мной? — поинтересовался капеллан. — Вот так просто взять — и образоваться, безо всякой на то причины?

— Нет, конечно! — удивился лейтенант. — Что за абсурд, отче? Как вдруг барабан из ниоткуда-то возникнет? Его мастер должен сделать… ну, или колдун наколдовать. Но сам точно не может.

— Значит, в маленькое чудо ты не веришь, а в большое — веришь? — насмешливо блеснул глазами жрец. — Не веришь, что барабан может возникнуть сам, но веришь, что солнце со всеми его планетами — может? И человек с его организмом — погляди-ка в микроскоп, насколько этот организм грамотно устроен! — тоже вот просто взял и возник из ниоткуда?

— Ну, э-э-э…

— Не знаю, как ты, а я вот в чудеса не верю, — сбросил карты капеллан. — Пас. В Единого Бога — верю. В разумную волю Его — верю. В деяния Его великие — верю. А в чудеса — не верю. По мне — никто и ничто само по себе возникнуть не может. У всякого предмета должен быть свой творец, как у того же барабана. Наш мир — это прекраснейший из храмов, построенный мудрейшим из зодчих. Все логично и понятно. А вот что мироздание само образовалось, по такой вот фантастической случайности, или что макака вдруг ни с того ни с сего человека родила — вот это и есть самые настоящие сказочные чудеса. Я в них не верю, прости уж.

— Ладно, а зачем же мы вот тут сейчас тогда находимся? — продолжал упираться лейтенант. — Наше дело правое, а серых — неправое, так?

— Вестимо, так, — согласился капитан, грозно хмуря брови. — Как же иначе-то?

— Зачем же тогда нам сражаться?! Разве Единый — если он вправду есть! — не должен заступиться за правое дело?! Разве он не выгнал бы серых?! Разве он не даровал бы Рокушу победу?!

— Эх, сыне, сыне… — вздохнул капеллан. — Взрослый вроде уже, а таких простых вещей не понимаешь… Чтобы Бог даровал победу, солдаты должны сражаться. Вера без дела мертва, сыне…

Тантален тихо отступил назад. Он наконец разглядел этикетку на бутылке — простой уксус. И то сказать — если б было у них вино, так пили бы небось…

— Эй, браток, винца бы мне… — повернулся Тантален к проходящему мимо детине.

Осекся. Глаза уперлись в коричневый бицепс размером с бычью голову. Огромный дэвкаци остановился и что-то невнятно пророкотал, ставя на землю тяжелую металлическую бочку.

— Ого! — присвистнул Тантален. — Ну и размерчик! Не вино ли?…

— Умр-р-р-р-р?… - не понял дэвкаци. — Тугац?… Ше транг лапроз?…

Похоже, этот великан не говорит на рокушском. В клане Огненной Горы человеческий язык знают многие, но все же не все.

— Я спрашиваю, не вино ли в бочке!… - попытался объясниться знаками фузилер. — Вино?… Красное?… Пить?… Буль-буль?…

— Буль-буль?… - усмехнулся дэвкаци, снимая крышку. — Не буль-буль! Бух-бух!

Тантален сглотнул. В бочке оказался порох. Черный, крупнозернистый — похоже, пушечный.

Интересно, сколько такая дура должна весить?… А этот богатырь несет безо всякого труда, чуть ли не на одном плече! Верно в народе говорят, что один дэвкаци заменит трех коней…

Но вина у него тоже нет. Оно и неудивительно — эти волосатые не красное вино пьют, а глогг. Говорят, тоже бодрое питье, хотя Тантален и не пробовал.

И где ж ему раздобыть-то нужное?… Ну не по генеральским же палаткам спрашивать? У них-то наверняка есть, только вот кабы за этакое нахальство шпицрутенов не схлопотать…

Тантален почесал в затылке. За раздумьями он забрел на самый край лагеря. Отхожее место здесь устроили, что ли? Смердит так, что брюхо наизнанку выворачивается.

А это что за старик?… Еще один профос, что ли? Профосы в армии не только экзекуции исполняют — уборка нечистот тоже на них.

Вот их никто и не любит — кому ж понравится тот, кто тебя батогами лупит, да еще и дерьмом воняет?

— Эй, дедуль, у тебя винца не будет?… - обратился к старику Тантален.

Тот медленно повернулся. Глаза солдата полезли на лоб — если со спины был вроде как обычный дедок, то с лица… с лица уже необычный дедок! Такую рожу во сне увидишь, так с криком проснешься!

Да еще и глядеть сквозь него можно, как сквозь стекло мутное… И на земле он не стоит — висит в воздухе, едва касаясь травинок кончиками ступней…

И как это Тантален сразу-то не заметил?…

— Вина?… - просипел дедок, гневно суживая глаза. — Вина тебе, смертный?! Ты что, издеваешься надо мной?! Я не пробовал вина уже несколько веков! Я забыл, какое оно на вкус!

— Эхма, дедуль, прощенья прошу, ошибочка вышла! — выставил перед собой ладони Тантален. — Единый видит — не виноват я, не знал, что в армии уже привидения в профосах служат!

— В профосах?… - зло прошипел дедок. — Кто тебе сказал, что я профос?!

— Не профос?… А от кого ж смердит-то так, если не от тебя?…

— Мерзость, можешь его съесть, — устало отвернулся дедок.

— МЭРРРРЗОСССТЬ СЪ-ЭЭЭЭССССТЬ!… - жирно пробулькало откуда-то сверху.

Тантален отпрыгнул испуганным кроликом. Вот ведь голова садовая — этакую тушу не заметил! Жирдяй размером с бастион Рокат-Каста! Весь словно слепленный из кусочков, телеса колышутся, с ног до головы утыкан пиками, из пасти выпирают кабаньи клыки, когти кривые и длинные, точно мамонтячьи бивни!

И жуткая ручища тянется прямо к нему!

Не чуя под собой ног, солдат задал стрекача — едва фузею не потерял. Хорошо, что эта здоровенная туша такая неповоротливая. Сзади пару раз бухнуло, а потом Мерзость оставил попытки догнать быстроного парня. Или хозяин отозвал ручного трупомонстра.

— Эх, тяжела ты, жизнь солдатская… — пробормотал Тантален, вытирая пот со лба.

Наверное, товарищи уху давно сварили и вовсю шамают. Оставят ли ему хоть немножко или придется одними сухарями удовольствоваться?…

Артельный тоже хорош. Ишь, деликатесу удумал сварганить, точно ресторатор ларийский! Солдатская еда — суп да каша, испокон веку так было. И запить чаркой чего-нибудь крепенького. Можно и красного вина, если ничего получше не сыскалось, но лучше простой деревенской бражки. Дед Кизляк дома такой первач гнал — даже графья процведать не брезговали.

Ишь, за вином послали… Еще б ольмара заказали раздобыть! Или вовсе винограду закатонского!

Надо возвращаться к своим — а то больно далеко ушел. Здесь уже рощица начинается — вон, птички кругом поют, травка свежая, непримятая. Чего доброго, хватятся его — еще в дезертиры запишут…

Вот только напоследок еще у тех двоих вина спросить, что под деревом сидят, трапезничают за цветастой скатеркой. Мужик молодой и девица при нем. Одеты просто — рубахи навыпуск, да штанцы синие, из мешковины. Видать, жена лесорубу обед принесла.

— Я все-таки не понимаю, какой в этом смысл? — услышал Тантален, подойдя поближе. — Зачем нужно идти в лес только чтобы пообедать? По-моему, это идиотизм.

— Это называется пикник, — ответила лесорубу супруга. — Так все делают.

— Я — не все. Я — это только я.

— Ты что, хочешь меня расстроить, да?! - уперла руки в бока супруга. — До слез меня довести хочешь, да?! Ты слезы мои увидеть хочешь?! Ну-ка, открой рот и скажи а-а-а…

— Ученица, прекрати! — рявкнул лесоруб. — Это раздражает!

— Все, ты разбил мне сердце. Доволен теперь?

Тантален понимающе ухмыльнулся. Сразу видать женатую пару — вон как бранятся! И верно, не из бедняков — яств-то на скатерке, яств! И колбаска есть, и рыбка, и фрухты разные, и даже пирожные с цветочками! Умеют эти ларийцы животу удружить, ничего не скажешь!

— Это, браток, а вот вина красного у тебя не будет ли? — обратился к лесорубу солдат.

— Чего? — медленно повернулся тот. Со смуглого лица холодно глянули серые глаза.

— Винца бы мне красненького, — виновато повторил Тантален. — Да ты не сомневайся, браток, я не за так, я заплачу. Серебрухи хватит?… Монета полновесная, не сточенная.

— Ты понимаешь, к кому обращаешься, червь? — спокойно поинтересовался странный лесоруб. — Я что, похож на виноторговца?… хотя погоди-ка. Во фляге у тебя что?

— Так водица, — с готовностью отстегнул флягу Тантален. — Свежая, родниковая!

— Ученица!… - бросил флягу жене лесоруб. — Как раз кстати — устроим практическое занятие. Вчерашнюю тренировку еще не забыла?

— Хм-м-м… — задумчиво отвинтила колпачок девушка. — «Шато Помроль», да?… Ладно, попробую… но я ничего не гарантирую!

Тантален завороженно уставился на лесорубову супружницу. Ладная деваха, стройненькая, быстроглазая. Только лицо шибко необычное, и волосы чего-то черные — точно вовсе и не ларийка. Те почти все светленькие.

А чего это она с флягой делает?… Бормочет чего-то, ладонью двигает над горлышком. А напряглась-то как, раскраснелась, пот по лицу течет градинами! Будто мешки с землей разгружает!

— Держи, рядовой! — устало выдохнула девушка, протягивая флягу.

Тантален недоуменно моргнул. Понюхал горлышко. Что за демонщина?… Вином пахнет, обрушьтесь небеса, отличным красным вином! Это как же так сделалось?…

— Ну-ка, дай посмотреть, — отобрал флягу лесоруб.

Сделал глоток. Причмокнул. Придирчиво выпятил верхнюю губу.

— В целом удовлетворительно, — неохотно кивнул он.

— Да! — резко сжала кулак девушка, все это время следящая за его реакцией затаив дыхание.

— Это как же?… - почесал в затылке Тантален, пробуя вино.

— Пошел вон и не мешай, — равнодушно отвернулся лесоруб. — Испепелю.

Ноги сами задвигались, унося фузилера прочь. Что-то подсказывало — стоит прислушаться к этой просьбе. Сзади послышалось:

— Кстати, ты мне напомнил! Когда я прошу разогреть баранью котлету, я имею в виду разогреть в микроволновке! А не огнеметом из-под ногтей! Может, в вашем Шумере угольки и считались деликатесом, но у нас — нет!

В ответ молчание.

— Дорогой, ау, ты меня слышишь?!

— Не называй меня так.

Тантален явился в свою роту, когда от ухи уже ничего не осталось. Немного юшки на дне котелка, вот и все. Дядька Цветро отругал новобранца за то, что долго шлялся, но за добытое вино похвалил. Отвинтил крышку фляги, подозрительно понюхал… отхлебнул… и съездил Танталену по затылку.

— За что, дяденька?! - обиделся тот.

— А чтоб за дурака меня не держал. Я, может, и старый, но из ума пока не выжил, — перевернул флягу капрал.

Из горлышка полилась чистая родниковая вода.

Креол поковырял в зубах зубочисткой и наставительно произнес, глядя на тяжело дышащую ученицу:

— Метаморфизм и трансформация взаимосвязаны и взаимопроникающи. В том и в другом Искусстве начальные тренировки одинаковы — преобразование простых веществ в более сложные.

Ванесса устало выдохнула, с досадой глядя на темно-бордовую жидкость в чашке. С каждой секундой та становится все светлее и прозрачнее.

— К сожалению, пока что твои трансформации удерживаются всего три минуты — потом возвращаются к исходному состоянию, — констатировал Креол. — Но это все равно очень хороший результат на данной фазе…

— Еще бы, — вытерла пот со лба Вон. — У тебя-то первый раз получилось только на втором году обучения, да?…

— Не сравнивай, — буркнул Креол. — Моим учителем был полоумный Халай. А твоим — Верховный Маг Шумера.

— Да уж, ты великий мучитель… то есть учитель.

— Самый великий в мире.

— Ну да. Только до меня у тебя был всего один ученик. Да и тот погиб, так и не доучившись.

— Это тебе кто рассказал? — скрипнул зубами Креол. — Опять Шамшуддин?! Я убью его!

— Нет, это Хуби, — испуганно ответила Вон.

Креол скрючил пальцы и зашевелил губами, изрыгая безмолвные ругательства. Ванесса втянула голову в плечи, ожидая взрыва.

Не стоило выдавать бедного джинна…

Однако сегодня Креол проявил добродушие. Беззвучно побранившись пару минут, он успокоился и уже совсем мягко сказал:

— Продолжай тренироваться. До ужина повторишь упражнение по трансформации веществ еще двенадцать раз.

— Двенадцать?! - повалилась на траву Ванесса, раскинув руки в стороны. — Ты что, издеваешься?! У меня каждый раз потом голова раскалывается, руки трясутся и… и в туалет ужасно хочется, — смущенно призналась девушка. — Прямо прорывает. Ты хоть представляешь, как меня это достало?!

— Представляю, не сомневайся, — ответил Креол. — Для меня в свое время самым трудным было преодолеть тошноту. После каждой тренировки харкал кровью. Это нормально на ранней стадии, пока организм не привык творить магию. Преодолеешь — будет легче. Я вот уже к концу второго месяца…

— Преодолел?…

— Нет, привык. А преодолел только через полгода.

— Да ты меня в гроб вгонишь своими тренировками!

— Я пролежал в гробу пять тысяч лет, — пожал плечами Креол. — Это не так страшно, как кажется.

— Слушай, тебе меня что, совсем не жалко?!

— Нет.

— Ты чертов садист.

— Да.

Глава 14

Сверху армия на марше похожа на колонну красных муравьев. Только не красных, а разноцветных — у каждого рода войск свой цвет, не перепутаешь. До униформы защитного цвета на Рари пока не додумались.

Разве что в султанате Чрехвер есть нечто подобное — бойцы носят специальные песочные костюмы, делающие невидимыми на фоне барханов.

— До Симбаларя еще далеко? — спросила Ванесса, отвлекшись от разглядывания войск.

— Близко, маркиза, уже совсем близко, — ответил король, глядя в подзорную трубу. — Всего день пути.

День пути… Вон тихо вздохнула. Значит, завтра все решится. Разведка доносит, что серые стянули к Промонцери Альбра все силы — почти четыреста пятьдесят тысяч солдат. К тому же там все члены Совета Двенадцати — сколько их осталось.

Интересно, а сколько их осталось?…

Ванесса начала загибать пальцы. Ригеллион Одноглазый погиб еще под Владекой — его труп потом нашли и сожгли. Квиллиона Дубля обратил в пепел огненный шар Креола. Руорк Машинист был смертельно ранен лодом Гвэйдеоном и самоуничтожился — остался только оплавленный металлический цилиндр. Йоганца Изменяющего сожрал Хубаксис. Еще нужно вычесть королеву вампиров Асмодею Грозную — она ведь тоже входила в Совет Двенадцати.

Значит, сейчас их семеро?…

— Я бы не был так уверен, маркиза, — покачал головой король, когда Вон изложила этот подсчет вслух. — Наша информация не может претендовать на полную точность. Возможно, серые успели ввести в свой Совет новых членов. Возможно, кто-то из тех, кого мы числим живыми, на самом деле мертв или отстранен. Последняя газета серых, которую я прочел, была датирована январем этого года — еще до вторжения в Ларию.

— Газета?… - удивилась Ванесса. — В Серой Земле тоже издают газеты?…

— Разумеется. Почему вас это удивляет, маркиза? Конечно, их пресса отличается от нашей — у них очень суровая цензура, она не пропускает ничего… неблагонадежного. Но тем не менее, газеты у них есть. «Истина», «Неопровержимые факты», «Слово Серой Земли», «Зов Ктулху», «Голос Кадафа», «Колдовская правда», «Юный колдун»…

— «Юный колдун»?

— Да, это газета для детей и юношества. В школах серых существуют специальные ячейки — отряды юных колдунов. Конечно, на самом деле колдовать они не умеют — просто их так называют. Считается, что они по мере сил помогают колдунам поддерживать в стране порядок, спокойствие и процветание. Их там учат преданности Серой Земле, Совету Двенадцати, демонам, которым они поклоняются…

— А, наподобие бойскаутов… — задумалась Ванесса.

— Возможно, — согласился Обелезнэ, хоть и не понял, о чем речь. — Насколько мне известно, организацию юных колдунов патронировал седьмой в Совете — Йоганц Изменяющий. Кажется, вы с ним успели познакомиться, маркиза?…

— Было дело, — мрачно кивнула Вон.

Перед глазами вновь промелькнула та сцена. Огромный автомат, в мгновение ока рассыпавшийся кучей песка, многоногое чудовище, машущее серебряными клинками, трансформирующая волна, исходящая от невзрачного колдуна в сером плаще…

— …и еще этот, — закончила вслух Ванесса, глядя на снижающуюся фигуру.

Клубы дыма сгустились, приобретая очертания ног. Широкие ноздри шумно раздулись, единственный глаз медленно повернулся в глазнице. Хубаксис зевнул, почесал рог и спросил:

— А где хозяин?

— В лаборатории. Опять чего-то химичит. Хуби, ты где опять был?

— Да так… — почему-то отвел глаз джинн.

— Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю, о’кей? Ты ведь опять летал в город, да?… Опять пытался кадрить девчонок?…

— А что, нельзя, да, нельзя?!

— Хуби, пойми ты уже наконец — ни одна местная девушка не клюнет на двухметрового парня с рогом во лбу! — вспылила Вон. — Ты их только пугаешь! Найди себе джиннью, а?…

— А здесь нет джиннов, — опустил голову Хубаксис.

— Ну… тогда придерживай гормоны как-нибудь, пока…

— Пока что?…

— Пока… пока… а почему тормозим?

Солдатские колонны, движущиеся под коцебу, на глазах замедляют ход. Даже здесь слышны крики офицеров, выстраивающие войска в боевой порядок.

— Похоже, столкнулись с врагом, — заметил король, облокотившись на поручни.

— Вон, а Вон?… - заныл Хубаксис. — Пока что, а?…

— Отстань от меня.

Через несколько минут ситуация прояснилась. Маршал Хобокен созвал срочное заседание генерального штаба, чтобы сообщить о неожиданном препятствии. Авангардный кавалерийский корпус вернулся с извещением, что дорога впереди перекрыта.

Перекрыта не вражеским войском или искусственной преградой — стихийным бедствием.

— Нечто вроде огромной грозовой тучи, — стукнул по столу крюком Хобокен. — Мои ребятушки говорят, что эта штука протянулась на половину горизонта. И движется прямо к нам.

— Докладываю, ваш-бродь! — просунулась в дверь голова вестового. — В подзорные трубы уже видать — прямо сюда ползет! Огроменная!

Ванесса подошла к распахнутому окну, глядя в полевой бинокль. Коцебу развернули так, чтобы окно в холле выходило в сторону загадочной тучи. Сажать летучий особняк не стали — просто спустили веревочную лестницу.

Сначала Вон не поняла, куда именно смотреть. Потом разглядела — чуть заметное пятнышко над горизонтом — продолговатая полоска с колеблющейся каемкой. Буровато-зеленого цвета.

— Да оно же совсем крошечное… — пробормотала девушка.

— Потому что очень далеко, — ответил Хобокен. — На самом деле эта штука побольше всей армии.

— А с какой скоростью оно движется?

— Со скоростью неспешно бегущего человека. Будет здесь часа через три, четыре.

— Ясно. Но все-таки — что это, черт возьми, такое?!

— Это… это Туман Смерти!… - прохрипел Тивилдорм Призрак, вплывая прямо сквозь дверь. — Туман Смерти, вне всяких сомнений!… Какой безумец осмелился на такое?!!

— Конкретнее, — потребовал Креол. Он уже несколько минут сверлил взглядом облачко на горизонте, безуспешно пытаясь расшифровать ауру.

— Да, конкретнее! — присоединилась Ванесса. — Что это за чертовщина такая — Туман Смерти? Это опасно?

— Для меня — не опасно, — угрюмо ответил Тивилдорм.

— А для меня?!

— Смертельно опасно. Это туман — плотный и тяжелый ядовитый туман, порожденный колдовством. Смертелен для любых живых существ. Не просто убивает, а буквально разлагает, в конечном итоге оставляя только коричневатую слизь.

— Это же запрещено Женевской конвенцией! — ужаснулась Ванесса.

— Не Женевской, а Бунгамской, — огрызнулся Тивилдорм. Его по-прежнему сильно раздражало, что колдунья-студентка так бесцеремонно вмешивается в разговоры вышестоящих. — Она прошла в городе Бунгаме, когда я еще был ребенком. На ней тогдашний Совет Двенадцати постановил никогда не использовать и даже не обучать использованию боевых заклятий предельной опасности — статуса А+. Их методики засекретили и опечатали, чтобы сделать недоступной даже теорию. Статус А+ носят только пять заклятий — Туман Смерти, Молния Богов, Грохот Хашибы, Тотальный Ноль и Пятое Заклинание.

— И чем этот ваш Туман Смерти так опасен?

— Прежде всего — масштабами. Неуправляемый, он может полностью опустошить крупную страну вроде Ларии или Рокуша. После него местность десятилетиями остается зараженной — в ней не живут ни животные, ни растения. К тому же, рассеиваясь, эта дрянь накапливается в атмосфере и может потом пролиться ядовитым дождем в другом месте — даже над нами самими.

— Как это уничтожить? — коротко спросил Креол.

— Мне не под силу, — развел руками Тивилдорм. — Туман Смерти создавали в качестве оружия глобального уничтожения — его не отразить обычными средствами. Один человек или небольшая группа может укрыться под защитным куполом или даже просто убежать… но не армия. Нет, не армия. Его как раз и предполагали использовать для таких случаев — отправлять в небытие сотни тысяч… даже миллионы. Вымаривать целые города… или армии.

— Обойти?… - предположил король Обелезнэ.

— Туман Смерти — управляемое заклятие, а не слепая стихия. Его создатель движет свое детище куда пожелает. И он действительно огромен — как целый город по площади. Так просто не обойдешь…

— Шамшуддин, не осилишь?… - посмотрел на маргула Креол.

— Прости, Верховный… — покачал головой великий телекинетик. — Объект чересчур крупный, чересчур далекий и чересчур разреженный… Все равно что море двигать…

— Ну и что мы будем делать?… - обвела взглядом присутствующих Ванесса. — Мистер Тивилдорм, это же в ваших лабораториях изобрели — предлагайте что-нибудь!

— Ну, мне это все равно, — хмыкнул Тивилдорм. — Я уже мертв. Предлагаю объявить всеобщую эвакуацию и как можно быстрее двигаться обратно. А на пути Тумана Смерти воздвигнем искусственную преграду — земляную насыпь, например. Не остановит, но задержит.

— Это я могу, — переплел пальцы Шамшуддин. — Дайте мне несколько минут, и я тут горный хребет воздвигну.

— То есть сбежать?! - почернело лицо Креола.

— Не сбежать, а совершить тактическое отступление.

— Мы, возможно, сбежим, — негромко согласился лод Гвэйдеон. — А город?

Ванесса сглотнула. Вспомнился прекрасный город Политай и прочие поселения, увиденные за последние дни. Люди, живущие там. Мужчины. Женщины. Дети.

— Да, город тоже может стать отличным заслоном, — согласился Тивилдорм. — Даже Туман Смерти частично рассеется, пока разложит двести тысяч человек. Здания тоже, деревья… Это его слегка ослабит.

— Хм-м-м, нам это выгодно… — задумался Креол.

— Прекрати немедленно! — тряхнула его Ванесса. — Даже думать о таком не смей, понял меня?!

— Ученица, вечно ты не позволяешь самые легкие и простые решения… — буркнул Креол. — Ладно, пойдем более сложным путем. Тивилдорм, что этому туману опасно? Огонь?…

— Нет, — покачал головой Тивилдорм.

— Молнии?…

— Нет.

— Концентрированный свет?…

— Нет. Все это даст только некоторое количество прорех в общей массе — слегка снизит общий эффект, но не более.

— Хм-м-м… м-м-м… дождь?…

— Дождь?… - задумался Тивилдорм. — Да, дождь, возможно… Мощный ливень может постепенно прибить туман к земле, в конце концов сведя заклинание к нулю, но… но на это потребуется время, много времени, а Туман Смерти на месте не стоит… И я не уверен полностью — я знаю об этом заклятии только в теории, а примененное на практике вижу впервые…

— Вы можете окружить ее силовым… э-э-э… забором, — предложила Ванесса.

— Хорошая мысль, ученица, но на барьер таких размеров не хватит сил даже у нас троих, — покачал головой Креол. — Конечно, можно не окружать со всех сторон, а просто выставить линию…

— Тогда Туман Смерти просто изменит направление движения, — отверг этот вариант Тивилдорм. — Им управляют — это не слепая стихия.

— А может, ребятушек моих цепью выставить? — предложил Хобокен. — Будем думать, рисунки наши нагрудные эту пакость испарят, нет?…

— Сомневаюсь, — отверг и этот вариант Тивилдорм. — Не уверен, что ваших татуировок хватит на заклятие статуса А+. В лучшем случае — ослабите.

— А мы чем-нибудь рискуем, если проверим? Все равно мы уже мертвяки — второй-то раз не помрем, будем думать?

— Ну… Умереть не умрете… — согласился Тивилдорм, — …но существовать перестанете. Тела ведь у вас есть — и по-прежнему из человеческой плоти. Туман Смерти разложит их до состояния простейшей протоплазмы. Это только призраку не страшно…

— Между прочим, эта штука растет, — нервно напомнила Ванесса, глядя в бинокль. — Решайте уже что-нибудь побыстрее!

— Ученица, не торопи меня, я думаю! — огрызнулся Креол, сжимая виски ладонями.

Он ожесточенно перебирал свой магический арсенал, ища способ нейтрализовать ядовитый туман столь колоссального объема, и ничего не находил. Пара-тройка способов на ум пришла, но для их использования требуются либо иные природно-климатические условия, либо некие отсутствующие компоненты, либо просто много времени на подготовку.

— Вы понимаете, сколько людей может погибнуть, если вы срочно ничего не предпримете?! - повысил голос Обелезнэ Первый. — За что я плачу вам деньги, герцог?!

— Ваше величество, вы нам не платите! — возмущенно напомнила Вон.

— И не собираюсь, — холодно отрезал король.

— Если бы сейчас была зима… — бормотал Креол, ничего вокруг себя не слыша. — Или если бы мы были в море… Или если бы у меня было яйцо феникса… Или если бы у меня было в запасе двое суток…

— У тебя ничего этого нет! — крикнула ему в ухо Ванесса. — Выкручивайся как-нибудь — ты архимаг или кто?!

— Да, я архимаг! — рявкнул в ответ Креол. — Всего лишь архимаг! Не бог! Не бог… не бог… хм, а вот это мысль… да, это может сработать…

— Придумал что-нибудь?… - с надеждой уставилась на него Ванесса.

— Кое-что… — погладил подбородок Креол. — Государь! Прикажи немедленно доставить мне воду и соль! Всю воду и соль, сколько возможно! Как можно больше!

— Генерал, позаботьтесь, — коротко переадресовал просьбу Обелезнэ.

— Бу-сде, ваш-личество! — отдал честь Лигорден. — Через час мы вас этой солью с головой завалим!

— Меня — не надо.

Облако плотного тумана проползло через холмы, оставив за собой лишь мертвую земляную пустошь. Трава, корни, насекомые — все обратилось примитивной слизью. Запах гнили и разложения пропитал все вокруг.

Деревня. Довольно большая деревня. Туман Смерти накрыл ее удушающим облаком. Ядовитые миазмы поползли по улицам, и воздух наполнился истошными воплями.

Жители выбегают из домов, крича от нестерпимой боли. Глаза вываливаются из глазниц, кожа течет на землю вонючей жижей. Несколько минут мучительной агонии — и все стихает. Вместо двух тысяч человек — две тысячи хлюпающих лужиц. Кое-где еще плавают осколки костей.

Деревянные дома тоже расползаются и растекаются. Все живое или когда-то бывшее живым разлагается на примитивные составляющие. Посевы. Домашние животные. Остаются только кирпичные здания, металлические предметы…

Какой восторг!

Какое наслаждение!

Я… счастлив!

Мысли Тахема Тьмы переплелись и слились с собственными мыслями Тумана Смерти. Черное, отравленное сознание, порожденное колдовством.

Туман Смерти не обладает настоящим разумом — лишь отражением, тенью разума хозяина. Это заклятие исходит из глубочайших недр души — из той грязи и мерзости, что прячется там, на самом дне. Чем чернее душа, тем огромнее и смертоноснее получится Туман Смерти.

Тахем Тьма породил настоящего колосса.

Еще!… Еще!… Жизнь!…

Больше, больше жизни!

Мне, все мне!

Восхитительно!

Вот она — сытная трапеза. Туман Смерти слеп и глух, но он чувствует жизнь, чувствует то, что живет и дышит. И инстинктивно ползет туда, откуда исходят самые сильные сигналы.

Впереди люди — много, очень много людей! Не глупых растений, которых скучно и неинтересно разлагать, а существ разумных — разумных и чувствующих! В минуты смерти их чувства особенно сильны и волнующи — это приятно Туману Смерти.

Я пожру всё и всех!

Комья земли воспаряют тысячами, слепляясь в высокий вал. Шамшуддин замер в неестественной позе, глаза полузакрыты — архимаг-маргул выполняет тяжелую работу.

Он вовсе не возводит защитную насыпь, как то может показаться на первый взгляд. Земляной вал не остановит Туман Смерти — задержит, но не остановит. Цель — не стена, а яма, растущая с каждой вынутой песчинкой. Огромная и очень глубокая яма — размером с целое озеро.

— Думаю, довольно, — смерил получившееся критическим взглядом Креол. — Воду! Лейте воду!

В искусственный водоем полились бурные потоки. Армейские инженеры и пионеры превзошли самих себя, всего за два часа соорудив целую водопроводную систему. С помощью Стальных Солдат прорыли канал от небольшой речки, обведя его специальным забором. Саму речку перегородили временной плотиной, заставив течь по искусственному руслу. И вся вода хлынула в новое ложе, с бешеной скоростью заполняя пруд Шамшуддина.

— Соль! — скомандовал Креол. — Сыпьте соль!

Десятки могучих дэвкаци одновременно сняли со спин тяжелые мешки. Соли собрали немало — перетрясли весь обоз, вывернули наизнанку все близлежащие поселения. Неутомимые эйнхерии и сейчас носятся по хуторам и деревенькам — буквально выколачивают из домов каждую крупинку, каждый кристаллик. Особенно повезло в поселке Тейщи — нашлась солеварня, и довольно крупная.

Шамшуддин зашевелил пальцами, взбаламучивая воду, перемешивая, словно огромным половником. Со дна поднялась земля, смесь начала густеть. Через несколько минут в пруду получилась настоящая каша из жидкой подсоленной грязи.

Туман Смерти уже приблизился настолько, что закрыл четверть небосвода. Он прет не напролом — кошмарная зелено-бурая взвесь начала расходиться, охватывая армию исполинскими клещами. Тягучие миазмы ползут смертельными щупальцами — одного прикосновения достаточно, чтобы убить сотню человек.

Некоторые виды пищи движутся довольно быстро — надо перекрыть им путь к отступлению.

— Герцог, я очень надеюсь, что этот ваш бульон сработает, — тихо заметил король Обелезнэ. — В противном случае от наших войск не останется и упоминания.

— Сработает! — процедил Креол, висящий в воздухе над ямой с соленой грязью. Перед ним медленно вращается посох, волосы встали дыбом и искрятся. — Должно сработать! Приготовления завершены?…

Последний мешок соли. Последняя капля воды. Инженеры перекрыли искусственное русло, дэвкаци с опустевшими мешками отступили как можно дальше.

— Готово, Верховный! — отрапортовал Шамшуддин, опуская руки.

— Тогда… — чиркнул ножом по запястью Креол. Воздух вокруг него загудел. — Длань Адада!!!

Длани. Девять сильнейших ритуалов, настоящих заклинательных комплексов, разработанных шумерами. Их назвали именами богов — потому что мощь при этом порождается воистину божественная. Применять Длани могли только архимаги, и то лишь очень-очень редко, каждый раз растрачивая ману до капли и два-три дня потом приходя в себя.

За всю жизнь Креол обращался к Дланям только пять раз. Длань Инанны в каабарской империи Кахала. Длань Энлиля в горах Закатона. Длань Нергала на кладбище Славы при Владеке. И дважды еще в старом Шумере — Длань Шамаша и Длань Ану.

Теперь он совершил это в шестой раз.

Земля, вода и соль заклубились вокруг Креола огромным смерчем. Его собственная кровь стала частью этой бушующей смеси, давая возможность ей управлять.

Шумерский бог Ишкур, нареченный Ададом — повелитель грома, ветров и дождей. Бог погоды. И Длань, названная его именем, дает полную власть над погодой. Позволяет поменять местами зиму и лето. Остановить или вызвать наводнение. Сменить засуху проливными дождями и превратить пустыню в цветущий край. Наслать грандиозный суховей, лишив воды целую страну. Полностью контролировать атмосферу.

Самому диктовать климатические условия.

Небеса наполнились облаками. Невинными белоснежными барашками. Но они растут, темнеют, становясь грозовыми тучами. Вот уже слышен первый громовой раскат.

Ураган крепчает. Трава прижимается к земле, деревья машут ветвями, глаза слезятся от режущих воздушных потоков. Поднимается настоящая буря.

Смерч. Тучи, закрученные неистовым ветром, образовали вихрящуюся воронку размером с небосвод. Ветвящиеся молнии разрубают пространство на части, с бешеной частотой атакуя ползущий к войску Туман Смерти.

Длань Адада окончательно сформировалась. В небе вырос темный силуэт — колоссальный бык с горящими глазами. Туловище его — тучи, ноги — ливень, дыхание — вихри, рога — молнии.

— Вот он — господин плотины небес!!! - торжествующе прокричал Креол, вздымая кулак. — Развей и размечи по слову моему!!!

Рога-молнии изогнулись, прорезая Туман Смерти полосами. Воздух уплотнился — беспощадный вихрь встал сплошной стеной между людьми и буровато-зеленой взвесью. Над лагерем повисла гробовая тишина — все глаза следят за буйством стихий.

Столкнулись два заклятия невероятной мощи. Длань Адада и Туман Смерти схлестнулись, разрывая друг друга на части. Страшная борьба продолжалась несколько минут — несколько долгих, томительных минут.

А потом ветер начал стихать. И к небосводу унесся тоскливый болезненный вой.

Противоборствующие силы уничтожили друг друга.

Глава 15

Ванесса глубоко вздохнула, осматривая окрестности с балкона. Прошло уже три дня. Если бы не история с Туманом Смерти, решающая битва состоялась бы еще позавчера.

Но заклятие серых оставило страшный послед — вся местность, по которой оно проползло, обратилась в безжизненную пустыню. Перестали существовать множество деревень и два небольших городка. Леса превратились в огромные пятна гнили, вода в реках и озерах протухла. Ни единого растения, ни единого животного. Многие десятки миль просто… вычеркнули.

Эту широкую полосу уже окрестили Дорогой Ужаса.

Обходить Дорогу Ужаса пришлось кружным путем. Земля и воздух останутся смертельно ядовитыми до следующей весны — а более-менее нормальная жизнь восстановится лет через двадцать, не раньше.

Сейчас войско находится в двадцати милях от зараженной зоны — но зловоние доносится даже досюда. Трава во многих местах пожухла, то и дело попадаются трупы людей и животных. Многие солдаты надели тканевые повязки, смоченные водой.

Лария очень долго не оправится от этой раны.

— Ядерная бомба рядом с этой штукой — просто хлопушка… — вздохнула Ванесса. — Кем же надо быть, чтобы сотворить… такое?…

— Тахем, — мрачно проскрипел Тивилдорм, стоящий рядом. — Наверняка Тахем. Проклятого мальчишку с младых лет тянуло ко всему… темному. Этот безумец способен на любую мерзость…

— Что еще за мальчишка?… - не поняла Ванесса.

— Мальчишка… хотя какой он, орр щи тарида[71], мальчишка?! - криво усмехнулся Тивилдорм. — Сейчас ему должно быть сто тридцать или около того. Но я до сих пор помню сопливого карапуза, прячущегося в тенях Промонцери Царука… Он меня не боялся — наоборот, все время шлялся по пятам, пытался подольститься…

— Подольститься?… Зачем?…

— Выпытывал… всякое, — неохотно вспомнил колдун-призрак. — Я был главой Совета, у меня много секретов… А он всегда тянулся к самым черным чарам, которыми брезговали даже самые беспринципные… У него так жадно горели глаза…

Ванесса вздохнула, снова припадая к биноклю. На горизонте видны укрепления Симбаларя. Рокушские полки расположились походным станом, немного не достигнув предельной дальности пушечного выстрела.

Маршал Хобокен по опыту знает — колдунов на таком расстоянии тоже можно не опасаться. Они не станут тратить ману впустую — приберегут для непосредственного столкновения.

Время от времени из-за горизонта все же прилетает один-другой колдовской снаряд — серые пробуют неприятеля «на зубок». Изредка рокушцы отвечают орудийной канонадой. Но до настоящей перестрелки пока далеко — она начнется завтра утром, когда войско пойдет на штурм.

Серьезно досаждают только метеомаги. За сегодня они уже успели обрушить на врага холодный ливень, крупный град и даже снежный буран. Конечно, рокушский солдат к непогоде привычен — но мокнуть и мерзнуть никому не в радость. Хорошо хоть, каждый раз быстро заканчивалось — Креол, злобно ругаясь, в считанные минуты восстанавливал чистое небо.

Серые не теряли времени даром. К Промонцери Альбра просто так не подступишься — ее защищает длинная цепь укреплений. Бесчисленные цреке и колдуны-зодчие за две восьмицы возвели неприступный ретраншемент.

Пятнадцатиметровая каменная стена со множеством орудий, стрелков, армейских колдунов. Подступы прикрывают два параллельных земляных бруствера в пять метров высотой, а перед ними — глубокие рвы. Еще ближе — засеки и «волчьи ямы».

В удобных местах расположились колдовские «бункеры» — полые обсидиановые обелиски с колдунами внутри. Это полностью заряженные артефакты-Накопители стационарного типа — даже фиолетовый плащ, засев в таком «бункере», может вести огонь много часов подряд.

Ретраншемент вытянулся длинной дугой, одним крылом упираясь в реку, а другим — в Симбаларь. Столица Ларии к настоящему дню окончательно превратилась в груду развалин, став почти непреодолимой преградой. Прорываться там — верное самоубийство.

Но и идти на штурм будет нелегко. Между внешними укреплениями и колдовской цитаделью разместилась вся вражеская армия — четыреста пятьдесят тысяч бойцов. А впереди внешних укреплений — дополнительные войска, нечеловеческие.

Нежить. Ревенанты и костяки. В небесах не просто так видны кружащиеся вемпиры — метеомаги серых нагоняют тучи, затуманивают солнце. Губительный свет даже не коснется бесчисленных скелетов, выстроившихся костяной преградой.

— Диспозиция будет такова, — постукивает по столу крюком Хобокен. — Импульсия пойдет семью колоннами. Пять основных ударят с юга. Две более жидких пойдут севернее и немного раньше — то будет удар ложный, отвлекающий. При каждой колонне свой резерв. Ретраншемент брать штурмом быстро, не задерживаясь. Для того прошу потребовать от пехоты следующего. Каждый полк выстроится поротно в колонны. Саперы и инженерные команды впереди всех — с плетнями для закрытия «волчьих ям», фашинником для закидки рвов и лестницами, чтобы перебираться через вал. С инженерами снайперы. На правом фланге быть офицерам и рабочим с шанцевым инструментом. При каждом — непременно фузея и серебряный кортик для самозащиты. На каждый полк — хотя бы одного эйнхерия для-от колдунов. Пока будем идти — двигаться тихо, не разговаривать, огня не открывать. Потом резко кинуться вперед, кричать «харра» в голос. Инженеры немедленно преодолевают ретраншемент, снайперы ведут огонь по врагу на стене. Влезли на вал — сразу в штыковую. Стрелять только по нужде, если без этого никак. Больше работать штыком, пулю беречь для удобного момента. Гранаты кидать в скопления. Требовать от врага сдачи, кричать на их языке, заставлять бросать оружие. Своих оборонять, не щадя жизни. Видишь товарища в беде — умри, но помоги. Труса Единый не простит, и я не прощу.

Генералы мерно кивают, следя за постукиванием стального крюка. Сегодня же вечером в каждой роте и эскадроне будет зачитана диспозиция Хобокена. Порядок хода штурма разъяснят всем нижним чинам — до последнего солдата.

— В центре основной атаки разместим тяжелую пехоту, — очертил крюком кривую Хобокен. — Клан Огненной Горы и Стальных Солдат. Задача — проломить большой проход, снести часть вала, дабы дать ход кавалерии и остатней пехоте. К тяжелой пехоте для обороны приставим малую толику легкой — с дальнобойными фузеями, с гранатами. С воздуха нас поддержит зеньор Шамшуддин. А севернее деташируем гигантского мертвяка — без прикрытия, сам-колонна. Его мы оборонять не будем — прорвется, так и ладно, а коли нет, так приносим в жертву. Лишь бы врага отвлек порядочно. Не возражаете, зеньор Тивилдорм?

Колдун-призрак равнодушно пожал плечами:

— После сражения сделаю еще одного.

— Вот и ладно. Теперь что насчет вражеских мертвяков. На них мы натравим ваших ребятушек, зеньор Гвэйдеон. Очень у вас это ловко выходит — с нежитью воевать. Управитесь ли с такой кучей?

— Если на то будет воля Пречистой Девы, — спокойно ответил паладин.

— Ну, вы уж там с ней договоритесь. О другом не думайте, на колдунов не отвлекайтесь — их мое червивое войско зачистит. На вас нежить. Теперь вот что я спросить хотел. Зеньор Хубаксис, где вы там?…

— Тута! — протиснулся между двумя генералами однорогий джинн.

На него нервозно покосились. К этому чудовищу рокушские офицеры еще не привыкли. А вот Хобокен сразу оценил преимущества нового подчиненного — сегодня тот весь день проводил разведку в стане противника.

С джиннами серые не знакомы, и колдуны ничего подозрительного не почуяли. Тем более Хубаксис, прошедший линьку, обнаружил в себе новые возможности — разведку он проводил, приняв облик вампира Сумура. В окрестностях Симбаларя их летает довольно много.

— Вот, гляньте-ка, зеньоры колдуны, — встопорщил пачку фотографий Хобокен. — Тут на ваших колдовских картинках…

— Они не колдовские!… - влезла Ванесса.

— Что такое, маркиза? — не понял Хобокен.

— Хотя ладно, неважно… махнула рукой девушка. Сейчас не до лекций о фотографии. — Продолжайте, маршал, извините, что перебила.

— Так вот, хочу спросить об двух вещах. Первое — что это за скорлупа такая на главной колдунской цитадели? Бомбарда ее прошибет?

Креол резко выхватил фотографию, запечатлевшую Промонцери Альбра, вид сверху. Ванесса повисла у него на плече, с любопытством рассматривая картинку.

Да уж, серые тут устроились капитально. Цитадель окружена толстой стеной с угловыми башнями, да еще и рвом. Главный донжон высоченный — метров сто пятьдесят, не меньше. Настоящий небоскреб.

А главное — стены выстланы странным металлом сиреневого оттенка…

— Слушай, что-то мне это напоминает… — задумалась Ванесса. — Где-то я этот криптонит уже видела…

— Чрево Тиамат!… - выдохнул Креол. — Откуда они его столько взяли?!

— А что это?

— Адамантий… — убитым голосом ответил маг. — Целое море адамантия… Наверное, они отыскали богатейшие залежи… Эх, не ту я шахту разгромил…

— Я терпеливо повторяю вопрос, — ласково надавила Креолу на сонную артерию Вон. — Что это такое — адамантий?

— Очень редкий металл, внешне похожий на адамант, — поморщился маг, отводя руку ученицы. — Отсюда и название.

— Только внешне? — с надеждой спросила Ванесса.

— Да, но… но он почти так же прочен. Адамантий практически непробиваем — его не берет ни оружие, ни магия… хотя магия все-таки берет, но с огромным трудом. Невероятная прочность — почти такая же, как у настоящего адаманта. Правда, других свойств нет — он не самозатачивается и не причиняет вреда бессмертным сущностям. Но зато и отыскать его было в разы легче — у императора Лугальбанды даже был меч из адамантия…

— Стой! — обвиняюще ткнула в Креола пальцем Вон. — Ты говорил, что у него был меч из адаманта! Говорил, говорил, не отпирайся, я помню!

— Слушай, ученица, не придирайся к словам! — огрызнулся Креол. — Адамант, адамантий… мне просто было тогда лень объяснять разницу! К тому же адамант и адамантий внешне очень похожи — даже маги их часто путают… Цвет, блеск, структура, даже прочность… почти одинаковые. Только адамантий обрабатывается гораздо легче — просто взять и расплавить не получится, конечно, но есть специальные чары, доступные даже подмастерьям-артефакторам… там в основном козья кровь используется. Вон, серые всю свою цитадель в листовой адамантий закутали… чрево Тиамат, как будто у меня было мало проблем… Теперь их ни артиллерией не возьмешь, ни автоматами… да и магией придется попотеть, придется… Я думал, будет легче…

— Маршал, а что за вторая вещь? — перебила бормочущего Креола Ванесса.

— Вот эта, — показал другую фотографию Хобокен. — Я такого раньше не видел. Это кто?

Ванесса задумчиво поскребла переносицу. И в самом деле — что это такое? Вроде как каменная статуя… довольно грубо вытесанная.

Судя по людям на заднем фоне — эта штука просто огромна. Футов сто тридцать в высоту, если не все сто сорок. Но зачем серым понадобилась такая гигантская скульптура?…

— А вот — оно же, только чуть позже, — протянул другую фотографию Хобокен.

У Вон приподнялись брови. Статуя уже в другом положении. Рука изогнулась под другим углом, голова повернулась, выражение лица изменилось… кстати, подозрительно знакомое лицо, где-то она его уже видела…

— Это что — гигантский голем? — задумался Креол. Он наконец-то закончил сверлить взглядом крепость, укутанную в адамантий.

— Великий шаман, Индрак помнит это каменное чудовище, — пророкотал вождь дэвкаци. — Только тогда у чудовища не было тела — только голова. Индрак еще боролся с большой каменной ладонью…

— Султан Земли! — хлопнула себя по лбу Ванесса, вспоминая заварушку в Западных горах. — Точно, Султан Земли! Но… но откуда он тут взялся?! И почему снова целый?!

— Не знаю… — скрипнул зубами Креол. — Не знаю… Чрево Тиамат, ученица, я же говорил, что нужно было уничтожить его тогда, когда была возможность!!!

— Но кто же мог знать?!

— Чрево Тиамат… — снова выругался Креол. — Да уж, если бы я знал, что серые его восстановят, да еще натравят на меня… Ведь тогда одного хорошего удара хватило бы, чтобы разнести ту каменную башку к Хубуру!!!

— Знал бы, где упасть — соломки бы подстелил… — посочувствовала Ванесса.

— И не говори… Жаль, что я не провидец…

— Ну и нечего плакать над пролитым молоком, — философски пожала плечами Ванесса. — Не разнес и не разнес — теперь-то уже ничего не сделаешь. Второй ненарушимый закон мироздания — изменить прошлое невозможно.

— Ученица, ты роли не перепутала? — хмыкнул маг. — Еще ты меня учить будешь…

— Но ведь ты сможешь его отдубасить, этого Султана?… Сердца Земли в нем уже нету, можно не осторожничать. Просто ка-ак шарахни по нему какой-нибудь бомбой потяжелее!

— Ну да, а армия серых будет спокойно стоять и смотреть, как я это делаю… — вздохнул Креол. — Чрево Тиамат, завтра будет столько врагов — никакой маны не напасешься!… А потом ведь еще и метрополия… вот что мне делать с самой Серой Землей?!

— А на этот счет у меня как раз есть одна мысль, владыка Креол, — вкрадчиво произнес Тивилдорм, подплывая поближе и нагибаясь к уху мага. — Что если нам потом…

Ванесса напрягла слух, пытаясь понять, что там шепчет этот колдун-призрак. Но так ничего не расслышала. Однако Креолу слова Тивилдорма явно пришлись по душе — если вначале он слушал недоуменно, даже с явным гневом, то потом на лице отразилась заинтересованность, маг растянул губы в улыбке.

— Я это обдумаю… — медленно кивнул он.

Пространство между внешними укреплениями и громадой Промонцери Альбра, закованной в сиреневый металл, кишмя кишит серыми. Бесчисленные рядовые, офицеры и колдуны. На каждом шагу патрули, часовые.

Но западнее Цитадели Хаоса царит почти полное безлюдье. Большой колдовской зиккурат, законченный примерно наполовину, временно позаброшен — сейчас не до строительства.

Однако рядом возвышается другой зиккурат — точно такой же, только в несколько раз меньше.

Полностью завершенный.

— Лей, лай, ла!… Лей, лай, ла!… Лей, лай, ла!… - монотонно звучит из темного проема, увенчивающего каменные ступени.

На самой верхней площадке расположено святилище. Внутри него, рядом с высокой аркой из багрового гранита, проходит колдовской ритуал. Четыре колдуна-неофита в фиолетовых плащах — двое юношей и две девушки — стоят на лучах пентаграммы, вычерченной прямо в камне.

Пятый луч занимает сам Тахем Тьма.

— Услыши наш глас, господин этого мира! — вздел трясущиеся руки дряхлый колдун. — Вот вода для тебя, вот мясо для тебя, вот кровь для тебя!…

В центре пентаграммы — округлый алтарь из яшмы. К нему привязаны люди — четырнадцать человек. Молодые ларийцы — большинству еще нет и восемнадцати лет.

Тахем жадно сглотнул, направляя левитирующее кресло к алтарю. Из просторного рукава появился черный обсидиановый нож, заточенный до бритвенной остроты.

— Всего лишь тринадцать жертв, — осклабился Тахем, рассекая грудь первому несчастному. — Пока всего лишь тринадцать… Хе-хе, мелочь, пустяк, ерунда…

Морщинистая ладонь с силой вошла в разрез, вырывая еще бьющееся сердце. Тахем сжал его, лия кровь на живот рыдающей женщине в центре. Очень большой живот — девятый месяц беременности.

— Еще, еще… — забормотал Тахем, переходя к следующей жертве.

Тринадцать сердец были вырваны и выжаты таким образом. Тринадцать человек испустили дух, убитые черным ножом.

— Несвернувшаяся кровь, бьющееся сердце — носители души, — прохрипел колдун, пуская слюну. — Пока душа не улетела, сердце надо вырвать, вырвать и оросить пищу кровью, пока сердце еще пульсирует! Пейте, пейте эту кровь, владыки Лэнга! Пейте и возродитесь, молю вас!!!

Четыре младших колдуна ускорили речитатив. В гранитной арке заметно мерцание — портал начинает открываться. Ритуал Тахема Тьмы пробудил его, связал Рари и Лэнг постоянным переходом.

Хотя все-таки не совсем постоянным. Этот зиккурат слишком мал и нестабилен, чтобы выдержать долгую нагрузку. Его хватит на пять-шесть переходов, а потом он просто разрушится. Чтобы проход стал действительно надежным, нужно достроить и пробудить большой зиккурат. Но для этого тринадцати жертв уже недостаточно — потребуется гораздо, гораздо больше.

Если быть точным — восемьдесят тысяч шестьсот человек. И ни единым меньше.

— Груаррррррррррррррррррр!!! - донеслось из открывающегося портала.

Молодые колдуны задрожали от ужаса — за клубящимся туманом виден жуткий многорукий силуэт…

Тахем же блаженно улыбнулся. Вот он — первый из новых господ Серой Земли! Первый демон Лэнга, больше не связанный печатями ненавистного Мардука! Первый демон, способный оставаться в мире людей неограниченно долго, не чувствуя ни малейшей боли и слабости!

Кто это?… Кого Лэнг отправил в новый мир пионером? Вряд ли это кто-то из верховных владык — у них хватает дел и в ониксовом Кадафе. Владыка Нъярлатхотеп исполнил свою миссию и благополучно отбыл восвояси — даже великого Посланца Древних проклятые печати связывают, тянут обратно.

Но это и не может быть мелкий демон из рядовых — ему не хватит сил и влияния, чтобы внушить неверным подлинный ужас. Это должен быть кто-то… кто-то…

Легкий стук. На каменный пол ступила нога, не принадлежащая этому миру. И улыбка Тахема стала шире — он угадал. Лэнг прислал именно того, кого он и предполагал.

Значит, он не ошибся с жертвой!

— Гордись, дитя! — прошептал Тахем, наклоняясь к беременной женщине, обильно политой кровью. — Тебе предназначена совершенно особая судьба! Ты — чудесный дар нашему новому владыке! Тебя ожидает величайшее счастье, которое только может получить человек!

Несчастная в ужасе закричала, глядя на приближающееся чудовище. Отвратительная тварь, похожая на огромного скорпиона, вставшего на задние лапы. Шесть длинных суставчатых рук, три пылающих багрянцем глаза, сзади извивается хвост-хлыст со скорпионьим жалом на конце. Вместо кожи серая шероховатая броня, на спине пара перепончатых крыльев, пасть огромная, с клыков капает ядовитая слюна.

— Я голоден, — прохрипело чудовище. — У меня сегодня день рождения. Я хочу есть. И еще много чего хочу.

— Кушать подано, владыка Лалассу! — отъехал в сторону Тахем. — Ваше любимое лакомство!

Глаза архидемона засветились довольством, пасть разомкнулась, издавая какое-то безумное хихиканье. Из пальцев выскочили когти — длиннющие и невероятно острые. Тварь единым прыжком подлетела к алтарю и распорола кричащей женщине живот.

Крик захлебнулся. Изо рта несчастной хлынула кровь. Когти Лалассу закружились диким водоворотом, превращая жертву в фарш. Одна из рук выхватила недоношенного младенца и отправила его в утробу. Клыки жадно сомкнулись, пережевывая лакомство.

Молодые колдуны замерли соляными столпами. Глаза не в силах смотреть на это омерзительное пиршество. Одну из девушек стошнило прямо на пол.

— Не отворачиваться, ничтожества!!! - зло зашипел Тахем Тьма, ударяя ее костяным посохом. — Не блевать!!! Вам противно глядеть на демона за его священной трапезой?!! И вы еще осмеливаетесь называть себя колдунами, жалкие слюнтяи?!!

Лалассу медленно повернулся. Он сожрал всех ларийцев, но по-прежнему не удовлетворился. Окровавленные клыки разошлись в жутком подобии улыбки. Три глаза остановились на юной колдунье в фиолетовом плаще…

— Повелитель Тахем, помогите… — прошептала та, оцепенело глядя на демона.

— Помочь? — добродушно рассмеялся Тахем. — О чем ты, глупая? Будь счастлива — владыка Лалассу избрал тебя в невесты!

— Что?… - отшатнулась колдунья.

Архидемон снова безумно хихикнул и резко метнулся вперед, подминая несчастную девушку под себя. Когти вмиг превратили одежду в клочья. Между ног твари выросло нечто воистину омерзительное — раздутая пульсирующая труба с клацающими зубами-иглами на конце.

Фаллос демона.

Два крика слились в один. Хриплый рев наслаждения и истошный вопль невыразимой боли. Но второй мгновенно оборвался. Несколько секунд чудовищного действа — и Лалассу вскочил на ноги, оставив на полу изуродованный труп. Страшная пасть отхватила колдунье голову.

Трое оставшихся колдунов дико закричали. Лалассу жадно облизнулся и метнулся к другой девушке. Та взвизгнула и выкинула вперед руку. Из-под кончиков ногтей выплеснулась длинная струя огня, ударяя точно в клыкастую пасть.

— Не кощунствуй, презренная!!! - бешено захрипел Тахем, потрясая посохом. — Нападение на Древнего — смертный грех!!! На колени, падаль, и прими с благодарностью дарованное тебе счастье!!!

Впрочем, попытка сопротивления все равно оказалась бесплодной. Огненная стрела, на месте убившая бы человека, не причинила ни малейшего вреда демону. Лалассу даже не обжегся.

А в следующий миг бедная девушка издала агонизирующий крик. Глубоко в тело вошли когти — холодные, почти ледяные когти твари из Бездны. Демон швырнул жертву на пол и вспрыгнул сверху, поступив с этой колдуньей так же, как и с предыдущей.

Тахем Тьма восторженно застонал. Взгляд не отрывается от омерзительного чудовища, одновременно утоляющего похоть и голод.

— Мало! — прохрипел Лалассу, вновь взметаясь в воздух. — Еще!…

— Я же не женщина!!! - тоненько заверещал молодой колдун, уже чувствуя затылком вонь демонской пасти. В следующий миг его швырнули на пол — все тело пронзило острой болью. На пол посыпались рваные лоскутья — сдираемая заживо кожа. — Я-а-а-а-а-а-а-а!!!!!

— Глупенький, демоны любят нас всех! — ласково улыбнулся Тахем.

Последний колдун сорвался с места и бросился бежать. Но спину тут же прошила насквозь скорпионья игла.

По сравнению с остальными ему даже повезло — в лапы Лалассу он попал уже мертвым…

Архидемон громко заурчал, сплевывая кислотную слюну. Он наконец-то насытился — во всех смыслах. Взгляд красных буркал остановился на древнем старце в левитирующем кресле… Лалассу пару секунд колебался… но потом махнул рукой.

Эту прогнившую тушку он станет есть только от большого голода.

В слезящихся глазах Тахема Тьмы отразилось легкое разочарование. За чудовищной оргией он следил с неистовым возбуждением, словно сам принимал в ней участие. В глубине души полубезумный колдун лелеял надежду, что владыка Лалассу усладит свое благословенное чрево и его презренной плотью…

— Ну, теперь начинаем перетаскивать остальных, — прохрипел демон, сплевывая в ладонь застежку с изображением Ктулху. — Открывай портал пошире, старикашка.

Креол непонимающе уставился на парламентера. Точнее, парламентершу — колдунью средних лет с красной лентой на голове.

— Еще раз — что ты сказала? — переспросил он.

— Владыка Бестельглосуд приказывает вам отступить и вернуться назад в Рокуш, — терпеливо повторила колдунья. — В противном случае мы казним всех ларийцев Симбаларя. Там еще осталось свыше двухсот тысяч гражданских лиц.

Королевские генералы тревожно переглянулись. Все ожидают решения тройки лидеров — короля Обелезнэ, маршала Хобокена и нового министра магии.

Каменное лицо монарха даже не дрогнуло. Хобокен криво усмехнулся, разглядывая колдунью сквозь изгиб крюка. Та побледнела стираным полотном — рядом с Железным Маршалом страшно даже находиться.

— Ваше решение?! - сорвался голос посланницы серых.

— Решение? — фыркнул Креол. — Да мне наплевать! Убивайте всех!

Король и маршал по-прежнему не произнесли ни слова, замерев неподвижными истуканами. Если позволить серым выиграть таким образом — получится, что все предыдущие сражения были зря.

— Хо… хорошо! — взвизгнула колдунья, отступая назад. — Я так и передам владыке Бестельглосуду!

Креол проводил ее мрачным взглядом. Он бы с удовольствием шарахнул чем-нибудь вслед, но красная лента — символ мирных переговоров. Парламентера трогать нельзя.

— Вот так вот запросто, да? — печально вздохнула Ванесса. — Просто взял и приговорил к смерти двести тысяч человек? Я знаю, что с террористами переговоров не ведут, но ты бы хоть поколебался немножко для приличия…

— Э?… - не понял Креол. — Ты о чем вообще?…

— В тебе хоть капля сострадания есть?! - повысила голос Вон.

— Нету.

— Даже ни секунды ни раздумывал! — пораженно покачала головой Ванесса.

— Ученица, запомни — никогда нельзя поддаваться на шантаж, — угрюмо ответил Креол. — Если шантажист поймет, что его угроза бессильна, то не станет ее применять.

— Ваше величество, взгляните! — вскрикнул королевский адъютант.

Ванесса торопливо приложила к глазам бинокль и застонала. С земляного вала падают люди. Сотни солдат сталкивают вниз перепуганных ларийцев — прямо в лапы прожорливых ревенантов. Даже с такого расстояния слышны крики умирающих.

— А может и станет, — равнодушно пожал плечами Креол.

Глава 16

На востоке заалел рассвет. Рядовой Четырнадцатого Фузилерного полка Химеки Тантален нервно сглотнул, перекладывая фузею с плеча на плечо. Вот и первое его сражение. Первое — и сразу такое крупное.

Это ж подумать страшно, какая силища против них стоит!

С его места хорошо виден главнокомандующий. Бокаверде Хобокен быстрым шагом движется вдоль солдатских колонн, читает в громкоговорильную трубу последние наставления. Рядом семенит главный войсковой капеллан.

— Благослови, отче, — остановился Железный Маршал.

— Смело ступайте, дети мои, — приложил два пальца ко лбу седой жрец, поворачиваясь к солдатам. — Победа достигается силой не одного оружия, а силой всеобщего подъема и могучей веры в победу, упованием на Единого, венчающего торжеством оружие правды, спасающего нас от малодушия и от бури. И само воинство наше сильно не одной численностью и мощью оружия, в него переливается и зажигает сердце воинов тот дух единения и воодушевления, которым живет теперь весь рокушский народ…

Тантален вслед за капелланом приложил два пальца ко лбу, бормоча про себя молитву. Кто знает, не отходную ли он сейчас читает?…

Солдат грустно вздохнул, но тут же устыдился минутной слабости. Сжал фузею покрепче, стараясь не глядеть на соседей — вдруг заметят, что ему страшно?

— Ну, теперь держись, молодой, — хлопнул его по плечу дядька Цветро. — Смотри труса не празднуй — спина-то широкая, удирающего пуля враз найдет…

— Боязно чуток, дяденька, — отважился признаться Тантален.

— Конечно, боязно. Всем боязно — и мне тоже.

— И тебе, дяденька?! - поразился Тантален.

— А то ж. Совсем ничего не бояться — это не храбрость вовсе, а глупость. Храбрость — это когда о том, что тебе боязно, только ты один и знаешь, а больше никто. Особенно враг. Встретить страх штыком — вот что есть храбрость, молодой. Намотай на ус.

Тантален смущенно почесал в затылке. Усы у него еще толком не выросли — так, поросль реденькая. Вот у дядьки Цветро усы знатные — аж кольцами завиваются.

Забили барабаны. Значит, с минуты на минуту выступать. Могучие автоматы Аррандраха уже выдвинулись вперед — грохочут, ломятся прямо сквозь шеренги костяков и ревенантов. Этим даже выстрелы из бомбард не страшны — что им какая-то вшивая нежить! Вон как работают своими отбойниками — аж завидки берут!

По спине Танталена пробежал холодок. Он сглотнул, сжав покрепче фузею, и двинулся вперед со своим плутонгом. В голове колотится одна мысль — только б не запнуться, не сломать общее построение!

Их каре продвинулось едва на двести шагов, как пришлось остановиться — навстречу хлынула настоящая лавина костяков. Клацающие скелеты мчатся с обнаженными клинками, издавая невнятные звуки. Говорить членораздельно не могут — ни языка, ни гортани.

И вооружены чем попало — саблями, палашами, шпагами, тесаками. Многие проржавлены, попорчены — нежити, как обычно, отпустили третий сорт, неразбор. Огнестрельного оружия не дали совсем — у серых армия преогромная, мушкетов и живым-то в обрез хватает.

Тантален задрожал, вжимая голову в плечи. Костяное море кажется воплощением самой смерти — чем, как можно остановить эту орду мертвецов?! Однако дядька Цветро, стоящий рядом, даже не дернулся — лишь поднял к плечу тяжелую фузею, выискивая цель.

Молодой фузилер растерянно покосился на него — куда старик стрелять-то собрался? Нежити обычные пули — что бумажные шарики. А костяку и серебряная пуля не слишком страшна — пролетит между ребер, да и только-то.

— В черепушку целься, молодой! — скомандовал старый капрал. — Прямо в лобешник!

У Танталена расширились глаза. Вдруг стало понятным, почему его вместе с другими поставили в самый первый ряд — он хоть и зеленый новобранец, но на гражданке промышлял охотой. И стрелком был далеко не последним.

Попасть в череп бегущему скелету? Как нечего делать!

Костяная туча мчится с диким воем, бешено вращая клинками. Сейчас накатит, захлестнет смертельной волной…

— Пли!!!

Гром! Рокушская пехота, подпустив врага на расстояние выстрела, полоснула свинцовым ливнем. На несколько секунд все вокруг скрылось в пороховом дыму.

Маршал Хобокен недаром распорядился выставить в передние ряды снайперов — цель нашла каждая пуля. Хорошая пуля, крупнокалиберная. Тысячи черепов одновременно разлетелись в осколки — обезглавленные костяки попадали мертвыми грудами, путаясь в ногах товарищей.

— Заряжа-а-а-ай!…

Быстрые, отточенные движения. Теперь-то Тантален понял, почему на экзерцициях их до одури заставляли повторять одно и то же упражнение. Перезаряжать, сотни раз подряд перезаряжать фузею, пока не научишься проделывать это в мгновение ока.

Здесь, на поле боя, каждая лишняя секунда может спасти жизнь.

— Пли!!!

Второй залп. Второй — и последний. Больше уже не успеть — сейчас костяки накатят, навалятся мертвящим одеялом. В штыковую против них бесполезно — штыком сподручно бить в туловище, не в голову.

Вот, сейчас… но нет! С правого фланга хлынула серебряная лава! Подоспевшие паладины налетели живой волной, отбрасывая скелеты прочь. Длинные двуручные мечи, идеально сбалансированные именно против нежити и чудовищ, принялись крушить черепа и кости.

Тантален невольно смахнул пот со лба. Пронесло! Выручили!

Он с жалостью поглядел на левый фланг — туда паладины не успели добраться вовремя, и в крайнее каре ворвалась целая толпа костяков. Барабанная дробь стихла — похоже, мертвецы добрались до музыкантов, стоящих в середине. Вся уцелевшая нежить ринулась именно туда — разорвать слабое место, пробиться к сердцу армии! Тантален невольно ругнулся — эх, как же это маршал не рассчитал?…

Но тут взгляд просветлел. Ворваться-то костяки ворвались — но натолкнулись на нежданный сюрприз. Крайние каре оказались артиллерийскими. Едва лишь пали первые бойцы в линии, как остальные отхлынули назад, обнажая дотоле скрытые бомбарды.

— Пли, — спокойно скомандовал полковник Лестентан.

Страшный залп почти в упор. Разрывные фугасы громыхнули с устрашающей силой, разнося тысячи костяков в белую пыль. На поле распустились гигантские огненные цветы.

— Хе, думали нашего маршала врасплох застать! — довольно фыркнул дядька Цветро. — У него не забалуешь — на три шага вперед мыслит!

В плутонге закричали, указывая на небо. Там творится что-то невообразимое. С огромного бронзового диска вылетают орнитоптеры без всадников — недавно изобретенные бомболеты. Им наперерез устремились всадники на вемпирах, взрывая смертоносных посланцев еще в полете.

Но этот удар оказался всего лишь отвлечением — главную атаку исполнил чернокожий колдун Шамшуддин. Резкий взмах — и тучи, застлавшие небо, принялись разрываться и расползаться. Их словно разводят в стороны ручищи невидимого великана.

Отвлекшиеся метеомаги спешно направили вемпиров обратно, восстанавливая прорванный заслон, но оказалось уже поздно. Солнечные лучи, хлынувшие через просветы, ударили по костякам смертоноснее всяких пуль.

Резкий вой, хрипение — и нежить посыпалась грудами костей.

Выровнявшиеся каре вновь двинулись на приступ. Рокушцам уже надоело стоять на одном месте — шагают с удовольствием, вытирая пот рукавами. Лица спокойные, как будто не бой, а ученье.

Началась самая трудная часть. Нежити впереди еще великое множество — уже не костяки, а ревенанты. Этих медлительных мертвяков в атаку не бросили, сосредоточив в обороне. Солнце им не страшно. И в голову, как костякам, стрелять смысла нет — у ревенантов черепушка не пустая, от одной точной пули не разлетится.

С вала мертвецов поддерживают живые — серые палят из мушкетов, стреляют из пушек. Из обсидиановых «бункеров» хлещут колдовские ливни.

Метеомаги, милостью Шамшуддина оставшиеся без работы, переключились на новую задачу. Нагнетают ветер, охлаждают воздушные потоки. Несколько минут усиленного труда — и вот взметнулся снежный буран! Он ослепил наступающих, но ярость только возросла — солдаты рвутся сквозь метель и вьюгу, не обращая внимания на холод и режущий ветер.

Над головой проносятся снаряды. Пушечные ядра летят с гуденьем, ревом, колотят по ушам. Огненные шары колдунов — с басовитым гулом, разливая вокруг волны тепла.

Грохот перекатывается, переливается то слева, то справа. Вспыхивают пожары — горит даже то, что гореть не может. Солдат вырывает десятками — со всех сторон кровь, мозги брызгами.

Земля задрожала и всколебалась, потрясаемая плечистым геомантом в красном плаще. Меж каре поползли дымные облака — алхимики на вемпирах открыли нечто вроде стеклянных шлангов, пуская ядовитый газ.

В соседнее каре угодил жуткий колдовской фугас — наподобие спутанного кома из молний. Сотни рокушцев попадали наземь, корчась в нестерпимых судорогах — лица быстро почернели и обуглились.

Тантален сглотнул. Слюна во рту высохла. Ужасно хочется наклонить голову, словно это поможет уберечься.

— Не дергай зря башкой, молодой, — хмыкнул дядька Цветро. — Пуле кланяться бесполезно — не помилует. Глянь-ка лучше!

По полю пронесся серебряный вихорь. Орден Серебряных Рыцарей зачищает нежить уверенно и быстро, насаживая ревенантов на копья десятками. Воздух прочертили тысячи гранат — неуклюжие мертвяки захлебнулись в бесчисленных взрывах.

Впереди открылся прорыв. Вспыхнуло злое, яростное «харра!». Рвы уже забрасывают фашинами, неудержимо рвясь к валам, спеша покинуть простреливаемую область.

Солдаты идут быстро, легко. Перепрыгивая через рвы и канавы, бросая плетни через «волчьи ямы», перелезая через плетеные изгороди, преодолевая колдовские мины. Снайперы открыли огонь по головам, снимая защитников на стенах. Отстреливающиеся серые пятятся, отступают за внешнее кольцо.

Буквально на руках подтащили полевые орудия. Легкие мортиры застучали, забарабанили по земляному валу, разваливая его в брызги. Пехота заняла позиции в проемах, обороняя их для свободного прохода конницы.

Крики, вопли, пальба, гром пушек, барабанный бой. Слева топочут гусары, проносясь через проломы, сделанные Стальными Солдатами. Справа небо рассекают изогнутые молнии — аэромант в оранжевом плаще схлестнулся с двумя эйнхериями. Впереди волнуются и переливаются облака ядовитого газа — и утягиваются, несутся обратно к своим, захваченные телекинезом Шамшуддина. Серые истошно кричат, пораженные своим же колдовством.

Тантален и не заметил, как вал остался позади. Вот вроде только что впереди вздымалась земляная стена — но взобрался по лестнице, слыша, как свищут рядом пули, скатился с другой стороны, и вперед, в наступление!

Офицеры стремительно перестраивают солдат в новый порядок. Впереди уже не стена — ровная эспланада, сплошь устланная мундирами мышиного цвета. За исключением защищающих стены серые стоят поодаль — чтобы спокойно стрелять в преодолевших вал.

Противник уже открыл огонь, не дожидаясь, пока рокушцы подойдут ближе. Но двести шагов — слишком большое расстояние для их мушкетов. Пули бьют неточно, поражают один только воздух.

Рокушцы пока огня не открывают. Маршал Хобокен строго запретил стрелять после преодоления вала — ждать приказа, без команды курков не спускать. Вперед, вперед — молча, бегом, как можно быстрее сократить расстояние. То одного, то другого бойца вырывает из общего ряда — но скорость бега только нарастает.

Когда осталось всего полсотни шагов, по всем плутонгам пронеслось громкое «Пли!». Десятки тысяч фузей шарахнули одновременно. Раздался такой оглушительный гул, словно выстрелило одно-единственное исполинское орудие.

Поле сражения застлало густым пороховым дымом. Под прикрытием этой завесы рокушцы перезаряжают фузеи, идут вперед, на краткое мгновение останавливаются, давая залп, снова перезаряжают, идя вперед.

Залп, залп, еще залп! Серые, хоть и превосходящие врага в численности, подались назад, напуганные такой решимостью. Глаза не отрываются от всадника в первых рядах гренадер — сухопарый старик с крюком вместо руки.

В него стреляют часто и яростно, в том числе серебром — но не могут попасть. Как будто маршал Хобокен и в самом деле заговорен от пуль.

От внешних укреплений уже мало что осталось. Пехота проделала шанцевым инструментом множество ворот — сквозь них провезли крупные бомбарды. Защитников, укрывшихся на стенах, положили всех до одного.

Увидев, что передняя линия обороны полностью разбита, колдуны в обсидиановых «бункерах» применили последнее средство. Ладони замелькали с невероятной частотой, рисуя в воздухе сложные печати. Сквозь почву пробились светящиеся линии…

— Назад, братва!!! - рявкнул дядька Цветро.

Взрыв!!! Взрыв страшной силы поднял на воздух весь вал разом — а с ним десятки тысяч трупов.

По счастью, большинство из них стали трупами еще до взрыва — ревенанты, серые на стенах, рокушцы, павшие при штурме. Но все же потери оказались огромны. Легкораненые со стонами поползли прочь, к тяжелораненым поспешили фельдшеры.

Далеко впереди вздымается каменная громада Промонцери Альбра. Рокушцы упорно рвутся туда — к сердцу серых, к местонахождению их главного штаба. Взятие Цитадели Хаоса будет означать победу.

Но серые тоже это понимают. Между наступающими и главной крепостью — четырехсоттысячная армия. Во главе ее — зловещая фигура в алой мантии.

Главнокомандующий — Астрамарий Целебор Краш.

Рокушцы, ринувшиеся в штыковую, замедлили ход. Во взглядах засквозила неуверенность — серые выставили между собой и неприятелем живой щит.

Ларийцы — великое множество ларийцев. Женщины, дети, старики. Со стен вчера столкнули далеко не всех — большую часть приберегли для сегодняшней задачи. Серые гонят ларийцев перед собой штыками, используют в качестве ходячего заслона, стреляют из-за их спин.

Маршал Хобокен сжал кулак. Он не ожидал, что противник пойдет на такое. Надо срочно что-то предпринять, иначе дело может принять дурной оборот.

Мгновение напряженного раздумья — и решение найдено. Железный Маршал пришпорил коня, выносясь вперед. К губам взлетел мегафон.

— Упасть на землю!!! - прогремело над полем, легко перекрывая пушечный грохот. — Тотчас упасть на землю и замереть!!!

Голос Железного Маршала прозвучал убеждением невероятной мощи. Пленные ларийцы повалились наземь, как подрубленные. Не поколебался ни один — приказ словно отдали сами небеса.

Даже некоторые серые зашатались, едва-едва перебарывая вдруг нахлынувшее желание повиноваться этому могучему голосу.

— В штыковую, за мной!!! - гаркнул Хобокен, проносясь мимо колонн. — С нами Единый!!!

Армия вмиг воспрянула. Рокушцы с бешеной скоростью ринулись вперед, перепрыгивая и стреляя поверх оцепеневших ларийцев. Серые опешили, попятились — живой щит исчез в мгновение ока, сменившись холодными штыками врага.

И тут небо прочертили две полосы — клубящийся дым и морозный ветер. От Промонцери Альбра промчались два колдуна в серых плащах. Один — верхом на гигантской ледяной птице, другой сам по себе, окруженный бурлящим пламенем.

Астарон Ледяной и Яджун Испепелитель.

Креол и Шамшуддин, стоящие на балконе коцебу, переглянулись. Вот и их противники. На сей раз разыскивать никого не нужно — сами объявились, гарцуют в поднебесье.

— Рожденный рассветом, взращенный небесами, вонзи свой клык в земную твердь!!! - проговорил Креол, выгибая руки так, словно поднимал штангу.

Воздух угрожающе загудел, раздираемый магическим импульсом. Невидимая волна энергии хлынула по косой дуге, устремляясь к колдунам. Вемпирский всадник, случайно оказавшийся на пути, дико вскрикнул и рассыпался мерцающей пылью.

— Х-ха!… - резко крутанул ладонью Яджун.

Астарон же даже не шевельнулся — только глаза побелели и засветились.

Сверхмощная энергетическая волна, способная уничтожить целую дивизию, захлестнула этих двоих… и словно напоролась на невидимую стену. Гудение смолкло.

Яджун и Астарон одновременно выдохнули, расправляя плечи. Да, вражеский колдун могуч — лупит не хуже покойного Ригеллиона. Но все же не настолько могуч, чтобы проломить сдвоенный блок серых плащей.

Теперь их ход.

— Ты направо, я налево, — холодно распорядился Астарон.

Яджун молча кивнул. Неприятно выполнять команды этого заносчивого выскочки, но его слова разумны. Стоит разделить поле битвы поровну. Пиромантия и криомантия антиподны по самой своей сущности, так что лучше держаться друг от друга подальше.

Астарон пустил ледяную птицу в крутое пике, проносясь над рокушскими колоннами. Взмах руки — и вокруг резко похолодало. Воздух наполнился мелкими ледяными кристалликами, изо ртов потянулись клубы пара.

— Айсберг, — равнодушно произнес Астарон, сводя ладони вместе.

В небеса взметнулась волна адского холода. Выше, выше, выше, с поразительной скоростью увеличиваясь и обрастая ледяными наплывами. Солдаты задрали головы, пораженно глядя на исполинскую глыбу, сверкающую в лучах солнца.

Колдовская глыба достигла верхней амплитуды и на какой-то миг зависла в неподвижности. Потом гравитация взяла свое — громадный ледяной слиток со свистом полетел вниз.

Прямо на рокушскую армию.

Раздались крики ужаса. Сейчас эта махина упадет — и убьет многие тысячи, если не десятки тысяч! Бежать бессмысленно — не успеть, никак не успеть!

И вдруг свист затих. Падение затормозилось. Ледяная глыба повисла в воздухе, словно подвешенная на невидимом канате.

— Удержишь?! - прорычал Креол, бешено двигая пальцами.

— Удержу, Верховный!… - скрипнул зубами Шамшуддин. Эбеновое лицо исказилось, пальцы мелко задрожали.

Креол кивнул и закрутил руку, словно швыряя бейсбольный мяч. Страшная волна жара окутала небесный айсберг — тот поплыл и потек, на глазах теряя форму. По краям потекли сначала тоненькие ручейки, а потом настоящие реки.

На солдат полился теплый дождик.

Яджун Испепелитель, увидев это издалека, лишь презрительно хохотнул. Вражеский колдун наглядно продемонстрировал — огонь сильнее льда.

Из просторных рукавов великого пироманта выпорхнули крохотные создания. Словно бы малюсенькие птички — но птички, сотканные из языков пламени.

— Жгите!!! - исступленно выкрикнул Яджун. — Жарьте!!! Обугливайте!!! Пусть все сгорит, пусть все обратится в пепел!!!

Миниатюрные элементали затрещали подобно сучьям в костре. Их хозяин взмахнул руками, и огненные птицы ринулись вниз, к скоплению солдат.

Эти колдовские создания неразумны. Они умеют только отличать своих от чужих. Своих — обходить, чужих… чужих атаковать.

И взрываться.

Внизу расцвели огненные цветы. Вспышка за вспышкой — одноразовые элементали уничтожают рокушцев сотнями. А из рукавов Яджуна выпархивают все новые и новые птички — он запасся ими еще до начала боя.

Учитель Яджуна, великий Брокхеймар Взрыв, часто повторял — нет ничего прекраснее мощного взрыва. Столб пламени до небес, исполинский огненный гриб — вот что по-настоящему ласкает глаз и сердце. Святая задача, самая жизнь истинного пироманта — сжигать и взрывать всё и вся.

— Огня, огня!!! - счастливо захохотал Яджун, подбавляя жару. — Больше, еще больше огня!!! Пусть все полыхает, ах-ха-ха-ха!!!

Но тут пришлось прерваться. С медленно плывущего в поднебесье коцебу ударил столб ледяной воды. Яджун зло заскрежетал зубами, выставляя защиту. Простая вода не причинит ему вреда, но потушит пламенный ореол, поддерживающий в воздухе.

Рядовой Четырнадцатого Фузилерного полка Химеки Тантален пораженно глядел на эту битву колдунов. Что и говорить, простому человеку в это пекло лучше не соваться — разметут в пыль, даже не заметив. Солдат должен драться с солдатом — их впереди как раз много…

— Гра-а-а-а-а-а-аррррр!… - послышался странно певучий рык.

— Единый, спаси и сохрани! — вскрикнул кто-то впереди. — Это что еще за… а-а-а!…

В стройные ряды ворвались словно бы живые смерчи. Рогатые чудовища вдвое выше человека, закованные в серый панцирь со множеством шипов. Пули от них просто отскакивают, штыки лишь легонько царапают броню, даже гранаты нипочем! Сами же они разрывают солдат с бешеной скоростью, рассекая кожу и мясо длинными костяными лезвиями.

Сверху несутся градом смертоносные снаряды. Другие твари — жирные, студенистые, будто огромные личинки — плюются разъедающим даже металл ядом. Стреляют навесом — на две, даже три тысячи шагов. В общую свалку, правда, не лезут — у них нет такой прочной брони, как у сородичей, приходится беречься пуль и штыков. В ближнем бою они выдыхают мощные пламенные языки, никого не подпуская вплотную.

Тантален отшатнулся — мимо пронеслось одно из жутких чудовищ. Его самого не задело, но двое товарищей попадали, распаханные надвое.

Еще один шипастый урод — и опять совсем близко. Танталена сшибло одной лишь ударной волной, всего обсыпав землей. Он упал, но тут же вскочил, щупая себя — нет, шалишь, не задет! Даже мундир целехонек!

— Вот оно как вышло… — тихо простонали рядом.

Молодой фузилер повернулся и жалостливо всхлипнул. Дядька Цветро лежит навзничь, держась за распоротую грудину. Оттуда со свистом вырывается воздух.

Одного взгляда достаточно, чтобы понять — никакой фельдшер не поможет. Старому солдату осталась минута, не больше.

— Да как же это, дяденька?! - наклонился к нему Тантален.

— Ша, молодой, не колгочи!… - прошептал капрал. — Я тебя учил воевать, теперь научу и умирать. По-нашему надо так — лежи ровно, гляди смело, твори последнюю молитву, зря не хнычь. А явишься к Вышнему Командованию — отдай честь по-солдатски и рапортуй, что сложил кости за родину, веру и государя…

Взгляд ветерана остановился, губы замерли неподвижно. Цветро Ростопчан, беспорочно отслуживший в рокушских войсках двадцать лет, испустил дух.

Андрей Юмашев, Рыцарь Кадафа, бригадир полудемонов, оглядел поле битвы быстрым взглядом. В когтистых лапах знамя с черным замком на багровом фоне, в пасти дымящаяся сигарета. Уже местного производства — свои закончились.

— Дерьмо махорка, — зло прохрипел полудемон, косясь на отступающих винджен.

Эти жирные уроды пригодны только для дальнего боя. Никакого сравнения с его собственной расой — испронгша, детьми Лаларту и Лалассу. Испронгша — самые лучшие, самые могучие, самые надежные из всех полудемонов.

Впрочем, винджен, произошедшие из чресл Абхота, уверенно занимают второе место. Поэтому их тоже отправили сюда, на передовую. А вот всех остальных полудемонов оставили дома, в Лэнге.

Ибо что с них проку-то?

Шетша, дети Йага, огромны и невероятны сильны, но совершенно слепы, ориентируются по запаху. В данной кампании бесполезны и даже вредны — люди все пахнут одинаково. Шетша бы просто не сумели отличить своих от врагов.

Йхох, дети Кутулу, существа глубоководные. При необходимости могут дышать и воздухом, но по суше передвигаются медленно, ползком, быстро устают и слабеют. Толку с таких бойцов?…

Что же до ищкадуттапута, детей Акхкхару и Гелала, то эти вообще получились никчемными. Мало того, что крохотного роста и слабые, как младенцы, так еще и рассыпаются в прах при свете солнца. Абсолютный брак.

Носящий Желтую Маску, курировавший проект «Полудемоны», непосредственного участия в нем не принимал. А жаль — интересно было бы посмотреть, каких тварей может породить Верховный Жрец Древних.

Если вообще может, конечно.

Прямо под ногами рванула граната. Юмашев пренебрежительно фыркнул, отряхнул копоть с бедра и закурил новую сигарету. Насчет его испронгша можно не беспокоиться — если дать достаточно времени, они и без посторонней помощи уничтожат неприятеля. Численное превосходство ничего не значит, если не можешь даже поцарапать противника.

— Летите дальше, уроды! — хрипло прорычал бригадир, с ненавистью глядя на проносящегося мимо вемпира. — Здесь моя зона!

Астарон Ледяной, тоже услышавший этот крик, развернул ледяную птицу. Полудемоны Лэнга — всего лишь безмозглые животные, но на сей раз их недоумок-командир прав. Следующее заклятие будет очень мощным — надо соблюдать осторожность, иначе пострадают свои же.

Великий криомант вошел в крутое пике, стремительно приближаясь к рокушцам. Глаза вспыхнули северным сиянием, изо рта потянулся морозный пар.

— Ледяной Взгляд, — без тени эмоций произнес Астарон.

Ни единого крика. Ни единого возгласа. Лишь страшный треск, сопроводивший мгновенную заморозку.

Свыше тысячи человек в одно мгновение обратились ледяными статуями.

Астарон вновь унесся в небеса, придирчиво оглядывая содеянное. Неплохой результат, хотя могло быть и лучше. Среди замороженных все-таки оказалось десятка два серых — слишком уж густая свалка, массовые заклятия поневоле задевают своих. А в некоторых местах видны прорехи — все из-за проклятых эйнхериев. Рядом с ними любые чары теряют силу.

Яджун Испепелитель бросил быстрый взгляд в сторону ледяных скульптур. Глаза загорелись ревнивым огоньком — получается, что этот напыщенный криомант сражается лучше него?

Ну уж нет, он не уступит!

Толстые губы пироманта зашевелились, начитывая заклятие Масляного Дождя. К огненной стихии отношения не имеет, но искусный колдун потому и искусен, что комбинирует разные чары и получает воистину превосходный результат.

Какой-то паладин задрал голову — по щеке скатилась капля. Показалось, что начинается дождь. Но из собравшихся облаков полилась не вода — густая маслянистая жидкость.

— Это похоже на Кровь Близнеца… — с сомнением произнес паладин.

Первая вспышка. Чей-то случайный выстрел воспламенил эту горючую жидкость. Рванувшая граната обернулась настоящей короной из пламени. Подожженный фитиль бомбарды вызвал мощный пожар.

Яджун злоехидно захихикал. Собственно, ему и вовсе можно ничего не делать, но… но будет просто преступным не подбавить огоньку!

Пальцы обеих рук щелкнули одновременно, высекая мощные искры. Тысячи крошечных огоньков пробежали по воздуху, поджигая падающие капли. И снизу тут же донеслись крики мучительной боли.

Огненный дождь опаляет кожу, оставляя глубокие ожоги. Превращает солдат в ходячие факелы. Добравшись до пороха в пороховницах — вызывает мощные взрывы. Люди гибнут один за другим.

— Льду не равняться с огнем! — горделиво выпятил грудь Яджун.

— Прекращай, — холодно потребовал подлетевший Астарон. — Не трать зря ману — она еще пригодится.

Яджун неохотно двинул коротенькими пальцами, убавляя пламя. Этот недоносок-криомант с его раздутым самомнением! Не трать ману, ха! Да у него еще целый океан маны — хватит, чтобы в одиночку истребить все вражеские легионы!

— Смотри — на подходе ходячая крепость, — вытянул холеную ладонь Астарон. — Она закончит.

Яджун одобрительно хмыкнул. Султан Земли наконец-то добрался до поля брани. Что ж, теперь можно и передохнуть — исполинский силикоид передавит рокушские войска, как стаю тараканов…

Глава 17

Солдаты напряженно замерли, глядя на приближающегося колосса. И рокушские солдаты, и серые.

Султан Земли — одно из четырех легендарных чудовищ Закатона. Каменный исполин, похожий на грубо высеченную статую. Каждый шаг сопровождается страшным грохотом, а в земле остается глубокий прямоугольный отпечаток. Ступни Султана мало похожи на человеческие — никаких пальцев, очень правильные параллелепипеды.

О лодыжки расплющились несколько пуль. Совершенно бесславно — все равно что горохом стрелять. Легкие мортиры тоже не помогли — пара трещин, не более. Чтобы хоть сколько-нибудь повредить эту гранитную кожу, нужны крупнокалиберные бомбарды — но они остались далеко позади, у земляного вала. Пока-то еще подтащишь…

Султан Земли гулко расхохотался, обводя суетящихся людишек презрительным взглядом. Давно уже он не смотрел на этих мелких насекомых с высоты полного роста. Сколько унижений пришлось перенести, лежа в горах и не в силах даже пошевелиться! Что может сделать беспомощная голова, пусть даже громадная?

Гигант набрал побольше воздуху в грудь. Да, он силикоид, и состоит из каменных пород, но это не делает его ни големом, ни элементалем. Его тело — вполне живое и дышащее, обладающее сложной системой органов. Они устроены совершенно не так, как у людей, но они есть, они работают. По кремневым венам медленно течет тягучая кровь, в груди гулко колотится сердце, в голове пульсирует мозг, больше чем наполовину состоящий из алмазов.

Он совсем позабыл эти ощущения, пока был головой без тела. В том состоянии он не жил по-настоящему — сознание поддерживалось только божественным началом, что присуще всем им, могучим Султанам Стихий.

Раньше Султан Земли вообще не помнил существования до превращения в ходячую гору, не помнил и бога Иргшпанибада, роковая ошибка которого дала ему жизнь. Но после того, как Посланец Древних Нъярлатхотеп освежил некоторые воспоминания, каменный колосс поистине воспрянул духом.

— Я — БОГ!!! - прогрохотал титан, с силой выдыхая поток воздуха пополам с песком. Поднялся настоящий ураган — ближайшую солдатскую колонну разбросало в стороны, проволокло по земле. — Я — ЖИВОЙ БОГ ЭТОГО МИРА!!! НА КОЛЕНИ!!! ВСЕ НА КОЛЕНИ ПЕРЕД ВЕЛИЧИЕМ КАМНЯ!!!

Креол скрипнул зубами. Один на один он сразился бы с Султаном Земли без волнения. Эта ходячая скала чудовищно сильна и вынослива, зато медлительна и неуклюжа. Несколько хороших ударов, пара умело подобранных заклятий — и зверобог обратится кучей гравия.

Но в воздухе по-прежнему парят два серых плаща. Яджун Испепелитель и Астарон Ледяной пока выжидают, однако нет сомнений — они не позволят просто так атаковать свою ходячую крепость. Креола хватает на то, чтобы блокировать обоих — но ведь и их тоже хватает, чтобы блокировать Креола.

— Шамшуддин, ты… — обратился к старому товарищу маг.

— Прости, Верховный, — покачал головой маргул.

Мог бы и не спрашивать. Спору нет, Султан Земли — всего лишь зверобог, исполинская машина разрушения. Но божественное начало в нем все же присутствует — такие трюки, как телекинез, этой глыбе не страшны. Обычного голема таких размеров Шамшуддин бы раздавил, как глиняную игрушку, но Султан отбросит его ментальные щупальца одной лишь силой воли.

А кидаться в него тяжелыми предметами будет просто глупым ребячеством.

Удар. Страшный удар по земле. Султан Земли недовольно повернул голову — посмотреть, что это за шум. Тускло светящиеся глаза сузились, каменные брови сошлись почти под прямым углом.

Из-за пологого холма выдвигается еще одно чудовище. Пониже ростом, но намного шире в талии. Исполинский трупомонстр, рожденный из тридцати тысяч мертвецов.

— ЧТО ЭТО ЗА УРОДИЩЕ?!! - прогрохотал Султан, гневно поворачиваясь к парящим в воздухе колдунам. — НИЧТОЖНЫЕ, ПОЧЕМУ ВЫ НЕ ПРЕДУПРЕДИЛИ?!

— Это всего лишь крупный голем плоти, — фыркнул Яджун. — Любимый фокус прадедушки Тивилдорма.

— Неужели тебя страшит такой пустяк, Твердоликий? — холодно поинтересовался Астарон.

— ТЫ СОМНЕВАЕШЬСЯ ВО МНЕ, ЧЕЛОВЕЧИШКО?! - сжал каменный кулак Султан. — СМОТРИТЕ И УЖАСАЙТЕСЬ МОЕЙ МОЩИ, МЯГКОТЕЛЫЕ!!!

— Хе-хе-хе!… - желчно усмехнулся Тивилдорм Призрак, парящий чуть поодаль от своего создания. — Поглядим, поглядим, кто кого! Мерзость, преврати эту ходячую скалу в руины!

— ШШШТААААААААААА?… - не понял столь сложного приказа трупомонстр.

— Убей его!

— УБББББЫЫЫЫЫЫТЬ!!! - оглушительно пробулькал Мерзость, тяня жирные ручищи. — МЭРРРРЗОССССССТЬ УББББББББЫЫЫЫЫЫЫЫТЬ!!!

Земля затряслась и растрескалась. Люди с криками ринулись прочь. Рокушцы и серые временно позабыли разногласия, спеша убраться с пути чудовищных громадин.

Султан Земли и Мерзость сошлись подобно борцам сумо. Несколько секунд они стояли друг против друга, яростно рыча и топая ногами, а потом одновременно кинулись на противника.

Светло-серый камень, похожий на пемзу. Бледная зловонная плоть, утыканная пиками и саблями. Два исполина сдавили друг друга в смертельных объятиях.

Султан Земли начал схватку, уверенный в полном своем превосходстве. И в самом деле вначале показалось, что победа — дело считанных секунд. Как бы ни был огромен враг, он все же состоит из мягкой человеческой плоти.

Где ей тягаться с несокрушимой гранитной породой?

Но на поверку дело оказалось сложнее. Чудовищного трупомонстра словно отлили из упругой резины. Его гигантское брюхо колышется и прогибается под страшными ударами каменных кулаков, но Мерзость не отступает ни на шаг. Мощная жировая прослойка защищает его броней, укрытой под кожей. Толстенные ножищи врылись в землю до самых лодыжек.

Пальцы с ногтями-бивнями плотно ухватились за плечи Султана, выворачивая руки. Каменный колосс зашумел горной лавиной, вырываясь и с развороту ударяя Мерзость коленом. Тот жирно забулькал, колышась громадным куском теста, распахнул ужасный зев и с силой харкнул в Султана зеленой жижей.

Липкая гадость залепила один глаз. Полуослепший исполин саданул кулаком не глядя, безуспешно пытаясь смахнуть плевок свободной рукой. Мерзость удивительно быстро для такой туши вскинул руки, перехватывая удар противника. Султан Земли зашатался, делая шаг назад.

— Наша ходячая крепость проигрывает, — хмуро произнес Астарон.

— Прадедушка Тивилдорм слепил крепкую тварь, — неохотно признал Яджун. — Врежем?…

— Жаль тратить ману, но… но ладно уж, давай по разику.

Яджун гоготнул, расправляя плечи. Серые волосы поднялись дыбом, плащ заколыхался, как в сильный шторм. Изо рта полыхнуло пламенем, из ушей повалили клубы дыма. Великий пиромант резко выкинул руки вперед и бешено закричал:

— Сверхновая!!!

Огненный шар. Самый обыкновенный огненный шар — но чудовищной мощи, способный отправить в небытие целую крепость.

Полыхающий так, что больно смотреть, сгусток бушующей плазмы на краткий миг ослепил обе армии. Ревущий снаряд ударил в Мерзость с неописуемой яростью — словно голодный тигр, прыгающий на добычу.

Тивилдорм Призрак затрясся, замерцал, плотно сжимая кулаки. Мгновенно вспыхнувшая Сфера Жажды успела выпить из заклятия Яджуна часть маны — но только лишь часть.

Ослабленное заклятие не сумело уничтожить зловонного гиганта. Но огромная ручища, утыканная пиками, грохнулась оземь, разваливаясь на куски. Трава занялась пламенем. Мерзость жутко заревел, глядя на обуглившееся плечо.

Одной-единственной руки не хватает, чтобы противостоять Султану, совсем не хватает!

— Пф! — презрительно фыркнул Астарон. — Слабовато что-то стреляешь…

— Этот проклятый ренегат… — зло проворчал Яджун, ища взглядом призрачную фигуру Тивилдорма. — Если б не поганая Сфера, от этой твари остались бы только головешки!

— Отговорки, отговорки, — пренебрежительно отмахнулся Астарон. — Ты слаб, Яджун, ты не заслуживаешь своего кресла в Совете.

— Слаб?! Ну-ка, посмотрим, как ударишь ты!

Астарон Ледяной хмыкнул. Ладони плотно сжались, поднимаясь к переносице. Криомант несколько секунд молчал, концентрируясь на громадном чудовище, а потом негромко произнес:

— Снежная Лавина.

В который уже раз за сегодня землю сотрясло и всколебало! Прямо из ниоткуда, из чистого воздуха хлынул бушующий поток снега!

Желая непременно перещеголять Яджуна, Астарон пустил в ход сильнейшее из своих заклятий. Он дотянулся мыслью до далеких Сталиб, как следует тряханул один из заснеженных утесов — и соединил две точки грандиозным порталом!

Крайне сложные чары, требующие огромной концентрации и манозатрат.

Эти врата действуют лишь в одну сторону и пропускают одно-единственное вещество — воду. В том числе — замерзшую. Ни камней, ни грязи — только чистейший белый снег. Снежная лавина, сметающая людей тысячами, способная сокрушить любую преграду.

Султан Земли гулко загрохотал. Проклятые колдуны! Кажется, они совсем забыли, что он вроде как их союзник! Не будь тот огненный шар ослаблен, он не только снес бы напрочь голема плоти, но и повредил бы его, Султана. Не убил бы — что такое огонь для каменной кожи? — но ощущения могли стать довольно неприятными.

А теперь еще и это! Снежная лавина, захлестывающая выше чем по колено! Его, горообразного гиганта! Конечно, противника тоже захлестывает, но что с этого пользы?

Просто теперь им обоим стало неудобно — вот и весь эффект от этой дурацкой лавины.

— Я что-то не пойму — а чего ты хотел добиться? — задумчиво спросил Яджун, глядя на все еще борющихся колоссов. — Заклинание красивое, не спорю, но не совсем подходящее, а?…

Астарон плотно сжал челюсти, досадуя на себя. Братец главы Совета крайне глуп, но на сей раз попал в самую точку. Снежную Лавину лучше было бы приберечь для армии, для большого скопления неприятеля. Людей она похоронила заживо. А этих уродливых великанов… так, снежком присыпало.

Едва-едва по колено.

Во взгляде великого криоманта появилась ненависть. Все из-за тупицы Яджуна. Если бы он не выпендривался со своей Сверхновой, Астарону и в голову бы не пришло отвечать тем же. Захотелось доказать союзнику-сопернику превосходство — вот и утратил обычное хладнокровие, шарахнул самым мощным снарядом.

Впрочем, не имеет значения. Трупомонстр Тивилдорма уже лишился руки — он так или иначе вот-вот свалится.

Султан Земли как следует размахнулся. Один удар. Один хороший удар каменной десницей — и это уродливое чудовище вернется обратно в могилу.

— УЗРИ МОЩЬ СКАЛЫ!!! - прогремел исполин.

Хрясь!!! Стопудовый гранитный кулак с силой вошел в студенистую плоть противника. Исковерканное лицо содрогнулось и сморщилось, из пасти посыпались обломки зубов-бивней.

— МЭРРРРРЗОСССССССТЬ УМРЫЫЫЫЫЫЫЫ!… - тоскливо проревел трупомонстр, валясь на снег. Земля содрогнулась от страшного удара.

Султан Земли оглушительно расхохотался, глядя на поверженного противника. А ведь красиво! Воплощенное безобразие — и ослепительная белизна в виде фона.

Нет, все-таки есть в нем чувство прекрасного!

— Цепляй лучше! — слабо донеслось сзади. — Еще одну!

Султан расправил могучие плечи, медленно поворачиваясь. Судя по тому, что он сумел различить слова, кричащие подобрались к нему почти вплотную.

Интересно, кто это такой храбрый? Язык незнакомый — до сегодняшнего дня Султан такого не слышал. Конечно, понять смысл это не помешало — для богов не существует такой вещи, как языковой барьер. Божество без малейших затруднений заговорит на любом наречии.

— КТО ВЫ ТАКИЕ? — недоуменно прогремел Султан, глядя на копошащихся в снегу козявок.

Странные козявки. Совсем крохотные, но все же чуточку покрупнее микроскопических людишек. Приглядевшись, Султан даже может различить черты лиц. Резкие, грубые, словно тоже вырубленные из камня.

В воздухе что-то просвистело. Султан уставился на левое плечо — за него зацепился абордажный крюк о четырех лапах. Однако! Эти козявки должны быть весьма могучи, чтобы швырять на такую высоту тяжелые железяки!

— КАЖЕТСЯ, ТАКИХ Я ЕЩЕ НЕ ДАВИЛ, — подытожил Султан, с удовольствием поднимая громадную ножищу. — ИСПРАВИМ УПУЩЕНИЕ.

Лязгающий звон. С разных сторон уцепились еще несколько абордажных крюков. Некоторые не удержались и сорвались, но осталось еще много. Пока Султан боролся с Мерзостью, ему опутали канатами руки, шею, торс — но до сего момента он даже не замечал этих ничтожных паутинок.

— Навались!!! - прорычал Лампераз Вешапи, с силой тяня один из канатов. — Готовы, вождь, запускай!…

Небеса потемнели. Колоссальная ступня пошла вниз — сейчас обрушится, растопчет!…

— Духи предков, укрепите руки!!! - взревел вождь Огненной Горы, бешено раскручиваясь вокруг своей оси.

Намозоленные ладони разжались. Зачарованная кувалда с гулом унеслась вверх по касательной.

— О?… - пошатнулся Султан Земли, замерев с поднятой ногой.

Его ударили. Его только что ударили прямо в грудь. Бросили в него что-то совсем маленькое, почти невидимое. Но… но какое странное чувство. Еще никогда в жизни его не толкали так сильно…

В груди засела заноза. Очень глубоко засела — вниз сыплются крупные осколки, вокруг расходится паутина трещин. А еще… а еще он, кажется, теряет равновесие.

Он падает!

— Ин-драк!!! - послышалось снизу. — Ин-драк!!! Ин-драк!!!

Султан Земли закричал, взмахнул руками, безуспешно пытаясь удержать равновесие. Зачарованная кувалда Индрака толкнула его назад — и сотня дюжих дэвкаци тут же дернули за канаты, продолжая скандировать имя вождя.

— Ин-драк!!! - пророкотал Лампераз Вешапи, делая сильный рывок. — Ин-драк!!!

— НЕТ, НЕТ, НЕТ, ТОЛЬКО НЕ ОПЯТЬ!!! - в ужасе загремел Султан, чувствуя, как почва уходит из-под ног.

Перед глазами промелькнула почти такая же сцена, некогда произошедшая в Кай-Хемеале. Там его одолели схожим способом — опутали канатами, стреляя из баллист, и в конце концов сумели повалить. Каменный колосс неуязвим, пока прочно стоит на ногах…

Но чем больше великан, тем опаснее для него падение.

Исполинский силикоид обрушился со страшным грохотом. Дэвкаци едва успели отскочить, побросав канаты. Кое-кто замешкался и оказался раздавленным всмятку.

— Индрак — чемпион!… Индрак — чемпион!… - завопила Ванесса, подпрыгивая на манер футбольной болельщицы. — А, скажи?!

— Подумаешь, я бы тоже так смог, — ревниво прищурился Креол, выбрасывая очередную огненную вспышку. Всадники на вемпирах так и вьюжат вокруг коцебу — даже архимаг едва успевает отбиваться ото всех разом. Некогда было даже помочь бьющемуся трупомонстру.

Яджун Испепелитель и Астарон Ледяной обменялись кислыми взглядами. Обороняя Султана Земли от атак вражеских колдунов, они совсем упустили из виду землю. Просто не пришло в голову, что кто-то в рокушской армии способен представлять угрозу для их ходячей крепости.

— Похоже, он вернулся к прежнему положению, — презрительно скривился Астарон.

Да, голова Султана Земли пережила падение. Колоссальное туловище разбилось на множество обломков, но самый крупный обломок — с глазами, носом, ртом — вновь уцелел. В глазах светятся тоска и отчаяние — поверженный силикоид залился бы слезами, если бы мог это сделать.

Андрей Юмашев с присвистывающим чмоканьем проглотил сигарету. От нее остался только фильтр — самая вкусная часть.

— Вот и [цензура] тебе, Статуя Свободы, — пренебрежительно фыркнул он, глядя на обломки Султана. — А понтов-то было, понтов…

— Буаррррпррр-уааа?… - послышалось слева. — Бруууурррбраар!…

Юмашев покосился на клокочущего винджен. Не очень верится, но эта пакость, похожая на жабу-мутанта, когда-то была миловидной девушкой. До перерождения полудемоны были обычными людьми, и среди них было примерно поровну мужского и женского пола. Однако превращение в чудовищ уничтожило физиологические различия, сделав всех мужчинами, причем мулами.

Данная дочь Абхота родилась во Франции, зовут Жанной… а фамилию Юмашев забыл.

— Фриске, что ли?… - задумался он, напрягая память. — Нет, по-другому как-то…

Просто взять и спросить не получается — винджен не говорят на нормальном Наг-Сотхе. Их диалект — это неразборчивое кваканье, бульканье и клокотание. Общий смысл произнесенного понять можно, если приноровиться, но сами слова…

— Бруаааааааа!…

— Чего еще? — щелкнул плечевыми пластинами Рыцарь Кадафа.

— Бруррр!

— Да, да, я сам знаю…

Рокушцы, воодушевленные поражением Султана Земли, вновь перешли в наступление. Их конницу возглавляют рыцари в серебряных доспехах, а пехота укрывается за трехногими стальными громадами. Надо продемонстрировать, что они рано обрадовались — сквозь строй полудемонов не пройдет никто и ничто.

Пузатые винджен одновременно раздулись воздушными шарами и с силой выплюнули шматы едкой кислоты. Три автомата остановились, буквально разваливаясь на части. Несколько паладинов попадали с коней.

— Вперед, камрады! — рявкнул Юмашев, легко уклоняясь от ударившего в него отбойника.

В воздухе свистнули костяные лезвия, и мощное оружие Стального Солдата упало на землю. Срез гладкий, словно отпилили лазером. Еще один удар — и автомат падает, лишенный ноги.

Теперь это просто бесполезная груда железа.

Могучий испронгша оскалился, глядя на перепуганного человечка, укрывавшегося за стальной громадой. Целится в него из своей берданки, надо же! Мог бы уже понять — никакой пуле не пробить кожу полудемона!

Рядовой Четырнадцатого Фузилерного полка Химеки Тантален прищурился, наводя прицел. Охотясь в родных лесах, он мог попасть белке в глаз… а у этих страшилищ глазки покрупнее будут!

Выстрел!

Бригадир полудемонов Андрей Юмашев остолбенело замер. Боль. Голову пронзила жуткая, нестерпимая боль. Поле зрения уменьшилось вдвое — из правого глаза хлещет кровь. Черная ядовитая кровь.

Глаза — единственное слабое место испронгша.

— Ах ты, чмо… — прохрипел Рыцарь Кадафа, медленно заваливаясь набок.

Полудемоны, оставшиеся без командира, рассерженно загомонили. Может, не стоит больше лезть на рожон, да еще и задарма? Серые и сами справятся — их почти втрое больше, чем противника. Тем более, что от малого зиккурата, скрытого за громадой Промонцери Альбра, уже слышен потрескивающий гул…

Креол, стоящий на балконе коцебу, вдруг напрягся, втягивая носом воздух. Магические чувства крайне плохо работают в такой мешанине — слишком много вокруг народу. Сотни тысяч солдат, куча колдунов, разнообразные твари…

Но нос все же уловил новые запахи. Сильные, резкие, выделяющиеся даже в этой неразберихе.

Из-за главной колдовской цитадели показалась красно-оранжевая фигура. Почти в полтора раза ниже поверженного Султана Земли, но все равно гигантская. На человека это существо похоже лишь общими очертаниями — две ноги, две руки, голова. Вместо кожи — что-то вроде застывшей лавы, лица нет и в помине — только гладкая поверхность с хаотично ползающими разводами.

За первой фигурой показалась вторая точно такая же. Два гиганта широко зашагали, спеша присоединиться к общей свалке.

— Это кто еще такие?! - ахнула Ванесса.

— Это адские духи, — мрачно произнес Креол. — Тяжелые войска Лэнга. И теперь у нас действительно серьезные проблемы…

Глава 18

Адские духи оглядели происходящее с высоты своего роста. Потом первый неторопливо поднял руку, лишенную даже намека на ладонь, и с нее сорвался ревущий огненный ураган. Бушующее пламя ударило в самую гущу людей, мгновенно обугливая всех до хрустящей корочки.

Удовлетворенный результатом, адский дух шагнул вперед. За ним двинулся второй. Шаг за шагом, оставляя черные округлые отпечатки. Воздух раскалился, земля трескается и крошится от колоссального жара. Снег, волей Астарона Ледяного покрывший летнюю травку, испарился в считанные секунды.

Подойдя чуть поближе, огненные гиганты одновременно вскинули руки, швыряя в снующих людей настоящие метеоры. Громыхнуло несколько страшных взрывов, разом забирая тысячи жизней. К небесам взметнулись пожарища — загорелось даже то, что вообще не может гореть.

— Что они делают?! - недоверчиво протер глаза Яджун. — Они хотя бы видят, куда палят?!

Схожие чувства возникли не только у него. Адские духи получили свое название именно за производимый эффект. Любое место, где они появляются, превращается в кромешный ад. Эти гигантские машины разрушения почти неразумны и не умеют ничего, кроме как уничтожать.

И сейчас они уничтожают всё и вся.

— Да от них больше вреда, чем пользы!!! - дико заорал Яджун, когда еще один батальон серых превратился в пепел. — Жгите только врагов, идиоты!!! Только врагов!!!

— Для демонов все люди — враги, — холодно заметил Астарон.

Лицо Яджуна исказилось в гневе. На кончиках скрюченных пальцев зажглись огоньки.

Заговорили крупнокалиберные мортиры. В адского духа попал разрывной фугас. Но тот лишь тихо загудел, не обращая внимания на такую мелочь. Адский дух — это воплощенное разрушение. Оружие и боевая магия не вредят ему — скорее уж наоборот, придают новых сил. В эпицентре взрыва такая тварь не только не погибнет, но напротив — увеличится в размерах.

Адский дух сделал очередной шаг… и остановился, словно упершись в невидимую стену. Дорогу преградил мерцающий призрак с ослепительно-белыми дырами вместо глаз и рта. Морщинистые пальцы часто-часто сменяют колдовские знаки, губы шепчут запечатывающее заклятие.

В другого адского духа ударила волна белого света. Стоя на краю коцебу, Креол вздел обсидиановый посох, другой рукой раскручивая магическую цепь.

Астарон несколько минут смотрел на схлестнувшихся демонов и демонологов, потом пожал плечами и направил ледяную птицу прочь.

— Эй, ты куда?! - нагнал его Яджун.

— Вообще-то, тебя это не должно касаться, — даже не повернул головы Астарон.

— Отвечай, когда тебя спрашивают, ты, надменный ублюдок! — не стерпел такого пренебрежения пиромант.

— Я возвращаюсь в Промонцери Альбра, — спокойно ответил Астарон, словно вовсе не заметил оскорбления. Хладнокровие так же характерно для криомантов, как вспыльчивость — для пиромантов. — Я почти исчерпался. Помедитирую в тишине и спокойствии, восстановлю силы.

— А как же…

— Думаю, здесь мы больше не нужны — об остальном позаботятся демоны.

Яджун сумрачно опустил голову. У него тоже почти не осталось маны. Слишком уж щедро колдовал.

— У врага сильные колдуны, — повернул голову он. — Справятся ли всего два демона?…

— Смотри внимательнее — их уже не два, — махнул рукой Астарон.

Глаза Яджуна изумленно округлились. Из-за Промонцери Альбра выходит третий! Третий адский дух!

А впереди него — еще кто-то. Совсем крошечный по сравнению с этими пылающими гигантами — лишь чуть-чуть крупнее человека. Но аура… Яджун едва не утратил контроль над полетом, разглядев кошмарную, воистину космическую ауру новоприбывшего.

Эта тварь тоже парит в воздухе — парит, взмахивая перепончатыми крыльями. На груди сложены шесть тонких суставчатых рук, вокруг торса обвивается длиннющий хвост со скорпионьим жалом. Три круглых глаза рдеют неистовой злобой и яростью.

Ванесса навела бинокль на резкость. Пораженно моргнула. Сначала ей показалось, что это их знакомый демон — Олег, заместивший Лаларту. Но потом заметила разницу — у этого на голове нет гребня.

Да и сам он какой-то… бесноватый, что ли? Несмотря на жуткую внешность, Олег Бритва в целом выглядел довольно прилично, даже отчасти респектабельно. А Лалассу… от него так и веет жаждой убийства. Не нужно даже обладать магическим зрением, чтобы заметить эту злобную, безумную радость демона, наконец-то вырвавшегося на свободу.

Крылья изогнулись, Лалассу вошел в крутое пике. На бреющем полете он прошел прямо сквозь пехотную колонну — и вновь поднялся в воздух.

А за ним остались трупы. Целое море трупов — изрезанных, иссеченных, изуродованных. Словно огромный бурав просверлил людскую шеренгу — ни единого выжившего. Сорок два когтя невероятной остроты работают адским миксером, взбивая солдат в кровавый коктейль.

Живой вихрь. Глаза не поспевают за демоном, несущимся с невероятной скоростью, ударяющим то там, то здесь. Вот гудящий смерч на миг касается земли — и тут же взрыв кровавых ошметков. Никто не успевает даже понять, что происходит, не то что оказать сопротивление.

Клочья кожи, мяса, одежды и сбруи, обломки сабель и фузей взлетают тучами. Кони без единого крика обращаются взбитым фаршем. Огромные бомбарды в мгновение ока становятся горами металлической стружки.

Вокруг полнейшее оцепенение — вблизи Лалассу люди делаются вялыми, двигаются медленно, неуклюже, взгляды стекленеют, оружие само выпадает из рук. Даже колдуны покачиваются сломанными марионетками, не находя сил сотворить заклятие. Страшная, гнетущая аура архидемона подавляет и разрушает волю, вызывает мучительную головную боль, заставляет покорно падать на колени.

Теперь Ванесса воочию увидела, до какой степени ослабел Лаларту, будучи плененным на Девяти Небесах. Здесь, в мире людей, его младший братец оказался самим воплощением Апокалипсиса.

Единственное, хоть и слабое утешение — архидемон, как и адские духи, не делает особых различий между своими и чужими. Рокушцы — так рокушцы. Серые — так серые. Лалассу не капризный, ему любой сойдет.

Недаром же на Наг-Сотхе слова «человек» и «пища» звучат почти одинаково.

Раненый адский дух отшатнулся и попятился. Заклятия Креола оставили на нем множество трещин — оттуда полилось нечто, больше всего похожее на раскаленную магму. Демонолог выкрикнул еще несколько слов, отгоняя чудовищного гиганта прочь.

Движения Лалассу изменились, полет замедлился. Он обратил внимание на коцебу. Три глаза сфокусировались в одной точке, пристально изучая фигуру Креола.

— Какая мощная аура! — жадно прохрипел демон, выпуская все когти разом. — Хочу, хочу!!!

— Ученица, иди в дом, быстро, — коротко приказал маг, раскручивая цепь.

Воздух прочертила дымная полоса. Лалассу пронесся быстрее звука, за какую-то секунду преодолевая расстояние до коцебу. Шесть рук взметнулись уничтожающим вихрем, хвост выстрелил ядовитым копьем… и отскочил.

В последний миг Лалассу отпрянул, с немыслимой скоростью уходя от удара цепью. Креол ругнулся сквозь зубы, выстреливая широким лучом из посоха. Демон язвительно рассмеялся, даже не пытаясь уклоняться. Едва коснувшись серого хитина, луч бесславно погас — Лалассу разрывает большинство заклинаний, как папиросную бумагу.

Перепончатые крылья часто забили, взметая хозяина в воздух. Лалассу раскрыл пасть на всю ширину — из нее хлынул поток едкой кислоты. Над Креолом замерцал защитный купол. Но магу пришлось быстро отступить назад — земля под ногами начала расползаться, буквально истаивая в пыль.

Лалассу набрал побольше воздуху в грудь и смачно харкнул плотным зеленым шаром. Еще и еще раз! Кислотные бомбы прошли мимо Креола, устремляясь в дом — если попадут, оставят только обломки!

Но в последний миг они изменили направление, круто взмывая вверх. Шамшуддин перехватил смертельные снаряды и отбил, словно теннисной ракеткой.

Мелькающий в воздухе демон спикировал еще раз и вновь ушел в небеса. Тут же ожили защитные кристаллы, ударяя пучками зеленоватых лучей. Но Лалассу лишь дернул рукой, словно отмахиваясь от солнечного зайчика. Кристаллы, способные в мгновение испепелить слона, не оставили на нем даже ожога.

Снова свист! Показалось, что Лалассу просто исчез — с такой скоростью он унесся прочь. Креол завертелся, ища следы демонической ауры. Откуда на этот раз последует нападение?!

Взрыв! Земля разлетелась комьями — и на поверхность вылетел Лалассу. Он залетел под коцебу и просто-напросто пробуравил днище когтями! След остался такой, словно бронзовый диск насквозь прошибло ракетой!

Креол резко сощурился. Демон повис в воздухе на какое-то мгновение — и тут же швырнул себя в противника, врезаясь всей тушей!

Почему-то маг даже не шевельнулся. Он еще мог успеть отскочить, защититься барьером, но вместо этого позволил свободно себя атаковать. Бешено мельтешащие когти Лалассу разрушили две Личных Защиты… но в следующий миг демона захлестнуло цепью!

Пепельно-серый хитин тут же задымился. Маг вонзил посох в землю, ухватился покрепче за навершие и начал подтягивать добычу.

— Попался! — удовлетворенно хмыкнул Креол.

— Да нет, это ты попался! — безумно захихикал даже не сопротивляющийся демон.

Глаза Креола расширились в мгновенном понимании. Четыре руки Лалассу спутаны и прижаты к бокам… но где еще две?! Они вывернуты назад, изогнуты дугами и…

…и тянут цепь на себя!

Маг повысил голос, опутывая демона усмиряющими чарами, но… но тут ногу пронзило ужасной болью! Хвост, ядовитый извивающийся хвост вошел в правую ступню, и тело сразу охватила цепенящая слабость. Нога быстро начала леденеть.

Лалассу высасывает из противника силы, ману, даже саму душу!…

Креол зашатался, теряя сосредоточенность. Зрачки расширились. Одновременно из земли выпрыгнул посох. Завис на мгновение и ринулся вперед, целясь в глаз демону. Тот резко высвободил хвост, с легкостью отмахиваясь от черной мелькающей струи, и тут же плюнул противнику в лицо. Вспыхнуло заклятие Ядовитой Маски — кислота с тихим шипением растворилась, даже не коснувшись кожи.

— У тебя отличная аура, отличная, очень вкусная! — ядовито оскалился Лалассу. — А как тебе моя? Страшно?

— Из пасти у тебя воняет еще страшнее!… - сквозь зубы процедил Креол.

Лалассу расхохотался и с силой дернул, едва не оторвав противнику руки. Когтистые пальцы задымились, из глотки вырвался хриплый рев боли, но демон не ослабляет хватку — а он во много, во много раз сильнее человека!

Маг пошатнулся, с трудом выдерживая такой напор. От раненой ступни по телу распространяется холодок. Сознание стремительно меркнет — чудовищная аура архидемона разрушает волю к сопротивлению.

— Перестань быть! — потребовал Лалассу. — Я Есмь Древний!

Креол содрогнулся и страшно закричал, в паническом ужасе чувствуя, как ноги подкашиваются, а с кончиков пальцев осыпается невесомая пыль. Проклятый демон попросту стирает мага из реальности, уничтожает самое его существование!

Расслабишься на одно мгновение — и тело растворится в небытие, а душу поглотит эта зловонная пасть.

А если бы Лалассу не подавляла цепь, он уже давно разорвал бы Креола в клочья. Только лишь двух свободных рук не хватает, чтобы полностью выйти из-под контроля, а хвост занят посохом.

Но натиск усиливается с каждым мигом — еще чуть-чуть, и тварь вырвется! Даже у архимага едва-едва хватает сил, чтобы сдерживать подобную мощь!

Во что бы то ни стало успеть договорить заклинание, запечатать Лалассу в магическом круге!…

Но тут земля под ногами качнулась. Креол только теперь обратил внимание, что Шамшуддин уже давно что-то кричит. Глаза скосились в сторону — и сердце ухнуло в пятки.

Третий адский дух. Тот, что появился одновременно с Лалассу. Повинуясь приказу архидемона, он медленно, но неуклонно двигался к коцебу. Двигался, пока не встал прямо под ним.

И теперь пылающий гигант взмыл в воздух, с силой врезавшись в бронзовый диск.

Защитные чары летающего артефакта дали трещину, не выдержав такого удара. Коцебу покачнулся и накренился, медленно снижаясь к земле. В днище продолжает колотить и дубасить адский дух — почва на глазах раскаляется, от травы уже идет дымок.

Еще немного — и диск просто расколется.

Креол сжал зубы, перебрасывая часть энергии на левитацию. Оставшегося еще должно хватить, чтобы изгнать Лалассу обратно в Лэнг…

Сквозь дикую какофонию прорвался слабый крик. По круто наклонившемуся диску кубарем катится стройная фигурка. Креол тоскливо застонал, буквально разрываемый на части.

— Чувствую слабину!… - весело прохрипел Лалассу. — Выдыхаешься, смертный! Ты — еда мне!

— Да тьфу на тебя! — плюнул ему в глаз Креол, резко разжимая ладони и отскакивая в сторону.

Оторопевший Лалассу покатился вниз, все еще спутанный цепью, и свалился с края коцебу. Креол тут же сиганул следом — но полетел не за падающим демоном, а совсем в другую сторону.

Быстрее, быстрее, еще быстрее! За несущимся магом вытянулся огненный хвост, словно от кометы. Он с бешеной скоростью нагнал падающую девушку, подхватил ее на лету и замедлил ход, плавно опускаясь к земле.

— Привет, Супермен! — ошалело улыбнулась ему Ванесса. — А почему без плащика?…

— Ученица, почему мне приходится тебя спасать?! - злобно зарычал Креол. — Где твой мешок с ветром?!

— В штопке, — машинально ответила Вон, безуспешно пытаясь сфокусировать взгляд. Она все еще не отошла от падения. — Прохудился. Его утюг прожег.

— Прожег?! - проревел Креол. — Как прожег?!!

— Хозяин, прости, я не нарочно!!! - истошно завыл материализовавшийся откуда ни возьмись джинн. — Я нечаянно дыхнул, нечаянно, Таммуз свидетель!!!

— Я не понял, — озадаченно нахмурился Креол. — Так это был ты, а не утюг?!

— Хозяин, прости!!! - заверещал Хубаксис, безуспешно пытаясь уменьшиться до прежних размеров крупной мыши.

— Эх, Хуби, а я-то пыталась тебя выгородить… — вздохнула Ванесса. — А что с нашим летучим бунгало?…

— Шамшуддин посадит… надеюсь, — поднял глаза Креол. — Мне сейчас не до этого — у меня на плечах крупная проблема…

— Не на плечах, а на руках, — педантично поправила Ванесса. — И вовсе не такая уж крупная!

— Я не о тебе, — поморщился маг. К этой проблеме он уже как-то привык. — Я вон о нем.

Ванесса поглядела вниз. Там медленно поднимается на ноги шестирукий демон. Лалассу расправляет крылья, оглядывается по сторонам, думая о чем-то своем.

Вот он заметил валяющуюся на траве цепь — и клыкастая пасть исказилась в хищном оскале. Лалассу шагнул вперед, поднял находку и задумчиво взвесил ее на руках. Взмахнул на пробу, хлестнул по земле — и глаза замерцали довольным отблеском.

— Чрево Тиамат! — проскрежетал Креол. — Это плохо, это очень плохо!…

— Почему? — не поняла Ванесса. — Что случилось? Ты что, без цепи не справишься?

— Да не в этом дело! — поморщился Креол. — Цепь демонолога — обоюдоострое оружие!

— То есть?…

— Она выкована из кровавого железа и питается ненавистью ко всему чуждому, враждебному! Сама по себе она вообще не опасна, но чем сильнее ненависть — тем сильнее цепь! В руке человека она разит демонов, в руке демона — людей!

У Ванессы отвисла челюсть. Лалассу внизу встал в позу техасского ковбоя, глядя на испуганно пятящихся солдат. Когтистая ладонь медленно пошла кверху…

Взмах! Магическая цепь рассекла воздух с резким свистом, мгновенно удлинившись так, как никогда не удлинялась у Креола. Черная сущность архидемона Лэнга с легкостью переплюнула бешеный нрав шумерского архимага.

Захлестнуло сразу пятерых — они даже не успели вскрикнуть. На траву осыпались кучки серого пепла.

— Дело дрянь, — мрачно проговорил Креол, становясь на землю и отпуская Ванессу. — Если ему удастся меня хотя бы коснуться, я просто исчезну… ученица, пошла вон отсюда, быстро!!!

На какой-то миг Ванессе захотелось проявить гордость и объявить, что она никогда и все такое… но все глупые мысли испарились, стоило взглянуть на почерневшее лицо Креола. Нетрудно сообразить — против архидемона она не только ничем не поможет, но скорее даже помешает. Если Креолу во время боя придется думать еще и о ее защите, он точно проиграет…

— В общем, я на тебя рассчитываю, — коротко кивнула Вон, торопливо ретируясь. Черт, а теперь ведь нужно решить, где тут ближайшее безопасное место…

Попробуй найди такое посреди поля битвы!

Лалассу тем временем обратил в пыль дюжину солдат. Потом еще дюжину. И еще дюжину.

А потом заскучал.

Так неинтересно. Фонтанов крови нет, кишки на траву не вываливаются. Жертвы даже не успевают ничего почувствовать — ни боли, ни ужаса.

Смерть должна быть мучительной и страшной — иначе никакой радости. Результат вроде бы тот же самый, а на душе все равно неудовлетворенность.

Да еще и мясо зря пропадает.

Но тут Лалассу увидел хозяина этой цепи. Глаза зажглись новым интересом. Вот он — человек-маг, который немножко сильнее прочих ничтожеств. Тот негодяй, который пытался его убить и даже слегка обжег в нескольких местах.

Пожалуй, будет забавно прикончить врага его же собственным оружием.

Лалассу метнулся к магу живым пушечным ядром. Несколько солдат, оказавшихся на пути, разлетелись просто из-за ударной волны. Магическая цепь загудела, бешено рассекая воздух…

Удар!… и мимо. За секунду до столкновения Креол успел очертить на земле круг. Защитный барьер мерцает и переливается, вызывая у демона неуверенность, легкое помутнение рассудка. Он легко может пройти через эту преграду — но в глазах странная дымка, ноги отказываются нести к магическому кругу. В любое другое место — пожалуйста, а к неподвижно сидящему демонологу не получается.

Лалассу гневно рыкнул, скребя когтями виски. Это просто морок, уловка ничтожного смертного! Маг оградил себя от демонической силы — охранный круг шепчет, что внутри никого нет, что сидящий в нем полностью невидим.

Но это совсем не так — если чуть поднапрячься, перебороть защитные чары, острейшие когти вмиг разорвут жертву в клочья.

Цепь демонолога снова рассекла воздух. И опять мимо. Рука невольно ударила не по магу, а чуть левее. Ведь в круге никого нет — зачем бить пустоту? Лучше ударить… такую же пустоту, но в другом месте.

Лалассу зарычал еще сильнее, плотно сжимая голову. Проклятый маг! Надо сбросить наваждение — просто сфокусировать как следует взгляд, заставить себя посмотреть прямо на врага…

Быстро сменяющий печати Креол почувствовал исходящее извне напряжение. Охранный круг подвергается страшному давлению — архидемон слишком силен, надолго этого трюка не хватит. Несколько секунд — и Лалассу окончательно развеет морок. Этих нескольких секунд не хватит, чтобы довершить задуманное…

— Раб! — окликнул Креол.

— Я здесь, хозяин! — высунулась из почвы одноглазая башка. — Ой, он тоже все еще здесь?!

— А ну, стой! — схватил Хубаксиса за рог Креол. — Не смей удирать, когда ты мне нужен!

— Хозяин, я боюсь, он же меня просто разотрет в порошок! — заныл джинн. — Давай лучше сбежим!

— Не бойся, — светло улыбнулся маг. — Если это поможет уничтожить архидемона, я с радостью пожертвую жизнью.

— Хозяин, ты такой храбрый… — едва не прослезился Хубаксис.

— Твоей.

— А?…

— Пошел, выиграй мне время!!! - с легкостью швырнул джинна в воздух Креол. — И не вздумай подыхать раньше, чем я закончу!!!

Хубаксис дико заорал. Странно — он же теперь даже больше хозяина, но тот по-прежнему подбрасывает его, как мячик!

И как он так умудряется?…

Мысли резко прервались. Полет завершился, и Хубаксис впечатался лицом в землю.

Прямо перед когтистыми ногами Лалассу.

— Хм, джинн, — задумчиво произнес тот, легонько тыкая Хубаксиса кончиком хвоста. — Джинн, точно. Джинны ужасно невкусные…

— Ужасно невкусные! — часто закивал Хубаксис.

— …поэтому я ненавижу джиннов, — закончил фразу Лалассу, вонзая жало в спину Хубаксиса. Тот истошно заверещал.

Он — марид, джинн воздуха. Одна из природных способностей марида — умение как бы «разжиживать» собственную плоть, частично переходя в эфирный план. Благодаря этому мариды запросто проходят сквозь любые твердые вещества, кроме меди и еще трех-четырех других, редких. Клинки, стрелы, пули — все это мариду не страшно.

Но совсем другое дело — телесный контакт. Если духовная сила человека достаточно высока, он без труда собьет концентрацию, вернув джинна в материальное состояние. А в этом виде его можно схватить, ударить, ранить, даже убить.

Именно поэтому хозяин так легко колотит Хубаксиса хоть руками, хоть посохом, хоть простой палкой. Духовная сила архимага на порядок превосходит обычную человеческую.

А у архидемона она еще выше.

Единственный глаз Хубаксиса часто запульсировал, едва не лопаясь от нестерпимой боли. По телу волнами пробегает ледяной холод. Страшно мучительное чувство — его буквальным образом высасывают, словно спелый плод. Демон пожирает душу жертвы — вытягивает прану, сминает и пережевывает астральное тело, разрушает бессмертное начало!

— Какой-то очень жалкий джинн, — задумчиво бросил Лалассу, глядя на хнычущего здоровяка. — Даже не сопротивляется. Эй, подергайся хотя бы, а то мне так неинтересно!

Теперь глаз Хубаксиса загорелся ненавистью. Он действительно был раньше слабым и ничтожным… но почему? Потому что таковым родился? Да нет, все молодые джинны крохотны и мало на что способны. Дети и должны быть слабыми — это естественный порядок вещей.

Но теперь-то он взрослый джинн — прошел линьку, вырос, обрел новые силы и возможности. Изменение размеров и формы теперь дается безо всякого труда. Возможно, его волшебные способности по-прежнему не так высоки, как у старых опытных маридов, но разве это значит, что над ним можно потешаться?!

— Фу, ну и смердит же от тебя, — презрительно оскалился Лалассу. — Ты что, в штаны наложил?

— Да, наложил, — сквозь зубы процедил Хубаксис. — А ты сейчас будешь вылизывать!

Демона резко отбросило назад. Джинн, попираемый когтистой ногой, вырос до размеров крупного мамонта и выдохнул огромный язык пламени.

Лалассу поморщился, расправляя крылья. Это насекомое слегка досаждает. Пора уже его прихлопнуть.

— СДОХНИ!!! - проревел Хубаксис, проглатывая демона целиком.

Шестирукая тварь исчезла в чреве гигантского джинна. Хубаксис облизнулся и неуверенно хихикнул. Неужели ему удалось?! Так просто…

— Хозяин, я… — торжествующе повернулся к Креолу он, уменьшаясь до нормальных размеров.

Но тут голос пропал. Живот заходил волнами. В одно мгновение Хубаксиса вновь раздуло в несколько раз… а потом кожа прорвалась.

Из ужасной раны потянулись клубы черного дыма. И вместе с ними вылез Лалассу. Он злоехидно оскалился, глядя на падающего ничком джинна, и чиркнул когтями друг о друга, счищая грязь.

— Так, теперь главное блюдо… — медленно повернулся к Креолу он, подбирая с земли цепь.

Его встретил холодный взгляд стоящего в полный рост демонолога. А рядом на земле — магическая печать. Креол таки успел ее закончить.

Лалассу в ужасе оцепенел. Он узнал этот рисунок. Любой в Лэнге узнал бы. Самое страшное оружие шумерских демонологов — печать Первого Имени.

Как известно, большей частью демонологи работают с демонами. Но все же не только. Демонология — это Искусство призыва. Призыва существ из-за Кромки.

Самых разных существ.

Однако призыв не означает автоматического повиновения — мало доставить к себе кого-то полезного, нужно еще и добиться его помощи. Заставить, уговорить, поработить или просто купить нужные услуги.

Именно это произошло на самой заре существования шумерской Гильдии. Очень крупная сделка. Властелин Кудесников Мардук заключил нерушимый договор с магами Ура, Йоланга и Вавилона, вручив им право призывать свои Имена.

Ритуал непрост — нужно вычертить на глине или пергаменте печать, поместить ее на алтарь Вызова, воскурить благовония из священного кедра, провести длительную подготовку. Но демонолог-архимаг способен свести процесс к минимуму — только Имя и Слово Вызова.

Всего у Мардука пятьдесят Имен. Пятьдесят Эмблем. Каждый из этих божественных ликов служит определенной задаче. Призвав Эмблему, демонолог вызывает не ее саму во плоти, но лишь некое деяние, явление. В некотором роде «одалживает» чужое могущество, используя его, как обычное заклинание.

Но делая это, нужно быть абсолютно уверенным в собственной силе и мастерстве. Если не хватит маны, если хоть на миг допустишь слабину, нарушишь концентрацию, потеряешь контроль — призванная мощь обрушится на тебя самого.

И раздавит, как таракана.

Даже Верховный Маг Шумера еще никогда не решался на такое — призвать Первое Имя, сильнейшее из всех. Но сегодня… сегодня он впервые рискнул. В воздухе уже звучат заключительные слова, заполняющие пространство колоссальной, буравящей само мироздание энергией.

— Слово, что решает судьбы!!! - прокричал Креол, вздымая посох. — Сила, что превыше силы!!! Власть, что царит над властью!!!

Лалассу истошно захрипел, закрываясь всеми шестью руками. В небесах раздался оглушительный громовой раскат — точь-в-точь раскатистый хохот. Сверкнула молния, похожая на расправившего крылья дракона. Воздух наполнился белым, жгущим глаза светом. Вокруг демона прямо из-под земли вылетели девять блистающих мечей.

В последний миг Лалассу взмахнул крыльями, пытаясь взлететь. Но обсидиановый посох выстрелил лучом невероятной мощи, охватившим шестирукое чудовище оковами из чистого света. Над головой вспыхнуло страшное видение — огромная двулезвийная секира.

— Мардук Двуглавый Топор, твоей рукой я ражу демона!!! - прогремел Креол, взмахивая посохом.

Секира опустилась.

Глава 19

Креол повертел головой, пытаясь отыскать на небосводе огромный бронзовый диск. Медленно обернулся вокруг своей оси, осматривая горизонты.

Ничего. Нигде никаких признаков. Пока он сражался с Лалассу, коцебу бесследно исчез. Аура тоже не считывается — слишком трудно почувствовать что-либо определенное, когда бурлит такая каша. Одних только призраков уже тьма-тьмущая — все вокруг заполонили.

Да еще здесь только что погиб архидемон — голова до сих пор гудит колоколом, а в глазах двоится. Не секрет, что любая смерть сопровождается ментальным импульсом — своего рода «последний крик». Но у человека он довольно тихий, разносится недалеко и даже не всегда слышен. Зато импульс, порожденный тварью такого класса, бьет по мозгам со страшной силой. Слишком чувствительный маг может даже потерять сознание.

Нет никаких сомнений — о гибели Лалассу уже знают все колдуны в Ларии.

Остается надеяться, что Шамшуддин сумел успешно посадить летающий дом. Сейчас думать об этом некогда — хватает забот поважнее.

Итак, что есть на данный момент? Султан Земли разрушен, а Лалассу мертв. Полудемоны тоже лишились командира. Один из адских духов развеялся, второй сильно поврежден, а третий сейчас сражается с Тивилдормом Призраком. Сильнейшие колдуны врага отступили в главную крепость.

Может показаться, что превосходство сейчас на стороне рокушцев. Но это совсем не так. Да, серые в смятении, они отступают, подавленные поражением своих чудовищ. Однако в то же время на многих лицах явственно проступает облегчение. Демоны Лэнга — слишком уж страшные союзники, не щадящие даже собственных соратников.

А на других лицах проступает ярость. Безумная, фанатичная ярость. Далеко не все серые искренне хотят видеть демонов своими хозяевами — но тех, кто действительно верит в святую миссию Лэнга, более чем достаточно. Лалассу был их живым знаменем, их идолом, их кумиром, их божеством… и его только что повергли.

— Месть!!! - слышны яростные крики. — Кровь вопиет о мести!!! Йа, йа, йа, Ктулху фхтагн!!!

Креол равнодушно швырнул пучок молний, расправляясь с целым пикинерским взводом, и почесал шею, опершись на посох. Ткнул носком сапога Хубаксиса. Изранен, но все еще жив. Значит, выкарабкается. Джинны — создания крайне трудноубиваемые, особенно ифриты и мариды.

— Теперь говорю так — возвращайся к хозяину, раб, — нараспев произнес Креол, касаясь Хубаксиса навершием посоха.

Тот заколебался, исказился и втянулся в обсидиановый шар подобно водяной струйке. Пусть пока побудет там — в нынешнем состоянии от него все равно нет проку. Все-таки Хубаксис был на грани — когти Лалассу выпивают саму душу, ими можно убить даже бессмертное существо. Архидемон — это вам не шуточки, Креол и сам глядел в лицо смерти. Если бы Лалассу дотянулся когтями или цепью…

Кстати о цепи! Креол пошарил взглядом по земле и раздосадованно ругнулся. Конечно, разлетелась на звенья. Да и те оплавились до неузнаваемости.

Призыв Первого Имени Мардука — воистину страшное оружие, способное уничтожить даже архидемона. Не всякого — Йог-Сотхотх бы это пережил, да и Нъярлатхотеп, скорее всего, уцелел бы…

Но для Лалассу хватило.

Однако вместе с ним Первое Имя уничтожило и цепь. Его, Креола, цепь, откованную с великим тщанием и усердием. В руке демона она служила демону — и разделила его судьбу.

Сзади обхватили тонкие руки, к спине прижалось что-то мягкое, чуть вздрагивающее. Креол даже не шевельнулся — запах ауры знакомый, хорошо выученный. Его он различит даже на большом расстоянии.

— Вижу, с тобой все в порядке… — деланно безразлично произнес маг. Однако в голосе явственно прозвучало облегчение. — Ты где пряталась?

— Окопалась, — задумчиво вытряхнула из волос комок земли Ванесса. — Черт, тут уже столько воронок — прямо как во Вторую Мировую… Ты того демона совсем убил?… Он больше ниоткуда не вылезет?…

— Совсем. Хотя это стоило мне цепи.

— Да, этот Лалассу все-таки урод… Слушай, а может всех демонов кокнем, как его братца… ну, Лаларту? По штучке будем вызывать во дворец Инанны…

— Ученица, не пори чушь. С чего ты взяла, что они туда явятся?

— Но Лаларту же явился?…

— Потому что понятия не имел, куда его вызывают. И потому что это все-таки был Лаларту Кровопийца — почти что слабейший из архидемонов. Любой другой вначале взглянет, кто его призывает и куда, а уж потом будет думать — отзываться или нет. Один раз ловушка удалась — но больше такое провернуть не получится, не надейся. К тому же есть риск прорыва… разрыва… — невнятно забормотал Креол, явно не желая поднимать эту тему.

— Почти что слабейший?… - насторожилась Ванесса. — А кто еще слабее?

— Его младший брат — Лалассу Кровопийца. Он еще слабее… был еще слабее.

— То есть этот урод, который тебя чуть не грохнул, был самым слабым?! - поразилась девушка. — А все остальные архидемоны еще круче?!

Маг отстраненно кивнул и взмахнул рукой, выставляя защитное поле. Ванесса ойкнула и пригнулась — очередной снаряд рванул в какой-то дюжине шагов.

— Что дальше делать будем? — спросила Вон, прижимаясь к Креолу, как коала к эвкалипту.

— Надо подумать, — мрачно ответил маг, оглядываясь по сторонам. — Ученица, я отвлекусь — если что, прикрой меня.

— О’кей, — кивнула Ванесса, привычным движением вытаскивая пистолет.

Маг прикрыл глаза, посылая сигнал магическому зеркальцу. Связь установилась быстро — в голове всплыло лицо маршала Хобокена. Не так давно король Обелезнэ передал артефакт ему — в битве главнокомандующий должен постоянно держать руку на пульсе.

— Доложите обстановку, зеньор колдун, — не стал тратить времени зря маршал. - Видел, как вы падали. Но раз можете говорить — демон серых сдох, будем думать?

— Сдох, — коротко ответил Креол.

— Отлично. Тогда слушайте мой приказ…

— Приказ?! - мгновенно встал на дыбы маг.

— Зеньор колдун, вы обещали выполнять мои приказы!!! - повысил голос Хобокен. Стой он сейчас у стола — шарахнул бы кулаком со всей силы. — Не время для глупых обид — после битвы, коли хотите, ворочайте меня обратно в могилу, а сейчас извольте подчиняться, если желаете победы!!!

— Чего ты хочешь? - зло скрипнул зубами Креол.

— Приказываю вам немедленно штурмовать вражеский штаб! Пока их генералитет руководит войсками, положение остается крайне шатким! Преимущество на их стороне, нужно срочно переломить ситуацию! Я не хочу, не желаю побеждать так, как в Дорилловом ущелье — положив всю армию! С остатними нашими колдунами связаться не могу — кроме вас некому! Берите любую подмогу, какую отыщете, и спешным маршем — вперед, без разговоров!!!

Лицо Креола почернело от бешенства. Этот лугаль-эйнхерий слишком много себе позволяет!

Однако рассудок с невероятным трудом, но все же взял верх над эмоциями. Хобокен прав. Маг молча кивнул, наступая на горло собственному самолюбию, пробормотал что-то неразборчивое и прервал сеанс связи.

— Идем, ученица, — коротко приказал он.

— Куда?

— Туда, — указал на вздымающуюся громаду Промонцери Альбра Креол. — Будем штурмовать.

— Вдвоем, что ли?… - недоверчиво покосилась на него Ванесса. — У тебя маны-то много осталось?

— Не очень, — честно признался Креол. — Призыв Мардука сожрал больше половины, а я и до этого много растратил… Но выбирать не приходится — на поле боя медитировать неудобно. И некогда. Пошли, по дороге немного пополнюсь!

— Мне опять тебя охранять?

— Разумеется.

— Ага, значит, я тебе нужна… — торжествующе улыбнулась Ванесса.

Креол недовольно сощурился, но ничего не ответил. Сейчас больше заботит другое — где найти ближайший легкодоступный источник маны? Все-таки они не где-нибудь — в самом сердце укреплений серых. Колдуны буквально иссушили эту местность — не осталось ни единой капли.

Можно обратиться к источникам далеким, но неисчерпаемым — тому же солнцу, например. Но это слишком долго, посреди битвы такое проделать крайне сложно.

Можно пойти «грязным» путем, вытягивая ману из человеческих душ — их вокруг предостаточно. Но это претит даже в такой момент — в шумерской Гильдии глубоко презирали магов-вампиров.

Жаль, что он не умеет выпивать ману из активных заклятий, как это делает Тивилдорм. Принцип похож на татуировки киигов — только они просто рассеивают мановые потоки, а Сфера Жажды всасывает их в себя. Одновременно аннулируются вражеские чары и обновляется собственный боезапас. Чрезвычайно удобно и выгодно, особенно для призрака — бесплотным духам трудно перерабатывать «сырую» ману.

Тивилдорм уже объяснял Креолу, как создавать Сферу Жажды, но у шумерского архимага ничего не вышло — такому тяжелому заклятию не научишься в один присест. Даже среди серых его умеют применять считанные единицы, и никто — на таком высоком уровне, как Тивилдорм. Низшая Сфера Жажды выпивает из заклятия лишь малую толику, слегка его ослабляя.

Впрочем, сейчас Креол был бы рад даже этому…

Пока учитель размышлял, Ванесса палила не переставая. Все-таки бесконечные патроны — это вещь. Серый пока-то еще перезарядит свой громоздкий мушкет — а она уже вогнала в него несколько пуль.

Что же касается колдунов, то они даже не приближаются. В отличие от простых солдат, эти прекрасно видят бурную ауру Креола и спешат унести ноги. Такой противник им не по зубам — тут нужен кто-нибудь из высших, из Совета Двенадцати.

— Воздух постоянно перемешивается… — неуверенно подала голос Ванесса. — Ветер там, все такое… Разве это не должно приносить и свежую ману?…

— С чего бы это? — буркнул Креол. — Воздух сам по себе, мана сама по себе. Воздушная мана сопутствует воздуху, но не соединена с ним. Материальные и эфирные течения отдельны друг от друга. Мы, кстати, это уже проходили, ученица.

— Ну прости, у меня память не фотографическая, — обиделась Вон.

— И это плохо. Хороший маг немыслим без хорошей памяти.

— О’кей, договорились — на Рождество подаришь мне новые мозги! — вышла из себя девушка. — И коробочку не забудь!

Креол пожевал губами, но ничего не ответил. Время поджимает, а подходящих источников все нет. Идти в Цитадель Хаоса с едва четвертью манозапаса не очень хочется.

Ванесса запрыгала горной серной — под ногами начали попадаться острые каменные обломки. Постепенно — все более крупные. Да еще и земля дьявольски горячая — жжет даже сквозь подошвы.

— Ф-фух, до чего же жарко… — утерла пот со лба девушка.

Впереди показалось нечто вроде огромного куба. Куба с глазами, ртом, носом…

— О, старый знакомый! — радостно махнула рукой Вон. — Ну что, большой Бен Гримм, опять ревматизм скрутил?

— НЕТ!!! - прогремела огромная каменная голова.

— Если нет — то чего ты тут развалился?… на кусочки. Японским садом камней подрабатываешь?

— НЕ СМЕЙ НАДО МНОЙ ИЗДЕВАТЬСЯ!!! Я… Я… Я…

— Да-да, ты по-прежнему чертовски крут, истукан с острова Пасхи! — рассмеялась Ванесса. — Только что-то в тебе с прошлого раза изменилось… Новый шампунь?…

— НИЧТОЖНАЯ СМЕРТНАЯ, ДА КАК ТЫ СМЕЕШЬ?!

— А-а, догадалась! — насмешливо хлопнула себя по лбу девушка. — Ты же теперь вверх ногами! Надрал задницу нашему ароматному трупомонстру и решил позаниматься шейпингом, да?… Правильно — после спарринга это как раз полезно!

Султан Земли забился в бешеном, рыдающем вопле. Да, отколовшаяся голова упала книзу лбом, кверху подбородком. И теперь у него нет огромных ладоней, чтобы поправить положение.

— Мы ведь тебя тогда пожалели, милосердие проявили, а ты чем отплатил?… - оперлась на каменную бровь Ванесса. — Верно моя начальница говорила — закоренелого преступника ничем не исправишь, обязательно повторный срок заработает…

— ЧТО СО МНОЙ СДЕЛАЮТ? — тихо спросил Султан.

— Не знаю, у меня таких полномочий нету, — пожала плечами девушка. — Хотя я бы тебя упекла на пожизненное. Но это я еще очень добрая — думаю, рокушский суд таким милосердным не будет. За тобой массовые убийства, — начала загибать пальцы Вон, — терроризм, вандализм в особо крупных масштабах, военные преступления, разрушения государственной собственности… и черт еще знает сколько всего. На условный срок точно не рассчитывай. В лучшем случае отделаешься пожизненным. И то если с адвокатом повезет.

— ВЫ ОСМЕЛИТЕСЬ СУДИТЬ БОГА?!

— Ты не бог, а просто дерьмовая куча гравия, — рассеянно ответила Вон. — К слову сказать… Дорогой!

— А?… - недовольно поднял глаза маг. Он все еще напряженно размышлял. — Ученица, не отвлекай меня по пустякам! Подумаешь, зверобог валяется, пошли быстрее…

— Ты прости, если я опять глупость скажу — но этот зверобог тебе в качестве бензоколонки не сгодится? — терпеливо спросила Ванесса. — В нем маны должно быть просто до чертиков, нет?…

Креол замедлил шаг. Неуверенно моргнул, переваривая услышанное. А потом мгновенно просветлел лицом и схватил ученицу в охапку, страстно впиваясь прямо в губы.

Ужасно довольная собой Вон на несколько секунд расслабилась. Нужно ценить момент — ее личный маг не слишком часто проявляет такие бурные чувства.

Похоже, и в самом деле здорово помогла.

— Хорошая идея, да? — спросила раскрасневшаяся девушка, как только Креол ее отпустил.

— Да просто отличная! — хохотнул маг, резко втыкая в каменную голову посох. Этот мощнейший Накопитель способен вытянуть ману даже из зверобога. — Ну, приступим…

— ТЫ НЕ ПОСМЕЕШЬ!!! - рявкнул Султан. — ТЫ НЕ СМОЖЕШЬ МЕНЯ ПОГЛОТИТЬ!!!

— Может быть, и не смогу… — задумался Креол. — Душа зверобога может и не поместиться, да… Но тебя я в любом случае поглощать не собираюсь! Ты в живом виде полезнее — богатый источник, очень богатый… Жалко только, что мана такая однотипная…

Ванесса машинально спустила курок, пристреливая какого-то серого. Креолу сейчас не до таких мелочей — он с бешеной скоростью подзаряжается. Посох в руках исходит всеми цветами, буквально выкачивая из каменной головы ману.

Султан Земли зло скалится и скрежещет зубами — не от боли, только лишь от гнева. Это «кровопускание» ему ничем не вредит — в отличие от человеческой, божественная душа практически неисчерпаема. И хотя Султан всего лишь зверобог, его все равно хватит не одному, а тысяче архимагов — еще и останется.

Ванесса прищурилась, медленно поднимая пистолет. Меж каменных осколков видны какие-то фигуры. Движутся прямо сюда.

Серые?… Нет, слишком уж рослые — это явно вообще не люди.

Полудемоны?… Тоже нет — эти сейчас на другом фланге, обороняют подступы к недостроенному зиккурату. Да и не похожи совсем.

— Эгей, Инди!… - махнула рукой Ванесса.

Да, это и в самом деле оказались дэвкаци. После того, как Султан Земли был повален и разбит, клан возобновил натиск на серых. А вождь с малой дружиной немного задержались — разыскать утраченное оружие.

— Здравствуй, Ванесса, — пророкотал Индрак, подходя к каменной голове. — Индрак рад видеть Ванессу и великого шамана.

— Инди, как здорово, что мы тебя встретили! — хлопнула его по плечу Вон.

Для этого ей пришлось подпрыгнуть.

Индрак с дружиной вежливо покивали, переминаясь с ноги на ногу. Земля страшно горячая — даже огрубелые стопы дэвкаци чувствуют себя неуютно. Хорошо еще, что дети Огненной Горы привыкли к жару.

— Очень, очень кстати, что ты тут оказался! — продолжала радоваться Ванесса. — Пошли с нами, поможешь!

— Индрак идет, — кивнул гигант. — Другие дэвкаци тоже идут.

— Класс. А лод Гвэйдеон где, не знаешь?…

— Индрак знает. Большой паладин с другими паладинами ушел к пирамиде со ступеньками.

— Значит, двинул штурмовать зиккурат… — пробормотала себе под нос Ванесса. — А мы до сих пор возимся… Эй, ты как там, готов?

Креол резко выдернул посох и встряхнул кистями, сбрасывая остаточную ману. На лице разлилось довольство и умиротворение. Даже какая-то… сытость, что ли?

— Ценный предмет, — задумчиво похлопал каменное лицо маг. — С собой его забрать, что ли?…

— Я ТЕБЕ ЗАБЕРУ!!! - прогрохотал Султан Земли. Он все еще не смирился с повторной потерей тела. — Я ТЕБЕ НЕ ПРЕДМЕТ, СМЕРТНЫЙ!!!

— Только язык придется отрезать, — деловито кивнула Ванесса. — Шумный очень.

— А У МЕНЯ ЯЗЫК ТОЖЕ КАМЕННЫЙ, — торжествующе грохнул Султан.

— Ничего, кирками поработаем.

— Хватит терять время, ученица, — окликнул ее Креол. — Я полностью восстановился, пошли.

— О’кей, капитан, ведите! — взяла его под руку Ванесса.

— ЭЙ, ВЫ ЧТО, ТАК МЕНЯ ТУТ И БРОСИТЕ?! - заорал вслед Султан Земли. — ОТНЕСИТЕ МЕНЯ В БЕЗОПАСНОЕ МЕСТО!!!

— Ты и тут неплохо смотришься! — отмахнулась Ванесса. — Ребята, не отставайте!

Могучие дэвкаци послушно зарокотали, приминая траву босыми ногами. Точнее, не траву, а то немногое, что от нее осталось.

Этой местности немало пришлось пережить за последние часы. По ней прогулялись тяжелые стопы Султана Земли, а потом он же обрушился целиком, оставив глубокий отпечаток. Ее погребло под снежной лавиной Астарона Ледяного. Ее изжарило пламенем адских духов — земля до сих пор раскалена.

Что уж говорить о таких пустяках, как марширующие дэвкаци?

— Инди, а где твоя кувалда? — вдруг обратила внимание Ванесса.

— Потерялась… — виновато пророкотал гигант. — Ходячая скала была большим врагом, сильным, трудным. Молот Индрака разбил ходячую скалу, но потерялся среди обломков. Индрак и дэвкаци искали, но не нашли — очень много камней, трудно найти. Великий шаман не может унюхать молот Индрака?

— Я тебе что — собака? — проворчал Креол. — Тут все тонет в ауре Султана Земли — я даже собственный посох не унюхаю, если потеряется.

— Жаль. Тогда Индрак еще поищет после битвы.

— Черт… — омрачилось лицо Ванессы. — Выходит, ты у нас безоружный…

— Индрак взял у Лампераза большой топор! — продемонстрировал громадную секиру дэвкаци. — Индрак не безоружен!

— Но он же простой, а не волшебный… Может, лучше тогда останешься?

— Нет, Ванесса! — нахмурился молодой вождь. — У Индрака больше не осталось шаманства — но у Индрака остался сам Индрак! Это важнее шаманства!

Промонцери Альбра приближается, заслоняя уже весь небосвод. Центральный донжон вытянулся почти на сто пятьдесят метров в высоту. Сплошь сиреневого цвета — алхимики серых раскатали адамантий в тончайшие листы, почти что фольгу, устлав ею все стены.

Несколько тяжелых рокушских бомбард уже успели убедиться в невероятной прочности этого металла — даже огромные бетонобойные снаряды не оставили ни вмятин, ни царапин. Конечно, этому поспособствовал и защитный барьер — как бы ни был хорош адамантий, обычным колдовством серые тоже не пренебрегли.

Количество серых выросло во много раз — здесь их главный оплот, его защищают с особенным пылом. Четверо дэвкаци сняли со спин широкие башенные щиты, создав передвижную крепость. Еще трое прикрывают тыл, работая молотами на длинных рукоятях. А Индрак с громадной секирой идет в авангарде, проламываясь сквозь противника, как двуногий бронетранспортер.

Вот и стены. Не облицованные адамантием — всего лишь каменное кольцо вокруг внутреннего двора. Чтобы попасть в главный донжон, нужно прорваться на другую сторону.

В одиночку или даже с одной Ванессой Креол просто перелетел бы. Но перетащить на собственных плечах семерых восьмифутовых гигантов…

— Отойдите, — вытянул руку Креол.

— Не нужно, великий шаман! — воскликнул Индрак. — Смотри — там уже есть проход!

Маг неохотно опустил руку — он уже настроился шарахнуть в полную мощность. Но дэвкаци прав — четвертью мили правее виднеется обширный пролом. Рядом выстроились стальные громадины, все еще работающие отбойными «пиками».

Со стен слышна пальба, крики, звон клинков. Меж зубцов видны мелькающие мундиры — угольно-черные и мышино-серые, украшенные багровыми разводами. Схлестнулись элитные войска Рокуша и Серой Земли — Черные Драгуны и Кровавые Егеря.

Ванесса дернулась — совсем рядом с щекой просвистела пуля. Угодила в просвет между двумя щитами — нарезные ружья Кровавых Егерей бьют очень точно. Да и сами они стрелки не из последних.

— Серебряная?… - удивленно показала Креолу сплющенный комочек ученица. — Они что, серебром палят?… Но мы же не мертвецы… я, во всяком случае. Насчет тебя до сих пор не уверена.

— Похоже, колдуны всерьез настроились не пропустить к крепости ни одного эйнхерия, — усмехнулся Креол. — Я бы на их месте сделал так же — эти их татуировки… бр-р-р, даже подумать страшно…

Ванесса задумчиво кивнула. Да, серые вполне усвоили урок Дориллова ущелья. Гренадеры «Мертвой Головы» — практически идеальное оружие против колдовства. Природный враг, можно сказать. Наверное, именно поэтому серые заковали свою цитадель в адамантий — обычный магический барьер перед татуировками эйнхериев не устоит. Достаточно прорваться одному-двоим…

Но они не прорвутся. Бестельглосуд Хаос не ограничился тем, что вооружил гарнизон Промонцери Альбра серебром. Внутренний двор густо засажен черноплодной рябиной. Все вокруг пропиталось терпким ароматом. Недаром серые отодвинули так далеко костяков и ревенантов — даже студентам гимнасиев известно, что рябина усмиряет нежить. Ее запах настраивает ходячих мертвецов на благодушный лад, делает вялыми, расслабленными.

То есть — превращает в никудышных солдат.

Разумеется, именно поэтому ни одного эйнхерия поблизости и нет. Бокаверде Хобокен тоже прекрасно осведомлен обо всех слабых сторонах нежити — доводилось повоевать и с таким противником. Железный Маршал предвидел, что серые прибегнут к этому средству, и направил к главной цитадели исключительно живых солдат.

Да и зачем посылать сюда эйнхериев, если в гарнизоне почти нет колдунов? Бестельглосуд Хаос полагал, что «Мертвую Голову» бросят именно на штурм Промонцери Альбра, а потому удалил с крепостных стен колдовские силы.

Однако переиграть Железного Маршала пока что не удавалось никому.

— Зеньор герцог, поторапливайтесь! — крикнул коренастый драгун, стоящий в проломе. — Мы тут долго не продержимся — наседают, с-сволочи, прут отовсюду!…

— Сам знаю! — огрызнулся Креол, переходя на бег.

Индрак яростно взревел, распахивая надвое Кровавого Егеря. В плече и бедре гиганта уже засело по пуле — но дэвкаци таким пустяком не остановишь.

— Смотри, отец!!! - зарычал молодой вождь, расшвыривая серых страшными ударами. — Индрак отомстит щедро!!!

Свой боевой клич присоединила дружина. Щиты отброшены прочь — гиганты заработали исполинскими молотами. Вперед, сквозь вражеский заслон — прямо к главным воротам!

Креол остановился. Дальше пути нет — ладони упираются в невидимую, чуть поблескивающую стену. Купол защищает главный донжон со всех сторон — словно прикрыли великанским колпаком.

— Стационарное защитное поле мерцательного типа шестого порядка… — забормотал маг, изучая ауру. — Контролируется изнутри, снабжено независимым источником питания, участки смыкаются методом «чешуй» и располагают перетекающей маной…

— Что означает?… - наморщила лоб Ванесса.

— Пожалуй, даже татуировке киигов такое не разрушить, — сообщил Креол. — Это не одно большое заклинание, а как бы множество малых, скрепленных вместе. Каждый участок поля — сам по себе. Если эйнхерий подойдет близко — лопнет только одна «чешуйка», но тоже ненадолго — из остальных тут же потечет мана, формируя замену. Тут немало потрудились, невольно испытываешь уважение…

— Да-да, все это очень интересно, — нетерпеливо оборвала объяснения Ванесса. — Ты справишься или нет?

— Просто смотри на меня, ученица, — усмехнулся Креол. — Я все-таки не золотарь — я архимаг!

Он уперся ладонями в защитный экран. Тот пошел радужными разводами, словно мыльная пленка. Ладони чуть вдавились в магическое поле. Креол забормотал размыкающее заклинание, чувствуя, как на лбу выступает испарина. Да, в эту броню вложено немало труда — такое даже архимаг проломит не запросто…

— Ачщиииииих-х-х!… - выкрикнул Креол, делая сильный толчок.

— Будь здоров! — машинально откликнулась Вон.

— Я не чихаю, ученица! — сквозь зубы процедил маг, резко разводя руки в стороны.

Тихое чмоканье. Часть защитного барьера расползлась в стороны — словно занавеску откинули. Креол тут же метнулся вперед, тяня Ванессу за руку. Та не успела опомниться, как оказалась на другой стороне. За ней повалили дэвкаци — сначала Индрак, потом второй, третий, четвертый…

Пятый и шестой протиснулись уже с трудом. А седьмой с размаху врезался в невидимую стену — барьер сомкнулся перед самым его носом.

— Вождь, Зутеба не успел! — виновато замолотил кулачищами в экран гигант. — Прости, вождь!

— Останься снаружи, Зутеба! — громко пророкотал Индрак. Сквозь магическое поле звуки проникали с трудом, приглушенно. — Стереги вход, не пропускай серых людей!

— Зутеба не пропустит! — перехватил поудобнее молот гигант.

Ванесса колупнула пальцем сиреневый металл. Похоже, когда-то на этом месте была дверь. Теперь нету — проход заделан намертво. Адамантий оковывает Промонцери Альбра сплошной непроницаемой скорлупой — не заметно даже швов.

Интересно, как же внутрь проходят сами колдуны? Секретную дверь где-то спрятали? Подземный ход прорыли? Или вообще телепорт установили?

— Здесь… — медленно произнес Креол, рассматривая стену магическим зрением. — Здесь нет камня… Адамантий… а за ним какой-то другой металл… Наверное, дверь…

— Ясно, — кивнула Ванесса. — Ну и как будем взламывать?… Может, как тогда в Сан-Франциско — просто откроешь?… Медвежатник ты наш…

— Здесь не заперто, здесь заделано наглухо… — покачал головой маг, поднимая посох. — Ничего, сейчас я сотворю великое чудо!

Индрак и дэвкаци благоговейно воззрились на великого шамана. Ванесса задумчиво прищурилась — интересно, какой фокус ее премудрый учитель приготовил на этот раз.

Креол сделал суровое лицо, взмахнул посохом и громко выкрикнул:

— Именем Мардука, появись… дырка!

— Э?… - часто-часто заморгала Ванесса.

Адамантовый наконечник посоха прорвал адамантий, как алмаз — стекло. Креол, деловито насвистывая, принялся вырезать в двери отверстие. Ровное такое, аккуратное — словно банку консервов вскрывает.

Лист адамантия упал на землю. За ним выявилась обычная дверь — из нержавеющей стали. На нее Креол уже не стал тратить силы — тяжеленные молоты дэвкаци вышибли преграду в несколько секунд.

Индрак осторожно заглянул внутрь. За проемом открылся просторный холл, переходящий в длинную галерею. На другом конце смутно виднеется широкая спиральная лестница. Вдоль стен пылают зеленые огоньки, заключенные в стекловидные капсулы. Воздух насквозь пропах рябиной.

А впереди стоит невысокая фигура с двумя темными клинками. Голова опущена, руки болтаются сломанными ветвями.

— Логги!… - вскрикнула Ванесса, невольно кидаясь к краснокожему закатонцу. — Ты тут откуда…

— Назад!!! - проревел огромный дэвкаци, отшвыривая девушку в сторону.

Отшвырнул — и тут же опал на пол, обливаясь кровью. Свищущие катаны рассекли гиганта на три части. Логмир пронесся с такой скоростью, что глаз даже не успел ничего разглядеть.

И вновь замер с опущенной головой.

— Ты… ты что?… - захлопала глазами Вон, в оцепенении глядя на убитого дэвкаци. — Ты что делаешь, Логги?!

— Это уже не совсем он, — сообщил Креол, пристально рассматривая былого союзника.

Логмир Двурукий наконец поднял голову, и Ванесса невольно ахнула. Лицо этого бесшабашного гуляки превратилось в гипсовую маску. Губы плотно сжаты, щеки бледнее воска, в глазах — только мертвая пустота.

— Не пропускать никого, — равнодушно произнес Логмир, поднимая катаны. — Убивать всех.

Глава 20

Креол, Ванесса, Индрак и еще четверо дэвкаци замерли неподвижно. Глаза не отрываются от кровоточащих клинков Логмира. Конечно, они кровоточат не сами — всего лишь стекает кровь убитого — но в этом призрачном освещении эффект создается именно такой.

Никто не двигается. Всем прекрасно известно, как страшен в бою Логмир Двурукий. Это не тот противник, которого можно недооценивать.

Бешеный свист! Катаны замелькали, как стрекозиные крылья, полосуя воздух.

Креол резко вскинул руку. Рарог и Флейм застопорились, врубаясь в невидимую стену. Логмир тут же пронесся невидимым вихрем, объявляясь уже за спиной противника. Креол едва-едва успел перебросить Щит Духа в другое место.

— Ну, полагаю, мне придется его испепелить, — равнодушно пожал плечами маг.

— Не смей, это же все еще наш Логмир! — запротестовала Ванесса. — Он придурок, но он наш придурок! Нужно просто снять с него чары!

— Он не дает возможности, — возразил Креол. — Если я хоть на секунду ослаблю бдительность, он меня порежет на ленточки. И тебя тоже.

— Тебя — понятно, а меня-то за что?! - возмутилась Ванесса. — Вечно мне за компанию достается…

Креол вздохнул и сделал быстрый жест, активируя заклятие Сна. Разумеется, ничего не вышло. В свое время Логмир целых три дня пролежал в крови Султана Огня — а тот все-таки имел божественное происхождение. Ихор — это не просто жидкость. Он не только спас умирающего героя, но и даровал ему сверхчеловеческую скорость.

А иммунитет к мелким заклинаниям — это уже так, побочный эффект.

Паралич и Оглушение тоже не подействовали. Креол досадливо скрипнул зубами. В его боевом арсенале не так уж много чар, способных сковать противника без вреда для здоровья.

С кончиков пальцев сорвалась искрящаяся струя. Заклятие Заморозки — человек превращается в холодную ледяную статую. Правда, вернуть его к жизни удается не всегда… но сейчас не до таких мелочей.

Однако Логмиру доводилось сражаться и с чародеями. Инстинкт опытного воина не подвел — в последний миг закатонец отпрянул, уходя от удара. Колонна позади него заледенела, обросла длинными сосульками.

— Да стой же ты спокойно!!! - яростно выкрикнул маг, швыряя еще две Заморозки с обеих рук. — Ученица, не хлопай глазами, отстрели ему ноги!

— Ты что, сдурел?!

— Да я их потом обратно пришью! — отмахнулся Креол. — Ну что ты вечно переживаешь из-за ерунды?!

— Ничего себе ерунда!

Могучие дэвкаци тем временем стоят неподвижно, смущенно сжимая рукояти молотов, с состраданием глядя на разрубленного сородича. Их богатырская сила совершенно бесполезна в такой ситуации.

Креол злится все сильнее. Мелкие чары на Логмира попросту не действуют. От серьезных он успешно уворачивается — с такой реакцией это несложно. Шарахнуть чем-нибудь действительно мощным нельзя — какой-никакой, а все же союзник.

— Запри его в клетке! — предложила Ванесса. — Помнишь, как с той бомбой в кафе — всё впускать, ничего не выпускать?…

— Рад бы, да он бегает быстрее Лугальбанды[72]! - пожаловался Креол. — Вот постоял бы спокойно хоть пару секунд!

— А ты сделай клетку прямо перед нами — пусть сам забежит.

— Хорошая мысль! — оценил маг, тут же принимаясь нашептывать заклинание.

Логмир к этим разговорам не прислушивается. Трудно сказать, сколько вообще сохранилось от его разума. Лицо по-прежнему неживое, как у фарфоровой куклы.

— Ашшшшш!… - с силой выдохнул маг, разводя руки в стороны.

Несущийся на него Логмир каким-то звериным чутьем почувствовал неладное. В последний миг он ринулся в сторону, пытаясь отвернуть, но на сей раз его нечеловеческая быстрота сыграла дурную шутку. Он банально не успел притормозить, с размаху влетев во Внутренний Кокон.

Полупрозрачный, почти невидимый экран смачно чмокнул, пропуская сквозь себя человека. А мгновением спустя противоположная стенка заискрилась и пошла цветастыми разводами — в нее ожесточенно врубился вихрь катан.

Логмир покружил по Внутреннему Кокону смерчем, убедился, что не может выйти, и замер неподвижной статуей. Пустой взгляд вперился прямо в Креола.

— У!… - поморщился маг, всмотревшись в эти бессмысленные глаза. — Плохо. Чары очень сильные, такие одним махом не снимешь. Рано говорить определенно, но по первым впечатлениям — это сродни превращению в Служителя. Только здесь душа не изгнана из тела, а трансформирована, намертво связана с новым хозяином. Если мне дать немного времени, я сумею это исправить… но времени у нас категорически нет! Сейчас каждая минута на вес адаманта!

— Ну и черт с ним! — махнула рукой Ванесса. — Пусть посидит пока! Воздуха у него там достаточно… даже можно выпустить, когда отойдем подальше.

— Знаешь, а я все-таки правильно взял тебя в ученицы… — медленно кивнул Креол.

— Да, и ты мог бы почаще это повторять! Ну, пошли?…

— Я бы на вашем месте так не торопилась… — прозвучал тихий мурлыкающий голос.

Креол вскинул посох. Ванесса схватилась за пистолет. Дэвкаци перехватили поудобнее кувалды. Все резко развернулись на голос.

У стены стоит женщина. И присутствующие готовы поклясться — еще секунду назад ее там не было.

Она никак не могла подойти незаметно — холл огромен, до ближайшего прохода не меньше тридцати шагов. Пройти невидимкой тоже не могла — Креол бы этого не пропустил. Архимага не обмануть никаким миражом.

На женщине серый плащ колдуньи восьмого уровня. Когти необычайно длинны, а на лице блуждает милая улыбка.

— Ты кто? — задал вопрос в лоб Креол.

— Невежливо, — сухо поджала губы колдунья. — В цивилизованном обществе не принято врываться в дом, даже не умея узнать хозяина. Я Турсея Росомаха, девятая в Совете Двенадцати.

— А я Креол, сын Креола, Верховный маг Шумера, — равнодушно ответил Креол, швыряя ледяное копье. — И еще я тот, кто тебя убьет.

Турсея с легкой усмешкой вскинула ладонь. Огромная сосулька натолкнулась на стену страшного жара и стекла на пол теплой водой.

Креол, не сделав даже крохотной паузы, шарахнул гудящим огненным шаром. Перед Турсеей мгновенно вспыхнул колдовской щит, составленный словно бы из миллионов снежинок. Они охватили магическое пламя позвякивающим коконом, впитывая его и поглощая.

— Весьма многоцветная аура, — задумчиво кивнул Креол, рассматривая колдунью. — Широкий профиль?

— Узкая специализация — это большая мощь, но и множество уязвимых мест, — улыбнулась Турсея. — Умный колдун не брезгует никаким знанием.

— Полностью согласен, — кивнул маг, выбрасывая из левой ладони Золотой Меч и кидаясь к колдунье.

У заклятия Магического Меча великое множество вариаций. Разные служат для разных целей. Ифрита бессмысленно разить Ледяным Мечом, но ничем не поможет и Огненный. Привидению страшен только Призрачный Меч, поражающий астральные тела. Демон шарахнется от Светового Меча.

А Золотого Меча до недавнего времени просто не существовало. Эту разработку Креол начал почти сразу после возвращения с Каабара — и вчера наконец закончил. Потрудиться пришлось немало, но дело того стоило — Золотой Меч очень хорош именно против магов.

Турсея скользнула в сторону, чувствуя незнакомое заклинание. Изящное, очень быстрое движение — точно капля ртути в облике женщины. Золотой Меч прошел мимо, не сумев даже коснуться кожи. А вот длиннющие когти колдуньи со свистом распороли воздух и прошлись по плечу Креола, снося последнюю Личную Защиту.

Но маг только усмехнулся. Он и не ставил целью непременно дотянуться до противника. Это в любом случае бессмысленно — Золотой Меч полностью безвреден, даже бесплотен. Коснувшись его, почувствуешь только приятное тепло — ничего больше. Креол вздел руку над головой, но этим и ограничился.

В свободной руке материализовался черный посох. Адамантовое лезвие устремилось в живот противника — но Турсея Росомаха вновь ушла от удара, изгибаясь самым нечеловеческим образом.

— Этот трюк называется Живая Волна, — чуть кокетливо произнесла она, едва ли не закручиваясь в спираль. — Тело приобретает свойства водяного потока и само уходит от ударов — мне даже не нужно об этом думать!

— Неплохо, — хмыкнул Креол, делая резкий выпад.

Турсея только улыбнулась — ее буквальным образом сдуло с пути посоха.

— Нет-нет, так ничего не получится, — чуть слышно прошептала она, вдруг оказываясь за спиной Креола. Лопаток коснулись острые когти. — Живая Волна не так громогласна, как все эти доспехи из пламени, но защищает ничуть не хуже. Зачем тратить силы на отражение атаки, если можно просто уклониться? Спроси Асанте Шторма — он так хорош в этом, что может часами гулять под дождем и даже не намокнуть…

— Ты слишком много болтаешь, — процедил маг, резко пригибаясь и делая подсечку.

Легкое тело в сером плаще кувыркнулось назад. Турсея пролетела через ползала и вскочила на ноги, театрально раскланиваясь.

— Даже самый мощный удар бесполезен, если не можешь попасть в цель, — с легким сожалением произнесла она, вскидывая ладонь. — А теперь прощай, назойливая муха.

У Ванессы на миг дрогнуло сердце. Она выхватила пистолет, уже понимая, что не успевает, колдунья выстрелит первой…

Но она не выстрелила. Турсея тряхнула рукой. Еще раз. Еще. Пальцы остались просто пальцами — с них не сорвалось ни огненной бури, ни ветвящейся молнии…

— Что ты со мной сделал?! - взвизгнула колдунья, гневно взирая на Креола.

— Ничего особенного, — улыбнулся маг, отряхивая ладони. Золотой Меч вспыхнул тысячей солнечных зайчиков и рассыпался. — Это излучение воздействует непосредственно на духовные линии. Закупоривает их, как плотина — реку. Жаль только, что действует так медленно — я ведь и сам не мог колдовать, пока…

— Ты хочешь сказать, что… лишил меня силы?! - в ужасе перебила его Турсея. Пока Креол говорил, она испробовала несколько заклинаний — и все безуспешно.

— Не навсегда, — отмахнулся Креол. — Эффект кратковременный — минут через пятнадцать все пройдет. Только вот ты этого уже не увидишь…

Маг улыбнулся, радуясь как ребенок. Идея Золотого Меча пришла к нему после изучения татуировок эйнхериев — только оформилась в совершенно инновационном виде. Древние шумеры такого трюка не знали.

Без сомнений, Креол одолел бы Турсею Росомаху и без этой новинки — но очень уж хотелось опробовать изобретение. И оно прошло практическое испытание с блеском — сейчас бы похвастаться перед Гильдией…

— Как ты там сказала? — призадумался он. — Прощай, назойливая муха?…

Турсея бешено зарычала, кидаясь прочь. Креол нарочито медленно зашевелил пальцами — сейчас его противник всего лишь обычная женщина. Максимум, что она может сделать — исцарапать этими нестрижеными ногтями. Но им далеко до всесокрушающих лезвий Лалассу — такая ерунда архимагу не опасна.

Колдунья скользнула вдоль стены, каким-то чудом успевая увернуться от магической вспышки. Одна из колонн взорвалась, разлетаясь в щебень. Креол щелкнул пальцами снова, взрывая вторую колонну. Турсея вновь увернулась — эта особа и без колдовства осталась ловкой, как кошка.

— У меня нет времени на беготню!!! - вышел из себя маг, извергая ревущий столб пламени.

Турсея чуть улыбнулась и подалась назад. Всепожирающий огнь ударился о стену и расплескался… а колдунья бесследно исчезла.

— Портал!… - расширились глаза Креола. В стене оказался скрытый колдовской проход — причем отлично замаскированный. — Не уйдешь!!!

Не обращая внимания ни на что, маг ринулся вперед, рыбкой ныряя прямо в гладкую стену. По камню разошлись круги — и Креол исчез.

Ванесса вскрикнула и метнулась следом. Но добежав — лишь заколотила кулаками по глухой стене. То ли Турсея Росомаха закрыла дверь с другой стороны, то ли огненный столб Креола все-таки повредил портал, то ли он пропускает одних колдунов…

Как бы там ни было, для нее камень остался просто камнем.

— Вот дерьмо… — поджала губы Ванесса, поворачиваясь к дэвкаци.

А повернувшись — нервно сглотнула. Из Внутреннего Кокона сломанной куклой выходит Логмир.

Точнее, никакого Внутреннего Кокона уже нет — исчезнув в портале, Креол перестал его контролировать.

— Логги, прости, — медленно подняла пистолет Ванесса.

Креол выбросил заклятие Огненной Ауры и зашагал вперед, принюхиваясь к воздуху. Портал вывел его на какой-то склад — сплошь бочки, ящики, коробки…

И настоящее море мелких летучих тварей! Размером с воробья, но похожи скорее на насекомых. Слюдяные крылышки, хрупкое тельце — а также длинное ядовитое жало и куча острых когтей.

Крохотные гомункулы бросаются на Креола сотнями, но даже не успевают дотянуться. Пламенный кокон, окружающий мага, сжигает эти прозрачные крылышки в долю секунды — и твари падают замертво. На полу уже вытянулась длинная полоса уродливых трупиков.

Турсея Росомаха должна быть где-то здесь. Выход слишком далеко — колдунья просто не могла добежать. У нее было всего несколько секунд форы.

Значит, где-то спряталась. Креол сглупил, сказав о кратковременности действия Золотого Меча, — и теперь Турсея выжидает, надеется пересидеть.

Осталось уже меньше десяти минут — надо отыскать ее раньше, чем истечет время. На этом складе наверняка есть и другие угрозы, кроме гомункулов-сторожей. Предупреждающий амулет может и не помочь — его сбивает с толку эта летучая мелочь. Креол непрерывно подвергается атакам, так что жжение на груди и не думает прекращаться.

— Выходи, выходи, где бы ты ни пряталась… — пробормотал маг, разнося в щепки очередной ящик. Посох непрерывно бьет черным лучом — очень скоро на складе останутся только обломки. — Выходи, выходи, я тебя все равно найду и убью…

Амулет вдруг вспыхнул пламенем — наверняка останется ожог. Но Креол благодаря этому успел среагировать, перехватив снаряд на полпути. Десяток стальных шариков неподвижно зависли в воздухе.

А потом упали.

Прямо из стены высунулся человеческий торс — до жути бледный клыкастый колдун в оранжевом плаще. Он ухмыльнулся и вновь выстрелил из артефактов, прикрепленных к запястьям. Креолу хватило одного взгляда, чтобы понять — тот же принцип, что в пистолете его ученицы. Неразменные пули, да еще и зачарованные особым образом — устоит далеко не всякая защита.

Но всего лишь оранжевый плащ?… Даже не смешно. Черный посох взмыл в воздух, с чудовищной силой врезаясь в ящик — в воздух взметнулась туча щепок! — и о стену тут же расплескалась огненная лавина.

Дзецар Киллер в последний момент успел нырнуть обратно в стену. Креол замер неподвижно, медленно оборачиваясь вокруг своей оси. Посох чуть приподнялся, губы приоткрылись.

Несколько секунд ожидания… и вот колдун уже высовывается из другого места! Рука вскидывается с намерением выстрелить… но Креол резко грянул посохом об пол, выкрикивая:

— Траш атзеханон!!!

Дзецар страшно закричал, белки глаз налились кровью, из клыкастого рта хлынула вонючая черная жидкость. Мигом спустя верхняя половина колдуна упала на пол, все еще судорожно скрючивая пальцы. Вокруг расплылось грязно-багровое пятно.

Закрывшийся портал разрезал Дзецара пополам.

Свинцовая очередь хлестнула Логмиру по ногам. Тот с невероятной скоростью взметнулся в воздух, закручиваясь живым водоворотом. Катаны рассекли воздух с тонким звенящим свистом.

Ванесса вскрикнула — щеку полоснуло острой болью. А ведь Логмир ее даже не коснулся! Кожу разрезало просто воздухом — резким порывом ветра, ударившим от свищущих мечей.

Град пуль ударил уже не по ногам — теперь Ванесса принялась стрелять на поражение. Как бы ни хотелось ей оставить Логмира в живых, он просто не дает выбора. Креола нет — если этот смерч с катанами не прикончить прямо сейчас, он убьет всех присутствующих.

Но расплывчатый силуэт замелькал зигзагами, без труда уклоняясь от каждой пули. Для Логмира они движутся в как бы замедленном темпе — он видит каждую, спокойно может проследить за траекторией.

Ванесса попятилась, уже чувствуя страшные клинки, впивающиеся в плоть… но тут ее словно накрыло горной лавиной! Огромный дэвкаци обхватил девушку медвежьими лапищами, с силой оборачиваясь на одной пятке и тут же сгибаясь в три погибели.

В следующее мгновение спину гиганта рассекло крест-накрест. Рарог и Флейм с бешеным неистовством вгрызлись в кожаный жилет, разрывая его в клочья, прорвали дубленую шкуру, расплескали во все стороны осколки ребер.

Глаза Вон заволокло слезами. Спасший ей жизнь дэвкаци медленно повалился на пол, продолжая прижимать девушку к себе. Хриплое дыхание замерло, глаза помутнели, изо рта закапала кровь.

А она ведь даже не знала его имени!

— Ванесса, не поднимайся! — пророкотал сверху Индрак, с силой взмахивая секирой. — Дэвкаци справятся! Хобамог, бей слева! Некрадий, бей справа! Магод, прикрой Индрака!

Четыре восьмифутовых великана одновременно ринулись на противника. Секира вождя прочертила воздух, нанося страшный удар… и промахиваясь. Логмир с быстротой молнии пронесся под рукой Индрака, легонько чиркая катаной.

На боку гиганта протянулась кровавая полоса, но он даже не дрогнул. Магод Кулак, стоящий сразу за ним, бешено заработал тяжеленными кастетами с шипами. Сзади шарахнул молотом Хобамог Медь. Некрадий Небо со свистом закрутил над головой громадный моргенштерн.

Со стороны это выглядит охотой четырех матерых котов за одной мелкой, но ужасно верткой мышью. Логмир со свистом пронесся меж противниками, каждый раз успевая уйти от удара в самый последний миг, и саданул обеими катанами одновременно. Но гиганты оказались не такими неповоротливыми, какими казались со стороны — Индрак крутанулся назад, опираясь на подставленное плечо Хобамога, и двинул могучей ножищей.

Промедли Логмир чуть-чуть — и босая пятка вождя разбила бы ему череп.

Креол развел руки в стороны, запрокинул голову и яростно закричал. Ему надоело ломать ящики по одному, и он применил заклятие Кольцо Звука.

Мощная звуковая волна хлынула во все стороны, взрывая все вокруг в щепки. Склад заволокло пылью — Креол тут же активировал Ветровую Перчатку, чтобы очистить воздух. Остатки крохотных тварей бесследно исчезли — их попросту сдуло.

— Нашел! — удовлетворенно хмыкнул маг, видя движение в дальнем конце.

Турсея Росомаха гордо выпрямилась, отряхивая с плеч мусор. Итак, чужак все же ее разыскал — Дзецар Киллер и гомункулы Мурока заняли его не слишком надолго. Колдовство по-прежнему не подчиняется. Надо попробовать еще потянуть время.

— Вы ведь новый министр магии Рокуша, не так ли? — быстро заговорила колдунья. — Это ведь вам служил мой нынешний Служитель?

— Краснокожий? — уточнил Креол. — Мне.

— Весьма интересно, весьма интересно… Знаете ли, я немало узнала о вас от него, владыка Креол… я могу титуловать вас владыкой? Судя по собранной информации, вы вправе носить этот титул!

— Мне наплевать, — мрачно ответил Креол. — Можешь не льстить.

— Скажите, владыка Креол, а не желаете ли вы узнать остальных наших планов? — мило улыбнулась Турсея, отступая назад. — Я руковожу отделом внутренних расследований, я владею всей информацией вплоть до самой секретной…

— Я уже знаю все ваши планы, — отмахнулся Креол.

— Вы имеете в виду предательницу Моав? — предположила Турсея. — О, но она же носила только оранжевый плащ! Она не была посвящена и в десятую долю…

— Нет. Я имею в виду то, что все ваши планы на ближайшее время — умереть от моей руки, — безразлично произнес Креол, шарахая молнией.

Страшный электрический разряд охватил колдунью тысячей голубых нитей. Турсея закричала, забилась в агонии. Волосы встали дыбом, глаза закатились и побелели. От кожи и одежды потянулся дымок.

Креол крутанул посох между пальцев и быстрым шагом двинулся к упавшему телу. До этого момента у него ни разу не было возможности заиметь душу кого-нибудь из Совета Двенадцати.

А если не поторопиться, будет упущена и эта.

Маг встал над все еще дымящейся колдуньей и с силой замахнулся посохом. В тусклом свете блеснул адамантовый наконечник.

— Твоя душа…

— Сдохни!!! - прорычала Турсея, резко открывая глаза.

Креол замер с поднятым посохом. Ногти колдуньи в одно мгновение удлинились, обратившись настоящими пиками, и вошли ему в живот.

Маг удивленно открыл рот — из него капнула кровь.

Хобамог Медь упал замертво. Катана Логмира прочертила идеальную горизонталь, отрубив гиганту ноги по самые бедра. В пустых глазах ничего не отразилось — околдованный герой перепрыгнул через убитого, уже в полете начиная новый замах.

Воздух наполнился звоном. Длинный моргенштерн захлестнул одну из катан, с силой вырывая ее из руки. Предплечье Логмира едва не вылетело из сустава — рывок был воистину чудовищным.

Оставшись наполовину обезоруженным, герой совершил огромный прыжок, уходя назад — и тут же полоснул катаной сверху вниз. Некрадий Небо замер, роняя моргенштерн, и рухнул навзничь. Голова развалилась надвое подобно спелому арбузу.

Осталось всего двое дэвкаци. А Логмир уже летит вперед. Магод Кулак с бешеной частотой заработал кастетами — если хоть один удар достигнет цели, человек превратится в кучу мертвого мяса!

Но они их не достигли. Даже чудовищная сила дэвкаци бесполезна против такой неуловимой цели. Катана со свистом прошла меж громадных кулаков и вошла в грудь гиганта. Тот поперхнулся, движения замедлились, и Магод осел на пол.

Вытаскивая клинок из убитого, Логмир промедлил какое-то мгновение — и едва не погиб. Огромная секира Индрака пошла вниз… и брякнулась на пол, перерубленная в рукояти. Уже на излете катана прочертила на плече вождя кровавую полосу — и Логмир крутанулся вокруг своей оси, заходя на новый вираж.

Индрак Молот встал несокрушимой скалой. Вся дружина повержена. Погибли лучшие богатыри. Он остался один… если не считать Ванессы Ли, все еще пытающейся выбраться из-под тяжеленной туши.

— Сегодня Индрак вернет долг, — пророкотал вождь, нарочито медленно занося руку назад.

Подлетевший Логмир ударил в широком замахе, распоров кожу на груди до самых ребер. На свет глянули кровоточащие мышцы.

Но Индрак даже не дрогнул. Не попытался уклониться или защититься. Он позволил нанести этот ужасный, почти наверняка смертельный удар.

Одно мгновение. На одно-единственное мгновение Логмир оказался в пределах досягаемости.

Но вождю дэвкаци хватило.

Креол оторопел ровно на одну секунду. Значит, действие Золотого Меча закончилось — колдунья снова может колдовать. Что ж — пусть порадуется напоследок.

— Твоя душа — моя!… - необычно тихо произнес маг, вонзая посох в живот Турсее.

Та забилась в судорогах — по черному обсидиану словно бы потекло что-то невидимое. Несколько секунд — и на полу лежит бездыханное тело.

— Вот теперь точно умерла, — констатировал Креол, пихая колдунью ногой.

Изо рта снова хлынула кровь.

Индрак Молот вложил в удар всю свою силу. Ради этого единственного удара он принес страшную жертву — скорее всего, отдал собственную жизнь. Но теперь, в этот миг, он видит, понимает — победа за ним!

— Какого хаба?… - вдруг вырвалось из уст Логмира.

Рука Индрака дрогнула. Глаза противника утратили пустоту, вновь стали живыми, человеческими!

И в самый последний миг гигант успел разжать кулак, нанося удар только раскрытой ладонью. Логмир отлетел назад, ударился затылком о стену и потерял сознание.

Но все же не погиб.

Следом упал Индрак Молот.

Глава 21

Ванесса наконец выбралась из-под убитого дэвкаци. И едва удержалась от болезненного стона — околдованный Логмир устроил страшное побоище. А ведь прошли-то считанные минуты!

Живых… трое. Магод Кулак все еще дышит — хрипло, тяжело, но дышит. Однако если срочно не оказать помощь — умрет.

Логмир без сознания, но жив и даже здоров… в целом. Крепко ушибся головой, на лице уже наливается огромный синяк, а нос, кажется, сломан…

Индрак хорошо его приложил.

Сам же Индрак… Ванесса склонилась над окровавленным дэвкаци, безуспешно попыталась нащупать пульс. Почти не прощупывается — уж очень огромная ручища.

Вождя Огненной Горы ранили несколько раз — и весьма серьезно. Глубокие разрезы на боку, плече, груди. Все сильно кровоточат — человек бы уже давно скончался.

Их «магическая аптечка» осталась у Креола. Ванесса торопливо скинула мундир и принялась разрывать его на тряпки. Получалось с трудом — хорошо хоть, на помощь пришел кинжал. Этот ножик — длинный и ужасно острый — Вон получила в подарок еще на острове Огненной Горы, от старшего литейщика, Юррана Никеля.

— Черт, ну до чего же прочная ткань!… - сквозь зубы процедила девушка, на скорую руку обматывая Индрака тряпками. — И ты еще почему-то здоровенный такой… Я не ветеринар, горилл перебинтовывать не училась!

— Ванесса… — слабо пророкотал гигант, с трудом приподнимаясь на локте. — Ванесса, Индрак… Индрак вернул долг… полностью вернул…

— Вернул, вернул, только лежи смирно, ладно? — попыталась уложить его обратно девушка. Ничего не вышло — даже израненный, Индрак многократно превосходит ее в силе.

— Ванесса, прости… — прошептал гигант, закрывая глаза. — Индрак сделал все, что мог… Иди, помоги великому шаману…

— Черт, да не дергайся ты! — всплеснула руками Вон. — У меня и так паршиво выходит — ты же того и гляди кровью истечешь! Ну вот где этот долбаный фокусник, когда он так нужен?! Или паладина бы мне сюда — ну хоть штучку! Инди!… Инди, ты только не вздумай умирать, ладно?!

— Индрак… не умрет… — снова открыл рот дэвкаци. — Индрак — сын своего отца… Индрак… крепкий…

— Да куда уж крепче… — снова вздохнула девушка, перебинтовывая Магода Кулака. — Что же делать-то?!

Сбегать за медицинской помощью нереально — вне Промонцери Альбра сейчас настоящее пекло. Сидеть и ждать неизвестно чего — тоже не слишком умно. Значит, остается только одно.

— Я мигом, — пообещала Индраку Ванесса. — Разыщу Креола и вернусь, о’кей?

Не дожидаясь ответа, она поправила пистолетную кобуру и бросилась к темному переходу в дальнем конце холла.

Что-то там сейчас происходит снаружи…

Пехотные колонны столкнулись в очередной раз. Мушкетные и фузейные выстрелы слились воедино. Под грохот орудий, под рев огненных шаров и клекот вемпиров серые вновь перешли в наступление. В воздухе парит множество колдунов — вокруг каждого вьются вампиры Сумура, защищая своих господ.

На флангах появились новые фигуры — медленно ползущие, оставляющие за собой глубокие канавы. Словно сухопутные киты — покрытые чешуей, с когтистыми лапищами, громадными пастями и длиннющими хоботами. Эти исполинские гомункулы родились в лабораториях Мурока Вивисектора — и теперь с трубным ревом ползут в наступление, сминая людей сотнями. Пули для них не опаснее заноз и даже крупнокалиберные бомбарды лишь ранят чудовищ, но не задерживают движения.

Под прикрытием своих тварей серые рвутся на врага. Однако рокушцы держатся стойко — что им очередная колдовская гадость? Навидались уже!

— ЙА, ЙА, ЙА!!!

— ХАРРА-А-А-А-А-А!!!

Цокот копыт по брусчатой мостовой. Здесь уже начинается Симбаларь — еще полгода назад вдоль этой улицы тянулись аккуратные кирпичные домики. Сейчас от них остались лишь фундаменты — весь кирпич растащили цреке. Это прекрасный стройматериал для зиккурата.

— Поспешай, поспешай, ребятушки! — приговаривает маршал Хобокен, подстегивая Черепка. — Внезапность, быстрота, натиск! Стреляй, коли, круши, топчи! Что нам серый, что нам враг — он сам нас боится, сам от страха мамку зовет, под лавку ползет!

Главнокомандующий лично возглавил гусарский корволант в три тысячи сабель, ведя его в обход, прямо в тыл серым. Не такая уж большая сила — однако и пуля весит немного, но попав в сердце, прикончит даже великого героя. Крохотный камешек может вызвать горный обвал — если скинуть его в нужное время и в нужном месте.

А Железному Маршалу здесь как раз известен каждый камешек — ведь некогда он и сам брал ларийскую столицу штурмом…

Усатые кавалеристы пришпоривают коней со всей мочи. За остовами зданий уже виднеются облака порохового дыма и расплывчатый силуэт недостроенного зиккурата. Там, там сейчас уязвимая точка — именно там надо атаковать, чтобы переломить ход сражения.

И тут послышался грохот. По земле прошла широкая трещина, разрезавшая колонну надвое. Несколько коней с истошным ржанием полетели в пропасть. Оставшиеся по другую сторону попятились, заметались. Кто-то из всадников дико закричал, чувствуя на спине крохотные лапки.

— Амбускат!!! - закричали гусары, подстегивая коней. — Засада!!!

Цреке. Никакого колдовства, только бесчисленное множество цреке. Удивительные насекомые Мурока Вивисектора вырыли настоящие катакомбы — и в нужный момент просто обрушили крепления.

Теперь эти крохотные твари осаждают рокушцев живой лавиной. Размером с человеческий кулак, они карабкаются на коней, вгрызаются в кожу жвалами, погребают всадников под сплошным шевелящимся одеялом.

— Быстрее отсюда! — скомандовал Хобокен, швыряя в гущу насекомых гранату. — Не подпускай близко!

Уцелевшие гусары выбрались из ловушки — но задержка оказалась критической. Впереди уже выстроилась шеренга пикинеров — из-за их спин палят мушкетеры. Рокушцы ринулись в атаку, но уже видно — задуманный план срывается на глазах.

Прямо сквозь Хобокена что-то просвистело. Мертвый маршал опустил глаза и досадливо поморщился — в груди зияет пулевое отверстие. Интересно, кто это такой меткий?

Вообще-то, пули Хобокена сторонились всегда — ни разу не задевали даже в самой гуще схватки. Может, просто родился под счастливой звездой, а может все дело в той странной бабке. Еще в кадетской академии у совсем юного Бокаверде был случай — спас тонущую в реке старуху. А та в благодарность подарила мальчишке талисман — медную гильзу на веревочке. Сказала, что ей это без надобности, а военному человеку очень даже пригодится.

Один Единый знает, кем та бабка была, но пули с тех пор Хобокена не трогали. Треуголку дырявили не раз, мундир тоже — а вот самого не касались никогда, хотя возможностей было много.

Правда, ту гильзу он потерял на следующий же день.

— В армии много судачили о неуязвимости Железного Маршала, — послышался приглушенный голос. — Похоже, просто враки.

— Везет просто, — пожал плечами Хобокен, поворачивая коня. — Или Единый меня бережет.

Взгляд встретился с глухим черным шлемом, загнутым назад. Полы алой мантии подметают землю, кольчужные перчатки сжимают рукоять меча.

— Вот мы наконец и встретились, маршал, — негромко проговорил Астрамарий. — Я давно желал с вами пообщаться.

— Не ожидал вас здесь встретить, маршал, — спрыгнул с седла Хобокен. — Почему вы здесь очутились — неужто случайно?

— Случайно? Конечно, нет. Я знал, что ты будешь здесь, Железный Маршал.

— В самом деле? И откуда ж ты это прознал, Король Палачей?

— Ты понимал, что я не бездарный тактик, и понимал, что всякая очевидная брешь в обороне скорее всего будет ловушкой, — равнодушно ответил Астрамарий. — Но на этом участке слабость была неочевидной — ее мог заметить только кто-то вроде нас с тобой. Я изучил твою манеру ведения боя, просмотрел карты всех твоих сражений — и, похоже, стал первым, кто сумел разгадать твои планы. Ты увидел уязвимую точку, тут же этим воспользовался — и, разумеется, повел людей лично. Железный Маршал ведь всегда в самом пекле?

— На том стою и не могу иначе, — чуть поклонился Хобокен.

— Но на сей раз это стало твоей ошибкой, — холодно произнес Астрамарий. — Битва при Ноянде — за тобой. Битва на реке Земляйке — за тобой. Но теперь я собрал достаточно информации — битва под Симбаларем будет моей. Потеряв командующего, рокушцы проиграют. Вынимай меч.

— Меч?… - поморщился Хобокен. — Что за глупости, прости Единый! Я полководец, а не дуэлянт! Армия — вот мой меч!

— Ты хорошо сказал, — взмахнул длинным клинком Астрамарий. — Я тоже полководец и не собираюсь отказываться от маршальского жезла. Но и с мечом расставаться не стану. Здесь и сейчас мы именно дуэлянты — пусть мечи решат судьбу этой войны.

Хобокен резко выхватил палаш, едва успевая отразить удар. Астрамарий Целебор Краш лишился своего прежнего «пламенеющего» меча, Руки Казнящей. Но уже успел обзавестись заменой — покороче, другой формы, с богато украшенным череном.

— Это мой запасной клинок — риттершверт, — безучастно сообщил Астрамарий.

— И как же его зовут — Глодатель Костей? — усмехнулся Хобокен. — Или Могильное Надгробие?…

— О-о-о… Значит, вы узнали имя Руки Казнящей… — сразу догадался Астрамарий. — А что еще вы обо мне узнали?

— Будем думать, достаточно, — резко крутанул кистью Хобокен.

Стальной крюк отклонил клинок противника — и тяжелый кавалерийский палаш рубанул плечо наискось. Послышался приглушенный звон — но и только-то. Теперь никаких сомнений — под этой алой мантией скрываются доспехи.

— Твой меч слишком слаб, — покачал шлемом Астрамарий, одним рывком выдергивая свой риттершверт. — Он меня даже не оцарапает.

— Как уже говорилось — я полководец, а не дуэлянт, — сделал сильный выпад Железный Маршал.

Астрамарий отклонил удар и нанес встречный. Но Хобокен тоже сумел отразить атаку.

— Цреке, — глухо донеслось из-под палаческого шлема. — Я использовал здесь цреке. Колдуны так и не поняли, не оценили всех возможностей этих насекомых. А ведь они прирожденные солдаты — просто нужно научиться правильно их использовать. Не следует недооценивать маленьких и слабых созданий — в умелых руках они полезнее неуклюжих великанов.

— Браво, браво, маршал! — отсалютовал крюком Хобокен, не снижая темпа. — Вижу, вам и тактика знакома, и практика — похвально, прости Единый, куда как похвально! Поаплодировал бы, да руки жаль заняты!

Схватка идет почти на равных. Вражеский командующий орудует клинком недурно, но ничего особо выдающегося. И это весьма странно — куда же подевалось то невероятное мастерство, что было у него ранее? Словно это и не он победил Великого Магистра паладинов — а ведь тот был непревзойденным фехтовальщиком. Маршал Хобокен владеет палашом довольно прилично, но с покойным лодом Нэйгавецом ему и рядом не стоять.

В голову закралось смутное подозрение. Быть может, те страшные удары, что отсекали головы направо и налево, наносил вовсе не сам Астрамарий?… Помнится, герцог Креол говорил что-то о желаниях и чувствах его меча — жуткого меча по имени Рука Казнящая…

— Будем думать, вы сегодня не в лучшей форме, маршал? — чуть улыбнулся Хобокен, взмахивая палашом.

— Возможно, — неохотно согласился Астрамарий, отклоняя удар риттершвертом. — Но это не отразится на результате. Я все равно сильнейший среди живых.

— Только среди живых? — воскликнул Хобокен, нарочно пропуская удар. — А что насчет мертвых?!

Клинок Астрамария рассек Железному Маршалу плечо, дойдя до самого сердца. Но эйнхерия этим не убить. Хобокен долго и внимательно наблюдал за свищущим в воздухе риттершвертом, пока не убедился — серебро отсутствует, нежить такой штукой не взять.

А убедившись — тут же открылся, давая возможность себя ранить.

Не обращая внимания на глубокий разрез, Хобокен сделал резкий выпад левой рукой. Точно под тулью — туда, где шлем сходится с мантией. Петля крепления чуть заржавлена — едва-едва заметно, но все же… именно здесь уязвимое место противника! Зеньор Нэйгавец не сумел убить Астрамария, проткнув насквозь — посмотрим, останется ли он жив обезглавленным!

Крюк из нержавеющей стали с быстротой молнии подцепил петлю крепления — и бешено рванул на себя! Эйнхерий десятикратно сильнее человека — этого сполна хватило, чтобы сломать остальные петли и отшвырнуть шлем в сторону. Одновременно с этим маршал дернулся всем телом, высвобождая плечо и отталкивая противника прочь.

В следующий миг в воздухе просвистел тяжелый палаш… но и рассек он только воздух!

Под шлемом оказалась пустота.

— И среди мертвых тоже, — ответил безголовый мечник. — Я Астрамарий Целебор Краш.

Риттершверт взметнулся в воздух. Оторопевший эйнхерий уже не успел ни защититься, ни отступить — клинок с легкостью разрубил ему шею.

Голова маршала Хобокена упала на землю.

Разумеется, вторично оживший мертвец не погиб. Эйнхерия не вернуть в могилу таким образом. Безголовое тело опустилось на корточки и поползло, безуспешно пытаясь нашарить откатившуюся голову.

— Левее! — крикнула та, видя, что слепое тело движется совсем в другую сторону. — Левее, еще левее! Поворачивай! А, ради Единого, для чего я вообще кричу?! У него же и ушей тоже нет!

Взгляд Хобокена переместился правее. В отличие от него, Астрамарий Целебор Краш преспокойно прошествовал к отрубленной голове… хотя нет, не голове, только шлему!

Совершенно пустой шлем, наполненный одним воздухом.

— Кто ты такой? — с любопытством спросил Железный Маршал.

— Я Астрамарий Целебор Краш, — равнодушно ответил противник, вновь надевая на плечи пустой шлем.

— Это я знаю, но кто… нет, что ты такое?

— «Что»?! - гневно повернул шлем Астрамарий. — Какое у тебя, ходячего мертвеца, есть право называть меня «что»?! Я водил полки еще до появления на свет твоего прадеда, Железный Маршал!

— Так значит, ты тоже ходячий мертвяк… — понимающе произнес Хобокен.

— Нет, я не нежить. Я кумбха.

— И что ж это такое?

— Это… — начал было Астрамарий, но вдруг замолчал. Глухой шлем повернулся к юго-западу, пристально вглядываясь вдаль.

Король Обелезнэ приподнялся в седле. С холма, на котором разместилась ставка Главнокомандования, отлично видно все происходящее вокруг. Особенно северную часть — к югу местность повышается, горизонт подходит почти вплотную.

В данный момент положение не слишком радует. Серые наседают, крепко наседают — рокушцы держатся уже из последних сил. Правда, сильнейшие из вражеских колдунов затаились в Промонцери Альбра, но и оставшихся хватает с лихвой.

Паладины, эйнхерии, автоматы уже не так эффективны, как в предыдущих баталиях — теперь серые знакомы с этими противниками. Знают, чего от них ждать и как противоборствовать.

— Не хочу показаться пессимистом, но ситуация становится критической, — поджал губы король. — Зеньор Тивилдорм, как долго вы еще будете оставаться… в прозрачном состоянии?

— Я наполовину развоплощен, - чуть слышно донеслось из ниоткуда. Не звуки, не слова — скорее ощущения, проникающие непосредственно в мозг, минуя уши. — Я не могу даже стать видимым. Мне нужно время, чтобы восстановиться.

— Сколько именно времени?

— Не меньше суток. Мой камень поврежден. Мне очень… больно.

Воздух ощутимо похолодел. Сегодня Тивилдорм Призрак едва не умер вторично — адский дух превратил в шлак гвардейца, что носил за колдуном шкатулку с танзанитом, и лишь чудом не уничтожил сам танзанит. Бесценный самоцвет находился под толстым слоем легированной стали, поэтому уцелел — но по одной из граней прошла глубокая трещина.

Собрав остатки сил, Тивилдорм все-таки изгнал демона, однако после этого был вынужден уйти в эфирный план — иначе мог попросту перестать существовать.

— Нас теснят, — сухо констатировал Обелезнэ Первый, глядя в подзорную трубу. — Где маршал Хобокен?

— Бросил в бой свой последний резерв — самого себя, — отрапортовал генерал-аншеф Лигорден. — Но сейчас его не видно, ваше величество. Я не наблюдаю его на поле боя.

— Не наблюдаете? Генерал, ваш единственный глаз должен быть чудесно зорок, если вы способны углядеть отдельного человека в такой каше.

— Ваше величество, вы все еще плохо знаете Бокаверде Хобокена, — позволил себе улыбнуться Лигорден. — Когда он на поле боя — это видно издалека. Если где-нибудь наши вдруг удесятерят натиск, а серые побегут в панике — значит, там появился Железный Маршал.

— В таком случае его и впрямь нет, — обвел поле взглядом король. — Я нигде ничего подобного не наблюдаю.

Лигорден виновато поклонился.

— Малый конный резерв еще остался в запасе, — напомнил он. — Дозвольте возглавить, ваше величество.

— Дозволяю. Отправляйтесь, генерал.

Лигорден снова поклонился и быстрым шагом зашагал к палаткам.

— Коня мне, немедля!… - крикнул генерал-аншеф.

Обелезнэ Первый Калторан с сомнением покачал головой. Малый конный резерв — это один уланский эскадрон и остатки королевской гвардии. Едва две тысячи всадников — и не ошеломляющие каабарские паладины, а самые обыкновенные люди.

Они погоды не сделают — не те масштабы.

— Ситуация не радует, — неохотно признал Обелезнэ. — Адъютант! На всякий случай распорядитесь приготовить сигнал общевойскового отступления.

Адъютант даже не шелохнулся. Его взгляд прикипел к подзорной трубе.

— Адъютант, вы слышали, что я сказал? — повысил голос король.

— Ваше величество, взгляните скорее! — вдруг завопил тот, указывая вдаль.

Обелезнэ Первый чуть нахмурил брови, но все же поднял к глазам подзорную трубу. И лицо сразу облегченно разгладилось.

Юго-запад. С юго-западных холмов скачет настоящая конная лавина. Цепь развернулась на полгоризонта — добрых сто тысяч всадников!

Всадников?… Да нет, совсем не всадников! Однако и пехотой их назвать тоже нельзя…

На помощь Рокушу явилась Кентаврида.

Воздух уже потемнел от выпущенных стрел. Кентавры-лучники спускают тетивы с невероятной частотой, осыпая серых смертельным градом. Колчаны уже пустеют — луки отброшены, ладони хватают притороченные к бокам пистоли. Расстояние сократилось — теперь время для пуль!

— Браскеты наизгото-о-о-о-овь!!! - прокричал седой кентавр в бронзовом шлеме с парой крыльев. — В атаку, Боевая Орда!!!

Шестьдесят тысяч отборных тимариотов единым движением выставили стальные шпаги-пики. Армия конелюдей врубилась в общую схватку громадным дикобразом. Стальные браскеты выискивают в общем месиве серые мундиры, над головами свищут шашки, один за другим грохочут пистоли — у каждого кентавра их целых восемь штук.

Подкованные копыта обрушиваются людям на головы. Кентавры поднимаются на дыбы, топча и круша противника в бешеном натиске. Шпаги и пики серых метят точно в уязвимое место — «сердечную брешь» между ребрами — но у каждого кентавридца там прикреплен стальной щит.

В общей лаве видны и необычные лица, мало похожие на кентавридцев. Загорелые почти до черноты, с обритыми макушками, украшенными длиннющими оселедцами. Плечи увиты цветными татуировками, шерсть на груди выстрижена скошенным треугольником.

Их почти вдвое меньше, чем тимариотов, но все равно очень и очень много.

— Казаки Забережья?! - пораженно воскликнул король Обелезнэ. — Они-то здесь откуда?!

Похоже, нынешний Крылатый Намиб — настоящий мастер дипломатии. Подумать только — мало того, что сумел замириться с давним врагом, так еще и уговорил его выступить единым фронтом!

— Ну что ж, дела начинают налаживаться… — задумчиво произнес король.

Глава 22

Астрамарий Целебор Краш оседлал вемпира, придерживая руками шлем. Надо приделать новую застежку — иначе так и будет сваливаться с плеч.

— Сегодня мы прощаемся, Железный Маршал, — равнодушно произнес он. — Но однажды встретимся снова.

— Неужто добивать не станешь? — усмехнулась отрубленная голова. — С чего такая милость, прости Единый?

— Кентавры явились, — коротко ответил Астрамарий. — Теперь серым нечего рассчитывать на победу. Значит, твоя смерть утратила смысл — она уже ничего не решит.

— А отомстить не желаешь ли? — въедливо поинтересовался Хобокен.

— Желаю. Но не так. Я по-прежнему желаю реванша, Железный Маршал. Реванша не как дуэлянт, но здесь, — обвел рукой поле боя Астрамарий. — На стезе полководца. Эта баталия за тобой, но однажды я явлюсь потребовать сатисфакции — явлюсь с новым войском. Тебе лучше быть готовым.

— К чему-чему, а к баталии Бокаверде Хобокен готов в любое время дня и ночи, — с удовольствием прищелкнул пальцами Железный Маршал. Тело наконец нащупало собственную голову и принялось отряхивать ее от пыли. — Когда гостей-то ждать?

— Я не стану раскрывать важную стратегическую информацию, — сухо ответил Астрамарий, пришпоривая вемпира. — Прощай.

Маршал Хобокен криво усмехнулся, провожая взглядом удаляющегося врага. Достойный противник, куда как достойный…

Да и вообще интересный тип…

— Эх, так ведь и не спросил — что за кумбха такая?… - вспомнил Хобокен, с головой под мышкой шагая к Черепку. — А ну и Демон с ним…

Вемпир пронесся под облаками. Астрамарий Целебор Краш повернул шлем туда-сюда, рассматривая батальную панораму. Итак, кентавры все-таки открыли второй фронт. Появились с некоторым запозданием, но в то же время — как раз в нужный момент, чтобы переломить положение. Несомненно, подгадали специально.

Интересно, знал ли о грядущем подкреплении Железный Маршал? Или на сей раз все-таки просто повезло? Пожалуй, стоило спросить… но не возвращаться же теперь из-за этого.

Когтистые лапы проскребли холодный камень. Вемпир приземлился на верхней площадке малого зиккурата. Астрамарий величаво сошел с седла и хлопнул летучего зверя по крупу, разрешая лететь на все четыре стороны.

Больше ему этот вид транспорта не понадобится.

Зиккурат в осажденном положении. Защитных полей не осталось — разрушены эйнхериями Хобокена. Оборону держат колдуны — самые стойкие, самые преданные вере! — но их одного за другим пронзают и разрубают длинные серебристые мечи. Каабарские паладины штурмуют врата демонов с небывалым воодушевлением, поднимаясь по ступеням все выше и выше.

Времени осталось не так уж много — очень скоро они дойдут до верхней площадки.

Из темного проема выплыло левитирующее кресло. Меж просторных складок серого капюшона виднеется безумное лицо Тахема Тьмы. Дряхлый колдун в небывалом бешенстве — глаза горят фанатичным огнем, губы злобно кривятся, морщинистые пальцы рвут грудь. Желтые ногти глубоко впиваются в кожу — по запястьям сочатся темные струйки.

— Маршал Астрамарий, вам известно, что за гнусность сотворили эти святотатцы?! - воздел руки к небесам Тахем. — Владыка Лалассу, владыка Лалассу!… О, сколь неутолима моя скорбь!… Как я посмотрю в глаза остальным владыкам Лэнга?! Как скажу, что не уберег дарованного нам живого бога?! Горе, позор моей презренной голове!!! Я заслуживаю только казни — долгой, жестокой, мучительной казни! — но даже это не искупит и тысячной доли моей вины!!!

— Мне нет до этого дела, — прошагал мимо колдуна Астрамарий. — Портал в Лэнг еще работает?

— Что?! - вспыхнуло гневом лицо Тахема. — Разве ты пришел не для того, чтобы вместе со мной уберечь святыню от лап богомерзких варваров?!

— Разумеется, нет. Я здесь, чтобы совершить тактическое отступление.

— Ты… убегаешь?! - скрючились пальцы колдуна.

— Отступаю, чтобы собраться с новыми силами. Эта битва уже проиграна, и я не собираюсь погибать напрасно. Я доложу о произошедшем Носящему Желтую Маску и запрошу дальнейших инструкций. Это будет наиболее целесообразным в данной ситуации.

— Отступник!!! - исступленно прошипел Тахем, поднимая трясущуюся руку. — Еретик!!! Предатель!!!

С кончиков пальцев сорвалось зеленовато-черное пламя. Оно охватило Астрамария клокочущим кольцом, на миг скрыло плотной завесой… и растаяло.

Маршал серых не получил ни малейших повреждений. На алой мантии не осталось даже пятен. Глухой шлем чуть повернулся, и из-под него донеслось:

— Прибереги это для кого-нибудь другого, колдун. Я Астрамарий Целебор Краш. Я неуязвим.

Фигура в алой мантии скрылась в темном проеме, ведущем к порталу. Тахем Тьма проводил ее ненавидящим взглядом, но вторично атаковать не попытался.

Продолжительная оборона зиккурата утомила Тахема. Мана уже подходит к концу. Из складок плаща появилась бутылочка вирара — колдун опустошил ее с жадным причмокиванием, с наслаждением ощущая разливающиеся по телу силы.

Вирар вовсе не восстанавливает ману, как думают некоторые. Он лишь на краткое время увеличивает собственный потенциал чакр, позволяя им вырабатывать ману во много раз быстрее. Однако этим нельзя злоупотреблять — передозировка вирара может привести к своего рода духовной «контузии». Случалось, чакры попросту разрушались, не выдержав такого перенапряжения, и неосторожный колдун на всю жизнь оставался инвалидом.

Паладины уже поднимаются по верхним ступеням. Последние защитники зиккурата пали геройской смертью, до самого конца сжимая жезлы и посохи.

— Вы не пройдете здесь, святотатцы!!! - загородил проход Тахем. — Пх’нглуи мглв’нафх Кхлул’хлуу Р’льиех вгах’нагл фхтагн!!!

Посох, сделанный из человеческого позвоночника, взметнулся кверху. Прямо с небес, с заволоченных черными тучами небес хлынул искривленный поток желтого света.

Паладины подняли мечи. Длинные полосы керефа сверкнули на солнце. Колдовской импульс накрыл, поглотил Серебряных Рыцарей — но не причинил вреда.

— Именем Ордена я приговариваю тебя к смертной казни, пособник Близнеца! — холодно произнес лод Гвэйдеон, замахиваясь Белым Мечом.

— Человек не может, не смеет приговорить к казни избранника Древних!!! - прочертил крутую дугу костяной посох. — Древние были, есть и будут!!! Я сам, сам, сам низвергну вас в небытие, презренные богохульники!!!

Воздух вспыхнул черными огнями. Бездонными зияющими дырами. Глаза Тьмы — страшное заклятие, создающие прорехи в самой ткани мироздания.

— Йа, йа, йа, Ктулху фхтагн!!! - исступленно завопил Тахем, брызгая слюной во все стороны. — Тьма уничтожит вас всех!!!

Восемь паладинов разом попадали замертво. Глаза Тьмы, накрывшие их, пожрали людей заживо — тела скрючились, смялись, словно сдавленные великанскими кулаками. Керефовые доспехи скомкались и растрескались, из открывшихся щелей хлынула кровь.

Старец в левитирующем кресле дико захохотал, потрясая посохом. Но хохот тут же оборвался — в соседний зиккурат, куда больший, но еще недостроенный, угодил тяжелый фугас. Страшный взрыв обрушил часть лесов и серьезно повредил несколько ступеней. На землю сыплются обломки.

— Продолжать артобстрел!… - хрипло прокаркали снизу. — Поспешай, ребятушки, поспешай, громи эту гниль к такой-то матери!…

Губы Тахема искривились в бессильной злобе. Его детище, его великолепный зиккурат уже бомбят из тяжелых бомбард. Полсотни огромных автоматов что есть мочи работают руками-отбойниками — пыль стоит столбом.

И всем этим командует всадник, держащий под мышкой собственную голову!

— Довершайте начатое, орлы! — развернул коня Хобокен, кое-как прилаживая голову на место и туго обматывая шею шарфом. — Чтоб камня на камне тут не оставили, слышите?… Мне нужна только победа!

Тахем Тьма проводил удаляющегося всадника ненавидящим взглядом. Хобокен скачет прямо к Промонцери Альбра. Значит, священный зиккурат он в расчет уже не берет?! Уже списал в расход?!

— Покарай его, господин мой Йог-Сотхотх!… - взмолился Тахем, вздымая трясущиеся руки. — Покарай их всех!!!

Совсем близко просвистел керефовый топорик. Колдун резко дернул подлокотник, едва успевая уклониться от другого удара. Левитирующее кресло качнулось и быстро ринулось обратно — в темный проем, к заветному порталу.

— Догоняй, командир!… - крикнул лод Стэозух, перекатываясь через голову. Рядом взметнулась туча пыли — в ступеньку врезался Глаз Тьмы, выгрызая в камне глубокую каверну. — Тварей задержим!…

Добрая дюжина Глаз Тьмы в едином порыве ринулась на лода Гвэйдеона — но в них разом ударили керефовые топорики. Темные заклятия жадно сожрали добычу… однако уменьшились при этом в размерах.

— Пичкайте их, пока не потухнут!… - рявкнул лод Марак, выламывая из ступени кирпичи и швыряя их в Глаза Тьмы. — Пречистая Дева, дай мне сил!!!

Тахем безуспешно пытался заставить левитирующее кресло двигаться быстрее. Даже на полной мощи оно не может сравниться с бегущим человеком. Проклятый артефакт уже сильно поношен — все-таки служит хозяину больше пятидесяти лет!

— Прими свою судьбу с достоинством, прислужник Близнеца, — сурово произнес лод Гвэйдеон, быстрым шагом преследуя колдуна. — Сказано в Астаро, что Воля Пречистой Девы достигает окраин мироздания — неужели надеешься скрыться от нее в этой груде камня?

— Святотатец!!! Богохульник!!! Изыди, нечестивец!!! - яростно шипел Тахем, швыряя в паладина пучки желтых молний. — Ты не помешаешь строительству Истинного Храма!!!

— Что ты творишь, несчастный?! - нахмурился лод Гвэйдеон, отклоняя колдовские импульсы Белым Мечом. — Достроить это капище — все равно что распахнуть дверь в могилу!

— Да, да, да!!! Именно в могилу!!! И все неверные в нее отправятся!!!

Отступая все дальше и дальше, Тахем Тьма достиг последней комнаты — жертвенного зала. Гранитная арка в самом конце потрескалась и покосилась — еще одно-единственное перемещение, и она просто рухнет.

— Убирайся!… - сквозь зубы прохрипел Тахем, упираясь спинкой кресла в стену. — Изыди!… Не смей осквернять святыню!…

Обычно теплые глаза паладина превратились в две голубые льдинки — он увидел разбросанные человеческие органы и алтарь, покрасневший от крови.

— Мне отвратительно даже марать меч о подобное создание, но я не погнушаюсь! — воскликнул лод Гвэйдеон. — Во имя Добра, я нападаю!!!

Белый Меч столкнулся с костяным посохом Тахема. Под левитирующим креслом клубится шар скрученной энергии, в глазах лопаются кровяные прожилки — парализованный старик выпустил всю мощь, оставшуюся в сморщенном тельце.

Праведный гнев паладина уперся в фанатичную ярость колдуна.

— Хе-е-е-е!… - захрипел Тахем. Руки, больше похожие на сухие веточки, мелко дрожат, но продолжают сжимать посох. — Поди прочь, не знающий истинной веры!!! Ты лишь насекомое, ничтожная букашка, не способная узреть величие Древних!!! Смрад человечий, здесь и сейчас ты умрешь!!! Так хочет Ктулху-у-у-у-у-у!!!

Лод Гвэйдеон отшатнулся. По костяному посоху прошла искра, перекинувшаяся на Белый Меч, а с него — на доспехи. Паладина охватило короной черно-зеленых сполохов.

Тахем Тьма истово расхохотался, поднимая скрюченную клешню. На кончиках пальцев загорелся черный свет — сейчас ударит, полоснет страшным пучком молний!

— Пречистая Дева, дай мне сил!!! - вскричал лод Гвэйдеон, нанося страшный удар.

Полумрак святилища прорезало ярко вспыхнувшим светом. И одновременно — истошным визгом колдуна. На пол брякнулась высохшая старческая длань, все еще перебирающая пальцами.

Тахем Тьма зашипел от боли, роняя посох. Глаза заслезились еще сильнее обычного — нестерпимый свет Белого Меча режет их, точно ножом. Морщинистая кожа задымилась — черное колдовство пропитало Тахема насквозь, и теперь скопившаяся мерзость разъедает колдуна изнутри.

— Не хочешь ли ты раскаяться перед смертью, несчастный? — негромко спросил лод Гвэйдеон, со свистом замахиваясь мечом.

— Я истинный ктулхуист!… - тяжело задышал колдун. — Я с радостью приму мученический венец во славу веры моей!…

Блистающая полоса керефа пошла вниз. Тахем Тьма закрылся оставшейся рукой от этого мучительного света и безумно захрипел:

— Молю, молю о милости!!!

Портал за его спиной заколебался, точно поверхность озера. И из него ударило что-то невидимое — невидимое, но воистину сокрушительное.

Лод Гвэйдеон, не успевший довершить удар, отлетел, точно им выстрелили из пушки. На керефовых доспехах осталась глубокая вмятина — гораздо глубже той, что не так давно сотворило орудие Руорка Машиниста. По гладкой поверхности нагрудника пошли извилистые трещины.

Серебристая фигура с силой впечаталась в стену и медленно сползла на пол, роняя меч.

— Слабый, ничтожный человечек!… - истерично захихикал Тахем, хлопая себя по колену оставшейся рукой. — Кто, что ты есть пред величием Древних?! Предвечная Тьма поглотит вас всех!!!

— Даже самый слабый свет рассеивает тьму… — с трудом поднял голову лод Гвэйдеон.

Паладин нашарил рукоять меча, другой рукой опираясь о стену. Такое впечатление, что его лягнула лошадь… во все места сразу. Надо срочно подняться, пока колдун не…

Но тут из портала вылетело что-то еще. Длинное черное щупальце с кривым когтем на конце. Оно вонзилось в спинку левитирующего кресла и пронизало Тахема Тьму насквозь, высунувшись из впалой груди.

Колдун забулькал. Челюсть отвалилась, горлом пошла кровь — черная, зловонная. На глазах ошеломленного паладина когтистое щупальце подняло добычу в воздух, задержало на одно мгновение… и со свистом втянулось обратно в портал.

— Благодарю за милость, господин мой Йог-Сотхотх!… - в предсмертном экстазе прошептал Тахем.

Лод Гвэйдеон со стоном приподнялся, нашаривая рукоять Белого Меча. Багровая арка, в которой исчез дряхлый колдун, смотрит пустым взглядом — словно это не из нее только что появилось… что?… Что это было такое?…

Вдалеке грохнуло и зарокотало. С потолка посыпалась пыль. Прямо на глазах Генерала Ордена портал в Лэнг начал оседать, буквально разваливаясь на кусочки. Это перемещение оказалось последней каплей — колдовские врата полностью исчерпали запас стабильности и теперь стремительно разрушаются.

В святилище вбежали еще два паладина. Они подхватили лода Гвэйдеона под руки и потащили наружу — быстрее, пока потолок не рухнул на головы! Их предводитель повернул голову, в последний раз глядя на портал, ведущий в мир демонов.

— Так вот она какая — милость Лэнга?… - пробормотал лод Гвэйдеон.

Индрак чуть шевельнулся. Помутневший взгляд различил какое-то движение.

— Кто… здесь?… - чуть слышно спросил гигант, безуспешно пытаясь приподняться.

Послышались шаги. Над Индраком наклонился человек. Краснокожий человек.

Он постоял несколько секунд, открывая и закрывая рот, словно что-то говорил. Но Индрак ничего не услышал — наполовину провалился в забытье.

Человек досадливо поморщился, почесал в затылке и двинулся прочь.

По дороге он поднял катаны.

Глава 23

Ванесса Ли нажала кнопку. Луч карманного фонарика пробежал по темным ступеням и уперся в невысокую медную дверь. Зайти туда?… Или двигаться дальше по коридору?…

Девушка устало вздохнула. Ну до чего же огромная эта Цитадель Хаоса! Она сейчас на… двадцатом этаже? Или еще только пятнадцатом?… Трудно сказать точно, когда блуждаешь в таком лабиринте.

— Этим архитекторам бы головы поотрывать… — пробормотала Вон, рассматривая чертеж на стене.

Похоже, что-то вроде плана пожарной эвакуации. Думается, у колдунов тоже должны быть какие-то нормы безопасности. Мало ли что может случиться?

Но разобраться в этом плане — задачка не для начинающих. Куча переплетающихся линий, непонятных символов и значков, надписи на языке серых…

Ванесса наклонила голову набок. Понятнее не стало.

— Мой кузен Стив — левша, значит… значит, идем налево, — решительно свернула в узкий проем девушка. — Хм, а чем это пахнет?… Антисептик, что ли, какой-то?…

Этот коридор освещен получше других. Колдовские светильники на стенах не тускло-зеленые, а ярко-белые. Стены тоже окрашены в белый цвет. Да еще и явственный запах лекарств — совсем как в больнице.

— Наверное, санчасть, — сказала самой себе Ванесса. — У колдунов ведь тоже должна быть санчасть, верно? Ну вот и хорошо — может, найду тут какую-нибудь медсестру для ребят… или хоть аптечку первой помощи. Ау, есть здесь кто?…

Ответом была тишина. Ни единого звука. Доктора тоже ушли на фронт — Промонцери Альбра почти полностью опустела.

Держа пистолет наготове, Ванесса пинком ноги распахнула ближайшую дверь. Напоминает операционную палату. Вдоль стен — полки, уставленные склянками и колбами. В центре — длинный стол с металлическими держателями для конечностей. Похоже, пациенты здешних хирургов не всегда соглашались… лечиться.

— Аптечка, аптечка… — забормотала Вон, роясь в груде колдовских штуковин.

Знать бы еще, что здесь для чего предназначено! Ванесса Ли — ученица мага и уже, можно сказать, окончила первый курс… но здесь ей все непонятно. Волшебные школы древних шумеров и современных серых имеют немало общего, но и различий тоже множество.

Вот, например, на стальном подносе в ряд лежат засушенные корешки, похожие на спаржу. Что это за гербарий? В магической книге Креола такая трава не описывалась. И попробуй угадай — лекарство ли это, отрава или просто слабительное…

Проверять на себе почему-то не тянет.

А это что за желтенькая мазь в металлической банке? Аромат терпкий, довольно приятный — совсем как свежескошенное сено. Банка почти по пояс человеку, и уже наполовину пуста — похоже, это вещество применяли слоновьими дозами. Черпали даже не ложками — половниками.

Но как именно применяли — неизвестно. Смазывали раненых? Скармливали простуженным? Или, может, бальзамировали мертвых?

Поди разберись…

Глубокую тишину нарушил приглушенный звук. Ванесса прислушалась — и на лицо набежала тень.

Это плач, причем детский. Более того — младенческий. Где-то поблизости плачет ребенок. Конечно, здесь может быть и родильное отделение, в котором подает голос новый живой человечек… но что-то не очень верится.

Ванесса снова вытащила пистолет и медленно двинулась на звук. Резко распахнула первую же дверь — никого. Вторую — никого. Пустые помещения без единой живой души.

Но плач стал громче. Скорее всего, источник за следующей дверью.

Распахнув и ее, Ванесса медленно пошла вперед. Здесь что-то вроде секретариата — вторая дверь в дальнем конце, диван для посетителей, стол, заставленный канцелярскими принадлежностями…

А на столе — исходящий криком сверток.

Младенец. Запеленатый младенец. Не опуская пистолета, Ванесса осторожно подошла к столу… обошла его кругом… и выпустила в младенца сразу шесть пуль!

Плач оборвался, сменившись клокочущим бульканьем. Пеленки мгновенно напитались кровью. А Вон утерла пот со лба, с отвращением глядя на того, кого только что убила. Встреча с каабарским труорлом — чудовищем-людоедом, косящим под милого олененка — научила подозрительности в подобных ситуациях.

Конечно же, этот жалостливый плач издавал отнюдь не человеческий ребенок. В пеленках притаилась омерзительная тварь — нечто вроде скользкого кальмара с тысячезубой пастью. Судя по наполовину выпроставшимся щупальцам — уже изготовился к прыжку.

Только и ждал, чтобы добыча подошла поближе…

Но подражать детскому крику этот ублюдок наловчился здорово, не поспоришь. Точь-в-точь грудной младенец. И пеленки эти… интересно, это он сам себя так запеленал, или кто-то помог?

Со стола послышался еще какой-то звук. Тихий треск и шипение. Исходит от витой перламутровой раковины. Ванесса осторожно сделала шаг вперед, прицеливаясь в загадочную штуковину.

— Вы можете войти, — донеслось из отверстия.

Девушка резко отпрыгнула. Но больше ничего не произошло. Произнеся коротенькую фразу, раковина умолкла. Похоже, нечто вроде магического селектора.

Итак, здешний хозяин приглашает ее в гости. Послушаться? Или лучше проявить осторожность и повернуть назад?

Ванесса с сомнением обернулась… и резко кинулась к входной двери. Но добежать не добежала — затормозила на полпути и принялась палить что есть мочи.

Увы, это не помогло. Дверь, через которую она вошла, уже исчезла. Ее заволокло густой розовато-красной слизью. Пули рвут ее, кромсают, вырывают целые шматы, но отверстия тут же снова затягиваются — слизь колеблется, хлюпает, отращивает отростки, похожие на длиннющие пальцы.

На двери вырос рот. Точнее — воронкообразное отверстие с двумя рядами шипов-наростов. Из слизи вылезла пара щупалец с изогнутыми крюками — они потянулись к Ванессе.

— Господи, да что же это?! - в отчаянии выпустила целую очередь девушка.

Щупальца отшатнулись, измочаленные свинцовым градом. На пол брызнули мелкие капли кровянистой субстанции. Но из заволокшей дверь слизи тут же полезли новые щупальца — уже не два, а четыре.

Ванесса попятилась. Ей остался только один путь к отступлению — вторая дверь. Ведущая, скорее всего, прямо в лапы местному хозяину. Кем бы этот «главврач» ни был, встречаться с ним отчего-то не хочется… однако выбора ей не оставили. Она может отстреливаться от этой ползучей гадости какое-то время, но рано или поздно ее попросту сожрут.

Несмотря на приглашение войти, дверь оказалась запертой на ключ. Недолго думая, Ванесса спустила курок, паля по замочной скважине. Сильный пинок — и дверь распахивается настежь.

Внутри оказалась большая полутемная лаборатория. И не просто большая — гигантская! Пожалуй, в этом помещении может разместиться целое футбольное поле. Или вертолетный ангар.

Не произнося ни звука, девушка двинулась вперед. Палец подрагивает на спусковом крючке — огонь будет открыт на любое движение.

Но пока что ничего опасного не заметно. Вдаль тянутся огромные стеклянные контейнеры, заполненные зеленоватой жидкостью. Внутри виднеются смутные фигуры — жуткие, искореженные, нечеловеческие. Ванесса поскребла пальцем один контейнер — нет, никакой реакции.

Откуда-то спереди послышалась музыка. Тихая, мелодичная — похоже на фортепиано. Между стеклянных контейнеров замерцал тусклый свет.

Ванесса зашагала в том направлении. Время от времени взгляд обращается вверх — потолок скрывается во тьме, но если приглядеться, можно различить какое-то шевеление…

В ряд вытянулись несколько операционных столов. Почти такие же, как тот, что Вон уже видела, но с одним важным отличием — эти заняты «пациентами». Несколько ларийцев, парочка серых и молодой кентавр. Все до единого расчленены и не подают признаков жизни. Ванесса сглотнула — к горлу подкатила тошнота.

Еще несколько шагов. Вот и источник музыки — странное приспособление, сделанное из стекла и кристаллов. Похоже на музыкальный синтезатор.

А играет на нем невысокий колдун в сером плаще. Худенький, невзрачный, с добрым, даже ласковым лицом. Глаза задумчиво прищурены, через высокий лоб пролегла морщина, редеющие волосы увенчаны круглой шапочкой. На коленях лежит толстенный котище, рядом стоит слегка попорченное чучело дэвкаци.

— Добро пожаловать, деточка, — приветливо улыбнулся колдун, прекращая музыку.

— Ну, здравствуй, добрый доктор Франкенштейн… — медленно ответила Ванесса, держа ладонь на пистолетной рукояти.

— Как?… - моргнул колдун. — Нет-нет, ты ошиблась, меня зовут не так. Я Мурок Вивисектор, десятый в Совете Двенадцати.

— Да я поняла, кто ты такой, — грубо ответила Вон. — Что ты тут делаешь, Дулиттл чертов?

— О, спасибо, что спросила! — добродушно прищурился Мурок. — С удовольствием объясню! Я провожу эксперименты с кровью одного удивительного существа… возможно, тебе оно известно как Султан Огня. Слышала?…

Ванесса кивнула. В отличие от остальных Султанов, огненного она не видела ни живым, ни мертвым — но слышать, конечно, слышала. Это именно его прикончил Логмир сотоварищи, после чего и заимел свои способности человека-молнии.

— Знаешь, я экспериментирую с ним уже почти пять лет! — оживленно прожестикулировал Мурок. Ванесса не спускала с него глаз — одно подозрительное движение, и колдун будет похож на швейцарский сыр. — Пять лет, почти пять лет — но до сих пор не могу наиграться! Интереснейшее вещество, удивительнейшее и абсолютно непредсказуемое! Вот, взгляни на тех ларийцев в контейнерах — их я задействовал уже здесь, в этом году! Одни получали препарат орально, другие вдыхали в виде пара, третьи принимали ванны, четвертым я вводил препарат внутривенно, через капельницу…

— Драконью кровь в вены живым людям?! - поразилась Ванесса. — Да ты чертов псих, Менгеле долбаный!!!

— Разве обязательно нужно грубить?! - насупился Мурок. — Я ученый, я исследователь! Я бы с удовольствием экспериментировал на животных — но эффект получается неполный, недостаточный! К тому же — увы, увы! — животное не может поведать нам о своих ощущениях. К тому же я использовал бросовый человеческий материал — бродяг, преступников…

— Можешь не распинаться, я уже поняла, что ты за мразь, — сухо произнесла Ванесса. — Польза-то хоть была, или ты зазря людей резал?

— Кажется, я неприятен тебе, деточка, — вместо ответа сказал Мурок. — Но не понимаю, почему. Да, иногда я режу людей. Сегодня утром, например, я целый час резал ребенка…

— Господи!… - закатила глаза Ванесса.

— …проводя хирургическую операцию! — поджал губы Мурок. — Это был сын одного из наших колдунов — мальчик получил тяжелую черепно-мозговую травму и был на грани смерти! Но с моего стола встал бодрым и здоровым — он проживет еще лет сто и наверняка станет прекрасным колдуном! Да, я режу людей — я хирург! Это делает меня злодеем, по-твоему?!

— Ну… в данном случае… — смутилась Ванесса. — В данном конкретном случае — нет… Но остальных-то ты же не лечил?! Вон тех, что на столах, а?!

— Я же говорю — бросовый материал, — презрительно отмахнулся Мурок. — Ларийцы. В основном — террористы и еретики. Вон того кентавра мне прислали после допроса у Турсеи — кентавридский шпион, кажется… Но это неважно, деточка, совсем неважно! Важен, как ты правильно заметила, результат!

— И какой он — результат? — слегка успокоилась Ванесса.

— Снова спасибо, что спросила, — улыбнулся Мурок. — Результат восхитителен, в самом деле восхитителен! Правда, примерно половина умерла сразу же после контакта с субстанцией — ну, допустимые потери. Примерно половина выживших… тоже умерла, только несколько позже. Не перенесли трансформации. Некоторые сошли с ума, и их пришлось… забраковать. Однако те, что остались… те, что остались, получили чрезвычайно интересные способности! Да вот, взгляни сама!

Мурок нажал одну из клавиш «синтезатора». Свет в лаборатории усилился. Теперь фигуры в банках стали видны отчетливее… и Ванесса остолбенела.

Несомненно, когда-то все эти создания были людьми. Но теперь… теперь их можно так назвать лишь с большой натяжкой. У этого молодого парня целых шесть рук, у его соседа изо рта выпирают клыки-сабли, этот детина вымахал на десять футов с лишним, а этот, судя по перекрученности, стал гибким, как резина…

В банках есть и женщины. Вон у той изо рта свисает длиннющий язык-липучка, словно у лягушки, ее соседка отрастила перепончатые крылья и хвост, а третья вся утыкана шипами — точно кости проросли сквозь кожу…

— Ну разве я не гений? — умиленно посмотрел на свои творения Мурок Вивисектор. — Погляди, какие у меня прекрасные детки!

— Таких гениев надо душить еще в колыбели, — проворчала Ванесса. — Логмиру-то, оказывается, здорово повезло…

— Ты о том закатонце? — заинтересовался Мурок. — Да, чрезвычайно удачный случай. Думаю, это из-за того, что кровь была еще совсем свежей, только что пролитой… Вообще-то, эта субстанция не свертывается, но какие-то изменения в ней все-таки со временем происходят… наверное. А тот закатонец выиграл главный приз в лотерее, м-да… Остался жив, сохранил разум, получил сверхчеловеческие возможности, да еще и без критических изменений в организме… фактически, стал полубогом! Редкое, очень редкое явление… О, как бы я хотел провести с этим везунчиком сеанс аутопсии… но Турсея пожадничала — увы, увы! А я вот, как видишь, тоже неустанно пытаюсь производить искусственных полубогов, но — увы, увы! — похоже, что в лабораторных условиях такого не совершить… Не все подвластно скальпелю хирурга… пока что. Я продолжаю экспериментировать и не теряю надежды.

Ванесса закусила губу. Этот чертов колдун ее совсем заболтал. Пора уже с ним кончать. Конечно, Мурок Вивисектор — аж целый серый плащ, но… но он же все-таки медик, а не армейский колдун. Вряд ли главврач у серых настолько же боеспособен, как Ригеллион Одноглазый и прочие.

— К слову, я ведь не из хвастовства тебе все это рассказываю, деточка, — снова уселся за синтезатор Мурок. — Вот, погляди-ка сюда!

Ванесса подозрительно прищурилась. В бледной ладони колдуна — черепаховая шкатулка. А в ней — кучка сероватых пилюль, похожих на мелкие жемчужины.

— Это что еще за пурген? — наморщила носик девушка.

— Это оно — то самое, — добродушно улыбнулся колдун. — То, к чему я в конце концов пришел. В этих пилюлях содержится кровь Султана Огня в особо плотной консистенции. Плюс кое-какие витаминные добавки, снижающие возможный риск, повышающие эффективность и практически полностью убирающие болезненные ощущения… а то трансформация страшно болезненна, вообще-то. Проглотишь одну и…

— …сдохнешь, — грубо отрезала Ванесса.

— Такая вероятность тоже существует, — не стал спорить Мурок. — Но шанс летального исхода — всего двадцать пять процентов. И то это будет не собственно смерть, а… изменение, несовместимое с жизнью. Например, кислород станет смертельным ядом… или просто превратишься в жидкость. Еще двадцать пять процентов — что в организме произойдет некое нейтральное или вредное изменение. Например, вырастет борода… или нос отвалится. Еще двадцать пять процентов — что произойдет некое полезное изменение. Например, вырастут крылья… или дополнительная пара рук. И последние двадцать пять процентов — что изменение не затронет собственно организма, оставшись постоянно действующим полезным эффектом. Естественной способностью, как у твоего приятеля из Закатона. Это главный приз, как понимаешь.

— Типа лотереи… — задумчиво поглядела на жемчужные шарики Ванесса.

— Да, почти как лотерея. Хочешь попробовать? Я закончил их буквально пять минут назад, так что тебе бесплатно, как первому подопыт… гостю! Все остальные куда-то разбежались…

— А ты сам-то уже пробовал?

— Нет, конечно, — невозмутимо ответил колдун. — Я еще жить хочу.

— Ну тогда и мне не суй! — разозлилась Ванесса. — Я в русскую рулетку не играю! Даже с призами…

— А может, все-таки попробуешь? — мягко улыбнулся Мурок, не опуская руки.

Ванесса настороженно прищурилась, не делая ни шагу.

— Ну что такое, что такое? — вздохнул колдун. — Я слышу какой-то странный звук… Что это так громко бухает?… Бух! Бух! Бух! Что бы это могло быть?…

Ванесса повертела головой. Ничего не слышно.

— А-а-а, вот оно что… — догадался Мурок. — Это же твое сердце стучит так громко. А почему оно так колотится? Ты что, боишься меня? Не нужно. Вот, смотри — я кладу коробочку вот сюда… и отхожу. Попробуй, пожалуйста.

Чуть покряхтывая, пожилой колдун поднялся со стула, положил шкатулку с пилюлями на операционный стол и вновь уселся за синтезатор. Тонкие пальцы хирурга легли на клавиши, извлекая мелодичные звуки.

— Я не тороплю — попробуешь, когда сама решишься, — отвернулся Мурок, не переставая играть.

Ванесса с любопытством взяла шкатулку. Внимательно посмотрела на пилюли. Понюхала одну.

Мурок Вивисектор с деланным безразличием глядит в сторону. Изо всех сил притворяется, что ему нет никакого дела до происходящего.

Ванесса еще раз посмотрела на пилюли. На колдуна. На пилюли. На колдуна.

А потом швырнула шкатулку на пол и со всей силы шарахнула ногой, кроша пилюльки в пыль!

— А-а-а-а-а-а-а-а-а!!! - дико заорал Мурок, хватаясь за голову. — Ты что сделала, стерва?!! Как ты посмела?!! Здесь же пятилетний труд!!!

— Плевать.

Выражение лица колдуна изменилось. Ласковый прищур исчез, сменившись злобным блеском в глазах. Оскорбленный в лучших чувствах ученый погладил толстого кота и развернул его головой к гостье.

Глаза Ванессы расширились. Тварь, сидящая на коленях Мурока, оказалась вовсе не котом. Сзади очень похож, но вместо нормальной усатой мордочки — складчатый хоботок-раструб. Словно гигантская пиявка с лапами.

— Деточка, ты не оставила мне выбора, — холодно улыбнулся колдун. — Стой спокойно и не сопротивляйся. Вивисекция — это совсем не больно.

— Не больно?! - выхватила пистолет Ванесса.

— Конечно. Я вскрывал людей тысячи раз — и мне никогда не было больно.

Ученица мага спустила курок. Но пули прошли мимо — Мурок скрылся за облаком грязно-желтого дыма. Хобот омерзительной твари раздулся, извергая потоки ядовитого газа. Комнату мгновенно заволокло непрозрачным туманом. В горле запершило, глаза заслезились.

Мурок Вивисектор выждал некоторое время, сухо улыбаясь. У него самого на этот яд иммунитет — да и на большинство других тоже. Глава медицинского корпуса серых запросто может обедать чистейшим мышьяком, запивая синильной кислотой.

Впрочем, данный газ даже и не смертелен. Он всего лишь парализует. Возможны некоторые побочные эффекты — рвота, боль в желудке, воспаление горла, распухание некоторых желез, язвы на слизистой оболочке… однако летального исхода можно не опасаться.

Прошло несколько минут, и ядовитый туман начал рассеиваться. У него высокая скорость распада — в атмосферном воздухе прекращает существование уже на шестой-седьмой минуте.

— А?… - пораженно моргнул Мурок.

Жертва отнюдь не выглядит парализованной или хотя бы отравленной. Спокойно стоит, глядя сквозь круглые стекла, вставленные в зеленую маску с хоботом.

— Ффух-х!… - выдохнула Ванесса, стягивая противогаз. — Знала, что когда-нибудь пригодится!

Но в горле все же першит. В первую секунду она таки вдохнула немного газа. К счастью, сказались полученные навыки — тело действовало автоматически, руки сами собой натянули противогаз. Точь-в-точь как учил инструктор.

— Ой, какая странная штука, — устало опер голову на ладонь Мурок. — Деточка, а зачем ты так прищурилась? Ты что, глазки мне строишь?

— Я прицеливаюсь, идиот! — процедила Ванесса, спуская курок.

Выстрел. Пуля прочертила воздух, вонзаясь в грудь колдуну. Тот даже не пискнул — лишь опустил глаза, с интересом глядя на текущую на пол кровь.

— Прямо в сердце, надо же, — поковырял рану Мурок. — Похвальная меткость, деточка.

— А умирать ты не собираешься? — упавшим голосом спросила Ванесса.

— Спасибо, что спросила, — улыбнулся колдун. — Нет, конечно, не собираюсь. Само собой, так просто меня не убить. В моих венах течет не обычная кровь, а особым образом усовершенствованная субстанция. Своеобразный «бульон» из микроорганизмов. Не беспокойся, они уже начали работу — кровотечение сейчас остановится, сердце придет в норму, а пулю… ну, ее они частично растворят, использовав полезные вещества во благо организма, а частично выведут наружу с телесными жидкостями… хотя подожди-ка. Я больше не чувствую в организме никакой пули. Но чем же ты тогда стреляла?… хотя стой, не отвечай, я отвечу за тебя. Артефактный пистоль, не так ли?… Псевдоматериальные пули?… Ну что ж, это вполне привычное явление, с таким я уже сталкивался…

Ванесса мрачно насупилась. Ей почему-то вспомнился школьный учитель химии, мистер Стронг. Вот уж был зануда, каких поискать…

— А если тебя очередью?! - повысила голос девушка, выпуская град пуль.

Мурок резко надавил клавишу синтезатора. Прямо из его рукавов выпорхнула настоящая туча… каких-то существ. Пара слюдянистых крылышек, изогнутое жало крючком и куча мелких когтей — больше ничего.

С душераздирающим писком они заметались перед хозяином, прикрывая его живым щитом. Крохотные твари разлетаются в клочья, падают десятками трупов, но продолжают бесстрашно ловить каждую пулю. И они даже не думают заканчиваться — повинуясь приказу, с потолка несутся целые легионы этих крылатых чудовищ!

Ванесса попятилась, не прекращая стрелять. Теперь уже не в Мурока — в его гомункулов. В ушах завяз этот тонкий писк, перед глазами все мельтешит…

— Мои милые детки очень проголодались, — мягко улыбнулся Мурок, легонько касаясь клавиш синтезатора. — Видишь, какие они милые? Глазок у них нет совсем — они ориентируются с помощью эхолокации. Слух — вот их основное чувство.

Ванесса споткнулась, едва удерживаясь от падения. Дыхание сбивается. Она не успевает отстреливаться от такой тьмы! Крохотные твари уже рвут когтями одежду, волосы, кожу… боль, острая боль вспыхивает по всему телу с неистовой частотой!

Резкая вспышка! Вон страшно закричала, роняя пистолет и повалилась на пол. По лицу течет кровь, голова пульсирует, колотясь об пол в невольной судороге.

Глаз! Всхлипывая от нестерпимой боли, Ванесса осознала, что ей только что выкололи правый глаз! Тело окатило холодной волной, в кожу словно бы вонзился миллион игл разом. Еще немного, и сознание просто померкнет.

Но тут летучие гомункулы вдруг отступили, повиснув в воздухе пищащим облаком. Омрачившегося рассудка Ванессы достигла новая мелодия. Мурок Вивисектор отозвал своих монстров.

— Боже, мне нужен врач!… - чуть слышно простонала девушка, зажимая изуродованную глазницу.

— А я как раз врач! — оживился Мурок. — Медбрат, доставьте мне пациента!

Послышалось невнятное гуркотание. Дэвкаци, которого Ванесса все это время принимала за чучело, шевельнулся и молча зашагал, протягивая длиннющие руки.

На сопротивление сил уже не осталось. Уродливый кадавр поднял девушку на руки — очень бережно, надо сказать! — и отнес к хозяину.

Тот задумчиво оттопырил нижнюю губу, глядя на трясущуюся всем телом Ванессу. Вздохнул и достал из кармана шприц с серебристой жидкостью.

— Терпение, деточка, — ласково улыбнулся колдун, вонзая иглу в плечо девушке. — Кровотечение сейчас остановится, а болезненные ощущения ослабнут. Чувствуешь?…

Ванесса затихла. Действительно, все тело словно погрузили в прохладную ванну — боль не то чтобы исчезла, но как бы отошла временно в сторону. В голове просветлело, конечности снова начали двигаться свободно.

— Ну вот, ну вот… — пропел Мурок, надевая на лицо хирургическую маску. — Уже почти не болит, правда ведь? Не волнуйся, больной уходит от меня либо здоровым, либо мертвым — иначе никак. Медбрат, закрепите пациента на столе и подготовьте анестезию!

На какой-то миг у Ванессы вспыхнула надежда, что этот колдун-хирург вознамерился исправить то, что сам же и натворил. Разумеется, такой медик с легкостью восстановит выколотый глаз…

— Приступаем к сеансу аутопсии! — провозгласил Мурок Вивисектор.

Надежда померкла.

Огромный кадавр равнодушно поволок Ванессу к операционному столу. Та кое-как утерла кровь с уцелевшего глаза и впервые взглянула в лицо гиганта более внимательно. Это дэвкаци, вне всяких сомнений… точнее, это когда-то был дэвкаци. Теперь же это кадавр — кадавр, при создании которого за основу был взят труп какого-то могучего молотобойца.

По-латыни «cadaver» как раз и означает «труп». Однако к нежити кадавры не принадлежат. У этого «медбрата» теплая кожа и отчетливо слышится дыхание. Трупообразна только внешность — все-таки на свет он появился усилиями не акушера, но хирурга…

Но поскольку это не нежить, он должен чувствовать боль. Возможно, слабее, чем человек… но все же должен.

Рука медленно поползла вниз. К ножнам, закрепленным на поясе. Кадавр поднес ее к столу… и в воздухе сверкнула блестящая сталь!

Вот когда Ванесса с благодарностью вспомнила старшего литейщика Огненной Горы. Кинжал, выкованный Юрраном Никелем, оказался воистину превосходен. Он с легкостью вошел в огрубелую кожу кадавра, пронзив предплечье насквозь.

— О-ор… — невнятно выдавил из себя монстр.

Этот звук явно был вызван неожиданностью, а не болью. Но хватка ослабла. С грацией ошпаренной кошки Ванесса вывернулась из гигантских ручищ и дико метнулась к пистолету.

— Деточка, но это же бесполезно… — поморщился Мурок, касаясь клавиши синтезатора.

В воздухе одновременно прозвучали мелодичный звук и грохот выстрела… а потом остался только звук. Но уже совсем не мелодичный.

Мурок Вивисектор оцепенело повернул голову. Его синтезатор, его дивный колдовской синтезатор для управления гомункулами… пробит пулей!!!

Ванесса спустила курок еще и еще раз. Целясь все туда же — в эту проклятую шарманку!

Четвертого выстрела она сделать уже не смогла. Пришедший в себя кадавр наступил девушке на руку, ногой отбрасывая пистолет подальше.

— Боже, что за какофония… — застонала Ванесса, зажимая уши.

Поврежденный синтезатор воет, как корабельная сирена. Мурок Вивисектор с побледневшим лицом дубасит по клавишам — все бесполезно. Колдовской агрегат безнадежно испорчен.

— Что ты наделала… — в ужасе прошептал Мурок, поднимая лицо кверху.

Как только зазвучал этот долгий протяжный звук, летучие гомункулы всполошились, принялись метаться. Писк все усиливается — вой сирены раздражает этих тварей, заставляет испытывать ужасный дискомфорт.

Мурок тихо завыл и принялся долбить синтезатор ножом. Увы, музыкальный аппарат оказался весьма прочным.

А крохотные мозги гомункулов уже пришли в полное расстройство. Так чувствовал бы себя человек, которого без перерыва колотят током. Не смертельными, но болезненными разрядами.

— Что ты наделала?! - заорал Мурок, в гневе поворачиваясь к Ванессе. — Что ты… а-а-а-а-а-а!!!

Колдуну в щеку вонзилось ядовитое жало. Обезумевшие гомункулы ринулись в атаку, нападая на первое, что подвернулось — собственного хозяина.

Конечно, яд Муроку не страшен… но к первому гомункулу тут же присоединился другой. Острые когти принялись рвать кожу.

— У-у-у-у-у!… - завыл кадавр, кидаясь на помощь.

Огромные ручищи замахали мельничными крыльями. Но туча летающих тварей — не тот враг, которого одолеешь таким образом. Возбужденно пища, гомункулы облепили и «медбрата». Во все стороны брызнула водянистая жидкость, текущая в венах кадавра.

Ванесса брезгливо поморщилась, глядя на кровавую вакханалию. Кажется, там внутри Мурок Вивисектор что-то колдует, как-то обороняется… но он ведь и в самом деле врач, а не армейский колдун.

Вот и пусть лечится.

— Детки мои!… - послышался жалобный всхлип из кучи мельтешащих тварей. — Детки!… Детки-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и!!!

Ванесса затаилась, стараясь не издавать ни звука. Эти твари слепы, они ориентируются по звуку, как летучие мыши.

Замереть! Не дышать! Прикинуться мертвой! И молиться, чтобы на нее не обратили внимания.

Вот теперь потерять сознание было бы очень кстати…

Глава 24

Тяжело дыша, Креол поднялся еще на одну ступеньку. Здесь. Это должно быть здесь. Эфирные течения не обманывают — держи нос по ветру, и обязательно найдешь то, что ищешь.

Если, конечно, ищешь сильный магический источник.

Живот все еще саднит. Пришлось истратить заклятие Исцеления — иначе он и по лестнице бы не взобрался. Проклятая колдунья словно пронзила его несколькими копьями разом…

— Стой, чужак! — пробасили с верхнего пролета. — Дальше ни шагу!

Маг рассеянно поднял посох. Вот она — дверь, из-за которой так и тянет магией. Там должны быть сильнейшие из серых колдунов.

Но перед дверью стоят стражники. Два здоровяка — широкоплечие, толстопузые и похожие, как близнецы. Вооружены огромными дубинами на длинных рукоятях.

— Вы что, братья? — задал вопрос в лоб Креол.

— Да, родные! — одновременно кивнули великаны. — Мы — братья-близнецы, Толстожоп и Жирножоп!

— Это вас мама так назвала? — приподнял брови Креол. Он бы заподозрил, что над ним насмехаются, но в ауре стражников не видно всплесков лжи — имена самые настоящие. — Вы, как я вижу, не колдуны…

— Нет, мы телохранители владыки Бестельглосуда! — опять хором сказали Толстожоп и Жирножоп. — Но мы сильнее многих колдунов, чужак! Владыка Бестельглосуд позаботился о том, чтобы сделать нас непобедимыми! Наша кожа прочнее гранита, а дубины отлиты из чистого свинца!

Креол присвистнул. Да уж, чтобы размахивать такими тяжеленными штуковинами, нужно обладать громадной силой. Похоже, эти ребятки даже покрепче Индрака…

— А что еще? — на всякий случай спросил он. — Как еще вас… улучшили?

— Сила и выносливость мамонтов! — хором ответили близнецы. — Разве этого мало?!

— Для меня — маловато, — растянул губы в улыбке Креол.

Молнии ударили с обеих рук разом. Страшные извилистые электроразряды охватили телохранителей Бестельглосуда — те закричали, забились в судорогах, роняя дубины. Каменный пол содрогнулся, во все стороны побежали трещины — эти свинцовые громадины и в самом деле колоссально тяжелы.

Через несколько секунд молнии исчезли. Толстожоп и Жирножоп повалились на пол, вновь заставив его содрогаться. Креол насмешливо хмыкнул, проходя между ними.

Может, кого другого эти двое и остановили бы, но уж точно не архимага…

Дверь Креол распахнул ногой. И на него уставились три пары глаз. Обладатель четвертой сидит в уголке, таращась на стену и ковыряя в носу. Видимо, какой-то прислужник — колдовского плаща нет, одет в белое.

Появление Креола явно не стало сюрпризом. Ни в одном из взглядов нет и капли удивления. Астарон Ледяной смотрит с холодным безразличием, Яджун Испепелитель — с жадностью и предвкушением, Бестельглосуд Хаос — насмешливо, хотя и чуточку опасливо.

Креол криво усмехнулся. Так вот он какой — зал Совета Двенадцати. Ничего особенного. Главный зал башни ковенанта был побольше.

Хотя здесь, конечно, всего лишь временный вариант — в Промонцери Царука колдуны заседают с большим удобством… наверное.

Тем не менее, комната в форме двенадцатигранника достаточно просторна. Стол и кресла сдвинуты к стенам, большое окно распахнуто настежь. Креол покосился в ту сторону — да, даже ставни из адамантия.

Подстраховались…

— Вас что, всего трое?! - выдохнул Креол, сплевывая кровавую мокроту. — Ну давайте, нападайте все сразу!

Колдуны переглянулись с легкой иронией. В головах одна и та же мысль — и на что же этот чужак рассчитывает? Судя по ауре, он превосходит каждого из них поодиночке, но втроем… втроем Бестельглосуд, Яджун и Астарон всыплют Креолу по первое число. Они сейчас в отличном состоянии, а противник устал, выдохся, истратил немалый процент маны, да еще и ранен.

Бестельглосуд Хаос вообще даже не шевельнулся. Глава Совета Двенадцати сидит в глубоком кресле, кутаясь в плащ. Надвинул на глаза капюшон, опирается на кипарисовый посох.

Зато двое других — еще как шевельнулись. Яджун Испепелитель и Астарон Ледяной молча шагнули вперед, заходя слева и справа. Креол настороженно замер, готовый активировать сразу шесть разных заклятий — в зависимости от действий противника.

Кто ударит первым? Каков будет первый ход?

— Турсея выяснила, что твое имя Креол, и ты родился в некой стране под названием Шумер, — негромко произнес Бестельглосуд. — Мы получили довольно много полезной информации от пленного закатонца. Однако кое-чего он не сказал — похоже, не знал и сам. Твое прозвище.

— Прозвище? — не понял Креол.

— Да. Колдовское прозвище. Колдун без прозвища — не колдун.

— Я маг!!! - тут же вскипел Креол.

— Мак?… - не разобрал Бестельглосуд. — Цветок?… Это прозвище — Креол Мак?…

— Я не… — сдавленно процедил Креол, но тут же махнул рукой, — …хотя ладно. Все равно я вас сейчас убью, так что какая разница… Прозвище, говоришь?… Можете называть меня Креол Разрушитель.

— О… — одними губами улыбнулся Бестельглосуд. — Ну что ж, это звучное прозвище…

Глава Совета Двенадцати не стал говорить, в каком шоке был после получения доклада Турсеи. Креол! Услышав это имя из уст главы отдела внутренних расследований, Бестельглосуд целую минуту сидел неподвижно, глупо пялясь в никуда. Разумеется, Носящий Желтую Маску мог говорить о каком-то другом Креоле… но кто поверит в такое совпадение?!

Уж точно не Бестельглосуд Хаос.

Несомненно, этот Креол — тот самый Креол, которого Лэнг прочил на его место. Просто должен быть тем самым. Такой же ставленник демонов, как Астрамарий — не то слуга, не то наемник, не то просто сочувствующий…

Только, судя по всему, еще более строптивый.

Но что же все это должно означать? Лэнг ведет двойную игру? Избавляется от собственных союзников, как только те перестанут быть нужными? Или свою игру ведет как раз этот Креол Разрушитель?

Чей он враг? Серой Земли? Лэнга? Обоих сразу?

Вопросы, вопросы, и ни одного ответа… Кое-какую информацию дал закатонец, но можно ли на нее полагаться? Умный колдун никогда не говорит всей правды даже лучшим друзьям — чтобы враги уж точно ничего не пронюхали.

— Ты миновал моих телохранителей в считанные секунды, — проговорил Бестельглосуд. — Значит, ты серьезный противник. Но мы ждали тебя и приготовились. Хотя, должен признать, не ожидали, что ты так нагло заявишься прямо сюда. Ты уверен, что такая стратегия мудра?

— Архимаг не убегает и не прячется, — холодно ответил Креол, с хрустом сгибая ладонь. — Я сражаюсь открыто, не скрывая ни лица, ни имени.

— Храбро, храбро. Но глупо. Как видишь, у нас тут численное преимущество…

— Да уж, преимущество! — фыркнул Креол. — Три крысы против одного льва! Хватит болтать — начинайте…

Слова замерли на губах. Яджун и Астарон одновременно выбросили ладони, активируя одно заклинание, общее… и Креол утонул в бушующем хаосе!

— Пиромантия и криомантия противоположны по своей сути, — спокойно произнес Бестельглосуд. — Сильный колдун может овладеть ими обеими — однако еще никому не удавалось достичь в обеих сразу высшего совершенства. Но если объединить сильнейшего пироманта и сильнейшего криоманта, то можно сотворить воистину грандиозную мощь, способную сокрушить даже несокрушимых. Это парное заклятие, и называется оно — Песнь Льда и Пламени!

Креол заскрежетал зубами. Он почти ничего не услышал из сказанного. Сейчас заботит только одно — удержаться! Удержать защиту! Доспех Стихий полностью блокирует даже эту страшную атаку, но с бешеной скоростью высасывает силы! Надолго его не хватит!

Сейчас Креол в самом сердце шара из клокочущего… чего?! Как назвать эту кошмарную субстанцию, рожденную из соединения несоединимого, из синтеза непереносимых мороза и жара?! Точно два хтонических чудовища схлестнулись в смертельном бою — а Креол точно посередине! С одной стороны — температура звездного протуберанца, с другой — почти абсолютный ноль!

Огонь и лед стремятся уничтожить друг друга — но сперва они уничтожат того, кто оказался меж их яростями!

Сквозь бурлящий хаос видны лица колдунов — побагровевшая рожа пироманта и побледневшая физиономия криоманта. Защитное поле трещит и прогибается под страшным напором — еще чуть-чуть, и лопнет, рассыплется. Мана утекает бурным потоком — Креол бросил все силы на оборону и не может даже сойти с места.

Атаковать посохом?… Нет, слишком рискованно. Сейчас посох — часть хозяина, и тоже защищен магическим полем. Но если выпустить его из рук… уцелеет ли обсидиановый артефакт в этом шторме?

На шее вздуваются вены, в глазах набухают кровяные прожилки. При таком напряжении маны хватит еще минут на десять. Перейти на Кокон Абсолютной Защиты?… Тогда, возможно, удастся продержаться дольше… на пару минут.

А потом он просто задохнется.

Вопрос в том, как долго подобный прессинг смогут поддерживать противники. Они ведь тоже должны вкладывать уйму сил…

Должны, несомненно. Но зато на их стороне два преимущества. Во-первых, оба занимаются именно тем, чему учились всю жизнь и для чего идеально приспособлены. Во-вторых, их двое — каждый берет на себя ровно половину работы… ровно половину?…

Креол сощурился, не ослабляя контроля над защитным полем. В голову пришла неожиданная мысль.

— Эй, вы! — насмешливо крикнул он. — А почему так неравномерно? Огненный бьет гораздо сильнее ледяного!

Яджун и Астарон переглянулись. Опустили глаза на собственные ладони, пышущие жаром и морозом. Перевели взгляды на ладони напарника.

— Халтуришь, Астарон? — сердито сощурился Яджун. — Опять ману экономишь, да?! Ты меня утомил уже своей экономией!

— Я не экономлю, — сквозь зубы процедил Астарон. — У меня активирована максимальная мощь.

— Значит, ты просто гораздо слабее его, — равнодушно пожал плечами Креол. — Ничего, со всяким бывает. Всегда так в жизни — один сильнее, другой слабее…

— Ничего подобного, я сильнее его! — повысил голос Астарон.

— Но ты бьешь слабее.

— Я бью сильнее!

— Ну мне же отсюда лучше видно, — хмыкнул Креол, с тревогой следя за собственным уровнем маны. — Пока у вас там такая разноголосица, можете и не мечтать меня одолеть. Сейчас просто дождусь, пока вы выдохнетесь…

— Астарон, что все это значит?! - заходили желваки на скулах Яджуна. — Как это понимать — как некомпетентность или как саботаж?!

— Что?…

— Спрошу прямым текстом! — рявкнул пиромант. — Ты слабосилок или предатель?!

Креол улыбнулся краешком губ. Атака заметно ослабела. Колдуны разозлились — сосредоточенность нарушилась, контроль над заклятием рассеялся. Они отвлеклись от главной задачи.

Теперь уже можно сбросить часть сил с обороны и атаковать самому… но, пожалуй, лучше еще чуточку подождать. Креол все-таки двадцать четыре года был Верховным Магом — ему ли не знать, как легко раздуть распрю между волшебниками?

Особенно если они и без того друг друга не переваривают…

— Ну что, так кто же из вас все-таки сильнее? — поинтересовался Креол. — Пиромант или криомант?…

— Я сильнее! — произнес Астарон, меряя Креола ледяным взглядом. — Я второй в Совете Двенадцати, а он только третий!

— Ничего подобного, ты не второй, а четвертый! — перебил его Яджун.

— Формально — да! Но мне было обещано, что после смерти Руахи я получу второе место!

— Обещано?… - фыркнул Яджун. — Я беру обещание назад! Я не собираюсь пропускать через свою голову такого слабосилка!

— Что?… - не поверил ушам Астарон. — Что ты только что сказал?…

— Что слышал! Я сам займу место матушки! А ты удовольствуйся третьим местом!

— Каким-каким местом?…

— Третьим! До трех считать умеешь?! Третье — это которое сразу после второго! Хотя для тебя и этого слишком много! Слепому же видно, что я намного сильнее тебя!

— Возьми свои слова назад, Яджун! — начал кипятиться Астарон. — Возьми сам, или я вобью их тебе в глотку!

— Даже не надейся, мороженый слабосилок!

— Ну все, ты меня разозлил!!! - бешено сжал кулаки Астарон.

Концентрация полностью исчезла. Песнь Льда и Пламени, потерявшая одного из активаторов, слабенько взвизгнула и рассыпалась. Креол облегченно выдохнул — еще бы чуть-чуть…

— Смотри, что ты наделал, Астарон! — возвысил голос Бестельглосуд.

— Скажи это своему брату, владыка! — процедил сквозь зубы криомант.

— Яджун, прошу тебя!…

— Он давно нарывается! — зло прорычал пиромант. — Я долго терпел это заносчивое дерьмо — терпел только ради тебя, брат! — но больше не намерен!

— Прекратите немедленно! — с тревогой воскликнул Бестельглосуд. — Вас же просто спровоцировали, неужели не понимаете?!

Его не услышали. Перебраниваясь все громче и громче, Яджун и Астарон уже не замечают никого и ничего. Креол презрительно улыбнулся. Судя по всему, эти двое вот-вот… ага!

Астарон резко взмахнул рукой. Воздух похолодел, заклубился снежинками — и на каменном полу во весь рост встал ледяной элементаль. Замораживающий одним своим видом, гигант шумно шагнул к Яджуну, рассыпая во все стороны льдинки.

— Ты так и не понял?! - осклабился Яджун, приставляя ко рту кулак. — Огонь сильнее льда!!!

Великий пиромант выдохнул мощный язык пламени. С бушующим ревом оно охватило ледяного великана, в несколько секунд обращая того лужей теплой воды.

Но элементаль оказался лишь отвлекающей атакой. Сквозь клубящийся пар пролетела смутная фигура — Астарон ринулся на противника, вырастив из ладони длинный ледяной меч с зазубринами. Яджун в мгновение ока выбросил аналогичный меч, но огненный. Клинок пламени и клинок мороза столкнулись со звенящим шипением. Колдуны сдавленно зарычали, взирая друг на друга в небывалом бешенстве.

— Я тебе докажу, что всего сильнее лед! — процедил сквозь зубы Астарон. — Лед, а не огонь!

— Попробуй, снеговичок! — оскалился Яджун.

Бестельглосуд Хаос застонал, пряча лицо в ладонях. Ну вот что ему делать с этими двоими — шарахнуть парочкой молний? Из-за их неурядиц развалился такой великолепный, практически стопроцентный план уничтожения врага…

Креол растянул губы в улыбке. Ожесточенно фехтуя, Яджун и Астарон больше ни на кого не обращают внимания. Астарон резко мотнул головой — по полу протянулась длинная ледовая дорожка. Яджун заскользил, взмахнул руками, теряя равновесие… и шарахнул страшным столбом огня. Астарон в последний миг отклонился — пламенный таран сокрушил часть стены, обнажив соседнюю комнату и коридор.

Обмениваясь заклятиями и оскорблениями, колдуны постепенно сместились туда, совсем исчезая из видимости.

— Ну, теперь у них есть, чем заняться, — удовлетворенно кивнул Креол, растирая ладони.

— Да, печальное зрелище… — грустно согласился Бестельглосуд. — До чего же трудно заставить подчиненных работать в команде…

— Невероятно трудно, — подтвердил Креол. — В любой момент может дойти до междоусобицы.

— Причем обычно — в самый неподходящий момент.

— И плевать им на все — пусть хоть земля горит под ногами!

— Конечно — им ведь срочно нужно выяснить, у кого фаллос длиннее!

Верховный Маг Шумера и глава Совета Двенадцати посмотрели друг на друга с некоторой симпатией. Приятно, когда есть кто-то, хорошо понимающий, каково тебе приходится.

— Ладно, бегать я за ними не собираюсь, — вздохнул Бестельглосуд, сжимая кипарисовый посох. — Давай закончим один на один.

— Давно пора, — поднял обсидиановый посох Креол.

Бестельглосуд Хаос чуть сощурился. Противник делает вид, что ему все нипочем — но на самом деле положение у него не ахти. Песнь Льда и Пламени не уничтожила его, но заставила растратить королевскую долю маны. Трудно сказать точно, сколько сил осталось у этого Креола Разрушителя… но вряд ли достаточно, чтобы одолеть первого колдуна Серой Земли.

Креол не стал тратить времени даром. Маны действительно осталось всего ничего. Затяжной бой не выдержать. Значит, Золотой Меч не годится. Да и судя по оплывшей фигуре, Бестельглосуд не из тех, кто любит магическую рукопашную. Просто не позволит подойти вплотную. И наверняка отлично защищен, раз сидит так спокойно. Значит, надо рискнуть и закончить дело одним-единственным ударом…

Всепожирающее Копье. Креол приберег одно специально для главы Совета. Неважно, чему там Бестельглосуд Хаос вверил свою безопасность — Всепожирающее Копье разрушит любой магический доспех. Перед ним устоит Личная Защита — но серые этого заклятия не знают. Устоит и Кокон Абсолютной Защиты — но если Бестельглосуд его применит, то автоматически проиграет. Абсолютная Защита коварна, у нее есть серьезные уязвимости. В свое время именно она погубила архимага Эскетинга.

Правда, есть еще и то отражающее заклятие… Тивилдорм сказал, что оно называется Зеркалом Скарпа. Крайне мощная штука. Но и доступна она только лучшим колдунам-боевикам, вроде Ригеллиона Одноглазого.

Бестельглосуд Хаос в их число не входит.

— Умри!!! - прорычал Креол спустя сотую долю секунды. Именно столько ему понадобилось, чтобы все обдумать и принять решение.

Мощный магический импульс. Почти невидимый — лишь воздух чуть заметно задрожал, пропуская Всепожирающее Копье. Сейчас колдуна в кресле раздавит, сплющит, размечет в клочья…

Пшик. Легкий всасывающий звук — так последние капли воды утекают в сливное отверстие. И сверхмощное заклятие просто перестало существовать.

Креол едва сдержался, чтобы не начать грязно ругаться. Над головой Бестельглосуда Хаоса засветился призрачный зеленоватый шар.

Сфера Жажды.

Именно она выпила Всепожирающее Копье. Втянула в себя, словно стакан воды. Сразу видно, какую бездну маны вложил Креол в свое заклятие — Сфера Жажды раздулась, как обожравшаяся акула. Мягкое мерцание усилилось так, что стало больно глазам.

— Вот так, — удовлетворенно подытожил Бестельглосуд, складывая руки на животе. — А ты думал, я случайно стал первым в Совете Двенадцати? Нет, дорогой коллега, могу заверить — один на один меня не одолел бы даже Ригеллион Одноглазый. Так что не особо гордись, что победил его. Я сделал бы то же самое гораздо быстрее.

Креол не произнес ни слова, продолжая сверлить взглядом Сферу Жажды. Проклятая штуковина! В родном Шумере не знали ничего похожего!

— Думаю, ты уже видел подобное раньше, — указал себе на макушку Бестельглосуд. — Ренегат Тивилдорм наверняка показывал. Его Сфера Жажды мощная, очень мощная… но моя еще мощнее. Говорю без ложной скромности. На редкость трудное заклятие — ты не представляешь, сколько лет я потратил, пока овладел им в совершенстве…

— Представляю… — проворчал Креол.

— Вот и хорошо, — откинулся в кресле Бестельглосуд. — Теперь понимаешь, почему я такой спокойный и расслабленный? Любое заклятие для меня просто пшик. А если вдруг припас пистоль или гранату — тоже не страшно, у меня найдутся и обычные доспехи. Я опасался только Хобокена с его мертвыми гренадерами… но их я здесь не вижу. И это радует.

Креол совсем почернел лицом. В голове стремительно проносятся варианты действий — и отбрасываются один за другим. Если бы он только знал, что Бестельглосуд Хаос владеет Сферой Жажды, да еще такой мощной…

А ведь Тивилдорм Призрак полагал, что среди серых его в этом не превосходит никто!

Атаковать посохом бесполезно. Адамантовое лезвие режет любые металлы, как мягкое масло — но против энергетического щита не сработает. Да и дадут ли возможность попробовать? Достаточно взглянуть на ауру, пылающую в навершии кипарисового посоха…

Одно неверное движение — и разразится смертельной лавиной.

— Мне интересно, как ты вообще осмелился сюда явиться, — снова заговорил Бестельглосуд. — Промонцери Альбра я построил своими руками, для себя! Мою Цитадель Хаоса! Здесь я всесилен!

Креол ничего не ответил, но внутренне не мог не признать правоты колдуна. Спору нет, вести сражение в крепости врага гораздо тяжелее, чем на нейтральной территории. Сами стены как будто давят, пытаются задушить. Заклятия даются заметно труднее, чем за пределами Промонцери Альбра.

На то она и колдовская цитадель. Дворец Шахшанор тоже придавал хозяину дополнительные силы.

— Хотя должен признаться, я не слишком склонен к сражениям, — лениво зевнул Бестельглосуд. — Бегать, суетиться, швырять друг в друга всякую гадость… Право же, эта возня недостойна уважающего себя колдуна.

— Что-о-о?… - не сдержал удивления Креол.

Буквально глаза полезли на лоб — это же надо было такое ляпнуть!

— Я вижу, вижу — ты моего мнения не разделяешь, — отмахнулся Бестельглосуд. — Я и не настаиваю.

— Да нет, я могу тебя понять… — задумчиво кивнул Креол.

— Можешь? — удивился Бестельглосуд.

— Да. Только не хочу.

— Ладно, как скажешь. Мне тоже не хочется тратить время на споры. Бол, подойди-ка!…

— Э-э?… - послышалось из дальнего угла.

До этого момента Креол вовсе не обращал внимания на скрючившуюся фигурку в белом плаще. Рядовые колдуны носят одеяния семи цветов радуги, а члены Совета Двенадцати — серые. Никаких белых плащей нет. Аура тоже не вызывает опасений — духовный узор совсем простенький, даже примитивный. Такой бывает у детей лет четырех…

Хотя нет, что-то неправильно. Креол вгляделся пристальнее — и непонимающе нахмурился. Превосходный чтец аур, на сей раз он не на шутку озадачился.

— Что-то не сходится… — задумался он.

— Да, весьма противоречивая картина, — понял его с полуслова Бестельглосуд. — Перед тобой один из самых необычных колдунов Серой Земли…

— Так он все-таки колдун?… - смутился Креол.

— А, так ты не слышал о белых плащах! — снова догадался Бестельглосуд. — Их носят колдуны, не учтенные обычной табелью рангов. Как правило, это те, кто не заканчивал гимнасий, а обучался другим путем. Сейчас увидишь.

Креол не произнес ни слова. Глаза не отрываются от странного колдуна, медленно бредущего к главе Совета. Этот человечек и внешне выделяется из толпы — очень низенький, мешкообразный, обритый наголо. Рот полуоткрыт, по нижней губе стекает капелька слюны, на верхней — засохла отвратного вида козявка.

— Ы-ы?… - произнес коротышка, искательно глядя на Бестельглосуда.

— Хочешь конфетку, малыш? — ласково погладил бритую макушку тот.

— Ка-фет-ку?… - захлопал глазами нелепый колдунишка.

Бестельглосуд выудил из кармана длинный полосатый леденец на палочке и протянул ее странному человечку. Тот схватил угощение обеими руками, запихал в рот и принялся жадно чмокать.

— Ты что-нибудь слышал о Гайаване Катаклизме, коллега? — задумчиво спросил Бестельглосуд.

— Нет, — коротко ответил Креол.

— М-да?… Ну, не буду вдаваться в подробности — просто скажу, что он тоже был весьма и весьма необычным колдуном… Феноменально сильным, но совершенно не способным эту силу контролировать. А это его сын — Бол Малыш. Он унаследовал отцовскую мощь, но — к великому моему сожалению! — родился слабоумным. И помочь ему так и не удалось. Конечно, он не мог заниматься в нормальном гимнасии, но кое-каким трюкам его все же удалось выучить, так что колдовской плащ он носит по праву…

Креол не поверил ушам. Слабоумный колдун?! До этой минуты он полагал, что такое вообще не может существовать. Вот сумасшедший — дело другое, психические отклонения среди магов встречаются даже чаще, чем среди обычных людей. Издержки профессии — нелегко сохранить здравый рассудок, постоянно занимаясь… тем, чем обычно занимаются маги.

Но слабоумный?! Невероятно, поистине невероятно. Чтобы скорбный разумом смог приобщиться к Искусству, его способности должны быть просто исключительными…

— Кафетка кончилась, — грустно вынул изо рта обслюнявленную палочку Бол.

— Бол, послушай-ка, ты видишь этого дядю? — указал на Креола Бестельглосуд.

— Да-а…

— Этот дядя — плохой.

— Пля-хой?… - без особого интереса взглянул туда слабоумный колдун.

— Очень, очень плохой.

— Правда, что ли?… - сунул палец в нос Бол.

— Правда, правда. Ты можешь меня выручить, Бол?

— …чём?… - невнятно пробубнил дурачок.

— Послушай, Бол, если побьешь плохого дядю, я дам тебе еще конфетку. Хочешь?…

— Хачу! — часто закивал Бол.

— Ну вот и договорились, — откинулся в кресле Бестельглосуд.

Креол поднял посох. Кулаки Бола медленно сжимаются, совершенно детские глаза загораются нешуточной злобой.

Этот слабый разум не в состоянии вместить много информации. Креол — плохой. И если его побить, Бол получит еще одну конфетку.

Больше ничего знать не нужно.

— Кафетка!!! - брызнул слюной Бол, взмахивая кулаками.

Звенящая боль! Креола отшвырнуло назад, словно по лицу врезали невидимым молотом. Голова шатнулась, из окровавленного рта вылетел зуб.

Постанывая, маг с трудом поднялся на ноги. Хороший удар. Простой, бесхитростный, но очень мощный. Это азбучные основы телекинеза — магический толчок чего-то, находящегося в прямой видимости. Активируется резким выбросом руки и доступен даже начинающим. Шамшуддин овладел таким еще мальчишкой.

— Кафетка!!! - снова взревел Бол, продолжая молотить воздух.

Креол коротким взмахом выставил Воздушный Щит. Теперь пусть этот кретин дубасит, сколько угодно. А на нем самом никаких защит — хватит обычной Огненной Стрелы…

— Нет-нет, так нечестно! — ядовито улыбнулся Бестельглосуд, прищелкивая пальцами.

Креол сдавленно зарычал. Брошенная Огненная Стрела улетучилась, даже не долетев до Бола. Из Воздушного Щита мана тоже утекает, всасывается в Сферу Жажды. Не так быстро, как с Огненной Стрелой — защитные заклятия стабильнее атакующих — но все равно утекает.

Всего несколько секунд… и Креол снова беззащитен.

И тут же страшный удар! Еще мощнее предыдущего! Креол отлетел, со всего размаху врезавшись в стену. Изо рта снова хлынула кровь, грудь пронзило резкой болью.

Похоже, сломано несколько ребер.

— Кафетка!… - довольно осклабился Бол. По подбородку потекла слюна.

— Хочешь конфетку, малыш?… - кое-как оперся на локоть Креол, вытаскивая из кармана пластинку «Орбит». — Смотри, что у меня есть!

— Кафетка?! - восторженно вскрикнул Бол, кидаясь к Креолу. — Дай!!!

— Бери!!! - бешено воскликнул маг, со всей силы шарахая молнией.

Ладонь главы Совета стиснула подлокотник. На сей раз Сфера Жажды не успела подстраховать Бола Малыша. Бедный дурачок подбежал слишком близко к противнику — и заклятие Молнии оказалось быстрее.

Бритый коротышка повалился набок, судорожно подергиваясь. Пухлая ручка в последнем усилии вытянулась к Креолу, все еще пытаясь дотянуться до вожделенной конфетки.

Держась за грудь, маг поднялся на ноги. Исцеляющих заклятий не осталось — нет возможности даже снять боль. Маны тоже почти не осталось. Хватит на два-три самых простейших заклинания, не более.

Но Бестельглосуд этого не знает. Подозревает, конечно, но полностью уверенным быть не может. А судя по тому, что Креол уже увидел, глава Совета Двенадцати — типичный перестраховщик. Осторожен почти до трусости. Нетрудно понять, почему не нападает сам — стережется, опасается неожиданной атаки.

Сфера Жажды — весьма надежная защита от чар, но все же далеко не абсолютная. Тивилдорм Призрак не сумел остановить ею огненный шар Яджуна Испепелителя — только ослабил в несколько раз. Знай Креол о наличии у врага этой Сферы — ударил бы не Всепожирающим Копьем, а, скажем, Молотом Мардука. Думается, как раз отлично подошло бы — из Молота ману так легко не высосешь.

Но теперь на что-то столь мощное банально не хватает сил.

— Ну что, у тебя еще остались прислужники? — с нарочитой ленцой произнес Креол, поднимая посох. Пока что надо потянуть время — а там видно будет.

— Остались, — мягко улыбнулся Бестельглосуд, выуживая из кармана тонкий пергаментный свиток. — Должен признаться, я не думал, что до этого дойдет, но раз уж дошло… Увидь моего лучшего воина, Креол Разрушитель!

Свиток размотался в долю секунды. Перед Креолом промелькнули слова древнего колдовского языка. В воздухе вспыхнуло зеркало — матово-черное, с плывущими разводами. Креол отразился в нем, изображение поплыло, раздвоилось…

А потом из зеркала вышел человек. Высокого роста, смуглый, сероглазый, с черными волосами, затянутыми в хвост. В руке — длинный обсидиановый посох.

— Доппель?… - нахмурился Креол. — Нет, не доппель…

Аура этого существа не имеет ничего общего с той мыльной пленкой, что обладают доппели. Однако и на родную ауру Креола совсем не похоже. Конечно, он ее никогда не видел — но этого и не требуется. Подобного рисунка просто не может быть в ауре человека.

— Конечно же, не доппель, — подтвердил Бестельглосуд. — Это называется Двойник Хаоса. Он в абсолютной точности повторяет своего противника — внешность, характер, умения, способности… Правда, он в лучшей форме, чем ты — видишь, никаких ран, никакой усталости. Единственное отличие — он не может говорить. Но колдовать ему это не мешает нисколько, не сомневайся.

— Хм-м-м… — погладил подбородок Креол, с видимым интересом рассматривая свое отражение.

Двойник Хаоса пока не атакует — ждет приказа хозяина. А тот не спешит отдать приказ — тоже смотрит на свое творение с немалой гордостью, ждет реакции единственного зрителя.

— Ну, ну, что скажешь? — не выдержал Бестельглосуд.

— Так он умеет все, что умею я? — задумчиво произнес Креол.

— Именно! Это твоя абсолютно точная копия! Сможешь ли ты победить самого себя?

— Совершенно точная?… - выпятил губу Креол.

— До последней детали!

— Нет, не верю, — лениво помотал головой маг.

— Что?! Как это — не веришь?! - поразился Бестельглосуд. — Сам не видишь?!

— Ну, просто скопировать внешность сможет даже подмастерье… — пожал плечами Креол. — Но я продам душу Лэнгу во второй раз, если эта штуковина сумеет совершить какое-нибудь из моих лучших заклятий.

— Заказывай! — широким жестом обвел пространство Бестельглосуд. — Назови любое! Я докажу, что мое творение совершенно!

— Ну хорошо… — задумался Креол. — Как насчет Последнего Часа?

— А что это за заклятие? — насторожился Бестельглосуд.

Что если этот Креол Разрушитель задумал обманом запустить какую-нибудь тяжелую бомбу? Уничтожить главу Совета вместе с собой? Сам Бестельглосуд на такое никогда бы не пошел — но не все же так разумны, как он. На свете немало драчливых идиотов, совершенно не ценящих собственную жизнь.

— Пустяк, просто для проверки, — пожал плечами Креол. — Заставляет человека увидеть собственную смерть.

— Предсказание будущего? — приподнял бровь Бестельглосуд.

— Да нет, всего лишь иллюзия. Фокус.

— Он говорит правду? — повернулся к Двойнику Хаоса колдун.

Тот кивнул.

— Ладно, тогда сделай.

Двойник Хаоса резко крутанул шеей, посылая в Креола ментальный импульс. Маг невольно содрогнулся — перед глазами промелькнула на редкость неприятная картина. Ужас. Боль. Мрак. На какое-то мгновение он вновь пережил то, что уже испытывал однажды — смерть.

— Ну что, теперь веришь? — ухмыльнулся Бестельглосуд.

— Нет, пока еще нет. Последний Час — это мелочь, просто для проверки. А вот как насчет… Медной Пыли?

— А это что такое?

— Трансформирующее заклятие. Превращает любой металл в медь.

— Это правда?

Двойник Хаоса снова кивнул.

— Тогда делай. Можно с вон тем подсвечником.

Через несколько секунд бронзовый подсвечник стал медным. Бестельглосуд и Двойник Хаоса уставились на Креола в ожидании.

— Ну, это уже лучше… — признал Креол. — Но все равно слишком легко. А вот как насчет… Диадемы Воли?

— Ты лучше сразу объясняй — что ты такое заказываешь. Откуда мне знать ваши названия?

— Диадема Воли создает вокруг головы зеркальную иллюзию, в которой отражаются все мысли мага, — терпеливо объяснил Креол. — Я о чем-нибудь подумаю — и это сразу станет всем видно.

— Интересный фокус… — хмыкнул Бестельглосуд. — Он говорит правду?

Двойник Хаоса кивнул.

— Хорошо, делай. И это в последний раз — потом убьешь его, понял?

Кажется, Двойник Хаоса хотел что-то сказать. Хотел, но не стал. Точнее, не смог. Он просто еще раз кивнул и принялся менять магические печати, сплетая сложное заклинание.

Бестельглосуд с интересом уставился на него, ожидая, когда появится отражение мыслей. Но тут… Двойник Хаоса вдруг скрючился в три погибели и открыл рот в беззвучном крике. По губе стекла тонкая струйка крови.

Выпрямившись мигом спустя, копия Креола забилась в судорогах, заметалась по залу, кожу охватило голубоватое пламя.

— Что происходит?! - схватился за посох Бестельглосуд. — Где это твое зеркало мыслей?!

— Все правильно, — лениво пожал плечами Креол. — Он же мой точный двойник, ты сам сказал.

— Вот именно — абсолютно точный! Почему же эта твоя Диадема у него не получилась?!

— Да просто у меня она тоже никогда не получалась. Дурацкое заклинание.

Ударившись очередной раз об стену, Двойник Хаоса встретился с кулаком Креола. Маг не стал особо мудрствовать, просто залепив своей копии хорошую оплеуху. Двойник отлетел назад, покачнулся, оказавшись возле распахнутого окна.

Креол прыгнул следом, с разлету ударяя посохом. На миг потяжелевшее навершие со страшной силой врезалось в искаженное агонией лицо. Корчащийся Двойник Хаоса не удержал равновесия, перевалился через подоконник и полетел в пропасть.

Глядя на это, Бестельглосуд Хаос невольно принялся тоненько хихикать.

— Покойся с миром, — печально выглянул в окно Креол. — Ты был сильнейшим, умнейшим и красивейшим из всех моих противников.

Бестельглосуд Хаос наконец отсмеялся. Улыбнулся усталой улыбкой, поднял посох и произнес:

— Ладно… Вижу, мне все же придется самому замарать руки. Прощай, Креол Разрушитель.

Глава 25

Кипарисовый посох на какой-то миг замер в воздухе. Креол хрустнул шеей, замирая в позе тигра, готовящегося к броску. Что-что, а подыхать без сопротивления он не станет — если повезет, утащит с собой в Кур и проклятого колдуна.

Но тут взгляд Бестельглосуда чуть сместился. В нем отразился нешуточный гнев. Креол повернул голову — через пролом в стене перешагивает тот бледный криомант с длинным подбородком… как же его?…

— Астарон… — потерянно прошептал Бестельглосуд. — А где мой брат?… где мой брат?!! Если ты его…

— Еще жив, — равнодушно произнес Астарон Ледяной. — Кажется.

— Кажется?!

— Низ’ргнат его немного порвал, — криво усмехнулся Астарон. — Ничего, Мурок и не такое склеивал.

При виде Астарона Креол досадливо поморщился. Криомант явно выдержал тяжелый бой — одежда обгорела, волосы подпалены, на лице ожоги — но по-настоящему серьезных повреждений не заметно. Скорее всего, большую часть маны он растратил, однако Креолу это сейчас безразлично…

А следом за Астароном в зал вошел еще некто здоровенный, багровокожий, с огромными рогами. Судя по ауре — демон, но не чистопородный. Искусственного происхождения. Демонологи Шумера в свое время тоже экспериментировали с подобными тварями — сливая в единое целое человека и демона. Чудовище почти всегда получалось полубезумное, с раздвоением личности — и уж если выходило из-под контроля…

— Владыка Бестельглосуд, я в недоумении, — холодно произнес Астарон. — Я отсутствовал довольно долгое время. Однако здесь совершенно ничего не изменилось. Единственное отличие… — брезгливый взгляд упал на мертвого Бола Малыша, — …в том, что это карикатурное подобие колдуна наконец-то сдохло. И это все, чего сумел добиться первый в Совете Двенадцати?

— Ну, я… — замялся Бестельглосуд Хаос.

— Низ’ргнат! — перебил его Астарон, указывая на Креола. — Убей его, сейчас же!

— Рра, хараир!… - неразборчиво рыкнул полудемон, надвигаясь на мага.

Креол растянул губы в улыбке, делая шаг назад. В ауре Низ’ргната отчетливо различается магическая печать. Порабощающее заклятие. С помощью таких демонологи подчиняют своих воинов и слуг.

Однако Креол ими никогда не пользовался — слишком опасно держать рядом чудовище, которое только и мечтает вцепиться в глотку хозяину. Никогда не знаешь, в какой момент чары вдруг развеются — в магии случается всякое, абсолютно безотказных заклятий пока никто не придумал…

К тому же эта печать наложена довольно неряшливо. Чувствуется любительщина. В современной Серой Земле запрещено Искусство подчинения демонов — Лэнг не заинтересован давать своим слугам столь опасные знания. Скорее всего, этому Астарон Ледяной учился самостоятельно, по старым книгам, оставшимся от предшественников.

Что ж, сейчас Креол продемонстрирует ему, чем отличается любитель от профессионала.

— Мардук Куриос! — провозгласил маг, вздымая посох. — Твоим именем и своим словом я теперь освобождаю сего демона от цепей железных и пут веревочных! Да будет так!

Низ’ргнат замер, как вкопанный. В глазах появился недобрый отблеск. Полудемон глухо зарычал и медленно повернулся к хозяину…

— Почему остановился, получеловек? — смерил его ледяным взглядом Астарон. — Ты не слышал приказа? Убить!

— Убить! — согласно кивнул Низ’ргнат, делая широкий шаг и замахиваясь когтистой лапищей. — Хоррохо! Убить!

— Ты что делаешь, отродье?! - отшатнулся назад Астарон, видя озверелый взгляд чудовища. — Как ты смеешь поднимать руку на хозяина?!

— Хараир боре не хараир!!! - метнулся вперед полудемон, хватая Астарона за горло. — Низ’ргнат сво-бо-ден!!!

Астарон закричал, забился в могучих ручищах собственного раба. Обессиленный, обезманенный в битве с Яджуном Испепелителем, он смог исторгнуть всего несколько слабеньких импульсов. Низ’ргнат взрыкнул от боли, но не прекратил сдавливать горло бывшего повелителя.

Креол удовлетворенно улыбнулся. Он предпочел бы не освобождать демона, а уничтожить, но на это банально не хватало маны. Да и магическая цепь погибла вместе с Лалассу — а без нее работать труднее…

Бестельглосуд Хаос поднял было посох… но заколебался. Взгляд скользнул по сжавшемуся пружиной Креолу. Неизвестно, что еще осталось у врага в запасе. Если сейчас отвлечься на полудемона Астарона, можно и самому подвергнуться нападению. Да и стоит ли выручать того, кто, вполне возможно, убил его, Бестельглосуда, родного брата?…

Так что Бестельглосуд Хаос даже не шелохнулся, продолжая оставаться сторонним наблюдателем.

Позвоночник громко хрустнул, и сдавленные хрипы сразу же смолкли. Низ’ргнат удовлетворенно рыкнул и развернулся, сжимая изуродованную голову. Обезглавленное тело Астарона повалилось на пол, измочаленную шею скрыли остатки плаща.

— Хоррохо! — осклабился Низ’ргнат, оглядывая зал. Его внимание привлек Креол. — Убить!

Маг поднял посох и попятился. Освобождая демона, он прекрасно понимал, что рассчитывать на благодарность по меньшей мере наивно. Не раз убеждался, как легко эти твари забывают добро.

Конечно, порой среди них попадаются и честные, даже благородные существа, но далеко не так часто, как считают всякие инфантильные. Для освобожденного демона не зазорно, а даже вполне естественно первым делом убить спасителя.

В их среде даже бытует поговорка — раз уж освободил, так заодно и накорми.

Однако Креол надеялся, что вначале Низ’ргнат набросится на Бестельглосуда. Победить не победит, но на какое-то время отвлечет, даст возможность ударить… или совершить тактическое отступление. Второе претит, но живой архимаг может вернуться с новыми силами и взять реванш.

Мертвый архимаг не может ничего.

— Убить!!! - проревел полудемон.

Креол молча вскинул посох, хлеща огненным бичом. Грудь Низ’ргната рассекла пылающая зарница. Бушующее пламя, сжатое до тончайшего клинка. Креол вложил в него все, что еще осталось.

Но этого не хватило. Раненый полудемон исступленно заревел, зажимая рану ладонью, и с быстротой молнии ринулся вперед. Свободная ладонь схватила Креола за горло — маг забился в удушающей хватке, чувствуя, как ноги отрываются от пола…

На кончиках пальцев вспыхнули и тут же погасли слабые огоньки. Посох изогнулся подобно змее и метнулся в Низ’ргната — но тот оказался еще быстрее. Рука, зажимавшая разрез, перехватила обсидиановую струю за мгновение до удара и сдавила мертвой хваткой. По груди и животу потекла темная кровь — рана снова открылась.

Бестельглосуд Хаос улыбнулся довольной улыбкой. Глядя, как бешено Низ’ргнат долбит Креола головой об стену, он остановил уже было начатое заклинание. Нет смысла спешить. У него предостаточно маны, чтобы убить любого из этих двоих — но не так-то просто подобрать заклятие, способное уничтожить колдуна и демона разом. Лучше подождать, пока один из них не сдохнет, а затем прикончить победителя. А заодно в точности убедиться — осталась ли мана у этого Креола Разрушителя.

Судя по его бессильным хрипам — ни капли не осталось.

Креол почувствовал, что теряет сознание. Шейные позвонки хрустят, угрожая в любой момент сломаться. В голове мутнеет, затылок раскалывается от страшной боли…

— …аш!… - донеслось откуда-то издалека. — …ррес!…

Резкий свист. Хлопок, как от лопнувшего шарика. И вслед за этим — мгновенное облегчение.

Тиски, уже почти сломавшие шею, разжались. Креол упал навзничь, кашляя кровью. Рука инстинктивно нашарила посох… но это уже не потребовалось.

Рядом повалились две половинки Низ’ргната.

— Держись, командир, прорвемся!!! - раздалось сверху. — Не таких прорывали!!!

Мутный взгляд зацепил невысокую жилистую фигуру, бурно крутящую катанами. Во все лицо расплывается синяк, но улыбка по-прежнему жизнерадостна.

Только вот идиотизма в ней стало еще больше.

— Логмир уже здесь, можно ни о чем не беспокоиться! — гордо объявил о себе герой Закатона. — У меня почему-то трещит башка, и я ни хаба не соображаю, но я уже привык! Меня батя часто по голове лупил! Кирпичом.

Креол моргнул и кое-как приподнялся, опираясь на локоть.

— Командир, ты как, еще не помер? — ухмыльнулся ему Логмир. — Это хорошо, а то неудобно бы получилось.

— Ты откуда здесь взялся? — чуть слышно выдавил из себя маг.

— Пришел, — невозмутимо пожал плечами Логмир. — Ногами. Правда, я не сюда собирался — я пожрать чего-нибудь искал. Но не нашел. Зато тебя нашел — тоже неплохо. Даже лучше, чем пожрать. А здесь я уже был… только уже не помню, когда. А который тут главный говнюк?

— Это я, наверное, — поднял руку Бестельглосуд Хаос. — Хотя не такой уж я и говнюк. А ты новый Служитель Турсеи?

— Он не Служитель, Служителей не так делают… — машинально прохрипел Креол.

— Мы сейчас о терминологии спорить будем? — приподнял брови Бестельглосуд. — Так или иначе, если он пришел в себя — значит, эта когтистая стерва отправилась кормить тварей Лэнга. Не могу сказать, что испытывал к ней симпатию, но работником она была отличным…

Воздух прорезало бешеным свистом. Бестельглосуд пошатнулся и шмякнулся на пол, изумленно глядя на оседающий пух. Промелькнувший Логмир за одну-единственную секунду нанес добрую дюжину ударов, превратив кресло в клочья, разрезав в нескольких местах серый плащ… но не причинив ни малейшего вреда его хозяину.

— Крепкий мужик попался, — задумчиво почесал голову Логмир, отлетая назад.

Бестельглосуд Хаос мягко улыбнулся, поднимаясь на ноги. Изрезанный в лоскутья плащ сполз с плеч… и Креол ахнул. Под одеждой колдуна оказались доспехи.

Адамантиевые.

Очень-очень тонкие, почти бумажной толщины. Под плащом их вообще не было видно. Но прочность фантастическая — катаны Логмира не оставили ни царапинки, ни щербинки.

Бестельглосуд усмехнулся, любуясь вытянувшимися лицами противников, и опустил забрало шлема. Креол только теперь обратил внимание, что за поясом у колдуна пистоль и серебряная шпага.

— Видите ли, я слегка опасался этих оживших мертвяков, на которых не действует колдовство, — послышалось из-под забрала. — Поэтому предпочел подстраховаться. Этот металл называется адамантием — он очень легкий, но невероятно прочный. Его не пробьет никто и ничто. А от колдовства меня защищает Сфера Жажды. Хотя синяки теперь останутся… — поморщился Бестельглосуд, растирая руку. — Обязательно было так сильно бить?

— Обязательно, — ответил Логмир, вновь взрываясь бешеным вихрем.

Бестельглосуд замер неподвижно, скрестив руки на груди. Его словно накрыло штормом клинков — но сиреневый металл выдержал все испытания.

Креол пожалел, что здесь Логмир, а не Индрак. В отличие от керефа, адамантий не обладает амортизирующими свойствами. Тяжеленный молот дэвкаци — или даже просто кулак! — превратит человека в желе и сквозь доспехи. Но легчайшие катаны Логмира причиняют лишь ушибы — они призваны полосовать врага на ленточки, а не крушить ему кости.

— Ну все, все, хватит! — с легким раздражением прищелкнул пальцами Бестельглосуд.

Логмира отшвырнуло прочь, словно им выстрелили из пушки. Но он тут же вскочил на ноги, качнулся взад-вперед с энергией сжатой пружины и громко чиркнул друг о друга катанами.

— Ну что, еще будешь пытаться меня разрубить? — насмешливо фыркнул колдун в доспехах.

— Буду! — ринулся вперед Логмир.

— Надоел! — уже с нешуточной злостью рявкнул Бестельглосуд, выбрасывая руку с посохом.

Заклятие Кипящей Радуги хлынуло широкой волной желто-серо-зеленого света. Расстояние слишком мало — даже невероятная скорость Логмира не поможет уклониться от этой атаки.

Но Логмир и не стал уклоняться. Напротив — резко затормозил, чуть не сжегши пятки об пол, и выставил перед собой перекрещенные катаны. Краткое мгновение!… и все исчезает в облаке колдовского дыма.

А потом дым рассеялся. И Бестельглосуд Хаос чуть слышно выругался — закатонец остался цел и невредим. Основной импульс пришелся по катанам — и артефакты, выкованные из метеоритного железа, приняли его и поглотили, спасши жизнь хозяину.

Но сами при этом рассыпались в пыль.

— Рарог!… Флейм!… - горестно возопил Логмир, глядя на повисшую в воздухе радугу. — Мои самые лучшие друзья!…

— Я бы на твоем месте побеспокоился о себе, — холодно произнес Бестельглосуд, вновь поднимая посох.

— Эй, колдун! — рявкнул Креол.

Бестельглосуд скучающе повернул голову. Тяжелораненый Креол все же сумел подняться на ноги и теперь замахивается посохом. Заостренный наконечник блестит на солнце.

— Я же сказал, этот металл ничем не проткнуть! — раздраженно напомнил Бестельглосуд, даже не пытаясь уклониться.

Посох свистнул в воздухе. И слова замерли на губах колдуна, сменившись кровью, потекшей по губам. Он пораженно опустил глаза — обсидиановая палка вошла до самого навершия, высунувшись из спины. Сердце пробито насквозь — обычный человек уже упал бы мертвым.

— Ничем, кроме адаманта!!! - одним прыжком метнулся к Бестельглосуду Креол. — Твоя душа…

— Пошел вон!… - прохрипел колдун, резко растопыривая пальцы.

Мага отнесло назад порывом страшного ветра. Креол пошатнулся, плотно зажмурил заслезившиеся глаза, мгновением спустя раскрыл их… чтобы увидеть, как Бестельглосуд Хаос растворяется в воздухе. Посох вылетел из груди колдуна, ринулся на новый заход… но пронизал уже только пустоту.

— Стой!… Не смей!… - прорычал маг, ища ауру невидимого противника. — Вижу!…

Однако секундой спустя исчезла и аура. Обычные маскировочные чары не обманут архимага, но Бестельглосуд использовал не какой-нибудь пустяк. Латы Незримости надежно укрывают даже от колдунов восьмого уровня — а это почти то же самое, что и шумерский архимаг.

Так, самую чуточку поменьше.

— Чрево Тиамат! — обозленно сплюнул Креол, думать забыв о собственных увечьях. — Сбежал, отродье Хумбабы!

Но однако… Кто бы мог подумать, что Бестельглосуд Хаос вверил свою безопасность не магическому доспеху, а металлическому? Если бы Креол узнал об этом раньше — давно бы проткнул ублюдка посохом. Как бы ни был хорош адамантий — он все-таки только подделка, имитация настоящего адаманта.

А имитация всегда проигрывает подлиннику.

Яджун Испепелитель открыл глаза и чуть слышно захрипел. Боль… невыносимая боль пронизывает все тело. Неужели Астарон Ледяной… победил?… Победил его, величайшего пироманта?…

Проклятый полудемон — если бы не он, Яджун бы одолел Астарона… непременно бы одолел… огонь ведь сильнее льда… намного, намного сильнее…

Однако куда мучительнее боли — холод. Леденящий холод. Невозможно даже пошевелиться — Яджун большей частью вморожен в ледяную глыбу. На свободе только голова и плечи. Шея изорвана когтями, по льду медленно стекают кровяные дорожки. В животе виднеется гладкое отверстие — его пронзило ледяным копьем. Кровь замерзла, наполовину вывалившиеся кишки превратились в сосульки.

— Холодно… — прошептал Яджун, выдыхая клуб пара. — Ужасно холодно… Как же я замерз… как замерз… Надо… согреться… Надо… развести огонь… огонь… огонь!…

Глаза колдуна вспыхнули яростью. Из ушей повалил черный дым. Холодное дыхание сменилось языками пламени. Лицо раскраснелось, кулаки резко сжались, растапливая лед страшным жаром.

— Огонь!!! - в голос закричал Яджун, вскидывая голову. — Огонь!!! Всесильный, всемогущий, всепожирающий огонь!!!

К потолку взметнулся бушующий пламенный столб. Стенные гобелены занялись огнем. Пол тоже загорелся.

Каменный пол загорелся!

— Огонь, огонь, огонь, огонь!!! - захохотал Яджун, кружась по комнате в безумном экстазе. Из дыры в груди хлынула кипящая кровь — но пиромант даже не дрогнул. — Все в огне, в огне, в огне!!! Да, да, да, да, да, да, да, да!!! Да-а-а-а-а-а!…

Ненасытное пламя хлынуло во все стороны, усиливаясь с каждым мгновением. Потолок затрещал — крыша Промонцери Альбра с трудом выдерживает этот страшный жар. Воздух накалился, словно внутри доменной печи. Уже и сам Яджун пылает — горит одежда, горят волосы, обугливается кожа.

Но его это ничуть не огорчает.

— Хи-ха-ха-ха-ха-ха-ха-а-а-а-а-а-а!!! - залился безумным смехом пиромант. — Гори-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и!!!

Бестельглосуд Хаос сбежал по лестнице и зашарил по стене руками. Где-то здесь… Секретный ход был где-то здесь…

Сверху полыхнуло пламенем. Что происходит? Откуда вдруг взялось такое море огня?! Пожар в считанные минуты охватил верхний этаж и быстро распространяется.

Из груди по-прежнему льется кровь. Сердце пробито насквозь этим жутким артефактом. Такое впечатление, словно из дыры утекает самая жизнь — рана не затягивается, целительные эликсиры совершенно не помогают.

Бестельглосуд опорожнил еще один фиал — кровотечение на некоторое время приостановилось. Отсрочка на несколько минут. Нужно срочно разыскать Мурока — если кто и может помочь в столь плачевном положении, так это он.

Сердце остановилось. Бестельглосуд яростно зашептал заклинание, стимулируя проклятый мешок с кровью.

— Колотись, ну же! — взмолился колдун, дубася себя в грудь. — Не смей останавливаться!

Ладонь вдруг провалилась в стену. Наконец-то нашел! Без долгих раздумий Бестельглосуд влетел в портал, чувствуя мимолетное головокружение, и вылетел уже с другой стороны — на первом этаже. Секретный портал позволил в мгновение ока миновать все лестницы, коридоры и анфилады.

Теперь быстрее наружу — в Латах Незримости его никто не увидит! Найти свободного вемпира… медика… хоть кого-нибудь!…

— Помогите!… - прохрипел Бестельглосуд, цепляясь за стену. Опять навалилась одышка — как всегда, не вовремя. — Кто-нибудь, помогите!… Прошу!…

Снова хлынула кровь. Рука залезла в карман за целительным эликсиром… и ничего не нашла. Бестельглосуд сам не заметил, как истратил весь экстренный запас.

Есть еще пара фиалов, во внутреннем кармане! Но… но чтобы добраться до него, нужно снять доспехи.

Бестельглосуд думал недолго. Голова кружится, дыхание слабеет, сердцебиение замедляется. Он жив исключительно благодаря колдовству — и умрет, если срочно не примет новую порцию.

Продолжая бежать куда глаза глядят, глава Совета расстегнул застежки, сбрасывая адамантиевую кирасу. Удивительно легкий металл — вес почти не чувствуется.

А вот и заветный фиал!…

И солдаты…

Бестельглосуд Хаос выбежал из Промонцери Альбра и в ужасе замер, глядя на рокушцев, охраняющих вход. Он узнал эти лица… эти мундиры…

Гренадеры «Мертвой Головы»!

— Нет!… - истерично завизжал колдун, махая руками. — Убирайтесь!… Пошли прочь!… прочь!… Вы мертвы!… мертвы!…

Его услышали. Солдаты начали озираться, с подозрением поводя очами. Бестельглосуд в ужасе увидел у них в ноздрях комочки ваты. Грозные штыки наклонились, готовые пронзить любого противника…

Но не пронзили. Хотя вот же он — стоит совсем рядом с ними! Бестельглосуд облегченно вздохнул, вспомнив о Латах Незримости, утер выступившую испарину…

— Ба, да вот же он! — радостно крикнул какой-то гренадер, указывая куда-то вниз.

Сердце ухнуло в пятки. Кровь, собственная кровь предала Бестельглосуда. От входа тянется цепочка капель… и новые падают на землю прямо сейчас! Появляются из пустоты и капают… капают… капают…

В воздухе свистнул палаш. Бестельглосуд повалился на колени и закричал, завыл раненым зверем, держась за разрубленное плечо. Так больно… почему так больно?…

— Да это же мой старый приятель! — прозвучал голос. Невыносимо страшный голос. Бестельглосуд несчетное число раз слышал его в ночных кошмарах.

Колдун в ужасе поднял глаза. Латы Незримости спали, едва плеча коснулся клинок эйнхерия… и теперь на него смотрит до боли знакомое лицо.

Лицо, которого он абсолютно не желает видеть.

— Железный… Маршал… — запекшимися губами прошептал Бестельглосуд, чувствуя, как ноги превращаются в воду.

— Он самый, мразь, — криво усмехнулся Хобокен, с силой вонзая колдуну в горло свой ужасный протез. — Не по чину тебе солдатский штык — хватит и мясницкого крюка…

Бестельглосуд Хаос забулькал, пуская кровавые пузыри. Сфера Жажды лопнула и погасла — во все стороны хлынули голубоватые волны. Из ослабевших пальцев вывалился фиал с так и не пригубленным эликсиром.

Измученное сердце наконец остановилось. Глава Совета Двенадцати умер.

Однако убил его не посох Креола. И не крюк Хобокена.

Его убил страх.

Креол сделал еще шаг. И еще шаг.

А потом упал.

Но тут же начал подниматься, помогая себе посохом. В глазах пылает невероятное упорство, на шее вздулась пурпурная вена.

Они с Логмиром спустились уже до двадцатого этажа. Сверху ощутимо веет жаром — в Промонцери Альбра начался пожар. И не просто пожар — пламя бушует с невероятной силой, пожирая даже камень и металл. Это не обычный огонь, а нечто поистине страшное. Если не поспешить, от них не останется и пепла.

— Командир, ты как, идти-то можешь? — почесал в затылке Логмир, глядя на упрямо шагающего мага. — Хабова мать, как же тебя помяли-то…

— Совсем обезманен… — прохрипел Креол. — Маны не просто не осталось — она в минус ушла…

— Ну так ты новой набери!

— Идиот! — зло блеснул глазами Креол. — Мог бы — давно бы!… Здесь сухо, как после магической войны — колдуны высосали все до капли…

Креол тряхнул посохом, едва удержав равновесие. Прислушался к ощущениям. Конечно, какие-то капельки уже набежали от плененных душ, но пока еще слишком мало, слишком… Восстановление маны естественным путем — процесс долгий, спешки не терпящий…

— Командир, так ты это — на меня обопрись! — дружелюбно предложил Логмир, подставляя плечо.

— Пошел вон! — оттолкнул его маг. — Я дойду сам! Или сдохну. Ну, что-то одно из двух точно…

Слегка отдышавшись, Креол смерил Логмира странным взглядом и спросил:

— Чего ты тащишь эту дрянь? Выкинь!

— Черешню съел?! - возмутился Логмир, прижимая к груди рукояти катан. — Это же мои Рарог и Флейм!… то, что осталось. Я их похороню.

— Да хоть съешь, — проворчал Креол.

— А вот есть как раз очень хочется, — обиженно почесал живот Логмир. — Интересно, меня вообще кормили, пока я… как бы без башки ходил? Ни хаба не помню, что там было…

— Лучше и не вспоминай. Ничего хорошего точно не было.

— Все-то ты, командир, знаешь… Если не врешь, конечно. Слушай, а это мне кажется, или вправду шашлыком пахнет?!

Креол ничего не ответил — только беспокойно зыркнул через плечо. Надо прибавить ходу — иначе здесь действительно будет шашлык.

— Ум-м?… - неожиданно потянул носом он.

— Чего, командир, тоже чуешь? — с интересом спросил Логмир, скатываясь по перилам. — Вуи-и-и-и-и-и-и-и!…

Креол опять не ответил. Он сбежал по ступеням и резко свернул в коридор, даже не окликнув обогнавшего Логмира. В глазах отразилось нешуточное беспокойство.

Очень знакомая аура. Эту ауру Креол отличит из тысячи — и безразличным не останется.

— Ученица?… - недоверчиво пробормотал он, нюхая воздух подобно ищейке.

Запертая дверь — из-за нее слышится противный тягучий рев. Креол без раздумий закрутил посох, со всей силы шарахая навершием. На краткое мгновение обсидиановый шар потяжелел в десять тысяч раз, ударяя с мощью стенобитного орудия. Дверь слетела с петель, во все стороны брызнула странная кровянистая слизь.

Не обращая внимания на хлюпающую под ногами мерзость, Креол ринулся вперед. В воздухе захлопали тысячи крыльев — навстречу магу устремилась туча гомункулов. Обезумевшие твари вытянули ядовитые жала, часто замахали когтями…

Креол резко выбросил ладони. С них сорвалось бушующее пламя. Всепожирающий огнь поглотил и в долю секунды испепелил крохотных тварей. Креол же сдавленно застонал, едва удерживаясь на ногах. Из ушей и ноздрей хлынула кровь.

— Ученица… — утвердительно пробормотал маг, нагибаясь над неподвижной фигуркой.

Креол поднял Ванессу с удивительной для себя нежностью. Пошатываясь, обливаясь кровью, он упрямо зашагал вперед, держа на руках бессознательную девушку. Нужно спешить — потолок уже раскалился, пожар распространяется с огромной скоростью.

Еще немного, и колдовская цитадель просто обрушится.

Ванесса вздрогнула и слабо застонала. Левый глаз с трудом приоткрылся. Правый… правый открываться не захотел. Почему?… Ах да, его же выкололи… Но почему тогда совсем не больно?… Наверное, все еще действует колдовская анестезия…

В поле зрения появилось лицо. Смуглая кожа, серые глаза, плотно сжатые губы. Ванесса громко всхлипнула, узнавая Креола… потом зарыдала в голос.

— Ученица, ты чего ревешь?… - спросил маг, шагая по ступеням с целеустремленностью голема.

— Я ужасно испугалась!… - обхватила его за шею Ванесса. — Они же меня чуть не сожрали!…

— Не дави на грудь… — сквозь зубы процедил Креол. — У меня два ребра сломаны. И говори громче — я плохо слышу.

— Да ты опять на труп похож!… - возмущенно вскрикнула Вон, осознав, насколько плохо выглядит ее учитель. — Исцеляйся, сумасшедший!…

— Маны нет.

Ванесса сглотнула. Взгляд уцепился за кровь, все еще текущую из ушей и носа Креола. Так бывает, когда используешь для чар прану. В голове промелькнули гомункулы Мурока — не верится, что эти твари просто так позволили бы забрать добычу…

— Я тебя люблю… — чуть слышно произнесла Вон, шмыгая носом.

— За что?! - возмутился Креол. — Что я сейчас-то не так сделал?!

— Да не убью, а люблю!!! Я же люблю тебя, люблю, дурак глухой!…

Креол плотно сжал губы. На лице появилось странное выражение.

Вот и последняя ступенька. Холл, забрызганный кровью. Распахнутые ворота.

Креол с Ванессой на руках вышел наружу… и к ногам повалился труп. Труп Бестельглосуда Хаоса.

В мертвых глазах застыл ужас — безумный, безграничный, нечеловеческий ужас. По земле растекается лужа — в момент гибели глава Совета Двенадцати позорно обмочился.

Маршал Хобокен брезгливо обтер крюк о шарф и нечаянно дернул петлю. Узел развязался — на землю шлепнулась отрубленная голова.

— А, у вас тоже все в порядке… — отстраненно произнесла Ванесса.

— Восемьдесят третья победа, будем думать, — задумчиво посмотрела на нее голова Хобокена. — Хотя без потерь не обошлось.

— Я выжил!… - недоверчиво выдохнул Креол, оглядываясь по сторонам. — Я все-таки выжил!… и победил…

Над Промонцери Альбра взвилось рокушское знамя.

Глава 26

Залив Бурь встречает рассвет. В гавани тихо стоят суда — военные, торговые, рыбацкие, каботажные. Среди всех выделяется удивительная альдарея грязновато-красного цвета — ее словно выкрасили свежей кровью. Это новый адмиральский флагман, буквально вчера вышедший из доков.

На воде лежит туман. Белесый пар окутывает все до самого горизонта, скрадывая очертания. Солнце еще прячется за серыми зданиями Иххария — утро выдалось на редкость тусклым.

Молоденький юнга перевесился через фальшборт и смачно плюнул в воду. Безразлично проводил взглядом слюнный комочек… и скрючился в три погибели, воя от боли. По хребтине ударили тяжелой дубинкой.

— Совсем ума лишился, ушлепок?! - навис над юнгой коренастый боцман. — Не слышал, что бывает, если в океан харкнуть?! Хочешь, чтоб корабль потоп по твоей милости?!

Юнга сердито сжал губы, глядя исподлобья. Тупое старичье — напридумывали себе примет, да еще злятся, что нормальные люди их не соблюдают. Он, конечно, слышал эту чушь — плюнешь в океан, и судно обязательно рано или поздно пойдет ко дну. Сам Ктулху Глубоководный высунет исполинское щупальце, забирая нечестивый корабль в свое царство.

Только кто же поверит в такой бред?!

— Что за шум, а драки нет? — послышался неприветливый голос.

Боцман и юнга одновременно вздрогнули. На миг показалось, что это новый капитан. Но на лицах тут же проступило облегчение — в этот раз только старпом, Гоха Остров. Ворчливый брюзга, ростом почти с дэвкаци, способен прошибить кулаком дубовую переборку, но в глубине души — добряк добряком. Да и колдун не шибко крупный — всего лишь голубой плащ.

— Рты закрыть, языки втянуть, — хмуро приказал старпом. — Чтоб к полудню корабль блеском блестел, а команда бравостью. После обеда капитан явится — флагман принимать. Ясно?

— Так ясней не бывает! — выпучил глаза боцман. — К обеду… всё будет!… Даже мышам лапки мылом вымоем!…

Денек сегодня прохладный, а по спине пот ручьями…

Палубу драили до тех пор, пока не увидели собственных отражений. Металлические части тоже отшлифовали до блеска — особенно якорь. Беда, если капитан окажется недоволен своим новым судном — тут линьками не обойдется. Сразу отправят на дно — передавать привет Ктулху.

Боцман с тревогой поглядывает на склянки. Аврал еще не закончен, а назначенный час все ближе. Хорошо хоть, корабль совсем новенький, еще ни разу не покидавший гавань — придраться не к чему… если не хотеть, конечно. Если по-настоящему захочешь — так к чему угодно придерешься. Вот хоть к этому треклятому туману — чего это он видимость портит?

А в самом деле — почему туман до сих пор не убрали? Куда смотрят обленившиеся метеомаги? Это ведь вроде бы их обязанность — круглосуточно обеспечивать в Заливе Бурь хорошую погоду.

В небе пролетел вампир Сумура. Боцман проводил его неприязненным взглядом — человеку от этих тварей лучше держаться подальше. От них добра не жди — хоть и служат у колдунов на посылках, а все равно нежить. Шибко странная, правда, нежить — плодятся как путевые, вампиренышей рожают. Точно обычное зверье.

Хотя кто там эти колдовские сложности разберет… Сумур Зеленый Глаз, один из прежних глав Совета Двенадцати, был великим некромантом. Все дивились, когда он умудрился вывести такую нежить, что внешне совсем подобна живым и даже может нормально самовоспроизводиться. Именно после него эти твари заполонили Темные Горы, вытеснив когда-то царивших там кондоров. В прошлом веке вампиры Сумура были настоящим бедствием — но потом колдунья-вампирша Асмодея Грозная сумела утихомирить их и даже поставить на службу.

Правда теперь, после ее смерти, эти чудовища опять начинают дичать. А их в Иххарии накопилось довольно много — будет настоящий кошмар, если вдруг разом выйдут из-под контроля.

Вроде бы туман рассеивается. Наконец-то зашевелились…

Но что-то не так. Что-то происходит. Слышна пушечная пальба — с чего бы это вдруг? С дозорных башен подают сигналы… боцман прищурился, с трудом успевая читать флажковую азбуку. Глаза с возрастом начали сдавать.

— Тревога… — неуверенно произнес он. — Общефлотская… Пожар?… нет, вторжение! Вторжение?!

— Паруса-а-а!… - донеслось из «вороньего гнезда». Впередсмотрящий уставился в дальнозорный кристалл, пристально разглядывая стелящийся туман. — Паруса на горизонте!…

— Паруса?! - крикнул старпом. — Что за паруса?! Какие там флаги?!

— Флагов пока не видно!… - доложил впередсмотрящий. — Но паруса… алые!… Алые паруса!…

— Алые паруса? — присвистнул Гоха Остров. — Геремиадцы, чтоб их!… Какого они тут забыли?… Смерти ищут?…

Матросы на глазах расслабились. По лицам поползли кривые ухмылочки. Надо сказать, в данный момент оборонительная мощь Серой Земли оставляет желать лучшего — добрая половина флота и большая часть армии воюют в Нумирадисе. Но Геремиада — это не страшно, для них и четвертинки хватит с лихвой.

— Эти комедианты вообразили себя повелителями морей? — усмехнулся старпом. — Интересно, как…

— Вижу другие суда-а-а-а!… - донеслось сверху. — Без парусов!…

— Без парусов?… В смысле — без алых парусов?… А с какими?…

— Совсем без парусо-о-о-ов!… - крикнул впередсмотрящий. — Это… это драккары!!!

— Дэвкаци?… - с трудом выговорил Гоха Остров. — Почему?… Почему дэвкаци?…

— И еще!… - добил его впередсмотрящий. — Огромные!… Огромные змеи!… Морские змеи… нет! Океанические черви!!!

— Эйсты!… - заморгал старпом. — Геремиада!… Дэвкаци!… Эйсты!… Все сразу?!

Юнга побелел стираным полотном. До сего дня ему не приходилось участвовать в настоящих сражениях. Еще час назад думалось, что в этом нет ничего страшного, но теперь мнение резко переменилось. Множество точек на горизонте заставили сердце колотиться так бешено, как еще никогда в жизни.

— Нам конец! — в ужасе вскрикнул паренек, сжимая фальшборт побелевшими пальцами.

Голову пронзило резкой болью. Из глаз посыпались искры — а в следующий миг юнга с удивлением сообразил, что падает в море.

— По!… помогите!… - вынырнул он, колотя ладонями по воде. — Спа!… спасите!…

— Не сметь, — послышался холодный голос. Боцман, уже схвативший спасательный круг, замер как вкопанный. — Пусть тонет. А если эта гречка выплывет — швырнуть обратно.

— Есть!… - выпучил глаза Гоха Остров, с жалостью поглядывая на захлебывающегося паренька. — Как прикажете, повелитель!…

— Хотя нет, этот не выплывет. Ставлю свой плащ — не продержится и двух минут. Трусливая крыса — такие на моем корабле не нужны.

— Так точно!… - снова кивнул старпом.

— Теперь слушать мой приказ! — резко развернулся к команде новоприбывший. — Панику отставить сейчас же! Кому страшно — лучше сразу прыгай за борт! Есть желающие?!

Желающих не оказалось. Колдун в сером плаще несколько секунд сверлил глазами офицеров, а потом негромко объявил:

— Сигнальщик, сообщить всем кораблям — Асанте Шторм здесь. Командую флотом!

Алые паруса раздуваются попутным ветром. Флагман геремиадской эскадры — галеон «Вазар». Шестьдесят две пушки, четыреста человек команды.

Здесь, на капитанском мостике, находится сам адмирал — щуплый невысокий человечек с аккуратной бородкой, но без усов. На лице усталость — путь выдался нелегким. Причем не из-за колдунов — Туман Духов надежно укрывал армаду от вражеских глаз. Серая Земля ничего не подозревала до того, как объединенный флот вошел в залив Бурь.

Зато союзники доставили немало хлопот.

Прекрасная Жетардин доверила верховное командование отнюдь не опытному флотоводцу — в качестве командующего экспедицией был отправлен человек штатский. Один из лучших выпускников Дипломатического Корпуса. И султанша сделала очень мудрый выбор — в противном случае армада рисковала вовсе не дойти до цели.

Элитные штурмовики Шгера и эскадра клана Ледовых Полей — на протяжении всего пути они только и искали повода сцепиться в смертной схватке. В шевелюре новоиспеченного адмирала прибавилось седых волос — ему многие дни приходилось разрываться надвое, играя роль своеобразного буфера. Друг друга эйсты и дэвкаци ненавидят люто, бешено, но к людям те и другие относятся достаточно лояльно, даже дружелюбно.

Неудивительно, что именно люди с давних пор были в их спорах третейскими судьями.

Геремиадец поднял подзорную трубу. Альдареи противника выстраиваются боевой линией. Длинная колонна кораблей, идущих в кильватер друг за другом. Традиционная тактика серых — так их колдуны (а с недавних пор — еще и пушки) могут свободно вести огонь с левого или правого борта, не боясь задеть своих кораблей. На флагмане, естественно, колдун-адмирал, самый опасный из всех.

— План согласован? — хлопнул ложным веком эйст, стоящий рядом.

— Согласован, — пророкотал убеленный сединами дэвкаци. — Ледовые Поля не оплошают. Не знаю насчет эйстов.

— Смотрите, не захлебнитесь там, проклятые весельники.

— Не весельники, а гребцы, глупый эйст.

Адмирал Геремиады тяжело вздохнул. Что ж, по крайней мере, теперь в голосах уже не слышно той ненависти, что была в начале экспедиции. Он приложил немало усилий, чтобы суперкомандор Ллууган Стерреним Дее и большой капитан Скородар Кожа начали относиться друг к другу хоть чуточку терпимее.

У адмирала сложилось такое впечатление, что эти двое были знакомы и раньше — очень уж странными взглядами они обменялись при первой встрече.

— Поднять сигнал «Готовность номер один»! — скомандовал адмирал.

— Уже поднял! — секундой спустя пробасили снизу.

— Передать приказ алым парусам — «Следовать за мной»!

— Уже передал!

— Сопроводить адмиралов на их флагманы!

— Сопровождаю!

Адмирал взглянул на шагающих к трапу Скородара и Ллуугана. Первого ждет баркас, чтобы отвезти на головной драккар, второго… второго никто не ждет, кроме двух всадников на альфардах. У эйстов никакого флагмана нет — только «морская конница» и громадные океанические черви.

Суперкомандора и большого капитана провожает дебелый парень. Адмирал мысленно усмехнулся — этого детину он успел запомнить. Дуралей редкостный, но зато отменный матрос — легко справляется с любой работой. Просто прирожденный моряк.

Хотя в лицо ему обычно стараются не смотреть. У него из носа всегда свисает сопля — аж до самого подбородка. В шторм она раскачивается почище всякого маятника…

Объединенная армада Геремиады, Шгера и клана Ледовых Полей начала расходиться. Вода забурлила от тысяч несущихся альфардов — эйсты во главе с суперкомандором ушли на глубину. Над водой выступили огромные кольца — спины погружающихся океанических червей. В то же время гигантские драккары принялись медленно смыкаться, запирая авангард серых. Загрохотали корабельные орудия.

На море уже заметно волнение. Но моретрясений и штормов пока можно не опасаться — колдуны не осмелятся пускать в ход тяжелые заклинания. Во-первых, сражение идет в Заливе Бурь — совсем рядом с их собственной столицей. Во-вторых, легкие и быстрые геремиадские корабли уже идут на сближение, смешиваясь с альдареями серых. В-третьих, глубоководные чародеи эйстов тоже не тратят времени даром.

Асанте Шторм скрестил руки на груди, безбоязненно глядя на приближающиеся драккары. Эти гигантские штуковины могут разгоняться до огромной скорости, но с маневренностью у них обстоит неважно. Дэвкаци предпочитают рукопашную — вражеские корабли они берут на абордаж или попросту таранят. Однако…

Ладони великого гидроманта сложились рупором. Он распахнул рот как можно шире и трубно провозгласил:

— Китовая Песнь!…

Из горла Асанте вырвался певучий звук. Не такой уж и громкий — но тем не менее заставляющий уши жалобно стонать. По воде пошли круги, воздух загудел, заколебался… а через несколько секунд в борту гигантского драккара образовалась паутина трещин. Стальные и деревянные части задрожали, весла одно за другим принялись переламываться… и наконец в днище открылась пробоина.

Исполинский корабль просто разваливается на части!

В воду посыпались дэвкаци. Могучие великаны плывут саженками, легко держась на поверхности, двигаясь к другим драккарам. Кое-где из воды высовываются бирюзовые головы эйстов, и те — невероятно! — помогают своим извечным врагам!

Но Китовая Песнь и не думает смолкать. Асанте Шторм воет все громче и громче — мощный звук ломает уже следующий корабль. Великолепный «Адмирал Кровь» мчит с огромной скоростью, полностью игнорируя ветра и течения, легко выдерживает пушечные удары, а главное — придает своему капитану удвоенную силу.

Здесь, на борту своего флагмана, Асанте Шторм непобедим.

— Повелитель Асанте, наш арьергард атакован! — крикнул Гоха Остров.

Колдун зло зыркнул в ту сторону. Да, передовые корабли арьергарда осаждены эйстами. Два гигантских океанических червя прошли прямо у кормы альдареи «Тенокчтелан» и обстреляли ее крутым кипятком, сварив заживо всю команду. Даже отсюда виден плавающий в воде синий плащ — убитый капитан-колдун.

Остальным альдареям тоже приходится несладко — эйсты на альфардах выныривают из воды, обстреливая серых из гарпунных ружей и паровых шипометов. Скатобои со скатами на привязи бьют противника током, на палубы шлепаются чернильные бомбы из шу’ддурна.

А геремиадцы уже прошли центр, полностью отсекая авангард от арьергарда. Асанте Шторм не может прийти на помощь своим — для этого нужно вначале прорваться через десятки алопарусных кораблей. Но и драккары дэвкаци неумолимо идут на сближение — когда эти стальные айсберги замкнут серую армаду клещами, вырваться больше не удастся. Некоторые дэвкаци уже раскручивают над головой тяжелые молоты с цепями — как примутся метать!

Но арьергарду надо помочь срочно. Он слабее авангарда, и колдуны там второстепенные. Эйсты получили большое преимущество — безо всяких помех топят и выводят из строя альдарею за альдареей. Океанические черви обрушиваются на борта всем своим весом — четверых таких чудовищ уже удалось прикончить, но осталось еще больше двух дюжин.

Прямо перед носом «Адмирала Кровь» взметнулся водяной столб. Из воды вынеслась исполинская голова. Погонщик-эйст издал певучий свист, и громадный океанический червь с ревом выплюнул струю кипящего пара. Десяток матросов покатились по палубе, сваренные заживо.

— Водомет!!! - бешено взревел Асанте, вскидывая руку.

С ладони сорвалась водяная струя. Тонкая струя самой обычной воды… но сжатой, спрессованной в сотни раз! Она с чудовищной мощью ударила в плоскую голову червя, пронзая ее подобно раскаленному штырю. Гигант заревел от боли, заметался, взбивая хвостом буруны.

Гоха Остров и другие колдуны-офицеры тоже метнули свои заклятия, добивая раненого исполина. Эйст-погонщик горестно закричал, сигая в воду с огромной высоты, и заработал ногами, стремясь уплыть как можно дальше. Вдогон ему полетели пули — морская пехота открыла огонь с борта.

Асанте Шторм резко крутанул кистью, приказывая развернуть «Адмирал Кровь». Кроваво-красная альдарея описала крутую дугу, с удивительной скоростью сокращая расстояние между авангардом серых и геремиадской эскадрой. Адмирал-колдун поднял руки, задержал их на миг неподвижно… и резко толкнул воздух.

— Я вас всех отправлю на дно!!! - яростно выкрикнул Асанте. — Прибойная Волна!!!

Море вздыбилось яростным драконом. Пенные буруны с неистовой силой помчались к вражеским судам, накатывая огромными горами. Раздались крики ужаса.

Прибойная волна захватывает и сжимает воздух. Выпущенный на волю, он почти мгновенно расширяется и способен в этот момент разорвать и расколоть даже прочную каменную глыбу. Это сейчас и произошло — два геремиадских корабля в одно мгновение разлетелись в щепки, еще три получили серьезные повреждения и начали тонуть.

— Гоха! — крикнул Асанте, разворачиваясь к старпому. — Поднять сигналы — всем капитанам приготовиться! По моей команде заблокировать всех мокрозадых разом! Сейчас я тряхану этот заливчик…

Лицо старпома посерело еще сильнее обычного. Моретрясение — коронное заклятие Асанте Шторма. Когда он выкладывается на полную, то и в самом деле может отправить на дно целый флот.

Но здесь, сейчас?!

— Повелитель, но мы же рядом со столицей! — взмолился Гоха. — Это слишком опасно! И эскадры уже смешались, мы рискуем…

В подбородок здоровяка врезался кулак. Асанте растер ссаженные костяшки и процедил сквозь зубы:

— За нашими спинами — Серая Земля, старший помощник Гоха. Наши корабли — последний рубеж. Мы будем стоять насмерть!!!

Гоха Остров попятился, с тоской поглядывая на бесчисленные серые здания, вытянувшиеся вдоль береговой черты. Если адмирал устроит здесь моретрясение, столицу накроет нешуточной волной цунами…

А брови Асанте Шторма уже сошлись на переносице. Великий гидромант издал сдавленный звук, похожий на рокот прибоя. Море на глазах начало чернеть. Завыл душераздирающий ветер, по воде побежали пенные барашки, кое-где закрутились водовороты…

— Надеюсь, я не слишком отвлекаю, повелитель Асанте? — послышался вкрадчивый голос. — Мне необходимо срочно сообщить вам кое-что важное…

Колдун на секунду приостановился, окидывая безразличным взглядом улыбающегося толстяка в голубом плаще. Клевентин Придурковатый — тот самый чинуша, которого Яджун оставил заниматься бумагами и прочей ерундой.

Но разве он был на борту, когда «Адмирал Кровь» поднимал якорь?…

— Клевентин, ты некстати, я занят, — повел ладонью Асанте. — Не мешай мне.

— Простите, повелитель Асанте… — мягко улыбнулся Клевентин, делая короткое движение всем телом.

Асанте Шторм грозно нахмурился, чувствуя, как его уносит в сторону. Активировалось заклятие Живой Волны, убирая хозяина от опасности. Чуть-чуть не коснувшись кожи, рядом промелькнули стальные шипы-пики.

Полдюжины длиннющих шипов.

— Клевентин?! - взбешенно обернулся Асанте. — Ты что делаешь, крысиная душонка?! Это что — бунт?!

— Да, это бунт. Еще раз простите.

Клевентин Придурковатый усмехнулся, издавая тихий звон. Все его тело — пухлое, безобидное тело — трансформировалось в чистую сталь, покрывшись десятками острейших лезвий. Кожа заострилась иглами, руки вытянулись вдвое, пальцы-ножи завибрировали, метя Асанте в горло, в живот, в ладони.

Колдун-адмирал раздвоился, контуры расплылись. Едва различимый силуэт поплыл по палубе, всякий раз успевая на какой-то волосок уклониться от очередного удара. Асанте зло осклабился, поднимая руку.

— Водоме…

Во рту вдруг пересохло. Потом он наполнился чем-то соленым. Не договорив короткого слова, Асанте пораженно опустил глаза — и застонал от невыразимой боли. Из палубы тоже выскочили длинные штыри — сотни лезвий бритвенной остроты. Одновременно из множества мест — даже Живая Волна не сумела спасти хозяина ото всех.

И одно из колдовских лезвий пронзило Асанте Шторма насквозь.

Клевентин Придурковатый улыбнулся стальным ртом, звякая пальцами-ножами. Насаженный на штырь Асанте захрипел, безуспешно пытаясь защититься. Из пор на коже выступила студеная вода, во взгляде появился гнев и ужас — аура второсортного колдуна меняется на глазах. Только что выглядел слабосилком, вполне заслуженно носящим голубой плащ… а теперь пылает так, что впору давать высший, серый!

С пальцев гидроманта сорвался колдовской импульс. Не слишком сильный — так, что-то из учебника для начинающих. На большее у изувеченного Асанте попросту не хватило силы.

Клевентин даже не обратил особого внимания — лишь дернул веком, гася заклятие на лету.

— Клевентин… Предатель… — прошептал Асанте, падая на палубу.

— Я принимаю это прозвище, — с улыбочкой поклонился Клевентин. — В качестве временного, конечно.

Колдун-изменник передернул плечами, вновь возвращаясь к человеческой плоти, и насмешливо посмотрел на корабельных офицеров. Во главе с Гохой Островом они пялятся на него… и на мертвого адмирала. Никто не шевелится, никто ничего не говорит — в каждом взгляде лишь непонимание пополам со страхом.

— Кто-нибудь хочет связать бунтовщика? — приподнял брови Клевентин, с готовностью протягивая руки. — Я не стану сопротивляться.

Команда отшатнулась, словно на них нацелили пушечное жерло. На флагмане целых шесть колдунов-офицеров — и все они прекрасно видят резко изменившуюся ауру предателя. Он только что расправился с одним из членов Совета Двенадцати — колдуны младших уровней не смогут его даже поцарапать.

— Никто?… Что ж, я так и думал. В таком случае прошу поднять сигналы на международном коде — чтоб наши уважаемые гости тоже поняли.

— Какие именно сигналы?… - слабым голосом спросил сигнальщик.

— «Прекратить огонь», «спустить паруса» и… и тот, что в самом дальнем сундуке.

— Не может быть…

— Да. «Общая капитуляция».

Глава 27

Ночное небо озарил фейерверк. Над Симбаларем гремит пушечный салют. Сегодня, пятого июля 7145 года, страна празднует победу.

Даже три страны — Лария, Рокуш и Кентаврида.

Большой и малый зиккураты превратились в руины. Стальные Солдаты работали отбойниками, пока не размолотили каменные пирамиды в пыль. А вот Промонцери Альбра по-прежнему стоит там же, где и стояла.

Точнее, так кажется со стороны.

На самом деле от Цитадели Хаоса остался только адамантиевый каркас. Эта скорлупа феноменальной прочности уцелела, но внутренние помещения полностью разрушены. Пожар чудовищной мощи уничтожил все подчистую — не поддался только великолепный адамантий. Теперь к небесам вздымается пустая металлическая оболочка — совсем тоненькая, однако даже не думающая терять форму.

Коцебу уцелел, хоть и получил серьезные повреждения. Адский дух едва не переломил бронзовый диск надвое, но Шамшуддин все же сумел вывести летучий особняк из боя, приземлив его далеко в тылу. Сейчас именно здесь идет заседание генштаба — в полуразрушенном Симбаларе просто нет более подходящего места, чтобы собрать столько важных персон.

Правда, как раз Шамшуддин во всем этом участия не принимает. Чернокожий архимаг полностью выдохся. Он просто лежит на диване и отдыхает.

— Ху-у-у-у-у-уберт!… Еще чашечку кофе бедному измученному маргулу!… Еще чашечку… а лучше — ведерочко…

Но домовому-дворецкому некогда — в этом доме еще никогда не бывало столько важных гостей. За большим столом собрались сановные военачальники двух держав во главе с августейшими особами — королем Рокуша Обелезнэ Первым и Крылатым Намибом Кей-Кооном. И это еще не считая вождя дэвкаци — Индрак Молот хоть и перебинтован с головы до ног, но ест и пьет за десятерых.

Брауни в ливрее едва-едва успевает обносить всех закусками и напитками.

— Мы рады, что вы подоспели вовремя, ваше величество, дорогой мой брат, — наклонил голову Обелезнэ. — Должен сказать, мы уже не ожидали вашего появления.

— О, все было рассчитано, — неловко подогнул колено Кей-Коон. Кентаврам ужасно неудобно сидеть за столом — вся мебель в доме рассчитана на двуногих. — Мы подошли к границе еще три дня назад, но на рожон не лезли — дожидались вас, ваше величество. Как только пришли известия о начале штурма, мы тут же открыли второй фронт и двинулись на соединение.

— А шпионы колдунов ничего не заподозрили?

— Здесь нам помогли жеребцы Забережья, — кивнул на своего соседа Крылатый Намиб. Загорелый кентавр с длинным оселедцем пристукнул об пол бунчуком, сохраняя каменное выражение лица. — Когда мы представили доказательства того, что священный Камень Мира был похищен не нами, а серыми, казаки согласились заключить мир и даже предложили военную помощь. Однако все было обставлено в глубокой секретности — наши войска двигались раздельно, время от времени даже вступая в небольшие стычки. Почти что учебные маневры. Для непосвященных положение выглядело так, будто наша Боевая Орда потерпела поражение и отступает в глубь страны, а жеребцы Забережья преследуют нас с намерением добить. Серые не должны были заподозрить неладное — тем более, что их внимание было приковано к восточному фронту.

— Хитрость, достойная Хобокена, — сделал комплимент Обелезнэ.

— О да! — вспомнил Кей-Коон. — Мы уже прослышали о том, что наш старый друг снова… как бы это лучше выразиться… в строю. Клянусь лоном Матери, это воистину удивительно!… но именно поэтому мы испытываем вполне оправданные сомнения. Скажите откровенно, ваше величество, не обман ли это? Мы вполне можем понять, если вы подыскали некоего жеребца, станом и ликом схожего с покойным, и выдали его за воскресшего маршала. Это было бы весьма мудро — серые испытывают почти суеверный страх перед именем Хобокена.

— Нет, это не так, — чуть улыбнулся Обелезнэ. — Никакая фальшивка не сумела бы совершить того, что совершил в этой войне Железный Маршал.

— Это радует наше сердце, и мы с нетерпением ждем, когда сможем облобызать нашего старого друга. А когда мы это сможем, кстати?…

— Вскоре, полагаю, — посмотрел на часы Обелезнэ. — Сейчас маршал несколько не в форме — в поединке с маршалом Астрамарием он получил… ранение. Однако если бы потолок в этом доме был прозрачным, мы бы видели его прямо сейчас — он на втором этаже, с нашим новым министром магии и его… адъютантом, полагаю. Я все еще не совсем уверен, кем маркиза Ли приходится герцогу Креолу.

— Вот как. Что ж, в таком случае мы предлагаем не тратить попусту бесценного времени и найти пока ответы на первостепенные вопросы. Как-то — что стало с нашим гонцом Сти-Глером и молодой человеческой кобылицей, что была вместе с ним?

— На этот счет мне нечем вас порадовать, ваше величество. Зеньор Логмир… тот человек, что изволит сейчас спать на ковре лицом вниз, — пояснил король Обелезнэ, — принес неутешительные вести. Оба гонца были перехвачены серыми и жестоко умерщвлены.

— Слезы застилают мне очи, — склонил голову Кей-Коон.

Огромные, почти лошадиные глаза и в самом деле налились соленой водой. Однако не по причине какой-либо особой печали — кентавридские кентавры пускают слезы с небывалой легкостью. Для них это всего лишь дань вежливости — заплакать, услышав о чьей-нибудь смерти. Почти что условный рефлекс.

Вот представители Забережья даже и не подумали как-то выказать сочувствие. Для кентавров-казаков гибель сородича — пустяк, мелочь. Время от времени такое происходит, но переживать по этому поводу глупо. Забережский кентавр, узнавший о смерти друга или родственника, в лучшем случае обронит что-нибудь вроде «угораздило же его…».

— Зеньор Хуберт, вы были у герцога Креола? — вежливо, но настойчиво поинтересовался Обелезнэ у вернувшегося домового. — Он все еще не готов к нам присоединиться?

— Судя по тому, что он запустил в меня стаканом — все еще не готов, сожалею, — чопорно ответил брауни. — Не желаете ли еще глазированных орешков, ваше величество?

В лаборатории Креола тем временем продолжается медосмотр. Маг с недовольным видом обошел вокруг сидящей на стуле ученицы… уже в пятый раз. Та с каждой минутой сопит все громче, едва сдерживаясь, чтобы не начать ругаться в голос.

— Ну?! - наконец прорвало Ванессу. — Ты собираешься что-нибудь с этим делать?!

Креол что-то невнятно пробурчал и осторожно оттянул Вон веко, вставляя тоненькие распорки. За последние пять минут глаз, поврежденный тварями Мурока Вивисектора, ничуть не изменился. Хрусталик все такой же мутный, роговица повреждена, сетчатка отслоилась от задней стенки, зрачок покраснел.

— Так что-нибудь видишь? — спросил маг, закрывая Ванессе левый глаз.

— Ни черта не вижу.

— А так? — закрыл ей правый глаз Креол.

— Слушай, левый у меня — здоровый! — выпалила девушка. — Это правый мне выкололи!

— Ну, не то чтобы выкололи… — почесал подбородок маг. — Хотя повредили серьезно…

— Да, и я тут, между прочим, жду, пока один долбаный фокусник его вылечит. Ты можешь мне его регенерируруаруву… тьфу, что за слово дурацкое…

Креол плотно сжал губы, рассматривая ослепшую на один глаз ученицу. Немного подумал и открыл холодильник.

— Ты чего там?… - забеспокоилась Вон, ерзая на стуле.

Маг некоторое время перебирал склянки, а потом задумчиво извлек одну — с человеческим глазом.

— Подойдет, думаю…

— Это ты чего?… - отодвинулась вместе со стулом Ванесса. — Не подходи, вивисектор!

— Он почти как твой, — показал глазное яблоко Креол. — Только зеленый, а не карий.

— Мне мой нравится! — испуганно прикрыла глазницу Ванесса. — Просто регенерируй мне его… эй, наконец-то правильно выгороворила!

— Не могу, — мрачно сознался Креол. — На когтях тех тварей был какой-то странный яд. Возможно, тот же самый, который лишил глаза того маршала-колдуна. Моя магия тут бессильна.

— Что еще за яд?! Может, этот… как его… Ралеос?!

— Ученица, не пори чушь, — поморщился Креол. — Яд Ралеос опасен только для бессмертных существ — джиннов, демонов, небожителей… Им он причиняет неизлечимые муки, но для смертных людей это всего лишь прозрачная жидкость со вкусом кислого молока. Помню, я однажды по ошибке его выпил — и ничего, как видишь.

— Ладно, допустим. Так ты что, не можешь вернуть мне глаз?!

— Могу вставить новый, — терпеливо ответил Креол. — Яд проник не очень глубоко — зрительный нерв не поврежден, только само яблоко. Так что если вставить новый, видеть будешь нормально, не сомневайся. Операция займет минут сорок… ну, не больше часа.

Ванесса нахохлилась, с подозрением разглядывая глазное яблоко в банке. Интересно, кому оно принадлежало раньше?

— А другие варианты есть? — на всякий случай спросила она.

— Можешь подождать, пока вернемся на Девять Небес. Прекраснейшая-то с этим точно справится.

— Даже не обсуждается, — ни на миг не задумалась Ванесса. — Без нее обойдемся. Слушай, а карего глаза у тебя точно нет?… Разноцветные глаза — это как-то… как я это папе с мамой объясню?!

— Здесь нету, но могу достать, — проявил покладистость Креол. — Чего-чего, а трупов у меня сейчас много. Раб, ну-ка, слетай на поле боя — найди мне там парочку карих глаз! Хотя лучше пяток — чтоб запас был.

— Хозяин, я устал и болею! — заныл из-под стола Хубаксис. Джинн еще не полностью оправился от ран, нанесенных Лалассу.

— Молчать, раб. Выбирай — или принесешь мне несколько карих глаз, или воспользуюсь твоим.

— У меня он не карий!

— А я им не так воспользуюсь. Я его насажу на палочку и сделаю… э-э-э… глаз на палочке. Да, точно.

Хубаксис покорно кивнул и провалился прямо сквозь пол. Креол поморщился — по ногам подуло теплым ветром.

— Веселая у вас жизнь, будем думать, — хмыкнул маршал Хобокен.

Ванесса сердито покосилась на седоусого эйнхерия. Этот уже минут пятнадцать сидит в уголке перед зеркалом, деловито работая иглой и нитками. Пришивает себе голову. Получается довольно неряшливо — все-таки это не та вещь, которую удобно делать самостоятельно. Но маршал настоял, что позаботится о себе сам.

— Точно срастется? — с легким беспокойством переспросил он. — Безголовый маршал — это ж просто серым на смех, прости Единый…

— Да, дней через десять, — терпеливо повторил Креол. — Тогда и снимем швы.

— Ну и то ладно, — придирчиво уставился в зеркало Хобокен. — Вообще, должен сказать, в целом сражение прошло очень неплохо. Вражеский командующий отрубил мне голову, но в остальном все очень неплохо.

Креол что-то невнятно промычал, капая Ванессе в глазницу прозрачную жидкость и нацеливаясь ритуальным ножом. Та тоже недовольно замычала — похоже, анестезию дадут только местную. Зная Креола, можно не сомневаться — больно не будет. Но все равно как-то это…

Челюсти плотно сжались. Боли и в самом деле нет, но есть довольно жуткое и неприятное ощущение. Слышится ощутимый хруст, глазное яблоко скрипит подобно сдавливаемому комку снега.

Интересно, каково это — увидеть собственный глаз отдельно от тела?…

— Ничего особенного, — мрачно произнесла Ванесса минутой спустя. — И эта гадость была кусочком меня?…

— Да, — коротко ответил Креол, щелчком пальцев сбрасывая глазное яблоко на пол.

Там что-то зашуршало, заворочалось. Вон беспокойно покосилась вниз и завопила:

— Флаффи, пошел вон!!! Не смей это есть, придушу!!!

Толстый сиамский кот фыркнул, меряя хозяйку презрительным взглядом, и отвернулся. Он вовсе и не собирался есть всякую дрянь — не так воспитан. Наоборот, охранял — чтобы никто другой не покусился.

— Приступаем к трансплантации, — задумчиво произнес маг, перебирая глаза, принесенные Хубаксисом. — Ученица, тебе какой больше нравится?

— Не знаю, они все одинаковые. Только пусть будет женский… ты ведь можешь отличить?…

— Могу, конечно, — медленно кивнул Креол, разглядывая ауры.

Он задумался. Как сказать этой проблемной ученице, что женских глаз здесь нет? Откуда им взяться-то? Из женщин на поле битвы были только серые колдуньи, а у них глаза карими не бывают. Хотя может и бывают… но очень редко. У них даже зрачки очень светлые, почти белые.

— Ты не думай, что я капризничаю, но ходить с мужским глазом — это как-то дико, — рассуждала Ванесса. — С женским еще ладно, а вот если он будет мужским… ну я себя просто монстром Франкенштейна чувствовать буду, понимаешь?…

— Понимаю, — кивнул Креол, выбирая самый качественный глаз. — Вот этот — женский.

— Точно?

— Точно. Я никогда не лгу.

Ванесса затаенно улыбнулась. Когда-то она тоже так считала, но постепенно начала соображать, что лгать-то Креол может и не лжет, но зато частенько… приукрашивает действительность. Одни неприятные воспоминания попросту вычеркивает из памяти, делая вид, что их никогда и не было. Другие чуточку корректирует — сам себя убеждает, что все было не так, а совсем иначе.

Шамшуддин уже успел поведать на эту тему немало интересного…

Креол строил Вавилонскую башню? Да, это правда — копал там ямы и подносил кирпичи.

Креол никогда не работал стражником? Да, это правда — добровольно никогда не работал.

Креол может вызвать любого демона на свете? Да, это правда — любого, который согласится прийти.

Креол не является колдуном? Да, это правда — и он убьет любого, кто вздумает сомневаться.

Ну, почти любого…

А вспомнить тот бред, который он ей затирал после применения Дланей Инанны и Энлиля! Оба раза нес пургу насчет того, что маг, решающий сложную глобальную проблему, получает ценный опыт, возрастает в силе и все такое. Ванесса — наивная китайская девушка! — ему даже поверила, закрыв глаза на очевидную нелепость такого рассуждения.

А вот Шамшуддин, когда узнал, долго ржал, а потом рассказал, что это всего лишь теория. Теория, давным-давно кем-то высосанная из пальца, но ни разу не получавшая сколько-нибудь ощутимого подтверждения. Однако Креол в нее вроде бы верит… или даже не верит по-настоящему, а попросту использует в качестве самооправдания. Трудно сказать определенно.

Все-таки бывший Верховный Маг чрезвычайно самолюбив — где-то глубоко внутри него сидит капелька альтруизма, но он ее безжалостно душит. Вообще отказывается признавать ее существование.

— А что, маршал, каково оно было — драться с Астрамарием? — полюбопытствовала Ванесса, чтобы хоть как-то отвлечься от ножа, копающегося в опустевшей глазнице. Креол подготавливает трансплантацию — и приятным этот процесс никак не назовешь.

— Дуэлянт не последний, будем думать, — пожал плечами Хобокен. — Сшиб мне башку, точно куренку. Хотя если здраво рассуждать, то еще неизвестно, кому по чести победа положена — я ж с него первым шлем сбил…

Ванесса чуть приподняла брови, вызвав сдавленную ругань Креола. Сшиб шлем — это, конечно, круто… хотя нет, ни черта не круто. Даже странно, что маршал этим хвалится — подумаешь, достижение…

— Подождите-ка! — спохватилась она. — Маршал, так вы что же, видели его лицо?! Так что ж вы молчали тогда?! Всем же интересно! Как этот Астрамарий выглядит?!

— Нет, не видел. Великодушно извините.

— Как так?… - опешила Ванесса.

— А вот так. Нету у него лица. Под шлемом только пустота. Пустые доспехи.

— Как так?! - еще сильнее поразилась Ванесса.

— Да мне-то почем знать? Он что-то там молвил… какую-то «кумбху» помянул…

— Кумбха? — приподнял брови Креол. — Точно кумбха? Так и сказал?

— Ну, память у меня уж не та, что прежде — чай, за восемьдесят перевалило… Но вроде как наподобие что-то.

— Очень интересно… Тогда понятно…

— Эй, эй, — напомнила о себе Ванесса. — Я верю, что тебе уже все понятно и дальнейших комментариев не требуется. Но может и нам тоже что-нибудь объяснишь? Особенно мне.

— Что тебе объяснить, ученица?

— Для начала, что это вообще такое — кумбха?

— На одном из древних языков «кумбха» — это сосуд. В мое время так называли особый… как бы это выразиться… артефакт, что ли… Специальное вместилище для человеческой души.

— Вроде как артефакт-Поглотитель?…

— Нет. Принцип совершенно другой. Кумбха — это не просто клетка, заключающая душу. Это своего рода… э-э-э… — задумался Креол, — э-э-э… костюм?… доспехи?…

— Скафандр?… - предположила Ванесса.

— Можно и так, — пожал плечами маг. Слово «скафандр» он успел выучить. — Главное, что это некая оболочка, содержащая внутри себя свободную душу и способная самостоятельно передвигаться. Как бы голем — только мыслящий, автономный и независимый. У нас в Шумере это делали так — ковали полностью закрытые доспехи, зачаровывали их особым образом, а незадолго до смерти облачали в них нужного человека. И когда тот умирал, душа уже не могла выйти и оставалась внутри. Труп потом извлекали — и доспехи начинали двигаться сами. Получался кумбха — могучий, бессмертный, почти неуязвимый воин. Зачарованные доспехи полностью экранируют душу-контролер — из-за этого кажется, что у кумбхи нет ауры, и из-за этого у него повышенный иммунитет к магии. Однако производили их не так уж часто.

— Почему?

— Ну, тут те же проблемы, что с эйнхерием — кумбха обладает свободой воли и запросто может просто убить создателя. К тому же после такого преобразования часто происходили нарушения в психике — не каждый сумеет существовать в таком вот виде, живыми доспехами…

— Поверьте на слово, герцог, ходячим мертвяком существовать тоже не шибко сладко, — поднялся со стула Хобокен. — Засим позвольте откланяться — пойду, со старым приятелем поздоровкаюсь. И перекушу чего-нибудь…

— Это правильно, — кивнул Креол. — Чтобы шея быстрее срослась, нужно есть побольше.

— Эй! — снова напомнила о себе ученица. — Ты не договорил.

— Чего еще?…

— Что такое кумбха, я поняла. В целом. Но кто этого Астрамария… сделал? И кем он был раньше? Он же раньше был человеком, я правильно поняла?…

— Ученица, спроси что полегче, — поморщился Креол. — Ну откуда я могу все это знать? Предположу, что поработал тут Лэнг — серые этого фокуса вообще не знают… вроде бы. Слово «кумбха» серые точно знать не могут — а вот Лэнг пользуется нашими терминами, шумерскими…

— Вашими?… - прищурилась Вон.

— Ну, не нашими! Общими. Теми же, что и мы — так устраивает?! У нас общие термины. А кем этот Астрамарий был раньше… ну, полководцем каким-то, наверное.

— А магией нельзя этому научить?

— Чему?

— Ну, этому… полководчеству. Стратегии то бишь.

— Ученица, ну что ты несешь?! - чуть не поперхнулся Креол. — Какая тут может быть, к Хубуру, магия?! С помощью магии можно увеличить силу, выносливость, скорость, ловкость… даже улучшить память или вложить в голову определенную информацию… типа нового языка или какого-нибудь списка. Но полководческие навыки складываются из врожденного таланта, огромного багажа разных знаний и умений, а главное — боевого опыта. Такие вещи не может дать никакая магия. А могла бы — так и новых магов можно было бы стряпать точно так же. Принцип ведь почти тот же самый — просто заложить нужные знания, навыки, талант, тренировки, опыт…

— Все так просто?…

— Я издеваюсь, ученица!!! - бешено рявкнул Креол. — Это невозможно!!! По волшебству можно заполучить какую-нибудь сверхъестественную способность, как тот же Логмир, но стать по волшебству настоящим, полноценным магом — это просто мечта кретинов и лодырей! И не только магом — любым мастером, любым специалистом!… Ни в одном мастерстве, ни в одном искусстве нет и не может быть легких путей!… Еще ни один маг не стал магом таким образом — мы все учились своему Искусству, долго учились и потели!… Годами, многими годами!!!

Ванесса вздохнула и замолчала. Учитель опять сел на своего любимого конька — брызганье слюной, доказывая что-нибудь такое… очевидное. А она ведь и так все прекрасно понимает — просто захотелось чуточку его подразнить. Забыла, насколько серьезно он относится к подобным вещам.

Даже чересчур серьезно, пожалуй.

— Готово, — сердито произнес Креол спустя двадцать минут. — Только не открывай пока.

Маг смочил марлевую повязку в какой-то едко пахнущей жидкости и прилепил Ванессе на глаз. Та наморщила носик и спросила:

— А когда снять можно будет?

— Эту — через двадцать четыре часа. Но потом лучше надеть другую — как вот у генерала Лигордена.

— Э-э-э?… - еще сильнее наморщила нос Ванесса. — Я что, должна на манер пиратки ходить? Йо-хо-хо, свистать всех наверх и все такое?… Зачем это еще?

— Затем, что глаз — это очень сложный и хрупкий инструмент, — терпеливо объяснил Креол. — Ему нужно время, чтобы приспособиться к новому телу. Первое время его лучше не напрягать — да он и видеть первое время будет плохо…

— Ясно… И долго мне придется изображать из себя Одноглазую Мэри?…

— Недели две, думаю.

Ванесса разочарованно насупилась и пробурчала:

— Ладно, начну тогда заранее тренироваться… Ааргх!… Ааргх!…

— Ученица, ты что, спятила? — вежливо спросил маг.

— Молчи, ты ничего не понимаешь. Ааргх!!!

Креол покачал головой, убирая ритуальный нож в подпространственный карман. Поглядел на часы — время уже за полночь. Надо присоединиться к заседанию генштаба, принять участие в обсуждении самых животрепещущих вопросов.

Их с Ванессой появление осталось почти незамеченным. Шамшуддин по-прежнему накачивается кофе. Логмир по-прежнему спит прямо на полу — только теперь уже лицом вверх, подложив под голову кулак. Несколько минут назад прибыл лод Гвэйдеон — сейчас беседует с королем Обелезнэ. Маршал Хобокен ностальгирует с Кей-Кооном — два седых ветерана увлеченно вспоминают боевое прошлое.

Ванесса с большим интересом поглядела на кентавров — впервые увидела их живьем. Удивительные существа, совсем не похожие на образ, почерпнутый из книжек и мультиков. Она-то представляла кентавра просто человеком выше пояса и конем — ниже…

Но оказалось, что все не так просто. В целом похоже, но конская половина не совсем конская, а человеческая — не совсем человеческая. Да и перетекают они друг в друга очень мягко и незаметно — никаких тебе «половинок». По всему телу мягкая шерсть, жесткие волосы на голове постепенно переходят в гриву, тянущуюся вдоль спины. Лица похожи на человеческие, но все же не человеческие — носы крупные и широкие, с большими ноздрями, глаза скорее лошадиные, очень влажные, а нижняя челюсть с легкостью вывихивается, позволяя заглатывать весьма крупные куски.

Крылатый Намиб на минутку оторвался от разговора, произнеся несколько благодарственных слов в адрес Креола. Тот пробурчал в ответ что-то невнятное — он уже толком и не помнил, что именно сделал для кентавридского государя.

Вот еще — запоминать всякие мелочи.

Появился Тивилдорм Призрак. Точнее проявился. Он присутствовал здесь все это время, но только теперь сумел наконец-то стать видимым… хотя по-прежнему очень бледным, едва заметным. Они с Креолом сразу о чем-то зашептались — маг достал посох, принялся вглядываться в черный обсидиан.

— У меня прекрасные новости, — наконец оторвался от посоха он. — Клевентин Придурковатый докладывает, что около двух часов назад закончилось морское сражение в Заливе Бурь. Объединенная армада Геремиады, Шгера и клана Ледовых Полей одержала победу над серыми. Адмирал Асанте Шторм погиб, Иххарий взят штурмом. Серая Земля полностью контролируется союзными войсками.

Ванесса едва не прыснула в кулак — Креол говорил так торжественно, словно читал официальную сводку новостей.

— Бесспорно, это прекрасные новости, герцог, — согласился Обелезнэ. — Сколько мне помнится, Асанте Шторм был последним из Совета Двенадцати?…

Креол нахмурился, пошевелил губами и начал загибать пальцы:

— Так-так… Всего в их совете было двенадцать человек… Боевика я прикончил еще у стен Владеки. Доппель-мастер, техномаг и трансформатор погибли в битве на границе. Когтистую я убил в башне. Биомага прикончила моя ученица. Криоманта убил его собственный демон. С самым главным все известно — я его ранил, а маршал добил. Того старика в летающем кресле уволокли в Лэнг. Скорее всего, он попал туда уже мертвым, но мог и выжить — такие твари всегда самые живучие… Пиромант вроде бы погиб в сгоревшей цитадели, но тут у меня есть определенные сомнения… пироманта очень трудно убить огнем. Еще есть та старуха, которая пыталась захватить принцессу…

— Не есть, а была, — перебил его Хобокен. — Пленные серые утверждают, что Руаха Карга некоторое время назад скончалась естественной смертью — от старости.

— Хм… То-то о ней ничего не было слышно… — задумался Креол. — Ну, тогда остается только гидромант… и да, он тоже убит. Значит, если не считать некоторых сомнений по поводу… или все же считать?…

— Ну ты совсем в паранойю-то не впадай, — поморщилась Ванесса. — У тебя, кстати, пальцы кончились.

Креол рассеянно опустил глаза. Да, пальцев оказалось меньше, чем колдунов. Вот Хубаксису было бы в самый раз.

— Промонцери Альбра сгорела дотла, — задумчиво произнес маг, все еще рассматривая загнутые пальцы. — Пока не совсем уверен, что это был за пожар… Несомненно, магия, и очень мощная, но откуда оно взялось… Одно можно сказать точно — выжить там никто не выжил.

— Опять вас поправлю, — усмехнулся Хобокен. — Один колдунишка таки выжил — убей, не скажу, как уж умудрился. И даже совсем не пострадал — везучий тип, будем думать. Мои ребятушки его только что нашли — странный тип, прости Единый, куда как странный… Взглянуть не хотите ли, вашество?…

— С удовольствием, — облокотился на стол Обелезнэ. — Распорядитесь, маршал.

Двое дюжих эйнхериев втолкнули в дверь всклокоченного старикашку. И в самом деле необычный колдун — глаза дико вращаются, рот полуоткрыт, зубы желтые и подгнившие, облачен в грязнущую мантию, поверх которой наброшен красный плащ. А главное — с подбородка свисает самая настоящая борода. Ванесса впервые увидела бородатого серого — все остальные были чисто выбриты. У этой расы вообще плохо растут волосы на лице.

— А-а-а, еще один военный преступник… — приветливо, даже дружелюбно посмотрел на колдуна король Обелезнэ.

— Нет!!! Нет!!! Я не преступник!… - возмущенно завизжал тот. — Мое имя Себастиус!… Себастиус Трансмутатор! Я ничего не сделал! Ничего плохого!

Обелезнэ, Хобокен и Креол повернулись к Тивилдорму. Тот на несколько секунд задумался, морща призрачный лоб. Колдунов в Серой Земле больше десяти тысяч — попробуй-ка, упомни всех…

Однако красные плащи все-таки выделяются из общей массы — так что Тивилдорм в конце концов вспомнил.

— Алхимик, — уверенно произнес он. — Как я слышал, очень талантливый.

— Да!!! Да!!! - часто закивал Себастиус. — Я… я… я просто алхимик!!! Я не имею никакого отношения ни к каким вашим войнам, мне неинтересна всякая чушь!!! Я хочу только чтобы меня оставили в покое и дали спокойно работать!!! Оставьте меня в покое!!!

— Алхимик?… Всего лишь?… - фыркнул Креол.

— Всего лишь?! - взвизгнул Себастиус. — Да что ты понимаешь, ничтожный! Я гений! Гений, гений, гений!!!

— Ха, да ни один настоящий гений не назовет сам себя гением, — насмешливо посмотрела на него Ванесса.

— Молчи, глупая девка! Ты ничего не понимаешь! Это я, я, я открыл тайну адамантия! Я, я, я научился его производить! Никто другой не…

— Что?… - резко напрягся Креол. — Так это ты создал адамантий?…

— Я, я, я!!!

Хуберт поставил перед Креолом дымящуюся чашку. Маг рассеянно отхлебнул, обжегся горячим чаем и раздраженно швырнул чашку через плечо. Домовой с чопорным видом принялся убирать осколки и вытирать лужу. А Креол погладил подбородок, медленно поднял глаза на Себастиуса и тихо спросил:

— Ты можешь создать еще?… нет, можешь научить меня, как это делается?

— Научить?! Ба-а! Научить! Чему можно научить бездарность, неспособную оценить всю красоту моей науки?! Я могу описать суть процесса, могу представить формулы, могу… могу! Но научить?! Ба-а! Когда я пытался рассказать владыке Бестельглосуду, как появляется на свет настоящий, подлинный, истинный адамант, он даже не выслушал меня толком!

— Что ты сказал?… - отвисла челюсть Креола. Когда его назвали бездарностью, он хотел было взбелениться, но теперь и думать об этом забыл. — Ты знаешь, как получить настоящий адамант?!

— Получить?! - искривились губы Себастиуса. — И вы туда же?! Настоящий адамант невозможно получить искусственно! Невозможно, невозможно, никак, ни за что! Нет таких способов! Но я открыл!… я открыл, как он появляется в природе, естественным путем! Я знаю, как это происходит, я открыл, я понял, я разгадал! И я же нашел способ получить адамантий! Я получил… получил его много, почти в промышленных масштабах! Получил бы еще больше, но у меня совершенно закончился философский камень! Нужно произвести еще!… еще! А это долгий процесс!… долгий! Кальцинация, коагуляция, фиксация, растворение, переваривание, дистилляция, сублимация, сепарация, размягчение, ферментация, умножение, бросание! Философский камень может дать любой металл! Любой! Любой, но только без магических свойств! Алхимическое серебро не убивает нежить, алхимическое железо не затрудняет колдовство! А если попробовать сделать алхимический адамант — получится адамантий! Адамантий! Все просто! Все предельно просто! Только очень сложно! Но я открыл способ! Тысячи алхимиков до меня пытались это сделать, и не могли — а я смог!

Креол некоторое время сидел неподвижно, молча таращась на подпаленную бороденку колдуна. Потом медленно поднял руку, сглотнул и хрипло приказал:

— Отвести его… куда-нибудь. Запереть. Охранять, как самую ценную вещь на свете. Позже мы с ним побеседуем… о многом побеседуем.

— Что, Верховный, мечта сбылась? — хмыкнул Шамшуддин, наливая еще кофе. — Наконец-то нашел разгадку?

— Я пока не уверен, что этот умалишенный и в самом деле что-то такое разгадал… — пробурчал Креол. — Хотя если он сумел получить искусственный адамантий… Чрево Тиамат! Почему он, а не я?! Я же искал десятки лет!!!

— Наверное, этот дедулька и правда гений, — с легким удивлением посмотрела в спину уводимому колдуну Вон. — Надо же. А по виду и не скажешь. Выглядит натуральным психом.

— Не суди по внешности, дева моя, — зевнул Шамшуддин. — Гении часто бывают чудаковатыми — закон равновесия, знаешь ли… Если где-то чего-то слишком много, то чего-то другого вполне может недоставать…

Король Обелезнэ кашлянул и легонько хлопнул по столу кончиками пальцев.

— Зеньоры, прошу тишины, — негромко заговорил король. — Несомненно, все обсуждаемое весьма замечательно, но сейчас мы должны решить проблему пустующих тронов. И как можно скорее.

— Тронов?… - не поняла Ванесса.

— Да. Лария и Серая Земля. В обеих этих странах на настоящий момент отсутствует законная власть. Лария сегодня была освобождена, Серая Земля, напротив, оккупирована. И встает вопрос — что делать дальше? Само собой, для окончательного решения будет созван специальный конгресс с участием делегатов от Геремиады и прочих стран — участниц войны. Но предварительное решение нужно принимать уже сейчас — и побыстрее.

— Ну, с Ларией-то, по-моему, все ясно, — пожала плечами Ванесса. — У нас же есть принцесса в заначке, верно?…

— Это так, — согласился Обелезнэ. — Но по ларийской конституции незамужняя девица не имеет права занять престол. Ее Высочеству Гвениоле нужно либо выйти замуж, либо… либо сменить пол.

— Это я могу, — зевнул Креол. Он слушал не очень внимательно. — Три часа работы.

— Признателен вам за предложение, герцог, но сомневаюсь, что Ее Высочество воспримет его с должным энтузиазмом.

— Значит, принцессу нужно сначала выдать замуж, а уж потом короновать? — задумалась Ванесса.

— Верно. Конечно, мы можем внести изменения в конституцию… но на это потребуется время. К тому же у меня есть сомнения по поводу достаточной компетентности Ее Высочества…

Ванесса согласно кивнула. Все-таки Рокуш и Лария — не конституционные монархии, наподобие современной Британии, а абсолютные. Их государи именно правят своими странами, а не просто царствуют. И сажать на престол полуразрушенного государства эту глупенькую девчонку будет по меньшей мере неосмотрительно. Принцессе Гвениоле далеко до короля Обелезнэ, Крылатого Намиба Кей-Коона, геремиадской султанши Жетардин и даже чрехверского султана Саудрон-Тарка.

— Ну и за кого же мы ее выдадим замуж? — поднял глаза к потолку Ванесса. — За какого-нибудь принца?…

— Совсем не обязательно. Нам просто нужен консорт — кто-нибудь такой… сильный… решительный… харизматичный…

— Но при этом не слишком… — подал голос Кей-Коон.

— Да, не слишком…

— И чтобы…

— Совершенно согласен…

— А еще…

— Об этом тоже не забываем…

— Причем будет очень хорошо, если мы сможем его…

— Да, это бесспорно…

Ванесса ничего не поняла из этого обмена недоговоренностями. Похоже, эти прожженные политиканы понимают друг друга с полуслова — а вот ей совершенно ничего не понятно.

— Я думаю… — медленно произнес Кей-Коон.

— Именно так, ваше величество, — кивнул Обелезнэ. — И у нас есть идеальный кандидат. Удовлетворяет всем требованиям.

— М-м-м?…

— Зеньор Логмир, вы не могли бы проснуться?… - вежливо попросил король.

Герой Закатона сонно проморгался, приподнял голову и буркнул:

— А-а-а, султан… Чего надо? Еще кого-нибудь порубать?… Ща, подремлю еще минуточек пятьсот, и кому хошь башку срублю…

— Идеальный кандидат, — согласился Кей-Коон. — Согласен.

Ванесса от изумления закашлялась. Челюсть отвисла, глаза полезли из орбит. Девушка несколько секунд просто нечленораздельно мычала, тыкая пальцем в воздух, а потом пораженно спросила:

— Ваше величество… величества!… Вы это что, серьезно?!

— Серьезно.

— Серьезно.

— Но это же… это же… это же Логмир!!! Поймите правильно, он замечательный парень, душа компании, любимец публики, но… но он же Логмир!!! Какой из него, к черту, король?!

— Ученица, что тебе не нравится? — почесал живот Креол. — На троне и не такие сиживали. И потом, я же ему обещал… вот как раз и случай удобный.

— Ты вообще молчи, тебя не спрашивают. Ваши величества!…

— Маркиза, а в самом деле — что вас не устраивает? — вежливо поинтересовался Обелезнэ. — Зеньор Логмир храбр, решителен, самоотвержен, пользуется популярностью в народе… как я слышал, у себя на родине он считается великим героем?…

— Ну… это правда, но…

— Идеальный кандидат, — подытожил Обелезнэ. — К тому же есть вероятность, что благодаря этому мы наконец-то сможем упрочить торгово-дипломатические связи с Закатоном. Отношения между нашими материками весьма сложные, маркиза. Мы фактически живем в разных, почти не соприкасающихся вселенных — более-менее утвердившиеся отношения есть только с Геремиадой. А так появится связующая нить.

— Но… но это же все равно Логмир! — всплеснула руками Ванесса. — Логги, ну хоть ты скажи!

— А?… - промычал дремлющий герой. — Чё?… Какого хаба?…

— Я не стану спорить, что у него… достаточно компактный мозг, — проявил деликатность Обелезнэ. — Но это не является значимым фактором. Король не обязательно должен править самостоятельно — ему достаточно исполнять роль символа. Живого знамени, если хотите. А для административной работы существуют министры — конечно же, мы поможем нашему будущему брату подобрать их правильно.

— Обязательно поможем, — поддакнул Кей-Коон. — Кстати, с моей Боевой Ордой в Ларию как раз прибыл новый Приемный Старгун…

— В Кентавриде так называют послов, — пояснил Обелезнэ, заметив недоумение Ванессы. — Не сомневайтесь, маркиза, Рокуш и Кентаврида всегда протянут Ларии руку помощи.

— Протянем, — подтвердил Кей-Коон.

Ванесса покачала головой, наконец-то начиная понимать. Да, для Рокуша с Кентавридой Логмир и в самом деле идеальный кандидат…

— Ох уж мне эта высокая политика… — вздохнула девушка. — А вскорости наверняка будут выгодные торговые договоры, соглашения о взаимопомощи, земельные уступки?…

Обелезнэ и Кей-Коон одновременно сделали непонимающие лица.

— Конечно, я уверен, новый король Ларии поймет всю несправедливость отсутствия у Рокуша выхода к южным морям… — неразборчиво промямлил король Рокуша.

— И несомненно согласится пересмотреть договоры на поставки каменного угля, железа и цветных металлов… — поддержал его Крылатый Намиб Кентавриды. — Разумеется, на условиях, очень выгодных обоюдно…

— Ясно. В общем, с Ларией вы все уже обдумали. А с Серой Землей как же будет?… Туда тоже марионетку посадите?…

— А вот здесь я попрошу всех послушать меня! — проскрипел Тивилдорм Призрак.

Жуткий призрак выплыл на середину комнаты и указал на магическое зеркало. Креол прищелкнул пальцами — на экране появился огромный остров почти квадратной формы.

— Серая Земля, — с явной ностальгией произнес Тивилдорм. — Старейшее государство из всех ныне существующих. Ларии и Рокушу немногим больше полутора тысяч лет, Кентавриде нет и одной тысячи. Эйсты любят кичиться древностью своей истории, любят напоминать, что весь мир ведет летоисчисление от даты, когда их главный бог что-то там такое сделал… но их нынешние государства намного, намного моложе нас. Наша Серая Земля существует уже пять с половиной тысяч лет! Империя Гор была еще совсем юной, когда серые впервые заявили о себе. Пятьдесят шесть веков! Пятьдесят шесть веков назад двенадцать сравнительно небольших королевств объединились вместе, и этот союз был назван Серой Землей. Это очень древняя история — никто точно не знает, как именно это произошло… даже точная дата неизвестна. Но с тех самых пор нами правит Совет Двенадцати. Первоначально — просто двенадцать мудрецов, со временем — двенадцать великих колдунов.

— То есть у вас не всегда правили колдуны? — удивилась Ванесса.

— Конечно, не всегда! При мне мы и вовсе назывались не колдунами, а магами!… хотя разницы, если честно, почти не было… Как известно, Серая Земля разделена на двенадцать сатрапий — в древности каждая выделяла в Совет Двенадцати одного представителя. Представитель Дрема — крупнейшей и богатейшей сатрапии, в которой расположена столица — по традиции становился главой Совета. Но постепенно у нас все больше развивалось благородное колдовство, начали появляться первые гимнасии… и в Совете Двенадцати становилось все больше и больше кол… магов. Тогда еще магов. Со временем Совет стал формироваться исключительно из них… из нас. И система все больше смещалась в сторону магократии — носители Искусства забирали все больше и больше власти, все больше и больше привилегий… пока не прибрали к рукам всё. Нынешняя система — с восемью уровнями, с градацией в виде радужных плащей — окончательно сформировалась чуть больше тысячи лет назад. С тех пор она пребывает в неизменности — меняются лишь отдельные детали. Единственная по-настоящему серьезная реформа имела место в 7022 году, когда произошел контакт с Лэнгом и смена государственной религии… но это сейчас не важно. Важен Совет Двенадцати. Я в свое время хотел его упразднить и перейти к единоличному правлению — но сейчас нам не до реформ. До поры до времени следует оставить старую систему правления. Повиновение Совету Двенадцати мы, серые, впитываем с молоком матери — кто бы ни был его главой, Серая Земля покорно склоняет перед ним голову.

— Ну и кого же вы хотите сделать его главой? — спросила Ванесса.

— А это все еще непонятно? — криво усмехнулся Тивилдорм. — Разумеется, владыку Креола!

— Что-о-о-о?! - поднялись брови Вон. — Вы что, серьезно?!

— Конечно.

— Но… но… а это ничего, что мы с вами воевали?… Креол же вроде как убил довольно много колдунов… в том числе и серых плащей.

— Разумеется, это серьезное преступление…

— Ну!

— …для любого, кроме члена Совета Двенадцати. Серый плащ имеет право убить любого колдуна по своему желанию. Даже другого члена Совета Двенадцати — если колдун восьмого уровня не сумел себя защитить, то он полностью заслужил свою участь. Более того — если это произошло в честном поединке, то убийца имеет все шансы занять кресло убитого. Во главе должен стоять самый сильный колдун — одолев предшественника, он наглядно доказал свое превосходство.

— Да, но Креол же еще не член Совета Двенадцати!

— Когда он им станет, все преступления против Серой Земли будут списаны. Искашмир Молния, отец Бестельглосуда Хаоса, когда-то убил прежнего главу Совета Двенадцати — и без малейших нареканий занял его кресло. Никто не возражал. И он потом управлял страной почти восемьдесят лет — очень немалый срок, между прочим. Мой убийца — неблагодарный мерзавец! — тоже благополучно занял мое кресло… правда, просидел в нем всего несколько дней, хе-хе…

— Ладно, допустим, — все еще упиралась Ванесса. — Но существует еще одна загвоздка. Креол — не колдун!

— Ученица, не пори чушь, — лениво хмыкнул Креол. — Я колдун.

Воцарилось молчание. На секунду Ванессе показалось, что она ослышалась. Рот очень-очень медленно раскрылся, и Вон недоверчиво переспросила:

— Что ты только что сказал?…

— А ты что, не слышала? Я колдун. И не просто колдун — я верховный колдун! Я новый глава Совета Двенадцати — Креол Разрушитель!

Наверное, еще никогда в жизни у Ванессы Ли не было настолько глупого выражения лица. Она несколько секунд хлопала глазами, не в силах произнести ни слова. Потом все так же молча уселась на стул лицом к спинке и уставилась в одну точку, переваривая услышанное.

Креол сам себя объявил колдуном. А что дальше? Лод Гвэйдеон перейдет в буддизм?

— Ученица, ты что, не понимаешь? — насмешливо посмотрел на нее Креол. — Это же просто идеальный вариант. Большинство серых колдунов просто выполняли приказы своих лидеров. А теперь власть сменилась — в лидерах буду я, и они будут служить уже мне. Теперь у меня снова будет собственная Гильдия, множество подручных и огромная людская масса, из которой можно набирать рекрутов и рабочую силу. Маршал Хобокен обучит войска по своей программе, и о рядовых бойцах можно будет больше не беспокоиться. Ты не забывай, что победа над Серой Землей — победа промежуточная…

— Полуфинал, ага, — поддакнула Ванесса. — А финалом будет Лэнг.

— Вот видишь, ты все понимаешь правильно. У серых и так очень мощная Гильдия — а под правильным руководством она станет еще мощнее!

— Под правильным — это под твоим?

— Конечно.

— Прости, а разве ты не собирался уничтожить всех колдунов до единого? — скептически поинтересовалась Ванесса.

— Пока они были моими врагами — да. И уничтожал. А теперь они — мои подданные. Почему это я должен уничтожать собственных подданных?

— Ага. То есть ты тоже в короли намылился?

— Серая Земля — не монархия, а магократическая республика, — напомнил Тивилдорм. — Владыка Креол будет лишь первым среди равных.

— Да, да, в нашей Гильдии тоже было бла-бла-бла наподобие, — отмахнулся Креол. — Мне все равно, как вы это там называете. Главное — что я главный.

— Да уж… — вздохнула Вон. — А ведь Асмодея Грозная, помнится, тебе почти то же самое предлагала…

— То было то, а это — это, — рассудительно ответил Креол. — Не путай одно с другим. В союзе с ней у меня бы вряд ли что-то получилось. К тому же я терпеть не могу вампиров…

— Ну да, я понимаю… — покосилась на кошмарного призрака рядом Ванесса. — Разница просто огромная, ага…

Тивилдорм уставился на нее своими светящимися буркалами. Полупрозрачные губы зло искривились, брови сошлись у переносицы. Чертов старикашка по-прежнему терпеть ее не может — в отсутствие Креола к нему лучше не приближаться…

Впрочем, этот озлобленный призрак все же лучше той похотливой вампирши.

— Святой Креол, но разве серые не служили Близ… Тьме? — осторожно спросил лод Гвэйдеон. — Мне казалось, что они — враги Пречистой Девы…

— Конечно. Поэтому именно вам я и поручу это исправить, — ткнул в керефовый наплечник Креол. — С миссионерством справитесь?

— О! — мгновенно просветлело лицо паладина. Голубые глаза загорелись восторженным огнем. — Конечно же, святой Креол! Орден непременно приведет этих людей к свету истинной веры! Мы в срочном порядке приступим к возведению новых храмов! Клянусь честью — их души будут спасены! Мы вырвем их из лап демонов!

— А если они не захотят креститься… или как это у вас там называется, в иштарианстве? — повертела пальцами Вон.

— Мы сумеем их переубедить, леди Ванесса, — холодно ответил лод Гвэйдеон. — У нас найдутся… аргументы.

Почему-то все взгляды устремились на двуручный меч за спиной Генерала Ордена.

— Ладно, я вижу, вы все уже решили… — вздохнула Ванесса. — И кто же будет в вашем новом… Совете Двенадцати?

Маги переглянулись.

— Ну, владыка Креол, ясное дело, первый… — медленно начал Тивилдорм. — Второй… второй, наверное…

— Я не жадный, — усмехнулся Шамшуддин.

— Тогда второй — я, — мгновенно согласился Тивилдорм. — Следовательно, повелитель Шамшуддин — третий. Четвертый… четвертая… хм… сразу говорю — я был против, но владыка Креол настоял…

— Настоял на чем? — не поняла Ванесса.

— Понимаешь, ученица, по их табели рангов ты даже фиолетового плаща пока что не заслуживаешь, — поморщился Креол. — Тебе положена студенческая роба. Но у нас ужасный недобор кандидатов, так что ладно, зачислим в Совет и тебя. Все-таки формально тебя можно отнести к магам, а у нас, повторяю, ужасный недобор…

Снова воцарилось молчание. Ванессе опять показалось, что она ослышалась. Хотя вряд ли — это глаз ей выкололи, а с ушами вроде бы все в порядке.

— Господи ты боже мой… — наконец простонала она. — Я что теперь, должна носить один из этих жутких серых плащей?!

— Ученица, мы обсуждаем судьбу целого государства, а тебя волнует одежда?

— Да, волнует! Потому что это единственное, на что я еще могу повлиять! Все остальное вы уже решили без меня! И когда успели-то…

Креол, Тивилдорм и Шамшуддин переглянулись и одновременно заулыбались.

— Ну что ж, зеньоры, — встал из-за стола король Обелезнэ, поднимая бокал с вином. — Поздравляю вас с успешным завершением работы и вступлением в новые должности. Торжественно объявляю, что война колдунов благополучно окончилась победой… колдунов.

Глава 28

Ванесса вышла на улицу и вдохнула воздух всей грудью. Прекрасное июльское утро. Легкий ветерок, на небе ни облачка.

После победы над серыми прошло несколько дней. В полуразрушенном Симбаларе кое-где начали проклевываться ростки новых зданий. Возвращаются обратно беженцы. Лагерь военнопленных ведет себя тихо и смирно — деморализованные, лишенные командования серые даже не помышляют о дальнейшем сопротивлении.

Коцебу тоже понемногу восстанавливается, хотя Креолу пришлось изготовить новую порцию Репродукционного Лака. Очень уж сильно пострадал несущий диск — такое в один день не залечишь.

У восточной стены продолжаются реконструкционные работы. Вчера там весь день шло переоборудование, рыли глубокую яму, а сегодня Стальные Солдаты наконец приволокли новую деталь обстановки. Теперь ее как раз монтируют.

Только вот очень уж эта деталь громко ругается.

— НИЧТОЖНЫЕ!!! - в голос орет семиметровая каменная голова. — КАК ВЫ СМЕЕТЕ ЗАКАПЫВАТЬ МЕНЯ В ЗЕМЛЮ?!

— Очень уж ты здоровенный, — подошла Ванесса. — Пришлось частично зарыть, извини. Да не переживай — это только до подбородка. Мы еще и часть стены снесем — вделаем тебя в здание.

— ЖАЛКОЕ МЯГКОТЕЛОЕ!!!

— А по-моему, это я здорово придумала! — обиделась девушка. — Нет, во мне явно пропадает дизайнер! Ну сам посмотри, как все красивенько получилось!

— Если не возражаете, мэм, можно еще выдолбить его изнутри и облицевать мраморной плиткой, — предложил Хуберт, обстукивая Султана Земли со всех сторон. — Получится большой декоративный шкаф в готическом стиле.

— Класс! — оценила идею Вон. — Увижу Инди — попрошу, чтобы прислал пару спецов с кувалдами!

— Я ДО ВАС ЕЩЕ ДОБЕРУСЬ, НИЧТОЖНЫЕ!!! - прогрохотал зверобог.

— Да, Хуберт, и позаботься как-нибудь его заткнуть, ладно? — попросила Ванесса. — А то он же спать не даст…

— Полагаю, можно залить ему рот цементом, мэм…

— Отличная мысль.

В другое время Ванесса с удовольствием бы осталась и понаблюдала за модернизацией ее летучего особняка. Но сегодня чрезвычайно важный день. Вчера вечером в Симбаларь привезли принцессу Гвениолу Янтарновласую — так что сегодня состоится несколько важных мероприятий.

Конечно, присутствие Ванессы ни на одном из них не обязательно… но пропускать она точно ничего не собирается.

Одеваясь, Вон долго колебалась. Надеть ли сегодня вечернее платье? Нет, нельзя. На правом глазу по-прежнему черная повязка — снять можно будет только через неделю. К вечернему платью такое украшение абсолютно не идет.

Может быть, вновь облачиться в рокушский полковничий мундир? Нет, тоже не хочется. Слишком уж напоминает о закончившейся войне. Опостылело, можно сказать.

В конце концов Ванесса натянула недавно полученную обновку — серый колдовской плащ. Одеяние оказалось хоть и непривычным, но поразительно удобным. Рукавов нет, зато есть капюшон. Ткань очень легкая и прочная. В жару охлаждает, в мороз согревает. Можно закутаться целиком на манер балахона, а можно сложить и закрепить на одном плече — вроде как накидка. Чувствуется, что над этим фасоном работали многие поколения колдунов-костюмеров — как-никак, официальная одежда правящего класса.

— Чувствую себя как-то странно, — пожаловалась она вышедшему из дома Креолу. — Словно на маскараде нарядилась фашисткой.

— А кто это? — равнодушно посмотрел на нее маг.

— Ну, это были такие… хотя ладно, забей. Все равно не поймешь. Кстати, мне вот интересно — как ты-то согласился это носить?

— А что не так?

— Но это же плащ колдуна!

— И что?…

— Ты же всегда ненавидел, когда тебя называли колдуном!

— А теперь мне на это плевать. Я теперь Верховный Колдун, и меня это полностью устраивает.

— А как же твой принцип?

— Это МОЙ принцип. Хочу — соблюдаю, не хочу — не соблюдаю.

Ванесса покорно замолчала. Что можно противопоставить такой железной логике?

Вчера коцебу на несколько минут поднимали в воздух — перенесли чуть-чуть к северо-западу и припарковали рядом с обширными развалинами. Еще полгода назад здесь были Гранд-Палаты — дворец ларийских королей. Колдуны обратили их в руины.

Хотя за последние дни дворец частично восстановился. До прежнего великолепия пока далеко, но первые шаги уже сделаны. Кругом мельтешат цреке — насекомоподобные твари покойного Мурока отныне работают на других хозяев. Немалую работу выполняют и Стальные Солдаты — прямо трехногие бульдозеры. Колдуны-зодчие, всего за две недели превратившие обычный земляной холм в громаду Промонцери Альбра, тоже теперь трудятся на новом строительстве. Хватает и обычных людей — военнопленных серых и местных ларийцев-добровольцев.

Площадь перед дворцом вычистили до блеска — и не скажешь, что совсем недавно тут шли сражения. Сейчас она кишит народом — военные, штатские… Офицеры и солдаты трех армий, многочисленные жители Симбаларя… Люди двух цветов кожи, кентавры, дэвкаци…

Креол с Ванессой поднялись на главную трибуну — к августейшим особам. Король Рокуша Обелезнэ Первый, Крылатый Намиб Кентавриды Кей-Коон и последняя принцесса Ларии — Гвениола Янтарновласая

— Ваше величество… — сделала реверанс Ванесса. — Ваше величество… Ваше высочество…

Креол же только коротко кивнул.

Тивилдорм Призрак с явным недовольством покосился на облаченную в серый плащ девушку. Какое вопиющее безобразие — колдунья-студентка вдруг получила место в Совете Двенадцати! Совершенно ни в какие ворота не лезет! Непонятно, чем вообще руководствовался владыка Креол, принимая столь безответственное решение!

Надо будет попозже с ним об этом потолковать… но это еще успеется.

— Зеньоры и зеньориты, — негромко заговорил король Обелезнэ. На площади сразу воцарилась тишина — все обратились в слух. — Подданные Ларии, Рокуша, Кентавриды, клана Огненной Горы, Серой Земли. Дорогие мои друзья. Позвольте мне сегодня официально поздравить народы планеты с окончанием печального для всех нас времени. Война, унесшая сотни тысяч жизней, осталась в прошлом. Мы многое пережили, многое испытали, многих потеряли. Но сегодня мы вместе смотрим в лицо будущему — и только от нас самих зависит, будет ли оно светлым. Всей душой я надеюсь, что события последних пяти месяцев никогда больше не повторятся. Я надеюсь, что пройденные испытания сплотят нас плечом к плечу, позволив забыть о старых обидах, оставить былые разногласия и вместе шагнуть в день завтрашний. После бури солнце светит особенно ярко.

Заиграла торжественная музыка. Военный оркестр грянул бравурный марш, возвещая о начале парада Победы.

По огромной площади двинулась кавалерийская колонна. Парад открывают гости из другого мира — Серебряные Рыцари. Натренированные рысаки чеканят шаг, гордо вздымая головы, керефовые доспехи сверкают на солнце, к небесам вздеты наточенные до игольной остроты копья. Паладины — все ровно подстриженные, с аккуратными усами и бородками — улыбаются, машут зрителям. Во главе колонны убеленный сединами Генерал — лод Гвэйдеон.

Следом двинулись кавалеристы уже этого мира. Первыми — королевская лейб-гвардия, великолепные Черные Драгуны. Затем карабинеры в кирасах нержавеющей стали и касках с высоким плюмажем. Гусары в васильковых ментиках и киверах с роскошным султаном. Все с длиннющими усами, но гладко выбритыми подбородками.

Усов нет только в последней колонне — это едут уланы. В уланских частях служат иммигранты первого и второго поколения — альберийцы, чегимцы, йомадешцы, да и те же ларийцы.

Кавалерия закончилась, но вначале этого никто даже не заметил. Меж кавалерией и пехотой гордо выступает «промежуточное звено» — кентавры. Четвероногие воины салютуют зрителям длинными браскетами, постукивают на ходу в крохотные барабанчики. По бритым макушкам казаков Забережья хлещут жесткие оселедцы.

А вот и пехота. Ее возглавляют тяжело ступающие дэвкаци. Остроухие гиганты с легкостью взмахивают исполинскими молотами и секирами. Идущие следом гренадеры и фузилеры чуть заметно сжимают губы — упаси Единый, если такая чушка вдруг выскользнет у кого из ладони. Проломит голову раньше, чем успеешь вскрикнуть.

Замыкают пехотную колонну внушающие колдунам ужас эйнхерии. Над гренадерской колонной развевается прославленное знамя — стилизованный желтый череп с белоснежными усищами. Но эйнхерии несут и другие знамена — множество совершенно одинаковых красно-серых полотнищ с черной звездой. Их бросают в центре площади.

Вслед за пехотой выдвинулись… на миг Ванессе показалось, что танковые войска. Но наваждение тут же рассеялось — это шестиметровые Стальные Солдаты. Многотонные треноги с гулким буханьем плющат брусчатку, вспарывают дорожное покрытие. Их тяжеленные ножищи ступают прямо по знаменам серых, втаптывая их глубоко в мостовую.

— Спустя некоторое время мы проведем еще один парад — в Иххарии, — негромко произнес король Обелезнэ, обращаясь к Кей-Коону. — Вы не откажетесь присутствовать, мой дорогой брат?

— Скорее небо рухнет на землю, чем мы откажемся от этого, — ответил седой кентавр, степенно постукивая оземь посохом.

На площадь выехал сухопарый всадник со стальным крюком вместо кисти. Его приветствовали диким ревом и воплями. Народ полез вперед, желая получше разглядеть легендарного Железного Маршала. Солдаты, вытянувшиеся живым ограждением, принялись браниться, с трудом сдерживая напирающую толпу.

— А ну, ребятушки, выведите-ка мне сюда этих!… - гаркнул Хобокен, подкручивая седой ус.

На всеобщее обозрение выставили уцелевших колдунов. Конечно, не всякую шушеру, прозванную «незабудкой». Только самых отборных, сильнейших — почти сотня желтых, двадцать пять оранжевых и даже десяток красных плащей.

Правда, несколько исключений все же есть — полдюжины зеленых, парочка голубых, даже один синий плащ. Это те, кто занимал высокие должности по другим причинам — не из-за колдовских способностей.

Особенно выделяется субтильная женщина с лицом разъяренной кошки — Кодера Ясновидящая, заместительница покойной Турсеи. Во время финального сражения она неотлучно находилась в Промонцери Юджери — там ее и взяли. Поняв, что серым уже не победить, Кодера приказала защитникам тюремной цитадели сложить оружие.

Сейчас эта колдунья сверлит Креола злым взглядом с оттенком зависти. Тот в ответ свирепо хмурится — перед ним еще одна Зрящая. Не настолько могучая, как покойная Руаха Карга, но все же весьма солидный противник. Впрочем, здесь-то она напасть не рискнет — эйнхерии, окружившие колдунов плотным кольцом, отрезвляют почище ледяного душа.

К шеренгам разноцветных плащей подплыл жутковатый призрак в сером плаще. Тивилдорм медленно двинулся вдоль строя колдунов, подолгу останавливая на каждом взгляд. Одни встречают его с вызовом, другие боязливо опускают очи долу или даже порываются преклонить колени. При всей неопределенности его положения Тивилдорм Призрак — бывший глава Совета Двенадцати. Трепет перед этой великой и ужасной фигурой не угас и спустя столетия.

— Вы презренные черви, позабывшие о истинной гордости Серой Земли! — наконец заскрипело кошмарное привидение. — Всех вас следует немедленно испепелить молниями, чтобы не вынуждать мои очи зреть такую мерзость!

По шеренге колдунов пробежала дрожь. Произнесенная угроза может быть исполнена с легкостью — разве не убил Тивилдорм в свое время нескольких членов Совета Двенадцати? Конечно, ему тогда немало помогли такие союзники, как шок и неожиданность — колдуны, ошарашенные возвращением убиенного лидера, даже не оказали толком сопротивления.

И все же это нисколько не умаляет мощи великого Тивилдорма.

— Благодарите милосердного властелина Рокуша, смрадная гниль! — презрительно прохрипел колдун-призрак. — Я уговаривал его — молил едва ли не на коленях! — предать вас всех самым мучительным казням! Но король Обелезнэ добр и милосерден — в необъяснимом порыве щедрости он снизошел до того, чтобы даровать вам… жизнь.

Слово прозвучало. Колдуны, до этого мига напряженно ждавшие своей участи, облегченно застонали. Кажется, в заднем ряду кто-то свалился в обморок — разом навалилось все пережитое.

— Будь я на вашем месте, поганые ничтожества, я сам бы распорол себе брюхо! — брезгливо фыркнул Тивилдорм. — Возможно, самоумерщвление еще сможет искупить крохотную толику ваших бесчисленных прегрешений!

Колдуны настороженно молчат. Первый страх прошел — жизнь им оставят. Но пока неизвестно, что же все-таки с ними сделают — как накажут? Сгноят за решетками темниц? Отправят на каторжные работы? Сошлют куда-нибудь на окраинные территории?

— Только бы не в Ингар… — чуть слышно прошептала полная колдунья в желтом плаще.

— Волею глав стран-победительниц я уполномочен здесь и сейчас объявить вам всем об… — выдержал длительную паузу Тивилдорм, — …амнистии!

Серые на несколько секунд затихли. Не ослышались ли они? Конечно, амнистия для солдат и даже колдунов низших уровней — это вполне понятно. Общее количество военнопленных превышает триста тысяч — разумеется, победители не собираются устраивать кровавую баню таких масштабов.

А вот Серая Земля вполне могла бы — ктулхуизм это всячески одобряет и поддерживает.

Но даровать амнистию им, колдунам высших уровней… Неужели король Обелезнэ и в самом деле проявит столь неслыханное мягкосердечие?!

— Однако! — вновь заговорил Тивилдорм. — Это касается только тех, кто здесь и сейчас, немедленно и безоговорочно поклянется в вечной преданности и послушанию… новому Совету Двенадцати!

— Новому?! - не выдержала Кодера Ясновидящая. — Какому еще новому?! Совет Двенадцати перестал существовать! Насколько мне известно, погибли все до единого!

— Это так, — ухмыльнулся Тивилдорм. — Но здесь и сейчас я уполномочен представить вам новый Совет Двенадцати! И ваша дальнейшая участь будет зависеть исключительно от того, преклоните ли вы сейчас колени!

Колдуны пораженно зашептались, не понимая, что все это значит.

— Приветствуем нового главу Совета Двенадцати! — вскричал Тивилдорм. — Креола Разрушителя!

Архимаг в сером плаще приподнялся и лениво помахал рукой.

— Это что, шутка?! - взвизгнула Кодера. — Он же даже не серый!!!

— Женщина, а я что — смеюсь? — холодно процедил Креол. — Подойди сюда и скажи четко и разборчиво, что не желаешь мне подчиняться.

Колдунья сглотнула комок в горле. Взгляд не отрывается от бушующей ауры нового главы Совета. Она совсем другая, она очень отличается от ауры Бестельглосуда Хаоса… но несомненно превосходит ее в мощи!

И эти глаза… Эти беспощадные серые глаза… Обладатель этих глаз явно готов без колебаний убить любого, кто посмеет ему противоречить.

А потом перешагнет через труп и двинется дальше.

— Слушайте меня внимательно, — медленно обвел взглядом колдунов Креол. — Рабы мне не нужны. Мне нужны верные соратники. И тот, кто пожелает идти за мной, об этом не пожалеет. Своих людей я не оставляю и не забываю. Но запомните первое правило выживания в этом мире. Никогда не злите МЕНЯ!!!

— Если кто-то все еще сомневается, объявлю, что именно владыка Креол уничтожил трижды проклятого Лалассу! — добавил Тивилдорм.

Шеренги невольно шатнулись назад. Смерть архидемона Лалассу почувствовали многие… почти все. Но вот как именно это произошло… слишком уж перемешалось все в том кипящем котле под Симбаларем, слишком много колдунов и прочих существ сошлись на поле брани. Даже Кодера Ясновидящая сумела уловить лишь смутные обрывки.

В дальнем конце произошло какое-то движение. Старик в желтом плаще медленно опустился на колени. На нем тут же скрестились тысячи взглядов — престарелый колдун испуганно съежился, словно пытаясь стать невидимым.

Какой-то миг остальные стояли неподвижно. Но потом один за другим колдуны начали следовать его примеру.

Дольше всех колебалась Кодера Ясновидящая. Однако в конце концов и она жалобно всхлипнула, уронила голову и рухнула ниц.

— Хорошо! — продемонстрировал ослепительную белизну рта Тивилдорм. — Замечательно! Владыка Креол, сим мои собратья выражают тебе полную покорность!

— Да-да, само собой, — равнодушно хмыкнул маг, опускаясь в кресло.

— Ага, хайль Креол, — скучающе подперла щеку кулаком Ванесса.

— Кстати, совсем забыл, — негромко произнес король Обелезнэ, наклоняясь к адъютанту. — Подготовьте приказ о увольнении герцога Креола с поста рокушского министра магии.

— Слушаю-з, ваше величество, — коротко поклонился адъютант.

На площади несколько секунд стояла гробовая тишина. Наконец Тивилдорм Призрак поднял руку и хрипло каркнул:

— Решение принято и возражений не имеет! Теперь все приветствуют первого в Совете Двенадцати, его главу и бессменного лидера — Креола Разрушителя! Следом все приветствуют второго в Совете Двенадцати и Первого Советника — Тивилдорма Призрака! Следом все приветствуют третьего в Совете Двенадцати и Второго Советника — Шамшуддина Черного!

— Какое-то немножко расистское прозвище… — нахмурилась Ванесса, косясь на явно наслаждающегося представлением маргула.

— Следом все приветствуют четвертую в Совете Двенадцати и главу внутренней безопасности — Ванессу Внезапную!

— Что такое?! - мгновенно возмутилась Ванесса. — Ты на кой черт мне прозвище дал, старый хрыч?! Да еще такое… что это, черт возьми, значит — Внезапная?! Какого черта я вдруг Внезапная?! Ты сам урод прозрачный!

Эта вспышка гнева вызвала смешки в толпе и даже у кого-то из смиренно стоящих на коленях колдунов. Король Обелезнэ нахмурился и негромко произнес:

— Маркиза, сохраняйте спокойствие. Благородный дворянин не должен терять лицо ни при каких обстоятельствах.

— Да я дворянка-то липовая!… - тихо огрызнулась Вон. — У нас в Штатах и слова-то такого не знают — «благородный»… Черт, знала же, что этот чертов колдун что-нибудь такое отчудит… хотя погодите-ка! Глава внутренней безопасности?… Это я что теперь — наподобие директора ФБР?… Хм, а это неплохо…

— Подождите, это получается, что эта… студентка теперь будет моей начальницей?! - одновременно с ней сообразила Кодера Ясновидящая. — Владыка Тивилдорм, владыка Креол… владыки! Вы всерьез полагаете, что эта одноглазая девка сможет заменить повелительницу Турсею?! Да у нее же аура едва прощупывается! Вы не можете… вы не…

— Эй, ты язычок-то прикуси! — прикрикнула на Кодеру Ванесса. — Я тебе не девка! И не одноглазая! Это у меня временно!

— Следом все приветствуют пятого в Совете Двенадцати и главу обновленной церкви — Гвэйдеона Серебряного! — злобно косясь на Ванессу, провозгласил Тивилдорм.

— Черт, да этот старый хрыч вообще всем прозвища раздал! — возмущенно всплеснула руками Вон. — И никого не спросил, главное! Пандемониум какой-то!

— Главу обновленной церкви? — продолжала беспокоиться Кодера. — Как это понимать?… Какой еще обновленной?… В каком смысле обновленной?…

— Следом все приветствуют шестого в Совете Двенадцати и Первого Маршала — Хобокена Железного! — рыкнул Тивилдорм.

Вот тут уже никто не проронил ни слова. Колдуны остолбенели, в ужасе взирая на усмехающегося маршала.

— Железного Маршала — в Совет Двенадцати?… - пересохшими губами прошептала Кодера. — Это что — какая-то шутка?…

— Да нет, зеньоры колдуны, шуткой тут и не пахнет, — весело произнес сухопарый старик на коне. — Мое имя Бокаверде Хобокен, я родился и вырос в Рокуше, всю жизнь прослужил в армии. Служил беспорочно, без нареканий. В восемьдесят лет погиб самой славной смертью на свете — защищая отечество. Спустя двадцать два года вылез из могилы, чтобы вновь вести войска к победам. Оных побед у меня случилось в общей сложности восемьдесят три. Поражений — ноль. И если будет на то милость Единого — повоюем еще не раз, зеньоры. Теперь я ваш Первый Маршал, и теперь вы все — у меня под началом. Добро пожаловать в строй, зеньоры колдуны! Харра!

На него уставились со страхом, с недоверием. Полководец-легенда, единственный, кто с легкостью побеждал серых безо всякого колдовства… и теперь возглавит легионы Серой Земли?! Немыслимо, невероятно, просто невозможно принять такое!

Ванесса наклонилась к королю Обелезнэ и прошептала:

— Ваше величество, а вы уверены? В самом деле согласны уступить нам маршала с его мертвецкой дивизией? Нам он, конечно, нужен позарез, но… но вы точно уверены?…

— Уверен, — кивнул король. — Серая Земля повержена, других врагов на горизонте не видно. Сам я никаких войн начинать не планирую. А Железный Маршал создан для сражений и побед — мирная жизнь будет его только тяготить. Да и теперь, когда в нем больше нет серьезной нужды… поймите правильно, маркиза, я чрезвычайно благодарен Бокаверде Хобокену и «Мертвой Голове» за все их свершения, но все же предпочел бы видеть их где-нибудь в отдалении. Все-таки мой Рокуш не очень-то привык к ходячим мертвецам — это может вызвать определенные… волнения.

— Как я вас понимаю… — сочувственно покивала Ванесса. — А сам маршал как к этому относится?

— Полагаю, он тоже все понял правильно. К тому же мне показалось, что он несказанно рад такой возможности.

— Почему?

— В народе про Железного Маршала говорят, что он способен одолеть даже легионы Демона, — чуть улыбнулся король. — По-моему, ему очень хочется проверить это утверждение.

Ванесса задумчиво кивнула. Действительно, на Рари Железный Маршал сражался со всякими армиями — с нумирадцами, с закатонцами, с серыми, с кентаврами, с эйстами, с дэвкаци, с народами Аррандраха… И неизменно побеждал. Но вот с демонами… нет, с демонскими легионами ему пока что сталкиваться не доводилось.

В самом деле, интересно, кто возьмет верх — Бокаверде Хобокен или Шаб-Ниггурат?

— Следом все приветствуют седьмого в Совете Двенадцати — отсутствующего здесь Клевентина Придурковатого! — нетерпеливо провозгласил Тивилдорм. — На этом все.

Кодера Ясновидящая наморщила лоб, пытаясь вспомнить, кто это такой — Клевентин Придурковатый. Кажется, какой-то второстепенный колдун-администратор — не то второй, не то третий уровень. В любом случае он не был настолько значителен, чтобы обращать пристальное внимание. Конечно, наблюдать за ним наблюдали, как и за всеми колдунами… но особо тщательно не следили. Слишком мелкая рыбешка — таких тысячи.

И за что это ему, интересно, такая честь?

Но тут до Кодеры дошло кое-что еще. Названо только семь имен… значит, нынешний Совет Двенадцати укомплектован не полностью. Набрано лишь немногим больше половины — вакантными остаются целых пять мест.

А это означает заманчивые перспективы карьерного роста — вне всяких сомнений, среди нынешних красных плащей нет никого сильнее ее, Кодеры Ясновидящей. Если суметь доказать новым владыкам свои способности… и свою лояльность, конечно…

— Владыка, позвольте задать вопрос! — уже совсем другим тоном обратилась к Тивилдорму колдунья. — Будет ли дозволено узнать, кто займет оставшиеся кресла в Совете?

— Это пока не решено, — проворчал Тивилдорм. — Мы всесторонне обсудим этот вопрос на первом же заседании Совета Двенадцати. Насколько мне известно, в живых осталось больше двадцати красных плащей — возможно, среди них отыщется кто-нибудь подходящий…

Кодера Ясновидящая почтительно опустила глаза, скрывая жадный блеск. Несомненно, это намек, и достаточно ясный. Уж она постарается заполучить вожделенное кресло. А заполучив — обязательно сумеет убедить новых владык вручить ей место покойной повелительницы Турсеи.

Что же касается этой косоглазой студентки… она узнает, что происходит с теми, кто взбирается чересчур высоко…

— Зеньор Тивилдорм, вы закончили? — поднялся со своего места король Обелезнэ. — В таком случае у меня есть еще одно объявление. Спешу сообщить всем приятнейшее известие — вчера на заседании Священного Синода было названо имя нового патриарха Ларийского. Его Святейшество Хакудочи Первый уже выехал в столицу. Сегодня вечером состоится великое событие — свадьба и коронация новых короля и королевы Ларии!

— Свадьба? — встрепенулась доселе скучавшая Гвениола. — Какая свадьба? Ваше величество, вы ничего не упоминали ни о какой свадьбе! За кого вы собираетесь выдавать меня замуж?!

— Ах да, мы же вам не сообщили… — «вспомнил» король. — Позвольте представить вам жениха, ваше высочество. Зеньор Логмир!

— Чего? — отозвался тот. — Это меня, что ли?

— За него замуж?… - побледнела Гвениола, в ужасе взирая на широченную улыбку Логмира. — Но я же…

— Слышь, султан, а чего ты мне раньше-то не сказал? — ядовито поинтересовался тот. — Я же не то чтобы против, но предупреждать-то правда заранее надо! А то повадились сюрпризы устраивать! Конечно, кого волнует мнение Логмира! Давайте все дружно его проигнорируем — какая, к хабам, разница, что он там себе думает! Это же Логмир — его мнение значения не имеет!

— Так он что — тоже ничего не знает?! - истерично взвизгнула принцесса, тыча в Логмира пальцем. — Ваше величество, а вам не приходило в голову, что свадьба — это не пустяковое событие?! Вы не подумали, что нужно хотя бы поинтересоваться согласием жениха и невесты?!

— К сожалению, совершенно об этом позабыл, — спокойно ответил Обелезнэ. — Прошу меня простить, ваше высочество. Видно, стареть начинаю — память ухудшается.

— А если я скажу нет?! Если я откажусь выходить замуж за… за этого?! И вообще за кого бы то ни было!

— Это будет весьма прискорбно, — печально согласился король. — Адъютант!…

— Слушаю-з, ваше величество.

— Прошу начать подготовку бумаг о установлении опеки над временно лишенным правления королевством Лария. Полагаю, придется разделить бесхозные территории между Рокушем и Кентавридой…

— Подождите, ваше величество, вы же это не всерьез?! - в ужасе заметалась Гвениола. — Вы же не хотите сказать, что я могу получить трон только в комплекте с брачным венцом?!

— К сожалению, так. Это придумал не я, так записано в вашей государственной конституции.

— Ну… ну хорошо… — совсем спала с лица принцесса. — Я… я согласна выйти замуж, но… но почему именно за него?! Почему за эту краснокожую обезьяну?!

— Какого хаба ко мне такое отношение?… - обиделся Логмир. — Я хороший!

— Ваше высочество, а у вас есть на примете другой кандидат? — вежливо поинтересовался Обелезнэ. — Назовите имя — мы с удовольствием его обсудим.

— Ну, а что если… что если… что если зеньор чародей?! - схватилась за руку Креола Гвениола.

— НЕТ!!! - хором рявкнули Креол, Ванесса, Обелезнэ и Кей-Коон.

Ванесса резко вырвала своего личного мага из принцессиных ручек и с некоторым недоумением посмотрела на венценосных особ. На лицах двуногого и четвероногого королей отражается нешуточное беспокойство. Они явно не желают видеть Креола своим соседом.

Впрочем, их нетрудно понять.

— Все, парад кончился, пошли отсюда, — потянула Креола с трибуны Ванесса, подозрительно поглядывая на заламывающую руки принцессу. — Пошли, пошли…

— Ученица, чего ты так засуетилась? — недовольно проворчал маг, не делая, однако, попыток сопротивления. — Все тебе чего-то неймется…

Ванесса хотела ускользнуть незаметно. Однако Креол, недолго думая, двинулся прямо через площадь. На него устремились тысячи взглядов — маг только презрительно фыркнул, полностью игнорируя толпу.

— Владыка Креол! — крикнули из шеренги коленопреклоненных колдунов. — Владыка Креол, позвольте сказать несколько слов!

Креол даже не повернулся в ту сторону.

— Владыка Креол, мое имя Гвен Зануда, я был личным секретарем владыки Бестельглосуда! — торопливо запричитал одноглазый колдунишка в синем плаще. — Я вел все его дела, я в курсе всех его секретов!

Это Креола заинтересовало. Он повернулся и медленно подошел к вопящему колдуну.

— Говоришь, всех секретов? — задумчиво поинтересовался маг. — Заклинаний тоже?…

— Конечно! Я обладаю информацией обо всех колдовских разработках владыки Бестельглосуда! В том числе о Двойнике Хаоса и особо мощной Сфере Жажды!

Тивилдорм Призрак перекривился и злобно заворчал. Узнав о том, что Бестельглосуд Хаос, оказывается, обладал более совершенной Сферой Жажды, чем он, колдун-ренегат едва не рехнулся от гнева и зависти.

— Интересно… — еще более задумчиво произнес Креол, взвешивая в руке посох. — Твоя душа… хотя нет, подожди. Синий плащ… это какой уровень?

— Второй, владыка! — виновато улыбнулся Гвен. — Я не слишком силен в колдовском плане, но владыка Бестельглосуд очень ценил меня за высокие аналитические способности… я многое делал для него!

— Ладно, живи пока, — неохотно разрешил Креол, окидывая взглядом множество разноцветных плащей. В посохе такая куча душ не поместится. Да и вообще это расточительство — поглощать собственных подданных. Они и в живом виде могут неплохо послужить. — Пошли, ученица.

— Владыка Креол, а можно мне… можно мне вылечить глаз?! - жалобно крикнул вслед Гвен Зануда. — Владыка Бестельглосуд не позволял мне…

— Да мне наплевать, — равнодушно пожал плечами Креол. — Твой глаз — делай как хочешь.

— Благодарю! Благодарю, владыка!

Глава 29

На небе зажглись первые звезды. Но Гранд-Палаты, бесподобный дворец ларийских королей, светится тысячами огней. Отремонтированный едва ли наполовину, он однако уже вполне годится для проведения церемоний. Сегодня здесь проходит особенно пышная — одновременно свадьба и коронация.

Креол и лод Гвэйдеон оба предлагали свои услуги. Каабарские паладины и шумерские маги могут венчать, отпевать и проводить любые другие обряды. А Генерал Ордена и Верховный Маг вправе даже короновать. Однако им обоим отказали — вряд ли Лария примет царственную чету, обвенчанную и коронованную по ритуалу древних шумеров или каабарцев-иштариан.

Маг и паладин не показали виду, но отказ их явно задел.

Логмир Двурукий явственно страдает. Его опять никто даже не спросил — чего он хочет? Посоветовались там между собой — и вперед, герой, напяливай корону и ступай под венец!

— Командир, ты пойми меня правильно, — жаловался Креолу он. — Я не то чтобы против… но я еще слишком молод, чтобы выходить замуж!

— Тебя никто и не просит выходить замуж, — хмыкнул Креол. — А вот жениться придется. Чем ты вообще недоволен? Ты же сам хотел стать султаном. И на принцессе жениться хотел.

— Ну, хотел… — нахохлился Логмир. — Но знаешь, командир, я тут понял одну вещь. Мне важен не результат, а сам процесс. Охотиться за троном интереснее, чем на нем сидеть. Намного интереснее! Вот так вот. Еще вопросы есть?

— Только один. Ты сам-то понял, что сказал?

— Да пойми ты, командир, я же человек ветреный, противоречивый! — начал отчаиваться Логмир. — Как тебе это еще объяснить?! Вчера хотел, а сегодня расхотел! А завтра, может, опять захочу — но это завтра будет. Мне всего-то двадцать пять лет, у меня еще вся жизнь впереди!

— Тебе тридцать два, — пристально вгляделся в ауру Креол. — А через месяц будет тридцать три.

— Ах! — схватился за сердце Логмир. — Жестокий ты человек, командир! Как что скажешь — так лучше бы уж катаной полоснул! Вот за что ты меня так?!

— Ты вообще будь благодарен, что я тебя в тот раз не убил. Ты ведь тогда аж четверых дэвкаци прикончил… или пятерых?…

— Я не виноват, я был не в себе! Меня заставили! Я вообще ничего не помню!

— Точно? — с сомнением нахмурился Креол.

Аура чистая — вроде бы не врет. Хотя с Логмиром никогда нельзя быть уверенным — он запросто способен сочинить какую-нибудь чепуху, а потом сам в нее поверить.

Впрочем, это Креол и сам умеет — ничего сложного.

Появилась бригада парикмахеров и модисток, назначенных на крайне сложное задание — сделать из Логмира что-то, хотя бы отдаленно похожее на короля. Креола вежливо попросили не стоять над душой, и он послушно ушел.

В другое время маг не преминул бы возмутиться, но ему и самому не слишком хотелось смотреть на моющегося Логмира. Все-таки не самое приятное зрелище.

— А, вот ты где! — окликнула его Ванесса. — Слушай, ты Гвенни нигде не видел? Она куда-то пропала…

— Найдется.

— Хорошо, если найдется. А вдруг сбежала?!

— Сбежала — значит, сбежала, — пожал плечами Креол. — Мне-то что?

— Черствый ты человек. Ни до чего дела нет! Кстати, а эта что здесь делает?…

Ванесса подозрительно уставилась на Кодеру Ясновидящую. Бывшая заместительница Турсеи Росомахи вот уже больше часа двигалась за Креолом хвостиком, выражая лицом абсолютную преданность.

На Ванессу она глянула с явной недоброжелательностью.

— А?… - обернулся Креол, только теперь вспоминая о присутствии рядом серой колдуньи. — Ах да, ты все еще здесь…

Маг вздохнул, садясь в ближайшее кресло. Вокруг царит редкое столпотворение. Подготовить такие важные церемонии в считанные часы — задача нелегкая. Логмира уже дважды мыли с шампунем, но не проходило и часа, как он сводил все усилия на нет. Теперь будут мыть в третий раз — все-таки как-то неправильно, когда от жениха и будущего короля разит выгребной ямой.

А теперь вот еще и невеста куда-то запропастилась…

— О чем мы там говорили? — задумался Креол, прищелкивая пальцем.

Кодера Ясновидящая услужливо подошла поближе. Ванесса тут же насторожилась и уселась рядом с Креолом. Другого кресла, правда, не оказалось, так что ученица примостилась фактически на коленях учителя. Тот недовольно заерзал, но возражать не стал.

— Итак, сколько?… - спросил Креол.

— Шестнадцать владыка, — наклонила голову Кодера. — В этой войне погибло шестнадцать красных плащей. Первым вы изволили убить Антикваро Мразь, еще в Закатоне. Кроме этого из Закатона не вернулись Йемеш Солнечный и Стефаль Прекрасный. Остальные расстались с жизнями здесь, в Нумирадисе. В том числе такие многообещающие, как Горран Ледяной Меч и Амгай Пустыня. Погиб цепной пес владыки Бестельглосуда — Урриш Проводник… Пропал без вести Скайлер Тысяча Лиц — после сражения при Ноянде он бесследно исчез и с тех пор никак о себе не сообщал…

— Меня не интересуют мертвецы и пропавшие, — раздраженно перебил ее Креол. — Сколько осталось в наличии?

— Двадцать восемь. Осталось двадцать восемь красных плащей. Одних, как и меня, взяли в плен ваши войска, другие вообще не покидали Серую Землю…

— Двадцать восемь?… - приподнял брови маг. — Неплохо, очень неплохо… Как я понял, ваш красный плащ — это где-то на уровне нашего магистра… и целых двадцать восемь? А было, значит, больше сорока?…

— Да, еще полгода назад было сорок четыре…

— Тут вы нас обогнали, — неохотно признал Креол. — У нас никогда не было больше пятнадцати магистров разом… А ведь у вас еще и серые плащи есть… были.

— Теперь уже у НАС, владыка, — сладким голосом поправила Кодера. — Серая Земля целиком и полностью покорна вашей воле, владыка…

— Ах да, верно, — вспомнил Креол. — Так, ну и кто там есть интересный, среди этих двадцати восьми? Надо подумать, кого можно повысить…

— Прежде всего я сама, владыка, — не преминула напомнить колдунья, для верности указывая на себя обеими руками. — Кодера Ясновидящая, тринадцатый факультет Иххарийского гимнасия. Меня прочили в тот Совет Двенадцати, прежний…

— Радуйся, что ты в него так и не попала, — хмыкнул Креол. — А то бы тоже отправилась кормить маскимов. Кто еще?…

— Вначале Кебракия Мудрая, — с готовностью принялась перечислять Кодера. — Ей уже перевалило за сто сорок, но колдунья чрезвычайно сильная. Вот уже почти пятьдесят лет занимает должность ректора Иххарийского гимнасия — может, поэтому так и не получила серого плаща. Членам Совета Двенадцати нельзя преподавать в гимнасиях — а Кебракия жить не может без преподавания. Она великий педагог, владыка, я и сама в свое время у нее обучалась…

— Это мне неинтересно. Дальше.

— Монгор Вулкан и Рютаро Айсберг. После покойных Яджуна и Астарона — сильнейшие пиромант и криомант. Сейчас пребывают в Серой Земле — оба занимают должности губернаторов сатрапий. Делиль Ураган — жена… теперь уже вдова Асанте Шторма, сильнейшая аэромантка. Возглавляет министерство торгово-пассажирских перевозок. Еще Болитриан Кладбище и Лекайя Трупная Гниль — наши лучшие некроманты. Личи. Вместе с Маркаттабоком Безмозглым входили в «костяной триумвират». Взяты в плен под Симбаларем. Затем Корун Гаррата — исследователь-натуралист, большой специалист по Аррандраху…

— Э, я извиняюсь… — виновато подняла руку Ванесса. — Этого вычеркните, ладно?… Я его… хотя не я, а Стальные Солдаты… ну, в общем, был такой неприятный инцидент…

— Ученица?… - нахмурился Креол. — А почему раньше ничего не сказала?…

— Да как-то из памяти совсем выпало… — пробормотала девушка, отводя глаза. Ей не хотелось вспоминать ту историю.

— В таком случае, красных плащей у нас только двадцать семь, — раздраженно покосилась на нее Кодера.

— Но перечислила ты пока только восьмерых, — еще более раздраженно напомнил Креол. — Кто остальные?

— Себастиус Трансмутатор. Гениальный алхимик — создатель адамантия и многих других удивительных веществ. Кажется, с ним вы уже знакомы. Еще Торай Жизнь. Лучший из учеников покойного Мурока — блестящий хирург и терапевт. Заведует главным госпиталем Иххария. Рорд Отец — весьма загадочный колдун, у меня почти нет о нем информации. Красный плащ получил еще полвека назад и с тех пор живет уединенно в своем замке. Астила Керамика — сестра-близнец покойного Васа Глыбы. Лишь самую малость уступает ему в способностях. Верус Паук — крупнейший специалист по бестиологии, настоящий король паукообразных. Къмер Простой, Късар Могильщик и Кълар Гаситель — отец и два сына, причем все трое — армейские колдуны, непревзойденные боевики. Все трое воевали под Симбаларем, все трое взяты в плен гренадерами «Мертвой Головы». Архенбух Никто — командир разведывательного корпуса, наш лучший теневик. Тоже взят в плен под Симбаларем. Торатсиро Кишечник — внук Тахема Тьмы, наполовину эг-мумия. Дайлариана Агония — дочь Асмодеи Грозной, отец неизвестен. Девочка-вундеркинд с потрясающими способностями — в шесть лет сумела поступить в гимнасий, а уже в девять сдала выпускные экзамены. Сейчас ей пятнадцать, а у нее уже красный плащ — уникальный случай. Еще есть Йяанг Великан, Маргам Пресс, Кайкедрал Мусор, Ивасир Станок, Хамбардуг Табун, Майто Смола, Сачира Бутерброд, Таскурита Кипяток, Малдавия Пушистая… — начала проявлять признаки усталости Кодера.

— Ладно, хватит, — сжалился над ней Креол. — Я все равно ни одного не запомнил. Потом как-нибудь изучу список повнимательнее.

— Как вам будет угодно, владыка. Но прошу, не забывайте, что прежний состав Совета Двенадцати именно меня рассматривал как наиболее вероятную кандидатку на повышение! — не преминула напомнить Кодера Ясновидящая.

Креол недовольно поморщился. Ему никогда не нравились заискивающие перед вышестоящими. Сам-то он в жизни не выслуживался — ни перед Верховным Магом Шуруккахом, ни перед Верховным Магом Менгске. И если первый относился к этому достаточно снисходительно, прощая юному магу некоторую дерзость, то со вторым были серьезные трения. Менгске почти сразу взял за правило давать мастеру, а затем и магистру Креолу самые трудные и неприятные поручения.

Командировку в Содом Креол долгие годы вспоминал с содроганием…

— Конечно, я не говорю, что вы должны прислушиваться к мнению ваших предшественников, владыка! — мгновенно уловила недовольство собеседника колдунья. — Этот плащ свидетель — я нисколько не разделяла их желаний и стремлений, но у меня не было выбора, владыка! Ни у кого из нас не было выбора! Бестельглосуд Хаос был ужасен — мы жили в постоянном страхе! Зато теперь, под вашим мудрым руководством…

— Шакал лебезит перед живым львом и мочится на мертвого, — ядовито усмехнулся Креол. — Не трать зря времени — я этого терпеть не могу.

Кодера Ясновидящая суетливо поклонилась. Кажется, она хотела еще что-то сказать… но вдруг вздрогнула и сделала широкий шаг в сторону. Креол с Ванессой непонимающе уставились на нее, но спустя три секунды на место, где стояла колдунья, шлепнулся брусок душистого земляничного мыла.

— Мои извинения, зеньоры, мои извинения! — вылетел из-за занавески молодой паж, торопливо подхватывая мыло. — Зеньор Логмир несколько… не в духе.

— Мне мыло в глаз попало! — капризно прокричал Логмир, отодвигая занавеску и представая во всей первозданной красе. — А я уже почти султан, между прочим!

— Наплачутся они с таким королем… — пробормотала Ванесса, стараясь глядеть в потолок.

— Смотри-ка, а у них кожа везде красная, оказывается… — рассеянно уставилась совсем в другое место Кодера. — А я еще сомневалась…

— Кстати, почему его моют в тазике, да еще прямо здесь? — поинтересовалась Вон. — Другого места не нашли?

— Великодушно извините, зеньорита маркиза! — жалобно заломил руки пожилой камергер. — Гранд-Палаты еще очень не в порядке, большинство помещений совсем непригодны! Водопровод и канализация пока еще не действуют, к ванным зеньоры строители еще даже не приступили… Моя вина, только моя!

— Эй, не отвлекайся — я еще не домытый, — заворчал Логмир. — Кстати, девочки, а почему вы мне только по волосам елозите? У меня еще много чего интересного есть!

Две молоденькие камеристки сконфуженно захихикали, отводя глаза. Им препоручили важнейшее задание — сделать хоть что-нибудь пристойное из шевелюры закатонского дикаря. То есть не дикаря, а будущего ларийского короля. Надо потрафить будущему повелителю — очень скоро в его власти окажется все государство.

— Ваша светлость, зеньор герцог, вы уверены?… - жалобно посмотрел на Креола камергер. — Вы уверены, что этот зеньор справится с ролью короля?…

— А чего тебе не нравится?! - возмутился Логмир. — Да я прирожденный сул… король! У меня и знаки на теле есть, королевские! Во, родимое пятно на ноге — в форме короны!

— Это не родимое пятно, это шрам. К тому же довольно свежий…

— Но ведь в форме короны!

Ванесса начала понемногу беспокоиться. Логмира вытирают насухо — сейчас начнут облачать в парадное одеяние. На площади собираются гости. Новоизбранный патриарх Ларийский давно стоит у алтаря, беспокойно покашливает в кулак — все-таки на него возложена немалая ответственность. Адъютант короля Обелезнэ появлялся уже дважды — напомнить, что назначенный час приближается, пора бы уже представить публике счастливых брачующихся.

А невеста до сих пор не объявилась. Ну вот куда она могла запропаститься в такой момент?!

— В данный момент принцесса Гвениола сидит в дворцовом саду, у фонтана, — услужливо шепнула на ухо Кодера.

— Правда?… - нахмурилась Вон. — И что она там делает?…

— Рыдает.

— Да, я тоже всегда плачу на свадьбах… — сентиментально вздохнула Ванесса. — Кстати, а ты откуда это знаешь?

— Мое прозвище — Ясновидящая, — сухо ответила колдунья. — И я получила его не за красивые глазки. Я чувствую все, что происходит на три ларгина вокруг.

Ванесса присвистнула. Три ларгина Серой Земли — это больше четырех километров.

— Ну, спасибо за подсказку, бабушка… — с милой улыбкой поблагодарила она.

— Ба-буш-ка?! - ядовито зашипела Кодера. — Да мне едва-едва за тридцать!

— Ну, если у вас «едва-едва» означает «вдвое больше», то я не спорю, — еще шире улыбнулась Вон, спрыгивая с кресла и посылая Креолу воздушный поцелуй. — Прости, убегаю, надо срочно доставить Золушку к ее Принцу!

Креол проводил ее рассеянным взглядом с толикой сожаления. Кодера — бешеным блеском в глазах и гневно трясущимися губами. Ей и в самом деле уже перевалило за пятьдесят — но плох тот колдун, что не способен отсрочить старость. Покойная Руаха Карга даже в сто лет выглядела юной и очаровательной. Вспомнить хоть, что ее младшей дочери, Асмодее Грозной, на момент смерти было шестьдесят три года…

Стуча каблучками по длинной галерее, Ванесса запоздало думала о двух вещах разом. Первая — какого черта она надела туфли с такими высокими каблуками? Вторая — каким образом эта колдунья узнала, о чем Вон думает? Наверняка подслушала мысли — ей это раз плюнуть, судя по специализации.

Сад ларийских королей знавал лучшие дни. В не столь далекие времена это было дивное место, по красоте не уступающее Версалю. Даже превосходящее. Однако теперь… пять месяцев оккупации сказались не самым благоприятным образом. И хотя серые не стремились целенаправленно разрушать сады — это же не крепости, не храмы — но от былых красот все равно мало что осталось.

Восстановительных работ здесь пока еще не начинали. Со временем, конечно, дойдет дело и до садов, но пока что хватает забот поважнее. Тем не менее, Ванесса все равно залюбовалась — даже израненный, дворцовый сад Гранд-Палат выглядит притягательно. В свете полной луны видны кроны деревьев, под ногами шелестит мягкая трава, вдалеке слышно гудящее пощелкивание — похоже, какая-то птица.

День был жарким, а ночь выдалась теплой. Ни единого ветерка, ни единого облачка — серым метеомагам поручили обеспечить сегодня хорошую погоду. На горизонте видны переливающиеся букеты фейерверков. Они еженощно озаряют небеса с самого дня победы.

Вот и фонтан. Огромный журчащий фонтан. Вода в лунном свете мягко серебрится, меж струй мелькают гибкие тела зеркальных карпов.

А у бортика — тихо всхлипывающая девушка в белом платье.

— Привет, Гвенни, — негромко произнесла Вон, садясь рядом. — А ты чего тут делаешь?…

— Я плачу! — обернула к ней разгневанное лицо принцесса. — Что, слез не видишь?! Вот они, на щеках!

— Да было бы из-за чего плакать… Подумаешь, большое дело — свадьба…

— Но я не хочу выходить замуж! Тем более… за этого! Уж лучше б я тогда за того колдуна замуж вышла — он хотя бы культурный был, обходительный!…

— Зато кожа серая…

— А у этого — красная! Большая разница! Кстати, а что с тем колдуном стало?…

— Э-э-э… кажется, утонул в реке… — чуть поколебавшись, соврала Вон.

Как-то неловко сообщать, что бывшего жениха принцессы сожрал их домашний джинн.

— Даже жалко немножко… — вздохнула Гвениола. — Он был получше остальных серых…

Ванесса промолчала. Рука опустилась в мерцающую воду, разгоняя снующих карпов. Воцарилось тягостное молчание.

— Может, мне сбежать?… - вдруг спросила Гвениола.

— Куда?! - опешила Вон.

— Не знаю. Куда-нибудь. Куда глаза глядят. Все лучше, чем выходить замуж без любви!

Ванесса задумалась, с сомнением морща носик. Лет десять назад она бы под этими словами подписалась. Но теперь ей двадцать пять, она почти четыре года прослужила в полиции и успела потаскаться по разным мирам в компании одного циничного ублюдка…

— Куда глаза глядят, да?… - хмыкнула Вон. — А кушать что будешь? В поломойки наймешься? Или в бордель подашься?

— Хорошо было бы жить в лесу… — прошептала Гвениола, подняв глаза к звездам. — Питаться ягодами и орехами, спать на траве, просыпаться под пение птиц, дружить с лесными зверями…

— Стоп! Стоп, стоп, стоп! — аж сморщилась Ванесса. — Попридержи коней, Белоснежка! Это тебе не мультик дядюшки Диснея! В настоящем лесу ягоды и орехи черта с два отыщешь. На траве спать неудобно — она грязная и холодная… а зимой так вообще караул. Лесное зверье с кем попало дружить не захочет — разве что волки согласятся. А если встретишь семерых гномов, то узнаешь, что в жизни это ребята суровые, запросто способные шарахнуть киркой по башке…

— Кого встречу?… - пролепетала испуганная принцесса. — Маркиза, о чем вы?…

— А, ну да, этих ты тут вряд ли встретишь… Но в целом ты поняла, что я имею в виду?…

Гвениола жалобно всхлипнула, утыкаясь Ванессе в плечо. Та сострадательно вздохнула, гладя золотистые локоны. Не позавидуешь бедняжке — только-только позабыла о гибели родителей и сестер, сбросила с плеч ненавистный плен у серых… и вот на тебе, снова силком пихают под венец! Причем теперь уже как бы друзья — а значит, нечего и надеяться, что кто-нибудь явится и выручит.

— Ну что ты так разнюнилась, Гвенни?… - жалостливо покачала головой Вон. — Я вот никогда не раскисаю… хотя иногда удержаться трудно.

— Мне так плохо!… - расплакалась принцесса. — Я хочу умереть!

— Ты только при Креоле этого не говори, — вздохнула Ванесса, подавая невесте очередной платок. — Он такие желания исполняет на раз.

Гвениола снова безутешно разрыдалась.

— Слушай, мы тут уже битый час сидим… — неловко пробормотала Вон. — А там на площади чертова уйма народу собралась… Священник там старичок щупленький, кашляет все время — еще простудится, чего доброго…

Гвениола упрямо молчит, не поднимая глаз.

— А еще у Креола терпение может лопнуть — явится сюда, орать начнет…

Тут Ванесса слегка сгустила краски. Насколько она успела изучить своего учителя — сюда тот совершенно точно не явится. Серые благополучно разбиты, торопиться теперь некуда, можно на какое-то время расслабиться.

Вполне может быть, что Креол сейчас попросту дрыхнет.

— Ну что, пойдем?…

Гвениола снова шмыгнула носом, но все же чуть заметно кивнула. Ванесса помогла выплакавшейся принцессе подняться на ноги и повела ее по тропинке. Медленно, осторожно, шажок за шажком…

— Слава Единому, маркиза, наконец-то! — приветствовал их появление Обелезнэ. Последние полчаса король неотрывно глядел на серебряные часы. — Ваше высочество, младшая моя сестра, я счастлив поздравить вас в этот знаменательный день…

— Вах… швы… страш… — хлюпая носом, пробубнила принцесса, глядя на короля покрасневшими глазами.

— Ну, и все такое прочее, — закруглился король, поняв, что какие бы то ни было поздравления в данном случае не слишком уместны.

Площадь заполнена народом до отказа. Светло, как днем — ярко пылают масляные фонари, да еще и колдуны зажгли свои светильники. В толпе оставлен широкий проход — прямо к алтарю, у которого жмется худенький первосвященник в церемониальном облачении. Рядом скучающе переминается с ноги на ногу Логмир в роскошном камзоле. Его таки сумели запихнуть в праздничный наряд — хотя у камергера изрядно прибавилось седых волос.

Ванесса не успела толком узнать правила и обычаи настаолизма. Но вроде бы свадьба у них в целом похожа на католическую. Вот, платье на невесте тоже белого цвета. И к алтарю ее ведет отец.

К сожалению, батюшка Гвениолы, король Казикал, сейчас пребывает в благом Шемуссене. Поэтому невесту взялся сопроводить другой король — Обелезнэ. По возрасту вполне годится в отцы — ему сейчас ровно сорок, а Гвениоле не так давно исполнилось восемнадцать.

Ванесса поискала глазами Креола. Не нашла, конечно. Скорее всего, действительно дрыхнет без задних ног — чхать он хотел на подобные мероприятия.

Не дойдя до алтаря какого-то десятка шагов, Гвениола вдруг вырвала руку у короля Обелезнэ и кинулась к Ванессе, как к спасательному кругу. Толпа издала хоровое аханье.

— Все в порядке, невеста слегка перенервничала, со всяким бывает! — натянуто улыбнулась публике Вон. — Гвенни, не срывай церемонию, ну пожалуйста!

— Но я не хочу, не хочу замуж! — жалобно захлопала ресницами Гвениола. — Я хочу найти себе идеального мужчину!…

— Поздравляю, ты его только что нашла! — резко толкнула ее вперед Вон.

Потерявшая равновесие принцесса ойкнула, влетая прямо в объятья к Логмиру. Тот улыбнулся широченной улыбкой, глядя в обреченные глаза Гвениолы.

— Хой, — дружелюбно поздоровался жених. — Это я.

— Искупление Единого, за что мне этот ужас?… - прошептала невеста.

— Судьба так сложилась, — философски пожал плечами Логмир.

Хакудочи Первый, недавно избранный патриарх Ларийский, тягостно вздохнул, в упор глядя на краснокожего жениха. Несомненно, этот юноша весьма храбр и доблестен, но он же, как ни крути, язычник!

Последние десять минут патриарх вполголоса расспрашивал его на разные темы и узнал, что Логмир Двурукий не только поклоняется ложным богам, но даже не может определенно сказать, каким именно! Кажется, у этих дикарей четыре разных веры — все-таки Закатон весьма обширен, там немало всяких стран и народов… но патриарх впервые встретил человека, не знающего, какой конфессии принадлежит!

Впрочем, если рассудить здраво — это даже неплохо. Кажется, у себя на родине жених слывет великим героем. Если такой человек наденет корону Ларии и примет настаолизм, то — вполне может быть! — найдутся и другие закатонцы, что пожелают обратиться к Единому.

Давно следовало обратить внимание на этих заблудших язычников.

— Друзья мои! — поднял старческие длани патриарх. — Единый собрал здесь всех нас, чтобы сделать свидетелями великого события. По воле Его и по слову Его ныне объединяются два любящих сердца. Скажи мне ты, Логмир, согласен ли взять в жены Гвениолу, чтобы любить ее, беречь и почитать до конца своих дней?

— Ну, в целом я как бы не против, — пожал плечами Логмир. — Можно даже сказать, что я за. Да, точно.

— Прекрасно! — натянуто улыбнулся патриарх. — А теперь скажи мне ты, Гвениола, согласна ли взять в мужья Логмира, чтобы любить его, беречь и почитать до конца своих дней?

Воцарилось молчание. Гвениола надулась и шумно засопела, всем видом демонстрируя приближающуюся грозу. Ванесса в ужасе зажмурилась — неужели церемония сорвется?!

— У меня есть какой-нибудь выбор? — наконец спросила принцесса, оглядываясь по сторонам.

— Считаю этот ответ за утвердительный, — торопливо произнес патриарх, прикладывая два пальца ко лбу. — Единый все видит и все знает. Теперь дайте друг другу пищу.

Жених и невеста одновременно вложили друг другу в губы по щепотке вареной гречки. В ларийской свадьбе это действие скрепляет священный брак, связывает новобрачных нерушимыми узами. Аналог христианского обмена кольцами.

— Властью, возложенной на меня свыше, объявляю вас мужем и женой! — провозгласил патриарх. — И то, что однажды соединил Единый, человеку не разъединить вовек! Желаю вам счастья!

Заиграла торжественная музыка. На новобрачных посыпались розовые лепестки. Гвениола подняла голову и увидела Хубаксиса — одноглазый джинн парит в воздухе, с дурацкой улыбкой опорожняя корзинку. Ванесса поручила ему создать в нужный момент романтическое настроение.

— Прекрати сыпать на меня этот мусор!!! - истерично завизжала принцесса, топая ножкой. — Ненавижу!!! Всех ненави… мр-ррмрфф?…

Наконец-то дорвавшийся Логмир сграбастал новоявленную супругу в объятия и заткнул ее вопли страстным поцелуем. Вначале Гвениола возмущенно затрепыхалась, пытаясь вырваться, но потом покорно затихла, томно прикрыв глаза. Логмир наглядно продемонстрировал, почему его так привечали дамы по всему Закатону.

Гости, в гробовом молчании следившие за церемонией, взорвались приветственными криками. К ногам новобрачных полетели букеты цветов и яркие шелковые платки — в Ларии считается хорошей приметой кинуть такой в жениха или невесту.

— Ваше святейшество, не тяните, приступайте сразу и к коронации, — шепнул на ухо патриарху Обелезнэ.

— Может, все-таки перенесем на другой день?… - с сомнением промямлил патриарх.

— Не стоит. Лария разорена, разграблена — а вся эта мишура обходится в кругленькую сумму. Лучше сэкономить. Вы со мной согласны?

— Конечно, ваше величество…

Патриарх деликатно дождался, пока счастливые новобрачные не завершат первый поцелуй. Он затянулся надолго, но в конце концов все же закончился. Логмир расплылся в своей всегдашней широченной улыбке, а в затуманенных глазах Гвениолы отразилась покорность судьбе.

Она философски подумала, что могло быть и хуже. Кто знает, какого суженого подобрали бы родители — вдруг да какого-нибудь дряхлого герцога-богатея? Династический брак — это чистая политика, любовью в нем обычно и не пахнет.

— Никогда не думала, что у моих детей будет красная кожа, — кисло произнесла принцесса.

— У меня будет сын, потом дочь, потом еще один сын, потом опять дочь… — принялся загибать пальцы Логмир. — И все — мальчики!

— Единый, сжалься над детьми! — взмолилась Гвениола. — Не делай их похожими на отца!

Тем временем юные пажи поднесли две бархатные подушки с коронами. Патриарх торопливо забормотал положенные слова.

Логмир и Гвениола его почти не слушают — поедом едят друг друга глазами, словно ведя беззвучный диалог. Причем чувствуется, что тон задает супруга — во взгляде чувствуется решимость, расчетливость, даже угроза.

— Волею Единого Бога, предвечного и вездесущего, чья власть зрит на земле и небесах, возлагаю на сии главы священные венцы королей! — наконец закончил патриарх, одновременно опуская на черную и желтую копны волос изящные серебряные диадемы.

— О, ну вот я и султан! — удовлетворенно скосил глаза кверху король Логмир Первый. — Хабова мать, а я-то думал, раньше сорока не получится!

— Искупление Единого, неужели я правда вышла замуж?! - вновь брызнули слезы у королевы Гвениолы Четвертой.

— Поздравляем, ваше величество! — весело крикнула Ванесса, хлопая в ладоши.

— С чем тут поздравлять?! - еще больше скуксилась Гвениола. — Чего вы на меня пялитесь?! Пошли все вон отсюда, это королевский приказ!… Дайте спокойно выплакаться, а то… а то головы всем отрублю-у-у-у…

— Гвенни, у тебя тушь размазалась! — прошипела Вон.

— Немедлен… ой, правда?! - не на шутку перепугалась свежеиспеченная королева. — Где, где?! Мне срочно… мне нужно!…

— Ваше преподобие, тут еще что-нибудь будет? — спросила Ванесса, осторожно оттягивая Гвениолу от Логмира. — Нам тут нужно в дамскую комнату…

— Да-да, можете идти, — отмахнулся патриарх, устало снимая церемониальную перевязь.

Логмир на похищение супруги и вовсе не обратил внимания — слишком увлекся попытками разгрызть корону.

Однако незаметно увести молодую королеву оказалось не так-то просто — на площади собрались десятки тысяч зрителей, желающих выразить верноподданнические чувства. К счастью, Вон удалось выловить из толпы Шамшуддина. Маргул понимающе хохотнул и крутанул кистью, окружая девушек невидимой стеной. Телекинез — чрезвычайно емкое и богатое Искусство, у него великое множество разнообразных применений.

Уборные дома Катценъяммера уже принимали зареванных принцесс. Правда, всего одну, причем ту же самую, что и сейчас… но кому какое дело? Главное, что опыт уже есть. Ванесса втолкнула Гвениолу внутрь, открыла оба крана до упора, показала, где лежит косметика, и торопливо ретировалась. В полиции ей не раз доводилось утешать девушек в стрессовом состоянии, и Вон быстро взяла за правило первым делом оставлять объект наедине с самим собой. Пусть успокоится и остынет без помех.

Из лаборатории вышел чем-то ужасно озабоченный Креол. Очень внимательно оглядел ученицу, подпирающую дверь ванной комнаты, и как бы между прочим поинтересовался:

— Ну, как там свадьба?

— Все уже кончилось, — рассеянно ответила Ванесса. — Между прочим, тебя тоже приглашали.

— Мне было неинтересно.

— Ясно. И чем ты тут занимался?

— Обдумывал кое-что. Мне нужно было принять одно решение.

— Ну и что ты там придумал? Опять какую-нибудь гадость?

Креол молча сделал шаг вперед. Потом еще шаг. И еще. Когда он подошел вплотную, Ванесса невольно отодвинулась назад, с подозрением глядя в необычайно серьезные глаза мага.

— Ты чего это?… - прижалась к двери она.

Креол несколько секунд неотрывно глядел на ученицу и чуть охрипшим голосом произнес:

— Ты выйдешь за меня замуж.

В первый миг Ванесса не поверила ушам. На щеки нахлынул румянец. Девушка сглотнула, с трудом справляясь с комком в горле, а потом с диким визгом бросилась Креолу на шею.

— Да! — жарко воскликнула она. — Да, да, да! Сто раз да, тысячу раз да!… Я уже столько жду этого вопроса!…

— Это был не вопрос, а приказ, — пробурчал Креол, отводя глаза.

Ванесса его уже не услышала. Как можно что-то услышать, когда в голове звучит марш Мендельсона?

— Ладно, пошли, — дернул ученицу за руку маг. — Шамшуддин может провести свадебный обряд.

— Ты что, хочешь обвенчаться здесь?! - захлопала глазами Вон. — Да еще и прямо так сразу?!!

— Ну да. А чего тянуть?

— Ты вообще чем там у себя думаешь?! - покрутила пальцем у виска девушка. — Это же главное событие всей моей жизни! И твоей тоже! И чтобы вот так, с бухты-барахты, неизвестно где, среди дурацких развалин?… А найти шикарное место для церемонии?… А родственников пригласить, а друзей?… Мама мне такого в жизни не простит! Да у меня даже платья подходящего нет!…

— Ученица… — застонал маг. — Ну почему тебя все время беспокоят такие глупости?!

— Я тебе сейчас глаза выцарапаю!

Креол раздраженно насупился, плотно сжимая челюсти. Сейчас он предпочел бы еще раз сразиться с Лалассу.

— Ученица, ты когда-нибудь…

— Немедленно заткнись и поцелуй меня! — перебила Вон.

Креол скрипнул зубами, раздираемый страшным противоречием. С одной стороны, он люто ненавидит всевозможные приказы и требования. Подчиняться кому бы то ни было — ниже достоинства архимага!

А с другой стороны… он что, идиот, отказываться?

Уста слились в страстном поцелуе. Скрипочки заиграли нежную мелодию Сен-Санса. Сверху посыпались душистые розовые лепестки.

Креол машинально вскинул руку, стреляя Ледяной Стрелой из пальца. Хубаксис взвизгнул от боли и унесся прямо сквозь стену. Ванессе на голову упала корзинка с лепестками.

Креола шарахнуло магнитофоном.

— И почему я его до сих пор не убил? — угрюмо спросил сам у себя Креол, садясь на пол. — Интересно, у меня череп не треснул?…

— Пф-ф-ф-ф!… - выплюнула розовый лепесток Ванесса, усаживаясь рядом. — Гвенни была права — это действительно раздражает… Кстати, а где Гвенни?…

— Откуда мне знать?

Ванесса запоздало вспомнила, что принцесса… теперь уже королева все еще в ванной. Вода до сих пор шумит. Пожалуй, можно уже войти.

— Ау, Гвенни?… - постучала в дверь девушка. — Гвенни, ты еще не закончила?… Я вхожу!

Войдя, Ванесса несколько секунд смотрела на льющуюся воду, на распахнутое настежь окно, на веревку, сделанную из полотенец…

— Сбежала, — наконец задумчиво констатировала она. — Надо же. Дорогой?…

— А?… - раздраженно огрызнулся маг. Он занимался важным делом — злобно ломал магнитофон.

— У нас проблемы.

Креол последний раз пнул ни в чем не повинный агрегат и вошел в ванную. Выглянул из окна, плюнул на газон и равнодушно сказал:

— Не вижу никаких проблем.

— Ну ты-то да… — пробормотала Вон. — Но все-таки неудобно получается… кстати, не плюй на мой газончик, а то придушу. Пошли, окажешь моральную поддержку — мне там одного молодожена придется расстроить…

Тем временем гуляния на площади перед Гранд-Палатами идут своим чередом. Логмир уже полностью вошел в роль — вольготно устроился на троне, подложив под ноги бархатную подушечку, залил глаза самым дорогим вином и радостно загорланил песню. О себе самом, конечно же. Закатонской чирады ему не нашли, но зато предложили ларийскую мандолину — Логмир наловчился моментально.

При виде этой картины Ванесса впервые подумала, что из этого парня и в самом деле может выйти неплохой король. Конечно, не такой, как Людовик Одиннадцатый, прозванный Всемирным Пауком.

А вот Ричард Львиное Сердце вполне получится.

Пробиться сквозь толпу, запрудившую площадь, удалось бы разве что танку. Ванесса молча дернула Креола за рукав — тот рассеянно выбросил ладонь. Колонна Железного Воздуха с гудением растолкала гомонящий люд в стороны. Образовалась широкая просека.

Наступила глубокая тишина.

Порядком захмелевший Логмир не сразу понял, чего от него хотят. Но когда до свежеиспеченного короля дошло, что он может остаться без первой брачной ночи, пьяные глаза тут же налились кровью.

— Где она?! - гневно воскликнул Логмир, вскакивая на трон. — Как она могла?… так… со мной…

Креол прищелкнул пальцами — к нему тут же неслышно просеменила Кодера Ясновидящая. Колдунья склонила голову, прикладывая пальцы к вискам… и секунду спустя услужливо сообщила:

— Королева Гвениола в двух ларгинах отсюда и с большой скоростью удаляется на юго-восток. Едет… верхом…

Логмиру больше ничего не потребовалось. Он резким жестом выхватил из-за спины… рукояти Рарога и Флейма. С тоской глянул на катаны, утратившие клинки, досадливо сплюнул и с бешеной скоростью помчался по площади. Та наполнилась нестройными криками — король бесцеремонно расшвырял своих подданных куда попало.

Но секундой спустя Логмир взвился в воздух, все еще с неистовой частотой перебирая ногами. Схвативший его Шамшуддин криво усмехнулся, отставляя чашку кофе, и крикнул:

— Государь, вы не туда бежите! Вам на юго-восток, а не на северо-запад!

Маргул развернул поднятого Логмира на сто восемьдесят градусов и отпустил. Тот ничего толком не расслышал — просто унесся с космической скоростью.

Но теперь — в правильном направлении.

— Как думаете, ваше величество, догонит он ее? — с любопытством поинтересовалась Вон у короля Обелезнэ.

— Сомневаюсь, — спокойно ответил тот. — Конечно, мой новый собрат весьма хорош на беговой дорожке, но его ориентация на местности оставляет желать лучшего.

— А еще интересно, где Гвенни раздобыла коня?… - задумалась Ванесса.

— Коня?… - не поняла Кодера Ясновидящая. — Какого еще коня?

— Ну, коня… или кобылу, я не знаю… ты же сама сказала, что она едет верхом!

— Верхом — да. Но не на коне. Королева Гвениола загадочным образом сумела оседлать и подчинить одного из наших вемпиров. Сейчас она летит в направлении Альберии.

Ванесса едва не поперхнулась. На миг попыталась представить, как такое могло произойти… но потом сдалась. Вместо этого ученица мага налила себе вина, поглядела на бабахающий фейерверк и положила голову на плечо Креола.

— Обожаю счастливые концы… — умиленно вздохнула она.

1

Жаргонное выражение — примерно соответствует нашему «задушить в объятьях».

2

Глогг — согревающий алкогольный напиток, смесь вина, сахара и пряностей.

3

Кисломолочный продукт, похожий на простоквашу, смешанную с творогом.

4

Жаргонное выражение. Один из султанов Чрехвера, желая покарать Семь Башен — город, восставший против правителя, — приказал прорыть огромный канал и пустить в долину реку. «Утопить Семь Башен» — совершить нечто грандиозное.

5

Трейя — верхняя одежда, похожая на длинную рубаху без рукавов.

6

Кальян — разновидность духов, приходящих во время шаманства.

7

Дайка — магма, скопившаяся в трещине земной коры и превратившаяся в твердое тело, залегающее между двух параллельных пластов горных пород.

8

Астеносфера — верхняя часть мантии планеты, состоящая из частично расплавленных пород.

9

Колоссальных размеров гвелвешапи, обитающий, по представлениям дэвкаци, глубоко под землей. Именно он вызывает землетрясения, когда ворочается в своей берлоге, и именно его огненное дыхание вырывается из вулканов.

10

Крупная хищная рыба, водящаяся в океане Дэвкаци, внешне похожа на белугу.

11

В настоящее время — Персидский залив.

12

Мера длины древнего Шумера, 49,5 см.

13

«Местожительство Энлиля», внешняя стена Вавилона. Высота — 25 м., толщина — 4 м.

14

«Услышал Энлиль», внутренняя стена Вавилона. Высота — 30 м., толщина 6,5 м.

15

Кровь богов.

16

Главный полководец.

17

Шумерский бог луны.

18

«Врата Божьи», старое название Вавилона.

19

Яд — указка, используемая при чтении Торы.

20

Мера веса древнего Шумера, 32,6 кГ.

21

Египетское царство мертвых.

22

Фразеологизм. Один из султанов Чрехвера некогда съел отравленную (по другой версии — заколдованную) черешню и лишился рассудка. Событие получило широкую огласку и выражение «черешню съел» заняло на Закатоне примерно то же место, что у нас «с дуба рухнул».

23

Зеньор — обращение, принятое в Ларии и Рокуше. Относится как к знати, так и к простонародью. Зеньора — замужняя дама. Зеньорита — незамужняя девушка.

24

Кейф — турецкий термин, означающий глубокий приятный отдых с кофе и курением. Как и многое другое в различных исламских культурах, пришел от джиннов.

25

Материальная компенсация за преступление.

26

Персонаж ишкримских сказок, лесной дух, способный дать ответ на любой вопрос.

27

Михраб — молитвенная ниша в мечети.

28

Суперсенсинг — сверхчувствительность по отношению к окружающей среде.

29

Перцептация — пассивное подключение к разуму и органам другого существа.

30

Вид наказания, применяемый исключительно к музыкантам. Заключается в засовывании в задний проход их музыкального инструмента. Если тот слишком велик — по частям. Возможно, именно поэтому трубадуры Серой Земли отдают предпочтение крошечным флейтам-пилукам.

31

Лаинская Дорога — проход между Лаинскими холмами, в котором исчезло войско султана Ишкрима. Они вошли в него, но так и не вышли, хотя дорога была совсем короткой, без единого ответвления, без пещер, без провалов. Над этой загадкой ломали головы множество исследователей, но тайна до сих пор не разгадана. С легкой руки одного из тех ученых слова «Лаинская Дорога!» стали означать «Ничего не понимаю!»

32

Партеногенез — форма полового размножения, развитие яйцеклетки без оплодотворения. Свойствен многим беспозвоночным животным (тлям, пчелам, дафниям) и растениям.

33

Ишкримское непечатное выражение. В смягченном переводе — «хрен положил». Сильно смягченном.

34

Сочетание «оа» обозначается в сером языке одной буквой.

35

На Серой Земле «гречкой» презрительно называют простолюдинов — из-за того, что именно гречневая каша составляет львиную долю их повседневного рациона.

36

Не сметь отвечать! Я подвергну вас пыткам! (сер.)

37

В настаолизме, официальной религии Ларии и Рокуша, — персонификация мирового Зла, безликая антропоморфная сущность, извечный противник Единого. Согласно ереси Лай-Бладора — не противник, а слуга, исполняющий для Единого грязную работу.

38

Попован — ларийская пугалка для детей, нечто вроде нашего «бабая». Реально не встречается.

39

Персонаж ишкримских сказок — карлик-уродец, рассказывающий шутки, пока у человека от смеха не вывалятся зубы.

40

Холомо — коническое жилище, возведенное из пересекающихся жердей на бревенчатой раме, обложенное снаружи дерном и крытой берестой.

41

Махут — погонщик боевого слона/мамонта.

42

Кентаво — мера веса Серой Земли, 0.492 кГ.

43

Узкий глиняный сосуд для приготовления каваха.

44

Рыжая Грива (лар.)

45

Сановник, составляющий указы от имени султана.

46

Сановник, ведающий сбором податей и финансами.

47

Управляющий округом, он же — командующий местным феодальным ополчением.

48

Минимальная единица времени Ларии и Рокуша. По легенде, один из древних королей приказал взять за оную время, потребное ему, чтобы сделать один шаг. Правда, из-за дряхлости и тучности монарха единица получилась не самой маленькой — 1,645 земной секунды.

49

Бекет (пикет) — военный пост, отводный караул, небольшая часть войска, выставленная для содержания караульных или сторожевых постов.

50

Ольмар — редкий и очень дорогой фрукт, растет только на крайнем юге Нумирадиса. В Ларии и Рокуше считается высшим деликатесом.

51

Пионеры — старое название саперов. Шли обычно в авангарде или сразу за авангардом — ремонтировали дороги, наводили переправы, иногда строили редуты.

52

То же, что зомби — ходячий труп, оживленный магией.

53

«З» с дефисом на конце слова означает сокращенное «зеньор».

54

Мера длины Ларии и Рокуша — 1358 м.

55

Грубое рокушское ругательство, означает падшую женщину.

56

Браскет — основное холодное оружие кентавров. Предназначен для колющих ударов. Похож на кавалерийскую шпагу, но почти в полтора раза длиннее, а рукоять раздвижная, благодаря чему браскет можно использовать и как пику.

57

Скачок — мера длины Кентавриды, 5.2 м. Сверхскачок=1000 скачков.

58

Нанесен укол! (кент)

59

Банка — деревянная доска (в данном случае — металлическая), служит для сидения гребцов, а также для укрепления бортов судна от сдавливания.

60

Ляку — самая маленькая рокушская монета, ныне не существующая. Чеканка была остановлена после инфляции 7129 года.

61

Фухтель — плоская сторона сабли.

62

Акорд — сдача крепости на почетных условиях для осажденного гарнизона.

63

Даркмэн (Человек Тьмы) — герой американских комиксов. С помощью специальных резиновых масок перевоплощался в других людей.

64

В Рокуше дернуть дворянина за волосы — оскорбительный жест, означающий вызов на дуэль. Эквивалент брошенной перчатки.

65

Объявляю атаку! (кент)

66

Сотый в ремонте.

67

Шамада — рокушская мера длины, 0.311 км.

68

Асаны — специальные позы для медитации.

69

Ветряные асанки — разновидность нечисти, прислуживающей колдунам-теневикам Серой Земли. Невидимы, неслышимы, неосязаемы. «Ловить ветряных асанок» — разыскивать то, что очень трудно найти.

70

Фаллос Хастура! (сер.)

71

Устаревшее выражение Серой Земли. Буквальный перевод — «глубины вод разума». По смыслу соответствует нашему «к черту».

72

Во время войны Шумера и Аратты (древнее царство на территории нынешнего Ирана) юный царевич Лугальбанда оказал услугу божественной птице Анзуд, за что та наделила его даром невероятной скорости.

Content

Рудазов Александр Серая Чума; Война колдунов. Вторжение; Война колдунов. Штурм цитадели

Серая чума

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Война колдунов. Вторжение

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Война колдунов. Штурм цитадели

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

1