Мэгги Кокс

Вишня в шоколаде

Глава 1

«Удивительно, но ей не мешает даже такой холод», — подумал Эдуардо.

Последние три недели он зачастил в этот маленький старинный городок — его интересовала выставка в ратуше. И конечно, Эдуардо не мог не заметить девушку у обочины дороги. Она перебирала струны на гитаре и пела печальные народные песни, напоминая беспризорного ребенка из романов Диккенса.

«Неужели у нее нет родителей или кого-то, кто мог бы о ней позаботиться? Как видно, нет... — размышлял Эдуардо. — Но почему девушка зарабатывает себе на хлеб таким тяжелым и неблагодарным способом? Неужели нельзя было найти какую-то более подходящую работу?»

Впрочем, его интерес к уличной музыкантше был всего лишь любопытством, которое, без сомнения, скоро пройдет. В любой момент она может встать со своей гитарой в другом месте или вообще уйти, и он, скорее всего, никогда не увидит ее больше. Эдуардо остановился, чтобы положить банкноту в потрепанную твидовую шляпу — та лежала на тротуаре у ног девушки, — и прижал бумажку двумя монетами, чтобы ее не унес ветер.

Очень милая песенка, — пробормотал он.

Спасибо... только этого слишком много! — Девушка перестала бренчать и, взяв банкноту, сунула ее в руку Эдуардо.

Их взгляды встретились, и его охватило невероятно тревожное чувство. Ему показалось, что земля уходит из-под ног...

Слишком много?.. — Он поднял брови, уверенный, что неправильно понял ее.

Да. А если вы хотите пожертвовать какую-то сумму на благотворительность, тут недалеко есть церковь, в которой собирают средства для бездомных... Церковь Девы Марии. А я не прошу милостыню, и я не бездомная!

Но около вас лежит шляпа с монетами! Разве вы не для этого стоите здесь и поете?

Эдуардо почувствовал закипающее раздражение, но не мог понять — почему. Разве он не привык к тому, что его щедрость отвергали? И зачем вообще тратить время на разговор с этой странной девушкой? Надо было просто уйти, и пусть себе поет за гроши, раз ей так нравится!

Но он никуда не ушел.

Я пою потому, что меня что-то подталкивает к этому... а не из-за денег. Неужели вы никогда ничего не делали просто из чистой любви?

Эдуардо на миг онемел от такого вопроса и растерялся, чувствуя, как у него побежали мурашки по коже и перехватило дыхание.

Я... мне надо идти...

Как хотите. Это вы остановились и заговорили со мной...

Я остановился вовсе не затем, чтобы поговорить с вами! — вспыхнул Эдуардо.

Теперь вижу. Вы просто хотели сделать себе приятное, оставив мне довольно крупную купюру, а потом пойти дальше с чувством удовлетворения: сегодня вы совершили добрый поступок. Так ведь?

Вы просто невыносимы!

Ругнувшись про себя, Эдуардо сжал костяной набалдашник трости и, хромая, отошел. Он уже практически достиг конца улицы, когда его чуткое ухо снова уловило бренчание гитары и печальный тонкий голосок девушки.

Интересно, смотрела ли она ему вслед? Он с раздражением подумал, что, видимо, так и было, иначе почему она так долго не начинала петь? Да, она наверняка наблюдала за ним... видела, как он идет, хромающий калека! Может, даже почувствовала к нему жалость?

Подобная мысль резанула его. «Если, к несчастью, мне доведется когда-нибудь снова увидеть эту уличную музыкантшу, я пройду мимо! — поклялся он. — Кем она, черт возьми, себя возомнила, раз так пренебрежительно отвергла мой добрый порыв?»

Но когда, превозмогая боль, Эдуардо заставил себя ускорить шаг, вопрос, который задала уличная музыкантша, насмешливо зазвучал в его голове: «Неужели вы никогда ничего не делали просто из чистой любви?» У него даже защипало в глазах.

Яростно выругавшись, Эдуардо бесцельно направился в центр города, едва ли понимая, что наказывает свою раненую ногу только из-за малозначительного высказывания какой-то уличной певички, которая отказалась от денег и тем уязвила его гордость...

Температура явно упала до минусовой. Марианна почти не чувствовала гитарных струн онемевшими пальцами. Соблазнительная мысль побаловать себя кружкой горячего шоколада, сидя перед зажженным камином, быстро погнала ее в сторону дома. Она приказала себе не думать о том, что вернется в пустой гулкий мавзолей, где все — от элегантного декора до замечательной музыкальной комнаты с блестящим роялем — напоминало ей о муже и друге, которого она лишилась так рано...

«Продолжай жить дальше, когда меня не станет, — умолял ее Доналд, лежа в больничной палате, и по его горящим глазам Марианна с ужасом поняла, что он долго не протянет. — Продай этот проклятый дом со всем имуществом, если хочешь! Поезжай и посмотри мир... встречайся с людьми, путешествуй... Поживи за нас обоих!»

Она так и сделает, но не сейчас. Марианна все еще пыталась найти свое место в мире, опустевшем без того единственного человека, который по-настоящему любил ее.

Начала она с того, что стала играть на улице. Марианне очень хотелось преодолеть страх перед публикой, ведь она собиралась время от времени петь в местном клубе. И такой шаг был для нее очень полезным.

И в то же время, играя на улице, она как бы говорила судьбе: «Ничего ужаснее ты не могла сделать?

Отобрала у меня мужа и снова оставила одну? Ну так посмотри!»

С каждым днем Марианна становилась все уверенней. Доналд был бы горд, что она нашла в себе мужество сделать такой радикальный и необычный шаг к своему собственному исцелению. А вот его двое взрослых детей от предыдущего брака восприняли это как признак неадекватности мачехи... Признак того, что Марианна могла оказывать «не совсем правильное» влияние на их отца.

Неожиданно перед мысленным взором всплыл образ того незнакомца, который подошел к ней сегодня и положил пятидесятидолларовую банкноту в ее шляпу. У него были манеры богатого человека, и говорил он на безукоризненном английском, хотя и с легким акцентом... может, южноамериканским? От мужчины исходила такая властность, от которой Марианна еще совсем недавно съежилась бы. Но уход за Доналдом во время его долгой и оказавшейся в конечном счете неизлечимой болезни, двухмесячное ночное бдение возле его больничной койки воспитали в ней стойкость.

Сжимая в руках кружку горячего шоколада, Марианна пристально смотрела на дрожащий в камине огонь, и черты того человека, который взволновал ее сегодня, все четче вырисовывались в сознании. Марианна никогда не видела глаз такого необычного голубого цвета — словно морозная голубизна безоблачного зимнего неба... И хотя у мужчины были золотистые волосы, ресницы оказались темно-шоколадного цвета. А еще Марианна заметила нос с горбинкой и красиво очерченный рот, правда, довольно жесткий.

Зря она сказала этому мужчине, что он только ради собственного тщеславия положил так много денег в ее шляпу. Напрасно! Откуда ему было знать, что после пережитой трагедии Марианна поклялась никогда больше ни от кого не принимать помощи и не ждать ее? Что ее вера в хорошее была подорвана, когда после кошмарного детства с безответственным отцом-алкоголиком она наконец обрела счастье в браке, а ее муж умер всего через полгода их совместной жизни?

«Незнакомец посмотрел на меня так, словно его самого терзало что-то», — вспомнила Марианна. Несколько секунд она не знала, что и думать, встретив его взгляд. Но прежде чем принесла свои извинения, он ушел... хромая. Интересно, это последствие какой- то аварии или болезни? Ей вдруг показалось неправильным, что такой крупный, привлекательный и сравнительно молодой мужчина имеет столь очевидный физический недостаток. Хотя это нисколько не портило незнакомца, а даже привносило что-то загадочное в его облик.

Вы опять перегрузили ногу, не так ли?

О, ради бога, оставьте делать мне замечания! Я не ребенок!

При взгляде на нахмурившегося доктора Эдуардо подумал, что с радостью навсегда отказался бы от его визитов, которые тот наносил ему каждые две недели. Но после девяти операций на раздробленной ноге ему было необходимо регулярное медицинское наблюдение. Эдуардо обратился к Эвану Пауэллу по рекомендации своего бразильского хирурга.

Мне говорили, моя нога со временем станет совершенно нормальной, — нетерпеливо проговорил Эдуардо. — Тогда какого черта это тянется так долго?

Ваше бедро было почти раздроблено. И вы рассчитывали, что легко поправитесь после девяти серьезных операций? И примите мой совет: перестаньте относиться к своему телу как к какому-то механическому прибору!

Когда мне потребуется ваше мнение по поводу того, как я к себе отношусь, — раздраженно сказал Эдуардо, настроение которого ухудшалось с каждой секундой, — я спрошу об этом!

Что ж, тогда... — Пауэлл взял с кресла свое кашемировое пальто и аккуратно перекинул через руку. — Не надо никого беспокоить. Я выйду сам. Желаю вам доброй ночи, мистер де Сауза.

Мне не следовало разговаривать с вами таким тоном. Но сегодня был тяжелый день... — Эдуардо встал с кресла, с трудом превозмогая боль в ноге. Он бросил взгляд на французские антикварные часы на мраморной каминной доске. Почему его жизнь продолжается после трагедии, лишившей его жены и еще не родившегося ребенка? — Простите меня. Очень любезно с вашей стороны, что вы проделали весь этот путь в такой ненастный вечер.

Ничего страшного.

Если Эван Пауэлл и счел себя обиженным, он быстро превозмог обиду, пожал костлявыми плечами и с интересом оглядел красивую, залитую светом ламп гостиную с огромными окнами, выходящими на поля и густой лес за ними. Этот ландшафт сейчас, в одну из самых суровых английских зим, был укутан снежным покрывалом.

Вы живете здесь очень изолированно. Может, вам сейчас нужно чье-то общество? — предположил он с откровенностью, иногда уместной между двумя мужчинами.

Эдуардо прищурился:

Вы имеете в виду женщину, доктор?

Впервые за два года он не отверг немедленно эту идею. Более того, память тут же услужливо нарисовала очень привлекательную картину — уличную музыкантшу с огромными глазами цвета грецкого ореха, очаровательным ротиком и волной медовых волос...

Это привело его в смятение. Интересно, сколько ей лет? Семнадцать... восемнадцать? Неужели в довершение всего здравый смысл покинул его? Возможно, он и в самом деле созрел для какого-то женского общества, но только для восстановления сил, не более того. После гибели Элианы Эдуардо навсегда исключил для себя всякие длительные отношения.

Не получив ответа, хирург снова пожал плечами и примирительно улыбнулся:

Это просто предположение, дорогой мой... А теперь послушайтесь моего совета — не перегружайте ногу. Я рекомендую вам совершать ежедневные двадцатиминутные прогулки... ну, может быть, получасовые, но не более длительные. Если у вас возникнут какие-то вопросы, звоните. До встречи. Доброй ночи.

Слуга Рикардо появился на пороге комнаты, чтобы проводить доктора.

Доброй ночи, мистер Пауэлл... и еще раз спасибо за то, что приехали в такую погоду. Будьте, пожалуйста, осторожны.

* * *

Эдуардо изо всех сил пытался сосредоточиться на черно-белой комедии сороковых годов. Он сидел, уставившись в плоский экран ультрасовременного телевизора.

Удовольствия от просмотра Эдуардо не получал никакого. Просто у него вошло в привычку смотреть фильмы в предрассветные часы, ведь заставить себя уснуть он не мог. Когда в голове крутится один и тот же набор ужасных картинок, словно заклинившаяся во время перемотки лента фильма ужасов, разве тут до сна? В некоторые вечера Эдуардо не мог заставить себя даже войти в спальню, поэтому до утра, накинув на ноги плед, дремал на одном из уютных кожаных диванов в гостиной. Вдобавок ко всем его душевным переживаниям боль, обжигающая и мучительная, часто стреляла в его раненую ногу.

Стоически игнорируя искушение налить себе стакан виски, чтобы заглушить мучения, Эдуардо с чувством выругался. Окончательно отказавшись следить за веселящимися экранными персонажами, он выключил телевизор. Даже отвлечься ему не удавалось! Ему казалось, что он смотрит в черную бездну, навсегда потеряв всякую надежду снова увидеть дневной свет и ощутить тепло.

Горько вздохнув, он вновь вспомнил уличную музыкантшу и подумал, что даже она, при всей ее бедности, гораздо счастливей, чем он — со всем богатством и привилегиями.

Когда серый рассвет неохотно проник в комнату между раздвинутыми бархатными гардинами на окнах, Эдуардо почти решил, что, когда в следующий раз наведается в городок, он не станет игнорировать девушку-музыкантшу, как поклялся раньше. Он поговорит с ней, расспросит об обстоятельствах ее жизни и, возможно, предложит помощь. И пусть она рассмеется ему в лицо и скажет, чтобы он уходил и втюхивал свои деньги кому-нибудь другому!

В конце концов, решив, что его стремление помочь молодой девушке было вызвано лишь мыслями о том, что его собственный ребенок мог бы оказаться в подобной ситуации, Эдуардо проглотил подступивший к горлу ком и, устроившись поудобней, насколько это было возможно на диване, наконец провалился в поверхностный, не приносящий облегчения сон...

Глава 2

Сделав перерыв в работе, Марианна пыталась отогреться кофе с молоком, купленным в местной кофейне, и глазела на улицу. К сожалению, и сегодняшний день не обещал никакого потепления. Луч холодного солнца упал на тротуар в нескольких ярдах от нее, высветив среди прохожих чью-то золотоволосую голову.

Это он! Тот самый богатый мужчина с суровым ртом и тростью с костяным набалдашником. «Сегодня он хромает не так сильно», — отметила Марианна, наблюдая за ним. Все внутри ее перевернулось, когда она увидела, что он направляется в ее сторону.

Через несколько мгновений незнакомец уже стоял перед ней.

Добрый день, — вежливо произнес мужчина, и уголок его сурового рта едва заметно приподнялся, что могло стать началом улыбки.

Здравствуйте, — пробормотала Марианна, сжав рукой в варежке стаканчик с кофе, с которым она вышла из кофейни.

Вы не поете?

Нет... Сделала перерыв. Греюсь.

Марианна почувствовала на себе его тяжелый взгляд, и ей стало не по себе. Голубые глаза, казалось, пытливо смотрели ей прямо в душу. Доналд никогда не смотрел на нее так. Взгляд мужа был бесконечно добрым...

Как идут дела?

Нормально. — Пожав плечами, Марианна взглянула на небольшую кучку медяков и серебряных монет в шляпе у ее ног. — Как уже говорила, я пою не только из-за...

— ...денег. Я помню. Вы поете, потому что вам это нравится, правда?

Да. — Она смутилась, вспомнив о всплеске своих эмоций в тот день. — Послушайте, мне очень жаль, если я как-то обидела вас...

Эдуардо слегка наморщил высокий лоб и осторожно окинул взглядом ее плохо сочетающиеся друг с другом предметы одежды: лиловые колготки, коричневые сапоги, какое-то красное одеяние поверх кремового свитера и явно мужскую куртку-дубленку, которая была ей чересчур велика, бежевый шарф вокруг шеи...

Ну... если вам это интересно, я пожертвовал деньги, которые отдал бы вам, церковному фонду для безработных, как вы и посоветовали. Позвольте мне представиться. Эдуардо де Сауза. — Он снял перчатку и протянул ей руку.

Поколебавшись долю секунды, Марианна, не снимая варежки, вложила свою руку в его ладонь. Она могла бы поклясться, что даже через толстую шерстяную варежку почувствовала, как тепло его тела передается ее руке.

Марианна... Марианна Локвуд. Вы, похоже, нездешний, да?

Сейчас живу в Великобритании, а вообще я не отсюда... вы правы. Я из Бразилии... Рио-де-Жанейро.

Страна самбы, солнечного света и карнавала? Ой, простите... наверное, вам ненавистна эта избитая фраза.

Ничего подобного. Я горжусь своей страной и тем, чем она богата.

И находитесь здесь, чтобы превратиться в сосульку, вместо того, чтобы нежиться на солнце?

Даже солнце может надоесть, если его чересчур много, — с серьезным видом сказал Эдуардо. — Кроме того... я наполовину англичанин, так что знаком со здешним климатом. К тому же после зимы всегда наступает весна, правда?

Да. Я люблю весну. А... какие дела у вас здесь сегодня? Покупки? Встреча с кем-то?

Ни то ни другое. Я прихожу на выставку в ратуше. Удивительно, но в этом притягательном маленьком городке есть что посмотреть.

Это правда. Летом тут довольно оживленно.

Могу представить.

К полнейшему удивлению Марианны, ее собеседник неожиданно улыбнулся, его глаза на мгновение ярко вспыхнули. Что-то в душе девушки тут же откликнулось на эту улыбку, и она насторожилась.

Здесь есть и речные маршруты, на катере. Они всегда очень популярны у туристов.

Допив кофе, Марианна поставила пустой стаканчик позади себя на тротуар и взяла гитару, лежавшую в открытом футляре. Удивленная тем, что такой светский и явно богатый мужчина, как Эдуардо де Сауза, посчитал нужным представиться такой девушке, как она, Марианна невольно насторожилась. Потом, взглянув на его красивое, как у киноактера, лицо и внушительную фигуру, скрытую кашемировым пальто, решила, что, скорее всего, с его стороны это было просто желание скоротать время.

Извините, но я должна вернуться к тому, ради чего нахожусь здесь.

Сняв варежки, Марианна взяла несколько аккордов, настраивая гитару. Проходившие мимо французские студенты тут же с интересом посмотрели на нее. Что касается красивого приезжего, тот упорно оставался стоять рядом, явно никуда не торопясь.

В следующий раз, когда я буду в городе... может, вы позволите мне угостить вас обедом? — предложил он.

Марианна опешила. От одной мысли о том, что она будет сидеть целый час, а то и больше в каком-то модном ресторане напротив этого мужчины, ее бросило в жар. Какая у них могла быть общая тема для разговора?

Спасибо, но нет, — поспешно ответила она. — Я не обедаю, когда работаю.

Вы не делаете никакого перерыва, чтобы поесть? — удивленно спросил Эдуардо.

Я делаю перерыв, но только чтобы выпить кофе, иногда и съесть заодно круассан или булочку. Основной мой обед — вечером, когда я прихожу домой.

Тогда, может быть, я угощу вас кофе с пирожным?

Не придумав никакой причины для отказа, Марианна нехотя кивнула:

Хорошо. А теперь мне пора вернуться к своему занятию.

Тогда я попрощаюсь с вами, Марианна. — Мужчина коротко, с загадочным видом кивнул. — До встречи.

Встреча произошла двумя днями позже. Подвергавшаяся испытанию душем из ледяного дождя со снегом, Марианна пряталась под зонтом вместо того, чтобы играть на гитаре, и уже всерьез подумывала о том, не прекратить ли ей петь и уйти? Но тут выглянуло солнце, ледяной душ стих — и, словно по волшебству, появился Эдуардо де Сауза.

Он был в своем модном кашемировом пальто и в небрежно наброшенном на шею шарфе. В таком наряде уместнее пойти на театральную премьеру, а не совершать обыденную поездку в маленький городок.

Здравствуйте, — улыбнулся он, а его низкий, густой голос прозвучал немного более хрипло, чем она помнила.

Привет... — пробормотала Марианна. Потом стряхнула капли с зонта, сложила его и прислонила к стене. — Не слишком удачный день для поездки в город, — заметила она.

К счастью, я не попал под ливень. Весь предыдущий час провел на выставке.

На той же, на которую вы приезжали раньше?

Да.

Должно быть, это какая-то очень увлекательная выставка, раз вы туда так зачастили. Что там такое?

Это выставка работ одного французского фотографа, которого я лично просто обожаю... ретроспектива его парижской жизни сразу после войны, в то время, когда город восстанавливали. Он недавно умер, я увидел статью в одной из местных газет с рекламой этой выставки.

О! — Вытащив гитару из футляра, Марианна смущенно улыбнулась. — Пожалуй, мне надо сходить и посмотреть самой, пока выставка еще не закрылась.

А вас интересует эта тема?

Меня всегда интересовало творчество и искусство... в любой форме. Мне интересен взгляд других художников на мир. Мы так по-разному смотрим на все, что нас окружает!

На миг человек, стоявший перед ней, замер, словно всерьез и в то же время без всякого удивления обдумывал то, что сказала Марианна. Потом он бросил взгляд на свои часы, дорогие на вид, но в то же время не бросающиеся в глаза:

Как насчет того, чтобы пойти прямо сейчас выпить кофе?

И снова не найдя повода отказать ему, промерзшая до костей после часового стояния на дожде, Марианна согласилась:

Хорошо.

В знакомом кафе с веселенькими занавесками в красно-белую клетку и такими же скатертями, где аромат свежезаваренного кофе смешивался с запахом пара от промокшей одежды клиентов, все было забито. К счастью, ей удалось найти столик возле дровяной плиты. Почти тут же появилась официантка, чтобы принять заказ, — у Марианны не было сомнений в том, что так и произойдет: Эдуардо выглядел отнюдь не как рядовой посетитель. Его почти королевская осанка и внушительная внешность привлекали внимание.

«Вот только что я делаю в его компании?» — Марианна с неодобрением взглянула на свою гитару в потрепанном футляре.

Эдуардо сделал заказ. Положив руки на клетчатую скатерть, он молча смотрел на нее. Она откашлялась и натянуто улыбнулась, чувствуя себя неловко в своей нелепой одежде.

Какое милое местечко. Выгодно отличается от местных кафе, в которых я обычно бываю. Кофе здесь очень хороший, да и выпечка тоже неплохая. Я рад, что вы выбрали столик у огня... вы кажетесь совершенно замерзшей!

Уже нет. Я согрелась.

Расстегнув несколько пуговиц на куртке, Марианна с улыбкой посмотрела на Эдуардо, искренне тронутая его заботливым тоном.

Я вынужден спросить вас... Ваши родители одобряют, что вы поете на улице? — спросил он, нахмурившись.

«Итак, лично он этого не одобряет!» — сделала вывод Марианна.

Их больше нет рядом со мной, поэтому они не могут выразить свое мнение, — ответила она. — Знаете... не хочу показаться грубой... но это вас не касается!

Сколько же вам лет? Семнадцать? Восемнадцать?

Марианна перестала крутить в руках сахарницу и с негодованием взглянула на него:

Для вашего сведения, мне уже двадцать четыре — и я вполне способна сама заботиться о себе и принимать собственные решения, не спрашивая ничьего согласия! В том числе и родителей, даже если бы они находились рядом.

Дело в том, что вы выглядите значительно моложе... — пробормотал Эдуардо.

Вряд ли я виновата в этом! — усмехнулась Марианна.

Я просто обеспокоен тем, что вы выбрали для своей работы улицу. Не могли бы вы петь где-нибудь в другом месте?

Здесь есть один народный клуб, в котором я иногда пою, но он открыт только два раза в месяц. Мне этого мало. Кроме того, — добавила Марианна, — торговцы, которые работают на здешней ярмарке, присматривают за мной. Кто-нибудь из них немедленно придет мне на помощь в случае чего.

Эдуардо вздохнул:

Ну хоть что-то...

Пожалуйста, не думайте больше об этом. Я пою на улице уже больше года, и пока со мной ничего страшного не случилось!

Официантка принесла им кофе и два больших куска фруктового пирога, который заказал Эдуардо. Марианна положила в свою чашку сахар и размешала.

Он полез во внутренний карман своего пальто за бумажником, достал визитную карточку и протянул Марианне.

Зачем это?

Если вам когда-нибудь что-то понадобится...

Что мне может понадобиться от абсолютно незнакомого человека?

И тут, к собственному ужасу, Марианна вдруг осознала, что близка к тому, чтобы расплакаться. Какое- то предательское чувство незаметно подкрадывалось к ней, и сейчас уже слишком поздно, чтобы его сдержать. В последнее время с ней это часто случалось.

Бразилец поджал губы:

Работа, например... И, судя по тому, что мы сидим сейчас здесь вместе, я больше не незнакомый вам человек. Если станет еще холоднее — а прогноз неутешительный на конец января, — вам может понадобиться какой-то альтернативный способ зарабатывать. Работа, которая сможет обеспечить вам крышу над головой и нормальное питание.

А что за работа? — заинтересовалась Марианна и невольно посмотрела в окно на серо-стальное небо, обещающее дальнейший снегопад. Ее охватила дрожь.

Мне нужна помощница по хозяйству. — Он пожал широкими плечами.

Помощница по хозяйству?..

У меня уже есть слуга, выполняющий мои личные поручения... но, живя здесь уже почти год, я все больше понимаю, что мне не помешала бы помощь по дому. В данный момент у меня работают уборщицы по контракту, а Рикардо, мой слуга, стряпает. Но если вы умеете готовить, он будет только рад избавиться от этой обязанности. Подумайте и позвоните мне, если захотите попробовать. Мой дом находится за городом, в довольно безлюдном месте. Если вас это не смущает, тогда, думаю, вы не будете разочарованы.

И вы предоставили бы мне эту работу, даже не зная, смогу ли я выполнять ее? — скептически спросила Марианна, взглянув на него чудесными ореховыми глазами.

Вы производите на меня впечатление очень независимого человека, быстро все схватывающего и не суетливого. Уверен, вы прекрасно со всем справитесь.

Вы всегда так доверчивы по отношению к совершенно незнакомым людям? Я же могу оказаться кем угодно! А что, если я стяну у вас столовое серебро или какие-то необыкновенные фамильные ценности?

Уголки жесткого рта Эдуардо поползли вверх. На миг у Марианны перехватило дыхание от веселой вспышки, преобразившей неотразимые голубые глаза.

Неужели девушка, которая поет на улице, зарабатывая какие-то мелкие монеты, и возвращает мне пятидесятидолларовую банкноту, чтобы я пожертвовал ее бездомным, способна украсть даже крошку хлеба у своего работодателя? — Он покачал головой и снова стал серьезным. — Не думаю.

Я благодарна вам за ваше участие и за предложение работы, но еще не готова к переменам. Пока не разразится настоящая пурга, я буду петь на улице.

Ну что ж... Вам решать, конечно. Что же вы не попробуете пирог? Выглядит очень аппетитно.

Спасибо. Попробую.

Через двадцать минут они расстались: Марианна возобновила пение на улице, а Эдуардо направился по своим делам. Она не стала спрашивать его куда. Но когда посмотрела ему вслед, ее сердце забилось чаще.

Спой нам, дорогая! — Один из веселых уличных торговцев фруктами остановился перед Марианной, хлопая себя замерзшими, несмотря на перчатки, руками. — Нам нужно чем-нибудь согреться. Сегодня холодина похлеще, чем в Сибири, а вечером прогнозируют еще и сильную метель. Не знаешь ли ты песен про весну?

Марианна улыбнулась:

Как насчет песни о первоцвете?

Отлично, — улыбнулся ей в ответ торговец.

Когда предложение о работе сорвалось у Эдуардо с языка, он и сам удивился. С уборщицами, работавшими у него по контракту, он лично не общался. Одно дело — Рикардо, которого он привез с собой из Рио-де-Жанейро, и совершенно другое — пригласить новую молодую знакомую под свою крышу, чтобы она стала его помощницей по хозяйству. Особенно когда он так тщательно охранял свое личное пространство.

Да, помощница по хозяйству ему действительно нужна. Но Марианна отвергла его! Честно говоря, он не особенно верил, что она примет его предложение, но все же... Эдуардо задело то, что она не согласилась. И он был убежден, что если снова попытается предложить ей деньги, она швырнет их ему в лицо и пошлет его к черту! У девушки крутой характер, это уж точно!

Эдуардо был искренне поражен, что она оказалась вовсе не подростком, а двадцатичетырехлетней женщиной.

Он прошел в отделанную мрамором ванную, нервно взъерошил волосы и вздохнул. Лучше всего было бы сдержать филантропические порывы, касающиеся этой молодой женщины, и сосредоточить усилия на том, чтобы восстанавливать пострадавшую ногу. А потом, когда он окончательно выздоровеет...

Эдуардо подошел к большому овальному зеркалу, пристально посмотрел на свое отражение и скорчил гримасу, увидев глубокие тени под глазами — следствие телесных и духовных страданий и бессонных ночей.

А потом...

«А потом будет видно», — сказал он себе, с трудом представляя свое будущее.

О каком будущем можно было говорить, когда две жизни, так тесно переплетенные с его собственной жизнью, были вырваны с корнем? Когда каждую ночь ему снится кошмарный сон о той катастрофе, которая убила их? Сон о катастрофе, которая произошла из-за него?..

Глава 3

Торговец фруктами, предрекавший метель, оказался прав. Утром, выглянув в окно, Марианна увидела белоснежную мантию, накрывшую сад и улицу.

Приготовив себе горячий шоколад, она стала наигрывать на фортепиано незаконченную песню, которую сочиняла. Наконец, не в силах больше выносить одиночество, надела поверх джинсов и свитера теплую куртку, натянула сапоги, водрузила на голову шапку и вышла на улицу.

От морозного воздуха перехватывало дыхание, глаза слезились. Идти по снегу было трудно, но она заставила себя совершить прогулку в ближайший парк. При виде веселых детей, катающихся с горки на санках и играющих в снежки, к ней снова вернулась надежда на будущее. А если какие-то горькие воспоминания о ее собственном детстве, лишенном таких радостей и ощущения защищенности, и начали подбираться к ней, она решительно отбросила их.

Вернувшись домой, Марианна поклялась себе и впредь отметать от себя подобные воспоминания. В середине дня рано опустившаяся на городок темнота заставила ее снова зажечь везде свет и задернуть занавески. Сидя в кресле у камина, она смотрела на языки пламени, лижущие поленья, и в который уже раз обдумывала перспективу своей одинокой жизни в ближайшем будущем.

Доналд бы страшно рассердился на нее за то, что она сидит здесь одна и жалеет себя. Это уж точно! Марианна вдруг расплакалась. Так долго сдерживаемый поток слез вырвался наружу.

А когда слезы иссякли, Марианна подошла к кровати и легла, свернувшись клубочком. Она накрылась с головой пуховым одеялом, чувствуя себя совершенно опустошенной. Перед тем как закрыть глаза, девушка поклялась себе, что никогда больше не допустит такой бесплодной жалости к себе! Завтра наступит новый день, который наверняка принесет что- то интересное.

Однако когда на следующее утро она подняла угол занавески и увидела еще более толстый покров снега и кружащиеся в воздухе снежинки, ей пришлось собрать все свои силы, чтобы не пасть духом. Ночью она многое обдумала и сегодня должна была многое сделать, чтобы выполнить свое решение.

Взрослые дети Доналда — Майкл и Виктория — оспорили завещание отца, по которому он оставляя дом и все свое имущество Марианне. Почти полтора года она терпела формальные и холодные письма от их адвоката, приводящего разные доводы в пользу детей Доналда. Адвокат намекал на то, что Доналд, отдавая все своей жене, был не в своем уме...

С нее хватит! Пусть забирают и дом, и все имущество. Она все отдаст им, не раздумывая и без всякого сожаления.

Марианна была уверена, что Доналд простил бы ее за это.

А она сама не хочет быть никому обязанной. Даже своему покойному мужу. Она хочет снова быть свободной... Так что из этого дома она возьмет только свою одежду, гитару и те небольшие сбережения, которые у нее есть. Все остальное — даже подарки, которые ей делал Доналд в течение их короткого брака, — она оставит его алчным детям.

Решив ничего не откладывать в долгий ящик, Марианна потратила весь день на уборку дома, расставила на полках книги, упаковала свои вещи и поставила мебель так, как та стояла, когда она впервые въехала сюда с Доналдом.

Проснувшись на следующее утро, Марианна увидела, что снег все еще продолжает идти. Значит, сегодня у нее не будет возможности выбраться в город.

Марианна импульсивно принялась искать визитную карточку Эдуардо де Сауза, которую тот настойчиво вручил ей. А затем дрожащими пальцами стала набирать номер его домашнего телефона.

Теперь, когда она приняла решение уехать и наладить новую жизнь, обеспечить свое будущее, ей не терпелось поскорее оставить прошлое позади и начать все сначала. «Но снежные заносы могут задержать меня надолго», — подумала она, чувствуя, как ее охватывает настоящий страх, пока она ждала, когда ей ответят на том конце провода.

Алло? — ответил мужской голос с акцентом.

Это мистер де Сауза? — отважилась спросить Марианна.

Нет. Могу я спросить, кто звонит?

Решив, что это, должно быть, его слуга, Марианна четко произнесла:

Марианна Локвуд. Мистер де Сауза может подойти?

После некоторой паузы мужчина ответил:

Подождите, пожалуйста. Я посмотрю.

Пока этот человек разыскивал своего хозяина, Марианна несколько раз порывалась положить трубку.

Что она делает?! Она понятия не имела, что значит быть помощницей по хозяйству. Не знала и о том, каким работодателем может оказаться Эдуардо де Сауза. Вне всякого сомнения, он будет строгим и придирчивым и заставит ее горько раскаяться, что она приняла его предложение работать у него.

Марианна? — раздался в трубке голос Эдуардо, нетерпеливый и слегка запыхавшийся, словно его оторвали от какого-то дела.

Здравствуйте. Это Марианна... уличный музыкант из города, — произнесла она слегка дрожащим голосом. — Я... я надеюсь, вы не возражаете против моего звонка? Вы говорили...

Вам что-то понадобилось?

Марианна подняла глаза к небу, набираясь смелости.

Работа... и крыша над головой, — ответила она, сделала глубокий вдох и заставила себя посчитать до десяти, чтобы не передумать. — Вам все еще нужна помощница по хозяйству?

Испарина выступила на лбу Эдуардо. «Этот физиотерапевт вполне мог бы быть палачом во времена испанской инквизиции», — мрачно подумал он, когда врач вертел во все стороны его испещренную шрамами ногу, проверяя ее подвижность. Не выдержав наконец пытки, Эдуардо выругался. Как оказалось — вслух. Вздрогнув, физиотерапевт пробормотал извинения и уложил ногу пациента обратно на кушетку.

Уставившись на украшенный лепниной потолок своей библиотеки, где он лежал, Эдуардо почувствовал, как его сильно бьющееся сердце постепенно возвращается к нормальному ритму.

Мы закончили? — спросил он хриплым голосом.

Рыжеволосый врач сочувственно улыбнулся:

Вам достаточно на сегодня, мистер де Сауза. Мой совет — дайте вашей ноге покой до конца этого дня. Постарайтесь хорошо отдохнуть сегодня и не переутомляться.

Это вас в медицинском институте учат говорить столь избитыми штампами? — раздраженно произнес Эдуардо, свесив ноги с кушетки и проигнорировав попытку врача ему помочь.

Ничем не выказав обиду, по крайней мере внешне, физиотерапевт снова улыбнулся:

Иногда отдых — лучшая терапия при физических травмах. Организм должен мобилизовать собственные силы для исцеления, а отдых дает возможность сделать это. Вы сегодня испытывали некоторое неудобство, но смею утверждать, что ваша нога приходит в норму после последней операции. Еще месяц-другой — и вы заметите при ходьбе значительное улучшение. Я практически гарантирую это.

Дайте мне свою руку, — пробормотал Эдуардо, вставая, хотя психологически ему было трудно принимать помощь даже от врача.

Услышав, как внизу открылась, а потом снова закрылась тяжелая дубовая дверь, Эдуардо вспомнил, что попросил Рикардо съездить за Марианной. Забавно, что с таким нежеланием принимать помощь от кого бы то ни было он, по сути дела, только что нанял девушку, с которой едва знаком. Более того, пригласил ее жить в его доме и помогать по хозяйству!

Интересно, почему она вдруг передумала и согласилась работать у него помощницей по хозяйству? Не так уж трудно догадаться... Просто возобладавший здравый смысл и резко упавшая температура на улице заставили эту маленькую музыкантшу принять подобное решение. По крайней мере, его совесть теперь успокоится, и он не будет думать, что эта девушка, поющая на обочине дороги, в итоге окажется в больнице, куда непременно попадет с воспалением легких!

Похоже, к вам идут, — приветливо сказал врач. — Может, вы позволите мне привести здесь все в порядок?

Рикардо, прими пальто у... мисс Локвуд и повесь его, будь добр, а потом, возможно, она захочет выпить чашку горячего шоколада, чтобы согреться? Мы будем в гостиной.

Проводив глазами Рикардо, который сначала помог гостье снять слишком просторное твидовое пальто, а затем вышел, Эдуардо скользнул взглядом по пестрой одежде, которая оказалась у девушки под пальто. На свои рассыпанные по плечам длинные волнистые волосы она водрузила кричащую вишнево-красную шерстяную шапочку.

Эдуардо нахмурился.

Не снять ли вам и шапочку? — предложил он, еле сдерживаясь, чтобы не улыбнуться.

Ой, я забыла!

Стащив шапочку с головы, Марианна сунула ее в большую сумку, сшитую из разноцветных бархатных лоскутков, которую она поставила у своих ног на мраморный пол.

На несколько мгновений статическое электричество подняло дыбом ее светлые волосы, и Эдуардо невольно залюбовался столь привлекательной картиной. Кинематографический образ Мэри Поппинс, эксцентричной хорошенькой английской няни, возник перед его глазами. «Та ведь тоже пела», — на этот раз без улыбки вспомнил он. Но Эдуардо не нужна была няня, ведь его ребенок так и не родился... Ему нужна была помощница, ведущая хозяйство. Человек, который мог бы помочь сделать его жизнь в добровольном заточении немного более сносной и приятной.

Идите за мной, — сказал он, выходя из просторного холла с массивным медным канделябром в коридор.

Миновав несколько закрытых дверей, они приблизились к той, которая была слегка приоткрыта. Они вошли в уютную гостиную, тишину в которой нарушали лишь шипящий звук ярко пылающего огня в камине и умиротворяющее тиканье часов на мра ' морной каминной доске.

Эдуардо посторонился, пропуская Марианну.

Ой, как красиво!

Эти ее слова относились не к самой комнате, как I он заметил, а к потрясающему виду за высокими сводчатыми окнами с раздвинутыми драпировками. Эдуардо почувствовал, как его переполняет гордость, когда он взглянул через оконное стекло на силуэт волшебных елей на фоне темно-синего неба. Звезды были рассыпаны по нему как капли фосфоресцирующей краски, а ослепительный серп луны казался волшебной игрушкой, подвешенной каким-то умелым кукольником.

Я же говорил вам, что вы не будете разочарованы, так ведь? Но эта картина не идет ни в какое сравнение с той, которую, вы увидите при дневном свете.

Я почти потеряла дар речи при виде такой красоты! — улыбнулась Марианна, взглянув в его сторону.

И снова Эдуардо с тревогой ощутил, что не в состоянии выдержать лавины чувств, нахлынувшей на него, и того сладострастного желания, которое вызывала в нем эта очаровательная улыбка. Какое-то мгновение он неотрывно смотрел на девушку. Давно забытое волнение забурлило в его жилах...

Мы словно находимся в каком-то другом мире! — воскликнула Марианна с сияющими глазами. — Как вам удалось найти такое место?

Моя мама выросла в здешних краях, а меня привозила сюда ребенком. Поэтому, подыскивая себе дом, я сразу решил, где хочу поселиться. Мне показали несколько вариантов, прежде чем я нашел это место.

Вы были правы, когда сказали, что это безлюдный район, — задумчиво произнесла Марианна. — Когда Рикардо вез меня сюда, я не увидела ни одного дома на протяжении многих миль!

Может быть, с вашей точки зрения, это слишком далеко от... людей?

Поскольку я не отношусь к тем, кому нравится постоянно находиться в толпе, жизнь в отдалении от города меня совершенно не пугает. Кроме того... слишком долгое общение с людьми через какое-то время здорово утомляет. Вы понимаете, о чем я?

Конечно... иначе бы не жил здесь, — улыбнулся Эдуардо, искренне удивленный тем, что ей было вполне комфортно в собственной компании. В современном мире, когда окружающие его люди, казалось, нуждались в постоянном шуме и развлечениях, это показалось ему весьма необычным. — Не продолжить ли нам наш разговор у камина?

Когда они уютно устроились в удобных кожаных креслах, Эдуардо проследил за зачарованным взглядом Марианны, устремленным на дрожащие янтарно-золотые языки пламени. На какое-то время приятное молчание окутало их, словно мягкое снежное покрывало, прикрывшее пустынный зимний ландшафт за окном.

Вам достаточно тепло? — спросил он.

Отведя взгляд от огня, Марианна удивленно заморгала. Словно на миг забыла, кто он и почему она оказалась здесь.

О да... очень тепло, спасибо. Вероятно, вы удивились, почему я решила принять ваше предложение? — сказала она поспешно, нервно теребя бледными пальцами воротник красного шерстяного платья. — Дело в том... я вдруг поняла — мне как раз необходима какая-то перемена. К тому же меня три дня подряд заметало на улице снегом... Я поняла: пора попробовать что-то другое.

И тогда вы решили позвонить мне? — Сцепив руки под подбородком, Эдуардо задумчиво вглядывался в милое нежное лицо с выразительными ореховыми глазами.

Не бежала ли эта девушка от чего-то? От жестокости или несчастья, о которых не рассказала?

Решила. Вы... вы не возражаете?

Я бы не дал вам свою визитную карточку, если бы возражал.

Просто хочу быть уверенной...

Позвольте мне спросить вас о той работе, которой вы занимались раньше...

Понимаете, я... — Марианна взглянула на огонь. — Я работала в магазинах, в основном в больших магазинах одежды, потом в музыкальном магазине, торгующем музыкальными инструментами и нотами.

Вы, судя по всему, были там на своем месте, — заметил Эдуардо, уже зная, что ее страсть — музыка.

Была. — Очаровательная улыбка снова вернулась, открытая и беззащитная. — Послушайте... У меня нет опыта помощницы по хозяйству, но я быстро схватываю и на самом деле получаю большое удовольствие, создавая уют в доме.

Кстати, о доме... Где вы жили в последнее время, Марианна? — спросил заинтригованный Эдуардо. — В какой-нибудь коммуне или общежитии?

Ее взгляд выражал смятение.

Нет. В доме, который я делила с одним человеком.

С бойфрендом?

Нет... не с бойфрендом. Не могли бы мы поговорить о моей предстоящей работе и о том, в чем она будет заключаться?

Эдуардо с трудом заставил себя сдержать любопытство. Он не ожидал, что встретит такое деловое отношение к работе со стороны Марианны — ведь девушка казалась ему весьма богемной.

Заведенный порядок в доме и налаженный быт способны иногда облегчать душевную пытку, действуя своего рода завесой, отгораживающей от болезненных событий прошлого. Это стало открытием для Эдуардо, некогда неисправимо рискового человека.

Я уже дал Рикардо инструкции. Он обычно рано встает. Пройдете к нему на кухню — и он объяснит вам ваши обязанности. Но сначала позавтракаете. — Эдуардо оглянулся на звук открывшейся двери: — А вот и Рикардо! Рикардо, утром ты расскажешь мисс Локвуд все об ее обязанностях по дому.

Высокий темноглазый молодой человек с копной кудрявых черных волос, в хорошо сидящих джинсах и синей водолазке, улыбнулся Марианне и кивнул в знак согласия.

А теперь пейте ваш горячий шоколад, — сказал ей Эдуардо, позавидовавший беззаботной улыбке своего слуги. Как бы он хотел не чувствовать себя великовозрастным инвалидом рядом с этими еще совсем молодыми людьми! — Рикардо принесет ваши вещи из машины и покажет вам вашу комнату.

Спасибо.

Марианна, поднявшись одновременно с Эдуардо, с удовольствием сжала в ладонях чашку с горячим шоколадом, которую ей протянул Рикардо.

«Она выглядит немного усталой», — подумал Эдуардо.

Без сомнения, ей не терпится поскорее уйти в свою комнату, осмотреться и подумать о том, какая жизнь ждет ее в предстоящие дни и недели в этом уединенном месте с ее новым малоразговорчивым работодателем. Не пожалеет ли она впоследствии о принятом решении? Не придет ли к выводу, что петь на улице гораздо легче и интересней, какой бы суровой ни была погода?

Эдуардо осознавал свои недостатки. Знал, как депрессия, а иногда и отчаяние неожиданно наваливаются на него, и тогда он становится невыносимым занудой. Рикардо привык к такой его неприятной особенности, а вот эта хрупкая на вид девушка — нет.

Помрачнев от таких мыслей, Эдуардо решил уйти и отвлечься с книгой об одном бразильском художнике-авангардисте, которую недавно начал читать. А Марианна пусть остается с его добродушным и, без сомнения, более приветливым слугой...

Марианна была очарована комнатой, которую ей отвели. После того как Рикардо положил ее чемодан на аккуратно застеленную двуспальную кровать с резным изголовьем, а потом осторожно прислонил к стене футляр с гитарой, она поблагодарила его за помощь и пожелала спокойной ночи.

Оставшись одна, Марианна оглядела обстановку. Давно уже она не испытывала такого чисто женского удовольствия!

Взбитые подушки и очаровательное покрывало, расшитое крошечными розовыми розочками, на такой манящей кровати помогли Марианне наконец осознать, насколько она устала — духовно, физически и эмоционально...

Но она тут же забыла об усталости, представив, как замечательно будет возвращаться в эту комнату после трудового дня! Едва войдя сюда, она сразу же почувствовала, как обстановка располагает к отдыху. Что касается вида, открывающегося из огромных сводчатых окон, то лучшего Марианна и придумать бы не смогла. За раздвинутыми мягкими красными шторами открывалась та же панорама, которую она наблюдала, сидя в гостиной внизу.

Пристально вглядываясь в холодную лунную ночь за окном, Марианна почувствовала, как утихает всякая тревога по поводу того, что она сделала. Все мосты за ее спиной были сожжены, но все сложится хорошо!

Во-первых, она испытывала добрые чувства к Эдуардо де Сауза. Может, он несколько загадочен и даже мрачен, но при этом она ощущала его доброту. Ей нечего было опасаться.

Во-вторых, дом, куда она попала и где будет отныне работать и жить, Марианне очень нравился.

Девушка сделала несколько шагов по старинному дубовому полу к комоду красного дерева, на котором стояла изящная стеклянная вазочка с фрезиями. Открыв комод, она обнаружила, что каждый ящик элегантно выстлан шелком с цветочным рисунком. Столь же элегантный двустворчатый шкаф оказался достаточно просторным, чтобы вместить довольно жалкий гардероб ее разношерстной одежды.

А от ванной комнаты Марианна и вовсе пришла в восторг. Самое почетное место в ней занимала сверкающая белизной ванна с золочеными кранами. На стенах висели полки, уставленные многочисленными баночками с кремами и солью для ванн, флаконами с дорогим парфюмом. Ванную комнату наполнял тонкий аромат — Марианне даже показалось, словно она очутилась в прекрасном саду в самый разгар лета, когда благоухающие цветы находятся в расцвете своей красоты. Сбоку от единственного овального окна стоял шкаф, где лежали аккуратные стопки свежих белоснежных полотенец и дорогого постельного белья.

Еще раз осмотрев свое новое жилище, Марианна удивленно нахмурилась. Она ощущала себя скорее желанной гостьей в доме Эдуардо, чем его новой помощницей по хозяйству.

Тронутая его старанием предоставить ей максимум комфорта, Марианна тем не менее с трудом могла это понять. Тут она вспомнила, как он спрашивал ее, не жила ли она раньше в коммуне или в общежитии. Очевидно, Эдуардо решил, что ей сейчас весьма тяжело в материальном плане. И ее пение на улице подтверждало это.

Но почему такого человека, как Эдуардо, должно было взволновать бедственное положение какой-то уличной певички? Такое участие в судьбе незнакомого человека как-то не вязалось с его жестким и каким-то отстраненным обликом.

Да, Эдуардо де Сауза — весьма загадочный мужчина...

Вздохнув, Марианна провела ладонью по своим щекам, все еще горевшим от жара камина, и, убрав свой чемодан, упала на кровать.

Ей не хочется вводить Эдуардо в заблуждение... Особенно после того, как он так любезно предоставил ей шанс начать свою жизнь снова. Он заслуживал того, чтобы в какой-то момент узнать правду. Узнать, что Марианна вышла замуж за человека, который был безнадежно болен уже в момент их знакомства. Что этот человек был значительно старше ее. И что они с Марианной подружились на почве их общей страстной любви к музыке. Узнав, что у нее нет семьи, он женился на ней, чтобы окружить любовью и заботой, которых она была давно лишена. И в итоге завещал ей свой дом со всем находящимся там дорогим имуществом.

Марианна не осталась без средств, как вообразил Эдуардо. На самом деле она вообще ни в чем не нуждалась. До недавнего времени.

А сейчас ей действительно нужна работа и крыша над головой. Потому что она отправила по почте свои ключи от дома Майклу и Виктории и попросила их выслать ей любые бумаги, которые требовали ее подписи. Дом теперь принадлежит им — так решила Марианна, отказавшись от каких-либо судебных споров... Не стоило портить себе нервы.

Кроме того, она хотела стать настолько независимой, насколько это было возможно. И материально, и духовно. Доналд на какое-то время дал ей передышку, но теперь его не стало, и Марианна решила, что долго-долго не захочет каких-то новых отношений... если вообще когда-нибудь захочет. Ее печальный опыт показал, что самые дорогие люди либо уходят от нее, либо бросают в беде.

А чтобы ее работодатель не посчитал свою новую помощницу по хозяйству бездушной авантюристкой, которая вышла замуж за пожилого мужчину только ради его денег, он должен узнать, что Доналд искренне любил ее! Как и она — его. Им с Доналдом были отпущены короткие полгода — до того момента, когда болезнь убила его. Но этот человек сделал для Марианны больше, чем когда-либо ее родители...

Слезы навернулись на глаза.

Хватит плакать! Тот этап ее жизни закончился, теперь начинается новая жизнь!

Вытерев глаза, Марианна встала.

Теперь ей надо постараться, чтобы Эдуардо не пожалел о своем решении относительно нее. У Марианны сложилось впечатление, что этот бразилец, каким бы добрым он ни был, все-таки не любит пускать незнакомых людей на свою территорию. Ей показалось, что он оберегает свое личное пространство: почти все их разговоры пока касались ситуации Марианны, а не его собственной.

Внизу, когда они сидели по разные стороны камина, она тайком наблюдала за ним и не могла не заметить боль, время от времени вспыхивающую в его потрясающих голубых глазах. Как и стремление скрыть эту боль. Травма или заболевание, от которого он страдал, были недавними, и она почувствовала, что только нежная забота поможет этому человеку.

Эдуардо очень повезло. Для Марианны заботиться о других было столь же естественно, как и жить...

Глава 4

Странно, но в этом незнакомом и новом для себя доме Марианна уснула сразу же. А проснувшись, немедленно вскочила и босиком по скрипучему полу подошла к окну. Хотя было еще темно, на небе уже проглядывали неясные розовые и серые полосы, словно мазки пастельных красок с палитры художника. Близился рассвет. Бриллиантовый блеск заиндевевшего снега был таким ярким в полутьме, что на его фоне ясно и четко выглядели дальние холмы и деревья.

От потрясающего пейзажа у нее так же захватило дух, как и прошлым вечером.

Скрестив руки на груди, Марианна вздрогнула, словно предвкушая грядущий день. Настраивая себя на оптимистичный лад, она сказала себе, что стоит на пороге нового этапа своей жизни. И это замечательно! И совершенно не страшно.

Какое-то время она просто стояла, любуясь заснеженными холмами и высокими деревьями, вершины которых исчезали в облаках.

Перед ней словно возникла волшебная иллюстрация к одной из детских сказок. Она могла бы даже вообразить себя сказочной принцессой, заточенной в башне. Принцесса стоит у окна и пристально вглядывается в великолепное королевство своего злобного поработителя...

Марианна вспомнила раздраженный голос школьного учителя: «Лучше бы ты меньше грезила наяву, Марианна Локвуд, а уделяла больше внимания школьным занятиям».

«Но учителя знают далеко не все», — подумала она мрачно.

Иногда невнимательность ребенка объясняется тяжелыми условиями в семье. Такими, например, как домашние скандалы или родитель, пропивающий свою жизнь. «Мечтать наяву очень важно в таких случаях», — могла бы сказать Марианна своему учителю. Но она ему ничего не говорила. Она переживала боль в себе.

С трудом оторвавшись от волшебного пейзажа, она направилась в ванную комнату. Было еще только начало седьмого, а ее новый работодатель говорил, что Рикардо встает рано. Когда она найдет его, Рикардо разъяснит ей, в чем будут заключаться ее новые обязанности помощницы по хозяйству.

Доброе утро. Проголодались?

Когда Марианна наконец нашла вход в огромную кухню — после того, как обследовала весь первый этаж с его бесконечными коридорами и бесчисленными комнатами за закрытыми дверями, — она обнаружила Рикардо, жарящего яичницу с беконом. В полосатом фартуке, надетом поверх джинсов и трикотажной рубашки, он орудовал с таким видом, словно с самого рождения занимался этим делом. Марианна открыла рот от удивления. В кухне стоял соблазнительный запах еды, и ее желудок откликнулся на него. Вчера она почти ничего не ела, переволновавшись, но сейчас была голодна как волк.

Доброе утро... и да... Я бы с удовольствием что-нибудь съела! — Окинув взглядом стол и увидев на нем мюсли, фрукты, свежий хлеб, масло и огромный кувшин с апельсиновым соком, она с удивлением взглянула на Риккардо: — У вас всегда такой обильный завтрак или к нам присоединится мистер де Сауза?

Он еще спит и будет завтракать позже, — объяснил Рикардо, повернувшись к ней. Он хорошо говорил по-английски, но Марианна услышала небольшой акцент. — Любите яичницу с беконом? Я приготовил традиционный английский завтрак специально для вас. — Он широко улыбнулся: — Пожалуйста, не отказывайте себе ни в чем.

Поскольку мне не каждый день готовят завтрак, разве я могу отказаться?

Выдвинув стул, Марианна села за стол и налила себе стакан апельсинового сока. Он был холодным, терпким и освежающим.

Марианна редко баловала себя хорошей едой с тех пор, как не стало Доналда, и вообще плохо заботилась о себе. «Но теперь, когда ситуации изменилась, все пойдет по-другому!» — поклялась она себе.

Вспомнив слова Рикардо о том, что ее работодатель все еще спит, она сдвинула тонкие брови.

Мистер де Сауза всегда встает намного позже вас? — спросила она.

Рикардо на мгновение замер, но на этот раз не повернулся. Через секунду Марианна увидела, как он бросил кусочек бекона на сковородку и профессиональным жестом перевернул яичницу с помощью металлической лопаточки.

Когда как, — ответил он. — Вы сами увидите. — Выложив яичницу на подогретую тарелку, он поставил ее перед Марианной. — Осторожно... тарелка горячая. Приятного аппетита!

Спасибо... С удовольствием поем.

Сейчас я приготовлю нам с вами кофе, и мы сможем поговорить о вашей новой работе.

Хорошо.

А вы не возражаете против кофе? Может быть, предпочитаете чай?

Марианна, приготовившаяся поднести ко рту вилку с кусочком великолепно поджаренной яичницы, с благодарностью взглянула на него:

Кофе — это прекрасно. Спасибо. Кстати... яичница выглядит фантастично. Вы всегда так хорошо готовили?

Я учился у своей матери, как все мои братья и сестры. А теперь ешьте. Я сварю кофе.

Наслаждаясь вкусной едой, Марианна время от времени бросала взгляды на высокого молодого человека, который перемешался по кухне так, словно это была его естественная среда обитания. Женская работа нисколько не смущала Рикардо и не унижала его мужского достоинства. Было ясно: он чувствовал себя органично везде и всегда, что бы ни делал.

А еще Марианна интуитивно почувствовала, что он безгранично предан своему хозяину.

«Интересно, чем Эдуардо де Сауза заслужил такую преданность?» — подумала она. Ее любопытство в отношении этого человека все возрастало. Например, как случилось, что у него нет жены? Возможно, она и существовала, но предпочла остаться в Бразилии? Или, может быть, он разведен?

Когда Марианна расправилась с яичницей, Рикардо убрал ее тарелку, поставив на стол кофейник с только что сваренным кофе, крошечную фарфоровую сахарницу, молочник и чашки. Он сел напротив нее, не сняв, к ее удивлению, своего полосатого фартука.

А теперь поговорим, — объявил он, разливая ароматно пахнущий кофе по чашкам.

У мистера де Сауза была до этого какая-то помощница по хозяйству?

Да, в Рио-де-Жанейро, откуда мы родом, но не в этом доме. В Англии он нанимает приходящих уборщиц. Очень хорошо, что вы появились здесь, Марианна. Надеюсь, вы останетесь в этом доме.

Сомнение, которое она уловила в его голосе, еще больше усилило ее любопытство.

А почему бы мне не остаться? — спросила она.

Надеюсь, вы не найдете эту работу слишком трудной или дом чересчур... уединенным. Вот и все.

Понятно. — Внимательно взглянув в бронзовое лицо человека, сидящего напротив, Марианна поняла, что он имел в виду совсем не это, но решила промолчать. — А мистер де Сауза.... Он работает дома? — полюбопытствовала она.

Вообще да. Но в данный момент не работает, но много занимается благотворительной деятельностью.

А-а-а...

Может, поэтому он и помог ей? Поскольку это была его жизненная позиция — помогать менее удачливым людям? На миг Марианну захлестнуло чувство вины. Будет неразумно тянуть с объяснением истинных обстоятельств ее жизни. Или, по крайней мере, тех истинных обстоятельств, которые она недавно изменила по своей воле.

Заметив настороженность во взгляде Рикардо, который явно опасался не слишком удобных вопросов, Марианна улыбнулась, чтобы успокоить его:

Лучше объясните мне круг моих повседневных обязанностей. А потом, когда мы закончим разговор, я помою посуду.

Рикардо сразу успокоился:

Это хороший план. Ну... для начала вы должны будете вставать в четыре утра.

В четыре? — оторопела Марианна.

Да я шучу! — хохотнул Рикардо, и темные глаза весело блеснули. — Первое, что вам придется делать в эту отвратительную холодную погоду, — это разжечь камины. Я все подготавливаю для этого еще вечером — перед тем, как лечь спать.

В это утро, чистя пылесосом нескончаемый красивый ковер в холле верхнего этажа, Марианна на короткое время выключила шумный агрегат, чтобы получше рассмотреть картину, висящую на стене.

Маленькая золотая пластинка на нижнем краю рамы сказала ей, что на картине изображен этот самый дом в начале столетия. Как и сегодня, все вокруг дома было укутано сверкающим нетронутым снежным покрывалом.

«Интересно, кто жил тогда здесь?» — подумала она. Безусловно, какие-нибудь лорд и леди. Марианна на мгновенье представила их себе, даже добавила детей к воображаемому сценарию — маленьких девочку и мальчика, с ангельскими личиками, губками бантиком и розовыми щечками.

Ее мысли переключились на собственных детей, которых у нее пока не было, но о которых Марианна страстно мечтала. Впрочем, уже давно это желание все более и более казалось ей несбыточным. Кто теперь будет любить саму Марианну и кто станет отцом ее детей, когда Доналд ушел? Хотя он...

Она отогнала от себя эту мысль и вернулась к созерцанию картины. Может быть, тогдашние собственники переживали трудные времена и были вынуждены продать свой обожаемый дом какому-то богатому промышленнику? Марианне вдруг пришло в голову, что ее новый работодатель, должно быть, исключительно богатый человек, если смог приобрести такой великолепный старинный дом. Он был меценатом, как мельком упомянул Рикардо. Откуда у этого человека богатство? Может, наследство?..

В самый разгар ее размышлений в конце коридора распахнулась дверь, и из нее вышел мужчина, о котором она только что думала, — словно ее мысли материализовались. Он был в черных джинсах, ладно сидящих на длинных ногах, и в дорогом темно-синем свитере крупной вязки.

Тусклое золото волос и заметная бледность лица немедленно приковали к себе внимание Марианны.

Доброе утро!

В следующий раз начинайте уборку пылесосом с нижнего этажа и не поднимайтесь на этот, пока я не встану и не позавтракаю!

Эдуардо не ответил на ее дружелюбное приветствие и после назидательной тирады, произнесенной раздраженным тоном, прошел мимо, опираясь на свою трость и бросив на нее леденящий взор, который, как немедленно заметила Марианна, был полон боли.

Ее изначальный шок от его замечания быстро улетучился, а на первый план вышло волнение. После недель, проведенных у больничной койки мужа, Марианне была слишком хорошо знакома такая бледность. Ее охватил страх.

Не болен ли он? Вдруг это что-то серьезное? Если так, почему ни он, ни Рикардо не сказали ей правды?

Мистер де Сауза! — Марианна торопливо устремилась за ним, чувствуя, как бешено колотится ее сердце.

В чем дело?

Остановившись, он медленно повернулся и взглянул на нее.

Боль в его взгляде не уменьшилась. Даже костяшки его пальцев, сжимающих трость, побелели.

Не хочу показаться навязчивой... но что-то случилось? Я бы хотела помочь, если это в моих силах.

Помочь? — Он презрительно скривил губы. — Разве вы способны творить чудеса? Может, мне называть вас тогда святой Марианной? — Он буквально рассекал ее на части своим острым как сталь ледяным взглядом. — Почему вы задаете мне такой вопрос? Может быть, вообразили себя в какой-то еще роли? Вы всего лишь помощница по хозяйству в этом доме!

Марианна застыла, потом начала бормотать:

Нет, конечно.Я просто...

Тогда мой совет вам, мисс Локвуд: занимайтесь-ка своим делом и позвольте мне заниматься своим!

Закусив губу, Марианна отвернулась.

Через секунду она вновь услышала его голос. На этот раз он звучал с искренним раскаянием:

Сожалею, что разговаривал с вами так. Но на самом деле... будет лучше, если вы не станете обращаться ко мне с разговорами, когда я только что встал... По крайней мере до того, как я выпью кофе. Я плохо сплю, и мне требуется некоторое время на то, чтобы несколько прийти в себя. Разве Рикардо не предупредил вас об этом? Боюсь, он все еще надеется на то, что я чудесным образом изменюсь. Вы позавтракали, полагаю?

Да. Рикардо был очень любезен и приготовил мне завтрак. Я не особенно хорошо ела вчера — были разные причины. Поэтому сегодня позавтракала с большим удовольствием!

Сильно бьющееся сердце Марианны никак не хотело успокаиваться. Честно говоря, она с ужасом думала о следующем взрыве раздражения своего нового хозяина. Ясно, что все это вызвано физической болью, а не недостатком сна, как объяснил Эдуардо. Про себя она решила, что в будущем будет пылесосить гораздо позже.

Хорошо, тогда можете продолжать заниматься своей работой.

Я... Мне очень жаль, что вы плохо спите. Я не буду убираться здесь, пока вы не встанете.

Весьма благодарен. — Голубые глаза скользнули по ее лицу, после чего хозяин дома продолжил свой путь по коридору.

В это утро его хромота казалась гораздо заметнее, и Марианна снова забеспокоилась. Однако теперь она повела себя умнее — вместо того, чтобы смотреть ему вслед, поспешно вернулась к своей домашней работе.

На случай, если он заподозрит, что она наблюдает за ним...

Вот! — На столе перед Эдуардо рядом с кофейной чашкой появились две белые капсулы. Рикардо озабоченно наклонился над ним: — Вы не очень хорошо выглядите сегодня. Насколько я вижу, плохо провели ночь. Знаю, вы не слишком жалуете обезболивающее, но, может быть, сегодня утром все-таки примете? Лекарство может принести вам облегчение.

Я не немощный, слава богу. И убери это — сам знаешь куда!

Сунув капсулы в руку молодого человека, Эдуардо опять пожалел, что не смог справиться со своим раздражением. Ночью он спал не больше часа и чувствовал, как воспалились глаза. Но разве мог он, страдая от беспощадной острой боли в ноге, ждать чего-то другого? Он знал, что днем боль немного утихнет — если он сможет достаточно отдохнуть. И тогда он обойдется без обезболивающих средств... Но пока это казалось несбыточной надеждой.

По какой-то необъяснимой причине Эдуардо вдруг вспомнил, как новая обитательница его дома ласково спросила, все ли у него хорошо и не может ли она чем-то ему помочь. И тут Эдуардо охватило страстное желание, да такое непреодолимое и сильное, что почти лишило его самообладания...

Он поспешно взял себя в руки. О чем он, черт возьми, думает? Может, эта девушка и свежа как весенний сад после теплого дождя, но чем она ему поможет?

Эдуардо мог бы найти сейчас одно-единственное применение привлекательной женщине. С его стороны было бы полнейшим безумием думать о маленькой уличной певичке в этом смысле! Его честь просто не позволит этого — после того как он предложил ей работу и кров и, возможно, первое безопасное место обитания за долгое время.

Он поднялся и потянулся за своей тростью, бросив взгляд на Рикардо:

Я не хотел кричать на тебя. Бывает, ты же знаешь!

Уверен, когда-нибудь все изменится к лучшему.

Услышав глубокое сочувствие в голосе Рикардо и увидев понимание в его глазах, он едва не споткнулся. Рикардо оставил свой дом и семью в Рио-де- Жанейро и, не задумываясь, решил разделить со своим работодателем новую незнакомую жизнь в Англии. Этот парень не имел никакого представления о том, когда сможет вновь вернуться домой. Просто он был абсолютно убежден, что после той трагедии, которая унесла жену и так и не родившегося ребенка Эдуардо, тому просто необходимо видеть рядом человека, к которому он всегда может обратиться в трудную минуту. Рикардо и был тем самым человеком. Он работал у семьи де Сауза с того момента, как в семнадцатилетнем возрасте попал к ним из городских трущоб. Семья де Сауза предоставила ему работу и крышу над головой, и Рикардо считал своим долгом продолжать служить хозяину до тех пор, пока тот сам не решит расстаться с ним.

Сейчас, вспомнив это, Эдуардо молча выругал себя.

Мне не кажется, что все может измениться к лучшему, друг мой. Как это может случиться? Я обречен, обречен навсегда... Пройдет ли моя физическая боль или нет, ничто не изменит этого.

Не торопясь с ответом, Рикардо повернулся к кухонной столешнице, схватил какую-то тряпку и начал тереть и без того сверкающую мраморную поверхность, которую уже вытерла Марианна.

Вряд ли ваша жена хотела бы, чтобы вы так жили... чтобы винили себя так долго, — пробормотал он. — Вряд ли она вообще хотела, чтобы вы себя винили.

Давай оставим эту тему, хорошо? Я пойду сейчас в свой кабинет. У меня полно работы. Это поможет мне отвлечься и не думать о малоприятных вещах.

Тогда я принесу вам туда газеты и еще одну чашку кофе.

Спасибо, — угрюмо произнес Эдуардо и направился к двери, но, не дойдя до нее, остановился. — Кстати, как там моя новая помощница?

Лицо Рикардо немедленно посветлело.

Я уже могу сказать, что она очень прилежная. Такая тощенькая, но при этом упорная!

Ладно... дай мне знать, если возникнут какие- то проблемы, — бросил Эдуардо через плечо и вышел.

Несмотря на раздражение и боль, он не мог не улыбнуться, думая о характеристике, грубоватой, но очень точной, которую дал Марианне его слуга: «Такая тощенькая, но упорная».

В дверь кабинета осторожно постучали. Эдуардо оторвал взгляд от экрана компьютера. Он как раз читал присланную ему благодарность международного детского благотворительного фонда за неизменную щедрую поддержку.

Войдите! — сказал Эдуардо.

Извините за беспокойство...

Это была Марианна, раскрасневшаяся, с волосами, собранными на макушке в ненадежный пучок, который, судя по выбившимся прядям, грозил вот-вот рассыпаться. В полосатом фартуке, надетом поверх алых хлопчатобумажных брюк и мужского мешковатого кремового свитера, в котором она, обладательница изящной фигурки, почти утонула, девушка выглядела очень худенькой и в то же время чертовски привлекательной.

«Не в этом ли наряде она была сегодня утром, когда я встретил ее в коридоре?» — Эдуардо точно не помнил. Он слишком оторопел в тот момент от ее предложения помочь и от нежности и искренней тревоги во взгляде миндалевидных ореховых глаз, чтобы обратить внимание на одежду девушки.

Что такое? — заинтересованно спросил он, забыв о том, что боролся с напряжением и усталостью.

Прошу прощения, что немного запоздала, но обед готов. Я пекла хлеб и варила суп, и это заняло больше времени, чем я предполагала.

Вы испекли хлеб и сварили суп? А что за суп?

Картофельный... Вам будет полезно, особенно в такую погоду. Уверена, вам понравится. Но... — Неожиданно она смутилась, словно решила, что слишком много на себя взяла. — Где вы хотели бы пообедать? Прямо здесь, в своем кабинете? Или мне накрыть в столовой?

А вы сами где собираетесь есть? На кухне?

Да. Рикардо уехал в город за продуктами и сказал, что поест позже.

Неожиданно почувствовав, что слишком устал от своей замкнутости, и вдохновившись заманчивой идеей отведать хлеба домашней выпечки и супа, Эдуардо потянулся за тростью и встал.

Я поем вместе с вами на кухне! — твердо заявил он.

Хорошо. — Довольно мрачную комнату с темно-вишневыми кожаными диванами и книжными полками неожиданно осветила лучезарная улыбка Марианны.

Продолжая улыбаться, она посторонилась и пропустила Эдуардо, который пошел впереди нее.

Глава 5

Марианна верила — чудеса существуют. В то время, когда она усердно молилась о том, чтобы ей встретился какой-нибудь добрый человек, в ее жизни появился Доналд.

Сейчас, видя перед собой худощавое красивое лицо с непроницаемым выражением, она молча размышляла о том, что и в жизни такого мужчины непременно должно произойти чудо.

И снова она подумала, что ему угрожает какая-то смертельная болезнь... Поднеся ложку ко рту, Марианна почувствовала, как у нее сжалось горло, а аппетит пропал.

Очень вкусно, — произнес Эдуардо, попробовав суп. Он пристально взглянул ей в глаза, и Марианна затрепетала:

Спасибо.

Отломив ломоть от еще теплой буханки хлеба, он попробовал кусочек.

А вы действительно умеете готовить. Это тоже очень вкусно.

Говорят, необходимость всему научит. Я росла в не слишком большом достатке, но у моих родителей был какое-то время огород. Однажды мы собрали огромный урожай лука-порея, моркови и турнепса. Надо было что-то делать с этим. Самым легким решением стал овощной суп. С тех пор я начала интересоваться готовкой и экспериментировать. Оказалось, что выпечка хлеба — к тому же своего рода терапия.

Взгляд ее собеседника стал более заинтересованным.

А я думал, что у вас нет родителей.

Все это было давно...

Почувствовав, как у нее защемило сердце, Марианна с трудом проглотила ложку супа и замолчала.

Что случилось с ними? — Эдуардо замер в ожидании ответа.

Когда мне было четырнадцать лет, моя мама уехала в Америку с... одним человеком. Отец...

Да?

В данный момент мой отец, вероятно, лежит пьяный под каким-нибудь лондонским мостом. Тауэр-бридж был его излюбленным местом. По крайней мере, когда я видела его в последний раз...

Как давно это было?

Марианна опустила глаза.

Около трех лет назад. Он безнадежный алкоголик. Поэтому моя мама не смогла оставаться с ним. Ешьте свой суп, а то остынет.

Она поднялась и пошла по просторной кухне к раковине, чтобы налить себе стакан холодной воды.

Мучительные детские воспоминания... Разговор на эту тему только увеличивал ее страдания.

Сознавая последствия расставания с единственной дочерью, мать уговаривала Марианну уехать с ней в Америку. Но даже в столь юном возрасте — а Марианне было четырнадцать лет — девочка понимала, что не сможет бросить жалкую развалину, в которую превратился отец. Ведь в глубине ее сознания еще жили теплые воспоминания о том, как он возился с ней и играл, когда она была совсем маленькой, называя своим ангелом. Правда, воспоминания о последующей жизни становились все более печальными...

Они остались вдвоем в доме, который перестал быть их семейным очагом. Отец безутешно плакал и умолял Марианну простить его за то, что он потерял работу и все время пил...

Марианна?

Простите. Мне надо было попить.

Она вернулась к столу, села и, поймав на себе взгляд Эдуардо, попыталась улыбнуться.

Вам надо что-нибудь съесть, — произнес он резко, но его взгляд был полон такого сочувствия!.. Марианна опустила голову, отводя от Эдуардо глаза. — Детям нужен отец... Сожалею, что ваш отец не смог заботиться о вас, как должен бы был.

А у вас есть родители? Братья или сестры? — спросила она.

Мои родители живут в Бразилии. В местечке неподалеку от моего дома на побережье. Они уже пенсионеры. К сожалению, судьба не подарила мне братьев или сестер. Я у них — единственный сын.

Я очень мечтала о брате или сестре, когда была маленькая, — призналась Марианна, — но может, оно и к лучшему... Боюсь, мои мать и отец не были созданы для исполнения родительских обязанностей.

Воцарилось долгое молчание. Марианна искренне радовалась, что Эдуардо не стал расспрашивать ее дальше о столь несчастливом прошлом. Да и он, как ей показалось, тоже с благодарностью отнесся к тому, что она не проявляла любопытства и к его жизни. Вот только ее впечатление о том, что Эдуардо — человек замкнутый, еще больше усилилось. Она больше не будет засыпать его докучливыми вопросами. В конце концов, Эдуардо дал ей работу и кров, а то, что он не хочет рассказывать о себе... Это его право. Надо с уважением относиться к стремлению человека оставлять некоторую информацию при себе.

И тем не менее тот факт, что хозяин этого дома очень болен, мучил Марианну, давая излишнюю волю необузданному воображению. А может, ей удастся осторожно разузнать об этом у Рикардо, если представится такая возможность?

Я обычно совершаю прогулку после завтрака. — Потянувшись за своей тростью, Эдуардо встал из-за стола. — Не хотите присоединиться?

Промокнув губы льняной салфеткой, Марианна с тоской взглянула в окно на заснеженный пейзаж. Такие солнечные дни были излюбленными у лыжников. Над ними — безоблачное синее небо, все вокруг покрыто сверкающим снегом. О такой волшебной прогулке она могла только мечтать! Но Марианна покачала головой — она работала у этого человека, а не гостила.

— Я бы с удовольствием погуляла, но уже наметила уборку в некоторых комнатах... Их так много, что, наверное, у меня уйдет целое утро на то, чтобы обойти их все.

Борьба с пылью может и подождать. Это не так важно, — немного раздраженно произнес Эдуардо, направляясь к двери. — Жду вас у черного входа через пятнадцать минут. У вас найдется подходящая обувь? Если нет, в прихожей полно сапог. Я уверен, вы подберете пару своего размера.

Спасибо... но у меня есть свои сапоги, которые я захватила с собой.

Вот и отлично! — Эдуардо окинул ее цепким взглядом. — Пятнадцать минут! — бросил он через плечо и отвернулся.

Последнее, что успела увидеть Марианна, — широкая спина в синем свитере крупной вязки.

К сожалению, вскоре снова повалил снег. Интересно, сколько еще дней небо будет продолжать плакать пушистыми слезами?

Эдуардо радовался наступающей непроницаемой тишине, которую приносил с собой снег и в которой он искал убежища от всего остального мира. А в следующее мгновение уже испытывал непреодолимую тоску по теплу, звукам, запахам и ощущению жизни — всему тому, что было присуще месту, где он родился.

Тяжело вздохнув, он искоса взглянул на идущую рядом спутницу и увидел, что ее яркая шерстяная шапочка была усыпана быстро тающими кристалликами льда. На бледной атласной коже ее скул рдели розовые пятна, легкое облачко пара вылетало при дыхании.

Если вы замерзли, пойдемте в дом, — предложил он, но весьма неохотно.

Я вполне счастлива, — ответила Марианна. Ее удивительные глаза сияли. — Когда замерзаешь, всегда можно согреться. А что там?

Они перешли через перекинутый над оврагом резной мостик, облупившуюся зеленую краску которого недавно обновил Рикардо, и остановились перед развилкой дороги. Одна тропинка вела к широкой лужайке, примыкающей к дому, другая, петляя, уходила в чащу окружающего поместье леса.

На лесную тропинку Марианна и показала своей рукой в варежке.

Эдуардо пожал плечами:

Лес... Я никогда не ходил по этой тропинке. Даже не представляю, куда она ведет.

Вы это серьезно? А мне, если я оказываюсь в незнакомом месте и вижу, что дорога куда-то поворачивает, особенно за городом, всегда интересно: какое приключение может ждать за этим поворотом? А вам совершенно не любопытно? — Она резко остановилась, недоверчиво качая головой.

Пока не было любопытно, — признался он. — Что касается приключений... я лично их не очень жажду. — Эдуардо почти машинально опустил взгляд на свою изуродованную ногу и трость, на которую опирался.

Из-за вашей ноги? — догадалась Марианна.

До этого момента она была невероятно деликатна, ничего не спрашивая о его травме. Но сейчас он сам, пусть и ненамеренно, привлек к своему увечью внимание девушки. И страшно разозлился за это на себя.

Большая черная ворона, каркая, низко пролетела над ними. Резкий неприятным звук только усилил раздражение Эдуардо. Не хватало только потерять над собой контроль!

Погода, похоже, ухудшается. Наверное, нам лучше вернуться домой. — Его тон показался даже ему самому слишком холодным.

Нога сильно болит? — В глазах Марианны светилась ласковая забота.

Эдуардо заволновался. Снег густыми хлопьями падал на них, превращая их в живых снеговиков.

Я не хотел бы это обсуждать, если вы не возражаете.

Я спросила только потому, что беспокоюсь!

Тогда, пожалуйста, не беспокойтесь!

Прошу прощения, если вам показалось, будто я внедряюсь в ваше личное пространство. Я не хотела. Я просто... понимаете... если вы больны и это что-то серьезное, возможно, мне лучше было бы узнать о вашей болезни?

Вот тут вы ошибаетесь! — Теперь Эдуардо просто пришел в ярость. Он злился на нее и на себя. Прежде всего за то, что предложил ей сопровождать его. — Я слышал, дети алкоголиков часто испытывают потребность выявлять и решать проблемы других людей. Пожалуйста, не пытайтесь решить мою проблему!

С этими словами Эдуардо неожиданно для самого себя повернул назад к мостику, через который они только что перешли. Он уже открыто злился, потому что потерял контроль над собой и задел ни в чем не повинную Марианну.

Ее отец-алкоголик либо уже покинул этот свет, либо валялся сейчас пьяный где-то под лондонским мостом.

Эта девочка получила травму — ее растили родители, которые оказались настолько эгоистичны, что даже не заметили страданий своей дочери. Иначе почему ей пришлось зарабатывать себе на жизнь игрой и пением на улице? Он просто не имел права обижать ее так, каким бы рассерженным ни был!

Эдуардо даже не пришло в голову, что сейчас он осудил себя больше, чем когда-либо. Кроме дня, когда произошла трагедия.

В тот день он возненавидел себя.

Марианна, наверное, уже в десятый раз терла одно и то же пятно на огромном буфете красного дерева. В голове у нее все крутились слова Эдуардо: «Я слышал, дети алкоголиков часто чувствуют потребность выявлять и решать проблемы других людей...» Эти слова, произнесенные в столь грубой форме, указали Марианне ее место. К тому же они снова направили ее мысли в прошлое... Но на этот раз в пугающее новое русло. Неужели именно это она и пыталась делать со всеми, кого любила? Решать их проблемы? Как будто чувствовала, что недостойна счастья, пока не уладит проблемы всех остальных?..

Не потому ли она и осталась с отцом, вместо того чтобы попытать счастья со своей матерью в новой стране и не в таких жалких условиях, в которых жила столь долго? Ее мать продолжала писать ей, умоляя приехать в Калифорнию — к ней и Джеффу, ее новому мужу. Особенно сейчас, когда Доналд ушел из жизни... В своем последнем ответном письме, которое Марианна отправила матери девять месяцев назад, она написала, что хочет остаться в Англии, в глубине души понимая: «На случай, если вдруг понадоблюсь отцу...»

Но вот уже три года как Марианна не видела своего отца...

Теперь, когда он превратился в настоящего бродягу, найти его было трудно. Постоянное беспокойство и безуспешные поиски не давали ничего, лишь вконец изматывали ее. Может быть, существовала какая- то организация, которая могла бы ей помочь найти отца? И уж не попал ли он в больницу? А может...

Стараясь не думать о плохом, Марианна принялась грызть ноготь и тут же ощутила горький вкус средства для полировки.

Марианна?

Рикардо... извините, я не слышала, как вы вошли.

Она почти закончила убираться в библиотеке — красивой большой комнате с натертым до блеска паркетным полом, экзотическими коврами и книжными полками, плотно заставленными книгами. Их, как рассказывал ей Рикардо, показывая дом, привезли на теплоходе из Бразилии.

Молодой человек остановился у порога и скрестил руки на груди:

Мистер де Сауза хотел бы выпить кофе. Я мог бы приготовить ему кофе и сам, но он попросил об этом вас.

Разумеется, я приготовлю! — Забрав мягкую тряпку для пыли и средство для полировки, Марианна направилась к двери, но на полпути остановилась, нахмурилась и пожала плечами. — По-моему, он сердит на меня, Рикардо.

За что?

Я спросила насчет его ноги — результат ли это болезни или чего-то еще? Ему не понравился мой вопрос, и он на меня рассердился. Боюсь, как бы мистер де Сауза не подумал, что я сую свой нос куда не надо.

Легкая складка пролегла между темными бровями рикардо.

Вам надо знать кое-что относительно Эдуардо де Сауза. Это человек, который... — Рикардо на мгновение поднял глаза к небу, словно подыскивая правильные слова и думая, как получше выразить то, что он хотел, на неродном языке. — Это человек, который не любит, чтобы люди интересовались его личной жизнью. Если он решил не объяснять чего- то, значит, на то у него есть причины. И я прошу вас считаться с этими причинами, даже если вам очень хочется все узнать.

Но ведь я считаюсь! Он действительно не хочет, чтобы вторгались в его личную жизнь, и я, видит Бог, понимаю его. Но скажите мне, что плохого в том, если меня волнует, когда кто-то переживает боль или какие-то трудности?

У вас доброе сердце, Марианна, и в этом, конечно, нет ничего преступного. Вам надо просто все делать постепенно. Эдуардо вскоре увидит, что вы искренний человек и не хотите доставлять ему неприятности. — Теперь Рикардо улыбался.

Марианна немного успокоилась, но все же ей было не по себе — она вот-вот снова увидится лицом к лицу со своим работодателем и наверняка прочтет подозрение и недоверие в его глазах.

* * *

Надеюсь, я не заставила вас ждать слишком долго. Я принесла вам не только кофе, но и печенье.

Войдя в гостиную, в которой горел камин, Марианна поставила на кофейный столик перед Эдуардо круглый поднос, дожидаясь, когда он сложит газету, которую читал, и положит ее рядом с собой на диван. Он взъерошил свои волосы, потом потер подбородок, покрытый легкой щетиной, что делало его менее респектабельным. Рукава толстого свитера были закатаны до локтя, и она заметила легкий темно-русый пушок, покрывающий его кожу...

Вы не заставили себя ждать, — сказал Эдуардо, наливая себе кофе и одновременно откусывая печенье. — Как ваши дела? — спросил он, прежде чем сделал глоток ароматного напитка.

Как дела? — От неожиданности Марианна в тревоге подняла глаза.

Их взгляды встретились, и у нее все внутри словно перевернулось при виде голубых глаз с темными ресницами. На какое-то мгновение Марианна даже лишилась дара речи.

Я имею в виду вашу работу. Она не слишком тяжела для вас? — пояснил Эдуардо.

Совершенно не тяжела. Мне даже нравится. Этот дом — такая радость! Каждая комната, в которую я вхожу, — откровение.

Своего рода приключение?

Красиво очерченные губы его сурового рта сложились в подобие легкой улыбки, и Марианна почувствовала, как краска заливает ее щеки.

Наверное, вы считаете это ребячеством с моей стороны?

А вы считаете, что такой человек, как я, не способен понять привлекательность приключения? Когда-то, находясь в вашем возрасте, я разделял эту жажду неизведанного, неожиданный поворот, за которым может оказаться неожиданное счастье. К сожалению, жизнь иногда преподносит и не столь счастливые сюрпризы, и это может разбить юношеские ожидания. Даже разрушить навсегда. Почему бы вам не присесть и не передохнуть?

Обдумывая его неожиданно откровенное высказывание, Марианна почувствовала неловкость.

Сожалею, если какие-то негативные события подорвали ваш оптимизм. Я знаю, как это бывает. Но, несмотря на неудачи, которые случаются со всеми и очень ранят нас, надо жить дальше и пытаться сделать свою жизнь как можно лучше. Вам так не кажется?

А если это вы виноваты в том, что пострадал кто-то еще? — тут же возразил ей Эдуардо с таким видом, словно искренне ждал ее ответа.

Всегда существует такая вещь, как прощение... — пожала плечами Марианна. — Не только услышанное от человека, которому вы причинили зло, но что гораздо важнее — прощение самого себя.

А вы простили своего отца за пьянство и за то, что он должным образом не заботился о вас, своем единственном ребенке?

Услышав горькую нотку в его словах, Марианна нахмурилась. Можно предположить, что Эдуардо причинил зло кому-то, кто не простил его. И теперь он жил с невыносимым чувством вины и сожаления о произошедшем.

В глубине сердца я искренне пытаюсь простить его, — осторожно начала Марианна. — Я жалею его. Алкоголизм — это болезнь, от которой очень трудно излечиться. Он начал пить из-за давления, которое постоянно угнетало его. Из-за того, что наше общество постоянно требует от людей успеха. А когда мы не можем добиться его, то сразу называем себя неудачниками. Нельзя наказывать человека за то, что он не смог ничего достичь в жизни. Мой отец — пример тому.

Вы не собираетесь присесть на минутку?

Немного испугавшись, что наговорила лишнего, Марианна поспешно отказалась:

Нет, если вы не возражаете. Мне надо пойти приготовить обед. Рикардо принес от здешнего фермера пару диких уток. Я решила сделать апельсиновый соус к ним и подать с фасолью и картофельным пюре.

Такой кулинарный изыск будет принят с большой благодарностью.

Не хотите ли вы сказать, что это не слишком изысканно для вас?

Я не подшучивал, Марианна. Вы, наверное, забыли — я уже попробовал, как вы готовите, и теперь знаю — вы довольно искусный кулинар. Мне только хотелось сделать вам комплимент.

О! Спасибо...

Во время их разговора Марианна машинально наматывала прядь своих волос на палец, все больше чувствуя смущение, потому что не знала, чего ей ждать от этого человека в следующий момент. Успокоенная его словами, она наконец отпустила мягкую прядь, которой играла, и попыталась улыбнуться. Сбоку от нее в мраморном обрамлении камина заманчиво потрескивали поленья. Если бы ее так сильно не смущало общество Эдуардо, Марианна с удовольствием приняла бы его предложение присесть и передохнуть.

А еще ей помешало предвкушение того, как она будет готовить первый настоящий обед в этом старинном доме.

Пожалуй, я пойду. Обед будет готов к семи часам. Вас это устроит?

Отлично. Кстати, нам надо будет поговорить о вашем вознаграждении. Мы это еще не обсуждали. Может быть, после обеда зайдете ко мне в кабинет?

Хорошо.

Марианна почувствовала себя так, словно те неформальные отношения, которые Эдуардо будто бы предложил ей, пригласив присоединиться к нему здесь, у камина, тут же были отменены.

Возвращаясь по длинному гулкому коридору к главной лестнице, которая вела вниз, Марианна подумала, что ей это не нравится. Совершенно не нравится.

Глава 6

Эдуардо чуть не извинился перед Марианной, что очень сожалеет о своей несдержанности, которую проявил во время их прогулки. Но тогда ему пришлось бы извиняться перед ней постоянно. Лучше, если она научится не обращать внимания на перемены в его настроении.

Если быть до конца честным, Эдуардо неприятно поразил отказ Марианны принять его приглашение присесть и поговорить. В таком случае — не умышленно ли он старается возвести барьер между ними? Ведь он чувствует, что все больше и больше увлекается девушкой. Но к чему это может привести?..

Отличный обед, который приготовила Марианна, остался позади. Теперь Эдуардо сидел напротив нее за внушительным рабочим столом в своем кабинете.

Вот та сумма, которую я имел в виду, — громко произнес он, двигая по столу листок бумаги, на котором что-то написал, в ее сторону.

Взглянув на написанное, Марианна молча откинулась на спинку своего кресла.

Ну? — Эдуардо нетерпеливо постучал по столу ручкой.

Это слишком много, — пробормотала Марианна.

Снова примемся за старое? — устало вздохнул он.

Я не пытаюсь создавать трудности, мистер де Сауза...

Эдуардо.

Марианна слегка покраснела:

Разве это хорошо — называть вас Эдуардо? Ведь я — всего лишь помощница по хозяйству, а не друг. По-моему, это неправильно. Тем не менее... то, что вы мне предлагаете, слишком щедро. Надо еще учитывать — я живу и питаюсь здесь.

Отведя прядь своих медовых волос за ухо, Марианна вздернула подбородок. Немедленно взгляд Эдуардо оказался прикованным к ее рту — к милым, красиво очерченным губам, которые, как он только что заметил, дрожали. Он тут же ощутил эротический жар в крови. Никогда еще он не испытывал такого сильного жгучего желания...

Ему не сразу удалось взять себя в руки и заговорить.

Я уверен, найдется не так много работников, которые станут возражать против слишком щедрого награждения, — сухо сказал он. — Вы, безусловно единственная в своем роде, Марианна.

Возможно. Но, как уже говорила, я не нуждаюсь в благотворительности. Вы должны платить мне столько, сколько обычно платите за такую работу.

Может, я всегда столько плачу, откуда вы знаете?

Да, я не знаю. Просто вы добрый человек и помогаете тем, кому меньше повезло в жизни. Пожалуйста, платите мне столько, сколько полагается на этой работе. Этого будет больше чем достаточно.

Она считает его добрым человеком? Эдуардо почти онемел от такого определения. После всего, что произошло, «добрый» было самым неподходящим словом, которым она могла его охарактеризовать. Раздраженно, чтобы доказать Марианне, как она неправа, он резко подвинул листок к себе и написал другую сумму, почти на пять процентов ниже той, что обычно получала помощница по хозяйству. Он снова пододвинул листок к Марианне и встал.

Она взглянула и пробормотала:

Спасибо.

Марианна тоже встала, и он жадным взглядом обвел ее изящную стройную фигурку. Ворот ее слишком просторного кремового свитера соблазнительно сполз с одного бледного гладкого плеча... очаровательного женского плеча...

С бешено бьющимся сердцем Эдуардо уставился на оголившуюся кожу. Он не только почувствовал возбуждение, но был полностью охвачен страстным желанием. Черт, ему необходимо держать себя под контролем! Такое желание делало его уязвимым в той области, которую он так тщательно охранял ото всех, — в области чувств.

Марианна направилась к двери, проговорив напоследок:

Рикардо собирается в лес, чтобы собрать хвороста на утро. Мне хочется подышать свежим воздухом, и я сказала, что пойду с ним, помогу ему. Извините.

Марианна?

Да?.. — Она остановилась и повернулась.

Вы хорошо ладите с Рикардо, как я понимаю?

Да.

Он вам нравится?

А как он может не нравиться? Очень приятный молодой человек, и с ним очень легко.

Вы рассуждаете так, как будто лет на двадцать старше его, хотя разница в возрасте между вами всего один год.

Марианна нахмурилась, явно почувствовав неловкость:

Наверное, я иногда разговариваю как более зрелый человек, потому что всегда сама отвечала за все. Привычка, видимо...

Он вам говорил, что завтра уедет на некоторое время? У Рикардо появилось несколько свободных дней. Он хочет встретиться в Лондоне с друзьями — те приехали из Бразилии.

Да, он упоминал об этом.

А вас не смущает то, что вы останетесь одна со мной в этом доме, когда Рикардо уедет?

Марианна прямо и твердо взглянула ему в лицо:

А почему меня должно что-то смущать? Вы мой работодатель, кроме того... кроме того — друг... С вами я чувствую себя в полной безопасности.

Я благодарен за то, что вы наконец признали меня своим другом, хотя раньше, помнится, относились ко мне только как к работодателю.

Мы начали становиться друзьями до того, как вы предложили мне работу и кров... разве не так? — Марианна заметно покраснела, произнеся это.

Что ж... — Его влечение все усиливалось. Эдуардо пожал плечами: — Тогда идите и найдите Рикардо. И продолжайте заниматься своими делами.

Вам ничего не понадобится до моего ухода? — невинно спросила Марианна.

Эдуардо едва не взмолился вслух, прося у Бога сил, когда живо представил себе, что могло бы последовать за таким вопросом. А ответил гораздо более резко, чем собирался:

Нет. Мне совершенно ничего не нужно. Если понадобится, Рикардо поможет, когда вернется.

Хорошо.

Выйдя в коридор, Марианна тихо прикрыла за собой дверь...

После того как Рикардо уехал в Лондон, прошел день. Марианна вполне успешно справлялась и с приготовлением еды для себя и Эдуардо, и с остальной работой по дому. Но ближе к вечеру она уже мечтала о горячей ванне и хорошей книге в кровати перед сном.

Но расслабиться полностью ей не удалось.

Две вещи не давали ей покоя.

Во-первых, Эдуардо так привлекала выставка фотографий в ратуше! Каждый раз, приезжая в город, он непременно посещал ее. Но если Эдуардо так любит фотоискусство, почему у него самого нет собственных снимков?

Во всяком случае, ни одного, который находился бы на виду в его доме! Это показалось ей довольно странным. Может быть, по каким-то причинам он старался навсегда забыть свое прошлое? Или, по крайней мере, оставить его позади себя?

Во-вторых, сегодня днем Эдуардо посещал физиотерапевт. Этот человек показался ей довольно приятным, но после того, как он ушел, Марианна, постучав в дверь гостиной, вошла, чтобы предложить Эдуардо чашку чаю, и ужаснулась, увидев его напряженное лицо и капельки пота на лбу. Теперь ей не надо было спрашивать, не испытывает ли он боль...

Выходя из комнаты, чтобы принести ему чай, Марианна, не сдержавшись, обернулась и сказала сердито:

Я считала, что врач призван облегчать боль, а... не причинять ее.

И что прикажете мне делать? — с горькой насмешкой спросил Эдуардо, поднимая травмированную ногу на диван и едва сдерживаясь, чтобы не застонать. — Пристрелить его?

Извините, — пробормотала Марианна, торопливо подходя к нему, чтобы помочь. И тут же почувствовала себя ненужной, когда увидела: он довольно успешно справился сам, без ее помощи. — Я не хотела вмешиваться.

Вы назначили себя моим персональным ангелом-хранителем, как я вижу, — усмехнулся Эдуардо. Прежде чем Марианна поняла, что происходит, он схватил ее руку, задержал в своей, а потом погладил чуть загрубелой подушечкой большого пальца.

От чувственного жара, охватившего Марианну, у нее пересохло во рту, бешено заколотилось сердце. Никогда прежде она не испытывала такой пылкой реакции на прикосновение мужчины. Ноги стали словно ватными. Странно еще, как она умудрилась не упасть...

Она еще не пришла в себя, когда Эдуардо уже отпустил ее руку, чтобы поправить подушку за своей спиной, а потом... улыбнулся ей. И Марианна словно чудесным образом увидела настоящего Эдуардо за той холодной, полной боли маской, которую он обычно носил. Невольно она испытала почти неконтролируемое желание дотронуться до его подбородка. Марианна инстинктивно чувствовала, что его кожа будет похожа на шершавый бархат. Ей хотелось отвести назад дразнящую прядь темно-пшеничных волос, так по-детски упавшую ему на лоб...

Она была так ошеломлена силой своего страстного желания, что закусила губу и стиснула руки.

Выпью эту чашку чаю с огромным удовольствием, — произнес Эдуардо, слегка скривив губы, словно был уверен в том эффекте, который произвел на нее.

Очутившись за дверью гостиной, Марианна с облегчением перевела дух и прислонилась к стене, чтобы прийти в чувство. Прошло несколько минут, прежде чем она смогла снова двигаться.

Прикосновение Эдуардо едва не воспламенило ее, и это стало полнейшим откровением для Марианны. Закрыв глаза, она прижала руку к горлу. Наконец, заставив себя сделать шаг вперед, Марианна спустилась по лестнице на кухню.

На рассвете, когда сквозь окна стал проникать слабый свет, а тишину нарушало только тиканье часов, Марианна проснулась и поняла, что больше ей не уснуть. Вздохнув, она включила лампу под розовым абажуром, стоявшую на комоде рядом с кроватью. Взбив несколько раз подушку, она подсунула ее себе под спину и потянулась за книгой. Взгляд случайно упал на гитару, которая так и стояла, прислоненная к стене, куда ее поставил Рикардо.

Кажется, прошла целая вечность с тех пор, как Марианна играла на гитаре. Кому она помешает, если возьмет несколько тихих аккордов? Рикардо уехал, а комнаты Эдуардо находились этажом выше. Отбросив книгу и свесив ноги с кровати, Марианна решила немного поиграть.

Но не успела она взять гитару, как громкий стук, показавшийся особенно громким в мертвой тишине дома, донесся откуда-то с верхнего этажа.

Застыв от страха, Марианна прислушалась, но кроме биения собственного сердца уже ничего не услышала. Пугающая мысль о потревоженных домовых заставила ее действовать. Схватив халат, она быстро накинула его поверх ночной рубашки и сунула ноги в тапочки. Выйдя в полутемный коридор, дрожа теперь уже не от каких-то звуков, а почти от сверхъестественной тишины, которая окружила ее, она не стала медлить. Неслышно подойдя к лестнице, замирая от ужаса, Марианна поднялась по покрытым ковровой дорожкой ступенькам на верхний этаж.

Секунду поколебавшись, она громко постучала в дверь апартаментов Эдуардо.

Можете войти! — ответил он явно раздраженным тоном.

Марианна вошла. Огонь, который, должно быть, ярко горел в камине прошлым вечером, теперь тлел красными угольками, все лампы были погашены. Но тяжелые занавески на окнах раздвинуты, и в тусклом утреннем свете Марианна почти сразу разглядела Эдуардо.

Сидя на диване, он прижимал к себе порезанную руку. Марианна тут же поняла, что случилось. Разбитая лампа лежала опрокинутая на тяжелом дубовом кофейном столике перед ним. Повсюду валялись осколки разбитого стекла.

Вы поранили руку! Дайте я посмотрю.

Не дав себе труда поздороваться, Марианна подлетела к Эдуардо и осторожно взяла его за окровавленную руку. Вынув свежий носовой платок из кармана халата, она осмотрела ровный длинный кровоточащий порез, проверяя, не осталось ли в ранке осколков, потом тщательно перевязала руку белым льняным квадратом.

Слыша прерывистое дыхание Эдуардо, чувствуя напряжение во всем его теле, она вопросительно взглянула в голубые глаза. Он ответил ей горящим взглядом, который почти опалил ей душу. Марианна едва не ахнула, увидев в покрасневших глазах застывшую боль. Эдуардо был похож на человека, который не только не спал ночами, но и неделями не видел дневного света и вообще был на Пределе своих сил.

Мне очень жаль, что я разбудил вас, — пробормотал Эдуардо. — Не думал, что вы могли услышать, как я по глупости уронил лампу. Я слишком резко встал, и у меня подвернулась нога. Я упал на стол и, падая, сбил лампу, а потом сам приземлился на нее. И вот... — Его улыбка была одновременно грустной и отчаявшейся.

Ранка показалась мне чистой и, вероятно, скоро заживет. Если вы поднимете ноги на диван, я бы принесла совок и подмела осколки.

Марианна пулей помчалась по коридору и бегом преодолела два пролета лестницы, ведущей на кухню, зажигая по пути свет. Она вернулась через две-три минуты и с удовлетворением увидела, что Эдуардо выполнил ее просьбу — поднял ноги на диван. Только теперь она заметила, что на нем дневная одежда. Он вообще не ложился спать?

Включив лампу, которая стояла на ближайшей книжной полке, Марианна ловко собрала осколки и положила свои орудия уборки возле двери, чтобы забрать с собой позже. Затем подошла к безмолвной фигуре на диване.

Пожалуй, взгляну еще раз на порез... Надо убедиться, что он действительно такой чистый, как мне показалось.

Сидя рядом с Эдуардо, чувствуя тепло его тела, Марианна внимательно осмотрела порез. Убедившись, что все хорошо, она снова аккуратно перевязала носовым платком руку Эдуардо.

Жить будете. Может, подергает немного, и все. Наверное, даже шрама не останется. Похоже, больше всего пострадала лампа. Ее можно спасти? Вещь, видимо, дорогая.

Эдуардо пренебрежительно нахмурился:

Считаете, меня беспокоит ее стоимость?

Она пожала плечами:

Для кого-то это может быть ценное имущество.

У меня нет «ценного имущества», так что можете не беспокоиться насчет этого!

Ну, хорошо... тогда не буду. Может, выпьете чего-нибудь горячего? Теплого молока с бренди, например?.. Чтобы вы смогли уснуть?

Только напрасно потратите время.

Почему?

Только чудо помогло бы мне уснуть.

И все-таки... лучше попытаться сделать хоть что-то, вместо того чтобы ничего не предпринимать и примириться с худшим.

Марианна?

Да?..

Она уже встала и, увидев, как внимательно оглядывает ее Эдуардо, вдруг осознала, что стоит перед ним в халате. Это был самый обыкновенный халат, отнюдь не кокетливый, но...

Вы, наверное, считаете меня ужасно невоспитанным. — Низкий голос Эдуардо был немного хриплым, словно ему было больно говорить. — Я не сказал вам спасибо за помощь. Хочу, чтобы вы знали: я совсем не неблагодарный человек.

Я бы сделала то же самое для любого человека.

Вы очень мило поставили меня этим на место, не так ли?

Что вы хотите этим сказать?

Вы не проявляете особого интереса к моему благосостоянию... почему бы это? И вы были готовы работать у кого угодно. Скажите мне... был ли когда-нибудь у вас кто-то, заслуживший вашего особенного отношения, Марианна?

Человек, сидящий на диване, смотрел на нее с таким нескрываемым любопытством, что увильнуть от ответа не было никакой возможности.

Разволновавшись, Марианна пыталась найти слова, чтобы рассказать правду о своем прошлом. Правду, которую она должна была бы открыть Эдуардо с того самого момента, как он предложил ей работу и крышу над головой.

Глава 7

Марианна устремила смущенный взгляд на догорающие оранжевые угольки, и Эдуардо увидел, что она дрожит.

Добавить немножко дров? Здесь становится прохладно, — сказала она.

Только после того, как вы ответите мне! — твердо заявил Эдуардо и посоветовал: — Закройте дверь. Тогда вам будет не так холодно.

Она последовала его совету, потом молча направилась к камину. Погрев руки над тлеющими угольками, обхватила себя руками и тихо сказала:

Был один человек, который был мне небезразличен.... Мы были женаты меньше года.

Женаты?!

Эдуардо не повторил это слово вслух то ли от изумления, то ли из-за невольного протеста, как продиктовал ему его инстинкт, но оно оглушительным громом отозвалось в нем.

Просто непостижимо, что вы вышли замуж в таком молодом возрасте, — заметил он. — Слишком молодом. А что случилось? Вы развелись?

Нет. — Повернувшись к Эдуардо, Марианна решительно взглянула ему в глаза: — Он... он умер.

Умер?

Да.

От чего?..

От очень редкой формы рака.

Плечи Марианны поникли, и она вздохнула. Вздохнула тихо, но Эдуардо услышал. Проникнувшись к ней искренним сочувствием, он хотел ответить подобающим образом, выразить сострадание... Но в его душе всколыхнулись такие знакомые горькие чувства от собственной невосполнимой потери, что он словно окаменел. Как люди выдерживают те невыносимые страдания, которые порой выпадают на их долю? Где черпают свои силы?

Так и не сказав то, что хотел, он вздернул подбородок.

И он ничего вам не оставил? — строго спросил Эдуардо с почти нескрываемым осуждением. Этот муж оставил Марианну настолько необеспеченной, что она была вынуждена едва ли не просить милостыню на улице!

Что?.. — Она оказалась явно ошеломлена его вопросом.

Посмотрите, в каком положении он вас оставил! Как давно он умер?

Полтора года назад...

И он оставил вас без всяких средств к существованию? — произнес Эдуардо с гневом в голосе.

Нет... Он оставил мне свой дом ... и некоторую сумму денег.

Его гнев сменился смущением, и он взглянул на Марианну с искренним удивлением:

Тогда что произошло? Почему я нашел вас поющей на улице? Да еще при такой погоде, когда стараются не высовывать нос из дому без крайней необходимости, не то что стоять на улице и петь!

Я привыкла выступать на публике. Музыка — моя страсть. Я даже подумывала о том, чтобы выступать с каким-нибудь музыкальным коллективом и зарабатывать себе на жизнь таким способом. К тому же я пыталась обрести уверенность в себе после случившегося...

Значит, после пения на улице вы не возвращались в... приют для бездомных?

Нет! Извините, если произвела на вас такое впечатление.

А что произошло с тем домом и теми деньгами, которые вам были оставлены? Почему тогда вы позвонили мне и сказали, что вам нужна работа и крыша над головой?

Теперь, глядя на юное и такое прекрасное лицо Марианны, Эдуардо не мог отделаться от мысли, что жутко разочарован. И даже более того — предан!

Что за игру затеяла эта маленькая музыкантша, вводя его в такое заблуждение? Может быть, она узнала, кто он? Выяснила, что у него такое состояние, о котором большинство могло только мечтать? Возможно, завещанных ей мужем дома и денег оказалось недостаточно для тайных амбиций такой девушки, как она?

От таких предположений Эдуардо почувствовал нестерпимую ярость.

Позвонив вам и попросив о помощи, я не обманывала вас. Мне действительно нужна была поддержка. — Марианна крутила в руках пояс от халата, и выражение ее лица, как заметил Эдуардо, можно было назвать вполне искренним. — Мне понадобились работа и дом, потому что... — Она замялась.

Продолжайте!

Дело в том... Я отдала и дом, и деньги, и все остальное, что принадлежало моему мужу, его взрослым детям от первого брака.

Взрослым детям вашего мужа? — холодно уточнил Эдуардо.

Да.

Из чего я делаю вывод, что он был намного старше вас?

Да, когда мы встретились, ему было пятьдесят девять...

Отойдя от камина, Марианна на миг повернулась спиной к Эдуардо. Он увидел, как ее худенькие плечи поднялись и снова опустились. Начав рассказывать эту историю, она должна дойти до ее конца. Когда девушка снова повернулась к нему, он заметил, что ее верхняя губа немного дрожит.

Он был хорошим человеком и добрым... Вскоре мы стали большими друзьями. Через какое-то время Доналд предложил мне выйти за него замуж, и я согласилась... Муж завещал мне свой дом, но его дети оспорили это завещание, утверждая: поскольку их отец был болен, он не мог находиться в здравом уме, раз сделал такое. — Выражение ее лица стало страдальческим. — Я никогда не просила Доналда оставлять мне что-то. До нашей встречи я справлялась сама, справлюсь и дальше. Но он взял с меня обещание, что я не потеряю этот дом. После его ухода мне было и так тяжело, а тут еще все эти юридические баталии из-за дома... В итоге я решила: не хочу больше бороться! Больше всего на свете мне хотелось покоя. Тогда я написала Майклу и Виктории письмо, где заявила, что они могут получить и дом, и деньги своего отца. В том же письме я вернула им ключи. Так что, как видите, когда я сказала вам, что нуждаюсь в работе и жилье, это была чистейшая правда. Я хотела рассказать вам обо всем этом раньше, но никак не могла найти подходящего времени...

Эдуардо потер виски. Немного найдется таких женщин, которые сделали бы то, что сделала Марианна. Она легко отдала дом, по закону принадлежавший ей, и осталась фактически без всего. Интересно, как бы ее муж отнесся к такому поступку?

Сейчас этот факт беспокоил Эдуардо больше, чем то, что Марианна, как оказалось, была замужем за человеком много старше ее. И тут же Эдуардо пронзила мысль: они оба потеряли своих супругов! Оба пережили боль утраты. Хотя наверняка ожидаемую смерть мужа Марианны из-за болезни было пережить легче, чем сокрушительный удар, обрушившийся на Эдуардо.

Не желая больше переживать сегодня все мрачные воспоминания, он вдруг понял, что женщина, стоявшая перед ним, буквально валится с ног от усталости и причиной этому был он.

Идите спать, — коротко сказал ей Эдуардо. — Вам рано вставать утром.

Пожалуйста, не думайте, что я позвонила вам под надуманным предлогом! Я не какая-то лгунья! Просто вы сами оставили мне визитку. Сами сказали, чтобы я позвонила вам, если когда-нибудь передумаю по поводу работы и жилья.

И я сдержал свое слово, правда? А теперь... Вы более чем достаточно потрудились для одной ночи, побывав и медсестрой, и помощницей по хозяйству. И вам необходимо поспать.

А как же вы?

Когда Марианна сделала шаг в сторону Эдуардо, у него вдруг остановилось дыхание и пересохло во рту. Он не мог оторвать от нее глаз. Эта хрупкая красота завораживала его. Со своими длинными волосами, словно льющимися на плечи как жидкий темный мед, фигуркой, изящной даже в бесформенном халате, Марианна являла собой картину, которая заставила бы большинство мужчин мечтать об обладании этой женщиной. Эдуардо не был исключением. Но вместо того, чтобы поддаться своему страстному желанию обнять ее, он инстинктивно напрягся. Он отчаянно хотел, чтобы Марианна подошла ближе, но в то же время гордость и чувство собственного достоинства заставляли его сдерживать свое желание и молить Бога суметь преодолеть его.

А что я? — мрачно спросил он.

Вам тоже необходимо поспать. Давайте я принесу вам чего-нибудь горячего или немножко бренди.

Я переживал подобные ночи и раньше без всяких горячих напитков или бренди, и сегодняшняя не будет исключением. Пожалуйста, возвращайтесь в постель.

Ну хорошо... а вы уверены?

Стараясь не встречаться с ней взглядом, Эдуардо опустил глаза на свою аккуратно перевязанную руку и ничего не ответил.

* * *

Понимая, что и без того бессонная ночь, которую провел Эдуардо, стала для него еще более мучительной из-за случившегося с ним происшествия, Марианна бесшумно перемещалась по огромному дому, стараясь выполнять свою работу как можно тише, чтобы не потревожить хозяина.

На кухне она включила радио на самую слабый звук и закрыла за собой дверь. Надо было приготовить овощи к обеду, чтобы сварить питательный суп. Делая свою работу, она время от времени поглядывала в окно на изумительный сельский пейзаж.

«Сибирские» морозы начали наконец отступать, на снегу повсюду виднелись прогалины. Марианна слышала, как капает с крыши. Она вдруг размечталась о том, чтобы Эдуардо снова пригласил ее на прогулку с собой. Если он это сделает, она, не задумываясь, согласится. Может быть, на этот раз они уйдут подальше, за деревянный мост над оврагом, и войдут в лес, который ей так хотелось посмотреть, и подышать морозным чистым воздухом.

«Что же могло настолько глубоко потрясти этого человека, раз он не может получать удовольствие от жизни?» — спрашивала себя Марианна. Она еще бы поняла, что такой молодой и физически крепкий человек, как Эдуардо, мог быть подавлен, не имея возможности нормально двигаться из-за своей ноги. Но что-то подсказывало Марианне, что его боль вызвана не только физической травмой. Время от времени во взгляде его необыкновенных голубых глаз она замечала нечто похожее на глубокую душевную печаль, и это начало серьезно беспокоить ее. К тому же в доме почему-то не было никаких личных фотографий или каких-то других свидетельств его прошлой жизни. А если принять при этом во внимание и его склонность к уединению...

Марианна начала подозревать, что с ее работодателем произошло что-то ужасное, настолько ужасное, что даже его слуга Рикардо отказывается говорить на эту тему.

А теперь еще одно обстоятельство стало беспокоить Марианну. Прошлой ночью в интимной обстановке комнаты Эдуардо, видя, как старательно он пытается спрятать от нее свое страдание, она почти поддалась страстному желанию предложить ему гораздо более сильное утешение. Осмотр его ранки стал для нее испытанием во многих смыслах. Ее руки дрожали в этот момент. Марианна вынуждена была сознаться самой себе, что никогда еще не испытывала подобное, просто находясь рядом с мужчиной... Словно все это время ее чувства дремали и только сейчас ожили — с его появлением.

Живя с мужем, она никогда не испытывала такого страстного, почти болезненного желания. Впрочем, между ними не существовало интимной связи, причиной чему была его болезнь. Марианна не жалела, что они с Доналдом так и не разделили радость настоящих супружеских отношений. Она начала понимать, что чувства к мужу, несмотря на всю ее преданность, так и остались чисто платоническими.

Чувство вины, которое она испытала при этой мысли, заставило ее нахмуриться. Марианна задумчиво протянула руку, чтобы поправить маленький глиняный горшочек с базиликом, стоящий на подоконнике, и едва не подпрыгнула, когда дверь в кухню неожиданно распахнулась и на пороге появился Эдуардо.

Доброе утро, — приветствовал он ее с обезоруживающе робким выражением на лице. — Или, может быть, мне следовало сказать «день»? Я проспал так долго... Вам надо было разбудить меня.

Зачем? — возразила Марианна, удивленно глядя на Эдуардо, — таким смущенным и даже виноватым она его еще не видела. — Мне кажется, продолжительный сон вам не помешает. Может быть, вы присядете и я приготовлю вам кофе? А если предпочитаете пойти в гостиную, я принесу кофе туда. И разожгу камин, чтобы в гостиной было тепло...

Но Эдуардо уже направлялся к большому сосновому столу, стоящему в центре кухни.

Пожалуй, побуду здесь с вами, — сказал он, выдвигая стул и опускаясь на него. — Я несколько устал от собственного общества. А снег уже начал понемножку таять, как я вижу.

Да. Но на улице все еще морозно, — сказала Марианна намеренно бесстрастным тоном, проследив за его взглядом и решив, что правильнее будет не упоминать о прошлой ночи.

Но в тот момент, когда она уже собиралась налить воду в чайник, ее взгляд упал на руку Эдуардо. Он снял импровизированную повязку, которую Марианна наложила ночью на его руку.

Как ваша ранка сейчас? Надеюсь, она не слишком сильно беспокоила вас?

Не особенно. Я уже и забыл о ней.

Я осмотрю порез после того, как вы попьете кофе, — сказала Марианна, открыла кран, наполнила чайник и воткнула штепсель в розетку.

Вам нет никакой необходимости больше беспокоиться об этом.

«Может, ему не нравится то, что я прикасаюсь к нему?» — подумала Марианна, и эта мысль причинила ей боль.

Ну, тогда... может быть, вы уже готовы позавтракать? Если хотите, я приготовлю. Мне это нетрудно.

Никакой еды. Только кофе.

И, словно поняв, что его слова прозвучали резковато, Эдуардо смягчил свой ответ улыбкой.

Марианну бросило в жар, и, стараясь скрыть свои горящие щеки, она отвернулась, чтобы засыпать ароматный поджаренный кофе в кофеварку и поставить чашку с блюдцем на поднос.

Марианна?

Да?

Я подумал, может быть, вы согласитесь прогуляться со мной? До леса.

А вы достаточно хорошо себя чувствуете, чтобы идти так далеко?

Она повернулась к Эдуарло как раз в тот момент, когда он поморщился, словно меньше всего хотел, чтобы ему напоминали о его физическом недостатке. Марианна готова была откусить себе язык за допущенную бестактность!

Если бы я не чувствовал в себе сил, я бы не предложил прогулку, — ответил он, явно стараясь подавить раздражение и ответить как можно спокойнее.

В таком случае буду счастлива пойти с вами погулять, — сказала она, снова отвернулась и принялась наливать кипящую воду в кофеварку.

* * *

Они в молчании перешли через мостик и вышли на дорожку, которая, петляя, вела в густой, все еще засыпанный снегом лес. Поначалу Марианна искоса посматривала на Эдуардо — хотела убедиться, что ему нетрудно идти. Но, заметив один лишь его предупреждающий взгляд, перестала проявлять слишком большую озабоченность.

Морозный воздух касался их лиц холодным поцелуем зимы. По обеим сторонам дорожки темной стеной стояли высокие деревья, под ногами хрустел снег. Местами дорожка превращалась в узкую голую ленту, и становилось очень скользко.

Марианна понимала, что прогулка в такую ненадежную погоду была не очень хорошей идеей. С наступлением более светлых мягких весенних дней подобная экскурсия стала бы наслаждением. Но останется ли она здесь до весны? И, коли на то пошло, останется ли здесь и Эдуардо?..

Не в состоянии справиться со страхом, который неожиданно охватил ее, Марианна остановилась и взглянула на своего молчаливого красивого спутника.

Пожалуйста, скажите мне, что с вами! — взорвалась она, выплеснув наружу бушевавшие внутри ее эмоции. — Я должна знать, иначе больше не выдержу.

Вы спрашиваете это из-за того... из-за смерти вашего мужа? — тяжело выдохнул Эдуардо в холодный воздух. — У меня нет какого-то смертельного заболевания, если вы об этом беспокоитесь.

Тогда что у вас с ногой? И почему вы стараетесь всех избегать?

На первый вопрос я отвечу... На второй — не смогу.

Марианна ждала. Кончики ее пальцев в варежках так замерзли, что казалось, в них впились острые стальные зубы. Она похлопала ладонями, пытаясь немного согреть руки.

Я попал в автомобильную аварию... очень тяжелую. — Эдуардо опустил взгляд на землю. Одна его щека заметно подергивалась. — Повредил ногу. Кость оказалась раздробленной, и мне пришлось перенести девять операций, чтобы восстановить ее. С тех пор время от времени испытываю мучительную боль.

Сочувствую...

Не надо! — Его подбородок напрягся, и Марианна вновь увидела сталь, которая иногда появлялась во взгляде голубых глаз. — Несчастье произошло по моей собственной вине, и я должен заплатить за это.

Что вы хотите этим сказать? — Марианна нахмурилась. — Что вы заслуживаете эту боль?!

Теперь, когда вы знаете, что я не собираюсь скоро умирать, давайте пойдем дальше или повернем назад.

Эдуардо?..

Что такое? — настороженно взглянул он.

Вы слишком строги к себе, как мне кажется.

Вот сейчас он ей скажет, чтобы она лучше занялась своим делом, — и будет прав! Но Марианна ничего не могла с собой поделать. Эдуардо снова ступил на ту территорию, куда никто не мог последовать за ним, и она страстно хотела вернуть его обратно.

Вы всегда так откровенно выражаете свое мнение? — спросил он.

К своему удивлению, подняв глаза, Марианна увидела, что Эдуардо улыбается, и все в ее душе перевернулось.

Не всегда. Но мне кажется, люди напрасно теряют слишком много времени, притворяясь и не говоря того, что чувствуют на самом деле.

Наверное, вы правы. А теперь, не достаточно ли с нас приключений на сегодня? Небо выглядит довольно угрожающе.

Наверное, нам надо...

Резко повернувшись, Марианна поскользнулась. В следующее мгновение она растянулась на замерзшем снегу и теперь смотрела снизу вверх на Эдуардо, который возвышался над ней как небоскреб.

Марианна! — Побледнев, он с испугом наклонился над ней.

Неожиданно ее вдруг начал разбирать неудержимый смех. Он веселыми колокольчиками зазвенел в тишине леса, взволновав птиц на ближайшем дубе. Когда птицы, неистово хлопая крыльями, улетели, Эдуардо снова взглянул на Марианну. Она заметила смущение и неуверенность на красивом лице.

Не вижу, что тут смешного, — проговорил он ворчливо. — Вы могли что-нибудь повредить. Не вставайте слишком резко. Вот... позвольте мне помочь вам.

Отбросив трость, он протянул обе руки к Марианне, чтобы помочь ей подняться. Но даже в момент, когда она пыталась снова встать на ноги, смех не покидал ее.

Я даже не ушиблась! Это меня и насмешило. Я прекрасно приземлилась... как акробат!

Наконец Марианна поднялась. В глазах еще стояли слезы от смеха, и тут взгляд девушки встретился со взглядом человека, который держал ее за руки. Увидев в голубых глазах то, от чего у нее замерло сердце, Марианна перестала смеяться — так же резко, как начала.

— Вы представляете, какая вы красивая? Какая очаровательная и милая? — пробормотал Эдуардо хриплым голосом.

А потом, резко притянув к себе Марианну, поцеловал ее так, словно впитывал чистый живительный кислород...

Глава 8

«Наверное, я сплю... Неужели это действительно происходит со мной?»

Эдуардо обнимал и целовал ее.

Марианна забыла и о пронизывающей холодной погоде, и о том, что ее джинсы и куртка промокли и сейчас стали просто ледяными после ее приземления на снег. Она приникла к нему, чувствуя тепло его тела, позволяя опьяняющим запахам и сексуальности, исходящей от этого мужчины, воспламенить ее чувства.

Это был первый, по-настоящему страстный поцелуй в ее жизни — полыхающий огонь в середине зимы, — и ей хотелось, чтобы это ощущение длилось вечно...

Но Эдуардо, с трудом оторвавшись от ее губ, обхватил ладонями в кожаных перчатках лицо Марианны и пристально смотрел ей в глаза, словно не мог наглядеться.

Простите за то, что позволил себе эту вольность. Я не должен был этого делать, — сказал он хриплым голосом.

В этот миг Марианна могла думать только об одном: какие у Эдуардо невероятно длинные ресницы и как удачен изъян в виде небольшой горбинки на носу иначе его лицо было бы слишком красивым, неописуемо красивым...

Но я не собираюсь говорить, что жалею об этом, — признался он, криво усмехнувшись одним уголком чувственного рта. — Ведь мне показалось, что я могу умереть, если не сделаю этого!

Марианна, моргая, удивленно посмотрела на него. Его слова вызвали у нее головокружительное чувство наслаждения, словно на нее пролился теплый летний дождь.

Это был прекрасный поцелуй, Эдуардо... видимо, вы большой мастер по части этого.

Она произнесла свои слова с таким нескрываемым удовольствием, что тут же покраснела, сообразив: он может найти ее ответ слишком откровенным. Но почему она должна вести себя так, словно жалеет о поцелуе, когда на самом деле испытывает восхищение?

Марианна хотела отвернуться, но Эдуардо с задумчивым видом крепко удержал ее лицо.

Ваша обезоруживающая честность очень привлекает, не говоря уж о том, что повышает самооценку. Но такая располагающая искренность способна и навлечь на вас неприятности... особенно когда дело касается мужчин. Пойдемте, нам пора возвращаться. Вы замерзли и промокли от снега, вам надо снять с себя мокрую одежду и переодеться во что-то теплое.

Вы правы... холодно. — Обхватив себя руками, сильно дрожа, Марианна смущенно посмотрела на него. — Прогулка в такую погоду взбадривает.

Это уж точно, — весело ответил Эдуардо, наклонился за своей тростью, а потом загадочно улыбнулся: — Хотя я знаю другие способы, не менее действенные.

* * *

Эдуардо вернулся в свои апартаменты из персонального тренажерного зала, оборудованного по последнему слову техники, где, не жалея себя, только что прозанимался целый час на «бегущей дорожке». Пройдя в ванную комнату, он включил душ. Тело ныло от нагрузки, но что удивительно, Эдуардо почти не испытывал боли, несмотря на то, что явно переусердствовал в занятиях.

Его шаги стихли на мраморном полу. Воспоминания о том поцелуе, который он украл у Марианны в лесу, вдруг бросили его в жар — жар, который определенно не был вызван физической нагрузкой. Он словно увидел перед собой обнаженную Марианну и в мгновение почувствовал, что она нужна ему так, как ни одна женщина до этого... даже его трагически погибшая Элиана. Притронувшись к своим губам, Эдуардо словно снова ощутил чувственное прикосновение ее влажных свежих губ...

Он вспоминал прикосновение ее тела, прижатого к нему так крепко, что ощущался каждый изгиб ее тела, даже сквозь многослойную зимнюю одежду.

Эдуардо тихо выругался от отчаяния.

Боже правый! Он едва смог сдержать свою страсть. Но его так многое тронуло в Марианне в этот день! Ее смех, например, проникший прямо в его сердце, возродивший давно забытую им способность испытывать радость.

Как много времени прошло с тех пор, когда он с наслаждением шутил? Он даже не мог вспомнить, когда это было. Должно быть, прошли годы... А помогая Марианне встать со снега, он просто оторопел от ее неожиданного веселья! Видя, какой красивой стала от своей раскрепощенной радости, Эдуардо вдруг понял, что ему страстно хочется разделить с ней эту радость... Вновь испытать настоящее счастье вместо горечи и печали. Вспомнить, что значит жить, когда все твои чувства не убиты горем и раскаянием.

Их поцелуй не разочаровал его. Целуя Марианну, он словно чувствовал вкус спелой сладкой вишни в шоколаде, и готов был взорваться от страсти. Настолько, что его руки горели желанием исследовать каждый изгиб ее тела прямо здесь и сейчас, в глуши этого замерзшего леса...

Опустив голову и поняв, что делает с ним эта воспламеняющая мысль, Эдуардо криво усмехнулся. Потом поднял глаза и, уставившись невидящим взглядом в облачко пара, поднимающегося от горячего душа, подумал, как ему приятно, что рядом с ним находится такая завораживающая женщина. Без нее он впал бы в еще большее отчаяние. Впервые за долгие годы она отвлекла его от мрачного состояния духа, возбуждая его страсть, развеивая ужасное настроение, овладевающее им.

Чувствуя небывалый приток сил — нечто давно непривычное для него, — Эдуардо стянул с себя черную футболку и тренировочные штаны, в которых занимался в зале, и с удовольствием встал под живительную струю горячей воды.

Переодевшись в сухую одежду, Марианна бросила мокрые от снега джинсы в корзину для грязного белья, повесила намокшую куртку на вешалку, приняла наскоро душ и спустилась вниз, чтобы начать готовить обед.

Часом позже она поднялась с чайником свежезаваренного чая в кабинет Эдуардо. Деликатно постучав в дубовую дверь, Марианна попыталась справиться со своей нервозностью. Все еще находясь под впечатлением от его поцелуя, она почувствовала, как ее снова охватывает смущение при мысли о том, что она снова окажется в его обществе. И хотя он сказал ей, будто не жалеет, что поцеловал ее, она предполагала иное: в глубине души он пришел к иному заключению.

Да!

Марианна вошла в комнату. Эдуардо сидел за своим столом перед выключенным компьютером, скорее погруженный в свои мысли, чем в работу.

Ей стало интересно: чем же были так заняты его мысли?

Я подумала, что вы, может быть, захотите выпить чашку чаю, — неуверенно произнесла она, ставя маленький деревянный поднос перед ним, на свободное место на его столе.

Спасибо за заботу. Выросший на крепком бразильском кофе, я потихоньку становлюсь приверженцем английской традиции дневного чаепития, — заметил он ласковым голосом. — Возможно, я слишком злоупотребляю кофе, но старые привычки умирают с трудом.

Заставив себя взглянуть ему в глаза, Марианна немедленно почувствовала свежий и, безусловно, эротический запах сандалового мыла, которым веяло от него. Не могла она не заметить и кое-чего другого. Русых волос, все еще влажных после недавнего душа. Свежей белой рубашки и джинсов, казавшихся сшитыми специально для его сильного худощавого тела.

И того что он побрился, подтверждением чему служило крохотное пятнышко засохшей крови на его твердом подбородке.

Марианна?

Да?

Вы не сводите с меня глаз, у меня на лице что-то не так?

Извините... я просто думала о своем... — Вспыхнув, она отвернулась.

Потянувшись за чайником, чтобы налить чай, Эдуардо схватил ее за руки и прижал к себе. Она почувствовала, как сильно заколотилось сердце, и искренне испугалась, что может упасть в обморок.

Что вы... что вы делаете?

Теперь я не свожу с вас глаз, — ответил Эдуардо с загадочной легкой улыбкой.

Не говоря больше ни слова, Эдуардо выпустил ее руки и начал расстегивать бесформенный светлый кардиган, который был на Марианне.

А сейчас что вы делаете? — нервно спросила она. Прикосновение его бедер, обтянутых джинсами, словно жгло ее.

Собираюсь снять это, чтобы хорошенько вас разглядеть. Вы, похоже, упорно одеваетесь так, чтобы скрыть свою фигуру, и я этого не понимаю. Вот так значительно лучше. Вы изысканны, просто изысканны. Такая тонкая талия — и при этом великолепные женственные бедра...

Под более чем просторный кардиган Марианна надела только тонкую белую футболку, под которой не было никакого лифчика. Чувственный взгляд Эдуардо лениво, но внимательно скользил по ее фигуре. Неожиданно, без всякого предупреждения, он схватил Марианну обеими руками за бедра и крепко Прижал к себе. Не успела она прийти в себя, как ее губы встретились с его губами, а его язык жадно проник к ней в рот.

Услышав хриплый стон, Марианна с трудом поверила, что это стонала она сама. Ей показалось, что даже ее сознание не принадлежит ей больше, а волна удовольствия и страстного желания с силой прокатилась по ее телу. Это были ощущения, доселе не слишком знакомые Марианне.

Скользнув ладонями ей под футболку, Эдуардо стал гладить и ласкать ее грудь. Закусив губу, Марианна жадно прижимала его голову к себе, ероша пальцами влажные шелковые пряди пшеничных волос. С ее губ сорвался еще более прерывистый стон удовольствия, а возникшее в недрах тела сильное тянущее чувство словно молило об освобождении.

Неужели это то, чего она лишала себя, отказывая себе в интимных отношениях с мужчиной? Не успев задаться этим вопросом, Марианна тут же поняла, что только Эдуардо способен возбудить в ней такое необузданное желание.

Подняв голову и посмотрев на нее взглядом, в котором одновременно читались восхищение и жажда чего-то большего, Эдуардо поправил на ней одежду и медленно поднялся:

У меня к вам вопрос.

Он обвил руками ее талию. Марианна едва дышала.

Если я попрошу вас прийти ко мне сегодня и разделить со мной мою постель, вы придете?

Разбираться в своих мыслях, когда в жилах кипела кровь, было непросто. Но несмотря на то, что тело Марианны жаждало удовлетворения, она, заколебавшись, выдохнула:

А вы не могли бы немного подождать? Дело совсем не в том, что я этого не хочу, просто...

Слишком неожиданно для вас? Конечно, я понимаю...

Он осторожно отодвинул ее от себя, и Марианна почувствовала, как ей сразу стало холодно без него.

Дело в том, что вы возбудили во мне чувства, которых я давно уже не испытывал, и они немного... — Эдуардо усмехнулся, — зашкаливают.

Вы тоже возбудили во мне похожие чувства, Эдуардо... сильные чувства. Но может, мы могли бы вместо этого просто провести вечер вместе? Возможно, узнать друг друга получше? — предложила она, боясь, что он откажется.

Поскольку Марианна давно заметила на одной из книжных полок шахматную доску, в ее голове начала формироваться идея.

И что мы будем делать? Надо придумать нечто такое, чтобы я не испытывал постоянное желание прикоснуться к вам! — проговорил Эдуардо насмешливо.

Чувствуя, как все ее тело горит, Марианна улыбнулась:

Я смотрю, у вас есть шахматы... Вы играете?

Это так удивительно? — Скрестив руки на мускулистой груди, Эдуардо хмыкнул. На его лице появилось такое озорное выражение, какого она еще никогда не видела. — И что вы предлагаете? Чтобы мы провели целый вечер, играя в шахматы? Вы сможете занять меня этой игрой настолько, что нам не придется заниматься ничем другим?

Может, я удивлю вас?..

Да вы и так уже удивили меня. Никогда не представлял, что такое возможно.

Марианне показалось, что Эдуардо уже собирался вновь заключить ее в свои объятия, но потом опустил руки, словно с трудом справился со своим желанием. Она сочла это очень подходящим моментом, чтобы направиться к двери.

Тогда договорились. Увидимся позже, — смущенно сказала Марианна и вышла.

Оказалось, что просто наблюдать за тем, как Марианна концентрирует свое внимание, доставляет удовольствие. Во время их уже почти четырехчасовой игры в шахматы она беспрестанно менялась: вздыхала, надувалась, кусала губы и ногти. Больше всего ему нравилось, когда на ее безупречном лбу появлялась маленькая складочка между бровями. Обычно это происходило, когда Марианна делала какой-то рискованный ход — прежде чем снова расслабиться.

Эдуардо всегда любил играть в шахматы и считал себя очень сильным игроком, но после четырех часов сражения Марианна разбила его наголову. И самое удивительное было то, что ее победа нисколько не задела его гордость. Выстраивать стратегию игры со своей партнершей было настолько увлекательно и приятно, что Эдуардо совершенно забыл обо всем остальном, расслабился и не заметил, как она объявила ему мат.

У вас инстинкт убийцы, — проворчал Эдуардо.

Вы расстроились, что я выиграла?

Нисколько, — рассмеялся он. — Вы все время опережали меня, по меньшей мере, на пару ходов. Наблюдать за вами во время игры было все равно что за генералом, руководящим военной кампанией! Кто бы мог подумать, что в этой красивой головке заключается такой прекрасно организованный ум! Вы заслужили право на выигрыш. Кто научил вас так хорошо играть?

Мой муж... Мы проводили много времени за этой игрой, когда он был прикован к постели.

Эти два слова — «муж» и «постель» — подействовали на Эдуардо так, словно на него внезапно вылили ушат холодной воды, начисто испортив его только что обретенное хорошее настроение.

Вы говорили, муж был намного старше вас? — пробормотал он, окидывая ревнивым взглядом ее милые черты в свете каминного огня.

Да... ему было пятьдесят девять. Я говорила вам.

Значит, вы предпочитаете мужчин постарше?

Марианна засмеялась, и от этого смеха его бросило в жар.

Возраст не играет никакой роли, когда вам кто- то нравится. Меня интересует личность человека, а не сколько ему лет, чем он занимается или всякая другая ерунда, о которой пишут в разных глупых журналах.

Гм-м...

Что значит это ваше «гм-м»?.. — Марианна посмотрела на него так, как могла бы посмотреть мать на своего непослушного ребенка, пытаясь призвать его к порядку.

Эдуардо с удивлением почувствовал, что отчаянно нуждается в ее одобрении и внимании.

Что происходит с ним? Ему хотелось интимной близости с Марианной. Но она попросила его немного подождать, и он не хотел действовать против ее воли. Хотя невозможность быть с ней становилась для него мучительной.

Это значит, что завтра вечером я разобью вас наголову, когда мы снова сядем играть! — раздраженно сказал Эдуардо и встал.

Марианна тоже поднялась, широко улыбнувшись:

Значит, вас все-таки задело, что я выиграла?

Совершенно не так... Я просто хотел бы иметь возможность отыграться, вот и все!

Это достаточно честное заявление. — Марианна потерла глаза и зевнула: — Кажется, усталость в конце концов добралась до меня. Мне нужно поспать. Погасить огонь перед тем, как я уйду?

Оставьте его, — поморщился Эдуардо и тут же, сообразив, что сказал это тоном раненого медведя, натянуто улыбнулся: — Идите спать. Я сам прослежу за камином. Спокойной ночи, Марианна.

Спокойной ночи, Эдуардо.

Насмешливый беглый взгляд, улыбка — и она ушла...

Марианна никогда бы не подумала, что игра в шахматы, занявшая три вечера подряд, может превратиться в борьбу совершенно иного рода. Практически после каждого хода, сделанного каждым игроком на шахматной доске, их взгляды мгновенно скрещивались. Напряжение, возникшее между ними, становилось все горячее и сильнее, пока Марианна не подумала, что могла бы сдаться и попросить Эдуардо забыть о сражении их интеллектов и вместо этого уложить ее в постель. Но Марианна сдерживала себя, утешаясь тем, что ее партнер страдает не меньше, а возможно, и больше ее.

Она ясно это видела, хотя Эдуардо не говорил о своих страданиях вслух. Пару раз эмоции брали над ним верх, и он делал неверный ход, тут Марианна и обыгрывала его. И это была не единственная причина того, что он готов был взорваться. На следующий день должен был возвратиться Рикардо, а когда рядом будет находиться другой человек, обстановка в доме неизбежно изменится. Марианна не знала, предстоят ли им еще подобные вечера дружеских игр в шахматы или Эдуардо снова замкнется в себе и станет таким, каким был, когда она впервые появилась в этом доме.

Марианна отчаянно хотела, чтобы этого не произошло. В последние вечера, проведенные вместе, она увидела в Эдуардо человека с чувством юмора. Поняла, что он Может быть веселым, и это согревало ее сердце. Марианна начала верить, что он наконец выздоравливает от травмы, нанесенной ему тем несчастным случаем.

Вы понимаете, что это чистая пытка? — заявил Эдуардо, выиграв партию.

Марианна встала, зевнула и потянулась. Взъерошив свои волосы, она улыбнулась:

Я так сильно сопротивлялась, что вам было нелегко выиграть?

Ее партнер нахмурился:

Черт возьми, вы прекрасно понимаете: я говорю совершенно не об этом!

Эдуардо тихо выругался и тут же отвернулся, словно хотел справиться с собой. А когда повернулся обратно, от тоскливого страдальческого выражения, которое Марианна увидела на его прекрасном лице, у нее едва не подкосились ноги.

Я хочу, чтобы вы пришли ко мне сегодня, — прорычал он хриплым голосом. — Обещайте, что придете!

Она проглотила ком в горле, ее сердце учащенно забилось.

Да, я приду к вам, — произнесла Марианна слабым голосом, едва не сорвавшимся от захлестнувшей ее волны томления.

Приняв душ и переодевшись на ночь, Марианна прилегла на кровати. Чтобы слегка успокоиться, она решила немного почитать. Но это не помогало. Наконец, оставив последнюю попытку понять хоть что- то из прочитанного, она отложила книгу в сторону, откинула одеяло, которым накрыла ноги, и встала с кровати.

Ночь была холодной, но Марианна вся горела. В длинной белой ночной рубашке, одной из тех, что носила зимой, она подошла к окну. Натертый пол слегка заскрипел под ее легкими шагами, и в тишине комнаты этот звук показался ей неприлично громким.

Луна была наполовину скрыта. Призрачный лунный свет иногда оказывал странное умиротворяющее влияние на Марианну, но не сегодня. В предвкушении обещанного ею визита в комнату Эдуардо каждое ее чувство было обострено почти до предела.

Все казалось ей правильным: и то, как он целовал ее, и то, с каким удовольствием и восхищением прикасался к ней несколько дней назад. Казалось бы, интимная близость с Эдуардо тоже должна быть приятной и легкой, даже чудесной.

Вечер за вечером, когда они сражались в шахматы, желание в Марианне все крепло и крепло — до тех пор, пока она не стала бояться, что здравомыслие может покинуть ее, если они не станут близки в ближайшее время.

А еще Марианну терзала мысль: «Что может подумать Эдуардо, когда обнаружит мой секрет? Ведь я никогда не была близка с мужчиной, оставаясь невинной даже после шести месяцев брака...»

Если Эдуардо искал то сексуальное удовлетворение, к которому, возможно, привык, тогда не исключено, что он просто не захочет никаких отношений с ней. Его может остановить ее неопытность. И если так произойдет, как ей справиться со своим смущением и унижением?..

Не говоря уж о крушении всех ее надежд, которое повлечет за собой его отказ от нее?..

Глава 9

После мучительных раздумий Марианна решила отклонить предложение Эдуардо разделить с ним постель. Она слишком опасалась того, что будет отвергнута, как только он узнает правду.

«Это самое правильное решение. Кроме того, — убеждала она себя, взволнованно поднимаясь по лестнице на верхний этаж, — я приехала сюда не ради романа с Эдуардо».

Он предоставил ей работу и дом, они стали друзьями. И она не хочет компрометировать ни Эдуардо, ни себя интимными отношениями, какой бы соблазнительной ни была эта мысль.

Но когда он открыл дверь на ее робкий стук, тщательно продуманные аргументы Марианны растаяли быстрее, чем снег на горячей решетке. Он стоял перед ней в одних синих шелковых пижамных брюках, и у Марианны пересохло в горле. Она уставилась на этого совершенного и сексуального мужчину, не в силах произнести ни слова.

Оценивающий взгляд Эдуардо медленно скользил по Марианне, которая стояла в халате, второпях накинутом на довольно закрытую ночную рубашку. В его голубых глазах читалось изумление.

Я ждал вас, — наконец произнес он, и от его бархатного глубокого голоса мурашки побежали у нее по коже. — Входите.

Я хотела только...

Да?

Поскольку Марианна не сдвинулась с места, Эдуардо взял ее за руку и втянул в комнату. Две небольшие лампы с красивыми абажурами окутывали комнату мягким светом, привнося интимное тепло в обстановку и погружая некоторые уголки помещения в загадочную темноту. Отважившись бросить любопытный взгляд через плечо Эдуардо, Марианна увидела, что дверь в его спальню распахнута, и ее сердце едва не выскочило из груди.

Плотно закрыв дверь, Эдуардо медленно повернулся к ней. Пространство между ними заполнил теплый запах лесной свежести. Эдуардо улыбнулся

Марианна с трудом оторвала взгляд от внушительной мускулатуры на широкой загорелой груди. В эту минуту она почувствовала себя так, словно только что выпила порцию крепкого виски, который сразу же ударил ей в голову.

Вы что-то хотели сказать? — поддразнил ее Эдуардо, и прежде чем она смогла ответить, наклонил ее голову к себе, чтобы запечатлеть на трепещущих губах самый нежный и при этом самый потрясающий поцелуй.

Я... я забываю, о чем думаю, когда вы делаете такие вещи, — едва дыша, выговорила Марианна, у которой дрожали ноги.

Вы тоже заставляете меня забыть обо всем, когда я смотрю в ваши глаза. — Эдуардо улыбнулся. Снова взяв Марианну за руку, он повел ее к распахнутой двери спальни. — Вы, вероятно, относитесь к очень небольшому числу женщин в мире, которые отваживаются появляться в чем-то таком... — произнес он, когда они остановились возле огромной кровати с балдахином, которая, по убеждению Марианны, вполне могла бы занять достойное место в одном из королевских дворцов.

Каком... таком? — спросила она, и ее ореховые глаза округлились в тревоге.

В такой... очень непорочной, но очень сексуальной и соблазнительной ночной сорочке.

Услышав этот не слишком приятный комментарий, Марианна на миг застыла на месте, наблюдая за тем, как Эдуардо молча наклоняется к ней, чтобы сбросить халат с ее плеч. Марианна чувствовала себя героиней одной из старинных народных сказок, которую преврати в камень за то, что, не удержавшись, она бросила взгляд на запретное. Халат соскользнул с ее плеч и упал на пол с легким шелестом. И именно этот тихий звук освободил ее от транса, в котором она пребывала.

Марианна в шоке обнаружила, что крошечные перламутровые пуговички на кокетке ее ночной рубашки аккуратно расстегивает потрясающий мужчина, стоящий перед ней.

Взгляд Эдуардо был сосредоточен и внимателен, словно он предвкушал, что сейчас обнаружит что-то удивительное. Выполняя эту задачу, он не произносил ни слова. Дрожащая Марианна не могла понять, куда делась ее решимость не делить с Эдуардо сегодня его постель. Но она уже поняла, что если бы и попыталась вернуться к принятому решению, из этого бы ничего не вышло... Эдуардо удавалось каким-то волшебным способом, не прилагая особых усилий, легко завладевать ее мыслями, вниманием и поведением — как он это делал и сейчас. Но она не могла позволить себе полностью поддаться его обаянию!

Когда Эдуардо, расстегнув последнюю пуговичку, сдвинул ткань в сторону, чтобы обнажить гладкое бледное плечо, щедро открыв часть груди, Марианна схватила своей узкой ладонью его большую руку.

Эдуардо... — Ее голос беспомощно задрожал. — Я должна кое-что вам сказать.

Легкая складка пролегла между его русыми бровями, а выражение лица стало одновременно слегка озабоченным и несколько удивленным.

Что такое, малышка? Уж не собираетесь ли вы мне сказать, что вдруг занервничали?

Если я и нервничаю, то только потому, Что у меня... у меня есть причина для этого. Я никогда... то есть... — Она отвела взгляд, пытаясь произнести слова которые застряли у нее в горле. — Я никогда не была с мужчиной... — Кусая губы, Марианна отвела несколько длинных прядей своих медовых волос за ухо и выпалила: — В прямом смысле, я хочу сказать...

Сначала Эдуардо, казалось, оторопел. Потом темная тень ярости исказила неотразимые черты его красивого лица.

Кое-как прикрыв рубашкой грудь, Марианна невольно сделала шаг назад.

Как это могло произойти, если вы говорили мне, что были замужем? Вы лгали или лжете сейчас? — резко спросил он.

Нет, я не солгала! Но Доналд, мой муж, был болен, когда мы поженились, и оказалось просто невозможно для него... для нас...

Чувствуя, как ее лицо заливается яркой краской оттого, что приходится пускаться в такие интимные откровения перед человеком, стоящим перед ней, Марианна в отчаянии покачала головой.

Вы хотите сказать, что ваш брак не был... полноценным?

Да, вот именно.

Эдуардо произнес что-то на португальском, что, как поняла Марианна, должно было означать «невероятно».

И у вас никогда не было интимных отношений с каким-то мужчиной до брака? — Он никак не мог принять эту новость.

Нет...

Волна негодования поднималась в ней. Почему Эдуардо допрашивает ее? Он находит странным и даже эксцентричным то, что у нее никогда не было интимных отношений с мужчинами? То, что она девственница, рушит все его планы?

«Конечно, — решила она. — Теперь Эдуардо наверняка откажется от меня».

Марианне захотелось убежать, пока он первым не выгонит ее из своей спальни.

У вас есть еще вопросы? Если вы закончили выступать в роли инквизитора, тогда, думаю, мне лучше вернуться в свою комнату!

Марианна?

Это было невероятно, но он взял своими тонкими пальцами ее подбородок и повернул ее голову к себе.

«Он определенно не ведет себя как мужчина, собирающийся отвергнуть меня», — подумала Марианна, и сердце ее учащенно забилось.

Мне очень жаль, что вы были лишены возможности получать удовольствие от интимных отношений с мужем... И я польщен вашей готовностью преподнести свой щедрый дар мне, — низким голосом проговорил Эдуардо.

Вы... вы все еще хотите близости со мной?..

Более чем когда бы то ни было!

Он подкрепил свои слова поцелуем — настолько ненасытным и властным, что Марианна стала опасаться, как бы ее и без того ставшие ватными ноги не подкосились окончательно. Однако, несмотря на эту чувственную ласку, в ней крепла уверенность — Эдуардо все время контролирует себя, словно не хочет напугать ее. Он явно сдерживал силу собственной страсти из уважения к ее неопытности. Безусловно редко можно встретить мужчину, настолько внимательного к чувствам женщины. Эдуардо де Сауза был одним из таких мужчин.

И лишь где-то в самой глубине ее души поселилось желание, чтобы он потерял контроль над собой. Марианна чувствовала: она смогла бы соответствовать его страсти и доставить ему удовольствие, то удовольствие, в котором он, похоже, так часто отказывал себе.

Прервав поцелуй, Марианна устремила на него страстный взгляд:

Я тоже хочу близости с вами, Эдуардо, так что вы не должны относиться ко мне как к хрустальной вазе. Уверена, что бы ни произошло, вы не причините мне боль.

Хотя с ее губ и сорвалось это смущенное заявление, сама Марианна дрожала от первобытного страстного влечения, которое она испытывала к этому мужчине. Все в нем воспламеняло ее, заставляло вести себя так, как она раньше никогда не вела.

Эдуардо издал звук, похожий на рычание, и крепко притянул ее к себе. Вздохнув, Марианна обвила его шею руками, чтобы удержать равновесие.

Охваченная жаром и страстью, она знала, что любое прикосновение Эдуардо к ее телу, каждый его поцелуй станут для нее удовольствием.

Она так долго была одна... В душе Марианна признавалась себе, что мечтает о том, как ее обнимает, ласкает и даже доводил до сумасшествия любовник, который помог бы ей забыть ее печальное прошлое и заставил наслаждаться настоящим.

Сейчас, когда бедра Марианны были тесно прижаты к бедрам Эдуардо, у нее не осталось никаких сомнений относительно его страстного влечения к ней. Руки мужчины исследовали ее тело сквозь ткань ночной рубашки, следуя всем его изгибам, словно ему было необходимо досконально узнать ее.

Пронзенная лихорадочной вспышкой желания, Марианна осознала, как близко они от кровати. Комната на мгновение поплыла перед глазами, когда Эдуардо повел ее к этой кровати. Его прикосновение было ласковым, но твердым.

Я хочу, чтобы этот первый раз стал незабываемым для тебя, дорогая... — Его глаза потемнели от желания. — Тебе надо просто лежать спокойно и позволить мне доставить тебе удовольствие.

Сев на кровать, Марианна сняла рубашку и отбросила ее. Длинные волнистые волосы окутали медовым облаком ее обнаженные плечи, а кожа, соприкоснувшись с холодным ночным воздухом, покрылась мурашками. Она увидела одобрительный взгляд Эдуардо, который медленно скользил по ее телу. Марианна задрожала, теперь уже не только от холода.

Ты оказалась еще красивей, чем я представлял, — пробормотал он тихо, пропуская шелковые пряди ее волос сквозь свои пальцы и разглядывая их. — Ты просто очаровательна. В мире не найдется ни одного мужчины, который не позавидовал бы мне сейчас:

Выпустив из рук ее волосы, он опустил Марианну на кровать и прижался к ней всем своим телом. Сладострастная улыбка заиграла на его губах. Марианна вздохнула. Ощущение сильного и тяжелого мужского тела, прижимавшегося к ней, было потрясающим.

«Он — воплощение всего, о чем я могла бы только мечтать, и даже больше», — подумала она нетерпеливо. Слегка загорелая кожа, сильные накачанные мускулы. А то, как он смотрел на нее... То, как он смотрел, заставляло ее чувствовать себя потрясающим лакомством, которое просто необходимо ему. И единственной женщиной в мире, на которую он когда-нибудь так смотрел. Даже сознание того, что, возможно, это вовсе и не так, не уменьшало ее радости.

Закрой глаза, — потребовал Эдуардо, наклоняясь к ней.

Послушно закрыв глаза, Марианна почувствовала, как млеет от медленного, опустошающего поцелуя. Она почувствовала себя невероятно желанной.

Без всякого смущения Марианна с жадностью впитывала неповторимый пьянящий аромат мужчины. Она с удивлением подумала о том, как могла не знать, что заниматься любовью настолько чудесно! Ее тело стремилось к тому, чтобы получить от Эдуардо то, что она была сейчас готова дать ему.

Но он все еще не спешил, лаская ее...

Сгорая от страсти, Марианна нетерпеливо теребила его волосы. Ей хотелось чувствовать каждую частичку его тела, запомнить каждый миг, чтобы никогда потом не забывать этого. Скользя ладонями по словно железным на ощупь широким плечам Эдуардо, ощущая каждый его мускул, она испытывала невыразимое наслаждение.

«Этот мужчина, безусловно, воплощение самой сокровенной мечты каждой женщины», — подумала она.

Когда она позволяла себе предаваться мечтам о своем первом любовнике, то представляла, как он должен выглядеть, какие чувства вызывать... «Именно такого мужчину я себе и представляла, — подумала она. — Это совершенство во всех отношениях».

Марианна нисколько не сомневалась в своей готовности принести в дар Эдуардо свою девственность.

«И я не пожалею об этом, — убеждала она себя. — Ни сейчас, ни потом».

Подняв голову, Эдуардо снова поцеловал ее в губы, потом стал покрывать поцелуями ее тело. Марианна задрожала. Словно желая усилить ее мучения, он целовал ее грудь, живот, ноги...

От потрясающего эротического ощущения его интимных ласк она изогнулась в захватывающем дух экстазе. Кусая губы, вцепилась пальцами в роскошное стеганое покрывало, когда почти непереносимое напряжение, растущее внутри ее, наконец уступило место долгожданному наслаждению.

Ничто не могло подготовить ее к подобному наступлению этих потрясающих мгновений. Мощные волны ошеломляющих ощущений накатывались на нее снова и снова. И это было настолько прекрасно, что глаза ее наполнились слезами. Никогда еще Марианна не испытывала ощущения такой полнейшей незащищенности и при этом такой невероятной связи с кем-то. И это потрясло ее до глубины души.

Эдуардо... — Она произнесла его имя голосом, низким от нахлынувших эмоций, и, с благоговением глядя на него, обхватила потрясающе красивое лицо ладонями, зная, что оно запечатлеется в ее памяти навсегда. — Это так... великолепно...

Я очень рад.

Что могу я... как могу я... То есть я хочу, чтобы и тебе было хорошо.

Он тихо хмыкнул:

Поверь, мой ангел, мне уже очень давно не было так хорошо! Но пусть тебя это не волнует... мы еще не закончили.

Хотя во взгляде голубых глаз Марианна и увидела иронию, слова Эдуардо содержали глубокий смысл. Слегка приподнявшись, он начал стаскивать свои синие пижамные брюки.

Наблюдая за ним, Марианна почувствовала, как у нее пересохло во рту. Для нее было открытием, что женщина может с таким же вожделением мечтать о мужчине, как и мужчина о женщине. Но тут она неожиданно вспомнила о его больной ноге и, испугавшись, что он, возможно, испытывал боль, но скрывал это от нее, нахмурилась и наклонилась к нему, чтобы помочь.

Осторожно! — умоляюще произнесла она, увидев, что он поморщился.

Но Эдуардо меньше всего хотел помощи в этот момент, как она поняла. Его взгляд из ироничного стал твердым.

Я пригласил тебя в свою комнату как любовницу... а не как няньку! Я не инвалид, чтобы нуждаться в твоем уходе и внимании, как когда-то твой муж!

Уязвленная такой грубостью, Марианна вспыхнула:

Зачем ты так? — Она в отчаянии взмахнула рукой. — Я прекрасно знаю, что ты не инвалид. Ты... ты — такой любовник, о котором я всегда мечтала, Эдуардо.

Тогда иди сюда!

У нее не было времени для колебаний. Ее тело все еще горело от его ласк, и ей очень хотелось доставить наслаждение Эдуардо.

Эдуардо поднял ее голову за подбородок.

Я не хотел обидеть тебя, — угрюмо произнес он. — Иногда я просто слишком спонтанно реагирую. Может быть, ты поможешь мне в другом?

Отчаяние, промелькнувшее в его неотразимых голубых глазах, сменилось теперь мальчишеской усмешкой, и Марианна увидела, как он открыл маленький пакетик из фольги и вытащил его содержимое. У нее на миг замерло сердце, когда он взглянул ей прямо в глаза.

Я знаю, что ты никогда не делала этого раньше, так что я буду руководить тобой, если хочешь.

Хорошо, — тихо ответила она.

Встав перед Марианной, Эдуардо взял ее руку и помог ей. Ощутив жар его плоти под своими пальцами, она невольно задрожала.

Да, она нервничала, но, без сомнения, была к тому же и сильно возбуждена. А еще она немного опасалась, что может почувствовать боль.

Сейчас же Марианна была благодарна любовнику, который подумал о предохранении, потому что, к своему стыду, сама она и не вспомнила об этом.

Все будет хорошо, дорогая. Доверься мне. Я буду предельно нежным.

Я словно побывал в раю, — сказал ей Эдуардо чуть севшим голосом.

Наклонившись к Марианне, он снова поцеловал ее. В этом поцелуе было столько нежности, что слезы выступили на ее глазах. Сморгнув их и застенчиво улыбнувшись, она увидела, что Эдуардо озабочен, но смотрит на нее.

Вытерев ее влажные щеки, он нахмурился:

Надеюсь, я был достаточно деликатным для твоего первого раза и не причинил тебе боли?

Я не знаю, почему заплакала. Это не потому, что ты сделал мне больно, Эдуардо. Это все мои эмоции...

Тогда давай ляжем вместе спать, и я помогу тебе расслабиться. Буду обнимать тебя всю ночь, если захочешь, и ты сможешь уснуть.

Ты уверен? Я хочу сказать, уверен, что хочешь провести со мной всю ночь?

Конечно! Неужели ты думала, что я после всего выгоню тебя из своей спальни?

А как же Рикардо? — спросила Марианна, вдруг вспомнив, что слуга Эдуардо должен был возвратиться на следующий день.

А что Рикардо? — Темно-русые брови вопросительно поднялись.

Что, если он увидит меня выходящей из твоей комнаты утром?

Эдуардо пожал плечами, явно не разделяя ее озабоченности:

Если бы он это и увидел, то даже не прокомментировал бы этот факт. Я полностью верю в его благоразумие, так что не беспокойся.

Ну, как скажешь...

Так и скажу. А теперь — устраивайся поудобней и перестань искать проблемы там, где их нет!

Эдуардо обезоруживающе улыбнулся, и у Марианны будто сердце перевернулось. В этот момент он выглядел таким счастливым, каким она никогда еще его не видела...

Глава 10

Проснувшись, Эдуардо с изумлением увидел, что комнату заливает дневной свет. Он проспал почти всю ночь! Правда, один раз все-таки открыл глаза, чтобы убедиться — Марианна все еще спит рядом с ним.

Эдуардо с трудом мог поверить в случившееся. Слегка пошевелив ногами, он понял, что дискомфорт или боль почти исчезли. Потрясающе! Тело его больше не болело. Эдуардо чувствовал, что отдохнул и набрался сил.

Обдумывая причину такого чуда, он повернулся на бок, приподнялся на локте, чтобы внимательно посмотреть на спящую рядом с собой девушку. При взгляде на нее у него замерло сердце.

Даже в сиянии утреннего солнца, которое все обнажало и ничего не скрывало, Марианна была просто восхитительна! Безупречная кожа, гладкая как персик. Медового цвета волосы, обрамляющие ее лицо и покрывающие подушку шелковой спутанной волной. Такая картина с самого утра привела бы в восторг каждого мужчину, если только в его жилах течет кровь.

И снова Эдуардо мысленно заключил в рамку фотокартину, на которой была бы Марианна. Такая красота вызвала бы всеобщий восторг. Но он ни за что бы не продал эту картину и не отдал бы ее никому. Он бы оставил ее себе, чтобы постоянно любоваться ею.

Им овладело почти непреодолимое желание пойти за своей фотокамерой. Эту профессиональную камеру он спрятал подальше в одном из чемоданов с вещами, которые привез из Бразилии. Еще совсем недавно он себя что фотография была частью его прежней жизни, а не настоящей, и даже поклялся, что больше не прикоснется к камере. Теперь же, глядя на Марианну, Эдуардо засомневался: а стоит ли сдерживать эту клятву?

Улыбаясь при воспоминании о том, как добровольно и страстно она подарила ему свою девственность, он почувствовал, что кровь вновь начала вскипать и с новой силой дало знать о себе дремлющее желание.

Который час? — Словно почувствовав на себе его взгляд, Марианна открыла ореховые глаза.

Кто его знает? И какое это имеет значение? — Пожав плечами, Эдуардо нежно провел пальцами по ее залитой румянцем щеке.

Конечно, имеет! Я должна вернуться в свою комнату и одеться. — Сев прямо, Марианна откинула назад волосы и тревожно поискала глазами часы. — Наверное, уже восемь или даже половина девятого. Мне нужно приготовить завтрак и разжечь камин, а то в доме будет холодно, как в погребе. О, Эдуардо! Почему ты меня не разбудил?

Я не хотел беспокоить тебя, потому что ты выглядела такой умиротворенной и красивой, лежа здесь, мой ангел... как сама Спящая красавица. Разве можно меня осуждать за то, что мне хотелось любоваться тобой?

Но я же не Спящая красавица, правда? Напоминаю на случай, если ты забыл, что я твоя помощница по хозяйству и у меня есть работа, которую я должна выполнять!

Ее сердитый ответ на его комплимент окончательно развеселил Эдуардо. Но он не хотел, чтобы она уходила от него — после их волшебной ночи.

Увидев свою ночную рубашку в ногах постели, Марианна поспешно схватила ее, но Эдуардо успел бросить взгляд на ее обнаженное тело — красивую грудь и тонкую талию. Он сел и обхватил руками эту красивую талию. Целуя Марианну в затылок, он вдохнул цветочный аромат шампуня, а ее шелковые волосы защекотали ему нос.

Тебе не надо работать сегодня. Я даю тебе выходной, — сказал он.

Марианна удивленно повернула голову:

Все это прекрасно, но...

Что?

Ты не можешь дать мне выходной. Ведь в доме полно работы, которая должна быть сделана! Тебе нужна помощница по хозяйству, Эдуардо! Можно я тебе напомню, что ты для этого и нанял меня?

Помощница ли ты по хозяйству или нет, но прямо сейчас ты нужна мне в моей постели!

Эдуардо был уверен, что его страстное желание выдавали и его погрубевший голос, и его глаза, но не сделал никакой попытки спрятать это, потому что хотел быть предельно честным с этой прекрасной женщиной.

Я кое-что поняла, — вдруг сказала она.

Что?

Марианна посмотрела на него с радостным удивлением:

Ты проспал всю ночь напролет! Не проснулся ни разу... или, по крайней мере, я этого не услышала. Ты просыпался? Боль в ноге не тревожила тебя?

Усмехнувшись, Эдуардо обхватил лицо Марианны ладонями:

Совершенно верно. Я действительно проспал всю ночь. Проснулся лишь однажды — не от боли, а чтобы убедиться, что ты все еще лежишь рядом, дорогая.

Я же обещала тебе, что останусь, — застенчиво ответила она, опустив глаза. — И я рада, что у тебя ничего не болело. Ты так сильно настрадался, перенес столько операций!

Это было нелегкое время, уж точно...

Должно быть, это какая-то ужасная катастрофа?

Эдуардо медленно убрал руки от лица Марианны. Ему не хотелось портить так прекрасно начавшееся утро воспоминаниями о том ужасном событии, которое все еще преследовало его и сделало калекой. Но он поклялся себе, что будет абсолютно честным с Марианной. После дара, который Марианна принесла ему прошлой ночью, она имела право знать, при каких обстоятельствах он получил свою травму.

Да. Это был самый ужасный день в моей жизни.

Ты расскажешь? Сможешь рассказать мне об этом? — мягко спросила Марианна.

Эдуардо кивнул:

Да... Я расскажу тебе. — Взяв руку Марианны в свои, он мгновение рассматривал ее, прежде чем ответить: — Это был поздний вечер, и мы возвращались с банкета.

Мы?..

Встретив ее испытующий взгляд, Эдуардо напрягся. Неожиданно он почувствовал, как его окружает ее теплый сладострастный аромат, и едва не предложил забыть о прошлом и просто порадоваться настоящему. Но, к своей чести, не сделал этого.

Выполняя собственное обещание, он продолжил рассказывать свою историю:

Моя жена Элиана была в тот вечер со мной. Она сидела за рулем. Я подарил ей новый спортивный автомобиль на день ее рождения. Она любила гоночные машины и настояла на том, чтобы мы поехали на новой машине на банкет. По пути туда машину вел я, чтобы опробовать автомобиль и дать какие-то советы по вождению. Это была мощная модель, о которой жена давно мечтала. У меня были некоторые сомнения... Такая мощная машина не для женщины... Но в конце концов я ее купил.

Эдуардо вздрогнул, не в силах подавить чувство вины, которое охватывало его всякий раз, когда он вспоминал о прошлом. Тогда он проявил слабину, поддался на уговоры Элианы. Нельзя было разрешать жене садиться за руль новой машины, пока та не приобретет достаточно опыта.

У него тут же начала болеть голова.

Так вот... Когда наступило время возвращаться домой, Элиана настояла на том, чтобы я разрешил ей сесть за руль. Все было прекрасно, нам оставалось минут десять езды до дома. — Проглотив подступивший к горлу ком от ощущения нестерпимой боли, он поморщился: — На дороге оказалось масляное пятно, и машину закрутило. Я велел Элиане выпрямить руль, потом наклонился к ней, чтобы помочь. Но она потеряла всякий контроль над собой, лишь кричала от страха, а ее руки практически застыли на рулевом колесе. Все произошло очень быстро... Мы находились на горной дороге, скорость была слишком высокой... — Он тяжело вздохнул и сказал самое страшное для него: — Она погибла мгновенно... Я потерял сознание, а когда ненадолго очнулся, то обнаружил, что нахожусь в больнице и меня готовят к операции. Тогда я еще не знал про Элиану...

А после операции... тебе тогда сообщили о твоей жене?

Да.

Грустно вздохнув, Марианна положила ладонь на его руку и нежно погладила. В ее глазах блестели слезы.

Как, должно быть, ужасно — потерять кого-то, кого ты очень любил, так неожиданно и так страшно...

Да. В одно время мы были необыкновенно близки, но...

Но что?..

Я... да это не важно сейчас! — Эдуардо махнул рукой. — Сейчас для меня важны только ты и я. Я устал жить, постоянно думая о прошлом. Сегодня — новый день, и у меня была замечательная ночь... во всех смыслах. В этом все и дело. Я хочу, чтобы и день был таким же замечательным. — Эдуардо бросил на Марианну многозначительный взгляд.

И в этот самый момент они услышали, как к дому подъезжает машина, а затем послышался стук закрывающейся входной двери.

Рикардо! — объявил Эдуардо, взъерошив свои и без того растрепанные волосы. Он с сожалением взглянул на Марианну: — Он уже вернулся из своей поездки. Мне надо увидеться с ним, это ненадолго.

Ну, тогда... Я лучше вернусь в свою комнату и приму душ, а затем позабочусь о завтраке.

Я поговорю с Рикардо внизу, в гостиной. Дай мне несколько минут, а потом уходи... хорошо?

Хорошо.

Поспешно одеваясь, Эдуардо поймал на себе страстный взгляд Марианны. На какой-то миг он пожелал, чтобы его тело было таким же, как до того несчастного случая, когда он гордился своей прекрасной физической формой. Тогда он занимался бегом по морскому берегу, плаванием и силовыми упражнениями в гимнастическом зале. Интересно, как Марианна воспринимает его такого, каким он стал сейчас? Находит ли его энергичным и готовым принимать решения или видит в нем человека, легко поддавшегося отчаянию и ставшего безразличным к своему будущему? Этакого калеку, измученного физическими и моральными переживаниями?

Тут Эдуардо вспомнил, что именно Марианна говорила о возрасте и внешнем виде: ни то ни другое для нее не имеет никакого значения, важна только личность человека.

Впрочем, Эдуардо не хотел больше удручающих воспоминаний о прошлом. Больше всего на свете он хотел провести день наедине с Марианной. Уложить ее на шелковые простыни и страстно заниматься с ней любовью — до тех пор, пока она, устав, не заснет снова в его объятиях...

Слава богу, что у нее впереди масса неотложных домашних дел, которые помогут ей отвлечься!

Работая, Марианна пыталась не бросать взгляд на часы. В душе она мечтала сохранить ощущение той неподражаемой интимной близости, которую разделила прошлой ночью с Эдуардо. Ей до боли хотелось, чтобы он оказался рядом, чтобы снова обнял ее...

Но Эдуардо и Рикардо уже довольно давно сидели в гостиной. За все это время Эдуардо вышел только однажды, чтобы найти ее и попросить сварить им кофе. Когда она принесла кофейник, две чашки и тарелку с домашним песочным печеньем, он едва удостоил ее взглядом. Поставив поднос на стол, Марианна бесшумно вышла из комнаты, странным образом задетая таким поведением Эдуардо. Похоже, он был настолько занят, что лишь улыбнулся ей.

И все-таки Марианна твердо намеревалась остаться верной своей клятве. «Я не стану ни о чем жалеть!» — напомнила она себе. Даже если окажется так, что она заняла лишь очередное место в длинном ряду тех женщин, которые когда-то любили Эдуардо, а затем расстались с ним.

Марианна тихо вздохнула, когда одна мысль внезапно появилась в ее сознании.

Нет! Этого не может быть! Она не могла полюбить Эдуардо, просто не могла! Она же не безумная!

После того как ее отец выбрал жизнь горького пьяницы, а Доналд умер, девушка поклялась воздвигнуть такую защитную стену вокруг своего сердца, чтобы ни один мужчина никогда больше не смог проникнуть в него! Ради самосохранения она должна придерживаться этой клятвы!

То, что она отдала Эдуардо свою девственность, еще не означало, что она полюбила его. Просто обстоятельства сложились так, что она немного увлеклась, только и всего.

Чтобы отвлечься от беспокойных мыслей, Марианна включила радио. Слушая дневную программу передач, которую зачитывала женщина-диктор, Марианна решила: обещанная радиоканалом история о готических привидениях так захватит ее, что она перестанет постоянно думать об одном и том же...

Однако спустя всего несколько секунд, когда Марианна изучала содержимое огромного двухкамерного холодильника, решая, что же приготовить сегодня, она поняла: ее мысли снова и снова возвращаются к откровениям Эдуардо. К тому, что он был женат и что его жена погибла на месте в той катастрофе, в которой он сам получил увечье.

«Но было что-то еще, о чем Эдуардо едва не рассказал мне, — вспомнила Марианна и нахмурилась. — Он признался, что у них с женой бывали времена, когда они были необыкновенно близки... А это предполагает, что в момент катастрофы их отношения уже не были такими. Почему? Возникли какие-то проблемы в их браке? Может быть, у одного из них роман на стороне? А вдруг это... случилось у Эдуардо?»

Все в ее душе запротестовало. Эдуардо — такой энергичный и привлекательный мужчина! Даже если его брак начал трещать по швам, он определенно не испытывал недостатка в женщинах, желающих его утешить.

Марианна громко застонала, словно этот звук мог отогнать ее тревожные мысли. Она не могла больше обманываться! Она страстно полюбила этого мужчину, а если он не способен оставаться верным, тогда ей не стоило развивать с ним отношения дальше.

Когда-то Марианна дружила с женщиной, у мужа которой был роман на стороне. И Марианна собственными глазами наблюдала, к каким драматическим последствиям это привело. Пробитая брешь в самоуважении и самооценке, от которой страдала ее подруга, привела к тому, что та потеряла уверенность в себе, а ее жизнь превратилась в вечную повседневную борьбу. Да и сама Марианна уже имела такой опыт: ее самооценка понизилась, и окончилось это не совсем правильно. Впредь она не собирается вновь переживать подобное...

Вот ты где! — раздался голос человека, образ которого все утро не выходил у Марианны из головы.

Она обернулась. В свежей голубой льняной рубашке и джинсах, обтягивающих длинные крепкие ноги, Эдуардо показался ей настолько привлекательным... Да, по нему наверняка могли бы вздыхать почти все представительницы женского пола в возрастном диапазоне от шестнадцати до шестидесяти лет.

Испытывая сильное желание снова прижаться к нему, Марианна испугалась: только бы Эдуардо не решил, что она прячется от него! Она вдруг почувствовала себя неуверенно.

Я была здесь все время, пока вы с Рикардо беседовали. Где еще мне быть, когда надо приготовить обед, да еще и ужин? Я и так встала намного позже, чем должна была!

Неужели ты думаешь, будто я хочу сделать тебя рабой кухни, дорогая? В таком случае позволь мне уверить тебя, что это не входит в мои планы.

Зайдя за спину Марианны, стоявшей возле раковины, Эдуардо обхватил ее за талию и уткнулся носом ей в шею. От жара, который тут же словно опалил все ее тело, Марианна почувствовала себя воском, тающим в пламени, и с трудом заставила себя подавить рвущийся с губ стон.

Тем не менее, я не стану извиняться за то, что позволил в своей жаркой фантазии представить тебя здесь в одном лишь фартуке... Ну, может быть, еще в туфлях на высоких каблуках — и больше ни в чем!

Эдуардо!

Да?

Повернувшись в кольце сильных рук, обнявших ее, Марианна с трудом, но все-таки заставила себя устоять перед взглядом его неотразимых голубых глаз. Это далось ей нелегко.

Вы с Рикардо хотите что-нибудь поесть? Я подала вам лишь кофе с печеньем, и вы оба, должно быть, проголодались.

Эдуардо вздохнул, но без раздражения. Соблазнительная загадочная улыбка появилась на его красивых губах, и он теснее прижал ее к себе, так что жар его обтянутых джинсами бедер вновь опалил Марианну. Чувствуя, что ее защитные силы ослабевают, она испуганно взглянула в его глаза.

Ты вечно заботишься о других, малышка, — пробормотал он, прежде чем наклонить голову и провокационно прижаться губами к ее губам. — Как насчет того, чтобы позволить мне немного позаботиться о тебе, а?

Что ты имеешь в виду?

Находясь в Лондоне, Рикардо получил известие от своей семьи. Его мать очень больна и лежит в больнице.

Очень сочувствую... — Марианна покачала головой.

Естественно, он хочет поехать домой, чтобы повидаться с ней. Пока неизвестно, насколько ее болезнь серьезна. Ей предстоит пройти несколько исследований, и он останется там на неопределенное время. А это означает, что мы с тобой будем здесь одни. Последние дни, когда ты рядом, я чувствую себя намного лучше, Марианна... Даже не мог представить себе, что такое возможно. Мне кажется, нам обоим хорошо бы использовать такую возможность, чтобы узнать друг друга еще ближе. А ты так не считаешь?

Дни, последовавшие за отъездом Рикардо в Рио-де-Жанейро, Марианна запомнит навсегда. Для Эдуардо она была теперь не просто помощницей по хозяйству, а его любовницей и, к своей огромной радости, близким другом.

Снег уже начал таять, но было по-прежнему холодно, поэтому они проводили долгие часы за разговорами у камина. Говорили о книгах, о фильмах, об искусстве, о политике — обо всем. Для обоих было открытием то, что их взгляды во многом совпадали. А когда Марианна в чем-то не соглашалась с Эдуардо, она не боялась возражать ему. И иногда даже слегка подтрунивала над его старомодностью, когда выяснилось — Эдуардо не большой поклонник современной электронной техники. Например, он считал: компьютеры приносят мнимую пользу, не говоря уж о том, что убивают воображение.

Близость и дружба, возникшие между ними, — наряду с незабываемыми ночами, которые они проводили в одной постели, — укрепляли в Марианне уверенность в себе и, если бы она призналась себе, лелеяли ее надежды на будущее.

Однажды днем, когда Марианна готовила романтический ужин со свечами, с отличной бутылкой марочного вина из погреба Эдуардо, она услышала, как он вошел в кухню и остановился у нее за спиной.

Привет, — тепло улыбнулась Марианна, поднимая взгляд от разделочной доски и вытирая глаза. — Не волнуйся: я не плачу. Это просто лук.

Эдуардо взял у нее из рук маленький ножик для чистки овощей и отложил его в сторону.

Мы можем поговорить? — спросил он, как обычно задумчиво и напряженно вглядываясь в ее лицо.

Конечно... а что такое?

Я решил, что с меня довольно этой британской зимы! Страстно хочу вернуться в Бразилию на некоторое время! Думаю закрыть этот дом и уехать через несколько дней. Откровенно говоря, я соскучился по родине, Марианна.

И что ты хочешь этим сказать? — Встревоженная, если не раненная этой новостью, Марианна прямо посмотрела на него. — Хочешь, чтобы я съехала и нашла другую работу?

Ты что, с ума сошла? Совсем наоборот. Я хочу, чтобы ты поехала в Рио вместе со мной.

В качестве кого? Спутницы и помощницы по хозяйству?

В этот момент Марианна была не в состоянии разобраться в нахлынувших на нее чувствах, но понимала, что главным из них был страх — их чудесная близость, которая возникла между ними, быстро уйдет на второй план, как только Эдуардо возвратится на свою родину. Как только он вернется к своим друзьям и родственникам, которых она не знала, но которые прекрасно знали его жену...

Возмутившись от такого вопроса, Эдуардо нахмурился:

В качестве моей возлюбленной, женщины, с которой у меня близкие отношения, — твердо сказал он, притягивая ее к себе. — Разве не очевидно, что мы давно уже оставили в прошлом отношения работодателя и работника?

А как я буду обеспечивать себя, если у меня не будет работы?

Тебе действительно необходимо спрашивать меня об этом? Я буду заботиться о тебе, Марианна. Тебе не придется ни о чем беспокоиться.

Марианну вдруг охватило волнение, и она попыталась освободиться из его объятий. Но Эдуардо крепко держал ее, видимо решив докопаться до истоков ее тревоги.

Неужели тебе не хочется воспользоваться возможностью погреться на жарком солнце и немного понежиться для разнообразия после всех трудностей и печалей, через которые ты прошла?

Чувствуя, как болят ее глаза от попытки сдержать слезы, Марианна лишь фыркнула. Привыкнув справляться со всем самостоятельно — по крайней мере, до того периода, когда она шесть месяцев провела со своим умирающим мужем, — она иногда терялась, когда кто-то проявлял к ней доброе или заботливое отношение, как сейчас это сделал Эдуардо.

Но что бы он сказал, если бы понял: ей гораздо больше хотелось быть для него не просто интимной спутницей?

Ее чувства неожиданно обострились. Вместо того чтобы защищаться, Марианна перешла в атаку:

Возможно, я совершила ошибку, когда согласилась спать с тобой. Но я пришла в твой дом потому, что мне нужны были работа и крыша над головой, а вовсе не отдых или чья-то забота! Не пойми меня превратно. Я буду совершенно счастлива за тебя, если ты вернешься в Бразилию и снова окажешься в своей привычной среде. В кругу друзей и, возможно, других членов своей семьи... Но не знаю, смогу ли я поехать с тобой...

Нет? А что останавливает тебя, Марианна? Тебя же ничего здесь не держит! Нет ничего, что могло бы помешать тебе уехать, правда? Ты сама говорила, что не видела своего отца многие годы и даже не знаешь, где он сейчас. Конечно, ты настаиваешь до сих пор, будто тебе по-прежнему нужны работа и кров. Но не забывай: нас теперь связывают близкие отношения. Я уже говорил тебе, что хочу о тебе заботиться. Ты не будешь ни в чем нуждаться, если поедешь со мной в Бразилию!

А на какой срок? — спросила она срывающимся голосом, заглядывая в любимые голубые глаза.

Эдуардо пожал широкими плечами:

Разве кто-нибудь в этом мире может сказать, сколько продлятся его близкие отношения? Вначале мы возлагаем на них большие надежды, но жизнь иногда вносит свои коррективы. Смотри, что случилось со мной, а потом вспомни, что произошло с тобой. Все, что мы можем, — это жить сегодняшним днем... Разве не так?

Вскинув голову, Марианна увидела взгляд Эдуардо, одновременно мудрый и нежный, и подумала: «Разве смогу я провести хотя бы еще один день с этим человеком, не заверив его в своей вечной любви?»

Глава 11

Как только «мерседес» Эдуардо влился в плотный поток машин, направлявшихся в город, головная боль и чувство дискомфорта в животе усилились.

Когда-то обстоятельства заставили Эдуардо искать убежища за рубежом. Больше шести месяцев он жил уединенной спокойной жизнью в английской провинции, где поначалу не видел никого — кроме Рикардо, своего доктора и физиотерапевта. А позже, когда смог передвигаться, — еще и владельца небольшого магазина в городе. Помимо этого его общение с другими представителями человеческого рода было минимальным — как Эдуардо и хотел. Конечно, при таком спокойном течении жизни иногда возникали и редкие воспоминания...

Сейчас, когда жаркое бразильское солнце било в окна машины, Эдуардо чувствовал себя не в своей тарелке. Более того, он был полон недобрых предчувствий. Его напряженность усилилась уже в аэропорту, когда он брал напрокат машину. Если Эдуардо полагал, что сможет спокойно, совершенно незамеченным вернуться в Рио, то он, безусловно, ошибся. Уже в аэропорту молодой служащий пункта проката автомобилей, записывавший его координаты, пристально вгляделся в Эдуардо, а потом выразил соболезнование по поводу гибели его жены.

Здесь, в Бразилии, Элиана была широко известной звездой сериалов, и их с Эдуардо неизбежно узнавали повсюду, где бы они ни появлялись. Любезно поблагодарив молодого человека за теплые слова, Эдуардо понял, что очевидный интерес этого юноши к его персоне, в свою очередь, вызвал повышенное любопытство Марианны, но решил пока не объяснять ей причину такого интереса. Когда они приедут в его дом на побережье в районе Ипанемы, у него будет предостаточно времени, чтобы рассказать Марианне об известности его покойной жены и, соответственно, его собственной. А еще рассказать ей о том, что филантропия не была его единственным занятием.

Эдуардо хотел поделиться с Марианной и другим — более личными откровениями... Но как это сделать? Он так долго держал мысли о своем браке и катастрофе при себе, что они превратились в какой-то тяжеленный чемодан, который он постоянно носил при себе и, к сожалению, уже привык к его тяжести.

И лишь совсем недавно Эдуардо начал понимать — от этого ужасного дополнительного груза к самой трагедии он сможет в конце концов освободиться. И путь у него один — рассказать обо всем Марианне.

Была и еще одна причина возвращения Эдуардо домой — он решил попытаться собрать осколки своей жизни, которая стала почти невыносимой, и наконец начать снова жить. А для этого должно произойти чудо. И Марианна была частью этого чуда. Поэтому он и решил возвратиться сейчас в Ипанему, а не в свое поместье в провинции. Он не должен больше прятаться или отгораживаться от всего мира, как израненный зверь или фанатичный отшельник.

А еще он приехал в эту красивейшую часть Рио ради своей спутницы. Такая молодая и красивая девушка, как Марианна, тоже пережила трагедию, и он надеялся, что здесь, под воздействием бразильского солнца и его заботы, она расцветет. И со временем воспоминания о преждевременной смерти ее мужа и непростой семейной жизни померкнут...

Больше всего Эдуардо надеялся на то, что Марианна увидит преимущества жизни с ним и решит остаться. Если бы он озвучил свои мысли вслух, это прозвучало бы невероятно самонадеянно. Эдуардо все чаще стало казаться — теперь Марианна принадлежит только ему! Он уже не мог себе даже представить, как она живет одна или с другим мужчиной, а не с ним.

Поправив на носу солнцезащитные очки, Эдуардо бросил взгляд на притихшую Марианну, сидевшую рядом с ним на пассажирском сиденье. Она внимательно вглядываясь в длинный ряд машин впереди них и тяжело вздыхала.

Боюсь, пробки бывают здесь всегда в часы пик, — кивнул он. — Мне надо было лучше продумать время нашего прилета, но я взял билеты на первый подвернувшийся рейс. Не обращай внимания на то, что другие водители машут руками и что-то выкрикивают. Для европейцев это выглядит более драматично, чем есть на самом деле. Мы, бразильцы, — нация поклонников мыльных опер или телевизионных новелл, как их тут называют. Нам простительно проявление некой театральности в жизни.

Ты в порядке?

Ее тихий вопрос живительной струей ворвался в гудящую от боли голову Эдуардо. Успевшему привыкнуть к необыкновенной проницательности Марианны, ему следовало бы знать — его напускная веселость не может обмануть ее. Сейчас он на самом деле был рад этой ее озабоченности.

Да, я в порядке.

Ты же знаешь, что можешь поговорить со мной. Тебе совершенно незачем делать вид, будто все в порядке, если это не так. Я понимаю, твое возвращение домой будет сопряжено для тебя с какими-то проблемами. Мне хочется помочь тебе и облегчить твою жизнь, если это возможно.

Ты уже и так облегчила ее, приехав со мной в Бразилию. Я был очень рад, когда мне удалось убедить тебя.

Как будто это было так уж трудно! — улыбнулась Марианна. Ее прекрасные глаза были скрыты за солнцезащитными очками, но хорошенький ротик — красиво очерченный и не тронутый помадой, — тронула ироничная улыбка. — Оставить за своей спиной промозглую британскую зиму и прилететь в Рио, где сияет солнце и где потрясающие пляжи? Даже такая простодушная девушка, как я, не могла не поддаться подобному соблазну!

Эдуардо, на мгновенье оторвав взгляд от дороги, бросил на нее благодарный взгляд. На Марианне был простой белый сарафан — единственное летнее платье, которое, по ее признанию, у нее нашлось. И хотя сарафан этот был свободным, вроде той ночной рубашки викторианского стиля, в которой она спала, на гибкой изящной фигурке Марианны он смотрелся невероятно сексуально.

Чувствуя, как его тело приятно наливается томным жаром, Эдуардо не стал сопротивляться желанию, которое охватило его, а просто наслаждался им. Всю прошлую ночь, до того как они встали в ранний утренний час, чтобы ехать в аэропорт, Марианна разжигала в нем лихорадочный огонь. Она делала это и многими предыдущими ночами, которые они проводили вместе, и Эдуардо с трудом удавалось сохранять дистанцию между ними.

Сейчас, когда он смотрел на Марианну и любовался тем, как ее волосы, струящиеся по плечам, горят на солнце, став медово-золотыми, огонь, который она зажигала в нем, разгорался снова. Нетерпение охватило Эдуардо — ведь они еще так далеко от дома, где он наконец смог бы остаться с ней наедине...

Мне очень нравится, что ты такая простодушная, дорогая. Ты даже не представляешь, какой силой обладаешь благодаря только этому!

Силой? — Марианна нахмурилась.

Ну да, силой. Мужчинам требуется пройти весьма долгий путь, чтобы найти такую неискушенную и красивую женщину, как ты, Марианна. Это комплимент тебе. Ты даже представить себе не можешь, как устают мужчины от женщин, которые почему-то считают, что должны чего-то добиться в этой жизни, и для этого ведут себя по-мужски. Какое везение — встретить такую, как ты! Женщину, которая не стремится взбираться по карьерной лестнице, а предпочитает отдаваться своим страстям и желаниям...

Мы снова поехали, — тихо произнесла Марианна, и Эдуардо опять устремил все свое внимание на дорогу и возобновившееся движение.

И если его сердце в этот миг подпрыгнуло, а пульс учащенно забился при мысли о том, что они, возможно, могут приехать домой раньше, чем он предполагал, кто осудил бы его?

Все, что слышала Марианна о Рио-де-Жанейро, оказалось правдой. Пляжи действительно были потрясающими. Длинные белые ленты опоясывали побережье и сверкали на палящем солнце, оттеняя бирюзу океана. И дом Эдуардо, построенный в безукоризненном модернистском стиле, с его девственно-белыми стенами и выходом к пляжу Ипанемы, являлся существенным аккомпанементом к такой роскоши.

Когда Эдуардо помогал ей выйти из машины, Марианна бросила взгляд на белеющий песок и сверкающий на солнце морской простор, с трудом веря, что перенеслась от совершенно другой белизны — глубокого снега и мороза, которые, как ей показалось в какой-то момент, никогда не исчезнут, — в этот рай на земле.

Молоденькая горничная и слуга ждали, чтобы перенести их вещи в дом. Эдуардо взял Марианну под локоть, прихватив свободной рукой трость. Но теперь, как заметила Марианна, он передвигался гораздо лучше, чем раньше. Он провел ее прямо на кухню, оборудованную по последнему слову техники, и налил в высокий стакан холодный лимонад. Сделав несколько глотков, Марианна ощутила горьковатый, но приятный привкус свежего лимона и довольно улыбнулась:

Просто божественно!

Взяв у нее стакан и поставив его на мраморную столешницу, Эдуардо протянул к ней руки:

И ты такая же божественная! Самое изысканное и желанное создание во всем этом доме — это ты, Марианна.

Его слова наполнили ее ощущением счастья, заставили почувствовать себя красивой и желанной. Но в глубине души Марианне хотелось большего — не просто чувствовать, что она физически привлекает Эдуардо. Если честно, именно поэтому она заставила себя преодолеть свои сомнения и согласиться приехать в Бразилию. Возможно, ее желание и было несбыточным, но она уповала на то, что Эдуардо постепенно сможет понять: существуют другие, более глубокие и веские причины, по которым ему хочется быть с ней, чем просто страсть. А в таком случае Марианна и сама готова была пойти на любой риск. Ведь она понимала, что Эдуардо может оставить ее — как это сделали другие мужчины в ее жизни.

Конечно, трагическая гибель жены могла заставить Эдуардо уехать из собственной страны. Он оставил позади преследующие его воспоминания, чтобы вдали от солнечного света, к которому так привык, залечивать свои раны, погрузившись в унылую британскую зиму. Но это вовсе не означало, что он полностью отвергает долговременные отношения с женщиной. Ведь он может сделать хотя бы попытку?

Эй! — поддразнил он, чуть сильнее сжав ее талию. — О чем это ты думаешь — там, в загадочных глубинах своего сознания? Признаюсь, я с ревностью отношусь к тому, что твои мысли витают где-то далеко... И это в то время, когда я так хочу, чтобы они были здесь, со мной!

А они как раз с тобой, Эдуардо. — Привстав на цыпочки, Марианна нежно чмокнула его в щеку. — Мне просто интересно, что ты чувствуешь, снова оказавшись дома? Здесь так красиво! Удивительно, как ты мог жить без этого?

Горе и боль могут наведываться и в рай, мой ангел.

А ты... и твоя жена часто останавливались здесь?

Пока Эдуардо обдумывал свой ответ, выражение его лица оставалось спокойным и нежным. Пожалуй, впервые видимая тень не набежала на его лицо при упоминании о печальном прошлом. Это зажгло легкую надежду в душе Марианны, и ей стало гораздо легче дышать.

Обычно мы приезжали сюда порознь... либо с друзьями, либо нет, — задумчиво ответил он. — Честно говоря, в последние годы мы проводили вместе немного времени.

Да?..

Я понимаю, тебе интересно узнать об этом... Но почему бы сейчас, прежде чем я попытаюсь дать ответы на разные вопросы, тебе не подняться наверх, в ванную, и не принять душ? Уверен, ты с удовольствием освежишься после нашего утомительного путешествия. А потом я хотел бы показать тебе пляж. И что ты думаешь о коктейле в одном миленьком баре?

Звучит божественно!

Душ? — поддразнил ее Эдуардо. — Или пляж и коктейль?

И то и другое. А разве ты не хочешь тоже принять душ?

Он провел ладонью по ее шее, спустился к бледной гладкой коже над грудью. Марианна увидела, как потемнели его глаза...

Хочешь сказать, что приглашаешь меня присоединиться к тебе? — спросил он, понизив голос.

Увидев знакомый страстный блеск, который немедленно появился в его глазах, Марианна почувствовала, как у нее подкашиваются ноги, а голова кружится. Такое происходило с ней каждый раз, когда Эдуардо смотрел на нее так.

Я совершенно не это имела в виду. — Застенчиво опустив голову, Марианна теребила свои волосы. — Но я... я ничего не имею против такой идеи…

Вот это мне больше всего нравится в тебе, дорогая, — улыбнулся Эдуардо. — Твоя искренность. Ты не играешь в разные игры, как это делают некоторые женщины. И теперь, когда ты невольно заронила эту мысль мне в голову, не могу отвергнуть ее... Так что мы пойдем и примем душ вместе.

Пока Эдуард вел Марианну к лестнице, чтобы подняться на верхние этажи, она бросила взгляд через открытую дверь в комнату, которая, как ей показалось, была гостиной. Нас стене висели большие фотоснимки в рамках. Даже на расстоянии они выглядели великолепно.

Проследив за ее пристальным взглядом, Эдуардо замер.

Можно я посмотрю? — спросила Марианна, уже боясь услышать его отказ.

Ради бога, — небрежно пожал плечами Эдуардо.

Здесь было несколько портретов необыкновенно красивых женщин, молодых и старых, сцены, передающие краски и ликование знаменитых бразильских карнавалов, а также великолепные снимки природы, вероятно сделанные где-то в глубинах джунглей Амазонки. Но какова бы ни была тема, каждый снимок являл собой произведение искусства. Зритель наверняка замирал в восторге от красоты и совершенства этих фото.

Потрясающе, Эдуардо!

Как только эти слова слетели с губ Марианны, она вспомнила тот день в заснеженном английском городке. Тогда она обратила внимание на выражение лица Эдуардо, остро прореагировавшего на ее высказывание относительно того, что музыка была ее страстью. Потом вспомнила восторженный взгляд узнавшего Эдуардо молодого человека, который оформлял прокат машины в аэропорту, и подумала: не было ли тут связи?

Это... твои работы?

Да... мои, — сказал Эдуардо, тихо вздохнув, и грустно улыбнулся: — Фотография — моя страсть... была моей страстью.

Почему... была? — Сердце ее забилось сильнее, потому что она вдруг неожиданно поняла: тот несчастный случай отнял у Эдуардо гораздо больше, чем она первоначально думала. Марианна взглянула ему прямо в лицо: — Если это твоя страсть, тогда как ты можешь отказываться от нее?

Засунув руки в карманы джинсов, Эдуардо медленно покачал головой:

Я не совсем отдавал себе отчет, когда принимал такое решение. Я испытывал боль и злость и не считал, что заслуживаю делать то, что любил.

Потому что твоя жена погибла, а ты выжил?

Эдуардо взъерошил волосы, а его лицо моментально приняло страдальческое выражение.

Мне надо было вести машину в тот вечер, а не ей! Я был более опытным водителем, во всяком случае, знал, как управлять такой мощной машиной.

И как долго ты собираешься обвинять себя в этом несчастном случае, Эдуардо? До конца своей жизни? Разве масляное пятно на дороге — дело твоих рук? Подобные ужасные вещи происходят время от времени, а поскольку нам они неподконтрольны, мы чувствуем себя беспомощными и напуганными и даже начинаем верить, что являемся их причиной.

Мы перестаем думать ясно и доводим себя до безумия своим «если бы». По моему мнению, ты достаточно настрадался. Ты перенес бесчисленное количество операций, чтобы восстановить свою ногу, и изводил себя постоянно ощущением своей вины с того момента, как произошла эта трагедия. А теперь тебе надо попытаться оставить прошлое позади и снова начать жить.

Как это сделала ты?..

Как я пытаюсь делать! — Неожиданно смутившись, Марианна сконфуженно улыбнулась: — Мы оба в процессе.

Ты права, как всегда. Теперь, снова взглянув на свои снимки, я понимаю, что не могу и не хочу прекращать заниматься фотографией. Это то, ради чего я оказался здесь, то, что приносит мне счастье.

И это твой дар миру, Эдуардо! Поэтому ты никогда не должен даже думать о том, чтобы отказаться от этого!

Осмелев, Марианна подошла к нему ближе и обвила руками его талию. От избытка чувств она на мгновение прижалась головой к его груди, вдыхая теплый мускатный запах его одеколона и с наслаждением прислушиваясь к сильному, ровному биению его сердца. С ее губ готовы были сорваться слова «Я люблю тебя...», но в последнюю минуту они застряли у нее в горле. Привычная боязнь оказаться отвергнутой помешала Марианне и на этот раз.

Ты ведь знаешь, что мне хочется сделать сейчас, да? — Поцеловав Марианну в макушку, Эдуардо крепко обнял ее и теснее прижал к себе.

Марианна понимающе улыбнулась:

Уложить меня в постель?

Моя любимая фраза.

Эдуардо нашел ее губы и жадно приник к ним...

Глава 12

Марианна и Эдуардо сидели на открытой веранде, модного бара в одном из шикарных районов на взморье. Представители наиболее богатой местной публики были здесь частыми посетителями. На небольшом возвышении внутри бара пела какая-то сладкоголосая певичка в сопровождении живописной и энергичной группы музыкантов — исполнителей музыки в стиле самбо.

Собираясь в бар, Эдуардо сказал Марианне, что это место, куда он регулярно когда-то наведывался, и что, скорее всего, он встретит там каких-то старых друзей или соседей. Он спросил, не возражает ли она против того, что он может там ненадолго отвлечься от нее.

Заметив смешанное выражение озабоченности и сомнения в глазах любимого, Марианна поспешила успокоить его, сунув свою руку в сильную мужскую ладонь и придвинувшись ближе. Любовь к Эдуардо придавала ей смелости. В ее душе крепло сильное желание доказать Эдуардо, что он может на нее рассчитывать, пока она будет ему нужна. Марианне оставалось только надеяться, что это продлится долго. А что, если всю оставшуюся жизнь?..

Пока же одно лишь осознание того, что Эдуардо наконец снова открыт для общения с людьми и не будет замыкаться в себе из-за чувства своей вины и боли, наполняло ее сердце умиротворением.

И действительно, пока они приятно проводили время, слушая музыку и потягивая коктейль, к их столику не переставала тянуться череда хорошо одетых людей. Все без исключения приветствовали Эдуардо так радостно, словно тот воскрес из мертвых. Все эти люди уважительно обходились с Марианной: не было даже намека на то, чтобы хоть один человек посчитал ее самозванкой.

Когда они наконец на мгновенье остались одни, Марианна наклонилась над деревянным столиком и на фоне доносившихся до них нежных звуков самбо произнесла:

Все твои друзья очень модные! Я чувствую себя попавшей в круг людей из высшего общества. И, признаюсь, мне кажется, я плохо одета для такого места!

Неуверенно оглядев свои бледно-лимонного цвета льняные брюки и белую просторную блузу, Марианна поняла: хотя ее вещи были чистыми и отутюженными, они явно выглядели поношенными.

Бразильцы любят хорошо одеваться. Они судят о людях по первому впечатлению. А еще им кажется, будто мир относится к ним лучше, если они обладают чувством собственного достоинства. — Эдуардо взял в ладони ее лицо и нежно вгляделся в него, не скрывая своего восхищения. — Тебе не о чем беспокоиться, мой ангел... ты самая красивая женщина здесь, в одежде ли или без нее!

Эдуардо, пожалуйста!

Марианна густо покраснела, испугавшись, что кто-то мог услышать эти его слова, и не обратила никакого внимания на высокую статную блондинку в обтягивающей черной юбке и голубой атласной блузке с большим декольте, направлявшуюся к их столику, пока та не возникла прямо перед ними.

Здравствуйте, сеньор де Сауза... Вы, возможно, не помните меня? Я журналистка, работаю в столичной газете, в разделе искусств. Я была подругой вашей жены. Меня зовут Мелисса Джордан. Вообще-то я из Нью-Йорка. Мы встречались однажды на вечеринке в Копакабане.

Эдуардо вежливо поднялся, чтобы пожать ее руку. Марианне на мгновение показалось, что он вспыхнул, словно раздражение овладело им. Потому что не помнил эту женщину? Или потому, что она была подругой его жены?

В следующую секунду мисс Джордан сама прояснила ситуацию:

Вы не помните меня, правда?

Ее голос прозвучал явно укоризненно, даже с ноткой недовольства. Женщина пристально посмотрела на Эдуардо, и Марианне стало как-то не по себе.

Да и с чего бы вам помнить? — продолжала журналистка, слегка покачиваясь.

«Может, она слишком много выпила?» — подумала Марианна и с беспокойством поняла, что так оно и было.

Мы вряд ли вращались в одних и тех же элитных кругах, правда? Слава богу, ваша жена не была таким снобом, как вы! Ничего удивительного, что она здорово натерпелась, будучи замужем за вами... Я слышала, у вас в браке возникли проблемы, — так мне сказала Элиана. Она была сыта по горло вашим распутством. А это кто? — Блуждающий ледяной взгляд голубых глаз блондинки устремился на Марианну. — Ваша последняя любовница? Как вам повезло, что ваша жена вовремя умерла! Это помогло сэкономить кучу денег, которые не пришлось платить Элиане, чтобы та помалкивала о ваших шалостях, не так ли? Вам бы не хотелось, чтобы газеты опубликовали пикантную историю о более чем неудачном браке всеми обожаемого фотографа, правда?

По-моему, вы сказали более чем достаточного для одного дня, мисс Джордан, и теперь вам лучше уйти. Мало того что вы позорите себя, вы портите удовольствие от сегодняшнего вечера другим людям.

Сказав это спокойно, но твердо, Эдуардо взял женщину под локоть, чтобы развернуть ее в другую сторону, но она тут же вырвала руку и сердито посмотрела на него:

Оставьте меня в покое! Я прекрасно знаю таких, как вы, — испорченных богатых плейбоев, которые считают, что могут вести себя с женщинами как им заблагорассудится! Я в состоянии сама найти выход отсюда! Огромное вам спасибо!

Блондинка закачалась, споткнулась и упала бы на пол, если бы Эдуардо вовремя не подхватил ее. К этому моменту некоторые из посетителей, сидевших за другими столиками на тенистой веранде, с которой открывался потрясающий вид на остроконечную гору, возвышавшуюся вдали, повернулись, чтобы посмотреть, по какому поводу поднялась вся эта суматоха. Между тем Марианну из нестерпимого жара бросило в ледяной холод от ядовитой речи Мелиссы Джордан.

Заметив, как Эдуардо, обратив взгляд в сторону той части ресторана, которая находилась под крышей, едва заметно кивнул, она без всякого удивления увидела, как оттуда вышел элегантно одетый менеджер. Пробормотав свои извинения Эдуардо и Марианне, тот выдворил опьяневшую журналистку из заведения.

Когда Эдуардо вновь сел на свое место, Марианна поняла, что произошедший инцидент, безусловно, взволновал его. Конечно, он хорошо маскировал свои чувства. Но Марианна уже достаточно знала Эдуардо, чтобы понять по его насупленным бровям и настороженному взгляду: он явно расстроен.

Откинувшись на спинку кресла, Эдуардо поправил рукава своего пиджака и провел пальцами по краю воротника рубашки. На этот раз его улыбка, обращенная к Марианне, была короткой и сдержанной.

Я искренне сожалею... — проговорил он, понизив голос. — Надеюсь, это не испортит наш вечер.

Ты знал ее? — спросила Марианна и сама удивилась, услышав некоторое раздражение в собственном голосе. Да и как не раздражаться, когда те вещи, о которых говорила эта женщина, лишь усилили неуверенность Марианны, вызвав полный хаос в ее душе?

Сначала я подумал, что не знаю. — Вздохнув, Эдуардо положил руки на стол и сцепил пальцы. — Но когда она упомянула о вечеринке в Копакабане, я понял, что встречал ее раньше. И что в тот раз она тоже вела себя недостойно.

Значит, эта журналистка действительно была подругой твоей жены?

Знакомой, и только, — покачал он головой. — Элиане она не особенно нравилась, насколько я помню. Но время от времени на вечеринках и мероприятиях по сбору благотворительных средств, которые мы посещали, присутствовали люди, преследовавшие собственные корыстные цели. Такие, например, как Мелисса Джордан. Теперь я вспоминаю, она попросила меня замолвить за нее слово редактору газеты, в которой работала. Редактор был моим хорошим знакомым, и я в силах был помочь ей продвинуться по службе. Я помогал каждому, кто в этом действительно нуждался, но... ее просьба была такой бесцеремонной, даже наглой, что мне, боюсь, пришлось поставить ее на место и отказать. Понятное дело, с тех пор мисс Джордан испытывает ко мне весьма недобрые чувства.

А то, что она сказала относительно того... того, что ты встречался с другими женщинами, когда был женат?

Марианна вдруг почувствовала себя такой подавленной, что у нее едва не перехватило дыхание. Спокойное объяснение Эдуардо прозвучало одновременно правдоподобно и рационально, но как могла она знать наверняка, что он говорит ей правду? Она любила его до безумия, но не была настолько наивна, чтобы не понимать: ослепленная любовью, женщина может не замечать грехов своего любовника.

Ты серьезно думаешь, что я мог бы вести себя таким недостойным образом?

Я... я не знаю... то есть я...

Марианна печально опустила голову. У нее так неистово стучало сердце, что она ощутила боль в груди.

Пошли! — Эдуардо поднялся и взглянул на нее, потом кивком головы подозвал ближайшего официанта, одновременно бросив на столик деньги. — Мы поедем домой. Вечер, так или иначе, испорчен, и у меня нет ни малейшего желания оставаться здесь дальше.

Стоя на балконе и прислушиваясь, как вдали волны океана то обрушиваются на берег, то снова отступают, Эдуардо смотрел на горизонт. Напиток в его бокале оставался нетронутым. Солнце давно уже село, а он, стоя здесь в лунном свете, вновь и вновь прокручивал в голове безобразную сцену в баре.

Неужели Элиана действительно поделилась с этой настойчивой журналисткой в ту ночь на вечеринке, рассказав ей, что в их браке возникли проблемы? Всего лишь одна необдуманно сказанная фраза — и кто-то вроде Мелиссы Джордан с ее способностью держать ушки на макушке и с талантом причинять зло мог легко предположить, что слова «возникли проблемы» означают одно: Эдуардо встречается с другими женщинами.

Но и в самые нелегкие времена их совместной жизни он никогда бы не стал обманывать жену. Даже тогда, когда Элиана набросилась на него, пригрозив завести интрижку на стороне, потому что он охладел к ней. Но Эдуардо вовсе не охладел, он просто понял, что его чувства уже не были прежними, что они с женой хотели разного, тянули в разные стороны. Разве они могли уладить это? Конечно не могли. Мелисса Джордан сочинила эту мерзкую историю о его «распутстве», потому что была разобижена на него.

Заставив себя вернуться мыслями к настоящему — куда более важному сейчас, — Эдуардо понял, что ему необходимо ликвидировать тревожащую его трещину, которая так неожиданно и опасно возникла между ним и Марианной. Ему надо было все сделать немедленно, как только они вернулись из ресторана! Но он был очень расстроен: как Марианна только могла поверить, пусть даже на миг, в его неверность во время брака? Взбешенный Эдуардо опасался, что не сможет вести себя благоразумно. И когда Марианна заявила, что устала и собирается лечь спать, он не стал возражать, хотя и видел по ее бледному грустному личику — она очень переживает.

Эдуардо выругался, не слишком лестно обозвав себя. Взглянув на свой напиток, он поднес стакан к губам, запрокинул голову и поморщился, когда выдержанный солодовый виски смочил его горло и полился горячей струей в желудок.

«Марианна слишком хороша для меня», — подумал он печально, ставя пустой стакан на столик из кованого чугуна. И не ему винить ее в том, что она поверила гадостям, сказанным о нем. Ведь он с самого начала возвел вокруг себя почти непреодолимые барьеры. Поделом ему будет, если она уйдет от него и никогда не вернется!

Спазм сильной боли снова возник в его груди, и новое ругательство сорвалось с его губ.

Какая чудесная ночь!

Подняв глаза, Эдуардо увидел стоящую в дверях Марианну. Она была босиком, в коротком белом халатике. Чудесные волосы рассыпались по плечам. При виде ее все внутри Эдуардо сжалось от непереносимого страстного желания.

Я и не думала сомневаться в тебе там, в ресторане... Тебе бы уже следовало понять, как ты мне дорог, иначе я бы не оказалась здесь. — Выйдя на балкон, Марианна подошла к парапету. — Но я хочу знать о твоем браке, Эдуардо. Как я могу остаться с тобой, если между нами будут существовать секреты?

Ты совершенно права. — Он слегка кивнул ей. — Между нами не должно быть никаких секретов. Правда заключается в том, что перед тем, как Элиана погибла, мы с ней говорили... о разводе.

Проведя ладонью по своему ноющему бедру, но не прибегнув к помощи трости, Эдуардо подошел к Марианне поближе. Аромат цветущих деревьев наполнял воздух. Легчайший бриз шевелил ее волосы.

Мы были женаты десять лет и, естественно, за это время оба изменились. Мой отец владел кофейной плантацией, которую я унаследовал в двадцать шесть лет и продал в двадцать семь. Это произошло, когда мы с Элианой поженились. Управление плантацией меня нисколько не привлекало. Мне было интересно заниматься фотографией, так что я выбрал это занятие в качестве своей карьеры. И мне посчастливилось сделать на этом поприще себе имя. Недостатка в деньгах у нас не было. Я унаследовал большие деньги от своего отца. Кроме того, выручил немалую сумму от продажи плантации и прекрасно зарабатывал своими фотографиями. — Эдуардо вздохнул полной грудью и продолжил: — Да и Элиана достаточно зарабатывала. Она стала знаменитой звездой сериалов. Элиана очень любила богемную жизнь: вечеринки, модные машины, отдых на богатых курортах, дорогую одежду... Короче, она становилась все более и более меркантильной и эгоистичной. В то время как я... — Он замолчал и пожал плечами. — Я чувствовал все большую ответственность за сохранность большого богатства, находившегося в моем распоряжении. К тому же я стал заниматься благотворительностью — помогать менее удачливым людям, чем я. — Эдуардо помолчал минуту. — Элиане не нравилось то, что я предпочитал тратить время на эту свою затею вместо того, чтобы посещать с ней скучные для меня вечеринки знаменитостей. Или постоянно ездить на курорты, или сопровождать ее на показы мод по всему свету, а именно это она очень любила... Ссоры между нами с каждым днем все учащались, пока в конце концов у меня не лопнуло терпение. Я предложил ей развестись, и она... согласилась.

Приблизившись к следующей части своей истории — той части, которая вызывала у него тяжелейшие угрызения совести, — Эдуардо замолчал и потер грудь, в которой возникло неприятное напряженное ощущение. Он увидел, как Марианна озабоченно прищурилась.

Ты хорошо себя чувствуешь? — спросила она.

Все прекрасно. Позволь, я доскажу тебе всю историю. Однажды вечером я был дома в нашем загородном имении, когда Элиана вернулась с очередного бала, устроенного одним аристократом... Она познакомилась с ним на каком-то показе мод. В ту ночь она была похожа на ту Элиану, которую я знал много лет назад, когда мы впервые встретились. Она была счастлива... и неожиданно нежна со мной. Сказала, что хочет поговорить о примирении. — Чувствуя, как краснеет, Эдуардо тем не менее не стал уклоняться от продолжения. — Неизбежное случилось. Мы провели ночь вместе. Но на следующий день, вернувшись с работы, я понял: на самом деле я не хотел, чтобы это случилось вообще... Это был постыдный момент моей слабости. Я по-прежнему хотел развестись, поэтому позвонил Элиане и сказал о том решении, которое принял. К моему удивлению, она приняла его спокойно. Сказала, что тоже посчитала — наше сближение было ошибкой. Имение было достаточно большим, и мы могли совместно проживать в нем, не сталкиваясь постоянно нос к носу. И тогда оба решили — мы так и будем жить до момента развода.

Марианна стояла тихо, не шевелясь. Казалось, все в этом мире для нее исчезло — остался лишь этот спокойный, неторопливый голос, рассказывавший историю несбывшихся надежд.

Через полтора месяца после этого я вспомнил: приближается день рождения Элианы, — продолжал свой рассказ Эдуардо. — Теперь, когда мы решили развестись, наши отношения стали гораздо более дружескими. И я спросил Элиану, что бы она хотела получить в качестве подарка. Она напомнила мне о спортивной машине, которую уже какое-то время упрашивала меня купить ей. Одни наши общие друзья устраивали в честь Элианы вечеринку и спросили, не приеду ли я тоже, по старой доброй памяти. Я согласился, и, к сожалению, в эту самую ночь и произошел тот несчастный случай. — Эдуардо помолчал. — Я должен сказать тебе кое-что еще... Когда произвели вскрытие тела Элианы, оказалось, что она была беременна. Был ли это мой ребенок или ребенок того аристократа? Она как-то упоминала, что у нее роман с ним, но теперь я никогда этого не узнаю... — Чувствуя, что напряжение немного отпускает его по мере того, как его история подходит к концу, Эдуардо позволил себе слабо улыбнуться: — Остальное ты знаешь... Вот вся моя истории. Каждое слово, которое я сказал, — правда... Бог тому свидетель.

Эдуардо?..

Да?

Я должна спросить у тебя вот что. Если бы твоя жена выжила и родила ребенка, ты бы не развелся с ней?

Это был вопрос, который Эдуардо задавал себе бесчисленное количество раз с момента трагедии. И он дал честный ответ женщине, которая, как он знал теперь, была той единственной, которую он любил всем своим сердцем. И без которой не мог жить.

Нет, Марианна... не остался бы. Если бы ребенок был моим, он принес бы мне много радости. Я всегда мечтал стать отцом, потому что обожаю детей. Иметь своего собственного сына или дочку было бы... — Эдуардо тяжело сглотнул, — было бы ни с чем не сравнимым счастьем для меня. Но если бы он оказался ребенком другого мужчины, тот, вероятно, взял бы ответственность на себя. Элиана могла бы только радоваться. А мой брак с матерью этого ребенка, безусловно, не сохранился бы. Мы бы все равно развелись, как и планировали. Думаю, позже пришли бы к какому-то взаимному соглашению об опеке, если бы ребенок оказался моим.

Марианна медленно выдохнула. У нее не осталось ни малейшего сомнения в том, что Эдуардо рассказал правду. Он был слишком хорошим человеком, чтобы лукавить. Стоило ей только вспомнить, как он отнесся к ней — совершенно незнакомой девушке, поющей на улице, — и предложил ей работу и дом. А ведь человек, перенесший такое несчастье, мог бы с головой уйти в свои боль и печаль и не обращать внимания на окружающих, и уж тем более — помогать им.

Спасибо, — тихо сказала она ему, облизывая пересохшие губы, и улыбнулась: — Спасибо за правду.

А теперь мне тоже нужно спросить кое-что у тебя.

О чем же?

Когда Марианна увидела мрачное выражение лица Эдуардо, у нее ёкнуло сердце.

Ты очень любила своего мужа?

От этого вопроса она оторопела, но посчитала своим долгом дать честный ответ:

Он был добрым, хорошим человеком, как ты, Эдуардо... И оказался рядом со мной в такое время, когда я отчаянно нуждалась в друге. Так что, да, я любила его, но только как друга, не так, как женщина любит мужчину. Не так, как люблю тебя.

Теперь лицо Эдуардо выражало одновременно и радость, и недоверие. Убедившись, что он не отвергает ее, Марианна почувствовала, как сердце наполняется надеждой и счастьем.

Скажи это снова! — потребовал Эдуардо.

Неожиданно он встал прямо перед ней, устремив на нее горящий взгляд, положил руки ей на талию.

Я люблю тебя, — спокойно и твердо повторила Марианна.С трудом могу в это поверить. Но, видя, как ты сказала мне эти слова, и судя по выражению твоих глаз, это должно быть правдой. Мне ничего не остается, как поверить тебе! Но как... как ты можешь любить меня, Марианна? Я вряд ли могу быть мечтой молодой женщины — с моим отвратительным характером и привычкой иногда отгораживаться от всех и замыкаться в себе. Я, наверное, буду доводить тебя до сумасшествия, когда мы поженимся, но я...

Марианна сжала его руки:

Поженимся?..

Да, именно это я и хочу тебе предложить. Ты выйдешь за меня, Марианна? Не можешь же ты быть вечно моей спутницей или помощницей по хозяйству! — Его голос был полон дразнящего тепла. — Хотя ты можешь легко выполнять обе эти роли, мне ты нужна прежде всего как жена и как мать моих детей.

Я тоже этого хочу, Эдуардо! — выдохнула Марианна. — Но я потрясена твоим предложением. Мне кажется, ты сделал не самый лучший выбор, — растерянно прошептала она.

Почему? — нахмурился он.

Ну... у меня нет ни работы, ни денег, ни какого- то имущества. У меня даже семьи нет! И меня... совершенно не интересуют ни мода, ни скоростные машины, ни...

Ни?.. — Темно-русая бровь поднялась в насмешливом удивлении.

Ни футбол! — завершила Марианна, нервно покусывая губу.

А при чем тут футбол?

И он еще спрашивает! Мы же в Бразилии, Эдуардо! Здесь это всенародно любимая игра, не так ли? Даже я знаю это!

Послушай. Если ты еще когда-нибудь скажешь «даже я» таким самокритичным тоном, как будто ты не самая умная и проницательная женщина, тогда мне придется отшлепать тебя, чтобы научить уму-разуму!

Ты не сделаешь этого!

Хочешь попробовать?

А если серьезно... Возможно, я и говорила о себе самокритичным тоном. Моя мама оставила меня, когда мне исполнилось всего четырнадцать, а мой отец, каким бы он ни был, тоже со временем бросил меня. Меня все бросали, Эдуардо, и это не могло не сказаться на моей самооценке... Но тогда я не очень представляла себе, кто я и на что способна. Я даже не знала, чего хочу в жизни. Хотя нет, это не совсем правда. — Марианна, не моргнув, встретила его взгляд. — Все, чего я по-настоящему всегда хотела, это быть любимой, Эдуардо. Да! Быть любимой и чтобы меня не бросали люди, которым я отдала свое сердце. Но теперь мне стало понятно: прежде чем винить себя, следует хорошенько подумать. Я хочу, чтобы кто-то стал для меня настоящим партнером в жизни, чтобы кто-то был рядом со мной в радости и горе. Такой же и я стану для этого человека. — Она улыбнулась: — Возможно, ты делаешь не такой уж плохой выбор, если хорошенько подумать?

Эдуардо наклонился к Марианне:

Я счастливый, нет, я счастливейший человек! Потому что нашел тебя, мой ангел! Поверь мне, я сделаю все, чтобы ты никогда не оставалась одна и не была больше нелюбимой.

А я скажу тебе вот что... — Марианна уткнулась ему в грудь. — Если ты когда-нибудь услышишь мою самокритику, ты всегда можешь поцеловать меня — вместо того чтобы отшлепать.

Можешь быть уверена, я тщательно обдумаю твое предложение, мисс Локвуд.

Они целовались до тех пор, пока белый пляж Ипанемы и могучий океан перестали для них существовать...

Content

Мэгги Кокс
Вишня в шоколаде

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12