Н. Д. Уилсон

«Зуб дракона»

Посвящается Джеймсу Кеннету Томасу, без которого ничего и никогда не получилось бы

Скажи вслух:

Засим я обещаю ступать по миру, обуздывая дикое и покоряя моря, как делал мой брат Брендон. Я не отвернусь в страхе от смертных теней и не буду закрывать своих глаз от света. Я буду поступать так, как того потребует мой Хранитель, и не утаю ничего от Совершенномудрого. Пусть звезды укажут мне путь, и да хранит меня сила. И обещаю не курить в библиотеке. Перевод одобрен. 1946 год.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ЛУЧНИЦА

К северу от Мексики, к югу от Канады и не очень далеко от пресноводного моря, известного как озеро Мичиган, в землях, где пасущиеся коровы пестрыми пятнышками расцвечивают холмы и люди крайне серьезно относятся к сыру, на шпиле возвышается женская фигура.

Это бледная лучница, зависшая в шести метрах над покрытой колдобинами парковкой. Ее лук заряжен стрелой, вот-вот готовой вылететь, ее длинные точеные ноги сияют на полуденном солнце. Вдалеке на горизонте сгущаются черные тучи, и она слегка покачивается на предгрозовом теплом ветру. Она парит в воздухе с лета 1962 года, с той поры, когда парковка еще была черна от асфальта, а в гостинице «Лучница» часто имелись постояльцы. Тогда лучница не была такой выцветшей, а сияла позолотой. Каждый день с заходом солнца она ярко подсвечивалась сверкающими потрескивающими неоновыми огнями, а у ее ног проезжали сотни автомобилей и пылящих грузовиков. В молодости она целилась куда-то вдаль, через дорогу, над верхушками деревьев, в сторону Висконсина. Сейчас из-за какого-то неудачливого тягача она потеряла весь свой блеск и опрокинулась назад, уверенно направив лук в небо, словно желая пронзить облака.

Мотель совершенно не соответствует своему выцветшему талисману. Лучница непреклонно стоит в полной боевой готовности, а здание покосилось и сбрасывает кусочки облезлой желтой краски, как деревья осеннюю листву. Дорожки припорошены налетом рыжей ржавчины. Покрытие во внутреннем дворике потрескалось, и в щелях проросли кусты чертополоха. За мотелем находится огороженный сеткой-рабицей бассейн, такой маленький, что туда все равно нельзя было поставить вышку для прыжков, даже если бы он не протекал и удерживал воду. За бассейном растет неаккуратная живая изгородь из чахлых сливовых деревьев, отгораживающая мотель от расползающихся ферм с их заброшенными пастбищами, мутными ручейками и серыми коровьими загонами.

В глазах случайного прохожего мотель выглядит пустым и заброшенным, очередным путевым недоразумением, словно останки какого-нибудь невезучего животного в придорожном кювете: заметил ненароком, расстроился и тут же позабыл, еще даже не успев доехать до следующего поворота. Но для тощего смуглого подростка с темными волосами, продирающегося сквозь живую изгородь у бассейна, мотель по-прежнему жив и является домом.

Раздавался треск веток, пока Сайрус Смит сосредоточенно кряхтел, словно борясь со множеством цепких пальчиков, удерживающих его на месте. У него были свои тропы: туннели через кусты, по которым он мог бы пройти и с завязанными глазами, дорожки, скрытые от остального мира и усыпанные сухой землей и сливовыми косточками. Для него изгородь была не такой уж помехой.

Особенно если не тащить на себе какую-нибудь автомобильную покрышку. А сегодня он нес две.

Сайрус продирался, скрипя зубами. Мокрая резина больно впивалась в руки, и вода брызгала прямо на него. Рюкзак зацепился за сучок позади. Он уже близко к цели. Сучок с хрустом надломился, и Сайрус оказался еще ближе. Сухая деревяшка больно оцарапала его, но в конце концов уступила.

Подросток с трудом выбрался на свободу и выпустил тяжелые покрышки из рук. Отдуваясь и истекая потом, он оперся на старую скрипучую изгородь, обхватил руками колени и огляделся вокруг. Его волосы были не просто черного цвета: промокнув от пота, они стали поблескивать, словно вулканическое стекло, так же, как и его глаза. Его руки и ноги были выпачканы в грязи, а отвороты сапог покрыты густым илом со дна реки, откуда он выволок покрышки. Сайрус скинул сапоги и стал вытирать ноги о жухлую траву, переводя дух и прислушиваясь к треску цикад в изгороди.

Он не знал, который сейчас час. Может быть, Дэн и Антигона уже вернулись, а может, и нет. Он не задумывался, насколько опоздал, в любом случае им не следовало бросать его. Неожиданный побег из школы сбил его с толку, и он вернулся к мотелю как раз в тот момент, когда красный мини-вэн уже скрывался из виду.

А затем зазвонил телефон на столе у портье. Конечно, не надо было отвечать, но Сайрус уже был слишком раздражен, чтобы рассуждать здраво. На самом деле вся его жизнь с утра до позднего вечера только и состояла из этих пресловутых «не надо».

— Парк отдыха и курорт «Лучница», — сказал он в трубку. И затем, уже сам не зная почему, добавил: — Это Дэн.

На другом конце провода откашлялись.

— Сайрус?

Голос был низкий, мужской, а тяжелое дыхание было слышно так громко, будто с ним говорили из-под одеяла.

— Я Дэн, — соврал Сайрус. Ну не мог он так сильно отличаться от брата, хотя бы по голосу. Он постарался говорить басом. — Чем могу быть полезен, сэр?

Совсем как Дэн. Мило. Вежливо. Отвратительно услужливо.

— Ну что ж, Сайрус Лоуренс Смит. Мне нужна комната.

Сайрус поежился и снова соврал, слишком поспешно:

— У нас все номера заняты. Пожалуйста, в следующий раз обязательно позвоните заранее.

И тогда, в этот самый момент, надо было бросить трубку.

Человек в трубке медленно вздохнул, и его хриплый голос прозвучал еще резче:

— Послушай, малыш. Я уже в нескольких милях от мотеля, и сегодня я буду спать в номере сто одиннадцать. Заметь, не в сто десятом и даже не в двести десятом, а именно в сто одиннадцатом. Понял? На сегодня это мой номер, и мне плевать, кто там сейчас остановился. Выпроводи их сам или это сделаю я.

Затем в трубке послышались гудки.

— Ну и черт с тобой, старикашка. — Сайрус бросил трубку на место, громко выдохнул и постарался не обращать внимания, что горло словно сжалось и голос от напряжения стал каким-то чужим. А может, тот человек видел, как Дэн уехал? Или незнакомец знает его голос? Нельзя поддаваться страху. Он не такой парень. Он смог пережить школьные годы только потому, что ничего не боялся. Ну, или талантливо делал вид, что ничего не боится.

Однако желание зависать дальше здесь в гордом одиночестве у Сайруса пропало, поэтому он прихватил рюкзак, запер входную дверь и побрел бездельничать на пастбище. А не надо было Дэну бросать его одного. Он не обязан сидеть, как на привязи, и дожидаться всяких психов. И ему уж точно не хотелось убираться в номере, особенно в 111-м.

Две покрышки. Смахивая пот, Сайрус слегка пнул их ногой. Не так уж плохо. Раньше ему не удавалось принести две зараз. Да и за целую неделю еще не удавалось найти сразу две, да еще и брошенные в одну реку. Он вытер лоб рукой. Интересно, этот малахольный уже приехал? Зачем вообще требовать какую-то определенную комнату, тем более здесь, в «Лучнице»? В мотеле не найдется ни одной комнаты без плесени и с целыми зеркалами, а он будто номер с джакузи заказывал.

Сайрус натянул ворот футболки на лицо и попытался вытереться им. Белый хлопок был насквозь перепачкан грязью, но это все же лучше, чем ничего.

В Калифорнии еще никогда не было ничего подобного. Жара, это понятно. Всегда солнце. Или точнее, почти всегда, за исключением зимних бурь. Но сырость — никогда.

Сайрус прикрыл глаза и представил океанские утесы Северной Калифорнии у себя за спиной. Одна за одной подходят медленно катящиеся, белые волны прибоя, колышутся зеленые облака водорослей-ламинарий, а по воде носятся человеческие фигурки на серфах.

Не сработало. Не хватало прохладного бриза с океана. Если бы он дул, то Сайрус не вымок бы от пота. Когда он последний раз чувствовал прикосновение этого бриза на коже, ему было десять. Прошло уже два года, а его кожа все еще помнит прикосновение.

Сайрус посмотрел на закатное солнце. Он уже давно разгуливал по полю, Дэн и Антигона вполне могли вернуться. Напевая про себя, он перескочил через ограду и задумчиво застыл на месте. Ему нужен был шторм, встряска после душного дня. Одна уже намечалась, и он просто сойдет с ума, если к темноте ничего не получится. Он нагнулся и поднял ближайшую покрышку, взвалил ее на плечо и затем перекинул через ограду. Она подскочила на бетоне и покатилась, разбрызгивая вокруг грязную воду, прямо в бассейн, где уже лежало двенадцать таких же покрышек и пара старых искореженных велосипедов. Бассейн представлял собой открытую свалку старой резины. Когда-нибудь, когда Дэн будет в отъезде, он попробует расплавить всю эту кучу. Вдруг с прорезиненным дном бассейн наконец перестанет протекать. Ну или не перестанет. Что-нибудь всегда может пойти наперекосяк.

Вторая покрышка тоже была водворена в бассейн. Четырнадцать.

Сайрус поправил лямку рюкзака, отсалютовал покрышкам в бассейне и ушел босиком в сторону парковки, бросив сапоги на месте. Никого. Никаких сумасшедших людей. Ни Дэна, ни Антигоны. Он подошел к облезлой двери с номером 111 и подергал за ручку. Заперто. Он вставил ключ в скважину, сзади закашлялся большой старый кондиционер. Дверь открылась.

Внутри, по сравнению с раскаленной солнцем парковкой, была просто Арктика. Свет не горел, и Сайрус не стал его включать. Это было его пространство: по прошествии двух лет он уже воспринимал мотель как родной дом. По стенам были развешаны карты отца. На старых, выцветших полках пылились черепа всяких животных, комиксы, какие-то кости, номерные знаки автомобилей, странные, блестящие камешки и военные реликвии его деда. В углу рядом с ванной горбатился сломанной спинкой старый клетчатый диван. Еще с прошлой зимы из-под него торчали две пары лыж. Дэн поленился отнести их в вагончик на станцию. Телевизора тут не было — большую часть их они уже продали. На пыльном столе располагался старый трехногий проигрыватель. Полгода назад Сайрус нашел его в канаве у школы и решил починить. Но теперь раздумал.

Сайрус бросил рюкзак на покосившийся столик, покрытый следами от перочинного ножика, и рухнул на кровать. Когда он улизнул из школы в обеденный перерыв, его рюкзак был набит стопками бумажек — в последний день всегда так. Оценки. Подборка тестов по математике, опросники, естествознание, сочинения… И они были неплохи. Достаточно хороши, но не безупречны. Гораздо лучше, чем могли предположить его старшие брат и сестра. После того как красный мини-вэн скрылся из виду без него внутри, Сайрус отнес работы в поля и устроил зловещий ритуал. Теперь все они были под водой, прижатые ко дну тяжелым булыжником, и их уже не спасти. Зато речная рыба почувствует вкус настоящей математики.

Он бы мог показать их родителям.

— Все было по-другому, — сказал он в воздух.

Кондиционер поблизости возмущенно задохнулся, затем захрипел и затих. Сайрус даже не удостоил его взглядом. Перевернувшись на бок, он запустил руку под матрас, достал два водительских удостоверения и стал задумчиво изучать выцветшие фотографии, медленно крутя их между пальцами. Его мать, известная в Калифорнии под именем Кэтрин Смит, описывалась как женщина ростом около 170 сантиметров и весом около 55 килограммов. Даже на выцветшей фотографии было видно, какие у нее яркие глаза. У Сайруса были такие же темные кожа и волосы, как у нее. И у сестры тоже. А Дэниэл был копией отца, с пшеничными, выцветшими от калифорнийского солнца и морской воды волосами. К их первому Рождеству в Висконсине они потемнели.

Сайрус посмотрел на водительскую карточку отца. Лоуренс Смит. 190 сантиметров и 86 килограммов веса. Скорее ухмыляющийся, чем улыбающийся. Сайрусу достались именно эти рост и ухмылка. Он сложил карточки вместе.

Двенадцать лет назад он родился на морском утесе, повергнув родителей в шок преждевременным появлением, и остаток своего первого дня провел, завернутый в одеяло для пикника. Десять лет подряд он слушал, как родители пересказывают эту историю: он и сейчас мог легко представить их голоса, как они болтают с друзьями, и мама оживленным голосом с легким акцентом шутливо обвиняет папу, что в тот день он взял ее в слишком рискованную прогулку. И наконец, как всегда, они вместе рассказывают концовку и горделиво объявляют: «А вот и Сайрус. Он совсем не изменился!» И он не изменится. Никогда.

Но эта история со счастливым концом уже осталась в прошлой жизни. Сайрус больше никогда не услышит голос отца. А мама, скованная бессознательным больничным сном, может изредка только прошептать несколько бессвязных слов, больше похожих на еле слышное дыхание.

Сайрус протяжно вздохнул.

— Дэниэл!

Он спрятал свои сокровища назад под матрас, соскользнул с кровати и прыгнул к двери.

— Дэниэл Смит!

Сайрус отвернулся от парковки и яркого солнца и посмотрел вверх. По крайней мере, поднялся ветер. Бледная лучница слегка раскачивалась, а на горизонте вереницей собирались черные облака. На дорожке около 202-го номера торчала старая миссис Элдридж, одетая в розовый халат и плетеную шляпку. Когда он видел ее в последний раз, она была в 115-м. А до этого был 104-й номер с видом на пустой бассейн. Три комнаты за прошедший месяц, около двенадцати переездов за год.

— Дэниэл Смит! — закричала она снова, поплотнее запахнула халат и направилась к лестнице.

— Какая вы сегодня розовая, миссис Элдридж! — Сайрус отступил назад, переминаясь босыми ногами на раскаленном асфальте. — Вам что-нибудь нужно?

Она остановилась, прикрыла правый глаз и посмотрела на Сайруса, перегнувшись через перила.

— А что если да?

— Тогда я сделаю все, как это делает Дэн, — ответил Сайрус. — Что вам угодно? Надеюсь, с туалетом это не связано, потому что туалетами я не занимаюсь. Вам придется чистить его самостоятельно.

Старушка выпрямилась и ткнула пальцем вниз на лестницу.

— Никто не берет трубку. А что, если у постояльца что-то случилось?

— Дэниэла нет на месте, миссис Элдридж. Он уехал. А вы здесь единственная гостья.

— Ладно, а что, если у меня что-нибудь стряслось?

Сайрус заулыбался.

— Но я же здесь, разве нет?

— Как будто от тебя есть какой-то толк. — Она капризно скривила рот. — Тогда мне нужна девочка. Где Антигона?

— Она вместе с Дэниэлом в городе, навещает маму. — И Сайрус развел руками. — Я должен был уехать с ними. Так что либо я, миссис Элдридж, либо никто. Что случилось?

Женщина фыркнула.

— Хочу свои вафли. Дэниэл знает, что обычно я ем их в шесть часов, но надвигается гроза, так что я захотела сейчас. Не хочу лишиться вафель, если вдруг отключат электричество. — Она покосилась на Сайруса. — И будь любезен вымыть руки, прежде чем приступишь. И еще переоденься. Ты весь чумазый. Где вообще твоя обувь? Тебе бы самому неплохо поесть что-нибудь, а то просто кожа да кости, твоя бедная мама сгорела бы со стыда.

Сайрус весь подобрался и сильнее уперся ногами в землю. Его улыбка исчезла без следа.

— Не то что ваша, да? — Он осекся и напряженно сглотнул. Лоб вдруг стал мокрым и липким, от ветра на нем почувствовался легкий холодок. Не надо было этого говорить. И опять это «не надо». На самом деле ему нравилась миссис Элдридж. — Простите. Я… — Он снова осекся. — Простите меня.

Старушка в розовом и босоногий мальчик молча стояли друг напротив друга. Стало слышно, как ветер разносит пыль по пустой парковке. Бледная лучница одиноко раскачивалась на своем шпиле. Сайрус почувствовал, как все внутри него сжимается от чувства вины, но он не собирался прятать взгляд.

Спустя мгновение, показавшееся вечностью, миссис Элдридж медленно развернулась и побрела к своей комнате.

— Вымой свои грязные лапы! — прокричала она. — И не смей даже приближаться к моей двери в этой ужасной футболке! Смотри, чтобы вафли не получились слишком рыхлые, но и никаких пересушенных кусков!

Дверь номера 202 захлопнулась, и Сайрус задумчиво надул щеки. Ветер поднимал в небо пыль и легкий мусор, и влажный воздух становился все тяжелее и тяжелее. Будет дождь. Сегодня гроза была просто необходима. Она была нужна Сайрусу. И он очень надеялся, что крыша в мини-вэне, в котором едут Дэн и Антигона, будет всю дорогу протекать.

* * *

Изначально в мотеле «Лучница» предполагалась большая столовая, а также огромная кухня, способная обеспечивать впечатляющий трехразовый шведский стол. Но там, где архитектор задумал кухню, строители расположили кладовку с туалетом. На месте шикарной столовой возникла маленькая площадка с зеленым ковриком и отделкой из искусственного дерева. Места хватало как раз на один круглый стол, нервный холодильник и прилавок из розовой огнеупорной пластмассы, прикрученный к стене. На нем стояли хромированный тостер на четыре хлебца и гигантская вафельница, похожая на средневековый пресс для печатания книг.

Из зажатых металлических челюстей вырвалась струйка пара, и на корпусе замигал красный огонек. Сайрус зевнул во весь рот и одернул шорты, подняв облачка пыли. Он добавил в тесто ломтики шоколада, словно пытаясь загладить вину. И даже руки помыл. Ну, по крайней мере, он искренне извинился. Какой бы выжившей из ума ни была миссис Элдридж, он никому не позволит говорить о его маме.

Пол в углу слегка задрожал, вероятно, от проезжавшего мимо тяжелого грузовика. Или от дальнего грома. Находясь внутри «Лучницы», трудно было угадать отчего. Здесь стены могли дрожать и оттого, что в десяти комнатах от вас кто-то громко чихнул.

— Давай уже, — сказал он и нетерпеливо постучал металлической лопаткой по крышке вафельницы. — Действительно, сколько уже можно? Давай уже загорайся зеленым. Это ведь всего лишь вафля!

Огонек медленно покраснел, затем погас, снова раскраснелся, поблек и снова погас…

— Ну, хватит, — заявил Сайрус. — Все готово.

Он раскрыл защелку и откинул крышку вафельницы.

Вафля выглядела достаточно плотной, во всяком случае, там, где не было растопленного шоколада. Сайрус выковырял ее вилкой, плюхнул на тарелку и захватил стопку бумажных салфеток. Насвистывая, он поспешил к стойке портье. Сколько Сайрус себя помнил, рядом со стойкой никогда не курили, и тем не менее тут пахло гигантской пепельницей, из которой сделали ферму плесневых грибов, как будто дым въелся в краску на стенах и вечно сырой ковер. Его сестра Антигона клялась, что с самого их приезда два года назад она так и не рискнула вдохнуть здесь полной грудью. Сайрус не мог заставить себя приходить сюда чаще чем раз в месяц. Внезапно он отвлекся и сделал глубокий вдох, но вовремя опомнился, перестал насвистывать и, задержав дыхание, надул щеки.

Стойка была отделана розовым, вероятно, в тон кухонному прилавку. За ней висело большое зеркало, украшенное позолотой и маленькой копией лучницы. В спешке на ходу Сайрус бросил взгляд на себя в зеркале, после чего замедлил шаг, а затем и вовсе остановился. Он выглядел просто отвратительно. Все его лицо было в грязи, а футболка сгодилась бы только автомеханику на тряпки. Миссис Элдридж была абсолютно права, но он ни за что не пойдет обратно в 111-й за чистой рубашкой.

Все еще не дыша, Сайрус поставил тарелку на прилавок и взялся за свой воротничок. Если вывернуть наизнанку, рубашка будет смотреться как чистая. Он с усилием стянул грязный хлопок через свои надутые щеки и голову. В это время комната сотряслась от грома, и стены покачнулись, словно стенки барабана. Зеркало задрожало, и Сайрус отшатнулся в сторону, запутавшийся в одежде, как в смирительной рубашке. Выдернув руки на свободу, он уронил рубашку на пол и оглянулся. В ушах у него гудело так, будто там было по пчелиному улью. Свет два раза мигнул и окончательно потух. Неужели молния ударила прямо в здание мотеля? Моргая в неярком свете, Сайрус прихватил тарелку с вафлей и поковылял в сторону стеклянных дверей. Ведь теперь он настоящий герой, разве нет? Электричество отключили, но он все-таки сделал вафли! Он не испортил репутацию своего мотеля. Свободной рукой он толкнул входную дверь и вывалился во внутренний дворик. На улице заметно похолодало, облака заслонили солнце, и где-то наверху кричала миссис Элдридж.

Сайрус почти пустился бегом.

— Держитесь! — крикнул он. — У меня все получилось! Вафли уже в пути!

Шлепая босыми ногами по дорожке, он забежал за угол к парковке, и в этот момент асфальта коснулись первые крупные капли дождя.

Миссис Элдридж снова торчала на лестнице второго этажа, как на наблюдательном посту, только уже без розового халатика и соломенной шляпки. Более того, на этот раз в руках у нее был увесистый дробовик.

Сайрус застыл на месте. Полы длинной ночнушки порхали вокруг худых старческих ног миссис Элдридж, и ее седые, похожие на пух волосы развевались на ветру. Приклад ружья старушка уперла себе в плечо, а ствол смотрел в сторону старого круглоносого желтого тягача, невесть откуда взявшегося на парковке прямо под фигуркой лучницы.

Пока Сайрус ошарашенно наблюдал за происходящим, старушка аккуратно прицелилась и пальнула по грузовику.

ГЛАВА ВТОРАЯ

КОСТЛЯВЫЙ БИЛЛИ

Дробовик вздрогнул и выплюнул сдвоенный язычок пламени. Миссис Элдридж отшатнулась к стене и медленно осела на пол.

Из облезлой решетки радиатора у грузовика пошел дым, и дверь кабины начала медленно открываться.

— Нет! — завопила миссис Элдридж. — Не заставляй меня делать это снова, Уильям Скелтон! Ты же знаешь, что я смогу!

Не поднимаясь с пола, она опустила затвор ружья и зарядила его двумя новыми патронами.

Сайрус стоял и смотрел то на миссис Элдридж, то на грузовик, и тяжелые капли дождя хлестали его по плечам. Сладковатый аромат дождевой влаги, поднимавшийся от раскаленного асфальта, смешался с резким запахом жженого пороха. Он собрался с духом и шагнул к лестнице.

— Миссис Элдридж!

Старушка ухватилась за перила и с трудом встала на ноги.

— Миссис Элдридж? — повторил Сайрус. Медленно, шаг за шагом, постоянно оглядываясь на грузовик, он поднялся к ней наверх. — Эй, может быть, уберете ружье? Так и пристрелить кого-нибудь можно.

— Я не настолько везучая, — ответила она. — Но все-таки постараюсь.

Из грузовика вышел сухощавый седовласый мужчина в поношенной кожаной куртке и перчатках. Он был старый, тощий как скелет, и его лицо казалось слишком маленьким для такой массивной головы. Прикрыв ладонями сигарету от дождя, пришелец закурил и шагнул под шпиль с лучницей. Он оперся о него, устало опустив руки вдоль тела, и теперь стоял, выдыхая в дождь облачка сигаретного дыма.

— Элеонор Элдридж, — произнес он. — Что ты пытаешься тут сделать?

Старушка только фыркнула.

— Убирайся отсюда, Билли. Проваливай. Тебе здесь не рады.

Он улыбнулся в ответ.

— Старая курица, тебе ведь так просто не избавиться от меня. Да ты и сама прекрасно знаешь. Давай стреляй.

Сайрус внимательно вгляделся в лицо чужака. Это был тот самый. Номер 111.

Вдруг зажужжал электрический разряд, и давно потухшие неоновые огни, словно кровь, заструились по старым пластиковым венам-проводам. Лучница больше не дремала на своем месте, как прежде. Она снова стала золотой и разбрызгивала вокруг себя капли жидкого золота: оно струилось с ее рук и ног, лука, стрелы, и все это великолепие гудело и мерцало под черными стремительными тучами. Лучница ожила.

Старик слегка похлопал по шпилю и шагнул к ним.

— Пусти меня, Элеонор. Ты же знаешь, что меня незачем бояться.

Дождь усиливался. Капли превратились в сплошную стену дождя, дул порывистый ветер. Сайрус оторвал взгляд от лучницы, испускающей потоки света, и поежился. Сейчас он был совсем близко к миссис Элдридж. Если будет необходимо, он сможет отобрать у нее ружье.

Миссис Элдридж покачала головой. Намокшие пряди седых волос прилипли к ее щекам.

— Я дала обещание, Уильям Скелтон. Я обещала Кэти. Ты ведь помнишь. И ты тоже обещал, но видимо, только один из нас способен сдержать свое обещание.

Сайрус уставился на миссис Элдридж.

— Кэти? Моей маме?

Элеонор даже не взглянула на него. Она громко чихнула и откинула мокрые волосы с лица.

Дождь все же потушил сигарету Уильяма. Он щелчком отбросил ее в сторону и сделал еще один шаг вперед.

— Ты прав, мальчик. Именно твоей маме. Конечно, если ты из семьи этих идиотов Смитов. А судя по твоим глазам и волосам, ты точно один из них. — Он рассмеялся. — Элеонор, я бы не стал бахвалиться добросовестным исполнением обещания, уж точно не рядом с этим грязным соломенным чучелом в замусоленной футболке. Может, я здесь как раз для того, чтобы сдержать обещание самостоятельно.

Сайрус недоуменно смотрел на старого человека под проливным дождем, на его грузовик, на светящуюся лучницу. Что здесь происходит? Все это не может быть на самом деле. Однако было. Холодные капли на коже. Отсыревшая вафля и промокшие салфетки на тарелке. Резкий запах пороха.

Миссис Элдридж закашлялась.

— Скелтон, еще один шаг, и ты получишь две пули в живот.

Странный человек порылся в карманах куртки, извлек толстый кусок стекла правильной прямоугольной формы и поднял его вверх, зажав между большим и указательным пальцами. Сайрус смог разглядеть что-то темное и круглое в центре этого стеклянного прямоугольника.

— Ты блефуешь! — закричала миссис Элдридж, но было заметно, что ее голос дрожит. — Она ненастоящая! Мы уже собрали их все в одну коллекцию!

Гость удивленно поднял брови.

— В таком случае давай пристрели меня, Элеонор. Но только если ты хочешь, чтобы все здесь сгорело дотла.

Его седые волосы окончательно вымокли и свисали слипшимися прядями, так что было видно кожу, покрытую старческими пятнами.

— Последний шанс, — загадочно проговорил он. — Проходит мимо.

Скелтон поднял руку, чтобы бросить прямоугольник. Элеонор Элдридж подняла ствол ружья и собралась с духом.

— Постойте! — завопил Сайрус. — Погодите! Я не понимаю, что здесь происходит, да это уже и не важно!

Все еще держа тарелку с вафлей в одной руке, он потянулся к старушке и осторожно отвел ствол ружья в сторону.

— Пусть остается, все в порядке. — Он повернулся к гостю: — Вам нужна комната, так? У нас есть комната, никаких проблем. Не надо никого пристреливать, и жечь тоже ничего не придется.

Тот ухмыльнулся.

— Элеонор, послушайся мальчика. Не надо никого пристреливать.

— А тебя сейчас никто не спрашивает, Сайрус Смит. — И миссис Элдридж сжала челюсти. В ее глазах была неподдельная тревога. — Я пообещала кое-что твоей маме. Иди в дом.

— А я вот думаю, что он не уедет, — возразил Сайрус. — Кроме того, треть мотеля является моей законной собственностью. Так что я могу впустить его, если захочу.

Скелтон расхохотался и спрятал стеклянный прямоугольник обратно в карман. Миссис Элдридж не шелохнулась. Ямы на дороге уже были полностью залиты дождем. Сточные желобы на стенах грохотали водопадами. Сайрус посмотрел на свою несчастную вафлю. Она превратилась в некий гибрид из ноздреватой губки и сырого теста и, кажется, скисла прямо на пластиковой тарелке. Прижав ее пальцем, Сайрус перевернул тарелку и осторожно слил воду. Затем он передал вафлю миссис Элдридж.

— Вот ваша вафля. Я успел сделать ее еще до того, как отключили электричество.

Старушка опустила ружье и взяла у него тарелку, даже не взглянув на содержимое. Ее воспаленные глаза искали ответный взгляд Сайруса.

— Я или он? — вдруг спросила она. — Я обещала Кэти, что со мной ты будешь в безопасности. А если он останется, я уже не смогу уберечь тебя от того, что тебе предстоит. Я ухожу. Больше никакой защиты. Ни от чего.

— Защиты? — Сайрус недоуменно окинул взглядом хрупкую старческую фигурку, побелевшие тонкие пальцы, вцепившиеся в ружье. — Нет. Больше никакой защиты. Но вам не нужно уходить отсюда, если только вы сами этого не пожелаете.

Миссис Элдридж будто сдулась. Она наконец взглянула на тарелку с вафлей и поджала губы. Нахмурившись, она ушла к себе в комнату и громко хлопнула дверью.

Сайрус поспешно спустился по лестнице и робко подошел к тому, кто назвался Уильямом Скелтоном, остановившись в паре метров от него.

— Как вы это сделали? — И он махнул рукой в сторону светящейся золотом лучницы. На мокром от дождя асфальте мерцало ее искаженное отражение.

— А, вывеска? — Он рассеянно пожал плечами. — Наверное, все дело в молнии. Я и пальцем не пошевелил.

— Но она засветилась после того, как вы к ней прикоснулись!

Скелтон улыбнулся.

— Неужели? Ну, в общем, это был не я.

Сайрус нервно облизал дождевую влагу с губ и вытер промокшие ресницы.

— А что это была за стеклянная штука?

Старый человек медленно прикрыл глаза. Вблизи казалось, что его кожа по цвету напоминает карамель, испещренную тонкими серыми и белыми прожилками. Он снова улыбнулся и полез в карман куртки.

— Ты видел когда-нибудь горящих жуков, мальчик?

— Светлячков? Да каждое лето. А что?

— Нет, сынок, не светлячков. Я говорю о настоящих горящих жуках.

Поверхность стекла оказалась шероховатой и неоднородной; наверное, оно было изготовлено вручную. В самом центре стеклянного бруска замер, тускло поблескивая голубым панцирем и подобрав все шесть крепких лапок, огромный жук. Стекло было абсолютно сухим, ни единой капельки. Дождь совершенно его не коснулся.

Сайрус подошел ближе и недоверчиво уставился на странный предмет.

— Жук?

Запаянный в стекло, словно для работы с микроскопом. Сайрус даже не знал, что сказать. Чего такого страшного в жуке, пусть даже размером с палец, могла увидеть миссис Элдридж? Она была явно напугана, несмотря на то, что в руках у нее был внушительный дробовик. Сайрус испытующе посмотрел Скелтону прямо в глаза и кивнул в сторону лучницы.

— Это оно сделало?

Тот отрицательно покачал головой.

— He-а. Ничего оно не сделало. Ты просто попросил взглянуть, вот я его и достал.

Сайрус шагнул еще ближе, внимательно наблюдая за стариком.

Дождевые капли свободно стекали по лицу Скелтона прямо к глазам и склеивали редкие, выцветшие ресницы. Он совсем не моргал и, в свою очередь, медленно оглядывал голые мокрые плечи Сайруса, его руки и босые ноги.

Небо грозно взревело и откашлялось оглушительным раскатом грома в своей бездонной глотке.

Сайрус невольно потянулся к ладони старика в потрескавшейся старой перчатке и заточенному в стекле жуку.

— Осторожно, оно может обжечь, — только и сказал Скелтон, и пальцы Сайруса сомкнулись на шероховатом стекле.

Через его руку будто прошел электрический разряд, от которого словно иглой пронзило все суставы и свело зубы. Мальчик в ужасе отшатнулся и бешено затряс рукой, пытаясь избавиться от неприятного ощущения. Стекло вдребезги разбилось об асфальт прямо у него под ногами, и огромный жук вывалился на свободу.

Скелтон не шелохнулся и даже бровью не повел. Пытаясь перевести дух, Сайрус смотрел, как жук приводит себя в порядок и расправляет панцирь. Крылышки под ним казались слишком скромными для того, чтобы поднять в воздух такое увесистое тело, особенно под проливным дождем.

Уильям Скелтон присвистнул сквозь зубы. Растерянно моргая, Сайрус наконец оторвал взгляд от жука и посмотрел на старика.

— На твоем месте, если б я хотел остаться в живых, я бы быстренько убрал свои босые ноги с мокрого асфальта и убежал в дом. И поскорее. Она так долго ждала в своем стеклянном плену и теперь хочет отложить яйца.

Сайрус почувствовал, как его босые ступни начинает покалывать. Тем временем раздался оглушительный хлопок, за ним потрескивание, горящий жук поднялся в воздух, затем сел и потом снова взлетел. От его брюшка расходились ярко-голубые электрические дуги и мерцали за крыльями, пока он тяжело и неторопливо, как шмель, кружился на месте.

Сайрус развернулся и изо всех сил побежал к мотелю, асфальт словно пламенел у него под ногами. Четыре больших прыжка. Пять, и он уже у внутреннего дворика. Десять, и он резко распахнул входную дверь.

Оглушительный гром сбил его с ног.

Антигона Смит зевнула во весь рот. Как же она ненавидит ездить на машине. Даже больше, чем эти дурацкие вафли. Больше, чем мотель «Лучница» с его убогой деревянной отделкой. Больше, чем провонявший плесенью вестибюль. Хотя ей лишь изредка приходилось сидеть в старом обшарпанном красном мини-вэне — Красном Бароне, — она была совершенно уверена, что ехать в садовой тачке для земли ей было бы куда комфортнее. Когда вместе с ними ехал Сайрус, было еще хуже. Как король на своем троне, он сидел на переднем сиденье, спинка которого постоянно откидывалась назад сама собой. Когда Дэн возмущался по поводу пробок, дороговизны бензина или странного потрескивания в двигателе, Сайрус надменно скрещивал руки, как мумия фараона в саркофаге, и начинал раздавать ценные указания, обращаясь к Дэну исключительно «Водитель» и никак иначе.

Если бы не грибок на ремнях безопасности и кроваво-красная обивка салона, Антигона была бы не против ехать на заднем сиденье. Во всяком случае, оно не откидывалось назад как зубоврачебное кресло. Но Дэн не позволял ей сидеть сзади, когда они были вдвоем, и теперь она ехала, уставившись в пузырьковый узор на потолке, и, безуспешно выгибая шею, пыталась смотреть на дорогу или же, примостившись на краю сиденья, упиралась руками в панель приборов так, что ее лоб был в сантиметрах от лобового стекла. В такие моменты она была похожа на игрушечную собачку с ритмично покачивающейся головой, из тех, что любят приклеивать на приборную панель водители-дальнобойщики. Будь она выше хотя бы на пару сантиметров, как ее долговязый младший братец, то могла бы с комфортом откинуться на спинку сломанного сиденья. Но как ни крути, высокой она не была, даже для своих тринадцати с половиной, и лучше уж поизображать игрушечную собачку, чем чувствовать, что сиденье, словно пасть ненасытного чудовища, хочет проглотить тебя всю целиком.

Она вздохнула, поправила два потрепанных чехла с камерами у себя на шее, пригладила ладонью коротко остриженные темные волосы и потянулась, достав пальцами до потолка.

Дождь стучал по металлической крыше, и плохо отрегулированные «дворники» бесполезно мельтешили по лобовому стеклу. Хотя не стоит их винить: смывать воду по обе стороны стекла, пожалуй, сложновато. Она уронила руки на колени и посмотрела на старшего брата. Он сидел, крепко схватившись за руль и напряженно сжав зубы. Пару лет назад это был беззаботный, загорелый восемнадцатилетний серфер, подумывающий о колледже. Теперь он вытянулся, побледнел и со своими запавшими от постоянного стресса глазами в двадцать лет выглядел на все сорок.

— Дэн? — Он ничего не ответил. — Дэн, успокойся. Все будет хорошо. Мы уже почти на месте.

Вдалеке беззвучно сверкнула молния. Дэн поежился.

— Дыши глубже, — сказала она.

Он метнул на нее рассерженный взгляд.

— И чем мне может помочь правильное дыхание?

С потолка пролился каскад маленьких капелек прямо Антигоне на джинсы. Она стала смотреть, как мокрые пятна на ткани разрастаются и сливаются между собой.

— Ну, — заговорила она таким тоном, будто успокаивала капризного пятилетнего мальчика, — например, дыхание насыщает твою кровь кислородом, что позволяет твоему мозгу работать. И поддерживает твою жизнь. А это не так уж плохо, Дэниэл Смит.

— Знаешь что? — огрызнулся Дэн. — Иногда ты еще несноснее Сайруса.

Она улыбнулась.

— Ни разу в жизни я не была хуже Сайруса. Может быть, только когда я скормила ему всех твоих золотых рыбок, но ведь мне было всего четыре года.

Крупная капля сорвалась с потолка и угодила Дэну прямиком в ухо, он вздрогнул и быстро стер ее плечом.

— Сай сбежал сегодня с занятий, так ведь?

Антигона скривила мордашку и посмотрела в сторону.

— Я должен знать. Если бы я справлялся со своими обязанностями, я бы уже был в курсе. Но мы оба понимаем, что я не справляюсь. Поэтому я ничего и не знаю. — Тут он посмотрел на нее сверху вниз. — Я просто хочу понять, зачем кому-либо может понадобиться сбегать с последнего дня занятий в школе?

— Я не считаю, что ты не справляешься, — тихо произнесла Антигона. Она понимала, что уклоняется от прямого ответа, но это было правдой. — И вообще, это даже не твои обязанности. Ты сейчас должен был учиться в каком-нибудь колледже, а не киснуть с нами здесь, в захудалом мотеле.

Дэн еще крепче сжал зубы. Антигона выпрямилась, откинула назад волосы и раскрыла один из футляров, что висел у нее на шее. Бережно, будто держа в ладонях только что вылупившегося птенца, она достала свою старенькую камеру для съемки немого кино: маленький коричневый механизм с кожаной отделкой. Пальцы трех поколений Смитов отполировали ее поверхность до серебристого блеска. Повернув увесистую коробочку в руках, она взвела рычажок и закрутила его до упора. Затем она подалась вперед и навела крошечный объектив на своего брата.

— Дэнни, улыбнись. Я снимаю тебя на последние кадры пленки с мамой.

Она щелкнула еще одним рычажком, и в тельце камеры заворчали невидимые механизмы, приводящие в движение восьмимиллиметровую пленку.

— Тебе нужна новая камера, — заметил Дэн.

— А тебе — новая машина, — парировала Антигона, снимая панораму в окно.

Тем временем «дворники» пришли в такой разлад между собой, что вот-вот должны были запутаться. Но это уже было неважно. Она хорошо знала дорогу, и это был последний поворот. Скоро за углом неподалеку они увидят «Лучницу».

— Дом, милый дом, — сказала она.

Через стену дождя она заметила что-то, сверкающее золотым светом, прищурилась и прижалась носом к стеклу. Это светилась лучница на своем шпиле, а позади скрючился, словно припадая к земле, мотель.

Дэн так загляделся, что выехал на встречную.

— Что здесь происходит? Она засветилась! Это что, грузовик? Кто-то припарковался у входа. С чего это она начала сверкать?

Кузов грузовика казался желтым, но под светящейся лучницей все приобретало золотой оттенок. На прицепе у грузовика стоял громоздкий нескладный деревянный дом-фургон. Дэн сбавил скорость, и Антигона смогла различить на парковке две фигуры и увидела, как одна из них зачем-то стала подскакивать на месте.

— Скажи мне, что это не Сайрус, — проговорил Дэн, останавливая машину. — Чем он занимается в такой ливень?

Антигона навела объектив на своего младшего брата, который без футболки сновал под дождем. И тут он побежал. В воздухе позади него что-то ярко вспыхнуло. Антигона удивленно отпрянула назад.

— Может быть, он…

Молния с ужасающим грохотом будто расколола мир напополам. Мини-вэн закачался от раскатов грома. Оглушенная Антигона, моргая, вжалась в дверцу машины, стукнулась головой об окно и выронила камеру. Дэн завопил и одновременно выжал педали газа и тормоза. Мини-вэн пошатнулся и испустил облачко дыма в вибрирующий грозовой воздух.

Дождь громко стучал по крыше. У Антигоны тряслись руки, яркая белая вспышка ослепила ее. Она слышала, как рядом тяжело дышит Дэн. Окружающий мир медленно приобретал очертания. «Дворники» на лобовом стекле наконец встретились и теперь мирно лежали, переплетясь друг с другом. Через потоки воды можно было разглядеть размытую фигуру человека, который достал небольшой мешок из грузовика и не спеша направился к мотелю.

Дэн сел.

— Сайрус в порядке?

Антигона зажмурилась.

— Понятия не имею. — И она опустила ветровое стекло, не обращая внимания, что холодные струи воды хлещут ее по лицу.

Старик оглянулся на лучницу и кивнул. Затем зачем-то помахал рукой в сторону их мини-вэна и исчез во внутреннем дворике.

Антигона пинком распахнула дверцу и шагнула наружу.

Сайрус валялся на животе прямо в стеклянных дверях мотеля и никак не мог перевести дух. Ворс половика больно впивался в его кожу, но ему было наплевать. У него перед глазами все кружилось.

Сайрус попытался было поднять голову, но снова уронил ее на пол. Двигаться он не мог, только не сейчас. Даже лежа на полу, он ощущал, насколько его тело ослабло после адреналинового шока от удара молнии.

Ему нужно просто дышать, медленно и ровно. Вдох… выдох. В ушах стоял невыносимый звон. Даже не звон, это слишком слабо сказано. В его ушах словно толпились тысячи орущих и визжащих муравьев. Раньше он даже не представлял себе, насколько противным и пронзительным может быть визг муравья.

Сайрус попытался заткнуть уши пальцами, затем стал открывать и закрывать рот, и это почти помогло.

Где-то за ним открылась входная дверь, послышались шаги, и через несколько секунд он увидел на полу прямо перед собой пару измятых засаленных ковбойских сапог, забрызганных водой. Один из них слегка постучал носком по его плечу.

— Эй, ты живой или уже мертвый? Мне нужен ключ от моего номера.

Сайрус попытался встать на ноги, но ему удалось только перевернуться на спину. У него даже не было сил отскрести налипший ворс, гравий и прочий мусор от своей мокрой голой груди.

— Мертвый, — выдавил он, и его приглушенный голос будто послышался откуда-то издалека.

Уильям Скелтон улыбнулся ему сверху вниз. Отсюда, с пола, его ноздри казались огромными пещерами, в которых могли бы поселиться летучие мыши.

— Мне нужен мой номер. — Его громкий голос резал слух, словно острой галькой возили по стеклу. Сайрус зажмурился. Его сейчас стошнит.

Тут прямо ему на живот рухнул мешок.

— Комната номер сто одиннадцать. Раздобудь мне ключ, или я открою дверь сам.

Закашлявшись, Сайрус спихнул мешок на пол и привстал на локтях.

— Что… — Он сглотнул, пытаясь прийти в себя. — Что это было? Эта жукообразная тварь… — Он запнулся и заморгал. Он даже не знал, как об этом спросить.

Скелтон медленно присел на корточки рядом с ним. С его кожаной куртки и перчаток ручьями стекала вода.

Сайрус приподнял голову и вытаращился на него одним глазом, пытаясь сфокусироваться. Кожа старика уже пережила ту пору, когда появляются мимические морщины, расширенные поры и сосудистые сеточки. Его лицо было гладким и отполированным временем, как поверхность старого деревянного стула. Он снова улыбнулся, и каким-то чудом его щеки не растрескались на кусочки.

— Малыш, — сказал он и слегка сжал плечо Сайруса. — Скоро ты увидишь вещи гораздо более удивительные. Но я все-таки проделал такой путь не для того, чтобы смотреть, как ты впустую сжигаешь горящего жука, и дважды просить об одолжении. Ты же не хочешь, чтобы этот мотельчик провалился сквозь землю? Ну же, комната сто одиннадцать.

Сайрус сбросил руку старика со своего плеча, перекатился на колени и с трудом встал. Комната вокруг него плясала и кружилась, но он выпрямился, расставив ноги, скрестил руки на груди и изо всех сил постарался выглядеть непоколебимо, как скала.

— Занято, — отрезал он. — Сто одиннадцатый занят. Я мог бы предложить вам вернуться позже, но он будет занят всегда. У нас есть много других комнат, выбирайте любую. А утром мой брат сделает вам вафли.

— Твой брат? — ответил старик. — Дэниэл? Тот, который больше всех похож на отца? Тот, с которым я, должно быть, говорил по телефону?

Раздался скрип двери, и в комнату ворвался звук ветра и ливня.

— Сай? — Это была Антигона. — С тобой все в порядке? Что здесь происходит?

За ней в комнату проскользнул Дэн. Сайрус посмотрел на нее.

— Надо было вам дождаться меня. Я не так уж сильно опаздывал. — Он взглянул на мокрую шевелюру Дэна, с которой капала вода. — По крайней мере, вы тоже вымокли до нитки.

— Но все равно не так сильно, как ты, — отозвался Дэн. — Немедленно надень футболку.

Он повернулся к старику и протянул ему свою ладонь.

— Прошу прощения за своего непутевого брата. Когда нас нет рядом, он превращается в первобытного человека. Я Дэниэл. Вам, наверное, нужен номер?

Старик ухмыльнулся, и они обменялись рукопожатием.

— Дэниэл Смит. А мы ведь раньше встречались.

Дэн продолжал стоять невозмутимо и абсолютно спокойно, в то время как его взгляд скользил по лицу Скелтона.

— Простите, но я совсем не помню… — он запнулся и затих.

Гость лишь пожал плечами.

— Ты был совсем маленьким. Твой отец звал меня Боунс[1], а мама — Билли.

Сайрус заметил, что кадык его брата дернулся вниз и вверх, и брови сомкнулись.

— Что вы здесь делаете? — Его голос напряженно зазвенел. — Что вам нужно?

Билли, он же Боунс, он же Костлявый Билли, засмеялся.

— Всего лишь номер. Точнее говоря, одна конкретная комната. Я просто проезжал мимо и захотел отметиться в знакомом местечке.

— Это моя комната, Дэн. — Сайрус пристально посмотрел на брата. — Он же хочет мою комнату. Не уступай ему.

Пока Дэн растерянно переминался за стойкой портье, старик повернулся к Сайрусу, отыскал в кармане увесистое кольцо и вытянул за него длинный золотой ключ.

— Я заплачу гораздо больше, чем за одну ночь. Припаркуй мой грузовик. На сиденье тебя кое-что ждет.

Старик был чем-то очень сильно огорчен, но тем не менее улыбался. И уже второй раз Сайрус протянул к нему руку. На этот раз Скелтон передал ему вещь уже не так охотно. Его взгляд был жестким и напряженным, и он даже задержал дыхание.

Он уронил ключ в протянутую ладонь Сайруса, он неуклюже подмигнул и отвернулся. Внезапно стало заметно, что он сильно ссутулился и побледнел.

Дэн кивнул, и Сайрус медленно направился к выходу.

— Я переставлю Барона, — сказала Антигона. — Ключи в нем?

Дэн снова кивнул, не сводя настороженного взгляда со старика. Сайрус распахнул дверь, подался в сторону, пропуская вперед сестру, и ткнул пальцем в Дэна.

— И даже не думай отдавать ему мою комнату.

Отвернувшись прежде, чем брат успел ему что-либо ответить, Сайрус выскользнул в дождь.

— Где твоя футболка, Тарзан? — спросила Антигона. Когда они вышли наружу, она обернула край своей футболки вокруг футляров с камерами. Дождь понемногу стихал. Сайрус проворчал что-то.

— Это была какая-то невероятная молния. — И Антигона указала на новую выбоину в асфальте. — Смотри, она проделала дыру на парковке.

Сайрус ничего не отвечал и только молча смотрел на лучницу. Она выглядела даже лучше, чем он когда-либо мог себе вообразить: сияющая, гудящая, целящая прямо в небо.

Антигона проследила за его взглядом.

— Когда это произошло? — спросила она. — Это из-за молнии?

— Нет. — Сайрус покачал головой. — Она заработала, как только он оперся на шпиль. Тигс, все-таки та молния была не совсем обычной.

— Молнии никогда не бывают обычными. Если бы не было дождя, я бы засняла лучницу. — И Антигона подошла ближе. — Она потрясающе выглядит.

Сайрус стер дождевые капли с носа. Антигона побежала вперед.

— Давай поскорее. Хочу взглянуть, что там у него в грузовике.

Сайрус брел за своей сестрой, внимательно разглядывая парковку. Где-то вдалеке за облаками беззвучно сверкнула молния, и он невольно напрягся. Все происходило так быстро, слишком быстро, чтобы понять и осознать, что происходит. Получается, что миссис Элдридж не была слегка помешавшейся старушкой, она была абсолютно чокнутой. Уильям Скелтон был знаком с его родителями, и у него был жук, способный вызывать молнии.

Антигона добралась до грузовика.

— Я бы не стал лезть туда! — крикнул ей Сайрус.

Она распахнула дверь.

— А почему нет?

Сайрус подошел к ней и заглянул в кабину. Сиденье водителя было покрыто старой овечьей шкурой, местами вытертой до основания. Пассажирское место все было занято засаленными бумажными пакетами, разорванными и измятыми атласами, бумажными стаканчиками и огромной металлической коробкой, возможно, кулером. В центре водительского сиденья лежал толстый стеклянный брусок. За слоем рифленого стекла покоился, поджав к брюшку все шесть лапок, огромный жук.

— Такой гигантский, — сказала Антигона. — Он его имел в виду? Это для тебя? — И она потянулась к бруску.

— Не прикасайся к нему! — И Сайрус отбросил ее руку Антигона повернулась к нему, удивленно подняв брови, и собралась шлепнуть его по уху.

— Тигс, я серьезно, — сказал Сайрус. — Не надо.

Но Антигона все же дала ему в ухо, и он взвизгнул, схватив ее за запястье.

— Ты даже не знаешь, что произошло. Просто послушай меня немного и не задавай никаких вопросов. Мне нужно привести голову в порядок.

Антигона убрала руку.

— Голову?

— У меня все еще звенит в ушах, и я даже не знаю, как сказать… Теперь я уже ни в чем не уверен. Ты мне ни за что не поверишь.

— Мистер Я-всегда-знаю-что-сказать не может подобрать слов? — спросила Антигона. — Можно, я сниму это на камеру?

— Пообещай, что поверишь мне! — попросил Сайрус.

— Может, и поверю. Все когда-то случается в первый раз, — ответила она.

— Тогда замолчи. Ты ведь видела молнию, так?

— Видела. А ты прогулял сегодня школу? А почему тогда опоздал? Я заставила Дэна ждать полчаса.

— Ну, перестань! — Сайрус схватился за голову. — Почему именно сейчас, когда я собрался рассказать тебе нечто очень важное!

— Нет, — ответила Антигона. Она откинула свои вымокшие темные волосы назад и скрестила руки на груди. — Ты пытаешься заставить меня поверить во что-то. Это совсем другое дело. Если ты хочешь, чтобы я тебе верила, порази меня правдой о том, почему прогулял школу. И встречу с мамой. Мамин день ты никогда не пропускал.

— Отлично, — сказал Сайрус. — Да, сегодня я прогулял школу. А почему бы и нет? А потом я уронил свои часы в ручей и слишком поздно вернулся домой. Но вы все равно должны были дождаться! Теперь ты уже выслушаешь меня наконец?

Антигона понадежнее укутала свою камеру футболкой.

— Зачем кому-нибудь может понадобиться прогулять последний день в школе? Дэн хотел это узнать, и мне кажется, вопрос действительно хороший. Все, что нам нужно было сделать в последний день, — это убраться в классе и забрать вещи из шкафчиков.

— Точно, — подтвердил Сайрус. — А я заклеил намертво замок своего шкафа еще три месяца назад, и на самом деле я прогуливал последние уроки в школе всю эту неделю. Миссис Тэсти уже звонила нам пару дней назад, чтобы поговорить об этом с Дэном, но, к несчастью, трубку взял я. Для тебя уже достаточно правды?

Антигона запальчиво сдула дождевые капли с губ. Сайрус уже знал, что последует дальше. Его ждет большая лекция. Он наблюдал за тем, как его маленькая старшая сестра пытается выглядеть рассерженной. Они ссорились только тогда, когда она пыталась изображать из себя заботливую мамашу, что, по ее мнению, видимо, заключалось только в полном недоверии ко всем его словам и обнимашкам на публике.

Из темноты показалась пара горящих фар, затем замедлилась и сделала крюк у мини-вэна.

— Сайрус Лоуренс Смит, — начала Антигона. Сайрус собрался с духом, готовясь к худшему, но тут в глазах его сестры появились озорные искорки. Она заулыбалась во весь рот. — Просто не могу поверить, что ты заклеил замок в шкафу. Им вообще удастся когда-нибудь открыть его? Скорее всего, придется покупать новый! А что был за клей?

— Неважно, — ответил он. Он изо всех сил старался не заулыбаться в ответ. — Я залил совсем немного. Им удастся взломать его. А теперь, Тигс, выслушай меня.

Он указал на стеклянный брусок.

— Это горящий жук. Я тебе клянусь. Ничего общего со светлячком. Если ты разобьешь стекло, он проснется и вызовет молнию.

Челка Антигоны снова упала ей на лицо, она откинула ее назад и разочарованно скривилась.

— А ты был прав. Я тебе не верю. Ты меня очень беспокоишь, Рус. Тебя что, молнией ударило? Я абсолютно серьезно. А если бы ты не прогуливал школу…

— Я тоже серьезно. Не начинай опять про школу. И не зови меня Русом. — Он пристально посмотрел на нее. — Ты должна мне поверить.

— Нет, — ответила Антигона. — Не верю. Я даже не верю, что ты веришь самому себе. Ты сейчас бредишь. И к тому же ты без футболки. Возможно, у тебя сотрясение мозга.

— Замечательно, — ответил он и, потянувшись в грузовик, стукнул по стеклу. Никакого электрического разряда, по крайней мере после первого прикосновения. Схватив лоскут тряпки с панели приборов, он использовал ее как рукавицу-прихватку для раскаленного чайника. — А теперь смотри.

— Только не на тебя, Сай. И положи несчастную дохлую штучку на место.

— Но она моя! Он сам сказал. Она проснется, как только я разобью стекло!

Антигона выразительно подняла брови.

— Как проклятый фараон?

— Ха! — ответил Сайрус. — Прекращай уже умничать!

— Сай! Тигс! — позвал Дэн со двора. — Вы что там застряли? Давайте живее! Надо убрать Барона с дороги.

Позади него показался Скелтон. Сайрус поспешно спрятал сверток с жуком за спину.

— Аккуратнее там, — сказал старик. — Не потрать впустую еще одного замечательного жука. Твой отец неделями его выслеживал, прежде чем поймать.

Он прошел дальше по парковке вдоль мотеля и остановился у облезлой белой двери в комнату Сайруса.

— Когда закончишь, принеси ключ обратно в 111-й.

— Нет! — завопил Сайрус. — Дэн! Ты что, все-таки отдал ему мою комнату?

Скелтон отпер дверь, отсалютовал Сайрусу двумя пальцами и скрылся в номере.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

МАЛЕНЬКИЙ АДВОКАТ

— Я не верну ему ключи, — заявил Сайрус. — Во всяком случае до тех пор, пока он не уберется из моей комнаты.

Он пытался расхаживать взад-вперед, но места не хватало, и ему оставалось только метаться на маленьком пятачке между постелями в комнате Антигоны, сжимая ключи в кулаке. От них исходила какая-то странная энергия, чуть менее ощутимая, чем от горящего жука: кожу в месте прикосновения холодило и слегка покалывало.

Небрежно взявшись за кольцо от ключей, Сайрус стал раскручивать всю связку вокруг пальца. В голове было как-то странно пусто и гулко.

Он снова надел свою замусоленную футболку, вывернув ее наизнанку, грязной стороной к коже. Запаенный в стекло жук покоился поблизости, на прикроватном столике у лампы.

— Это плохая идея, — ответила Антигона. Она сняла с полки черный проектор и поставила его на хлипкий столик для телевизора. — Ты никогда ничего не крал. Даже у таких людей, как этот тип.

— Дэн тебе больше ничего про него не рассказывал?

Она только покачала головой.

— Ты и сам все слышал. Кажется, Дэн припоминает, что видел его на Рождество, но не уверен. И ему кажется, папа выгнал Костлявого Билли из дома, когда мы были совсем маленькими.

— Надо бы обыскать его фургон.

— Эта идея еще хуже предыдущей. — Антигона сердито покосилась на брата, оторвавшись от своей работы. — Немедленно отдай ему ключи и раздобудь где-нибудь чистые шмотки. Я не позволю тебе торчать здесь ни минуты до тех пор, пока ты не помоешься и не переоденешься в нормальную одежду.

— Ну и ладно, — сказал Сайрус.

Ключи казались удивительно легкими, так что ему постоянно хотелось поигрывать ими. В связке их было всего два — длинный золотой с квадратной головкой, которым заводился грузовик, и серебряный, поменьше, с позеленевшей от времени, тусклой головкой и сверкающим отполированным стержнем. Но еще интереснее ключей были три больших, массивных брелока. Сайрус повертел их в руках. Первый представлял собой крупную, лунно-белого цвета жемчужину или что-то подобное, зажатую в когтистую серебряную лапу. Рядом болтался кусочек красного дерева, до блеска отполированный временем. Третий, на первый взгляд похожий на серебряный клык какого-то чудовища, был самым большим и тяжелым из всех. При более близком рассмотрении он оказался еще занятнее. Это был серебряный футляр на маленькой петельке, в котором был спрятан настоящий клык.

Сайрус раскрыл его и медленно провел большим пальцем по тому, что он считал окаменелым акульим зубом, — черному, гладкому и холодному. Может быть, это и был острый камень.

Палец стало покалывать. Дело было не в ключах, а в этом загадочном клыке, это он холодил его кожу даже через футляр.

Сайрус спрятал клык, рухнул на кровать и подбросил связку ключей. Она со звоном стукнулась о потолок, спустив на мальчика облачко из белой штукатурки и пыли, и упала на кровать рядом с ним. Уильям Скелтон. Что могло понадобиться этому странному старику на желтом грузовике в его комнате? Что он там вообще сейчас делает? Комната 111 целиком и полностью принадлежала Сайрусу, так повелось с тех самых пор, как трое молодых Смитов лишились родителей.

Когда Дэн впервые отогнал Красного Барона на парковку у мотеля «Лучница», Антигона плакала. У этого места не было ничего общего с их домом в Калифорнии. Ни скал, ни моря. Ни папы. А мама была в госпитале.

Десятилетний Сайрус выглянул в окно и увидел три единицы на двери — вот и все, что осталось от его семьи. Почему-то эта цифра показалась ему безопасной. Ее не так-то легко разделить. И еще, в этом номере сохранились ценности, собранные за последние два года их жизни без родителей. По крайней мере, те, что не утонули в ручье и не закопаны в поле. Антигона настояла на том, чтобы поселиться в соседнем номере. И когда Сайрус был изредка честен сам с собой, он искренне благодарил ее за это.

Он исподтишка взглянул на нее. Два года назад у нее были длинные волосы, и она заплетала их в блестящие косы. Теперь от всего этого великолепия остались короткие обрезки, никак не желавшие мирно лежать за ушами хозяйки и без конца спадавшие ей на лицо. Одним словом, Антигона никогда не искала легких путей. Зато это предпочитал делать Сайрус.

Он зевнул во весь рот.

— Я умираю с голода.

— А того куска жареного сыра было недостаточно?

Антигона тем временем притащила голубой складной треножник и экран для кинопроектора.

— Дэн обещал сделать тебе вафли. Можешь есть их сколько хочешь.

Сайрус застонал.

— Кажется, я уже скоро целиком буду состоять из одних вафель!

Комната 110 была воплощением Антигоны. Как и Сайрус, она завесила все свободное пространство полками, но, в отличие от него, перекрасила стены в бледно-голубой цвет, а кроме того, регулярно протирала полки и пылесосила золотисто-коричневый ковер. Тараканы, муравьи и пауки гибли в 110-м, но 111-й был для них чем-то вроде природного заповедника. А еще Антигона умудрилась раздобыть для себя более мягкие простыни, чем те, что водились в «Лучнице».

Все ее полки содержались в строгом порядке.

Большинство из них были заняты книгами, раньше принадлежавшими маме, папе, бабушке с дедушкой и еще каким-то людям, про которых обычно говорили «пра-пра» или «двоюродный». Три полки буквально прогибались под тяжестью фотоальбомов, заполненных полароидными снимками. На одной были отдельно собраны старые семейные фотоальбомы, на двух — жестянки с кинопленкой и еще на одной — кинокамеры. У Антигоны их было всего две — восьмимиллиметровая, для немого кино, некогда принадлежавшая их деду, и старенькая камера «Полароид» с гофрированными мехами, на которую снимала мама.

Единственный участок стены, не занятый полками, располагался у Антигоны в изголовье. Там в три ряда висели девять фотографий в рамках. Верхние шесть менялись каждую неделю, но три нижние — никогда. На крайней левой молодой парень с волосами еще светлее, чем у Дэна, свисал с дерева вниз головой. На крайней правой смеющаяся девушка с вьющимися иссиня-черными волосами тянулась к камере, пытаясь ладонью закрыть объектив. По центру серьезный светленький мальчик держал за руку маленькую темноволосую девочку, а между ними сидел толстенький полуголый малыш и поедал грязь с ладошек.

Пока Антигона разбиралась с подставкой для экрана, Сайрус перевернулся на кровати и стал разглядывать фотографии.

— На моем месте ты бы убила Дэна, подсели он кого-нибудь сюда, в эту комнату. Ты сама это прекрасно знаешь.

— Да, — сказала она. — Убила бы. Но я бы не стала воровать ничьи ключи. И ты не можешь винить Дэна. Я уверена, что ему хорошо заплатили, а деньги нам сейчас очень нужны. Ты же знаешь, что ему гораздо тяжелее, чем нам.

Сайрус сел в постели.

— Минутку. Ты бы его убила, но не стала бы ни в чем винить?

— Вот именно. — Антигона отошла назад к проектору и включила его. Бобины закружились, и на экране показался неровный светлый прямоугольник.

— И ему приходится тяжелее, чем нам?

— И снова соглашусь, — сказала она. — Сайрус, да я просто горжусь тобой. Ты наконец-то научился слушать. — Она уставилась куда-то вверх. — И тебе, и мне не приходится иметь дела с нами. Потому что ты и я и есть эти мы. А ему приходится возиться с нами, в частности с тобой. А теперь настало время для сделки, Сай. Ты идешь и возвращаешь старику ключи, или сегодняшней пленки ты не увидишь. — Она с напускным равнодушием пожала плечами. — В этот раз я снимала маму, и я не буду против оставить все только для себя.

— Это дешевый ход! Ты не должна была бросать меня здесь. — Сайрус вскочил с места. — Понимаешь, я даже не ощущаю, что на самом деле прожил сегодняшний день.

— А я даже не ощущаю, что на самом деле прожила последние пару лет. — Антигона тяжело вздохнула и снова посмотрела куда-то вверх, слегка улыбаясь. — Вдруг завтра утром мы проснемся и обнаружим, что тебе снова четыре, мне — пять, я все еще выше тебя ростом, и вся эта муть вокруг была просто ночным кошмаром. С мамой все в порядке, папа жив, мы никуда не переехали, и Дэн еще не разучился улыбаться…

Сайрус задышал медленнее. Даже здесь, в центре континента, он иногда будто слышал мерный шепот океана.

— Больше никаких вафель. Никакого мотеля. — Он ухмыльнулся. — И все-таки, в четыре года я уже был выше тебя.

Антигона взяла его за плечи, с силой развернула к двери и подтолкнула вперед.

— Иди. Увидишь фильм, только когда приведешь себя в порядок.

Дверь захлопнулась, и она осталась наедине с жужжащим кинопроектором.

Оказавшись на улице, Сайрус посмотрел в ночное небо. Ветер унес облака, и ранние летние звезды робко толпились в вышине прямо над сияющей лучницей.

Желтый грузовик мирно стоял там, где он его припарковал, — напротив дверей 111-го и 110-го номеров. В обеих комнатах горел свет, и на окнах были спущены шторы. Комната Дэна находилась в отдалении, ближе к стойке портье, и выходила на внутренний дворик. В комнате миссис Элдридж через дорогу теперь было тихо и темно. Она выехала пару часов назад, осыпав Дэна шквалом зловещих предупреждений перед тем, как утянуть свой единственный чемодан в сторону дороги.

Сайрус поглубже вдохнул прохладный ночной воздух и шагнул к своей комнате. На секунду он замешкался, послушал неоновое гудение лучницы и затем постучал.

Сам не зная почему, он прикрыл пальцем глазок в двери. Мимо его уха прожужжал комар и пристроился прямо на его голую вытянутую руку. Сайрус прихлопнул его и стал ждать. Секунды тянулись необычно медленно, и он постучал снова.

Наконец раздались приглушенные шаги. Отодвинулся засов, загромыхала дверная цепочка, и дверь открылась.

Уильям Скелтон собственной персоной стоял и курил, небрежно опершись на дверной косяк.

Сайрус ошарашенно отступил назад. На госте были джинсы и обтягивающая заляпанная майка. Его лицо казалось бледным и болезненным, но крепкие руки скорее подошли бы тридцатилетнему лесорубу из глубинки. Лесорубу, помешанному на жутких татуировках. Все тело гостя, каждый квадратный сантиметр от самой шеи, было безжалостно забито темными чернилами. Испещренные закорючками ключицы торчали над синими линиями ребер, по плечам и рукам спускались до ужаса реалистичные изображения костей, и даже на тыльных сторонах ладоней и подъемах стоп были подробно прорисованы каждый изгиб, сустав и каждая черточка. Извилистые каллиграфические надписи заполняли все оставшееся свободное пространство на коже.

Сайрус не мог поднять взгляд на старика, пока не разглядел каждую чернильную черточку. Еще никогда ему не приходилось видеть ничего подобного. По его спине пробежал жутковатый холодок, и он собрался было испугаться, но взял себя в руки. В конце концов, это всего лишь чернила, и ничего больше. Посмотрев на покрытое испариной лицо Скелтона, Сайрус порылся в кармане и вынул ключи.

— Я принес вам ключи. Вы же знаете, в комнатах нельзя курить.

Скелтон развернулся к нему спиной и пошел к постели.

— Эй!

Позвякивая ключами, Сайрус встал на пороге. По его комнате словно Мамай прошел. Все было перевернуто с ног на голову. Сорванные со стен полки вместе со всем содержимым унылой кучей были свалены прямо на голом полу. Обои ободрали начисто, и голые бетонные стены зияли рядами вмятин и просверленных отверстий. Около постели, аккуратно подобрав коротенькие ножки, сидел пузатый человечек, одетый в стального цвета костюм. На кончике его птичьего носа красовались старомодные очки-половинки, а вокруг были рассыпаны какие-то уже пожелтевшие от времени бумаги.

— Что происходит?

Сайрус огляделся вокруг, разглядывая то, что еще вчера было его домом. Всей его жизнью.

— Во что вы превратили мою комнату?

Страх пропал. Сайрус почувствовал пульсацию в кончиках пальцев и стоял, лихорадочно силясь выдумать хоть какое-то рациональное объяснение тому, что видел.

— Знаете что? — И тут он с силой пнул осколок бетонной стены, целясь прямо в ноги Скелтона. — Я оставлю себе ваши ключи, старикашка. Можете распрощаться с ними, со всеми.

Толстяк поцокал языком и внимательно посмотрел на него, склонив голову набок.

— Это и есть тот малец? — обратился он к Скелтону. — Это лучшее, на что ты способен?

Скелтон молча кивнул и, вытянув еще одну сигарету, закусил ее так, что фильтр совершенно расплющился. Сайрус злобно уставился на человечка.

— А вы кто еще такой? Это вы расковыряли мою стену?

Толстяк по очереди оглядел поверх очков его шорты, замусоленную футболку и, наконец, лицо.

— Я пришел за чистой одеждой, — сказал Сайрус. — Длинный выдался денек. И зачем вы разнесли мою комнату?

— Билли, ты в этом уверен? — спросил толстяк.

— В чем? — встрял Сайрус. Тут он заметил, что хотя в комнате было холодно от работающего кондиционера, Скелтон то и дело утирал пот со лба своей разрисованной рукой.

— Малыш, — тихо сказал он. — Что ты думаешь о смерти?

— Что? — Сайрус попятился.

— О смерти, — спокойно повторил Скелтон. — Умирании. Что ты думаешь об этом?

— А что я могу думать? — ответил Сайрус. — Смерть — отстой. Мне совсем не нравится. А что вы о ней думаете?

Старик задумчиво смотрел на тлеющий кончик сигареты.

— Люди говорят, что от смерти не убежишь. — Он покачал головой. — Они лгут. Все, что тебе остается делать, — бежать. Беги, будто тебе жжет пятки адский пламень, ведь так оно на самом деле и есть. И если ты еще можешь бежать, значит, ты живой.

Сайрус открыл было рот, но сказать ему было нечего. Человечек тем временем ковырялся в своих старых пожелтевших бумажках.

Скелтон разглядывал свои татуированные запястья. Они заметно дрожали, но его голос оставался спокойным.

— Знаешь, что происходит, если ты бежишь слишком долго? — Он сжал кулак и посмотрел Сайрусу в глаза. — Смерть становится для тебя… другом, попутчиком, желанным пунктом назначения. Домом. Теплой постелью. Местом, где ждут старые друзья. И ты вдруг перестаешь бояться. И прекращаешь свой бег. — Он уронил окурок прямо Сайрусу на ковер и затушил его босой ногой. — Сегодня я остановлюсь и больше не буду бежать. Побежит кто-то другой.

Сайрус моргнул. Пот уже капал у старика с носа, и все его лицо пошло пятнами.

— Вы все равно боитесь, это видно, — сказал Сайрус. — У вас трясутся руки. Что вообще происходит?

Скелтон оглянулся на толстячка.

— Легкий приступ храбрости, — ответил тот на его взгляд. — Но это временно. Его шансы все равно ничтожно малы.

— Что ему нужно подписать? — спросил Скелтон.

— Ему? Ничего. — Человечек помахал небольшой стопкой листков. — Ты уже подписал доверенность, а я нашел документы, доказывающие ваше родство, чтобы она была в силе. Однако оставить их у меня было бы гораздо более правильным решением, чем замуровывать в стену. Я могу обеспечить нотариуса и доказательство того, что доверенность подписана в здравом уме и твердой памяти, с согласия обеих сторон. И, как Хранитель, могу выступить в качестве свидетеля клятвы.

Он потянулся к нагрудному карману, достал небольшую измятую карточку, сложенную во много раз, и протянул ее Сайрусу.

— Прочти вслух, пожалуйста.

Сайрус удивленно посмотрел на бумажку, а затем снова оглянулся вокруг.

— Что здесь происходит? Эти документы были в моей стене?

— Прежде это была моя стена, — отозвался Скелтон. — Я уступил твоим родителям это место много лет назад.

— Просто прочти то, что там написано. Они поколениями не применяли оригинальную форму клятвы, но я бы хотел расставить все «и» над точками.

— Так не говорят, — отрезал Сайрус.

— Ладно, мы и «и» над точками, и точки над «и» поставим. Читай уже, пожалуйста.

— Нет уж, спасибо, — ответил Сайрус, потихоньку отступая к двери. — Мне пора. — Он бросил ключи Скелтона на кровать и кинулся к дверной ручке. — Увидимся.

В следующее мгновение ключи шмякнулись об грудь Сайруса, и он поймал их рукой. Скелтон, улыбаясь, смотрел на него и качал головой.

— Эти ключи должны были принадлежать еще твоему отцу. Хотя старых ошибок уже не исправишь, теперь они твоя обуза, Сайрус Смит. Эстафета переходит к тебе. Весь мир простирается перед тобой. Беги до тех пор, пока смерть не станет твоим верным другом, и тогда передай эти ключи в другую руку. Но никак не раньше, ты слышишь? Раз отдав их, назад уже не вернешь. И ни одна живая душа не должна знать, что я отдал их тебе. Мне есть еще чем поделиться, но для начала хватит и этого.

Сайрус посмотрел на человечка у кровати и затем снова в опустевшие глаза Костлявого Билли.

— Не беспокойся насчет Горация. Его семья хранит больше тайн и секретов, чем добрая дюжина кладбищ. А что касается меня — ну что ж, мертвые вообще не болтают языком. По крайней мере, обычно.

Гораций стряхнул бумаги со своих колен, вскочил на ноги и сунул Сайрусу в руку листок с клятвой.

Скелтон кивнул.

— Теперь читай, малыш. Мы делаем все, что в наших силах, чтобы ты получил необходимую помощь.

Сайрус нервно сглотнул и покосился на ключи. Пальцы сами собой сомкнулись вокруг них, и теперь они казались ледяными и очень тяжелыми. Старик свихнулся, это точно.

— Но я не хочу.

— Разве нет? — спросил Скелтон, озабоченно сморщив лоб. — Я видел достаточно, чтобы убедиться — ты совсем не трус. И ты хочешь уйти, так просто? Прожить жизнь, так и не узнав, что отпирают эти ключи?

Сайрус беспомощно оглянулся вокруг, разглядывая остатки комнаты. Больше всего он хотел, чтобы эти психи убрались отсюда. И хотел, чтобы все выглядело по-старому, особенно стена. Медленно выдохнув и нарочно не глядя в глаза Скелтону, он опустил ключи в карман и быстрым шагом направился к покосившейся двери ванной. Если что, он еще сможет вернуть ключи утром. А в особом состоянии духа он даже может бросить их в один из ручьев в поле. Он вытащил стопку чистой одежды и повернулся.

На пороге стояла Антигона и с вытаращенными глазами озиралась вокруг.

— Что, черт возьми, здесь происходит? — сказала она, не сводя взгляда с растерзанной стены, затем повернулась к старику, покрытому испариной, и уставилась уже на его татуировки. — Я искренне надеюсь, что ваша кредитка у Дэна.

— А это, я так понимаю, та самая девочка? — Человечек одернул свой костюм. — Раз уж они оба здесь, зачитывать клятву должен только один, второму достаточно просто выразить согласие. Ты уверен, что хочешь, чтобы они оба в этом участвовали? Конечно, у тебя есть право выбрать сразу двоих, но я вижу очевидные преимущества в избрании только одного.

— Двоих, — ответил Скелтон. — Они будут нужны друг другу.

— А вы вообще кто? — взъелась Антигона на маленького человечка. — И о чем идет речь?

Сайрус проскользнул к двери и протянул ей листок.

— Он на каком-то иностранном языке.

Антигона забрала у него листок и покосилась на печатные буквы.

— Совсем нет. «Прочти вслух…» Это вообще что такое?

Маленький человечек шагнул вперед.

— Прошу прощения, мисс. Если вы не против, в данной ситуации латинский был бы предпочтительнее.

Он выдернул листок из ее рук, перевернул его и отдал назад.

— Произношение не имеет значения. Можете приступать.

Отступив назад, он заложил большие пальцы за жилетные карманы и весь обратился в ожидание.

Антигона уставилась на листок.

— Вы что, серьезно? Что это такое? Я не буду это произносить.

Она передала бумажку Сайрусу. А он посмотрел в усталые глаза Уильяма Скелтона и спросил:

— Вы правда хотите, чтобы мы прочли это?

В этот самый момент он будто всей душой ощущал тяжесть ключей, лежащих у него в кармане. Антигона не должна знать, что он оставил их себе. По крайней мере, не сейчас.

Старик кивнул.

— Хорошо. Я прочту это, если вы ответите на наши вопросы.

Замешкавшись на секунду, Скелтон снова кивнул.

Сайрус передал стопку с вещами Антигоне.

— Как вы познакомились с миссис Элдридж?

— Я был ее лучшей школьной подружкой. Просто неразлейвода.

— Очень смешно, — вяло отозвалась Антигона. — Ха-ха.

— Вообще-то это максимально близко к правде, — возразил Скелтон. — Мы встретились еще детьми и с самой первой минуты возненавидели друг друга.

Сайрус сглотнул. Его горло будто сжимала невидимая рука. На самом деле его не так уж и заботили подробности знакомства миссис Элдридж и Скелтона.

— Как вы познакомились с нашими родителями?

Скелтон вздохнул.

— Какое-то время мне пришлось быть их учителем. Какое-то время — другом. Мы познакомились еще до того, как они поженились. Я помогал им, когда наставали трудные времена, а иногда, наоборот, добавлял проблем. — И он потупился и уставился в ковер.

— И? Что было потом? — спросила Антигона.

Маленький человечек громко откашлялся. Скелтон кивнул.

— Уже поздно. Завтра вы услышите всю историю целиком. — Он ткнул татуированным пальцем в листок. — Сделайте старику одолжение, прочтите его. Совсем скоро я уже не буду скрывать никаких секретов.

Сайрус с Антигоной переглянулись, и Антигона кивнула. Сайрус прочистил горло, торжественно приподнял брови и начал читать:

— «Obsecro ut sequentia recites…»

Он остановился и поднял взгляд от листка. Уильям Скелтон напряженно смотрел в потолок. Маленький Гораций выжидающе закусил губу.

— Продолжай.

Поначалу Сайрус читал медленно, запинаясь и спотыкаясь, пытаясь выговорить непривычные сочетания слогов. Но после пары строк он почувствовал ритм, и будто сам начал понимать смысл странного мелодичного текста. Он проглатывал окончания слов, менял их местами, некоторые вообще пропускал, некоторые наполовину угадывал, но в конце концов одолел листок и протянул его назад маленькому человечку.

— Оставь его себе, — ответил тот. — Мисс Смит, вы выражаете свое согласие?

— Ага. Ну, наверное, да, — ответила Антигона.

Перегнувшись через кровать, человечек проверил время по часам и записал его на большом листе бумаги, оставив внизу затейливую роспись.

— Костлявый Билли, теперь я получил все, что мне было нужно. Знай, что я рисковал своей шкурой ради тебя.

Он собрал все свои бумажки в одну увесистую стопку и запихнул ее в огромную кожаную папку. Разобравшись с документами, он пожал руку Билли, затем Сайрусу и кивнул Антигоне. Подобрав шляпу-котелок, венчавшую руины Сайрусовых полок, он водрузил ее себе на макушку и повернулся к ним:

— Удачи вам всем и спокойной ночи. — И, ссутулившись на одну сторону, он выволок свою огромную папку в ночь.

Костлявый Билли рухнул на край кровати и обхватил голову руками.

— Уходите.

Сайрус с Антигоной тихонько попятились к двери. И тут Скелтон вдруг поднял бледное, обескровленное лицо.

— Постойте. Музыка. Твой проигрыватель. Я так и не смог заставить его работать.

— Он ведь сломан. И уже очень давно.

— Только не для тебя с этого самого момента. Включи мне его.

Сайрус почувствовал, как рука Антигоны напряженно сжалась на его запястье. Старик становился все более и более странным. Спать в соседнем номере уже казалось небезопасным занятием.

— Прошу тебя, — сказал Скелтон. — Просто поверни выключатель.

Сайрус прошел к комоду, опасливо косясь на старика, сидевшего на кровати. Он уже даже установил пластинку. Джон Колтрейн. Сайрус никогда его не слушал. Точнее, у него не было работающего проигрывателя. Хрустнув пальцами, он потянулся вниз и щелкнул выключателем. Вверх по его руке скользнула искорка, и виниловый диск медленно и неохотно закрутился.

Механическая лапка проигрывателя поднялась и встала на место. Комнату наполнили бархатистые звуки саксофона.

Когда дверь с тремя единицами захлопнулась за ними, Сайрус обернулся к сестре. Антигона смотрела на него широко раскрытыми глазами.

— А что потом? — прошептала она. — Начнут твориться еще более странные вещи?

— Да, — ответил Сайрус. — Я абсолютно в этом уверен.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ПОТЕРЯ

Сайрус открыл глаза — больше не было смысла держать их закрытыми — и, перевернувшись на спину, стал ожесточенно расчесывать предплечье. На зудевшую лодыжку рук уже не хватало, поэтому, растопырив пальцы ног, он пустил в дело и их. Свет был потушен, и поблизости слышалось мерное дыхание его спящей сестры. Из-за горящей лучницы занавески светились на всю комнату, и Сайрус подумал, а знает ли Дэн вообще, как ее выключать. Занудно гудел кондиционер, и кровать скрежетала под мальчиком при каждом движении. Все покрывала и простыни, на время жары исполнявшие роль одеял, он поскидывал на пол по меньшей мере еще пару часов назад.

Они с Антигоной посмотрели ее новое видео целых четыре раза, но он никак не мог перестать проигрывать его в собственной голове. Все заснятые сестрой кинопленки всегда были странноватыми. Потрескивающая прерывистая картинка заставляла привычные современные вещи выглядеть бледными и забытыми, как в старом кино. На ней его смуглая, темноволосая мама становилась акварельно-полупрозрачной, словно видение. Каким-то образом ее мирное спящее лицо заставляло камеру в руках Антигоны успокаиваться, изображение на экране переставало скакать и прыгать и становилось стабильным. Мамины волосы отросли со времени их последнего визита, и, как всегда в мамин день, Антигона пошла на исключение из правил — передала камеру в руки Дэна и сама вошла в кадр. Она взяла маму за руку и стала расчесывать ее волосы.

Сайрус тоже должен был быть рядом и сидеть по другую сторону постели.

Затем фильм перескочил на машину, залитое дождем ветровое стекло, испуганное лицо Дэна, желтый грузовик, показалась фигура Сайруса на парковке и затем ослепительные всполохи молнии.

Сайрус поскреб ногтями лодыжку, сел в постели и включил ночник. На прикроватном столике стоял старый громоздкий телефон с закрученным проводом, а перед ним — горящий жук в своей прозрачной темнице. Свет играл на гранях шероховатого стеклянного бруска. Сайрус посмотрел на сестру, мирно дремлющую под ворохом простыней.

Его грязные вещи были свалены у двери. Он поднялся на ноги настолько тихо, насколько позволяла коварная кровать, и пошел рыться в карманах своих шорт. Вот связка с ключами. Вот бумажная карточка.

Антигона не шевельнулась.

— Ты что там делаешь? — неожиданно раздался ее голос.

Сайрус сел на свою кровать.

— Ты проснулась?

— Попробуй угадай.

— А мы так и не прочли английскую версию клятвы. Не хочешь ее услышать?

Она ничего не ответила.

Сайрус снова стал крутить ключи в руках, снял серебряный футляр и провел по острому, колючему кончику зуба большим пальцем, ощутив пронизывающий холодок. Ключи были в кармане Скелтона, когда лучница чудесным образом заработала и снова стала золотой. И они были в его кармане, когда он коснулся проигрывателя.

Антигона громко вздохнула.

— Скажи мне, что это не ключи сейчас позвякивают. Нет. Лучше вообще ничего не говори. Просто выключи свет.

— Ладно, — сказал Сайрус и уронил ключи на кровать. — Но сначала я прочту то, что написано на карточке. Слушай.

Антигона притворно захрапела.

— Скажи вслух: Засим я обещаю ступать по миру, обуздывая дикое и покоряя моря, как делал мой брат Брендон. Я не отвернусь в страхе от смертных теней и не буду закрывать своих глаз от света. Я буду поступать так, как того потребует мой Хранитель, и не утаю ничего от Совершенномудрого. Пусть звезды укажут мне путь, и да хранит меня сила. И обещаю не курить в библиотеке. — Сайрус поднял глаза от карточки. — Перевод одобрен. 1946 год.

Антигона рухнула в подушку лицом вниз.

— Ну, ты сделал это. И больше никакого курения в библиотеке. — Она укрылась с головой. — Выключай уже свет.

Сайрус поставил карточку рядом с жуком, погасил лампу и сел, дрыгая ногами в темноте.

— Да как ты вообще можешь спать сейчас? — возмутился он.

— Вот я и не могу, — обреченно пробормотала она из-под своего укрытия.

Сайрус вздохнул и перевернулся на спину, уставившись в подсвеченный золотом потолок.

— Чем бы ты сейчас ни постукивал, — вдруг сказала Антигона, — немедленно прекрати.

— Что? — удивился Сайрус. — Я ничем не стучу.

Он замер и вслушался в темноту. Что-то или кто-то действительно постукивал. Еле слышные звуки доносились из-за окна. Три стука, шорох. Еще три, снова шорох.

Антигона села в постели.

— Это правда не ты?

Сайрус покачал головой. Они выскочили из своих кроватей и стали тихонько пробираться к окну. Стоя на коленях, они высунули носы из-за подоконника. Сайрус поддел одним пальцем занавеску и осторожно отодвинул ее.

По парковке двигалась большая темная фигура, водя перед собой тростью для слепых. Она подобралась к желтому грузовику, дотронулась до него рукой и прошла дальше, остановившись в паре метров от двух соседних дверей. На человеке были огромный плащ и плотная шапка чулком, туго натянутая на голову. Уши у него торчали вбок, словно локаторы. На глазах не было повязки, они были просто закрыты. Он снова постучал по земле и повертел головой в разные стороны, прислушиваясь. Затем он понюхал воздух своим приплюснутым, крючковатым носом. Даже в полутьме было заметно, что шероховатая кожа на его подбородке покрыта глубокими шрамами. В левой руке он держал длинную белую трость для слепых и медленно помахивал ею.

— Что он там делает? Он ведь на самом деле не слепой, правда? — шепнула Антигона.

Сайрус приложил палец к губам.

— Он не может быть слепым, он пришел точно к комнате Скелтона. — И она ткнула брата пальцем. — Открой дверь, давай спросим, что ему надо.

Сайрус уставился на нее.

— Ну да, конечно же. Ты совсем рехнулась.

— Он же слепой. Ему нужна помощь. — Антигона хотела встать, но Сайрус схватил ее за запястье. И тут слепец достал из кармана пальто что-то тяжелое.

— Пистолет, — пролепетал Сайрус. — У него пистолет! — И он со всей силы потянул Антигону назад.

Четыре коротких ствола, таких широких, что можно было бы стрелять мячами для гольфа, рукоятка, похожая на револьверную. Черные и беспощадные. Сбоку от стволов была приделана еще одна ручка, вероятно, чтобы было удобнее держать, а сверху привинчен небольшой округлый бачок.

Сайрус похолодел от ужаса и впился ногтями в руку сестры. Нужно ли ему закричать, чтобы предупредить Скелтона?

Тем временем человек постучал три раза тростью, и в десятке сантиметров от лица Сайруса за окном номера 111 мелькнула проворная тень, а за ней еще одна.

Антигона пыталась стряхнуть его руку, и Сайрус отпустил ее. Затаив дыхание и не мигая, он вглядывался в темноту.

Слепец шагнул вперед и, подняв тяжелую руку, постучал своим необычным оружием по двери номера 111.

— Костлявый Билли! Друг мой! Бросай эту затею. Наш любимый доктор не прощает воров.

Сайрус закашлялся и наконец смог дышать. Он оттолкнул сестру подальше от окна.

— Звони в полицию. Скорее!

Антигона рухнула на ковер и поползла в сторону.

Из-за стены донесся зычный голос Скелтона.

— Мопс, это ты? Макси теперь доверяет тебе все переговоры? Проходи. Я сейчас открою дверь.

Пол под ногами Сайруса заходил ходуном, стекло содрогнулось от оглушительного визга, и дверь номера 111 сорвало с петель. Неведомая сила ударила здоровяка о капот грузовика и отшвырнула его на крышу фургона. По залитой золотым светом парковке зазмеился дым.

На короткий миг воцарилась гнетущая, звенящая тишина. Ноги слепца медленно повалились на асфальт, руки сползли на бампер, голова легла на решетку радиатора. Из разбитого носа и губ у него сочилась кровь. Его трость была изломана, а шапку вообще куда-то унесло.

Сайрус отвернулся от окна и медленно осел под подоконник.

— Да, — между тем говорила Антигона в трубку. Ее растерянный взгляд метался по комнате. — Да, взрыв. И пистолеты. Именно это я и имею в виду. Мотель «Лучница», номер 111. Нет, я не могу подождать.

Она бросила трубку. Какое-то время брат и сестра молча смотрели друг на друга вытаращенными от ужаса глазами. И тут за стеной снова раздался голос Скелтона.

— Идите и прикончите убийцу! — рычал он. Что-то тяжелое рухнуло на пол. — Предайте Иуду, ограбьте вора! Кто хочет умереть вместе с Костлявым Билли?

Антигона упала на ковер рядом с Сайрусом и тоже заглянула за занавеску.

— Он что, умер? — спросила она. — Это Скелтон его так? — Она едва шептала и вся тряслась от страха.

Сайрус сглотнул.

— Сам не знаю. — Сестра так вцепилась ему в ногу, что он ее едва чувствовал. — Не знаю, — повторил он. — Я не знаю.

Так, хватит. Он заморгал, пытаясь собраться с мыслями. Сейчас никак нельзя впадать в ступор и превращаться в кролика перед удавом. Нужно сделать хоть что-нибудь. Очнуться. Может, им забраться под кровать? Или попытаться убежать?

— Давайте же, парни! — гремел Скелтон. — Я знаю, что вы способны на большее. Неужели марионетки доктора не могут прикончить дряхлого старика?

Сайрус снова припал к окну. Слепец лежал на асфальте у бампера грузовика, и он не был мертв. В одной руке он зажал обломок трости, а в другой — свой экзотический пистолет. Он медленно поднял его. Никакого звука выстрела не последовало. Каждый короткий ствол бесшумно изрыгнул по горящей белым пламенем сфере, которые по спирали устремились вперед, окруженные огнем, и оставили в воздухе следы, будто вырвавшиеся на свободу бенгальские огни.

Из темноты выскочили две высокие фигуры. Они двигались быстро, плавно и грациозно, словно это были не люди, а какие-то хищные животные. Первая с легкостью перескочила через грузовик. Вторая запрыгнула на крышу фургона и пригнулась. На обеих были темные защитные очки наподобие мотоциклетных, и обе стреляли от бедра белыми обжигающими сферами. Из-за грузовика вышла еще одна фигура поменьше.

Все они безостановочно палили из своих диковинных орудий, и воздух наполнился резким запахом серы и магния. Пламенеющие шарики, словно крошки-метеоры, взрываясь, ударялись о дверной косяк, стену, окно и врывались в 111-й номер. Белое пламя собиралось шипящими кольцами. Стены сотрясались от ударов. Оконное стекло перед Сайрусом качалось и вибрировало, когда по его поверхности пробегали волны белого пламени.

Сайрус не мог отвести взгляд. Он не мог пошевелиться. Палящий жар не давал ему вдохнуть. Он не чувствовал рук Антигоны на себе. Не слышал, как она вопит: «Ложись!» Тогда она обхватила его за шею и повалила на спину.

Растерянно моргая, он видел, как сестра рухнула сверху, раскинув руки и пытаясь прикрыть его собой.

Он видел, как потолок над ним, словно в замедленной съемке, покрывался пузырями кипящей краски и огромными трещинами. Смотрел, как вздымались стены, раскалывался бетон, и полки с книгами Антигоны лавиной падали вниз. Затем показались первые языки пламени.

Снова раздался пронзительный громкий визг, ужасный, раздирающий. Сайрус столкнул сестру, схватил ее за руку и потащил к ванной комнате. Ванна, вот что им сейчас нужно. Вода. Книги Антигоны горели. Ее фотоальбомы.

БАБАХ.

Этот грохот был таким простым, громким и всеобъемлющим, что вобрал в себя все остальные звуки. Когда Сайрус упал, он почувствовал, что его кости, будто резиновые, прогнулись от удара об пол. Все его внутренности перевернулись вверх тормашками. Настенное зеркало влетело в ковер. Стекло в самом большом окне обмякло и разлетелось на куски, рухнув на подоконник.

Но спустя мгновение шум осколков стих, и стекло застыло водопадом, так и не коснувшись пола.

Сайрус валялся на полу, задыхаясь, сжимая одеревеневшие от страха руки сестры, и смотрел на пляшущие языки пламени и слушал вой сирен в отдалении.

Больше не раздавалось никаких криков и не летало белых сфер-метеоров. Он пополз вперед, к воде, но Антигона потянула его назад.

— Нет, Сай! — крикнула она. — Вставай, бежим отсюда!

Вскочив на ноги, она потащила его к двери.

— Твои вещи, — сказал он, вырвался и упрямо встал на месте, согнувшись от дыма. — Заберем твои вещи.

— Я заберу их, заберу, — торопливо ответила она. Треть стены уже была съедена пламенем. — Нужно вытащить Скелтона.

Сайрус отпихнул сестру от входной двери и попытался посмотреть в глазок. Стекло расплавилось и вытекло.

— Они уже ушли? — шепнула она.

— Наверное.

— Просто бежим. Бежим!

Обернув руку футболкой, Сайрус рванул за раскаленную дверную ручку, и они вывалились на улицу, на наполненный гарью, задымленный воздух. Слепой с неестественно вывернутыми конечностями, бездыханный, лежал у бампера грузовика. Второе тело безвольно, как тряпичная кукла, свисало с крыши фургона. Еще один человек лежал лицом вниз у задних колес.

Огонь окружил дверь в номер 111 и бушевал на лестнице сверху. В комнате догорала кровать Сайруса, обожженные стены мигали пламенем, и потолок осыпался целыми кусками. Под одной отколовшейся, почерневшей от огня плитой они увидели две подошвы ковбойских сапог.

Не говоря ни слова, они бросились внутрь, раскидали догорающую кучу золы и пепла и схватили Скелтона за ноги. Голени согнулись подозрительно легко.

Костлявый Билли застонал от боли.

— Нет. Не тяните.

Сайрус отпустил сапог.

— Тигс, отпусти его. Кажется, он переломал ноги.

— Не переломал, — пробормотал Билли. — Не…

Ребята бросились разгребать кучу золы, засыпавшую Скелтона, и быстро освободили его. Он был одет в обугленный синий комбинезон, как у парашютиста, а на лице, перепачканном сажей, красовалась пара защитных очков, таких же, как у незваных гостей. Стеклянные линзы в них расплавились и вытекли, так что теперь сосульками свисали с ободов очков. За плечами у него были привязаны две канистры, а в руках зажата обмотанная медной проволокой серебряная трубка, похожая на трубу от уличного пылесоса. Изо рта у него сочилась нефть или что-то похожее на нее. Скелтон облизнул угольно-черные губы и улыбнулся. Передних зубов у него больше не было.

— Прикончил Мопса, — прохрипел он. — А других? Макси? Где Макси? Его так просто не убьешь.

Потолок хрустел, как сосновые шишки в костре. Антигона закашлялась и натянула ворот футболки на лицо, прикрыв рот и нос.

Костлявый Билли посмотрел сначала на нее, затем на Сайруса.

— Не нарушайте… — Он смолк и глубоко вдохнул, закрыв глаза. — Ни малейшего обещания. Ваш отец…

Антигона осторожно подхватила его под руку.

— Мы вытащим вас отсюда. Сай, попробуй взять его под мышки.

— Нет, — запротестовал старик. — Нет! Слушайте же! У меня нет от вас секретов.

Его голос стихал и тонул в хлопках горящих полок и реве пламени.

— Сайрус, мои руки. К шее. Быстро.

Сайрус посмотрел на сестру, и та кивнула. Тогда он взял Скелтона за запястья. Его руки оказались мягкими, бескостными, словно набитые гречкой носки. Пока Сайрус поднимал его руки, старик сначала выл от боли, а затем заплакал. Сайрус опешил.

— Не останавливайся. Нет.

Последним усилием Сайрус притянул ладони Скелтона к его горлу.

Тот что-то сделал пальцами, и в темноте Сайрус заметил блеск толстого ожерелья. Оно было словно из серебра.

— Теперь оно твое, — сказал Скелтон.

Сайрус смущенно заморгал. Тогда Антигона склонилась над стариком, сама взяла его за руки и поднесла их к шее брата. Ожерелье — странная штука — неожиданно задвигалось и стало извиваться между пальцами Скелтона.

— Пользуйся ею, — сказал он. — Когда-то она принадлежала твоему отцу.

На шее Сайруса словно туго сомкнулся раскаленный обруч. Он испуганно взвизгнул и попытался сорвать ожерелье.

— Нет! — воскликнул Скелтон. — Нет. Защищайте то, что я оставил вам. Даже ценой собственных душ.

Он умолк. Сайрус почувствовал, что необычная штука на шее стала теплой, металлической, но одновременно мягкой, чешуйчатой на ощупь и толстой, как плетеный канат.

— Сайрус, — подозвала брата Антигона и сама наклонилась к лицу умирающего. — Сайрус…

Скелтон уже едва шептал.

— Смиты. Пчеловоды. Доверяйте. Нолану.

— Братец Билли. Насколько театральным он был при жизни, настолько же эффектным пытается быть и в смерти, не так ли?

На объятом пламенем пороге стоял стройный мужчина, одетый в черный обтягивающий комбинезон. Его голос с непонятным акцентом совершенно не охрип от едкого дыма. В левой руке он держал все тот же причудливый четырехствольный пистолет и рассеянно поигрывал им. Огонь со стены облизывал его плечо, но он не обращал на него ни малейшего внимания.

— И что умирающий подарил двум нашим малышам, а? — с преувеличенной жизнерадостностью спросил он. — Уильям, что же они должны защищать ценой своих сладеньких детских душ? — И он склонил голову набок, прислушиваясь, но ему ответил только шум пожара. — Он что, уже встретился со своей подругой Смертью?

Сайрус схватил Антигону и отпрянул в сторону. Пока он пытался подняться на ноги, человек двинулся в их сторону, непринужденно шагая мимо горящих обломков и широко оскалившись в подобии улыбки. Неестественно белые зубы ярко выделялись на перепачканном сажей лице и казались очень мелкими и жутковато заостренными, как у акулы. В его очках тоже не осталось стекол, а волосы, спутанные и засыпанные золой, торчали во все стороны на слишком маленькой голове.

— Детки, задержитесь-ка, — сказал он, сладко улыбаясь. — Я не могу найти кое-что важное. Неужели знаменитый Костлявый Билли больше не носит это с собой? — И он махнул пистолетом в сторону тела Скелтона. — Будь талисман по-прежнему при нем, я бы вряд ли застал его в таком плачевном состоянии.

С потолка обрушилась плита, и горящие кусочки обшивки разлетелись по всей комнате. Все окутал густой дым. Закашлявшись, Сайрус попытался прикрыть лицо руками. Глаза жгло так, будто их заливали кислотой.

Странный человек даже не шелохнулся.

— Что старый Скелтон подарил своим гадким утятам? — И он поднял пистолет. — Ну-ка, расскажите дядюшке Макси.

Сайрус никак не мог нормально думать в дыму, ему не хватало воздуха. Мозг уже начинал плавиться. Легкие вот-вот разорвет на куски. Антигона крепко сжала его руку.

— Сай! Тигс! Где вы? — Дэн, босой, в одних трениках, показался у грузовика. Даже не глядя в его сторону, человек перекинул пистолет через плечо и отправил в сторону грузовика пару крутящихся белых мини-метеоров.

Отплевываясь в футболку, закрывающую лицо, Сайрус потянул сестру за собой. Пистолет уже ничего для него не значил. А дым и огонь значили очень многое. Пошатываясь, дети двинулись в сторону гостя, прямо к осыпающемуся выходу. Сайрус готовился к столкновению, к борьбе. Даже к огненному шару в живот.

Вместо этого они вывалились в проход и ударились о нос грузовика и свисавшие с него ноги убитого Скелтоном типа. Сайрус почувствовал, как их обхватил Дэн и как вокруг движется холодный, свежий воздух. Кажется, он увидел звезды. Вокруг сверкали огни, воздух разрывал вой сирен.

Чьи-то руки, более крепкие, чем у Дэна, приподняли Сайруса и оторвали его от сестры. Он слышал, как она кричала, как пыталась вырваться. Но еще более громкие голоса отдавали какие-то приказы, работали моторы, мигали красные проблесковые маячки, и кто-то положил ему на лицо что-то холодное и мокрое, и поднес кислородную маску к его рту.

Пожарник посадил Сайруса на капот полицейского автомобиля.

— Оставайся здесь! Спасатели тебя осмотрят. — И пожарник исчез.

Сайрус сердито сорвал с лица кислородную маску. От «Лучницы» поднимался гигантский столб дыма. Крыша превратилась в бушующий костер. Сайрус попытался встать на неверные, ослабшие ноги. Хорошо, что кислород привел в порядок его рассудок. Где же Антигона? И Дэн?

Какие-то люди в респираторах выносили из номера 111 что-то, похожее на тело. Сайрус похлопал себя по карманам. Ключей нет. Но не все ли равно? Он сорвал чешуйчатое ожерелье с шеи, но оно изогнулось в его пальцах и накрепко обвилось вокруг запястья. Какая теперь разница. Он заметил, что дверь в 110-й номер открыта. Фотографии его сестры были гораздо важнее, чем ключи мертвого старика или его загадочные талисманы. Ведь они все могут сгореть — и папа, и мама, все крупицы счастливого прошлого, другого дома в совершенно другом мире.

Сайрус бросился вперед, перепрыгивая через брандспойты, перескакивая через огромных людей в желтых асбестовых костюмах и шлемах, прямиком в ревущее пламя и ускользающее прошлое.

Земля совершила еще один поворот, выставила одно свое полушарие из тени, и на материке начался рассвет. В мотеле «Лучница» все переменилось. Выбоины на парковке были залиты смесью воды и размокшего пепла. Кое-где к асфальту прилипли расплавленные полиэстеровые занавески. Лестница на второй этаж обрушилась и утянула с собой часть самого второго этажа. По раскрытым номерам гулял утренний ветер, и в них не хватало стен, словно в разобранном кукольном домике. Виднелись обугленные матрасы, почерневшие шкафы и кое-где даже оплавленные телевизоры. Все это было обвито желтой клейкой лентой.

Фигура лучницы, слегка бледноватая в дневном свете, все еще светилась.

Солнце уже потихоньку наливалось летним полуденным жаром, на небе не было ни облачка. Когда солнце стало подниматься к зениту, от залитых водой развалин мотеля и покрытой лужами парковки начал подниматься пар. Завоняло горелой краской и синтетикой от ковров и занавесок.

Разломанная дверь уцелевшего номера зияла пустым проходом на внутренний дворик. За ней на гигантской двуспальной кровати безвольно распростерлись двое. Сайрус и Антигона крепко спали.

Волосы Сайруса местами обгорели, а кожа блестела от сажи и пота. На его шее мелкими пузырьками виднелся след от ожога.

Антигона спала, крепко обхватив руками небольшую стопку фотоальбомов и жестянок с кинопленками. Две камеры, лишившиеся своих стеклянных линз, были водружены сверху. Ее проектор, теперь больше похожий на пирамидку из оплавившегося черного пластика, стоял на полу у кровати.

Дверь распахнулась. В комнату впорхнул маленький человечек с усталыми печальными глазками, в измятом костюме серо-стального цвета и очках-половинках. Он громко откашлялся.

— Прошу прощения. Пардон. Проснитесь!

Он постучал по стене. Сайрус, застонав, потянулся. Затем открыл глаза и увидел маленького человечка в дверях, моргнул, некоторое время осмысливая увиденное, после чего резко сел в постели. А этого делать не стоило. Кто-то надул его голову, словно шарик. А легкие набил использованными пепельницами. Надбровные дуги готовы были треснуть от боли, в глаза насыпали стальной стружки, а во рту будто жгли резину.

— Мне очень жаль, — сказал маленький человечек. — Мои соболезнования по поводу мотеля. Вы были застрахованы?

Сайрус молча потер глаза, затем надавил на брови, пытаясь водворить свой лоб на место, задохнулся, закашлялся и зарычал, стараясь избавиться от пропитанной сажей мокроты внутри. Безвольно уронив руки, он сплюнул прямо на ковер и наконец открыл глаза. Стены вокруг будто то прогибались внутрь, то изгибались наружу. Почему он в комнате Дэна? Не надо было тут плевать. Только не на пол. Дэн же будет ругаться. Сайрус лихорадочно заозирался в поисках салфетки. Ни салфетки, ни Дэна. Только человечек, знакомый ему со вчерашней ночи, и спящая Антигона, свернувшаяся, как улитка в домике.

Вчерашняя ночь.

Как же на него злились пожарные. И Дэн тоже. Он уже не помнил, чем все кончилось, но сейчас Антигона держала охапку фотоальбомов. Значит, ему удалось пробраться к ней в комнату. Или это удалось ей самой. Он сунул руку в карман и ощутил холодное прикосновение ключей. Толстый кусок стекла в другом кармане слегка кольнул его слабым электрическим разрядом. Горящий жук. А вот карточка с клятвой исчезла.

Сайрус покосился наверх.

— А где Дэн?

— А, — замешкался человечек. — Не могу сказать. Вообще-то я здесь по официальному поручению.

Он одернул рукава, поправил очки и извлек бумагу из внутреннего кармана пиджака.

— С сожалением вынужден вам сообщить, что постоялец этого мотеля, Уильям Скелтон, погиб сегодня рано утром в результате возгорания.

Сайрус растерянно моргнул.

— Возго… чего? Пожара? Ага, — сказал он. — Я знаю. Я там был.

— Смерть мистера Скелтона констатировали практически сразу по прибытии в больницу. Да обретет его мятущаяся душа покой. — И тут он бросил взгляд на Сайруса. — Хотя лично я бы на это не поставил и гроша.

Внезапно он отвлекся от своей бумажки и склонился над спящей Антигоной.

— Мисс Антигона. Я прошу прощения, но было бы намного лучше, если бы вы соизволили составить нам компанию.

Сайрус встал и, шатаясь, попробовал сделать пару шагов.

— Мы уже общались, но не были представлены друг другу официально. Я — Джон Гораций Лоуни Седьмой, душеприказчик мистера Скелтона, — сказал маленький человечек. Он снова посмотрел в глаза Сайрусу. — И его адвокат.

— Ага, — ответил Сайрус. — Я знаю.

— То, что я должен сказать, касается вас обоих.

— О, черт. — Кашляя и задыхаясь, Антигона села, почесывая свою поблекшую от пепла голову. — Такое ощущение, будто я съела ящик углей.

Она взглянула на маленького адвоката и облизнула зубы.

— Вы вернулись? Что вы тут делаете? И где Дэн?

— Позвольте мне продолжить, — ответил тот. Он весь подобрался, выпрямился, снова уткнулся в свою бумажку и начал торжественно читать: — Мистер Уильям Скелтон, Хранитель Ордена Брендона, оставил после себя только крестника и крестницу, которых ранее избрал своими учениками, помощниками и, как из этого следует, наследниками всего его имущества по правилам вышеупомянутого Ордена. — Он свернул бумажку, спрятал ее в карман пиджака и глубоко вздохнул. — Вот что. У нас всех выдалась непростая ночка, и лично я счастлив, что смог ее пережить. Конечно, я должен был явиться весь в черном, чтобы объявить вам подобные новости, но я не вылезал из этого костюма со времени нашей прошлой встречи. Я уже выразил вам, как потерявшим родственника, официальные соболезнования по поводу смерти крестного отца?

Сайрус посмотрел на сестру. Она медленно моргала, раскрыв рот.

— Наследники? — переспросила она. — Так вот что означала эта карточка?

Сайрус выкашлял новую порцию сажи. Кожу на шее жгло, как от солнечного ожога. Он аккуратно коснулся шеи и провел пальцем по ряду маленьких волдырей, вспомнив обжигающее ожерелье, доставшееся ему прошлой ночью.

Джон Гораций Лоуни Седьмой снял очки и устало помассировал горбинку на носу.

— Я могу пригласить вас обоих на завтрак? Нам нужно обсудить очень многое, и на это у нас совсем мало времени.

Сайрус покачал головой.

— Спасибо, но не стоит. Здесь у нас есть все необходимое для завтрака.

Антигона рассмеялась.

— Кто-нибудь хочет вафель? — И она повернулась к маленькому человечку. — Завтрак, почти как в ресторане.

— Неподалеку есть небольшая закусочная, если я не ошибаюсь. — И человечек поднял брови. — Я слышал, как ее рекомендовали несколько дальнобойщиков.

— Дэн! — завопила Антигона и поковыляла к двери. Сайрус вышел за ней в затопленный и засыпанный пеплом внутренний дворик. Босиком они побрели на парковку и замерли как вкопанные.

Перед ними стоял обгорелый каркас лучницы.

Сайрус смотрел на нее, ощущая, как обожженный язык снова начинает пересыхать. Вот это уже плохо. Куда они теперь пойдут? Никакой страховки у них не было. Закрыв рот ладонью, Антигона схватила его за руку. Грязные, склеившиеся от сажи волосы свисали ей на лоб, а в глазах стояли слезы. Он не должен этого делать. Только не плакать. Не сейчас. Когда они лишились дома в Калифорнии, ему было всего десять. Так что в этот раз он справится.

— Дэн! — завопила Антигона. — Дэн, где ты?

ГЛАВА ПЯТАЯ

ПРИВЕТ, МАКСИ

Сайрус разглядывал обгорелые останки того, что когда-то было его комнатой. Неподалеку Антигона все еще звала Дэна, упрямо, до хрипоты. Они обошли мотель вдоль и поперек, заглянули в Красного Барона и в каждую сгоревшую и не сгоревшую комнату, в которую способны были забраться. Без лестницы второй этаж стал недоступным.

Сайруса мутило то ли от жары и голода, то ли от нервов, то ли от всего вместе. Дэн ведь не мог уйти просто так. Он мог уехать с полицейскими. Вполне возможно. Но тогда он хотя бы оставил записку.

Воспоминания о прошедшей ночи были беспорядочными и запутанными, но достаточно четкими, когда дело доходило до Дэна. Он был там: живой, рассерженный и полный сожаления. Он даже извинился за то, что уступил комнату Сайруса Скелтону.

На секунду представив себе обожженное тело, погребенное под обломками стены, Сайрус поспешно отогнал эту мысль прочь и лихорадочно затряс головой. Они не нашли тело, потому что Дэн не погиб. Он вообще не был там, где был пожар.

Сайрус вышел из комнаты. Казалось, его вот-вот вырвет, но в желудке остались лишь кислота и пепел от пожара. Он обернулся, стараясь дышать размереннее и успокоить свои бунтующие кишки.

Гораций стоял, опершись о кузов желтого грузовика.

— Его здесь нет, — сказал адвокат. — Я же уже вам сказал. Я долго его разыскивал, прежде чем разбудить вас. Ведь он был вашим законным опекуном, и мне нужно было переговорить с ним.

— Он не был, — поправила Антигона. — Он и есть наш законный опекун.

Она так злилась, что даже под слоем сажи и копоти было видно, как раскраснелись ее щеки. А еще это означало, что Антигона очень волнуется. Сайрус видел, как она пытается собрать волосы сзади и решительно скрещивает руки.

— Сай, нам надо что-нибудь съесть. Он, скорее всего, в полиции. Давай оставим для него записку и пойдем.

Закусив губу, Сайрус в который раз оглядел руины. Если только они не собираются питаться тестом для вафель и пить из луж на парковке, нужно куда-нибудь пойти. Даже вафельное тесто и то скоро закончится.

Он повернулся к адвокату, перетасовывая в голове воспоминания о прошедшей ночи.

— А вы знали, что все это должно случиться?

Гораций недоуменно поднял брови.

— Нет. Но я знал, что что-нибудь обязательно произойдет. Я знал, что это странное братство Скелтона преследует его по пятам, а еще я знал, что он хочет умереть. Но я даже не предполагал, что случится пожар и вашему имуществу нанесут такой вред. На данный момент я знаю, что Скелтон отдал вам некую вещь, которую очень хотят заполучить крайне опасные джентльмены, что мы с вами умираем от голода и что существуют важные юридические вопросы, которые требуют нашего с вами внимания. И, как я уже сказал, времени у нас в обрез.

Сайрус опять сплюнул серой жижей прямо на асфальт.

Гораций посмотрел на часы и спрятал их в карман жилета.

— Поговорив с полицейскими и администраторами больницы рано утром, я узнал, что, помимо случая Уильяма Скелтона, на месте происшествия зарегистрировано три летальных исхода и вашего брата среди них нет. Я знаю, зачем эти бандиты приходили, но не знаю, сколько их было вначале и кто именно там был.

— Я видела только четверых, — сообщила Антигона. — Одного из них звали Мопс.

— Ах да, — отозвался Гораций. — Мопс. Благодаря своей ужасной жизненной позиции, он нас безвременно покинул. Хотел бы я посожалеть об этом, да не могу.

Сайрус посмотрел на сестру. Он и сейчас все еще слышал первый взрыв, видел последовавшие за ним языки пламени, плавящееся стекло, изящную фигуру человека, поймавшего их у тела Скелтона.

— Они говорили что-то о докторе. И одного из них звали Макси.

— Макси? — Гораций медленно моргнул и посмотрел по очереди на Сайруса и Антигону. — Как много об этом знал Дэниэл?

Антигона пожала плечами.

— Что вы имеете в виду?

— Вы ему не рассказывали о том, что сделал Скелтон? Что он вам отдал?

Сайрус невольно потянулся к карману.

— Вы имеете в виду, ключи? Нет, не думаю.

Гораций вздохнул.

— Ну что ж, его неосведомленность в некотором роде может его защитить.

Антигона посмотрела на брата, склонив голову набок, и повернулась к Горацию.

— А что насчет ключей? Они спалили дотла мотель и убили Скелтона за связку ключей?

— Да. Именно так. И за то, что висит на этой связке. Хотя я также уверен, что немалую роль в этом сыграла и их неукротимая злая воля. И прошу прощения, если покажусь слишком занудным и дотошным, но раз ключи им заполучить не удалось, в скором будущем мы можем ожидать следующую попытку.

— Ключи! — завопила Антигона и угрожающе направилась к брату. — Сай! Я же просила вернуть их. Что ты о себе возомнил?

Сайрус отступил назад и поднял вверх обе руки, как бы оправдываясь. Он не хотел, чтобы сестра злилась. Особенно теперь.

— Тигс, погоди минутку! Я пытался. Честное слово!

Антигона встала нос к носу с ним и сердито изогнула брови.

— Я не хотел их забирать, — сказал Сайрус. — Он заставил меня оставить их себе.

Гораций громко хмыкнул.

— Мистер Сайрус, может быть, я и адвокат, но я был свидетелем данной сцены и знаю правду.

Вытянув из нагрудного кармана часы, он откинул крышку и нажал какую-то кнопочку.

— Мистер Скелтон предложил вам ключи, а не заставлял их забирать.

Часы отправились обратно в карман.

— И, если я не ошибаюсь, подарок был вручен вам с жутковатыми предостережениями и темными метафизическими предсказаниями.

Он посмотрел в сторону дороги.

— Почему вы не забрали ключи себе? — обратилась Антигона к адвокату. — Вы ведь знали, что от них исходит опасность, и позволили ребенку взять их?

Гораций кивнул.

— Да. И это еще одна причина, по которой я благодарен вашему излишне опрометчивому братцу. Сложившаяся ситуация устраивает меня гораздо больше той, которую вы только что предложили.

Он взглянул на Сайруса и мрачно улыбнулся.

— Итак, я уже вызвал свою машину, и она фактически за углом. В нашей необычной ситуации я и так перешел все границы профессиональной этики, но, несмотря на это, я не могу больше находиться здесь. Как адвокат Скелтона, я становлюсь следующей мишенью, поскольку обязан знать местонахождение ключей. Так что мне необходимо перебраться на более безопасную территорию. Вы либо едете со мной на короткий завтрак, где я все объясню, либо не едете. — Он отвернулся к дороге. — Если вы поедете, я смогу рассказать вам о наследстве, что вам досталось, и кто за ним может прийти. Если же вы не поедете, то скорее всего мы больше никогда не увидимся и ваше наследование будет считаться недействительным.

Из-за угла вылетел широченный низкий черный седан и проехал по парковке.

Гораций поспешил к нему.

— Оставьте записку, если хотите, — на ходу бросил он. — Но поторопитесь.

Антигона выразительно посмотрела на Сайруса.

— Я пошла писать записку. Не смей лезть в машину, пока я не вернусь. Ты меня понял? — И, ткнув его в грудь, она почти бегом направилась во внутренний дворик. Сайрус смотрел ей в спину, затем окинул взглядом худого водителя в черном костюме, который открывал Горацию дверь, и пронаблюдал, как толстенький человечек юркнул в машину. А потом он оперся на старый деревянный фургон, прицепленный к желтому грузовику, и стал ждать.

Фургон.

У Сайруса подскочило сердце в груди, и он распрямился. Фургон был сбит из досок, расположенных горизонтально, швы и пустые сучки в древесине были забиты каким-то уплотнителем грязно-желтого цвета, который торчал во все стороны. Что-то похожее можно было увидеть на старых лодках. Никаких окон в нем не было. Сайрус шел, задумчиво ведя ладонью по сухому дереву, и остановился прямо перед узенькой дверцей. Основание замка с маленькой замочной скважиной было будто выдавлено из двери и свисало на изломанной пружине.

Затаив дыхание, Сайрус распахнул дверь и заглянул внутрь, в сырой и затхлый полумрак.

Плотный, тяжелый ковер на полу был завален нечистыми простынями, пустыми картонными коробками, бутылками из-под виски, потрескавшимися ящиками для молочных бутылок, излохмаченными книжками и использованными салфетками. Наверху валялась замусоленная подушка. Стекло в маленьком потолочном окошке расплавилось и вытекло, и так и осталось затвердевать на ковре. В фургоне воняло псиной.

Сайрус заглянул поглубже.

На одной из стен висели фотографии, аккуратно расклеенные в два параллельных ряда по десять штук. Большинство из них были черно-белыми. Все с портретами людей, и поверх каждого лица синими чернилами был грубо намалеван череп. Прямо под потолком во всю стену были наклеены огромные буквы:

ВИНА

— Ну ладно. — Сайрус медленно выдохнул. — Вот это уже действительно жутко.

Он испуганно оглянулся. Черный седан ждал на месте. Горация не было видно.

Сайрус влез в фургон и стал разглядывать фотографии. Мужчины. Женщины. Молодые и старые. Веселые и серьезные. Все лица были закрыты страшной росписью. Но в самом конце нижнего ряда он заметил женское лицо, только наполовину закрытое синей чернильной мазней. Белые волосы разметались по больничной подушке. Глаза были мирно закрыты во сне.

Кэтрин Смит.

— О нет.

У Сайруса сдавило горло, он даже не мог сглотнуть. Это же мамин ореол светлых волос. Ее закрытые глаза. Задыхаясь, он сорвал фото со стены. Сначала хотел смять его, но понял, что не сможет так поступить с ней. Он снова посмотрел на стену, ища глазами. Верхний ряд. Слева. Второй с конца. На одном из немногих цветных снимков хорошо видны светлые волосы. Глаза смеются за жуткой чернильной маской, слегка видны зубы и крупный нос. За плечами папы виден океан и утесы.

В одном из альбомов Антигоны хранилась такая же фотография.

Сайрус потянулся к ней, но его рука замерла в воздухе. За папиной фотографией было спрятано еще что-то. Еще одна. Подцепив полароидный снимок за белый уголок, он выдернул его наружу.

Фотография была сделана здесь, в фургоне. Поникшая голова Дэниэла опиралась на стену прямо под нижним рядом изрисованных фотографий. На лбу у него запеклась кровь.

Сайрус ошарашенно перевернул фотографию в руках. На оборотной стороне кто-то нацарапал:

Прах к праху, вы все падете.

— Сай! — Голос Антигоны вырвал его из мучительного оцепенения.

Сорвав фотографию отца со стены, он выскользнул из темного погреба фургона на солнечный свет, и глаза тут же заслезились. Антигона, уже бушуя, бежала в его сторону со сжатыми кулачками и гневно раскрытым ртом. — Черт возьми, Сай! — Заметно было, как она успокоилась, по привычке убрала назад волосы и затем стукнула Сайруса в грудь. — Не смей так больше исчезать!

Моргнув, он невольно отступил назад. Он не знал, что сказать или как можно это сказать.

— Если ты тоже исчезнешь, я тебя все равно достану и сниму с тебя скальп, — не унималась сестра.

Небо будто хотело перекувырнуться вверх дном, когда Сайрус смотрел на него, собираясь с духом, и заставлял себя дышать, едва сдерживая в глазах злые, обжигающие слезы. Страх всем своим неимоверным весом опустился ему на грудь и сдавил ребра и легкие, заполнив все его существо. Три фотографии в его руках были тяжелы, словно надгробные камни. Сестра вынула их из его онемевших пальцев.

— Что? Что это озна… — Она запнулась. Сайрус отвернулся в сторону и попытался стать бесчувственным, слепоглухонемым. Он не мог и не хотел видеть лицо сестры. Непослушные ноги сами понесли его к поджидающему седану.

Они ехали в напряженном, гнетущем молчании. В автомобиле оказалось просторно, и два задних сиденья, больше похожих на диваны, были развернуты друг к другу. Антигона никак не могла успокоиться и прийти в себя и поэтому села поближе к Сайрусу. Она орала на Горация. Она требовала телефон. Она уговаривала их вызвать полицию. Но как только «Лучница» скрылась за поворотом, Сайрус уже не слышал ничего, игнорируя ее истерику. Он безвольно уронил голову на ветровое стекло, и она подскакивала вместе со всем автомобилем на дорожных колдобинах. Рассеянно водя пальцами по азбуке Брайля из волдырей на своей шее, он смотрел в окно на проносящиеся мимо сточные канавы, бурлящие по гравию мимо выцветших банок из-под газировки, пластиковых стаканчиков, зарослей бурьяна и жухлой травы и заляпанные навозом лужи. Прямо как его никчемная жизнь. Ни на что нет ответа. Ни над чем нет контроля. Он не мог заставить что-либо происходить согласно своему желанию и не мог предотвратить, когда что-то случалось против его воли. И, как правило, случалось только одно конкретное «что-то». Он был куском мусора в волнах прибоя, комком водоросли-ламинарии, вырванной течением, и равнодушные волны донесли его до самого Висконсина.

Дэна больше нет рядом. Почему? Есть люди, которые легко убили бы за ключи в его кармане. Старик — его крестный отец? — был убит за них прямо в его комнате. Неужели эти головорезы подумали, что ключи у Дэна? Или что он знает, где они спрятаны?

Теперь они лишились еще одного дома.

Сайрус слегка приподнял голову, так, чтобы стучаться лбом об окно. Он не должен был брать ключи. Скелтон все равно бы погиб. «Лучница» все равно бы сгорела. Но Дэн, ругающийся по поводу сгоревшего мотеля, отсутствия еды и воды, был бы рядом с ними. Он, как обычно, вышел бы к завтраку.

Сайрус выпрямил ногу и достал из кармана ключи. Антигона затихла. Гораций, по-птичьи примостившийся на своем сиденье спиной к водителю, выразительно поправил очки.

Сайрус просунул палец через кольцо брелока так, чтобы ключи свободно свисали вниз.

— Если это именно то, что им нужно, кому я должен их передать? — равнодушно спросил он. — Тому парню по имени Макси? Вы случайно не знаете, где его найти?

Антигона перевела ошарашенный взгляд на Горация. Маленький адвокат скептически поджал губы. Глаза водителя метались в зеркале заднего вида.

— Ну и? — первой не выдержала Антигона.

Гораций откашлялся.

— Слава богу, нет. Я не знаю.

Антигона повернулась к брату. Сайрус ожидал увидеть в ее глазах ярость, но там не было ничего подобного. Сейчас она смотрела на него так же, как это делала мама в те моменты, когда он попадал в какую-нибудь переделку или калечился по неосторожности. А такое бывало достаточно часто. Она не злилась. Она просто страдала.

Сайрус потупился и посмотрел на ключи в своей руке.

— Тигс, прости меня. Я не знал. Я не мог знать.

— Я понимаю. — Она поправила челку и прижалась щекой к его плечу. — Я бы тоже оставила их себе, Сай. Ты и сам знаешь, что я бы так сделала.

Гораций придвинулся поближе, потянулся к ним и положил одну ладонь на колено Сайруса, а другую — на колено Антигоны.

— Сейчас я скажу одну вещь, которая на первый взгляд может показаться жестокой и бесчувственной. — И он деликатно откашлялся. — В мире случаются штуки гораздо страшнее, чем ваше нынешнее положение. И все они могут произойти, если в руки к господину Макси попадет то, что досталось вам, мистер Сайрус. И это будет гораздо хуже как для вас, так и для всех остальных. — Он выпрямился на сиденье. — Ах да, завтрак. И мой гонорар.

Автомобиль свернул с дороги и остановился. Сайрус распахнул тяжелую дверь и шагнул на засыпанную гравием парковку в липкий утренний зной.

Антигона последовала за ним, захлопнув за собой дверь. Гораций уже торопливо шагал к приземистому желто-зеленому домику с мутными окнами. За ним виднелись ограда из колючей проволоки, заросшая неаккуратными пучками кустарника, и одинокая корова, трущаяся о вздыхающий заборный столб. На крыше домика виднелась большая потрескавшаяся картонная вывеска с намалеванной краской надписью «Пэтс».

Антигона пнула камень и сказала, глядя, как он укатывается прочь:

— Я сейчас не могу ничего есть. Особенно в таком месте. Как думаешь, у них тут есть телефон?

— Кто знает, — ответил Сайрус. Они вдвоем шагали к двери. — Как ты думаешь, это хозяина этой хибары так зовут — Пэтс? Или просто здесь больше чем один Пэт?

Гораций стоял перед дверью. Открыв ее, он посторонился, уступая им дорогу, и улыбнулся Сайрусу.

— Мистер Сайрус, вот уж не думал, что вы будете обращать внимание на грамматические тонкости. — Сайрус только злобно посмотрел на него. — Ладно. Ну что ж, здесь действительно два Пэта. И это место принадлежит им обоим.

Когда они вошли, Гораций потрусил в противоположный конец длинного, полутемного зала и втиснулся за столик в самом дальнем углу. Антигона раздраженно огляделась.

— Вот это дыра. Сай, ты не заметил телефон?

Тот лишь покачал головой.

Чудом умещаясь между двумя рядами столиков, к ним подкатилась необъятная дама.

— Милочка, уж не знаю насчет «дыры», — и она подмигнула Антигоне, — но многие люди зовут это место раем. — Повернувшись к Сайрусу, она ткнула в другой конец зала: — Проходите, присоединяйтесь к вашему маленькому другу за угловым столиком. Я скоро подойду. Меню на столе. — Она кивнула Антигоне: — Юная леди может проследовать за мной, если ей действительно нужен телефон.

Женщина обошла стойку, у которой выстроилась шеренга стульев, и прошла в кухню к пламенеющему грилю. Антигона вприпрыжку побежала за ней.

Сайрус сделал глубокий, сильный вдох. В кафе было шумно от готовящейся снеди, пахло жареным беконом, а во фритюрнице подпрыгивали золотистые ломтики картошки. Немногочисленные посетители, все без исключения мужчины, сидели поодиночке за отдельными столиками со своими утренними газетами, зубочистками, широкополыми шляпами, дымящимся кофе и заляпанными жиром руками. Найдя фото Дэна, Сайрус думал, что раз и навсегда перестанет хотеть есть, но соблазнительные запахи пробудили в нем дикого голодного зверя. Он истекал слюной, а в желудке бил набат. Телу Сайруса необходима была пища, он осознавал это и злился сам на себя. Дэн пропал. Возможно, его схватили. Он не должен есть. Не должен вдыхать этот запах. Ему самому нужно было сгинуть вместо Дэна.

Сайрус на автопилоте проходил мимо столиков, рассеянно кивая другим посетителям, но их ответные кивки были гораздо более отточенными, и приветствие выражалось лишь в легчайшем поднятии головы и быстром взгляде немигающих глаз.

Сайрус проскользнул за столик под низко нависающим абажуром, который не горел. Когда он наклонился, в одну ногу впилась связка ключей, а в другую — стеклянный брусок с жуком. На шее саднил «Брайль» из маленьких ожогов, а запястье ужасно чесалось. Навстречу ему из-за стола перегнулся Джон Гораций Лоуни и задумчиво сложил пальцы домиком.

— Что вы будете?

— Что угодно, — пробубнил Сайрус, морщась и недовольно ерзая на своем месте. Он пытался на ощупь распределить поудобнее содержимое своих карманов. — Хоть землю. Мне все равно.

Гигантская женщина тяжело двигалась в их сторону, держа на подносе что-то похожее издали на пинту свежевыжатого морковного сока. Гораций улыбнулся ей во весь рот, и она улыбнулась в ответ. Как утверждал пластиковый бэйджик на ее необъятной груди, ее звали Пэт.

— Ваши пупсики готовы сделать заказ? — пророкотала она. — Что мне вам принести? Гарантирую, что таких вафель, как у нас, вы не пробовали ни разу в жизни. Вы до самого Рождества есть не захотите.

В желудке у Сайруса забурчало, и он взвыл. Сайрус заставил себя посмотреть вверх.

— Извините. Все дело в вафлях…

Пэт пожала плечами.

— Даже не волнуйся по этому поводу. Просто ты не вафельный ребенок, вот и все. Ну что ж, с нашим меню все равно не ошибешься, что бы ты ни выбрал. Кроме того, любое блюдо за счет заведения. Это завтрак от Пэт и Пэт. Выбор непростой, так что я тебе не завидую.

Она замешкалась.

— Вы ведь из мотеля «Лучница», да?

Сайрус стыдливо посмотрел на свои перемазанные сажей руки, а затем снова на женщину.

— Угу. В мотеле теперь нет воды. И душа.

Она ласково похлопала его по плечу.

— Если вам нужно будет поесть, смело говорите Дэну, чтобы он вез вас сюда.

Сайрус молча кивнул. Гораций поднялся из-за стола.

— Мадам, — начал он. — Пэт, мы готовы сделать заказ. — И вернул ей меню. — Вы ведь делаете свежевыжатый апельсиновый сок?

— Я собственными руками давлю апельсины.

— А где они выросли?

— Вы же знаете, — ответила она. — Я не могу этого сказать. Но они солнечные и такие сладкие, что их можно есть даже с кожурой.

— Ясно. — Гораций задумчиво потер ладони. — Нам, пожалуйста, большой кувшин свежего сока, кружку кофе, две тарелки сосисок, еще одну с пирожками, полфунта бекона, большой омлет из восьми яиц с самым острым чеддером, что у вас есть, рубленой ветчиной, помидорами, грибами, мелко нарезанным свежим — не замороженным — шпинатом, черным перцем и щепоткой кайенского перца. Яичницу из четырех яиц, не очень жидкую, и полбатона белого хлеба на тосты. И стопочку картофельных оладий. Ах да, и при всем уважении к вашему щедрому предложению, я бы тем не менее хотел оплатить наш счет.

Он сел и, торжествующе подняв брови, посмотрел на Сайруса.

— Ну как, пойдет?

Сайрус растерянно заморгал.

— Я думал, мы вроде как торопились…

— Ага. Мы и сейчас торопимся. Ровно настолько, чтобы выкроить время на скромную трапезу. — И Гораций улыбнулся. — Лучше всегда завтракать так, будто делаешь это последний раз в своей жизни. Ведь мы никогда не знаем, какие сюрпризы преподнесет грядущий день. — Он кивнул необъятной официантке.

— Хорошо, — ответила она, сунув меню под мышку и чиркнув что-то в своем блокнотике. — Значит, мы проголодались, не так ли? Большой Пэт будет просто счастлив, ведь он терпеть не может, когда гриль простаивает впустую.

Она закинула блокнотик в карман передника и не спеша поплыла прочь, а пол жалобно поскрипывал под ее широкими шагами.

Гораций в несколько глотков прикончил свой морковный сок, откинулся на диван и задумчиво потер подбородок. Густая щетина с проседью сухо заскрипела о его ладонь.

Сайрус пристально посмотрел на него.

— Скажите, как нам вернуть Дэна.

Гораций поджал губы.

— Это очень сложный вопрос.

— А у меня вообще множество вопросов, — ответил Сайрус. — Хотя дело даже не в том, есть у вас на них ответы или нет. — И он весь подался вперед. — Что не так с этими ключами? Кем был Скелтон? Как вы узнали, что он наш крестный, и что именно, кроме кучи неприятностей, он оставил нам в наследство?

Гораций тяжело вздохнул.

— Может, мы дождемся твою сестру?

— Нет, — отрезал Сайрус. — Начнем с ключей. В чем там дело? Они могут заставить работать любую вещь, не так ли? Наша вывеска никогда не работала, но Скелтон прикоснулся к ней, и все изменилось. А у меня был сломанный проигрыватель, и с ним история повторилась. В этом все дело, да? Ключи могут включить все.

И тут он посмотрел на сломанный абажур над своей головой. Выразительно глянув на Горация, он вытянул руку и покрутил лампочку. Ничего. Он растерянно отпустил абажур. Просто смешно. Он съезжает с катушек.

— Выходит, что дело не в этом, — разочарованно пробурчал он.

— Ну, в общем… — начал Гораций.

Лампочка сверкнула и с жужжанием загорелась. И не она одна. Над каждым столиком в кафе висел такой же абажур, и около половины из них раньше не работало. Теперь они в унисон тускло блеснули, затем зашипели и ожили.

— Выходит, — невозмутимо продолжал маленький адвокат, — что свой ответ ты получил. Вернее, только часть ответа.

Сайрус с отчаянием выдернул ключи из кармана и с громким звоном швырнул их в центр стола. Гораций разочарованно застонал.

— Я не хочу выглядеть параноиком, но все же не рекомендую выставлять их на всеобщее обозрение. Не забывай предостережений Скелтона.

Сайрус беспомощно оглядел зал. К ним шла Антигона. И никто из дальнобойщиков ничего не заметил. Он сам больше нервничал, когда ключи лежали в его заднем кармане. Сайрус ожесточенно почесал зудящее запястье и удивленно посмотрел на него. Он не почувствовал прикосновения собственных ногтей, и его запястье на ощупь будто стало толще. Но внешне этого совсем не было заметно. Оно было только запачкано сажей, но в целом выглядело так же, как и всегда. Он ткнул его пальцем и уперся во что-то, не достигнув кожи. Это что-то было нежным и очень гладким.

— Что такое? — удивился Гораций. — Что ты делаешь?

Сайрус ничего не ответил и провел ладонью по усыпанной ожогами шее. Ему вспомнились обмякшие руки Скелтона, держащие сверкающее в темноте ожерелье.

Тогда он сорвал его с шеи. А потом оно… Сайрус снова уставился на запястье. Оно… Он даже не знал, как называть эту штуку. Осторожно, одними ногтями, он сжал мягкую, невидимую выпуклость и потянул ее.

Рядом с ним за стол втиснулась Антигона.

— Они заявили, что Дэн еще не состоит в розыске, но я рассказала им про эти страшные фотографии, и они сейчас уже отправили кого-то. Сначала они приедут сюда, а потом отправятся в мотель… Сайрус! Что это такое?

Все лица в кафе обернулись к ним, и неспроста, но Сайрус даже не заметил этого. Потому что он снимал змейку со своего запястья. Тонкая, изящная, серебристо-гладкая, она обвила его пальцы и закусила собственный хвостик. И как только она сделала это, она снова стала невидимой.

Гораций захихикал.

— Маленькая Патрисия, я очень рад снова тебя видеть. Ну, или нет, в зависимости от обстоятельств.

— Что здесь происходит? — возмутилась Антигона. — Сай, это что, была змея? Так вот что он надел тебе на шею?

Сайрус кивнул и снова заставил змею выпустить свой хвост изо рта. Она опять стала видимой и проползла по его ладоням. Через мгновение она уже обвила его пальцы, закусила хвост и опять исчезла. Сайрус отпустил ее и наклонил голову вбок так, чтобы стало видно шею.

— И она обожгла меня, Тигс. Смотри, здесь волдыри.

Антигона наклонилась и подозрительно посмотрела на него.

— Сай, да у тебя прямо-таки змеиное клеймо по всей шее. Четко виден каждый маленький ожог. Вот ужас. Скорее всего, останется шрам. Я даже могу различить, где была ее голова — как раз на твоей ключице. — Она посмотрела на Горация. — Что это за штуковина?

Гораций улыбнулся.

— Это патрик, из семейства тех змеев, что свободно скитаются по Ирландии. Единственный вид, что мне довелось увидеть своими собственными глазами. Скелтон назвал ее Патрисией, и должно быть, она очень горячая штучка, раз оставила на тебе такую отметину. Она никогда не ест и не пьет, а когда кусает себя за хвост, становится невидимкой, и оставит потомство только однажды, и никогда не умрет, хотя сама по себе крайне смертоносна.

Антигона отшатнулась от Сайруса как ошпаренная. Сайрус в ужасе вытаращил глаза. Змея уже пристраивалась у него на предплечье.

— Ах, ну конечно же не для вас, мистер Сайрус, — продолжал Гораций. — И не для тех, кому вы захотите ее подарить. А только для тех, кто попытается насильно сорвать ее с вас. Она очень ядовита и, когда злится, становится огромным чудовищем. Если вы, упаси боже, умрете, так и не успев передать ее кому-нибудь, она будет вечно оберегать ваш прах, до самого Судного дня.

— Патрисия, — тихо шепнул Сайрус. — Ей не нравится, когда ее видят, да?

— Как это возможно? — кипела Антигона. — Вы что, серьезно хотите, чтобы мы поверили в бессмертную змею?

— Лучше верьте своим собственным глазам. Или не верьте, — ответил Гораций. — Мне неважно, во что вы хотите верить, а во что нет, и у нас нет времени, чтобы судачить о чудесах природы или иных миров. — Он подался вперед. — Сайрус, прошу тебя, продень ее через кольцо от ключей и посади себе на шею. Она может очень тебе пригодиться.

Сайрус осторожно ослабил змеиную хватку и подставил ей ключи. Змейка безропотно проскользнула в кольцо и снова согнулась, целя в собственный хвост. Сайрус двумя руками поднес ее к горлу и ощутил на обожженной шее прикосновение прохладного тельца. Ключи звякнули где-то на уровне груди.

— Ого. — Антигона растерянно моргнула. — Сай, они тоже стали невидимыми.

— Да ладно? — Сайрус приподнял ключи, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь у своего подбородка. — А они не слишком тяжелые для нее?

Гораций покачал головой.

— С ней все в порядке. А теперь, несмотря на все отвлекающие штучки, постарайтесь меня внимательно выслушать. Конечно, очень хорошо и правильно, что вы обратились в полицию по поводу пропажи Дэниэла. Но поскольку ваш брат в лапах бывших дружков Скелтона — а это люди с отвратительными, нечеловеческими возможностями, — вынужден вам сказать, что у полиции нет ни малейшего, даже призрачного шанса обнаружить его живым или мертвым. И прошу прощения за свою тупую черствость.

Сайрус сжал кулаки. Он видел своими глазами маленькие белые метеоры. Он помнил, как двигались темные фигуры у мотеля. У них все получалось так плавно, быстро и вольготно, словно у больших хищных кошек. Или у волков. Один даже перепрыгнул через грузовик.

— Мы вынуждены будем поторговаться. Мне наплевать, придется привлекать копов или нет. Найдите этого пресловутого Макси и передайте ему, что мне ключи не нужны. Пусть только отпустит Дэна.

Гораций всем весом оперся на стол, его голос понизился до свистящего, почти змеиного шепота.

— Я здесь для того, чтобы помочь вам. Честное слово. Но вам следует уяснить одну вещь. Я ни за что не буду принимать участие ни в каком действии, которое потенциально доставит то, — и он кивнул на шею Сайруса, — что сейчас у вас, в лапы этих негодяев. Вы даже не можете вообразить, чего только их главарь не напридумывал для того, чтобы перекраивать и калечить людей своими изуверскими силами. Если он получит то, что хочет… что ж. Если я еще раз услышу подобное предложение, то просто уйду не оглядываясь.

Сайрус обернулся к сестре. Она сидела, сжав кулаки на столе. Он сам замер в неестественной позе, с руками у шеи и холодного тельца на ней. Гораций выпрямился и продолжил:

— Но и у меня есть кое-какие предложения для вас. На самом деле я почти уверен, что в состоянии решить все ваши проблемы. А ведь вам сейчас так нужны союзники.

Он посмотрел сначала на Сайруса, потом на Антигону, и наоборот.

— Скелтон, конечно, был бродягой и преступником, но еще и состоял в одном очень влиятельном всемирном сообществе.

— Раз его туда приняли, оно не может быть хорошим, — отрезал Сайрус.

Гораций протестующе поднял палец.

— Скелтон состоял там по праву рождения, и его не удалось оттуда исключить — главным образом, благодаря моим стараниям, — хотя было сделано немало попыток из высших кругов. В своем нынешнем статусе Орден Брендона — а он называется именно так — это интернациональное исследовательское сообщество. На самом деле все не так просто и хорошо, как на бумаге, но в данный момент это не имеет значения. Некогда это была целая империя. Теперь его можно описать как очень богатую глобальную сеть независимых городов-государств, называемых округами. Члены Ордена — горожане, если их так удобнее называть — обладают доступом к ресурсам, способным поражать человеческое воображение. Ваш крестный, который был членом Ордена высшего ранга, знал, что погибнет. И по ряду причин захотел, чтобы вы стали его прямыми наследниками. Но ни один из членов Ордена не может передать наследства кому-либо не состоящему в нем. И теперь, благодаря моей бессонной ночи, была проделана необходимая работа с документами еще до того, как Скелтон был официально объявлен мертвым среди людей его круга и прочих осведомленных лиц. Так что вы двое, Сайрус и Антигона Смит, были объявлены его учениками в Ордене Брендона.

— Я не понимаю, что это означает, — медленно проговорила Антигона. — И совершенно не уверена, что сейчас мне все это интересно.

Гораций поднял левую руку, останавливая ее.

— Это означает, что в случае, если вы появитесь и официально примете это назначение, то станете полноправными членами Ордена с возможностью дальнейшего продвижения. Это и было главной целью Скелтона, когда он ехал сюда. Он сделал так, чтобы вы смогли унаследовать все его имущество, которое, словно в противоположность его виду и всему образу жизни, невероятно ценно. Кроме того, стоимость вашего вхождения в Орден, так же как и питание, проживание, обучение, профориентация и подсобные материалы, — все это будет оплачено из имущества мистера Скелтона, хранителем которого в данный момент выступаю я. — И он выразительно поднял брови. — Это просто сногсшибательная возможность для такой богом обделенной парочки, как вы. Столь невероятного шанса вам больше никогда не выпадет. Если вы примете назначение, все ваши беды и злоключения — бездомность, потеря мотеля, недоедание, нищета — все это станет вчерашним днем.

Сайрус раскрыл было рот, но Гораций снова поднял руку, продолжая говорить:

— Конечно, конечно, сейчас вам плевать на деньги, и больше всего вас беспокоит исчезновение Дэна. Полиция уже спешит сюда. У вас есть целое фото и даже прозвище — Макси — как главные улики. Но могу поклясться вам со всей возможной серьезностью: им его не найти. И если вы попадете под опеку полиции, что будет ждать вас завтра? Приемные родители? Детский дом? Конечно, это не протянется долго. Ваш брат пропал, захвачен в заложники людьми, серьезность которых вы пока не хотите или не можете осознать, а вы двое станете их следующими мишенями. У вас в руках то, ради чего они убьют с такой же легкостью, с какой улыбнутся. И в отличие от полиции, Орден хорошо знаком с вашими недругами и располагает оружием, способным дать им достойный отпор. За ними реальная сила, реальная власть, и они пойдут до конца, чтобы защитить своих членов. Принятие назначения не просто принесет вам деньги. Это реальная возможность сохранить кровь в своих жилах и в жилах вашего брата. И на самом деле это будет не так просто. Орден предъявляет высокие требования к желающим вступить в него. И если честно, я не совсем уверен, будете ли вы им соответствовать. Я также не знаю ни одного случая, когда дети вашего положения и образования когда-либо объявлялись учениками в Ордене. Конечно, я адвокат — лучший в Ордене — и моей прямой обязанностью было бы помочь вам преуспеть в этом нелегком деле. А в случае неуспеха — убедить нужных людей в том, что у вас есть все данные для этого. В конце концов, очень часто бывает так, что это практически одно и то же.

Сайрус взял нож и постучал им по столу.

— Извините!

— И наконец, — продолжил Гораций, проигнорировав Сайруса и сделав финальный, глубокий вдох, — вот мой последний аргумент для вас: ваш отец тоже был членом Ордена.

Сайрус замер.

— Что?

Гораций кивнул.

— Да. Некоторое время.

— А мама? — вмешалась Антигона.

— Нет, — ответил Гораций. — Она не была. — И поджал губы.

Сайрус заерзал на своем месте.

— Мне наплевать, кто был, а кто не был в этом пресловутом Ордене.

— Мистер Сайрус, боюсь, вы не в полной мере… — начал Гораций.

— Я все понял, — перебил Сайрус. — За нами придут плохие парни. Когда они это сделают, я отдам им это. — И он позвякал невидимыми ключами. — И они вернут нам Дэна. Тогда и поговорим.

Джон Гораций Лоуни вздохнул.

— Мистер Сайрус, либо вы признаете себя наследниками Скелтона здесь и сейчас и получаете помощь и защиту, а также доступные привилегии и обязанности, либо ничего и никогда.

Он наклонился вперед и на ощупь потянулся к ключам своим толстеньким пальцем.

— Ключи, — тихо шепнул он, — достаточно ценны. — Он замолчал, найдя то, что искал. — Но это…

Раздался щелчок маленькой петли, и в воздухе появился черный клык, невосприимчивый к заклятию змеи. Он был темнее черной ночи, и его грани будто поглощали свет.

— Мистер Сайрус, как вы думаете, сколько существует всевозможных способов переделать обычного живого человека с помощью скальпеля, медикаментов и тайных знаний, способных скрещивать плоть с плотью, заклинаний и заклятий, которые делают обезьяну обезьяной, собаку собакой и человека человеком? Знаете ли вы? Сколько издевательств над собой может вынести живая жертва до того, как смерть наконец избавит ее из страшного плена?

Гораций замолчал. Его глаза сузились и смотрели резко и жестко, губы были поджаты. Сайрус сглотнул и почувствовал, что не может отвести взгляд. Адвокат продолжил почти шепотом:

— Сколько раз можно перекроить одного человека, если смерть уже не преграда? Не останется освобождения, не останется спасения. Сайрус Смит, ведь этот зуб способен поднимать из могилы и править мертвыми. И пока он в ваших руках, вы не можете умереть. Когда Скелтон передал его в ваши руки, он сошел в могилу. Будет лучше, если и вы сделаете то же самое, а не просто отдадите его ради сделки — даже для вашего несчастного брата.

Гораций выпрямился, рассеянно потянул сок через соломинку и посмотрел в другой конец зала.

— Ах да, вот и наш завтрак, — сказал он. — Великолепная Пэт несет нам сокровища жнивья и пастбищ.

Сайрус не мог оторвать взгляд от зуба. Он не хотел к нему прикасаться и не хотел, чтобы зуб оставался на виду без футляра. Антигона потянулась к нему и сама закрыла защелку, пристально посмотрев в глаза Сайрусу. Футляр, а вместе с ним и зуб, пропали из виду. Маленький адвокат устало откинулся на спинку дивана, его внимание было полностью сконцентрировано на приближающейся официантке, руки которой были заняты тарелками с едой.

Поднимать из могилы? Какая ерунда. Сайрус просто не мог в это поверить. Ни за что. Но он все еще чувствовал мороз под кожей, а похолодевшие ноги были слабыми, как вареные макаронины. Поднимать кого? Каких мертвых? Свежих, которые еще не… разложились? Пропавших в открытом море, сгинувших в соленой воде и желудках морских гадов? Таких мертвых, как его отец?

— Пэт, вы просто ангел. — Гораций заулыбался, глядя, как на стол одна за другой приземлялись тарелки с дымящейся снедью в сопровождении большой кружки кофе и старенького кувшина, запотевшего от прохладного апельсинового сока.

— Ну, наслаждайтесь, — прогудела Пэт, удаляясь. — Не стесняйтесь и кричите погромче, если захотите чего-нибудь еще.

Сайрус медленно потянулся к шее и нащупал невидимый ледяной футляр. Поднимать из могилы. Это вам не сломанные проигрыватели, старые лампочки и неоновые лучницы. Мертвых.

Лучезарно улыбнувшись, мистер Лоуни сунул за щеку ломтик бекона и указал запачканными жиром пальцами на Сайруса.

— В соответствии с предусмотренным законодательством, у вас есть четырнадцать часов и сорок четыре минуты на то, чтобы явиться в Орден в качестве учеников и официальных членов. И поэтому, — добавил он, — у нас не так много времени.

Он достал свои пухленькие серебряные часы из жилетного кармана, с громким стуком положил их на стол и стал считать вслух, покачивая головой, как маятником, и причмокивая.

— Если ни на что не отвлекаться, но как следует все обдумать и взвесить, у нас осталось два часа и пятьдесят три минуты до того, как вы обязаны появиться в Эштауне — ближайшем округе Ордена.

Сайрус выжидательно посмотрел на сестру. Он ужасно хотел, чтобы она сказала хоть что-нибудь. Его желудок исполнил что-то вроде соло на барабанах и литаврах, и Сайрус уставился на сосиски.

Сделав глубокий вдох, Антигона посмотрела вверх и поправила волосы.

— Сай, как только мы переговорим с полицией, надо будет спешить. Лишняя помощь нам не повредит. И деньги, кстати, тоже. Я не знаю. Действительно ли этот зуб способен на такое, но деньги точно решат многое.

Она повернулась к Горацию:

— Как далеко отсюда это место?

— С моим водителем, — ответил тот, — мы будем там через пару часов.

Сайрус покачал головой.

— Тигс, послушай, меня сейчас не волнуют деньги. Я беспокоюсь о Дэне, маме и… нас.

— Сайрус, у нас больше ничего не осталось, — сказала Антигона. — Нам некуда идти. Негде жить, нечем платить за мамины больничные счета. А если Дэн пострадал…

— Нет, — упрямо ответил Сайрус. — Он обязательно вернется.

Антигона закусила губу.

— Если Дэн пострадал, то когда он вернется, как мы будем заботиться о нем? А мама? А где мы будем жить? Если они потребуют выкуп за Дэна, чем мы заплатим? Если Орден подразумевает деньги, жилье и людей, которые смогут помочь нам найти Дэна, мы должны идти. Это не так уж далеко. Оставаться здесь и глупо ждать у моря погоды, пытаться свести концы с концами в «Лучнице», — это слишком эгоистично. Сай, настал наш черед делать какие-то серьезные шаги. Больше некому.

Сайрус уперся локтями в стол и надавил костяшками пальцев на глаза, пытаясь собраться с мыслями. Этого не произойдет. Ничего из этого.

— Антигона, я так не могу. Это наш дом. — Он посмотрел на нее. — Ты иди за деньгами и помощью. Я останусь в мотеле на случай, если Дэн вернется.

Антигона затрясла головой.

— Копы упрячут тебя в детский дом.

— Они меня не найдут. Ты что, серьезно считаешь, что они смогут? В паре миль от мотеля в лесу стоит старый фургон, и я буду следить за мотелем оттуда. Я могу отсидеться в фермерских амбарах.

— Сайрус, — тихо начала Антигона. — Ты же мой брат. Сейчас это все, что у нас осталось, — семья. Я тебя не брошу. Нам нужно ехать, но я никуда не отправлюсь без тебя. Так что решай сам. Если ты останешься, я с тобой. Я буду жить в амбаре или спать в бассейне вместе с покрышками. Если нас поймают копы и отправят в приют, ну что ж поделать. Если мы едем в Эшвиль, мы едем вместе.

— Эштаун, — поправил ее Гораций.

Антигона равнодушно пожала плечами и наконец взяла что-то из тарелки и надкусила, медленно отвернувшись от Сайруса.

— А почему именно четырнадцать часов и сорок четыре минуты?

Гораций улыбнулся, накладывая лопаточкой омлет в свою тарелку.

— Потому что в День святого Брендона Мореплавателя именно такое время солнечный свет падает на главный шпиль галереи Эштауна, от рассвета до заката. Менее важно, но не менее значимо то, что именно в тысяча четыреста сорок четвертом году Орден принял решение не препятствовать освоению обеих Америк европейскими первопроходцами.

Сайрус его не слушал. Он даже не видел стола перед собой. Когда ему было девять лет, он упал с утеса и пролетел шесть метров, прежде чем рухнуть в образованный камнями естественный бассейн. И сейчас он снова ощутил, как земля уходит у него из-под ног, как откалывается и летит в бездну камень, на который он опирался. Уже знакомый страх сжал его сердце, и зубы сами собой дробно застучали. Тогда он хотя бы знал, куда упадет. Теперь же он не имел ни малейшего представления. Он лишь осознавал, что падает, и что бесполезно хвататься за скалу.

— Хорошо. — Он будто слышал себя издалека. — Ладно. Мы согласны. — Он моргнул, и из тумана перед глазами выплыла Антигона. — Нам нужны деньги. И любая помощь, которую мы только сможем получить.

— Сай, ты уверен? — Антигона смотрела на него широко распахнутыми глазами. Он кивнул.

— Браво, — сказал Гораций. — В таком случае рекомендую вам как следует подкрепиться. Вас ждет очень длинный день. Через двадцать минут мы выезжаем.

Сайрус провел рукой по шее, коснувшись мягких невидимых чешуек. Его ноги трясло. Он превратил свое падение в прыжок со скалы. Только вот нырял он из хорошо знакомого, привычного места неизвестно куда. И страх его не отпускал.

— А кто такой Макси? — спросил он и услышал, как его голос дрожит. — Я хочу знать, кто нас преследует.

В кафе раздалась громкая поступь, и Сайрус оглянулся на звук. К ним шел миниатюрный человек в мешковатой полицейской форме. Она была ему очень велика. Даже без сажи и полурасплавленных мотоциклетных очков Сайрус безошибочно узнал резкие черты лица и широкую, похожую на оскал улыбку.

В этот раз его густые черные волосы были зачесаны назад. На шее, на бледной, туго натянутой коже четко виднелся огромный шрам, будто от ошейника. Мелкие, неестественно белые зубы были сточены почти до основания, и многих не хватало. На помутневших, словно после желтухи, глазных белках выделялись выцветшие, когда-то карие радужки.

— Меня зовут Максимилиан Робеспьер. — Его вкрадчивый голос с резким акцентом казался почти детским. Он подмигнул Антигоне и картинно поклонился. — Но мы ведь все приятели и соратники. Так что, прошу, зовите меня просто Макси.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГРАД

Гораций не дышал. Антигона метнулась к Сайрусу и потянула его на сиденье у окна. Макси улыбнулся и пристроился за их стол рядом с Горацием, придвинул его чашку с кофе и аккуратно выбрал ломтик бекона с тарелки.

— Ну что ж, — начал он, с аппетитом прожевывая добычу. — Ты спрашивал обо мне. Какая честь! Но разве сейчас подходящее время для долгих историй? Ваш дорогой братец пропал. Может быть, я могу вам чем-то помочь?

— Вы можете его вернуть, — прорычала Антигона. — Хотя, для начала, не надо было его похищать.

— Не надо было? — И Макси атаковал тарелку с тостами Антигоны. — Сладкая моя, не надо было, не стоило, незачем — таких слов нет в моем лексиконе. Что они вообще означают? Я сжигал дотла города и убивал пачками королей, в то время как остальные неудачники зубрили всякие «не надо». Ма cherie[2], если Макси может, то Макси должен. — И он приблизил свое маленькое, оскаленное в улыбке лицо к Антигоне. — А Макси может всегда.

Антигона съехала вниз по дивану, впившись ногтями в ногу Сайруса.

Сайрус схватил со стола нож.

— Где Дэн? Что вы с ним сделали?

Щербатая улыбка Макси стала еще шире.

— Ты что, хочешь порезать меня вот этим? Я ведь не масло.

Гораций наконец смог встать на ноги и буквально начал брызгать желчью.

— Мистер Робеспьер, вы пес, убийца, демон и настоящая отрава. Но в конце концов и на вас найдут управу. Орден еще понаблюдает, как вы будете гнить в земле, как и все остальные.

Макси подцепил Горация за рукав и с силой дернул его, заставив сесть на место.

— Орден? Эти задыхающиеся от спеси гуси Брендона? Слушай, ты, толстый адвокат, я переживу всех ваших мудрецов, всех ваших хваленых исследователей, а тебя и подавно переживу. Так что замолкни.

Он повернулся к Сайрусу:

— Малыш, у тебя есть то, что мне нужно, или нет? Отдай мне это. Я отведу тебя к братцу, и вы больше никогда не разлучитесь, даже если сушу поглотят моря. Я готов поклясться тебе в этом. — Он утер рот рукавом. — Зуб и ключи. Что они для тебя по сравнению с жизнью брата? Просто отдай их мне. Что тебе еще остается делать? Ты не можешь сбежать. Не можешь скрыться. — Он жестоко ухмыльнулся. — Или… Когда Дэниэл уже будет мертв, я и тебя порежу на ремни, так что ты сам будешь умолять меня забрать их. Ну что, сможешь меня остановить?

Он достал пару длинных, узких ножей с почерневшими от времени деревянными ручками и источенными до зеркального блеска лезвиями и красноречиво положил их на стол. Они будто были сделаны для потрошения рыбы. Или чего-нибудь еще покрупнее.

Сайрус почувствовал, как пальцы Антигоны на его ноге сжались еще сильнее. Пэт ушла. Фермеры невозмутимо попивали свой кофе. Гораций окаменел от страха.

Сайрус медленно выдохнул, в то время как мысли в его голове проносились с бешеной скоростью. Ключи сами по себе ничего не значат. Но он не может отдать Макси зуб. Только если не… Он не может. А без зуба ключи не работают так, как нужно.

Сайрус положил руки на стол, как раз напротив ножей, и посмотрел прямо в желтушные глаза Макси. Им надо выбираться из кафе любой ценой. Он распрямил ноги, подобравшись, как пружина, и готовясь к броску.

— Ну и? — Макси поднял брови. — Выбирай свою дорожку, юный Сайрус Смит. Буду ли я тебя любить или же ты меня очень сильно разозлишь?

Сайрус вихрем рванулся на стол, обрушив на лицо Макси шквал из тарелок, сосисок, яиц и прочего их содержимого. Ножи со звяканьем упали на пол, и Сайрус со всей силы замахнулся, целя в челюсть Макси. Но промазал. Макси уклонился и ударил Сайруса в шею. Задохнувшись, тот осел на кашу из картофельных оладий прямо перед Горацием.

— Бегите! — воскликнул Сайрус, но бежать было некуда. Макси уже вскочил на ноги, держа наготове свои жутковатые ножи. Из кухни поспешно выбежал огромный бородатый мужчина в фартуке и направился к ним, но остановился, когда увидел полицейскую форму.

Макси шагнул вперед, сверля их бешено горящим взглядом и оскалив свои звериные зубы. По его форме стекала смесь из яиц и апельсинового сока. Сайрус сполз под подоконник, едва сдерживая слезы. Гораций встал. Антигона скрючилась на диване.

— Хватит, — сказал адвокат. — Хватит. Отпусти детей. Я дам тебе все, что нужно.

Максимилиан засмеялся. Шрам на его шее запламенел.

— Нет, — ответил он. — Нет. Ты не можешь. Ключи, молодой Смит. Отдай их мне. Сейчас же. Перед тем, как умрешь.

Сайрус успел заметить, что над ним пролетела какая-то тень, и оконное стекло с грохотом разбилось вдребезги.

Макси повалился навзничь. Стекло осыпало лицо, шею и грудь Сайруса, подскакивало градом кристаллов по столу. Сайрус увидел над собой длинный оружейный ствол, который стрелял снова и снова, изрыгая широкие языки пламени, но ничего не слышал.

А затем Гораций одним прыжком взлетел над ним и бросился в разбитое окно. Антигона подняла Сайруса на ноги и потащила за собой в зияющую дыру. Он зацепился коленом за подоконник, взвыв от боли, и он вдвоем рухнули за окно, прямо на чей-то старый велосипед, в высокую траву и гравий.

Сайрус встал и поковылял вслед за сестрой, вокруг домика, к большому черному автомобилю. Гораций был впереди и уже бросился на заднее сиденье. Худощавый водитель, такой высокий в своем строгом черном костюме, держал для них открытой дверь. Его огромная пушка была нацелена на кафе.

Поблизости стояла полицейская машина, и за ней спрятались двое людей. Водитель снова выстрелил. И еще раз. Оставив заднюю дверь открытой, он одним прыжком спрятался за колесом. Антигона нырнула в машину, за ней последовал Сайрус, приземлившись лицом прямо на подозрительно мягкий половик. Машина, резко стартуя с места, подняла в воздух фонтан гравия и с ревом понеслась к дороге. Задняя дверь сама собой захлопнулась от рывка.

Тяжеленный автомобиль мягко покачивался на колдобинах, повторяя все изгибы дороги и проглатывая неровности. Он был старым — Сайрус понял это с первого взгляда, — но легко мог дать фору новенькому гоночному авто.

— Мне плохо, — пробормотала Антигона. — Мы уже должны были быть мертвы. Кажется, меня сейчас стошнит.

Сайрус медленно выдохнул.

— Меня тоже. — Он держал ключи на груди у шеи, сжав их так сильно, что металлический футляр зуба больно впивался в его ладонь. Чуть сильнее — и выступит кровь, но отпустить его он был не в силах.

Антигона нервно дергала ногой. Она зажмурилась и порывисто взъерошивала волосы на голове. Сайрус огляделся вокруг, а затем посмотрел на разделительное стекло: он хотел увидеть водителя. Хотел посмотреть ему в лицо, этому человеку с огромным пистолетом.

Гораций сидел спиной к водителю, склонив голову и массируя виски. За окном проносились заросли кустарника, пастбища, дорожные знаки и отражатели, с такой же бешеной скоростью, как кадры в некоторых домашних фильмах Антигоны.

Она подняла глаза.

— Макси мертв, да? — Она осторожно ткнула замершего адвоката ногой, и он посмотрел на нее. — Пожалуйста, скажите мне, что он мертв.

Гораций вздохнул, и автомобиль мягко подскочил и сделал поворот. Адвокат покачал головой.

— Этот человек, урожденный Себастьян де Бенальказар, появился на свет в испанском городе Кордова более пятисот лет назад. Он был конкистадором и путешествовал с Понц де Лейном до Флориды, где Понц застрелил его. Он бежал в Южную Америку и попытался стать там губернатором, учинив среди инков и собственных соотечественников дикую резню. Его вешали, закалывали, отравляли и даже пропускали под килем корабля, но безрезультатно. Наконец Орден поймал его, когда он пытался пробраться в Европу, и его держали без еды и воды больше двух веков подряд, пока какие-то идиоты не выпустили его на свободу. Он появился во Франции под псевдонимом Максимилиан Робеспьер. Там его страсть к разрушению достигла поистине революционных высот. Больше трех тысяч французов, в том числе Людовик XVI, Мария-Антуанетта и несколько наиболее влиятельных французских представителей Ордена были отправлены им на гильотину. Сам Орден был не в состоянии поймать его, и все это продолжалось до тех пор, пока против него не поднялся народ и он сам не был обезглавлен на той же гильотине — вы ведь заметили ужасный шрам на его шее, не так ли? Когда его голова оказалась в корзине, а тело в телеге палача, дело пошло на лад. Он был снова заключен в тюрьму, но бежал из французского поместья Ордена во время Второй мировой войны.

Гораций сначала посмотрел на Сайруса, затем на Антигону и озабоченно нахмурил брови.

— К превеликому моему сожалению, ответом на ваш вопрос будет: «Нет». Мертв — это точно не про него.

Сайрус сглотнул. Его горло сжалось, а змеиное ожерелье стало неожиданно тяжелым. Ему нечего было сказать. Он не хотел верить, но после всего, что он уже видел, не мог. Сайрус посмотрел на сестру, в ее взволнованные темные глаза.

Автомобиль проехал еще немного, обогнул фургон, и вдалеке показался мотель. Сайрус припал к окну. Лучница возвышалась на своем шпиле. Но она больше не была золотой. Она была бледной и безжизненной.

Как только автомобиль приблизился к ней, она снова начала сиять. Зуб вернулся.

— А это еще кто? — И Антигона указала в сторону мотеля.

В бетонных обломках рылись трое мужчин. Четвертый выскочил из фургона Скелтона. Все они заозирались, когда мимо проехал автомобиль. Двое были почти одинаковыми, бледно-салатового цвета на дневном свету. Двое других были одеты в безрукавки. И с татуировками. Один бородатый, а другой лысый.

Водитель проигнорировал двойную сплошную и обогнал сразу две машины. Через две минуты они уже приближались к городу. И светофорам. Первый горел красным.

— Эм… — Сайрус сел повыше.

Они пролетели на красный.

Антигона завертела головой, разглядывая салон. Они слегка притормозили из-за напряженного движения и проехали следующий светофор. Антигона схватила брата и вдавила его в сиденье.

— Сай, у нас проблемы. Мы не можем пристегнуться.

В машине не было ремней безопасности.

Они набирали скорость и легко обогнали полицейский автомобиль, практически задев его за боковое зеркало. Сайрус и Антигона болтались по салону, наблюдая, как полицейская машина включила было свои проблесковые маячки, но быстро скрылась за горизонтом. Они уже проехали город. Вокруг растянулись поля, впереди лентой пролегала скоростная автострада.

Гораций откашлялся.

— Прошу вас, не волнуйтесь. Это настоящая красавица. Она сошла с конвейера в тысяча девятьсот тридцать восьмом году и на скоростных испытаниях показала скорость более трехсот километров в час. Так что им нас не догнать. Ганнер даже еще не поддал газку как следует, да, Ган?

Сайрус оглянулся и стал разглядывать руки водителя на руле. И тут на крышу авто с грохотом обрушилось что-то.

В кожаном потолке появилось отверстие, и из обивки стали выпадать крошечные перышки. Еще. И еще. Неумолимо, как удары молота. Словно гигантский град. Град из чистого свинца.

Автомобиль повело. Стекла в окнах разлетелись вдребезги. Дождем посыпались пули.

Гораций резко дернулся и повалился в сторону.

Автомобиль соскочил с дороги, ревя, слетел с насыпи и сорвал проволочную ограду. Сайрус стукнулся головой о потолок и схватился за дверь. Антигона с Горацием катались по полу.

— Держитесь крепче! — воскликнул Ганнер и выкрутил руль до отказа. Машину заболтало из стороны в сторону, со скоростью взлетающего самолета они понеслись по полям с выгоревшей травой. О двери стучались и скреблись метелки злаков, а вокруг поднялось облачко из пыли, пыльцы и изорванных сухих травинок.

Стоя на коленях, Сайрус смотрел в окно. От них во все стороны разбегались истошно мычащие коровы, которые никогда в своей жизни не должны были бегать, двухтонные живые молочники на четырех копытах, покрытые крупными черными и белыми пятнами. Одна из них в ужасе замерла на месте, не зная, в какую сторону податься.

Сайрус уже сгруппировался, но автомобиль вовремя свернул, и он больно стукнулся лицом об окно. Где-то позади упали на пол Антигона и раненый Гораций.

Еще одна ограда проскрежетала по капоту и взлетела в воздух, а они уже гнали вниз по холмам, миновали амбар, фермерский домик, разгромили чей-то сад, затем проехали под деревом и отправили на околоземную орбиту чью-то старую покрышку, перескочили через канаву и с заносом проехали по дорожке из гравия.

— Все целы? — И Ганнер посмотрел на них через зеркало заднего вида. — Мы все живы?

— Нет! — Антигона пыталась положить адвоката на спину между двумя сиденьями. — Остановитесь! Горация ранили в плечо, прямо у самой шеи.

— Мы не можем останавливаться. — Ганнер покачал головой. — Он дышит?

— Кажется, да! — прокричала Антигона. Она склонила ухо к самому рту Горация, он закашлялся и испачкал ее щеку кровью.

— Нужно чем-нибудь прижать рану! — крикнул Ганнер. — Сайрус, открой окно и протиснись наружу. Мне нужно, чтобы ты следил за небом следующую пару миль. И держитесь! Я не хочу вас потерять!

Сайрус послушно опустил окно и тут же оглох от свиста воздуха, громыхания гравия и рева мотора.

Водитель бросил ему пару очков, похожих на мотоциклетные.

— Надень их и застегни потуже! — крикнул он. — Туже!

Антигона, бледная как полотно, припала к полу, прижимая скомканный пиджак к плечу маленького адвоката. Взглянув в наполненные ужасом глаза сестры, Сайрус сделал глубокий вдох, натянул очки и высунулся в окно, прямо в гущу урагана.

Ухватившись за потолок салона, Сайрус оперся пятой точкой о дверь и стал поднимать подбородок над крышей. Очки так тряслись на лице, что Сайрус всерьез опасался лишиться носа. Крыша автомобиля была вся усыпана дырами, а позади них на дороге образовался небольшой торнадо из пыли и грязи. Очень осторожно Сайрус попытался посмотреть вверх. Поначалу, поскольку голову болтало на ветру, он успел различить только два белых следа от самолетов. И птиц. Трех. Может быть, ястребов или воронов. Они кружили в высоте.

Нет, они слишком большие для птиц. И крылья неправильной формы. Воздушные змеи? А может быть, дельтапланы? Между тем три фигуры в небе слетелись вместе и выстроились треугольником. Они стали снижаться, следуя за машиной.

Сайрус повернулся по ходу движения автомобиля и тут же ощутил его фантастическую скорость: целый рой жуков расшибся в кашу о его лицо. Вдалеке, от края до края, безупречным зеркалом лазури растянулось озеро Мичиган. Подле него, словно игрушечные модельки, столпились домики Милуоки.

Через мгновение, отплевываясь и вытирая запачканное лицо, Сайрус рассказал водителю, что увидел.

— Нам нужно в госпиталь, — заявила Антигона. — Нужно вызвать полицию.

— Нам нужно изменить маршрут, — в тон ей отозвался водитель. — Парадный вход теперь для нас заказан. Они будут поджидать. Конечно, мы потратим больше времени, но вы успеете. И не волнуйтесь о Горации. Еще рановато. Он переживал и более страшные вещи. Умирать он просто не умеет. — Автомобиль разогнался еще быстрее. — Давайте-ка посмотрим, как быстро умеет бегать наша старушка.

Сайрус и Антигона скакали по салону вокруг потерявшего сознание адвоката, как попкорн в сковородке. Они пытались по очереди зажимать ему окровавленное плечо, пока Антигону не начало мутить и Сайрус не отпихнул ее прочь.

— Ну, давай же, Гораций, — бормотал он, изо всех сил налегая на рану. Но машину очень трясло, и руки тряслись вместе с ней, не в состоянии сохранить давление. Ему еще не доводилось видеть столько крови, он никогда не чувствовал ее на пальцах, которые уже стали слипаться с тканью скомканного пиджака.

— Его лицо, — сказала ему в спину Антигона. Она никак не могла отдышаться. — Оно побелело. Сайрус, он умирает.

— Нет! — Сайрус изо всех сил уперся ногами в дверь и еще больше сжал руки, несмотря на тряску.

В конце концов они выехали на ровный асфальт, но повороты уже не были такими плавными, и Сайрусу пришлось изрядно постараться, чтобы не налетать на сестру и не биться о двери.

Движение становилось все более напряженным, и вскоре автомобиль сбавил ход. В окнах начали сменять друг друга дома и другие постройки. Повороты стали более резкими, со всей силы направо, со всей силы налево и даже сопровождаемые визгом покрышек развороты на 180 градусов.

Антигона посерела и покрылась испариной. Руки Сайруса ходили ходуном, когда он прижимал окровавленный ком пиджака к шее маленького адвоката. Кровотечение почти прекратилось. Наверное, больше нечему было течь.

Машина с визгом затормозила у большого мусорного контейнера. Ганнер выскочил наружу и распахнул им дверь.

— Скорее! — Он схватил Антигону за руки и вытащил ее из машины. Затем он схватил Горация за лодыжки и потянул его так, что тот оказался на улице, сидящим прямо в грязной луже на асфальте.

Сайрус вылез сам и огляделся. Они оказались в заброшенном, вонючем переулке, но поверх запаха мусора и нечистот, возникая, похоже, из гигантского вентиляционного отверстия в кирпичной стене, разносился аромат свежей пиццы.

Водитель отскреб Горация от асфальта и, шатаясь, побрел к входу в переулок. Его подошвы громко цокали.

Сайрус схватил сестру, и они прошли за человеком в черном костюме по переулку на маленькую площадь. Редкие прохожие все без исключения останавливались, провожая взглядом гигантскую фигуру с бездыханным телом наперевес.

Сайрус посмотрел вверх, внимательно разглядывая небо. На голубом фоне был виден одинокий черный силуэт, практически неподвижный, зависший на одном месте.

— Сайрус, — начала Антигона, — зачем мы здесь?

Между тем великан, изогнувшись, умудрился пролезть в небольшую застекленную дверцу. Нежно зазвонил маленький подвесной колокольчик. Над центральным окном золотыми буквами было выложено название заведения.

— «Пицца Майло», — прочел вслух Сайрус. — Не знаю, но похоже, что мы должны зайти.

Было еще очень рано, и пиццерия пустовала. Она даже еще не открылась. Из кухни высунулись два поваренка, наблюдая, как водитель со своей раненой ношей ковыляет через весь зал к неприметной двери в самом дальнем углу. Пол был вымощен черно-белой плиткой, и дряхлые колченогие стулья еще громоздились на столах. В углу жизнерадостно чирикал доисторический игровой автомат с Пэкмэном.

— Привет, — буркнул Сайрус.

— Мы еще не открыты. — И один из поварят угрожающе поднял заляпанную соусом ложку. — Вы не можете здесь находиться.

— Мы пробудем здесь всего секундочку, — отозвалась Антигона и, схватив Сайруса за запястье, потащила его за собой через ряды столиков.

Положив Горация так, чтобы он опирался на старый унитаз, Ганнер придержал для них распахнутую дверь.

— Что? — опешила Антигона. — Чем это мы сейчас будем заниматься?

Водитель поманил их к себе, захлопнул дверь и запер ее на ключ. Они оказались в крошечной уборной, слишком тесной даже для двоих, не говоря уже о трех людях обычных габаритов и одном ростом выше дверного косяка.

— Это один из старых проходов, — сказал водитель. — Он был закрыт уже так давно, что я даже не могу припомнить точно. Может быть, его перекрыли. Не могу сказать, когда им пользовались в последний раз. Лучше держитесь за раковину.

Автоматический настенный освежитель воздуха обдал сосновой эссенцией щеку водителя.

— Вот черт! — Он поморщился и сплюнул, пытаясь проморгаться, затем наклонился и снял крышку со сливного бачка унитаза. Погрузив руку в воду, он начал там что-то нащупывать. Сработал слив.

— Что за… — Сайрус не успел договорить.

Пол под ними содрогнулся и рухнул вниз.

Сайрус всего раз за свою жизнь падал с лестницы, и это происходило по прямой траектории. А здесь была какая-то винтовая лестница, обвивавшая старую чугунную сточную трубу. И еще он падал вместе со своей сестрой.

Охая, отплевываясь, ударяясь и сталкиваясь друг с другом, они катились и подскакивали по металлической лестнице, пока не рухнули мешками на холодный, мокрый камень. Поблизости журчала вода.

Антигона застонала.

Сайрус столкнул ее с себя и сел, кашляя в темноту. В потолке над ними он видел далекую освещенную уборную. Унитаз висел в воздухе, и ноги Горация болтались по сторонам. Водитель, широко расставив ноги, вглядывался в темноту.

— Вы целы? — окликнул их он. — Я же вам сказал, держитесь за раковину.

Взвалив маленького адвоката на плечо, он стал аккуратно спускаться по лестнице. В самом низу он дернул какую-то цепь, и зажегся целый ряд лампочек.

Они были в туннеле. Стены были сложены из кирпича, покрыты чем-то гадким, липким и черно-зеленым, и сходились где-то высоко вверху.

Сайрус встал на ноги. Всего в полуметре от места, где они упали, каменный пол обрывался и за небольшой насыпью мимо проносилась темная вода. А над ней на толстом тросе висела объемная корзина.

Сайрус оглянулся на сестру. Поежившись, она с трудом встала.

— Ого. И что дальше? — Она взглянула на корзину. — Ну уж нет. Мы в это не полезем.

— Это будет совсем просто для вас, — ответил водитель. Не снимая с плеча Горация, он выкатил откуда-то из темноты стремянку и подтолкнул их к краю парапета.

Зажав ногой заглушку на стремянке, он начал подниматься вверх. Лестница подозрительно скрипела и прогибалась под его весом.

— Нет. — Антигона затрясла головой и посмотрела на брата. — Мы ведь даже не знаем, куда идем. Я не полезу в заплесневелую корзину, болтающуюся над какой-то сточной канавой в промозглом темном туннеле.

Водитель между тем положил Горация в корзину и перегнулся через узенькую лестницу.

— Мы что, так просто сгнием непонятно где? А что, если трос оборвется? Почему мы все делаем так, как вы скажете? Мы даже не знакомы.

Сайрус оглядел туннель. У него в голове сейчас стучал набат, его мир разлетелся на куски, но он уже знал, что сделает. Он присел у канавы и омыл свои окровавленные липкие руки в прохладной воде.

— Не время сейчас, Тигс, — сказал он. — Мы немедленно лезем туда.

— Я — Ганнер Лоуни, — представился водитель, устало вытерев лоб рукавом костюма. — Племянник Джонни. Попал в переделку и переехал сюда из Техаса около десяти лет назад. Я должен был стать Учеником в Ордене, но не сложилось. И все-таки я нашел свою нишу. — Он улыбнулся. — Я умею водить и стрелять. В данный момент, конечно, абсолютно бесполезно. — И Ганнер кивнул на корзину. — А теперь полезайте. Я должен вернуться в машину и выбраться отсюда.

— А почему вы считаете, что мы сами справимся? — спросила Антигона.

— Потому что вы должны, — отрезал Ганнер. — Залезайте сюда, а я скажу, что вам делать.

Сайрус плеснул водой себе в лицо и поднялся на ноги. Антигона что-то проворчала и последовала за братом, подталкивая его к крутой, неустойчивой лестнице. Он аккуратно поднялся на нее, вздрагивая каждый раз, когда узенькие ступеньки вздыхали под его руками, а когда добрался до верха, выяснилось, что до края корзины еще надо дотянуться. Он притянул ее к себе, закинул ногу и перевалился внутрь, к Горацию.

Маленький адвокат застонал, и корзина закачалась.

Сайрус сел и вытянул руки навстречу Антигоне. Они ухватили друг друга за запястья. Антигона сжала зубы и от страха вытаращила глаза.

— Сай, если ты отпустишь, я тебя просто убью!

Сайрус улыбнулся.

— Если я отпущу, ты просто поплывешь вниз по реке.

Антигона прыгнула, стукнулась коленом о бортик корзины и повалилась вниз.

— Замечательно! — воскликнул Ганнер. — Сайрус, в передней части корзины должен быть рычаг. Дерни его по моему сигналу.

Сайрус нашел рычаг и стал ждать. С его ладоней пудрой осыпалась ржавчина.

Корзина резко дернулась, и в туннеле раздался скрежет крутящихся шестеренок. Сайрус привстал и заглянул за бортик корзины. Ганнер стоял у другого рычага в стене. По берегам реки начали открываться две большие заслонки. Течение обходило их, ускоряя их движение.

В потолке загрохотали какие-то механизмы, похожие на американские горки.

Сайрус посмотрел вверх. Корзина висела на изъеденном плесенью тросе, пропущенном через крюк с лебедкой, прямо над шумящей водой. По сторонам лебедки свисали два крючка поменьше с более тонкими канатами, поднимавшимися к потолку, где огромная пружина толщиной с ногу Сайруса поскрипывала и понемногу растягивалась.

— О боже. — Сайрус закусил губу и плюхнулся на ноги сестры. Антигона держала на коленях голову Горация и косилась на его раненое плечо.

— Кровотечение совсем прекратилось, — сказала она. — По крайней мере, снаружи.

Звяканье под потолком постепенно замедлилось. Прозвучал последний металлический щелчок, и затем воцарилась тишина.

— Доберитесь до Галерии! — раздался голос Ганнера в туннеле. — Кто-нибудь заберет Горация к госпитальерам. А сейчас ухватитесь покрепче и дерните за рычаг. Я разыщу вас позже, в Эштауне.

Сайрус придвинулся к сестре.

— Ну, Тигс, держись. Это идиотизм. Полный идиотизм… Ты готова?

Антигона всхлипнула и нервно поправила волосы.

— He-а. Даже не близка к этому. Ни на капельку. Так что давай.

Сайрус дернул за рычаг.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ЭШТАУН

Сайрус не знал, сколько времени занял путь, только чувствовал, что он был далеким, очень быстрым и очень темным. Их корзина подскочила и закачалась на ветру, кое-где задевая за стены, а кое-где практически черпая воду, а затем они миновали корзину, скрежещущую в противоположном направлении.

Одиннадцать раз корзина замедляла свой ход, и переключались какие-то рычажки. В туннеле перед ними сами собой загорались огоньки, трос подцепляли крючки, и по течению реки открывались заслонки, а застарелые, запыленные от времени пружины распрямлялись в потолке. Одиннадцать раз они стартовали с новых мест, и свет гас за их спинами. А потом Сайрусу надоело считать.

Туннель тем временем преобразился. Кирпичи сменила каменная кладка, и в стенах и потолке начали проглядывать остовы старых арок. На каком-то повороте у стены болтался прогнивший каркас старой корзины.

В другой раз река ушла направо, а трос повел их в гораздо меньшее круглое отверстие в стене тоннеля.

Когда вспыхнули новые огни, под ними показалась уже другая река.

После того как корзина последний раз замедлила ход и остановилась, Антигона заныла.

— Мне еще до этого было плохо! Сайрус, ты там ничего не видишь? Нас опять будет швырять, как из рогатки? Я больше не вынесу.

Сайрус сел прямо. Он слышал щелканье шестеренок и журчание воды, но звук был другой. Никакого звяканья. Никакого поскрипывания пружин. Он аккуратно поднялся на колени и стал вглядываться в темноту.

С треском загорелись две запоздалые лампочки. Одна из них взорвалась, и осколки посыпались в реку. Другая поморгала и удержалась.

Течение реки приводило в движение каменное водяное колесо. Колесо в свою очередь запускало две позеленевшие от времени шестеренки, которые затягивали трос куда-то в отверстие в потолке, а затем выводили обратно через другое. Небольшие подъемные площадки на петлях, около полуметра в диаметре, поднимались и опускались вместе с тросом.

Неподалеку от корзины в каменную стену была вделана платформа. Сайрус на глаз прикинул расстояние. Взобраться на платформу, схватить поднимающийся вверх трос и запрыгнуть в другую корзину было не так уж и сложно. По крайней мере, если не пытаться одновременно нести потерявшего сознание адвоката.

— Тигс, что думаешь? — спросил он. — Кто первый — я или ты? Будет непросто. Он не удержится самостоятельно на этих штуках.

Сайрус оглянулся на сестру. Антигона скрючилась в уголке, еще более бледная, чем Гораций. Она накрепко зажмурилась и тяжело, с усилием дышала. С таким лицом она ходила на ярмарке, когда потеряла свои слоновьи уши и хот-дог на палочке, или когда ее тошнило в Красном Бароне, или когда они рыбачили с папой в открытом море. Словом, множество раз.

— Мы уже на месте. Тигс, мы сделали это. Ну, давай же. Попробуй встать на ноги.

Антигона приоткрыла один глаз и тут же зажмурила его.

— Открывай глаза. — И Сайрус взял ее за руки.

— Ты двигался, — сказала она. — Так что корзина все еще качается.

— Едва-едва, — ответил Сайрус и потянул ее наверх.

Антигона выпучила глаза и затрясла головой.

— Нет! — завопил Сайрус. — Отвернись! Целься наружу!

Он развернул сестру и наклонил ее за бортик корзины. Он не мог этого слушать. Он не мог выносить этот запах. Если он хоть что-нибудь почувствует, его тоже вывернет наизнанку. Так уже случалось на ярмарке. Дважды. А Красный Барон это просто ненавидел.

— Я не слушаю! — И Сайрус начал громко напевать старую песню, которую папа с мамой включали в машине, чтобы отвлечь их. Спина сестры изгибалась и содрогалась под его ладонью. Он старательно разглядывал потолок, дыша через рот.

Наконец Антигона выпрямилась и медленно повернулась к нему.

— Так плохо мне не было еще никогда, — произнесла она. — Серьезно.

Сайрус удивленно поднял брови.

— Если только в этом штате. А как же самое ветреное шоссе номер один на морских утесах?

— О боже. — Антигона содрогнулась и подняла руку. — Даже не упоминай сейчас об этом.

— По крайней мере, здесь хотя бы все унесет река. Делить один пакет на двоих куда хуже, а ведь бедный Дэн сидел между нами, а мама с папой пытались докричаться до нас, чтобы привести в чувство.

— Сайрус, просто заткнись.

— Я только хотел сказать…

— Не надо. — Антигона наклонилась и взяла Горация под мышки. — Лучше помоги мне. Мы должны отнести его к врачу.

В итоге Антигона полезла первой. Сайрус последовал за ней, пытаясь удержать равновесие на краю платформы, обхватив Горация руками так, чтобы он прижимался к тросу. Он только начал подниматься, когда свет погас, видимо, управляемый каким-то таймером. Журчание воды постепенно затихало внизу. В узкой шахте скрипение платформы смешалось с хриплым, неверным дыханием адвоката.

— Держись, Гораций, — шепнул Сайрус. — Где бы мы ни были, мы уже приближаемся к цели. Просто держись.

Трос подскочил и закачался. Над ним и так едва видные ноги Антигоны исчезли из поля зрения, поскольку она спрыгнула со своей платформы.

— Эй! — Ее голос громким эхом отозвался в шахте. — Они быстро крутятся, так что у тебя мало времени!

Сайрус схватил адвоката под мышки и напрягся, готовясь поднять его. Его голова оказалась в заплесневелой, сырой комнате, освещенной только через щели в стенах. Он толкнул Горация на сестру, увидел, как она поймала его и ударилась о стену, а затем прыгнул, больно стукнувшись головой о потолок, а его платформа тем временем скрылась где-то под крышей.

Антигона закачалась под весом адвоката и пригнулась к полу. Сайрус прошел прямо к самой большой светящейся щели. Это оказался зазор между двумя дверьми. Они были заперты. Но тонкая древесина стала хрупкой от времени и легко прогибалась под его плечом. Сайрус отошел назад.

— Попробуй один из ключей Скелтона, — предложила Антигона. — Там есть какая-нибудь скважина?

— Не-а. — И Сайрус бросился на двери. Дерево треснуло, но его отбросило назад. — Кажется, я могу сломать его.

— Ты имеешь в виду ребро? Или плечо? — едко поинтересовалась Антигона, перехватывая адвоката поудобнее и поддерживая его собой.

— Там всего лишь один маленький гвоздик, — упорствовал Сайрус. — И он вбит в старое, трухлявое дерево. — Тут он замолк и прислушался.

Что это? Голоса. Окрики.

— Ты это слышишь? — спросил он.

Антигона кивнула.

— Что-то они не кажутся очень довольными.

На этот раз Сайрус решил попробовать ногой. Дерево раскололось, и двери распахнулись прямо в залитое солнцем изумрудное пространство.

Перед ними простирался великолепный бескрайний газон. Крепко поддерживая Горация руками, Сайрус и Антигона, шатаясь, вышли наружу и огляделись.

Они вылезли из небольшого домика на краю лужайки, а прямо перед ними из круглого фонтана поднимался огромный обелиск, отгороженный от газона кованым заборчиком. За ним узкие дорожки окружали разнообразные здания и дома из серого камня.

Сайрус и Антигона стояли на аккуратной, посыпанной гравием тропинке, отделенной от газона узкими полосками дерна. Тропинка извивалась по поляне, встречалась с широкой дорожкой и превращалась в мощеную лестницу. Лестница устремлялась в лес огромных гофрированных колонн, за которыми виднелись башни, стоящие под причудливым углом к земле, балконы с затейливыми перилами, классические портики и циклопические окна со створками размером с бассейн мотеля «Лучница». Все это великолепие ослепительно сверкало на солнце. Это был рукотворный колосс, словно парящий над землей, увенчанный голубым небом и рвущимся ввысь ансамблем статуй. Не музей и не дворец, а воплощенное в камне сияние и неземная красота, способная несколько раз вместить в себя и то и другое. Вправо и влево от главного здания разлетались, обхватывая газон, два огромных крыла с мезонинами.

Сайрус с трудом оторвал взгляд от здания. На другом краю газона бегала плотным строем группа стройных людей. Они были одеты в одинаковые белые футболки и коротенькие шорты. Группа меняла направление и построение, ускорялась и замедлялась по команде человека впереди. Крики доносились и с другой части газона. Между лестницей и фонтаном небольшая кучка людей с папками наблюдала за пятью потеющими подростками, которые яростно жали на педали диковинного гибрида из нескольких велосипедов, прикрепленных к огромным, как зонты, пропеллерам.

— Прямо как… — начала Антигона. — Я даже не знаю.

Сайрус тоже не знал. Пока они смотрели, диковинная конструкция на сантиметр оторвалась от земли и снова рухнула. Наблюдатели застрочили что-то в своих папках.

— Давайте! — прокричал один из подростков. — Налегай, налегай!

Они впятером склонились над рулями, крича, охая, улюлюкая и изо всех сил работая ногами. Конструкция пошла мелкой дрожью. Качающиеся пропеллеры стали молотить по воздуху, словно хотели оторваться от осей. И тут велосипедный гибрид взмыл в воздух. Сначала на полметра, потом сразу на метр. Крики сменились ликующим смехом, высота все увеличивалась, наблюдатели предусмотрительно пригнулись, и команда на летающем велосипеде проскользила по воздуху в сторону газона. Три метра. Три с половиной. Шесть.

— Сайрус! — возмущенно воскликнула Антигона, подтащив к себе Горация. — Пойдем!

У Сайруса отвисла челюсть. Конструкция была не такой уж сложной. Это действительно были просто велосипеды и… Он решил, что первым делом научится сварке.

— Сай! — Антигона потянула Горация в свою сторону, так что они чуть не повалились на траву.

— Тигс, ты что, не видишь?

На высоте шести метров один велосипед отвалился и стал болтаться в воздухе. Размахивая руками и вопя, один из пилотов летающего велосипеда рухнул вниз, затем вскочил и, хромая, побежал по траве. Все остальные тоже закричали. Они вот-вот упадут. Хотя они налегали на педали изо всех сил, крутилось всего четыре пропеллера.

Конструкция неминуемо снижалась все быстрее и быстрее, и ее сносило прямо в сторону фонтана.

Первый пропеллер ударился об обелиск, оторвался и, крутясь, полетел в сторону бегунов. Еще один прокатился по траве и упал прямо к ногам Сайруса. Велосипеды с седоками гроздью рухнули к подножию статуй и затем сползли в воду. Наблюдатели невозмутимо продолжали строчить в своих папках.

— Сайрус, пойдем уже, — сказала Антигона. — Нам нужно найти кого-нибудь.

Положив руки Горация себе на плечи, они шагнули на траву.

Откуда-то из колоннады донесся резкий, громкий звук свистка.

— Газон! — завопил кто-то, и из здания показалась человеческая фигура, одним прыжком преодолевающая по две огромные ступеньки, на ходу ставя носки врозь таким образом, что могли позавидовать вышколенные солдаты на параде. Этот кто-то оказался человечком низкого роста в котелке и костюме, и с каждым вдохом он дул в свисток. В самом низу лестницы он перешел на бег, но не стал приближаться к ним по газону. Он двигался исключительно по тропинкам.

— Здравствуйте, — сказала Антигона, когда он наконец подошел. Она перебросила руку Горация повыше к своей шее. — Где тут госпиталь? Этому человеку срочно нужен врач.

Человек в котелке встал прямо перед ними, выпрямился, одернул пиджачок и еще раз засвистел.

— Вы, — пролепетал он, отдуваясь, — стоите на газоне.

Сайрус посмотрел на свои ноги. Они стояли в полуметре от края тропинки. Тогда он оглянулся на пропеллер, зарывшийся лопастями в торф рядом с ним, на весь бедлам у фонтана и группу бегунов вдалеке. И снова посмотрел на свистуна. Он оказался не взрослым мужчиной, как Сайрусу показалось на первый взгляд. Слишком уж молодой и прыщавый.

— Они все на газоне, а ты просто ребенок, — сказал Сайрус. — А теперь скажи, где тут госпиталь, или я вытопчу весь твой газон.

— Мне семнадцать, — отозвался юнец, — и любой контакт с газоном строго запрещен без наличия соответствующего разрешения для всех, за исключением садовников и овец.

Сайрус расхохотался, поправляя руку Горация на своем плече.

— Тебе не может быть семнадцать. Ты выглядишь на десять.

— Шестнадцать, — поправился мальчик. — И я могу написать на тебя официальную жалобу!

— Ну да, конечно, — поддел его Сайрус. — Зато я гораздо выше тебя.

— Прошу прощения! — Антигона, скрежеща зубами, злобно сверкала глазами на брата. Она была вся мокрая от пота. — Этого человека ранили из пистолета, и мы должны доставить его в больницу, или к врачу, или что у вас здесь еще есть.

— Прошу вас, сойдите с газона.

— Нет. — Сайрус упрямо затряс головой.

Антигона шагнула назад на тропинку, потянув Горация и Сайруса за собой.

Тут наконец мальчик посмотрел на обмякшее тело в их руках, и даже прыщи на его лице побледнели.

— Это же мистер Лоуни. Вы что, застрелили мистера Лоуни?

Антигона чуть не начала брызгать слюной от возмущения.

— Нет, мы не стреляли в него. Он вез нас сюда, и по дороге его ранили. — Она из последних сил выпрямилась, приподняла Горация и перехватила его, чтобы поудобнее было кричать. — Слышишь, ты, десятилетний клещ! Немедленно говори, где госпиталь!

— Мне пятнадцать, — уперся мальчик. — И не кричи. Все равно госпитальеры сейчас ушли. Все, кто сейчас не на испытаниях, находятся в Галерии. — Он надменно-пренебрежительно поджал губы. — Даже некоторые швейцары ушли со своих постов. Один преступник, Уильям Скелтон, объявил о двух своих учениках, и люди поговаривали, что они в самом деле приедут. Я в это не верю. Они должны быть абсолютно чокнутыми. Но они все равно уже опоздали.

Антигона быстро посмотрела на Сайруса, а затем опять на прыщавого мальчика.

— Насколько же они опоздали?

Мальчик повернулся, покосившись на башенные часы позади них.

— Ну, в любом случае, достаточно сильно. Они должны были пройти через одни из ворот и получить разрешение. Уже это само по себе отнимет пять минут, вряд ли охранники будут так любезны с ними, а к трем они должны появиться в Галерии. — И он посмотрел на Сайруса и Антигону. — По крайней мере, если другие швейцары не наврали. А они не всегда говорят правду. Во всяком случае, не мне.

— Хватай его за ноги! — выпалил Сайрус. — Скорее!

Мальчик глупо заморгал под своим котелком.

Антигона кивнула.

— Поспеши! Пожалуйста! Нам нельзя опаздывать!

Сайрус с Антигоной развернулись, черкнув ботинками Горация по гравию в сторону маленького швейцара. Мальчик неуверенно наклонился и взял Горация за лодыжки.

— Все в порядке? — Сайрус оглянулся через плечо. — Замечательно. Галерея в этом огромном здании?

— Галерия, — поправил мальчик. — И да. Вверх по главной лестнице.

Сайрус с Антигоной со всех ног понеслись к лестнице через газон, а Гораций безвольно болтался между ними.

— Ой! Эге-гей! Остановитесь! — завопил мальчик. — Я не могу найти свисток! Ой, моя шляпа! Шляпа свалилась! В траву! Моя шляпа в траве!

Сайрус не смог сдержать ухмылки и посмотрел на сестру. Пыхтя от усердия, Антигона тем не менее умудрилась картинно закатить глаза. Мальчик поспевал за ними, семеня на цыпочках. Когда они выбежали на тропинку и стали подниматься по лестнице, мальчик перестал кричать и возмущаться. Отдуваясь и пытаясь дышать ровно, Сайрус сконцентрировался на ступеньках. Они были высокие и частые, он бы легко преодолел ее вприпрыжку, если бы поднимался один. Он даже смог бы перескакивать через две сразу. Но только не сейчас, пытаясь подделаться под шаг сестры и таща на себе тело.

— Давай, — выдавила Антигона. — Мы сможем, Сай. Мы уже это делаем. У нас все получится.

Они поднялись наверх и понеслись бегом к двум гофрированным колоннам. Перед ними высились огромные деревянные двери. Они были даже выше, чем лучница в их мотеле.

— Вы что… — начал мальчик, задохнувшись от изумления. — Вы приехали… по водному пути? Он же запрещен. Перекрыт. Слишком опасно. — Он закашлялся. — Откройте дверцу.

— Что? — Не выпуская Горация, Сайрус потянулся вперед одной рукой и дернул за большое металлическое кольцо.

Ноги Горация рухнули на землю, и маленький швейцар протиснулся вперед, оттолкнув Сайруса в сторону. Он нажал какую-то кнопочку, и в огромной двери распахнулась вторая, поменьше.

— Вот дверца, — сказал мальчик, освободив им путь.

Прозвенел колокол, звук гулко отдавался от каменных стен.

— Бегите. Вам осталось пять ударов колокола. Следуйте за людьми. Я должен остаться тут.

Антигона, согнувшись, прошла в дверь, волоча за собой Горация. Сайрус последовал за ней. И тут они оба замерли на месте. Огромный коридор был переполнен людьми, и все обернулись в их сторону. Над толпой необъятными сводами поднимался потолок, расписанный фресками в виде карт. Кожа какой-то огромной рептилии была подвешена на одну из стен, огибала угол зала и скрывалась из поля зрения. В самом центре зала на каменном пьедестале высилась старая кожаная лодка.

Колокол снова прозвонил.

— Э… привет, — сказала Антигона. — Здесь нет доктора?

Толпа разделилась.

— Бегите! — закричал кто-то. — Скорее!

Сайрус и Антигона Смит, заляпанные кровью и сажей, потащили своего адвоката через толпу. Носки его ботинок пронзительно скребли по мраморному полу.

Шепот и бормотание усилились, и толпа сомкнулась за их спинами.

Колокол прозвонил еще раз.

— Сюда! — Мужской голос эхом отозвался от сводчатых стен. — Ко мне!

— Он лжет! — воскликнула какая-то женщина. — Сюда, ко мне!

Сайрус и Антигона остановились. Толпа плотно обступила их, кто-то толкал, кто-то тянул, кто-то тащил.

— Это что, Гораций?

— Он умер?

Опять колокольный звон.

Сайрус беспомощно заозирался на лица вокруг. Кто-то злился. Кто-то смеялся. Кто-то искренне переживал.

— Сай! Сюда! — Антигона по-бычьи наклонила голову и побежала напролом через толпу. Какая-то женщина вела ее к высоченной открытой двери. Они уже почти подбежали к ней, но толпа все не расступалась.

— Не звоните больше! — воскликнула Антигона. Ее голос эхом отскочил от расписных сводов, и толпа тут же притихла. — Мы здесь! Мы предстали перед… Или предъявили себя… Да какая разница! Мы уже здесь! И нам нужен врач!

Колокол снова зазвонил, и эхо медленно потонуло в тишине.

— Эй? — произнесла Антигона, вертя головой по сторонам. — Можно нам врача? Нашего адвоката ранили.

— Новообращенные, приблизьтесь! — В голосе слышались раскаты плохо скрываемого раздражения.

Толпа разошлась по краям огромного зала, и Сайрус, поудобнее обхватив Горация, пошел вперед.

— Нет! — одернула его Антигона. — Только после того, как нам приведут врача! Он же истек кровью!

Из толпы показались две бледные женщины средних лет в белых одеяниях. Они двигались быстро и слегка нервно. Приняв Горация из рук детей, они осторожно положили его на пол, и одна стала щупать его пульс.

Разминая пальцами уставшее плечо, Антигона кивнула брату, и они неспешно двинулись в начало зала. Сайрус обводил взглядом толпу. Беловолосые мужчины в куртках-сафари смотрели на него во все глаза. Группа девочек постарше, обутых в высокие сапоги для верховой езды, презрительно и холодно улыбалась им. За ними виднелись накрахмаленные монашеские клобуки. Брат с сестрой продолжали прокладывать свой путь в толпе и миновали группку подтянутых, мокрых от пота ребят в таких же белых шортах и футболках, как у бегунов на лужайке. Все они стояли, скрестив руки, и у каждого на груди виднелся небольшой узор в виде черного средневекового кораблика. Неподалеку от них, перешептываясь и хихикая, стояли румяные девчушки с хвостиками, одетые в форму наподобие школьной. Вместо черного корабля, их форму украшала вышивка в виде змейки, хватающей себя за хвост. Женщины и мужчины в штанах-милитари и индийских бриджах для верховой езды хмуро посмотрели на них и посторонились. Сайрус невольно поежился и потянулся к своей шее. За наездниками расступились монахи в сандалиях и коричневых рясах с плетеными поясами. Сайрус с трудом оторвал взгляд от внимательных глаз в толпе и оглядел зал.

Чешуйчатые, как рыбы, разноцветные колонны поддерживали гигантские балконы-мезонины, заполненные людьми. Потоки золотистого света лились через огромные окна. Дальняя стена впереди пестрела калейдоскопом огромных портретов. На них мужчины и женщины всех возрастов и типажей стояли рядом с диковинными чудищами, горными цепями, сверкающими пляжами и необъятными стенами. Картины в самом верху, под потолком, были простыми и безыскусными. Холсты внизу становились более затейливыми, в соответствии со средневековым стилем расцвеченными изображениями красных мантий, драконов и фантастических морских гадов. Чем дальше вниз, тем чаще манеры живописи и стили сменяли друг друга, опускаясь к единственному портрету, скорее абстракции: лицу мальчика, выполненному широкими, щедрыми мазками в красно-черных оттенках. Этот же мальчик сидел перед ними за эбонитовым столом. Покрытое веснушками лицо с резкими, будто высеченными чертами под диковинной багряно-рыжей шевелюрой. Свободно ниспадающая льняная рубаха была расстегнута у шеи, выставляя тяжелую серебряную цепь. Его плечи были красиво задрапированы красной тканью, а на столе перед ним громоздился огромный раскрытый фолиант.

По одну сторону стола за кафедрой, сложив руки за спиной, стоял высокий темнокожий мужчина. Его голова была гладко выбрита, а крупная, волевая челюсть заканчивалась заостренной бородкой. Взгляд непроницаемых, угольно-черных глаз был цепок и пронзителен. По другую сторону стола на низком пьедестале стоял вытянутый деревянный ящик. В нем, мирно закрыв глаза и скрестив татуированные руки на груди, вечным сном спал Уильям Скелтон. На белой как бумага коже виднелись следы ожогов.

— Сайрус, — всхлипнула Антигона. — Сайрус…

— Тсссс, — шикнул на нее Сайрус. — Я все вижу.

— Назовитесь, — строго окликнул их бородатый человек. Он говорил с сильным британским акцентом.

Антигона кашлянула и прочистила горло.

— Я — Антигона Элизабет Смит, а это мой брат — Сайрус Лоуренс Смит.

— Привет, — пискнул Сайрус.

— Вы двое предстали здесь как наследники Уильяма Сайруса Скелтона?

Сайрус растерянно моргнул. Уильям Сайрус?..

— Чего? — переспросил он.

Антигона изо всех сил пихнула его локтем.

— Да, именно так, — ответила она. — И мы его ученики, помощники или как это называется.

Из толпы показался худой мужчина с небольшими, словно углем подрисованными усиками, в щеголеватом кремовом костюме и голубом галстуке селедкой. Он улыбнулся Сайрусу и Антигоне, а затем повернулся к суровому бородачу.

— Орден оспаривает это заявление. Поскольку мой коллега, Джон Гораций Лоуни ранен, нет Хранителя, способного подтвердить личности детей. Без этого подтверждения их нельзя считать новообращенными и действительными наследниками Скелтона.

Бородач обернулся на мальчика за столом. Тот не оторвал взгляда от книги перед ним и лишь слегка кивнул.

— Не желает ли какой-нибудь Хранитель выступить новым свидетелем? — И темнокожий человек обвел взглядом толпу.

Худой мужчина в щегольском костюме подмигнул Сайрусу.

— Секундочку, — вмешался Сайрус. — А мы что, не можем подождать, пока наш адвокат придет в себя?

— Вы могли попросить об отсрочке в порядке исключения. — И щеголь улыбнулся. — Но вы этого не сделали. Вы явились сюда и объявили себя наследниками.

— Поскольку свидетелей не нашлось… — начал было бородач.

— Не торопись, Руперт Гривз! — И из толпы вышла старушка в куртке-сафари, перехваченной поясом. — Элеанор Элизабет Элдридж встанет за этих детей. Я видела, как они появились на этот свет, и я наблюдала, как они растут.

Сайрус задохнулся от неожиданности.

— Миссис Элдридж? — удивилась Антигона. — Что вы здесь делаете?

— Личности установлены, — объявил человек по имени Руперт Гривз. Миссис Элдридж кивнула и отступила в толпу.

Ошарашенный и смущенный, Сайрус смотрел, как она уходит. Потом из толпы поспешно выбежал древний плешивый старик, по дороге кивнув мальчику за столом.

— Возможно, — начал он, по-старчески кивая головой, — я еще припоминаю дни, когда Уильям Скелтон был отлучен от Ордена по причине обвинения в грабежах, убийствах и других ужасающих нарушениях. Он был преступником, лишенным права приводить в наш Орден Учеников.

Мальчик даже не глянул в его сторону. Руперт Гривз откашлялся.

— Возможно, я должен напомнить вам, Грегори, что Коричневые Рясы и Брендониты не имеют полномочий исключать кого-либо из Ордена согласно собственным заявлениям. Все ваши обвинения были отклонены.

— Но наши свидетельства, — не унимался монах. — У нас есть столько свидетельств.

— Видения, спектральные показания и сны не считаются допустимыми свидетельствами, — отрезал Руперт. — И вы это знаете. А теперь посторонитесь.

Фыркнув, монах развернулся и ушел прочь, выразительно посмотрев на Сайруса.

Худой мужчина в кремовом костюме выскочил вперед. Он уже почти стоял у стола.

— Орден хочет применить Особый закон.

Бородач поморщился.

— На каких основаниях, Сесил?

Адвокат, улыбаясь, повернулся к толпе:

— Эти дети стоят перед вами, надеясь стать Учениками в Ордене и наследниками одного из самых отъявленных преступников, которые когда-либо появлялись в этом обществе. Да, его так и не удалось исключить из Ордена, но все его нарушения были записаны. Если общество желает забрать наследство Скелтона целиком, это станет не несправедливостью, а лишь малейшим шагом в сторону исправления ошибок.

Толпа согласно зашумела, и щеголь повернулся к Сайрусу, пристально посмотрев ему в глаза.

— Кроме того, — заявил он, — двадцать один год назад, их отец, Лоуренс Смит, вышел из Ордена по собственному желанию. Дети преступника, наследники преступника? Хотел бы я знать, насколько эти двое будут способны проникнуться нашими взглядами и уважением к нашим законам. Хотел бы я знать, зачем они вообще здесь нужны.

Он снова подмигнул Сайрусу и повернулся к бородачу.

— Их наследование было письменно зарегистрировано за какие-то жалкие минуты до смерти мистера Скелтона, что по меньшей мере подозрительно, и их семья уже обладает сомнительной историей взаимоотношений с нашим Орденом. По сути, они будут единственными живыми членами Ордена, у которых есть известный предок, заключенный в Могильниках. В любом случае Особый закон в том виде, в каком он применялся в деле Эрхарт в тысяча девятьсот тридцать втором году, выглядит вполне оправданным требованием общества перед тем, как допустить подобное право наследования.

Руперт Гривз задумчиво почесал острую бороду и посмотрел своими черными глазами на Сайруса и Антигону.

— Будут ли какие-нибудь возражения? — спросил он.

Сайрус повернулся к сестре. Она нахмурилась и, похоже, была так же смущена, как и он сам. Снова повернувшись к бородачу, он растерянно пожал плечами. У него болели руки и кружилась голова.

— Если честно, я вообще не понимаю, что здесь происходит. Но этот тип какой-то скользкий.

— Наш адвокат… — Антигона оглянулась через плечо. Гораций исчез.

— Если позволите заявить, — продолжил между тем щеголь, — Орден желает предложить обязательное достижение звания Исследователя для вступления в право наследования и…

Мальчик за столом отрицательно покачал головой. По толпе пробежал шепоток, люди сзади начали привставать на цыпочки, чтобы увидеть то, что творилось у стола.

— В таком случае Орден хотел бы предложить обязательное достижение звания Путешественника и успешное…

Мальчик снова покачал головой.

— Общество не желает потребовать от них вступления в звание Путешественника? — И голос щеголя нервно подскочил. Толпа ждала в молчании. Руперт Гривз тоже ждал. Сайрус и Антигона ждали, понятия не имея, чего они ждут.

Мальчик за столом поджал губы. Впервые за все это время он посмотрел сначала на Сайруса, затем на Антигону. Потом кивнул и снова устало опустил взгляд.

Зал зашумел.

— Запечатайте записи! — прогремел Руперт. — Наследство Уильяма Скелтона, Хранителя в Ордене Брендона, объявляется временно неприкосновенным!

Из толпы вышли двое мужчин и закрыли гроб с телом Скелтона.

— Последний довод! — воскликнул щеголь, и толпа снова затихла. Мальчик отвлекся от своего огромного фолианта, в котором что-то записывал. — В соответствии с записями мистера Лоуни об Учениках Ордена произнесенная клятва представляет собой латинскую вариацию, последний раз использованную на этом континенте в тысяча девятьсот четырнадцатом году. Орден хотел бы надеяться, что запросы, предъявляемые к Ученикам, будут соответствовать самой данной ими клятве. Пусть требования к достижению звания Путешественника будут установлены в соответствии со стандартами того года.

В толпе раздались удивленные восклицания и затем дружный смех.

— Это уже просто смешно. — Руперт Гривз покачал головой. — Даже для тебя, Сесил.

Все глаза дружно обратились к мальчику за столом. Он равнодушно пожал плечами, кивнул, черкнул что-то в своей книге и встал. Затем отвернулся и направился к небольшой двери в стене позади него.

Сайрус стоял, окруженный гамом голосов, и смотрел, как уходит странный мальчик. Он был очень голоден, весь заляпан кровью Горация, у него болело горло после вчерашнего дыма и ноги ужасно ныли. Вот и все, что он мог точно сказать. И он понятия не имел, что сейчас творится вокруг.

— Сай, — сказала Антигона. — Кажется, это было не очень хорошо.

Сайрус едва успел открыть рот, как между ними вклинился давешний щеголь, звонко хлопнул своей папкой с бумагами, улыбнулся и громко поскреб усы длинным узловатым пальцем.

— Детки, — кивнув, обратился он, — было очень приятно познакомиться с вами. Меня зовут Сесил Родес, и да, это было не очень хорошо. По крайней мере, уж точно не для вас.

Сайрус злобно сверкнул на него глазами. Вблизи щеголь был похож на гадкого усатого кролика.

— Вы мне не нравитесь, — прямо сказал он. — И не думаю, что когда-нибудь понравитесь.

— Ха-ха, — парировал тот. — Как забавно!

Бородатый человек постучал по кафедре.

— Родес, отойди. Новообращенные! — Его зычный голос наполнил весь зал и отразился от сводчатого потолка. — Подойдите к Книге и положите руки на стол.

Оглянувшись на толпу, Сайрус осторожно вышел вперед. Большинство людей улыбалось. Но не все эти улыбки были добрыми и открытыми. Ухмылки. Хихиканье. Противный шепоток. Он уже через это проходил. Что-то похожее он испытывал, когда уснул во время урока так крепко, что пускал слюни, и в этот момент его вызвали к доске.

Антигона уже стояла перед книгой, прислонив ладони к столу, и внимательно изучала содержание страниц. Сайрус сжал кулаки и уперся костяшками в гладкое, отполированное дерево.

Руперт Гривз вышел из-за кафедры и встал по другую сторону стола, глядя на них с высоты своего огромного роста.

— На колени.

Антигона послушно плюхнулась вниз. Сайрус аккуратно коснулся коленями холодного камня.

Гривз откашлялся.

— Отрекаетесь ли вы от зла и всех порочных сил в этом и других мирах?

Сайрус посмотрел на сестру.

— Да? — тихо спросили они.

Гривз наклонился к ним через стол.

— Да, я отрекаюсь от них, — быстро шепнул он.

— Да, я отрекаюсь от них, — хором сказали они.

— Отрекаетесь ли вы от всех темных знаний и злых чар, способных причинить вред телу и разрушить душу?

— Да, я отрекаюсь от них, — проговорила Антигона.

— Да, — сказал Сайрус. — Ой, то есть да, я отрекаюсь от них.

— Отрекаетесь ли вы от всех ужасных чар, демонических козней и темных связей с мертвыми?

— Да, я отрекаюсь от них. — Сайрус улыбнулся сестре. В этот раз он успел первым. Отчего они так переживают, что он сделает что-то подобное? Темные связи с мертвыми? Как можно вообще пытаться сотворить что-то в таком духе?

И тут вдруг он ощутил безумную тяжесть на своей шее. Его улыбка тут же поблекла. В зале как будто стало холодно. Он постарался дышать размеренно, но страх одним резким броском сдавил ему грудь.

— Клянетесь ли вы ступать по миру, обуздывая все дикое? Когда Вселенная начнет нашептывать вам свои секреты, сохраните ли вы их в тайне? Станете ли вы защищать слабых и встретите ли собственный конец достойно, лицом к лицу?

Сайрус нервно сглотнул.

— Да, — выдавил он.

— Я клянусь, — поддержала Антигона.

— Способны ли вы почитать и объединять в себе силу небес, свет солнца, сияние луны, блеск огня, скорость молнии, стремительность ветра, твердость земли, стойкость камня? — И Гривз снова наклонился к ним. — Я буду почитать и объединять, — подсказал он.

— Я буду почитать и объединять, — сказали они.

Руперт Гривз посмотрел в толпу.

— Согласны ли присутствующие принять новообращенных в качестве брата и сестры Брендона?

Раздались смешки и чье-то недовольное бормотание. Но хор громких голосов откликнулся:

— Мы принимаем их!

Руперт Гривз кивнул Антигоне и Сайрусу, и они быстро поднялись на ноги. Перегнувшись через стол, Гривз крепко взял их за плечи. Он снова заговорил, и взгляд его темных глаз встретился со взглядом Сайруса. Его голос смягчился.

— Да минует вас яд, пожар и потоп, рукотворные раны, предательство, ярость морей, гнев гор и людское вероломство. Будьте силой Ордена, и Орден станет силой для вас.

Он повернулся к Антигоне:

— Мисс Антигона Смит, Ученица в Ордене Брендона, мои поздравления. Пожалуйста, распишитесь в книге.

Гривз взял старое, изломанное перо, окунул его в чернила и подал Антигоне. Затем он развернул кипу старых, запыленных страниц, нашел подходящее место и ткнул в него пальцем.

Сайрус смотрел, как сестра пишет свое имя текучими, пачкающими чернилами, а затем Гривз забрал у нее перо и замарал ее подпись. Его борода качнулась вверх, и он снова посмотрел Сайрусу в глаза. Перо окунулось в чернила.

— Мистер Сайрус Смит, Ученик в Ордене Брендона, мои поздравления. Пожалуйста, поставьте свою подпись рядом с подписью сестры.

В то время как толпа позади понемногу рассеивалась, Сайрус склонился над книгой, и ему навстречу пахнул аромат старой кожи и книжной пыли. Страницы были уже не просто пожелтевшими, они состарились до коричневого цвета. Он подписывался под длинной колонкой из имен, и его почерк выглядел гораздо хуже, чем у всех его предшественников. Закусив губу, он попытался накарябать свое имя как можно более аккуратно, но линии раздувались и расплывались под его рукой. Когда он дописал «Лоуренс», то едва дышал. И в довершение всего, он забыл «и» в «Смит». Смт.

Гривз стал искать ручку.

— Не надо! — буркнул Сайрус. — Еще секундочку.

Целая буква уже никак не влезала, но он пририсовал огромную точку, скорее даже каплю чернил. Выпрямившись, он полюбовался на дело своих рук.

Улыбаясь, Руперт достал ручку и замарал роспись Сайруса.

— А теперь пойдем. Я покажу вам жилье для Учеников. — Закрыв книгу, он поднял взгляд. Перед ним стоял худой щеголь, протиснувшийся за Сайрусом.

— Полигон, — сказал Сесил Родес, мерзко хихикнул и вдруг стал серьезным. — Покажите им Полигон, мистер Гривз. Ведь мы решили применять стандарты тысяча девятьсот четырнадцатого года. Не стоит отказываться от них так поспешно. — И, засмеявшись, он быстренько убрался прочь.

Антигона презрительно фыркнула.

— Он мне очень не нравится.

— Да кому есть до него дело? — Сайрус посмотрел на Гривза снизу вверх. — Вы знаете, мы в кошмарной переделке. Гораций сказал, что, когда мы станем членами Ордена, нам помогут. Скелтона убил субъект по имени Макси, и он же сжег дотла наш мотель. Потом он похитил нашего брата Дэна. Он преследовал нас по пути сюда, и возможно, это он ранил Горация. А может быть, кто-то из его сообщников.

— Макси? — Руперт сжал зубы. Его глаза злобно сузились. — Зачем чудовищу вроде Макси гоняться за парой детей?

— Лучше спросите это у него, — ответил Сайрус.

Руперт покачал головой и вздохнул.

— А вы ведь привели за собой неприятности, не так ли? Максимилиан не станет нападать на члена Ордена без веской причины. Мы слишком большая угроза для него.

Он посмотрел на Антигону, на гроб Скелтона и затем впился взглядом своих пронзительных глаз в Сайруса.

— Наверное, у вас есть что-то, что нужно его хозяину.

— Его хозяину? — переспросила Антигона. — О каком еще хозяине идет речь?

— О таком, который способен управлять выродком вроде Макси. — Руперт медленно вздохнул и расправил свои необъятные плечи. — Он зовет себя Доктор Феникс, — тихо сказал он. — А иногда мистер Пепел. Он родом из ваших ночных кошмаров, не больше и не меньше. Если Макси похитил вашего брата, тогда он уже у Феникса. Мне очень жаль.

Сайрус украдкой посмотрел на сестру. Антигона взъерошила волосы и скрестила трясущиеся руки.

— Вы сможете… сделать что-нибудь?

Руперт встал между ними. У гигантских дверей все еще ошивалось несколько человек. Неподалеку стояла старушка в сафари-куртке. Руперт залихватски свистнул.

— Элеонор Элдридж! — зычно крикнул он. — Могу я попросить вас о помощи?

Сайрус наблюдал, как она приближается, стараясь не смотреть бородачу в глаза. Подойдя поближе, она принялась безостановочно болтать.

— Руперт Гривз, — сказала она, — мне плевать, насколько взрослым ты себя считаешь и кем ты теперь зовешься или что ты имеешь право с меня требовать. Я помню тебя еще робким, как опоссум, и бестолковым, как молодой жираф. Я отказалась от этих двух неблагодарных. Я умыла руки и отряхнула пепел со своих стоп. Я бы даже не завязала им шнурки, окажись они без рук. Я не стану им помогать.

Руперт едва сдерживал улыбку.

— Кое-что переменилось. Мне нужно, чтобы вы показали им Полигон, миссис Э. Для меня.

Он повернулся к Сайрусу и Антигоне и некоторое время смотрел на них, не мигая и тихо дыша. Сайрус скорчился под его взглядом, едва удерживаясь от того, чтобы не схватиться ладонями за шею. Лицо огромного человека выглядело обеспокоенно, глаза искали что-то. Наконец он заговорил низким от волнения голосом.

— Сегодня вы стали мне братом и сестрой. Ваш кровный брат для меня теперь как родной, и я сделаю для него все, на что способен. Хотел бы я пообещать вам хоть что-нибудь, но не могу. Только не когда дело касается Макси и Феникса. А теперь я постараюсь увидеть все, что можно увидеть, и услышать все, что можно услышать. И когда я разузнаю больше, мы поговорим снова. Скоро. — И он улыбнулся одними губами. — Мне нужно поговорить с представителями Ордена, объявленными вне закона.

Развернувшись, он направился к дверям, и звук его шагов эхом отдавался от сводчатых стен.

— Слушайтесь миссис Э! — крикнул он напоследок и скрылся за порогом.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ПОТЕРИ И ПРИОБРЕТЕНИЯ

Сайрус двигался по залам, окружавшим Галерию, с поистине черепашьей скоростью. Полки в его прежней комнате, ломившиеся от второсортных сокровищ из канавы, были просто ничтожной пылинкой по сравнению с тем, что он видел здесь. Стены были увешаны разнообразнейшими предметами: гобеленами, старинными мечами, топорами, стрелами и мушкетами. Сайрус даже заметил пару позеленевших от времени пушек. Сертификаты и грамоты, кости. Клыки и черепа, картины, карты, выгорающие фото женщин и мужчин в высоких походных ботинках у аэропланов с тканевыми крыльями, шлюпок и старых грузовиков. Ни один из экспонатов не был отделен вельветовой ленточкой, как обычно в музеях. Нигде не было видно табличек с рекомендациями держать свои руки при себе и ничего не трогать.

Поэтому Сайрус прикасался ко всему подряд, пока миссис Элдридж не начинала ворчать, что им пора идти.

В то время как Сайрус занимался стенами, Антигона не знала, что лучше разглядывать — потолок или пол.

Затейливые фрески с картами на потолке сверкали позолотой, и нигде не было ни малейшей трещинки. На этих причудливых картах корабли и морские чудища были больше самих островов, и ярко нарисованные птицы и звери парили в воздухе над лесными чащами.

Пол представлял собой извилистую мозаику из расписных плиток, образующих еще одну карту. Когда Антигона смотрела под ноги, то видела крошечные городские улицы, загибающиеся и извивающиеся прямо перед ней. Миниатюрные дома, речки и мостики, городские площади и дворцы были прорисованы в мельчайших деталях. Через несколько шагов очаровательная картинка исчезла, и вместо нее был нарисован подробный план какого-то огромного здания, подписанный крошечными латинскими буквами.

Она шаркнула по картинке ногой.

— Разве эта штука не сотрется, если здесь будут ходить все подряд?

Она не обращалась ни к кому конкретно. Миссис Элдридж уже отказалась отвечать на все их вопросы. Сайрус бросил быстрый взгляд через плечо и продолжил пристально изучать непонятный череп с клыками.

— Кажется, его покрыли лаком или чем-то подобным. Тигс, как ты считаешь, кто бы это мог быть? Маленький слон? Или бородавочник?

Он вытянулся и провел рукой по гладкой пожелтевшей кости.

— Понятия не имею. Спроси кого-нибудь из них.

Четверо мужчин в мешковатых одеяниях из холстины с широкими поясами спешили по залу, нагруженные всевозможными инструментами, футлярами и кобурами, а за ними бежал мальчик с руками, полными мотков веревки. Они рассеялись, минуя Антигону.

— Извините, — обратился Сайрус. — Не знаете ли вы, что это такое?

Мужчина прошел мимо, глядя сквозь Сайруса и его сестру. Четыре пары глаз метнулись прочь, старательно избегая их заляпанной кровью и сажей одежды и удивленных лиц.

Только мальчик, оглянувшись, издевательски ухмыльнулся Сайрусу.

— Отбросы общества, — сказал он и оскалился, глядя на Антигону. — Ваша мать была дикаркой.

Качая головой, он поспешил вдогонку за группой в холщовых одеждах.

— Ого, — медленно проговорила Антигона.

Сайрус сложил ладони рупором:

— Вали дальше, мелкая сопля! Преступники уже здесь!

— Сайрус Смит! — Миссис Элдридж бушевала, двигаясь по залу, ее седые волосы взъерошенным нимбом пушились вокруг головы. — Достаточно с вас было и того, что вы не умеете держаться подобающим образом, а теперь вы еще и выкрикиваете оскорбления?

Она скрестила руки на груди и исподлобья посмотрела на него.

Сайрус пожал плечами. Он не позволит ни одному поганому зубриле говорить такое о своей матери.

— Вы вообще хоть слышали, что сказал этот недомерок? — вмешалась Антигона.

— Да. И в принципе, я согласна, — ответила миссис Элдридж. — Вы только посмотрите на себя. Вы же воплощенная грубость и грязь, таращитесь туда-сюда бегающими глазами, как дикари, и все подряд хватаете. Являетесь ли вы частью этого места? Вряд ли. И в этом нет оскорбления. Это тоже не самое лучшее место на земле.

Она резко повернулась на каблуках и зашагала прочь.

— Теперь держитесь поближе, или я предоставлю вам возможность самостоятельно искать дорогу. И ручаюсь, — добавила она, — что вы ее ни за что не найдете.

Сайрус тяжело вздохнул, затем зевнул и постарался подстроиться под торопливый шаг. Так же сильно, как он хотел все как следует рассмотреть и злился на ехидного мальчика и отвратительного типа с кроличьим лицом, он валился с ног от усталости и голода, а в его голове было полно вчерашнего дыма и взволнованных мыслей о Дэне. Мозаичный пол казался таким заманчиво прохладным, что Сайрус уже был готов вытянуться прямо на нем под каким-нибудь из длинных столов с экспонатами у стены.

Антигона взяла его под руку, заставляя идти быстрее.

— Вам двоим не следовало приходить сюда, — сказала миссис Элдридж, цокая каблуками дальше по залу.

Группа из шести молоденьких девушек в рубашках со змейками, штанах с карманами, высоких сапогах и винтовках за плечами быстро прошла мимо, оглядев Сайруса и Антигону. Трое из них расцвели добрыми улыбками. За углом стояло четверо мужчин средних лет в полном фехтовальном обмундировании. Держа сетчатые маски и шпаги под мышками, они непринужденно опирались на стену и чему-то смеялись. Смех тут же утих, когда показались Сайрус и Антигона. Два лица сразу ожесточились, но лысый коротышка и бородатый верзила не отвели глаз, встретившись взглядом с Сайрусом. Он исполнил свой самый церемонный кивок и разулыбался, когда они ему приветливо ответили.

— Удачи вам обоим, — пожелал бородач, когда они проходили мимо. — Ваш отец был замечательным человеком.

— Сай, — позвала его Антигона, когда группа фехтовальщиков осталась на приличном расстоянии. — Это какое-то дикое место.

— Знаю, — отозвался он, рассеянно оглядывая новый ряд необычных звериных черепов. — И мне, кажется, здесь даже нравится.

Антигона поправила челку и посмотрела на него.

— Ну да, только как-то странно, что папа был тут и никогда об этом не говорил.

Сайрус пожал плечами. Антигона отвернулась от него.

— Эти девочки с винтовками, кажется, были даже моложе тебя. Как будто это не оружие, а детские игрушки.

Сайрус хихикнул.

— Папа отдал мне пневматический пистолет, когда мне было всего шесть.

— А потом отобрал его, когда ты выстрелил себе в затылок.

— He-а, неправильно. Еще одна попытка. Он отобрал его, когда я попытался пристрелить соседскую кошку.

— А что, это лучше?

— И он вернул мне его месяц спустя, — невозмутимо продолжал Сайрус. — И пистолет был при мне, пока я не упал с утеса и не потерял его.

Рука миссис Элдридж шлепнула его по затылку.

— Самым моим предательским поступком по отношению к Кэти Смит было вступиться за вас перед большим Гривзом. Если бы у меня хватило ума заткнуть свой фонтан, вас бы задержали и препроводили домой. Но вы уже здесь, так что вперед. — Миссис Элдридж отпустила шею Сайруса и продолжила: — Отвечать за детей Кэти. — Она возмущенно покачала головой, заходя за угол. — И щенков Костлявого Билли. Не больше и не меньше. Ты ни за что не должен был пускать в мотель этого старого вруна, Сайрус Смит.

Они обогнули поворот, и Сайрус встал как вкопанный.

— О боже… — вымолвила Антигона.

За огромными двухъярусными окнами открывался великолепный вид на изумрудные поляны, которые спускались к безупречному лазурному зеркалу озера Мичиган, расцвеченному золотыми солнечными дорожками. У длинной каменной пристани мерно покачивался на волнах выводок разноцветных лодочек, а другие, развернув паруса по ветру, разрезали гладкую поверхность воды. На зеленых лугах пестрели маленькие постройки, и на длинной, аккуратно подстриженной травяной площадке садился ярко-голубой аэроплан.

— Это прекрасно, — выдохнула Антигона. — Давайте спустимся к воде.

Сайрус словно зачарованный наблюдал, как легкий самолетик остановился и из него выпорхнул пилот. К нему уже шагали двое мужчин. Пилот снял шлем и на солнце сверкнули его — ее — пышные рыжие волосы. И она оказалась совсем молодой.

— Пойдемте! — сварливо топнула ногой миссис Элдридж. — Сейчас же!

Сайрус с Антигоной поплелись за миссис Элдридж через сверкающие чистотой залы вниз по заполненным людьми шумным лестницам. Дверь за дверью, комната за комнатой они встречали все меньше и меньше людей. И двери становились все более запыленными. Все ниже и ниже, и в комнатах перестали появляться окна. Запачканные и неаккуратные двери все чаще оказывались запертыми на громоздкие, уродливые висячие замки. Залы были загромождены какими-то странными предметами, укрытыми тканью, и на немногих картинах на заляпанных стенах ничего нельзя было разобрать из-за окислившейся, выцветшей краски.

Миссис Элдридж задела за смятый ком ткани и подняла в воздух маленькую пыльную бурю. Шедшая за ней Антигона начала чихать. Сайрус остановился.

— Скажите мне, почему мы должны торчать здесь, внизу? — И он фыркнул. — Что это за запах?

— Сайрус, подойди сюда, — позвала Антигона.

Сайрус прошел через арку в широкую комнату с очень низким голубым потолком из стекла, который подпирали приземистые колонны. В углу извивалась металлическая спиральная лестница, ведущая наверх.

Миссис Элдридж пошла дальше. Антигона посмотрела на брата.

— Сай, это бассейн, поэтому так пахнет. Мы сейчас под бассейном.

— Ты уверена? — спросил он.

Вода казалась не такой прозрачной и светлой, как обычно бывает в бассейнах. Кроме того, в воде были стены, которые изгибались, соединялись и раздваивались. Это был настоящий подводный лабиринт.

Пока Сайрус стоял, разглядывая бассейн, в толще воды показалась женщина с завязанными глазами. Она изредка выпускала скупые пузырьки воздуха и проскользнула в темноте всего в полуметре над ним, проводя руками по стенам лабиринта.

— Ого, — восхитился Сайрус. — Тигс, как же это круто.

Антигона поежилась и взяла его за руку.

— Это какая-то жуть, Сай. А теперь побежали. Миссис Э не будет ждать нас в этот раз, помнишь?

Они миновали еще одну арку, прошли по длинному извилистому коридору, освещенному голыми лампочками, и увидели миссис Элдридж, которая ждала их у темного отверстия, зияющего в стене. От двери к нему тянулась тонкая металлическая труба, оканчивающаяся коробкой с проржавевшей кнопкой. Миссис Элдридж нажала ее, и загорелся свет.

— Вниз по лестнице будет Полигон. Может быть, после этого вы наконец сбежите домой. Здесь не место для вас.

Они стояли перед глубоким лестничным колодцем. Свет, включенный миссис Элдридж, не был виден, лишь слегка проявлялся из-за поворота.

— Наслаждайтесь, — сухо и жестко сказала миссис Элдридж и собралась уходить.

— Эй! — воскликнула Антигона. — И это все? Вы собираетесь просто бросить нас здесь, у входа в какое-то промозглое подземелье? И что нам теперь делать?

Миссис Элдридж обернулась к ней, и на ее морщинистом лице проглянули суровые тени.

— Два последних года я хранила обещание, данное вашей матери. Я следила за вами. У меня было не так много денег, но я поддерживала существование «Лучницы». Я платила за вафельную бурду. И в итоге это ничего не изменило. — Вдруг ее лицо смягчилось. — Теперь вы в Ордене. Это должно было рано или поздно случиться, ведь это у вас в крови.

— Но что нам делать? — спросила Антигона.

— Что делать? — И миссис Элдридж улыбнулась. — То, что Ученики Ордена делают уже тысячелетиями, — выживать и стремиться к Знанию. Но сейчас постарайтесь отдохнуть. Кто-нибудь из персонала вас найдет. Поскольку Скелтон погиб, Гривз должен будет выбрать вам нового Хранителя.

Миссис Элдридж ушла, и Антигона посмотрела на брата.

— Сайрус, нам очень нужно найти Горация, и нам крайне необходимо, чтобы он выжил.

— Ну что ж, в данный момент мы здесь, в подземелье, — ответил он. — Так что давай спускаться вниз.

Антигона пожала плечами и поправила волосы.

— Только при условии, что ты пойдешь первым.

Сайрус засмеялся.

— Ты сегодня храбра как никогда?

— Вот именно, — согласилась она. — Если что-то выползет позади нас, я тебя смогу защитить.

— Вот радость, — едко отозвался Сайрус. — Какое же облегчение.

И он начал медленно спускаться, ведя одной рукой по холодной каменной стене. Антигона шла за ним. На потолке горела одинокая большая лампа, скупо освещающая тоннель вокруг.

Антигона чихнула, и Сайрус оглянулся на нее.

— Что, слишком сыро? Смогла пережить разруху в «Лучнице», но это тебе не по зубам?

Его ноги зашлепали по воде, и он, поскользнувшись на лестнице, повалился на сестру и приземлился ей на ноги.

— Ай, — поморщилась она. — Это было больно. Почему ты сегодня такой ловкач, Рус?

— Не зови меня Русом, Тигрик, — ответил Сайрус, потирая ушибленный локоть, после чего сел и ткнул в сторону стены. Через швы в каменной кладке сочилась вода и стекала вниз по лестнице. Ступеньки стали осклизлыми от влаги и там, где спускались маленькие водопады, в камне уже образовались желобки.

— Какая прелесть, — забрюзжала Антигона. — Мы должны будем спать там, внизу? Точно проснемся с плантациями грибов под ногтями.

Сайрус с трудом вернулся в вертикальное положение и продолжил осторожно спускаться по лестнице.

— А знаешь, — задумчиво сказал он, — я не могу избавиться от ощущения, что кто-то из местных очень не хочет, чтобы мы остались здесь.

Антигона рассмеялась.

— Что же навело тебя на такие мудрые мысли? Прямые оскорбления или путешествие в подвал?

— Нам даже никто поесть не предложил.

Сайрус резко остановился, и Антигона чуть не врезалась в него.

— Фууу, — сказала она, встав рядом с ним. — Ну и гадость.

Перед лестницей была маленькая площадка, освещаемая еще одной лампой, и большая дверь. У двери журчал черный запачканный грязью сток. Стены представляли собой джунгли из диковинных плесневых грибов — кислотно-оранжевую волнистую субстанцию, по текстуре напоминающую помесь капусты с мозгами, увенчанную вытянутыми болтающимися наростами, напоминающими паучьи ноги, с длинным голубым пухом, белыми концентрическими кольцами и коричневым не пойми чем еще.

В грязной сточной луже медленно лопались пузыри.

— Где-то здесь должен работать дренаж, иначе все бы уже давно затопило. — И Сайрус наклонился, вглядываясь в воду.

— Сай, — Антигона осторожно потыкала его носком ботинка. — Посмотри на дверь. Она же заперта. И к ней прибито какое-то старое объявление.

Сайрус молча стал расшнуровывать ботинки.

— О боже! — Антигона засмеялась. — Ты что, действительно…

— А что нам еще остается делать? — спросил Сайрус. — Можно, конечно, вернуться и поплакаться Гривзу, или миссис Элдридж, или этому хлыщу из зала. Нет уж, так просто им от нас не избавиться.

Он аккуратно сложил носки в ботинки и коснулся мозолистым пальцем ноги темной жижи на полу.

— И? — спросила Антигона.

Сайрус пожал плечами и пошел вперед по колено в грязи. В середине лужи он наклонился и начал водить руками под водой.

— Дверь, Сай. Дверь меня волнует гораздо больше.

— Тогда топай сюда сама и все проверь, — огрызнулся он. — Ага. Дренаж. — И он дернул за что-то. — Но кто-то заткнул ее… старым… — И его руки вырвали из воды набрякший комок материи, перепачканный маслом. — Носком. — Он хмуро осмотрел его, утерев лоб тыльной стороной ладони. — О, оранжевые полосочки.

Антигона брезгливо сморщила нос. Сайрус расхохотался и запустил носком куда-то в сторону лестницы.

— Сай, это самая гадкая вещь, которой ты когда-либо занимался.

— Тебя не было рядом, когда я прогуливал уроки и шлялся вдоль реки.

Он снова сунул руку под воду, вытянул комок волос и налипшей грязи и с удовольствием протянул его сестре.

— Нет! — взвизгнула она. — Немедленно прекрати!

Вода уже стремительно уходила с громким бульканьем, обвиваясь вокруг лодыжек Сайруса. Он шмякнул волосяной комок об стену и повернулся к двери. Перед тяжелой дубовой дверью была всего одна ступенька. Ручка была перехвачена металлической полоской, прикрепленной к кольцу в стене. Полоску замыкал старый навесной замок.

Антигона со шлепаньем пробралась по остаткам лужи и стерла пыль с объявления на двери. Бумага была уже совсем старой и размякла от влаги. Два нижних угла загнулись вверх.

— И что там написано? — поинтересовался Сайрус.

— На самом верху надпись «Карантин по причине нашествия вредителей». — Она привстала на цыпочки. — И стоит печать от одиннадцатого июля тысяча девятьсот двадцать седьмого года. Тут было написано что-то еще, но уже не разобрать.

Она отошла от двери.

— Попробуй теперь ты.

Сайрус подался вперед и склонил голову набок.

— Кущие Уки?.. Секущие Уки?.. Секущие Пауки!

И он посмотрел на сестру.

— Подвал захватили Секущие Пауки?

Антигона скрестила руки на груди.

— Я туда не пойду. Я не знаю, что такое Секущий Паук, и знать этого не хочу.

— Ой, да ладно тебе, — ответил Сайрус. — Это же было больше чем восемьдесят лет назад. И дверь все равно заперта.

Он взялся за металлическую полоску и слегка потряс ее. Кольцо в каменной стене заходило ходуном. На пол хлопьями посыпалась пыль.

— Хм. А возможно… — Сайрус одной рукой схватил кольцо в стене, другой — дверную ручку, и потянул их на себя. Кольцо вылетело из гнезда с такой легкостью, что Сайрус рухнул назад на лестницу, и дверь распахнулась. Дверные петли, как ни странно, не заскрипели, а повернулись легко и плавно.

Антигона, напряженно свистя воздухом между сжатыми зубами, стала вглядываться в темноту за дверью.

— Слишком это было просто, — прокряхтел Сайрус, поднимаясь с ног. — Тигс, поосторожнее. Кто-то хотел, чтобы эта дверь выглядела запертой.

— И что это значит? — Антигона ступила в темноту. — Что здесь есть что искать?

Она поводила руками вокруг дверного косяка и наконец нашла, что искала. Щелкнула кнопка, зажужжали и загорелись шесть больших ламп. Комната вся разваливалась. Низкий потолок был покрыт трещинам. В непонятном порядке стояли низкие, приземистые колонны. Когда-то камень был выкрашен белой краской, но теперь большие куски ее облупились и висели клочьями. Пол был покрыт пыльным белым линолеумом, ужасно облезшим по швам. По стенам группами по три были развешаны белые металлические полки.

И здесь было слишком много стен, углами внутрь, углами наружу. Сайрус даже не мог приблизительно сказать, сколько их. Очень много.

Что удивительнее всего, прямо от двери начиналась целая сеть подвешенных в полуметре над полом планок. Все они свисали на цепях и канатах прямо от потолка. И они совсем не были запыленными.

Сайрус потрогал первую из планок ногой. Она слегка закачалась.

— Для чего они нужны? — спросила Антигона.

— Ходить по ним? — предположил Сайрус. — Я не знаю.

Антигона посмотрела вниз. Прямо под планкой, на белом полу красовалось клеймо из треугольником скрещенных вокруг корабля черных молний. Они уже видели этот корабль на футболках мальчиков.

— Странно, — проговорила она.

Сайрус прошел дальше по планке, и она слегка прогнулась под ним.

— Смотри, на стенах плакаты как будто с какими-то упражнениями. Ну, по крайней мере, это похоже на упражнения. — И он указал рукой на стену. — Те же самые мальчики в коротких париках и высоких брюках на каждом плакате. Снова и снова. Борются. Бьют друг друга прямо в голову.

— Сайрус, — позвала его Антигона. — Сайрус…

Сайрус подошел к развилке из планок и свернул налево.

— Сайрус! Обернись же!

Сайрус удивленно оглянулся. Прямо за его спиной на развилке стоял странного вида юноша. На нем была белая обтягивающая майка, заправленная в широченные, обшитые огромным количеством карманов штаны-милитари, утянутые у самой талии обыкновенной бечевкой. На его бледных руках узлами вздыбливались мускулы и синей сеткой расходились вены. Коротко остриженные светлые волосы напоминали по цвету пыль и торчали неровными клоками во все стороны. Его лицо было молодым, гладким и незагорелым, но по какой-то причине совершенно не подходило к его глазам.

Они долго смотрели друг на друга. Сайрус не знал, что именно он почувствовал во взгляде юноши. От него веяло ощущением глубочайшей древности. Светло-зеленые глаза незнакомца смотрели так, будто они были овеяны всеми ветрами мира и отполированы водой больше, чем самый гладкий из когда-либо существовавших речных камней, будто они видели столько же, сколько солнце, висящее над землей, и им было все равно, увидят ли они что-нибудь еще.

Сайрус шагнул к нему и протянул руку.

— Я Сайрус.

Юноша медленно перевел взгляд на его открытую ладонь.

Затем взял ее своей, и Сайрус вздрогнул от пронзившего его в тот же момент холодка.

— Нолан, — коротко ответил тот, развернулся и пошел по планкам в глубь зала.

— Иди же, — проговорила Антигона одними губами, указав в сторону Нолана. Сама она уже спешила вперед.

— Кажется, это тот самый, о ком говорил Скелтон, когда умирал, — шепнул Сайрус сестре.

Они остановились, наблюдая, как Нолан скрылся за колонной. Антигона посмотрела на брата.

— Что ты хочешь сказать? Скелтон сказал что-то про пчеловодов, и только.

— Точно. А потом он добавил: «Доверяйте Нолану».

Антигона удивленно нахмурилась.

— Ничего он такого не говорил. Он сказал: «Никому не доверяйте», а не «Доверяйте Нолану». И с какой стати мы должны доверять тому, кого посоветовал сам Костлявый Билли.

Она шагнула на причудливую дорожку, и планка закачалась под ними. Антигона оглядела зал.

— Я бы не стала доверять какому-то странному парню, живущему в подземелье.

Из-за колонн донесся спокойный голос Нолана:

— Я знал Скелтона. Может, он мне и доверял. Но я не доверял ему никогда.

Антигона густо покраснела. Сайрус закусил губу.

— Идите сюда, — позвал Нолан. — В Полигоне очень странно рассеиваются звуки.

Сайрус пошел по планкам в глубь зала, и Антигона последовала за ним.

— Я не имела в виду, что ты подозрительно выглядишь, — громко сказала Антигона в зал.

— Я сам знаю, как выгляжу. — Его голос был тихим, но будто раздавался со всех сторон разом. — Держитесь правой стороны.

Подвесные пути закончились сложным перекрестком. В разные стороны расходились сразу шесть планок, они обвивались вокруг колонн и скрывались за углом.

Сайрус замер.

— Тигс, ты не слышишь шум воды?

— Да, его слышно, — отозвался Нолан. — Пройдите через душ.

— Эм… прошу прощения! — снова сказала Антигона в воздух. — А не будет ли проще, если мы просто пойдем по полу?

— Нет, — ответил ей Нолан. — На полу небезопасно.

Сайрус с Антигоной, балансируя, прошли дальше в зал, стены которого были неокрашены. На полу все еще оставался линолеум, но колонны, стены и потолок были из голого камня.

— Почему там небезопасно? Что ты имеешь в виду? — удивился Сайрус.

До них донесся смешок, эхом отдавшись от всех углов. Удвоился, утроился и снова вернулся.

— Секущие Пауки. Почему, как вы думаете, я оставил это место себе?

— Они еще здесь? — И Антигона испуганно уставилась на пол. — Это же было больше восьмидесяти лет назад.

— Было, — ответил Нолан. — Но за восемьдесят лет Секущие Пауки могут оставить после себя много потомства. Оставайтесь на планках.

Журчание становилось все громче и громче, затем Сайрус и Антигона завернули за угол и увидели перед собой душ.

От стены до стены на уровне человеческого роста были проведены два миниатюрных акведука. По обеим сторонам акведуков пролегали выложенные камнем горлышки, из которых вниз на пол четырьмя широкими струями била вода. На полу она собиралась в большое корыто и уходила через сток. Там, где под акведуками проходила подвесная тропа, горлышки перекрывались пробками из-под винных бутылок.

Сайрус и Антигона осторожно двинулись вперед, поймав лишь несколько капель. Они дошли до тупика, вернее, одного из нескольких возможных концов зала. Подвесная тропа уходила в темное зазубренное отверстие в стене.

Из него выглянул Нолан и медленно потянулся.

— Идите сюда, если вы действительно хотите. — Он зевнул, пригнулся и исчез в темноте. — Ну, или не идите.

Сайрус заколебался и стал вертеть головой по сторонам. Из-за угла показалась какая-то членистоногая тень и, цокая по грязному полу, направилась в их сторону. Антигона лихорадочно схватилась за его руку, и существо скрылось под планкой, на которой они стояли.

— Ладно, — решил Сайрус. — Здесь мы оставаться не станем.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ПАУКИ И ГОСТЕПРИИМНАЯ ПЕЩЕРА

Сайрус сидел прямо на холодном камне. Рядом с ним нервно болтала ногой Антигона. Комната Нолана представляла собой своеобразное смешение разнородных вещей. Но для тесной каменной пещеры она была просто удивительно чистой и теплой.

Без сомнения, первоначально она должна была стать чьей-то гробницей. Круглая, с семью каменными подножиями — ребята понадеялись, что для статуй, но вполне возможно, что и для тел, — которые располагались в украшенных арками и колоннами альковах по краям. Почему-то все каменные поверхности были покрыты толстым слоем яркой желтой краски. В одном из этих альковов лежали ярко-красный диванный матрас с кокетливыми кисточками и коричневая вельветовая подушка. В другом располагались дряхлый, до отказа набитый книжный шкаф и лампы для чтения с зелеными абажурами. В третьем стояли крошечный, но очень громко гудящий холодильник, электроплитка и маленькая старая духовка, которая могла бы стать идеальной парой для вафельницы из мотеля. Нолан щедро намазал два куска хлеба майонезом, добавил сверху ломтики чеддера и теперь, сидя на корточках, задумчиво наблюдал, как его творение весело пузырится в духовке. Аромат горячей еды напомнил ребятам о том, что завтрак остался в далеком, далеком прошлом, и желудок Сайруса жалобно заурчал. В четвертой нише были аккуратно составлены деревянные коробки с какими-то старыми инструментами. В пятой стояло чучело двуглавого орла без половинки одного крыла и лежала стопка разномастного постельного белья. В шестой обитали книжки, газеты, маленький кроватный столик и плотно сложенная одежда. Такая же кучка вещей была выселена из седьмой, и теперь в ней сидели нервная Антигона и полный любопытства Сайрус.

Пол был покрыт двумя турецкими коврами, у одного недоставало обожженного угла, другой щеголял пятном от отбеливателя в самом центре. С центра желтого потолка свисала связка из трех корабельных фонарей, а между двумя каменными постелями на хрупких деревянных ногах стояла верхушка от напольных старых часов с маятником и гирьками.

Спутанный клубок электропроводов, обвязанный бечевкой, тянулся из отверстия в стене к каменному потолку.

Сайрус тоже уставился на духовку. Он не успел нормально поесть в кафе, до того как появился Макси, и почти не спал в ночь перед этим. Он зевнул во весь рот, медленно, устало моргнул и попытался не обращать внимания на голод, острым ножом пронзающий ему кишки.

Он заразил зевком свою сестру, и она вытянула руки над головой.

— Ты давно спишь в этой гробнице?

Странный юноша почесал гладкий подбородок.

— Это не гробница, — тихо ответил он. — Это Комната Воскресения. Считается, что это разные вещи. В теории.

Антигона похлопала по каменному ложу под собой.

— Ты хочешь сказать, что здесь никогда не лежало ни одного тела?

— Может быть, только раз, — ответил Нолан. — Не больше. И совсем недолго.

— Ты проверял? — спросила Антигона. — Заглядывал под крышку гроба?

Нолан не спускал глаз с медленно тающего сыра.

— Я искал друга.

— В гробу? — Антигона поежилась. — С ума сойти можно.

— Мой друг был мертв, — бесцветно ответил Нолан. Его голос был абсолютно лишен какого-либо выражения. — Где еще я мог его искать?

Сайрус расхохотался. Антигона толкнула его локтем под ребра.

— И тебя правда не смутит, если мы останемся здесь, с тобой?

— Смутит. — Нолан наклонился вперед и заглянул в духовку. — Но я был бы не против. На некоторое время. — Он махнул рукой в сторону входа. — Вы бы не выжили там, снаружи.

Сайрус посмотрел на подвесные дорожки, виднеющиеся через отверстие в стене. Полигон был абсолютно пуст и безмолвен. Сайрус оглянулся. Нолан, наверное, сумасшедший, но сейчас это не имело значения. Потому что сейчас он запекал им горячие сэндвичи с сыром.

Антигона села, подогнув под себя ноги, и оперлась спиной о каменную стену.

— Ты тоже являешься членом Ордена? — полюбопытствовала она.

Нолан едва заметно улыбнулся.

— Я паук в темном углу. Я смотрю. Слушаю. Живу тем, что сам найду. — Он зачем-то посмотрел вверх. — И тем, что найдет меня.

— Хм. — Сайрус быстро посмотрел на сестру. Она сидела с широко раскрытыми глазами. Затем он повернулся к Нолану: — А Руперт Гривз знает, что ты здесь, внизу?

— Руперт Гривз. — Нолан вздохнул. Теперь его голос казался усталым. — Он вспоминает о пауке, когда в нем есть нужда. Сейчас он нашел вам няньку в подземелье среди жуткой паутины. Разве не так? — Он глянул на Сайруса и снова уставился на хлеб в духовке. — Он уже и так запутался в ваших проблемах.

— Что? — Антигона опустила ноги на пол и вся подалась вперед. — Что ты имеешь в виду?

— Вашего брата похитили, — тихо сказал Нолан. — Я слышал, как вы говорили об этом с Гривзом. — Он посмотрел на ее вытянувшееся от удивления лицо. — Мне необязательно присутствовать зримо, чтобы услышать чей-то разговор.

Духовка заискрилась и потухла. Тяжело вздохнув, Нолан несильно пнул ее. Сайрус вскочил на ноги, слегка прикоснулся к ней и сел на свое место. Духовка тут же зажглась и снова заурчала. Нолан сузил глаза и посмотрел на Сайруса как-то по-другому. Сайрус невинно моргнул и ничего не сказал.

— А что еще ты знаешь? — спросила Антигона.

Нолан медленно вдохнул и посмотрел усталыми глазами куда-то в сторону.

— Больше, чем сам хотел бы. Макси с его хозяином настоящие гиены. Они не оставят свои происки. Но Гривз будет бороться до самого конца или сгинет вместе с вами. Он вылеплен из старого теста.

Антигона поежилась и потерла руки, на которых выступили мурашки.

— Гривз что, всем тут заправляет?

Нолан медленно перевел на нее взгляд.

— Нет. Он кровавый мститель Эштауна. Архангел. Он оберегает и, если есть нужда, воздает за грехи.

Антигона нахмурилась.

— Не уверена, что я правильно поняла.

Губы Нолана слегка изогнулись в улыбке, но он замаскировал ее под зевок.

— Если Исследователь из Эштауна замерзает на Килиманджаро, сгорает в Новой Гвинее или сгнивает в темнице во Франции, Руп отправляется за его останками. Если член Ордена совершает предательство, Руп будет его преследовать. Если кто-то из Орбисов — круга Совершенномудрых — выявляет угрозу, Руп будет охотиться на нее, на него или на это, пока не уничтожит. Он и гончая, и тигр. — Нолан посмотрел из-за плеча так, будто сам от себя устал. — А я тот, кто это знает.

Пригнувшись, он распахнул духовку, обмотал руку тряпкой и достал запеченный хлеб. Сыр наверху расплавился и пошел пузырями, а края стали хрустящими.

— Горячо, — коротко сказал он. — Осторожнее.

Захлопнув дверцу духовки, он положил тосты на камень между Антигоной и Сайрусом.

Сайрус медленно, смакуя, вдохнул, давая запаху еды раздразнить желудок.

— Спасибо, — сказала Антигона и потрогала пальцем краешек тоста. Сайрус кивнул.

Нолан прошел на другую сторону комнаты, уселся, крепко обхватив колени бледными, узловатыми руками и стал наблюдать своими удивительными, гладкими, как речная галька, глазами за тем, как брат с сестрой осторожно надкусывают хлебцы.

— Как думаешь, Руперт найдет Дэна? — спросила Антигона.

Нолан задумчиво провел рукой по своей едва заметной бороде цвета паутины. Через мгновение он легонько покачал головой.

Сайрус замер с куском бутерброда во рту. Антигона нервно утерла рот. Нолан пожал плечами.

— Но, с другой стороны, Макси Робес не станет убегать. Он хорошо знает, чего хочет. — Тут он посмотрел на Сайруса, и в его глазах мелькнула искорка интереса. Затем она померкла, и он встал. — Если вы хотите хоть когда-нибудь выбраться из моего Полигона, вам предстоит многое увидеть и многое сделать. Но сейчас вы слишком устали. — Он сделал шаг к двери. — А теперь спите. Я скоро вернусь.

Когда Нолан вышел и скрип планок затих в отдалении, Сайрус повернулся к сестре.

— Тигс, — сказал он, — мы только что ели сэндвичи с сыром в настоящей гробнице.

Антигона рассеянно кивнула.

— Хотела бы я знать, как там Гораций. И что, интересно, было дальше с шофером?

— С Ганнером? — Сайрус пожал плечами и прошел через комнату в импровизированную спальню. Он втиснулся туда на спине и уперся в желтую стену ногами.

Сжав пальцами связку ключей на своей шее, он разжал змеиную хватку. На какое-то мгновение Патрисия сверкнула в воздухе, обвила его пальцы, но затем снова нашла свой хвост и скрылась с глаз. Непросто было поверить в то, что она не игра воображения. Сайрусу было приятно, что в его жизни появилась еще одна живая душа.

Он вытянул ладонь лодочкой, взвешивая невидимые ключи. Нащупав их другой рукой, он нашел футляр и открыл его. Зуб тут же показался в воздухе, медленно покачиваясь в слабом свете фонарей, словно паря под его ладонью. Сайрус ощутил по всему телу уже знакомый жутковатый холодок. Что это за штука? На что она в самом деле способна?

Он оглянулся на только что воскрешенную духовку, поежился и закрыл невидимый футляр. Зуб исчез. Аккуратно прикрыв ладонью Патрисию с ее ношей, он стал перебирать в памяти события последних двух дней. Ничем не примечательная жизнь в мотеле — во всяком случае, ничем не примечательная для него. Затем человек на желтом грузовике, миссис Элдридж с дробовиком. Ганнер на своей скоростной старушке. Ганнер. Пистолеты, плюющиеся белым пламенем, и падающие с неба пули. Улыбающийся сточенными зубами Макси и «Пицца Майло». Он бы не отказался от одной пиццы Майло. Нет, он бы хотел их все сразу. Река, темнота и корзина на тросах. Антигону тошнит. Летающие велосипеды-мутанты, врезающиеся в огромный фонтан.

— Тигс? — тихонько позвал он и повернул голову. Антигона свернулась клубком рядом с ним. Обхватила руками ноги, прижала подбородок к коленям. Брови расслабленно опустились, и глаза крепко закрыты. Сайрус медленно мигнул и не смог раскрыть глаз. Уютная темнота.

Перед ним стоял Руперт, Кровавый Мститель, Архангел. Стена, увешанная портретами, и бледный мальчик под ними. Кивает. Качает головой. Снова кивает.

Он и сестра — Ученики в Ордене Брендона. Что бы это ни означало. О.Б. Вот он подписывается в фолианте. Сайрус Лоуренс Смт.

Дэн исчез.

Спящий, он терялся в паутине мрака, в темной воде, задерживал дыхание и плыл через подводный лабиринт следом за женщиной с завязанными глазами. Затем вода рассеялась, и он двинулся к свету знакомого до боли сна.

Дом в Калифорнии. Полы из светлого дерева, отполированные до блеска. Сайрус сидел на кухне. Пахло маминым лимонным мылом, и все вокруг сверкало чистотой. Антигона в гостиной, клубком свернулась на диване и смотрела в дребезжащее от ветра окно, как на Слоновый остров вдалеке опускается стена дождя. Сайрус уже знал, что будет дальше. Этого момента он ждал больше всего. Дверь кухни распахнулась, и внутрь ворвался папа, улыбающийся, отбрасывающий назад вымокшие волосы, отряхивающий руки.

Он вручил Сайрусу записку. «Передай маме вот это от меня, ладно, Сай?» Его голос такой же, как у Дэна, только без робости и страха. «Мне нужно отвезти на остров одного друга. И скажи ей, что у нас будет кое-что к ужину».

Антигона выглянула с дивана.

«Ты поедешь в такую погоду?»

«Что уж поделать, — ответил папа. — Но это совсем ненадолго. Я скоро вернусь».

Сайрус взял из его рук записку и кивнул. Тяжелая, мокрая рука папы похлопала его по плечу и взъерошила ему волосы.

«Присмотри за Тигриком вместо меня». Затем он послал Антигоне воздушный поцелуй и вышел в непогоду. Дверь не захлопнулась за ним, ветер распахнул ее настежь, ударил о холодильник. Тогда Сайрус подошел и закрыл ее накрепко.

Так его отец ушел навсегда.

И тут, впервые за два года, сон изменился. Антигона не вскочила и не побежала по комнате. Она замерла на диване. Время не перенеслось к маминой тревоге, остывшему ужину, грозе и свету бессердечной луны. Вместо этого дверь опять распахнулась.

Сайрус захлопнул ее. Она снова раскрылась, и он снова ее захлопнул. Раскрылась. Тогда он навалился на нее всем телом и упирался ногами до тех пор, пока не услышал щелчок замка.

Но она снова распахнулась. Как долго это продолжалось, Сайрус не знал. Время остановилось. Антигона замерла на своем месте. Двигались только он, гроза и дверь.

В конце концов, абсолютно сбитый с толку и измотанный, он отступил назад и стал наблюдать. Дождь хлестал по двери, но в дом не проникла ни одна капелька. Ни одна не брызнула на пол. Сайрус вышел наружу, в бушующий, больно стегающий дождь. Одетый в дождевик папа замер в прыжке перед открытой дверью грузовика. Внезапно сон продолжил свой ход. Папа приземлился на пассажирское сиденье и захлопнул дверь. Грузовик отъехал. Огромная фигура водителя размыта. Он не принимал никаких очертаний. Его профиль должен был быть хорошо виден, но представлял собой нечеткое пятно. Сайрус прищурился и даже приложил руки к глазам, но тщетно. Дело было не в зрении. Где-то глубоко в его сознании, за грудой воспоминаний, о которых он даже не подозревал — третий класс, цвет его первого пузыря из жвачки, убаюкивающая его мама, колыбельная на неизвестном языке — где-то за ними затаился образ водителя. И что-то расшевелило его. Что-то хотело раскопать его и как следует взглянуть.

Грузовик между тем ехал по гравию, подскакивая в лужах и выбоинах. Сон рассеялся.

— Сай!

Сайрус открыл глаза и попытался потянуться, но ударился кулаками и стиснутой в них змеей о холодный камень. Ладонь сама собой сжалась на острых ключах. Он скривился от неожиданной боли и сел. Он никак не мог проспать больше пяти минут. Или часа. Ну, или двух. Он стал осторожно снимать змею с пальцев, но замер. Посреди комнаты стояла Антигона, потирая затекшую от сна щеку. Рядом Нолан держал стопку какого-то старого тряпья. Он положил ее рядом с ним.

— Хватит уже спать. Я пытался раздобыть вам проход в нормальные душевые. Но вы не очень-то популярны в народе, поэтому пока остается только мой. — Он кивнул на дыру в стене. — Поворачивайте на внешнюю сторону. С планок не сходить. Даже пальцем не касайтесь пола. Я скоро вернусь. — И он указал на напольные часы. — Не больше двадцати минут. Я найду для вас список стандартов тысяча девятьсот четырнадцатого года.

Он вытащил откуда-то туго свернутое полотенце и что-то, отдаленно напоминающее мыло, и протянул все это Антигоне. Затем он направился к выходу и быстрым шагом удалился по покачивающимся планкам.

Антигона открыла рот, чтобы что-то возразить, но никаких возражений ей в голову не пришло. Она была грязна, как поросенок. Между пальцами запеклась кровь Горация, а волосы будто готовили во фритюрнице. Даже Сайрус принимал душ не так давно, как она.

Она шагнула к выходу.

— Ты что, правда сделаешь это? — Сайрус удивленно покачал головой. — Лично я ни за что не буду. Только не в центре темного зала под струей ледяной воды.

— Будешь, — отрезала Антигона. — Если я пойду, то и тебе придется. И я сделаю это. Скройся за углом и поизучай там какие-нибудь гробы или что-нибудь в этом духе.

Стоя под закупоренным горлышком древнего мини-акведука, по которому текла бог знает какая вода, Антигона все же заколебалась. Но ненадолго. Задержав дыхание, она потянулась вверх и выдернула пробку. Ледяная вода обрушилась вниз, обжигая кожу и будоража нервы. Задохнувшись от невыносимого холода, Антигона заскакала под своим импровизированным душем.

— Звучит прохладно! — издевательски крикнул ей Сайрус.

Антигона только застучала зубами.

— Тигс, — позвал ее Сайрус. — А помнишь тот последний раз, когда папа уехал на остров?

Она ничего не ответила. Сайрус прекрасно знал, что она все помнит. Поэтому продолжил:

— Ты помнишь парня, рядом с которым он сидел? Того, за рулем? Мне снова приснился тот же самый сон, но в этот раз мне удалось увидеть… — он замолчал.

— Нет, — проговорила Антигона. — Только кузов грузовика. Сзади было видно две головы.

Она яростно терла мыльным бруском свои залитые кровью руки и плечи. Переступая с ноги на ногу на планке, она оглянулась вокруг. Почему Нолан поселился здесь? Почему теперь и она здесь? Потому что никто не захотел, чтобы дети Смитов жили рядом. Эти люди хотели, чтобы она все провалила. А может, даже и умерла. Зачем еще им понадобилось ссылать ее жить в кишащий насекомыми подвал? Как они раньше ненавидели Скелтона, теперь они ненавидят ее. А она не привыкла к тому, чтобы ее все ненавидели. В мерзнущей голове Антигоны бушевали всевозможные чувства. Она дрожала от холода. Она не знала, как дальше быть. Она хотела есть, волновалась и на самом деле была просто в ужасе.

Но эти чувства заглушало любопытство. И раздражение. Даже злоба. И злоба заставляла ее чувствовать себя чуточку сильнее. А чувствовать себя сильнее сейчас ей было просто необходимо. Слишком было бы просто свернуться клубком в углу, поплакать о сгоревшем мотеле, вечно спящей маме и пропавшем брате. Кем эти люди ее посчитали? Она стерла холодные капли с щек. Она — Смит. Ее отец никогда не отступал. И мама тоже.

— Сайрус, — решительно сказала она. — Мы вернем Дэна и научим этих тупых людишек уму-разуму.

Сайрус засмеялся.

— Идет.

Нолан вернулся, нагруженный тюками подушек и одеял, а в зубах он сжимал какой-то старый измятый буклет. Сайрус и Антигона, все еще дрожащие, но уже переодетые в чистые вещи, копались в его книгах.

Антигона надела коричневые перештопанные брюки и заправила их в высокие карамельного цвета сапоги для верховой езды. Волосы на голове она аккуратно пригладила и распрямила. Волосы Сайруса торчали клоками во все стороны после энергичной сушки полотенцем. Свои излохмаченные штаны с карманами он подвернул так, чтобы они сели по ноге. Холодное тельце Патрисии касалось его обожженной шеи, и ключи болтались на груди. Парусиновые кеды, которые притащил Нолан, оказались слишком малы, поэтому он снова обул те, что украл у Дэна сегодня утром. Оба были одеты в выцветшие заляпанные льняные рубашки-сафари с подвернутыми и застегнутыми рукавами. У рубашки Сайруса был оторван воротник, а в карманах рубашки Антигоны были две огромные дыры. Но зато одежда была чистой и не заляпанной сажей и кровью.

Нолан бросил свою ношу и протянул им буклет. Сайрус взял его и прочел вслух:

— «Орден Брендона, Путеводитель для учеников, поместье Эштаун, 1910–1914». Неужели он настолько отличается от современного путеводителя?

Нолан поскреб подбородок и посмотрел в сторону.

— Ученики сейчас не выжили бы в кухнях образца тысяча девятьсот четырнадцатого года.

— Ну что ж, это внушает оптимизм. — Антигона показала на свои облезлые сапоги. — У кого ты взял эти вещи?

Нолан оглянулся, его глаза неожиданно оживились, и без того белое лицо совсем побледнело.

— Думаешь, я вор?

Антигона выразительно посмотрела на странный интерьер комнаты и затем перевела взгляд на брата. Растерянно пожала плечами и подняла брови.

— Ну…

— Вон! — вдруг завопил Нолан. — Вон! — он схватил Антигону за руки и потащил ее к дыре в стене. Она извивалась, брыкалась и лягалась, молотила худого юношу кулаками, но его руки только сомкнулись крепче. Он совершил какой-то резкий бросок рукой к ее ребрам, и она повалилась на землю.

— Прекрати! — закричал Сайрус. — Оставь ее!

Схватив толстую книгу с пола, он выскочил вперед и, замахнувшись обеими руками, со всей силы треснул Нолана углом корешка в ухо. Нолан выронил Антигону на полпути к дыре и повернулся к нему.

— Если ты ее только тронешь… — прошипел Сайрус. — Если ты ее только тронешь, я серьезно попытаюсь тебя убить.

— Убить? Меня? — Бледное лицо Нолана скривилось от хохота. — Да, прошу тебя, окажи милость! Особенно книжкой!

Потерев ухо, он посмотрел вниз, на Антигону. Ее руки и голова лежали на подвесной дорожке. Она развернулась и собралась оттолкнуться от пола, чтобы встать.

— Нет! — Нолан совершил огромный скачок вперед и отбросил ее руку как раз в тот самый момент, когда из ниоткуда возникла серая тень и двинулась прямо к ней.

Проскочив над Антигоной, Нолан пошатнулся и ступил на пыльный пол. Внезапно его окружила целая стая гадко клацающих теней.

Пока Сайрус беспомощно наблюдал с вытаращенными глазами, Нолан крутился волчком, посылая проклятья, топая, с хрустом давя что-то при каждом шаге, сначала ногами, потом бедрами, потом уже животом и спиной. Оказавшись рядом с душем, он запрыгнул туда и ухватился одной рукой. Другой рукой он продолжал шлепать, хватать и отбрасывать что-то.

— Мясо, яйца, хоть что-нибудь! — крикнул он Сайрусу. — В холодильнике!

Сайрус рванул к холодильнику и распахнул дверь. Яйца рядком, размякший сыр, позеленевшее мясо.

Он набрал полные руки, развернулся и вышвырнул все это в дыру. Через секунду все изменилось.

Нолан сбросил с себя последние клацающие тени и по-обезьяньи, на одних руках пролез к подвесной дорожке.

Секущие Пауки нашли более доступную жертву и теперь выводили свои жуткие танцы по комнате, гадко щелкая и киша над едой.

Тяжело дыша, Нолан посмотрел на детей. Вся его правая рука от запястья до плеча была исполосована страшными красными следами, поднимавшимися к самой шее.

— Хм, — сказала Антигона, ткнув в него. — Твой карман шевелится.

Карман на правом бедре Нолана действительно разбух, и из него показалась хитиновая лапа. Нолан сжал кулак и треснул себя по ноге. Затем он уже не торопясь сунул руку в карман и достал оглушенного гада.

Он протянул его ребятам. На его ладони лежало нечто около пятнадцати сантиметров длиной, в панцире наподобие скорпионьего, но без хвоста. Две длинные крабьи клешни тянулись из-под панциря. Под ними медленно подрагивали два длинных шипастых уса. Еще шесть ног свисало с ладони Нолана. Кажется, естественный цвет существа был коричневым. Но теперь оно менялось и светлело на глазах, подстраиваясь под оттенок кожи Нолана.

— Они тебя что, щипали? — спросила Антигона.

— Жалили, — ответил Нолан. — У них на усах есть жала, чтобы приканчивать добычу. А потом они разрывают ее клешнями.

Секущий Паук на его ладони зашевелился, его лапы напряглись. Нолан бросил его на планку, раздавил ногой и спихнул раздавленную скорлупку в жуткую копошащуюся массу внизу.

— Они охотятся группами, мимикрируют, как осьминоги, и предпочитают маскироваться на потолке, спрыгивая на голову проходящей мимо жертвы. Но теперь им приходится довольствоваться полом под планками.

Ребята оглянулись и с отвращением стали наблюдать за возней гадких существ на линолеуме. Все уже было съедено, и дюжины пауков расползались в разные стороны. Сайрус оглядел комнату.

— А они что, не могут взобраться по этим стенам?

— Еще как могут. — Нолан улыбнулся. — Но еще до того как повесить планки, я смазал подножие каждой колонны и основания стен маслом. И получил свою долю ожогов.

— Твоя рука выглядит ужасно, — сказала Антигона и жалобно скривилась. — Может, к ней чего-нибудь приложить?

— Утром все будет в порядке.

— Я думал, что ты пропал, — сказал Сайрус. — Будь это скорпионы, они бы уже убили тебя. По крайней мере, их жала не смертельны.

— Смертельны, — ответил Нолан, после чего посмотрел на них своим усталым, пустым взглядом и вздохнул. — Для вас. Один удар жалом парализует человека. Два убивают. Три приканчивают ломовую лошадь.

Сайрус уставился на Нолана. Худой юноша потирал свою обожженную, израненную руку и смотрел в пол остекленевшими глазами.

— Ты же чуть не убил мою сестру.

— Да, — тихо согласился тот. — Но я ее не убил. И глубоко раскаиваюсь в своем приступе злости. — Он поднял глаза на Антигону. — Мне плевать, если меня назовут вором.

— А если назовут убийцей, тоже плевать? — хмыкнул Сайрус.

— Да. — Нолан поник. В его глазах не было гнева и возражения. — Простите меня.

Сайрус посмотрел на сестру. Антигона была вся белая от страха и возмущения, и ее короткие волосы торчали во все стороны. Она нервно пригладила, поежилась и решительно скрестила руки на груди.

— Нолан, — начала она. — Если ты когда-нибудь… Просто не стоит, хорошо? Больше никогда так не делай. Больше не прикасайся ко мне, не устраивай таких сцен. И кстати, теперь я правда буду думать, что ты украл эти вещи. В первую очередь потому, что ты так вышел из себя.

Нолан глубоко вздохнул и повесил голову. В этот момент он выглядел одновременно очень юным и очень старым.

— Мне очень жаль, — сказал он. — Я не хотел. Я… Когда Скелтон попросил меня помочь вам, я дал ему слово. Теперь я даю слово вам.

Он поднял свои необыкновенные глаза. Они были совсем мокрые.

— Эти вещи просто кто-то выбросил. Скоро я раздобуду вам нормальную одежду. — Он переводил взгляд с Антигоны на Сайруса и обратно. — Простите меня. Вы можете мне довериться. Окончательное решение принимать только вам.

Сайрус взглянул на сестру. Антигона медленно вдохнула, напряженно высматривая что-то в лице юноши. Затем она выдохнула, и все напряжение куда-то исчезло. Она деловито посмотрела на раны.

— На эти рубцы обязательно надо что-то наложить.

Нолан отстраненно поглядел на свою распухшую исполосованную руку, быстро прошел в глубь комнаты и выдернул из стопки одежды красную рубашку с длинными рукавами. Через секунду он уже стоял на планках, натягивая ее.

— Со мной все в порядке. А теперь я бы хотел загладить свою вину. Покажу вам свой Эштаун. Возьмите с собой Путеводитель. Там на первой странице есть карта.

Антигона посмотрела на Сайруса. Тот пожал плечами. Через мгновение они уже осторожно шагали по качающимся планкам мимо облезлых плакатов на стенах и подвесных полок, пытаясь поспеть за провожатым. Тот уже скрылся из виду.

Где-то в вещах Нолана Антигона нашла длинную красную тесемку и теперь Сайрус заметил, как она пытается использовать ее как повязку и собрать свои влажные черные волосы прямо на ходу. Она не очень-то была озабочена тем, что под ногами только хлипкие планки. Или что впереди идет Нолан.

Сайрус потянул ее за футболку и шепнул:

— Хочешь, я пойду первым? Он ведь пытался тебя убить.

— Все нормально, — ответила Антигона, нетерпеливо вырываясь.

— Ах, ну да, — ухмыльнулся Сайрус. — Как я мог позабыть, что девочки любят плохих парней.

— Не будь идиотом, Сай. Сейчас не лучшее время.

Сайрус ухмыльнулся еще шире и почти вприпрыжку потрусил за сестрой.

— А когда лучшее время быть дебилом? Ты не могла бы составить мне график?

— Тебе вообще интересно хоть что-нибудь? — спросила она, обернувшись, и шепнула ему в самое ухо: — Почему пауки не убили его?

Сайрус пожал плечами.

— Может, у него развился какой-нибудь иммунитет или он пьет паучье молоко и еще какую-нибудь дрянь.

— Пьет паучье молоко? Что мы только что говорили об идиотах?

— А до вас, оказывается, долго доходит. — Голос Нолана эхом отдавался от стен. Он стоял у двери, поджидая их. — Я же предупреждал, что в Полигоне эхо ведет себя очень странно.

— Ну, так в чем секрет? — спросил его Сайрус. — У тебя иммунитет или дело все же в паучьем молоке?

— У меня иммунитет ко многим вещам, — уклончиво ответил он, толкнул дверь и удивленно отпрянул. Дверь ударила кого-то, кто стоял по ту сторону.

— Прошу прощения, — послышался голос мальчика. — Извините. Мы ищем Сайруса и Антигону Смит. Это Полигон?

Сайрус и Антигона подбежали к Нолану. За дверью стоял давешний маленький прыщавый швейцар, а рядом с ним нервно переступала хорошенькая девочка с русыми кудряшками, туго стянутыми на макушке и ниспадающими к спине. Она прижимала к груди какую-то объемистую папку, словно пытаясь ею прикрыться.

— Привет! — сказал Сайрус. — Это же наш старый знакомый, которому целых десять лет! Кстати, большое тебе спасибо за помощь. Если бы ты тогда не взял Горация за ноги, мы бы не успели вовремя.

— Мне четырнадцать, — ответил швейцар. — Не стоит благодарности. И меня зовут Деннис Гилли. — Он кивнул на девочку: — А это Хиллари Дрейк. Она провалила экзамен в одно время со мной, но ее внесли в Списки. — Он выпятил грудь колесом. — Когда она узнала, что это я нашел внезаконных наследников и помог перенести тело мистера Лоуни, она поняла, что может обратиться ко мне за помощью.

Он улыбнулся девочке. Ее широко раскрытые зеленые глаза смотрели то на Нолана, то на Сайруса.

— Тело? — спросила Антигона. — Гораций что, умер?

— Нет. На самом деле я не знаю, — ответил Деннис. — Может быть, да, а может быть, и нет. В любом случае, Хиллари попросила отвести ее к вам. У меня как раз перерыв, а у нее есть к вам организационные вопросы. И из-за всей этой чехарды с наследством Костлявого Билли, его скоропостижной смертью, слухов о том, что это вы убили его и Горация, а может быть, и Ганнера и что вы отсиживаетесь здесь в подземелье, она побоялась идти сюда одна. И еще ее напугало объявление о нашествии насекомых. — Он посмотрел на Хиллари, и его прыщи чуть не засверкали от гордости. — Но только не меня.

Деннис залихватски сунул большие пальцы за пояс и изогнул брови. Но затем он случайно посмотрел в глаза Нолану. Его лицо медленно вытянулось, и он разом растерял всю свою браваду.

— Какой вы предпочитаете обеденный план? — опустив голову, Хиллари залпом выплюнула фразу.

— Что? — недоуменно спросил Сайрус. Он посмотрел на сестру.

— А что считается самым стандартным? — спросила Антигона.

— Неограниченный доступ, только столовая, только завтрак, только обед, только ужин, понедельник-среда-пятница, вторник-четверг… — начала скороговоркой бухтеть она.

— Секунду! — перебил Сайрус. — Разве Гораций уже не решил все за нас? Мистер Лоуни? Разве он не сообщил всем, как мы собираемся поступить? Он говорил, что наследство Скелтона покроет все расходы.

— Ну, — Хиллари робко подняла на него глаза. Они были огромные, очень зеленые, и в них читался как страх, так и любопытство. — Он пытался. Но все документы были признаны недействительными. Мистер Родес сказал, что у вас нет доступа к наследству. До тех пор, пока вы остаетесь Учениками. Орден ведь применил Особый закон.

— Им ничего не нужно, — сказал Нолан. Его голос был твердым и спокойным. — Никакого обеденного плана.

Антигона с Сайрусом переглянулись и пожали плечами. Хиллари поставила галочку в таблице.

— Горничная?

— Нет.

Она снова поставила галочку.

— Доступ к местной и/или всемирной сети авиа- и морского транспорта, принадлежащей Ордену?

— Нет.

— Подождите. — Сайрус подался вперед. — Сколько это будет стоить, если я скажу «да»?

Хиллари посмотрела на него и снова уткнулась в папку.

— Местной или всемирной? — спросила она.

— Пусть будет местная.

— Десять тысяч американских долларов за каждого за девятимесячный период обучения, с двадцатипятипроцентным взносом, который надо выплатить немедленно.

— С ума сойти. — Сайрус захохотал. — А можно отложить платеж до тех пор, пока Гораций не придет в себя?

Хиллари закашлялась, смутилась и проверила что-то в своей папке.

— Немедленно, — прочла она.

— Ладно, — подытожил Сайрус. — Тогда давайте придерживаться варианта «нет».

— Сколько самолетов и плавучих средств вы собираетесь зарегистрировать?

— Эм… — Антигона посмотрела на брата, а потом на Нолана. — Нисколько?

— Я не понимаю. — Хиллари попыталась улыбнуться. — Вы обязаны представить свой собственный транспорт или арендовать его у Ордена. В основном все пользуются собственным.

— Но почему? — спросил Сайрус. — Что если мы не хотим плавать или летать на самолете?

Хиллари склонила голову набок. Деннис засмеялся.

— Мистер Смит, поскольку вы Ученики, вы обязаны.

Антигона покосилась на него.

— Мы обязаны летать на самолете?

Нолан громко вздохнул.

— Дайте мне книгу.

Он торопливо схватил Путеводитель и повернулся к девочке с папкой.

— Мисс Хиллари, полный пакет услуг — с проживанием, питанием, платой по счетам, арендой ангара и причала, оружием, консультациями, горничной, портными, страховкой, в общем, всем — сколько это будет стоить?

— Сейчас, секундочку… — Она перелистнула пару страниц. — Пятьдесят пять тысяч пятьсот пятьдесят американских долларов.

— За каждого, так? — вкрадчиво спросил он.

Хиллари кивнула.

— За девять месяцев обучения Ученика. И двадцать пять процентов обязательно надо внести немедленно по прибытии.

Нолан вздохнул.

— Вы были в Галерии сегодня, когда эти двое явились в общество?

— Да. Я еще тогда подумала, что мистер Родес был слишком жесток с ними. Даже учитывая то, что они вне закона. — И она лучисто улыбнулась Сайрусу.

— Да, жесток, — с хитрым видом сказал Нолан. — Но он оказался очень добр в другом деле. Какие стандарты обучения общество решило применить к ним?

— Тысяча девятьсот четырнадцатого года! — ответила Хиллари, покраснев от возмущения. — Это просто невозможно. Никто не верит в то, что им удастся это сделать. Никто бы не смог.

Нолан невозмутимо открыл Путеводитель, встал так, чтобы его все видели, значительно прокашлялся и начал читать:

— Плата за полный пакет услуг для Учеников: проживание и питание — сто пятьдесят долларов, электричество, топливо, аренда транспорта и мест в ангаре и на причале — сто пятьдесят долларов. Услуги портного, консультации, оружие, пользование библиотекой — пятьдесят пять долларов. По прибытии необходимо внести залог в пятнадцать долларов. — И торжественно захлопнул книгу. — Они получат полный пакет. Все вместе.

Он кивнул на папку.

— А теперь запишите. Пометьте как следует. И убедитесь в том, что они получат все согласно списку — и обед, и доступ в библиотеку, и одежду — все.

И он извлек из кармана измятые бумажки.

— Вот двадцать долларов, а вот еще десять. Ровно тридцать за двоих. Вот мы и внесли залог. Обязательно отметьте все в таблицах.

Он взялся за тяжелую дверь и уже собрался закрыть ее.

— Постойте! — Хиллари сунула в руку Нолана какую-то бумажку, не сводя глаз с Сайруса. — Это список Хранителей, к которым можно обратиться.

— Спасибо, — успел выпалить Сайрус, но дверь уже закрылась. Они втроем молча постояли в тишине некоторое время. Антигона аккуратно забрала у Нолана бумажку.

— Древний язык. Современный язык. Навигация?.. Пилотирование самолета?.. Оккультные науки?..

Вокруг просевшей под их тяжестью планки обвился ус паука, и Нолан, не моргнув глазом, с хрустом раздавил его носком ботинка.

— Никаких языков для меня, нет, спасибо, — пробурчал Сайрус. И шепнул: — Они уже ушли или нет?

В дверь поскреблись. Нолан мученически закатил глаза и снова открыл ее.

— Извините, пожалуйста, — проговорил Деннис. — А здесь правда обитают ужасные Секущие Пауки?

Из-за его плеча выглядывала кудрявая головка Хиллари. Нолан молча закатал рукав и показал свою истерзанную руку. Деннис застыл на пороге с раскрытым ртом.

— Ой, ну хватит, — заныла Антигона. Она свернула бумажку и спрятала ее в карман. — Я уже мечтаю выйти отсюда.

Она уперлась в Нолана, тот врезался в Денниса, и таким образом она отбуксировала их обоих через дверь прямо на подвальную площадку. Деннис сам накрепко закрыл за ними дверь. Встал на цыпочки и мелом написал огромными буквами следующую надпись:

опасно не входить держитесь подальше

Под ней для убедительности он намалевал череп со скрещенными костями. Затем оценил результат своего труда и решительно подписал внизу инициалы и дату.

Сайрус почувствовал нежное прикосновение к своей руке. Зеленые глаза Хиллари глядели на него из-под пушистых ресниц. Она улыбнулась.

— Я бы с удовольствием показала тебе нашу столовую.

— Нет, спасибо, — буркнул он. — Нолан хотел поводить нас по окрестностям.

Антигона подалась вперед, расплывшись в отвратительно слащавой улыбке.

— Деннис, — елейным тоном процедила она, — ты сможешь безопасно доставить Хиллари туда, откуда она пришла?

— Конечно же. — Он тут же раздулся индюком и выставил руку калачиком, как шафер на свадьбе. Хиллари взялась за нее, и смешная парочка удалилась от них вверх по лестнице.

— Вот чушь, — задумчиво пробормотал Нолан. — Счета какие-то. Зачем им сейчас понадобились счета?

— Кстати, большое тебе спасибо за помощь. Теперь мы должны тебе тридцать баксов.

Нолан поднял вонючий носок-затычку с пола и снова запихал его в сточное отверстие в полу.

— Вода, как правило, отпугивает незваных гостей. Немногие станут плескаться в грязной луже, чтобы найти затычку в стоке.

Он покосился на Сайруса и выпрямился, вытирая руки о штанины. Затем неожиданно похлопал себя по раненой руке и энергично потер ее. Он быстро и часто задышал, его глаза вдруг оживились и ярко засверкали. В первый раз за все это время он стал совсем похож на обычного мальчика.

— Паучий яд дошел до моего сердца, — ухмыльнувшись, объяснил он, резко выдохнул и закусил губу. Его начала бить мелкая дрожь. — Боль. На некоторое время она заставляет меня почувствовать себя по-настоящему живым. Пошли.

Сайрус с Антигоной ошарашенно наблюдали, как он развернулся и двинулся вверх по лестнице.

— Карта перед вами. Найдите на ней столовую. Начнем с неотмеченного места рядом с ней. Оно известно как Кухня — по крайней мере, для тех людей, которые хоть раз туда заходили. Вы долго проспали, но мы успеем как раз к суете перед ужином.

Антигона и Сайрус быстро переступали ногами, пытаясь угнаться за Ноланом.

— Оттуда мы направимся в место под названием Верхние Покои, пройдем к библиотеке и к той части, которая на карте помечена как «Доступ закрыт». — И он улыбнулся им через плечо. — Будь с нами Скелтон, можно было бы посмотреть зоопарк. На карте написано «Зоологическая коллекция; необходимо сопровождение Хранителя».

— Почему, если бы с нами был именно Скелтон? — спросила Антигона. Нолан между тем скрылся в коридоре. Когда они поднялись наверх, он уже пропал из виду. — Потому что, — его голос раскатами опускался вниз по залу, — некоторые замки так просто не взломаешь.

Сайрус с Антигоной уже бегом припустили по коридору и чуть не врезались в Нолана за поворотом. Он стоял в центре зала, приподняв увесистую декоративную решетку, которая закрывала громоздкий отопительный клапан и вентиляционное отверстие.

— Скелтон, — продолжал Нолан, — носил при себе ключи от всех дверей. Теперь они, конечно, у Родеса — госпитальеры наверняка сняли их с Горация и передали ему. Или они уже в лапах у Макси. Или… хм. — В его глазах пробежала искорка. — Или какие-нибудь малолетние Ученики наложили на них свою лапу. Он кивнул на отверстие в полу. — Полезайте вниз. Сбоку есть лестница.

Сайрус невольно потянулся к шее. Антигона посмотрела на него вытаращенными глазами и покачала головой. Она догадалась, о чем он сейчас подумал.

Нолан неправильно истолковал выразительный взгляд Антигоны.

— Если вы боитесь слишком узких мест, не волнуйтесь, ее можно открыть.

Сайрус скрипнул зубами. Что сказал Скелтон? Никому не верить? Доверять Нолану. Он слышал то, что слышал.

— А что, если они у меня? — спросил он. — Ключи Скелтона. Что тогда? Что мне с ними делать?

— Свет мой, зеркальце, скажи, да всю правду доложи. Кто на свете всех тупее?.. — нервно пропела Антигона. Она сделала пару неуверенных шагов к шахте вентиляции и скрылась внизу.

Нолан посмотрел Сайрусу в глаза. Его дыхание все еще было быстрым и частым. Руки подрагивали, и на шее была заметна пульсирующая вена. Губы изогнулись в улыбке.

— С собой, здесь? Прямо сейчас?

Сайрус вздохнул.

— Возможно.

Голос Антигоны доносился из вентиляционных люков повсюду — в столовой, библиотеке и даже в Галерии.

— Ты тупая, спору нет. Но вот Сайрус Лоуренс Смит даже тупее кучи коровьих лепешек.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ТУРИСТЫ И НАРУШИТЕЛИ

Отопительные туннели были почти два метра в высоту, а шириной с небольшую дорожку. Пыльные, обернутые в какое-то тряпье трубы перекрещивались на полу и на потолке или связками тянулись по стенам. Туннели переходили один в другой. Они круто поворачивали и изгибались, почти всегда под острыми углами. Они оканчивались тупиками, уходящими в вертикальные шахты, и вниз, и наверх, и кое-где были прибиты старые деревянные лестницы.

Они втроем лезли вверх, спускались вниз, поворачивали то направо, то налево, и Сайрус понимал, что самостоятельно уже не сможет найти дорогу назад.

Он остановился у вентиляции в полу и проверил карту в книге.

— Где мы сейчас? — шепнул он.

— Почти на месте, — шепнул ему в ответ Нолан.

— Эти туннели все соединяют? — спросила Антигона.

Нолан кивнул.

— Почти все. Они проходят через каждое большое здание и под каждой дорожкой. Зимой они остаются чистыми, несмотря на снег. Когда под Галерией запускают отопительные шахты, здесь можно поджариться. Еще один поворот.

Сайрус закрыл книжку и последовал за Ноланом в неярко освещенный коридор. Антигона шла сзади, крепко ухватив брата за футболку.

— Сайрус, — шепнул Нолан. — Многие ведь готовы убить за эти ключи.

Рука Антигоны сжалась еще сильнее.

— Макси и Феникс могут убить ради чего угодно. Но с особенным удовольствием они сделают это ради ключей.

— Понятно. Но кто такой Феникс? — спросила Антигона. — Я только поняла, что он отвратительный человек и что это он отправил людей убить Скелтона. Но кто он такой?

Нолан повернулся и прижал палец к губам.

— Шепотом, — сказал он. — Я все расскажу вам буквально через минуту.

— И я хочу снова поговорить с Гривзом, — упрямо продолжала Антигона. — И еще нам срочно надо увидеть Горация. Где тут госпиталь?

Нолан оглянулся и сердито посмотрел на нее. Сайрус улыбнулся и наступил сестре на ногу. Антигона стукнула его.

Они остановились у большой решетки, вмурованной в стену. Через витые железные прутья был слышен звон посуды. Чье-то пение заглушалось смехом и какими-то выкриками.

Нолан приподнял решетку, протиснулся внутрь и придержал ее для ребят.

Сайрус и Антигона последовали за ним и оказались в самой огромной кухне, которую они когда-либо видели.

Застекленная стена выходила на бескрайнее озеро. Перед ней сновала армия в белых фартучках и поварских колпаках. Они резали, рубили, мололи, раскатывали, смешивали что-то на целой шеренге столов. На противоположной стене позвякивали медные кастрюли всех возможных размеров, от кукольно-игрушечных до котлов для варки чего-либо размером с хорошего кита. В центре зала полыхал открытый огонь. Он прорывался из гриля, ревел под шампурами с мясом, облизывал кастрюльки и без остатка поглощал любую пролитую или просыпанную пищу. Мужчины и женщины с раскрасневшимися, потными лицами носились у духовок в рукавицах и с длинными шампурами, все же слишком короткими для очага таких размеров.

— Нолан! — прогремел раскатистый бас. — Ты пропустил мой обед! И не говори мне, что ты осмелился прийти к раннему ужину. Вали назад в свое промозглое подземелье!

Нолан и бровью не повел и продолжал непринужденно шагать по кухне. Сайрус замялся. Антигона встала рядом. Рядом с гигантским очагом Сайрус заметил огромного мужчину, который направился к ним. Его черные с серебряной проседью волосы перехватывала косынка, завязанная узлом вперед. Все повара торопливо разбегались, уступая ему дорогу. Он двигался по кухне, как ледокол в море, иногда окуная палец в соусы, попавшиеся по дороге, и с усмешкой нюхая готовящееся мясо. Он был весь в белом, а его огромная шикарная борода была спрятана в сетку. Крошечные золотые колокольчики свисали с его ушей и нежно, как-то по-рождественски позвякивали, когда он наклонялся понюхать очередную кастрюльку или хлебнуть из какой-нибудь ложки. Когда он оказался прямо перед ними, Антигона изумленно сжала локоть Сайруса.

Дело в том, что у чудесного повара не было ног.

Ну, то есть ноги-то у него, конечно, есть, подумал про себя Сайрус. Вот только они… цельнометаллические.

Под его фартуком виднелись два изогнутых блестящих костыля, которые спускались к прорезиненным шарикам суставов в лодыжке. Под этой конструкцией располагались небольшие резиновые ступни треугольной формы. Сайрус изо всех сил старался не смотреть. Человек был похож на слона с антилопьими ногами.

Великан встал напротив, упер волосатые кулаки в бока и, нахмурившись, посмотрел на них.

— А ты привел гостей, — сказал он. — Незваных. — И тут он поднял брови и улыбнулся во весь рот. — Незаконных наследников. Да еще в этот сумасшедший час.

Нолан нимало не смутился.

— Это Большой Бен Стерлинг, повелитель кухни размером с акр. Бен, зацени двух последних Смитов Эштауна — Сайруса и Антигону.

— Приятно познакомиться, — сказала Антигона, пихнув Сайруса локтем. Она протянула руку, и та немедленно исчезла в огромной лапе Стерлинга.

— А я про вас знаю. — И он заговорщически подмигнул. — Ох, ну и шуму вы наделали сегодня. Костлявый Билли подобрал себе достойную парочку. Ваши далекие предки веками жили вне закона еще тогда, когда прадед Скелтона замыслил свое первое преступление. Вы же бунтари до мозга костей. Бунтари Костлявого Билли.

Сайрус смутился и открыл рот, но Стерлинг остановил его взмахом руки.

— О, не стоит беспокоиться. Либо правда, либо ложь, третьего не дано. Кухня все равно все слышит, все знает, а я… Я и есть кухня.

Хлопнув Сайруса по спине, он заливисто свистнул.

— Накройте на стол! И три стула сюда!

В толпе перед окном произошло какое-то движение, и человек, вытрясавший картофельные очистки в мусорку, побежал за стульями. Колокольчики переливчато звякнули, и Стерлинг шагнул к ним на освободившийся пятачок.

— Я поболтаю с вами, как обычно делаю, — сказал он. — Но все же ваш экскурсовод выбрал самый неудачный момент.

Три стула уже стояли на месте. Стерлинг пододвинул один Антигоне и шагнул к Сайрусу.

— У меня для вас есть одно правило, — сказал он, сверля взглядом их обоих. Он потер свою бороду и наклонился поближе к ним, понизив голос: — Если в моей кухне горит свет, вы можете заходить и чувствовать себя как дома. Если он выключен, что ж, проходите и чувствуйте себя как дома. И днем и ночью вы можете приходить сюда. Моя команда наскребет для вас что-нибудь перекусить. И не думайте пользоваться туннелем, я даже говорить об этом не стану.

Он улыбнулся и встал во весь рост.

Сайрус рассмеялся. Глаза великана были цепкими и проницательными. Редкие зубы сверкали белизной. Черная борода была толще, чем пучок черного сена. Куда бы Сайрус ни отводил свой взгляд, глаза сами собой возвращались к подпрыгивающим затейливым сережкам, которые сверкали в кухонном хаосе и позвякивали при каждом шаге, и он невольно начинал улыбаться.

— Спасибо, — поблагодарил Сайрус. Он не знал, что еще можно сказать. Кивнув, великан отвернулся от него.

— Мелтон! — прогремел он. — Следи за своим соусом, негодяй!

Между тем женщина в белом поставила на поднос три миски с замечательной дымящейся лапшой, а за ними последовало блюдо с кусочками говядины, поджаренной на гриле и обильно политой соусом.

Сайрус медленно вдохнул. Антигона посмотрела на брата и улыбнулась.

— Я даже не подозревала, что настолько проголодалась, — сказала она. — А вот ты, похоже, совсем не удивлен.

Сайрус изумленно потряс головой. Сидящий рядом с ним Нолан накладывал мясо в свою тарелку с лапшой.

— Он что, серьезно? — удивился Сайрус. — Мы действительно можем приходить, когда захотим?

Нолан кивнул.

— Только не ссорьтесь с его помощниками и всегда убирайте за собой.

Мужчина, резавший овощи неподалеку от них, рассмеялся.

— А как он лишился ног? — поинтересовалась Антигона.

— Озерная акула, — ответил Нолан. — Воздушная авария. Гонки на мотоциклах. Проиграл в кости тайским пиратам. Своими руками отрезал и приготовил для вождя на каком-то каннибальском пиру. Варианты зависят от количества выпитого им вина.

Сайрус отправил в рот первый кусочек и начал жевать; вкусы наложились друг на друга — соевый соус, кайенский перец и арахисовая заправка. Его брови удивленно взмыли вверх. Этот вкус он не чувствовал уже два года. Это был любимый рецепт их мамы.

Антигона отложила вилку, медленно проглотила кусок и изумленно посмотрела на Сайруса.

— С ума можно сойти. Абсолютно такой же.

Она повернулась к Нолану:

— Это был папин… — Из ее глаз хлынули слезы. Сердито поправив волосы, она задрала голову вверх, чтобы слезы затекли назад и попыталась дышать ровнее.

— Глупости. Я просто очень устала и проголодалась. Сайрус извернулся на стуле и посмотрел через плечо.

Стерлинг обнимался с высокой улыбчивой девушкой с зачесанными в хвост волосами. Она только что вошла в кухню через вращающуюся стеклянную дверь. Но тут гигантский повар оглянулся на Сайруса, хитро улыбнулся ему и подмигнул. Девушка подергала его за роскошную бороду, привлекая к себе внимание.

Сайрус повернулся к столу.

— Не думаю, что он мог это знать.

Нолан почесал исполосованную шею и, продолжая жевать, невозмутимо заметил:

— Да, конечно же, он знал. Ведь ваш отец был здесь. А кухня знает все.

— Если бы здесь был Дэн, — задумчиво сказал Сайрус. — Это единственное, что способно сделать этот вкус еще лучше.

Антигона сморщилась и стала тереть углы глаз руками.

— Сай, прекрати, прошу тебя. Я же пытаюсь не заплакать. Я уже и так ощущаю себя слезливой истеричкой.

Сайрус подцепил солидный клубок лапши и отправил себе в рот.

— Это те новенькие? Ты что, пускаешь Учеников к себе на кухню?

Сайрус и Антигона, не вставая, обернулись на своих местах. Девушка с зачесанными в хвост волосами стояла прямо рядом с ними. На ней были сверкающие чистотой сапоги, аккуратно выглаженные брюки и белая льняная футболка, почти такая же, как у Антигоны, вот только гостья была намного выше, на пару лет старше, и футболка на ней была без единого пятнышка и идеально сидела. Кажется, ее волосы сами не могли решить для себя, быть им рыжими, каштановыми или золотыми, а на ее загорелом лице и плечах от солнца выступили веснушки. Цепкие, внимательные глаза были светло-голубыми, но у зрачков виднелись карие ободки. За ней возвышался гигантский повар. Это была та самая девушка из аэроплана. Сайрус точно это знал. Девушка-летчик.

Сайрус почувствовал, как на лбу выступил пот, он почти подавился и разом проглотил весь комок лапши. Арахисовый соус фонтанчиком брызнул у него из угла рта. Он постарался незаметно стереть его, но вытекало еще и еще.

— Разве они Ученики? — невинно изумился Стерлинг. — Как скромный поваришка может знать такие подробности?

Улыбаясь и качая головой, он ушел к своему гигантскому очагу.

Девушка нахмурилась, но затем увидела напуганное лицо Антигоны.

— Ой, простите меня, — сказала она, широко раскрыв глаза. — Я же просто пошутила. У вас выдался непростой день, и я слышала, Сесил Родес вел себя как полный мерзавец. Родесы все такие. Но у вас все будет хорошо. Я выросла с мыслью о том, что у Смитов всегда все получается. Простите, что не была на вашем разбирательстве, иначе я бы обязательно крикнула что-нибудь про кроличьи усы Сесила. Я только вернулась из очень долгого путешествия. Ты не против? — И, подцепив кусочек мяса с тарелки Антигоны, она незамедлительно отправила его в рот.

Затем повернулась к Сайрусу. Он умудрился с трудом заглотить еще один комок лапши, вытер рот и выпрямился.

— Уже наслышана о тебе, — продолжила девушка. — Кузен сказал, что отмутузил тебя в зале после того, как ты поддел его.

Сайрус глупо моргнул.

Девушка засмеялась.

— Не волнуйся. Настоящую правду я тоже знаю. И ты действительно назвал его соплей?

— Хм, — сказал Сайрус. — Ну да. Кажется, так. Он что, твой кузен?

— Здесь все мои кузены. И ты был абсолютно прав, он полная сопля. Ладно, мне надо бежать снимать швы. — Она потянула вниз воротник футболки, продемонстрировав зазубренный и грубо зашитый шрам у основания шеи. Сайрус чуть не подавился. — Небольшое столкновение с пещерной совой, а я не такая уж хорошая портниха. — Она отошла подальше. — Удачи вам и все такое. Надеюсь, у вас все получится. И не сидите постоянно в кухне!

Она быстрой походкой отправилась к двери, забранные в хвост волосы забавно подскакивали, когда она двигалась. Проходя мимо Бена Стерлинга, она ущипнула его за левый ушной колокольчик.

— Это кто? — ошарашенно промямлил Сайрус, когда за прекрасным видением закрылась дверь.

— Это, — сказал Нолан, — была Диана Бун. Самая молодая девушка в О.Б., получившая звание Исследователя. Ей еще нет семнадцати. Опередила Амелию Эрхарт на один месяц.

— Погоди, я не совсем поняла, — отозвалась Антигона. — Амелия Эрхарт? Ты что, серьезно?

— А кто такая Амелия Эрхарт? — встрял Сайрус и тут же получил шлепок от Антигоны. Она даже не посмотрела в его сторону. Антигона тяжело вздохнула.

— Я уже совсем запуталась. Может быть, Сайрусу все равно, ведь хаос — его стихия, но я это просто терпеть не могу. Ученики, Хранители и Исследователи? Должен же быть хоть какой-то способ ориентироваться.

Нолан потянулся и достал из кармана Сайруса Путеводитель.

— Все, что вам нужно знать, написано здесь. — Он развернул книгу обложкой к ребятам. Не сводя глаз с кухонной двери, Сайрус продолжал кромсать лапшу. — В О.Б. существует пять рангов. — Дыхание Нолана заметно выровнялось и руки перестали дрожать. Наверное, помогла еда. — Ученик, Путешественник, Исследователь, Хранитель и Совершенномудрый. У каждого из них свои привилегии и обязанности. Этим утром вас должны были объявить наследниками Скелтона сразу после того, как вы официально стали Учениками. Но Родес оспорил это, и поэтому теперь для того, чтобы вступить в права на наследство, вы должны сначала стать Путешественниками. Если вам это не удастся, Орден отберет все. — Он улыбнулся Сайрусу. — Включая ваши ненаглядные ключики. Родес еще и усложнил ваше положение, применив стандарты тысяча девятьсот четырнадцатого года.

— Ну да, ну да, — нетерпеливо сказала Антигона. — Мы знаем.

Сайрус посмотрел на сестру, а потом на Нолана.

— Это год основания Ордена? Тысяча девятьсот четырнадцатый? Ух ты. Припоминаю, что Гораций говорил, будто он ужасно старый.

Нолан очень внимательно посмотрел на него. И потом, впервые за все это время, расхохотался. Он долго не мог взять себя в руки. Задыхался, брызгал слюной и весь покраснел. А потом схватился за свою израненную шею, поморщившись от боли.

— Что? — смущенно промямлил Сайрус. — Я, конечно, знаю, что забавный и все такое…

Нолан утер слезы с лица.

— Орден действительно очень древний. И не по вашим американским меркам. Он зародился более пятнадцати веков назад и, как и все вещи с такой протяженной историей, пережил и темные времена.

В изумлении Сайрус перестал жевать. Нолан пожал плечами.

— Ну, светлое время, конечно, тоже было, и появилось множество героев на радость всему миру. Но и злодеи иногда встречались. С течением времени люди Ордена придумывали себе всякие смешные прозвища — Рыцари Мореплавателя, Лига Братьев-первооткрывателей и все в таком духе. Но сейчас только два названия имеют значение. Это сам Орден Брендона и находящийся в составе Ордена Кустодис Орбис, Круг Стражей. Это люди, надзирающие за Орденом, а иногда и за всем миром.

— Такие, как Родес, — сказал Сайрус.

— Нет, — ответил Нолан. — Совсем не такие, как он. Гораздо мудрее или гораздо глупее него.

Он вздрогнул и закрыл глаза, потирая руку. Выдохнув сквозь сжатые зубы, он попытался сосредоточиться.

Антигона вздрогнула одновременно с ним.

— Ты уверен, что все нормально?

Нолан кивнул, но его ноги начали дрожать.

— Я приду в себя. Однажды в шестом веке Брендон Мореплаватель отплыл от берегов Ирландии в большой кожаной лодке. Он и его шестнадцать попутчиков доплыли до нашего континента и поднялись вверх по течению реки Хадсон, в конце концов остановившись здесь. Они возвели одну из первых — очень небольших — построек Ордена как раз в том месте, где мы сейчас находимся. Оставив здесь несколько человек, они отправились в плавание еще на семь лет. Эти шестнадцать и были первыми Кустодис Орбис. Орден Брендона владел портами и землями на каждом континенте. Эштаун, тогда один из самых маленьких, был задуман как колония для преступников, по сути, тюрьма. С годами в процессе открытий выяснилось, что Орден не всесилен, и существуют явления и вещи, которые не победить, и можно только надеяться как-то обуздать их. Во всех пределах известного человеку мира Эштаун славился как место заключения подобных вещей. Здесь Совершенномудрые разгадали секрет смерти и поняли, как заставить умереть бессмертного. Здесь было собрано и сожжено бессчетное количество ужасных артефактов и реликвий, в свое темное время величайших из сокровищ, которыми мечтал обладать человек. Тогда Эштаун и стал знаменитым. Вокруг разрослась цивилизация, но Эштаун остается неизменным. И все еще хранит в своих тайниках самые опасные коллекции. Перед Первой мировой войной Орден переживал пору расцвета и насчитывал более ста тысяч человек. После Второй мировой осталось меньше десяти. Но О.Б. все еще совершает открытия, исследует и сохраняет то, что необходимо. И если вы знаете, где искать, он все еще сможет раскрыть перед вами секреты мироздания: историкам рассказать самые страшные мифы и легенды, ученым — слухи, невероятные гипотезы и даже ночные кошмары.

Сайрус вытянулся вперед, подняв брови.

— Хочешь сказать, Америку открыл парень по имени Брендон?

Нолан взвыл.

— Это все, что тебе удалось услышать? Нет. Здесь существовали целые цивилизации еще задолго до появления Брендона с шестнадцатью последователями.

Нолан развернулся на стуле, оперся локтями о стол и начал наблюдать за суетой на кухне. Его пальцы стали заметно подрагивать, и он сжал их в кулаки.

— Конечно, для многих здешних людей великие загадки мира так же привычны, как послеобеденный сон. Происхождение первой из пирамид, исчезновение луны, огненные глаза Левиафана, приворот инкуба — они относятся к этим вещам так же, как ты к пилигримам, бабочкам и бейсболу. Они всегда знали о них. Их родители, прародители и всяческие одноглазые дядья развешаны по всем стенам. — И тут он криво улыбнулся. — Прямо как ваши.

В кухне раздался пронзительный свист. Бен Стерлинг резко обернулся от своего очага. Кухонная дверь открылась от пинка, и в нее влетел, нервно раздувая ноздри над своими гадкими усиками, Сесил Родес.

Нолан вскочил со стула.

— Оставьте еду. Стойте прямо. Не убегайте. Держитесь позади меня.

Сайрус и Антигона безропотно последовали за Ноланом, окольными путями отступавшим через толпу поваров. Родес шел вслед за Стерлингом в противоположную сторону, время от времени вертя головой и оглядываясь.

Нолан подошел к стене, поднял решетку и оглянулся. Антигона проскользнула наружу. За ней Сайрус. Нолан выбрался последним и опустил решетку.

— Не отставайте. Нам надо торопиться.

— Почему? — удивилась Антигона.

— Потому что пока Сесил Родес отравляет своим присутствием одно место, ни в каком другом он вас точно не поймает. Ведь Ученикам нельзя находиться в госпитале. Сейчас вы сможете увидеться с Горацием.

В длинном и просторном туннеле стало тесно от шума. Повсюду через дюжины декоративных решеток с коваными цветами врывались снопы золотого света. Столовая просто ломилась от серебра, болтовни и смеха.

Сайрус выглянул в первую же решетку. Зал был разбит на секции передвижными ширмами на колесах с большими гобеленами. Он заметил смокинги и официантов. Потом человека в парашютном костюме, заляпанном машинным маслом. Успел увидеть, как Диана Бун кидается булочками в какого-то сопляка за соседним столом, наверное, очередного кузена.

— Вверх, — отвлек его от наблюдений голос Нолана. — Сайрус, идем. Залезай.

Выпрямившись, Сайрус огляделся в поисках сестры и Нолана. Он остался в туннеле совершенно один, но в лучах света была заметна беззвучно осыпающаяся пыль.

Из стены торчали металлические ступени. Он не мог увидеть ничего сверху, но слышал дыхание и изредка поскрипывание и лязг металла.

Он начал забираться наверх.

На высоте трех метров он в первый раз чихнул. На высоте шести метров он попытался втянуть голову и задержать дыхание. На девяти был готов биться головой о пятки Антигоны и изо всех сил цеплялся за лестницу, пытаясь побороть приступ чиханья.

— Тише, Рус-Рус, — шепнула она. — Спокойно, мальчик. Нолан велел ждать здесь. Он что-то проверяет.

Сайрус снова чихнул и слетел одной ногой с лестницы.

— Сайрус, — сказала Антигона. — Просто постарайся удержаться, хорошо?

Он резко выдохнул и запачкал рукав футболки. У него из глаз текло ручьем.

— Тогда сама попробуй повиси тут. Это же просто вулкан из пыли. Душ из пыли. Нет. Знаешь, что это, Тигс? Это будто лезть следом за неуклюжей сестрой по узенькой шахте, забитой пылью, пока твоя сестра карабкается сверху и стряхивает ее всю тебе прямо в нос. Вот я о чем.

Он оглушительно чихнул и громко откашлялся. Затем свесился с лестницы и плюнул у себя между ног прямо в светящийся прямоугольничек далеко внизу.

— Ты что, сейчас плюнул? — возмутилась Антигона. — С каких пор ты стал харкать?

— У меня в носу все сопли застыли, — пожаловался Сайрус. — И мне кажется, в каждом из моих легких сантиметровый налет грязи.

— Ладно, лезьте сюда, — шепнул Нолан. — Сайрус, я тебя слышал через две комнаты. И если тебя слышал я, то могли услышать и любые другие люди, стоящие возле вентиляции во всем крыле.

— Если ты меня слышал, — Сайрус шмыгнул носом, — тогда ты знаешь, чем именно я занимался.

Он полез вверх за Антигоной. Наверху Нолан вытянул его за запястья прямо в другой горизонтальный туннель.

Тяжело сопя, Сайрус схватил сестру.

— Можно одолжить твою футболку? Мне надо высморкаться.

Антигона оттолкнула его руку, и они поспешили за Ноланом. Тот стоял у темной решетки в потолке. Мелкие, словно булавочные головки, пятнышки света созвездиями усыпали его голову. Поднявшись на хрупкую колченогую табуретку, Нолан толкнул решетку вверх.

Решетка отодвинулась, и в люк хлынул яркий белый свет, а также запах чистящего средства с лимоном. Нолан закрепил крышку люка и отступил назад.

— Лезь наверх, — сказал он Антигоне, — я тебя подсажу.

Антигона шагнула на табуретку, а затем на сложенные лодочкой ладони Нолана. Она подпрыгнула, он подтолкнул, и она пролезла в отверстие вверху.

Сайрус подпрыгнул и, извиваясь, как гусеница, полез следом. После толчка снизу он налег грудью на край люка, Антигона схватила его за футболку и вытащила из дыры.

Сайрус перекатился на спину.

— Я бы и сам смог это сделать, — сказал он. — И тогда выглядел бы куда более ловко.

Антигона ухмыльнулась.

— Это так на тебя похоже, мистер Ловкость. Давай вставай.

Сайрус огляделся, лежа на спине. Они находились в каком-то зале. Стены были сложены из белого камня, пол покрыт замысловатым узором из белых плиток, и матовые лампы на потолке светили оранжевым. По обе стороны расходились белые двери с непрозрачными стеклами и черными номерами. Сайрус сел на полу. Вокруг слышались голоса.

— Нолан, — позвал он. — Ты идешь?

Нолан выглянул из люка.

— Нет. Я подожду здесь. Удачи. — И он задвинул за собой решетку.

Антигона взяла Сайруса за руку и подняла с пола.

— Откуда начнем? — шепнул он.

Сестра шагнула к ближайшей двери, со скрипом распахнула ее и заглянула внутрь.

— Никого. Ты делай то же самое с другой стороны, и вместе мы быстро управимся.

Сайрус оглянулся вокруг.

— Не уверен, что это хорошая идея. У нас могут быть проблемы.

— А тебе не все равно?

Сайрус пожал плечами.

— Наверное, да. Что они могут нам сделать?

Он открыл первую попавшуюся дверь и просунул голову в комнату. Она оказалось маленькой и, что совсем неудивительно, белой. На кровати лежал мальчик со сломанной ногой, подвешенной к потолку, и уплетал лапшу с говядиной с подноса. Он поднял голову на звук открывшейся двери.

— Извини, — быстро сказал Сайрус. — Приятного аппетита.

— Подожди! — Мальчик так подскочил на постели, что чуть не перевернул поднос с едой. — Постой. Поговори со мной. Я уже неделю здесь прозябаю. А вокруг столько всего творится. Здесь всегда так скучно, а теперь наконец хоть что-то произошло, но мне даже не у кого спросить. Но ты же расскажешь, да? Скажи, что там у вас случилось?

Сайрус оглянулся и проверил, нет ли кого в зале. Антигона поспешно перед кем-то извинялась и захлопывала очередную дверь. Он снова заглянул в комнату.

— Что тебе рассказать?

— Я слышал, как медсестры судачат о Костлявом Билли. Мама мне говорила, что он ненастоящий. Его правда убили? И теперь его тело хранится у Гривза в Галерии? Ты его видел?

Сайрус важно кивнул.

— Правда, что его скелет вытатуирован у него на теле? Даже на лице?

— Правда. Но на лице — нет.

Мальчик кивнул, переваривая новости.

— А его Ученики? Они тоже с татуировками?

— Нет. — Сайрус заулыбался. — Насколько я знаю, нет.

— Эх. — Мальчик был явно разочарован, но недолго. — Даже не могу поверить, что они рискнули явиться сюда. Ты себе можешь это представить? Я нет. Буду держаться подальше. И ведь они тоже Смиты. Я столько всего слышал, но хотелось бы знать побольше. Они убивали людей? Они должны быть просто чокнутыми. И их предок заключен в Могильниках! Я бы и сам рехнулся от страха. Не смог бы по ночам спать. — И тут его глаза в ужасе расширились. — Они что, с другими Учениками? Где они спят?

— Внизу, в Полигоне, — ответил Сайрус. — Вместе с Секущими Пауками. Мне уже пора, правда. Поправляйся.

— Подожди! Полигон? Он что, тоже существует? Я никогда не знал, чему здесь можно верить. Секущие Пауки?

Сайрус снова улыбнулся. А быть знаменитостью иногда забавно. Он таинственно подмигнул мальчику в кровати.

— Скоро ты с ними встретишься.

— Сайрус Лоуренс Смит!

Холодная рука клещами сжала его ухо, выворачивая голову в сторону и к дверному косяку. Миссис Элдридж угрожающе надвинулась на мальчика, и он почувствовал исходивший от нее запах укропа. Сайрус попытался ухватить ее за запястье или пальцы, так терзавшие его бедное ухо, но ничего не вышло. Она согнула его в три погибели.

— Ты что тут делаешь? — угрожающе тихо спросила она. — И где сестра?

Сайрус шарил глазами по сторонам. Неужели Тигс его бросила?

— Вы сейчас мне ухо оторвете. Пустите! — И он закусил губу. На глаза наворачивались слезы. Он попытался нащупать ее ноги своими, чтобы лягнуться.

— Смит? — взвизгнул мальчик на койке. — Это один из них? Он же мог меня убить! Что ему надо?

Проигнорировав его вопросы, миссис Элдридж выпустила Сайруса в зал и захлопнула дверь.

Тяжело дыша, Сайрус потирал пострадавшее ухо и проверял, не остается ли на пальцах крови. Как его ухо может не кровоточить? Каким чудом оно вообще осталось на месте?

Миссис Элдридж скрестила руки на груди, сурово глядя на него.

— Вы что, спятили? — возмутился Сайрус. — Неужели это было необходимо делать?

— С мальчиками нужны крутые меры, — невозмутимо ответила она. — Пробрались в госпиталь. — И она покачала головой. — Вам уже и Полигона мало? Если уж я здесь за вас отвечаю, то сделаю все возможное и невозможное, чтобы сохранить ваши пустые головы на плечах. И где Антигона? Я всегда считала, что ты самый проблемный отпрыск у Смитов, но с большими семьями никогда не угадаешь.

Почти в самом конце зала, за спиной миссис Элдридж, со скрипом открылась дверь.

— Сайрус! — шепотом позвала Антигона. — Скорее сюда. Он очень плох.

Миссис Элдридж причмокнула губами.

— А вот и ответ на мой вопрос, не так ли?

Она обернулась.

— Мисс Антигона!

Дверь широко распахнулась, и Сайрус увидел, как его удивленная сестра вышла в зал.

— Миссис Э? — спросила она. Сайрус растерянно моргнул. Его сестра совершенно очевидно была рада видеть женщину, которая только что голыми руками чуть не оторвала ему ухо. — Гораций очень плохо выглядит. Он совсем серый, едва дышит, и из него торчит куча трубок.

Миссис Элдридж, сердито стоявшая со скрещенными руками, немного смягчилась.

— Я знаю, куколка. Знаю. Он действительно очень плох. Ему уже дважды переливали кровь. Пуля была очень большой и к тому же разрывной. А теперь пойдем. Отведу вас туда, где вы и должны быть. Я знаю, что говорю, и помню, в чем поклялась, и будь на все моя воля, я бы вышвырнула вас отсюда с концами. Но поскольку Скелтон погиб, а Гораций при смерти, Гривз не оставил мне выбора. Теперь я — ваш Хранитель, и так тому и быть. — Она сверкнула глазами в сторону Сайруса. — И с этой самой минуты вы будете делать то, что я скажу. Утром мы раздобудем вам нормальную одежду и найдем занятие. Вам нужно выучить просто пропасть всего.

— Да, мэм, — ответила Антигона.

— Только не говорите мне, что это месть за вафли… — буркнул Сайрус.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

ПЕРЕД СНОМ

Миссис Элдридж проводила Сайруса и Антигону назад в Полигон. Она стояла сверху, у входа в сырой колодец, и наблюдала, как они спускаются. Когда они осторожно прошли по подвесной дорожке из планок, миновали душ и отверстие в стене убежища, то обнаружили, что Нолан лежит, неловко скрючившись на своей каменной постели. Он громко стучал зубами, и по его голому торсу стекали капли пота. Его шрамы ужасно раздулись, правая рука стала в два раза толще левой, а шея выступила за челюсть.

Тяжело дыша, Нолан открыл глаза.

— Я в порядке, — шепнул он. — Слишком много раз ужалили. Надо поспать.

Антигона посмотрела на брата.

— Нужно позвать кого-нибудь.

— Нет. — Нолан покачал головой и затем с трудом указал на пухлый конверт, валяющийся на полу. — Его прикрепили к двери. Для вас. — Он зажмурился.

— Что еще? — спросил Сайрус, с беспокойством наблюдая, как Нолан дышит.

Антигона взяла конверт, вскрыла его и села на одну из каменных кроватей.

Сайрус увидел, как она достала три замалеванные чернилами фотографии из фургона Скелтона, а потом стеклянный брусок. Его жук.

— Ай! — взвизгнула она, затрясла рукой и выронила стекло, пнув его ногой на ковер. Из конверта выпала маленькая записочка и приземлилась на пол. — Оно меня ужалило, — сказала Антигона, сунув пальцы в рот. — От кого это?

Оглянувшись на Нолана, Сайрус осторожно взял стекло с жуком и сунул его себе в карман, а потом поднял записку. «Вы забыли это в машине. Какая гадость. Возвращаю. Пара швов, а так все в порядке. Слышал про вас. Сочувствую. Гораций без сознания. Приеду позже. Ганнер». Сайрус поднял взгляд от записки.

— Я рад, что он цел. Интересно, что ему про нас нарассказывали.

Антигона засмеялась.

— Может быть, что мы застряли в Полигоне. Мне необходима зубная щетка. И расческа. — Она огляделась. — И зеркало. И кто-нибудь, кто расскажет нам, что с Дэном.

Она поежилась и подтянула колени к груди. Ее глаза неотрывно глядели на истекающее потом лицо Нолана.

— Я не хочу здесь спать, и мне кажется, я вот-вот заплачу.

— Не надо, — сказал Сайрус. — Подумай хотя бы обо мне. Насколько мне станет хуже, если ты расплачешься.

— Не то чтобы я твердо запланировала поплакать. Просто дело в том, что все так вышло. Миссис Элдридж — единственная, кого мы здесь знаем, и она не в восторге от того, что должна нам помогать. Дэна похитили, и мы даже не знаем, делается ли хоть что-нибудь в связи с этим. Мама в больнице — когда еще у нас теперь будет Мамин день? Нам вообще позволят когда-нибудь выйти отсюда? А еще мы спим в одной комнате с мальчиком, который выглядит так, будто умирает, вокруг кишат Секущие Пауки, мотель сгорел дотла, и никто не знает, что будет завтра. А ведь в этом месте нам обещали помощь.

Ее лицо расплылось в грустную гримасу.

— Мне кажется, ты действительно запланировала поплакать, — сказал Сайрус. — Ты прямо-таки уговариваешь сама себя.

— Мужлан.

— Девчонка.

— Ой, да заткнись уже. — Антигона подняла голову. — Если ты считаешь, что, пытаясь меня разозлить, ты не даешь мне заплакать, ты еще тупее, чем я думала, и ты вообще никакого внимания не обращал на девушек всю свою дурацкую жизнь.

— Я просто пытался тебя развеселить.

Антигона уткнулась лбом в колени.

— Сай, я не хочу сейчас смеяться. Если честно, это были самые страшные сорок восемь часов в моей жизни. Попробуй мне сказать, что это не так.

Сайрус тяжело вздохнул, чувствуя, как его мысли сами перескакивают в прошлое, и он не может их остановить, а из клетки диким зверем вырывается уже знакомая боль, пронзительная, как вечно не заживающая рана. Легкие сдавило, сердце сжалось, в ушах поднялся звон. За долю секунды у него на душе наступила ледяная зима.

— Тигс, — сказал он, осторожно пытаясь дышать. — Это же неправда, ты сама знаешь.

Нолан стонал в бреду. Били напольные часы. Жужжали фонари в Полигоне. Гудел маленький холодильник. Но Антигона и Сайрус были очень далеко отсюда.

Антигона подняла голову от колен.

— Ты прав, — признала она. — Нет ничего страшнее того, что было. — Она фыркнула. — Но это просто следующая часть. Продолжение.

Они сидели вдвоем молча, видя и слыша что-то свое.

— Я скучаю по Дэну, — сказала Антигона.

Сайрус кивнул. Он много по чему скучал. Мамина улыбка, ее смех, чернота ее волос. Папины тяжелые ладони и широченные руки, от которых у Сайруса просто трещали ребра. Запах кожи отца, пропитанной ветром и морской солью.

Дэн. Может быть, мама больше никогда не посмотрит Сайрусу в глаза, и папина улыбка навсегда осталась на дне моря, но Дэн непременно должен вернуться. Он просто обязан. С потерей Дэна он уже не справится. Такого давления его легкие не вынесут.

Он даже не хотел думать об этом. Он не хотел заботиться об этом. Это было слишком больно. Но не заботиться было бы еще хуже. И затем он вернулся к тем мыслям, которые всегда его посещали вместе с этой невыносимой болью. Смерть — это что-то реальное. Она ждала. Его самого и всех, кто был ему дорог и кого он любил. В конце концов, через год или через девяносто лет он все равно окажется один-одинешенек в холодном ящике, безмолвный, бездыханный, обескровленный, и будет слушать, как медленно прорастают корни деревьев под землей.

Как же глупо. Он покачал головой, думая, как было бы здорово, если все лишние мысли можно было выковырять мизинцами из ушей. Интересно, Антигона думает так же? Но он никогда не рискнет спросить. Даже если она плакала, потом она все равно улыбалась. Если она считает, что все наладится, то ему лучше оставить свои кислые мысли при себе. Он постарается снова посадить боль на цепь и затолкать ее за старые металлические прутья. На некоторое время он мог притупить саднящее чувство.

В другом углу комнаты Антигона всхлипнула и вытерла глаза. И улыбнулась.

— Мы вернем Дэна, — сказала она. — Мы что-нибудь придумаем.

Сайрус улыбнулся ей в ответ одними губами. А затем раздался скрип двери у входа в Полигон, и планки завздыхали под чьими-то тяжелыми шагами.

— Сэр, — шепнул женский голос, — я бы вам не советовала…

— Все нормально, — ответил ей мужской голос. Это был Руперт. — Просто отдай мне и уходи. — Дверь захлопнулась. — Эй? Здесь есть кто-нибудь?

Сайрус посмотрел на сестру, и она пожала плечами.

— Сюда! — крикнул он.

Руперт Гривз, согнувшись, пролез под душем с руками, полными сложенных простыней и полотенец, с тремя круглыми подушками наверху. Он встал у дыры и церемонно заглянул внутрь.

— Позвольте? — обратился он к Антигоне.

Она кивнула.

Он шагнул внутрь и занял собой все остававшееся в комнате пространство. На нем была свободная льняная рубаха с закатанными рукавами, и на шее и темной груди виднелась полоса старых зарубцевавшихся шрамов. Он слегка удивился, увидев Нолана, но быстро переключился на Сайруса с Антигоной.

— Я вам кое-что принес, хотя вижу, вы кое-как обустроились. Ваш залог приняли, но горничная не желает спускаться сюда. Поэтому я здесь. Служба доставки.

Он аккуратно поставил стопку с вещами на пол.

Антигона улыбнулась.

— Спасибо.

Сайрус ничего не сказал.

Великан посмотрел на него, поскреб бороду и наклонил голову, увидев разрисованные фотографии в руках Антигоны.

— Сай нашел их в грузовике у Скелтона, — объяснила она. — Просто жуткие. Заберите их.

Антигона протянула ему фотографии и стала наблюдать, как он разглядывает их. Он бесстрастно изучил каждую из них и затем сложил веером. Сайрус только сейчас заметил, какие у него руки. Огрубелые, все в мозолях, костяшки сбиты, а один ноготь в запекшейся крови.

— Там было гораздо больше, — сказал Сайрус. — Еще разные люди. Но я забрал только три.

Руперт кивнул.

— Да, неприятно. Я пошлю кого-нибудь забрать остальные.

— Неприятно? — Сайрус фыркнул. — Ну. Я не знаю. Мне понравилась фотография мамы с черепом, пририсованным к лицу. А у той, где Дэн весь в крови, просто прелестная надпись на обороте.

Антигона поднялась на ноги.

— Не обращайте на него внимания, — быстро проговорила она. — У нас был тяжелый день.

— Тяжелый? — спросил Сайрус. Он хотел позлиться на Гривза, хоть на кого-нибудь, но не находил в себе сил даже на это. Он тяжело вздохнул. — Кажется, это последний способ хоть как-то вынести все это.

Антигона взяла себя в руки.

— У меня вопрос. Даже два, если можно. Или три.

— Или тридцать три, — пробурчал Сайрус.

— Спрашивайте, — сказал Руперт. Он не сводил глаз с Сайруса. В его голосе проявились резкие нотки.

Антигона посмотрела на Нолана.

— Как вы думаете, с ним все будет в порядке?

Руперт кивнул.

— Да. С Ноланом всегда все в порядке.

— Дэн, — произнес Сайрус. Он с трудом говорил спокойно. — Что вы делаете для того, чтобы найти нашего брата? Что происходит? Где он сейчас? Что вы узнали?

Великан выпрямился, почти задевая макушкой за потолок.

— Мне очень жаль, но никаких хороших новостей у меня нет, — ответил он. — Макси отправил его к Фениксу, своему укротителю. Они воспользовались небольшой взлетной площадкой рядом с вашим мотелем, и я раздобыл описание их самолета. Но где сейчас находится Феникс, я сказать не могу. За последние десять лет я выкуривал его из парижского логова, Майами, Квебек. Я даже всадил в него пулю. Он не бессмертен, даже не трансмортализован, как мне кажется, но держит при себе какой-то гадкий амулет. Сегодня ночью я соберу людей и кое-какие… — Он призадумался и потер челюсть. — …вещи, с которыми буду искать его тайник. Уже через несколько часов все будет готово. — Он пошевелил бровями, поворачиваясь то к Сайрусу, то к Антигоне. — Чего такого ценного для Феникса может быть у Дэниэла? Нет ли у него каких-либо способностей, талантов и сил?

Сайрус медленно покачал головой. Гривз продолжил:

— Скелтон ничего не передал ему перед тем, как умереть? У доктора всегда есть какой-нибудь шкурный интерес. Он всегда хочет раздобыть что-то.

Антигона многозначительно посмотрела на брата.

— За чем он охотится, Рус?

Руперт терпеливо ждал. Сайрус закусил губу.

— Я хочу пойти с вами.

Руперт сложил руки на груди.

— Прошу прощения?

— Вы сказали, что снарядили отряд на поиски этого Феникса ночью. — Сайрус откашлялся. — Я хочу пойти. Я не могу оставаться здесь и спать в этом… подвале. Я должен что-то делать. Позвольте мне пойти.

Руперт стал медленно наклоняться к нему навстречу, пока их глаза не оказались на одном уровне. Несколько мгновений он просто смотрел на него, и Сайрус изо всех сил старался не скорчиться, не моргнуть и не отвернуться под этим взглядом. Когда Гривз наконец заговорил, голос его был совсем мягким.

— Правильно это или нет, но ты чувствуешь вину за все произошедшее. А теперь решай, хочешь ли ты убедить сам себя, что помогаешь найти брата, или ты действительно хочешь принести какую-то пользу. — Он не ждал ответа. — Что нужно Фениксу? Зачем ему Дэниэл?

Сайрус выдохнул.

— Я даже не знаю, что он за человек. Откуда я могу знать, чего он хочет?

— Кто он? — выпалила Антигона. — И даже не говорите, что нам необязательно знать.

— Ладно, — ответил Гривз и задумчиво провел рукой по своей выбритой голове. — Надеюсь, вы никогда не встретите такого, как Феникс. Он считает себя величайшим из альтруистов, которого когда-либо носила земля, филантропом нового порядка, богом новых рас и спасителем всего мира. На самом деле это дьявольское вырождение человека с изъеденной пороками душой, наполовину ученый, наполовину злой колдун. Его изгнали из Ордена, еще когда я был совсем юнцом. Сейчас он должен быть глубоким стариком, но по-прежнему выглядит молодым. Я ни капли не сомневаюсь, что перед исключением из Ордена он как следует прошерстил местные коллекции артефактов Эштауна, но в них и так никогда не было порядка, а самые опасные были опечатаны. Мало кто сможет заметить пропажу. Если бы я только знал, что он украл, я бы смог просчитать его слабые стороны. Но я не могу. И в принципе у него вполне может не быть никаких слабых сторон.

— Из-за чего его выгнали? — спросила Антигона.

У великана задрожал подбородок, он сжал зубы и слегка потянул себя за острую бороду.

— Правда не из самых приятных. Феникс начал с секретных экспериментов над обитателями местного зоопарка, но быстро переключился на Учеников, прислугу и несчастных нищих бродяг, которых он с друзьями подбирал вокруг — в заброшенных фермах, на остановках. В школах…

Руперт вдохнул всей своей изувеченной грудью. Его глаза смотрели куда-то сквозь предметы. Он глядел прямо через каменную стену в свои воспоминания, на ужасы прошлого. Сайрус быстро посмотрел на сестру. Перепуганная, она не сводила с Руперта взгляда широко раскрытых глаз.

— Десять лет назад, — тихо продолжил он, — я нашел то, что осталось от семерых Учеников. Они были замурованы в пол в одной из его старых комнат. Я сам выкапывал для них могилы. Среди убитых был и мой старший брат. Пропавший еще когда я был маленький. А также там были, — и Руперт тяжело посмотрел Сайрусу в глаза, — тела Генриетты и Цирцеи Смит. — Он повернулся к Антигоне. — Сестер вашего отца.

Антигона растерянно моргнула.

— Что? — спросил Сайрус. — Что? У папы не было… А как вы узнали?

— Потому что Феникс их подписал. — Голос Руперта был холодным и отстраненным, а лицо непроницаемым. — Из-за него я решил стать Архангелом, и из-за меня он отсиживается в тени, боясь лишний раз высунуться. Кровь Ордена, пролитую им, я решил возместить без остатка. И если Господь даст мне сил, я брошу его мертвое тело на съедение птицам, чтобы его клочки разнесло по бренной земле. И даже если с помощью дьявольских уловок и черной магии он стал трансмортализованным, я подыщу ему особое местечко в Могильниках Эштауна, чтобы он вкусил страдания в такой полноте, какую не ощущал еще никто до него.

Сайрус сглотнул. Антигона безвольно съехала со своего места. Темные глаза великана стали совсем каменными.

— Ключи, — тихо произнес Сайрус, потупившись и разглядывая свои ноги. Смотреть в глаза Руперту было слишком неуютно. — Перед смертью Скелтон отдал мне ключи. И велел любой ценой сохранить их.

Гривз медленно вздохнул и посмотрел в потолок.

— А ты? — коротко спросил он.

Сайрус совсем смутился.

— Что я?

— Сохранил их?

Сайрус кивнул.

— Угу. Ну, вообще-то они все еще при мне.

— Ты рассказывал кому-нибудь об этом? — продолжил Руперт. — Кто еще знает о том, что находится в твоих руках?

— Только Нолану. Он единственный.

— И в связке два ключа? — Глаза Руперта стали чернее ночи.

— Угу, — кивнул Сайрус. — Они совсем обычные, просто, наверное, старые. Один маленький, из серебра, другой длинный, золотистый. Но золотистый подошел только к его грузовику.

— Матерь Божья. — Руперт глубоко вздохнул и покачал головой. — В последнее время слишком много сплетен о Скелтоне оказываются правдой. — И тут по его лицу пробежала тревога. — Он вложил эти ключи в твою руку? Отдал их тебе? А ты не принял?

Сайрус кивнул.

Гривз успокоился.

— Тогда Скелтон дал тебе гораздо больше, чем ты сам способен представить. — Он шагнул к Сайрусу, задев плечом фонари на потолке. — А в связке было что-нибудь еще? Скелтон ничего не говорил о зубе? Даже не о целом зубе. Об осколке. Он должен быть черного цвета. Он мог назвать его зубом дракона.

Сайрус моргнул. Ноша на шее потянула его своей тяжестью к земле.

— Клинок Жнеца? Воскресающий камень? Что-нибудь в таком духе?

Сайрус поглядел на сестру. Она молча смотрела испуганными глазами, ожидая его решения. Он снова повернулся к Руперту и покачал головой.

— Скелтон нам ничего не сказал.

Он сглотнул. Фактически это не было ложью. Скелтон уже умер. Про зуб им рассказал Гораций. Брови Руперта медленно опустились вниз, и его глаза скрылись в тени.

— Вы собираетесь забрать у меня ключи? — быстро спросил Сайрус.

Гривз недоуменно моргнул, и все мрачные тени слетели с его лица.

— Забрать? Так вот как ты обо мне думаешь? Сайрус, я не какой-нибудь вор. И даже если бы я был им, Ключи Соломона защищают сами себя. Если бы я попытался их у тебя отобрать, они бы стали смертельно опасными для меня. Да и для любого смертного. Они не очень хорошо относятся к воровству. А если бы ты сам отдал их мне, то уже никогда не смог бы забрать назад. Они очень древние, обладают огромной силой. И ни один из живущих ныне людей не знает и не понимает всех заклинаний, которые они способны исполнить.

Сайрус истерически захихикал.

Удивленная Антигона пыталась посылать ему взглядом просьбу успокоиться.

— Простите, — сказал он. — Но дело в том, что мы говорим о совершенно разных ключах. Это просто обычные старые ключи. Они совсем не древние.

— Где они? — спросил Руперт. Он присел в альков напротив Сайруса и выжидательно подался вперед, обхватив колени. Увидев, как Сайрус смутился, он сам отмахнулся от собственного вопроса. — Я понимаю твою осторожность. Орден пока что был не очень-то добр к вам. Когда я уйду, проверьте ключи и поймете, ошибался ли я. Окуните их в воду или попробуйте отпереть любой замок. Какой-то из этих ключей способен отпереть любой замок на свете. — Внезапно он стал очень суров. — Но пользуйся ими честно, Сайрус Смит. Ключи Соломона превратили в воров очень многих хороших людей, а после того как они стали ворами, осталось уже полшага до открытия двери, ведущей к смерти.

Патрисия устроилась поудобнее у Сайруса на шее. Ее холодное тельце слегка щекотало кожу. Сайрус сглотнул и обхватил колени руками, чтобы не было видно, как они подскакивают.

Великан не сводил с него своих черных глаз, что-то читая у него на лице. Затем Гривз поднялся на ноги.

— Мне пора идти.

— Нет! — воскликнула Антигона. — Нет, нет!

Она осеклась и постаралась взять себя в руки.

— Не могли бы вы рассказать нам про нашего папу, про нашу семью? Прошу вас. Мы даже не знали, что у него были сестры. Вы были знакомы?

Гривз присел на прежнее место.

Нервными пальцами Антигона заправила непокорные волосы за уши.

— Тот тип с гадкими усиками сказал, что нашего папу выгнали отсюда. Почему? Чего он такого сделал?

Патрисия снова зашевелилась, и Сайрус обхватил ее рукой, пока Гривз смотрел на его сестру. На короткий момент ее серебристое тельце материализовалось в воздухе, затем она обвилась вокруг его руки и снова скрылась с глаз. Ключи оказались у него на ладони. Свободной рукой он стал расчесывать зудящую шею, и под его рукой маленькими кусочками стала слезать обожженная кожа. Руперт подозрительно посмотрел на него и снова повернулся к Антигоне.

— Да, вашего отца исключили. И да, я его знал. И знал его сестер.

Руперт поглядел опустевшими глазами в темную дыру прохода, на подвесные дорожки. Его низкий голос плавными волнами раскатисто и негромко полился откуда-то из груди.

— Мы познакомились, когда нам было всего восемь. Я тогда в первый раз приехал из Англии. Мы постоянно соревновались между собой, как делали наши отцы и деды. Мы были конкурентами, до тех пор пока я не осознал, что мы на самом деле ими не являемся. — Гривз едва заметно улыбнулся. — Лоуренс никогда не переживал, если я опережал его в чем-то. Разве что не в том случае, если солнце ласкало землю, а ветер целовал волны. По своему складу я был акулой, а он — дельфином. И дельфин одержал надо мной верх. В десять лет мы уже стали братьями по духу. Наши семьи выбрали одних и тех же руководителей для нас, но поскольку мы не могли быть одновременно самыми лучшими во всем, мы решили разделить свои победы. Он в фехтовании, я в стрельбе, он в мореплавании, я в авиации и так далее. Преподаватели впали бы в бешенство, если бы узнали. Когда исчез мой брат и его сестры, наша связь стала еще крепче. Когда его старшего брата убили в Конго, мы стали еще ближе. Мои родители разбились на самолете в Эфиопии. Его — угасли от медленного горя, вспоминая его сестер. Через несколько коротких лет он уже был всей моей семьей, а я — его. Вместе мы сначала стали Путешественниками, а затем и Исследователями. Мы шагали по миру, выискивая самые глубокие тени, самые страшные бедствия. Хотя никто не говорил об этом вслух, я знал, что мы просто искали свою смерть. Но затем, более двадцати лет назад, прямо перед получением титула Хранителей, мы оказались в горных джунглях Гвианы, что в северной Бразилии. Мы едва смогли уцелеть…

Сайрус увидел, как огрубевшая рука Руперта потянулась к сплетению страшных шрамов на темной груди.

— Нам все же удалось унести ноги, и мы вернулись в Эштаун со множеством невиданных, экзотических трофеев. Но самым необычным трофеем из всех была ваша мама.

— Что? — Сайрус подскочил. — Что вы хотите сказать?

— Ее звали Катаан, так же, как называлось ее племя. Для нас она стала просто Кэти, и, нарушив все мыслимые и немыслимые законы Ордена, мы взяли ее с собой в Эштаун. И что еще хуже, твой отец всерьез решил на ней жениться. Совершенномудрые отнеслись к этому снисходительно, но вот Хранители твердо отказались давать разрешение на этот странный союз. Впервые наши дороги разошлись. Лоуренс бросил Ордену вызов и в результате сблизился со всеми остальными отверженными. Скелтон стал его наперсником. Потом он женился на Кэти и все потерял. Спустя многие века древняя семья Смитов была отлучена от Ордена. До вчерашнего дня.

— Вы рассказали правду? — спросила Антигона. — Неужели так все и было?

— Именно так, — коротко ответил Руперт.

— Мы, конечно, знали, что мама — бразильянка. — Антигона удивленно посмотрела на брата. — Но я думала, что они познакомились, будучи студентами.

— Хм, ну она, конечно, была студенткой. Но она никак не бразильянка. — И Руперт поднялся на ноги. — Она — катаан, дитя древнего и забытого народа. Посмотрите на свои волосы. На кожу. Это ее дары вам. — Он улыбнулся и пошел к выходу. — А теперь спокойной ночи.

— Подождите, — сказала Антигона. — Не уходите так. Вы не расскажете нам всю историю целиком?

Гривз остановился, заколебавшись, и на мгновение его улыбка стала совсем лучезарной. Он попытался спрятать ее в бороду.

— Спокойной ночи, — непреклонно произнес он, и улыбка исчезла. — Мне надо поучаствовать в одной охоте.

Антигона вскочила на ноги.

— Вы сказали, что у папы был еще старший брат? Как его звали?

— Дэниэл, — ответил Руперт. — Вашего дядю звали Дэниэл.

Пригнув голову, Гривз скрылся в темноте. Только планки поскрипывали под его тяжелыми шагами.

— Сайрус… — Антигона медленно повернулась к брату. Ее глаза были огромными от удивления.

— Что ты хочешь мне сказать? — спросил Сайрус. — Теперь я не удивляюсь тому, что тот сопляк в зале обзывался.

— Мне потушить свет? — Голос Руперта эхом раздался в комнате.

— Нет! — Антигона присела, и ее ноги задрожали.

— Тушите! — крикнул Сайрус.

— Спасибо за одеяла! — добавила Антигона.

Огни в Полигоне стали гаснуть один за другим. Остались гореть только маленькие фонари в центре их убежища, изливая вокруг тусклый оранжевый свет.

Дверь в подвал с грохотом закрылась.

Антигона встала и сунула под мокрую от пота руку Нолана свежую подушку. Потом она потянула Сайруса за руку и подняла его на ноги.

Вместе, молча обдумывая услышанное, они расчистили два других алькова настолько аккуратно, насколько могли. Постелили простыни, развернули одеяла, раскидали подушки, и получились две новые кровати. С такой кучей подушек даже холодный камень стал уютным. Антигона потушила два из трех светильников.

В темноте было слышно, как в зале возятся Секущие Пауки, ползают, противно щелкая, и со стуком падают с обмазанных маслом стен. Лежа под одеялом, Сайрус глядел в потолок.

— Сай, — тихо позвала его Антигона. — Мы не из Калифорнии.

Она повернулась на бок и посмотрела на Сайруса через комнату.

— Мы отсюда.

Сайрус почувствовал прилив злости, но усилием воли сдержал рот на замке. Он хотел просто чувствовать усталость. Не хотел ни о чем думать.

— Сайрус? Я серьезно. Две тети, дядя, бабушки с дедушками… Вот где наше место.

Сайрус с трудом расслабил скрежещущую челюсть.

— Спокойной ночи, Тигс, — сказал он и отвернулся к стене.

— Сайрус, ты не сможешь сейчас спать, и ты должен поговорить со мной об этом. Это не какой-нибудь тест по математике, который ты не покажешь мне, или сочинение по английскому, которое можно утопить в ручье по какой-то глупой прихоти.

Нолан захрапел. Сайрус услышал, как в противоположном углу завозилась Антигона. В плечо Сайрусу полетел ботинок. Он даже не шевельнулся.

— Может, ты сядешь нормально и перестанешь вести себя как в школе? Все-таки это я, а не психотерапевт. Все эти штуки… Они вообще полностью меняют нас.

Сайрус прижался лбом к камню, позволив холоду охватить кожу.

— Нет. Ничего это не меняет, Тигс. Я тот, кто я есть. Я не изменюсь, и я не собираюсь говорить об этом.

Сестра раздосадованно фыркнула и зашелестела одеялами. Она уже готова была сдаться.

— Не надо было врать Гривзу про зуб. Он тебе вообще нужен? Что ты собираешься с ним делать?

Она была права. Зачем ему зуб? Чтобы торговаться? Нет. Он уже через это прошел. Собирается ли он оживлять мертвецов? Нет. Да. Но он даже не знает, с чего начинать. Папа пропал в открытом море. Сайрус сунул руку под одеяло и сжал ключи в ладони. Металлический футляр с зубом был теплым. Сайрус открыл его и прикоснулся к зубу. Руку тут же пронзило ледяным разрядом. Замерзшая кость.

— Я расскажу ему, — тихо сказал он. — Ладно?

— Когда?

Сайрус медленно вздохнул.

— Завтра. Когда снова увижу его. Пойдет?

— А сегодня было бы все же лучше.

— Хочешь, чтобы я побежал за ним?

— Да. — Антигона тоже вздохнула и начала зевать. — Ты ведь способен на это. Как раз все одним махом исправишь. В темноте. Вместе с пауками.

Она успокоилась и задышала ровнее, в унисон Нолану.

— Спокойной ночи, Тигс.

— Спокойной, Сай. Рассел!

— Тигрик!

Он ждал следующей шпильки, но ее не последовало. Антигона тихо что-то промямлила. Хромые часы отсчитали пять минут, затем десять. Сайрус слушал, как их тиканье смешивается с хриплыми стонами Нолана и сонным шепотом сестры. Как пауки копошатся в темноте. Как чьи-то голоса издалека эхом отдаются от камня. Он уснул. Проснулся. И снова уснул. Он ворочался, как уж на сковородке, и запутался ногами в одеяле, как в силках.

Дэна похитили. Похитили. А он, Сайрус, бездействует.

Он сел, коснувшись босыми ногами кисточек на турецком ковре.

В неярком оранжевом свете он увидел мирно спящую Антигону. Нолан дрожал во сне. Сайрус задержал дыхание и подождал. Красные шрамы на руке юноши поблекли, остались только полоски омертвевшей кожи. Сайрус снял Патрисию с руки, и она посмотрела на него яркими изумрудными глазами. В слабом свете стало видно, что ее тельце светится. Он легонько погладил ее одним пальцем по маленькой голове, и она тут же потянулась навстречу и обвилась вокруг него.

Сайрус стянул с ее хвоста кольцо со связкой. Ключи Соломона легли ему в ладонь.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

МОГИЛЬНИК

Сайрус тихонько выскользнул наружу. Прокравшись по полутемной подвесной дорожке, он остановился около душа. Тусклый свет от фонарей едва освещал ему ноги, но его хватало, чтобы Сайрус мог более-менее свободно действовать. Крепко взяв ключи со всеми брелоками, он сунул их под ближайшую струю воды. В плещущей воде он ничего не разглядел, но рука с ключами внезапно отяжелела.

Гривз действительно не соврал.

Один золотой, другой серебряный, такой странной формы он раньше никогда не видел, и намного тяжелее, чем теоретически могли бы быть. У золотого была головка в виде полого треугольника, квадрат в центре и круг на конце. По каждому краю торчали гладкие короткие зазубрины. Серебряный выглядел тоньше и был похож на слегка изогнутый удлиненный полумесяц. На его поверхности была выгравирована какая-то вязь, напоминающая арабскую, но Сайрус не хотел возвращаться на свет, чтобы разобрать ее.

Положив ключи в карман, он направился в непроглядную черноту Полигона.

Сайрус умудрился открыть тяжелую дверь, босым перескочить через затопленную площадку, и ему еще хватило энергии бегом подняться по лестнице, на ходу перескакивая через скользкие ступеньки. Коридор наверху был тускло освещен, и Сайрус быстро нашел сияющую голубым светом комнату с подводным лабиринтом. Отсюда, не пытаясь припоминать дорогу, которой их вела миссис Элдридж, он направился прямо к затянутой паутиной железной спиральной лестнице в темном углу. Его босые ступни шаркали по толстому слою пыли на ледяном каменном полу и в итоге нащупали основание лестницы. Ступени были шершавыми от ржавчины, и Сайрус поднимался медленно, его сердце билось так, будто вот-вот выскочит через рот.

Он забрался выше стеклянного потолка и попал в вытянутую шахту. Две ее стены были стеклянными с видами на лабиринт, и чем выше Сайрус поднимался, тем страшнее он выглядел. Он оказался одинаковым в ширину и высоту — идеальный куб — с подводными туннелями, запутанными в не поддающиеся воображению трехмерные клубки, в которых вероятность утонуть стремилась к абсолютной бесконечности.

Сайрус добрался до верха и вышел в комнату с высоким потолком и единственной лампой в центре, светящей, как полная луна. По краям пол был вымощен плиткой, но в центре оставался стеклянным, заключая огромный лабиринт в две простые вещи — вход и выход в виде люков, с мокрой бездной смерти посередине.

Сайрус пошел к ближайшему из них, пытаясь представить, каково это — нырнуть туда и добровольно обречь себя на такое испытание. Вода легонько плескалась у его ног, и страх сдавил ему грудь. Каково это — измученные легкие, полностью залитые водой? А их папа знает.

За стеклом что-то мелькнуло. Стремительная тень.

Затем вода у ног Сайруса с плеском разверзлась, и две руки шлепнулись на мощенный кафелем бордюр. Сайрус завопил как безумный, отскочил назад, поскользнулся и шлепнулся на пол. К нему потекла волна взбаламученной воды, и он в панике кое-как поднялся на ноги.

Задыхаясь, Диана Бун — а это была именно она — подтянулась на руках, вытаскивая себя из лабиринта, и изможденно перевернулась на спину. На ней был черный гидрокостюм, закрывавший ноги по щиколотку, однако загорелые руки и усыпанные веснушками плечи оставались обнаженными. На шраме у основания шеи уже не было уродливых швов. Сплюнув в сторону, она потянулась и распустила волосы из хвоста.

— Ты в порядке? — спросил Сайрус.

Диана вздрогнула и обернулась, а затем села. Все еще тяжело дыша, она кивнула и улыбнулась.

— Ты что здесь делаешь?

Сайрус пожал плечами.

— Просто прогуливаюсь.

Диана поднялась на ноги и стала выжимать волосы.

— Тогда будь поосторожнее. Руп ужесточил охрану, и Ученики обязаны сидеть в своих комнатах. И особенно это касается тебя.

— Что? Почему?

Диана удивленно раскрыла глаза.

— Ты сам должен знать. Руп созвал большое собрание всех Хранителей и Исследователей. — Она помолчала и уже мягче добавила: — Он сказал, что Феникс охотится за тобой и что твой старший брат уже у него в лапах. Мне так жаль.

Сайрус сглотнул и молча кивнул. Он не знал, что обычно говорят в таких случаях.

Диана шагнула ближе.

— Руп даже пытался ввести военное положение и разрешить ношение оружия. Он думает, что Макси может вломиться сюда в любую минуту. Сесил ему воспрепятствовал, но множество людей все равно встревожено и будет носить оружие при себе. Я бы тоже так сделала на твоем месте. И не только из-за Макси. Некоторые из Хранителей перепуганы, как страусы, а другие злятся, как шершни. Они сами выкинут за порог кого угодно, лишь бы Феникс не вламывался сюда. — Она почесала шрам и задумалась. — Держись подальше от гвардейцев и охраны. Они все отрабатывают старые долги или штрафные понижения по службе, так что они самые ненадежные и несговорчивые. — Она взглянула на босые ноги Сайруса в луже, которую сама наплескала, и затем снова на его лицо. — Мне надо идти, и тебе тоже стоит. У меня сегодня еще несколько ночных полетов.

Он смотрел, как она собирает одежду и берет огромный револьвер в кобуре. Дойдя до двери в раздевалку, она обернулась к нему.

— Ты же не пойдешь обратно к себе, да?

Сайрус только покачал головой.

Диана засмеялась.

— Ты просто настоящий Смит. Знаешь, мой папа дружил с твоим. Я слыхала парочку историй.

Дверь захлопнулась, Диана Бун ушла.

Сайрус оглянулся. В комнате была дверь в еще одну раздевалку и две большие деревянные двери в арках друг напротив друга. Он поспешил к ближайшей двери и распахнул ее. Она бесшумно открылась на смазанных петлях. Вверх уходила какая-то лестница, и Сайрус бегом начал подниматься вверх. Дверь сзади сама собой закрылась. Наверху он прошел по коридору, дважды повернул за угол и остановился. Перед ним раскинулся крытый подвесной мост из камня с окнами по обеим сторонам. С одной стороны был виден огромный газон, подсвеченный огнями фонтан и небольшая группа людей с винтовками наперевес.

С другой стороны за выступающими из-за крыш силуэтами статуй висел полумесяц, будто надкусанная жемчужина в какой-то гигантской пасти.

Сайрус пробежал по мосту и в самом конце врезался в запертую дверь.

— Вот черт.

Он беспомощно заозирался по сторонам. Назад к лабиринту? Ключи тисками сдавили ему бедро. Он быстро достал их из кармана и повернулся к двери.

— Не волнуйся, — тихо произнес Сайрус. Антигона сейчас спала далеко от него, но он буквально ощущал ее беспокойство в своей голове. — Я ничего не собираюсь красть.

За Сайрусом на пол моста врывался яркий лунный свет, но дверь была в кромешной темноте.

Он нащупал скважину, но ручку так и не смог найти. Зажав кольцо с ключами губами, он снял с себя Патрисию и поднес ее к двери, как экзотический серебряный фонарик. Замочная скважина оказалась точно по центру. В этот момент Патрисия нашла свой хвост и скрылась.

— Ну ладно тебе.

Сайрус разъединил ее снова. Она глянула на него своими изумрудными бусинками, раскрыла пасть и загнула хвост.

— Ухум, — промычал Сайрус и, толком не подумав, засунул кончик пальца ей в рот. Она заколебалась, снова посмотрела на него, прикусила ему первую костяшку и туго обвила его кисть.

Сайрус засмеялся и выплюнул ключи в свободную ладонь.

— Надеюсь, ты слезешь отсюда так же легко.

Он поднес руку со змеей к двери и заглянул в скважину. Она была большой. Он сунул в нее золотой ключ и ощутил, как металл в его руке меняет форму. И повернул его. Замок отчетливо щелкнул. Сайрус вытянул ключ, превратившийся в обычную отмычку, только из золота. Внимательно посмотрел на него, бросил в карман и толкнул дверь.

Держа Патрисию над головой, он шагнул в узкий коридор с арками. По сторонам виднелись маленькие двери. Каменные изваяния, то бюсты, то горгульи, глядели на него с потолка. За одной из дверей горел свет, и он мог различить человеческую речь.

Сайрус поспешил дальше. Около большого гобелена, изображающего деву, обезглавливающую единорога, коридор упирался в узенькую винтовую лестницу из камня. Вверх или вниз? Сайрус пошел вниз, двигаясь в слабом серебристом свечении Патрисии.

Внизу он оказался в пустом, неотделанном коридоре. Он был выше и просторнее, чем коридоры прежде, но в нем находилось всего две двери друг напротив друга. Обе были из черной стали с клепками, и одна зияла, оставленная открытой нараспашку.

Прислушиваясь к нарастающему биению сердца, Сайрус стоял и не мог отвести от нее глаз. Затем он услышал шаги и заметил свет от фонарей. Вынув палец из пасти Патрисии, он прыгнул в темное прикрытие винтовой лестницы.

Выдохнув и прикусив язык, Сайрус выглянул в коридор. Двое мужчин, точнее, два силуэта за фонарными огнями, встали у открытой двери.

— Мне плевать, — сказал один. — Он не может заставлять нас открывать его. Мы проверим исправность замка, и хватит с нас. Если Руп так хочет проверить Могильник изнутри, пусть делает это сам. Пусть я застряну в ночной страже еще на два месяца, но кровавый Архангел из меня никакой.

Другой ответил ему что-то, но его голос был слишком низкий и перемешивался с эхом. Сайрус проскользнул поближе.

— Я вообще не вижу необходимости в такой суете, — продолжил первый. — Двойная охрана и проверка Могильника? Он что, думает, старик Распутин встанет прогуляться? И тем более, что мы сможем сделать, если он правда захочет? Или, например, Тамерлан? Хотел бы я представить, как мы вдвоем его утихомириваем.

Черная дверь захлопнулась за ними, и фонари засверкали во все стороны.

— И кого он, в конце концов, так оберегает? Шавок Скелтона? Чего ради? Они принесут еще больше неприятностей, чем он сам, — ведь их сразу двое, — и кстати, это дружки Скелтона сейчас заставляют Рупа попотеть.

Человек фыркнул и поежился.

— Если честно, столкнись я с этим кошмарным Макси, я бы собственноручно передал ему этих двух Смитов, и пармезану бы подсыпал, и перца бы ему сам помолол. А Феникс этот вообще хуже некуда. Ты бы согласился умереть ради этих двоих?

— Ну уж нет, — отозвался второй. — Пусть Руп и рискует своей жизнью.

Они развернулись и ушли дальше по коридору, звук шагов затихал вместе с их голосами.

Сайрус шагнул в темный коридор. Когда звуки и свет пропали в отдалении, он нашел на ощупь голову Патрисии и снова сунул к ней палец. Она нисколько не выглядела смущенной и на этот раз прикусила его уже до второй костяшки. Держа свой завитой серебристый огонек над головой, Сайрус медленно подошел к черной двери. Он провел рукой по холодной, усыпанной клепками стали и нащупал единственную замочную скважину в форме звездочки.

Он огляделся. Почему бы и нет? Руперт ведь сам посоветовал ему проверить ключи. Он медленно вдохнул, пытаясь успокоить разволновавшееся сердце. Потом весь напрягся, как пружина. Залезая на крышу школы со связкой наполненных водой шаров, он чувствовал себя почти так же. Антигона будет в бешенстве. Дэн будет кричать на него. У него даже нет никакого оправдания. Директор будет спрашивать, о чем он думал в тот момент, и на это не будет никакого ответа. Но все же… Сайрус достал ключи из кармана. Золотой оказался великоват. А вот серебряный легко вошел в скважину, принял форму звездочки и повернулся в замке.

Сайрус почувствовал, как в двери тихонько поворачиваются засовы и переключаются защелки. Затем все стихло. Он вынул ключ. Тяжелое металлическое кольцо на двери вздохнуло, когда он потянул за него. Дверь поддалась. Из темноты вылетел ледяной поток воздуха, похожий на чье-то дыхание, и пронзил легкие Сайруса.

Он сделал шаг вперед. Пол под босыми ногами стал гораздо холоднее, и слабый серебристый свет от Патрисии не мог пробраться через кромешную тьму за дверью. Сайрус пошел дальше.

Комната оказалась абсолютно квадратной и пустой, обшитой все той же черной сталью с клепками. Сайрус водил рукой по сторонам, вверх к потолку, вниз к полу, напрягая зрение в попытке что-то разглядеть. На полу в центре комнаты показался узор — небольшой кружок, обрамленный большим кольцом из плоских стальных лепестков, словно солнце с черными лучами из брони. В самом центре маленького кружка располагалась замочная скважина. Сайрус двинулся к ней, коснувшись ногами широких стальных лепестков. Оказалось, что они и были источником этого кромешного холода, и на секунду Сайрус даже испугался, что примерзнет ступнями к полу. Он встал на колени и нагнулся, тяжело дыша.

— Что скажешь, Патрисия? — шепнул он.

Рука сама невольно потянулась за ключами. Ноги замерзли, руки побелели от холода, а может быть, и от страха. Золотой ключ выскользнул на пол. Но Сайрус не стал поворачивать его в замке, а оглянулся вокруг и внимательно прислушался. Никого. Он должен вернуться. Но отказаться от идеи сейчас означало только одно: что спустя некоторое время он все равно вернется сюда. Завтра. Или на следующей неделе. Он просто не способен оставить все как есть. Разве что ненадолго.

Сайрус поежился. Он уже здесь…

Взяв себя в руки, он повернул ключ в замке, и пол начал опускаться вниз прямо под его ногами. Выдернув ключ, Сайрус отскочил в сторону от разверзающейся дыры. Сталь зашептала, и лепестки стали проваливаться один за другим, образуя витую лестницу. Сайрус поднялся на ноги. По полу прошел ледяной сквозняк, и над шахтой вспыхнула бледно-голубая лампа. Мертвенно-блеклым сиянием она осветила путь вниз.

— Круто, — сказал Сайрус и пошел к лестнице.

Он почувствовал, как Патрисия сжалась на его пальцах. Он знал, что делает. Скорее всего. Перед ним один из Могильников. В самом низу покоится мертвое тело. Или замерзшее. Или два. Что бы там ни было, он твердо решил это увидеть. Он спустится вниз, даже если отморозит себе ноги.

Зачем? Он почти слышал возмущенные вопли Антигоны. «Ты не можешь. Ты не должен. Не смей!»

Сайрус закусил губу и заглянул в шахту. Зачем? А зачем он прошел все комнаты в «Лучнице», открыл каждый ящик, заглянул в каждую уборную и под каждый матрас? Зачем он таскал покрышки из речки, грелся в подполах амбаров и влезал на потолок маминой палаты в госпитале?

Он делал это, потому что это было ему необходимо.

Спускаясь под холодный голубоватый свет, Сайрус невольно сжал Патрисию так же, как она сжала его. К голубому свету стал примешиваться зеленый, мерцающий, как открытый огонь. Но это не мог быть огонь, ведь цвета слишком неподходящие. А еще он был холодный.

Делая шаг за шагом, Сайрус надеялся увидеть источник этого необыкновенного света. Но за каждой ступенькой следовали новые и новые. Сталь сменил камень. За следующим поворотом у него под ногами зашумела проточная вода. Сайрус даже не обратил внимания на это.

Перед ним открывалась комната, в которой, касаясь каждой стены своими завитыми волнами, бушевал огромный водоворот. Прямо над жерлом водоворота, будто паря в невесомости, полыхало пламя с ярко-зелеными и ледяными, синими языками. В самом его центре, уходя основанием в бездну, возвышалась колонна из черного камня. Наверху этой колонны, скрестив ноги, восседал человек. Сайрус видел, что его ноги прикованы прямо к камню широкими металлическими кольцами. Рук узника он не видел. Русые борода и волосы умопомрачительной длины, не менее пятнадцати метров, обвивая его плечи и руки, тянулись в воронку водоворота, касаясь стен. Лицо человека казалось необычайно спокойным, умиротворенным и даже благородным. Он будто полностью растворился в каких-то сладких, приятных грезах или подставлял лицо ласковому морскому бризу. Будто все остальное — шумящая вода, промозглый камень, ледяной огонь и железные путы — было лишь иллюзией. Его глаза были закрыты, а кожа казалась такой белой, будто была способна пропускать свет. В самом центре его высокого лба красовалась жуткая дыра от огромной пули.

Сайрус стоял и смотрел, и пламя между ним и узником стало медленно утихать. Он почувствовал прикосновение чего-то текучего, теплого и живого. Что-то поползло по его венам. Он стиснул зубы, и каждый волосок на его теле встал дыбом и будто беззвучно завопил от ужаса.

«Убей меня».

Он явно услышал голос, но человек на колонне даже не шевельнулся. Его глаза были безмятежно закрыты.

«Клинок Жнеца. Приди. Освободи меня от этой ненавистной плоти».

Сайрус невольно сделал шаг вперед с лестницы, к бушующей воде. Что он творит? Он попытался отдернуть ногу назад, отпрянуть, но вместо этого сделал еще один шаг вперед. Пламя между тем опустилось еще ниже.

«Я смогу жить в тебе».

И тут пламя с ревом взметнулось до самого потолка. Голоса не стало, его будто выдернули из Сайруса, судя по ощущениям, вместе с каким-то нужным органом. Глотая ртом воздух и кашляя, Сайрус рухнул на лестницу.

Пламя снова успокоилось и вернулось в первоначальное состояние. Но бородатый узник медленно поднял голову, раскрыл глаза и посмотрел на Сайруса.

Тот прямо на четвереньках отчаянно стал карабкаться вверх по лестнице, подальше от жуткого зрелища. Все еще пытаясь отдышаться, он встал на колени, затем на ноги, взлетел вверх по ступеням и повалился на стальной пол комнаты. Затем подполз к скважине, трясущейся рукой вставил ключ в замок, запер его, и только после этого безвольным мешком рухнул на стальной пол лицом вниз. Лестница тем временем медленно возвращалась в исходное положение, образуя лучики солнца-скважины.

Руки никак не прекращали трястись. Желудок от ужаса завязался в петлю, и теперь Сайруса слегка подташнивало. Даже несмотря на то, что он прижимался лицом к холодному стальному полу, по лбу и щекам стекали крупные капли пота. Патрисия смотрела на него своими глазками, не выпуская пальца изо рта. Она ослабила хватку, но палец саднило. Наверное, она укусила его.

— Прости меня, — промямлил Сайрус. — В следующий раз я тебя обязательно послушаюсь.

Он с трудом поднялся на ноги. Надо убираться отсюда, и поскорее.

Ему удалось тихонько захлопнуть стальную дверь и как следует проверить замок. Потом он направился к узенькой витой лестнице, в сторону дома.

Но вдруг остановился. Кажется, голоса. Из лестничной шахты эхом доносился смех. И вспышки света.

Нет. Сайрус лихорадочно заозирался по сторонам. Нет, нет, нет.

Он как ошпаренный пустился бегом по коридору, повернул за угол, пробежал еще столько же и уперся в дверь. К счастью, она оказалась незапертой. Ключи даже не понадобились. Бросив их в карман, он тихонько прокрался по прохладному мраморному полу. Еще один коридор. На пышно украшенных стенах были развешаны канделябры, но они горели так слабо, что все картины и географические карты на стенах казались в полумраке расплывчатой мазней. Он снял светящую Патрисию с пальца и поднес к своей шее, пуская ее на привычное место.

Через несколько мгновений он почувствовал под ногами шершавый мозаичный пол.

Еще раз повернув за угол, он уже сориентировался и знал, куда идти. Это был главный зал — большая кожаная лодка, стены, задрапированные кожей гигантской рептилии, расписные потолки и затейливые картинки на полу. Все это великолепие будто дремало в полумраке. Он стал шагать медленнее. В дальнем проходе показались и скрылись силуэты двух болтающих часовых.

Сайрус уже видел вход в Галерию. Еще пятьдесят метров, и он будет в столовой. За столовой можно пройти в кухню.

Еда. При этой мысли все его тело будто очнулось от спячки, жалуясь и негодуя. Ему было необходимо успокоить желудок и согреть кровь в венах. Что-нибудь, чтобы вернуть твердость ногам и изгнать страх из головы. Чтобы перестать трястись и сжиматься от ужаса. Тогда он сможет продолжить свой путь.

С трудом пытаясь дышать спокойно и не шаркать ногами, он прокрался вдоль стены со статуями и экспонатами.

Вот и столовая. Он проскользнул из полумрака через стеклянные двери и оказался в кромешной темноте. Только поблизости от горящего очага можно было что-то различить. Вслепую было не пробраться, но Сайрус не хотел снова беспокоить Патрисию. Притормозив в дверях, он ждал, пока глаза привыкнут к темноте, пытаясь различить хоть малейший лучик света. Сердце грохотало, грозясь вылететь из груди, в ушах стоял звон. Вдалеке он наконец смог различить очертания двери.

Где-то далеко в вышине пророкотал аэроплан.

Сайрус стал на ощупь красться через ряды пустых столов и наваленных поверх стульев, ударяясь, врезаясь и снова продолжая идти, пока не добрался до кухонной двери. Старые петли устало вздохнули, и он распахнул ее.

Гигантский очаг дремал. На стене поблескивал арсенал чайников, кастрюль и котелков. За окнами виднелось озеро, располосованное лунными дорожками от пухлого полумесяца. Тихонько покачивали мачтами лодки и корабли у причала. Вокруг летного поля, огороженного цветными столбами, мигали сигналы. Аэроплан, ревя двигателями, оторвался от земли, взмыл вверх и исчез в черной вышине.

В кухне горела только одна переносная лампа рядом с большой кастрюлей, побулькивающей на слабом огне у окна. Поблизости в беспорядке валялись специи, бутылочки с заправками и банка патоки.

Сайрус обогнул спящий очаг и подошел к плите. Из кастрюли поднимался пар и шел аромат, способный растопить самое жестокое сердце. Соус-барбекю. Это точно он. И еще прекраснее, чем обычно. Рот Сайруса наполнился слюной. Дэн иногда пытался готовить барбекю, но только с магазинным соусом из банки, и баловал их не так уж часто — мясо было им не по карману. А это переливающееся чудо было совсем необыкновенным. Так готовил только его отец, а этот казался даже еще лучше.

Медленно вдыхая, смакуя каждый вдох, Сайрус вытянулся на цыпочках и заглянул в кастрюлю, проверяя плотную коричневую субстанцию. Медленно поднялся и лопнул большой пузырь, распространив вокруг облако аромата. Он больше не мог сопротивляться. Осторожно потрогав бортик — не слишком ли раскаленный — Сайрус решительно окунул палец в кастрюлю. Горячий. Идеально. Он поднес палец ко рту.

Волосатая лапа шлепнула его по ладони и развернула вокруг своей оси. Над ним башней возвышался большой Бен Стерлинг.

— Что это у нас за воришки объявились? — спросил он.

— И-извините, — промямлил Сайрус. — В-вы говорили…

— Сайрус Смит, да? — Повар почесал свою бороду. На этот раз она не была заточена в сетку, а свободно красовалась у него на груди. Кончик бороды был перехвачен розовой ленточкой.

Стерлинг хитро ухмыльнулся.

— Бен ведь говорил тебе вести себя как дома, да? Но никак не с этим. — И он посмотрел на кастрюлю. — Этот рецепт еще нужно проверить, достойная работа для шеф-повара.

Он аккуратно вытер полотенцем палец Сайруса.

— Извините, — проговорил Сайрус. — Но он так вкусно пахнет.

— Это точно, малыш, — ответил повар. — Но запах — это только начало.

Отпустив Сайруса, он отошел назад. Его металлические ноги не были видны в полумраке, и он будто парил над кухонным полом. В ушах у него уже не было колокольчиков.

— А теперь выкладывай, почему Сайрус Смит болтается посреди ночи невесть где, в то время как все Хранители на ушах стоят, чтобы обеспечить его безопасность?

За окном прогудел еще один аэроплан. Сайрус оглянулся через плечо и успел заметить, как сигнальные огоньки на его крыльях скрылись в темноте. У него вдруг закружилась голова и снова обмякли ноги.

— Я просто… — Он призадумался. — Не мог заснуть.

Стерлинг задумчиво провел по своей бороде и опустил брови.

— И похоже, ты был чем-то здорово напуган. Ну что ж, в Эштауне есть чего бояться.

Он хлопнул его по плечу и подмигнул.

— Дружок, если ты беспокоишься за своего брата, знай: Руперт Гривз — самый безжалостный из существовавших когда-либо ищеек. Он своего добьется, можешь не сомневаться в этом. — И Бен кивнул в сторону окна. — Он будет бежать по следу до самого рассвета, кто бы ни пытался его остановить. Спи спокойно. Он непременно найдет то, что нужно.

— А что они ищут? Что вообще можно разглядеть ночью с борта самолета?

— О, да ведь они не смотрят из окна, — сказал повар. — Просто Руперт сегодня соберет своих охотников.

— Охотников? — Сайрус снова посмотрел в окно. — Охотников людей или… вещи?

Стерлинг расхохотался.

— Вещи. Аэропланы просто следуют за ними, как лошади за сворой гончих. Кстати, погоди-ка минутку, дружок.

Он скрылся в буфетной и тут же вернулся с полотняным сверточком, который передал Сайрусу. В нем оказался сочный кусок цыпленка, покрытый пряной глазурью.

Стерлинг засмеялся, понадежнее сжал руки Сайруса на свертке и подтолкнул его за плечи в сторону столовой.

— Давай-ка топай. Не хочу, чтобы ты попался страже, особенно теперь, когда они в таком настроении. Назад через столовую. И постарайся потише.

Сайрус поспешил к двери. Повар засмеялся еще громче.

— Спасибо! — прошелестел мальчик, и Стерлинг шутливо отсалютовал ему на прощание.

Через тридцать две минуты умиротворенный Сайрус шагнул в оранжевый свет фонаря. Часы мирно тикали, двое людей спокойно спали в своих постелях. Он успел потеряться, найтись и потеряться снова, но затем он смог сориентироваться и найти дорогу назад, и его даже не поймали. И у него получится еще раз.

Вспоминая мерный рокот аэропланов, он с цыпленком в зубах нырнул под одеяло. Сон милосердно поджидал его, легкий, теплый и уютный.

Через минуту Сайрус уже смотрел сны. Он летел над морем, назад в прошлое, обратно в черную ночь на побережье Калифорнии, когда холодная луна низко нависала под рваными облаками. Он начал снижаться к утесам, над ревущим зимним прибоем, к красному мини-вэну, стоявшему на песке. Там он, дрожа, прижался к брату и сестре, пока мама сбивчиво твердила молитвы на непонятном языке. Он смотрел на скалы вдали и на фонари маленькой лодки, как вдруг она пропала из виду и скрылась навсегда. Он видел, как мама нырнула в прибой, но ее вынесло волной. Он услышал, как Дэн кричит ей что-то. Зовет ее и плещется в воде. Ищет.

* * *

Дэниэл Смит открыл глаза. В горле была пустыня — все пересохло и саднило от жара. Он попытался моргнуть, и мир вокруг постепенно обрел расплывчатые очертания и увеличился в размере. Тогда он сильно зажмурил веки и снова открыл глаза. В этот раз он увидел синюю занавеску, отделявшую его кровать от остальной комнаты. Он что, в больнице? А что случилось? Пожар? Дым? Он помнил, как пожарные машины разъезжались перед рассветом. Он помнил, что Сайрус и Антигона без сил лежали на его постели.

Он стоял один на парковке перед лучницей и смотрел на развалины своей жизни. А потом появился… мужчина. Со сточенными зубами. И ножами.

Дэниэл попытался сесть в постели. Невидимый пресс на груди вышиб из него дух и пригвоздил к постели.

Чьи-то ледяные пальцы провели по его щеке. Дэн вздрогнул от неожиданности и попытался отодвинуть голову.

На соседней кровати сидел безумно худой мужчина. Он убрал свою руку. На нем был костюм такой белизны, что рябило в глазах. Под ним виднелась грязная, заношенная жилетка навроде тех, что носят хирурги. Черные пышные кудри лежали тяжелыми локонами на затылке и сияли, будто начищенные воском. Его глаза, острые, как иглы, по цвету напоминали выцветшие голубые жемчужины.

Мужчина медленно улыбнулся, собрав тугие морщинки у щек. Его зубы оказались еще белее, чем ослепительный костюм, и большая щель ровно посередине расчерчивала его рот, как восклицательный знак.

— Мистер Смит, — медленно и вкрадчиво сказал этот человек. Он растягивал слова почти музыкально. — Добро пожаловать в мою скромную обитель. Прошу прощения, что заставил вас пребывать без сознания и если причинил вам какой-нибудь дискомфорт. Меня зовут доктор Эдвин Феникс, и я очень надеюсь, что мы станем добрыми друзьями. Я столько могу для вас сделать.

Он наклонился и повернул голову Дэниэла направо.

— Например вот это, если мы, конечно, станем друзьями.

Около постели Дэна была еще одна. Его мама, тихонько дыша, лежала так же мирно, как и последние два года, на куче подушек.

Феникс сел на место, и его улыбка потускнела.

— Вы мой друг, Дэниэл Смит? Умоляю вас, скажите мне «да».

Дэну захотелось пнуть его, но он смог только согнуть пальцы на ноге. Тогда он попробовал перевернуться, но не смог оторвать плеч от подушки. У него на лбу выступил пот и крупными обжигающими каплями потек прямо в глаза. Страшный человек встал и навис над Дэном, глядя ему прямо в глаза.

— Не торопитесь с ответом. — Он прижался холодными губами ко лбу Дэна, выпрямился и ушел прочь.

Злоба и страх заполнили все существо Дэна. Ему хотелось взвыть от бессилия, но крик вырвался из его уст беззвучно, как вздох.

Сайрус Смит подскочил во сне и раскрыл затуманенные глаза. Он заморгал, еще не вполне проснувшись и не понимая, где он. На пороге стоял Нолан. Изогнувшись, он чесал свою руку, скреб ножом прямо по живой плоти, отрывая омертвевшие куски кожи, и, как змея, чулками снимал ее с ног. Кожа, прозрачная, сухая и легкая, падала вниз, к щелкающим паукам.

Сайрус зажмурился и почувствовал, как бежит к двум бездыханным телам, вытянувшимся на пляже. Дэн с мамой лежали рядом на холодном мокром песке.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

ИСТОРИИ О ЗУБЕ

Сайрус зевнул, потянулся и спихнул свое одеяло на пол. Ноги вытянулись и задрожали. Руки уперлись в холодный камень. Камень? В «Лучнице»?

Сайрус поднялся и сел.

Антигона уже сидела напротив в своей каменной постели. Она постучала по своему носу.

— У тебя тут какая-то гадость.

Сайрус хлопнул себя по лицу и потер кулаками глаза.

В Полигоне горел свет, Нолана не было. Его одеяло было сложено аккуратной стопкой, поверх лежала подушка. Черные волосы Антигоны были мокрыми, видимо, после купания. Она туго связала их сзади и сидела, глядя вокруг усталыми глазами. На ней уже были надеты сапоги, а рубашка аккуратно заправлена в штаны. Перед девочкой лежала бумажка и раскрытый Путеводитель 1910–1914 годов.

— Расти, нам конец, — сказала она. — Ты только послушай.

Сайрус снова громко зевнул. Сестра взяла книгу в руки.

— Ты слушаешь?

Сайрус молча кивнул.

— «Для того чтобы получить звание Путешественника, Ученики до конца года должны успешно пройти следующие испытания: Лингвистика — необходимо уверенное знание одного древнего языка и одного современного (не считая родного); Астронавигация — Ученики должны совершить трехдневное плавание в открытом море без помощи специальных инструментов (разрешено в парах); Боевая техника — Ученики должны получить степень Свободного Ученого в боях с топориком, рапирой и саблей, а также степень стрелка низшего разряда из малокалиберного пистолета и винтовки; Пилотирование самолета — Ученики должны пройти квалификацию на Бристольском разведывательном биплане или сопоставимом самолете; в квалификацию входят маневры высшего пилотажа и одиночное пилотирование; Медицина — Ученики должны быть способны устанавливать диагноз и проводить гомеопатическое лечение острых инфекционных заболеваний, реанимацию утопленников, вправление вывихов, ампутацию конечностей».

Антигона прервалась и взглянула на брата. Его глаза и рот были широко раскрыты.

— Да, конечно, — невозмутимо сказала она, кивнув самой себе. — И ампутацию конечностей тоже, куда без нее. И это еще не все! «Физическая подготовка — За вычетом специальных исключений, принятых Хранителями, Ученики должны пробежать милю на травяном треке менее чем за шесть с половиной минут, совершить погружение более чем на две с четвертью минуты и нырнуть на двадцать семь метров; Зоология — Ученики должны продемонстрировать способность управляться с животными как минимум пяти смертельно опасных видов; Оккультные науки — Ученики должны продемонстрировать свою устойчивость к гипнозу и интрузивной телепатии».

Антигона тяжело вздохнула и уронила раскрытую книгу на колени.

— Ну что, пойдем домой сами или будем дожидаться, пока нас вышвырнут?

Сайрус шмыгнул носом и провел рукой по испачканным волосам.

— Тигс, давай искать в этом положительные стороны.

— И какие же они тут могут быть, братец-оптимист? Я должна научиться отпиливать конечности. И стрелять из винтовки. А еще они хотят, чтобы мы пилотировали самолет? Это же незаконно. Так что прошу тебя, скорее поделись со мной какой-нибудь положительной стороной.

— Никакой математики. — Сайрус зевнул. — Раз здесь нет математики, все в полном порядке.

Антигона расхохоталась.

— Сайрус Лоуренс Смит! В каком же заблуждении способен жить ребенок!

— Кто здесь ребенок? И я могу находиться в таком заблуждении, в каком сам пожелаю. Все становится еще сложнее, если безостановочно ныть о том, как все тяжело. Это будет достаточно сложно и без того, если не опускать руки в самом начале.

— Сайрус, — сказала Антигона. — Ты же всегда ненавидел школу.

— Ну да, — ответил он. — И что? Это же не школа. Мы решили прийти сюда не просто так, Тигс. Именно потому что мы пришли сюда, Руперт Гривз пытается разыскать Дэна. И он его найдет. И когда Дэн к нам вернется, мы будем торчать здесь, пока не выучим, как делаются все эти штуки, о которых ты прочла, а потом мы заберем наследство Скелтона, купим в Калифорнии большой дом прямо около утесов и больше не будем волноваться о деньгах и есть вафли. — Он улыбнулся. — К тому же тебе рано или поздно придется признать: это же прикольно, если мы и в самом деле сможем все это делать. Пилотировать самолет? Мы же станем прямо-таки…

— Путешественниками из Ордена Брендона?

— Вообще-то я хотел сказать ниндзя. Но ты права. И мы станем настоящей «жесткой» версией тысяча девятьсот четырнадцатого года, как те люди, что тогда жили в Полигоне. Полигонеры.

— Ты что, правда считаешь, что мы сможем это сделать? — Брови Антигоны поползли вверх. — Мы выучим иностранные языки, научимся нырять, фехтовать и пилотировать самолет?

Сайрус упал назад на кровать.

— Да, а еще мы научимся ампутировать руки и ноги! Интересно, а как в этом практиковаться? И у нас время до Нового года. Это ж целая вечность.

— Ну да. — Антигона скептически надула щеки. — Практически.

Сайрус засмеялся.

— А может быть, они в канун Рождества отвлекутся так же, как и все остальные, и даже не заметят, что мы ничего не выучили. А если и это не сработает, мы поселимся тут на птичьих правах вместе с Ноланом. Кстати, где он?

Антигона встала.

— Понятия не имею. Но я хочу завтрак, зубную щетку и нормальную ванную. Хочу другую одежду и хочу узнать, где тут прачечная. И еще, что нового выяснил Руперт. И когда нам можно будет навестить маму.

Она сунула листок со списком Хранителей и Путеводитель в карман и направилась к выходу.

— Сай, пошли. Ты уже одет.

Когда они вышли в главный коридор Галерии, Сайрус остановился, отчаянно зевнул и почесал голову. Его волосы торчали во все стороны, как перья на утиной заднице, и были такими же грязными и водостойкими от сала. Но ему было плевать. Он хотел только одного — опереться о стену и спокойно заснуть. Антигона взяла его за руку и потащила за собой.

Он равнодушно смотрел, как сменяются расписные потолки, врезался в людей по дороге и невнятно бормотал извинения. Но когда они миновали кожаную лодку на пьедестале, глаза сами собой сфокусировались на коридоре, который, как он теперь знал, вел к двум черным дверям и человеку с дыркой во лбу, сидящему на колонне. Это происшествие теперь вспоминалось как дурной сон, и на секунду он даже задумался, не стоит ли рассказать сестре о том, что он видел. Но только на жалкую секунду.

В коридоре было полно народа, и Антигона медленно шла впереди Сайруса. В основном все двигались в одном направлении — к столовой. Но некоторые уже уходили по делам — женщины, дожевывающие кексы, с саблями под мышкой, мужчины в летных костюмах с кусочками бекона в зубах, компании девочек и мальчиков в белой форме. И у всех без исключения на поясе висело оружие. Прохожие смотрели на Сайруса, на его заспанное лицо и нелепые волосы, и улыбались.

Где-то дальше по коридору зазвенели маленькие колокольчики, и звон эхом отдавался от стен. Поток людей на секунду замедлился, а потом разделился. Антигона поняла, что это их шанс.

Выпустив руку брата, она понеслась по образовавшемуся в центре проходу. Сайрус едва поспевал за ней; она повернула за угол и направилась прямо к дверям столовой. В десятке метров от нее в другую сторону двигалась группка монахов. Десять мужчин в коричневых рясах, подпоясанных бечевкой, шли в ногу, напевая что-то на непонятном языке. Второй в ряду звенел в маленькие колокольчики. Толстый лысый монах впереди держал толстую зеленую бамбуковую жердь и шлепал ею по рукам и ногам тех, кто попадался у них на пути. Подняв глаза, он увидел Сайруса с Антигоной, и в его маленьких глазках зажегся недобрый огонек.

— Пошли! — Антигона схватила брата за руку и потащила к двери.

Выплюнув какое-то неразборчивое возмущенное ругательство, толстый монах коршуном понесся в их сторону, чтобы отхлестать жердью. Антигона подбежала к дверям и ворвалась внутрь. Монах, вопя, прыгнул за ней и отбросил Сайруса в сторону. Смех и шум в столовой затихли, и все головы повернулись в их сторону.

Монах схватил Антигону за футболку, поднял свой хлыст, замахнулся и обрушил его девочке на основание шеи.

Сайрус увидел удар, увидел, как сестра осела на колени, и с него спали остатки сна.

— Porca spurca![3] — взвизгнул монах, снова поднял жердь, но Сайрус уже стоял над упавшей сестрой. Он поймал следующий удар на поднятое предплечье, и от злости даже не почувствовал боль. Монах снова ударил его, на этот раз по ребрам.

Хлыст отскочил в сторону, и Сайрус со всей силы ударил монаха в пах, но попал вместо этого в его низко обвисший живот.

Монах всхлипнул, согнулся пополам и упал.

Сайрус подскочил к жерди и выдернул ее из рук фанатика. Вытянувшиеся лица других монахов наблюдали за ним сквозь стеклянную дверь, и сотни завтракающих людей смотрели, раскрыв рты от удивления. Под их взглядами Сайрус поднял жердь и замахнулся ею, как бейсбольной битой. Монах тяжело хрипел, и его голова болталась перед мальчиком как праздничная игрушка, которую надо расколоть, чтобы посыпались конфеты. Сайрус заколебался. Потом он опустил руки и сломал жердь об колено.

Она с легкостью раскололась, и два обломка полетели в сторону, попав в поднос с сосисками.

Монах рухнул на пол.

Сайрус, весь кипя, как вулкан, сжал зубы, перешагнул через распростертого монаха, сжимая в руках то, что осталось от хлыста, и наклонился к нему.

— Больше никогда не смей трогать мою сестру. Никогда! — сказал он.

Затем посмотрел на остальных монахов и швырнул остатки жерди к их ногам.

— Сай, пойдем. — Антигона уже была на ногах и, прикрывая ладонью ушибленную шею, тянула брата за рубашку.

Сайрус развернулся. На него неотрывно глядели сотни пар глаз. Кто-то даже вскочил с мест, но все произошло слишком быстро, чтобы можно было вмешаться. Так что теперь доброхоты медленно оседали на свои стулья.

Стоя у дверей кухни в своем неизменно светлом костюме, Сесил Родес расплылся в злорадной улыбке и картинно зааплодировал.

Антигона протащила Сайруса мимо буфета. Щекастый мужчина в тесном летном кожаном жилете отступил в сторону, пропуская их и тщательно разглядывая потолок, пытаясь избежать взгляда в глаза.

Антигона торопливо подала Сайрусу тарелку и еще одну взяла себе. На ее шее проступил широкий алый рубец. Сайрус посматривал на толпу, которая потихоньку возвращалась к оставленному завтраку.

— Сай, мы пришли завтракать, и мы будем завтракать. Мне плевать, что они думают.

Она выкинула куски бамбуковой жерди с блюда с сосисками и насыпала порцию Сайрусу на тарелку.

— И все-таки, спасибо тебе. — Она улыбнулась ему и продолжила, понизив голос до шепота: — Ты только что поднял руку на монаха.

Сайрус поставил тарелку на место и потер предплечье. Злоба стихала, уступая место саднящей боли. Он улыбнулся сестре.

— Это был не я. Ты же знаешь, я не утренний человек. Утром вместо меня просыпается кто-то другой и делает все нужные вещи.

— Нет, — возразила она. — Самое страшное, мне кажется, в том, что утренний ты и есть ты настоящий. И чем старше ты будешь становиться, тем чаще ты будешь вот таким.

— О боже, — шутливо испугался Сайрус. — Надеюсь, это вранье. Потому что утренний я либо слишком усталый, либо слишком злой.

С тарелками в руках они пошли искать свободный стол. Ближайший, за которым сидели девочки в белой спортивной форме, немедленно опустел.

Антигона и Сайрус сели за него.

Прожевывая первую сосиску, Сайрус оглядел комнату. Монахи вернулись и привели с собой Руперта. Они тыкали пальцами в их сторону.

Гривз направился в их сторону быстрыми, широкими шагами. И выглядел он не очень довольным.

— Ой, черт… — только и успел сказать Сайрус. — Тигс…

Антигона оглянулась как раз в тот момент, когда Руперт уже был у их стола. Своими огромными руками он схватил их за шкирки, как котят, и поднял на ноги. Затем наклонился и сунул голову как раз между ними. От него пахло завтраком, который им, похоже, уже не грозил. Он шепнул:

— Это, Сайрус Смит, совсем не те манеры, которых надо придерживаться в будущем. И, Антигона, пожалуйста, впредь не лезь вперед монахов, если только твердо не решила проиграть. Вы вдвоем очень сильно усложнили мне работу. Бросайте тарелки. Идите на кухню и раздобудьте чего-нибудь там. Мне станет намного легче, если вы уберетесь из этой комнаты.

Он выпрямился, шлепнул их по спинам и громко объявил в зал:

— Исправительные работы на кухне.

За столами появились насмешливые улыбки и послышался гадкий шепоток. Он развернулся и поспешил прочь из столовой.

Сайрус посмотрел на Антигону. Она пожала плечами, и они вместе пошли к стеклянной двери навстречу звукам кухни, которая гремела так, будто там разыгралась война на яйцах.

Большой Бен Стерлинг свистнул им, подзывая, и вытер запачканные мукой руки о свой фартук. Позади него в огромной раме окна вырастали и разрушались целые замки из пышных облаков, и ветер поднимал рябь на озере. Стерлинг махнул им в сторону двух пустых табуреток на уже знакомом месте и, громыхая, пошел им навстречу.

Он поймал их по дороге, наклонился и обнял за плечи. Его шикарная борода в плетеных силках сетки опустилась как раз между их головами. Золотой колокольчик щекотнул скулу Сайруса и мелодично звякнул ему в ухо. Поскрипывали пружинки на металлических ногах.

— Я рад видеть вас живыми и здоровыми, — сказал он. От него приятно пахло чем-то сладким. — Но если хотите пережить и второй день в Эштауне, нужно хорошенько подкрепиться.

И он подтолкнул их к табуреткам, пока молодые юноши и девушки в белом сновали мимо с подносами. Стерлинг остановил одну из пробегавших мимо девушек, обворовал ее на две тарелки и поставил их на стол перед детьми. Яичница. Ветчина. Тосты.

Сайрус довольно начал рыться в своей тарелке. Антигона неторопливо намазывала масло на хлеб.

— Странное для вас наступило времечко, — продолжил между тем Стерлинг. — Да и для всех нас тоже. Старайтесь беречь свои силы. И больше не ввязывайтесь в глупые перебранки с монахами. Выбирайте себе достойных противников, пока еще можете. Потому что скоро они сами начнут выбирать вас.

Стерлинг встал, устало опираясь о стол, и понизил голос:

— Большой Бен сейчас не шутит. Сегодня ночью был убит шеф-повар. Гривз нашел его мертвым в воде у причала и все утро бушевал, как самый огромный шершень в мире. — И он кивнул в сторону столовой. — Здесь слишком много людей, которые считают, что вы не заслуживаете такого беспокойства.

И он пронзительно посмотрел на них, так что Сайрус чуть не подавился, а Антигона уронила тост, с которым столько возилась.

— Но вы же стоите этого и гораздо большего. Не так ли? Ведь кухня знает, что стоите.

И его голос стал еще тише:

— Слушайте сюда, маленькие Смиты: люди поговаривают, что старик Билли всегда носил с собой парочку ключей. И теперь всем интересно, где же эти ключи могут быть. И вот что они думают. Скелтон, упокой Господь его грешную душу, погиб в вашем мотеле. Гораций поймал пулю, доставляя вас сюда. Вы как огонь, на который слетаются мотыльки. И кухня знает почему. — Он улыбнулся, поиграл пышными бровями и посмотрел дружелюбно на детей. — Феникс ведь не заполучил ключи. И этот выродок Макси тоже. Иначе ему не было бы никакого дела до вас. Но штука еще и в том, что этот заманчивый огонь разжигают не только ключи. О Скелтоне также говорили, что на ключах у него висят три редкостных брелока — реликвии, которые днем с огнем не сыщешь.

Он легонько постучал по колокольчику на своем ухе.

— Вот, например, жемчужина приливов, как я слыхал. — И он постучал по другому колокольчику. — А еще кора с древа правды. — И тут он наклонился к ним и едва слышно произнес: — И камень воскрешения.

— Что? — переспросила Антигона. — Мы, получается, должны знать, что это за вещи?

Бен Стерлинг поджал губы и заскрежетал зубами.

— Кинжал Души. Клинок Жнеца. Корона Старого Драко. Так называют зуб дракона. В соборе вы можете увидеть латунные мемориальные таблички с именами членов О.Б., погибших в обе мировые войны. Вы нигде не увидите табличек с именами сотен сгинувших в море. Пропавших на земле, упавших с неба даже на моем веку. Это горькие, печальные списки, и им нет конца. Но есть табличка, которая будет висеть и пополняться вечно. Это имена тех, кто сгинул в поисках того самого зуба дракона. Хранители и Исследователи погибали, предавали, продавали свои души и были обречены на вечное прозябание в Могильниках — все ради него. — Он замолчал, задумавшись. — А нашел его Костлявый Билли. Ну, или так принесла сорока на хвосте пару лет назад. В нашем мире существует множество секретов, но нет таких, на которые Феникс хотел бы наложить свою лапу больше, чем на этот маленький осколок смерти. Если бы я любил делать ставки, а я люблю, я бы поставил на это свое имя прямо под именем бедняги Скелтона на этом списке мертвых. А еще я слышал, как Хранители перешептываются о том, что этой ночью были открыты двери, которые всегда должны были быть закрыты.

Антигона посмотрела на брата. Сайрус сглотнул и потянулся к шее. Рука застыла на полпути. Он чувствовал Патрисию, но не ощущал тяжести ключей. Он безвольно уронил руку. Он заснул с ними в кармане, но теперь не чувствовал, как они колют ногу. Стерлинг не сводил с него внимательных глаз. Он не мог лезть в карман при нем, поэтому только молча набил рот яичницей.

— Мистер Сайрус, — начал повар. — Мисс Антигона. Вы можете доверять Бену Стерлингу. Я был другом вашего отца, и он был мне другом. Я даже показал вашей маме кое-какие кухонные хитрости и сделал это не из корыстного интереса. Может быть, наступит время, когда вам понадобится друг, умеющий хранить секреты. Если вы пожелаете, Бен Стерлинг будет рядом так же, как всегда был для вашего отца.

Сайрус сунул руку в карман и посмотрел на сестру. Он почувствовал, как на лбу у него выступил холодный пот. Он начал тщательно ощупывать штанины, но нашел только стеклянный брусок с жуком. Антигона смотрела на него широко раскрытыми глазами.

— Что-то не так, мистер Сайрус? Яичница слишком жидкая?

— Нет, — промямлил Сайрус, стараясь дышать ровнее. — Нет.

Антигона повернулась к повару.

— Что этот зуб может сделать? — Ее голос звенел от волнения. Она понимала, что что-то пошло не так.

Сайрус снова сунул руку в карман, хотя уже понял, что ключи исчезли. Горящий жук хлестнул его пальцы электрическим разрядом, когда он случайно задел его.

Стерлинг повернулся к Антигоне, задумчиво почесывая макушку.

— Я не могу точно сказать — я ведь не чародей, не ангел или демон и не ученый. Я просто безногий повар, у которого есть парочка внимательных ушей.

Стерлинг, сомневаясь, оглянулся вокруг, проверяя кухню.

— Сюзанна! — крикнул он. — Пригляди за очередью.

Сайрус нащупал в кармане какой-то клочок бумаги. Это была записка, выведенная торопливым почерком.

Ты не можешь добровольно отдать их и потом забрать обратно. А мне они навредить не могут — я уже проклят и уже вор. ДОВЕРЯЙ НОЛАНУ.

Растерянно надув щеки, Сайрус свернул записку в тутой комок и спрятал назад в карман. Доверять Нолану? Его обокрали. Это оскорбительно. Сайрус чувствовал себя идиотом. Нолан что, издевается над ним? Он посмотрел на свой завтрак, ощущая, как аппетит покидает его.

— Зуб… — начал Стерлинг. — В сказках более древних, чем океаны, придуманных, когда луна еще была молодой и зеленой, рассказывается, что зуб обладает силой смерти. На самом деле тебя может убить любая заточенная палка, но я не это имею в виду. Нет, я говорю о собственной силе смерти, той смерти, какой ее представляют люди — с огромной жуткой косой, срезающей души людей, как молодую кукурузу в поле. Поэтому зуб — это Клинок Жнеца.

Стерлинг сделал глубокий вдох. Когда он наконец снова заговорил, в его голосе появился совершенно другой ритм. Шум и суета кухни отступили. Такая история требовала кресла-качалки у тихо полыхающего камина.

— Когда человек только научился распахивать землю и разбивать сады и еще не додумался обносить города стеной, со звезд спустился Драко Разрушитель. Он ненавидел человека за его тело и душу, объединенные вместе в одной сущности, и желал разделить их надвое — человек стал бы либо плотью, либо душой, и никогда и тем и другим разом. Старый Драко придумал себе страшное тело с чешуей и пастью, усеянной заколдованными зубами с краями настолько острыми, что они способны были не просто отделять душу от тела, но разрубить пополам волосок души. Но все пошло вопреки злому плану — как всегда у драконов. Пылая яростью, Драко расправил крылья и рухнул с небес. Сгорали целые города, и куда бы он ни пришел, души меркли, распадались и отделялись от тел. Но один мальчик поднял с земли камень, и, пока остальные, вопя, разбегались в страхе, бросил его прямо в пасть чудовища и выбил клык длиной со свою руку. Он поднял его за корень и поразил им дракона. Драко снова вознесся к звездам, но часть его осталась в этом зубе.

Стерлинг улыбнулся.

— И если вы поверите в слова старого повара, то именно так на свете и появился зуб.

— Вы ведь шутите, да? — спросила Антигона.

— Да неужели? — в тон ей отозвался он.

Антигона провела рукой по волосам и посмотрела на него искоса.

— Вы сами в это не верите. Подумать только, звездный дракон?

Стерлинг выпрямился.

— Идите за мной, — коротко сказал он, и пружинки заскрипели в его стальных ногах, когда он зашагал дальше.

Сайрус и Антигона пошли за ним через кухню к боковой двери.

— Я скажу вам только, — через плечо бросил повар, — что Ясон воспользовался именно этим зубом, чтобы добыть Золотое Руно. Когда из зубов дракона в поле стали прорастать бессмертные воины, то именно этим клинком он скосил их. Кадм именно с помощью него вызвал своих волшебных воинов, когда основывал Фивы. Он может оживлять мертвецов — хотя, конечно, не в том первозданном виде, что они были, — и, наоборот, упокаивать живых. Александр с его помощью переполошил весь мир и потерпел поражение только тогда, когда зуб украли. Юлий Цезарь, Ганнибал, Аттила, Карл Великий, Наполеон, Гитлер — все они искали его, и некоторым удавалось найти. На некоторое время.

Повар загромыхал вперед по коридору, колокольчики на его ушах позвякивали, и его слегка заносило на гладком полу. Он вел их к Галерии, к кожаной лодке на пьедестале. Не дойдя до нее, он встал на месте и указал на стену, на которой была растянута кожа какой-то гигантской рептилии.

— Как думаете, настоящая? — спросил он.

Сайрус внимательно посмотрел на нее.

— Она что, с какой-то огромной змеи?

— Не змеи, дружок. Пройди дальше, за угол.

Повар свернул в боковой коридор, и Сайрус с Антигоной пошли за ним. Шкура все никак не кончалась. Затем в сторону отделилась часть, и ребята разглядели гигантскую лапу с когтями — три спереди, один сзади, и каждый больше Сайруса.

— Не змеи, дружок… — снова задумчиво повторил повар. Он направлялся к концу коридора и по пути еще раз свернул.

Сайрус в оцепенении следовал за сестрой, не пытаясь запоминать и понимать, где именно они идут. Чего бы зуб ни делал, его больше нет. Скорее всего, его не вернуть. По идее, он должен чувствовать себя лучше. Спокойнее и свободнее. Он изо всех сил пытался так себя почувствовать, но ощущал только горечь и свинцовую тяжесть поражения.

Стерлинг остановился перед черной дверью и взялся за ручку.

— Но это не может быть звездный дракон. Это, скорее всего, динозавр, — не уступала Антигона.

— Скорее всего, — покладисто ответил Стерлинг. — Но если бы я столкнулся с летающей рептилией размером с хороший дом, имеющей намерение сожрать меня, я бы вряд ли назвал ее динозавром.

Он со скрипом открыл дверь и посторонился.

— Мисс Антигона, после вас.

Антигона отважно шагнула в темноту. Сайрус последовал за ней. В лицо ему пахнул запах пыли и гниения. Он чихнул. Дверь захлопнулась, и у них осталось всего четыре чувства — уши напряглись, кожу от страха покалывало, нос резал запах старого меха и формальдегида, во рту стоял привкус застарелого, несвежего воздуха.

Колокольчики повара мерно позвякивали.

— Это одна из шести африканских коллекций, хотя кельтская и азиатская частично везде проглядывают.

Он нажал выключатель, и над головой затрещало электричество. Через секунду под высоким балочным потолком ожило множество подвесных ламп.

Ряд за рядом высились полки и контейнеры коллекции, забитые до отказа, покачивающиеся под лампами. Между рядами практически не было свободного места для прохода, не более полуметра. Чей-то спинной хребет размером с хорошее дерево парил над всем этим на огромных цепях.

Сайрус смотрел на все это широко раскрытыми глазами. Он даже на какое-то мгновение позабыл о своем поражении.

— Что это все за штуки? — спросил он. — Зачем они здесь.

— На этих полках хранятся карты, журналы, сокровища, образцы и артефакты каждого Путешественника, Исследователя, Хранителя и Совершенномудрого, который когда-либо работал на территории Африки от имени Ордена.

Повар махнул рукой на забитые полки.

— В основном это сделано людьми из Эштауна, но часть коллекций из европейских поместий Ордена перекочевала сюда до Французской революции. Здесь, если знать, где искать, можно найти экспонаты, собранные стариком Марко Поло, включая рог носорога, обрекший его на месяцы депрессии и тоски. — Стерлинг засмеялся. — Он думал, что носорог — это тот самый, такой желанный и долгожданный единорог, но, к сожалению, тот не имел ничего общего с недостижимым идеалом. Здесь можно найти пленки и фотографии всевозможных вещей, сделанные еще Теодором Рузвельтом, — иногда он слишком спешил со спусковым крючком, если ветки качались, но такие были времена. А таблицы, нарисованные аккуратной рукой Магеллана? Фотографии алмазных Соломоновых копей? Финикийская сфера — реалистичнейшая карта земного шара, выгравированная на серебряном глобусе? Это сокровище нашли в останках кораблекрушения у острова Маврикий. Финикийцы всегда поражают воображение. На карте отмечены Флорида, Миссисипи и Теночтитлан — современный Мехико. Но я привел вас сюда не ради этого. Оглянитесь.

Сайрус с Антигоной одновременно оглянулись.

— Ого… — только и произнес Сайрус.

Антигона отскочила и молча закрыла рот рукой.

Необъятный человеческий череп покоился на красной бархатной подушке у двери. Челюсть, всего десять сантиметров не достающая до пола, была шире, чем грудь лошади. Высотой он был фактически в человеческий рост. Огромные глазницы могли бы вместить по дыне и были отделаны золотом.

— Это один из сыновей богов, — сказал Стерлинг. — Бессмертный, не трансмортализованный, следите за словами, который избрал своим царством Эфиопию и любил использовать Стоунхендж как ограду для своей купальни. — И повар ласково похлопал огромную голову. — Это было еще задолго до того, как камни были похищены ирландцами.

— Ирландцами? — Сайрус засмеялся. — Но ведь Стоунхендж в Англии.

— Точно, — согласился Стерлинг. — Но только потому, что Утер Пендрагон, священник короля Артура, с помощью уловок украл его снова у этого мерзкого хорька Мерлина. — Он засмеялся. — У этих ирландцев всегда так.

Антигона хотела что-то сказать, но Стерлинг покачал своей звенящей головой.

— И ни слова, мисс Антигона. Только не о властителе Прошлого и Грядущего. Не хочу слышать ни единого слова.

Он снова повернулся к черепу.

— В общем, этот самый парень, как и большинство бессмертных, не желал понимать людей. Он готовил их, ел сырыми, убивал ради развлечения, при этом требовал от них обожания и поклонения и снова тушил их в яблоках. Но как-то раз юная эфиопка украла у одного жреца меч, и с бессмертием было покончено. Мне нужно рассказать, что это был за меч, или вы достаточно сообразительны, чтобы самостоятельно заполнить все пробелы в моем рассказе?

— А не мог это быть просто… очень большой парень? — беспомощно спросила Антигона. — Ну, проблемы с гипофизом, например…

— Тигс, — тихо шепнул Сайрус. — Какая же ты ханжа. Всю мою жизнь ты твердила мне, что драконы, единороги и великаны существуют. А я ведь тебе не верил.

— Я сама себе не верила, — призналась она.

Сайрус указал на череп.

— А золото зачем?

— Это был объект религиозного поклонения, — пояснил Стерлинг. — Череп более сотни лет был частью культа в качестве идола. Если его сильно разозлить, можно услышать, как он дышит. Демоническая душа пыхтит и дует, но не может найти пути назад. Есть и другие…

— Секундочку, — вмешалась Антигона, бессильно подняв руки. — Хватит! Разозлить череп?

— Мисс Антигона. Либо верьте мне. Либо забудьте. Если не поверите, крепче будете спать. Это не череп злится — он всего лишь голая кость и холодное золото. Это та сущность, что жила там, неспособная уйти — вот в чем состоит бессмертие — и потому мыкающаяся вокруг. Ей ничего не остается, как, влача жалкое существование, ждать у моря погоды. Этого прикончила такая же девочка, как ты. И я уверен, он все еще считает, что с ним несправедливо обошлись. Я бы тоже так посчитал, будь я гигантским бессмертным, объедающимся поселенцами и не видящий конца самому себе. Когда солнечным эфиопским утром тебя разделывает на рагу какая-то сопливая девчонка с острым зубом, это очень досаждает. Смертный бы справился с этим лучше, ведь все мы так или иначе примирились с тем, что ждет нас в конце.

Сайрус попятился. Он уже видел в Эштауне вещи, в которые не желал верить. Он остановился и сел на корточки перед черепом.

— Чем его можно разозлить? — спросил он.

— Сайрус! — одернула его Антигона, поежившись. — Даже не смей спрашивать. Я не желаю этого знать.

— Ага, она уже поверила, — ухмыльнулся Стерлинг. Он подошел к Сайрусу. — Не беспокойтесь о сэре Роджере. Есть всего одна или две вещи, способные вывести его из равновесия. Большую часть времени он, наверное, даже и не осознает, что находится здесь.

Стерлинг посмотрел на Сайруса.

— Если шепнуть имя той самой девочки, к нему возвращается память. И, конечно же, если ты принесешь тот самый зуб, он будет более чем расстроен.

Антигона оглянулась на брата, слегка смущенная. Сайрус отвернулся от нее, внимательно изучая череп.

Она ведь думает, что зуб еще у него. Стерлинг поэтому привел их сюда? Проверить, на самом ли деле у него зуб? Ну что, теперь его нет. Он повел себя как идиот и позволил его украсть.

— А что происходит, когда он злится? — поинтересовался Сайрус, надеясь, что его голос звучит непринужденно.

— О, он начинает немного пыхтеть и поглощает свет в комнате. Много лет назад Путешественники прозвали его сэром Роджером и использовали в испытаниях для Учеников.

Сайрус переступил с ноги на ногу.

— Скажите, что это за имя.

— Нет. Прекратите. Я ухожу, — заявила Антигона. — Серьезно, это еще глупее, чем дразнить гремучую змею.

Стерлинг притворно вздохнул.

— Простите, мистер Сайрус, я не могу так поступить с вашей бедной сестричкой. Но я произнесу его по буквам — так, чтобы когда-нибудь вы могли проверить самостоятельно. Надо быть очень храбрым, чтобы произнести это имя в одиночку. С-Е-Л-А-М. Это имя означает «мирная», какая замечательная ирония, не правда ли?

Положив руки на бедра, большой повар оглядел комнату.

— В коллекциях Ордена в Европе и Африке есть другие черепа, похожие на сэра Роджера. У парочки в Стамбуле посреди лба только один глаз. Но именно этот контактировал с зубом дракона. Как и те ребята, что заключены в Могильниках.

Сайрус встал. «Убей меня». Зловещий шепот снова раздался в его голове. Тот человек с длинной бородой и дыркой в голове знал, что у него зуб.

На лбу Антигоны проступили нервные складки. Она кинулась к Стерлингу.

— Что вы хотите сказать? Насчет Могильников?

Бен Стерлинг прошел, позвякивая, к первому ряду с полками. Он был минимум на полметра шире, чем нужно, чтобы свободно проходить между ними.

— Ну, — начал он. — Я не говорю, что это очень мило, но какие еще могут быть варианты, когда бессмертный или трансмортализованный перестает ладить с простыми людьми? Совершенномудрые собирают имена, составляют списки. Всеми силами стараются наблюдать за их поведением. От Исследователей зависит, удастся ли собрать что-то большее, чем имена. Не стоит все же забывать, что Эштаун — это в первую очередь тюрьма, а потом уже все остальное. Начало и конец, старт и последняя точка пути.

— Секунду, — перебил Сайрус. — А в Могильниках вообще есть мертвые люди?

— Не всегда люди, — поправил его повар, — и никогда не мертвые. Они просто спят.

— И сколько они будут спать?

Стерлинг пожал плечами.

— Вечно. Или, как Макси, пока их не разбудят и не освободят. В незапамятные времена в Могильниках царил порядок, это была вылизанная идеальная темница. Но затем одно за другим последовали происшествия, слишком многим удалось проснуться и бежать. Поэтому теперь каждый могильник спрятан. Один стражник может знать один или максимум два, а полная карта есть только у Архангела. Но это я вас запугиваю. Уже прошло больше ста лет, как в Могильник не было заточено ни одного нового трансмортализованного.

— А знаете, — выпалил Сайрус, — я видел одну штуку на ключах Скелтона. Она была совсем небольшой — как окаменелый акулий зуб. Я даже не знаю, как она может оказаться тем самым зубом, о котором вы говорили.

Антигона угрожающе посмотрела на него.

Сайрус пожал плечами.

— Я его видел. И что такого?

Стерлинг расплылся в широкой улыбке.

— Ты его трогал? Прикасался к нему?

— Не знаю, — схитрил Сайрус. — Наверное, да. Он просил меня припарковать его грузовик. Это был просто маленький черный кончик чего-то острого, а не меч, которым можно было бы снести голову великану.

Повар облегченно вздохнул, подергал себя за бороду и скрестил руки на груди.

— Да, Костлявый Билли, ты не врал, — пробурчал он. — Старый пес!

Он снова посмотрел на Сайруса.

— Много веков назад зуб был расколот на части группой монахов, которые не хотели, чтобы его можно было использовать как оружие. Фрагменты зуба были развезены по всему миру с целью врачевания — как они утверждали, — но правда была куда более приземленной. Между собой они называли осколки Камнями Возрождения и использовали их, чтобы оживлять мертвых. После ряда достаточно сомнительных ритуалов умирающий или смертельно раненный помещался в каменную пещеру вместе с осколками. Эти пещеры назывались Комнатами Воскрешения, хотя никому не известно, увенчалась ли хоть одна попытка успехом. Если вы живете с Ноланом, то в одной из подобных пещер вы сейчас спите.

Антигона брезгливо поморщилась.

Бен Стерлинг спрятал свои огромные ладони в карманы передника и переступил с ноги на ногу, скрипнув пружинками.

— Вы еще побудьте здесь, если хотите, а меня уже зовет кухня.

Он распахнул дверь, прошел, сопровождаемый звоном колокольчика, наружу, затем призадумался и снова заглянул в комнату.

— Сайрус, говоришь, ты парковал грузовик старого Скелтона?

Сайрус кивнул.

— И он так просто отдал тебе свои ключи?

— Ну да, а что такого?

Стерлинг улыбнулся, и в его глазах блеснул лукавый огонек.

— Нет-нет, ничего особенного.

Антигона обеспокоенно посмотрела на брата.

— Сай, теперь и он знает, что они у тебя.

Сайрус не спеша двинулся к ближайшей полке.

— У меня их больше нет, Тигс. — Он выудил маленькую записку из кармана и передал Антигоне. — Вот что я нашел у себя этим утром.

Антигона развернула смятый комок.

— Доверяй Нолану? — Она удивленно подняла глаза на брата.

— Надо рассказать Гривзу. Ты сам говорил, что все равно собираешься рассказать ему о зубе. Он должен знать, что теперь он у Нолана.

— Я не хочу рассказывать Гривзу об этом.

— Но почему? Ты что, хочешь гоняться за Ноланом сам?

— Просто не хочу. Это стыдно и унизительно. И я не собираюсь охотиться на Нолана. У нас есть множество других дел, и к тому же мы вряд ли сможем его найти.

— Надо пойти к миссис Э. — И Антигона подергала его за рубашку. — Она сказала, что поможет нам сегодня. Пойдем, нам пора.

— Я еще не все интересное посмотрел. — И Сайрус оглядел полки.

— Сай, я не собираюсь торчать тут с тобой и сэром Роджером.

Сайрус довольно оскалился.

— А я думаю, что тебе придется. Если ты сделаешь хоть шаг в сторону двери, боюсь, я не удержу язык за зубами.

И он направился к гигантскому черепу.

— Сайрус. — Антигона вздохнула. — Если ты хочешь играть в свои детские игрушки, поищи другую компанию.

— А я не играю, — возразил Сайрус и гулко постучал по крытой золотом глазнице великана.

— Сайрус Лоуренс Смит, — процедила Антигона, подняв брови. — Прекрати паясничать. Ты что, серьезно думаешь, что мне страшно? Ты же штаны намочил, когда мы в первый раз смотрели «Пиф-паф, ой-ой-ой».[4]

— Неужели, Тигс? — поддел ее Сайрус. — А у кого больше кошмаров по ночам? А это уже не кошмар. Это реальность.

— Сопляк… — Раздраженно выдохнув, Антигона пригладила волосы, скрипнула зубами и указала в сторону черепа. — Селам!

Сайрус подскочил как ошпаренный и рухнул на сестру. Они задели полки с экспонатами и упали на пол.

Антигона почувствовала кулак брата где-то у себя под ребрами и жесткий пол в районе лопаток. Какая-то коробка угодила ей прямо в голову, разбилось стекло, ворохом осыпались листки бумаги, на волосы вылилась вода.

В потолке над ними померкли лампы.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

ТЕКУЧАЯ ВОДА

Сайрус не смог перевернуться набок. И он не желал приближаться к черепу. Поэтому он на четвереньках пополз в другую сторону, через сестру, по бумажкам, битому стеклу и лужице какой-то вязкой жидкости.

— А ну слезь с меня! — Антигона шлепнула его.

— Осторожно, тут везде стекло, — ответил он.

Антигона толкнула его вверх, уперлась ступнями в его ноги и отшвырнула так, что он совершил кульбит через голову и неловко плюхнулся на пол.

— Ай, — взвыл он. — Тигс, ты только что отбила мне почки.

Антигона села.

— Извини. А теперь заткнись. Я пытаюсь слушать.

Она наклонилась вперед и уставилась на череп. Сайрус отделился от пола и с трудом поднялся на колени.

— Кажется, у меня кровь идет.

— Тссс! — шикнула на него Антигона, ухватилась за полку и поднялась на ноги. С ее волос стекала вода и капала ей на сапоги.

— Ничего, — раздосадованно признала она. — Совершенно ничего.

— Огни меркли, — возразил Сайрус. — Я своими глазами видел.

— Да откуда ты можешь знать? — возмутилась она. — Ты же вцепился в меня и был занят тем, что плакал от ужаса и сосал пальчик.

— Во-первых, — начал Сайрус, поднимаясь на ноги, — я не плакал. А во-вторых, это твой палец был у меня во рту.

— Селам, — произнесла Антигона, шагнув к черепу. — Селам.

По полу струйкой повеяла пыль. Лампы на потолке поблекли и закачались. На секунду воздух стал холоднее, и раздался пробирающий до костей жутковатый звук, словно кто-то раздраженно втягивает воздух сквозь зубы.

А потом все пропало: пыль снова осыпалась на пол, и свет стал ярче.

— Хм, — задумчиво сказал Сайрус. — Мы все видели. Оно все же произошло. Давай теперь договоримся, что больше не будем так делать.

Антигона рассмеялась.

— Неужели, Сайрус? Кто только что изображал из себя рыцаря Храброе Сердце?

— Я бы не стал этого делать. Я не такой тупой, Тигс. А ты, кажется, веселишься только тогда, когда пугаешься.

— Ну да, конечно. Мы уже можем пойти дальше или тебе надо штанишки поменять?

— Зачем? А-а-а. Ты же у нас сейчас веселая. Нет, к сожалению, я не описался, моя Храбрая Сестричка. Но только потому, что ты своим примером вдохновила меня. Что это тут по всему полу? И на твоих сапогах тоже.

Мелкие капельки прозрачной жидкости скатывались с пожелтевших бумаг и старинных конвертов. Сайрус плюхнулся на колени. Капли искали друг друга и становились все крупнее, собираясь на осколках стекла, комках пыли и вокруг сапог Антигоны. С носка сапога скатился шарик, вобрал в себя россыпь капель и кольцом растекся вокруг ступни девочки.

— Не стоит это трогать, — предупредила Антигона.

Сайрус упрямо протянул палец.

— Оно похоже на простую воду.

— Но ведет себя не как вода. Больше похоже на ртуть.

— Мне не приходилось видеть, как растекается ртуть. — И Сайрус решительно ткнул вязкую массу.

Шарик покачнулся и медленно откатился от него.

— Вот так, — сказала Антигона. — Но она серебристая, и она не ищет сама себя.

Еще кучка мелких капелек собралась навстречу шару. Чем больше он становился, тем быстрее капли двигались к нему.

Сайрус сложил ладони лодочкой и аккуратно подцепил шар.

— А ртуть очень ядовита, — невозмутимо продолжала Антигона. — На уроке химии мистер Сэмпсон сказал, что она может просочиться сквозь кожу и отравить тебя.

— Но это не ртуть, — возразил Сайрус. — Это просто вода. Хочешь, я попробую ее на вкус?

— В последнее время ты стал особенно несносен, так что да, давай.

Сайрус посмотрел шар на свет. Антигона подошла к нему поближе, чтобы тоже разглядеть получше. Маленькие крошки грязи и древесные щепки зависли внутри шара, но прямо у них на глазах они сначала собрались наверху шара, затем соскользнули наружу и упали Сайрусу на руку. Оно себя очищало.

— Ого, — выдохнул Сайрус. — Тигс, ну попробуй же что-нибудь. Подставь ладони под мои.

Антигона протянула к нему руки, и Сайрус разжал пальцы. Субстанция немедленно скользнула вниз и шлепнулась Антигоне на подставленные ладони.

Сайрус внимательно оглядел свои руки.

— На ощупь как настоящая вода, но моя кожа осталась сухой. И вся грязь по-прежнему на мне.

Он отряхнул ладони и стал разглядывать свалку на полу. Небольшая прямоугольная шкатулка лежала опрокинутая набок, и вокруг валялись осколки битого стекла.

Сайрус поднял ее с пола. Внутри она была обита красным вельветом и напоминала по устройству картонную коробку для яиц. Двенадцать выемок размером с бейсбольный мяч располагались двумя рядами, в одной лежала полая стеклянная сфера, а остальные пустовали.

На обратной стороне крышки свисала приколотая линованная бумажка.

— Сайрус, посмотри, как странно, — окликнула его Антигона. — Смотри, что происходит, если разделить ее пополам.

Сайрус оглянулся на сестру. Она держала в каждой ладони по половинке от шарика, размером с куриное яйцо.

— Они в полуметре друг от друга, но притягиваются, как очень сильный магнит.

Ее ладони схлестнулись, и уже целый комок субстанции рухнул на пол, как обреченный надувной шарик с водой.

Антигона побежала за ним, а Сайрус стал разглядывать листок. В длинной колонке красовались одиннадцать аккуратно выведенных имен. В следующей колонке сообщались звания, затем следовали колонки «дата выдачи» и «дата возврата», совершенно пустая. Последняя «дата выдачи» приходилась на 1932 год.

— Им нужны библиотекари, — заметил Сайрус. — На худой конец, кураторы. Хоть кто-то. Ведь нужно собирать штрафы за задержку и прочее. Тигс, мы можем брать отсюда вещи. Нужно только записать свое имя на бумажке.

Он закрыл шкатулку и начал изучать запыленную старую крышку. Когда-то давно к ней прилепили этикетку, неаккуратно подписанную текучей чернильной ручкой.

Губка: Супреа Тремелла Гидроидная

Распространенные названия: Текучая Вода, Чертов студень, Желейное око, Ведьмин шпион.

Токсичность: отсутствует.

Страна происхождения: Конго.

Обнаружена и собрана Р. Джонатаном Смитом, Исследователем.

— Тигс, это губка, — удивился Сайрус. — И ее нашел какой-то Смит. Так что она практически наша.

Перекатывая шар из ладони в ладонь, Антигона внимательно прочла этикетку.

— Давай остановимся на текучей воде. Остальные названия какие-то жутковатые.

— Пусть будет Текучая Вода, — согласился Сайрус. — Дай мне половинку.

Антигона плюхнула половинку шара в подставленные ладони брата. Он поднес свою половинку к свету и изумился: ему никогда еще не доводилось видеть такой кристально чистой воды. Прозрачнее, чем сам воздух. И она странно искажала свет — закругляла изображение, будто фотолинза «рыбий глаз». Казалось, будто он смотрит не в нее, а в глубину какого-то иного пространства, изогнутого, искаженного, но идеально резкого и четкого. Он поднес шар к самым глазам и попытался поглядеть сквозь него. Полки с коробками изгибались к потолку, окружая… его сестру?

Антигона вдруг взвизгнула, и Сайрус отскочил назад, споткнулся и чуть не упал снова.

— Сайрус! — выпалила она, прикрыв шар ладонью. — Надо вернуть их на место. Я только что увидела чудовищный глаз. Он занимал весь шар, будто у меня в ладони было чье-то огромное глазное яблоко.

— Я тоже испугался, — признался Сайрус. — Но мой показывал тебя. Ты была там, внутри.

— Что ты имеешь в виду? — изумилась она. — Я была внутри твоего шара? Как?

— Я увидел тебя. Смотрел в воду, разглядел искаженную комнату и даже не понял сначала, что это не совсем та часть комнаты, а потом показалась ты.

— Я ничего не понимаю, — возмутилась Антигона. — И что еще важнее, мне это совсем не нравится. Давай вернем их на место.

— Я смотрел в свой шар, а видел то, на что смотрит твой! — воскликнул Сайрус. — Я понял, в чем дело. Это же был мой глаз. Я почти уверен. Посмотри снова.

Сайрус приподнял свой шар, отвел чуть дальше от лица на этот раз и ухмыльнулся. Его подрагивающий комок воды был совершенно темным. Но затем Антигона раскрыла ладони. Когда с поверхности воды сошла рябь, в ней показался ее брат, улыбающийся из шара, как герой смешного мультика — шея со спичку и огромный нос.

— Тигс, — сказал этот мультяшный Сайрус. — Это самая прикольная штука, какую я когда-либо видел. И мы забираем ее с собой.

Дверь резко распахнулась, и дети дружно подскочили от неожиданности.

На пороге стояла Элеонор Элдридж и строго смотрела на них. На ней была легкая соломенная шляпка, а с плеча свисал увесистый мешок с какими-то книгами.

— И что вы здесь делаете?

Антигона незаметно перелила свою воду в ладони Сайруса и шагнула миссис Элдридж навстречу.

— Стерлинг сказал, что мы можем побродить здесь и осмотреться.

— Стерлинг, — пробормотала миссис Элдридж скептически. — Не слушайте Бенджамина Стерлинга, у него темная душа. Хотя именно он только что сказал, где вас искать. — И она отвернулась. — Что ж, пойдемте. Пора поговорить о ваших преподавателях.

— О, у нас как раз есть список, — радостно сообщила Антигона.

Старушка едко засмеялась.

— Можешь выбросить его в помойку. Вы двое — самые непопулярные Ученики, которых когда-либо видел Эштаун. С вами никто не хочет жить, не говоря уже о том, чтобы учиться. А владельцы клубов со своими миленькими белыми униформами не приблизятся к вам даже за тройную плату.

Она бросила взгляд на Сайруса и хмыкнула, изогнув рот в кривой полуулыбке.

— Монахи уж точно не станут преподавать вам язык. Но я сделала все, что могла. И вы должны быть благодарны. Скорей, скорей! Я не намерена ждать.

Она поспешила прочь. Сунув шары с Текучей Водой в карманы, ребята вприпрыжку отправились догонять ее.

— Теперь, — сказала она, когда все трое оказались в главном зале, — поскольку вы отмечены как Ученики, оплатившие все счета, — хотя я не могу понять, каким образом, — мы начнем с приличной одежды. Ну же, не отставайте. Я все объясню по пути.

Миссис Элдридж вывела их через главный вход в сырое, теплое летнее утро. Деннис Гилли, весь мокрый и потный под своим котелком, улыбнулся, когда они проходили мимо. На дальнем конце газона занимались борцы в белой форме. Они по очереди швыряли друг друга на траву. Прямо под лестницей, на дорожке из гравия пристроились два мальчика и трудились над своими велосипедами с огромными зонтообразными пропеллерами.

Но Сайрус не сводил взгляд с неба.

Он встал как вкопанный, и Антигона остановилась рядом с ним. Не больше чем в пятнадцати метрах от земли в бою сошлись шесть небольших круглых воздушных шаров: три белых и три красных. На каждом из них был нарисован свой символ: Сайрус разглядел корабль, змею и что-то, напоминающее медведя.

Подвесные корзины были маленькими и тесными. Похоже, рассчитанными на одного человека, но в каждой сидело по двое. К каждой корзине был прикреплен пропеллер, как от катера на воздушной подушке. А спереди у каждой корзины торчала небольшая пушка.

Двое пассажиров вывалились из своей корзины и теперь беспомощно болтались в воздухе, привязанные веревочной страховкой. Какая-то девушка захватила их шар и одновременно управлялась и с пушкой, и с пропеллером.

Миссис Элдридж остановилась у подножия лестницы и посмотрела на Сайруса с Антигоной, выразительно поцокав языком и щелкнув пальцами. Но Сайрус ничего не услышал. Шары кружились, сталкивались и плевались какими-то коричневыми брусками, которые сыпались на землю.

Один из них отскочил от шара и, вертясь, полетел в сторону Сайруса, плюхнувшись в полутора метрах от места, где они стояли. Это был спрессованный хлебный каравай.

— Что они делают? — удивилась Антигона.

— Ничего полезного, — поморщилась миссис Элдридж. — Это просто детский сад. Но Путешественники развлекаются так, сколько я себя помню. Это игра на захват. Нужно перебраться в корзину противника и выкинуть его наружу. По традиции, они должны стрелять друг в друга черствым хлебом, но Стерлинг все время дает им свежий. А теперь пойдем дальше, и берегите головы.

Сайрус и Антигона замешкались на лестнице. Прямо перед их глазами столкнулись два шара, обе стороны обменялись хлебными ядрами и грозными окриками, и потом они попытались взять друг друга на абордаж.

Антигона ахнула — из обеих корзин выпали люди, но в последний момент повисли в воздухе на страховке. Над ними бушевало нешуточное сражение.

Сайрус и Антигона догнали миссис Элдридж.

— Ни один из Хранителей не согласится учить вас пилотировать самолет. Хотя вряд ли кто-нибудь из них рискнул бы забраться в самолет с деревянным фюзеляжем образца тысяча девятьсот четырнадцатого года. Вас согласилась учить Диана Бун, но ночью Руп давал ей очередное задание, и сейчас она спит. Так что ваши летные уроки подождут.

Сайрус чувствовал на себе взгляд Антигоны. Он закусил губу и с трудом поборол улыбку. Он будет летать. Они шагали по дорожке, огибающей широкий газон.

— Насчет военного дела, — продолжала миссис Элдридж. — С этим обстоит хуже. Лучшее, что я смогла для вас раздобыть, — это Ганнер, а он изгой в Ордене. Но стрелять он умеет. И с этим никто не поспорит. Руперт Гривз вызвался собственноручно преподавать вам фехтование. Он мастер из мастеров, но вашему графику я не позавидую, он и так загружен вашими проблемами. Джеймс Аксельроттер, когда бы его в последний раз ни видели, может помочь вам с зоологией, хотя выдвинутые вам требования смехотворны да и просто невыполнимы. Я собираюсь переговорить с мистером Родесом насчет них.

— Куда мы идем? — спросил Сайрус. Они пересекли газон и направились к большим железным воротам. За ними какие-то серые дома сжимали узкие улочки.

— Галантерейщики, — ответила миссис Элдридж. — Я же вам уже говорила. Мне еще нужно найти кого-то, кто согласится преподавать вам медицину и оккультные науки — особенно когда дело дойдет до ампутации, — и вам снова придется обратиться к Гривзу. У вас очень ограниченный выбор в преподавателях по дайвингу, и я бы посоветовала вам Левлина Дугласа — старую развалину. Его можно найти на причале почти каждый день. Я полностью отказываюсь договариваться с ним для вас. А в ваши требования по навигации я даже не заглядывала.

Она толкнула ворота и вывела ребят наружу. Дорожка из гравия расширилась и превратилась в улицу.

— А что с иностранными языками? — невинно поинтересовалась Антигона. Сайрус только злобно глянул на нее.

— Боюсь, что вам придется торчать со мной, а мне с вами. — И миссис Элдридж оглянулась на них. — А это означает, что учить вы будете французский и латинский. Это будет проще всего. Я знаю и другие варианты, но не испытываю никакого желания знакомить с вами кого-то. Достаточно с меня и того, что придется слушать вашу французскую тарабарщину.

Она подвела их к высокому, узкому каменному зданию и распахнула дверь. Сайрус и Антигона вошли в прохладный, пропахший плесенью, маслом и кожей полумрак. Гудел кондиционер. Помещение было забито до отказа, вокруг царил полный беспорядок. Полки, заполненные туфлями, куртками, брюками, шарфами, ремнями и сумками, вздымались к облепленному паутиной потолку с вентиляционными люками. Под странными углами на все это нагромождение опирались старые, запыленные лестницы. В центре комнаты, привольно закинув ноги на стопку кожаных курток, похрапывал старик. Во рту у него скучала потухшая сигарета.

Миссис Элдридж звонко свистнула, и человек вскочил на ноги, выплюнув сигарету.

— Нужно полностью снарядить двух Учеников, — сказала она сухо. — Мистер и мисс Смит. Все образца тысяча девятьсот четырнадцатого года или еще более старое.

Старик задумчиво поскреб щетинистую щеку и подозрительно покосился на Сайруса и Антигону. Сложно было сказать, человек ли это с пышными бровями или брови с человеком. Отношения хозяин — собственность было сложно установить, и Сайрус с трудом мог смотреть на что-либо другое. Эта меховая живая изгородь словно вот-вот собиралась удрать с лица странного человека.

— Это невозможно, — пробормотал он, покачав головой. — Я о них слышал, но это невозможно.

— Сделай так, чтобы это стало возможным, — возразила миссис Элдридж. — Я знаю, что ты никогда ничего не выбрасываешь, Дональд. Так что приступай, у них еще урок латыни сегодня.

Старик медленно встал, прикрыл ладонью правый глаз и оглядел брата с сестрой с ног до головы. Затем тяжело вздохнул и уныло потащился в лабиринт из стопок с вещами.

— Двадцать минут, — сказал он, — и у вас будет все, чем я располагаю.

Когда старик вернулся, то оказалось, что в глубинах своей кладовки он добыл целую кучу какого-то древнего тряпья. Миссис Элдридж удовлетворенно кивнула и стала копаться в ней, наполовину уменьшив количество содержимого и подняв в воздух целую пыльную бурю. Наконец она отсортировала две небольшие кучки и передала их Сайрусу и Антигоне.

— Переодевайтесь, — скомандовала она и повернулась к бровастому старику. — Остальное пусть будет сложено, увязано в стопки и доставлено в Полигон.

Мохнатые брови подскочили, и старик хрюкнул что-то нечленораздельное. Миссис Элдридж рывком распахнула дверь и вышла наружу.

Тем временем, спрятавшись в захламленной пристройке, Сайрус скинул ботинки и натянул свои новые старые брюки. Когда-то они были коричневыми, но выцвели до горчичного оттенка. На бедрах были пришиты большие накладные карманы, а сзади были две горизонтальные планки. И они сели как раз по фигуре.

Сайрус переселил Текучую Воду и горящего жука в новый карман и продолжил переодеваться. При первом взгляде новая обувь ему совсем не понравилась. Это были невероятно высокие ботинки. Но как только он их надел, они пришлись как раз впору и оказались гораздо легче, чем он ожидал. Два высоких кожаных языка и защелки с пряжками надежно фиксировали их на икрах. Выцветшая измятая рубаха с воротником и кнопками была вся обшита карманами. Он не стал заправлять ее в брюки и переключился на куртку.

Кожаная. Старая. Промасленная так щедро, что с нее практически капало. Мятая и ношеная. Сложно было ее не полюбить, особенно из-за замечательных нашивок на рукавах. На левой руке красовался простой круглый триколор. На правой пришили черную боксирующую мартышку на желтом щите. Сайрус улыбнулся и провел пальцами по вышитой картинке — это был его символ. Он бы налепил его везде где можно. Затем Сайрус вывернул куртку наизнанку. В самом низу кожа потемнела еще много лет назад — это был след от огня. Между лопаток зияли три отверстия — дыры от пуль. Внутри клетчатая бледно-голубая подкладка была запачкана чем-то рыже-красным.

— Сайрус! Идем.

Сайрус накинул куртку — теперь ему было плевать, даже если на улице жара, — и поспешил к двери. Там его поджидала Антигона в сложносоставных высоких ботинках и куртке, похожей на его. Только чуть темнее, длиннее и у талии перехваченной поясом.

Она довольно улыбнулась и положила руки на бедра, красуясь.

— Круто, да?

Сайрус засмеялся.

— А у меня еще круче. Кажется, в ней даже кто-то погиб.

И он оглянулся на человека-брови.

Старик сосредоточенно орудовал зубочисткой. Глянув в их сторону, он пожал плечами.

— Хорошая куртка, достойная того, чтобы в ней умереть.

Антигона недовольно скривилась, Сайрус расплылся в ухмылке, и они выкатились за дверь, навстречу жаре.

* * *

Дэн распахнул глаза. Через голубую занавеску просвечивало солнце. Он не спал. Он знал, что не мог спать. Но его мозг почему-то перестал работать. Кто-то его остановил. Он едва мог пошевелить головой и чувствовал сквозняк затылком — похоже, его обрили наголо. Вращая глазами, он смог оглядеть комнату и заметил Феникса в кресле у своих ног. Сегодня костюм под грязным, затасканным медицинским халатом был черным как смоль. Как и его волосы. Лоб доктора сморщился от каких-то непростых размышлений, и он напряженно постукивал пальцами по подлокотникам кресла.

Его бледные, бесцветные глаза встретились со взглядом Дэна.

— Наидобрейшего тебе утра, Дэниэл Смит. — Он растягивал слова еще сильнее, чем раньше, и говорил безо всякого выражения. Зевнув, он манерно прикрыл рот тыльной стороной ладони. — Прошу прощения. — Он подобрался, выпрямился в своем кресле и наклонился к Дэну. — Я также должен извиниться за то, что вторгся в пределы твоего сознания без официального разрешения. Ты спал, и поскольку я знал, что мы с тобой друзья, я посчитал слишком нелюбезным будить тебя ради такого пустяка, как разрешение. Но, Дэниэл Смит, боюсь, наша дружба под угрозой. Друзья друг другу помогают, а ты, кажется, абсолютно… — И тут он сжал бескровные кулаки и заговорил низким, напряженным голосом, полным тихой злобы: —…абсолютно ничего не знаешь о том, что мне нужно.

Вздохнув, он устало закрыл глаза и медленно помассировал их пальцами.

— И теперь, к величайшему сожалению, мне придется подружиться также с твоими братом и сестрой. Хотя мне уже сказали, что и у них, возможно, нет того, что я ищу.

Он убрал ладони от лица, тяжело вздохнул и посмотрел на Дэна с выражением, полным раскаяния.

— И если это действительно окажется правдой, милейший Дэниэл Смит, боюсь, что мне придется снять этот медицинский халат. А когда я его снимаю — и я никогда не лгу, — вокруг неизбежно становится жарковато.

Дэниэл попытался повернуться, чтобы посмотреть, лежит ли на соседней койке его мама. Он попробовал раскрыть рот, облизнуть потрескавшиеся губы, заговорить. Но его челюсть словно была зашита, и язык безжизненно лежал за зубами. Где же Сайрус и Антигона? Что с ними стало? Феникс состроил недовольную гримасу и ответил, словно прочел мысли Дэна.

— К сожалению, их забрали к себе крайне неприятные типы. Но я бы на твоем месте за них не волновался. Я уже предпринял необходимые меры.

И доктор Феникс лучезарно улыбнулся, пронизывая Дэна взглядом своих бесцветных, белесых глаз, в которых будто не было зрачков. Он медленно поднялся с кресла и навис над кроватью.

— Если говорить в более научном ключе, должен сказать, что это и поразительно, и печально, насколько же твое сознание поражено этой негодной смитовской плесенью. Когда-то мне представилась возможность изучить двух твоих тетушек, и это оказались невыносимо скучные образцы простой умственной организации с полным отсутствием воображения, что характерно и для тебя, прошу прощения за столь прямое высказывание. Какой огромный потенциал, заключенный в плоти и крови Смитов, так и остался нереализованным. — Он замолчал и плотоядно облизнул губы. Его брови озабоченно изогнулись. — Как считаешь, могут ли твои брат с сестрой оказаться более… интересными? Прошу тебя, скажи да. В конце концов, в них гораздо больше осталось от вашей диковатой матушки, чем в тебе. А сознание вашей матери — просто потрясающий лабиринт впечатляющих образов и поистине животных желаний — настолько, насколько можно ожидать от женщины, воспитанной в таких условиях, как она.

Доктор оглядел Дэна, его ступни, ноги, руки и грудь, и его узкие ноздри воодушевленно затрепетали.

— Ты все еще мой друг, Дэниэл Смит. И твое сознание все прогнило от ненужных беспокойств и страхов. Твое тело истощено и ослаблено из-за никому не нужного самопожертвования. Я не могу допустить дальнейшего существования такого тебя.

Он склонился вперед и хрустнул своими длинными паучьими пальцами.

— Когда ты снова проснешься, ты будешь обновленным. Переделанным.

Он подвигал пальцами, внимательно их разглядывая, словно видел в первый раз.

— Как твой друг, я придумаю для тебя гораздо более интересный и захватывающий способ… существования. — Дэниэл содрогнулся, когда ледяной палец прикоснулся к его грудной клетке. — Более интересный, чем твое нынешнее существование. Но не переживай о прежнем себе. Быть обычным человеком настолько… банально.

— Доктор Феникс? — позвал мужской голос. Говорящий находился вне поля зрения Дэна.

Склонив голову набок, Феникс погладил Дэна по щеке своей холодной, влажной ладонью. Парализованному телу Дэна даже удалось вздрогнуть.

— Да? — неторопливо отозвался Феникс. — В чем дело?

— Новости из Эштауна, — ответил голос. — Макси уже внутри.

— Вот и славно, — пропел Феникс. — Дорогой маленький Максимилиан заставит их попотеть. Мы с близнецами присоединимся к нему завтра. Они — единственная компания, которая мне понадобится.

Он наклонился еще ниже, глядя своими пустыми глазами в лицо Дэниэлу. Ближе, еще ближе, и Дэн уже ничего не мог разглядеть. Слезы затекали ему прямо в глаза.

— Смиты нуждаются в воссоединении, — шепнул из тумана Феникс. Его влажное дыхание отдавало корицей.

Дэниэл попытался проморгаться, но окружающий мир поблек и исчез. Сердце замедлилось, и его поглотила непроглядная тьма.

Первый урок латыни у Сайруса проходил в маленькой комнате на втором этаже. В голой каменной стене было всего одно окно. Рядом сидела сестра, громоздилась гора старых, разваливающихся книжек, и сердитая старушка поминутно раздавала ему подзатыльники.

Миссис Элдридж уже успела стукнуть его, щелкнуть по лбу, пнуть и потаскать за уши. А Антигону нежно похлопали по щечке, поскольку она действительно пыталась вникнуть в содержание разваленной перед ней книжной рухляди. Сайруса же гораздо больше интересовало окно, в котором то и дело мелькали аэропланы. Его мысли поглотили фантазии о боях на воздушных шарах, летающих велосипедах, ключах, открывающих любую дверь, и болтающемся вместе с ними черном зубе.

Затем наконец миссис Элдридж направилась к двери.

— Если через тридцать минут я не вернусь, попробуйте разыскать престарелого Левлина Дугласа. Он всегда сидит у причала.

— Куда вы? — спросила Антигона.

Сайрусу захотелось лягнуть ее. Какая разница, куда идет миссис Элдридж, если она наконец собралась оставить их в покое?

— Поговорить с мистером Сесилом Родесом насчет вас двоих.

С тех пор прошел уже целый час.

Сайрус теперь раскинулся на письменном столе, пристроив ноги на подоконник у раскрытого окна. Новая куртка, свернутая в рулон, покоилась у него под головой. Он слышал, как сестра где-то позади все еще шелестит страницами, но не сводил глаз с медленно покачивающихся изумрудных верхушек деревьев, словно тянущихся к маленьким облачкам в небе.

Сегодня был один из дней, которые он называл днями охоты на покрышки — время отвлечься от тяжелых размышлений, искать, собирать и разведывать. Но это было невозможно, и его воспаленный мозг прокручивал одни и те же беспокойные мысли.

Дэн погиб? Там была кровь? Ему было больно? Как он теперь выглядит? Сможет ли Руперт его найти? Увидят ли они когда-нибудь его тело? Удастся ли им с ним попрощаться или в этот раз снова повторится сценарий всех предыдущих потерь — улыбка и навсегда захлопнувшаяся дверь? Таким раньше было прощание. Прощание с отцом, с мамой, затем с родным домом и с океаном. И с чем-то внутри него самого — он не знал с чем, но с чем-то важным.

У Сайруса сжалось горло. Уже знакомая боль заскреблась в груди, желудок медленно перевернулся вверх ногами, и Сайрус закрыл глаза, словно его укачало и он борется с тошнотой. Из окна дул теплый ветерок, но он ощущал на коже лишь холод. На носу и лбу выступил ледяной пот.

Ему захотелось сломать что-нибудь, разбить костяшки о стену и разменять боль на боль. Но он уже слишком много раз так делал, и сейчас ничего не сработает. Однако кулаки сжались сами собой, и подобрались пальцы на ногах.

Медленно дыша, Сайрус усилием воли заставил свое тело расслабиться и обмякнуть. Его пульс замедлился, и желудок наконец успокоился. Ему не хотелось открывать глаза. Может быть, получится уснуть. Может быть, он снова увидит тот сон и ему удастся разглядеть человека за рулем грузовика. Увезшего его отца.

— Слышишь, ты, малолетний гений, — сказала Антигона откуда-то сверху. — Давай просыпайся. Я не думаю, что она вернется. Пойдем отсюда.

Сайрус лениво моргнул.

— Куда?

— Выбирай сам, — отрезала она. — Я слишком устала, и кажется, потянула мозговую мышцу от излишнего усердия. Мы можем поискать Нолана, Гривза или того типа, Левлина Дугласа.

— Я хочу есть, — проныл Сайрус.

Антигона только фыркнула.

— Ну, удачи тебе.

Сайрус сел. Ему хотелось найти Нолана, но он понимал, что это бесполезно, только если сам Нолан не захочет, чтобы его нашли. Значит, надо разыскать Руперта. Или Диану Бун. Урок на самолете должен быть веселой штукой.

Антигона потянула его за руку.

— Пойдем! Я хочу поговорить с Рупертом.

— Кажется, мы договорились, что выбираю я.

— Ну да, — сказала Антигона. — Но поскольку ты этого не сделал, все решила я.

Она распахнула дверь и потянула его наружу, на влажный жаркий воздух. Над зеленым вытянутым внутренним двориком нависал коридор второго этажа, утыканный дверями. Через три двери виднелась лестница, по которой можно было попасть на поляну.

— А что с книгами? — спросил он.

— Оставим их, — беспечно отозвалась Антигона. — Все равно мы не знаем, где они лежали.

Они спустились по лестнице и остановились в самом низу. В главном здании начали звонить колокола.

Сайрус глянул на сестру. Это был не тот медленный перезвон, который извещал о времени суток. И на праздник тоже не очень похоже. Это набат. Паника. Шары, только начавшие новую битву, безвольно зависли в воздухе. Пассажиры выключили подвесные пропеллеры. Все люди вокруг остановились, бросили свои дела и уставились на главное здание.

На третьем этаже, ровно напротив мирно спящих горгулий, раскололось большое окно, и в вихре стеклянных осколков из него легко выпорхнула и кинулась в траву черная стремительная фигура. Свернувшись клубком, она подскочила, покатилась и резво встала на ноги.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

КОНЕЦ

Раздался свист. Со всех сторон сбежались швейцары и носильщики. В беспорядке смешались борцы и бегуны в белой униформе. А черная фигура между тем не спеша двинулась по газону. Она — хотя на самом деле это был он — не пыталась бежать, а спокойно, хладнокровно шагала вперед. К Сайрусу и Антигоне.

Антигона прищурилась, пытаясь разглядеть лицо в отдалении.

— Кто это?

Сайрус схватил ее за руки и потащил назад к лестнице. Он видел гораздо лучше. Он сразу узнал этот невысокий, ладный силуэт, ореол растрепанных волос, тонкие, почти изящные конечности, обтянутые черной тканью комбинезона, и разглядел широкий, нагруженный оружием пояс на нем.

— Макси! — только и выдохнул он.

Колокольный звон взбаламутил воздух, и все двери во дворе распахнулись. Макси небрежно, словно играючи вытянул из-за пояса два пистолета и полностью разрядил их, ни на секунду не сбавляя шага. Кто-то в толпе рухнул как подкошенный, лицом вниз, и остальные испуганно отступили. Он выбросил пистолеты в траву и достал другие, страшных монстров с четырьмя стволами — те, что стреляют белыми метеорами, те, что жгут мотели.

Вокруг закричали. Раздались хлопки закрываемых дверей.

— Наверх, Тигс! — выпалил Сайрус. — Давай, давай!

Ему не пришлось упрашивать. Антигона уже карабкалась вверх по лестнице, цепляясь руками и ногами и прячась под толстыми поручнями. Во внутреннем дворе взрослые, дети и швейцары достали свое оружие и начали отстреливаться. Сайрус выглянул из-за поручней и заметил, как вьющееся спиралью белое пламя поразило сначала один, потом другой воздушный шар. Под вопли людей обрушивались корзины.

Макси рассмеялся и нацелил оба пистолета на главное здание. Одна, две, три крутящиеся белые сферы метеорами ударились о ступеньки лестницы, отрикошетив к двери. Из пламени выпрыгнула высокая фигура, прокатилась по лестнице и вскочила на ноги — Руперт Гривз. В руках он держал чудовищное ружье длиннее собственного роста, похожее на деревянный мушкет с массивным черным барабаном над курком.

— Максимилиан! — взревел Руперт. — Дерись как мужчина!

Сайрус вытянулся и огляделся.

Макси уже стоял в пятидесяти метрах от лестницы, поигрывая пистолетами.

— У нас сегодня что, охота на слонов, монсеньор Гривз? Сонм Архангелов, которых мне уже пришлось вогнать в землю, плачет по вам.

Вместо ответа Гривз поднял свое огромное ружье. Не переставая смеяться, Макси слегка пригнулся и зигзагами побежал к лестнице. Раздался выстрел, больше похожий на взрыв, и в воздух поднялся фонтан из дерна и комков земли. Затем еще один, и еще один, и еще два раза грохотнули снаряды в воздухе. И еще раз, после чего Макси опрокинуло взрывом.

Хихикая, кашляя и чихая, словно малыш, которого щекочет мама, он поднялся на ноги. Руперт прицеливался на бегу. Ему навстречу спиралями полетела пара метеоров.

— Сайрус! — воскликнула Антигона, не поднимаясь с четверенек. — Куда нам бежать?

В коридоре было полно дверей, но Сайрус не знал, есть ли в комнатах другие выходы. Окна. Им придется прыгать очертя голову и надеяться на лучшее. Он быстро оглянулся на двор, где Руперт совершал головокружительный кульбит, уходя от стены белого огня, которая почти лизала его подошвы. Он снова поднял огромное ружье. За ним, едва заметная в клубах дыма, из разбитого окна выпрыгнула фигура поменьше. Отскок, перекат, и она побежала к краю двора.

— В комнату! — крикнул Сайрус, ползком пробираясь вперед.

Слоновье ружье снова выстрелило, но он не стал больше смотреть.

Внутри Сайрус вскочил на ноги, рванул дверь с петель и попытался стулом заблокировать ручку замка. Ничего не вышло.

Антигона уже стояла у окна, выглядывая наружу и вниз.

— Здесь дерево, достаточно близко, если бы мы оба были белками и окно открывалось пошире. Высоковато, Сай, да и земля выглядит не очень приветливо. Не думаю, что стоит прыгать.

Сайрус бросил стул и побежал к окну. Отодвинув Антигону в сторону, он вскочил на стол и стал отчаянно ударять ногой оконные петли. Ботинки не подвели. Алюминий прогнулся, деформировался и треснул. В конце концов окно широко распахнулось, створки ударились о стену и отвалились, беспомощно свисая вниз.

Антигона оказалась права. Прыжок вниз был их единственным шансом, притом достаточно призрачным и ненадежным.

— Тигс, ты первая, — решил он. — Постарайся покатиться, когда приземлишься.

Дверь в комнату резко распахнулась, и Сайрус развернулся со стулом в руках, сам не зная, что будет им делать.

Тяжело, но ровно дыша, Нолан закрыл за собой дверь. Его голые руки и белая майка были все в пыли. Глаза смотрели пусто и без выражения. Голос был неожиданно спокоен и суров.

— Макси поднимается вверх по лестнице. Элдридж погибла. Гривз горит. Вы должны прыгать.

Стена содрогнулась, и дверь за ним, сорвав с петель, обвили и поглотили языки белого пламени. Нолана вместе с дверью швырнуло в сторону волной раскаленного воздуха.

Под хруст горящих томов и учебников латыни в комнату шагнул Макси.

Антигона бросилась к окну, но Сайрус дернул ее к себе, на пол, потому что Макси снова начал стрелять. Иссушающий магнезиевый шар, крутясь, вылетел из окна прямо в дерево и взорвался где-то в ветвях.

— Никакого окна в этот раз, — почти игриво сказал Макси, облизнув свои жутковатые сточенные зубы. — Ни за что, ma cherie. Mi florita.

Из-за двери выскочил Нолан и встал между ними. Он шагнул вперед холодно и твердо, загородив собой Сайруса и Антигону.

Вся его запачканная кожа была покрыта напряженными венами, и под взъерошенным затылком из шеи торчал осколок стекла.

— Детки, — проворковал Макси. — У вас есть одна штучка, которую вы очень хотите отдать мне.

По комнате просвистела пуля, и с потолка осыпалась штукатурка. Щедро высыпав через плечо рой белых метеоров, Макси отошел в сторону и оперся спиной о почерневшую стену. Антигона впилась пальцами в руку Сайруса. Она потянула его вверх, и они вместе встали.

— Если вы не отдадите мне ее добровольно, — с напускным равнодушием Макси пожал плечами и продемонстрировал свои зубы, — то случится очень много смертей. Ваш братик, мамочка и, конечно же, вы двое. — Он махнул пистолетом на Нолана. — И этот тоже.

Нолан шагнул к нему. Его голос звучал тихо и спокойно.

— Дерись со мной, Максимилиан. Ты всегда считал, что не можешь умереть? Попробуй, подерись со мной.

Он сжал кулаки. Сайрус заметил слабый отблеск ключей в его правой руке. Между костяшками пальцев чернел зуб дракона.

— Ага… — Макси озадаченно поднял брови, откинул назад волосы и улыбнулся еще шире.

Сайрус смотрел то на его сточенные зубы, то на толстый шрам, кольцом окружающий его шею.

— Ты же змееныш, Никалес, — сказал он. — Самый старый и самый проклятый среди всех воров. Что ж, я избавлю тебя от твоего проклятия.

Не глядя, он просунул руку с пистолетом за дверь, согнул ее и послал очередь из метеоров куда-то вдаль по коридору. Послышались крики. Вопли боли.

Затем он не спеша вытянул длинный, тонкий нож из-за спины.

Нолан сделал еще шаг вперед, собранный, как змея перед броском.

— Я могу убить тебя, Макси. Я стану тем, кто выдернет жизнь из твоего тела, и это окажется так же легко, как сорвать переспелый, изъеденный червяками фрукт.

— Да неужели? — изумился Макси. — Ты что, сильнее Господа Бога, маленький вор?

Нолан бросился к нему. Обгорелые клочки учебника латыни взметнулись вверх и засверкали в воздухе.

Сайрус видел, как Нолан напарывается на кинжал Макси. Он видел, как пистолет Макси поднялся и как рванулся вперед кулак Нолана с зажатым в нем зубом. Пистолет выстрелил слишком рано. Почти скрывшись в клубах пламени, Нолан отлетел в сторону и ударился о стену.

Порыв горячего воздуха прижал Сайруса к земле, за ним закашлялась Антигона. Обожженный, с дымящимися волосами Сайрус кинулся к Нолану. Ключи свисали с его изломанной, повисшей руки, а майка сгорела вместе с кожей на груди и животе.

Макси снова выстрелил в коридор и направился к ним через развалины и осколки.

— Сай!

Сайрус слышал, как за его спиной шагает Макси и пригнулся еще ниже, пытаясь скрыть, что он делает.

Кольцо от ключей было надето на палец Нолана, его сломало и вдавило. Трясясь, как в лихорадке, закусив зубы и прижав ногой запястье Нолана к полу, Сайрус тянул изо всех сил. Костяшка отскочила, и кольцо наконец соскользнуло.

— Отдай их мне. — Макси дернул Сайруса, как куклу, и жестко схватил своей горячей ладонью его за горло, передавливая вены, вгрызаясь ногтями в кожу и плоть. Сайрус попытался изогнуться и вдохнуть, затем услышал, как закричала Антигона, а потом почувствовал, как вдруг стала увеличиваться Патрисия.

Серебряная змея, за секунду ставшая толщиной с его руку, сделала бросок прямо в лицо Макси. Макси изумленно отпустил Сайруса, повалился назад, но успел отразить первый удар. Змея, продолжая увеличиваться в размерах, соскользнула с шеи Сайруса на пол и поползла к Макси. Ростом она уже была ему по грудь и шипела, как монструозная серебристая кобра. Ее изумрудные глаза сверкали гневом. Макси поднял пистолет и выстрелил в нее, но Патрисия кинулась навстречу ему и заглотила метеор.

Ее толстое тело раздулось и засветилось оранжевым, а затем из ее пасти вырвался сноп пламени прямо на руку Макси.

Сердце Сайруса вот-вот готово было выскочить из груди. Он зажал зуб в кулаке. Селам. «Убей меня». Он уже знал, что нужно делать. Пистолет Макси валялся на полу, а сам Макси стоял, упираясь спиной в стену. Одной рукой он держал Патрисию за горло, а она, шипя и плюясь, клыками пыталась зацепить его запястье. Другой рукой он заносил кинжал для удара.

Почувствовав, что мускулы подобрались от полученного адреналина, Сайрус бросился вперед с поднятым кулаком, сосредоточившись на виске Макси. Тот удивленно повернул к нему голову. Сайрус увидел, как нож рассекает воздух. Но не почувствовал, как лезвие касается его головы и слегка режет ухо. Он не услышал сам себя, когда закричал.

Захрустела чья-то кость.

Леденящая, пронизывающая дрожь пробежала вверх по руке Сайруса и больно отдалась в черепе. Он отполз в сторону и сел прямо на пол среди клубов дыма. Патрисия, у которой голова была уже размером с футбольный мяч, тихонько подползла к нему и медленно и осторожно обвила своим огромным телом его талию. Она быстро уменьшалась.

Макси все еще стоял, опершись на стену, безвольно свесив руки вдоль туловища. Ключи и брелоки свисали с зуба, который теперь торчал из его головы, и стали, звякая, тереться о его щеку, когда Макси начал сползать. Его глаза уже не были такими удивленными, как тогда, когда он перевел их на Сайруса.

Он улыбнулся в последний раз.

— Merci… — едва слышно прошелестел он.

Сайрус с трудом поднялся на ноги. Патрисия тем временем уменьшилась до размеров ремня и нашла свой хвост.

— Где Дэн? — воскликнул Сайрус. — Где мой брат?

Позвякивая ключами, Макси начал заваливаться.

Сайрус поймал его. Чудовищный человек оказался легким как пушинка. Перевернув его на спину, мальчик искал ответ в пустых глазах, которые наблюдали вековую резню, зверства и пламя революций и были способны вселять ужас в сердца королей, вождей и людских толп. Теперь они остекленели и потухли — все их страшные секреты исчезли — и стали похожи на пластмассовые глаза какой-то большой и очень неудачной, страшной куклы. Скривившись, Сайрус вытащил драконий зуб из черепа конкистадора, не обращая внимания на хлещущую кровь, и быстро сунул в карман брюк.

Антигона рухнула на колени у еще дымящегося тела Нолана. Он лежал, закрыв глаза, и иногда казалось, что он тихонько дышит. Длинный нож торчал прямо из его груди.

— Он жив? — спросил Сайрус.

Антигона кивнула.

— Пока да.

В комнату со своим огромным ружьем наперевес вихрем ворвался Руперт Гривз. То, что раньше было его курткой, свисало драными клоками, а остатки еще догорали и дымились. Его лоб и подбородок были покрыты ожогами, половина бороды сгорела.

Опустив ружье, он подошел к мертвому Макси и осторожно потыкал его носком ботинка, а затем присел проверить пульс. Затем внимательно уставился на истекающую кровью рану у Макси в голове и перепроверил пульс.

— Себастьян Де Бенальказар, — тихо проговорил он. — Максимилиан Робеспьер. Тебя уже вешали, расстреливали, резали, пропускали под килем корабля, отправляли на гильотину. Но теперь ты мертв.

Руперт перевел тяжелый взгляд на Сайруса и предостерегающе поднял длинный палец.

— Сайрус Смит, я оставляю тебе последний шанс рассказать правду о том, что ты натворил и что ты носишь с собой. Решай, нужен ли я тебе как друг и союзник.

Нолан что-то простонал.

— Простите, — сказал Сайрус. — Я собирался рассказать вам сегодня. Честное слово. Антигона даже заставила меня пообещать.

Он вытянул ключи из кармана и поднял вверх липкий от крови зуб. Затем он надел связку на палец и снял тоненькую Патрисию со своей талии.

Глаза Руперта удивленно раскрылись.

— Да еще и патрик?

Сайрус кивнул.

— Скелтон подарил ее мне. На самом деле это они с Ноланом по-настоящему дрались с ним, а не мы. Я только один раз ударил его.

Гривз молча смотрел, как Сайрус вытирает зуб о штаны и защелкивает футляр. Патрисия обвилась вокруг его запястья. Руперт удивленно моргнул, когда она закусила хвост и исчезла.

— Теперь вы все знаете, — сказал Сайрус.

Руперт тяжело вздохнул.

— А еще я знаю, что во всех поместьях Ордена, в берлоге каждого уважающего себя злодея, в логовах некромантов, от секретных аллей Нового Орлеана до темных переулков ведьминских врачевателей в Сьерра-Леоне, мужчины и женщины услышат о том, что Макси Робес погиб. И услышат имя Сайруса Смита, Ученика из Эштауна, и узнают, что Клинок Жнеца в его руках.

Он посмотрел Сайрусу в глаза. Его голос был тихим, но дрожал от гнева.

— Они узнают, что бессмертный может быть убит. И что мертвый может быть оживлен. Сайрус, я не могу уберечь тебя от судьбы, но я обязан защитить Эштаун. Отдай мне зуб.

Сайрус сглотнул и глянул на ключи в своей руке. Затем он пристально посмотрел Руперту в глаза и покачал головой.

— Скелтон сказал мне не отдавать его. Никому и никогда.

— Руп? — Испуганный, напряженный голос донесся из-за двери. — У вас тут все в порядке?

Из-за угла высунулась голова.

— Секунду! — крикнул Руперт, не сводя взгляда с глаз Сайруса. Голова скрылась.

— Они его сделали! — раздался крик. — Макси убит!

— Сайрус, — тихо проговорил Руперт. — Это слишком опасно.

Снаружи стал нарастать шепот толпы, затем раздались более смелые голоса, и из-за двери выглянули сразу три головы.

— Вон! — рявкнул Руперт, и они тут же скрылись.

— Послушайте, эм, мистер Гривз, — деликатно встряла Антигона. — Давайте позлимся на Сайруса чуть позже. Нолану очень нужна помощь.

Руперт не слушал ее. Он протянул Сайрусу руку.

— Позволь мне сохранить их для тебя. Твой отец поступил бы так же.

В углу застонал Нолан, с усилием подняв руку. Антигона зажмурилась и отвернулась. Он медленно вытянул нож из груди и уронил его на пол.

Сайрус вздохнул и стал скручивать брелок с кольца.

— Мой отец, — заметил он, — был изгнан из этого места.

Он вытянул руку с зубом, целясь в подставленную ладонь Руперта. И внезапно почувствовал недомогание, будто весь его адреналин просочился наружу.

— Так что вы не знаете, как бы он поступил, — тихо закончил он.

Руперт вдруг сжал пустой кулак, глядя на серебряный чехол в руке Сайруса.

— Хорошо. Я могу доверять тебе, Сайрус Смит. — И он испытующе посмотрел на мальчика. — А ты мне доверяешь?

Сайрус кивнул.

Руперт нагнулся так, чтобы их глаза оказались на одном уровне.

— Если я когда-нибудь попрошу об этом снова, ты должен будешь отдать его мне. Без каких-либо вопросов.

Сайрус снова кивнул, крепко сжав пальцы вокруг футляра. Кости в его руке покалывал холодок. Гривз между тем продолжал:

— Зуб останется на патрике. Говори всем, что я забрал его. Если станет известно, что зуб у Архангела Эштауна, те, кто ищет его, придут ко мне.

Антигона сморщилась, слушая, как сдавленное дыхание Нолана то замирает, то учащается, после чего не выдержала и воскликнула:

— Нолану срочно нужно в больницу!

Руперт печально покачал головой.

— Нет. Нолану нужно в могилу. Но он никогда туда не попадет, как бы ни исхитрялся. Маленького вора прокляли вечной жизнью.

Нолан распахнул глаза, лихорадочно сверкнув ими. Его дыхание участилось, и он снова закрыл их.

Руперт перекинул тело Макси через плечо и поднял свое огромное ружье. Он оглянулся на Нолана.

— Несите своего вора куда захотите. И никому — слышите? — никому не рассказывайте о том, что у вас с собой. — И он направился к двери.

— Подождите! — крикнула Антигона. — Миссис Элдридж? Нолан сказал, что она…

Руперт остановился, помолчал и кивнул головой.

— Она ушла. Храбро. Без сомнения, пытаясь защитить вас.

Он быстро отвернулся и вышел из комнаты.

Антигона вскочила.

— Что? — заорала она ему вслед. — Это правда? И вы так просто уйдете?.. — Затем она обессиленно опустила голову, посмотрела на Нолана и вздохнула. — Сай, иди сюда.

Сайрус отвернулся от двери, поспешно насадил зуб обратно на кольцо с ключами, достал Патрисию, надел на нее ключи и пошел помогать Антигоне.

Подхватив Нолана под руки, они поставили его на ноги, чтобы он мог опираться на их плечи.

Нолан пробормотал что-то на непонятном языке.

Улица кишела людьми, во дворе и в коридоре было не протолкнуться. Охранники с оружием на изготовку, швейцары, бегуны, велосипедисты и пассажиры воздушных шаров, мужчины и женщины с винтовками в руках расступались, пропуская Гривза, который брел напролом сквозь толпу с телом на плече. Когда показались Сайрус и Антигона с раненым Ноланом, все лица обернулись к ним. Раздавались удивленные вздохи и шиканье.

На лестнице началась давка.

Высокий парень в белой спортивной форме с египетской татуировкой в виде ока Ра на шее шагнул к ним из толпы.

— Кто убил Макси? — спросил он.

Сайрус стиснул зубы и проигнорировал вопрос. Они спускались дальше по лестнице к дорожке через газон.

— Сай, — ответила за него Антигона, быстро посмотрев на него. — Какой-то… черной костью, которую оставил Скелтон. Ее забрал Гривз.

По толпе прокатился шепот: стоявшие впереди передавали новость назад.

— Эй! — Из толпы вырвалась Диана Бун и поспешила к ним. Антигона с трудом стояла на ногах. Диана помогла ей, подсунув плечо под руку Нолана и крепко схватив его за талию. Затем она кивнула Сайрусу. — Пошли.

Сайрус сделал так же, как она, и его рука легла поверх руки Дианы у Нолана на спине. Она не обращала внимания на липкие ожоги и сочащуюся кровь или вообще не замечала их.

— Возьми его за пояс и приподними, — скомандовала она.

Антигона выскочила вперед и стала локтями прокладывать им путь, пихаясь и толкаясь. Но люди расступались еще до того, как она касалась их. Сайрус и Диана с Ноланом на руках следовали за ней.

— Отлично, Тигс, — хмыкнул Сайрус.

— Как быстрее всего попасть в госпиталь? — не обращая на него внимания, спросила Антигона.

— Только не в госпиталь, — пробормотал Нолан.

Когда они подошли к основанию главной лестницы, Диана вынырнула из-под руки Нолана, повесила его на Антигону и рукавом утерла вспотевшее лицо.

— Быстрее всего разыскать медсестер. Поднимитесь с ним по лестнице и ждите.

Она быстро взлетела по ступенькам и скрылась в здании. Сайрус смотрел, как она бежит. Антигона смотрела, как смотрит Сайрус.

— Да ладно тебе, Сай. — И они склонились навстречу друг другу. — Не забывай, тебе еще даже тринадцати нет. А ей уже шестнадцать.

— Что? — вскинулся Сайрус. — Ты сейчас о чем?

— Ты прекрасно знаешь, о чем я.

Нолан внезапно вырвался из их рук и рухнул на лестницу. Сайрус с Антигоной опустились рядом с ним. Он распахнул глаза и нашел взглядом Сайруса.

— Я использовал ключи. Я знал, что Феникс… — Он осекся и скорчился от боли. — …украл плащ. Его медицинский халат…

Ноздри Нолана затрепетали, и на шее над обгорелой грудью выступили вены. Он посмотрел на них пронзительным взглядом, полным невыносимой боли.

— Зуб. Как Макси. Убейте…

— Нолан, прекрати! — пронзительно закричала Антигона. Она склонилась над ним и ладонями обхватила его лицо.

— Никалес, — задыхаясь от слез, поправил он. — Вор. Стиснув зубы и закрыв глаза, он затих, безвольно раскинул руки и ноги и сник. На лестницу выбежала Диана Бун с двумя медсестрами.

* * *

Дэниэл Смит раскрыл глаза. И не узнал комнату. Он не мог понять, как долго он проспал. И не был уверен, спал ли вообще.

Он резко сел в кровати.

Из его носа вывалились две металлические трубки. Что-то задребезжало, когда он попытался двинуться. Это оказались витые провода, опутавшие все его тело. Он выдернул тонкие электроды из-под ногтей и выбросил их прочь. Затем почувствовал что-то на лице и сорвал с век куски тонкой изоленты. Голову холодило — на макушке были выбриты маленькие прямоугольные площадки, и от каждой к решетке в потолке поднимался витой провод. Он вздрогнул от отвращения и вырвал их руками.

Медленно, трубка за трубкой, провод за проводом, он освободил свое тело из жутковатых пут. И затем поднялся на ноги.

Кажется, он стал намного выше. Руки стали длиннее, а ноги толще. Сердце билось сильнее и гораздо медленнее. И что-то с глазами — он мог различить каждую нить в занавесках на окне, которые сейчас отдергивал. Солнце низко нависало над водой и казалось больше, и вокруг был четко виден светлый ореол.

Какая-то непонятная сила тянула его. Он должен был непременно выйти из комнаты.

Дэн повернулся и пошел к выходу. Его ладонь сомкнулась на ручке двери, и он неожиданно отчетливо услышал поворот механизма и масляный щелчок язычка замка внутри двери.

Впереди тянулся коридор неприятного зеленого, как глаза у слепня, цвета, вымощенный плиткой узором в виде елочки.

Он должен кого-то увидеть.

Дэн пошел по коридору, сам не зная почему остановился у одной из дверей и распахнул ее. От огромного письменного стола на него выжидательно поднял глаза доктор Феникс и улыбнулся в полрта.

— Дэниэл Смит, — сказал он. — Ну, разве ты не великолепен. Наши отношения наконец-то встают на правильные рельсы. — Он улыбнулся шире. — И ты пришел по зову. — Доктор поднялся из-за стола, он был в своем неизменном заношенном медицинском халате, под которым снова сверкал белоснежный костюм. — Я надеюсь, ты хорошо себя чувствуешь? Ты уже так сильно доработан. Это, разумеется, не окончательная стадия, но замечательное начало.

И тут что-то пошло не так. Что-то щелкнуло в запутанном и слипшемся, как сахарная вата, сознании Дэна. В груди у него заклокотала неистовая ярость и с громким ревом вырвалась наружу. У двери на деревянном пьедестале стоял белый мраморный бюст какого-то лысого дядьки с бородой.

Дэниэл, не глядя, схватил его правой рукой за каменную шею, с легкостью поднял и швырнул вперед.

Бюст, крутясь, рассек воздух. Доктор Феникс отклонился в сторону, и тяжеленная голова попала в стол. Дерево разлетелось в щепки, взмыл ворох бумаг, и со звоном полетели осколки мензурок и колб. Голова, уже без бороды, отскочила на пол, расколола плитку и сама разломилась пополам.

Ровно, медленно дыша, Дэниэл сверлил взглядом расширенные от изумления, бесцветные глаза доктора Феникса.

— Где моя мать? — прорычал он.

Феникс посмотрел на осколки и снова криво улыбнулся.

— Можно было ожидать определенные проявления агрессии, ведь она имеет место даже после минимальной зверомодификации. Но должен признать, ты был очень невежлив с бедным мистером Дарвином, как считаешь? Пожалуйста, не забывай, что я твой друг.

— Я могу убить тебя. Прямо сейчас. — В глубине души Дэниэл сам удивился, как спокойно и холодно он это сказал. — Отведи меня к ней.

— Нет, сэр, и еще раз нет, — ответил Феникс. Его улыбка исчезла без следа. — Ты не можешь меня убить. И я не отведу тебя к ней.

Он оглядел Дэниэла с головы до ног и обратно.

Мир вокруг покачнулся. Что-то менялось.

Доктор в белом халате вольготно откинулся назад в своем кресле и длинным пальцем указал на кресло напротив.

— Мистер Дэниэл Смит, — вкрадчиво пропел он. — Прошло так мало времени, а я уже сделал из тебя чудо. Представь, чего можно добиться за год. — Он вздохнул. — Ты только посмотри на эти ноги: бедра, налитые силой, икры кенгуру. Я просто умираю от зависти, друг мой. Прошу, присядь рядом.

Дэниэл зашел за стул. Садиться он не стал, а попытался привести в порядок голову. Найти свое привычное сознание. То, с которым просуществовал двадцать лет. Оно злилось, но… было абсолютно бесполезно, стерто, захоронено глубоко внутри вместе с бессвязными снами, запечатано в картонную коробку для хлама и забыто. Он закрыл глаза, сосредоточившись на ощущениях, не отпуская свою ярость, не желая, чтобы она погасла. Почему? Зачем ему нужно злиться? Он больше не хотел этого делать.

— Сядь, — снова сказал доктор Феникс.

Дэниэл сел.

Доктор улыбнулся и задумчиво провел ногтем по щели между зубами.

— Люди обычно подавляют себя, — сказал он. — Свои силы, свой потенциал. Свои мечты. Они закрывают двери. А я ненавижу закрытые двери, Дэниэл. Я их открываю. Я — раскрыватель дверей, воплотитель мечтаний, филантроп людских достижений, композитор божеств и судий. — Он выдержал паузу. — И я твой друг. А ты? Я подарил тебе новые возможности. Будешь ли ты использовать их для меня? Станешь ли бороться ради меня?

Дэниэл растерянно моргнул. Этот тип нес какую-то околесицу.

— Да, я стану, — вдруг сказал Феникс.

Да, он станет, эхом подумал Дэниэл. Теперь все понятно. Его сознание резко прояснилось. Образ худого человека в медицинском халате осветился яркими красками, как кристаллики льда после тумана. Он разглядел интеллект. Самопожертвование. Любовь.

— Отлично, — довольно отметил Феникс. — Действительно, я воплощение всех этих вещей. — Он разгладил лацканы халата. — Но у каждого бога в отцах дьявол. Разозли меня, ослушайся меня, предай плоды нашей дружбы, и ты почувствуешь на себе такую бурю гнева, на которую не способно ни одно штормовое море перед утесами. В гневе Феникс всегда пылает. Я доктор Феникс. Но могу стать и мистером Пеплом.

Он наклонился к нему, сверкая глазами.

— Скоро произойдут похороны с маленьким количеством гостей, но огромным числом гробов. А ты поможешь мне их заполнить. Пепел к мистеру Пеплу, прах к праху. А затем восстанет Феникс. И начнется настоящая работа.

Ни малейшая крупица сознания Дэниэла не услышала слов доктора. Потому что тот упомянул море. И утесы. И гнев. В голове поднялся шквал воспоминаний, которые невозможно ни стереть, ни подавить. Холодные, разлетающиеся волны. Скалы вдалеке размололи и поглотили лодку с его отцом. Бессознательное тело мамы…

Доктор Феникс скрипнул зубами.

— Дэниэл Смит! — резко проговорил он, теряя терпение. — Куда ты опять ушел? Оставь ее. Она не проснется, никогда. Вернись ко мне.

Дэниэл моргнул, приходя в себя. Он смотрел на какого-то ненормального, который надругался над ним, пытался угрожать ему и влезть в его голову. На человека, который похитил его мать.

Перегнувшись через стол, Дэниэл сжал руки на тонком горле человека. Они столкнулись за столом и рухнули на пол.

Дэниэл сел первым и уперся коленом доктору в грудь.

— Где она? — спросил он сквозь зубы и надавил.

Невесть откуда взялись четыре руки и схватили его за плечи, приподняли и швырнули о стену. Задохнувшись от удара невероятной силы, Дэн сполз на пол.

Парочка была абсолютно идентичной — высокие, слишком худые для своей неимоверной силы, глаза — смесь золота и крови, резкие, будто высеченные черты, и темная кожа, но не смуглая, а скорее с зеленцой. На шеях у них были видны жабры. Они подошли к доктору Фениксу и помогли ему подняться, оставшись за его спиной, когда он шагнул к Дэну.

Дэниэл кашлянул, проглотил кровь во рту и попытался встать.

— Дэниэл Смит, — угрожающе начал Феникс, потирая свое горло. Его черные волосы упали на лицо, и он отбросил их назад. — Это мои первенцы, мои Ромул и Рем. У них есть человеческая мать, волчья, мать из гигантских человекообразных обезьян, и еще одна пожирает тунцов в открытом океане. Я их отец и очень ими горжусь. А ты мог бы стать их братом.

Он раскинул свои тонкие руки. Двое зеленых монстров по бокам молча приблизились и сняли с него халат. Феникс освободил свои руки от запачканных рукавов и по-звериному припал к земле перед Дэниэлом.

Его черные волосы начали на глазах светлеть и стали белыми. Его выцветшие глаза помутнели, зубы начали вытягиваться в клыки, и из горла вырвался раскатистый рык.

— А теперь тебе придется познакомиться с мистером Пеплом.

Бросившись вперед, Дэниэл вместо ответа впечатал кулак ему в лицо.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

ПРИЗНАНИЕ

Сайрус поежился и обернул одеяло поплотнее вокруг плеч. Он ненадолго проснулся, но одеяло было таким теплым и уютным, подушки на каменной кровати так удачно приняли форму его тела, а ночь была такой длинной, и слишком большую ее часть он провел в госпитале, наблюдая за корчами Нолана. А вот Гораций уже поправлялся — медсестры думали, что он, возможно, даже скоро придет в сознание. А еще там был Ганнер, охраняющий покой дяди и злорадствующий над смертью Макси.

Сайрус видел множество снов, в основном крутящихся вокруг удара кулаком, хруста костей и Патрисии, целиком заглатывающей людей. Но все они приводили к другому сну, и так или иначе в конце концов он снова и снова оказывался на кухне их калифорнийского дома. В этот раз он в одной руке сжимал зуб, а в другой — ключи. Ему удалось пройти весь путь на улицу через дождь, и его воспоминания наконец избавились от дымки.

Он увидел человека в грузовике.

Он уже не мог сказать точно, в который раз переворачивается с бока на бок и смотрит на часы. Но в последний час ему показалось, что каждый раз переворачиваться слишком утомительно. Слишком до него медленно все доходило.

Антигона тихонько и ровно дышала во сне в унисон тиканью часов. Она фыркнула. Нет. Звук был какой-то неправильный. Это кто-то кашлянул.

Сайрус подскочил в постели и сел. Антигона продолжала спать, почти не видная за ворохом одеял и покрывал. В соседнем алькове мирно сидел Руперт Гривз и читал какую-то книгу. По крайней мере, читал до этого момента. Теперь его пронзительные черные глаза смотрели прямо на Сайруса. Его лоб и челюсть были в бинтах, так же как и левая рука.

— Что вы тут делаете? — удивился Сайрус.

Руперт улыбнулся ему.

— Жду, пока вы проснетесь. Вы заработали право на сон.

Он приподнял брови, сморщив бинт на лбу.

— И пока я тут, внизу, меня не могут достать Хранители с просьбами одолжить пресловутый кусок старого черного зуба для исследований или посягающие на него монахи с требованием немедленно казнить всех заключенных из Могильников. Даже некоторые Совершенномудрые, услышав новости, вышли из своих комнат, в которых могут сидеть неделями. Кстати, где это яблоко раздора?

Сайрус снял Патрисию с шеи и приподнял ее серебряное тельце. Ключи звякнули о серебряный футляр зуба, а змея медленно изогнулась и слегка потерлась о его руку. Сайрусу она понравилась с самого первого дня. Он мог провести целый день, просто наблюдая за ее текучими, плавными движениями. Но после того, что случилось, он полюбил ее еще больше.

Руперт удовлетворенно кивнул.

— Хорошо. Надень его обратно.

— Ее, — поправил Сайрус. — Ее зовут Патрисия. — Змея обвилась вокруг его шеи. — Почему вы разрешили мне оставить зуб?

— Потому что мои враги не ожидают от меня такого поступка. И еще я почувствовал, что должен так сделать.

Сайрус медленно вздохнул, собираясь с духом. Он посмотрел Руперту в глаза.

— Это же были вы, — едва слышно сказал он. — Тогда, в грузовике. В день гибели отца. Я запомнил вашу бороду.

Антигона зевнула и спихнула на пол одеяла. Она зажмурилась, увидела Руперта, затем заметила Сайруса и села на постели.

— Что случилось?

Гривз отложил книгу и откашлялся. Сайрус видел, как он сжал свои огромные кулаки, как его темная кожа заблестела от пота. Он дернул себя за остатки короткой, острой бороды и поскреб застарелые шрамы под шеей.

Сайрус заерзал на месте. Антигона посмотрела на брата широко раскрытыми от удивления глазами.

Руперт вздохнул и провел забинтованной рукой по бритой голове.

— Два года назад со мной связался Скелтон. Он, как всегда, оскорблял меня, но также и предупредил. Феникс приблизился к тому, чтобы найти последний осколок зуба дракона. — Он посмотрел вверх. — Я должен рассказать вам, что такое этот зуб на самом деле.

— Мы уже знаем, — отозвался Сайрус. — Мы слышали эту историю.

Гривз кивнул.

— Конечно. Тогда вы знаете, что он подлежал уничтожению. Все осколки. Эти религиозные идиоты совершали ужасные вещи с камнями воскрешения.

Он оглядел маленькую комнату.

— Скелтон сказал мне, что Феникс узнал о том, где сохранился последний осколок зуба. В одном месте, где некогда мы с вашим отцом его искали. Скелтона и других отправили забрать его, но он хотел, чтобы я успел забрать его первым. Он не хотел, чтобы зуб достался Фениксу. Доктор уже тогда стал слишком злым, даже для Костлявого Билли.

Руперт посмотрел Сайрусу в глаза и повернулся к Антигоне.

— Осталось не так много людей, которым я мог доверять, и я очень спешил. Ваша семья переехала в Северную Калифорнию, достаточно близко к нужному мне месту. Я знал, что ваш отец поможет мне, и через несколько часов уже был у вашего дома, как раз перед штормом. И я видел вас обоих, но не знал, что вы успели заметить меня.

Антигона подскочила, как будто ее ударили током.

— Что? Вы сказали, два года назад. Когда именно?

Сайрус не знал, что сказать. Моргая, он мысленно видел своего отца, его улыбку, как закрывается кухонная дверь, уезжающий грузовик и два силуэта в кузове.

Антигона поправила волосы и встала.

— Это были вы! Как? Вы должны были погибнуть. Вы были в той самой лодке. Что вы делали? Папа звал вас Рупом, так ведь? Когда мама вернулась домой, она совершенно растерялась. Мы сели в Красного Барона и поехали на пляж, стояли и смотрели на остров. Пока не стемнело и…

Руперт закашлялся.

Сайрус пытался нормально дышать. Пробел в его памяти заполнился, но стало только хуже. Он не хотел, чтобы Руперт рассказывал им, как все было на самом деле. Он снова почувствовал падение, будто он опрокидывается куда-то в темную жуткую неизвестность. Ему придется услышать что-то, что никогда и ни за что уже будет не изменить. Сердце тяжело забилось у него в груди. Антигона закусила пальцы, чтобы чего-нибудь не ляпнуть.

— Я был на том острове…

— Слоновьем острове, — поправила она. — Там живут морские слоны, а в море кружат акулы. На него запрещено высаживаться.

— Да.

— С разрушенным особняком, — добавила она. — И развалинами маяка, и отливными пещерами и гротами.

— Тигс! — воскликнул Сайрус. Он не мог оторвать взгляд от лица Руперта, как бы ни желал этого. Он должен был покончить с этим.

— Точно, со всеми этими вещами, — подтвердил Гривз. — А теперь я могу продолжить?

Антигона кивнула, обдумывая что-то про себя.

— Мы встали на якорь под маленьким утесом, и когда мы добрались до развалин особняка, солнце уже садилось. В реве и стонах морских слонов невозможно было услышать друг друга, к тому же их злил свет от наших фонарей. Все комнаты особняка кишели зверьем, кроме одной, той самой, в которой велел искать Скелтон. В ней уже были прихвостни Феникса, и с ними Скелтон. Они добрались туда слишком рано, и мы не заметили их лодку, потому что они оставили ее в морской пещере. Мы пустились в бегство. Мы бежали по развалинам дома, перепрыгивая через тюленей и поскальзываясь на их помете. Потом мы бежали через скалы, и они стреляли в нас, пока мы мчались к воде, — пулями, но не огнем. Одна из них попала мне в плечо. Я упал на камни и потерял сознание. Должно быть, ваш отец тащил меня, потому что я очнулся в полузатопленной лодке — ледяная соленая вода остановила кровотечение. Волны тащили нас по каменистому, зазубренному мысу, усыпанному костями мертвых животных. Днище лодки потрескалось и продолжало разрушаться еще больше. В трещины струями прорывалась холодная вода. Ваш отец лежал ничком, ухватившись за штурвал. Ему выстрелили в спину. Больше, чем один раз. Я потянулся к нему, но качка усилилась, мы оказались под громадной волной, и лодка разлетелась на куски. Меня зацепило каким-то обломком. Ваш отец пропал. Остатки лодки затонули недалеко от скал. Следующей волной меня принесло к камням, и мне удалось зацепиться. Потом я вылез на сушу. В ту ночь, пока за нами гнались, Скелтон похитил зуб. Утром, понимая, что Феникс рано или поздно узнает о его предательстве, он отправился в бега. Если бы погиб я, он бы и глазом не моргнул, не почувствовал ни малейших угрызений совести. Но вашего отца он любил. И по этой причине он закончил свое бегство именно рядом с вами, назвал вас своими учениками и оставил вам все, что имел. И поэтому он вложил зуб дракона в твои руки, Сайрус Смит. Твой отец умер за него. И не мне его у тебя забирать.

Сайрус закусил губу. У него все расплывалось перед глазами. Он невольно поднес руку к горлу и схватился за футляр с зубом. Большой палец Антигоны кровоточил, но она продолжала закусывать ладонь, не сводя расширенных глаз с человека, который забрал ее отца на верную смерть.

— Так он не утонул? — тихо спросила она. — Я всегда представляла его тонущим, дрожащим в ледяной воде. Мне снились кошмары.

Руперт покачал головой.

— Он не утонул.

Сайрус закрыл глаза. В животе шевелилось ледяное, сосущее чувство, а голова горела от гнева. Он почувствовал пульс в висках.

— Моя мама, — тихо начала Антигона, — пыталась найти его. В ледяной воде.

Руперт опустил голову.

— Я знаю.

— Дэну удалось вытащить ее наружу. И с тех пор она больше не приходила в себя.

Руперт молча кивнул.

Сайрус вскочил на ноги, вытирая горячие, злые слезы, и шагнул к нему.

— Вы ничего для нас не сделали! Отец спас вашу жизнь, а вы молчали целых два года! Вы даже не рассказали, что случилось на самом деле.

— Я делал кое-что, — тихо возразил Руперт. — Но конечно, ничто из этого не могло восполнить вашу потерю. Например, я купил ваш дом в Калифорнии. Вы жили на эти деньги в течение двух лет.

— А почему вы не купили мотель? — спросила Антигона. — Мы его ненавидели. Мы хотели избавиться от него. Мы плакали, когда Дэну пришлось продать дом.

— Вам нужно было находиться поближе к Эштауну. В обход множества законов и протоколов, я отправил Элеонор Элдридж в «Лучницу», чтобы она защищала вас.

— Это не помогло, — ледяным тоном перебила его Антигона. — Теперь она тоже погибла.

— Да. И вот эти руки будут ее хоронить. — Руперт выставил челюсть. — Я думал, у вас лучше сложится с «Лучницей». Когда ничего не получилось, я оставил все деньги, которые смог найти, Дэниэлу.

— Вы приезжали в «Лучницу»? — удивился Сайрус.

Руперт кивнул.

— Когда-то она принадлежала Скелтону — он сделал из нее клуб для своих шумных прихвостней и наемников. Когда вашего отца изгнали из Ордена, Скелтон оставил мотель вашим родителям. Это было все, что у них оставалось. Ваш отец дал мне дубликат ключей. Но я им ни разу не воспользовался.

Антигона присела.

— Почему вы сразу все нам не рассказали?

— Ваш отец не желал, чтобы вы узнали про О.Б. и имели с ним что-либо общее. Когда я только стал Хранителем, я предложил сделать Дэниэла своим Учеником, а Лоуренс чуть не вышвырнул меня в окно. Кэти, ваша мать, тоже возненавидела меня. Для нее я был предателем. Я воплощал все то, чего лишился ваш отец из любви к ней. Мне было нелегко, но я понимал, что заслужил это.

— Как глупо, — пробормотала Антигона. — Отец погиб, мама впала в кому, а бедный Дэн пытался свести концы с концами и позаботиться о нас. Позабыть все то, чего они хотели, и просто поступать так, как на ваш взгляд лучше всего.

Гривз посмотрел ей в глаза.

— Мисс Смит, — тихо сказал он. — Именно так я себя и вел. Но теперь вы здесь. И многое изменилось.

Сайрус с трудом сглотнул.

— Почему бы вам просто не забрать зуб? Он мне больше не нужен.

Руперт вздохнул и покачал головой.

— Максимилиан убит. Чуть позже я отведу вас к Брендону. Он и решит судьбу зуба.

— Брендону? — переспросил Сайрус. — Кто это? И где он?

— Скоро ты все узнаешь. — И Гривз посмотрел на Антигону. — Сегодня вы должны встретиться со своими наставниками. Миссис Элдридж больше нет, поэтому я — ваш новый Хранитель. Я буду заниматься с вами обоими, но не по всем дисциплинам — мои знания не безупречны. Нолан, когда снова покажется, тоже поможет — он более чем сведущ в языках.

— Покажется? — растерялся Сайрус. — Что вы имеете в виду? Насколько сильно он обгорел?

Руперт улыбнулся.

— Да все с ним в порядке. Он быстро обрастает кожей. Но ненавидит больницы и докторов, поэтому этой ночью он сбежал. Я попросил его скрыться, чтобы казалось, будто он украл что-то важное. — Он повернулся к Антигоне. — А Элеонор, то есть миссис Элдридж, не упоминала каких-нибудь подходящих преподавателей?

Антигона кивнула.

— Диана Бун, Левлин Дуглас. Еще кто-то по прозвищу Джакс, вы, а других я не запомнила.

Она посмотрела на брата и на остатки конспектов и учебников по латинскому языку рядом с курткой Сайруса на полу.

— Очень неплохо для начала, — сказал Руперт, вставая. Он вдруг принял строгий, официальный вид и откашлялся. — Ученики, ваш Хранитель, Элеонор Элдридж, покоится в соборе, ожидая погребения. Не все мы умрем, но все мы неминуемо изменимся.

Он шагнул вперед и крепко схватил детей за плечи своими огромными ладонями. Сайрус задрожал под его суровой хваткой, но, увидев лицо Гривза, тут же успокоился. Его глаза были полны горя, голос прозвучал мягко и почти напевно.

— Кто подарил нам жизнь? У кого на руках мы умрем? У того, кто держит нас не то в забытьи, не то в полудреме. У вечного Хранителя наших душ.

— Я был в долгу перед вашим отцом. И свой долг я возвращу уже вам.

Опустив руки, он развернулся и вышел из комнаты. Было слышно, как планки вздыхают под его мерными, тяжелыми шагами.

Сайрус посмотрел на Антигону. Он наконец узнал, как на самом деле погиб его отец и потому чувствовал себя так, будто с него содрали кожу, почистили, как апельсин. Он снова и снова прокручивал в мыслях одну и ту же картинку — Гривз на грузовике уезжает с его отцом. Неужели он был последним, кто видел папину улыбку? Кто слышал, как он смеется? Как двигается? Нет. Это, наверное, были те, кто застрелил его. Убийцы. Погиб ли кто-нибудь из них на парковке «Лучницы» в тот день? Он всем сердцем надеялся, что да. И миссис Элдридж… Она правда была мертва. Абсолютно и бесповоротно. Ушла, и нет пути назад. Он не очень ее любил и был не совсем с ней любезен и потому чувствовал себя еще хуже.

Антигона заправила назад свои короткие непослушные волосы и искоса поглядела на брата. Было заметно, что она из последних сил пытается не заплакать, и он всей душой захотел ее поддержать.

— Как думаешь, нам стоит идти в собор? — спросил он.

Она хмуро кивнула.

— Ладно, — согласился он. — А потом нужно поесть. И пойдем искать того типа, Дугласа.

Деннис Гилли сидел на краю толстого каменного выступа, подтянув колени к подбородку. Когда у остальных швейцаров был перерыв, они играли в карты в одной из уборных. Когда перерыв был у Денниса, он сидел над кухонной хозяйственной верандой и подолгу смотрел на озеро.

Когда он в первый раз рискнул полезть на этот выступ, то полчаса не мог забраться на него. Теперь всего за пару минут он уже оказался наверху, легко дыша, не сводя глаз с воды и не выпуская изо рта похищенное с кухни яблоко. Он не знал, что не следует таскать яблоки с кухни, так же как и сидеть на выступе над кухонной верандой. Некоторых правил еще не придумали и не записали. Никто еще об этом ни разу не говорил и не упоминал. Но он все равно чувствовал себя немножко виноватым и потому особенно ревностно следил за соблюдением всех ему известных правил.

Несмотря на усиливающийся ветер, Деннис не отказался от своей шляпы-котелка и продолжал ее носить, подвязав лентой под подбородком. Несмотря на жару, он уже был в прорезиненном плаще с капюшоном, который взял из-за дождя, признаки которого заметил на горизонте.

Деннис обожал штормы. И ветер. Ему нравился шелест парусов на ветру, скрип палуб, шершавый плеск волн у носа корабля. Деннис обожал наблюдать, как меняются цвета в заливе, как поднимаются и опадают на волнах маленькие лодки, как большие корабли дремлют у своих якорей. Он откусил от яблока.

Вчера был неудачный день. Трое швейцаров попали в госпиталь, двое с ожогами, а один с огнестрельным ранением. Судя по отверстию в котелке, он сам едва не погиб от руки одного из этих мерзких трансмортализованных. Но Сайрус с Антигоной прикончили гада. Трудно представить себе неопытного Ученика с таким смертельным оружием в руках, немудрено, что Руперт забрал его. Он был просто обязан. Весь Орден шумел как потревоженный улей. На завтраке монахи орали на Руперта. Зачем вообще кому-нибудь может понадобиться такая штука? Если только они не планируют прикончить какое-нибудь чудовище вроде Максимилиана Робеспьера.

Деннис поежился. Сегодня он, как никогда, нуждался в воде и ветре. Ему нужно было мчаться перед бурей по взъерошенной глади Великого Озера. Тогда печаль отступит и исчезнет чувство одиночества.

Но он больше не мог ходить под парусом. Он не мог пройти по причалу, запрыгнуть в маленькую лодку номер тринадцать и позволить ветру унести себя на озеро.

Он был швейцаром. А не Учеником. Родители погибли. Счета остались неоплаченными. Но, по крайней мере, он все еще здесь и может сидеть тут и смотреть на воду. Он откусил большой кусок хрустящего, вязкого яблока.

Позади распахнулась дверь на веранду. Затем она громко хлопнула, закрываясь.

Деннис наклонился вперед. Сесил Родес нервно метался за мусорными бачками. В забытьи дергая себя за заячьи усы, он говорил. Точнее, что-то тихо и торопливо бормотал. Не самому себе. С ним был кто-то еще, не попадающий в поле зрения.

Деннис Гилли услышал позвякиванье маленьких колокольчиков и щелчок зажигалки. Вокруг ступней Денниса обвился душистый трубочный дымок, затем его унес порыв ветра с озера.

— Я не бесполезен, — прохныкал Родес. — Стерлинг, я сделал все, все, как он просил. И даже больше.

— Пытать Элдридж прямо у себя в офисе, конечно, было жемчужиной твоего гениального плана, — едко отозвался Стерлинг. — Ты мог просто спросить, где щенки, я же все время следил. И теперь Руп, конечно, горит желанием узнать, что могло понадобиться Макси у тебя в комнатах, не так ли?

— Я не мог остановить Макси! — звонко воскликнул Родес. — И ты не мог сделать ничего большего. Он просто сумасшедший.

— Был, — тихо поправил Стерлинг. — Макси — был. Руп сжег его труп сегодня утром. Капитан Сесил, скажи-ка мне, остановил ли ты маленького Джона Лоуни, когда он записывал Скелтону парочку Учеников? Нет, сэр. Ты этого не сделал. Помешал ли ты этой сладенькой парочке Смитов попасть под крыло Ордена? Нет. И этого ты не сделал. Лоуни, кажется, еще дышит? Да, сэр. Еще как. И теперь Гривз реет над его больничной койкой, как голодный комар. А Макси? Ах да, он же погиб. Да, я бы сказал, что ты действительно сделал все, о чем он тебя просил. Если бы был лжецом. Тебе удалось получить доступ в комнаты Скелтона?

— Они защищены магическими амулетами и заклятиями! — истерически взвизгнул Родес. — И я не знаю, как с ними сладить. Мне нужны эти чертовы ключи. Я не приспособлен для того, чтобы иметь дело с подобными вещами!

— Согласен, — процедил Стерлинг. — Ты в принципе не приспособлен для большинства дел, не так ли, Родси?

— А как насчет тебя? Что ты собираешься делать? Ты вообще говорил, что сосунки не носят зуб с собой. А он оказался у них. Ты вообще видел дыру у Макси в голове? Кто-то рассказал им, на что способен этот зуб. Если Феникс придет сегодня ночью, а Руп его куда-то спрятал… А мы не сможем его найти…

— Я буду выполнять свою часть плана, — перебил Стерлинг. — И даже не забивай этим свою деревянную голову. И что до осколка Клинка Жнеца — у них его правда не было. Сэр Роджер ревел бы из последних сил, будь он у них.

Тем временем клубы сладковатого дыма от трубки облаком окружили Денниса.

— И задай себе еще один вопрос: зачем Рупу так громко заявлять о том, что он забрал зуб себе, если он знает о планах Феникса на него?

— Потому что он полный идиот, кровожадная скотина и счастлив только в бою.

— Да, и он свое получит. Мой дорогой Родси, ты просто пороха не нюхал. Он раздувает уголья. Он выставляет себя как приманку. Кухонные деньги говорят, что зуба у него нет.

— Что? А у кого он тогда? Он что, спрятал его? Если мы его не найдем, Феникс прикончит нас обоих.

— Тихо, утенок, — оборвал его Стерлинг. — Кто еще был в комнате, когда Макси погиб? Кто может знать, как пользоваться зубом? Кто лучше всех остальных знает, как спрятаться здесь?

Он выжидающе замолчал. Родес по-птичьи склонил голову набок. Стерлинг продолжил:

— Если бы я захватил свои любимые мелки для классиков, то нарисовал бы тебе картинку! Найди Никалеса, Нолана, парня из Полигона. Вора. Он убежал из госпиталя прошлой ночью, и с тех пор его никто не видел. Прочешите туннели, подземелья, обыщите башни. Найдите его и заприте. Приведите его ко мне. Когда у нас будет он, Руп и маленькие Смиты, кто-то из них будет держать его при себе или покажет, где он находится.

Родес перестал метаться по веранде и захрустел костяшками пальцев.

— Немедленно, — сказал Стерлинг. — Приступай.

Сесил Родес исчез. Хлопнула дверь на кухню.

Дым от трубки, танцуя, улетел с ветром.

Внизу, по покрытому газоном склону, к причалу шагали двое.

Один из каблуков Денниса соскользнул с камня, и он замер, перепуганный насмерть, закусил губу и почувствовал во рту металлический привкус крови.

— Деннис Гилли, — спокойно сказал Стерлинг. — Яблочный вор и соглядатай.

Позвякивая колокольчиками в серьгах, он тяжело вышел на видное место. Он даже не смотрел вверх. Не выпуская трубки из рук, Стерлинг следил взглядом за Сайрусом и Антигоной, которые шагали по газону.

Деннис начал лихорадочно озираться по сторонам. Справа от выступа был сплошной камень. Слева тоже, но еще оставался маленький выступ, который он раньше использовал как ступеньку. Вряд ли ему поможет, если он заберется еще выше. Ему захотелось закрыть глаза, замереть и каким-нибудь образом стать невидимкой.

Большой повар не спеша запыхтел трубкой, и дым завитушками обхватил его лицо.

— Спустись-ка, дружок. Поболтай немного с большим Беном Стерлингом.

Сайрус сделал глубокий вдох, наполняя легкие ласковым теплым ветром, и потихоньку снова начал ощущать себя живым. Бедная миссис Элдридж. В соборе ее лицо показалось ему таким же бледным и умиротворяющим, как лунный свет, но в остальном ее вид был настолько страшным, что внутри все сжималось и переворачивалось. Пальцы старой женщины были сложены в молитвенном жесте, серебристые, как паутина, волосы были зачесаны назад и заплетены в косу. После смерти она даже стала моложе выглядеть.

Сайрус мельком поглядел на сестру. Увидеть миссис Элдридж и попрощаться с ней было очень тяжело. Но все же легче, чем больше никогда не увидеть ее вообще.

Зеленые луга, раскинувшаяся перед ними серая гладь озера, лазурное небо, по краям окаймленное черными тучами, — весь мир вокруг них был прекрасен и полон жизни. И каким-то чудом они еще были живы и могли наслаждаться им. В таком мире, под этим самым солнцем, Сайрус нашел в себе силы поверить в то, что он снова сможет увидеть Дэна.

Сайрус задрал голову, наслаждаясь ласковыми прикосновениями солнечных лучей. Ветер перебирал его волосы, и ключи позвякивали о его ключицы при ходьбе.

О его правое бедро бился брусок с горящим жуком. И вчерашняя находка, позабытая во всем этом хаосе, — странный мокрый шар под названием Текучая Вода — с хлюпаньем бился о его левую ногу. Сайрус посмотрел на Антигону, а она на него. Он превращался в ходячую коллекцию.

— Сай, мне не по душе эта идея. Зачем кому-либо понадобится рыбачить в шторм?

— Нет никакого шторма, — возразил Сайрус. — во всяком случае, сейчас.

На минуту они замолчали и шли, шагая в ногу. Затем его сестра откашлялась.

— Бедная миссис Э, — начала она. — Если бы она нам не помогала…

— Да, — перебил Сайрус. — Я знаю.

Антигона посмотрела на него.

— Ты же не хочешь бросить все из-за этого?

Сайрус вздохнул. Нет, он не хочет. И не только потому, что им больше некуда идти. Он покачал головой.

— И я тоже, — поддержала Антигона. — Я хотела сказать, что она погибла, помогая нам. Если мы провалимся на экзаменах или что-нибудь в этом роде, после такого… Мне уже почти наплевать на наследство Скелтона. Почти. Я просто знаю, что оно нам нужно.

Сайрус ничего не ответил. Его сестра была права. Но он не нуждался в какой-то дополнительной мотивации и даже не мог сказать, когда в последний раз вспоминал про наследство Скелтона. Антигона поняла это раньше, чем он — то, что они узнали, увидели и сделали за эти три дня, — все это полностью меняет само их существо. Но он почувствовал это именно сейчас. Собирание покрышек — просто ничто. Пробираться в запертый спортзал школы теперь казалось таким же увлекательным, как послеобеденный сон. Они уже никогда не смогут стать прежними.

Он не уедет из Эштауна. Даже если придется что-то учить.

Прямо перед ними трава начала вздыматься насыпными холмами с плоскими вершинами, каждый величиной с дом. Между ними склон круто обрывался перед длинной, идеально ровной травяной площадкой — полевым аэродромом. Сайрус и Антигона вприпрыжку сбежали вниз. Подойдя к аэродрому, они остановились и оглянулись назад. В холм были вкопаны дюжины подземных ангаров, а плоские холмики были их крышами. Большинство были заперты, но некоторые стояли с распахнутыми воротами, демонстрируя множество старинных самолетов и свалку из летных костюмов и парашютных комбинезонов.

Около ближайшего стояла Диана Бун. На ней была надета поношенная кожаная куртка поверх парашютного костюма. Упершись руками в бока, она наблюдала, как четверо мужчин вытаскивают на лебедке бледно-голубой аэроплан с зеленым брюхом. Рядом со стеклянной кабиной красной краской было намалевано название.

Растерявшись, Диана покачала головой и сложила ладони рупором.

— Крыло, Эдвард! — воскликнула она. — Осторожнее, ты заденешь Панду!

Человек у лебедки посмотрел на нее. Его серый комбинезон был весь заляпан грязью.

— Отойди оттуда, Ди! — крикнул он. — Все с твоим Клещом в порядке. Отойди, или я выкачу всех твоих птичек под дождь и уйду.

Сайрус открыл было рот, собираясь прокричать что-то, но Антигона схватила его за руку и потащила.

— Не сейчас, Сай. Не будем ни на что отвлекаться. Мы идем на причал.

Ей удалось протащить его несколько шагов вперед, прежде чем он стряхнул ее руку и пошел сам.

— И тебе двенадцать, — добавила она.

— Почти тринадцать, — пробормотал Сайрус. — И она наверняка думает, что я старше тебя. Я выше и не такой сопливый.

Антигона рассмеялась.

— Точно. Ты просто супермен. Продолжай витать в облаках.

Они прошли аэродром и зашагали быстрее по склону. В порту было полно лодок, покачивающихся на волнах. Паруса были привязаны к мачтам. Мелкие моторные лодки стояли пришвартованные к узким мосткам вдоль деревянного настила, некоторые были подвешены над водой на металлических крюках.

Каменная пристань пустовала, поблизости виднелось всего несколько лодок. Вымокшие насквозь мальчик и девочка шагали вдоль мола со стороны озера, держа большую корзину, в которой копошилось что-то блестящее. Какая-то женщина совершила серию четких, резких движений сигнальными флажками в сторону лодки вдалеке, затем проверила что-то по огромному биноклю и продолжила свой молчаливый диалог. На самом носу мола, там, где ведомые ветром волны озера разлетались на сотни мельчайших брызг, кто-то — непонятно, мужчина или женщина — неуклюже примостился в инвалидном кресле с двумя удочками, прикрученными к ручкам.

— А вот и наш типчик, — сказала Антигона.

Когда они подошли, стало видно, что брызги долетают до старика в кресле. Насквозь вымокшее одеяло прикрывало его колени, подбородок сонно утыкался в грудь, а шляпу сорвало ветром.

Вода капала с его покрытой пятнами старческого загара кожи и заостренного клювообразного носа.

— Он что, умер? — ужаснулась Антигона.

Сайрус бесцеремонно постучал старика по руке.

— Эй! Вы в шторм много не поймаете!

— Сайрус… — Антигона наклонилась к креслу. О каменный нос мола разбилась огромная волна, окатив все вокруг мириадами брызг. — Сайрус, он не дышит. Он, кажется, умер. Точно. Позови кого-нибудь на помощь!

— Кто умер? — брюзгливо осведомился старик. — Где? Да не стойте столбом, прыгайте скорее.

Антигона отскочила как ужаленная. Медленно выдохнув, она прикрыла глаза и затем посмотрела в небо.

— Извините, — не растерялся Сайрус. — Вы мистер Дуглас, верно? Мы за вас волновались. Моей сестре показалось, что вы не дышите.

Редкая шевелюра старика прилипла к коже цвета старого, засаленного картона, а его колючие, как иголки, глаза прятались под зарослями неаккуратных, кустистых бровей оттенка соли с перцем. Старик пронзил Сайруса возмущенным взглядом и затем повернулся к Антигоне.

Она покачала головой, оправдываясь.

— Извините. Вы правда меня напугали. Конечно, вы дышали. Я просто… Не обращайте внимания.

— Я не дышал, — перебил ее старик. Вода капала с его щетинистого, неровного подбородка. — Я редко дышу. Только когда нужно разговаривать или когда какие-нибудь малолетние недоразумения отвлекают меня от моего заплыва.

— Вашего заплыва? — изумился Сайрус. — Что вы имеете в виду?

— Я имею в виду заплыв, ты, гусиный потрох. Я был на глубине пятидесяти метров, парил вместе со своими бычками, где-то этак летом пятьдесят второго. Они ждут меня внизу и, наверное, жутко удивляются, куда я пропал.

— Ясно, — покладисто согласился Сайрус. — Мы слышали, что вы, возможно, согласитесь стать нашим преподавателем по подводному плаванию.

— Вашим чего? — проскрипел старик, недовольно покосившись на мальчика. — А что это за лето, так или иначе? Уж точно не пятьдесят второго года. Нет, нет. Вот это — инвалидное кресло, и мои руки похожи на руки мертвеца, будто я уже одной ногой в могиле. Из меня не выйдет наставника, и уж тем более для такой парочки, как вы двое. Так что беги дальше, мальчик, а меня оставь в покое.

Сайрус захлопнул рот и заскрежетал зубами.

— Что за бычки? — спросила Антигона, метнув на брата гневный взгляд. — Что вы имели в виду, сказав: «парил со своими бычками»?

— С акулами, милая. — Старик улыбнулся, показав свои вставные зубы. — С шестижаберными бычьими акулами. У некоторых людей есть собаки. А у меня были акулы. Хранители не пришли от них в восторг и попытались насадить на гарпун. Я плакал неделю и совершенно не стесняюсь об этом говорить.

Он перевел взгляд на озеро. Сайрус обошел вокруг кресла и встал перед ним.

— Меня зовут Сайрус Смит, а это моя сестра Антигона. Нам нужно сдать учебные стандарты тысяча девятьсот четырнадцатого года, это длинная история. А они подразумевают подводное плавание. Не могли бы вы нам помочь. Может быть, хотя бы рассказать, что это за штука.

Старик насмешливо улыбнулся.

— Ладно, мы знаем, что такое подводное плавание, — пожала плечами Антигона, стараясь говорить непринужденно. — Если вы не хотите помочь, ничего страшного. Это не кажется сложным. Мы сами справимся.

— Ха! — хмыкнул старик. — Смуглая красавица утверждает, что это просто. Вы можете задержать дыхание на десять минут? Можете ли вы прогуляться по дну этого озера только в своей собственной шкуре? Я могу. Я это делал и сделаю снова.

Сайрус посмотрел на сестру. Она скрючилась у инвалидного кресла, не сводя глаз со старика. И затем улыбнулась.

— Мистер Дуглас, я вам не верю.

Старик засмеялся.

— Ты что думаешь, я выжил из ума? Не понимаю, что ты затеваешь, деточка? Сначала растопить меня милой улыбкой, а потом усомниться в моих словах, чтобы я устремился что-то доказывать? Может быть, шестьдесят лет назад это и сработало бы. Но не теперь. Береги свою улыбку для других. Сейчас речь идет о справедливом обмене. — Он хитро ухмыльнулся. — Давайте так, если вы немедленно бросите меня в озеро, то мы договорились.

Антигона отпрянула, скрестила руки и выразительно посмотрела на старика, его инвалидное кресло и иссохшие, скрюченные руки.

— Ни за что.

— Я согласен, — выпалил Сайрус. — Если он утонет, ну что ж. Он все равно не собирался нам помогать.

— Вот и славно, дружок. Совсем другое дело, — расплылся в улыбке старик. — Будь дикарем и бунтарем. Сделай это. Брось меня, и я помогу тебе. Мое слово — золото.

Сайрус сделал шаг вперед.

Антигона испуганно замотала головой.

— Ну же, давай! — воскликнул старик. — Ты не можешь дать обещание и потом забрать свои слова обратно! Разве мы не договорились?

Сайрус расставил ноги пошире, согнул колени и наклонился к нему.

— Сайрус! — Антигона растерянно моргала. — Ты же не собираешься действительно…

Сайрус поднял тело старика на вытянутых руках. Он оказался легким, как манекен.

Антигона прыгнула вперед, но Сайрус опередил ее и уже стоял на камнях. Волны облизывали его щиколотки.

Старик довольно смеялся.

Сайрус бросил изо всех сил. Раздался плеск воды.

Одеяло кружилось на поверхности воды. Левлина Дугласа не было.

— Мистер Сайрус! Мисс Антигона! — издалека донесся голос, заглушаемый порывами ветра.

Антигона стояла как статуя, в ужасе закрыв рот руками и не сводя глаз с воды.

Сайрус оглянулся на мол, посмотрел на гавань, оглядел ангары.

С развевающимися на ветру полами дождевого плаща к ним на всех парах бежал мальчик в шляпе-котелке.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

АКУЛА ЛИЛИ

— Сайрус, ты же его убил! Прыгай туда! Найди его и вытащи наружу!

Сайрус молча смотрел на серые пенистые волны. Одеяло сносило к камням. Левлин, где бы он ни был, не подавал признаков жизни.

— Он хотел, чтобы я это сделал, — оправдывался Сайрус. — Он ведь ныряльщик. Ты же не думаешь, что с ним что-то могло случиться?

— Ребята! — Деннис уже пересек летное поле. Ветер по-прежнему заглушал его голос.

— Нет, Сайрус. Я правда не считаю, что с ним все будет в порядке. Немедленно ныряй!

Сайрус снял куртку, расшнуровал ботинки, стянул их вместе с носками и спустился еще ниже по камням к воде.

— Дай ему еще минуту. Он точно объявится.

Антигона резко прыгнула вперед и толкнула Сайруса под лопатки. Взмахнув руками, он нагнулся, потерял равновесие и шлепнулся в набегавшую волну.

Антигона нервно закусила ногти. Она стояла одна под ревом ветра, под бледнеющим светом солнца рядом с пустующим креслом. Повинуясь внезапному порыву, она полезла в карман.

Сайрус наглотался ледяной воды, хотя изо всех сил ее выплевывал. Он чувствовал, как мускулы и связки наливаются свинцом, и он тонет. Чувствовал, как неумолимая, беспощадная волна хватает его и несет прямо на острые камни.

Лихорадочно моргая, пытаясь успокоить раздутые легкие, он устремился глубже в черноту воды, подальше от пристани.

Он не собирался пробкой выскакивать назад на сушу и ругаться на сестру. Пусть побеспокоится, поволнуется вволю. Она это заслужила.

Изогнувшись, Сайрус вглядывался в темную толщу, пытаясь найти старика.

Каменный мол опускался на глубину порядка шести метров, где опирался на грязную скалу, усыпанную деревянными обломками. Под скалой вода чернела, оборачиваясь ледяной непроницаемой бездной.

В самом низу, уже едва различимая, Сайрусу попалась на глаза бледная фигурка. Слегка выдохнув воздух, он метнулся к ней.

Сайрус умел плавать. Его родители были абсолютно в этом убеждены, когда занимались им. Но сейчас он оказался гораздо глубже, чем когда-либо рисковал нырять.

Он знал, что сможет задержать дыхание на сто и еще пять секунд, прежде чем сумасшедшее отчаяние глотнуть воздуха одолеет его, и пару недель назад ему даже удалось провернуть весьма жестокий трюк со школьной медсестрой и учителем физкультуры.

Но он не знал, сколько времени ему понадобится сейчас.

Когда он опустился, бледная фигура Левлина Дугласа стала видна яснее и отчетливее. Старик крутился на месте около самого глубокого места. Он разделся донага, так что было видно торчащие кости, бледную кожу и пару мешковатых белых семейников. Он с легкостью совершил два сальто через голову, прямо как тюлень — старчески исхудалый, сморщенный, лысый тюлень — и затем привольно раскинулся и заскользил вдоль скалы на спине.

Заметив Сайруса, он выпрямился и засмеялся пузырьками. Вставная челюсть выплыла у него изо рта, он проворно схватил ее и водворил на место, озорно ухмыльнувшись. Затем ткнул пальцем наверх.

— Поплыли!

— Научите нас? — сказал пузырьками Сайрус, выдохнув свой последний запас воздуха. Он закусил губу и попытался не обращать внимания на сосущее чувство пустоты в груди.

Краем глаза он заметил какое-то сияние и посмотрел вниз. Шарик Текучей Воды, испускающий дневной свет, показался и уже почти вывалился у него из кармана. Сайрус попытался схватить его, но руки двигались в воде слишком медленно.

Светлое пятнышко оказалось на свободе и начало тонуть. Сайрус бился изо всех сил под спокойным взглядом старика. Он попытался пнуть шарик, но тот разделился перед его ступней и слипся с другой стороны, уплывая прочь и опускаясь в темноту, тяжеловесный, как кусок жидкого металла.

Сайрус заколебался. Ему нужно было скорее подниматься наверх, ловить ртом воздух на поверхности. Но вместо этого он рванулся вниз за шаром. Но еще до того, как он заплыл слишком далеко, костлявая рука старика сомкнулась на его лодыжке и с силой потянула назад. Он пнул Сайруса в живот и указал пальцем вверх.

— Поднимайся! — сказал он, выпустив рой пузырьков. И затем, покачав головой, скелет, обтянутый кожей и нижним бельем, проскользнул вниз, пронзая, словно угорь, толщу воды.

Сайрус стал подниматься, наблюдая, как золотой мячик исчезает под скалой. Мгновение спустя длинная, громоздкая торпедообразная фигура поднялась из мрака и медленно, лениво направилась к старику. Это не могла быть акула. Только не в озере Мичиган.

Левлин Дуглас ухватил чудовище за спинной плавник и скрылся в глубине.

Сайрус повернул лицо к свету и собрал остатки энергии. В его руках и ногах уже не осталось кислорода. В голове били тяжелые молоточки, и перед глазами помутнело. А затем показалась поверхность — суша, ветер, солнце, и Сайрус начал жадно ловить ртом воздух.

Отплевываясь, кашляя и чихая, мальчик поплыл, пытаясь проморгаться и разглядеть происходящее вокруг.

— Сайрус! — Голос Антигоны был не так близко, как он бы этого хотел. — Сайрус! Скорей сюда!

Меньше чем на расстоянии среднестатистического бассейна, его сестра махала ему рукой с мола. Кто-то в дождевом плаще подпрыгивал рядом с ней.

— Сайрус, плыви!

Его сердце понемногу успокаивалось, обожженные легкие остывали. Сайрус стал карабкаться наверх, к подскакивающей от нетерпения сестре. У камней его подхватили две пары рук и потащили на мол, стукнув лодыжками о бортик и чуть не переломав пальцы, и в итоге попытались сразу поставить на ноги.

Сайрус сел на камень и повалился навзничь, моргая и глядя на небо. Небо мигало ему в ответ, просвечивая между полосами тяжелых штормовых облаков. Очевидно, намечалась буря.

— Сай, поднимайся на ноги. — Антигона требовательно потянула его вверх. Сайрус оттолкнул ее руки.

— Мистер Сайрус. — Деннис Гилли, бледный как смерть, с вытаращенными глазами, навис над ним. — Случилось нечто ужасное. И случится еще. Мистер Стерлинг устроил заговор. Это что-то кошмарное, вне всяких сомнений. Он пытался меня убить.

Сайрус непреклонно закрыл глаза.

— Антигона, я жду извинений.

— За что? За то, что я толкнула тебя в воду? Не собираюсь я извиняться. Ты даже не знал, умеет ли он плавать. А теперь слушай Денниса. Нам нужно спешить. Он случайно услышал кое-что очень важное.

— Там была акула, — гнул свою линию Сайрус. — И я уверен, что это не было галлюцинацией.

— Да знаю, — отмахнулась Антигона. — Я видела, как она проплыла мимо. На ней сидел тот старик, и я в жизни не видела ничего более гадкого, чем этот тип в своем нижнем белье. Я смотрела в свой шар из Текучей Воды. Если поворачивать его в руке, можно смотреть в любую сторону. Это прикольно. Я тебе потом покажу. Так что давай вставай, нам нужно бежать. Нужно найти Нолана раньше Родеса со Стерлингом.

— Что? — изумился Сайрус и недовольно нахмурился. — Зачем им может понадобиться Нолан?

Деннис наклонился еще ближе к нему, и его котелок заслонил Сайрусу солнце.

— Потому что они работают на Феникса, а у Нолана этот жуткий зуб мистера Скелтона, который он похитил у тебя, и мистер Родес пытался убить мистера Лоуни, и он был там, когда убили миссис Элдридж, и на эту ночь у них уже есть какой-то план, и мистер Стерлинг сказал, что срочно нужно поймать Нолана, и вас двоих, и мистера Гривза. Потому что у одного из вас будет то, что они ищут.

Деннис не мог перевести дыхание.

Сайрус сел.

— Это что, правда? — спросил он. — Родес, это еще понятно. Но Бен Стерлинг?

Деннис сделал глубокий вдох.

— Да! Я сидел над террасой, когда Стерлинг и Родес обсуждали все это, и когда Родес ушел, я нечаянно обнаружил себя, мистер Стерлинг все заметил и велел мне спуститься и поговорить с ним, я сказал «нет», а он сказал «да», тогда я стал мурлыкать себе под нос и изображать, что не слушаю его, но он достал какой-то пузырек и дротик и сказал, что приберегал это для особого случая, но теперь все будут думать, что я отравился яблоком. Потом он окунул дротик в пузырек, снял чашку со своей трубки и вставил этот дротик в ее черенок, и хотел пристрелить меня прямо на месте.

Сайрус посмотрел на сестру. Она кивнула. Он встал на свои босые ноги.

— Что было потом?

— Я спрыгнул с этого выступа, — сказал Деннис. — Мимо Стерлинга. Покатился по траве. Разбил коленку. И всю дорогу досюда бежал. Нужно скорее найти мистера Нолана и мистера Гривза.

— Я в это не верю. — Сайрус скрестил руки, с которых ручьями текла вода, и покачал головой. — Деннис, прости, но я не могу представить Стерлинга, пытающегося пристрелить тебя отравленным дротиком.

Деннис отвернулся и указал в сторону склона.

— Мистер Сайрус, я не вру. Можете спросить его сами, когда он подойдет сюда.

Пять фигур шли по летному полю в их сторону. Впереди всех шествовал чернобородый Стерлинг на своих тонких металлических ногах.

— Бежим! — Деннис метнулся вперед, но приближающаяся пятерка тут же разделилась веером. Совершенно очевидно, их собрались ловить.

Деннис развернулся и истерично бросился назад.

— Куда? Куда нам идти? Они убьют нас на месте. Никого рядом нет. Никого. Все разошлись по домам. Хватайте лодку. Мы должны уплыть отсюда. Я могу повести лодку! — Он приплясывал на месте, будто стоял в очереди в туалет.

— Они поплывут за нами, — тихо сказала Антигона. — Просто обожди немного, Деннис. Может, они не причинят нам вреда. Ведь это увидят с кухни.

— Мистер Сайрус! — Низкий голос Стерлинга легко преодолел шум ветра. — Боюсь, наш юный друг-швейцар слегка не в себе.

Мужчины приблизились к молу. Рядом со Стерлингом шагали четверо мрачных охранников совсем недвусмысленного вида.

— Деннис Гилли! — прокричал Стерлинг. — Пойдем с нами, малыш. Ты снова нанюхался виски на кухне, и тебе пора проспаться.

Стерлинг уже прошел половину пристани, его золотые колокольчики танцевали в лучах солнца. Передника на нем не было. Борода без сетки и повязок привольно топорщилась на его подбородке. Когда он шевельнул рукой, Сайрус успел заметить холодный блеск металла под его рукавом. А четверо мужчин позади вообще не показывали своих рук.

— Что-то мне подсказывает, — невесть откуда донесся тихий голос, — что у вас будет потрясающий первый урок. Ныряйте сюда и доверьте мне все остальное.

Сайрус заозирался вокруг. У конца мола, едва видимый в волнах, ему улыбнулся Левлин Дуглас и клацнул своей вставной челюстью.

— Тигс, — шепнул Сайрус. — Деннис. Следуйте за мной. Никаких вопросов. Скроемся под поверхностью воды.

Он поднял свою куртку с земли и набросил на плечи. Он бы оставил ее, если бы предстоял дальний заплыв, но ему ужасно не хотелось этого делать. Он взглядом оценил свои ботинки. Слишком они неуклюжие и увесистые.

— Мистер Сайрус, — пискнул Деннис. — Я не могу…

— Вперед! — выпалил Сайрус. Он схватил Денниса за руку и повернулся к Антигоне. Его сестра уже прыгнула, взмахнув ногами в воздухе над водой. Сайрус уперся босой ногой в край мола и оттолкнулся изо всех сил. Деннис потянул его своим весом назад, нога Сайруса соскользнула, и он приземлился на воду спиной.

Деннис рухнул на него сверху.

Сайрус забился, запутавшись в Деннисе и его плаще. Потом кто-то потянул его за руку, вниз, в глубину. Быстро и плавно. Что-то огромное, черное и шершавое билось об его грудь. Он ухватился за это что-то свободной рукой, и на ощупь оно оказалось похожим на древесный ствол, обернутый наждаком — мускулистый, плавучий древесный ствол. Наконец пузырьки вокруг улеглись и Сайрус смог осмотреться. Скелет в нижнем белье уцепился левой рукой за нагрудный плавник огромной акулы, а правой держал Сайруса за запястье. С другой стороны акулы Сайрус различил сестру, вцепившуюся во второй плавник. У ее лодыжек болтались Деннис и плащ.

Хвост акулы стучал по ребрам Сайруса, и Левлин Дуглас подтянул его поближе к плавнику. Сайрус ухватился покрепче, тощий старик обхватил руками спину акулы, забрался повыше к спинному плавнику и затем слегка похлопал акулу по жабрам.

Забив хвостом, акула устремилась в черную глубину.

* * *

Бен Стерлинг стоял на носу мола, задумчиво разглядывая воду. Они были всего лишь детьми, новенькими Учениками. Они не могли уйти далеко. Живыми или мертвыми, они скоро всплывут.

— Большой Бен? — окликнул его один из мужчин.

— У меня есть немного динамита, — добавил другой.

Стерлинг покачал головой.

— Продолжайте искать парнишку из Полигона. А я останусь здесь.

Мужчины отвернулись и пошли с причала.

— Двойная оплата! — крикнул Стерлинг им вслед, и они перешли на бег.

Стерлинг не спеша прошелся по молу, рассеянно толкая впереди себя опустевшее кресло с двумя удочками. Поставив его в центре причала, он непринужденно погрузился на сиденье.

— Левлин Дуглас, — тихо произнес он, всматриваясь в волны. — Ты тоже там, внизу?

Через мгновение по его лицу пробежала улыбка, и он поднялся с кресла.

— Старый пес! — бросил он едва слышно. — Старый проныра.

Ветер усилился, зазвенел в колокольчиках Стерлинга и дурашливо взлохматил его бороду. Тихо засмеявшись, тот быстрым шагом ушел с причала.

Сайрус чувствовал, как давление растет, в то время как они погружались все глубже и глубже к основанию скалы.

Внезапно акула резко свернула, ноги Сайруса задели шершавый камень и исчезли последние остатки света.

Камень прошуршал по макушке Сайруса, по его стопам. Они плыли через какой-то туннель. Он покрепче прижался к акуле и выдохнул большую часть воздуха. Деннис орал что есть мочи. Точнее, пускал огромные пузыри.

Сайрус попытался расслабиться, не думать о том, что в данный момент делает, не чувствовать своих сжимающихся в панике легких и разбухших от давления глаз.

Акула изогнулась особенно сильно, и Сайрус чуть не соскользнул. Они поднимались вверх по извилистой траектории.

Время словно остановилось. Ноги и руки налились свинцом, а затем Сайрус ощутил, как его ноги плещутся на поверхности. Он отпустил акулу и оттолкнулся вверх, в темный, сырой воздух.

Водя руками по воде, словно зависнув в непроглядной бездне, Сайрус тяжело, с присвистом дышал.

— Тигс! — завопил он. — Деннис!

Он услышал кашель.

— Сай… помоги. Деннис…

Кого-то стошнило.

Сайрус поплыл на голос сестры, не зная, в правильную ли сторону движется и движется ли вообще. Он встал на месте, болтаясь как поплавок и глотая холодную озерную воду, и позвал снова.

— Сайрус… я не…

Она была уже недалеко. Сайрус с плеском поплыл на голос, гребя так быстро, как только мог. Затем он коснулся чего-то под водой.

— Тигс? — Он чувствовал, что рядом кто-то был. Плащ Денниса.

Он все еще оставался под водой. Сайрус сзади просунул свои руки под локти Денниса и опрокинулся назад, поднимая голову мальчика над поверхностью воды. Тело в плаще содрогнулось и лягнуло Сайруса в голень. Его снова вырвало водой.

Где-то позади пыталась отдышаться Антигона.

— Тигс, я здесь, я здесь, — успокаивал ее Сайрус.

— Деннис тянул… вниз. — Она сильно закашлялась и с шумом втянула воздух. — Я пыталась, но не справилась… и мы тонули.

— Я его держу, — сказал Сайрус. — Ты в порядке? Сможешь помочь мне с ним?

С резким лязгом и жужжащим, мигающим хлопком непроглядная чернота превратилась в ослепительный свет.

Сайрус закрыл глаза, борясь с режущей болью, и затем, жмурясь, осторожно огляделся вокруг. Картинка понемногу прояснялась. Они плескались в бассейне со стенами, отделанными потрескавшимся и кое-где отвалившимся белым кафелем, который все еще блестел под потолком, увешанным лампами дневного света.

Вода была похожа на жидкий мерцающий уголь, и огромный спинной плавник акулы нарезал ее ровными кругами.

— Мистер Дуглас! — закричал Сайрус. — Где вы?

— Я здесь, мальчик. Вылезай и помоги ущербному калеке.

Антигона прыснула со смеху.

— Сай, обернись. Мы же у самого края бассейна. И могли запросто утонуть здесь.

Сайрус слегка оттолкнулся в воде, в то время как Деннис без устали молотил вокруг руками.

— С ним можно утонуть где угодно, — отмахнулся Сайрус, сплевывая воду.

В паре метров от него бассейн заканчивался, и над ним нависал кафельный выступ.

Антигона подплыла к краю, оттолкнулась наверх, забросила на пол сначала грудь, потом ногу и вывалилась наружу.

Сайрус подплыл к бортику вместе со своим грузом, Антигона схватила Денниса за руки, потянула наверх, и Сайрус водрузил хрипящего швейцара на кафельный пол. Его насквозь вымокший плащ свисал с края, испуская струи воды, но измочаленный котелок все еще держался на голове и прикрывал ему глаза.

Сайрус с плеском выбрался из бассейна и огляделся вокруг. Зал был замусорен обломками деревянных ящиков и загроможден какими-то древними ржавыми механизмами на хлипких полках.

С противоположной стороны ему улыбался бледный мокрый мистер Дуглас. Он сидел, спиной опираясь на стену около дверного проема, под большим металлическим выключателем. Мокрый след на грязном полу показывал, где именно старик прополз, чтобы включить свет.

— Никогда не любил Бенджамина Стерлинга, — как ни в чем не бывало продолжил он. — Мы звали его мистер Шуры-муры. Он интриган, и этим все сказано. В жизни не прикоснусь к его стряпне.

— Кто его так называл? — поинтересовался Сайрус.

— Я сам и все мои мертвые братья. Это он отравил мою Эвелин десять лет назад — я ни капли в этом не сомневаюсь — и все равно продолжает готовить пищу для Ордена. — Он печально покачал головой. — Безногий лгун с куском угля вместо сердца.

Сайрус окинул взглядом кривые ребра старика и его иссохшие ноги.

— Нужно раздобыть вам какую-нибудь одежду. Вы можете встать?

— Нет, встать я не могу. А вы что, не захватили мое любимое кресло, мерзавцы? — Левлин заклекотал старческим смехом и поправил вставную челюсть. — Одежда не нужна. Мы пробудем здесь совсем недолго, и когда этот гадкий Стерлинг уйдет, Лили отвезет нас обратно. Давненько мне не доводилось купаться, да еще с такими приключениями. Я будто старинного друга встретил.

— А Лили — это кто? — подозрительно спросила Антигона. Она уже перевернула бессознательного Денниса на живот.

— Последняя из моих бычков, — ответил Левлин. — Единственная, кого упустили Хранители. Я выкормил сотни малышей в этом бассейне. Моя миленькая Лили была из последнего выводка — перед тем, как мои ноги сдали. И самая огромная из всех. В ней минимум шесть метров от носа до хвоста. Она уже почтенная дама — все-таки тридцать лет. Но она еще помнит старого Левлина!

— Вы что, хотите вернуться на причал на этой акуле? — возмутилась Антигона. — Деннис полумертвый. Я чуть не утонула. Разве нет другого пути? Что, например, за этой дверью?

— Замки и еще раз замки, — отозвался Левлин. — И клубок из туннелей и лестниц, ведущих вверх, к секретному крылу старого зоопарка. Когда-то это была его часть. Она закрыта и опечатана уже долгие годы — с тех самых пор, как Хранители утратили контроль над коллекциями.

Сайрус еще раз взглянул на нижнее белье старика и повернулся к сестре.

— Тигс, мне нужен плащ Денниса.

Антигона наклонилась к Деннису, расстегнула плащ и запустила им в Сайруса. Мокрая ткань с тяжелым шлепком упала на пол. Антигона похлопала себя по карманам.

— Сай, моя Текучая Вода пропала.

— Я свою уже потерял. Ей не понравилось в настоящей воде.

— Ой, не переживайте. — Левлин махнул в сторону бассейна. — Если вы выронили их в воде, я уверен, что их съела Лили. Она никогда не откажется от лакомого кусочка вроде небольшого акуленка. Впрочем, я ее так не балую. — Он повернулся к Сайрусу. — Она моментально заглотила твой светящийся мячик. Я не мог ее ругать — на глубине не так часто встречаются подобные игрушки.

Сайрус подошел к краю бассейна и стал смотреть на гигантскую акулу, которая продолжала нарезать свои идеальные круги.

— Подтяни-ка меня туда. — Левлин заерзал на месте.

— Давай-ка проверим, помнит ли наша девочка старые трюки.

Пока Деннис, лежа ничком, отплевывался, ныл и кашлял, Сайрус и Антигона подвязали плащ на шее старика наподобие импровизированного фартука и подтащили его к краю бассейна.

Левлин сел, опустив ноги в воду, и вытянул руку со сжатым кулаком над поверхностью бассейна. Лили сменила траекторию плавания. Плавник совершил одну петлю у дальней кромки и скрылся из виду.

Левлин похлопал ладонью по кафельному полу.

— Детки, посторонитесь, — только и успел сказать он, и вода взорвалась фонтаном брызг.

Шестиметровая живая глыба вылетела из воды и рухнула на пол. Она задела грудным плавником старика, и он откатился к Деннису. Сайрус и Антигона одновременно завопили, отскочив назад, и их с ног до головы окатило водой. Сайрус поскользнулся и упал навзничь.

Антигона ухитрилась остаться на ногах и теперь огромными глазами смотрела на чудовище. Ее сердце чуть не выскочило из груди. Огромный, как блюдце, желтый глаз Лили крутился по сторонам, пока она пыталась различить что-нибудь на суше.

Старик по-пластунски подполз к ней.

— Хорошая моя девочка, — засюсюкал он, будто говорил с щенком. — Вы только посмотрите. Красавица Лилит!

Акула раздула жабры и хлопнула хвостом по воде, окатив Денниса волной. Он застонал, с трудом поднялся на колени и наконец убрал шляпу с глаз, но, видимо, тут же пожалел об этом и с визгом убежал за кучу деревянных ящиков.

Левлин гладил акулу по тупоносой голове, без конца воркуя и что-то приговаривая. Затем снова сложил ладонь кулаком и постучал ей по носу.

— Что у нас в животике, моя хорошая? — спросил он. — Что мы кушали, чтобы вырасти такими большими?

Лили приподняла голову и сморщила кожу на черной широкой спине. Затем открыла свою огромную, утыканную зубами страшную пасть и со звуком, похожим на поросячий визг, отрыгнула кучу озерной рыбы.

— Умница! — похвалил Левлин и похлопал ее по голове. Он через плечо оглянулся на изумленных детей. — Это первое, чему я учил молодь. Нужно было с самого начала контролировать их диету. Ничего, кроме рыбы. Люди заметили бы, если бы начали пропадать всякие гуси и лабрадорчики.

Антигона поежилась, глядя на рыбную кучу на кафеле.

— Люди заметили бы, если бы стали пропадать другие люди. А что бы вы сделали, попадись там чья-нибудь нога?

Старик рассмеялся и похлопал мерно вздрагивающие акульи жабры. Лили стала извиваться и, помогая себе плавниками, поползла обратно к воде.

— Это невозможно. Я хорошо учил свою девочку. И теперь она вас тоже запомнила. Она почует ваш запах через все озеро и будет вашим другом, если когда-нибудь понадобится. — Он кивнул Сайрусу. — Твое светящееся желе где-то в этой куче. И может быть, девочкино тоже. Попробуй, поройся.

Лили опрокинулась через бортик бассейна и подняла новую волну, которая размыла кучу полупереваренной рыбы. Из нее выкатился прозрачный мягкий шарик.

— Поднимай его, Сайрус, — брезгливо поморщилась Антигона. — Я эту гадость трогать не буду.

Пыхтя из-за кучи ящиков, Деннис указал на Левлина Дугласа.

— Мне нужен мой плащ.

— Нет, — отрезал Сайрус, посмотрев на старика. — Не нужен.

Он подцепил Текучую Воду, разделил ее на две половинки и передал одну Антигоне. Свою сунул в мокрый карман.

— Мистер Дуглас, думаю, мы воспользуемся дверьми. Мне очень понравилась Лили, но я не хочу второй раз делать то же самое. Вы с нами пойдете?

— Нет, — отозвался старик. — Не пойду.

— Но ему придется, — вмешалась Антигона. — Он же не может плыть назад один на акуле. Как он выберется из воды?

— Мне не придется делать ничего особенного, юная леди. Как, вы думаете, я выбрался здесь? — И он словно в доказательство высвободился из плаща и помахал своими жутковатыми худыми руками. — У меня же есть руки.

— Я не хочу никуда идти, — заныл Деннис. — И назад возвращаться не хочу.

— Не будь идиотом, Деннис, — отрезала Антигона. — Мы должны что-то предпринять.

— Ну, даже не знаю, — съязвил Сайрус. — Он сколько-нибудь протянет на рыбных объедках Лили.

— Сай… Я даже говорить ничего не буду, — скривилась Антигона.

Она подошла к металлической двери и с грохотом ее распахнула.

— Не заперто, видите? — Затем потянулась наружу и нащупала выключатель. Пространство за дверью осветилось. — Тут лестница. Берите старика и пойдем.

— Не трогайте меня, — предупредил Левлин. — Я же ваш наставник по подводному плаванию, разве нет? Проявите хоть чуточку уважения. Даже если зоопарк не заперт, вряд ли вам там понравится. Тамошние обитатели не очень-то радушны.

— Да ну? — Антигона уперлась руками в бока. — А как же акулы? Когда это они стали такими дружелюбными?

— Лили была тридцатой в выводке и самой милой крошкой из всех. Всегда была и всегда будет. Она никогда никого даже не куснула.

— Эм… — Сайрус ткнул пальцем в край бассейна. — А вот этот?

Левлин покосился на воду. Там, рядом с плавником Лили, выписывавшим аккуратные восьмерки, пристроился второй такой же, покрытый шрамами.

— Ух ты, да я просто старый болван, — выпалил Левлин. — Лили нашла себе приятеля. — Он засмеялся, счастливый, как ребенок на именины. — Дикая акула! А я все это время сидел на пристани и переживал, как там скучает моя бедная одинокая девочка.

Старик свесил ноги в воду и задумчиво подпер подбородок руками, наблюдая за кружением плавников в воде. Затем тяжело вздохнул, состроил печальную гримасу и повернулся к детям, утирая глаза.

— Если бы у меня была дочурка, а у меня ее нет, то это все равно, что провожать ее к алтарю, всю в цветах и белом. — Он угрожающе ткнул в сторону второго плавника. — Обращайся с ней бережно. Слышишь меня? Если что-то случится, я разыщу тебя. Приду за тобой.

— Отлично! — не выдержал Сайрус. — Вы просто ненормальный, и мы назад не поплывем.

— Как вам будет угодно, — ответил старик, снял плащ и бросил его в Денниса. — Еще увидимся, — добавил он. — Если, конечно, вы выживете в зоопарке.

Оттолкнувшись от бортика, он нырнул в бассейн к акулам.

Сайрус вытаращенными глазами посмотрел на сестру и покачал головой.

— Да он просто чокнутый.

Антигона философски пожала плечами.

— Даже не знаю. Он не очень-то аппетитный на вид. Может быть, все обойдется. — Она указала на дверь. — Так ты идешь или останешься наблюдать?

— Бежим, — согласился Сайрус. — Если его схрумкают, мне придется лезть обратно в бассейн.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

В ЗООПАРКЕ

Сайрус с Антигоной стояли в длинном коридоре с металлическими дверьми по обеим сторонам. Лестница оказалась недлинной и привела их к целому лабиринту проходов. Сайрус, Антигона и понурый Деннис некоторое время болтались без толку, то и дело оказываясь в тупиках, захламленных мешками с пересохшим зерном, какими-то инструментами и металлической сеткой от клеток.

От Денниса не было вообще никакого толку.

Над заляпанным грязью полом висели лампочки, через одну не работающие. Сайрус посмотрел на пол и затем на свои ноги. Они выглядели так, будто их намазали машинным маслом.

Антигона указала дальше по коридору.

— Кажется, там мы уже были. — Она завертела головой. — Но вот эта штука тоже кажется знакомой.

— Тут все одинаковое, — заметил Сайрус. — Может быть, старик ошибался, и отсюда вообще нет выхода?

— Это не вариант, — вскинулась Антигона. — Я не полезу в воду к гигантским акулам. — Она недовольно простонала и поежилась. — У меня вся одежда мокрая. Штаны начинают натирать, а ноги уже все в волдырях.

— Снимай сапоги, — беспечно предложил Сайрус, помахав пальцами и пнув комок гнилья об стену. — Ведь в таком месте гораздо приятнее ходить босиком.

Антигона переключилась на Денниса. Швейцар был похож на мокрого котенка и упрямо тащил с собой свернутый кульком плащ. Он так и не снял остатки своего котелка. Сейчас он стоял, безвольно опираясь на стену, и пялился в никуда.

— Деннис, — позвала его Антигона. — Пожалуйста, расскажи нам про это место. Может, ты считаешь, что ничего не знаешь, но тем не менее знаешь гораздо больше, чем мы. Хоть что-нибудь? Ты ничего не слышал, не читал?

— Меня уволят, — бесцветным голосом сказал Деннис. — Стерлингу даже не понадобится меня убивать. Меня выкинут из Эштауна. Куда я теперь пойду?

— Почему они должны тебя выкинуть? — удивился Сайрус. — Это у Стерлинга будут проблемы, а не у тебя.

Деннис затряс головой.

— Кому они поверят? Деннису Гилли, исключенному Ученику, швейцару-неудачнику? Или Бенджамину Стерлингу? Его же все обожают. Он работает здесь поваром… да я даже не знаю как долго. С тех пор как лишился ног. Гривз просто подумает, что я чокнулся.

— Ну что ж, — вмешалась Антигона. — Тогда придем мы и скажем, что ты не чокнулся.

— Да откуда вы можете знать? — отозвался Деннис. — Может, я и правда слетел с катушек. — И он тяжело вздохнул. — Я же не такой, как вы. Мне пришлось пойти в прислугу, а теперь я и своей койки в общежитии лишился. У меня нет семьи. Куда мне идти? Что за штат вокруг Эштауна?

— Висконсин, — ответил Сайрус.

— Меня выгонят в Висконсин. Что там делают, в этом Висконсине? Готов поспорить, ничего из того, что я умею.

Антигона шагнула поближе к поникшему швейцару.

— Мы с Сайрусом думаем, что ты просто классный, Деннис. Не так ли, Сай?

— Да, конечно, — поддержал Сайрус.

Деннис посмотрел на них внимательно и разочарованно покачал головой.

— Вы оба Ученики образца тысяча девятьсот четырнадцатого года. Я и с требованиями тысяча девятьсот шестьдесят девятого года не справился бы… даже если бы нашел деньги на учебу. Мне просто хотелось ходить под парусом. Кому нужен этот латинский?

— Не мне, — быстро согласился Сайрус. — Это уж точно.

Антигона кивнула брату и незаметно махнула ему руками, чтобы он продолжал.

Сайрус хитро улыбнулся.

— Эй, — вкрадчиво начал он. — А как насчет того, чтобы стать Полигонером, Деннис?

Антигона удивленно уронила руки. Сайрус продолжал:

— Если тебя выгонят, можешь остаться с нами. Мы тебя спрячем. Но даже если тебя не выгонят, ты все равно можешь быть Полигонером.

Деннис посмотрел на Антигону. Та улыбнулась. Тогда он снова повернулся к Сайрусу.

— Правда? Вы, наверное, просто хотите меня приободрить? Вы что, сговорились?

Сайрус покачал головой.

— Мы не сговорились. — И он похлопал по гербу с мартышкой у себя на плече. — Вот наш герб, логотип или что там. Но сейчас есть только два Полигонера. Три, если считать Нолана. Нам нужно больше.

— А что я должен делать?

— Ну, — ухмыльнулся Сайрус, — ты должен нам помогать, а это означает — делать то, что мы скажем.

— Сайрус… — В голосе Антигоны прозвучало предупреждение.

— Есть и другие правила, — быстро подытожил он. — Но с ними мы разберемся потом.

Деннис выпрямился.

— Вы правда считаете, что я на это гожусь?

Сайрус засмеялся.

— Что скажешь, Тигс? Годится?

— Деннис Гилли, — торжественно начала Антигона. — Ты только что плавал с акулами. Много ли ты знаешь людей, способных на такое?

Деннис задумался ненадолго.

— Вас двоих и мистера Дугласа.

— Точно, — продолжил Сайрус. — Так что ты ничем не хуже нас. И тебе нравится ходить под парусом? У тебя хорошо получается?

Он важно кивнул.

— Замечательно, — сказал Сайрус. — Тогда ты станешь нашим инструктором по мореплаванию.

— Мистер Сайрус…

Сайрус перебил его, покачав головой.

— Больше никогда меня так не называй. Иначе мы тебя исключим.

Деннис кивнул со всей серьезностью.

— Хорошо, я не буду. А что обычно делают Полигонеры?

— Только то, что нужно, — ответил Сайрус.

— А сейчас, — вмешалась Антигона, — нам нужно выбраться отсюда.

Деннис повертел головой по сторонам.

— Но я никогда…

Сайрус протестующе поднял руки. И он замолчал.

— Деннис, это твое первое испытание. Мы не будем тебе помогать.

Медленно кивнув, Деннис покосился на коридор и направился к первой из металлических дверей.

Он открыл ее, шагнул внутрь, тут же задохнулся и выскочил наружу.

— Какая-то гниющая дрянь. — И он указал дальше по коридору. — Думаю, нам туда.

— А ты не думай, Деннис, — откликнулся Сайрус. — Делай. А мы пойдем за тобой.

Швейцар бросил свой мокрый плащ об стену.

— Ждите здесь, — сказал он и решительно направился вперед по коридору, открывая двери одну за одной.

— Сайрус! — шепнула Антигона. — Ты просто воплощение зла.

— Да ты о чем? Погляди на него. Он же только что превратился в Наполеона.

— Ну да, а что будет потом, когда он поймет, что нет никакого клуба? Ты же разобьешь ему сердце.

— Ничего он не поймет, потому что клуб на самом деле есть. Ну, или банда, или маленькая лига. А мы в ней главные. Ну, технически главный я, но ты можешь быть моим секретарем или что-то в этом роде.

— Ну да, — кисло отозвалась Антигона. — Без сомнения. Именно так.

— Может, ты хочешь быть главным казначеем? — спросил Сайрус. — Или Архангелом без страха и упрека, как Гривз? Будешь воплощать в жизнь мои заявления. Ну, или можешь просто стать счастливым талисманом. Твои предложения?

— Сопрезидент.

— Ха. — Сайрус смерил взглядом сестру. — Ты только что говорила, что никакой лиги нет и в помине, а теперь хочешь выехать на блате и родственных связях?

— Сайрус, или ты затыкаешься, или я опущу приставку со.

— Эй! — закричал Деннис. — Я нашел проход… Куда-то.

Когда Сайрус и Антигона подошли, Деннис засветился от гордости и встал у распахнутой ржавой двери. В одном углу комнаты были сложены старые балки. У дальней стены к люку в потолке поднималась лестница.

— Я почти уверен, что она ведет к подсобкам для кормушек у клеток, — сказал Деннис. Он вскарабкался вверх по лестнице и поднял люк. — По крайней мере, мне так кажется. Тут немного темновато.

— Ладно, — ответил Сайрус. — Спрыгивай вниз, Деннис. Мы все проверим.

Деннис удивленно уставился на него.

— Нет. Ты же сказал, что это испытание. Есть правила. Тебе меня не обмануть. Я всегда следую правилам.

Сайрус открыл рот и растерянно закрыл его. Ему нечего было возразить. Деннис поднялся по лестнице, змеей пролез в люк и захлопнул его за собой.

— Это уже пугает, — съязвила Антигона. — Деннис маниакально следует правилам, и теперь ты — его главная инструкция. Пора доставать удила, Сайрус.

— Надевать удила на этого нового, чудесного Денниса? — Сайрус шутливо покачал головой и посторонился. — Ну же, дерзай. Дамы вперед.

Антигона полезла по лестнице, а Сайрус последовал за ней. С каждым шагом из ее сапог сочилась вода и капала ему на голову. Остановившись под самым потолком, она откинула люк и пролезла внутрь. Сайрус сунул голову следом и чуть не задохнулся от невыносимого зловония.

— Ой… — простонал он, задыхаясь.

— Лезь сюда, Сай. Заткни нос. Думаю, Деннис уже отключился и валяется где-то поблизости.

В комнате было темно, но Сайрус различил фигуру сестры. Скудный свет просачивался через щели в двери напротив и в проделанном в ней люке где-то на высоте человеческого роста.

Сайрус выпрямился и зажал нос.

— Тут что, слон издох? Я почти чувствую его вкус во рту.

— Чарующее сочетание струи скунса и прошлогодней рыбы, — продекламировала Антигона и осторожно потыкала носком сапога распростертого на полу Денниса. — Что будем с ним делать?

— А что нам с нами делать? — возмутился Сайрус.

— Нет! Фу, Леон, фу! — В темноте эхом прозвенел мальчишеский голос. Раздался раскатистый рев. Через мгновение пол под ними заходил ходуном. Заверещали птицы, и неизвестные животные заухали в предвкушении чего-то.

Сайрус и Антигона бросились к очерченной светом двери. Сайрус нашел задвижку и что есть силы дернул ее с громким лязгом. Тяжеленная металлическая дверь распахнулась. Это была клетка.

Они шагнули на пол, усыпанный запыленной соломой. Стены вокруг были каменными. Тяжелые железные прутья впереди отделяли их от светлого зала, по сторонам которого размещались клетки.

Сайрус подошел к прутьям и просунул лицо между ними. Антигона протиснулась рядом. Когда-то этот вонючий зоопарк был великолепным, но теперь оказался заброшенным. Мраморные полы были загажены. Потрескавшиеся каменные колонны упирались в голые металлические потолочные балки, оплетавшие готические арки, в которых располагались бескрайние шеренги ламп дневного света.

Зоопарк жил и был полон света.

Вдоль стен и антресолей выстроились клетки, но Сайрус даже не обратил внимания, сколько из них были с узниками. Его глаза были прикованы к белой фигуре в броне, которая пыталась добежать до середины зала. Это была странная помесь астронавта и пожарного гидранта, ковыляющая вперед на толстых неуклюжих ногах.

Ходячее белое недоразумение преследовала, клацая и лязгая, кряхтя и щелкая, черепаха размером с небольшой фургон. По полу за ней волочился хвост длиной с добротного крокодила. Слоновьи лапы с когтями громко топтали пол, а утыканный шипами панцирь напоминал легковой автомобиль.

— Леон! — с упреком воскликнула фигура в белом, медленно подскакивая. — Сейчас же прекрати!

Черепаха вытянула сморщенную чешуйчатую голову, которая была бы великовата быку, и разинула пасть, в которую можно было закидывать тыквы. Ее шея напряглась, и пасть сомкнулась на голове белого существа. Она продолжала топать, пока белые ноги лягались, а белые руки безрезультатно молотили воздух. Затем она оторвала белую фигуру от пола за голову и стала болтать ею из стороны в сторону, как рассерженный пес. Белые конечности бестолково стукались о ее панцирь.

— Эй! — воскликнула Антигона. — Сюда! Беги сюда!

— Ты что делаешь? — ужаснулся Сайрус и попытался зажать ей рот.

Но черепашка Леон уже все услышала. Жевательная белая игрушка была забыта и брошена на пол.

— У нас есть прутья, — отважно и безрассудно провозгласила Антигона. — Все будет в порядке.

Сайрус печально посмотрел на прутья клетки в своих руках, а затем на черепаху, которая, воинственно раздувая ноздри, приближалась к ним.

— Не думаю, что у этих прутьев есть хоть малейший шанс.

Белая фигура пыталась сесть, но ей не удавалось. Она неваляшкой каталась из стороны в сторону и наконец перекатилась на лицо. Когда она подняла голову, Сайрус растерянно моргнул. На этой голове было два больших серебряных фасетчатых глаза и перевернутый треугольник вместо рта.

— Вы чего там делаете? — удивилась фигура. — Лучше убирайтесь оттуда поскорее.

Черепаха Леон медленно, но решительно приближалась. Затем она разинула пасть, и показался язык, похожий на огромную змею.

Сайрус с Антигоной отпрянули от решетки. Черепаха взревела, приподняла панцирь и с грохотом устремилась вперед.

До того как она вломилась в клетку, ребята метнулись назад за железную дверь, споткнулись о сидящего Денниса и повалились у стены.

Металл взвыл от столкновения с чудовищной черепахой в унисон с ушибленным Деннисом.

Прутья прогнулись, но стоически выдержали удар. Черепаха повернула голову в сторону, клювом легко выломала один из прутов и выплюнула его.

— Это Леон! — заверещал Деннис. — Нам крышка!

Еще один прут с лязгом упал на пол.

Антигона вскочила и пнула Денниса.

— А ну вставай и веди себя как настоящий Полигонер!

За Леоном материализовалась давешняя белая фигура и ткнула куда-то в сторону.

— Через четыре двери! — воскликнула она. — В ту сторону! — И неуклюже повалилась набок.

Леон выдрал еще два прута разом и просунул голову в образовавшийся зазор. Он будто хотел похвастаться своим гигантским клювом.

Гигантская черепаха с грохотом опустила свой закованный в панцирь живот на пол, разинула рот, сморщив свое смешное старческое лицо, и замерла. Вся, кроме нервного, живого кусочка плоти во рту. Сайрус, скривившись, наблюдал за ее извивающимся языком, больше похожим на змею.

— Какая гадость.

Антигона взяла его за руку и потащила по полутемному коридору за клетками.

Леон, видимо, обиделся, что они ушли, и с лязгом и щелканьем начал раскачивать прутья, круша железо.

Сайрус сорвал защелку на пятой по коридору двери, и они вошли в другую клетку. На одной стороне высились перепутанные деревянные насесты, как в гигантском курятнике. По полу были разбросаны обглоданные кости. Прутья в клетке были не просто погнуты или вырваны. Они были просто разодраны во все стороны.

Деннис замер как истукан и начал нервно хихикать. Сайрус и Антигона потащили его за собой, хрустя костями на полу, через остатки прутьев наружу, в зал. Они остановились и ошарашенно уставились в пространство перед собой.

— Боже мой! — выдохнула Антигона. — Сай, ты это видишь?

Сайрус молча кивнул. Слова застряли у него в горле. Леон упрямо кряхтел и продолжал ломиться в пустую клетку, но Сайрус даже не смотрел в его сторону. Зал оказался гораздо больше, чем выглядел из клетки. Это был даже не зал. Это были рукотворные джунгли, оформленные в лучших традициях неоклассицизма. На втором и третьем ярусах находились открытые клетки и росли пальмы. Вьющиеся лианы карабкались к самому потолку больше чем на пару десятков метров. В другом конце зала, на таком расстоянии, что шум уже был неразличим, с верхнего этажа в искусственный пруд обрушивался водопад. Под потолком кружили длиннохвостые птицы.

— Это было самое большое крыло зоопарка, — прошептал Деннис тихо. — Оно слегка шокирует поначалу.

— Слегка, — заметила Антигона. — Я бы сказала.

Белый астронавт уже поджидал их. Он оглянулся на Леона, затем быстро посмотрел вверх, на птиц.

— Сыр, Леон! — завопил он. — Где твой сыр?

Черепаха моментально выдернула голову из клетки и потопала в противоположную сторону, подметая пол исполинским хвостом и покачивая шипастым панцирем при ходьбе.

Белое существо уперло кулаки, каждый размером с хорошую дубину, в свои раздутые бока.

— Может, теперь вы мне скажете, как пробрались сюда? Хотя это уже не имеет значения. За такое хулиганство О.Б. упакует ваши вещички уже к утру. Некоторые Хранители не хотят, чтобы даже я находился здесь.

— А вы вообще кто? — спросила Антигона.

Астронавт потянулся руками вверх и начал поворачивать свою голову против часовой стрелки до тех пор, пока она с хлопком не отвалилась.

Под ней, несуразная для такого огромного тела, показалась голова двенадцатилетнего подростка, вся красная и потная, лохматые волосы слиплись на макушке.

— Я — Джеймс Аксельроттер, хранитель зоопарка. Можете звать меня просто Джакс. А вы кто такие?

— Джакс! — воскликнул Сайрус. — Нам как раз нужно было тебя найти. Нам нужен преподаватель по зоологии или что-то в этом духе.

Мальчик поморщился.

— Я не веду занятий. И даже если бы вел, с какой стати я должен заниматься с нарушителями правил, незваными гостями?

Он быстро посмотрел на птиц под потолком, а затем оглянулся.

— Мы можем обсудить это позже, — сказала Антигона. — Нам срочно нужно выбраться отсюда и найти Гривза. Немедленно.

Джакс кивнул и указал в сторону двери на другом конце зала.

— Вон там ближайший выход. Следуйте за мной.

Он вперевалку заковылял вперед, и Сайрус подстроился под его шаг, разглядывая странный белый костюм.

— А что это за штука на тебе?

— Экзоскелет, — ответил Джакс, оглядываясь вокруг и не замедляя шага. — Сделан более чем из полумиллиона переплетенных и прорезиненных паутин золотых пауков-круглопрядов, и не только. Именно благодаря ему я до сих пор жив. Раньше это место было тайным крылом зоопарка, в нем содержались самые диковинные, смертоносные и сверхъестественные существа. Возводить его начали после Гражданской войны, в тысяча восемьсот шестьдесят пятом году. За него из поколения в поколение отвечали только Аксельроттеры. А Леон был одним из первых экспонатов.

— Но они потеряли контроль над зверями, — встрял Деннис. — Вот почему его закрыли.

Джакс попытался злобно глянуть на него через раздутое белое плечо.

— Они не теряли никакого контроля. Двадцать четыре года назад Хранитель по имени Эдвин Логлин — для всех он теперь Феникс — вдохновился видом Леона и стал скрещивать зверей между собой. В результате погибли моя бабушка и часть персонала.

— Я что-то не понимаю, — сказал Сайрус. — Вдохновился? Ты имеешь в виду, он пытался вырастить гигантских животных?

Джакс снова посмотрел вверх и повернулся вокруг себя на ходу, не сводя глаз с зала.

— Нет. Не пытался. Хотя возможен и такой эффект. Поначалу он модифицировал индивидуальности — если можно так сказать — у различных животных. Затем он стал менять местами их сознания — от животного к животному. Затем он стал модифицировать и смешивать животных физически. На этом его и поймали. Но, к сожалению, уже после того, как он успел применить к некоторым из них финальную стадию — стадию Леона.

Джакс снова посмотрел вверх и вокруг.

— Держитесь ближе. Я хочу доставить вас к Гривзу живыми.

— Ужас какой, — согласилась Антигона. — Мы бы тоже этого очень хотели.

Сайрус оглянулся. Деннис опасливо жался к нему.

— А что за фаза Леона?

— Леона назвали в честь Понц Де Лейна. — Джакс быстро оглянулся. — Испанского исследователя, который нашел фонтан молодости во Флориде. На самом деле никакой это был не фонтан, а просто мрачное болото где-то в районе Эверглейдс.[5] Тогда там было еще более гиблое место, чем теперь. Именно благодаря Леону Понц узнал, что нашел фонтан.

— Это что, шутка? — удивился Сайрус.

Джакс покачал головой.

— Это произошло более пятисот лет назад, а Леон уже был большим и древним и закусывал болотными аллигаторами. Когда гигантская грифовая черепаха оказывается в болоте молодости и проживает там несколько сотен лет, получается такой вот Леон. Он будет жить, даже когда умрут наши внуки. Понц рассказал Ордену про гигантскую черепаху, его внесли в списки Совершенномудрых и отправили экспедицию Путешественников, чтобы они проверяли его. Потом, когда болота были осушены под фермы и фонтан пропал, Леон начал скитаться. Кончилось тем, что он сожрал лошадей на каком-то ранчо. Тогда О.Б. забрал его.

— Никогда бы в это не поверила, — сказала Антигона. — Но черепаху я уже видела. А фаза Леона — это…

Джакс тяжело вздохнул.

— Трансмортализация. Фактически бессмертные существа.

— Фактически? — спросил Сайрус.

— Ни одно еще не умерло, — отозвался Джакс. — Но прошло всего двадцать лет. Совершенномудрые из Орбиса поместили их всех сюда, и зоопарк опечатали. Я иногда прихожу, пытаюсь что-то почистить, покормить их и придать всему хоть какой-то окультуренный вид. Но я могу сделать совсем немногое.

Что-то шлепнулось на пол за их спинами.

Сайрус резко обернулся, Антигона схватила его за руку, Деннис взвизгнул, а Джакс разразился руганью.

Птицы стали садиться на землю. Но это были не совсем птицы.

К ним ползла толстая красная змея, готовясь к броску. Вытянувшись, она расправила два крыла, на которых сверкало белоснежное оперение.

Затем еще одна змея ударилась о пол. И еще.

Джакс толкнул Сайруса в сторону двери.

— Бегите к выходу! Скорее! И не сводите глаз с неба! Джакс поднял свой шлем и стал прикручивать его на место.

— Сейчас же! — И он поковылял к змеям.

Сайрус, Антигона и Деннис побежали.

В воздухе над ними хлопали белые крылья.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

БРЕНДОН

Красный завитый хвост задел волосы Сайруса, и гадюка плюхнулась на пол в полутора метрах от него. Остальные падали еще дальше впереди, рядом с дверью.

За его спиной завизжала Антигона.

Сайрус обернулся и чуть не столкнулся с Деннисом. Швейцар отклонился, но бежать не перестал.

Пока Сайрус изумленно смотрел, сестра отважно схватила змею за хвост прямо в воздухе, лихо ее закрутила и сбила еще двух других, отправив шипящий клубок далеко в сторону.

— Пригнись! — завопила она Сайрусу.

Сайрус развернулся, присел, и еще одна гадюка, пикируя, задела его ухо. Он едва увернулся от двух других на земле.

— Тигс! — крикнул он, замедляя бег. — Не останавливайся! Я прямо за тобой!

Сайрус ощутил босыми ступнями холодный мраморный пол и понесся широкими прыжками. Впереди пружиной свернулась гадюка и расправила крылья, приготовившись атаковать.

Сайрус не стал сбавлять ход и разворачиваться. Вместо этого он, изогнувшись, прыгнул, выставив вперед ноги, как раз в тот момент, когда змея бросилась на него.

Его голени задели и смяли белые крылья. Змеиный клык зацепился за штанину, летучая гадина забила хвостом и распростерлась на полу, когда он приземлился сверху.

— Тигс? — снова закричал он.

Деннис был уже у двери и дергал ее за ручку. Сайрус догонял его.

— Тигс! — Он перестал бежать и обернулся.

Из-под тени антресолей медленно выплыла громоздкая черная фигура на четырех лапах, глухо урча, как хор барабанов в отдалении. Сайрус замер на месте. Это был медведь, длинноногий, короткомордый, тушей размером с хорошего быка. Черный мех на его спине светлел к брюху, и внизу красовались яркие белые полоски, похожие на тигриные. Белые круги обрамляли его хищные злые глазки, а из-под оттопыренной верхней губы виднелись длинные клыки.

Слегка завалившись вперед, зверь встал на задние ноги, вытянувшись в два Сайрусовых роста и передними лапами стал прихлопывать гадюк, как надоедливых мух.

Сайрус потихоньку пятился к двери. Медведь опустился на четвереньки и двинулся к нему, изогнутые клыки, больше похожие на клювы фламинго, страшно защелкали. Сайрус не мог разглядеть Антигону за этой тушей.

— Антигона! — завопил Сайрус. — Джакс!

Где-то поблизости раздался переливчатый звон маленьких колокольчиков.

— Если она там и была, то ее уже нет, дружок, — сказал Стерлинг. — Хотел бы я оказаться тут раньше, но эти ноги не спроектированы для спринтерских забегов.

Повар похлопал Сайруса по плечу, а медведь взревел, брызнув в их сторону слюной.

— Давай-ка закроем за собой дверь и опустим как следует засов.

— Нет! — Сайрус покачал головой. — Тигс! — Он хотел пойти вперед, но Стерлинг ухватил его за футболку и не отпускал. Тогда Сайрус вырвался и на негнущихся ногах двинулся навстречу медведю. — Тигс! — упрямо кричал он. Зверь слегка пригнулся к земле, выжидая.

Сайрус шагнул в сторону и собрался с духом, готовясь бежать, как еще не бегал никогда в жизни.

— Подожди, малыш, — сказал Стерлинг. — У тебя же никаких шансов. Черт возьми, ненавижу это делать, да простят меня звериные боги.

Сайрус оглянулся. В руках у бородатого повара был уже знакомый четырехствольный пистолет. Он выстрелил, и белый раскаленный метеор спиралью вылетел вперед, прямо в грудь медведю. Животное подбросило в воздух, развернуло и с грохотом швырнуло о клетки, как лавину из плоти и обгорелого меха. Но Стерлинг на этом не остановился. Паля в кружащих в воздухе гадюк, он подошел к Сайрусу сзади и быстрым скупым ударом обрушил рукоятку пистолета прямо ему на макушку.

Антигона стояла у открытого окна в конце длинного извилистого коридора. Огромное окно поднималось еще на три этажа вверх. Двери по сторонам коридора вели к… она даже не знала куда.

Сердце продолжало стучать в груди как бешеное. Она никак не могла успокоиться после того, как они выбрались из зоопарка. Антигона чувствовала, что кровь не отливает от ее раскрасневшегося лица. Джакс запихнул ее в пустую клетку. Она спасала от крупных животных — дымчатого медведя и четырехкрылых грифов, но вот змеи… Ее единственным оружием была увесистая берцовая кость какого-то животного, и руки уже болели от непрерывных взмахов и вращений. Ладони покрылись волдырями. Она запросто могла там погибнуть.

Текучую Воду она спрятала в карман куртки, все равно та не показывала ничего, кроме черноты.

Антигона рассказала Руперту все, что могла. Ей было плевать на Стерлинга, но вот Сайрус… Куда он пропал? Он же бежал впереди. Он должен был выбраться. И куда же он мог запропаститься? Она торчала с Джаксом в зоопарке битый час, и еще час прошел с тех пор, как они выбрались оттуда, а Сайруса никто не видел.

В горле образовался противный комок. Антигона вздрогнула, обхватила себя руками, пытаясь собраться с мыслями, и стала смотреть в окно. Ей не было холодно. Даже в предгрозовом ветре чувствовался жар, скопившийся в воздухе за день, и дрожало марево. Шторм еще не разгулялся, но солнце уже скрылось с глаз в пелене быстро летящих туч.

Ей нужен был Сайрус. Нужен был Дэн. Она хотела сесть рядом с мамой.

За ее спиной раскрылась дверь, и в коридор вышли Джакс и Руперт Гривз. Лицо мальчика еще было красным от бега, и на щеках и лбу застыли потные следы. Одежда на нем вымокла насквозь. В правой руке он держал стеклянную бутыль с водой.

Гривз, казалось, заполнил собой все свободное пространство. Он задумчиво поскреб забинтованный подбородок, глядя на Антигону.

— Мы должны вернуться, — сбивчиво затараторила она. — Прямо сейчас. Скорее. Сайрус и Деннис еще могут быть там.

Джакс покачал головой.

— Я все обыскал. Их нет, они пропали.

— А что насчет стрельбы? Кто это мог сделать?

— Я был слишком занят в тот момент. Спасал тебе жизнь. — Джакс насмешливо фыркнул. — Поэтому не определил источник выстрелов.

— А знаешь, — сказала Антигона, — ты разговариваешь не как двенадцатилетний.

— Ну, спасибо, — скупо ответил Джакс и отпил воды из бутыли.

Гривз вздохнул.

— Мистер Аксельроттер, вы свободны и можете идти. Я поговорю с вами позже. Мисс Смит, вас желает видеть Брендон. Следуйте за мной. — И его ладонь сомкнулась на ее локте.

Руперт провел ее по коридору мимо лестниц, по которым она пришла сюда с Джаксом.

После нескольких поворотов и длинного, изогнутого прохода они оказались в тупике перед белой панельной стеной. Руперт нажал на одну из панелей и отвел ее в сторону, и перед Антигоной показался дряхлый дальний родственник лифта.

— Ты этого не видела, — шепнул он. — Потому что я потратил уйму времени, которого у нас нет, следуя протоколу, завязывая тебе глаза и крутя семьдесят семь раз вокруг собственной оси, и только потом привел сюда. Не забудь сказать об этом, если кто-нибудь спросит.

Он шагнул в лифт.

Пол и стены представляли собой сплетение латунных трубок. Два толстых кабеля поднимались вверх и скрывались в отверстиях в потолке и поле. Кнопок не было — только большой импровизированный циферблат со стрелкой и рычажок рядом с ним.

— Я вообще-то думал, что мы спешим, — сказал Руперт и покосился на Антигону, которая замерла как вкопанная у входа.

Она очнулась, шагнула за ним, и он опустил фальшивую панель. Стрелка на циферблате стала подскакивать. Руперт повернул его рамку и потянул за рычаг.

Лифт и один из кабелей начали плавно подниматься.

Спустя пару мгновений кабина подскочила и стала двигаться по диагонали. Затем снова покачнулась и поползла уже в горизонтальном направлении, загрохотала и снова начала подниматься вверх.

Антигона уже ничему не удивлялась и молчала, через сетку разглядывая проплывающие мимо измазанные известкой каменные стены. Затем стены закончились, и перед ними возникла вполне обыденная старая дощатая дверь.

Руперт выразительно посмотрел на Антигону, затем на потолок и в шахту.

— Веди себя почтительно и говори только правду. И на самом деле его зовут не Брендон. Это его титул. Его настоящее имя — Оливер Логлин.

Гривз отодвинул дверь лифта и шагнул наружу.

Антигона потянула его за рукав.

— А как тогда мне к нему обращаться? Мистер Логлин? Мистер Брендон?

— Обращайся к нему «сэр».

Антигона побрела за Гривзом по коридору с мозаичным черно-белым полом в помпезную комнату с пышными коврами и пухлыми диванами. Никаких шкафов. Ни книг, ни картин. Замысловатые резные балки поддерживали низкий потолок. Застекленная стена выходила на скат крыши, заставленный огромными каменными статуями, в сторону сверкающего озера. Стекла подрагивали на сильном ветру.

Руперт повел Антигону дальше, мимо длинного стола в противоположный угол комнаты, где сходились две оконные рамы. На диване, погребенный под ворохом подушек, лежал старик. Своими пустыми, выцветшими глазами он неотрывно глядел в потолок. Рядом с диваном пустовали два кресла. У старика были редкие белые волосы, длинные, касающиеся его заостренного подбородка. Его изрезанное глубокими морщинами несвежее лицо пестрело пятнами. Он уже давно не брился.

Спиной к окну, непреклонно скрестив руки на груди, стоял веснушчатый мальчик. Его лицо с резкими чертами будто высек из камня своенравный скульптор. Тот самый мальчик с картины, который только слегка кивал, и все без исключения подчинялись.

На секунду он задержал взгляд на Антигоне, а затем повернулся к Гривзу.

— Прошу вас, мистер Гривз, — сказал он. — Вас выслушают.

Руперт быстро и кратко пересказал все услышанное от Антигоны. Черты лица мальчика еще сильнее заострились, и брови нахмурились. Когда он заговорил, в его голосе зазвенел металл.

— Стерлинг и Родес обвиняются в преступлении на основании того, что рассказал Ученик, услышавший что-то от швейцара?

— Нет, — ответил Руперт. — Не обвиняются. Еще нет. Я поговорю с обоими, когда их найдут.

Старик на диване заерзал, не сводя глаз с потолка.

— Феникс идет…

Гривз быстро повернулся к нему.

— Да, сэр. Возможно. Но ворота укреплены, охрана усилена, Хранители предупреждены, и все мои охотники выйдут на службу сегодня ночью.

Брендон помахал рукой в сторону кресел перед собой.

— Сядьте.

Руперт указал кивком Антигоне на кресло и затем сел сам.

Старик закашлялся и затем заговорил. Странное клокотание в горле огрубляло его мелодичную, напевную речь, словно в масле попадались жесткие песчинки.

— Прошло уже двадцать лет с тех пор, как мой брат бросил Ордену вызов, и два года с тех пор, как он последний раз повышал на меня голос. Сейчас он уже готов, и он ничего не боится. А что с зубом? Что с маленькими Смитами?

— Я привел с собой Антигону Смит. Она сидит рядом с вами.

Старик неожиданно быстро и легко сел и посмотрел ясными, светло-голубыми глазами на Антигону. Одеяла упали к его ногам.

— Мисс Смит, — начал он, касаясь взглядом ее кожи, волос и рук. Она была в наглухо застегнутой кожаной куртке, но под его взором почувствовала себя абсолютно голой и незащищенной. — Мой отец, мисс Смит, был ужасным, чудовищным человеком. Мой брат Эдвин, или Феникс, как он теперь предпочитает себя называть, пошел по его стопам. Вы не сравниваете их со мной?

Антигона беспомощно посмотрела на Руперта. Его потемневшее лицо избороздили грустные морщины. Он смотрел на Брендона.

— Должна ли я? — спросила она.

— Нет, — ответил Брендон. — Но если завтра вы еще будете живы, то, скорее всего, станете. Где зуб, мисс Антигона? Осколок драконьего клыка, оставленный вам мистером Скелтоном, вором и лгуном.

— Я не знаю, где зуб, — проговорила Антигона. — Мой брат пропал. Нужно найти его. Он носит зуб с собой.

Старик фыркнул и провел костлявой, истощенной рукой по своим белым длинным волосам. Его взгляд расфокусировался.

— Вы ищете сразу двух своих братьев. А я бы от всей души желал не найти своего. Но просто желать чего-то — абсолютно бесполезное занятие. Он придет, мисс Смит. Этой ночью. Недолго вам довелось пробыть в Эштауне. Это поместье стоит на пороге гибели.

Руперт стоял молча, сжав челюсти и кулаки. Брендон вздохнул.

— Подождите минутку, Гривз. Не бросайтесь сразу в гущу сражения. Девочке еще нужно увидеть кое-что.

Он махнул рукой в сторону приоткрытой двери.

— Там, внутри.

Антигона с Рупертом подошли к двери. Антигона оглянулась на строгого мальчика. Он стоял на том же месте, скрестив руки и сжав губы.

Они оказались в полутемной комнате, пропахшей чем-то странным. У стены стояла большая кровать, увенчанная клубком измятых простыней. У изголовья выстроились чаши с пеплом от благовоний под маленькими, потускневшими от времени металлическими иконками.

Напротив шкафа был подвешен экран Антигониного проектора. Сам проектор был водружен на стопку книг на маленьком столе, уже подключенный и готовый. Две ее камеры лежали в раскрытых чехлах неподалеку.

— Что здесь происходит? — Антигона бросилась вперед. — Как они попали сюда? Кто-то починил линзы. Они же расплавились в пожаре! — Она повернулась к полурасплавленному проектору. — Там нет пленки. Нечего проигрывать.

Вместо ответа Руперт щелкнул выключателем, и пустые бобины начали крутиться. В воздух взмыла полоска света, и экран ожил.

Дэн вел машину. Беззвучно двигались «дворники».

— Это же мой фильм, — сказала Антигона. — Откуда он взялся? Как это произошло?

— Линза, — отозвался Руперт. — Он запечатлел все на линзе.

Антигона присела и потянулась к проектору. Руперт остановил ее и заставил подняться на ноги.

Картинка запрыгала.

Дэн лежал на больничной койке. Его глаза были закрыты, ноги и грудь обнажены. Теперь стало видно, какой он худой, бледный и истощенный.

Антигона страдальчески закусила губу и прикрыла рот рукой.

— Что за…

Дэн стал меняться. Его руки вытянулись. Грудь, мышцы на руках и ногах стали мощнее. Ноги, закованные в металлические лангеты, на глазах удлинялись. Волосы отросли, стали черными, как вороново крыло, затем снова приобрели мягкий пшеничный оттенок. На голове появлялись и исчезали ровно выбритые дорожки. Паутина трубок и проводов опутала его тело и затем исчезла. Под ребрами выросли ряды мускулов. И внезапно по всему его телу выступили синяки и кровоподтеки, над бровями показалась рваная рана, а на шее — след страшного укуса.

Губы были разбиты, и левый глаз опух и закрылся. Правый был раскрыт и безжизненно и равнодушно глядел в пустоту.

— Он жив? — спросила Антигона. Она судорожно вцепилась в руку Гривза. — Что произошло? Скажите, он жив?

Руперт стоял, безразличный и неподвижный, как изваяние. Картинка на экране подскочила. Снова начался Антигонин фильм. Сайрус улыбался у постели мамы. Антигона расчесывала ее волосы и целовала в лоб.

— Нет, — прошептала Антигона. Она затрясла головой и отвела взгляд. Но потом страшным усилием воли заставила себя смотреть дальше.

Мама уже находилась в другой комнате. И это был не госпиталь. В окно лился солнечный свет. Занавески раздувались на ветру.

Антигона сжалась как пружина и почувствовала, что рука Руперта под ее пальцами затвердела.

Высокий, худой мужчина с пышными черными волосами шагнул в кадр. На нем был белоснежный костюм, а сверху — заляпанный старый медицинский халат. Он выглядел так же, как Брендон, только намного моложе. И выше — будто вытянутый. Он шагнул ближе, и его лицо заняло весь экран. Антигоне захотелось съежиться или убежать от взгляда этих бледных, пустых глаз.

— Плащ, — тихо сказал Руперт. — Нолан оказался прав.

Изображение заходило ходуном. Линза в проекторе завибрировала. Каким-то непонятным образом из него полились звуки.

Губы человека на экране не двигались.

— Смиты, — медленно сказал голос. — Кажется, у меня есть кое-что ваше. А у вас — кое-что мое. Но я не вижу причин для ссор. Я уверен, что некое дружественное соглашение может быть достигнуто между нами, чтобы избежать чего-нибудь крайне неприятного. Для тебя, мой возлюбленный брат Брендон, никаких соглашений не существует.

Феникс вышел из кадра.

Мама Антигоны исчезла с постели на экране. Вместо нее на подушке лежал, раскинув крылья, мертвый дрозд. Затем картинка перескочила на старый черно-белый вестерн. Двое ковбоев палили из револьверов. Немецкие танки раскатывали по Парижу.

Экран побелел, моргнул и переключился на начало. Дэн снова сидел за рулем.

Руперт щелкнул выключателем проектора и молча вышел из комнаты. Антигона поспешила за ним.

— Мисс Смит, — тихо сказал Брендон. — Никто не может вас ни в чем винить. Отдайте ему зуб. Спасите свою семью, если сможете. Никого из нас уже не спасти. Гривз, немедленно распускайте все поместье. Пусть жители разъезжаются. Спешите. Фениксу должен достаться пустой Эштаун. Я останусь один и буду ждать казни.

Руперт шагнул к Брендону, его грудь вздымалась, он тяжело дышал. Он сорвал со старика одеяло и швырнул в окно. Стиснув зубы и сжав кулаки, он посмотрел на жалкую распростертую перед ним фигуру и презрительно скривил губы.

— Ты предаешь тех людей, которые будут жить после нас. Ты предаешь тех, кто жил до нас. Ты предаешь весь мир, которому служит Орден. — Его глаза ранили, как бритвы. — Будут осквернены старые захоронения. Открыты Могильники. Проклятия человеческого рода, заключенные в них тысячелетиями, выйдут на свободу. Как скоро мир падет на колени? — Он покачал головой. — Я лучше умру первым, чем уцелею и погублю других из-за своей трусости.

Глаза Брендона сверкнули, но блеск быстро потух, он повалился на диван и снова уставился в потолок.

Гривз посмотрел на мальчика. Тот ответил ему взглядом расширенных глаз и опустил свои скрещенные руки.

— Оливер, идем с нами. Сейчас или никогда.

Руперт развернулся и быстрым шагом пересек комнату. Оливер пошел за ним.

Антигона медленно подошла к лежащему Брендону. Ее трясло. В ее венах пульсировала не кровь, а чистый, концентрированный страх.

— Вы что, сдадитесь так просто? Вы не можете его остановить? — вскричала она. — Неужели вы не можете сделать хоть что-нибудь?

— Когда-то давно мог, — тихо откликнулся мужчина. — Но не теперь. Пригнись пониже, и молния тебя минует. В конце концов, и Феникс когда-нибудь ошибется.

Антигона с трудом устояла на ногах. Растерянно моргая, не в состоянии выкинуть из головы образы матери и брата, она пошла к лифту.

Пока они спускались, она, хлюпая носом, боролась с тошнотой. Оливер угрюмо отошел в дальний угол.

Руперт с отсутствующим видом изучал потолок. Когда лифт остановился, он разлепил губы и сурово заговорил:

— Никто из вас не должен упоминать о нем. Не смейте даже заикнуться о чепухе, которую он нес.

Он отодвинул панель, и Антигона вывалилась наружу. Оливер вышел за ней. Одним резким движением Руперт сорвал щит на крыше лифта и потянулся к кабелям. С грохотом упал и покатился какой-то длинный болт. Гривз вышел наружу.

Спустя мгновение латунная клетка заскрипела, соскользнула и рухнула вниз. Они молча наблюдали, как разматываются кабели, пропадая в темной пустой шахте.

Когда внизу раздался грохот, Гривз закрыл панель и отвернулся.

— Оливер, — сказал он. — Нам ко многому нужно подготовиться и разыскать мистера Родеса и мистера Стерлинга.

— А что с Сайрусом? — спросила Антигона. — Вы его найдете?

Руперт Гривз, Архангел Ордена Брендона, шагнул к ней, наклонился и пристально посмотрел ей прямо в глаза.

— Антигона, — сказал он. — Вся моя кровь, до последней капли, принадлежит Смитам. Я с готовностью умру за твою мать, за твоего брата, за Сайруса и за тебя. Я погибну до того, как это отродье получит контроль хотя бы над сточными канавами Эштауна. Скоро я отправлю охотников на поиски твоего брата. Можешь следовать за ними. Держись поближе ко мне. Я должен спешить, ты не отстанешь?

Антигона кивнула. Оливер, весь бледный под своими веснушками, посмотрел на нее.

Мгновение спустя Гривз быстро зашагал прочь, Оливер шел рядом с ним. Антигона догоняла сзади, попутно роясь в карманах куртки.

Трясущийся шарик Текучей Воды слегка мерцал на ее ладони, уже не такой черный, как раньше, но и не яркий от света.

Она поднесла его к лицу.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

МЫ ВСЕ ПАДЕМ

Сайрус успел увидеть сестру. Лишь на какой-то короткий момент, и ее черты были сильно искажены эффектом «рыбьего глаза» — наверное, слишком близко поднесла его к глазам. Но это точно была Антигона.

Это произошло уже много часов назад.

По крайней мере она жива. Хотя бы благодаря этому уже не так тошно. Она не в желудке у медведя или черепахи или дюжины летающих гадюк.

Он бы всмотрелся тщательнее, но шарик Текучей Воды вывалился из его затекших, непослушных пальцев. Теперь он валялся на полу, закатившись за самую огромную бочку с крошечными корнишонами, которую ему когда-либо приходилось видеть.

Бочка была даже выше него, просто потому что он был связан и прикручен веревкой к стулу.

Стул, в свою очередь, был вделан в пол перед огромным столом для разделки мяса.

Патрисия устроилась поудобнее на его шее, и ключи слегка царапнули его грудь. Уже в который раз Сайрус попытался раскачаться на стуле и заглянуть в прозрачный шарик на полу. Когда ему после долгих стараний удалось наконец извлечь его из кармана, счастье не продлилось долго — вошли охранники, отвязали, обыскали его и привязали обратно.

Сайрус выгнулся вперед, но не смог ничего разглядеть. Взвыв от досады, он повалился назад, на спинку стула.

Деннис, тщательно связанный, как жертвенный поросенок, лежал на полу. В кладовке оказался всего один стул, и его выделили Сайрусу. Маленький швейцар смотрел вытаращенными от ужаса глазами на Сайруса и время от времени мычал. В рот ему засунули варежку-прихватку. Сайрусу тоже, но он ухитрился ее выплюнуть.

— Держись там, Денни, — ободрил он. — Они не оставят нас здесь навечно.

Деннис пробурчал что-то и еще шире раскрыл глаза.

— Ах, вот ты о чем, — непринужденно отозвался Сайрус. — Да, если честно, меня тоже это беспокоит. Остается только надеяться, что они не изжарят нас живьем. Не хочу, чтобы меня съели.

Он оглядел захламленные полки и шкафы. Специи. Крупы. Связки сосисок в углу. Целая стена сушеного чеснока. Еще одна с острыми перцами.

— Но зачем еще им запирать нас здесь?

Деннис кулем стал кататься по полу и уперся лицом вниз. Руки были связаны у него за спиной.

Он изогнулся и запрокинул голову, борясь с прихваткой.

— Ну же! — сказал Сайрус. — Давай. Ты сможешь.

На лестнице раздались тяжелые шаги. Переливчато зазвонили колокольчики.

Большой Бен Стерлинг, пригнувшись в слишком низком дверном проеме, шагнул в кладовку. Ни поварского колпака, ни сетки на бороде, никаких признаков того, что он готовил. Но в руках у него был большой фужер с чем-то коричневым.

— Мальчики! — сказал он, подняв свой фужер. — Я пью за вас, а также за все лодки и мосты, которые когда-либо были сожжены.

Опрокинув в себя полфужера, он присел на разделочный стол перед Сайрусом и причмокнул губами.

— Что вы делаете? — мрачно спросил Сайрус. — Что за чертовщина здесь происходит?

— Что делает Бен Стерлинг? — переспросил тот, поглаживая себя по коленям. — Ничего особенного, я просто взял ночь отгула, занимался только соусами и выполнял обязанности младшего поваренка. А что насчет твоего второго вопроса, это, к сожалению, выходит за рамки моих полномочий.

Деннис закряхтел и начал подскакивать на животе.

— Прошу прощения, мистер Гилли, — отозвался Стерлинг. — Я вас не понимаю.

— Вы нас убьете? — спросил Сайрус. — Можете забрать зуб. Ведь именно он вам нужен? Выпустите меня, и я вам его достану.

— Зуб, зуб… — Повар осушил фужер и облизал стеклянный ободок. — Обожди немножко, малыш, и все успеется.

Сайрус забился в своих путах. Стерлинг молча наблюдал за ним, без тени улыбки. Его взгляд был непривычно суровым и тяжелым.

— Когда-то и я любил это место, — вдруг сказал он. — По-своему. Орден воздал Бену Стерлингу по заслугам, а отплатил ли Бен Стерлинг Ордену? Сегодня все закончится. Слишком долго живые мельтешили над Могильниками. Пора им сложить свои головы и умолкнуть навеки.

— Вы что, пьяны? — взвился Сайрус. — Вам нужен зуб или нет?

Стерлинг холодно улыбнулся.

— А он ведь у тебя, да? Куда же ты мог запрятать такую штуку? Ваш закуток в Полигоне уже несколько раз обыскали. Ты что его, проглотил? Скажи правду старому повару, я готов поверить во что угодно.

Сайрус вздохнул. Он чувствовал прикосновение ключей к коже. Он может отдать их и сейчас, но что будет потом? Стерлинг так просто его не отпустит. Зачем им оставлять его в живых?

Стерлинг между тем продолжил:

— Руп хотел, чтобы мы думали, будто зуб у него. Но, наверное, он в руках твоей сестры. В комнате, где разделались с бедным Макси, было столько народу. — И Стерлинг пожал плечами. — Когда вы все будете стоять рядком и смотреть, как вас по очереди пытают, правда сама собой выскочит наружу.

Он посмотрел на свой пустой фужер.

— Но я ставлю на маленького Никалеса, вора Нолана, скользкого и изворотливого, как змея. Ох уж этот неумирающий, нестареющий Нолан. Он просто сбрасывает кожу и убегает. Он темное отродье, дружок.

Сайрус поднял голову.

— Дайте мне его найти. Он отдаст зуб. Он сказал, что ему можно доверять.

Стерлинг раскатисто захохотал.

— Ты же скрывал это секунду назад. Что ж, значит, он у Нолана? И он попросил тебя доверять ему? И ты поверил, да? А он взял зуб и исчез. Зачем он ему нужен? Хочешь знать, малыш? Правда не так уж и приятна. Нолан просто хочет умереть. Никалесу, нищему персидскому юноше, было всего пятнадцать, когда шумерский герой Гильгамеш уплыл за фруктом жизни. И он его нашел, на дне Персидского залива, сорвал его с древа жизни в затерянном саду. Но когда он вышел из волн с добычей и, задыхаясь, повалился на песок, юный вор увидел свой единственный шанс. Он схватил плод и пустился бегом, откусывая от него на ходу. Но все оказалось не так просто. Гильгамеш проклял его, назвав змеей и вором. И Никалес продолжал жить, даже когда Гильгамеш поразил его мечом. Он оставался вечно молодым, как бессмертная змея. Прошло три тысячи лет, а он все еще похож на юнца, если только не заглянуть ему в глаза. Уже три тысячи лет он сбрасывает свою змеиную кожу.

Стерлинг стукнул по столу, подался вперед и подмигнул Сайрусу.

— Где бы сейчас ни был Нолан, в руке у него зуб, на лице блаженная улыбка и ни искры жизни в его бренном теле. — Он помолчал и задумчиво подергал свою бороду. — А может быть, и нет.

Деннис перестал извиваться. Он лежал на боку и смотрел на повара во все глаза.

Сердце Сайруса забилось быстрее.

— Вы работаете на Феникса, не так ли? — Он злобно лягнулся ногами, но чертова веревка выдержала. — Вы помогали им забрать Дэна? Вы хотели, чтобы Макси нас убил?

Повар покачал головой.

— Простите, мистер Сайрус. Все идет своим чередом, и Бен Стерлинг отыграет свою роль до конца.

— Какого еще конца? — спросил Сайрус.

Стерлинг внезапно стал очень серьезен.

— Я не пьян, Сайрус Смит. Даже слишком трезв. Но как бы я хотел, чтобы сегодня было иначе. Утром бы ничего не вспомнил. Прощай, малыш.

— Подождите! — взмолился Сайрус. — Вы знали моего отца. Вы готовили нам его любимое блюдо. Вам, наверное, нравились мои родители. Зачем вы сейчас это делаете?

Стерлинг ничего не отвечал. Он смотрел на шарик Текучей Воды, выглядывающий из-за бочки с корнишонами. Повар соскользнул со стола — под ним прогнулись железные ноги — осторожно присел и поднял его.

Сайрус потерял всякую надежду и стал стучать затылком о спинку стула.

— Пожалуйста! Выпустите нас!

Стерлинг посмотрел в глубь шарика, вздохнув, оглянулся на Сайруса и улыбнулся, но его глаза оставались холодными.

— Ты, может, и похож на катаана, но ты Смит до мозга костей.

На лестнице раздались шаги.

Стерлинг заколебался, но затем положил шарик в пучок лука на захламленной полке и быстро отошел в сторону.

Четверо мужчин ввалились в кладовку.

— Шторм или не шторм, Гривз или не Гривз, сюда едет Феникс! — объявил один из них. — Родес весь бледный и потеет, как свинья. Руп хорошо его поджарил, но он еще не раскололся. Пока что. И никаких признаков Нолана.

— Гривз и тебя ищет, Бен, — добавил другой. — И он толкнул в столовой такую страшную речь, что все до единого взяли оружие на изготовку, разъяренные, как дикие звери. Он сновал туда-сюда по кухне.

— А почему, ты думаешь, меня в кухне нет? — отозвался Стерлинг. — Поговорю с ним после обеда. Его ведь хорошо обслужили?

Шайка расплылась в гадких улыбочках.

— Он, кажется, чего-то перехватил, — сказал первый из них. — И всем охранникам сегодня доставили еду с курьером. Так что надо поразвлекаться как следует с этой парочкой, пока не началась заваруха.

Сайрус закусил губу и изогнулся на стуле, чтобы посмотреть на Стерлинга. Тот покачал головой.

— Оставьте их Фениксу.

— Почему? — Все четверо были явно недовольны.

— Ты бы шел смотреть светопреставление, — добавил первый мужчина, скалясь, — а мы останемся и отрежем им пальцы. Вряд ли понадобится много времени, чтобы узнать, что они скрывают.

— Убирайтесь отсюда, — рявкнул Стерлинг. — Вон! Я знаю приказы и знаю, чего хочет Феникс, и это не мертвые мальчишки без пальцев. Он получит то, что ему здесь обещали, и точка. Вон из моей кладовки, пока в ваших головах есть что-то, кроме воздуха!

Вся шайка протиснулась на лестницу, и дверь за ними захлопнулась.

Стерлинг громко фыркнул и подошел к шкафу, забитому луком. Из темной полки он извлек старую майонезную банку, полную прозрачной жидкости.

— Очень сильная штука, — громко сказал он. — Просто поразительная. Если бы мне когда-либо понадобилось спасти чью-то жизнь, — и он вытянул из кармана пипетку и водрузил ее на банку, — то я бы использовал по две капли под язык.

Выразительно посмотрев на Сайруса, Стерлинг свернул язык трубочкой и щелкнул зубами.

— Прощай, мальчик. И попрощайся со своей сестрой от моего имени. — Он поскреб бороду и улыбнулся. Его глаза были абсолютно пустыми. — А ты был прав, — признал он. — Я обожал твоих отца и мать. Старый Костлявый Билли прожил два года в бегах. Сомневаюсь, осилю ли я хотя бы половину этого, но возможно, настало время попробовать. Возможно.

Он поднялся по лестнице. Его голос раздался сверху:

— Ты был отличным швейцаром, Деннис Гилли! Одним из лучших.

Дверь открылась и захлопнулась, заскрипел засов.

Сайрус посмотрел на Денниса и в который раз изогнулся, пытаясь встать на ноги. Он уставился на Текучую Воду, спрятанную за луком, и на майонезную банку с пипеткой.

Он пока еще не очень понимал, что происходит, но кое-что усвоил, и это кое-что было страшноватым.

— Ну, давай же, Тигс! — сказал он. — Ты можешь нас видеть. Найди нас.

* * *

Через грозовую темноту, ветер, ливень и скрип деревьев Антигона услышала, как часы пробили восемь. Она посмотрела на маленькую, тяжелую коробочку в своей руке. Из деревянных стенок торчали гладкие латунные трубки. Наверху на стеклянном экране быстро сменяли друг друга черно-белые картинки, искаженные даже больше, чем в старом телевизоре — будто в половинке хрустального шара. Из-за нее Антигону стало мутить.

Она заморгала и потрясла головой. Час назад, в столовой, она слушала, как Гривз обращается ко всему Ордену. Но она не увидела, как все отреагировали. Гривз вытащил ее наружу, дал эту коробочку, приставил ее к Диане Бун и исчез. Предположительно, коробочка показывала то, что видел один из летающих охотников Гривза. Но изображения сменялись слишком быстро. Она едва могла различить на них озеро.

Когда она посмотрела в Текучую Воду, то только на короткий миг увидела пальцы Сайруса, но больше ничего. После этого Вода показывала только мутные разводы, тени и блеклую зелень. Оливково-зеленый. Цвет маринованного огурца. Лес?

Пока в ее руках мелькали сбивчивые картинки — верхушки деревьев, стволы, странные фигуры, светящиеся окна, — она обыскала каждую тропинку между деревьями рядом с зоопарком и главными постройками. Она прочесала каждый куст. Дважды. Затем она собиралась уже заглядывать под каждую травинку в отдельности. Ей было плевать, что усилился дождь. Что дурацкий фонарик разрядился. Что черные тучи окончательно затянули солнце и совсем стемнело. Она не собиралась останавливаться, пока не разыщет брата.

По тропинке брела Диана Бун в дождевике с капюшоном. Ветер раздувал его полы, как крылья. В руке она держала такую же коробочку.

— Тигс! — воскликнула она, и Антигона вздрогнула. Она уже второй раз за день промокла до нитки. Ее ступни все покрылись волдырями, ноги натерты брюками, а вымокшая куртка стала просто неподъемной. Сайрус пропал, а у этого психопата были ее мама и старший брат. И она не хотела, чтобы кто-то еще обращался к ней по имени, которое придумал Сайрус.

Диана замедлила шаг и встала рядом с ней. Ветер шумел в деревьях. Где-то поблизости отломилась огромная ветка и рухнула на землю. Скрипели стволы.

— Я принесла тебе плащ поплотнее. — Диана протянула ей большую парку.

— Уже поздно, — пробубнила Антигона. — Я промокла насквозь с час назад.

— Просто надень.

Антигона повиновалась. Все равно это не имело никакого значения.

— Ганнер ничего не нашел. А он хорошо все прочесал. Он сейчас в кухне, хочет перекусить чем-нибудь. Тебе бы тоже не помешало. Может, пригодится. Я обыскала все входы и выходы и спустилась к пристани. Охотники ничего не нашли, никто ничего не заметил, но поверь мне, они ищут.

Антигона посмотрела на свою коробочку. Деревья изгибались и качались. Затем показались две фигуры девочек под дождем. Всего секунда понадобилась на то, чтобы она узнала себя. Антигона посмотрела вверх. В каплях дождя над ними мелькнула стремительная тень. Огромная стрекоза замедлила полет, закружила над ними и зависла, глядя на Антигону огромными фасетчатыми глазами размером с теннисные мячи. Еще выше показались две такие же тени, стрекоча крыльями, как пулеметы. Ее стрекоза развернулась и пулей унеслась за деревья. Первый раз Антигона видела ее так близко.

Она стояла, разинув рот, но даже не почувствовала вкуса дождевой воды.

— Их вырастил Руп. И сегодня он выпустил всех, — сказала Диана.

— По одной присматривают за каждым из охранников, и еще две ищут твоего брата. Но под таким ливнем они не смогут летать долго.

Антигона уткнулась в коробочку.

— И я вижу то, что видят они?

Диана заглянула Антигоне через плечо.

— Приходится долго приспосабливаться, особенно если пытаешься лететь за ними. У них обзор на триста шестьдесят градусов, и они ужасно быстрые. Транслятор делает все возможное, но многое приходится додумывать самостоятельно.

Диана взяла Антигону за руку и потянула ее на тропинку.

— Пора идти к Рупу. Он мог что-нибудь узнать.

Выйдя из-за деревьев, они ощутили всю силу бури на себе. На холме высилось главное здание Эштауна, охраняемое несгибаемым полком каменных статуй. Его горящие окна глядели на шторм.

Антигонин дождевик хлопал полами на ветру. Он действительно смог согреть ее. Она посмотрела на слишком уверенную, слишком милую, слишком умную девушку рядом с собой.

— Что мне делать? — спросила она. — Моя мама, мои братья…

Диана обвила рукой ее плечи, пока они поднимались на холм.

— Держаться, — ответила Диана. — Вот что тебе делать. Ты — Смит, я — Бун. Такие, как мы, не отступают.

Какая-то грузная фигура в капюшоне спускалась по другой стороне холма, держа за спиной мешок. Под извивающимися на ветру полами дождевика показались две тонкие железные ноги.

Антигона шагнула в его сторону.

— Погоди-ка, — сказала Диана. — Мы сообщим Рупу, где он. Он идет к причалу.

Она посмотрела на транслятор в своей руке, затем на транслятор в руке Антигоны.

— Проверь свой водяной шарик.

Антигона порылась в карманах. Текучая Вода засветилась в ее руке, но из-за дождя и ветра ничего не получалось толком разглядеть.

— Она стала светлее, чем раньше, — заметила Антигона. Она сунула руку под дождевик и втянула голову под капюшон.

Спустя мгновение она выглянула из своего импровизированного укрытия.

— Там Сайрус! Он связан. А это могут быть ноги Денниса.

Она расправила горловину дождевика.

— Смотри скорее! Где это?

Диане понадобилась всего секунда.

— Кладовка Стерлинга, — сказала она, высунув голову из-под дождевика и покосившись на спускающегося по холму повара.

— Это в подвале кухни.

Стерлинг то и дело поскальзывался на мокрой траве, спускаясь к летному полю.

— Охрана его остановит, — сказала Диана. — Пойдем.

Ветер хлестал их в спину, и девочки стали подниматься по холму.

Бенджамин Стерлинг поднялся на ноги, соскользнул, поднялся и снова соскользнул. Это была не обычная гроза, идущая с озера. Это было что-то более примечательное, и он ее запомнит.

У причала подскакивали и качались на волнах лодки. Дождь хлестал по каменному молу. Две будки охраны светились, но никакого движения внутри видно не было. Он и не ожидал его увидеть.

Мешок был тяжелый, но он взял совсем немного. Всего пару пустячков из коллекций — вещи, присвоенные Орденом, затем брошенные и забытые. Кое-какие приправы. Его книгу с рецептами.

Сколько могли стоить две человеческие ноги?

О.Б. даже не заметит пропажи. Они вообще ничего больше не заметят. А Феникс тоже не обратит внимания. Он будет искать кое-что другое.

Стерлинг остановился. Он увидел первое тело. Дженкинс, ничком в траве. Старый, хороший вояка. Стерлинг перешагнул через него и пошел дальше. Он не мог пройти мимо будки охраны, не заглянув внутрь.

Повар скользнул вперед и спустя мгновение открыл дверь.

Четверо вооруженных мужчин спутанным клубком валялись на полу. Пятый сидел, уткнувшись лицом в стол. Винтовки и мерцающие ретрансляторы стрекоз бесполезно валялись вокруг. Все пятеро были хорошими людьми. Но Фениксу они были не нужны.

Виновное мясо, виновный хлеб, виновный термос с кофе тихо и безобидно стояли на столе.

Стерлинг пошел дальше.

Проковыляв в док, он остановился у хорошенького тикового ялика. Раньше он принадлежал Сесилу Родесу. Теперь будет принадлежать Бену Стерлингу.

Сердито шумящее озеро и рвущий ветер для обычного человека стали бы убийцами, но безногий повар только улыбнулся шторму. Ветер был для него старым другом, предвещавшим свободу. Бурлящая вода была далеко не такой опасной, как Северное море в своих зимних оковах, или ураган на Карибах, или мыс Штормов в ту пору, когда свалки костей под утесами ждали новую жертву.

Он поднял якорь, развернул паруса и взял вправо, в сторону от причала. Натянув паруса, он развернул нос ялика к ветру так сильно, как мог, и понесся по тяжелым волнам.

Когда курс установился и его борода стала вся мокрая от озерной воды, как мочалка, он потянулся в карман своего клеенчатого дождевика и улыбнулся.

В своих толстых пальцах он сжимал маленький прозрачный шарик, который светился. Стерлинг отщипнул его от Текучей Воды Сайруса. Теперь он увидит конец истории. Кухня ведь всегда знает.

Высоко вверху он услышал шум моторов. В воздухе мигали красные и зеленые огни.

Феникс садился.

Нолан вздохнул. Он не ел весь день, а новую кожу невыносимо жгло, когда он двигался. Он был ужасно голоден.

Еще тяжелее было от того, что он прятался прямо над столовой, наблюдая, как вооруженные люди, нервно перешептываясь, сидят над едой. Только монахам, казалось, все было как с гуся вода. Они как ни в чем не бывало горами наполнили тарелки и стали громогласно рассуждать о возмездии и божественной защите.

Вначале он не понял, зачем Руперт велел ему сбежать из госпиталя и скрыться. Теперь, спустя целый день напряженной игры в лису и гончую, он уже все усвоил.

Нолан смотрел, как люди пытаются охотиться на него, отсиживался в тупиках труб, пока неуклюжие охранники, чихая, топали по пыльным туннелям, разыскивая Никалеса и проклиная Стерлинга. Стерлинга? Получается, безногий повар стоит в самом центре разворачивающегося заговора.

Как только Смиты прибыли в Эштаун, Нолан понял, что визит Феникса не за горами: у него были свои собственные теории насчет Феникса. Сжимая Ключи Соломона в руке и прочесывая самую секретную из коллекций Совершенномудрых, он эти теории подтвердил.

Он нашел голый деревянный манекен.

В соответствии с биркой, прикрепленной к груди манекена, на нем должен был висеть Плащ Одиссея. Сам Плащ, изначально добрый талисман, призванный защищать и охранять сознание и жизнеспособность Одиссея от гнева различных богов, был найден и противозаконно использован Хранителем Джоном Смитом около пятисот лет назад, за что его заключили в Могильник.

Тридцать лет назад некто неизвестный от руки написал на бирке «Считается похищенным».

Нолан рассказал об этом Руперту. Отсутствующий плащ может многое объяснить относительно способностей доктора Феникса, но даже если все совпадает, то какая сила создавала мистера Пепла, Нолан мог только догадываться.

Сегодня он пробрался в хранилище с документами в библиотеке Совершенномудрых, чтобы найти кое-какие записи, которые уже видел здесь раньше. Это были копии интервью с перепутанным маленьким Учеником. Он рассказывал об ужасных экспериментах, которые проводил над ним его отец, и о том, что происходило с его сознанием и телом.

Нолан свернул записи в свиток. Теперь он торчал из его кармана.

Сейчас Нолан завис в вентиляционном отверстии, размышляя, какая еще кара падет на Эштаун, и понимая, что несмотря ни на какие планы, надвигающуюся катастрофу не остановить пулями.

Прямо под ним в столовой раздался звон битого стекла и приборы посыпались на пол. Мужчины и женщины с ужасом кричали, в то время как первые из обедающих в судорогах сползали со своих стульев.

Ведя за собой Антигону, Диана Бун пробежала по кухонной веранде, мимо мусорных баков прямо к двери.

В зале творился хаос.

Выкипали кастрюли. Дым вырывался из заброшенных духовок.

Вокруг была просто свалка тел. Повара, официанты и разносчики распростерлись на холодной плитке пола.

Ганнер, казавшийся еще выше в своем мокром плаще, мертвенно бледный, едва державшийся на ногах, держал в каждой руке по огромному револьверу, нацелив их на двоих поваров и четверых угрюмых охранников, сбившихся в кучу. У его трясущихся ног свернулась безжизненным клубком маленькая Хиллари Дрейк, девочка из бухгалтерии.

— Кто это сделал? — рычал Ганнер. — Где Стерлинг?

— Ушел, — ответил один из поваров. — Он только что вышел на улицу. Не стреляй. У нас ничего нет.

— Заткнись! — закричал Ганнер и попятился к очагу с выкипающими кастрюлями. Он перевел дула на охранников. — Вы шестерки Феникса, да? — Он выругался, уже с трудом ворочая языком. — Вы все. Переживали, что не смогли вступить в Орден? Я тоже переживал, только вот не стал убивать ради какого-то клоуна!

Мужчины ничего ему не ответили. Они просто ждали, как падальщики ждут умирающего слона. Высокий техасец не сможет продержаться долго.

Антигона сбросила мокрый плащ.

— Ганнер! Что здесь творится?

Достав револьвер, Диана пробежала через кухню и рухнула на колени около Хиллари. Уронив подбородок на грудь, Ганнер опустил дрожащие руки. Двое охранников бросились вперед, но поспешили. Оба револьвера Ганнера снова поднялись и громыхнули. Мужчины упали на пол.

Ганнер сполз на колени, по его лицу пробежала судорога.

— Они отравили… всех, — произнес он. — Всех. А Гривз предупреждал. Феникс… — Он изнуренно опустил левую руку на пол, а дрожащей правой указал на остальных двух охранников и закричал: — Вы! Вы знали об этом?

Они молча смотрели на друзей, лежащих на полу с пулевыми дырками в головах.

— Отвечать! — взревел Ганнер и выстрелил в стену за ними.

— Да! — выпалил один. — Но это выглядело не так серьезно. Стерлинг нанял нас. Мы не знали, что дело примет такой оборот. Не могли знать.

Ганнер сглотнул.

— Феникс идет?

Охранник молча кивнул и указал на содрогающиеся от бури окна в сторону озера. Под низкими черными тучами можно было различить мигание красных и зеленых огней. На бурлящие волны садился гидроплан.

— Он уже здесь, — сказал второй охранник.

— Лицом вниз, — скомандовал Ганнер, и охранники послушно опустились на колени и легли ничком на пол. — Антигона… Свяжи… Свяжи их. Найди какую-нибудь веревку.

Кухонная дверь распахнулась, и вошли двое ржущих здоровяков.

— Нам нужен пистолет! Маленький Джакс разбушевался, творит что-то невообразимое с кухонными ножами!

Ганнер снова выстрелил два раза, и двое мужчин, вскрикнув, рухнули на пол и обхватили колени руками.

— Их тоже, — сказал он и, устало закрыв глаза, повалился лицом вниз.

Двое охранников вскочили было на ноги, но Диана метнулась к телу Ганнера, подняв свой револьвер.

— Лежать, гады. Я — Бун. С этого места я легко могу отстрелить ваши крысячьи уши. Но в уши я целиться не буду.

Мужчины вернулись в прежнее положение. Диана подняла один из пистолетов Ганнера и бросила его Антигоне.

— Указывай дулом на место, в которое хочешь попасть, и держи их на полу.

Антигона, вся дрожа, сжала в ладонях еще теплый револьвер и наставила его на охранников и побледневших поваров. Диана проскользнула в столовую.

— Джакс! — громко закричала она, и ее голос было слышно даже сквозь стены. Но еще громче прозвучали выстрелы. Диана вернулась. — Тигс, не своди прицела. Джакс в порядке, сейчас он придет.

Со стены за ее спиной отвалилась вентиляционная решетка, и Диана резко развернулась.

Из темноты в кухню шагнул Нолан и спокойно посмотрел на повернувшиеся навстречу дула пистолетов.

Дверь в столовую распахнулась, и ворвался Джакс, весь раскрасневшийся, перепачканный кровью.

— Это яд якулов! — кричал он. — Моих змей! Я не знаю, как Стерлинг его раздобыл, но он это сделал. Я подобрал противоядие давным-давно. Где он?

— Можете стрелять, если вам хочется, — сказал Нолан. — Но я вообще-то хотел спросить то же самое. Где он? — И Нолан выглянул в окно. — На озере самолет. Стерлинг уже не имеет значения. Здесь Феникс. — Он скривился. — И если он здесь, нам тут лучше не оставаться. Где Гривз? Я не видел его в зале. — Он заозирался по сторонам. — И где Сайрус?

Антигона вытаращила глаза.

— Сайрус! — завопила она. — Диана, куда мне надо идти?

Диана отошла в сторону, подняла второй револьвер Ганнера и передала его Нолану.

— Свяжи этих четверых. Я не доверяю поварам. — И она пробежала через кухню и схватила Антигону за руку.

У дальней стены, за лежащими охранниками, она щелкнула засовом и открыла маленькую дверцу. Вниз и вправо уходила узенькая лестница.

Деннис прополз по полу и уперся связанными ногами в бочку с корнишонами. Но выплюнуть прихватку ему так и не удалось.

— Ты это слышал? — спросил Сайрус. — Это пистолет. Сколько это было патронов? Как думаешь, кто стрелял?

Деннис что-то промычал и заерзал.

— Прости, — сказал Сайрус. — Я знаю. — Он снова посмотрел на Текучую Воду в луковицах. — Давай же! — завопил он. — Тигс, я знаю, ты где-то рядом. Знаю, ты меня видишь. Тут вокруг сплошные специи. Где я могу быть?

Дверь открылась, и заскрипела лестница.

— Эй! — позвал Сайрус. — Кто там? Здесь занято.

— Сайрус!

В комнату ввалилась Диана. Сзади на нее наваливалась Антигона.

— Ух ты, — сказала Диана. — Да вы, ребята, везунчики.

Она наклонилась и вынула кляп у Денниса изо рта.

Швейцар выплюнул обслюнявленный клубок ниток.

— Везунчики? Это что, везение?

Диана кивнула.

— Наверху просто кошмар, — рассказывала Антигона, развязывая веревки на Сайрусе. — Стерлинг отравил весь Орден. Всех подряд. Вся кухня завалена телами.

— Ты еще столовую не видела, — добавила Диана. Она вдруг встала как вкопанная, тяжело дыша. Казалось, у нее сильно кружится голова. — Ордена больше нет. Никого не осталось.

Ее глаза широко распахнулись. И она быстро заморгала. Затем опустила голову и, стягивая с Денниса последние веревки, помогла ему встать на ноги.

Сайрус поднялся, и Антигона набросилась на него с объятиями. Она была мокрая насквозь.

Сайрус высвободился, взял с полки майонезную банку с пипеткой и передал их сестре.

— Стерлинг сказал, нужно капнуть две капли под язык. Когда здесь больше никого не было, он сказал нам, что делать.

— Что делать после того, как он всех отравил? — изумилась Антигона. — Зачем ему это?

Сайрус пожал плечами.

— Понятия не имею. Может, он еще не совсем злодей.

Брови Антигоны взлетели вверх.

— Или, — продолжил Сайрус, — может, он и злодей, но не хочет считать себя таковым.

— Пойдемте, — прервала их Диана. — Назад в кухню. Спросим у Джакса.

В кухне все четверо бандитов были аккуратно связаны шнурами от передников.

Джакс перевернул Хиллари и Ганнера на спины и сейчас стоял, прижав пальцы к шее техасца.

Деннис, шатаясь, подошел к Хиллари и упал на колени рядом с ней.

— Его сердце бьется, — сказал Джакс, — но очень медленно. Где-то раз в пять секунд. Со спазмами. Хиллари хуже, но она намного меньше.

Он посмотрел на Диану и остальных.

— Чтобы отравить, не нужно много яда якулов. И в отличие от обычных змей, не нужно делать инъекцию. Он настолько кислотен, что может попасть в кровь через ткани — кожу, стенки желудка, все, в чем есть кровеносные сосуды. Он был в еде, и это дает нам немного времени — все бы уже погибли, будь это прямой укус. Но людей слишком много. — Он быстро встал и оглянулся. — У самых маленьких есть полчаса. Сорок минут, если им очень повезет. Мне нужно в зоопарк, поймать змею, вскрыть ее, извлечь ядовитую железу, и вернуться. И этого хватит только на пятерых. — Хранитель зоопарка зашмыгал носом. — Придется выбирать. Но я не хочу выбирать!

— А как насчет этого? — спросил Сайрус и протянул ему майонезную банку. — Она была у Стерлинга.

Джеймс Аксельроттер удивленно принял из его рук банку, открыл крышку и понюхал содержимое. Затем выхватил из рук Сайруса пипетку и наполнил ее. Затем поднес к своему рту и осторожно коснулся языком. Она зашипела. Мальчик вздрогнул и затем засмеялся от радости.

— Это оно! Не знаю, где он раздобыл так много, да и плевать!

Джакс раскрыл Ганнеру рот и капнул две капли ему под язык, а затем перевернул его на живот.

— Пойдет пена, — быстро пояснил он. — Некоторое время они пробудут в отключке. Если оставить их на спине, могут задохнуться. Там сотни людей и очень мало времени. Мне нужна помощь.

Он подошел к маленькой Хиллари Дрейк, и Деннис раскрыл ее рот.

— Прошу прощения, — вмешался Нолан. — Мы не можем больше оставаться здесь, и скоро мы вообще не сможем ничего делать. — Он ткнул в окно. — Самолет приземлился, и Феникс с минуты на минуту будет здесь. Еще остались бандиты, готовые оказать ему радушный прием.

— Есть какие-нибудь идеи? — поинтересовалась Диана, взглянув на темное окно.

— Возможно, — отозвался Нолан. — Скорее всего.

Джакс и Деннис перевернули Хиллари на живот и поползли к следующему телу — мальчику-носильщику.

— Чего бы мы ни замышляли, — сказал Сайрус, указав на четверых связанных мужчин, — они этого слышать не должны.

— Оттащите их в кладовку, — предложила Антигона. Она подскочила к Джаксу. — Дай мне немного. Нужны еще пипетки. Я начну в столовой.

Сесил Родес сидел на диване и барабанил нервными пальцами по коленям. Он никак не мог перестать вспоминать о том, что Макси делал с миссис Элдридж в этой самой комнате. Взгляд сам собой соскакивал к огромному кровавому пятну на полу, а затем к телефону. Он должен был в любой момент зазвонить.

Он оглянулся на здоровяка, приставленного к нему. Тот равнодушно ковырялся ногтем в зубах.

— И что, правда сработало? — спросил Родес. — Что случилось?

Мужчина вздохнул и оглядел свою ладонь.

— Я же уже рассказал. Они забились, закричали и упали замертво.

Сесилу не нравились глаза этого человека. Они были слишком холодные. И с кошачьими зрачками. Но все же не такие противные, как жабры по сторонам его шеи. Он пришел в шарфе, и Родес мечтал, чтобы он повязал его обратно. Сесил знал, что этот человек сделал, когда был Исследователем. Сесил служил прокурором в суде Ордена.

Телефон зазвонил.

Родес рванулся к телефону, чуть не смахнув его со стола.

— Здравствуйте, сэр. Да сэр, сделано. Только мальчишка, сэр. Девочка, скорее всего, среди отравленных.

Родес прикрыл микрофон и посмотрел на своего охранника.

— Стерлинг?

— Пропал без следа.

Сесил снова поднес трубку к лицу. Она была скользкая от холодного пота.

— Нет, сэр. Мы не знаем, куда он скрылся. Нам убрать тела? Нет? Понял. Сэр. Оставим их, чтобы вы могли посмотреть. Замечательно. Да, сэр.

Он повесил трубку и отскочил от телефона так, будто держал гремучую змею.

Человек с жабрами хрипло захохотал.

Эдвин-Пепел-Логлин-Феникс встал с кресла и выглянул из кабины гидроплана. Один из поплавков ударялся о каменный мол. Но сейчас его не заботили волны на озере или повреждения самолета. Его занимало то, что он видел на вершине холма, дом с горящим светом в окнах. Его занимал кусочек зуба и запрятанные в Могильниках спящие бессмертные. Все они теперь принадлежат ему.

Мужчины и женщины Брендона мертвы. Настало время, когда из Эштауна восстанет Феникс.

Позади него на узких полках лежали два бессознательных тела, а с потолка свисала клетка, в которой бился и злобно пищал красноплечий дрозд.

— Нам выносить их? — Один из зеленых близнецов снял пилотские наушники.

— Нет, — ответил Феникс. — Сначала мой триумфальный выход.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

СПЯЩИЙ ГОРОД

Доктор Феникс не пожелал входить в покоренный Эштаун через кухонную дверь. И не стал просить своих отпрысков нести над ним зонтик. Он прошел в сопровождении двух своих высоких, худых сыновей верх по холму на поляну перед главным зданием. Теперь он стоял в своем непромокаемом плаще и соломенной шляпе у подножия огромной лестницы, рядом с бездыханным телом швейцара.

Он слышал, как стрекочет крыльями целый выводок гигантских стрекоз в темноте за его спиной. Их стало гораздо больше, но некому было наблюдать в ретрансляторы и некому было давать приказ об атаке.

Поднявшись по лестнице, он оказался у огромной деревянной двери. Не успел он протянуть руку, как она со скрипом распахнулась.

Перед ним простирались сверкающие мозаичные полы и сводчатые потолки с фресками, вдалеке виднелась кожаная лодка на пьедестале. Феникс глубоко втянул воздух и вздохнул. Как же долго он этого ждал.

Сесил Родес и еще двенадцать человек выстроились у стены.

Доктор Феникс наслаждался моментом. Затем, смеясь, он стянул перчатки, сбросил плащ и шляпу и перешагнул через порог. Впереди в коридоре виднелись поверженные тела, все лежащие лицом вниз, с беспомощно раскинутыми руками и ногами, с пеной у ртов — неизбежные жертвы его триумфа.

— Где мальчишка? — спросил он у Родеса.

Тот откашлялся и подергал себя за ус.

— Не могу сказать точно, сэр. Он был у Стерлинга. Но, насколько вы знаете, Стерлинг пропал.

Субъект с жабрами захихикал.

— Команда развалилась.

Феникс медленно развернулся и прошел вдоль шеренги бандитов, остановившись около него. Он был гораздо выше, чем они, но и тоньше.

— Мой дорогой друг, кто дал тебе эти глаза? — спросил он, лучезарно улыбаясь. — И эти милые акульи жабры?

Мужчина промолчал, и только капельки холодного пота сбежали по его лбу.

— Ты просил, чтобы тебя родили? Желал ли ты осознанно обладать зрением, обонянием, десятью пальцами? Нет. Но у тебя они есть. А я дал тебе гораздо больше.

Мужчина посмотрел Фениксу в глаза и сжался, попытался отвести взгляд и не смог. По его лицу пробежал страх. Феникс медленно поднял правую руку и сжал щепотью пальцы. Затем щелкнул, и глаза мужчины закатились. Ноги подогнулись, и он повалился вперед, задыхаясь.

— Твоему телу больше не нужны легкие, — сказал Феникс. — А вот жабры сохнут без воды. — Несчастный упал на пол. — Не переживай так сильно, — продолжил Феникс, тепло улыбнувшись. — Ты просто уникален. Мало кому выпадает шанс утонуть в воздухе.

Больше не обращая внимания на бьющееся на полу тело, Феникс обратился к Сесилу.

— Не хватает еще девятерых, которых вы мне назвали. Где они?

Родес нервно облизнул губы и покачал головой.

— Я не знаю, сэр.

Феникс кивнул, тяжело вздохнув, откинул назад черные волосы и поправил лацканы своего запачканного медицинского халата.

— Прошу, отведите меня к телам, к печальному урожаю, к сладкому закату Ордена.

— Хорошо, — сказал Родес. — Тогда следуйте за мной.

Пока они шли вдоль по коридору, Родес робко откашлялся и пролепетал:

— Насчет того, что мы обсуждали, сэр, — зашептал он. — Звание Брендона… Переворот успешно завершен, и можно уже объявить всем остальным. Я готов присягнуть вам на верность.

Феникс остановился, склонив голову. Его длинные руки безвольно свисали по сторонам, как у набивной куклы. Он разразился громким хохотом, а затем поднял голову, посмотрел на адвоката, и от его взгляда повеяло могильным холодком.

— Мистер Родес, — медленно растягивая слова, произнес он. — Вы предали свой народ, свой Орден и своих друзей. Я бы вам и стирать свои носки не доверил. — И он пошел дальше, бросив через плечо: — Когда мне понадобятся новые предательства, я обращусь к вам. А теперь идем. Я хочу посмотреть на погибших, на тех, кого вы отравили для меня.

— Я не… — пролепетал Сесил и осекся. Мимо него, направляясь к хозяину, прошли зеленые близнецы. Их жабры слегка подрагивали. — Но вы же сказали…

— Никакого Брендона больше не будет! — вскричал доктор Феникс. — Ни Ордена, ни рангов, никакого аттракциона из раздувания собственной значительности и важности. Только хозяин и подчиненные, мистер Родес. Я создам новую расу, подвиды, поднявшиеся над грязью рода человеческого. Эштаун станет гигантским чревом, а вы — бабкой-повитухой.

Близнецы последовали за Фениксом по коридору, мимо кожаной лодки. Остальные потянулись за ними; кто-то, проходя мимо Сесила, смотрел на него, кто-то улыбался, кто-то злобно ухмылялся, а кто-то просто повесил голову.

Спустя минуту Сесил Родес остался один. Он посмотрел на выход, где осталась распахнутой дверь, ведущая наружу, прочь из Эштауна, подальше от того, что он натворил. На каменные ступени капал дождь, и из-за угла виднелись ноги швейцара. Мимо пролетели гигантские стрекозы.

Он отвернулся и побежал за Фениксом, миновав проклинающие его сотни глаз на фотографиях и портретах, мимо распростертых тел — свидетельств его преступления.

Внезапно одно из тел подскочило и с разворота ударило его ногой в живот.

Он мешком рухнул на пол, не в состоянии даже вздохнуть. Из глаз хлынули слезы, и когда они стекли, он понял, что в лицо ему смотрит дуло револьвера, а также разъяренная Диана Бун.

Коротко щелкнул курок.

За спиной Дианы показался Смит. У него в руках была небольшая клюшка для гольфа.

— Видит Бог, я обязана это сделать, — сказала Диана твердо. Ее голос был больше похож на рычание. — Но я не могу тратить пули.

Мальчик молча шагнул к нему и поднял клюшку. Раздался удар.

Сайрус посмотрел на скрюченного, валяющегося без сознания адвоката. Диана разглядывала коридор.

— Один готов, — шепнула она. — Где твоя сестра? Джакс? Деннис?

Сайрус закинул клюшку на плечо и посмотрел на Текучую Воду. Его сердце громко застучало.

— Все на полу, — тихо сказал он. — Они увидели, что мерзавцы уже идут.

— Отлично. Прикрой нам тылы.

Диана бегом пересекла коридор, подошла к входной двери и распростертому рядом с ней швейцару, вынув маленькую бутылочку, что дал ей Джакс.

Оглянувшись, Сайрус подбежал к ней, позвякивая ключами на шее.

Они вышли на улицу под дождь и перевернули швейцара на спину. Сайрус открыл ему рот, Диана закапала противоядие, и уже отлаженным движением они вместе перевернули мальчика на живот.

Диана выпрямилась и, прищурившись, посмотрела в темный двор.

— Видишь кого-нибудь?

— Вон там, — показал Сайрус. — На тропинке. Кажется, двое.

Они бок о бок спустились по скользким ступенькам, сошли на тропинку и побежали трусцой через хлещущий дождь.

— Это же Руп! — закричала Диана, прибавив ходу.

Большой человек лежал головой к поляне, уткнувшись лицом в траву. На нем был дождевик, но капюшон слетел. В одной руке он держал короткоствольный дробовик, а пальцами другой сжимал кусок цыпленка, завернутого в фольгу. Рядом с ним одиноко мерцал в траве стрекозиный ретранслятор. Рыжий Оливер лежал там же, распростершись на гравии.

Антигона прижалась щекой к красному ковру. Чтобы получше замаскироваться, она положила ногу какого-то мужчины себе на голову, но в этом не было надобности. В комнате была просто свалка тел. Молодые, старые, мужчины, женщины, дети, монахи. Под столами, на столах, повисшие на скатертях, под россыпью еды и разбитого фарфора и своими сотрапезниками.

Так много людей и такая страшная, абсолютная тишина. Каждый редкий хриплый вдох раздавался, как чих в соборе. Текучая Вода делала свое дело. Антигона видела, как страшный человек со своими прихвостнями приближается, и повалила Денниса на пол и шикнула на Джакса. Он не прекращал работу, пока двери не открылись и не вошел монстр в грязном медицинском халате поверх кипельно-белого костюма в сопровождении двух зеленокожих мужчин. Антигона задержала дыхание и почувствовала быстрый стук сердца в висках.

Плащ. Она всей душой надеялась на то, что Нолан окажется прав.

Небольшая шайка вошла следом за Фениксом. Не смотрите слишком внимательно, подумала она. Нет, нет, нет.

Ближайшие к кухне тела все лежали, перевернутые на живот. Изо рта у них шла пена — действовало противоядие.

Монстр прошел дальше по комнате, распихивая тела перед собой и улыбаясь во весь рот.

Внезапно он остановился, запрокинул голову и воздел руки к небу.

— Дети Брендона, — продекламировал он с напускной печалью. — Я отпускаю вам все грехи, что вы совершили…

Чье-то вежливое покашливание прервало его насмешки. Опустив свои непропорциональные руки, Феникс заозирался по комнате. Откуда-то сверху раздался голос Нолана:

— Меня зовут Эдвин Гарри Логлин. — С издевательской, распевной интонацией. — Мне шестнадцать лет, недавно я стал Учеником в Ордене Брендона, Эштаун. Моего папу зовут Гарри Гамильтон Логлин. Мою маму звали Пэнси. Она умерла два года назад, после одного из папиных экспериментов…

Лицо Феникса запылало, а затем моментально побледнело, когда он смог взять себя в руки.

— Кажется, у нас тут нашелся остряк? — елейным тоном протянул он. — Ну же, покажись. Как же я узнаю, в какую сторону аплодировать?

Антигона закусила губу, наблюдая, как люди Феникса рассыпались по залу, чтобы начать поиски. Затем вперед вышли двое зеленых близнецов, двигаясь, как волки, напавшие на след. Их ноздри трепетали, а глаза уставились на вентиляцию под потолком.

— Пристрелить его, — коротко приказал Феникс.

Они достали пистолеты, и пара белых метеоров взвилась к вентиляции, взорвавшись о решетку.

— Идиоты! — взвыл Феникс. — Я бы не хотел, чтобы вы спалили тут все к чертям. Пули, используйте пули! И свои головы желательно тоже.

Мужчины спрятали оружие и достали длинноствольные револьверы. Решетка покоробилась под выстрелами и отвалилась, и запах серы и пороха заполнил комнату.

Антигона вздрагивала при каждом рикошете, но на нее, к счастью, никто не смотрел. Она заметила, что Деннис тяжело дышит. Джакс по сантиметру полз вперед, зажав бутылочку с противоядием подмышкой и пипеткой в руке. Антигоне захотелось закричать, чтобы он остановился. Бандиты стояли прямо рядом с ними. Если хоть один из них посмотрит вниз, Джаксу крышка.

Пальба стихла. Все взгляды устремились на изрешеченный потолок. Тишина была недолгой.

— Моя мама, — читал дальше Нолан, — была из тех милых, легковерных простушек, которые тяготят гениальных людей вроде моего отца. Были даже моменты, когда я ее любил. Но я ненавидел ее цыганскую кровь. Я не мог смириться с мыслью, что она есть и во мне. Я хотел избавиться от нее. И сделаю это. Мой отец пытался. И почти добился цели. А я преуспею. По крайней мере, иногда я на это надеюсь. Просто мечтаю об этом. Но каждый раз я просыпаюсь с болью. Мои ноги. Мой мозг. Слишком частый плазмоферез. Слишком много электричества. Я уже не могу спать без кошмаров, а когда просыпаюсь, моя постель вся мокрая от пота…

Феникс превратился в живую статую. В его лице не осталось ни кровинки. Глаза смотрели куда-то в пространство.

— Вы, сэр… — начал он, но его голос сорвался. Он сжал челюсти и заиграл желваками. Грудь вздымалась от злости. Он начал задыхаться, запрокинул голову и сжал кулаки. Антигона напряглась и отползла чуть дальше. Нолан хотел разозлить Феникса, но почему из-за этого он должен снять свой халат, она понять не могла.

И тут доктор поднял дрожащие руки к груди, сорвал свой халат и бросил его на землю. За халатом последовал пиджак. Антигона смотрела, обмирая от ужаса. Черные волосы доктора белели на глазах. Его ноздри трепетали, как у хищного животного, а мышцы на руках начали раздуваться. Огромные ладони сжались в кулаки, каждый размером с хорошую дыню. Ноги искривились и стали короче и толще. Хрипло рыча, Феникс — точнее, теперь это был мистер Пепел — прыгнул вперед, карабкаясь на поваленные тела, вырывая пистолеты из рук сыновей.

Раздался выстрел, но не с его стороны. В вентиляционном отверстии блеснул огонь, и мистер Пепел рухнул на колени. Один из близнецов упал, другой побежал к стене. Стрельба продолжилась, на этот раз по шайке у дверей.

Мужчины отбежали назад в зал, оставив одного из своих валяться на полу.

Антигона заметила, как Джакс закапал еще одну порцию противоядия в чей-то раскрытый рот и пополз дальше.

Деннис нервно поднял голову от пола и продвинулся вперед.

Халат лежал на полу. Антигона напряженно надула щеки. Теперь ее очередь.

Она убрала бутылочку с противоядием в карман. В другом кармане у нее лежал пистолет, но удивляться было нечему — теперь оружие было повсюду. Проскользнув мимо пускающего слюну монаха, сжимая в ладони Текучую Воду, она взяла себя в руки и сосредоточила все силы, готовясь бежать.

Феникс поднялся на ноги, и огромные мышцы забугрились на его спине, когда он задрал голову, пытаясь высмотреть что-то в вентиляции. Отшвырнув в сторону пистолеты, он растопырил пальцы на огромных лапах и нарочито медленно пошевелил ими. Его голос был низким, густым и тягучим, как патока.

— Меня не так-то просто убить, дружок.

— Меня тоже, — отозвался Нолан. — Но одному из зелененьких, кажется, плохо.

Феникс бросился вперед, забрасывая лапы, как гигантская горилла, и огромным шерстяным мячом спружинил от пола к вентиляционному отверстию. Позади него один из раненых близнецов пытался встать на ноги, а другой топтался рядом.

Рванувшись вверх, Феникс впечатал свои страшные кулаки в оштукатуренную стену и подтянулся на руках. По очереди пробивая кулаками гипс, он забирался все выше и выше.

Антигона не сводила глаз с измятого медицинского халата. Она уже должна была бежать. Чего она ждет? Джакс торопливо кивал ей. Деннис, выглядывая из-за тел на полу, многозначительно вытаращил глаза. Ей надо поторопиться. Так, как она в жизни еще не торопилась.

Со стороны кухонной двери донесся глухой стон — видимо, кто-то уже приходил в себя. Еще кто-то в толпе перевернулся на бок. Третий человек попытался встать. Она слишком долго ждала. Из-за дверей в зал уже выглядывали головорезы Феникса.

— Давай! — не выдержав, завопил Деннис. — Беги!

Антигона бросилась вперед. Навстречу ей из дверей сразу выскочили трое. Пистолет Нолана выстрелил, и они ретировались назад. Но обернулись близнецы.

Антигона бежала, высоко поднимая колени. Чем-то это напоминало пробежку по бассейну Сайруса с покрышками — она также спотыкалась, оступалась и поскальзывалась на чьих-то телах, выискивая глазами свободные места на полу. Джакс на всех парах несся к кухне. От него не отставал Деннис.

Близнецы немного замешкались, выбирая между тремя движущимися мишенями сразу. Халат валялся как раз между Антигоной и волнующейся за дверями толпой. Десять метров. Пять.

Она услышала, как позади нее с треском отделился из стены Феникс. Нолан снова стрелял, пытаясь хоть как-то ее прикрыть.

Антигона перескочила через очередное хитросплетение рук и ног и подхватила халат с пола. Развернувшись к кухонной двери, она припустила изо всех сил, оступаясь, словно собака в снежных сугробах, перескакивая через тела, подскакивая, как попкорн на сковороде. Сейчас она была главной и единственной мишенью. За ней гнались двое истекающих кровью зеленых гигантов с золотыми глазами.

Полы халата бились в воздухе, как флаг.

Вокруг громыхали выстрелы. В сантиметрах от ее головы просвистела пуля, и о стену разлетелись два белых метеора. Феникс ревел как раненый зверь. Нолан орал благим матом. Джакс и Деннис вопили ей что-то через плечо. Им удалось забежать в кухню раньше нее.

Один из зеленых близнецов оказался быстрее всех. Он совершил огромный бросок вперед и умудрился оцарапать ее лодыжку, перед тем как рухнуть на пол.

Извернувшись ужом, Антигона ввалилась в кухонную дверь, больно шлепнулась об пол и по инерции проскользила прямо к огромному очагу.

В кухне стоял смрад от сгоревшей и сбежавшей из кастрюль еды. Вокруг стонали люди. Ганнер уже сидел, сжимая голову руками. Джакс сметал кастрюли с конфорок, продолжая что-то кричать. Деннис споткнулся о маленькую Хиллари Дрейк и кулем повалился под стол.

Антигона вскочила на ноги, выронила Текучую Воду на пол и выдернула из кармана маленький пистолет. Крепко зажмурившись, она навела его на дверь и три раза нажала курок, чувствуя, как оружие подскакивает в ее руках.

Джакс уже разобрался с кастрюлями и зажег огонь. Антигона бросила халат Феникса на мерцающие конфорки.

Раздался душераздирающий вопль, полный боли.

Дверь слетела с петель, и в кухню ворвались близнецы. За их спинами, ревя и корчась в агонии, влетел беловолосый Эдвин Гарри Пепел. Правая его рука была вся в огне.

Не обращая внимания на Антигону, он схватил очаг за край, перегнулся, смахнул халат на пол и стал скакать на нем, сбивая пламя.

Джакс поднял пистолет, но Пепел ударил его наотмашь своей обугленной, скрюченной рукой, и мальчик отлетел к стене, как кукла. Пепел легко перескочил через очаг, с грохотом приземлился прямо перед Антигоной и уставился на нее черными от ярости и ненависти глазами.

Трясясь от страха, она навела на него пистолет. Пепел схватил ее за шею левой рукой и сжал пальцы. Пули одна за одной полетели в пол.

Антигона не могла сделать ни вдоха и задыхалась, лягаясь и извиваясь изо всех сил. В ушах поднялся звон. Последнее, что Антигона успела увидеть — как близнецы швырнули об пол Денниса. Затем свет померк. Потолок и стены исчезли, и наступило ничто.

Не чернота, и не белизна, а просто тишь и пустота. И она стала их частью. Практически. Непонятно почему, она рухнула на невидимый пол.

Вокруг все разрывалось на части. Еще больше выстрелов. Еще больше огня. Выстрелы ей совсем не нравились. И хорошо было бы, если бы Сайрус наконец перестал вопить. Ей так хотелось поспать.

Тяжело дыша и истекая потом, Сайрус и Диана бегом поднимались по лестнице.

— И что теперь? — шепнул Сайрус.

— Займемся самолетом.

— Мы что, побежим прямо так?

Диана покачала головой.

— Слишком долго.

Внизу было видно некоторых из людей Феникса, которые зачем-то подглядывали в дверь. Сесил Родес лежал на том же месте с огромной шишкой на виске. Сайрус всей душой понадеялся, что не слишком сильно его треснул.

Выстрел.

— Что там творится? — Диана посмотрела на руку Сайруса, в которой он сжимал Текучую Воду.

— Они стреляют в вытяжку, где спрятался Нолан.

Диана кивнула.

— Надо спешить!

Она быстро проскользнула внутрь и прижалась к стене с кожей рептилии.

Сайрус бросил свою клюшку рядом с Гривзом и забрал маленький дробовик. Его он держал в правой руке, а в левой — Текучую Воду. Он хотел взять револьвер, но Диана не согласилась — добиться какого-либо результата, стреляя из дробовика, гораздо легче, чем если стрелять из револьвера.

Толпа бросилась в коридор как раз в тот момент, когда Диана и Сайрус крались из-за угла. Диана пробежала в соседний коридор и спряталась за другим углом, раскрыла первую попавшуюся дверь и прошмыгнула внутрь. Африканская коллекция. Сайрус поспешил за ней и захлопнул дверь.

— Ди? — В комнате было темно, хоть глаз выколи.

— Я тут, — отозвалась Диана. — Держись левой стороны и иди прямо.

Что-то большое с пыхтением рухнуло сзади Сайрусу на ноги. Завопив, он упал и пополз вперед. Клацнули зубы. По комнате пронесся ветер. Зубы больше не клацали, а скрежетали и щелкали. Прямо перед Сайрусом в темноте засверкали золотые ободки вокруг глаз сэра Роджера. Череп валялся на боку, крутясь на месте и пытаясь его укусить.

Сайрус пнул его изо всех сил, отшвырнув в темноту.

Зажегся свет. Напуганная и смущенная Диана стояла у выключателя и глядела то на Сайруса, то на гигантский череп.

— У меня зуб дракона, — ответил Сайрус на молчаливый вопрос. — Стерлинг не солгал. У меня тот самый зуб, что когда-то убил Роджера.

— Что? — Диана растерянно моргнула. — Ты что, серьезно? — Она затрясла головой. — Не надо мне ничего рассказывать, у нас нет времени. Вставай и пойдем дальше.

Они пробежали по залу к небольшой дверце, спрятанной между полок. Диана открыла ее, и они шагнули в забитую метлами, швабрами и ведрами комнатку.

— Подсобка, — пояснила Диана и пинком открыла следующую дверь, расколов дряхлый дверной косяк.

В следующей комнате горел свет. Вдоль стен выстроились ящики с картотеками высотой с дом. По сторонам стояли винтовые лестницы на колесах. Две женщины средних лет упали лицами на стол друг напротив друга.

Между ними стояли тарелка с едой и шахматная доска с неоконченной партией. Фигуры рассыпались по столу.

— Зал с каталогом Хранителей, — сказала Диана. — Очень сложная работа. Каждая вещь и коллективная собственность Ордена описана в этом Каталоге.

Сайрус положил дробовик и Текучую Воду на стол, открыл женщинам рты и приподнял языки. После капель он вернул их в прежнее положение.

Диана поспешила к следующей двери.

Они пробежали по залу, спустились вниз, в машинный цех, поднялись наверх через старый спускной желоб для угля и вылезли на дождь.

Повернувшись к ветру спиной, Сайрус проверил свою Текучую Воду.

Диана бежала вниз по холму.

— У нас проблемы! — закричал Сайрус. — Ди!

Она его не услышала, но он не обратил на это внимания. В его ладони бежала маленькая Антигона. Сайрус припустил вдоль здания, прячась за колоннами. Он увидел кухонную веранду с мусорными баками и прокрался вдоль стены под освещенными окнами. Послышались крики и вопли.

Взбегая по лестнице, Сайрус взвел курки на дробовике и плечом выбил дверь, вламываясь в самый разгар хаоса.

Одурманенный ядом Ганнер едва стоял на ногах. Джакс и Деннис лежали на полу. Над ними стояли два рослых зеленокожих человека и не сводили глаз с Нолана, который, весь почерневший и перемазанный кровью, вылез из отопительной трубы. Дверь кухни валялась, сорванная с петель, и в дверном проеме было видно, как множество людей силится встать на ноги с красного ковра столовой.

Но Сайрус на все это не смотрел, потому что какой-то гориллоподобный человек душил его сестру.

— Отпусти ее! — закричал он во всю глотку.

Рыча, мужчина бросил девочку на пол и повернулся к Сайрусу, пылая злобой.

— Смит! — прохрипел он, захлебываясь от ярости. — Я пустил кровь твоему отцу. И твоим брату и матери тоже. А вот это… — и он пнул ногой скрюченное, безвольное тело Антигоны, — твоя жалкая сестрица. И ты кончишь так же. Вы все сдохнете.

В дробовике Сайруса было два спусковых крючка рядом. Он навел его прямо на широкую грудь мужчины и выстрелил из обоих одновременно, почти в упор. Пепел упал на пол и откатился от ударной волны, а затем встал на ноги как ни в чем не бывало.

— Точно, — сказал Сайрус так спокойно, будто наблюдал за происходящим со стороны. — Ты же один из этих.

Он бросил бесполезный дробовик на пол и потянулся к своей шее, нащупал ключи рукой и стянул их с Патрисии, сжав зуб между пальцами.

Затем поднял сжатый кулак, готовясь нанести удар.

Злобный человек в обезьяньем теле сначала замер в изумлении, а затем улыбнулся. Его ярость бесследно испарилась, и, не обращая внимания на грохот и хаос в кухне, он аккуратно поднял с пола свой замусоленный белый халат. Правый рукав в нем сгорел до самого локтя.

— Давай же! — выпалил Сайрус. — Дерись! Ты что, уже испугался?

Тот натянул халат и на глазах у Сайруса стал меняться. Вены и складки на его лице разгладились и исчезли, белоснежные волосы почернели.

Он вытянулся и похудел.

Навстречу Сайрусу шагнул уже доктор Феникс.

— Мальчик, — вкрадчиво начал он. — Я вижу тебя насквозь, так же, как твоего жалкого брата и твою несчастную мать. Твое сознание открыто для меня так же, как небо для птицы, как море для акулы. Боюсь, что мне придется проявить настойчивость. Отдай мне зуб и эти ключи.

Сладко улыбнувшись, он вытянул вперед свою здоровую руку.

Сайрус упрямо покачал головой.

— Не знаю, что вы пытаетесь сделать, но ничего все равно не сработает.

Мужчина уже подошел к Сайрусу.

— Мы все еще можем договориться по-хорошему. Я больше не мистер Пепел… Я готов проявить сострадание и милосердие. Я пощажу твою маму. И возможно, даже брата. Они ведь так мирно спят сейчас на борту моего гидроплана. Мои сыновья могут перенести их прямо сюда…

Сверкая вытаращенными глазами и брызгая пеной от противоядия с опаленной бороды, в комнату ворвался Руперт Гривз. Он едва держался на ногах и размахивал клюшкой Сайруса.

— Феникс! — проревел он, как раненый бык. — Твои трусливые выродки разбежались!

Он попытался пересечь кухню, но ему наперерез выскочили двое зеленых близнецов с четырехствольными пистолетами наготове. Нолан молча встал плечом к плечу с Гривзом.

Феникс даже не посмотрел в их сторону. Он ласково улыбнулся Сайрусу.

Отдай ему зуб, вдруг подумал Сайрус. Нет. Тресни его в живот.

Феникс покачал головой.

Отдай ему зуб. Сайрус затряс головой, отгоняя собственные мысли. Нет, это даже не были его мысли. Он посмотрел на висок Феникса, оценивая дистанцию.

— Нет, — отозвался Феникс. — Как наконечник стрелы — возможно. Залитый в пулю — почему бы и нет. Если бы ты об этом заранее позаботился. Ты хочешь, чтобы твоя семья осталась жива? Или хочешь быть виновным в их гибели?

Гривз проковылял вперед, взревел и попытался ударить клюшкой одного из близнецов, но промахнулся и рухнул на пол.

Сайрус сделал выпад, целя доктору в висок. Феникс легко поймал его кулак своей ладонью, но зуб глубоко вонзился в его плоть.

Не обращая внимания на боль и продолжая сладко улыбаться, Феникс стал выворачивать ладонь Сайруса, заламывая его руку назад, пригибая его к полу. Сайрус перестал дышать, и его сердце застучало реже. Кольцо с ключами прогнулось и связка начала рассыпаться. Серебряный футляр скользнул в его ладони.

Нет. Сайрус вырвался и отшатнулся назад, сжимая зуб меж окровавленных костяшек и тяжело дыша. Феникс спокойно шагнул вперед.

Сайрус посмотрел вокруг — на распростертую на полу сестру, на Джакса и Денниса, пытающихся подняться на ноги, на Руперта и Нолана, нос к носу стоявших с зелеными близнецами, на Ганнера и просыпающихся вокруг людей. Затем резко развернулся и пустился бегом на улицу. Нужно увести охотников отсюда.

С грохотом распахнув дверь, Сайрус выскочил под ливень и проскользил по лестнице на мокрую траву. Он упал, поднялся и босиком побежал дальше, вдоль здания.

Феникс кричал что-то. За спиной Сайруса в дверях показались близнецы и выбежали наружу. Мальчик побежал еще быстрее, стараясь держаться в тени, задевая плечом за стену. И тут он наткнулся ногой на что-то металлическое. Спрятанный велосипед. Засунув рассыпавшуюся связку в карман, Сайрус схватился за руль и запрыгнул на сиденье. Над его головой от ветра закрутился пропеллер размером с зонт.

Времени волноваться или сомневаться у Сайруса не было, поэтому он бросился вниз с холма, изо всех сил нажимая на педали.

Мальчик ахнул, когда ветер выдернул его вверх и велосипед оторвался от земли. Он пронесся мимо высоких окон первого этажа и полетел за здание. Лопасть пропеллера чиркнула по камню, и велосипед закачался, больно ударив Сайруса коленом о стену. Он не летел, его уносило ветром, как сорванный с бечевки воздушный змей. Ветер протащил его вдоль стены, отправил в вираж и бросил в сторону деревьев. Внизу было темно и ничего не видно. Верхушки деревьев очертаниями напоминали зубы в гигантской пасти, готовой проглотить его. Изо всех сил налегая на педали, Сайрус попытался вести велосипед, но бесполезно — он оставался игрушкой в руках ветра.

Мимо просвистел белый метеор, и Сайрус почувствовал жар от него на мокрой коже. Метеор рассеялся в воздухе, и порыв ветра снова закрутил мальчика. На этот раз его несло к причалу, но спиной вперед. Еще два метеора пролетели и скрылись в бушующем небе. Сайрус завис на месте, изо всех сил крутя педали, и посмотрел, что творилось внизу. До земли было больше десяти метров, и он разглядел двух близнецов, размахивающих пистолетами.

Сайрус лег грудью на руль и умудрился развернуть велосипед спиной к причалу и ветру. Его с дикой скоростью понесло к главному зданию.

Сжав зубы и добавляя ходу, он изо всех сил пытался поднять велосипед вверх.

Он поднимался, но не хватало скорости, и прямо по курсу показались статуи на крыше. Ослепив вспышкой света, перед ним ударился о камень и взорвался еще один белый метеор. Затем пролетел еще один, опалил ему лицо, врезался в пропеллер и распался огненным дождем, оставляя ожоги на мокрой коже.

Падая вниз, Сайрус не прекращал упорно крутить педали. Велосипед врезался в стену и зацепился за каменный фасад. Ветер оторвал почерневший пропеллер и выбросил его прочь. Сайрус кулем рухнул на мокрую землю, а сверху приземлился велосипед.

Задыхаясь от боли и моргая, мальчик спихнул его на землю. Над ним склонился зеленокожий человек со странными глазами. Они были золотые. А на шее у него трепетали акульи жабры. Сзади выглядывал его абсолютно идентичный брат.

— Возьмите его! — надрывался Феникс где-то позади. — Принесите его мне!

У Сайруса перехватило дыхание, во рту было солоно от крови. Он сплюнул, крякнул и потянулся в карман, пытаясь перевернуться на бок. Не тот карман. Его пальцы нащупали стекло и засаднили от электрического разряда. Один из близнецов пригвоздил его к земле, как бабочку на булавке. Длинные руки ощупывали его карманы.

— Нет, — выдохнул Сайрус, сжал зубы и потянулся за жуком. Выдернув стеклянный брусок из кармана, он размозжил его о покореженный металлический корпус велосипеда.

Стекло разлетелось вдребезги, осколки впились в его ладонь, но боль от порезов была просто ничем по сравнению с электрической бурей, до костей пронзившей руку.

Раздался гром.

Свободной рукой Сайрус схватил за футболку одного из близнецов и притянул его к себе, замахнувшись наэлектризованным кулаком. Между его костяшками сверкали зеленые электрические дуги.

Его ударили в лицо, но он вцепился намертво. Чье-то колено едва не размозжило ему ребра. Корчась и отплевываясь, Сайрус выдохнул и сунул дрожащую руку с жуком под футболку зеленому человеку, широко растопырив вибрирующие, пронизанные током пальцы, выпуская горящего жука прямо на живую зеленую плоть.

Мужчина вздрогнул от прикосновения. Грозовое небо над ними мигнуло. Прятаться было уже поздно, поэтому Сайрус просто крепко зажмурился, и через закрытые веки вспышка показалась ему кроваво-красной. Чистый первобытный жар, как от самого солнца, пронзил его до костей.

Он ничего не слышал. Ничего не знал. Все было забыто.

Кто-то шлепал его по лицу, сильнее, чем ливень. Он неохотно раскрыл глаза. Хмурый, измученный Гривз. Антигона, испуганно зажавшая рот руками. Нолан, уже замахнувшийся для следующего шлепка. Вместо этого он помог Сайрусу подняться на ноги. Его босые ступни ужасно болели.

— Зуб? — коротко спросил Нолан.

Сайрус сунул потрескавшиеся, обожженные руки в карманы, но в этом не было необходимости. Он буквально чувствовал себя пустым. Сила зуба исчезла. Ключи остались на месте, но вместе с двумя другими брелками они свободно болтались в кармане. На погнутом, искореженном кольце свисал пустой серебряный футляр.

Рядом, в траве лежал зеленый человек с открытыми дымящимися ранами. Сайрус моргнул на ветру, вспомнив их схватку. Глаза закатывались сами собой.

— Они забрали его. После молнии. Простите.

Не вымолвив ни слова, Руперт и Нолан пустились бегом вниз с холма. Антигона обхватила брата за шею.

— Мы живы, — шепнула она. — Но мама. Дэн. Они в его руках. Он не солгал? Неужели они действительно в его самолете?

Она сжала его в объятиях, затем отпустила, вытирая мокрые глаза.

— А где Диана?

Сайрус огляделся. Его тело словно стало пластилиновым, и даже мозг будто покрылся ожогами.

— Самолет, — выдавил он. — Мы с Дианой… — И тут он сглотнул. — Диана попытается взорвать самолет.

Небо расколола молния. Вокруг грохотал гром. Со стороны взлетной полосы вылетели белые метеоры и просвистели над их головами.

Диана Бун выбежала на летное поле и оглянулась назад, на Эштаун. Она видела какое-то движение в освещенных окнах кухни. Сайрус пропал. У нее не было времени возвращаться за ним. Он же знает, где она, и догонит ее, если сможет.

Остаток пути до мола она уже была более осторожной. Ее встретили гигантские стрекозы — на них больно было смотреть, вялых, побитых ливнем. Казалось, Феникс рискнул оставить самолет без охраны. Как самонадеянно, подумала она, рассчитывая на лучшее.

Самолет стоял у самого дальнего конца мола, пришвартованный, и болтался носом к берегу, царапая поплавком о камни. Она хотела отвязать его, но потом поняла, что волны только прибьют его к причалу. Как она теперь жалела о том, что не слушала внимательно монотонные рассказы кузена, копавшегося в ее истребителе «Спитфайр». Вот он бы, не моргнув глазом, разыскал топливопровод. И знал бы, что с ним дальше делать.

Диана оглянулась. Кухонная дверь открылась, и в ней показались две высокие фигуры, ищущие кого-то. Долго искать им не пришлось: в небо один за одним полетели белые метеоры.

Диана разинула рот от изумления. Сайрус пытался спастись от преследователей по воздуху. В такой-то буре. Вытянув из кармана револьвер, она побежала по молу назад к берегу, но затем остановилась. У нее есть свое дело. И его надо сделать как можно быстрее.

Она снова повернулась к самолету. Вода бурлила, и для любого нормального пилота было слишком опасно пытаться взлететь с нее. Но выполнять посадку было не менее сложно. А ветер еще и обеспечит самолету дополнительную подъемную силу.

Времени у нее уже не оставалось. Никакого. И плана тоже не было. У главного здания продолжался яркий фейерверк выстрелов, но она не могла позволить себе сейчас наблюдать за происходящим.

Диана осмотрела револьвер у себя в руке. Пять пуль. Затем она перевела взгляд на скрежещущий о камень поплавок гидроплана. Он крепился к фюзеляжу стальными скобами, точнее, даже полыми трубками, и они были совсем тонкими.

Диана пробралась по камням, отмахиваясь от водяных брызг, и соскочила на поплавок. Затем взвела курок, нацелилась на скобу, туда, где поплавок крепился к фюзеляжу, и выстрелила.

В металле появилась дырка.

Где-то наверху молния ударила прямо в холм. Оглушающий раскат грома окатил ее волной и быстро затих на ветру.

Диана выстрелила в скобу еще пару раз, и две пули засадила в мотор самолета, надеясь на удачу.

Сзади послышались выстрелы. По холму спускались две высокие фигуры. Феникс отступает, но где же Сайрус? Из кухонной двери вывалились еще какие-то фигуры, и засверкали вспышки. Вверх по холму полетел метеор, но был сбит ветром и разлетелся водопадом искр в мокрой траве. Еще один белый огонек на древнем лице Эштауна.

Диана двинулась дальше по молу. В револьвере не осталось пуль. Фигуры на холме собрались вокруг чего-то, размахивая руками.

Две высокие тени продолжали отступать через летное поле. Скоро они будут у мола. Началась настоящая погоня. Раздались выстрелы. В ответ на них вверх по холму полетели белые метеоры.

Над водой сверкнула еще одна молния. Оглушенная громом, Диана зажала уши и попятилась назад к гидроплану. Ей не хотелось оказаться в воде, если молния ударит еще раз, но другого выбора не было.

Две высокие фигуры взошли на мол — это был Феникс с одним из близнецов.

Диана спрыгнула на поплавок и тихонько соскользнула в воду за самолетом. Она слышала какие-то крики, но не могла ничего разобрать, потому что в ушах еще не стих звон от грома и револьверных выстрелов. Остальное поглотил шум ветра и волн.

В воде вокруг нее растекалось горючее.

Зеленый близнец рухнул на колени посреди мола и в сторону невидимых преследователей полетел очередной белый метеор. Феникс запрыгнул в самолет.

Сплевывая воду, Диана жалела о том, что уже потратила все патроны.

Спустя мгновение с шумом завелся мотор. Диана сощурилась под волнами воздуха от пропеллера и очень хотела зажать уши, но это было невозможно в ее положении.

Сайрус, тяжело дыша, стоял под проливным дождем рядом со своей сестрой. Его обожженное лицо было все покрыто волдырями. Руперт Гривз и Нолан были тут же, от их одежды шел дым. У всех кончились патроны, и как только кто-либо из них делал шаг вперед, навстречу вылетал белый метеор и разрывался в мокрой траве, и ветер опалял их жаром.

— Сайрус! — воскликнула Антигона. — Мы должны остановить их. Мы не можем позволить ему сделать это.

Сайрус ничего не отвечал и стоял, смаргивая дождь. Его взгляд метался между зеленым мужчиной, перегородившим вход на мол, и гидропланом на волнах.

Взревел двигатель самолета. Пропеллер набирал обороты, готовый сорвать самолет с места и поднять в воздух. В кабине мигали лампочки. Ничего не взорвалось. Где же Диана?

Сжавшись как пружина, он осторожно подался вперед. Гривз остановил его, положив тяжелую руку ему на плечо.

Сайрус закусил губу и почувствовал солоноватый привкус крови. Если мама и Дэн правда на борту этого самолета, он не сможет спокойно смотреть, как они улетают в шторм вместе с этим чудовищем. У него не осталось выбора. Лучше умереть, чем беспомощно наблюдать за всем этим.

Над их головами со свистом пронеслась гигантская стрекоза.

Руперт проводил ее взглядом, и в его глазах блеснул огонек. Он поднес пальцы к губам и громко, протяжно свистнул.

Сайрус бросился вниз с холма.

Первый метеор приближался к нему будто в замедленной съемке. Сайрус рухнул на мокрую траву и прокатился под его обжигающими лучами. Затем успел сделать три шага до того, как подлетел следующий и взорвался у его ног.

Он подпрыгнул так высоко, как только мог, помогая себе руками, перескочил жаркую вспышку и, потеряв равновесие, нырнул вниз, по инерции покатился вперед, ухитрился вскочить на ноги и побежал дальше.

Над его головой застрекотал целый рой стрекоз. Сзади уже поспевал Нолан.

Гул от самолетного мотора усилился и стал выше; гидроплан отплыл от мола и начал медленно разворачиваться навстречу ветру. Мужчина с зеленой кожей стал отступать к самолету, петляя на бегу и стреляя через плечо. Один из метеоров ударился о мачту яхты. Три других улетели куда-то в сторону деревьев. Его догнали стрекозы, и он пытался отмахнуться от них. В конце причала он с легкостью оттолкнулся от края, приземлился точно на один из поплавков, ухватился за крыло и скрылся в кабине.

Стрекозы улетели прочь.

Сайрус уже бежал по мокрому камню. Его рот обессиленно раскрылся, и язык вывалился набок, но он продолжал бежать вперед по молу, напрягая саднящие мускулы и не обращая внимания на разрывающиеся от боли конечности. Где-то позади упал Нолан. Дождь хлестал еще сильнее, чем прежде. Ноги горели огнем. Но все это было неважно.

Самолет уже развернулся и оказался как раз у конца причала. Мотор взвизгнул, надрываясь на ветру, и самолет двинулся вперед.

Одна секунда. Две. Три.

Сайрус оттолкнулся от края причала, бросился в воздух, ударился о хвост гидроплана и попытался повиснуть на нем, но руки соскальзывали с мокрого металла, обдирая волдыри от ожогов на ладонях. Затем самолет качнуло на волне, и Сайрус слетел вниз, но уже в воде успел ухватиться левой рукой за скобу на поплавке.

Самолет разгонялся, подскакивая и ударяясь о каждую встречную волну, и потащил его спиной вниз, камнем ударяя о поверхность воды и обдавая фонтанами брызг.

Поплавок последний раз задел волну и поднялся в воздух, увлекая за собой Сайруса.

Его ноги остались болтаться внизу и чиркали по бушующему озеру. Подъемная сила смяла его, сорвала с поплавка и кубарем бросила в воду. Невысоко над ним, только начав взлет, с грохотом взорвался гидроплан.

Сайрус ухитрился не потерять сознание от удара и, отплевываясь и пытаясь уклониться от волн, смотрел, как падает самолет.

С громким хлопком первая волна оторвала поплавок, и он закрутился и отлетел в сторону. Самолет ушел носом в воду, поднял вверх хвост и, совершив кульбит, перевернулся брюхом вверх.

Раздался страшный металлический скрежет. Над водой поднялось пламя.

Сайрус пытался плыть в сторону крушения, но встречный ветер был слишком силен для его усталых, измученных рук, и мощное течение относило его к берегу.

Заполнив легкие до отказа воздухом, он нырнул, всем телом подавшись вперед, под бушующую поверхность.

На глубине трех метров он начал грести вперед. В воде был различим скрежет металла. Он не чувствовал, в какую сторону плывет, не ощущал сил в руках и ногах, и никаких шансов доплыть до самолета больше не оставалось.

Но он уже не мог остановиться. Только не сейчас.

Под ним из мрака выросла огромная темная фигура. Он почувствовал прикосновение шершавой, грубой, как наждак, кожи. Показался высокий спинной плавник. Он инстинктивно схватился за него, и Лили молнией бросилась вперед, в толщу воды.

Отрывистые хлопки и скрежет уже раздавались ближе. Затем поверхность воды над ним подсветилась оранжевым, и показались танцующие языки пламени.

Сайрус похлопал акулу по спине и отпустил ее, подплыв поближе к перевернутой кабине самолета.

Зияли распахнутые двери.

Кабина была затоплена, но пуста.

Сайрус скользнул внутрь, оттолкнулся, пробираясь глубже в чрево самолета, и поднял голову в воздушном кармане.

У самого потолка сидел ошарашенный Дэн. У него шла кровь из головы, а к груди он бережно прижимал спящую маму. Его светлые волосы были острижены почти под ноль. Он озирался вокруг испуганными глазами. Было заметно, что Дэн стал гораздо больше.

— Сайрус! — воскликнул он. — Что ты тут делаешь? Что вообще происходит?

Антигона смотрела, как Сайрус и Нолан бегут по пристани, и до крови закусывала пальцы.

Она видела, как самолет утаскивает ее брата в темноту. Она видела огонь и ужасающий взрыв. Она побежала за Гривзом к докам и вместе с ним запрыгнула в его металлическую лодку, пока он лихорадочно заводил мотор.

Нолан стоял на носу причала и смотрел, как пламенеет бушующая поверхность озера. Диана выбралась вверх по камням и села рядом с ним, зажав рот руками.

Антигона схватилась за раскачивающийся нос лодки, и та рванулась с места, прогрызая себе дорогу в бушующих волнах. В голове Антигоны царила абсолютная пустота. Вода заливала ее бледное, окаменевшее лицо, порывы ветра рвали ей волосы. Молния вдалеке и бушующий над водой пожар резали ей глаза. Самолет тонул, и вместе с ним уходили под воду три последних на этом свете человека, которых она любила.

Руперт стал кружить вокруг места крушения, раз за разом сужая круги, уже с трудом минуя горящие на воде обломки. Наконец он остановил мотор и сорвал рубашку, готовясь нырять.

Но Антигона схватила его за руку.

Где-то в темноте раздался голос одного из ее братьев. Он звал ее по имени откуда-то из воды. Затем она различила три фигуры. А потом, когда Руперт осторожно поднял безвольное тело ее мамы из волн, и огромный, мускулистый Дэн смущенно сжал ее в своих объятиях, а измученный Сайрус, задыхаясь, лег у ее ног, потом, когда лодка направилась обратно в Эштаун, она, словно баюкая, обняла маму, поглаживая ее мокрые волосы, и посмотрела на израненных, окровавленных братьев, глотая горячие слезы вперемешку с дождевыми каплями.

В это время, примерно в миле к востоку от тонущего самолета, акула Лили обнаружила что-то очень странное. Точнее, сразу две странности. Она чуяла их на расстоянии, ощущала кожей их возню в воде. Один из них был человеком. Он пах, как человек, и выглядел так же, и двигался. Она не должна есть людей или пробовать их на зуб и вообще показываться им на глаза.

Но второй человеком не был. Частично он пах человеком, но большая его часть напоминала собаку или обезьяну, а еще… гадкую тигровую акулу. У него были ее жабры. Она чувствовала, как они вибрируют в воде, когда он плыл. Он не хлестал руками по воде, как все нормальные люди. Он плавно скользил в ней, таща на спине человека.

Лили решила узнать, что же это за странное существо. А для акулы существует лишь один способ узнать что-то наверняка.

После всех тяжелых испытаний, ужасов и лишений Земля все равно продолжает вертеться. Солнце все так же освещает ее, хотя под его лучами может обнаружиться множество перемен. Когда первые утренние лучи коснулись поверхности пресноводного моря, известного также как озеро Мичиган, и поцеловали каменные стены, башни и окна древнего Эштауна, в соборе уже лежало двенадцать тел в ожидании погребения. Одиннадцать человек не пережили ночь, и еще один был убит в офисе Сесила Родеса.

Руперт Гривз стоял над ними, нахмурившись, и, скрестив руки, вглядывался в их спокойные, отрешенные лица. Пятеро его охранников. Молоденькие повар и повариха, только недавно объявившие о помолвке. Улыбающийся чему-то Хранитель. Пузатый монах. Сморщенный, дряхлый Совершенномудрый. Юный Ученик. И Элеонор Элизабет Элдридж. В гордом одиночестве Руперт начал читать над ними последнюю молитву.

Джакс рыдал над каждым, к кому он не успел вовремя, и шатался по всему Эштауну с бутылкой противоядия, обходя все закоулки, пока Руперт не поймал его и не заставил лечь спать.

Сам он не сомкнул глаз и еще не скоро решится на это. В голове у него безостановочно крутился список неотложных дел.

Сесил Родес пропал. Остальные предатели сидели в заточении, дожидаясь его решения.

Юный Оливер Логлин пребывал в коме.

Власти Висконсина дожидались от Руперта звонка с разъяснениями по поводу авиакатастрофы на озере.

Еще нужно было починить сломанный лифт. Брендон, который наверняка теперь уйдет в отставку, уже мог проголодаться.

Кстати, в О.Б. больше нет главного повара, но люди от этого не перестанут хотеть есть. Руперт искренне надеялся, что все не откажутся от французских тостов, потому что сам он больше ничего готовить не умел.

А еще Феникс забрал зуб.

Руперт задумчиво провел тяжелой рукой по подбородку и остаткам бороды. Он даже не хотел задумываться об этом — старые воспоминания, словно шрамы, саднили и начинали кровоточить. Он будто по новой копал могилы для искореженных останков, замурованных Фениксом в стены и полы Эштауна. Его брат…

Руперт закрыл глаза. Понадобится помощь других поместий, и нужно подготовить достойных помощников здесь, в Эштауне. Он открыл глаза и уставился перед собой. Будущее было непроглядно черным, и в нем витал уже знакомый Руперту дух. Дух войны.

Он снова посмотрел на лежащие перед ним гробы. Двенадцать человек за пару дней.

Вздохнув, он развернулся и вышел из собора. Сейчас он пойдет прямо в госпиталь, а все остальное подождет.

Когда Руперт вошел, держа под мышкой огромный бумажный конверт, Джон Гораций Лоуни сидел в своей постели. За спиной своего маленького дяди мирно похрапывал Ганнер.

— Гораций, — кивнув, сказал Руперт.

— Гривз, — коротко откликнулся Лоуни.

Они молча посмотрели на ряд постелей.

Дэниэл Смит. Кэти Смит. Антигона Смит. Сайрус Смит.

Рядом, на полу, под покрывалом клубком свернулась Диана Бун. В кресле у раскрытого окна, по-старчески скрючившись и клюя носом, сопел Нолан. Ветер играючи гладил его по голове шелестящими занавесками. На подоконнике рядом с ним скакал слегка растрепанный красноплечий дрозд.

Дэниэл Смит застонал и вытянулся во весь свой огромный рост, расправив израненные мощные руки над перебинтованной головой.

— Мистер Смит? — тихонько спросил Руперт.

Дэниэл распахнул глаза.

— Мистер Гривз! — Он осторожно сел в постели. — И вы тоже здесь? Я хотел сказать, вы что, были там, этой ночью? В лодке. Все вспоминается, как сон. Я даже не понял, откуда вы там взялись. Вы что, не живете в Калифорнии? Ну, в том нашем доме? Извините, я просто как в тумане. Но я очень рад вас видеть. Много времени прошло.

— Взаимно, — ответил Руперт. — Я кое-что тебе принес. Мне очень жаль, что я не сделал этого раньше.

Он передал Дэну конверт.

— Если ты помнишь, я купил его со всем содержимым. С того самого момента ни одна живая душа в него не зашла. Я должен тебе кое-что объяснить, и я уже решил, как это сделаю, но сейчас время еще терпит, и этого будет достаточно.

Когда он ушел, Гораций встал и проковылял к постели Дэна.

— Что это?

Дэниэл выронил бумаги на постель.

— Это дарственная, — ошарашенно вымолвил он. — На наш старый дом в Калифорнии.

Он обвел воспаленными глазами спящих вокруг себя людей и захохотал.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

В КАНУН РОЖДЕСТВА

Сайрус Смит нервно побарабанил пальцами по столу и покрутил головой, разминая затекшую шею. Он дергал правой ногой под столом. Перед ним лежала тетрадка, в руке он сжимал ручку, а на подставке рядом громоздился огромный том в кожаном переплете.

Сайрус тоскливо посмотрел в окно. Весь мир за ним был кипельно-белым. Пушистые снежинки медленно оседали на подоконнике.

Часы неумолимо тикали. А напротив песочные часы деловито отсчитывали уходящее время.

Рядом с ними на стуле качался Нолан, отчаянно зевая и отковыривая с указательного пальца кожу с таким непринужденным видом, будто снимал резиновый напалечник.

— Ты не мог бы… — сердито начал Сайрус.

Нолан водрузил кожу с пальца прямо на стол. В ней только не хватало ногтя.

— У меня застряла заноза, — пожаловался Нолан. — Вот что получается, когда я посажу себе занозу.

— Чушь собачья, — возмутился Сайрус. — Зато ты никогда не умрешь.

— Заткнись уже и пиши свою латынь! Ты уже третий раз переписываешь этот тест, Сайрус. Больше никаких поблажек. Ты не можешь завалить его еще раз.

— Ну да, да, — отмахнулся Сайрус. — Но я же сдал эту креольскую фигню утром, разве нет?

— Сдал. Но это уже не креольская фигня, это латынь. И ее ты тоже должен сдать. — Нолан сердито отодвинул стул. — Возьмись за ум, Сайрус, я серьезно. Его нужно дописать. После всего, через что мы прошли, я не хочу, чтобы тебя выгнали просто из-за латыни.

— Руп этого не сделает, — возразил Сайрус.

Нолан засмеялся.

— Руперт Гривз? Сайрус, я тебя умоляю. Ты же знаешь, что сделает. Он будет просто обязан. И у тебя еще остались экзамены по оккультным наукам и медицине, оба очень длинные. Ты уже разобрался с Джаксом?

Кивнув и разочарованно поджав губы, Сайрус вернулся к латыни.

Издалека донесся звук удара стали о сталь, а затем ахи и вздохи огромной толпы.

Сайрус изо всех сил постарался не обращать внимания. Он должен был быть там и вместе с Гривзом наблюдать за экзаменом Антигоны по боевым искусствам. Он бросил взгляд на песочные часы, а затем на ненавистный мертвый язык в мертвой книжке перед собой.

На засыпанный снегом подоконник вспорхнул красноплечий дрозд.

Почему именно сейчас вокруг столько вещей, отвлекающих его внимание?

Мимо него со сквозняком осенним листком плавно пролетел кусочек кожи, похожий на нос.

Тяжело дыша за душной маской для фехтования и пытаясь выпрямиться во весь рост, Антигона прошла к столу с оружием. Галерия была забита до отказа. Она оглядела лица вокруг себя. Кучки мальчиков и девочек в длинных белых брюках и вязаных свитерах, украшенных эмблемами. Мужчины в куртках. Нервные, напряженные женщины. Даже толстый монах, тот самый, что бил ее бамбуковой жердью. На Сайрусовом экзамене Галерия тоже была полна людей, но он сдал его уже два месяца назад, еще до того, как она сдала лингвистику.

— Сабля! — воскликнул Руперт. — Один противник!

Последний. Она хорошо справилась с рапирой, менее успешно с кинжалом, но вот сабля — сабля для нее была тяжелее всего. Самое болезненное, непослушное и утомительное оружие. Рубить наотмашь гораздо тяжелее, чем колоть кончиком рапиры.

Положив на место кинжал, она взяла тяжелый клинок и вернулась на исходную позицию. Толпа молчала, затаив дыхание, за исключением Дэна. Он одуряюще свистел на зависть любому заядлому футбольному фанату, добавляя экзотики в чопорную обстановку О.Б. Поправив маску, Антигона похлопала вышитый на груди символ — тот самый, что оказался на куртке Сайруса и стал теперь их символом. Боксирующая мартышка на щите — герб Полигонеров.

В круг вышел плотный Путешественник в белом костюме и защитной маске и встал на изготовку напротив Антигоны.

— Порежь его на кубики, Тигс! — А это уже не Дэн. Это пришел Сайрус. Она улыбнулась под своей маской. Хорошо это или плохо, его экзамен по латыни закончился.

Раздался сигнал, и сабли со звоном скрестились.

Подскакивая на морозе в своей огромной эскимосской шубе, Диана Бун потирала руки. Летное поле было пустынным и чистым — по крайней мере сейчас, — и старый бристольский разведывательный биплан тихо гудел за ее спиной, ожидая, оставаясь разогретым, пока подойдет Антигона.

Бедная девочка. Диана не знала, кому из двоих приходится туже. Сайрус не поднимал голову, сдавая тест за тестом, а Антигона прямо-таки проходила эстафету на выносливость. Спасение людей, реанимация, стрельба, фехтование и теперь первый одиночный полет в куске картонной музейной рухляди. Как они умудрились впихнуть все это в один день, она не знала. Но год подходил к концу. Так или иначе, к полуночи они уже не будут больше Учениками.

Диана услышала шум толпы еще до того, как успела увидеть кого-то. Руперт Гривз без шапки, с запутавшимися в бороде снежинками шагал между Сайрусом и Антигоной, а позади плелась толпа зевак, желающих посмотреть на испытания злосчастных Полигонеров.

Антигона даже не успела снять костюм для фехтования. Она подошла прямо к Диане и крепко обняла ее.

— Что бы ни случилось, спасибо тебе за все.

Диана кивнула.

— Ты готова?

— Я должна быть. Разве нет?

— Она готова, — уверенно сказал Сайрус. — Ты бы видела, что она устроила с саблей. Насадила двух Путешественников, как на шампур. Только Исследователь смог ее утихомирить.

Он подсадил сестру, наблюдая, как она устраивается в кабине. Антигона откинула назад волосы, чтобы натянуть шлем и очки.

— А Сай-Расти тоже неплохо справился! — воскликнула она, перекрикивая шум мотора. — Он закончил свой перевод с латыни!

— Даже не удушив Нолана, — похвастался Сайрус. — Это самое главное мое достижение. Посмотрим еще, правильно ли я написал.

Антигона обернулась длинным белым шарфом. Толпа посторонилась, и старый биплан времен Первой мировой чихнул и поскакал вниз по заснеженному полю. Затем на удивление легко и плавно поднялся в воздух, над замерзшим озером и восторженно улюлюкающей и свистящей толпой.

Сайрус сжал в ладони Текучую Воду и стал наблюдать. Закутанное в шарф лицо сестры, бескрайняя гладь озера, хвост самолета, Эштаун — картинки одна за одной сменяли друг друга в его ладони, искаженные и округлые в сияющем «рыбьем глазу». Сайрус улыбнулся Антигоне, затем сложил губы бантиком и раздул ноздри, зная, какую смешную рожицу сейчас увидит сестра.

На короткий миг картинка в его ладони изменилась. Сайрус моргнул и снова увидел Антигону. Но на мгновение ему показалось, что он заметил шикарную черную бороду и ухо с покачивающимся золотым колокольчиком.

В эту ночь, в канун Нового года, очередной повар Ордена приготовил свое коронное блюдо, но в этом не было никакого смысла. Все были заняты совсем другим. Старый год подходил к концу, с неба сыпались хлопья снега, и в каждой комнате Эштауна шумел камин.

Сайрус и Антигона Смит сидели рядом на постели. Между ними примостился Дэн. Их мама смотрела свои мирные сны в постели напротив.

— Я вами горжусь, — сказал Дэн, хлопнул их по коленям и притянул к себе. — Вы это сделали. И мне кажется, здорово, что вы остаетесь. Мы часто будем вместе.

— А я рада, что ты начнешь учиться, — добавила Антигона. — Наконец-то перестанешь бездельничать.

— Точно, — согласился Сайрус. — Калифорния к этому располагает. Может, пойдем поедим? Я писал сегодня латынь и теперь умираю с голоду.

Антигона поднялась на ноги, но Дэн притянул ее назад. Его глаза, когда-то голубые, за последние два месяца изменились и продолжали темнеть, а зрачки стали немного узкими и вытянутыми. Сначала в Ордене не согласились оставлять его, но затем начали простукивать, прокалывать, проверять и исследовали до тех пор, пока не убедились, что с ним все в порядке — его сознание не было повреждено, и он был… ну что ж, он был тем, кем хотел быть. Но это совершенно не означало, что Антигона полностью к нему привыкла, точнее, к его глазам. Она не обращала внимания на его новый рост, на его огромные руки, форму зубов или проблески страшной, взрывной силы, когда он, забываясь, хватал их на руки или прижимал к себе. Он был более чем крепок и здоров, и это ее очень радовало. Но она скучала по веселому голубому огоньку в его глазах, когда он улыбался.

Дэн осторожно откашлялся.

— Я должен сказать вам еще кое-что. Это не такая уж важная штука, но я подумал, вдруг вам будет интересно.

— И? — начал Сайрус.

— Я продал «Лучницу».

— Что? — удивилась Антигона. — Как тебе это удалось? Кто мог на нее позариться?

— Ну, я просил за нее не так много. И к тому же, у нее теперь такая привлекательная вывеска…

— Кто? — спросил Сайрус. Он почувствовал внутри себя странное, но уже знакомое ощущение — будто что-то оторвалось. Еще один кусочек старой жизни ушел в небытие. Но в этот раз он не особенно расстраивался.

— Пэт и Пэт. Они его отремонтируют. Даже бассейн. И они перенесут туда свою закусочную. И я оставил им нашу вафельницу в качестве наследства.

Засмеявшись, трое Смитов встали, затем склонились над мамой, поцеловали ее и ушли, оставив в комнате по кусочку своего тепла. За окном запел красноплечий дрозд.

* * *

В просторной столовой было шумно. Мужчины и женщины смеялись, болтали и время от времени раздавались радостные вскрики. За одним круглым столом в уголке, рядом с вентиляционным ходом, стоял веселый гвалт. Там шумели и баловались больше всех. Остальные называли их Полигонерами, но только трое из них пока формально являлись членами О.Б.

Деннис Гилли, инструктор по навигации, вдумчиво объяснял происхождение каких-то особенно занудных правил Нолану, который параллельно рассказывал шутку Хиллари Дрейк из бухгалтерии, девушка совершенно ничего не понимала, но все равно заливисто смеялась. Джакс, двенадцатилетний хранитель зоопарка, распевал песню о черепахах, которую только что сочинил. Ганнер, слишком огромный для своего стула, подпевал ему на всех припевах, но категорически отказывался произносить правильные слова. Дэниэл Смит уминал уже третью тарелку. Диана Бун пересказывала Антигоне какую-то фамильную легенду. Рыжеволосый Оливер Логлин сидел, скрестив руки на груди, украшенной гербом с мартышкой, и молча улыбался.

Сайрус засмеялся и откинулся на стуле, любуясь на жизнерадостные лица вокруг. Он опоздал на праздничный ужин в свою честь — топил в проруби у причала последний тест по латыни.

Но его место за столом ожидало его. Он посмотрел на брата, на сестру, затем на Диану и Денниса. В конце концов, им всем когда-нибудь придется распрощаться. Жизнь пройдет. Все они встретят свой конец. Но не сейчас. Сейчас они все вместе, радуются жизни. И этого более чем достаточно.

К столу подошли Руперт Гривз и Гораций Лоуни.

— Прошу прощения, — начал Гораций. — Счастливого Нового года всем вам.

Когда затихли ответные поздравления, он солидно поправил очки-половинки на носу и продолжил:

— Мистер Сайрус Смит и мисс Антигона Смит, мистер Руперт Гривз, Архангел Ордена Брендона, сообщил мне, что вы успешно прошли все экзаменационные требования, предъявленные вам этим летом, и прошли стандарты для Учеников образца тысяча девятьсот четырнадцатого года.

— Ура Полигонерам! — вскричал Джакс, поднимая пустой стакан из-под молока.

— Несомненно, — отозвался Гораций.

— Я знаю латынь! — закричал Сайрус.

— Я бы усомнился, — подколол его Нолан.

Гораций серьезно продолжал, не обращая внимания на всеобщий хохот:

— Как представитель ныне почившего Хранителя Уильяма Сайруса Скелтона, я обязан вам сообщить, что по правилам Ордена теперь вы наконец признаны полноправными наследниками мистера Скелтона. Принимая во внимание всяческие исключения в завещании мистера Скелтона.

Стол притих. Гораций посмотрел на Сайруса поверх очков.

— Ну что ж, — сказал Сайрус. — Что же нам досталось?

— А это, — вмешался Гривз, глядя на Горация, — уже только ваше дело. И дело Ордена. Поскольку Новый год уже наступил, я пришел пригласить вас в свой кабинет, чтобы официально распечатать документы и зачитать завещание.

Сайрус и Антигона поднялись из-за стола.

Антигона помахала остальным.

— Мы скоро вернемся.

— Нет, — засмеялся Гораций. — Я так не думаю. На все это понадобится некоторое время.

В стороне от тихой деревенской дороги за городом Окомоновок, штат Висконсин, недалеко от замерзшего пресноводного моря, известного также как озеро Мичиган, на шпиле возвышается девушка. Она стоит, такая же тихая и светлая, как и снег, увенчивающий ее голову и падающий на ее простертую руку.

За ее спиной в снежной норе рядом с огромным бульдозером спал Красный Барон. Поблизости ждал старый зеленый пикап. О его капот оперлась высокая дородная женщина.

Бородатый мужчина, огромный, как бык, торопливо шагал к ней. В руках он держал какую-то серебристую коробочку с выключателем. По земле за ним тащился провод.

Он подошел к жене и обнял ее. Она обняла его в ответ. Они посмотрели на лучницу.

И затем в воздух ворвался Новый год, вместе с молчаливо падающими пышными хлопьями изобилия. Снег стал золотым. Тьма отступила.

Сайрус ухватился за кожаные подлокотники кресла и посмотрел на сестру, сидевшую рядом. Она отбросила назад волосы и закусила губу. Напротив них Джон Гораций Лоуни поправил свои очки-половинки. Руперт Гривз стоял за его спиной, скрестив руки.

Маленький адвокат водрузил на стол брусок из голубого стекла размером с ботинок. С него посыпалась пыль. Сайрус подался вперед. На самом деле это было не стекло. Это был какой-то сверток, помещенный в стекло. Толстые стенки были скованы наверху большой черной печатью.

— Не мог бы Архангел взломать печать? — спросил Гораций, посторонившись.

Руперт шагнул вперед, поправив золотое кольцо на пальце. Сжав кулак, он коротко стукнул им в самый центр печати. Раздался хруст, и стекло растрескалось по углам. Гораций аккуратно отложил осколки в сторону, будто собирал гигантские лепестки.

Показалась эбонитовая коробочка.

Гораций раскрыл ее и уставился под шарнирную крышку. Сайрус задержал дыхание, и маленький адвокат извлек содержимое на свет божий. Сначала показалась старая, измятая карта Монголии, нарисованная от руки. Затем яблочный огрызок цвета старой кожи. Третьим был тоненький буклет, озаглавленный «Как выращивать собственных кожеспинов». Четвертым оказался свернутый круглый китайский фонарик из рисовой бумаги, обернутый промасленной бумагой. Адвокат осторожно развернул ее перед Сайрусом и Антигоной, пока фонарик не показался перед ними в полном размере, чуть больше, чем школьный глобус. На его поверхности была грубо намалевана карта мира, а океаны были исписаны неразборчивой вязью, которую не мог перевести даже Руперт. Кроме того, в ящичке лежали маленький бамбуковый поднос, заполненный отвердевшим маслом, и фитиль.

Сайрус и Антигона смотрели, как Гораций поместил его под бумажный глобус и зажег фитиль.

Комната осветилась мягким оранжевым светом. Сайрус снова посмотрел на сестру. Ее удивленное лицо испещряли тени от карты. Спустя мгновение глобус, медленно вращаясь, взмыл в воздух.

— Точно, — сказал Сайрус.

— Ну что ж… — начала Антигона.

Руперт Гривз рассмеялся.

— Гораций, я думаю, тебе стоит прочесть им завещание.

ЭПИЛОГ

В холодной, темной комнате, перебирая воспоминания, тасуя мечты, словно карты, за столом сидел доктор Феникс. Гладкий черный зуб холодил его единственную ладонь. У его старого, запачканного халата остался только один рукав. И у него самого — тоже только одна рука. Несмотря на многочисленные заговоры и заклятия и даже на хваленую медицину, вторая рука навсегда превратилась в пепел.

Смиты. Как же он ненавидел всех Смитов.

Доктор медленно провел пальцем по кончику Клинка Жнеца. Он уже сделал им так много. Столько посеял. Скоро он соберет первый урожай.

Этот год мир запомнит надолго.

Через пять минут Феникс спустился вниз по узкой лестнице и толкнул массивную металлическую дверь. Его искалеченные ноги обдало волной холодного воздуха, и он проковылял внутрь, мимо рядов длинных металлических ящиков со стеклянными дверцами по бокам. За ними виднелись обнаженные человеческие фигуры.

В конце концов он остановился, переводя дыхание. От его рта поднимался пар.

За стеклянной дверцей, в трех ящиках от пола, покоилось безжизненное тело высокого мужчины со светлыми волосами. Его рваные пулевые раны были бледны, а мертвые губы, уши и веки просвечивали голубым. На маленькой карточке, прилепленной к стеклу, темными чернилами было выведено имя

ЛОУРЕНС ДЖОН СМИТ

Примечания

1

Англ. Bones — скелет, костлявый. Скелтон (искаж. англ. skeleton) — скелет. Прозвище и имя, говорящие о худобе героя.

2

Моя дорогая (фр.).

3

Грязная свинья (лат.).

4

Chitty Chitty Bang Bang — детский фильм, снятый в 1968 году по одноименному рассказу Яна Флеминга, автора «Джеймса Бонда».

5

Эверглейдс — национальный парк, труднопроходимый субтропический заболоченный район с мангровыми лесами.

Content

Н. Д. Уилсон
«Зуб дракона»

ГЛАВА ПЕРВАЯ ЛУЧНИЦА

ГЛАВА ВТОРАЯ КОСТЛЯВЫЙ БИЛЛИ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ МАЛЕНЬКИЙ АДВОКАТ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ ПОТЕРЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ ПРИВЕТ, МАКСИ

ГЛАВА ШЕСТАЯ ГРАД

ГЛАВА СЕДЬМАЯ ЭШТАУН

ГЛАВА ВОСЬМАЯ ПОТЕРИ И ПРИОБРЕТЕНИЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ ПАУКИ И ГОСТЕПРИИМНАЯ ПЕЩЕРА

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ ТУРИСТЫ И НАРУШИТЕЛИ

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ ПЕРЕД СНОМ

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ МОГИЛЬНИК

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ ИСТОРИИ О ЗУБЕ

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ ТЕКУЧАЯ ВОДА

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ КОНЕЦ

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ ПРИЗНАНИЕ

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ АКУЛА ЛИЛИ

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ В ЗООПАРКЕ

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ БРЕНДОН

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ МЫ ВСЕ ПАДЕМ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ СПЯЩИЙ ГОРОД

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ В КАНУН РОЖДЕСТВА

ЭПИЛОГ

Примечания