Туренко Алексей Борисович

Крым 2.0 Война

Пролог.

Измир. Июль 201Х+3.

Пальцы Мехмета, узловатые и темные, как старое дерево, ловко сплетали сеть. Ловушка для рыбы выходила на загляденье. Старый турок связал их не одну сотню. Руки вязали узлы, как автомат, а темные глаза исподлобья обшаривали пустую гладь залива. И море и ярко-голубое небо не давали внимательным глазам ни единой зацепки.

Однако, кто ищет — найдет. Наконец, углядев что-то на горизонте пожилой рыбак тягуче сплюнул.

- Если не задалось, то – не задалось. В море и сегодня не пойдем...

-Почему, Мехмет? – неспешно, после паузы спросил второй, парень лет двадцати. - Русские вроде ушли?

- А ты сам посмотри, Яуз. Видишь?

Молодой вгляделся в горизонт. –Нет, – простодушно сознался он.

-А вот я, вижу -  несколько больших кораблей на входе в залив…. - пожилой пригляделся. – И над морем летает какая-то дрянь...

Молодой подскочил с камня. - Пойду, старшему доложу, – извиняюще пробормотал он и подхватившись, помчался в сторону города.

Рыбак неодобрительно покосился на спешащего. Проводив парня взглядом, старик вторично сплюнул. - Молодой дурак. Связался с отродьем Шайтана. Утонет ни за что.

Высказавшись, Мехмет опять принялся за сеть, посматривая на море. Дела и впрямь творились интересные.

Четыре пленника и разномастный конвой втянулись в залив. Большая часть судов встала на якорь в миле от города. Четыре рейдера, оторвавшись от остальных направились к порту. Завидев это, большая часть любопытных потянулась на набережную. Взглянуть. Если повезет – пообщаться.

Закопченные надстройки, наскоро залатанные пробоины в бортах... Победители выглядели неказисто. Но в глазах стоявших на пирсе, дыры смотрелись наградами, заслуженными в бою. Поглядывая на черневшие народом причалы, по палубе головного судна, не прекращая беседы, прогуливались двое. Одним из них был Дернек. Не изменяя себе, он щеголял кремовой рубашкой с коротким рукавом и светлыми брюками. Безупречно вычищенные туфли, случайно или нет, совпадали по цвету с открытой кожаной кобурой на бедре. Из кобуры торчала рукоять Беретты. С прошлой весны он не сильно переменился. Только на смену былой самоуверенности пришла спокойная сдержанность, осознавшего свои силы зрелого мужчины. С этой приобретенной уверенностью он вел разговор, иногда кивая на приближавшийся порт. Собеседник, в основном слушал, время от времени кидая короткие реплики. Когда оба дошли до борта и развернулись, любопытные на палубе принялись усиленно изучать окрестности. На второго смотреть не тянуло. При беглом взгляде на это лицо даже по дубленым загривкам команды прокатывался холодок. Навечно застывшая ухмылка - линия рта продолжалась шрамом, терявшимся где-то за ухом. В глазах проскакивали «черти». Смотреть в них никто не рвался. Внушало. Даже собеседник, по возможности, старался не встречаться с ним взглядом.

Бухнули сходни. Движок стух.  Дернек, по праву старшинства первым двинулся к трапу. Незнакомец со шрамом шел вторым. Следом потянулись остальные.

Оказавшийся в первых рядах встречающих Яуз, жадно рассматривал людей и корабли. Когда победители начали сходить на берег, толпа собравшихся одобрительно заворчала. Ворчание перешло в восторженный рев, когда первый вступивший, вскинул над головой руку со сжатым кулаком. Победа!

Яуз, не переставая восторженно орать, толкнул локтем соседа.

-Кто он?

- Дернек! Второй человек Стамбула! И первый, в море!

Один за другим на землю перебрались полсотни победителей. Пришельцы держались уверенно. Увешанные оружием, загорелые как черти. Вперед вышел Дернек.

-Салям, братья! Благодаря Аллаху, мы  пришли к вам. И не одни - мы привели пленных гяуров! - Дернек махнул рукой в сторону моря, на стоявшие в отдалении океанские сухогрузы. Толпа отозвалась одобрительным ворчанием. Местами – ревом.

– Мы слишком долго смотрели, как ходят по нашему морю корабли неверных. Но они сильны и мы не могли подступиться к ним!

Оратор сделал паузу. Толпа затихла, ловя слова.

-Все меняется! Есть оружие, способное победить их! И там - Рука махнула в сторону моря, -  Полно добычи!

Закончив с утверждениями оратор перешел к сути.

- Все присоединившиеся не будут обделены Аллахом! Их семьи не будут нуждаться!

Теперь, вся толпа, без исключения, восторженно орала. Речь Дернека имела оглушительный успех. Добавили энтузиазма и многозначительные слова, брошенные в толпу напоследок. – Поквитаемся с неверными, разорившими наш дом!

Ответом оратору была стрельба в воздух и бешенство в глазах. Дернек задел за живое -  тут никто и ничего не простил.

Из задних рядов, в диссонанс с происходящим раздались громкие проклятия. Стрельба и крики смолкли, сменившись недоуменным гулом. Яуз, вместе с окружающими, оглянулся и привстал на цыпочки, стараясь разглядеть поверх голов, причину недовольства. Со стороны города, уверено рассекая толпу, к прибывшим направлялась большая группа людей. Толпа, затихая, начала тихо, но оживленно переговариваться. Первыми шагали телохранители, не церемонясь, расталкивая  собравшихся. Оставляя за собой просеку в толпе, они ледоколом шли вперед, расчищая дорогу боссам. Пропуская эту сплоченную целеустремленную группу, толпа смыкалась, замолкая.

В одном из шагавших, здоровяке со злыми глазами и черно-смоляной бородой, Яуз опознал главу Измирского клана. Второй, идущий бок о бок с первым - высокий и худой мужчина, был известен, как представитель Южного братства. Большой острый нос, запавшие щеки. Непроницаемые, глубоко посаженные глаза, зыркали на собравшихся из колодцев глазниц. В решительной и быстрой походке обоих чувствовалась легкая нервозность - слишком быстро шли.  Наконец, на пятачке набережной, обе группы сошлись. Умолкшая толпа окружила их с трех сторон, готовая слушать и смотреть, как и о чем будут говорить большие люди.

-Салям, братья.

-И тебе салям, Дернек. - Отозвался измирец. - Зачем пришли?

Голос его был нетерпелив и отрывист. Бородач едва сдерживал себя.  Дернек будто не слышал его.

- Позволь брат, представить тебе одного человека. – Он посторонился и из-за его спины выскользнул мужчина со шрамом.  Пауза. Оба собеседника, скользнув по тому взглядом перевели вопросительные взгляды на говорящего.

-Все помнят о горстке смельчаков, что год назад вышли с голыми руками на караван неверных?

Кивнули многие.

- А безумно смелого Ага-хана, почти в одиночку добравшегося до горла шакалов?

Бородатый переглянулся с напарником, не до конца понимая, куда гнет Дернек.

- В первый раз, Аллах отвернулся от него... – В голосе говорящего послышалась печаль.  Он помолчал и продолжил. – Но, Аллах любит смелых - вторая попытка была лучше.

И не давая опомниться, он положил руку на плечо «усмехающегося» и взревел.  – Вот Ага-хан! А за его спиной – долгожданная добыча!

Восторженный вой взмыл вверх. Толпа бесновалась. Перед ней стояла живая легенда. Никто уже не помнил, почему Ага-хан пошел на конвой. Но рассказы о смельчаке, который кинулся на гяуров с горсткой людей и двумя развалинами до сих пор ходили на побережье. Он один, потопил (ну почти потопил!) фрегат и разогнал целый караван торговцев! И этот легендарный пират, сейчас стоял перед ними!

«Легенда» подняла руку. Толпа смолкла.

-Я хотел и сделал! Идите со мной и вы получите все!

Восторженный рев в ответ.

-Старые вожаки жадны и трусливы! –  Мощная рука поднялась. Указательный палец уперся в бородача. –  Аллах любит щедрых и смелых! А не эту мразь! Убейте их!

Слова кончились. Измирец, яростно смотря на «пришельца», лапал пояс в поисках ствола.  В его спину, чуть выше пояса, воткнулось лезвие ножа. Почти по рукоять, за которую держался горячий и торопливый юнец из передних рядов. Паренек отпустил деревянную ручку, растерявшись от собственной храбрости. Секундный столбняк прошел. Чернобородый, чуя в себе сталь заревел.. Юнец выдернул нож и лихорадочно заработал, тыкая мокрой сталью в тело. Рев превратился в визг. Реакция телохранителей запоздала – заполошные пистолетные хлопки, визг рикошетов. Молодой турок, не закончив движения, навалился на жертву. Сползая по ней, он обрушился на асфальт. Упал нож. Ботинки проскребли асфальт. Шатающийся бородач завыл. Держась за залитый кровью, распоротый бок, здоровяк серея рухнул.

Стоящий в первых рядах, высохший турок с бесстрастным лицом перевел темные глаза с двух тел на замершего телохранителя. Прочитав в глазах неуверенность, «сухой» повел вытертым до белизны стволом. Ду-дух!  Телохранителя развернуло. Следом швырнуло на асфальт соседа, жилистого мужчину лет тридцати. Турок сузил глаза и повел стволом правее. Упали еще двое. Ожившая толпа, как прилив залила площадку, скопом накидываясь на «бывших». Вопли, хрипение, визг умирающих. Высохший опустил автомат и поглядев как рвут на части старых вожаков, перевел глаза на новых. Заметив взгляд, человек со шрамом одобрительно кивнул. Он видел - «кто и как». «Сухой» вежливо ответил едва заметным наклоном головы, не обращая внимания на свалку. Там все шло как заведено, гиены, падаль - неразлучны. Толпа закончила. Угасли высверки ножей. Мясники, тяжело дыша, ожесточенно пинали пинали десяток неподвижных тел.

Спустя несколько минут невозмутимый Дернек и улыбавшийся Ага-хан лицезрели неровный ряд отрезанных голов, разложенных на выщербленном асфальте. Багрово-красные лужи быстро впитывались в пыль. Южные сделали выбор, в буквальном смысле выдав головы главарей. Дернек закончил разглядывать перемазанные кровью обрубки.

-Хороший выбор, братья. – Его рука легла на плечо Ага-хана.

- Ваш новый вожак. Он лучший воин этих мест! Он щедр! И приведет к богатой добыче! Вы готовы принять его?!!!

Восторженный выдох тысяч глоток - «Да!!!».

Ага-хан, усмехаясь, слушал восторженный рев глядя на тысячи, обращенных к нему, смуглых лиц. Дернек, не меняя выражения лица тихо спросил, адресуясь в украшенное серьгой ухо.

- Зачем ты приказал убить этих баранов прямо здесь?

– Жизнь коротка…  – Усмешка стала шире. – …баранов много. Нужно торопиться, коли хочешь успеть.

Два беспилотника паривших на приличном отдалении, вели трансляцию событий на набережной. Смысл происходящего поняли только на Имросе. Для европейцев это было просто местными разборками. Существенным, с их точки зрения, была только сохранность пленников.

Бобков еще раз прогнал запись, задержав кадр на лице Дернека. Надо признать - у Османа отличный нюх на людей.  Весьма способные ребята - зайти в чужой порт, с ходу поднять на бунт сотню экипажей. Перебить главарей.

За час с небольшим Осман получил: Измир, выход из проливов и полторы сотни экипажей.  Бобков еще разок глянул на монитор и повернулся к штабным.

- Ситуация меняется. «Мраморные» выползли из «бутылки». Есть свежие мысли, господа?

Глава 1.

Крым. Июль 201Х+3.

Утро становилось неприлично поздним. Спящий продолжал похрапывать. Его не смущали вибрация телефона на прикроватном столике и пробивающееся сквозь шторы, солнце. Не заставила пошевелиться и открывшаяся дверь.

- Будет спать, бездельник!

Матвей перестал сопеть. Немудрено. Вас когда-нибудь будил глава государства? Если конечно, вас не зовут Мишель Обама. Нет? Все когда-нибудь бывает впервые.

Матвей широко открыл глаза.

- Что случилось? Европа загнала Париж пиндосам? И сюда, сломя голову, несется седьмой флот?

- Примерно. Подымайся, филантроп. Ты опять нужен Родине.

- Какой именно? – Сонный Матвей еще надеялся отвертеться.  - Валера, что ей еще надо?

- Нет, каков говнюк?!  Тут до третьей мировой полшага осталось! А он кашу заварил, а теперь норовит под кроватью отсидеться!

- В кровати! – Поправил педантичный Матвей. – Отлежаться.

- Ладно. Давай по-быстрому приводи себя в порядок. В гостиной ждет целая толпа. – Валера неодобрительно покачал головой и вышел, мягко прикрыв дверь.

Через пять минут одетый и умытый и, несмотря на это изрядно заспанный Матвей вошел в гостиную. На пороге пришлось притормозить - было от чего. Толпа – не толпа, но народу было изрядно. Кроме Валеры, в просторной комнате сидели, негромко переговариваясь: командующий ЧФ, парочка незнакомых российских полковников, господин Барышников, незадолго до того исчезнувший из Керчи и двое, незнакомых ему мужчин в дорогих костюмах. Окончательно, гостя в собственной гостиной добила, заглянувшая с веранды физиономия бобковского зама - Володи Авраменко. Девять человек уставились на вошедшего Матвея.

Один из незнакомцев в штатском привстал и шагнул навстречу. - Отлично. Антикризисный штаб в сборе. Можно начинать.

- Начинать что?

- Заседание.

- Парни, уважаю ваши погоны и прочие регалии. Но что тут нахер, происходит?

Незнакомец улыбнулся. – Давайте немного отложим этот вопрос. А пока, я просто представлю вам собравшихся с российской стороны. С крымчанами вы и так знакомы. Как и с командующим ЧФ. – И он кивнул Гордиевскому.

- Итак, Дмитрий Корнеев – спецпредставитель российского МИДа. – Ему поручено координация боданий с Евросоюзом. Кстати, господин Лаврушин с сегодняшнего дня отстранен от руководства министерством. Соответственно, теперь у Крыма и МИДа - большое водяное перемирие.

Матвей быстро переглянулся с Фесиком. Это была новость. Москва готова слезть с пальмы? Но, подразумевает ли смена министра - аналогичный разворот в политике?

- Далее, представители генштаба – полковники Сергей Болышев и Андрей Макаркин. Присланы для координации действий российских и крымских ВС.

- Уже знакомый вам Михаил Барышников отвечает за координацию действий по линии ФСБ-СВР.

- Ну и наконец, я, Евгений Агафонов, спецпредставитель президента и генеральный координатор с российской стороны.

Матвей молча развел руками. Российский состав впечатлял.

- Михаил, как по-вашему, мы можем общаться в этом помещении?

- Безусловно. У господина Федорова хорошие консультанты. И отличная техника.

По невинной улыбке Барышникова, Матвей понял, что этот говнюк не раз пытался прослушать особняк.

- Тогда начнем, пожалуй.

- Не так быстро. В каком качестве понадобился я?

- Вы, по-прежнему - глава «Поиска». Перевыборы, насколько знаю, будут через год. Но, дело не в вашем официальном статусе. Матвей Борисович, извините, но вы не отдаете себе отчета, как много вы уже завязали на себя. Те же турки, татары... Так что, без вас – никак.

Кремлевский спецпредставитель вежливо улыбнулся. Матвей кивнул.

- Все так. Но кое-что забыли…

Сопровождаемый недоуменными взглядами, Матвей взял трубку внутренней связи.

- Роман Георгиевич, зайдите ко мне. И захватите Сергея Дмитриевича.

Матвей положил трубку и поднял глаза на Агафонова. Мягко улыбнулся.

- Подождем несколько минут. Я хотел бы представить вам двух своих сотрудников. Думаю, без  этих двоих нам не обойтись.

Агафонов неопределенно пожал плечами..

Минут через пять вошли двое. Аккуратная одежка «планктона» среднего ранга, офисные лица, выражающее вежливое внимание. Брови спецпредставителя начали складываться домиком. Не обращая внимания на недоуменный взгляд, Матвей представил прибывших.

- Знакомьтесь – господа Копченков и Блаватников. Соответственно, финансовый  и пиар - директора  корпорации. Без участия этих двоих, я давно не решаюсь начинать и заканчивать войны.

Агафонов расхохотался.

- Черт. Ваша правда - начинать войну без участия финансов и прессы? Ну что ж, добро пожаловать. Если больше никого не ждем – начинаем. Итак, на первое у нас турки. «Мраморные», «Южные» и военные. Сергей изложите ситуацию.

Полковник Болышев встал.

- «Мраморное братство» привело захваченные суда в Измир. Туда же, по нашей информации стягиваются их суда со стороны проливов. Судя по всему, Осман поразив своей добычей измирскую часть «Южных» перетянул их на свою сторону. Рискует он не сильно. Европейцы, хоть и держатся рядом, но пока у него заложники, трогать его или соваться в Измир они не рискнут.

А когда заложников выкупят и самолеты разнесут порт в щепки, Осман поимеет массу озлобленного, готового на все, пушечного мяса. Не говоря о том, что Измир сработает громоотводом, отвлекая внимание от его базы.

Теперь, о договоренностях с турецкими военными. Говоря кратко – турецкий генштаб готов живо и с энтузиазмом реагировать на европейские посулы. Ставя при этом очень неудобные вопросы. Как Европа собирается блокировать турецкое побережье? Сколько готовы подкинуть европейцы туркам на финансирование операции? Что скажет пресса? Ну и наконец, чем сможет заняться население, после того, как им запретят выходить в море? Без ответов на эти вопросы турки с места не двинутся. Могут только предложить Европе попытаться разгрести все самостоятельно.

Что до наших договоренностей – они предполагают временное блокирование проливов с обеих сторон. После чего турецкая армия готова, дней за десять вычистить побережье Мраморного моря. И сделав паузу для перегруппировки заняться средиземноморским побережьем. С вашей и нашей помощью. У меня все.

Агафонов кивнул.

- Что скажет МИД?

- Мы сделали намек Брюсселю, что готовы заняться радикальным и быстрым решением турецкой проблемы. И такое решение потребует некоторых жертв с их стороны. По преимуществу – экономических. Брюссель естественно, взял паузу. Думаю, минимум – на месяц. И когда они, наконец скажут «да», то будут еще пару лет торговаться по деталям. По Турции повторяться не буду, полковник Болышев осветил ситуацию достаточно подробно. Только замечу, что наша уверенность, что турецкий генштаб не поддастся на европейские посулы, базируется на единственном соображении. А именно - единственной стороной, способной выделить достаточно войск является связка Крым-Россия, но не Европа. Не уверен, что этого достаточно.

- Кратко и исчерпывающе. Теперь скажу я, как видится ситуация из Кремля. – Посланец прошелся вдоль стола и оперся на край столешницы. - Европу можно уподобить котлу с несколькими кранами. Где-то втекает, где-то – вытекает. Суэцкий кран довольно велик. Через него втекают китайские, ближневосточные и часть африканских поставок. И нефть. Не вся, конечно. Процентов тридцать-сорок. Остальное идет из России, Африки, с месторождений Северного моря. Кое-что приходит с Южной Америки. После ливийской авантюры, в отдельных регионах,  вроде Италии и Франции сокращение поставок сейчас доходит до шестидесяти процентов. С учетом паники цены на основные виды топлива выросли втрое. И имеют тенденцию к дальнейшему росту.

Но Суэц работает не только на впуск. На выпуск тоже. Результат - падает европейский экспорт. А вместе с ним - промышленное производство. Соответственно – растет безработица.

То есть, в экономике имеются две разнонаправленные тенденции – рост цен и падение доходов. Резкое. Это пахнет бунтом на корабле.

Продолжая корабельную терминологию, коснемся политической составляющей. На этом красивом, большом и мощном судне нет капитана. Есть выборный капитанский совет из двадцати капитанов. И принимаемое решение, каждый капитан обязан согласовать с избравшей его частью команды. Понимаете, о чем я?  Такой совет подходит для чего угодно, но только не для принятия быстрых решений. Например, организовать оккупацию некой восточной страны. Или послать зов о помощи, адресованный могущественному заокеанскому соседу. А у того – своих проблем «через край». Там военный бюджет режут. И программы помощи населению. И торговаться с озабоченным своими проблемами соседом, согласовывая каждую запятую, такой толпой - занятие очень долгое.

Кроме совета капитанов есть и команда. Механики, мотористы, сигнальщики. Должности не выборные. Зачастую – наследственные. Банкиры, капитаны производств, медиамагнаты. Крупный бизнес. Они уже сработались со своими капитанами, определили правила игры. Новые выборы? Возможно. Но, не в этой ситуации. Смена пары лиц в капитанском совете – одно дело. Но смена всего совета? А дело пахнет именно так. И даже хуже. Наверх может вынести таких персонажей, которых не только к мостику, а даже к корабельному гальюну подпускать нельзя.

И  что делать команде? Сработать за капитанов, попытавшись увести корабль от скал? Время на единственную попытку у них есть. Пока пассажиры еще не достигли точки кипения, а совет продолжает совещаться. Команда в состоянии принять быстрое решение. Но, не отдать приказ. Могут попросить об одолжении, шепнуть.

В общем, примерно месяц – другой у них есть. А потом: или на скалы, или здравствуй - северный сосед. - Московский представитель широко улыбнулся и продолжил. – Который расчистит путь, а заодно обдерет позолоту с бортов. И сейчас, господа, мы займемся моделированием того, что они способны предпринять. И выработкой мер противодействия…

Собравшиеся расходились, когда Агафонов поймал взгляд Федорова. Махнув рукой выходившим, он подошел к столу. - Забавная ситуация. Европа не может принять решение. Именно потому она проиграла. И по той же причине не может признать свое поражение.

Профессор поглядел на собеседника. - А зачем ждать? Берем и делаем.  А слова потерпевшего останутся словами.

Пару секунд Агафонов думал. - Может и так. Давайте попробуем. – Неожиданно легко согласился он.

Валера, наконец оставшись наедине с Матвеем, по-хозяйски полез в бар. Не озадачиваясь выбором, он набулькал себе грамм сто из ближайшей бутылки. Матвей, смотря на мародерствующего премьера, вздохнул и глянул на часы - полдень. Начинать пить рановато. А есть ли выбор? И он решительно присоединился  к Валере.

- Твое здоровье.

Валера кивнул. Оторвавшись от фужера, поинтересовался.

- И что именно мы собираемся делать. И брать?

- Плату за проезд. И безопасность.

Матвей замолчал, отпив еще пару глотков.

- Но больше всего я хочу понять, друже, насколько далеко готовы зайти наши партнеры. И в чем именно. Прозит, Валера.

***

Международный дебют Фесика получился громким.

В порту Марселя только приступили к извлечению осколков из бортов. Первые, недоуменные вопросы: почему пираты натовской страны вооружены советским оружием? Им что, западного мало?

Не собираясь отсиживаться в кустах, но и не сознаваясь прямо, Крым, через московские газеты, устами премьера поинтересовался - объявлено ли эмбарго на поставку оружия в Турцию?

Газетчики насторожились. Какого черта? С чего такие вопросы? В Брюсселе догадывались но, не имея твердых доказательств, решили до поры помолчать. И Крым без помех продолжил спектакль.

Фесик объяснил, что если такими поставками балуется Болгария и коли ООН не возражает, то и небогатый Крым тоже не прочь поторговать с турками.

Пресса сделала стойку. Брюсселе засомневались. А кто их знает? Дури, в принципе, у болгар могло хватить. У самых несдержанных, вроде «Дейли Мэйл» сдали нервы – младоевропейцы, твари! Мы так и знали! Болгары возмущенно отперлись. Сразу же. Помогло не сильно. Репутация у братьев-славян была и оставалась, скажем прямо - не кристальная. На том бы все и умолкло, если крымский премьер дал себе труд помолчать. Не тут-то было.

Дождавшись, пока улеглась пыль, Валера повторил вопрос – «Так я не понял, господа. Торгуем? Или как?»

На следующий день, в аэропорту Симферополя высадился борт журналистов. Валера, с гостеприимством истинного хохла принял всех. Открыл рот. И началось.

На целых три дня, Крым стал главной звездой российских и европейских газет. Премьер мотался с журналистами по всему полуострову, раздавая интервью налево и направо.

-А вот у нас - АЭС. А вот – порты. Нет, это не российский фрегат. Это крымский. Сами строили. Вон -верфь стоит. Там еще три таких же на стапеле клепают.

-А кстати, почему европейцам можно поставлять оружие воющим странам? Болгарам в Турцию, а французам и итальянцам - в Ливию? Вопреки ООН? Почему нельзя Крыму? Он что – рыжий?

Сельская непосредственность премьера, говорящего вслух то, что в приличном обществе говорить не принято, весьма импонировала журналистам, привыкшим тащить  клещами крупицы откровенности из власть имущих. А тут – такой фонтан!

Господа, да это просто новый Чавес какой-то!

-Дипотношения с Европой? Спасибо, не надо. Сперва уйдут наши деньги, потом переедет элита. И кто тогда будет давать указания нашим министрам? Я или Брюссель? Нет, вы мне лучше про оружие растолкуйте.

Какая-то сострадательная душа, на очередном интервью, разъяснила премьеру, что поставляя оружие туркам, неизвестный доброхот, тем самым перекрывает транзит своим европейским соседям. Премьер изумился, со всей очаровательной сельской непосредственностью. Что ни говори, в Валере пропал отличный актер.

-Да иди ты? Несколько старых зениток способны на то, что не удалось десятку дивизий вермахта? Чем же занят ваш флот?

Говоря по-правде, примерно в это время, флот был занят превращением в руины Измира. И утоплением всего, что способно держаться на воде, в радиусе тридцати миль.

Ну, не весь флот. Французский вертолетоносец и три британских эсминца. Немцы, вспомнив о своей турецкой диаспоре – воздержались. Себе дороже - на родине два миллиона турок. Могут неправильно понять.

Рыбацкие лайбы стоимостью тысяч в сто, топились ракетами ценой в миллион. Хотели пушками (дешевле), но вертолетчики сказали – там стреляют. Могут быть гробы. Генералы и адмиралы гробов не хотели. Своих. Потому пуляли издалека. Естественно тем, что подороже.

Поморщившийся европейский журналист промолчал. И про Измир и про вермахт. Такое, знаете ли - сложновато объяснить.

Пришедший на выручку коллега пояснил, что дело не в том, что делает флот. А в том, что стоимость страховки морских грузов стала чрезмерно большой. Риск, знаете ли - стал велик.

Премьер призадумался. И с детской непосредственностью сообщил.

-Пугливые они какие-то у вас. Страховщики. Призовите этих блядей к порядку. Ну, или продайте нам. Мы их живо в чувство приведем.

Зал пребывал в экстазе. Задние ряды уже не сдерживали хохота.

-Продать? Вам? А деньги есть?

-Найдем. – С трогательной непосредственностью сообщил залу Фесик. Зал зарыдал.

-Кстати, а почем страхуют?

Журналист, пытающий сдержать смех, задушенным голосом сказал.

-А сколько было раньше?

Сказали и это. Премьер зашевелил губами, возведя глаза к потолку.

-Мать, моя! Да они вас обдирают!

Журналист, уже не в состоянии говорить, молча кивнул.

-Так страхуйте у наших. Это дешевле, раза в три.

Смех в зале стал стихать. Писаки насторожились.

-Господин премьер, я правильно понял? Страховка на тех же условиях, но дешевле в три раза?

Фесик кивнул.

-Всем желающим?

-Ну конечно. Всем. У нас народ не жадный.

-А если судно захватят?

-Какое судно?

-Ну, это, застрахованное…

-А охрана что будет делать? – «Не въехал» премьер.

-Чья?

-Наша, конечно. Кто страхует, тот и охраняет.

-Так это за деньги. Сопровождение…– Разочаровано протянул журналист. Сенсации не вышло.

-Почему, за деньги? – Изумился Валера. – Охрана, что ли? Не. Конечно нет. Это ж вояки наши, государственные. Мы им платим. Не ребята, им вторая зарплата не положена! Это ж вояки. Не какая-та там, частная шантрапа …

Сенсация? Сомнительно. Наверно это так бы и осталось анекдотом. Но интервью, есть интервью. Слова опубликовали. И Европа облегченно заржала. Это же надо! Банановая республика готова заменить Седьмой флот.

Не смеялся только господин Медина. Он догадывался, что будет дальше. Озабоченный Хайнц на этот раз отмахнулся от его прогнозов. У него хватало забот без крымского премьера и банкирских бредней.

Кто оказался параноиком, а кто лопухом выяснилось скоро. Когда часть европейских страховщиков и судовладельцев, еще сохранившая способность смеяться, утирала слезы с глаз, представитель российского МИДа, на дежурном брифинге прокомментировал предложение своего протеже - Россия сама не прочь прикупить долю в страховых. Как и поучаствовать в наведении порядка. Бардак в тамошних морях достал и ее. А если Европа не хочет продавать свои компании, то Россия готова создать свои, в доле с Крымом.

Переводя с дипломатического на русский – Россия и Крым подписались навести и поддерживать порядок в Средиземном море, взамен потребовав мзду за перевоз. В случае, если Европа отказывалась, то сладкая парочка умывала руки, гарантируя безопасность только тем, кто готов работать под их крышей.

Рафинированные европейцы, не желая вступать в публичную перепалку с непризнанным государством, втихую поинтересовались у его опекуна – понимает ли тот, какую кашу заварил подопечный? Благодаря жадным крымским идиотам, соседям перекрыли транзит. И если не случится чуда, то в течение месяца в Старом Свете может смениться две трети правительств.  Москва пожала плечами. При чем тут Крым? Трясите своих болгар.

Тем временем, общественность, повизгивая, продолжала обсуждать публичную оферту Крыма и России. «Имперские замашки! Авантюристы! Мы так и знали! Россия неисправима!».

Но все эти, требующие справедливости вопли, по сути, являлись криками зайца-безбилетника  пойманного контролером. И они не сумели затушевать в сознании европейских обывателей простого выбора. Альтернатив было всего три:

Вариант первый - соглашаться.

Вариант номер два - записываться в армию и флот и самим наводить порядок в море.

Третья альтернатива предполагала бензин по десять евро за литр и барахло из Китая по тройной цене. Ну и безработица, с сокращением пособий, до кучи.

В общем, выходы были один другого хуже. Хотя, если разобраться – а на что собственно, рассчитывали в Европе? Что халява будет продолжаться вечно?

Здравый смысл говорит - отвечающий за сохранность караванных путей (неважно, верблюжьих или корабельных) получает с этого свою толику денег. Будь то - римляне, рыцари, казаки или седьмой флот. И если Европа хотела получать не вкладывая, то Крым, на пару с Россией, доступно объяснили ей, что чудес не бывает.

Пока Европа продолжала негодовать, Валера демонстрировал зубы. Средиземноморская база провела учения. Четыре крымских сухогруза,  с дистанции двести миль уверенно отстрелялись ракетами по списанным «купцам». Пришли три новеньких крымских конвойника и еще один фрегат. Из Новороссийска на остров вышел второй российский конвой. А переброшенные самолетами на остров рабочие, заканчивали переделку захваченных турецких сейнеров.

Воинственные крики в европейских штабах приумолкли. Стало понятно, что голыми руками остров не взять. А постоянное присутствие российских военных делало идею уж совсем фантастичной.

Бордель продолжался. Матвей, не оставшись в стороне, не удержавшись, внес свою долю. Произведя нехитрые расчеты, он вычел из ожидаемой страховой маржи предстоящие военные расходы и поделил остаток на потребное количество военных. Немного ошеломленный цифрами, он озвучил по ТВ ожидаемый размер семейной доли.

Лучше бы профессор промолчал. Такого всплеска милитаризма Крым не испытывал со времен владычества Оттоманской Империи. По сути, новой крымской орде объявили перед набегом размер предстоящей добычи. И пусть давно сменилась эпоха. Люди изменились не сильно.

Крымское МО, смирившись с энтузиазмом граждан, рвавшихся послужить Родине, объявило второй призыв. За неделю укомплектовали шесть новых бригад морской пехоты и сводный флотский экипаж. Бобков скомандовал «стоп».  И МО взял в осаду негодующий комитет солдатских матерей. Претензии матерей сводились к нехватке вакансий в военном ведомстве. Бобков слинял на Имрос, оставив Авраменко отбиваться.

Вдогон, с материка последовал вал заявлений о гражданстве. В Крым теперь ломились со всего СНГ.

Фесик материл Матвея и завидовал Бобкову. В отличие от главкома, ему убегать было некуда.

Глава 2.

Гекчеада. Август 201Х+3.

Два кораблика выскользнули из Кастро на рассвете. Отбежав от берега метров на пятьсот, «москиты» склонились вправо, огибая остров по часовой стрелке. Оба походили друг на друга, как родные братья -  высокие баки, сдвинутая вперед рубка, длинная низкая корма. На обшивке темными заплатами выделялись пластины навесной брони. Сразу за рубками торчали по паре спаренных стволов ЗУшек. Ближе к корме, на просторных открытых палубах, прикрытые низким бортом размещались черные «Зодиаки» с подвесными моторами. На надстройке левого корабля торчала башенка БТРа, на правом – прикрытый кожухом радар.

За бортом журчала близкая вода, движок негромко постукивал, выпуская синеватый выхлоп в воду. Море было тихим, солнце – ярким. Пейзаж за бортом – почти неизменным. Море и гористый берег Имроса, с каменными осыпями у воды. Стоявший на палубе одного из «Москитов» Сашка, посматривал на горы по правому борту, время от времени кидая любопытные взгляды по курсу, на закрывавший панораму скалистый мыс. Для него это был первый выход на патрулирование.

***

Попав на остров, большую часть времени их четверка провела на полигоне. Выпусков с Балаклавы еще не было и им вчетвером пришлось отдуваться за всех, доказывая, что там готовят на совесть. С утра до вечера бег по горам, в полной выкладке. Стрельба на полигоне, в горах, на побережье. Новичков проверяли на умение обустройства засад и снайперских позиций. Время от времени, в самых неожиданных местах на новичков налетали, невесть откуда взявшиеся сослуживцы, исполнявшие роль аналогичных засад. Перерывы делали только на сон и еду.

-Он нас в сайгаки готовит? – Голос взмыленного Рифата был невозмутим. Глаза татарина разглядывали стоящего в отдалении старлея. Новый командир носился с ними все это время, исчезая только для того, что бы подготовить «новую пакость».

-Проверяет… - Сашка, отдышавшись осторожно уселся на горячий валун, тоже кося взглядом в сторону начальства.

-Ну-ну. – Рифат хмыкнул. – Похоже перерыв окончен.

Все четверо поднялись, выжидающе глядя на подходящую к ним невысокую жилистую фигуру. У лейтенанта были светлые глаза и интеллигентная улыбка. Помимо этого наличествовали мозоли на набитых кулаках, бронзовый загар и полное безразличие к жаре. Красавчик, отмахавший сегодня вместе с ними по горам пятнадцать кэмэ и похоже, даже не вспотевший, подошел и чуточку смущенно улыбнувшись, осведомился.

-Отдохнули?

-Так точно.

Глядя в кристально-ясные глаза лейтенанта  и отвечая ему, Сашка поймал себя на мысли, что не верит, что эта «лапа» - автор всех развлечений, выпавшие за последние дни на их долю.

-Хорошо. Спускаемся с этой горки и переходим к водным процедурам. Корабельников в авангарде, я замыкающий. Вперед, парни.

Опять пыль, сухая жесткая трава и хруст мелких камней под  ногами. Склон становился все отвеснее. Скользя по осыпающейся земле все пятеро, оставляя за собой пыльный шлейф, сбежали со склона к пляжу. Узкая полоска гальки, зажатая склоном и морем. Метрах в двухстах от берега болтался «москит». У борта - катерок. Пока катер отваливал от борта, морпехи подошли к воде, смотря, как тот набирает скорость и в облаке брызг несется к берегу.

Через несколько минут все стояли на слегка покачивающейся палубе «Москита», с немым вопросом посматривая на лейтенанта.

-Итак, приступим.

Командир сделал пару шагов оказавшись у расчехленной ЗУшки. Положив руку на стволы, он спросил:

- Все  курсе, что за агрегат?

-Так точно.

-Ладно проверим…  Михалыч, давай в четвертый квадрат.

Стоявший возле рубки пожилой мужчина в гражданском кивнул и поднялся по трапу в рубку. Двигатель застучал громче. Кораблик, набирая ход заскользил вдоль побережья. Весело поглядывая на рядовых, лейтенант оперся спиной о задний борт рубки.

-Занимайте посты.

Четверка без суеты разошлась по парам.

Паша с Рифатом заняли место заряжающих, проверив наличие снарядов в магазинах, запасных коробов со снарядами и сменных стволов.

Антон скользнул  кресло наводчика. Сняв ЗУшку со стопоров, он на пробу крутанул установку по сторонам, заодно проверяя выставленные «мертвые зоны». Наконец стволы замерли уставившись в сторону открытого моря. Сдвоенный лязг досылаемых снарядов. Наводчик поднял руку – показывая «встал на боевой».

Внимательно наблюдавший за расчетом Сашка обернулся к лейтенанту:

-Орудие к стрельбе готово.

-Готово, так готово, - Меланхолично пробормотал лейтенант.

«Москит» начал разворот. Закрытый ранее рубкой, в секторе обзора показался, стоящий на якоре, метрах в восьмистах от них сухогруз.

-Цель морская, удаление девятьсот. Антон кивнул головой, внося поправки в прицел.

-Бей по рубке.

Серые стволы шевельнулись, доводясь на судно. Спина наводчика напряглась. Оглушительный грохот сдвоенной очереди, пороховая вонь. Светлые огоньки трассеров понеслись над синей водой, превращаясь в крохотные маленькие вспышки. Те кучно легли в борт, под рубкой. Наводчик немного шевельнул прицелом и следующая очередь прошлась прямо по пустым оконным проемам ходовой. «Москит» взревел мотором и дернулся вперед, одновременно закладывая правый поворот. ЗУшка вторя мотору, разразилась еще одной длинной очередью. Наводчик, прямо по ходу вносил поправки, удерживая вспышки на рубке мишени.

Затворы в последний раз щелкнули, вставая на стопор. Заряжающие, не ожидая команды, выдернули пустые короба и с синхронным характерным щелчком воткнули новые.

Лейтенант поднял руку и Сашка проорал: «Стоп стрельбе», на всякий случай положив руку на плечо Антона. Наводчик кивнул, давая понять, что он – в курсе.

Лейтенант постучал кулаком по рубке. Двигатели, прекратив реветь, опять принялись тихонько потукивать. Откидывая ногами блестящие цилиндры гильз, со звоном перекатывающиеся по палубе, лейтенант подошел к расчету.

-Со стрельбой у вас порядок. Да и вообще – годитесь. Приберитесь и почистите орудие. Вечером отдыхать и готовиться. Завтра идем в рейд.

-В какие края пойдем, товарищ старший лейтенант?

Старлей опять улыбнулся.

-Об этом - на вечернем инструктаже. Все, пять минут перекур, потом чистить стволы.

Старлей направился к рубке. Все четверо проводили взглядами спину офицера. Переглянулись. Улыбки были усталые и малость растерянные. Завтра едем на войну!

Ура?

***

Наконец оба «москита» проскочили мыс. Сашка оживился – открылся вид на «большой» порт.

Странное дело – в порту турков не было. Восстановленная бетонная стенка щеголяла свежими пятнами бетона. За стеной, на торговой площадке орудовали строители. Судя по всему – «ваяли» что-то грандиозное. С моря было плохо видно, поскольку вид загораживала стена и несколько сухогрузов под крымским флагом, стоящих у причалов. Еще, посреди гавани торчал плавучий кран с буксиром.

Услышав удивленный возглас за спиной, Сашка обернулся. В море, напротив порта выстроился ряд военных судов. Четыре российских военных корабля, крымский вертолетоносец, два фрегата (к «Коктебелю» присоединился систершип «Керчь»). В общем ряду лаконичных силуэтов военных кораблей, выделяясь очертаниями, стояли четыре небольших, легковооруженных каботажника. Универсальные орудия с носа и кормы, несколько ЗУшек на надстройках. Совсем уж непонятными выглядели контейнеры на верхней палубе. Для грузовых кораблей такое вооружение явно избыточно. Одной – двух ЗУшек и взвода морпехов за глаза хватит отбить любой средний набег. А если командование собиралось использовать их войны - то зачем нужен груз?

Но гораздо больше сухогрузов Сашку заинтересовали три непонятных силуэта в самом конце строя судов. Темно-серые незнакомцы привлекли не только внимание Сашки.

-Сергееич, полюбуйся на это чудо! – за спиной Сашки и стоявшего рядом Рифата возник полуголый здоровяк.

-Что орешь детинушка? – На зов здоровяка, из рубки высунулся старлей.

-Да ты погляди!

Лейтенант кинул взгляд в указанном направлении.

-Ага, вижу. Ну и чего галдим? Конвойные суда не видели? Теперь насмотритесь. Один с нами пойдет. На усиление.

-Что за агрегат? – Поинтересовался здоровяк, умудряясь одновременно держать взглядом командира и незнакомые суда. Приземистые, выкрашенные в светло-серый цвет тримараны, поражали взгляд непривычной архитектурой. Пара широких «крыльев» отходили от основного корпуса, образовывая широченную палубу. Оконцовки «крыльев» опирались на небольшие, по сравнению с главным корпусом поплавки боковых секций. Кончики крыльев венчали универсальные ракетно-пушечные модули. По центру всей конструкции возвышалась надстройка, объединенная с вертолетным ангаром. Перед мостиком вызывающе торчала башня с универсальным орудием.

-Новые конвойники. Наши. Водоизмещение - тысяча, два вертолета, семидесяти шести миллиметровка, пара универсальных модулей, взвод морпехов.

Здоровяк кивнул.  - Оно еще и летает!

Увидев, как нехорошо сузились глаза старшего, весельчак принял серьезный вид.

Лейтенант покачал головой.

-Двух часов не прошло, как вас с поводка спустили.  Так. Старший сержант – дежурную смену к «зодиаку». Проверить высадочное средство, комплектность, работу агрегатов и узлов. Всем остальным – снаряжение на палубу, распаковать, проверить. Проверить работу индивидуальных и групповых средств связи. Время на исполнение – два часа. По окончании – доложить.

Задача ясна?

-Так точно. Разрешите исполнять?

-Исполняйте.

Убедившись, что подчиненные занялись делом, старлей поднялся на мостик. Отворачиваясь от борта, Сашка мазнул взглядом по пришедшему в движение разлапистому силуэту

Спустя полчаса, два «москита» в сопровождении широкого серого конвойника вышли в открытое море, оставляя за кормой Имрос. Троица направлялась к проливу между островами Хиос и Лесбос. Шесть часов хода.

***

Оперативный дежурный на Имросе, прохаживаясь за спинами операторов, краем глаза поглядывал на мониторы. Старлей за дисплеем, не оборачиваясь, вполголоса проговорил что-то в гарнитуру. Динамики под потолками  выдали:

-Четвертый патруль вышел. Расчетный срок прибытия на дежурство в сорок седьмой квадрат, около тринадцати часов.

Дежурный кивнул. Сеть морских патрулей только начинала сплетаться. Точнее, «коридор» – зародыш будущей трассы. В «коридоре» тянуло «сквозняком». Дыр было изрядно.  Но, с наличными силами, большего им пока - не потянуть.

Что такое сорок «москитов», четыре конвойника, вертолетоносец и два фрегата? Капля в море. Причем, действительно – капля. В настоящем море.

План развертывания предусматривал постоянное присутствие в море семи таких патрулей. Каждый  патруль «пас» кусок водной глади миль сорок на двадцать. Примерно.

При наличии в его составе конвойника, где-то семьдесят на тридцать. Все же пара МИ-8 позволяла гораздо больше.

На сегодня, длина коридора составляла около трехсот миль. С прибытием второй бригады, новых «москитов» и конвойников, количество патрулей можно было утроить. То есть – закрыть «дыры» в коридоре и дотянуть его до Порт-Саида.

В качестве усиления, штаб планировал использовать сухогрузы с российскими ракетами. В резерве оставались два фрегата и вертолетоносец. Где командование планировало все это разместить -  майор не знал. Большой порт уже забит кораблями и грузами. Это не считая, постепенно подтягивающихся российских кораблей. Правда, кое-какие догадки у майора были. С последним конвоем пришло до хрена строительной техники. Как «подорванные», по побережью носятся геодезисты. А в аэропорту срочно удлиняют взлетку и похоже, размечают вторую полосу.

Майор покосился в окно, на противоположный одноэтажный флигель. Туда, с раннего утра съехалось все начальство. Бобков, представитель российского генштаба, командование летунов, моряки. Прибыли старшие офицеры морской пехоты и пара непонятных турков. Судя по выправке – явно военных. Совещаются, мать их.

Майор поежился. Что-то нехорошее носилось в воздухе. Море словно вымерло, в воздухе тоже – пусто. То ли дело – пару недель назад, когда европейцы выкупали своих, а потом разбирались с «продавцами». Тогда в округе творилось нечто с чем-то. Греческие истребители шныряли вокруг острова, разве что не эскадрильями. В паре-тройке миль все время маячил греческий фрегат. Французы подогнали «Мистраль» и для начала загнали в Измир всех, попавшихся на дороге турков. В чем, с моря, им активно помогали греческие и британские суда. Весь этот «европейский интернационал», с воздуха разнес порт, утопив все стоявшее у причалов Измира. После чего, «белые господа» ушли.

Изнывавшие от любопытства крымчане, поскольку большой российский брат не слишком щедро делился данными спутниковой разведки, все это время старавшиеся не соваться под «горячую руку», немедленно «сунули нос» в залив. Туда, где целую неделю к небу взлетала только земля и пыль. А с небес  сыпались гостинцы, гроздьями отделявшиеся от мелькавших силуэтов Еврофайтеров.  Наверняка, у начальства были свои соображения от зрелища, увиденного. Но, Бобков, как и остальные, оставил свои мысли при себе.

А с точки зрения майора, разглядывавшего картинку монитора также пристально, как и начальство, -  европейцы здорово перестарались. В развалинах лежал не только порт. Летчики неплохо «порезвились» и в городе - несколько прилегающих к порту кварталов превратились руины. Высокоточное оружие? Ага. Офицер хмыкнул. Расскажите это своей бабушке! В отдельных местах жилая застройка была «вспахана» полосами, длиной километр-полтора, и шириной метров триста. Как раз под размер авиационной кассеты с фугасами, высыпанной с высоты пятисот метров.

Майор сомневался, что сделанное устрашит турков. Скорее – разозлит. И уж точно – не поможет. Еще перед началом мясорубки, пираты или кто-то очень походивший на них, активно шнырял в море у бесхозных островов. И можно было поставить мерс против доллара, что немало турецких кораблей пережидало кутерьму, отстаиваясь в бухтах. На брошенных греками островах.

Под раздачу, скорее всего попали рыбаки. Куда они подадутся, оставшись без кораблей и заработка? Вопрос сугубо риторический. Понятно – куда. Странно, что этого не понимали другие…

Да и турецкие военные вряд ли допустят следующего раза, спокойно глядя, как кто-то разносит их города. Одно дело – наказать зарвавшихся налетчиков. Но вспахивать целые кварталы с относительно мирным населением?

Майор еще раз хмыкнул. Да... Турки - не арабы. Воевать умеют. И крови не боятся. Ни своей, ни чужой. Тыкать палкой в это осиное гнездо? Тоже можно. Если готов идти до конца.

Поглядим. Кто к чему готов…

Глава 3.

Средиземноморье. Август 201Х+3.

-Мать моя женщина… Море...  Кто тебя придумал?

Антон, пошатываясь, выполз из люка и доплелся до борта. Выворачивало Тошу качественно и долго. Сашка с сочувствием посмотрел на согнутую спину друга. Слава Аллаху, его - морская болезнь обошла. А их стрелок-универсал страдал неимоверно. И блевал. Хотя качало - так себе. Волна метр – полтора. Небо хмурое, но дождя нет.

Движок застучал погромче. Катер сменил курс, становясь носом к волне. Сашка насторожился и оторвал глаза от страдальца. Из рубки высунулся лейтенант. Посмотрев на согбенную спину, командир хмыкнул:

-Хорош блевать, солдатик. На конвойнике засекли семь новых отметок. Расчехляйте стволы – идем на досмотр.

-А вертушки?

-На небо смотрели?

Все дружно задрали головы вверх, поглазев на низкие хмурые тучи.

-Вопросы?

-Никак нет.

-Исполняйте.

Антон разогнулся, вытирая рот. Глядя на товарища, Сашка радостно заржал.

-Панораму не заблюй, Робин Гуд.

Антон нервно огрызнулся, начиная стаскивать брезент:

-По стволу наведусь.

На палубу выскочили отсиживающиеся в кубрике и перепалка, не начавшись, прекратилась.

Через двадцать минут хода показались турки. Новобранцев начало потряхивать - первый бой.

Лейтенант, стоя в боевой рубке, разглядывал идущие навстречу суда в диковинный гибрид дальномера с перископом.

-Рыбачки, мать их. На промысел, типа. Полюбуйся, Михалыч.

Капитан прильнул к стальному сталактиту, растущему с потолка. Покрутил вправо-влево. Оторвался от панорамы.

-Турецкие ребята. На промысел идут. Растянулись здорово, мили на две. Что делать будем, лейтенант?

-Сигналь, чтобы останавливались и готовились к досмотру.

Вообще-то, на море, всегда и везде командует боем капитан. Но в данном случае, капитан был штатский. В походе, на «москитах» командовали гражданские – вольнонаемные моряки. А на время боя командование переходило к военным. Так и жили.

Михалыч отдал приказ. Минуты через три из своей «норы» высунулся радист.

-Не отвечают.

-Понял. Ложимся на параллельный. Предупредительным, по курсу головного.

Все подождали, пока «москит» сменит курс. Снаружи глухо рявкнула очередь ЗУшки. Перед носом головного турка тесной кучкой поднялись четыре белых фонтана. В ответ, на ближних кораблях засверкали огоньки выстрелов. Видя перед собой небольшой одиночный корабль, турки, не заморачиваясь, решили просто отогнать его. Судя по неблизким всплескам – стреляли из пулеметов.

-Раскрылись, черти. Включаем глушилку и наше вундерваффе.

Заработала система подавления радиосвязи, накрывая невидимым куполом несколько миль моря. Лейтенант прильнул к стабилизированной панораме, ловя в нее головного турка. Щелкнул тумблером. Над морем, в легкой дымке нарисовались несколько десятков параллельных зеленых лучей, протянувшихся от верхней части рубки «москита» к головному судну. Стрельба с него начала прерываться. Трассеры пошли врассыпную, несколько пулеметов прекратили стрельбу.

Лейтенант, не отрываясь от панорамы произнес в гарнитуру:

-Корабельников, слышишь?

….

-Ага. Метров через триста начинайте лупить по головному.

….

-Да нет. Какой на хер, гиперболоид? Фантастики начитался, боец? Лазерные указки к прицелу присобачили. Мощные. Десятка два. Теперь турецкие братья ловят «зеленых зайчиков». Не все же хулиганам с летчиками развлекаться.

…

-Чего вы ждете, обалдуи?! Пока самые сообразительные темные очки найдут? Огонь!

ЗУшка зарокотала. Сдвоенная цепочка тонких всплесков пробежала по воде и уткнулась в ближайший корабль, заплясав на нем маленькими оранжевыми вспышками. От бортов и надстроек полетели какие-то горящие ошметки. Отстреляв ленту секунд за двадцать, установка заткнулась. Вспышки потухли, сменяясь клубами серого дыма.

Воспользовавшись паузой лейтенант велел прекратить огонь. Поворочав окулярами, он оценил остановку. От первого судна «на плаву» болтались дымившие остатки. Сотня двадцати трех миллиметровых снарядов порвала в клочья надстройки и борта. Остальные шесть судов, медленно разворачивались. Похоже, «рыбаки» решили повременить с промыслом. Поглядывающий на старлея капитан, не выдержал.

-Преследуем?

-За хер? Михалыч, ты чего такой кровожадный? Этих шуганули и ладно. Команды топить весь турецкий рыболовный флот не было. Нам море нужно чистить. А эти - пусть на берегу сидят, с удочками.

Сашка, поневоле прослушал весь диалог, поскольку общую связь не отключали. Смотря за борт, на небольшие серые силуэты, он чувствовал, как взведенная пружина внутри, разжимается. Отпускало. Первый бой теперь казался не столь страшным. Свинцовая вода, белые гребни мелких, острых волн, дымящиеся остатки вдали. И неторопливо «чапающие» прочь, шесть маленьких силуэтов.

Если разобраться, в них почти не стреляли. А вот когда раздалась команда «к бою» и они, в одиночку «поперли» на несколько судов, он чувствовал, как ослабли ноги и моментально пересохло во рту. Без дураков – тогда ему было страшно.

Кстати, попить бы. Сняв фляжку, Сашка сделал несколько больших глотков, краем глаза следя за удалявшимися турками. Вешая полегчавшую фляжку на пояс, Сашка улыбался. Его окончательно «отпустило».

В наушниках зашуршало:

-Корабельников, как там у вас?

-Все в норме. Орудие перезарядили. Любуемся на турков.

-Штаны у всех сухие?

-Так точно, - Пробурчал Сашка.

-Ну и хорошо. Вы там пока не расслабляйтесь. Этих проводим до Лесбоса. Чтоб не питали вредных иллюзий. Ладно, с боевым крещением, парни.

Турки неторопливо плелись к побережью. Державшийся в отдалении «Москит», проводил их до острова. И убедившись, что те все поняли правильно,  развернулся в открытое море.

Дождавшись, пока «крымчанин» отдалится на милю-другую, из неприметной бухты выскочила шустрая моторка. Прыгая на мелкой волне, лодка подвалила к борту одного из «рыбаков».

С кораблика скинули веревочный трап и двое прибывших, привязав «скорлупку», быстро вскарабкались на борт.

На грязной палубе стоял неистребимый запах рыбы. Перед обшарпанной. синей рубкой, разглядывая «пришельцев» стояло шестеро. Их немного настороженные, загорелые лица, выражали простодушное любопытство. Одежда  всех шестерых выражала разную степень нищеты, как, впрочем и воинственности. От откровенных обносков и почти полного пацифизма, выражавшегося в символическом ноже на поясе. И до крепко сжатого в грязных ладонях, рыжего от ржавчины «калаша», в комплекте с щегольским, кожаным жилетом, карманы которого топорщились от запасных магазинов.

Если считать это командой, то впереди нее, стоял капитан. Крепкий мужчина с приметным шрамом испытующе разглядывал гостей. Когда голова первого мужчины показалась над бортом, капитан пригасил огонек любопытства в глазах и вежливо улыбнулся. Первый из гостей, высокий, хорошо одетый мужчина, с неизменной, открытой кобурой на бедре, улыбнувшись в ответ, шагнул к нему.

-М’ерхаба, брат.

Ага-хан, соблюдая субординацию, почтительно кивнул.

-Здравствуйте, Дернек-бей.

Дернек кивнул в ответ, обведя вопросительным взглядом людей на палубе. Недоумевая, зачем здесь столько зрителей. Тем более – таких.

-Где мы сможем поговорить?

-Я распорядился, стол ждет. – Пиратский капитан кивнул в сторону кормы. За зачехленным «Эрликоном» стояли пара деревянных стульев и накрытый стол. Гость прошел первым. Хозяин, недобро зыркнув на глазеющую команду, нахмурился. Этого оказалось достаточно, что бы бездельники моментально «рассосались». Ага-хан, недовольно проворчал и прошел вслед за гостем.

Второй «пришелец» закурив, присел на край борта, прислонив к ноге автомат. Куря, он не забывал внимательно обшаривать глазами палубу и море, иногда поглядывая вниз, на болтающуюся под бортом моторку.

Усевшись и разлив чай, оба собеседника покосились в сторону рубки.

Убедившись что, не считая охранника, палуба пуста они, наконец, приступили к разговору. Формальности были отброшены сразу.

-Как вы сходили, Ага?

Собеседник проворчал.

-Потеряли один катер. И убедились, что голыми руками русских не взять. – Ага беспечно махнул рукой, отмахиваясь от несущественного. – Их мало. Пустить две-три группы. Пока разберутся с одними, другие успеют подойти к конвою. Вопрос числа и координации. Это несложно…

Пират пожал плечами.

-Непонятно другое. Мы дружим с русскими? Или воюем?

Гость саркастически хмыкнул.

-Сперва полезли. И только потом поинтересовались. В логике тебе не откажешь. Ладно, продолжай. Это было первое. Есть и второе?

Нисколько не обескураженный капитан тряхнул головой.

-Что мы встретим, когда прорвемся? Безоружный конвой? Или военное сопровождение и утыканные пушками сухогрузы?

Дернек улыбнулся.

-Зачем вам русские, Ага?

-А кого еще тут «стричь»? Греки словно вымерли. В море - никого! Кроме военных, естественно. Линию Крит-Кипр намертво перекрыли европейцы. А теперь и наемники. Теперь там даже мышь не проскочит!

Ага-хан отставил в сторону чай. Шрам налился кровью, выделяясь безобразной, неровной полосой.

-После того, что натворили в Измире европейцы, в городе полно безумцев, желающих отомстить. Из-под развалин каждый день откапывают новые трупы. Все побережье кипит, как котел. Я не смогу долго удерживать это.

Гость перестал улыбаться. Глаза «потеряли» тепло. Уставившись в упор на собеседника Дернек, отчетливо выговаривая слова, произнес.

-Оставь русские караваны в покое.

«Меченый» напрягся. Горящие темные глаза «сверлили» ледяное лицо Дернека. Пару секунд оба мерялись взглядами. Не отводя глаз, гость, так же неторопливо продолжил.

-Русские еще нужны Осману. И потому, пока ты не будешь трогать их. Трогать всерьез. Так велел Осман-бей.

В глазах Аги сверкнуло неприкрытое бешенство. Дернек, не отводя глаз, почтительно склонил голову, упоминая хозяина. Ага скрипнул зубами, но тоже склонил свою, размыкая визуальный  контакт. Засопел, пару раз резко выдохнув. Наконец успокоившись, он выпрямился, мрачно глядя на Дернека. Если приказывает глава братства… Так тому и быть.

Помолчав и убедившись, что собеседник успокоился, Дернек продолжил.

-Твои ребята могут спускать свою злость на русские патрули. Самые нетерпеливые. Но, в одиночку, не под флагом братства. От русских - не убудет.

Лицо хозяина смягчилось. Собеседник, тоже улыбнувшись, закончил.

-Но до поры, они не должны знать, что за этими одиночками стоим мы. Это наши единственные союзники. Пусть и ненадежные. Пока заканчивай, что начал. Просачивайтесь на острова и ждите. Добыча будет.  Позже. А сейчас я хотел поговорить о другом.

Мрачное лицо собеседника, оживилось на последних словах. Похоже, в Стамбуле готовят что-то интересное. Опять мелькнула знакомая жуткая ухмылка.

-Добыча?..  Это хорошо. Так о чем пойдет разговор?

-Мы должны ответить неверным за Измир. Жестко и громко… Корабли в море – это добыча. Они разорили нас, мы разоряем их. Мы грабим, они сопротивляются. Все справедливо. Но при чем здесь наши семьи?

Ага неопределенно покачивал головой, пока не понимая, куда гнет собеседник. Слушая его, он вертел крепкими пальцами пустую чашку. Дернек, убедившись, что собеседник слушает, продолжил.

-Осман хочет ударить Европу побольнее. А вот когда начнется переполох, ударят те, кого ты спрячешь на островах.

-Ударить? Как и куда?

-Вот тут нам нужен ты. – Дернек сделал паузу. – У Османа есть люди в Европе. В основном – в Германии. Много людей. Это те, кто потерял родных в Измире. Но у них нет оружия. Оно есть в Италии. Точнее будет. Мы можем переправить его из Ливии. Но его слишком рискованно везти через границы внутри Европы.

Говорящий прервался, отпив из чашки.

-Осман может организовать перевозку стволов в один из итальянских портов. И туда же смогут подъехать наши люди из Германии. Столько, сколько надо. Десять человек. Или пятьдесят.

Ага-хан опустил голову и, глядя в стол, поинтересовался.

-Бойня будет прямо в порту?

Дернек поморщился.

-Наверно. Мы пока не знаем. Это ты – мастер. Придумать, как убить слона при помощи рогатки.

Собеседник, не поднимая головы, усмехнулся. Посланец, тем временем заканчивал мысль.

-Нам нужен план. Как устроить грандиозную заваруху в одном из итальянских портов. Которую не удастся замолчать или выдать за мафиозные разборки.

Вот теперь, Ага заулыбался. Он понял.

-Какое оружие могут передать из Ливии?

-Автоматы, гранатометы, взрывчатку.  Насчет ПТУРСов и ПЗРК – не уверен. Покупая их у арабов, никогда не знаешь – выстрелит ли он. Они вполне могут поставить негодный товар.

-А тяжелые пулеметы?

Дернек кивнул.

-Этого добра там навалом. Но зачем? С пулеметом нужно уметь обращаться. Те, что в Германии… Я сомневаюсь, что хоть кто-то сумеет собрать его.

Ага покивал. В глазах проскакивали веселые огоньки.

-Те, из Германии… Они должны выжить? Или хотя бы иметь шанс?

-Не обязательно. Но если такие шансы будут… иногда нужны и живые герои.

-А можно переправить вместе с оружием несколько наших людей? – Осведомился Ага-хан.

-Не знаю точно. Если и удастся, то максимум - человек пять. Я спрошу у Османа.

Дернек испытующе разглядывал размышлявшего собеседника. В Стамбуле они свихнули головы, пытаясь придумать, что-то стоящее. Как поставить «на уши» большой портовый город горсткой необученных дураков, с парой десятков автоматов?  Что они могут? Вломиться на круизный лайнер и перестрелять всех, кого успеют? Пока не подоспеет спецназ. Хорошо, но недостаточно. Им был нужен Армагеддон, а не любительский налет и три десятка трупов. Непонятно почему, Осман был уверен, что сидящий напротив, усмехающийся мужчина разгадает этот ребус.

Тем временем, Ага-хан, поднялся с места и, извинившись перед гостем прогулялся до рубки. Безразлично взглянув на замершего, как истукан рулевого и продолжающего курить телохранителя, он зашел в свою каюту и через двадцать секунд вышел, неся под мышкой серебристый ноутбук. Подойдя к столу, он открыл его и, подождав пока тот включится, принялся внимательно изучать побережье с помощью спутниковой карты.

Дернек молча ждал. Наконец Ага откинулся и мечтательно полуприкрыв глаза, пробормотал.

-Это будет Генуя… Бедные итальянцы…

Ага-хан стоял у борта, провожая глазами уходивший катер до тех пор, пока он не скрылся за скалой, окаймленной белым прибоем. Задумчиво глядя вслед гостям, он неторопливо и осторожно поглаживал ладонями крошившийся пластик борта. Постояв еще минуту измирский «главком» встряхнулся. Повернувшись к рубке, он гаркнул.

-Хватит прятаться. Выползайте!

За стеклами рубки появилось несколько голов и через несколько секунд на палубу высыпала вся команда. К первоначальной шестерке добавилось еще четверо.

Эти четверо выглядели совсем иначе. Три опасных «хищника», с повадками «профи». Отличная экипировка, ухоженное оружие, с которым явно умели обращаться.  И стоящий в стороне, загорелый и сухой, как мумия, жилистый мужчина, с безразличным выражением темных глаз. Крепкие, потемневшие от загара руки, держали вытертый до белизны автомат, будто не расставались с ним с рождения.

Через минуту, первая шестерка шустро спустила на воду, привязанную к корме надувную лодку. Водрузив на нее извлеченный из трюма лодочный мотор и закрепив его на корме, шестерка полным составом загрузилась в нее. Лодка, раскидывая пену, понеслась в сторону соседнего судна.

Оглядев оставшихся на борту четверых, Ага подозвал к себе «сухого». Следя за шлюпкой, подходящей к соседнему «рыболову», он подождал, пока темноглазый подойдет вплотную.

-Ты слышал, о чем мы говорили?

-Да.

-Когда вернемся в Измир, подбери десяток любителей пострелять из пулемета. Устрой им пробные стрельбы. И еще - десяток рулевых. Из тех, кто отлично управляется с мощным катером. Через три дня покажешь мне шестерых лучших.

-Все будет выполнено, господин.

Глава 4.

Европа. Август 201Х+3.

«Приходящая в себя» Европа начала подбивать первые итоги. Частично реабилитировавшиеся за недавний позор, военные, записали «в актив» измирский карательный рейд и спешно усиленный заслон, от Греции до Сирии. Усиленный опорными точками Крита и Кипра, он разумеется, не был столь непроницаемым, каким представлял его своему начальству - Ага-хан, а европейские штабы - своему.

Во-первых, патрули отсутствовали у сирийского побережья. После того, как начале десятых годов,  сирийские военные сместили тогдашнего президента и закрывшись от «цивилизованного мира», навели, как умели порядок в стране, они не слишком жаловали «тот мир». Как и он - их. Методы сирийцев по наведению порядка, в Лондоне и Париже называли бесчеловечными. Хотя кое-кто на континенте, в «узком кругу», позволял себе легкие нотки зависти, говоря об отсутствии демократии у этих «несчастных».

Сирийцы хорошо понимали, что терять им нечего. Хорошие отношения с «Западом» уже «не светили». Да и «Запад», уже был не тот. Боеголовку не кинут, а с остальным – можно управиться.

Вопли правозащитников с другого берега? В каком веке они живут? И в какой стране? Заткнуть уши и сделать страшные глаза. Выбор между анархией и диктатурой сделан. По крайней мере, теперь можно было «блюсти лицо». И перестать слушать крики «свободной» прессы. Отсутствие экономических связей и наличие приличного ПВО, а также - российского «вето» в Совбезе, по нынешним временам позволяло много. Как минимум - откровенность. А иногда - и щелчки «по носу» говорливых.

Результатом этой «маленькой холодной войны» стала переориентация сирийской нефти в Израиль. Который без понимания, но с молчаливым одобрением отнесся к происходящему у соседа. Повышенной терпимости евреев сильно способствовали два обстоятельства – полностью и бесповоротно испорченные отношения со всеми арабскими соседями. За исключением сирийцев. И оставившие израильтян на произвол судьбы Штаты. На бившее в набат произраильское лобби нашлась своя управа, в виде единоверцев-банкиров, перед которыми встала дилемма – на что пускать изрядно похудевший доллар. На поддержку собратьев на Синае? Или, на удержание «на плаву» собственных банковских холдингов?

Банкиры, пошумев, поступили по принципу «своя рубашка ближе», не проявляя ненужного пыла в «предбаннике» конгресса.

Оставшийся наедине с десятками миллионами арабов, Израиль, моментально стал глух к стенаниям  «сирийской улицы». И весьма дружен с сирийскими военными. Эти две силы нашли друг в друге недостающую им подпорку. Израильтяне приоткрыли сирийцам свои богатые арсеналы и натаскивали  офицерский состав. А противоположная сторона старательно удерживала собственное население, ненавидящее соседа больше, чем собственную власть. Снизу, конструкцию потихоньку подтачивали, финансируемые египтянами и саудитами, исламисты и борцы, неясно за чьи права. Но, с точки зрения борцов, права имелись только у арабов. С правами евреев, ясности было заметно меньше…

Запас прочности сирийско-израильской конструкции был неясен. Но обе стороны, понимая, что это - последний шанс, пока держались крепко.

Именно в силу этих причин, и наемники, и европейцы, старались держаться подальше от сирийских берегов. Поскольку те гоняли «пришлых», особо не стесняясь в средствах. И вполне могли запулить пару ПКР по кораблю, забредшему в их воды.

А турков, в отличие от европейцев, сирийцы жаловали. Пресловутый курдский вопрос. Стоявший у сирийцев не менее остро, чем у турков. И них тоже имелась, эта, весьма многочисленная, «пятая колонна». Хоть и не добившаяся успехов вроде турецкого.

Учитывая изложенное выше, «калитка» между Сирией и турецкой стороной Кипра оставалась изрядная.

Немного лучше дела обстояли с участком между Кипром и Критом. Слишком близко к этой четырехсоткилометровой  линии подходили многочисленные и ныне, почти необитаемые острова. Множество посудин, ежедневно шастали туда-сюда, по нескольку раз в день «ставя на уши» моряков и летчиков. Контроль этой линии стоил дорого. А надежность - оставляла желать лучшего.

Легче всего контролю поддавались шестьдесят миль отделявшие Крит от южной оконечности Пелопонесского полуострова. Говоря честно и откровенно, только за этот кусок невидимой границы можно было быть по-настоящему спокойным.

Естественно, до общественности такие детали не доносили. Зато по ТВ, в избытке демонстрировались парящие в небе беспилотники, спешащие куда-то военные корабли, суету на военных аэродромах и очередной, разбегающийся по бетонке «Еврофайтер». Родина бдит!

Репортажи с моря, давление на страховщиков (и втихомолку выделенные субсидии), позволили снизить страховые ставки. И из Суэца, опасливо поглядывая по сторонам, опять пошли танкеры и контейнеровозы.

Следующими гостями в правительственных кабинетах после военных, журналистов и страховщиков стали руководители нефтяных компаний. Не оглядываясь на правила «свободного рынка», чиновники убедительно предложили своим «нефтяникам» снизить розничные цены на топливо. Не дожидаясь полной нормализации поставок.

Схема, поспешно выстроенная Евросоюзом, качалась и трещала, но пока она работала. Военные затраты шустро ползли вверх, начиная «отъедать» приличную часть «социала». С другой стороны, бюджет «точили»  мощные субсидии страховщикам.

Тем не менее, розничные цены шли вниз. Начавшиеся было протесты на улицах - пошли на убыль. «Плебс» постепенно рассасывался по домам, возвращаясь «в стойло».

В общем, картинка опять начала казаться счастливой и безмятежной. Процветающая, счастливая Европа опять олицетворяла собой «цивилизованный мир» по эту сторону Атлантики. Мир с похудевшим, но все еще «жирным» социалом, способный защитить себя и других. Опасный треск опорных конструкций пока не достиг ушей обывателей, заглушаемый уверенными докладами правительств и прессы. «В Багдаде все спокойно!»

В Париже и Лондоне занимались то ли самолюбованием, то ли – аутотренингом. Хрен поймешь.

Вообще-то, немцам это занятие тоже свойственно. Но, в гораздо меньших размерах. Финансировать мероприятия заносчивых галлов становилось все накладнее. Что до британцев, если не по форме, то по сути, после «добровольного затворения» Штатов, они являлись банкротами. Хотя в Сити, с этим бы наверняка не согласились. Не о том речь.

Для начала, в немецком минфине просчитали кривые расходов и доходов. И убедились, что они пересекутся ближе к новому году. Немцы задумались всерьез.

Итогом раздумий стал прощупывающий визит в Москву. Не говоря ничего определенного, немецкие дипломаты пытались понять, насколько серьезно настроена Москва. И в состоянии ли она выполнить обещанное.

Аналогичная делегация отправилась в Киев.

В Берлине рассуждали так. Ключ ко всему – турки. Судя по всему, вооружали их крымчане. Следовало либо прижать Крым и тем самым прекратить поставки оружия пиратам. Либо – заплатить Москве и Симферополю, что бы они прекратили турецкий бардак. Вопрос – что обойдется дешевле? И что реальнее?.

Через неделю, обе делегации вернулись.

Гонцы из Киева сообщили, что Украина в состоянии, как следует «прищемить хвост» Крыму, перекрыв тому водоснабжение. В тех краях имеется один хитрый канал….

Взамен, Киев желает, что бы Берлин употребил свое влияние и добился снятия территориальных претензий румын. А также, выступил на стороне Киева, при неизбежных, последующих разборках с Москвой. И компенсировал возможные потери украинцев.

Это могло обойтись немцам уже дороже. Спонсировать Украину – занятие, весьма накладное.

Но это было полбеды. Бедой были экономические связи Германии и России. Весомый кусок немецкой экономики. И тут русские могли выбирать, как чувствительно наказать немцев за «украинскую вылазку».

Что до запросов и возможностей Москвы – то и тут, не все было гладко. Русские просили не так много. Открыть свой рынок для турков «после». И «зеленую» дорогу для своих страховщиков «до». Ну и естественно, денег на войну. Открытым оставался вопрос - смогут ли Россия и Крым утихомирить турков?

Было над чем подумать. Ну, а пока немцы размышляли, администрация канцлера решила не ограничиваться контактами в Киеве и Москве. Решив поосновательнее присмотреться к Крыму. И попробовать навести полуофициальные «мосты». В открытую, делать это самим, немцам - не хотелось. Слишком заметно. Побережем нервы евро-соседей.

Спустя пару дней, один чиновников берлинской канцелярии позвонил другому. Такому же чиновнику. В Брюссель. Два соотечественника пообщались. О семейных делах. О нелегкой службе. Малость посплетничали.

Под конец беседы, берлинец поинтересовался, предпринимались ли Евросоюзом, попытки контактов с  Симферополем?

….

-Нет? Жаль. Может быть, кто-то, просто навещал полуостров в последнее время? Официальные лица? Частные поездки? Было бы интересно выслушать впечатления.

…..

-Тоже нет? Нет, так нет. Ничего страшного. Простое человеческое любопытство. Но если кто-нибудь соберется, было бы весьма любопытно пообщаться после.

….

- Ладно. Пора прощаться, дружище. Привет жене и детям….

Глава 5.

Крым. Август 201Х+3.

Герр Винклер хорошо умел понимать намеки соотечественников. Что и доказал, собравшись в дорогу всего через пару дней.

Полуторачасовой перелет в Москву, пересадка. Еще час с небольшим они уже приземлились в Симферополе. Ступив на трап, немец с умеренным любопытством разглядывал окрестности аэропорта.

Паспортный контроль, как впрочем и таможня были чистой формальностью. Пограничник, без эмоций посмотрел на немецкий паспорт. Приветливо кивнув, молодой сержант вернул немцу паспорт.

-С вас два Евро за визу.

Немец расплатился. Сержант вторично кивнул.

-Добро пожаловать в Крым, герр Винклер.

Здание аэропорта не поражало масштабами. Стойки касс, бюро проката, стойка такси. Прилично и со вкусом. Без излишнего пафоса. Удивляло только изрядное количество людей в аэропорту и отсутствие, обычных для Восточной Европы, назойливых таксистов. Отметив несколько встречающих, с табличками солидных европейских компаний, он сделал небольшую пометку в памяти.

Пожав плечами, прилетевший, катя за собой объемистый чемодан, подошел к стойке такси.

Ошеломительно красивая девушка за стойкой, улыбнулась лысому немцу.

-Добрый день. – Такой ослепительной искренней улыбкой можно было бы свалить и чемпиона по боксу. Прошедший школу политкорректности, отшлифованной в кабинетах Брюсселя и Берлина, тренированный Винклер, не повел бровью. И не такое видали.

-Гутен таг, фрау, - Суховато поздоровался он.

Девушка улыбнулась еще раз и перешла на немецкий.

-Гутен таг.  – Самообладание немца дало маленькую трещину. Ее немецкий был безупречен. – Вам, вероятно - в Деловое?

-Деловое? - Франц старательно выговорил незнакомое слово. – Простите, а что это? Я – турист.

- Бизнес-квартал под Симферополем.

-А… - Винклер заулыбался. – Там есть хорошие гостиницы?

- Конечно. Может вам нужен гид, со знанием немецкого?

Винклер кивнул. Уровень здешнего сервиса удивлял.

-Давайте гида. И такси.

Девушка кивнула и взяла трубку телефона. Переговорив, она сказала.

-Один момент.

Через минуту к стойке подошла еще одна девушка.

-Добрый день. Я – Анна, ваш гид. – На вполне приличном немецком представилась она.

Франц смерил взглядом гида. Симпатичная, брюнетка, с открытым спокойным взглядом серых глаз.  Если это «эскорт-сервис», то у местных он неплохо поставлен.

Хотя, что-то мешало ему отнести двух красавиц к любому известному ему типажу. Не глупы, смотрят доброжелательно, но у него не было впечатления, что его пытаются взять на крючок. Обе не рассматривали его как добычу. Такое встречалось ему и в Восточной Европе. Там поначалу, местные девицы без разбора кидались на всех иностранцев. Со временем они переключились на состоятельных соотечественников, рассматривая пришельцев, как добычу второго сорта. По крайней мере, в России. В Прибалтике, до сих пор кидались на всех подряд.

Было и еще что-то. Настолько неуловимое, что с ходу он разобраться не смог.

Ладно, с этим можно будет позже. Одобрительно кивнув, и даже не поинтересовавшись стоимостью услуги, что само по себе было немыслимо для немца, он произнес.

-Очень приятно, фройляйн. Франц Винклер.

-Пойдемте к машине. – Пригласила сероглазый гид.

Такси подкатило к ним, едва они показались в дверях. Водитель вышел из Тойоты и подхватил чемодан. Уложив его в багажник и усевшись за руль, он вполголоса что-то спросил у гида, усевшейся вперед. Та обернулась назад, к немцу, раскинувшемуся на заднем сиденье.

-В Деловое, герр Винклер?

Тот молча кивнул.

Машина съехала с пандуса. Вырулив со стоянки, она свернула на шоссе. Винклер вертел головой по сторонам. Трехполоска нырнула под путепровод, дальше расходясь веером. Мелькнул указатель. Повинуясь стрелкам, такси свернуло на развязку, превратившуюся в разгонный участок настоящего немецкого автобана. Двигатель Тойоты заурчал громче. Когда колеса машины пересекли разделительную линию первой полосы, спидометр показывал сто тридцать. Такси перестроилось еще раз и пошло быстрее. Винклер, обращаясь к затылку гида, украшенному густым пучком волос, спросил.

- Фройляйн, мы не нарушаем правила?

Гид обернулась.

-Нет, герр Винклер. На этой дороге скорость не ограничена. Кстати, ее строили ваши соотечественники.

-Хорошо, - пробурчал немец. – Но мне было бы приятнее, если бы вы обращались ко мне просто Франц.

-Согласна. - Гид склонила голову, пряча улыбку.

Местность, по которой они неслись, больше всего напоминала немцу не родную Германию, а Штаты. Степь, выгоревшая на жарком солнце трава, прорисовывающиеся на горизонте горы. С обеих сторон дороги непрерывной чередой шли типично американские поселки с одно и двухэтажными домами, утопавшие в зелени садов. Блестевшие сочной зеленью лужайки и газоны контрастировали с выгоревшей травой на обочинах. Временами поселки размыкались, открывая взгляду придорожный ресторанчик или окруженный парковками, торговый комплекс.

Минут через пять этого полета промелькнул указатель «Деловое». Пригородные дома сменились расчерченными под прямыми углами кварталами современных трехэтажных домов. Сталь, дымчатые стекла. Небольшой, приземистый Манхеттен. В просветах меж улиц виднелись здания повыше.

Машина замедлилась, перестроившись. Свернули на параллельную дорогу.

Гид опять обернулась назад.

-В Деловом много гостиниц. Какую вы предпочитаете?

-Давайте взглянем поближе… - Уклончиво проговорил Франц.

Девушка дала указания шоферу и машина еще раз свернула, оказавшись на одной из улиц поселка.

Теперь можно было поближе посмотреть на крымский Сити. Улица  с просторными газонами с обеих сторон. Сразу за газонами шли парковки. Двойной ряд деревьев, тянувшийся по всей длине улицы,  отделял тротуар. Ряд домов со сплошными застекленными фасадами. Стекло сплошной стеной поднималось от асфальта до высоты третьего этажа, отражая кроны деревьев и голубое крымское небо. Отсверкивали небольшие, аккуратные таблички у подъездов. Белели крупные номера домов и названия улиц ниже.

Что ж, ничего не скажешь. По меньшей мере - аккуратно.

Проехав по зеркальной улице, машина выехала на перекресток и притормозила. Франц огляделся. Ого!

Замыкавшая городок улица простиралась в обе стороны на километр с лишним. Посреди шел бульвар. С одной стороны блестела стеклянная, трехэтажная офисная стена, прерываемая широкими проемами поперечных улиц. Деловое царство.

За ним, как зеленая граница, шел широченный, ухоженный бульвар. Уместнее было, сравнить его с очень длинным парком.  Шириной метров в сто. Глаз выхватывал дубы, кипарисы, аккуратно подстриженные кусты, ухоженные газоны. Асфальтированные дорожки причудливо извивались, приводя то, к полускрытой за кустами веранде ресторанчика. То, к сувенирной лавке или уютной беседке.

На противоположной стороне, над кронами деревьев виднелись здания отелей. Та же сталь и стекло, но повыше. В центральной части стояло пять-шесть зданий. На глаз -  этажей пятнадцать. На одном из них Франц приметил знакомый логотип Four seasons. Было и несколько других, вполне знакомых ему названий. Встречались и совершенно незнакомые – Russia-Steel, Dikanka, Rancho-club.

В промежутках, меж высоких зданий отелей виднелась степь с ухоженной полоской зелени и деревьев. Вдалеке, прорисовывались пологие силуэты гор.

Гид повернулась и улыбнулась растерявшемуся гостю. Что ни говори, увидеть такое здесь, он не рассчитывал.

-Предпочитаете сити, кантри? Может быть, этно-стиль? Есть варианты на любой вкус…

Франц замер. Более всего, зрелище напоминало ему Лас-Вегас. Только более приглаженный и не столь пестрый. Толпы людей на бульваре, магазины, множество машин и стена отелей. А также степь и горы, видимые прямо с центральной улицы. Не доставало только казино.

Глядя в искрящиеся юмором серые глаза, Франц чистосердечно сознался.

-Анна, я в затруднении. Выбор слишком богат. Попробую положиться на ваш вкус.

Гид весело кивнула.

-Тогда попробуйте местный сельский стиль.

Такси покатило вдоль бульвара и свернуло в широкий промежуток меж двух стеклянных кубов. Асфальт сменила короткая грунтовка. Зеленая кайма деревьев с обеих сторон.

Мелькнула символическая деревянная ограда и такси выехало на просторную стоянку.

Франц вылез из такси, озираясь. Похоже, они попали в настоящее село - плетеные ограды, беленые стены домов, соломенные крыши. По территории, видимые от ворот, бродили куры. Откуда-то, со стороны двора, раздалось блеяние козы. Из калитки вышел, ряженный под крестьянина бой и подхватив извлеченный водителем чемодан, пошел вглубь двора. Расплатившись с водителем, Франц, на пару с гидом, двинулись за ним.

Под ногами похрустывал гравий. Пасущаяся на газоне курица, склонив голову проводила их желтым глазом. Убедившись, что опасность миновала, нацелилась клювом на что-то в траве. Клюнула. Довольно закудахтала, оповещая окрестности о завершении удачной охоты. Франц улыбнулся.

За первым домом открылся вид на внутренний двор. Справа от входа стояли настоящие конюшни. Сквозь распахнутые ворота виднелись стойла с лошадьми.

-Прокат, - пояснила Анна.

Напротив, через двор располагался офис, выполненный в виде крупной мазанки. Во дворике-лобио, под навесом разместился сельский бар.

Пока гид общалась с портье, Франц оглядывал окрестности. Наконец Анна вышла.

-Размещайтесь, бой проводит вас. Я подожду в баре.

Немец кивнул, направляясь за тащившим чемодан, боем. Проходя по дорожке, напоминавшей деревенскую улицу, он осматривал разбросанные по территории беленые хаты. К одной из них свернул бой.

Отворив скрипнувшую калитку, они подошли к дому. Зайдя внутрь, парень поставил чемодан на стойку и получив мелочь, вышел.

Франц огляделся. То, что снаружи выглядело деревенским домом, изнутри поражало продуманной смесью архаики и модерна. Просторно. Деревянные полы и беленые стены. Немногочисленная, нарочито грубая деревянная мебель. Справа от входа было нечто вроде гостиной -  пара лавок, темный деревянный стол, резной буфет. Слева, в глубине располагалась двуспальная кровать, застеленная домотканым покрывалом. За ней виднелась полуоткрытая дверь в ванну, сверкавшую кафелем. Противоположная стена была застеклена от пола до потолка, открывая вид на зеленую лужайку.

Франц прошел к полуоткрытой двери в патио. По дороге он, не удержавшись, с любопытством провел рукой по поверхности стола. Дерево. Похоже, ручной работы. На поверхности столешницы виднелись неглубокие бороздки, оставленные инструментом.

Откатив дверь из затемненного стекла и сделав шаг вперед, он казался во внутреннем дворике. Аккуратно подстриженная травка, кусты смородины вдоль ограды, деревья и голубая вода небольшого бассейна. Столик и пара шезлонгов.

-Неплохо.

Плетень, высотой примерно до плеча, огораживал дворик, защищая от случайных взглядов и не замыкая обзор. Справа, возвышаясь над деревьями виднелись дымчатые кубы отелей. Прямо, метрах в двухстах, начинались бесконечные ряды фруктовых садов. Их окружала полоска зелени, резкой границей отделяя посадки от степи, уходящую в далекие предгорье.

Немец сделал пару шагов и, опустился в стоящее возле стены кресло, не отрывая глаз от окрестностей.

Да тут живописно, черт возьми. Надо бы завтра взять лошадку и прокатиться по окрестностям.

Франц встряхнулся. Довольно лирики, пора на землю.

Итак. Нужно признаться, на «потемкинскую деревню» это не походило. Более всего, увиденное производило впечатление добротно проделанной работы. Современный аэропорт, отличные дороги, аккуратные жилые поселки. А бизнес-городок, вообще - сказка. Как его там - Деловое? Такой будет уместно смотреться даже в Силиконовой долине. Неудивительно, что тут полно народа.

Кинув в аэропорту взгляд на табло прилета он, помнится, удивился такому количеству рейсов в эту глубинку. Но не теперь… Как эта жемчужина, прошла мимо внимания раньше?

Признаться, он ожидал увидеть нечто иное – типа пары обляпанных золотом отелей в окружении лачуг.

Но...? Может, не стоит судить по первому впечатлению. Один поселок и дорога – еще не весь Крым. Может быть лачуги спрятаны подальше? Придется напрячь гида. Пусть девочка отработает деньги. Так или иначе. Жаль, конечно. Он рассчитывал, что гид покажет ему кое-что иное. Ладно, главное - дело… Пора собираться.

Немец согнал улыбку, вставая с кресла. Пройдя в дом и распаковав вещи, он, насвистывая, принялся переодеваться.

Глава 6.

Крым. Август 201Х+3.

Вызов секретаря застал Федорова в кабинете.

-Прибыл господин Барышников.

Матвей оторвался от компьютера. За каким бесом он понадобился чекисту?

Начав было сгребать бумаги со стола, профессор вовремя остановился.

-Зовите его в гостиную.

Встречая входившего Барышникова, он недоумевал. Связь по линии разведки? С ним? Вряд ли.

Приятелями они не были.  Ставленник клана шпионов всегда  держал дистанцию. А когда фонд перекупил керченский порт -  просто сдал дела и тихо испарился. Пока не всплыл несколько недель назад, в роли координатора.

Вошедший, как обычно тяжело дышал. Загорелая лысина поблескивала крошечными каплями пота. Шумно отдуваясь, толстяк поздоровался.

-Привет шпионам, - Отозвался Матвей.

Барышников невозмутимо плюхнулся на диван. Не прошибить.

-Слышал последние новости?

-Смотря какие…

-В Москву, на прошлой неделе, прилетала кодла из немецкого МИДа. Разнюхивать, на кого  им делать ставки. «Мы не уполномочены давать ответы, мы уполномочены задавать вопросы» - Передразнил толстяк. В голосе явственно прорезался неплохой немецкий акцент.

Матвей кивнул.

-Да, слыхал. Дойчи прикидывают, не пора ли менять сторону.

-А про Киев?

-Конечно. Они там интересовались, могут ли те взять нас за вымя.

-Ты про воду?

-Ага.

Имелся в виду днепровский канал, орошавший большую часть степного Крыма. Киев приберегал это рычаг на крайний случай. И похоже, был готов, по сходной цене уступить его немцам.

Если хохлы перекроют воду, степь на участке от Керчи до Джанкоя превратится в выжженную солнцем пустыню. Не смертельно, но чувствительно.

Профессор качнул головой, отвечая на немой вопрос.

-Не помрем, Миша. Но будет... Скажем, - довольно неприятно.

-Есть мысли?

-Брать хохлов в долю?

-Это - к Агафонову… Тут я тебе не помощник. Вес не тот. Да и выпал я из московской тусовки.  Неожиданно сознался Барышников.

Последняя фраза была откровением для Матвея. Хотя, если задуматься, какое, к черту откровение? Для того, что бы вариться в «московской каше» нужно постоянно сидеть там. В Москве.

А Барышников безвылазно сидел в Керчи несколько лет. Интересно, сколько еще, выпавших из течения, способных людей, сейчас осели здесь? Надо бы поинтересоваться. И обязательно сделать «зарубку» на будущее. Чертовски перспективная тема.

Собеседник не мешал размышлять. Дождавшись, пока глаза Матвея вернулись, Барышников продолжил.

-Собственно, я не с этим к тебе пришел. Ты в курсе, что по Крыму второй день шляется целый еврокомиссар?

Матвей внимательно посмотрел в добродушное, круглое лицо собеседника.

-Еврокомисар? – Как эхо, повторил он.

Барышников усмехнулся.

-В психотерапевта играешь?

-А что он тут делает?

Глаза Барышникова смеялись.

-Ты хочешь сказать, что этот поц два дня лазает по полуострову, а у вас никто не почесался?

- Ага. Кому чесаться? Или для тебя секрет, что у нас - только военная разведка и корпоративное СБ?

-Значит, связи по всему турецкому побережью, вы установить не поленились. А за своим двором? Пусть сосед пасет? – Барышников ехидно усмехнулся.

Матвей обезоруживающе улыбнулся.

-Денег нет. Да и потребности особой – тоже. Может кто, на общественных началах займется?

Чекист вежливо улыбнулся, про себя подумав, что профессора начинает заносить. Не нужна разведка? Дебил. Не удержавшись попранием святого, бывший шпион возмущенно фыркнул

-Ладно, Матвей. Все что хотел – сказал. Живет твой немец в «Деловом». Гостиницу сам найдешь, не маленький. Счастливо…

Матвей улыбнулся в спину толстяку. Все же - прошибаем. Учтем.

***

Утром, когда солнце поднялось над верхушками деревьев, почти довольный и отлично выспавшийся Франц плескался в бассейне.

К сожалению, в одиночестве. Гид оказался неприступен. А звать проститутку после общения с настоящей женщиной откровенно не хотелось. Полистать комикс после оригинала «Моны Лизы»?

Как он успел заметить, в Крыму настоящих женщин хватало. Красивых и женственных. Умных. С чувством самоуважения. Не свихнутых на деньгах.

Интересно, откуда они берут их, в таких количествах?

Сам он, давно успел забыть, что такие еще встречаются в обыденной жизни. Жен миллиардеров, понятно, в расчет принимать не стоило. А именно там и встречались подобные экземпляры. Настоящие женщины теперь были по карману только толстосумам. Прочие удовольствовались эрзацем – длинные ноги, пара силиконовых грудей. И жадный взгляд голодного хорька.

Анна, увы, не снизошла. Жаль…

Отфыркиваясь, он подплыл к бортику и взявшись за перила неторопливо поднялся из воды.

Услышав телефонную трель раздававшуюся из дома, он накинул на плечи полотенце и обтираясь на ходу пошел в дом.

-Доброе утро, герр Винклер. Беспокоят с ресепшен.

-Гутен морген, фройляйн. Что случилось?

-Для вас принесли записку.

-Читайте.

-Минутку. Так… вас приглашают на завтрак. Господин Федоров из компании Поиск. Он ждет вас в баре Панорама.

-А где это?

-Рядом. Верхний этаж соседнего отеля. Хорошая кухня и отличный вид с самой высокой точки поселка.

-Спасибо, фройляйн.

Винклер положил трубку. Глава Поиска, собственной персоной. Пожалуй, самая крупная шишка в этих краях. Что-то он здорово задержался со звонком. Он ожидал его гораздо раньше.

Ладно, позавтракаем…

Мысль, что о его существовании до сегодняшнего дня здесь и не подозревали, в эту лысую голову не пришла.

***

Под потолком лифта раздался мелодичный звон. Двери разошлись, впуская солнечный свет. Винклер, жмурясь после полумрака кабины, ступил на темно-серый, мраморный пол. Прямо перед ним располагалась круглая барная стойка. С обеих сторон, широким полукругом ее окружали вольготно расположенные столы. Мрамор, полированная сталь, хрустящая белизна скатертей и блестящие приборы.

«Смотрится пристойно», - отметил про себя немец. Перед стойкой стояла миловидная женщина в брючной паре. Угадав в даме хостесс, Франц подошел к ней.

-Здравствуйте, моя фамилия Винклер. Меня должны ждать.

Женщина улыбнулась гостю.

-Добро пожаловать в «Панораму». Прошу.

Женщина направилась к одному из столов в отдалении. За столом, в одиночестве сидел худощавый мужчина, примерно его лет. Короткая стрижка, проседь в волосах, смешливые глаза. На столе стояла одинокая чашка кофе. Мужчина неполиткоректно курил, разглядывая окрестности.

Вид и вправду был хорош. С высоты птичьего полета можно было разглядеть лежащие внизу отели, голубые пятнышки бассейнов и утопающие в зелени дома. Горизонт замыкали низменные горы.

Мужчина перевел взгляд на подходивших, когда Франц и служащая подошли почти вплотную к столу. Слегка привстав, мужчина кивнул головой немцу и доброжелательно улыбнулся.  Его английский был небезупречен, но бегл.

-Прекрасное утро.

Франц кивнул и, отодвинув стул сел напротив. В залитом солнцем баре было свежо. Кинув беглый взгляд на вид за высокой стеклянной стойкой, заменявшей окна, он опять перевел взгляд на собеседника.

-Позавтракаем?

-С удовольствием.

-Если не возражаете, я уже сделал заказ. – Продолжил русский и сделал знак хостесс.

Та молча кивнула. Оба подождали, пока им накрывали легкий завтрак. Приступив к еде, они временами бросали друг на друга короткие, испытующие взгляды.

Немного насытившись, Франц откинулся на стуле. Взяв в руки нож и поджаренный тост, он неторопливо принялся намазывать его маслом. Поглощенный этим занятием, не поднимая глаз на собеседника, как бы между делом он произнес.

-Вы хотели поговорить, господин Федоров. Я слушаю.

Юмор моментально испарился из глаз собеседника.

-На прошлой неделе в Москве и Киеве побывали ваши коллеги из Берлина. В Москве их интересовал вопрос реальности гарантий безопасности судоходства, авансом объявленных нами. Точнее - Крымом и Кремлем...

Собеседник помолчал. Франц, не отрываясь от процесса намазывания бутерброда, подбодрил его.

-И…?

-Вопросы, задаваемые в Киеве, относились к иному. В основном, в какую сумму оценивает Киев ухудшение отношений с Москвой. Как я понимаю ситуацию – третья делегация, это вы.

Винклер меланхолично улыбнулся, не прерывая манипуляций с тостом. По прежнему, не поднимая глаз, он пробормотал себе под нос.

-Возможно…

-Логика подсказывает, что здесь, вас интересуют три вещи.

Немец отложил нож и с аппетитом хрустнул молочно-золотистым хлебцем. Прожевал. И подняв глаза, поинтересовался.

-И что же может меня здесь интересовать?

-Крымские достижения и неформальные контакты. Вы увидели первое и получили второе. В лице меня.

-А третье?

-Наш настрой. Дух.

Франц с ленивым любопытством посмотрел в карие глаза человека напротив.

-Поясните, профессор.

-С удовольствием. Что, кроме нехватки денег, мешает Европе навести порядок в море?

-Можно перечислять очень долго...

-Нет. Вы были вчера на побережье. И наверняка видели там множество отдыхающих. Хотя эти пляжи отделяет от Турции какая-то сотня миль. И никто из отдыхающих не боится. Ни нападений, ни набегов.

У побережья полно кораблей. И они тоже не боятся. Выходить в море без сопровождения. Рыбачить, возить грузы и людей. Вспомните Грецию. И сравните. Это и есть дух. Мы не боимся. Ни жить, ни драться. Весь Крым. И именно потому здесь безопасно.

Собеседник помолчал.

-Сказано горячо, но не убеждает.

Русский пожал плечами.

-Здесь собралась пассионарии. По преимуществу, из России. Хотя немало и других. Тут есть для чего жить. И за что драться. И этим, они отличаются от вас, европейцев.

И им, а не мне, вполне по силам навести порядок в море. Хотите безопасности – платите им. Насчет цены, думаю, вы в курсе. В крайнем случае – можно почитать газеты. Или позвонить в Берлин. – Закончил он с легкой издевкой.

Русский коротко кивнул и, положив на стол белый прямоугольник визитки, встал.

-До свидания, герр Винклер. Приятного аппетита.

Немец проводил взглядом высокую фигуру. Необычный бандит. Чувствуется масштаб. Да, француз был прав - «Продать безопасность и урвать кусок себе». Может это и есть тот автор, на которого хотел взглянуть банкир?

А вот Матвей, пересказывая вечером беседу с немцем, высказал совсем другое.

-Знаешь Валера, мне начинает казаться, что я недооценил масштаб перемен и ошибся в европейцах. Думал - они крепче. А это - кучка беззащитных, наивно полагающихся на правила, которые сами же установили.

Матвей нахмурился.

- Для соблюдения правил нужна власть. Как принуждающая сила. Власть слов и денег - уходит. А другой – у них нет.

Глава 7.

Италия. Сентябрь 201Х+3.

Раннее утро. Что-то около восьми, с небольшим. Аэропорт имени Христофора Колумба, что в Генуе. Кусок земли, отобранный у моря. Бетонный прямоугольник, подпертый снизу взлеткой,  с трех сторон очерчен водой. Посреди бетонного поля торчит круглая коробка терминала, окруженная серебристыми тушками блестящих фюзеляжей. Взлетная полоса, опять-таки, идущая вдоль воды. От моря ее отделяет узенький канал и полоска невысокого волнолома. Сразу за ней солидно, не торопясь, проходят контейнеровозы, шныряют катера.  Белоснежные многоэтажные яхты, которых хватает в местных маринах,  изредка скользят по волне, щеголяя тонированным стеклом надстроек.

Очередной лайнер, оторвавшись от гофрированной трубы терминала, развернулся с помощью приземистой черно-желтой машины. Тягач отцепил штангу и самолет, весело посвистывая турбинами, медленно порулил к ВПП. Развернувшись и встав на старте, аэробус посвистел еще немного,  и почти мгновенно сменил тональность, выходящих на форсаж двигателей. Мощный рык, отпущенные тормоза – пошел разгон.

Взлетающий самолет притягивает взгляд. Ревущая махина, с закладывающим уши свистом отрывается от земли, повисая над морем. С каждой секундой разлапистый силуэт становится  ближе и больше. Вот он нагоняет катер, несущийся параллельно ему, за барьером волнолома. Тот тоже выжимает из двигателей все. Почти полностью вышедший из воды корпус, раскидывает пену, оставляя сзади широкую, ровную, как линейка белую полосу на голубой воде.

Но красно-белой, пластиковой скорлупе не по силам тягаться с взлетающим лайнером. Вот выше, почти над ним, проносится гигантская сверкающая туша. Рев двигателей на форсаже оглушает. Три десятка громких отрывистых хлопков беспомощно тонут в этом реве. На секунду катер накрывает большая тень. Повернув голову, люди на нем, видят быстро удаляющийся фюзеляж и два розовых сопла, оставляющие за собой светлый дымок. Легкий запах керосина остается в воздухе.

Из салона лайнера все видится иначе. За стеклом иллюминатора постепенно начинает убегать назад светлый бетон. Он убыстряет бег. Быстрее. Самолет, всем телом подрагивает на стыках аэродромных плит. Ускорение вдавливает спину в сиденье. Еще быстрее. Дрожь сливается в вибрацию. Самолет поднимает нос, отрывая переднее шасси. Низкий гул двигателей становится пронзительнее. Соседи по салону, которым, как и тебе посчастливилось оказаться у иллюминатора, смотрят в круглые окошки. Кто с любопытством, кто с опаской. Подрагивание фюзеляжа  прекращается, когда покрышки отрываются от шершавого бетона. Бешеное вращение, повисших в воздухе колес замедляется. Отрыв.  Ура, летим!

Дробь ударов по фюзеляжу. В салон врывается мощная воздушная струя, выбивая слезы из глаз. Она подхватывает пыль, мусор и газеты, пронося их над головами. С открытых полок, в проход сыплется легкий багаж. Что-то влажное бьет по лицу. На светлом потолке салона возникают красные брызги и россыпь дыр. Ты видишь их сквозь муть слез, что выжимает ветер. Визг сигнализации. Двигатели меняют тональность. Самолет трясет. Живот сводит судорогой, в промежности становится мокро и тепло. За круглым окошком иллюминатора проносится дымная полоса. Онемевшие пальцы впиваются в подлокотники. Самолет кренится и ты видишь летящую навстречу поверхность воды. Удар! Чернота…

Движение на набережной Генуи начало останавливаться, когда взлетающий аэробус, едва оторвавшись от полосы, выпустил черную струю дыма из левого двигателя и, плавно заваливаясь,  булькнул в море. Фонтан брызг. Бурлящая вода, расходящиеся волны.

Движение замерло. Все случилось как-то буднично и быстро. Летел, нырнул, пропал. Все.

На воде расходилась кольцевая волна, всплывала пена и пузыри. В воздухе таяла темная полоска дыма.

Экспрессивные итальянцы загомонили на ходу, выскакивая из машин и кидаясь к парапету набережной.

-Джузеппе! Ты видел?! Бултых и все!

-Марио, боже! Какой ужас! Бедные люди!

Щелканье камер, взволнованные голоса. Со стороны аэропорта послышался первый вой сирен.

Мало кто обратил внимание на уходящий вдоль берега красно-белый катер. Пока подъезжавшие к набережной машины выплескивали на набережную новый поток любопытных, катер успел отдалиться от места крушения почти на километр.

Трое мужчин на борту, не обращая внимания на оставшихся далеко позади любопытных, сосредоточенно работали. Смуглый мужчина, полностью сосредоточился на контроле подрагивающего, на небольших волнах, катера. Ведя его, на скорости, близкой к предельной, он, время от времени бросал короткие взгляды в сторону берега, пытаясь разглядеть знакомые ориентиры.  Короткие, темные волосы безжалостно трепал ветер.

Два оставшихся члена команды возились на корме. Обтянутые майками, склоненные спины, временами шатало, когда катер прыгал на очередной волне.

Рулевой, внимательно присматриваясь к окрестностям, бегло пробегал цепким взглядом постройки на берегу. Временами, оборачиваясь, он поглядывал на суетившиеся, на месте крушения лодки. Заприметив громадные цилиндры топливохранилища на берегу, брюнет перевел рычаг газа вперед и катер сбросил ход.

Двое на корме, уловив изменение звука мотора, подняли головы от механизма, с которым они возились. Один, помоложе, закрутил головой по сторонам. Другой, крепкий мужчина лет тридцати – тридцати пяти, коротко свистнул рулевому. На звук обернулись оба. Не обращая внимания на молодого, свистевший, вопросительно кивнул брюнету. Парень за штурвалом молча мотнул головой в сторону берега, показывая на серебристые цилиндры. Пассажир постарше кивнул. Повернувшись, он оценивающе оглядел механизм, лежащий на палубе – немолодой, советский НСВ, калибра 12,7. По соседству валялся, небрежно отброшенный, уже использованный утром, запасной ствол. Лента заправлена, из приемника свисает пара пустых звеньев. С противоположной стороны торчат продолговатые тела патронов, с крупными, черно-красными головками пуль. Упакованные в ленту, они вереницей исчезали в снаряженном коробе.

Хлопнув по плечу напарника, он жестом предложил ему помочь. Оба напряглись, поднимая увесистый пулемет на прикрепленную к борту станину. Железный лязг, садящегося в гнездо шкворня. Мужчина постарше взялся за приклад и на пробу поводил стволом. Одобрительно кивнув, он плотно приложился к пулемету, расставив ноги шире. Ладонь сжала рукоять, вторая - легла в прорезь деревянного приклада. Мужчина замер. Оглушительный грохот очереди. Напрягшаяся спина сотряслась. Десяток быстрых светлячков, хорошо различимых на синем фоне воды, понесся к округлому серебристому боку цистерны.

Все трое проводили их полет внимательными взглядами. Уткнувшись в борт цилиндра, светлячки погасли. Пулеметчик недоуменно смотрел на серебристую тушу на берегу.

И тут долбануло. Нет, ДОЛБАНУЛО!

Топливный танк раскрылся, как цветущая орхидея, с грохотом выбрасывая в небо красно-черный столб огня. Низкий гул прокатился над морем и городом. Ревущее пламя, окаймленное клубами густого, черного дыма, поднималось на высоту двадцатиэтажного дома.

Рулевой, ошеломленно улыбаясь, показал большой палец. Полюбовавшись на бушующий вулкан, он жестом показал на следующий танк, стоящий рядом. Пулеметчик кивнул и опять припал к прицелу.

Нескольких коротких очередей и на берегу заревел ад. Расцвели новые орхидеи. Огненные  кляксы расползались по берегу, скатываясь к причалам. Бухали, взрываясь, емкости с топливом поменьше, тесно скученные на портовом пятачке. Над сложенной на причале контейнерной стеной поднялось, докатившееся до нее пламя. Взрывающиеся бочки с топливом, разлетались огненными хвостами, оставляя за собой иссиня-черные дымные следы.

Второй номер пулемета, возбужденно скалясь, разглядывал горящий порт, с наслаждением впитывая картину. Пулеметчик оторвался от приклада. Уважительно и довольно глянув на дело своих рук, он с видимым сожалением оторвался от зрелища, принимаясь осматривать окрестности. Опыт подсказывал ему, что такой фейерверк привлечет внимание не только зевак. Вертя крупной головой, он  с удвоенным вниманием принялся осматривать море и береговую полосу.

Движение на месте крушения, тем временем замерло. Люди в лодках, прекратив суетиться, ошеломленно смотрели на пятнавшие небо гигантские, дымные столбы.

Пулеметчик махнул рукой рулевому, давая знак двигаться дальше. Напоследок оглядев скопление лодок, он взялся за пулемет, готовясь снять его со станины, но приостановился. Скомандовав помощнику, он наощупь откинул крышку пулемета, не сводя глаз, с пока еще далекого вертолета. Молодой столкнул пустой короб в море и смахивая локтем свисающую пустую ленту, с напряжением водрузил наверх полный.

Смотрящий через плечо рулевой и второй член расчета не сводили глаз с приближающегося вертолета. Тот, шел прямо к ним. Уже стала различима черно-белая раскраска машины - полиция. Старший, отвернувшись от вертолета, заученными, четкими движениями заправлял новую ленту.

Закончив возню и дернув взвод, пулеметчик повернулся к близким, поблескивающим на солнце стеклам и матовому кругу винта. Рулевой, закладывая широкий пологий поворот, отлично видел резко поехавшую назад дверь кабины вертолета. В проеме показался вооруженный человек. Рулевой вжал голову в плечи, но остался на курсе. Сзади, хорошо различимый за ревом мотора, коротко простучал пулемет. Оружие в руках человека на вертолете, наоборот, озарилось беззвучными вспышками. Его звук поглощал нарастающий свист турбин. По корпусу катера что-то коротко и требовательно простучало. Новая длинная и оглушительная пулеметная очередь с кормы. Рев авиадвигателей прямо над головой.

Вертолет прошел над ними метрах в пяти, вырываясь вперед. Начиная разворот, он рыскнул и снизившись боком, чиркнул полозьями по воде. Машина пыталась выровняться, подскочив метра на три. Двигатель истошно взвыл. Вертолет задергался, снижаясь. Винт ударил по воде, врубаясь в ее синеву. Косой фонтан брызг. Кабина коснулась воды, ложась набок. Вверх и в стороны полетели куски лопастей, вперемешку с белой пеной. Фюзеляж провернулся, мелькнула хвостовая балка и, в следующую секунду над поверхностью был виден только хвост и торчащие под углом полозья.

Рулевой «на автомате» отработал рулями, обходя погружающийся вертолет. На вираже катер сильно мотнуло.

Выровняв бешено несущийся судно, человек за штурвалом завертел головой по сторонам, с тревогой оглядываясь. Вроде чисто.  Следующий взгляд он бросил на корму. Мельком поглядев на искаженное от боли лицо второго номера, он перевел глаза на озабоченного пулеметчика. Тот с тревогой разглядывал бьющие из палубы фонтанчики воды. Подняв глаза на рулевого, пулеметчик указал на залитую водой палубу. Поглядев на воду, рулевой оценивающе прикинул расстояние, до уже близкого берега. Ободряюще помотал головой. Дотянем.

Стрелок расслабился, наконец, обратив внимание на стонущего помощника. Пару секунд, он с сожалением разглядывал искаженное от боли, бледное лицо парня в окровавленной майке. Тот сидел на корточках, привалившись спиной к борту, со страхом косясь вниз, на сочащуюся кровь. Крови было немного и на ее фоне были хорошо видны три темных отверстия в правой стороне груди. На губах раненого показалась розовая пена.

Покачав головой и нахмурившись, пулеметчик колебался, прикидывая. И окончательно решив, полез за спину, вытаскивая из-за пояса пистолет. Передернув затвор и перевернув оружие, он протянул его постанывающему напарнику. Юноша замер и вопросительно посмотрел на стоящего. Пулеметчик мрачно и утвердительно кивнул, вкладывая пистолет в окровавленную ладонь.

Рулевой вполглаза смотрел молчаливую пантомиму, косясь взглядом на приближающийся берег. Протянув руку, он убрал газ. Рев мотора оборвался. Глухой выстрел. Толчок о причал.

Две фигуры вскарабкались по лестнице, бегом пересекли полоску бетона и скрылись за ангаром. Пустой, медленно набирающий воду катер, с трупом на корме, покачиваясь, дрейфовал вдоль причала.

Болезненно худой, жилистый мужчина, слегка походил на бедуина, переодетого в «цивильное». Грубоватый, рубленый профиль, орлиный нос, обветренная кожа. Густая темная шевелюра с вкраплением алюминия седины, на висках.

Темные глаза, не выражая эмоций разглядывали лежащую перед ним знаменитую Генуэзскую бухту, несколько столетий служившей главным портом города. С тех времен порт сильно разросся. Грузовые причалы с обеих сторон окружали выход из бухты, протягиваясь на много километров в стороны. В самой бухте теперь остались причалы для яхт, пассажирский порт и стоянка круизных лайнеров.

Грузовой ангар, возле которого стоял мужчина, своим дальним концом выходил прямо к пирсу с десятками яхт, пришвартованных к нему. Левее, метрах в двухстах, береговая линия заканчивалась, открывая выход в море.

Напротив причала, через бухту, белело здание морского вокзала. У его причалов стояли три, разгружавшихся парома. По трапам спускался неторопливый пассажирский поток. Еще один, моторизованный поток, выезжал по нижнему пандусу. Фуры и легковушки стояли в длинной очереди, ожидая своей очереди на выезд из просторных, многопалубных трюмов.

Правее паромов, у причальной стенки замерла пара белоснежных громад. Круизники. Куча застекленных палуб,  бассейны, рестораны, казино. Каждый из них, по сути  представлял собой мини-городок для состоятельных обитателей. Или для тех, кто хоть на недельку мечтал ощутить себя таковым.

Еще один белоснежный монстр стоял поодаль, прямо у причальной стенки выходившей на городскую улицу.

Высокие корпуса судов загораживали причал, не давая разглядеть набережную. Кое-где на палубах были видны люди. На одной из верхних палуб дальнего лайнера, время от времени взлетал к небу оранжевый мяч. Кто-то старался вести спортивный образ жизни.

«Бедуин» перевел взгляд дальше, на лес мачт, полукругом замыкавший пространство бухты, от крайнего лайнера до пирса прямо под ним. Почти целый километр моторных катеров, лодок и яхт.

Чего тут только не было. У причалов, в несколько рядов стояли и относительно скромные катера и, здоровенные яхты на несколько палуб, длиной под сотню метров. Единственное, что объединяло эти разнокалиберные плавсредства – бьющая в глаза роскошь. Деревянные палубы, хром, белая кожа. Холеные хозяева, пассажиры.  Девочки с роскошными формами, в символических мини, загорающие на палубах и причалах. Накачанные мальчики, с загорелыми телами. Молодое, отборное мясо.

Мясо пожилое, прицениваясь, присматривало новые «покупки». «Молодое», задорно и призывно смотрело в ответ. Купи лапочку, дедуля.

Темные глаза бедуина спокойно и внимательно разглядывали паромы, круизники, тела на яхтах. Они не пропускали ничего, не выражая ни удивления, ни восторга. Ни отвращения. Подобно прозектору, изучающий тысячный труп.

В проезд, ведущий к ангару, въехали два белых минивэна. Наблюдатель посмотрел на часы и подойдя к воротам откатил их в сторону. Минивэны заехали внутрь. Ворота закрылись. Встречающий зашел в а ангар и побыв там несколько минут, опять вышел наружу. Снова заняв свой пост, он продолжил неторопливый осмотр окрестностей.

По набережной пронеслась полицейская машина с включенной сиреной, скрывшись за зданием морвокзала. Мужчина проводил ее взглядом и, дойдя до угла ангара, остановился, разглядывая набережную. Еще одна сирена. И еще. Несколько скорых и полицейских машин пронеслись в том же направлении. Это начало привлекать внимание яхтсменов. Несколько человек привстали, провожая поворотом голов удаляющиеся маячки.

Наблюдатель опять вернулся к воротам. Откатив створку, он шагнул в полумрак, оставляя ворота открытыми. Оба минивэна выехали наружу и остановились, не глуша моторы. Из ангара вышли человек пятнадцать. Все были вооружены. Некоторые, помимо автоматов тащили тяжелые сумки. Последним вышел наблюдатель, несущий в руках ручной пулемет.

Остановившись на пороге, он, совершенно не смущаясь случайных взглядов, поднял взгляд выше, смотря в сторону грузового порта. Увидев первые клубы дыма, поднимающиеся над горящим топливохранилищем, человек удовлетворенно кивнул и коротко скомандовал. Четырнадцать человек, разбившись на пары и тройки, направились вниз, к причалам. Человек с пулеметом шагнул к ближайшей машине и забрался внутрь.

Обе машины плавно покатили к выезду с территории. Внизу, на причале, раздались первые автоматные очереди.

Буквально через минуту яхт-клуб представлял собой дикое зрелище. Вооруженные турки прошли сквозь отдыхающих яхтсменов, щедро разливая свинец. Паникующая толпа отдыхающих, сломя голову неслась по причалам, роняя на ходу бегущих. Передних затаптывали накатывающие сзади. Их, в свою очередь торопили частые выстрелы со стороны моря, осаживая на асфальт самых медленных.

Узкие подъемы с причалов на набережную облепили люди. С боков толпы, беспомощным горохом сыпались в воду неудачники. Торопились выбраться пытались все. Просто у кого-то это получалось лучше.

-Простите, сеньорита, я очень спешу. Сожалею.

Естественный отбор в чистом виде.

Один из минивэнов, притормозив на набережной, решил внести коррективы в постулаты Дарвина. Откатилась дверь и из проема, по толпе вырвавшихся наверх счастливчиков, в упор ударил пулемет. Человек двадцать обрушились на доски сразу. Толпа, расплескавшись, отпрянула назад. Люди посыпались в воду, прямо на головы барахтающихся.

Цепочка фонтанов прошлась по кишащей людьми воде. Пулеметчик, увлекшись, выскочил из машины и подбежал к ограждению. Оперев сошки о парапет, в упор, метров с тридцати принялся полосовать бухту очередями. В этой страшной рулетке, фонтаны промахов, чередовались с расплывающимися по воде багровыми пятнами.

Не все кинулись на берег. Несколько десятков катеров, отвалив от причалов, подобно хаотичному движению молекул чертили бухту белыми следами и расходящимися усами волн. Несколько помятых в суматохе, щеголяли свежими вмятинами в бортах. Рулевым сейчас было не до мелочей.

В этом броуновском движении выделялись пять параллельных следов, направляющихся в сторону морского вокзала. Почти все нападающие с пирса, оставив двоих приотставших, пересели в захваченные ими суда. И теперь, иногда  постреливая в носящихся по бухте гражданских, направлялись к новой цели.

Вырвавшийся вперед катер заложил вираж вдоль борта круизника. Рулевой радостно махал рукой, высыпавшим на палубу пассажирам, а двое за его спиной осыпали стальным горохом зевак. Толпа, роняя окровавленных неудачников, бросилась от борта.

Четверка приотставших догнала первое судно и с них тоже принялись обстреливать высокие борта круизников и паромов. Сверху летели осколки стекла, с катеров сыпались гильзы.

Гигантское стекло, открывавшее вид на бухту из центрального зала морского вокзала, внезапно лопнуло, всей массой обрушившись внутрь. Таким оригинальным образом сообщив ожидающим посадки и встречающим, что надвигаются проблемы. Подавляющим большинством присутствующих намек понят не был.

Любопытные подались вперед, к окнам, давя ногами хрустевшие осколки. Опасливые, на всякий случай, держась подальше от стен, перемещались ближе к центру зала. Наиболее беспечные проигнорировали звон падающего стекла. Ну подумаешь, лопнула витрина. И что?

Стрекот автоматов воспринимался всеми, внутри, как непонятные отдаленные хлопки, а суета на далеких судах, как нечто забавное. Кое-кто в зале громко прокомментировал действия нетерпеливых  идиотов, торопящихся пролезть через трап вне очереди. Нетерпеливыми идиотами были пассажиры с обстреливаемых судов, в панике штурмующие трапы.

Хлопки стали громче и ближе. Щелканье первых пуль о потолок и колонны. Посыпалась штукатурка. С противным визгом внутри пошли рикошеты. Молодой мужчина в яркой рубашке взвыл от боли, когда пуля, отрикошетив от стены, плашмя, на излете, ударил его по лысине, немного содрав кожу. Зажимая рану пальцами, мужчина, постанывая, присел. Сквозь пальцы текла кровь, пачкая пальмы на «гавайке».

Легкая суматоха. Две служащие кинулись на помощь раненому. Любопытные обступили их со всех сторон, пытаясь понять, что произошло. Напряжение внутри нарастало. Всех раздражало и нервировало непонятное щелканье под потолком. И сопровождавшие щелчки, небольшие пыльные фонтанчики.

Новые любопытные кинулись к окнам, пытаясь разглядеть, что же именно творится снаружи. Самые нервные, а может – предусмотрительные, подтягивались ближе к багажу, разыскивая взглядом родню или попутчиков.

Растрепанная женщина вбежавшая в зал, оттолкнула растерянного таможенника и, вырвавшись от пытавшейся поймать ее служащей, в истерике проорала одно единственное слово:

-Террористы!!!

Паника, испуг - такие интонации невозможно подделать. Тишина. Нарастающий топот и новая партия спасающихся бегством вбежала в проход. Не останавливаясь, она понеслась на выход.

В следующую секунду, в гигантском зале воцарился ад. Все куда-то неслись, бежали, орали. Искали  детей, мужей, жен и вещи. Сквозь проходы в зал вбегали все новые люди, вырвавшиеся с судов, только добавлявшие суматохи. Толпа, бьясь в гигантской давке, пыталась покинуть морвокзал.

Тем временем, на улице происходили новые события.

Минивэн, ушедший вперед,  сделал две короткие остановки, расстреляв «с ходу» обе, встреченные им полицейские машины. Других патрулей, кроме этих четверых неудачников в «Фиатах» он не встретил.

Что, собственно говоря, было неудивительно - практически вся городская полиция и имеющиеся резервы были стянуты в аэропорт и нефтехранилище. Панические вызовы из порта не смогли пробиться сквозь плотный поток сообщений, поступающий на пульты диспетчеров. Паника уже повисла над городом, увеличивая телефонный трафик на два порядка. Первой «упала» сотовая связь. Забились проводные каналы, делая невозможным дозвон по тревожным номерам. Диспетчеры сходили с ума, пытаясь хоть как-то отсортировать непрерывный поток звонков. Звонили со всех концов города - авиапассажиры и встречающие, очевидцы пожаров, портовики, горожане. Поступали сообщения о стрельбе в порту, в городе, начинавшихся грабежах и многочисленных раненых. Кто-то видел упавший в море вертолет. Кому-то мерещились бородатые арабы с оружием у собственных дверей.

Все это следовало проверить, направить патрульных, которые кончились. Центральный пульт выбивался из сил, не справляясь с обработкой входящего потока информации.

Задача по параличу связи и управления и связыванию всех мобильных сил была успешно выполнена.

Догадывающийся об этом, экипаж второй машины, задержался у последнего, расстрелянного ими патруля. И дождавшись, пока их не нагонит первый минивэн, задержавшийся у яхт-клуба, тронулись дальше.

К главному въезду на морской вокзал обе машины подъехали, застав первых выбегающих. Машины разошлись в стороны, беря площадь в клещи. Двери опять откатились. Бедуин вышел из машины и пристроил пулемет на капот стоящего рядом «Мондео». Проверив  оружие и обернувшись к машине, он показал водителю на въезд, для верности потыкав рукой в ту сторону. А затем покрутив ей над головой, изображая полицейский маячок. Водитель утвердительно кивнул и, вытащив из салона автомат, пристроился рядом, сканируя ворота взглядом.

Пулеметчик проверил второй расчет и, присев на одно колено, приготовился - бараны загнаны на бойню. Мясники готовы, можно начинать забой. Отмашка - злые пулеметные огоньки, грохот очередей, вопли умирающих…

Залитые кровью ступени морского вокзала Генуи и сотни тел, усыпавших площадь, стали главным вечерним кадром мировых новостей.

Глава 8.

Западная Европа. Крым. Сентябрь, 201Х+3.

Следствие не заняло много времени. Нападавшие и не пытались путать следы, сработав на опережение. Большинство их погибло, а немногие выжившие уже находились вне досягаемости полиции.

На взгляд опытных следователей картина выходила жуткой и простой. Безоружные люди приезжают в порт. Получив там оружие они выходят в город и начинают убивать. До последнего момента, оба компонента взрывчатой смеси неуловимы. Невооруженная и многочисленная турецкая диаспора внутри. И идущее морем, на одном из тысяч, ежедневно приходивших в Европу судов, оружие. Все соединялось в точке взрыва. Перед такой тактикой был беззащитен любой европейский порт.

Но то, что стало понятно с первого взгляда, еще следовало донести до общественности. Результатов, мягко говоря – ждали все. Полиция прекрасно понимала, что последует за словами «виноваты турки». Только скажи и все утонет в крови. Промолчать?

Тяжелый выбор разрешился сам собой, утром следующего дня. Турки – не турки. Иммигранты! Для выводов, взбешенным итальянцам вполне хватило и того, что просочилось от свидетелей. А те прямо говорили – стреляли арабы.

Еще горели суда в разгромленном порту. К дотла выгоревшему нефтехранилищу было нельзя подойти на сотню метров. От раскаленного бетона несло жаром, как из жерла домны. С утра, на окраинах города принялись отлавливать албанцев и арабов. Пойманных даже не били. Их просто забивали насмерть. Раздерганная на части и деморализованная полиция, которой и без того хватало дел, почти не вмешивалась. К вечеру, волна погромов уже катилась по всей Италии. На уши встали не только рабочие кварталы и батальоны тиффози. Ладно бы, эти. Бурлила вся Италия.

Понукаемая властями, полиция, молча уперлась, не желая вставать на защиту приезжих. Постовые демонстративно отворачивались от избиваемых иностранцев. В конце концов, они были точно такими же итальянцами, как и все. Да и что прикажете делать, когда, толпа студентов Болонского университета, вытаскивает из кампуса своих африканских однокурсников и начинает месить их ногами, на лужайке, прямо на глазах сочувствующей профессуры? Это вам господа, не быдло из рабочих кварталов. Только тронь, вони не оберешься. Как сейчас – позора.

-«Корнуто!» - приветствовали водители дорожных полицейских. – Рогоносец! Ты не мужик!

Толпы демонстрантов в Риме, плевки в лицо карабинерам. Те - утирались, хмуро отмалчиваясь.

Вся Италия исступленно вымещала свой испуг на иностранцах и полиции.

Во Франции, дела обстояли не лучше. Первая волна погромов из Италии ворвалась на Лазурный берег. Прислуга, цыгане, подвернувшиеся таксисты-арабы. Били всех. Говорящих с акцентом, с иным оттенком кожи. За неправильное выражение лица. За опущенные глаза. За просто так, если не понравилась рожа. Через день полыхнул Марсель. Опомнившиеся, многочисленные и лучше организованные мигранты, ощетинились баррикадами и, пересидев в своих кварталах первый натиск, пошли в контратаку.

Мало не показалось никому. Сотни, горящих на улицах машин, разбитые витрины, пылающие дома. Счет убитым пошел на сотни. Замотанная в платки молодежь, надев велосипедные шлемы, швыряла камни и бутылки с бензином. Такое же оружие летело в ответ. Вооруженные арматурой толпы сходились стена на стену. Через два дня полыхало от Рима до Парижа.

Сбивающая с ног полиция и спецназ, носились из города в город, тщетно пытаясь развести стороны.

Какое там! Взбешенные эмигранты и доведенные до края европейцы не желали униматься.

Первые, более организованные, не собирались молча возвращаться по домам, неся покойников и утирая кровавые сопли. Вторые, по горло сытые толерантностью, которой их кормили три десятка лет, да так, что теперь она перла из ушей, были полны решимости отыграться за все. И за Геную, и за платки на лицах. И за целые потерянные города, ныне населенные черномазой гопотой.

Да какого хера?! Сколько можно терпеть!?

Совершенно потерявший ориентиры в этом бедламе, начальник полиции Генуи. в тщетной попытке  унять страсти, дал пресс-конференцию, чистосердечно поведав на камеры все.

-Это не арабы, синьоры. Оставьте их, умоляю. Виноваты немецкие турки. Негодяи мстили за Измир, где, увы, перестарались наши военные.  Рецепт адской смеси прост - немецкие гастарбайтеры, плюс оружие, присланное в Геную из Ливии. Где, как вам известно, до сих пор воюют с недобитками полковника. Воюют за демократию, синьорина…

Поистине, один идиот в своих рядах страшнее тысячи врагов. «Резиновый» премьер, пришедший на смену «тефлоновому дуче», был в ярости.

-Безмозглая, напуганная скотина! Осел в фуражке!

Это были два, наиболее деликатных эпитета, которые, ревущий от бешенства, брызгающий слюной итальянский премьер-министр адресовал полковнику.

Сняли тут же. Поводов и так было выше крыши, но преждевременно отпускать жертвенного кабанчика руководство провинции не хотело. Напоследок, префект надеялся повесить на полковника побольше. Но козел отпущения оказался зело болтлив и, мать твою, честен, крупно нагадив, напоследок. Передержали…

Большинство еще не успело осознать все, что успел наболтать кретин в погонах. Только первый слой. Во всем виноваты турки! В Германию хлынул поток машин, и битком набитых поездов. Тиффози и ультраправые легки на подъем. Большинство, перекрыв границу, успели тормознуть на границе немцы. Но сотни успели просочиться, устраивая погромы на вокзалах и станциях метро.

Навстречу им, из Гамбурга и Берлина двинулся поток бритоголовых. Союзники. Полиция встала стеной, понимая, что будет итогом новой «встречи на Эльбе».

Невероятными усилиями немецким полицейским удалось удержать ситуацию. Сотня-другая, разбитых в скоротечных уличных схватках голов - не счет. Если бы плотину прорвало, счет пошел бы на десятки тысяч. По сравнению с тем, что творилось у соседей, Германия отделалась легко. Еще счастье, что их турки «резвились» в Генуе. Если бы это был, к примеру - Гамбург, итог был бы иным.

Еще не догорели предместья. В моргах продолжали счет трупам, в больницах – раненым. Иногда обитатели вторых, перекочевывали в первые. Но уже становилось понятно, что первая волна пошла на спад. Пошел этап осмысления. Именно тогда, первый, неизвестный блогер написал в  дневнике.

«Мы беззащитны! Наши нахлебники, рабы, они - восстали!  «Пятая колонна» способна разгромить любой европейский город, получив оружие извне...»

Нет, выход конечно был. Перекрытые границы, тотальный досмотр всех и вся. Но что тогда останется от единой Европы?

Именно в этот момент из Стамбула донеслось – вам понравилось, господа?

Осман, не желая дешевой популярности, подставил под камеры случайно подвернувшегося, старичка-муллу. Осанистый дедуля зачитал на камеру какую-то хрень, про кару, постигшую неверных. Помянул Измир и погибших в нем. И подняв острые глазки от бумаги, присовокупил от себя:

-Нечестивцы, разорившие целую страну! Вы сами выгнали в море добрых мусульман. Теперь море рассудит нас. А если вы еще раз придете в наш дом, то мы придем к вам, сами. И этот приход будет страшен!

Это был совсем не намек. На турецких роликах «Тьюба», кадры горящей Генуи перемежались с развалинами Измира. А пилот «Еврофайтера», в зеркальном забрале шлема жмущий кнопку пуска – со страшными, мертвыми глазами бедуина, расстреливающего бегущую толпу.

Вторая волна погромов пошла в тот же день. Закрывшая границы Германия объявила карантин, пытаясь отгородиться, от захлебывающихся в крови Франции и Италии. Понимая, какая тонкая грань отделяет их от гражданской войны с двухмиллионной турецкой диаспорой, в которую грозили перейти первые стычки. Немцам отчасти повезло, что они успели погасить первую волну. Не тратя время на разговоры, правительство вывело на улицу войска и полицию с приказом разделить обе стороны. Не церемонившиеся военные сделали то, что требовалось, стреляя в обе стороны, но, не допустив погромов. Полсотни убитых в первые дни, были не в счет. При беглом взгляде на соседей.

Те не успели. Франция, Италия, Испания, Нидерланды. И даже тихие швейцарцы. Убивали везде.

Первым, как перегретый котел, взорвался Париж. Опять загорелся Марсель. Барселона, Цюрих, Афины, Рим, Брюссель – везде катилась волна насилия. Бритые против курчавых. Ультраправые против ультра-неправых, но желающих жить иммигрантов. Волна за волной. Блестящие черепа в черных платках врывались в предместья, убивая всех на пути. Навстречу им, тараном рвались автомобили, оставлявшие за собой переломанные тела погромщиков. За рулем сидели молодые парни  с темными, яростными глазами. Когда машины, теряя разбег, вязли в толпе, десятки рук вытаскивали водителей, тыкая в них блестящим железом.

Полиция Марселя, забыв про резиновые пули, без разбора на своих и чужих, опорожняла пулеметы, туша пожар свинцом. Те отвечали, как могли, отстреливаясь и переворачивая полицейские машины.

Вторая волна унялась сама собой, оставляя за собой, растерзанные города и улицы, тысячи трупов на них. И ощетинившиеся баррикадами, залитые кровью, гетто. Пулеметы не помогли. Всем была отчаянно нужна передышка.

И вот тогда, глаза тяжело дышащей толпы поднялись выше. Тяжелый, ищущий и недобрый взгляд. От обгорелых улиц. Выше. На сверкающие крыши дворцов. На власть.

Допизделись, господа?

Пока одна половина Южной Европы выясняла отношения с другой, Берлин с пугающей ясностью и обреченностью осознал, что выбора нет. Единая Европа означала для Германии войну на два фронта. С миллионами турков внутри. И с десятками тысяч – в море. И финансирование, летящей в пропасть, остальной Европы.

Открыть границы – и сотни тысяч погромщиков ринутся внутрь, поддержанные изнутри. Миллионы разгневанных бюргеров. И загнанные в угол турки. Которым будет абсолютно нечего терять.

Эту войну не выиграть. Мир в стране, достаток, не говоря о правительстве – все смоет в унитаз.

Объявление о капитуляции бывает разным. Громким, под барабанный бой. Или тихим и молчаливым. Когда весь немецкий торговый флот, дружно и дисциплинировано, в одночасье меняет страховую компанию.

-А почему закрыта граница?

-Ну, это мы решим, когда у вас стихнут беспорядки. Порядок превыше всего.

Поняли не все. До непонятливых дошло через неделю, когда новый канцлер объявил о возврате к старой доброй марке. И выходе из еврозоны.

Под ошеломленное молчание, тевтоны тихо сошли с тонущего корабля…

***

Обычно у победителей другое выражение лица.

-Итак, синьоры...

Физиономия кремлевского спецпредставителя была кисловатой, с легкими нотками самодовольства и неуверенности. Специфический букет. А вот у его собеседников «настроение лица» варьировалось, от хмурого, до встревоженного.

Первым отозвался Валера.

-За что боролись….

-Вот именно, коллега... Вот уж не думал, что три десятка смуглых джентльменов смогут наворотить таких дел…

Матвей согласно кивнул. Дел, архаровцы Османа наворотили – будь здоров. Никто, включая присутствующих, не ожидал такого эффекта. Напоминало лавину - шорох осыпающегося сугроба и… на твоих глазах вдруг сползает склон горы. Своих провидцев, увы, не оказалось. Впрочем, думается, Демирель сам не ожидал такого. Что впрочем, утешало мало. Мда, наворотили…

Чего стоил один европейский раскол.  Тектонический сдвиг. Самораспад одного из мощнейших мировых игроков. Германия в сопровождении ближайших сателлитов, делала гигантский шаг в сторону, бросая на произвол судьбы Южную Европу...

Скандинавия, Бенилюкс, Восточная Европа и Прибалтика глядя на немцев, замерли, потеряв ориентиры.

Следующая группа, «воняющих дерьмом и кровью», в составе Франции, Греции, Италии и Испании. Вместе, с примкнувшими британцам. Как обычно - не до конца, сохраняя люфт, особое мнение и фунт стерлингов. Эта кучка готовилась к третьему раунду внутренних разборок. Ну а уж потом, по их результатам, им предстояло взяться за разгребание внешних проблем.

Что ожидало «вонючую пятерку» на выходе – знал только господь. Или Аллах.  Крайне правые, националисты, новые нацисты? Или победившие мигранты? Чем черт не шутит?

В любом случае, подключиться к решению вопроса о транзите, предстояло уже новым властям.  Какими бы они не были. Если только лягушатники, с отчаяния не кинут пару спецбоеголовок на Стамбул или многострадальный Измир.

Трое собравшихся надеялись, что до такого не дойдет.

Агафонов обвел собеседников взглядом, приглашая начинать. Валера, поняв, что от Матвея активности не дождешься, начал.

-Насколько понимаю, о южанах можно забыть, пока они не закончат выяснять свои семейные отношения. Кто у них в доме главный. Думаю – минимум полгода, на эти разборки у них уйдет. А то и больше. К этому времени станет ясно – кто, куда и зачем. Пусть МИД с разведкой суетятся. Нюхают, щупают, смотрят.

Премьер покачал головой и продолжил.

-Прочие неопределившиеся – аналогично, на потом. Их решение будет зависеть от того, как решатся проблемы новообращенных. Немцев.

-Цена вопроса - две бригады морской пехоты и двадцать-тридцать судов сопровождения,  - наконец отозвался Матвей. И переведя испытующий взгляд на спецпредставителя, продолжил. – Которых сейчас нет. Плюс нужна база в восточной части Средиземного моря. Сирия. Или Израиль.

При слове Израиль все трое еще сильнее помрачнели. Агафонов невесело хмыкнул.

-Только евреев для полного счастья не хватает.

-Значит Сирия?

-Экие вы прыткие, ребятки. Сирия… Режим висит на соплях. Как бы нам самим, уносить ноги не пришлось. А если еще там разместить ваших борцов с турецкой вольницей. Их генералитет рубить сук под собой не будет. Как и наши… Нет, максимум -  заход на пожарный случай. Не более…

Матвей прошелся по комнате.

-Итого, имеем - войска и суда, при лучшем раскладе - к февралю. Если снимать морпехов с острова и патрулирования и кидать их на прикрытие немцев, то Эгейское море превратится в кровавую кашу за две недели.

-Не говоря о том, что успокаивать Турцию будет просто некому. – Закончил Агафонов.

-Я сейчас об этом и не мечтаю. – Откликнулся Матвей. – А все это означает, что мы должны отдать «должок» Осману. Двадцать каперов. А спустя неделю их увидят наши парни, сопровождающие бюргеров. Интересная хрень, получается.

-Ну, это не проблема. Я конечно не военный, но радионаведение и несколько ракет…

- А Осман сложит два плюс два. И в итоге мы получим недельную отсрочку, после чего все турки кинутся на нас.

-Может грохнуть Османа? – Деловито поинтересовался россиянин.

-А что это даст? Еще неделю? Нет, господа. Нам сейчас свободный транзит через проливы нужен. А не полярные конвои времен второй мировой…  В общем, или РФ быстро выделяет пару бригад морской пехоты. Или нам срочно нужны евреи. Для сопровождения и стоянки.

– Кремль солдат не даст. Разве что - оружия подкинем. - Агафонов поскучнел. - И евреев папа не одобрит. Официально. Ему только проблем с арабами, до полного счастья не хватает. А неофициально….

И спецпредставитель выразительно поглядел на крымчан.

Фесик обреченно вздохнул.

-Мне одних татар с турками – выше крыши. Еще и эти. Посрались насмерть с соседями. И сидят, до зубов вооруженные. Думая, что наличие здоровенной дубины всех удержит. А мне что-то подсказывает - ни фига, она их не удержит. И звезданут они, со всей дури, этой дубиной по башке арабам. И мигом, из белых и несчастных станут… Кем именно, уточнять не буду. И не важно, что у израильтян выбора не будет. Кого это будет волновать, когда начнут хоронить миллионы арабов. Этого им не простят. А учитывая, что их и так, не особо любят, все «нелюбящие» получат такой официальный предлог для демонстрации этой самой «нелюбви».

Валера неласково посмотрел на москвича и закончил. - А мы, подружившись с этими ребятками, измараемся в дерьме. По самую маковку.

-Умницы. Все понимаете.  - Агафонов удовлетворенно улыбнулся. – Вот и дружите, ребята. И постарайтесь уберечь их от скользкого пути. А мы пока в сторонке покурим. С отсутствующим видом…

-Корабли хоть дай!

-Дам. – Улыбнулся Агафонов, скрываясь в дверях.

-Сука! – С чувством воззвал Валера, адресуясь к закрывшейся двери. И, обернувшись к развеселившемуся Матвею, съязвил.

-Чего скалишься? Поздравляю с выигрышем персонального тура в Израиль.

Глава 9.

Израиль. А также - Эгейское море. Сентябрь, 201Х+3.

Здравствуй город Тель-Авив.

Оказывается, ты не столь велик. Суетлив и не по-русски странен. Как и впрочем, любой другой, в незнакомой стране. Почти европейская ментальность, вписанная в Ближний Восток. Жара, пальмы, полуевропейская застройка. Чисто местный колорит, в виде большого количества бородатых парней в черных сюртуках. Евреи. Белые, смуглые, черные. Для Матвея было настоящим откровением, что на свете существуют чернокожие евреи. Оказывается, бывают и такие. Из Африки.

Ну да черт с ними. Бывают, так бывают. Федоров прибыл в этот странный город совсем за другим. Дружить. Предложить все, что может дать настоящий друг. Предложить много. И столько же получить в ответ.

Говоря откровенно, пока этим не пахло. Уже два дня он разгуливал по израильскому МИДу, посетив два десятка кабинетов. Отдел Восточной Европы, отдел по работе со странами бывшего СССР, отдел по работе со странами Средиземноморского Бассейна. Его с энтузиазмом выслушивали, качали головой, восхищенно цокали языком и с не меньшим энтузиазмом говорили в ответ. Если все ответные речи, оцифровать и прогнать сквозь программу-анализатор, то на выходе получился бы ноль.  Ноль информации и смысла. Такой программы у Матвея не было. Что не мешало ему прийти к такому же выводу. С помощью собственного аналитического устройства, в просторечии именуемого головой.

Максимум, которого ему удалось добиться за эти два дня – издалека полюбоваться на министра иностранных дел Израиля. Аж целые пятнадцать секунд, пока упомянутый чиновник пересекал свою приемную.

Скажем прямо – не густо.

Закончив второй день своих блужданий, профессор, покинул приветливые, но негостеприимные чертоги еврейского МИДа. И теперь, не торопясь брел по обсаженной пальмами Тель-Авивской улице, глазея на разноцветных израильских граждан, печально размышляя над тем, что еще можно предпринять. И вообще, имеет ли смысл дальнейшее бодание стены головой?

Дабы не грузить Читателя ненужными и невеселыми размышления профессора, обратимся к другой стороне происходящих событий, внешне не слишком соотносящимся с ними. Перенесемся миль на 500 северо-западнее Тель-Авива.

Итак, Эгейское море, окрестности острова…., сегодняшний день, раннее утро.

К удивлению стажеров Москита, с тактическим номером 19, самым тяжелым испытанием в море оказалась не война. Тяжелее всего оказалось безделье. Точнее –  ожидание. Болтаться в море, по неделе-другой, лишь изредка видя берег. И еще – теснота. Четырнадцать человек на 100 с хвостиком квадратных метров. Примерно, как трешка, с улучшенной планировкой, населенная многодетной семьей. Великолепные морские восходы и закаты. Жара днем. Нечастые шторма. Интернет и болтовня с базой. Вахты, разумеется.

Новички успели загореть до уровня прожарки «медиум велл». До мельчайших деталей изучить привычки всего экипажа. И, до последней заклепки – свой «Москит».

Теперь Сашка щеголял загаром цвета меди и точно узнал, в каких случаях интеллигентная речь лейтенанта сменяется матом. Еще он освоил тонкости досмотра чужих судов, натаскался в тактике и рукопашке. Ну и установил личный рекорд подтягиваний на стволе ЗУшки до 83. Выйдя на третье место в экипаже.

Реальная война оказалась не столь частым развлечением. В первом выходе им просто «повезло». Нет, с турками они сталкивались практически ежедневно. Но это были совсем другие турки, которых никогда не показывали по Си-Эн-Эн. Послушать их – море прямо-таки кишело пиратами. На деле - ни хрена подобного.

Может журналисты ходили по другому Эгейскому морю? Лично им, в основном, везло на рыбаков. Турки действительно промышляли рыбкой. Обычно это выглядело примерно так. Остановка. Досмотр пропахшего рыбой судна. Проводы, за пределы «коридора».  Смуглые, темноволосые люди, негромко переговариваются, стоя плотной кучкой на носе или корме. Иногда, из нехитрого тайника, извлекаются пара, заначенных на всякий случай, стволов. Оружие летит за борт. Дергающийся за ними член команды - получает хорошего леща. Собственно говоря - все. Скучно.

Сначала, Сашке казалось это диким. Кто все эти люди, что с упорством прутся в море рыбачить?  Зачем им такое количество маленьких артелей, промышляющих рыболовством? Заняться нечем?

Объяснил сержант.

-Вот ты представь. Живешь у моря. У тебя семья. Она есть хочет. Даже не есть – жрать! А у тебя - ни работы, ни денег. И еды нет. Вообще.

Сашка честно попытался представить. Ну бывало, иногда – в доме ни крошки. В магазин не сходили. Но чтобы не было еды?

-Совсем нет?

-А откуда она возьмется? Поселок у моря. Работы нет. Денег – тоже. – Еще раз растолковал Даниленко. – И вот сидишь ты, такой красивый, дома. Смотришь на своих детей. Голодных. Побираться пойдешь? Или картошку сажать? А потом, впятером-вшестером будете ее весь год жрать?

Сашка пожал плечами. Семьи у него пока не было. И потому ему было сложно представить, что могут чувствовать родители, глядя на своих голодных детей. Если только виртуально.

-А если у тебя - лодка или катер, другое дело. Еда, то бишь – рыба, в море плавает. Один раз сходишь в море – семья неделю сыта. Часть продашь – горючки купишь. Если повезет – отложишь, немного. Вот и рыбачат. Понял?

Сашка кивнул. Чисто теоретически – да.

Основные заварухи проходили где-то южнее, за Кипром. А у них была тишина. Тоска и безнадега.

И кто-то, называет это войной? Сашка начал понимать, почему у большинства профи такие спокойные терпеливые лица.

Все реже раздавался особый, командный, голос лейтенанта. Хватало взгляда. К чему орать, если каждое действие подчиненных доведено до автоматизма бесконечными ежедневными повторами? Новичков, уже через месяц нельзя было отличить от «стариков». Ушла суета, никто не бледнел лицом при виде очередного турка. Даже Антон перестал бегать к борту, поладив с морем.

Прополз август, затем пришел сентябрь. И только в середине сентября, наметилась небольшая движуха.

Утро началось с известия о соседях, нарвавшихся на ровном месте, при обычном досмотре. Тройка «диких», наткнувшихся на патруль, не останавливаясь, пыталась обогнуть заслон. Патруль догнал двоих, но при попытке  досмотра, пойманные в упор ударили по катеру с досмотровой группой. Досталось и одному из Москитов - турецкий пулемет прочесал палубу. Двоих «расслабившихся» - морпеха и гражданского, серьезно зацепило. Патруль ответил, расстреляв оба судна. Но дело было сделано. На Зодиаке - два трупа и двое раненых. Оба - тяжелых.  Стрелять умели не только крымчане.

Сообщив на базу, патруль разделился. Один из кораблей, забрав раненых остался ждать помощи. Второй пошел вдогон ушедшему турку.

Так и не догнав нарушителей, Москит тем не менее, засек еще несколько возможных целей в том районе и опять вышел на связь с Имросом.

Дело начинало пахнуть скверно - по «коридору» шел гражданский караван. И он, вот-вот должен был войти в зону патруля, на который наехали турки.

Сашкина группа – Четвертый патруль, оказалась ближайшей. И следующей, по курсу каравана. Командование, оставив на месте тихоходные Москиты, приказало их конвойнику, со странным именем «Зевс», шустро сбегать в соседний район. И разобравшись по пути с подозрительными турками, эвакуировать раненых.

Не ограничиваясь этим, остров поднял пару дальнобойных, вооруженных дронов.

На случай, если не хватит и этого, в окрестностях Имроса дежурил хитрый сухогруз. Дальности его ракет вполне хватало для стрельбы прямо от побережья.  Дежурная смена отложила карты и разошлась по постам. Если дела пойдут совсем хреново, ракетчики были готовы включиться. Купцов дергать не стали. Пусть идут. Разберемся сами.

Пока наверху суетились, в четвертом патруле время ползло, по-прежнему, неспешно. «Зевс» ушел, оставив оба кораблика болтаться в одиночестве.

Сашка, примостившись на надувном борту Зодиака, провожал взглядом уходивший силуэт тримарана и краем уха слушал неспешный треп парней на палубе. С мостика выбрался лейтенант. Вид у шефа был задумчивый.  Подойдя к морпехам лейтенант, пару минут молча слушал «реплики зала», комментировавшие уход «Зевса». Посматривавшие на летеху бойцы, постепенно замолкли. Вопрос, вертевшийся на языке у всех, озвучил сержант.

-Какие новости, командир?

Лейтенант меланхолично взглянул на командира досмотровой группы.

-Пока – ничего хорошего. В пятом патруле двое двухсотых. И трехсотых, четверо. Сходили на досмотр. Один турок ушел. «Зевс» пошел забирать раненых. Ну, и просочившихся догнать.

Сержант Даниленко, давно убедившийся, что чутье лейтенанта на неприятности, превышает его собственное, внимательно посмотрел на хмурого командира.

-Думаешь, не все?

Лейтенант кивнул.

-Примерно через час-полтора, мимо нас пройдут транспорта. Дай бог, что бы я ошибался, но есть ощущение, что нас хотят раздергать по частям. А после ударить по каравану.

Сашка молча поглядывал, то на лейтенанта, то на сержанта. Похоже, безделье кончалось.

Лейтенант закончил мысль.

-Короче, всем надеть броню, поднять на палубу ПТУРСы и подготовить ЗУшку. Досматривать никого не будем. Всем встречным сообщать, что район закрыт для учений. Все кто не согласен - могут валить на хрен.  Или на дно. Погнали, парни!

Сашка, пропустив ребят вперед, нырнул за ними в кубрик. Без спешки натягивая бронник, он прикидывал ситуацию. Соседей связали боем, главную ударную силу увели. Скоро здесь будет караван, прикрывать который будут только два Москита. Если с островов придут гости, то будет весело.

Предчувствия лейтенанта оправдались минут через сорок. От ближайшего островка отделилась россыпь отметок и, разделившись на три группы, направилась в их сторону. Запущенный с борта крошка-дрон показал четверку крупных катеров в сопровождении пары корабликов посолиднее. На глаз, тонн на триста.  Турки заметили дрон, а заметив, принялись упражняться в стрельбе по воздушной мишени. Поскольку крымчане успели разглядеть все, что требовалось, бережливый лейтенант приказал, поберечь технику и аккумуляторы. Вертолетик, с жужжанием приземлился обратно на палубу и был убран на место.

Лейтенант вместе с озабоченным Михалычем, сидя в рубке, наскоро прикидывали, как перекрыть парой их судов, идущих сильно растянутым пеленгом турков. Как ни крути, но накрыть вдвоем троих – не получалось. Преимущества в скорости хода, которые обеспечивали вертолеты, ушедшие с «Зевсом», больше не было. «Москиты», по сути, оставались такими же сейнерами, что шли им навстречу. Кое-какое оборудование на палубе давало им преимущество в бою, но скорость хода у них была практически такая же.

Так ничего и не придумав, старлей приказал второму Москиту взять на себя левую группу, а самим идти между  центром и правым флангом. Сообщив на Имрос о принятом решении, лейтенант с капитаном переглянулись.

-Ну что, старый, повоюем?

Посторонних в рубке не было и малость взбледнувший кэп позволил себе откровенность.

-Ага, повоюем… Боевиков пересмотрел? Или в солдатиков не доиграл, в детстве? Миша, нас убивать идут!

Старлей оскалился.

-Так и мы не институтки! Кто им даст, убогим? Шесть шаланд с прибрежной шпаной. Не дрейфь, дед!

Дед, бывший всего-навсего, постарше  лейтенанта лет на пятнадцать, хотел было сплюнуть, но вспомнив, где находится, сдержался.

-Мудак ты, Миша. Горячий и зеленый. – Капитан выдохнул. - Ладно, командуй, «адмирал». Деваться нам и в самом деле некуда.

Лейтенант подмигнул и улыбнулся.

- Мандраж, Михалыч?

-Сам знаю. – Буркнул капитан. - Пройдет, как начнем. Лучше, ты это.., к ребятам сходи. Успокой молодняк. Если что – я тебе в дверь крикну.

-Пороху они уже понюхали маленько. Но ты прав – схожу.

Распахнув тяжелую дверь, лейтенант зажмурился. Контраст между темной рубкой и залитой солнцем палубой был резким.

Молодняк из группы бортового оружия кучковался возле пушки. Досмотровики – ребята постарше и поопытнее, возились у бортов. На сегодня, для них работы по профилю не предвиделось. Даниленко был занят размещением двух «Фаготов». Ребята из его отделения вытаскивали из трюма толстые зеленые цилиндры ракет, а сержант прилаживал к бортам пусковые. Лейтенант кивком подозвал к себе обоих сержантов.

-Итак, расклад такой - от острова идут шесть турков, тремя группами. «Два нуля» берет на себя левую пару. Мы пасем центр и правый фланг. Огонь открываете по мере входа в зону поражения. Связь проверьте.

Сержант кивнул. Лейтенант испытующе глянул на Корабельникова и молча скрылся в рубке. Ободрил, твою мать.

Даниленко, стоя рядом с Сашкой разглядывал, как его ребята ладят к пусковым трубы «Фаготов». Сплюнул.

-Дерьмо пожилое. «Корнеты» бы.

Сашка очнулся от раздумий.

-А эти чем плохи?

-А у них дальность, как у твоей ЗУшки. Пара кэмэ. И управление по проводам. Учитывая срок хранения, сработает, дай бог - половина. Или провод рвется, или волной прицел уносит. Были бы «Корнеты» - достали бы прямо отсюда.

-Ага, а потом под трибунал, за расстрел мирных.

Сержант посмотрел скучным взглядом на оптику, на крыше рубки.

-Может ты и прав. Сейчас все на видео пишут. Правда в гробу, от этого не легче. – Сержант хлопнул Корабельникова по плечу.

-Ладно, я пошел к своим. Не забудь - как дистанция будет две тысячи – ори нам. Повеселимся.

Сашка кивнул и отошел к борту. Настроение совсем упало. Энтузиасты, мать вашу. Один шесть турков сулит. Второй об оружии рыдает. Обшарил взглядом горизонт, по курсу. Далеко впереди он разглядел несколько черных точек, почти сливающиеся с горизонтом. Далеко. Ждем.

Следующие десять минут казались Сашке нескончаемыми. Москиты, невыносимо медленно сближались с противником. Черточки тихонько росли, превращаясь в крохотные силуэты. Трудно было поверить, что на дворе – двадцать первый век. Судя по скоростям, скорее девятнадцатый. Стенка на стенку, почти с пешеходной скоростью. Все по старинке.

Дождавшись, пока расстояние до турков сократится до пары миль, оба патрульных, не торопясь развернулись, обернувшись к «лесу» вооруженным задом. И возглавляя нападавших, так же неторопливо пошли вперед, медленно сокращая расстояние.

Турки увеличили дистанцию, расходясь веером. Наблюдавший эти маневры, лейтенант тихо ругнулся. Подопечные не желали, что бы их отстреливали по одному, на выбор. Москиты дружно сбросили ход, готовясь к драке.

Сашка, стоя за спиной расчета, разглядывал в бинокль приближающуюся пару, время от времени объявляя дистанцию. Цифры ему подсказывал лазерный дальномер, встроенный в немецкую оптику. В промежутках, он комментировал видимую ему активность на палубах обоих судов.

-На маленьком - двое с ручниками. Оба сидят между рубкой и мачтой. Две триста.

Голос Сашки слегка подрагивал. Репортаж продолжался

-На большом - три гранатометчика. На баке. У передней мачты - ПТУРС. Две сто.

-Под надстройкой большого - какая-то хрень, закрытая чехлом. Две. ПТУРСам можно начинать.

С громким шелестом с палубы стартовали два «Фагота».

Дождавшись пока станет тише, Сашка продолжил.

-На надстройке большого, прямо по центру – «крупняк». Одна девятьсот. Антон, готовься.

Один ПТУРС зарылся в волны на полдороге.  Второй попал.  На головном трехсоттоннике поднялось серое облачко разрыва.

Сашка отозвался.

-Попадание в борт. Чехол убрали… Там – Зушка!

Под рубкой, на палубе турка запульсировал сдвоенный огонек крупнокалиберной, скорострельной дряни.

Нестерпимое желание упасть ничком на палубу, зарывшись в настил. Россыпь всплесков впереди и справа. Недолет! Все легло с большим разбросом, почти в кабельтове.

Охрипший голос Сашки зачастил скороговоркой.

-Отстрелялись, заряжают. Сейчас крупняк начнет долбить. Тысяча восемьсот. Всем огонь!

Два новых хлопка стартующих ПТУРов потонули в грохоте зенитки. Над морем повисли свежие дымные следы.

ЗУшка, с грохотом прочертила белую дорожку по направлению к вражескому судну. Линия явно шла мимо. На последних метрах, Антон, шестым чувством уловив смещение, подправил, влепив остаток длинной очереди в корпус. Искорки, сменяемые светлым дымом, взбежали по борту и оборвались на палубе. Сквозь пробки в ушах, донесся звон гильз и щелчки перезарядки. Эта тварь – зенитка, жрала снаряды с жадностью голодного крокодила. Всего за три секунды всосав и выплюнув целую сотню.

Сашка, успев краем глаза поймать белые столбики воды, цепочкой пробежавшие вдоль их собственного борта, поднял бинокль. Турецкий пулемет задрал ствол в небо. Один пулеметчик лежал за ним, привалившись спиной к стенке рубки. Над ним, шел ряд пустых оконных проемов с выбитыми стеклами. Стелился дым. Еще одна фигурка, скособочившись, спускалась по трапу.

-Тысяча шестьсот. Крупняк вне игры. Из рубки – дым.

Краем глаза уловив вспышку с соседнего судна, он успел разглядеть наводчика, прильнувшего к трубе, закрепленной на треноге.

-Пошел ПТУРС с маленького!

На последних словах голос Сашки дал петуха. Темная точка, волоча за собой полоску дыма шла прямо на них. Громкий треск стартующих с крыши рубки дымовых гранат. Хлопки и расцветающие пятна дыма. Густое серое облако окутало Москит, сбивая наводку турецкому ПТУРСу. Пронзительный шелест. Слева, сзади что-то громко гавкнуло. Просквозивший в дыму ПТУРС рванул от самоликвидатора, за спиной. Метрах в тридцати расползлась его дымная клякса. Барабанная дробь осколков по бортам и надстройкам. Теплая воздушная волна по щеке. Мат Михалыча в «ушах», переживающего в рубке за казенное железо.

Рассеивающийся дым понесло в сторону, открывая обзор. ЗУшка опять заревела, выплевывая ижевскую сталь. Легло отлично. Огненные клубки пробежались от носа до надстройки, раскидывая с палубы оборудование и людей. Проемы рубки вспучило огнем. В следующую секунду турецкий корабль почти полностью заволокло дымом.

-Накрытие. – Отозвался Сашка. В ответ раздался сдвоенный грохот, упавших на палубу опустевших коробов.

-Замена!

Рифат и Пашка, отшвыривая катающиеся под ногами гильзы, матерясь, отсоединяли раскаленные стволы. Щелканье стопоров. Вишневый ствол с шипением падает в лохань с забортной водой. Рядом бухается второй. Из лохани валит пар. Вода булькает. Татарин хватает запасной и с размаху, вгоняет вороненый стержень в гнездо. Лязг. Щелчок замка. Скользнув взглядом по ним, Сашка опять поднял бинокль.

Основной противник – трехсотонник, терял ход. Из корпуса сочился черный дым. Сквозь него  угадывался силуэт горящей рубки. Второе судно, тоже сбросило ход, и развернувшись нырнуло в темно-серую, густую муть, волочившуюся за первым судном.

Правая пара, не пытаясь ввязаться в драку, постепенно забирая в сторону, шла в паре миль, увеличивая дистанцию.

Слева доносилось раскатывающееся над морем тарахтенье скорострелок. Один турок, остановившись, вяло дымил. Со второго шел непрерывный поток трассеров несущихся к «Москиту». Цепочки фонтанов спереди и сзади. Всплески. Несколько быстрых искр коснулись кораблика. Рубка окуталась светлым дымом. Что-то продолговатое и большое, вертясь отлетело от надстройки и, подняв кучу брызг, шлепнулось за борт. КПВТ с рубки застучал в ответ и в обратном направлении, понеслась длинная трасса светлячков. Две вспышки на корме – ПТУРСы, оставляя серый след, понеслись вдогон. Первый прошел впритирку, над палубой, уносясь дальше, в море. Грохнул самоликвидатор, оставляя облако над водой. Вторая ракета воткнулась в борт и огонек ее двигателя угас. Почти одновременно погасли и две мерцающие звездочки пулеметов на турке. Спустя секунд двадцать пират задымил и остановился.

От продолжения отвлек голос лейтенанта в гарнитуре.

-Корабельников.

-Здесь,  - Доложился Сашка отворачиваясь от борта. Скользнув взглядом по перезаряженному орудию, он добавил.

-Все в норме, отстреляли два БК, стволы сменили.

-Хорошо. Сейчас два ноль закончит потрошить своих и идем добивать нашу пару.

-Понял. А с теми как..?

-Ими беспилотник с Имроса займется. Уже на подходе. А мы - на подчистку хвостов.

Глава 10.

Эгейское море. Сентябрь, 201Х+3.

Оставляя за собой два, бодро коптивших костра, второй Москит, щеголяя огрызком мачты пошел на сближение с напарником.

-Миша, у тебя дезертиры образовались! – и динамика прозвучал веселый молодой голос командира «двух нулей».

-В смысле? – Переспросил лейтенант. – За борт, кто свалился?

Из динамика раздался смех.

-Добыча твоя драпает. Шустро.

Лейтенант кивнул Михалычу и Москит, переложив рули, выкатился правее.

-Заразы… – С разочарованием протянул лейтенант.

Уцелевшие, пользуясь паузой и чужим бортом, как прикрытием, спустили катера. И теперь быстро чесали к острову.

Глаза лейтенанта мечтательно сощурились, прикидывая дистанцию. Метров семьсот до брошенных судов, еще километра полтора до Москитов. Итого - два с половиной кэмэ. Для пары мелких вертких катеров, выжимающих тридцать узлов - далеко. Старлей великодушно махнул рукой.

-Ладно, пусть валят. Пошли, поглядим трофеи.

Оба Москита направились к турецким судам. Сашка с Антоном с настороженным любопытством рассматривали горевший трехсоттонник. Вблизи, дело рук своих впечатляло. По темному скелету охваченной огнем рубки струилось ярко-красные, огненные языки, сливавшиеся в громадный огненный хвост, поднимавшийся метров на десять. Выше, закручиваясь, он превращался в столб черного дыма, вторгаясь в небо косым черным росчерком.  Изорванная снарядами палуба напоминала пучок растрепанных железных спагетти, торчащих причудливо изогнутыми железными полосками. Нос корабля заметно просел, от воды до палубы оставалось меньше метра.

Второй, абсолютно целый на вид, брошенный кораблик болтался в паре сотен метров за горящим корпусом.

Хозяйственный Михалыч, по-хозяйски поглядывая на брошенного «турка», вполголоса втолковывал что-то Даниленко. Тот понятливо кивал, поглядывая на своих парней, готовящихся к  спуску Зодиака.

Наконец, катер зашуршал, съезжая по слипу. Сержант вырвался из цепких лап кэпа и присоединился к своим парням. Четыре, затянутые в пятнистый камуфляж фигуры перемахнули через резиновый борт катера. Разбойничья рожа Даниленко напоследок подмигнула Сашке.

-Извозчик, трогай! – Весело скомандовал сержант. Лодка, глухо взревев, отвалила от борта.

ЗУшка развернулись, на всякий случай беря на прицел брошенный сейнер. Катер подвалил к добыче и одинокая темная фигурка вскарабкалась на борт. Пошарилась по палубе и по-разбойничьи свистнула. Еще двое «мародеров» «перекочевали» через низкий борт. Один исчез с палубы, двое замахали руками  - порядок. Через пару минут дизель турка кашлянул и с пол-оборота завелся.

Расслабившийся Сашка уселся на борт, расстегивая крепления броника. Вывернув тяжелый жилет внутренней, пропитавшейся потом стороной и прислонив его к борту, он облегченно вздохнул и повел, наконец освободившимися от тяжести плечами. Ветерок приятно холодил.

Оба Москита качались на легкой волне. Ребята на «турке», проверяя, гоняли движок. Сашка с сомнением поглядел на подползавшую сизую пелену выхлопа. Покосился на догоравший с противоположного борта сейнер. Да, нет на земле совершенства.

С небес что-то отдаленно и негромко свистнуло. Раз, другой. Расслаблявшиеся на палубе напряглись, завертев головами. Секунд пять, вдалеке поднялось два маленьких дымка. Голос лейтенанта в гарнитуре буднично пробубнил.

-Отбой, юноши. Беспилотник по последней паре отстрелялся.

Лейтенант, сидя в рубке перекинул тумблер связи и вернулся к прерванному диалогу.

- Беспилотник отбомбился.

Дежурный на Имросе отозвался.

-Видим. Забудь. Тут еще одно дело нарисовалось. Дрон засек на острове еще одну группу судов. Но у него заряда батарей – только на обратную дорогу.

Лейтенант молча ждал продолжения.

-Короче, спускайте оба катера и смотайтесь на остров. Понюхайте, кто засел. Турки, греки?

Лейтенант вопросительно изогнул бровь и уточнил.

-Это греческая территория?

-Ага. И что? Они ее не контролируют. Если что – не ваша забота. С греками потом разберемся. Все, отбой связи.

-Отбой. – Отозвался лейтенант.

Выйдя из рубки он откашлялся, привлекая внимание. Взгляды молодняка были полны безмятежного оптимизма. Бойцы поопытнее пятой точкой успели что-то почуять. Старательно пряча взгляд, лейтенант, нарочито оптимистическим голосом сообщил личному составу.

-Слушай новую вводную. Сейчас оба катера идут на остров. С «двух нулей» – досмотровая группа. С нашего - Даниленко оставляет двоих своих на трофее и берет Корабельников с Юнусовым. По данным с дрона, там отстаиваются несколько судов непонятной принадлежности. Тихо осматриваетесь и сообщаете что и как. Оба Москита и турок остаются здесь и ждут «Зевса».

Все кивнули. Лейтенант посмотрел на Сашку с Рифатом и  обращаясь к ним закончил:

-Вы оба, хватайте броники, оружие и дуйте на Зодиак, к Даниленко. Все, погнали!

Сидя на жесткой скамье Зодиака и глядя на приближающийся берег, Сашка поймал себя на ощущении «дежа вю». Крым, учеба. Все начиналось точно так же. Теперь все будет иначе. Мишени будут стрелять в ответ.

Привязав лодки к камням и навьючив снаряжение, восемь человек  гуськом двинулись наверх.

Поднявшись по склону, метров на триста, группа разделилась. Первая четверка, в составе сержанта со своим бойцом, Корабельникова и Рифата потопала налево, к соседней бухточке, куда зашли обе моторки со смывшимися турками. Вторая, не сворачивая, пошла прямо. Там, примерно в километре, сразу за высшей точкой горы, располагался небольшой поселок. Следовало посмотреть, что творится там и осмотреть ближайшие окрестности.

Приготовив оружие, четверка, разбившись на пары пошла вперед быстрым шагом. Идти предстояло недалеко. Здесь все было небольшим -  и горы, и бухты, и расстояния. Местность просматривалась плохо – пологий скалистый склон, усеянный здоровенными каменюками, метров шесть – восемь в поперечнике. Шедший впереди сержант поднял руку. Все остановились. Оглянувшись, Даниленко жестом подозвал к себе вторую пару. Сашка с Рифатом осторожно подошли.

-Поглядите хлопцы, только осторожно.

Две головы, настороженно выглянули из-за скалы. Глазам открылась изумительная бухточка метров четыреста в поперечнике. Белый песочек, обалденный пляж, голубая вода. Сказка.

Посреди бухты стоял маленький, разнокалиберный флот. Два больших сейнера, навроде того, что они утопили сегодня утром, здоровенная моторная яхта и штук шесть катеров. Наподобие тех, что таскают парапланы на курортах. Оба удравших катера тоже были здесь, стоя у борта одного из сейнеров.

Сашка, посмотрев на солнце и убедившись, что оно не блеснет в окулярах, вытащил бинокль, принимаясь за более детальный обзор. Сержант, подвинув Рифата, пристроился рядом.

Объективы приблизили суда вплотную и Сашка, не стесняясь своего любопытства принялся изучать суда. На ближнем, из больших сейнеров, прямо на верхней палубе, за передней мачтой, лежали в ряд четыре больших Зодиака, человек на десять, каждый. Между катерами торчал накрытый брезентом, характерный силуэт.

ЗУшка - к бабке не ходи. Бофорс или что-то типа того. Перед мостиком торчал еще один, такой же, укутанный силуэт.

Народу на палубе почти не было. Пара человек сидела на резиновых бортах шлюпок, время от времени поглядывая по сторонам. Еще один силуэт маячил на мостике, расхаживая по застекленной рубке, временами выходя на открытое крыло.

На втором сейнере наблюдалась аналогичная картина. Только шлюпок было шесть, а брезентовых силуэтов – один. Двое турков курили возле борта, прячась в тени рубки. Яхта при ближайшем рассмотрении оказалась прогулочным судном, метров тридцать длиной. Высокий мостик на корме. От него, до самого носа шел матерчатый навес, прикрывавший всю палубу. Под навесом – те же моторки. Народу на палубе тут было гораздо больше. Видно мало кто из команды хотел сидеть в такую жару внутри прокаленного корпуса. Водя линзами бинокля Сашка насчитал двадцать четыре человека. Изрядно народа. Вооружены были почти все. Катера, пришвартованные вдоль бортов были пусты. В принципе – правильно. Сидеть в открытом кокпите, под лучами солнца, палящего здесь и в сентябре? Сашка вполне понимал турков. У тех хотя бы был выбор. Сам он уже взопрел в комбезе и бронежилете.

Более остального, сейчас его тревожили три больших пустых надувных лодки, вытащенные на пустынный пляж. Похоже, где то в окрестностях шатается не менее десятка вооруженных «туристов».

Корабельников молча пихнул сержанта локтем и выразительно кивнул на пляж, где лежали лодки. Тот понимающе кивнул и негромко забубнил в рацию, оповещая вторую группу. Закончив переговоры он повернулся к Сашке.

-Что думаешь? – Негромко поинтересовался он, имея ввиду суда на стоянке.

-Засадный полк с абордажной группой. – Отозвался Сашка.

-Угу. И у меня такое же мнение. – Согласился сержант. – Вчетвером тут ловить нечего. Гадить будем по-другому.

- Москиты вызовем?

- Вызовем,  - согласно кивнул головой сержант, продолжая копаться в многочисленных карманах разгрузки. – Только не те. Пока эти тихоходы подойдут – «подопечные» могут смыться. Навестить караван.

Сержант наконец извлек на божий свет армейский планшетник  и небольшую видеокамеру.

Деловито осведомившись у Сашки. –Студент, вам в Балаклаве целеуказание для ракет давали? – Он, поглядев на обоих «стажеров», понятливо кивнул.

-Понятно. Восполним пробел. Рифат, ты тоже смотри. – И сержант принялся возиться с планшетником.

-Первым делом - запрос.

На экране, в меню, сержант выбрал пункт «поддержка» и принялся поочередно тыкать стилусом в выскакивающие сообщения: «срочность» – «высшая», «степень угрозы» – «2-ая», «координаты цели», - тут сержант выбрал карту и ткнул стилусом прямо в бухту, обрисовав вытянутый овал, «тип цели» – «морская, групповая».

-Теперь ждем. Пока там соображают, займемся съемками.

Когда экран опять засветился, показывая, что пришло ответное сообщение, Даниленко уже успел заснять всю бухту и скинуть видеофайл на планшет. Сноровисто отправив ответ, он убрал камеру в кармашек разгрузки. Ответ пришел через пару минут. Сержант прочел, посмотрел на часы и отодвинувшись от края скалы, за которой они прятались, принялся осматривать окрестности за сзади.

-Все ребята. Считайте, гость уже в пути. – Даниленко усмехнулся, глядя на недоуменные лица. В глазах у Сашки и Рифата прямо-таки было читалось «И это все?»

– Это вам не ЗУшка. Тут все просто. Запросил, показал, смылся. Сворачиваемся. И шустро смываемся. Наверх, к той куче валунов. – И он указал на каменное нагромождение метрах в трехстах от них, выше по склону.

Не задавая вопросов все поднялись и четверка морпехов растворилась в каменном лабиринте. Расположившись на новом месте, сержант выставил в наблюдение своего бойца и коротко переговорив со второй группой повернулся к ним. Сашка уже примерно догадывался, что они услышат.

- Дима, хватит глазеть на покойников. Иди сюда и слушай внимательно. Вторая группа сидит в засаде у поселка. Местных там нет, зато есть турки. Сколько их там не разобрать. Судя по лодкам – до тридцати человек. Когда придет ракета, они наверняка ломанутся к бухте. Мы с бойцом сейчас в темпе шуруем на подмогу второй группе. И вместе постараемся убедить турков остаться на месте. Вы вдвоем остаетесь здесь. Ждете ракету, фиксируете результаты.

Сержант вытащил камеру и передал ее Сашке.

-Заснятое кидаешь на свой планшет и отправляешь на Имрос. После чего – дуете к нам. Вопросы? Нет. Тогда погнали. Осторожнее, парни.

Две фигуры в камуфляже поднялись. Тихий, удаляющийся хруст гальки быстро смолк.

Сашка с Рифатом переглянулись и уселись поудобнее. Ноздреватый валун поджаривал спину. Со всех сторон доносилось неумолчное громкое стрекотание какой-то местной разновидности кузнечиков. Сашка молча разглядывал такой же валун, метрах в пяти от них - шершавый, серый камень. Снизу пробивались чахлые кустики жесткой травы. Тишина, жара. Рифат заерзал, устраиваясь поудобнее.

Короткий нарастающий мощный свист. Коротко долбануло. Резкий звук перерос в частую слитную дробь множества взрывов.

Пришедшая со стороны моря ракета, сделав «горку», высыпала над кораблями кассету с фугасами. И рванула сама. В следующую секунду плотный ковер разрывов прошелся по всей бухте.

Оба наблюдателя вжались в валун. По камням застучали разлетающиеся осколки. С протяжным воем, выше пронеслась железяка покрупнее и с коротким внушительным лязгом обрушилась метрах в семидесяти. Наконец все стихло.  Из-за валуна высунулись две головы.

- Ни хера себе… - Раздался изумленный голос татарина.

Сашка согласно кивнул. Впечатляло. Бухта разве что не кипела. Сквозь поднятую пыль виднелась взбаламученная вода. В паре мест над водой едва виднелись искореженные мачты. Сашка вытащил камеру и уже не таясь, встал в полный рост, снимая панораму бухты. Со стороны берега, в отдалении глухо бухнуло. Зачастил пулемет. К его лаю присоединились отрывистые, короткие автоматные очереди. Сашка переглянулся с Рифатом и заторопившись принялся перебрасывать видео на планшет. Сашка, дергаясь от нетерпения, смотрел, как удлиняется зеленый индикатор закачки.

Бахнуло еще раз. Отрывисто щелкнула СВД. Еще одна короткая автоматная очередь. Индикатор наконец дополз до края и потух. На бегу засовывая планшет в карман, Сашка помчался вслед за Рифатом, успевшим опередить его метров на двадцать.

Даниленко с напарником, поглядывая в сторону бухты, быстро, но осторожно поднялись наверх. Добравшись до верхушки холма и скрывшись из глаз возможных наблюдателей Даниленко еще раз вызвал вторую группу.  Выслушав указания оба, сайгаками поскакали по каменистому склону. Минуты через три быстрого бега, оба задыхаясь вбежали на пригорок и тут же шарахнулись назад. Сержант выругался и схватился за рацию.

-Мы на месте. Где вы?

-Три валуна и кучка кустов на юго-запад от домов.

Оба подползли к одному из многочисленных булыжников, в изобилии валявшихся на склоне. Даниленко осторожно выглянул. За пригорком открылся вид на деревню.

- Да чтоб я так жил, - поразился про себя сержант. - Деревня? Ага! Щас.

Взлетка, два пустых ангара с настежь распахнутыми воротами и четыре здоровенных каменных дома,  стояли на лысой покатой вершине. Каменная кладка домов, запущенный, здоровенный сад, невысокая, тоже каменная ограда. Все выглядела очень солидно. Впечатление портили несколько выбитых стекол, мусор на взлетке и явная запущенность сада. Но в принципе – очень даже ничего. Сержант быстро осмотрел прилегающую местность. Нашел глазами чахлые кусты.

-Вижу вас.

-Сколько у нас времени?

-Минуты три-четыре. Какой план? – Даниленко был краток.

-Простой. Они сидят в первом доме. Ждем ракет, выбежавших кладет пулеметчик. – Отозвался собеседник. – Потом кидаем «Шмель» и зачищаем постройки. Пулеметчик и снайпер - страхуют.

-Принято.

Проверив оружие, оба принялись терпеливо ждать. Наконец, со стороны бухты глухо и протяжно ухнуло. По окрестностям прокатился рокот отдаленных взрывов. На втором этаже дома открылось окно, в которое выглянула небритая смуглая физиономия. Протяжно, меланхолично выругалась и исчезла. Даниленко переглянулся с напарником и взял автомат на изготовку.

В следующую секунду на крыльцо всыпало несколько, оживленно переговаривавшихся турков. Пулеметная очередь, прилетевшая сбоку, выбила крошку из каменной стены и смахнула с крыльца всю группу.

Рявкнул Шмель.  Дом вздрогнул и окутался тучей пыли. К небу взлетел поток черепицы. Изломанной куклой, со второго этажа вылетело тело небритого сквернослова, сопровождаемое потоком битого стекла и фрагментами оконной рамы. Шмякнулось в кусты. Пыль расползалась, накрывая сад.

Сержанта перекосило, но, не дожидаясь пока осядет пыль, он махнул напарнику, начиная первую перебежку к дому. Краем глаза он видел еще одну пару фигурок, поочередно бежавших в ту же сторону. С пригорка опять застучал пулемет, сухо и раскатисто грохнула СВД. Короткий вопль в саду, прервавшийся невнятным скулением.

Сержант присел на колено, насторожено водя глазами по верхушке близкой каменной ограды. Каменная кладка высотой по грудь, за которой торчала пыльная зелень. Отмашка рукой. Нарастающий топот напарника. Добежав до стены тот достал гранату и с ходу зашвырнул ее во внутрь двора. Грохнуло.

Даниленко с разбега перемахнул через низкую стенку, оказавшись в редких зарослях, окутанных рассеивающимся дымом. Присел, осматриваясь. Куст спереди, слева шевельнулся и он, не задумываясь, всадил в него короткую очередь. Куст стригануло пулями, полетели ветки и листва. Из зеленки вывалился смуглый мужик и захрипев, обрушился на землю. Не повезло.

Краем глаза поймав силуэт напарника, тоже перебравшегося во двор, сержант приподнялся. Еще одна короткая пробежка. Десять метров пожухлой травы. Прыжок через небольшую канаву. Упал. Перекатился. Нашел глазами курившийся пылью и дымом дом. Возле крыльца лежала бесформенная куча тряпья щедро припорошенная пылью. Только умелый взгляд мог бы опознать в ней трупы.

Разглядывая лежащих, Даниленко пропустил появление тени за дальним углом.  Та высунулась и зло застрекотала по-автоматному. Свист над головой. Голова втянулась в плечи, мушка нащупала плюющийся огоньками, темный нарост на стене. Автомат загрохотал. От стены полетела пыль. Нарост исчез. Попал – нет?

Мимо пронеслась вторая пара. Один, не останавливаясь, на бегу швырнул в сторону турка гранату. Все залегли. За углом грохнуло.

Вскочивший Даниленко, добежал до угла и высадил от бедра, в дым, остаток магазина. Быстро пробежавшись глазами по двору и не увидев ни одной живой души, он наощупь сменил магазин. Пыль осела, обрисовывая неподвижный силуэт на земле. Автомат в руках сержанта дважды кашлянул и человек на земле дернулся и замер. Все, точно – не жилец. Не оборачиваясь, сержант крикнул

-Чисто. Двор пустой.

Командир второй группы отозвался.

-Понял. Пасите двор, мы дом проверим. На холме, слышите нас?

Отозвался пулеметчик.

-Слышим. Движения не наблюдаю.

-Смотрите за ангарами.

Напарник, осматриваясь, осторожно бродил по двору. Даниленко с любопытством поглядывал на дом. В ухе щелкнул вызов.

-На связи.

-Это Корабельников. Ракета пришла, в бухте чисто. Мы все засняли, идем к вам.

Голос бегущего прерывался. Бежать навьюченному, по жаре и в гору - нелегко.

-Понял. Можете не торопиться. Мы тут подчищаем. Похоже всех накрыли.

Сашка перейдя с бега на шаг, махнул рукой Рифату.

-Можно уже не торопиться. Там уже все.

Оглядевшись по сторонам он заметил метрах в пятидесяти, что-то похожее на проселок.

-Давай к дороге. Ноги побережем.

Выбравшись на проселок оба отдышались и быстрым шагом пошли к своим. Заросшая колея виляла меж валунов. Сделав очередной поворот, она вывела их на короткий прямой участок, замыкающий путь к верхушке холма.

Сашка встал как вкопанный. Прямо за валуном, метрах в десяти от них, прямо на дороге стояли трое сердито шипящих друг на друга, небритых мужика. Все вооружены, злы и похоже растеряны. Рифат, заметивший мужиков с опозданием на полсекунды тоже замер. Немая сцена.

Все пятеро молча уставились друг на друга.

Сашка остолбенел. В руке у него был планшет, который он, непонятно зачем опять вытащил из кармана. Автомат висел на плече, стволом вниз. На предохранителе он или нет, он не помнил. Но дотянуться до него он явно не успевал. Рука сама сделала движение, швыряя планшет вперед.

Не разобрав, что летит к ним, все трое дернулись. Молясь, Сашка нащупал рукоятку и, придерживая цевье, нажал спуск.

Грохот по ушам. Очередь, пущенная от бедра, ударила в землю и поднимаясь, косой чертой перечеркнула две фигуры. Два человека молча упали, будто у них разом выдернули кости. Третий дернулся. В его руках что-то дважды сверкнуло. В грудь будто саданули битой. От сильного удара Сашка опрокинулся на спину. Плашмя.

Еще одна длинная очередь, на весь магазин. Короткий завывающий крик, перешедший в невнятное скуление. Судорожные хрипы. Тихо.

Звон в ушах. Грудь ломило. Сашка поднял голову. Рифат ожесточенно втискивал магазин тыльной стороной в приемник, неотрывно глядя вперед, поверх ходящего в трясущихся руках автомата. Сашка приподнялся на локте и посмотрел на три, неподвижно лежащих на дороге тела. Грудь заболела сильнее. Переведя взгляд на нее, он увидел дырку в бронежилете и торчащий в ней, латунный хвостовик пистолетной пули.

-Рифат. Слышь – Голос хрипел. Сашка откашлялся и позвал погромче. – Рифат, магазин переверни.

Татарин поглядел на него совершенно дикими глазами.

-Магазин, говорю, переверни.

-А? – Рифат опустил глаза и тупо посмотрев на магазин, автоматически перевернул продолговатую черную коробочку. Вставил, нажал. С щелчком магазин встал на место.

Сашка, кряхтя, поднялся на ноги. Подержался за грудь. Болело сильно, но терпимо. Не сводя глаз с лежащих на дороге он доковылял до них. Подобрал лежащий на земле планшетник. Отряхивая, измазанными в пыли ладонями, только сейчас он услышал далекий голос Даниленко в болтающемся наушнике. Вставив его в ухо, он поморщился от громкого, взволнованного голоса, врывающегося в отупевший мозг.

- Корабельников, мать твою! Ты меня слышишь?! Отвечай!

-Здесь мы, на дороге. – Голос Сашки был безразличным, усталым. – На турков нарвались. Мы живы. Они – нет.

Подойдя к валуну, Сашка присел, положив автомат на колени. Грудь болела все сильнее. В голове – полная пустота. Ни единой мысли. Оглушенность. Руки затряслись. Сашка попытался выругаться, но приоткрыв рот, почувствовал, как стучат зубы. Как кастаньеты. Изо рта, вместо ругательства вырвалось неразборчивое бормотание. Теперь трясло весь организм. Руки, ноги. Все тело дрожало крупной дрожью.

Покосившись на лежащие на земле тела, он почувствовал накатывающую дурноту и  наклонившись, одной нескончаемой вонючей струей, выплеснул под ноги содержимое желудка…

***

Прилетев на греческий остров, Бобков застал своих, под стволами греческих военных. Оба Москита и добыча стояли у берега. На берегу замерла туша греческого «Зубра», с опавшей резиновой юбкой. Носовая аппарель была опущена, обнажая зияющую пустоту трюма.

Наверху, на холме возле ангаров, греческие морпехи шумно и эмоционально выясняли отношения со своими крымскими коллегами стоя большой, бесформенной толпой.

Шагая от вертолета к этой группе, Бобков на ходу оглядывался.  Доклад это одно, но своими глазами - лучше. С противоположной, от взлетки стороны, в ряд размещались несколько каменных домов, сложенных из местного туфа. Последний из них здорово пострадал. Выбитые окна, крыши считай – нет. Перед оградой, в рядок, был выложен рядок пыльных трупов в гражданском. Роились мухи. Проходя мимо, Бобков покосился и повел носом. Пованивало, уже чувствительно. Жара, что попишешь.

Из гомонившей толпы выбрался лейтенант. На ходу отмахиваясь от возмущенных греков он направился навстречу начальству. Греки, завидев чужое начальство примолкли. Пользуясь паузой, старлей отрапортовал:

- Товарищ полковник. Силами подразделения пресечена попытка захвата гражданских судов. В ходе боестолкновения потоплено 10 малых судов противника и уничтожена группа мародеров. Потерь нет. Командир четвертого патруля, старший лейтенант Иванов.

- Добро, старлей. Хорошая работа. А что греки шумят?

- Недовольны. Чем - не пойму. Но догадываюсь.

- Ладно. Это уж не ваша забота. Вы свое сделали. Кто у них тут старший? Пойдем, покажешь.

Бобков, не обращая внимания на притихших греков, потопал за лейтенантом. Проходя мимо своих, командующий одобрительно кивнул морпехам.

Греческий подполковник был почти полной копией Бобкова. Аналогичный тип «медведя». Но с поправкой на средиземноморский типаж. Смугл, с буйной растительностью. Про себя Семен прикинул, что греку наверно приходилось бриться по три раза на дню. Представившись и подозвав переводчика, старшие уединились, отойдя в тенек, под деревья.

Бобков сразу взял быка за рога:

- Турки насели на наш конвой. С вашей территории. Все данные запротоколированы. Нападавшие уничтожены, территория зачищена. Если вы не поднимаете шум, мы молча уходим. Поднимете – вашим островитянам на нашу помощь можно больше не рассчитывать. Через пару часов подойдут российские суда. Тогда между собой будут общаться Москва и Афины. Что скажешь?

Греческий подполковник хмуро рассматривал собеседника, перекатывая желваки под смуглой кожей.

- А ракета?

- Турков было больше сотни. И четыре судна. А моих – восемь человек. – Пояснил крымский полковник. – Так что?

-Пусть твои уходят. – Наконец «родил» грек. – А нам с тобой нужно поговорить. Задержись, друже…

Израиль, Кипр. Сентябрь, 201Х+3.

Закончив дела Матвей не стал торопиться в гостиницу.  Посидев столько лет под «домашним арестом» начинаешь ценить случайные моменты свободы. Шагая по улице в толпе туристов и израильтян, он с любопытством оглядывался. Первое, что бросалось в глаза – поголовная «свернутость» на безопасности. Арки металлоискателей стояли у дверей каждой забегаловки. Вооруженная охрана, досмотр на входе. Посетители относились к этому спокойно, с готовностью распахивая полы одежды и демонстрируя содержимое сумок.

Еще бросалось в глаза множество вооруженных людей. Даже после Крыма, где давно никого не удивить видом вооруженного прохожего. Солдаты, полиция, многочисленная охрана.

Все это каким-то странным образом уживалось с беспечной и даже, какой-то домашней атмосферой. Спросив случайного прохожего о ближайшем кафе, Матвей выслушал пятиминутный спич, в котором перечислялись не только все окрестные кафе. Была дана подробная характеристика каждого заведения. Мужчина даже порывался проводить его. Все это проделывалось  с такой въедливой доброжелательностью, что Матвей немного растерялся.

Наконец определившись, где пить кофе, он свернул  в сторону широких белых тентов за зеленым газоном. Войдя в кафе он сел за ближайший свободный стол. Заказав кофе, он закурил, дожидаясь пока загрузится ноутбук. Кинув рассеянный взгляд поверх экрана, он обнаружил за соседним столом симпатичную девчушку лет двадцати.

Смуглая нежная кожа. Жгучие, дерзкие темные глаза. Девчонка немедленно, с вызовом, посмотрела в ответ. Ничуть не смущаясь, осмотрела его с ног до головы. И улыбнулась. Вероятно, по каким-то своим женским критериям, найдя интересным, мужчину в костюме с усталым взглядом. Наверно у одиноких – особый взгляд, позволяющий им распознавать друг-друга. Матвей улыбнулся в ответ и немедленно дезертировал, уронив взгляд в монитор. Не то время и не то место.

Девчонка разочаровано хмыкнула. Посидев пару минут и настойчиво посматривая в его сторону, девчонка зло фыркнула и ушла. Охранник на входе проводил стройную фигуру взглядом. Ухмыльнулся, глядя на возмущенно перекатывающиеся ягодицы. Та умудрялась демонстрировать возмущение даже задницей.

Матвей остался сидеть в кафе, пялясь в ноутбук. Стареем…

Наконец принесли кофе и он, закурив еще одну сигарету, погрузился в изучение новостных лент.

В Интернете писали много интересного. Немцы готовились «линчевать» свое правительство, не простив канцлеру развал еврозоны и потерю рынка единой Европы. Что, впрочем, не мешало бюргерам ужасаться происходящему у соседей.

- Странные люди, - подумал Федоров. Их спасли от гражданской войны, а они ставят в упрек правительству пару потерянных марок. Посмотрели бы на соседей.

Во Франции арабы, похоже, местами брали вверх. Черная кровь оказалась моложе и сильнее.

Париж разделился на две зоны. Маленькую – французскую. И большую – арабскую. Аналогичная картина наблюдалась в большинстве крупных городов – Лионе, Тулузе, Марселе и Тулоне - там, где пришельцев было особенно много. Провинция оставалась за местными.

Стычки постепенно затихали, переходя в затяжное противостояние с четко очерченными зонами влияния. Для арабов и негров, в качестве объединительной платформы все чаще начинал выступать ислам, как самая многочисленная и лучше организованная сила, имеющая множество приверженцев.

Коренные жители пока находились в идейном разброде. Довольно значительная часть встала под знамена националистов, от которых явственно тянуло местечковым, нацистским душком. Остальные метались в диапазоне от социалистов до анархистов. Либералы, как таковые, наблюдались только на самом верху. И судя по всему, сидеть там им оставалось недолго.

Похожая картина наблюдалась в Испании и Италии. Там успехи «пришлых» были скромнее.

С «острова» информации было заметно меньше. Британцы, пользуясь лучшим контролем над прессой, глушили информационный поток, не давая фрагментам «сложиться в картинку». Матвей примерно представлял, что могли предпринять англичане - запереть иммигрантов в городах, медленно дожимая и беря «на измор». Учитывая уж очень большую численность «дожимаемых»,  вопрос – хватит ли сил их дожать, оставался открытым.

Пошли первые попытки депортации. Дело тормозило отсутствие желающих принять столь проблемных поселенцев. Работать эти «беженцы» не хотели, зато умели качественно «качать права» и мастерить баррикады.

Матвей даже думать не хотел, куда европейцы могут «слить» такую кучу народа. На его взгляд, задача не имела решения. «Подмазать» правительство какого-нибудь Мозамбика и сгрузить всех на пустом берегу? Выселить всех на Балканы, предоставив сербам, хорватам или албанцам самим разбираться с новыми жильцами? Или пожертвовать одним из островов и сделать гетто для переселенцев?

Ну да черт с ними, европейскими проблемами. Лучше – о приятном. От количества шансов, что предоставлял творящийся бардак – глаза просто разбегались. Европа наконец-то «вляпалась по-крупному».

«Вляпалась» внутри – потеряв возможность маневра и консолидации. И снаружи – не имея ни сил, ни морального права продолжать «большую игру». Потеряно моральное право судить, а заодно – смысл выражения «цивилизованный мир». Цивилизованные люди не развешивают по столбам себе подобных.

Находившаяся в долговременном нокауте пресса, означала «свободу рук» в Турции, для военных.

Имелось и несколько «но».

Первое – готовы ли турки?

Второе – если готовы, как быстро они смогут взять страну под контроль? При самом лучшем раскладе это дело нескольких месяцев. А это, в свою очередь означало третье «но» - Крыму, по-прежнему нужны войска и суда. И новая база.

Глядя на гуляющих, мозги уплывали к своему. К проваленным переговорам. Попытка «помахать шашкой» ей же и осталась.

Помахал. В пустом поле. В одиночку. Над энтузиастом с крымских берегов наверно покатывалась половина израильского МИДа - «Мы вам – вы нам». Идиот.

Ну да ладно. И что нам делать? Матвей мысленно перебрал колоду.

- Москва? – Нет, Агафонов выразился достаточно ясно.

- Купить солдат? Кто продаст? «Блекуотерс» какой?  Продадут. А парни из госдепа опустят шлагбаум. И «Блекуотерс» пойдет лесом.

Была мысль договориться с хохлами. Побалакать за канал. Там люди попроще. Отстегнуть «первым лицам» в частный карман. Прикупить полк-другой солдатиков. Даже не прикупить – взять взаймы. Отпустят ребят в отпуск, а те месячишко подкалымят у соседей. В принципе – тоже мысль.

А где тех солдатиков размещать? Базу бы. Да где ее взять?

Телефон на столе задрожал. Экранчик «Нокии» налился синим цветом. Бобков, твою мать…

-Здорово, дружище.

…

-Сижу, загораю.

…

-Думаю завтра, поутру рвануть.

….

-Сегодня? А куда?

…

Матвей заинтересовано склонил голову. Бобков приглашал на Кипр. Как же хорошо живут крымские военные!. Главком на Кипре «тусуется». Небось, со штабом.

- Уболтал. Можно сказать, уже еду. Лечу.

Матвей поднял голову, разыскивая взглядом официанта. Притормозивший перед входом в кафе «Мерседес», он не заметил. Но, обратил внимание, на подошедшего к его столу мужчину лет пятидесяти. Взялся мужчина из того самого «Мерседеса».

- Прошу прощения, вы не могли бы уделить мне пару минут?

Его русский был безупречен. Мужчина, со смешком добавил.

- Беседа со мной не задержит ваш отъезд. На Кипр, если я не ошибаюсь?

Матвей ответил не сразу. Помедлив, он ответил.

-Разведка, полагаю? Вот только, чья…? Представьтесь…

- Не совсем она, хотя, по сути, вы правы. Центр политических исследований МИД.  Израиля, разумеется. Яков Корчевский, директор центра.

Федоров откинулся на стуле, с легким удивлением смотря снизу-вверх, в классически грустные, еврейские глаза.

-Прошу.

Мужчина опустился на стул напротив.

- Увы. Все на бегу, в последний момент. Пришлось поторопиться. К счастью, я успел.

- Так чем могу…

- Многим. Скажу сразу, к дружбе мы пока не еще не готовы. К сожалению, еще не все понимают необратимости изменений.  - Корчевский вздохнул. – Политики напоминают мне бабочек-однодневок. И эти бабочки надеются на силу. На атом, которого у нас как бы нет.

Матвей молчал, ожидая продолжения.

- Не хотелось бы, что бы вы покидали нас разочарованным - Израилю скоро понадобятся новые друзья. Мы хотели бы сделать Крыму небольшой презент, как залог будущей дружбы.

На стол легла синяя флешка. Мужчина придержал ее рукой, остро смотря на собеседника.

- Вы хотели найти помощь. Держите.

Кусочек пластика скользнул по столу.

- Здесь компромат. - Пояснил Корчевский. - Полиция, муниципалитеты, средний слой правительственных чиновников в Алжире, Египте и Ливии. Помощь. Хоть и не такая, что вы рассчитывали получить.

Матвей задумчиво повертел флешку, не торопясь убирать в карман.

-Весомый дар. – Наконец произнес он

Корчевский открыто улыбнулся. – Буду откровенен. Я никогда бы не отдал такую информацию за так. Ее бы не отдал никто. Однако, все меняется слишком быстро. Полгода – год, и многие из лиц в ней. – Еврей кивнул на флешку -  Будут мертвы или станут беженцами. Информация станет бесполезной. Но сейчас вы сможете использовать ее и получить там то, что не смогли получить здесь.

Профессор вздохнул.- Вы опасны, Яков. Худший вид переговоров – открытые карты и просьба «вскрыться». Скоропортящийся товар в обмен на открытый счет. Что вы попросите взамен?

- Сейчас – ничего.

- А потом?

- Только дружелюбие. Надеюсь, это поможет начать следующий разговор с теплой ноты.

- Принимается. - Федоров кивнул.

- Тогда, счастливой дороги. – И Корчевский, встав из-за стола, пошел к машине.

***

Через пять часов, осатаневшей сперва от израильтян, точнее от их бдительности, граничившей с паранойей, потом от бестолковых и суетливых греков, Матвей наконец-то вышел из зала прилета. Сунув в руки водителю бумажку с адресом, он плюхнулся на заднее сиденье машины. Всю поездку он молча сверлил затылок водителя сердитым взглядом. Грек, сообразив, что пассажир не расположен к беседам молча крутил баранку, шарахаясь по узким улочкам ….

Притормозив у ворот в высокой беленой стене, таксист молча ткнул толстым пальцем в счетчик. Матвей отсчитал деньги и вылез из машины. Такси яростно газануло и умчалось.

Найдя глазами кнопку звонка, Матвей позвонил. Где-то далеко, в глубине двора раздался приглушенный расстоянием мелодичный звон.

Дверь открыл мужчина в гражданском. Присмотревшись, Матвей узнал в нем одного из офицеров штаба. Цветная рубашка навыпуск характерно топорщилась на поясе. Офицер кивнул и посторонился, пропуская гостя внутрь.

Матвей, подождав пока офицер закроет дверь, прошел вслед за ним в дом, стоявший в глубине большого сада. На веранде прогуливался еще один мужчина в гражданском. Оставив сумку на открытой веранде, возле ступенек, он обошел дом и обнаружил Бобкова, сидящего в беседке.

Маленький ночничок и светящийся монитор ноутбука освещали только часть стола, выхватывая из ночного мрака лицо сидящего. Коротко взглянув на монитор и обнаружив на нем какую-то карту, Матвей перевел взгляд на лицо приятеля. Даже при таком освещении, лицо Семена выглядело изрядно помятым.

-Здорово.

-Привет. – Семен привстал и обменялся с ним крепким рукопожатием.

-Садись. Кофе?

-Давай.

Семен кивнул головой в темноту и через три минуты, на столе появилась чашка и сахарница.

- Ну, рассказывай, как вас сюда занесло?

- Долгая история….

Дальше, Бобков, не торопясь рассказал Матвею про последние события, караван и внезапную активизацию «Южных». Хотя были ли это «Южные», Бобков так и не был уверен до конца. Расспрашивать было некого. Если в дело впрягались крымские военные, то пленных образовывалось на удивление немного. Услышав про стрельбу по греческой территории, Федоров нахмурился.

Собеседник, не обращая внимания на его недовольство, продолжил рассказ, в коротких промежутках активно прикладываясь к кувшину с апельсиновым соком. За пятнадцать минут он успел изложить все и «приговорить» кувшин.

-В общем, с греками мы договорились. На своем уровне, конечно. Закончили под утро. – Бобков провел рукой по помятому лицу. – Тяжело пришлось. Православные, мать вашу. Пьют как кони.

Матвей понимающе кивнул. Ему тоже доводилось в свое время сиживать с греками. Несмотря на русскую самоуверенность в своей способности перепить любую нацию, из личной практики он знал, что дело обстоит далеко не так. Те же немцы и ирландцы могли дать славянам приличную фору в этом соревновании. Греки тоже входили в это список. Что-что, а алкоголь они употребляли с незапамятных времен.

- Ладно, про пьянку понятно. Что в итоге?

- В итоге у нас - неформальная договоренность с командующим восточным сектором. Обмен информацией, оперативная связь. Неафишируемая взаимопомощь. Мы присматриваем за пустыми островами в нашей зоне. Взамен они разрешают пользоваться некоторыми островными портами. Неофициально, естественно. Но в Афинах это сейчас мало кого волнует.

Матвей вскинулся. – А Кипр? Наших парней тут на постой можно разместить?

Бобков насмешливо хмыкнул.

- Губу закатай. Сказано – греческие острова. Кипр – если ты забыл, в Грецию не входит. Стоянка, горючка. Раненых принять. Все.

- Жаль.

- Что, не выгорело с евреями?

-Даже до разговора не дошло. Министра показали издалека. И отвели к третьему советнику пятого помощника.  - Информацию про встречу в кафе, Матвей решил пока придержать.

-Понятно.

Бобков откинулся на спинку скамьи, отнюдь не выглядя разочарованным. Скорее удовлетворенным.

-Примерно так я и ожидал. Это вы там, с Валерой и этим вашим московским хреном, парите в небесах. Надеясь, что в Тель-Авиве вам все на блюде вынесут. Проще надо быть…

Матернувшись, он вылил в стакан остатки сока и отставив в сторону пустой кувшин в сторону, продолжил.

-Короче, вокруг да около я ходить не собираюсь. Есть идея…

Идея Бобкова была,… как бы сказать… странной? Безумной?

Наверно нет. Вполне нормальная идея для ненормальной ситуации. Купить или арендовать в пригороде Порт-Саида пару гостиниц. И поселить там бойцов. На правах отдыхающих. Снаряжение и прочее разместить на судне, за пределами территориальных вод. И таскать бойцов на службу вертолетами или катерами.

- А как они без оружия и охраны там будут жить?

- Наймем охрану. Местных ментов купим. Там такой бардак творится, что при желании бойцов можно прямо с оружием поселить. И вертолет на пляж поставить.

-Это тебе греки рассказали?

- И греки, и турки, и арабы. Кто только не рассказывал.

Похоже, крымские ВС потихоньку дрейфовали в сторону классической частной армии. По крайней мере, командование уже точно - мыслило коммерческими категориями, забыв военную лабуду. Нужно людей размещать – сели в гостиницу. Нужно судно – арендуй или купи.

Матвей с любопытством посмотрел на полковника. Может пора прикрывать лавочку? И менять вывеску на какой-нибудь «Крым неви-форсез корпорейшн»?

Вместо вертевшегося на языке вопроса, Матвей спросил другое.

- А где ты хочешь взять людей?

Как ни странно, касательно солдат их мысли примерно совпадали. Только если Матвей собирался договариваться с хохлами, то Бобков предполагал в очередной раз «раздеть» родное ведомство. Там все еще хватало подготовленных специалистов, не нуждающихся в подготовке.

Матвей пожал плечами.

-  В конце-концов можно и так и так.  Теперь дело «за малым» - уболтать Валеру и Агафонова. И хохлов.

Глава 11.

Крым, сентябрь, 201Х+3.

- …подводя итог сказанному -  мы можем обеспечить безопасность немцев. Взяв солдат на Украине и перекинув в Египет. Поддержку будут осуществлять несколько гражданских судов с приписанными к ним двадцатью «Москитами». Это суда, предназначенные для «Мраморного братства». Экипажи  для них уже есть.

Из этого вытекает необходимость срочного начала операции по «жесткой зачистке» Турции. Момент не самый удачный, из-за нехватки наличных сил. Но, в сложившейся ситуации турки могут действовать по-настоящему жестко. Без оглядки на общественное мнение.

Остается договориться с турками и украинцами, арендовать или купить суда и недвижимость в Египте. Сформировать временное подразделение. И пополнить состав базы на Имросе людьми, судами и техникой. Срок на все – примерно три-пять недель. У меня все.

Тишину, наставшую в комнате после последних слов Федорова, можно было нарезать ломтями. Трое собравшихся хорошо понимали смысл, а главное – последствия, проистекавшие из сказанного.

Для Валеры это означало рост расходов и выход на сцену в роли «козла отпущения».

«Жесткая зачистка»… Мда.. Гаагский трибунал пока еще никто не упразднял. Пусть Европа уже не в «белом». Могут найтись другие претенденты...

Для Агафонова - у Крыма появляется еще одна, дополнительная точка опоры. Не споется ли за российской спиной крымско-украинская парочка? С другой стороны, его, как крымского куратора, в первую очередь интересовал успех проекта. Набрать очки и выдвинуться на первые роли в кремлевской команде. Все что предлагалось – было вполне реальным.

И Агафонов, склонив голову, негромко произнес:

-Браво, профессор. Мне нравится эта идея.

Валера обреченно вздохнул. Выбора не оставалось.

-Коли все «за», пора вызывать турков. И вояк.

Валера кашлянул. Агафонов перевел взгляд на премьера.

-Или не все?

-Не все. – Подтвердил Фесик. – Мне нужны гарантии. Что Осман «не всплывет». И не откроет где-нибудь пасть. При желании, он может рассказать слишком много.

- Вообще-то, требование резонное. И в этом заинтересованы все присутствующие.

-Вот пусть оно и будет заложено в план с самого начала.

Матвей вмешался. – А мое свидетельство тебя устроит?

-Твое – да. – Твердо сказал Валера. – А свидетельство какого-нибудь капитана, генерала или адмирала, что он был потоплен, разбомблен или распылен на части – нет. Я должен быть абсолютно уверен, что он мертв.

Матвей хмыкнул. – Крови захотелось? - И посерьезнев, разминая рукой шею, он принялся неторопливо излагать свою мысль.

- Скоро предстоит последняя поставка рейдеров… - Профессор замолчал. Еще раз что-то про себя прикинул и продолжил. - Это хороший повод для личной встречи. Там его и «грохнут». И я увижу это лично. Устраивает?

Фесик кивнул. Он чувствовал себя виноватым, но не собирался отступаться. Агафонов, иронически поглядел на обоих.

- Мы вроде все определили? Больше заветных желаний нет? Голову там, на блюде... или скальп в постель? С утренним кофе.  Кстати, это определяет окончательную дату операции. Максимум, вторая неделя октября. У нас - всего четыре недели.

Два последующих дня выдались суматошными.

Матвей считал, покупал и договаривался. Балаклаву навестила целая делегация египетских отельеров. Скинув шумных египтян на финансового директора, Матвей написал на бумаге десять названий отелей, сгруппированных попарно и сумму. Отдавая лист директору, он пояснил.

- Любая пара из списка, на твой выбор. Слева указана максимальная цена. Через два дня мы должны быть владельцами.

Копченков развернул лист. Проглядев список и спокойно глядя на цифру с большим количеством нулей,  весело хмыкнул.

-  Никогда не был на восточном базаре.

И обернувшись в противоположную сторону холла, где столпились гости из Египта, с легкой ноткой сарказма, добавил.

- Жаль, такие счастливые ребята. Довольные. Упитанные даже…

Матвей тихо улыбнулся. Сам бы он не рискнул торговаться с Романом. Бедняги…

Следующим пунктом шли переговоры с турками. Перед совместным планированием операции, начальник турецкого генштаба запросил встречу в узком кругу. Он прилетел с небольшой делегацией, но на эту встречу взял с собой только двух офицеров – генерала средних лет и довольно молодого полковника.

Как понимал ситуацию Матвей, турок хотел выслушать предварительный план. И после этого решить, кто именно запомнится Турции, как человек, спасший страну. Возможно, предварительно искупав ее в крови. Тут все зависело от того, что именно ему предложат здесь, в Крыму.

Этим человеком мог быть сам генерал. Или кто-то еще, кому он уступит эту роль. Возможно – этот самый молодой полковник.

Как ни крути - тяжелое решение.

История повторялась. Сколько их было в человеческой истории. Честолюбивых, горячих и решительных, молодых полковников, майоров… Насер, Хуссейн, Садат, Пиночет, Каддафи…

Третий турок, похоже, исполнял роль высокопоставленного, доверенного секретаря, готового зафиксировать принятое решение.

Оставив в оперативном центре турецких, крымских и российских военных, они вшестером уединились в одном из свободных кабинетов. Три турка, Агафонов, Фесик и Федоров.

Агафонов, без сантиментов «взял быка за рога». Изложив предварительный план операции и соображения по поводу общественного мнения. Взгляд Башбурга, напоминал глаза черепахи. Старой, мудрой. С угасшими желаниями и кристально ясным, холодным умом.

«Черепаха» неторопливо размышляла. На одной чаше весов лежала возможность войти в историю. Генерал помнил, как вошли в нее его предшественники. И какими, большинство вышли из нее.

Молодой полковник с орлиным взглядом, умных, безжалостных глаз не испытывал сомнений. Он знал цель. И видел средство. Прочее его не волновало. Сомнения старого генерала, заставшего «гуманные года» и пропитавшегося ими, несмотря на их турецкую специфику, были ему непонятны. Ему было понятно другое. Старый мир катился в пропасть. И вместе с ним туда катилась его страна. Для того что бы остановить это падение нужно было играть по правилам нового мира. Безжалостным и кровавым.

«Черепаха» сделала свой выбор.

-Полковник, я передаю вам свои полномочия. Отныне, глава государства – вы.

Двое крымчан и москвич, со смешанными чувствами смотрели на турков. Два пожилых турецких генерала обменялись понимающими взглядами. Бывший глава турецкого генштаба, обведя всех присутствующих невозмутимым взглядом, вышел из комнаты, напоследок продемонстрировав безупречную выправку кадрового военного.

Оставшийся генерал перевел взгляд на полковника.

-Властью, вверенной мне военным советом Турции, объявляю вас новым главой государства. По возвращению в Анкару вам будут переданы все официальные полномочия.

Генерал щелкнул каблуками, отдавая честь полковнику и развернувшись, последовал за вышедшим.

Валера, все это время сдерживающий дыхание, выдохнул. Его выдох будто прорвал застывшую атмосферу. Уголки губ полковника приподнялись, глаза заблестели.

Матвей, вслед за Агафоновым и Валерой присоединился к поздравлениям. Полковник, на удивление быстро взял  себя в руки. И предложил перейти в оперативный центр. Где и продолжить обсуждение операции в расширенном составе. Похоже, Башбург не промахнулся с преемником. Холодный деловитый честолюбец-трудоголик.

Прояснился и встал на место еще один кусочек предстоящей игры.

Потом был киевский визит Фесика. Там все прошло проще и веселее. Украинцы, в основном люди, весьма гостеприимные и сердечные. Хотя, торг с ними носит оттенок балагана. Правда, это, в основном, относится к центральной Украине. А Валере пришлось иметь дело с донецкими. Это малость иное. Жесткие ребята умеющие отстаивать свое. И забирать чужое. Не обращая внимание на крики потерпевших. Сперва напоить. Потом душевный разговор. И мягкая постановка жесткого вопроса.

Валера справился, не впервой. Пройдя горилку, мягкость, жесткость и ультиматумы. Мягкий и одновременно гибкий, он умел, не ссорясь и не возражая, ни на йоту не отступить от своего. Высший пилотаж – отстоять свое и оставить противоположную сторону не только счастливой, но расположенной к себе. Между делом перетрахав весь президентский секретариат и напоив пол администрации.

Из Киева, Валера улетал покачиваясь.  Вода, солдаты – Украина давала гостю все.

На проводы очаровательного, компанейского, крымского гостя, вместе с президентом пришла полная «украинская головка».

Провожая глазами выруливающийся на взлет лайнер, глава президентской администрации с чувством высказался, на всякий случай косясь на шефа.

- Отличный парень!

Шеф одобрительно кивнул и воодушевленный глава продолжил.

-И чего мы на них взъелись? Не знаю как вы, а я – следующим летом еду только в Крым. К Валере!

Бок чиновника грела выписка реестра акционеров, пополнившаяся, в том числе и его фамилией. Свита согласно закивала, перешептываясь. Референт, с точеными ногами и топырившимся бюстом, едва прикрытым кружевами, стоявшая за плечом шефа, тоже кивнула. И она была не против отдыха в тех очаровательных местах. Валера очень славный малый. Забавник. Хоть и хулиган.

Через неделю в Крым начали прибывать первые группы «туристов в гражданском». Исключительно мужские, численностью от взвода, до роты.

Киев, выполняя обещание, распустил в неоплачиваемые отпуска одну из двух, наиболее подготовленных бригад. Причиной послужил ремонт военного городка, на который внезапно выделили средства.

Бобков опять провернул свою старую аферу. В прошлый раз, она закончилась нервным припадком командующего ЧФ, за «здорово живешь» расставшегося с батальоном морпехов. Теперь, разборки предстояли уже за полк. Что уже тянуло на уровень министра. Когда до него наконец дойдет…

Бобков относился к этому спокойно. Дальше фронта не пошлют. Да и не-хрен скупердяйничать.

Самым слабым местом предстоящей операции было обеспечение секретности. В особенности - подготовительных действий турецких войск. Тут, нежданно-негаданно помогла смена армейского руководства. Лучшей дымовой завесы придумать было невозможно. Смена власти всегда сопровождается попытками перехвата. Турки мастерски обыграли этот момент, сделав вид, что назначение готовится оспорить часть генералитета. Переведя под этим предлогом личный состав «на казарму» и объявив повышенную боеготовность. Для  «береговой общественности» такой предлог «прокатил». По информации турецкой разведки, братства гораздо больше волновали вопрос, кто именно, в итоге возглавит армию. Как и «наведение мостов» с новым руководством.

Крым, свои приготовления фактически не маскировал. Все приготовления вполне укладывались в логику происходящего -  подготовка рейдеров, сопровождение немцев и завоз снаряжения на Имрос. Единственное, что могло бы вызвать подозрения – остающимся закрытым для торговли порт. Но и тут все объяснялось естественными причинами – порт продолжали перестраивать. Вопросы могли бы вызвать то, во что именно планировалось в итоге превратить порт. Но проекта, кроме военных, никто не видел, а по работам «нулевого цикла» сказать что-либо определенное было весьма затруднительно. Так что, мимо внимания турков прошла мимо и еще одна, быстросборная взлетка, несколько новых причалов и новое хранилище боеприпасов. Запасные посадочные площадки для вертолетов в глубине острова вообще, мал кто видел. Да и что можно было увидеть? Расчищенная площадка, с десятком бочек с топливом при ней? Что до топливно-заправочного терминала, сооруженного на другом конце острова, так он, в конце-концов не носил клейма «только для военных». Какая разница, какое судно, гражданское и военное может подойти к нему?

***

К запаху дымка и жареного мяса примешивался аромат увядающего осеннего сада. Мангал стоял среди яблонь. Светло-серый, почти прозрачный дым растекался меж деревьев. Тонкий, пряный запах шашлыка сводил с ума,  вызывая тянущую судорогу предвкушения в желудке.

Наконец, шипящее мясо покинуло мангал. В руках Матвея очутилась «шпага» с семью золотистыми кусочками. Профессор, как бывалый кокаинист, втянул воздух расширившимися ноздрями, не удержав стона.

-Боже!

Зубы сомкнулись. Брызнул сок, окропив костюм. Плевать. Кусочек нежнейшего барашка скользнул в рот. Матвей поднял, исполненные благодарности глаза на автора чуда. Повар одобрительно усмехнулся, не отрываясь от процесса перекладывания шампуров.

- Маньяк оголодавший. – С добродушным смешком произнес повар.

Матвей молча кивнул, не отрываясь от шашлыка. Он был недалек от истины. Свежий воздух и жаренное на огне мясо – что еще нужно мужику для «срыва с резьбы»?

Пикник был великолепен. Мясо таяло. Пожелтевшие деревья шелестели, отпуская «на волю» листву.

Закончив с шашлыком, Матвей пристроил на угол мангала опустевший шампур и поискал глазами что-либо смахивающее на салфетку. Не обнаружив ничего, он аккуратно извлек из кармана носовой платок и тщательно отер испачканные руки. Платок полетел в мангал и оба посмотрели, как светлая ткань, упав на серый пепел углей, темнеет и вспыхивает маленьким веселым огоньком.

Досмотрев, как последний клочок превратился в пепел, Матвей оторвал глаза от огонька. - Спасибо, дружище. Барашек был великолепен.

Барышников, поглядывая на гостя, пока помалкивал. Шашлык конечно хорош, но гость еще ни словом не обмолвился о причине визита. Матвей не стал испытывать терпение хозяина.

- Есть идея. Если помнишь наш последний разговор… Я дозрел вернуться к теме.

- Шпионаж на общественных началах… - протянул повар. - Забудь. Это ненаучная фантастика. А если создавать обычную службу - нужны кадры, деньги и закон о разведке. Кадры будут чужие - своих нет. Соответственно, все «соседи» будут в курсе «кухни».

С точки зрения профессионала он был абсолютно прав. Специалистов готовили ведомства по другую сторону границы. С такой «альма-матер» не расстаются до гробовой доски.

- Давай зайдем с другой стороны. – Предложил Матвей. – Какой продукт выдает разведка?

- Инфо. Что, где и как.

- И чем это отличается от информагенства?

- Журналисты морочат голову. Разведка – прочищает. – Голос Барышникова стал сочувственным. Пациент болел. Похоже – головой.

- А если я не хочу морочить голову населению?

- Подавай в отставку. – На полном серьезе посоветовал чекист. – Может успеешь унести ноги прежде чем до всех дойдет, в каком дерьме они засели.

- Давай поставим опыт. – Предложил профессор. – Прочисти мозги, а  я утрясу непонятки с населением.

- А зачем это мне?

- А ты собираешься носить весточки с Лубянки в Симферополь до конца дней? Развлечешься… …Свой «Рейтер»!... Собственный... – На последних словах, голос Матвея стал вкрадчивым.

- «Рейтер»? – Гебешник задумался. – Скорее СТРАТФОР…

- А что. – Невинно отозвался Матвей. – Вместо резидентов – куча матерых журналюг и десяток аналитиков. С деньгами помогу.  Приколешься, на старости лет. Фридману – нос утрешь.

- На Север не «копаем»? – С утвердительной интонацией поинтересовался Барышников. Глаза чекиста приобрели несвойственное ему, мечтательное выражение. Наверно прикидывал, как будет ставить старину Джоржа в «позу».

Профессор безразлично кивнул.

- Хозяин – барин. Главное – без мути. Информация, анализ, вывод. Думаю, это поинтересней, чем контейнерным терминалом рулить….  А пока – прими для «затравки». – Профессор протянул Барышникову флешку.

-Это что?

- В Тель-Авиве, парни из МИДа подарили…

- Яков?

-Ага.

Баорышников с любопытством посмотрел на профессора и воздержавшись от распроссов убрал «пластик» в карман.

Глава 12.

Имрос, Крым. Сентябрь, 201Х+3.

Не подозревая, какую грандиозную гадость сулило им будущее, экипаж «девятнадцатого» в полном составе отбывал в Крым. Командование было щедрым. Целых десять дней отпуска за полдня стрельбы!

Вертолет до Имроса, полдня в казарме, канцелярия, бухгалтер, аэропорт. Через два, с лишним часа, «семьдесят четвертый» высадил отпускников в Бельбеке.

Всех встречали. Толпа родни ждала у ворот и парней сразу расхватали. Пообещав заехать в гости, Сашка «раскидал» всех по машинам, оставшись в одиночестве на приаэродромном «пятачке».

И теперь стоя почти на том самом месте, с которого почти год назад начался его путь в «Средиземку», он задумался. А куда податься ему? В Ярославль?

Не тянуло.

Из общаги он выписался давным-давно.

Так куда?

Не придумав ничего путного, он зашагал через автостоянку на поиски такси. Короткая пешая прогулка одарила мыслью, реализованной в виде сверкающего хромом чоппера меж двух машин. В памяти всплыл старый скутер. Свежий ветер. Сволочная Маринка. С весьма длинными ногами.

Нет желания ехать в конкретное место? Съездим в неконкретное.

Мысль прокатиться по Крыму на «своих колесах» Сашке понравилась. И он обдумывал ее целых пятнадцать секунд,  шагая к такси.

Деньги были. За год набежало достаточно не только для мотоцикла - платили прилично. И самое главное – тратить их было некуда. На Имросе все стоило копейки, поскольку весь остров «сидел» на трофеях. Турецких и своих. В казарме или в море – вообще деньги не нужны.

Минут через двадцать такси высадило бравого сержанта у мотосалона. Еще через полчаса, из ворот выкатил порыкивающий «Интрудер», с бравым байкером в седле. Черная майка, голубые джинсы. На ногах - солдатские бутсы. Форма и пожитки уместились в двух кожаных сумках, перекинутых через седло. Крепкая кисть крутанула газ. Байк взревел и превратился в точку на пустом шоссе.

Поздним вечером того же дня, одинокий байкер сидел в шумном баре, на ялтинской набережной. Там было полно туристов. Но, на симпатичного, загорелого блондина, сидящего у стойки, реагировали многие. Парни неприязненно поглядывали крепкую, ладную фигуру. Девчонки были более благосклонны. Смуглые крепкие руки, мощные плечи, твердое и в то же время, детское лицо. Нет, положительно, парни не зря косились на Сашку – залетный рокер был «примой», пожинавший массу одобрительных девичьих взглядов.

Говоря по-правде, Сашке уже следовало «собирать урожай». Садись к любой, неси любую хрень. Или просто, молча улыбайся. Надо было сильно постараться, что бы получить отказ.

Ладно, приступим.  Красавец-мужчина оглядел зал, задерживая взгляд на самых симпатичных лицах и покинул свой «насест». «Невесты» в ожидании замерли – кто будет эта счастливица-сука? Сашка подошел к ближайшей. Ему было почти все равно. Ноги, сиськи, красивая мордашка.

Есть? Сойдет!

- Привет. Я – Саша. А ты?

***

Три дня пролетели как один. Сашка немного устал. От своей популярности, от города. От девок.

Сбежав от последней, уже начавшей строить планы по совместному досугу - дансинг, пляж, ресторан, секс (фантазия у красотки была небогата), он оседлал байк, собираясь податься в горы.

Сашка завел мотор и убедившись, что «конь» готов дал газ. Движок сочно рявкнул, разбудив покинутую девчонку и полгостиницы впридачу.

Погнали!

Проломившись сквозь жидкие пробки на выезде из Ялты, он «утопил гашетку». Солидный рокот сменил пронзительный визг, расходящийся волной за мощной, литой тушей.  Вереща на этой нескончаемой высокой ноте, истеричный кентавр, как стрела «пошел» по трассе. Пугая соседей по потоку и петляя меж них, он очень быстро превратился в несущуюся и верткую, как атакующая змея, крохотную «черную пулю».

Пропетляв по Ялтинскому серпантину, он, не останавливаясь, проскочил перевал. Холодный воздух наверху слегка остудил разгоряченную голову. Дальше дорога вела вниз, в сторону Бахчисарая. Уже неторопливо подъезжая к Танковому, Сашка остановился у заправки.

Пока бак пополнял утраченную жидкость, нос уловил аромат курящегося мангала, из придорожного ресторанчика по соседству. Пахло потрясающе. Припарковав «железного коня», он двинул в уютный дворик. Плотно поев, попросил чай. Простоволосая девчонка принесла чайник с пиалой.

Потягивая зеленый чай и глазея на широченную расщелину, будто прорубленную в местных горах, Сашка задумался.

Ради чего он «ходил по краю» в Эгейском море?

Деньги? Важны. Но не настолько. Он зарабатывал будущее. А какое?

Три дня в Ялте? Да, было весело. Временами приятно. Но для того ли он рисковал жизнью несколько месяцев, что бы спустить заработанное за неделю-другую?

Сашка сомневался.

Допив остывший чай и не решив проблему, он решил только одно – возвращаться в Ялту пока не стоит. Может -  навестить друзей?

Ближе всего был Бахчисарай, где жил Рифат. Решено, едем в гости.

Отдохнувший байк домчал его туда минут за десять. Спросив на шумной центральной улице нужный адрес, он, следуя словам симпатичной девчонки с экзотическим разрезом глаз, свернул в тихий тенистый проезд. Еще один поворот. Шум окончательно стих. Сашка осмотрелся.

Татары жили по принципу окнами во двор. Глухие глинобитные дувалы с обеих сторон. От улицы их отделяли два глубоких арыка, перекрытые мостками, ведущими к воротам домов. Вдоль арыков шли аккуратно подстриженные, густые кусты. Кое-где торчали невысокие деревья.

Медленно проезжая вдоль улицы Сашка разглядывал ворота в поисках нужного номера.

Ага. Вот.

Припарковавшись, Сашка вспомнил, что даже предварительно не позвонил. Ну да ладно. Крымские нравы просты и незатейливы.

Звонок отозвался тихим гонгом. Дверь открыл крепкий татарин.

Крепкий, не то слово. Лысый как коленка, здоровый «бык», лет сорока пяти. Ручищи, как окорока. Шея борца. Крохотная, черно-белая тюбетейка. Спокойные темные глаза. Прямо - настоящий татарский бек. Или бей.

- Салям аллейкум.

- Салям, уважаемый. Рифат Юнусов здесь живет?

Борец помедлил. Еще разок пристально оглядел Сашку. Тот молча ждал.

- Здесь. А ты кто?

Прямой, как взгляд, вопрос.

- Сослуживец. Корабельников, Александр. – Представился гость.

Мужчина улыбнулся.

- Слышал. Проходи, гость. И «коня» закатывай. Сын вернется через час. Пока перекусим, чем Аллах послал.

Аллах послал немало. Руками женской половины дома. К приходу Рифата живот грозил лопнуть. Родня у Рифата оказалась весьма гостеприимной и многочисленной. Сашку разместили на айване, во дворе, обложив горой маленьких подушек. Пока глава семейства поддерживал беседу, женская часть семейства поочередно выставляла на стол все новые блюда. С любопытством разглядывая гостя. Вроде бы не голодный Сашка, чуя совершенно умопомрачительные ароматы, сперва потихоньку, а потом все активнее начал налегать на еду.

Ели, беседовали, опять ели. К началу четвертого круга, Корабельников попросил притормозить поток съестного, безостановочно поступавшего на стол. Юнусов старший внял.

Неспешная беседа крутилась вокруг того – кто и что есть гость. Откуда родом, кто родня. Ненароком, глава семейства интересовался дальнейшими планами на жизнь. Въедливый мужчина.

Сашка держался, скупо выдавая минимум. Глава семейства улыбался и заходил с другого ракурса.

Приход Рифата, Сашка воспринял как избавление от мук. Допрос кончился. Глава семейства привстал и заметил, что мужчинам есть о чем поговорить. С чем и удалился. Сашка проводил глазами уходивший квадратный силуэт папаши.

- Въедливый у тебя предок.

- А как ты хотел? Глава рода. Ему положено. Все про всех. Он и в армию меня сам записывал.

Сашка удивленно поднял бровь. Новые крымские реалии он знал смутно. В его призыв такого не было. Рифат пояснил.

- Солдат в семье это, как билет в лучшую жизнь. Доля в корпорации, деньги, вес. Я сперва, целый конкурс в семье выдержал. Нас же четверо сыновей, в роду. Отец сам лучшего среди старших выбирал.

- Я как-то не думал об этом. Захотел – пошел. Теперь живым было бы неплохо вернуться.

- А отец подумал. Мне уже и жену подобрали. В пятницу – свадьба. Если убьют – род уже не прервется.

Сашка задумался. Рифат неспешно продолжил.

- Сам посуди. Все преференции идут семье. Вот отец и торопится. Сейчас в Крыму за военными настоящая охота. Любая семья готова породниться.

Смысл вопросов Юнусова-старшего начинал проясняться. У Рифата, наверняка - немало сестер. И ушлый папаша уже прикидывал, как их получше пристроить. То-то женская половина с таким любопытством разглядывала гостя. Да, блин. Это не Ялта. Только вытащи «стручок». Мигом жениться ласково попросят. Настойчиво. Всем «кагалом».

Но спросил Сашка об ином.

- А скажи мне, Рифат. Где об этих правах можно подробнее выяснить?

- Да не вопрос. Зайди на сайт «Поиска». Там все подробно расписано.

- А компьютер в доме есть?

Рифат кивнул.

- Сиди. Сейчас принесут.

Махнув рукой в сторону дома, приятель дождался, пока из дома выскочит и подбежит круглоголовый мальчишка.

- Принеси нам ноут из моей комнаты, Рахим.

Младший брат кивнул головой и опять умчался. Через минуту он, гордый собой, притащил требуемое.

Рифат разложил компьютер на цветном покрывале. После недолгих поисков он развернул его к Корабельникову.

- Вот, смотри.

Сашка углубился в изучение сайта. Почитать было что. Оказывается, у него неплохое будущее. Даже более того – у его будущей семьи. Дело за малым – найти ее. Поискать, что ли?

Переночевав у Рифата, и договорившись встретиться через пару дней, наутро он двинулся дальше. Юнусов-старший, напоследок пожал руку и пригласил заезжать еще. В любое время. Для друга его сына - дверь дома всегда открыта.

-Салям, Александр.

Следующим на очереди был сержант, Дима Даниленко. В отличие от него, салаги-срочника, Дима был контрактником, до Крыма, прослуживший шесть лет на Северном флоте. Его Сашка нашел на ЮБК, в Рыбачьем.

Дима возился в саду. Из ямы торчали загорелые плечи, мелькала лопата, выкидывая песок и щебенку. Рядом, вповалку лежали саженцы. Подняв голову при звуках заглохшего у дверей мотоциклетного мотора, сержант признал своих. Махнул, измазанной в земле рукой.

-Заскакивай. Я сейчас.

Пока «землекоп» умывался, Сашка осматривался во дворе. Наполовину построенный дом, наполовину посаженный сад. Во дворе все было наполовину. Штабеля кирпичей, мешки с цементом под навесом.

С недостроенного крыльца выглянула молодая женщина, за ней пара румяных детских мордашек. Вытирая руки, от умывальника подошел Даниленко.

- Здорово, «студент». Проходи, располагайся.

Увитая виноградом беседка стояла на маленьком взгорке, открывая вид на соседние крыши и сады. Чуть пониже виднелось море.

- Маша, солнышко, познакомься – это Сашка Корабельников, с нашего экипажа.

Жена у Даниленко оказалась спокойной девахой, лет двадцати пяти.

- Привет. Я - Маша. – Приятный голос, дружелюбные серые глаза.

- Сашка.

Из-за материнской спины выглядывали две любопытные детские рожицы. Парень и девчонка. Парень оказался посмелее. Он вышел вперед и цапнул Сашку за штаны. И серьезно сообщил.

- Я - Антон. А у тебя шлем есть? Дай поглядеть!

- Извини, мужчина. Нету шлема. А как твою сестру зовут?

- Ленка. А на мотоцикле можно посидеть?

Сашка вопросительно поглядел на Димкину жену.

- Сиди. Только он еще горячий. Не обожгись.

Маша улыбнулась. Симпатичные ямочки на секунду обрисовались на щеках.

- Пойдем, «рокер» малолетний. Наладим дяде мотоцикл.

Все трое ушли к воротам. По дороге парень тараторил, обращаясь то к матери, то к сестре. Похоже, собирался в дальнюю дорогу.

Подошел Дима. В одной руке – пара пива, в другой – чайник с надетыми на носик парой кружек. Приподняв ношу, он мотнул головой к беседке.

- Пошли. Чай остывает, пиво греется.

Усевшись на скамейку, Сашка потянулся к пиву.

- Ну как отпуск? – Поинтересовался Даниленко.

Сашка пожал плечами.

- Никак. Купил аппарат. Три дня «зависал» в Ялте. Девок там перепортил… Много, в общем. Но, знаешь, как-то «не покатило». А ты как?

- Дом строю. Своих только этим летом перевез. Дом достроим – родителей перетащу.

Сашка загрустил. Все парни капитально обустраивались. Только он болтался, как… ну, в общем, что там, в проруби болтается…

Сержант понял.

- А к нашим заезжал?

Сашка махнул рукой.

- К Рифату ездил. Жениться надумал. Родители ему уже татарочку подобрали… Красивую. Он сейчас костюм наглаживает и тюбетейку «шлифует»…

Димка покивал.

- Тоже дело. Женится, детей настрогает… Потом уволится. Работа есть, семья, дом – тоже. Ну а ты, что тормозишь?

Сашка совсем пригорюнился. Выбиваться из коллектива не хотелось. Жениться тоже. Душа требовала полета. А мозги рассчитывали себестоимость каждого километра. И «обламывали» кайф.

И снова сержант понял.

- Не суетись, парень. Осмотрись, поживи пару дней.

Сашка подумал.

-  Ну как?

- Лады. Поживу…

Забросив вещи в дом, отпускник вышел за ворота. Огляделся. Тихо. Длинная улица, слегка изгибаясь, одним концом полого уходила вверх. Там, вдали, в обрамлении высоких деревьев виднелся силуэт поросшей лесом, мохнатой горы. Взглянув направо, Сашка увидел море.

И куда же мне податься?

Ноги сами подсказали, что под горку - легче. И он побрел вниз. Неровный асфальт, две пыльные тропинки по обочинам вместо тротуаров. Заборы были повеселее. Удушенный вьюном и густыми кустами, полузаваленный штакетник, чередовался аккуратными кирпичными столбиками с деревянными перемычками промеж них. Новых заборов было заметно больше. Сашка обратил внимание, что дома за такими заборами были чем-то схожи. Сашка остановился рассматривая три, расположившиеся бок о бок дома - особняк, покосившуюся халупу и новый дом с еще не успевшим потемнеть кирпичом. Первый смахивал на то, что строили в девяностых. Здоровый домина на три этажа с неизменными башенками. Второй – «реальная» халупа с обветшалой оградой. И аккуратный одноэтажный дом, квадратов на двести, со здоровой, открытой верандой. Сашка переводил взгляд с одного дома на другой, пытаясь понять, что отличает «новичка» от двух, столь разных «старожилов». Наконец понял. У «младшего» не было, громоздившихся друг на друга пристроек для жильцов-квартирантов.

Пройдя еще пару сотен метров вниз, он убедился, что эта особенность присуща всем новым домам. Их хозяева не собирались сдавать его отдыхающим. Может россияне, начавшие скупать жилье на побережье? Вышедший на веранду одного из домов офицер в крымской форме, подсказал один из возможных ответов.

Улица свернула левее. Запахло свежим асфальтом. Поперек улицы лежала дымящаяся, поблескивающая куча искомого материала. За ней был виден трактор в компании катка и двух десятков рабочих. По обочинам лежали стопки бордюрных камней, виднелись недавно отрытые траншеи.

Сашка обошел строителей и перепрыгнув через узкую траншею, выбрался на аккуратный тротуар. С этого места улица менялась настолько сильно, что он невольно оглянулся. Все правильно. Улица была одна и та же. Но насколько же ее поменял тщательно уложенный асфальт и пара приличных тротуаров.  Дальше шла очень симпатичная улица прибрежного поселка. Ровный асфальт, зеленые газоны с двойной цепочкой фонарей. За пять минут дошагав до моря, он углядел ладный кабачок. На стоянке, у открытой веранды приткнулась пара машин. Сашка обошел расфуфыренный пикап, с увешанной прожекторами хромированной дугой над кабиной.

Зайдя внутрь, он с облегчением опустился табурет у бара.

- Дай пива, друг. – Обратился он к бармену.

- Пока из хромированного краника в кружку потихоньку сочился янтарный напиток, Сашка огляделся. После слепящего солнечного света, бар казался полутемным. Распахнутые окна выделялись на темном дереве стен, как три слепящих квадрата, делая внутренности бара еще темнее. Падающие внутрь лучи света прочерчивали на деревянном полу три ярких, параллельных полосы.

В дальнем от него, самом темном углу, за столиком вроде бы сидели двое парней с девчонкой.

Наконец пиво заполнило кружку. На стойку шлепнулся кружок-подставка. Поверх, бармен водрузил приземистый, пузатый бокал с белой шапкой пены.

Сашка подхватил его. Отхлебнул. Пиво смочило губы, вливаясь приятно пощипывающей струей. Хорошо!

Снаружи зашуршали шины. Вместе с этим звуком ворвалось буцканье ударника. Музыка взвыла вместе с газующим двигателем и смолкла.

От входа процокали каблучки. Чья-то рука приобняла его сзади. Другая, ероша, провела по волосам. Сашка отстранился, оборачивась.

Полуобняв его, сзади стояла симпатичная девчонка, удивленно смотря ему в лицо. Увидев пенные усы на верхней губе незнакомца, она улыбнулась.

От входа раздалось:

- Я не понял? Какого хрена ты обнимаешь этого козла?

Сашка обернулся еще сильнее. У входа стоял парень. В одной руке он держал ключи от машины, в другой – темные очки.

Девчонка наконец отпрянула от Сашки и гася улыбку, растеряно посмотрела на парня у входа. Затем, покрутив головой, она заметила сидевшую в темном углу троицу.

- Прости, попутала. – Снова улыбнулась она. И замахала рукой сидящим. Парень нахмурился и неодобрительно покосившись на Сашку подхватил девушку, вместе с ней пройдя к сидящим.

Вернувшись к пиву, Сашка поймал себя на мысли, что настроение испорчено. Девчонка была хороша. Но «козла» спускать не стоило. Или стоило? Сашка мысленно плюнул. Кинув на стойку пару купюр, он встал. Из-за стола донеслось.

- Давай, вали, паренек. И больше к девочкам не подваливай.

Сашка пожал плечами.

- Заткнулся бы, советчик.

Увидев, что из-за стола поднялись три фигуры, он скользнул глазами по напрягшейся фигуре бармена. Черт, их что – будет четверо?

Трое подошли к нему, почти одновременно, с обогнувшим стойку темноволосым парнем. И первым, рот открыл именно бармен.

- На работы захотелось? – Спокойно поинтересовался он у парней.

- Не влезай, Шамиль.

- Уже влез. Дальше что?

Ответом был неплохой удар в печень. Бармен согнулся, зашипев. Его выкинутая вперед нога зацепила нападавшего, рывок, и первый из тройки, нелепо взбрыкнув, грохнулся на спину. Деревянный пол загудел. Парень приложился знатно. Сашка, обогнув бармена, вышел вперед. Покосившись на лежащего, он мирно произнес.

- Может миром разойдемся?

- Щас!

Приняв удар на плечо, Сашка сцапал недопитый бокал и выплеснул содержимое в сторону обоих стоящих противников. Одновременно с этим, его нога несильно ударила по голени, махавшего руками гада. Парень заверещал, схватившись за ногу. Третий смешался, глядя на своих приятелей. Сашка приостановился, выжидающе глядя на него. Усугублять он не хотел. Из-за Сашкиного плеча вышел бармен, вставая рядом. Держась за бок он, морщась, выговорил.

- Денис, уймись, пока я и в самом деле ментов не вызвал.

Денис молча поглядывал то на них, то на своих приятелей. Именно в этот момент, Сашка получил увесистый пинок, от наконец поднявшегося на ноги первого, которого «уронил» бармен. «Повинуясь» ботинку и инерции, Сашка влетел в «объятия» Дениса.

Раз – удар головой в грудь и перекат через упавшего. Два -  и табурет летит в «поднявшего ногу». Три – прыжок и два хлестких удара с обеих рук. «Поднявший» сложился, опять падая на пол.

Денис, лежа на полу, пытался вдохнуть, но отказавшая диафрагма отказывалась работать. Держащийся за ногу третий, стоя на одной ноге и тихо подвывая, как-то вопросительно переводил взгляд с бармена на Сашку. Бармен плюнул.

- Сами напросились, идиоты.

Обойдя стойку, он снял трубку.

- Добрый день. Драка в баре. Ждем…

Ждать пришлось недолго. Через пару минут заскрипели тормоза. В бар вошел мужик. Шорты, майка, белые кроссовки. Мента в нем можно было опознать по широкому ремню с висевшим на нем барахлом – ствол, дубина и наручники. Пляжный шериф, твою мать.

- Ну что тут у вас, дети? Носы друг-дружке квасим?

Бармен кивнул головой.

- Докопались к парню. Я пригрозил Иванычем. Им похер. Наехали. Паренек отбился. Я помог. Тебя вызвали. Все.

- Понятно. Пошли, соколики.

- Куда? – Вразнобой загундела троица.

- К Иванычу, дети. Ручки зачесались? Сейчас почешете. И ты, мил человек, тоже топай с нами. Тут недалече.

Через пару минут все пятеро вышли из машины участкового, у ворот обычного, частного дома. Белый кирпич, серый шифер, засыпанная гравием дорожка к крыльцу. Шериф отворил калитку и для проформы шумнул от ворот.

- Иваныч! Ты дома? Я тебе работенку, на дом приволок.

Из приоткрытого окна донеслось.

- Сейчас выйду...

Мужчина средних лет, в майке, спортивных штанах и тапочках на босу ногу, вышел на крыльцо через минуту.

- Ну что тут?

- Драка, Иваныч. – Доложил участковый. -  Трое на одного. На приезжего насели. Боевой хлопец оказался - отбился. Правда, Шамиль помог парню малость.

- В кабаке, что ль сцепились?

- В нем.

- Понятно. Есть что сказать? – Обратился к троим недотепам хозяин.

Те хмуро отмалчивались.

- Понятно, - Еще раз протянул мужик. – Ну а ты кто, потерпевший?

- Военный - я, дядя. В отпуске. Корабельников Александр. А терпилы – это они, скорее. – Обидевшись на «потерпевшего», отозвался Сашка. – А сам-то ты, кто?

- Судья, я, Саша, мировой. Вот такой. – И показал большой палец. - Документы у тебя есть? – Деловито поинтересовался он.

Сашка вопросительно посмотрел на участкового – «типа, не врет?». Тот кивнул, подтверждая слова мужика. Да уж, интересные тут судьи – пронеслось в голове Корабельникова.

- Документы в доме, у приятеля остались. – Признался Сашка.

- А кто приятель?

-  Даниленко, Дима. Живет тут, неподалеку.

- Знаю. – Мужик вынул мобильник.

- Здравствуй, мальчик. Папа далеко?

-Дай ему телефон…. Здорово, Дима. Ты парня такого знаешь – белобрысый, загорелый и кулаками махать мастак?

…

- Ага. Понял. Да нет, ничего такого. К нему наши лоботрясы, на свою беду, «докопались». В «Ракушке». А он их отвалтузил малехо. Не, подходить не надо. Он сам потом подойдет.

….

- Трое.

..

-Да, нет, они в порядке. На ногах даже.

Убрав телефон в карман, мужик почесал затылок.

- Ну, короче. Всем троим – по десять суток общественных работ. Куда приходить – сами знаете. Завтра, часикам к восьми. Кто опоздает – еще сутки накину. Все, свободны, ребята.

Парни окончательно понурились и пошли в сторону ворот.

- И ты, морячок, иди. К тебе вопросов нет. Только детишек наших дурных - больше не бей. Они и сами все своим расскажут. Думаю, больше желающих не будет, твой отдых нарушать. Ешь, пей, девочек тискай. Ладно, бывай, военный.

Мировой судья отвернулся и пошел обратно в дом.

Сашка, малость охренев от стремительного и будничного правосудия вышел за калитку. И поразмыслив, направился обратно в бар. Парнишки, окончательно приуныв, поплелись следом. Забирать машины и девчонок. А потом домой – рассказывать родителям, получать нагоняй и готовить к завтрашнему дню лопаты.

Метров через сто, всех четверых догнал участковый. И притормозив, предложил подкинуть до бара... Согласился только Сашка.

Глава 13.

Крым. Октябрь, 201Х+3.

Бармен встретил Сашу хмуро.

- Что, не рад? – Поинтересовался Сашка.

- Табурет. – Пояснил бармен. Табурет и в самом деле «накрылся». Надломленная ножка, отклоняясь от вертикали, торчала немым укором.

Сашка растеряно посмотрел на «мебельного инвалида».

- Хлипкая у тебя мебель, дружище. Почем стульчик?

Беседу невежливо прервали. Та самая девчонка, «попутавшая» Сашку с неизвестным приятелем. Подбоченившись, она встала перед ним.

- Где ребята, олух?

- Скорее - где олухи? – Пробурчал Сашка. – Сейчас придут. Меня участковый подбросил, а они пешком решили.

И отвернувшись от девицы, он переключился на опечаленного бармена.

- Шамиль! Ведь ты Шамиль? – Уточнил он. Тот кивнул.

- Так почем стульчик?

Закончить им опять не дали. Опять влезла неугомонная девица.

- А что судья сказал?

- Десять лет лагерей. – Повисла пауза.

- На Колыме. – Продолжал Сашка.

Глаза девчонки нехорошо сощурились.

- В следующий раз огрею со всей дури. И опять скажу - попутала. – Пообещала она.

- Десять дней работ. – Пошел на «попятный» Сашка. – Ты лучше вечером попутай. А с утра разберись. – Предложил он альтернативу.

- Если ты меня все десять дней развлекать будешь – подумаю.

- Могу к ребятам твоим отвезти. Любоваться, как вкалывают. – Зло ответил парень. «Вот сука. Пусть олухи, но за нее же бились. А эта тварь уже хвостом вертит».

Девчонка окрысилась. – За ментов спрятался и жизни учишь – умник.

Сашка уже жалел, что вступил в разговор.

- Короче – твоим дали десять дней. Ментов – не звал, твои сами нарвались. – Сухо проговорил он. И обернувшись к бармену, повысил голос. – Короче, парень, сколько с меня за этот долбанный табурет!?

- Двести.

Сашка залез в карман джинсов и вытащив смятую пригоршню купюр, отсчитал двести крымских рублей.

- Держи. Спасибо за помощь. Я пошел.

Именно в этот момент, в двери вошли трое отставших парней. Собеседница Сашки немедленно подошла к ним и с размаха залепила парню, с которым приехала, звонкую оплеуху.

- Это тебе для начала. Папа дома еще добавит.

Парень досадливо дернул щекой, более никак не прореагировав на пощечину. Сашка мысленно добавил ему очков.

- Уймись, Ирка. Погорячились, бывает. Батя сам молодым был, поймет.

И шагнув к Сашке, он буркнул.

- Извини, сами дурака сваляли.

- Да ладно. За нас уже все и так решили.

- Давай хоть пиво поставлю. А то и в самом деле – неправильно, как-то получилось. – И обратившись к бармену, он добавил. – И ты Шамиль, извини. Поругался со своей, сам не свой был. И ребят «поднял».

Через десять минут все семеро сидели за одним столом. Угощал всех Сергей – тот самый, с чего все и началось. Драчливая Ирка оказалась его сестрой (вся в брата). Парни сразу же «сдали» Сашку «с потрохами» и вся компания насела на него, выпытывая подробности службы.

Прикинувшийся валенком Сашка, перевел стрелки на Балаклаву, сказав, что он еще не закончил учебку. Распространяться  про Имрос ему не хотелось. Да и что рассказывать – про тоску патрулирования. Или как его выворачивало на пыльные бутсы сразу после боя?

Но, даже не зная этого, его «пытали» по полной программе. В армию хотели все. И заводила-Сергей, и Денис с Мишей. И Шамиль. И на сборах, в свое время тоже были все.

Потому, выспрашивали его долго и качественно. Как принимали, чему учат.

Именно от них Сашка узнал про новые бригады. И новые сторожевики, которые «заложили» в Севастополе. И про то, что если бы он зашел сюда в форме, он не сидел бы сейчас с «бланшем», а давно был «пьян и весел».

Сашка только сейчас понял папашу Рифата. Престиж армии действительно был высок.

Из бара Сашка ушел ближе к ночи. Вместе с Иркой. Проводив ее до дома, он благоразумно и целомудренно чмокнул ее щечку. Та удивленно подняла бровь и притянув к себе, наградила его великолепным влажным поцелуем.

- До завтра, Ромео. И не забудь, ты обещал десять дней.

Мигом протрезвевший Сашка пробормотал, что до конца отпуска осталось чуть меньше пяти.

- Ну ладно. – Довольно, потягиваясь словно кошка, произнесла девушка. – Пусть будет четыре с половиной.

Калитка захлопнулась. Поеживаясь от прохладной ночи, Сашка широко улыбнулся. И прикидывая, в какой стороне Димкин дом, зашагал по улице. Приятно, однако.

На свадьбу Рифата отправились вшестером. Дима, со всей семьей. И Сашка с Ирой. Пока Дима передавал «упитанный» конверт невесте, Рифат внимательно осмотрел его подругу и молча показал большой палец. Отец татарина одобрительно кивнул, не удержав, однако, разочарованного вдоха. И отправился по гостям, присматривать других женихов.

Сашка мысленно порадовался своей предусмотрительности. Если бы он приехал сюда в одиночестве, живым бы с него «не слезли». В бок въехал острый локоть..

- Сработало? – С веселым сарказмом поинтересовался девичий голосок. – Прикрылся, гад, бедной девушкой?

Весело блестя глазами, он кивнул.

- У вас в армии  все такие робкие? – Поддразнила она, намекая, что «злодей в погонах» все это время «играл в девственницу», ограничиваясь почти дружескими объятиями. Вот что делает с мужиками угроза скорой женитьбы!

- Боишься, воин? – Серо-голубые глаза задорно глянули на него снизу-вверх.

- Боюсь. - Откровенно признался Сашка. В роли «дичи» ему быть еще не приходилось. Очень непривычно. На секунду, он с тоской вспомнил Ялту, с ее блаженной анонимностью. И взглянув на Ирку, решил, что она лучше всей толпы тех девок, с их нехитрой программой – пляж – ресторан – отель.

Она была настоящей. С веселым азартом пытаясь соблазнить «недотрогу-военного», даже не слишком маскируя свои намерения. Ненароком, то приставая на людях, то «зажимая» в темном углу. «Дичь» бегала кругами, увиливая от «исполнения обязанностей». Девчонка сердилась, а остыв – беззлобно подкалывала. А Сашка…

Сашка похоже влюблялся, в это взбалмошное, и очень живое существо. Скорое на подъем и готовое облазить все побережье. И не только. Черт ее знает, откуда она все и всех знала. Но у нее была масса знакомых во всех уголках Крыма. За два прошедших дня они успели побывать в Севастополе, объехать Учебное, Деловое, Производственное. Заглянуть в Симферополь. И везде у нее находилась масса знакомых – девчонки, студенты, менты, бизнесмены. Она знала о Крыме такие вещи, знать которые, девушке девятнадцати лет просто не полагалось. Где кто живет, что производит какой-то неприметный заводик на окраине Симферополя (завод, кстати производил блоки управления для беспилотников), какие суда заложены в Севастополе и сколько нефти в год качает терминал в Феодосии.

Помимо этого, она знала такие чудесные крымские уголки, мимо которых он проезжал десятки раз, даже не подозревая о их существовании.

Короче говоря, Ира была девушкой загадочной во всех отношениях. Сашка подозревал, что дело в ее семье. Но желанием знакомиться с ее родителями он не горел. Впрочем, Ира тоже не рвалась представлять его «предкам».

Не выдержав бесконечной церемонии, они вдвоем, честно отсидев два часа за бесконечно обновляющимся столом, тихо удрали со свадьбы.

Сашка молча кивнул Даниленко, жестом показав - «мы сматываемся». Тот утвердительно кивнул, с завистью глядя на счастливчиков. Его Маша уже втянулась в беседу с соседками. И растащить их было уже невозможно – в кои веки, та наконец выбралась «в свет», поручив детей присмотру.

А дети вместе с многочисленной малышней остальных приглашенных и хозяев, возились в соседнем дворе, носясь шумной, галдящей ордой, вздымая клубы пыли и топча цветники. Две пожилые татарки, присматривающие за «детским садом» оживленно трещали друг с другом, махнув рукой на «малую орду». В конце-концов, в доме праздник!

Под завистливым взглядом приятеля, парочка тихо, как армейские разведчики, просочилась через толпу пляшущих гостей. Прокралась за спинами оркестра…

Сашка едва не загубил все дело, подпрыгнув от неожиданности, когда седой дедушка-музыкант внезапно дунул в здоровенную, кривую трубу. Труба завыла дурным, хриплым басом. Бас оборвался стоном и опять, с новой силой, взревел. Как боцман, обнаруживший на палубе дохлую крысу и приглашающий палубную команду разделить с ним радость находки.

Дернувшись и пригнувшись, Сашка схватил Ирку за руку и вылетел за калитку, сопровождаемый отрывистыми воплями трубы. За стеной взревела еще пара инструментов, звуком  напоминавшие рыдание. Ну точь, в точь – матросы, подоспевшие на призывный зов.

Рокот отъезжавшего мотоцикла, в этом шуме был неразличим. Выехав на бан, байк взревел и помчал за двести. Две, сжавшиеся в один комок фигурки, тесно прижались друг к другу, укрываясь от ураганного ветра, норовившего сорвать с седла.

Промчав километров сорок, Сашка почувствовал, что прижавшаяся к нему Ирка, простучала короткую дробь по его предплечью. Сбавив скорость и перестроившись, он оглянулся. Сзади донеслось.

- У меня сейчас уши отвалятся! Замерзла!

Водитель кивнул и завертел головой, в поисках остановки. Ирка опять забарабанила по обтянутой кожей спине и показала рукой в сторону мерцавшей огоньками вывески у дороги. Мотоцикл вкатился на стоянку и остановился.

Ресторанчик, стороной обращенный к дороге, напоминал отделанный кафелем сортир. Снежно-белая плитка на стене и полу сияла, как начищенный унитаз. Металлические столы напоминали операционную. Едва войдя внутрь, Сашка потянул девушку обратно.

- Пойдем, поищем местечко поуютнее.

Ира вырвалась.

- Это у них для отпугивания стоит. Пошли туда.

Неприметная, белая дверь вела в рай. Мореное дерево, широченные, панорамные затемненные окна. В углу потрескивал настоящий камин, витая лестница, изящным лаконичным полукругом поднималась  на второй этаж. Бар был одновременно уютен и просторен. За окнами открывался вид на обсаженную кустами, полукруглую площадку с травяным покрытием. Посередине кустарник размыкался, даря вид уходящей в бесконечность каштановой аллеи. Длинной, она была, вряд ли более двухсот метров, но отсюда она казалось немыслимо длинной.

Вдали, точно по центру «прицельной планки» двух каштановых рядов, крохотной изящной «мушкой» увенчанной шпилем с маковкой  виднелась миниатюрная, словно игрушечная часовенка, блестевшая в лучах заходящего солнца.

-Ух, ты! – Залюбовался Сашка. – Место - просто фантастика! А церквушка, вообще - чудо!

- Это часовня. -  Поправила девушка. – Не знаю, кто и зачем ее в степи построил. Но красивая, правда?

- Ага.

Усевшись на диван поближе к камину, Ира протянула руки к огню. В зал заглянул официант, неслышно подошел к ним. Девушка кивнула ему, как старому знакомому.

- Глинтвейн, пожалуйста.

Тот кивнул и молча исчез. Глинтвейн появился быстро и как по-волшебству, незаметно. Сашка про себя отметил, что кабак похоже – жутко дорогой, если судить по уровню обслуживания. И по его безлюдности. Кроме них, других посетителей не было. Интересно, откуда она про него знает?

Словно читая его мысли, Ира отозвалась.

- С отцом как-то заезжала.

«Да, папа у нее явно непростой», – подумал Сашка.

Девушка перебила его мысли.

- Я на свадьбе с твоими друзьями успела пообщаться. Ты оказывается воюешь? А, скромняга?

- Есть немного. – Неохотно сознался он. – Только в поселке не рассказывай. Я, честно говоря – еще тот вояка. Зеленый совсем.

Сашке не хотелось хвастаться. Не тот случай.

Девушка подколола.

- На кухне кашеваришь помаленьку?

- Нет конечно. В патрули хожу. Две недели в море, неделя на берегу. Досмотры, острова… Прекрасные островитянки. – Поддразнил он. – Как сирены моряков завлекают, знаешь?

- Воют, что ли? – Прыснула девушка. И подражая, завыла. – Аааа, аааа…Не заливай, моряк. На тех островах больше года нет никого. А островитянки, которые оттуда удрали, знаешь, как выглядят?

И подскочив, она прошлась, перед диваном, как утка - тяжело переваливаясь с боку на бок. Тонкая рука уперлась в поясницу, подпирая спину, терзаемую воображаемым радикулитом. Не ограничиваясь этим, она вполголоса хрипло заорала.

- Спиро, где тебя черти носят, старый хрыч! А ну отвали, от туристок! А то я сама тебе спинку маслом смажу! А потом перца на хвост насыплю, козел похотливый!

Преображение было неожиданным и быстрым. Сашка беззвучно захохотал. А Ирка, «обернувшись» в «старого хрыча», с грозными нотками в голосе обернулась к воображаемой старухе.

- Дура, куда лезешь! Весь бизнес мне порушишь! Я этих дур немецких, полдня на поездку  в бухту раскручиваю. Там как раз дайверы ныряют. Они до девок, дюже злые. Обещали, коли баб им привезу, по двести евро за сиську отсыпать! Еще и с туристок слуплю, за поездку.

Сашка загнулся от хохота. Коротенькая сценка ярко разыгранная в лицах. Ира, мгновенно перевоплощавшаяся то в сварливую каргу, то в пройдоху-грека.

А та, остановившись на миг, грозно спросила.

- Хватит? Или тебе, еще туристок с дайверами изобразить?

Сашка простонал.

- Не надо. А то нас отсюда выгонят. И опять будешь мерзнуть на ветру!

- Не надо мерзнуть. – Испугалась Ира. – Лучше, пусть еще глинтвейна принесут.

Черт его знает, откуда официант узнал про глинтвейн. Может, подслушивал. Но очередной ароматный бокал появился незамедлительно. И так же быстро опустел.

Разговор тем временем затух сам собой. Повисла пауза. Сидя рядом с девушкой, Сашка ощущал ее упругое, горячее бедро. Ему ужасно хотелось повернуться к ней и обнять это гибкое тело. Ухо защекотали волосы и нежное дыхание. Тихий смешок. Немного хрипловатый голос тихо прошептал.

- Боишься, моряк? Не боись, сегодня жениться не заставлю.

В следующую секунду они исступленно целовались. Тонкий аромат духов и влажное, теплое дыхание сводили с ума. Тело под пальцами было упругим и податливым. И очаровательно бесстыжим…

Спустя несколько минут напряженной тишины Ира, простонав, отстранилась.

- Не могу больше. Черт с тобой, солдат. Все равно тебе завтра на войну. Пошли…

Ведя его за собой, она поднялась по лестнице и отворила ближайшую дверь. Сунула голову внутрь и огляделась. Кабинет для ВИП-гостей был пуст. Стол, четыре стула, этажерка с посудой в углу. Хлопнула закрывающаяся дверь. В следующую секунду на пол полетели две куртки, две пары джинсов, рубашка, блузка. И кое-что еще…

Обнаженная Ира запрыгнула на обеденный стол, и в следующую секунду, растянувшись на нем, тихо позвала, чуть приподнявшись на локте.

-Иди ко мне…

Сашка на секунду полюбовался ее красивым телом. Тонкая талия. Длинные ноги, скрещенные в лодыжках. Будто девушка, непринужденно лежала дома, на диване. А не в кабаке, на широком столе. Небольшие, торчащие груди. Блестящие глаза.

И одним прыжком перелетел к ней, нависнув над девушкой. Нежно куснул. Ира откинулась, прикрыв глаза. Длинная стройная нога откинулась в сторону, приглашая...

Мускулистые руки парня медленно согнулись и две человеческих тени на стене слились в одну.

Стол застонал. Сверху, на столешнице, ему эхом ответил нежный женский голос….

Остаток вечера, ночи и следующего утра, пролетел для Сашки как в тумане. Окончательно он пришел в себя в самолете, подлетая к Имросу. Посмотрев в иллюминатор, он увидел знакомый силуэт. И зашевелившись, осмотрелся. Натолкнувшись взглядом на улыбающиеся глаза Даниленко, он подмигнул ему и счастливо улыбнулся. Отличный отпуск!

***

Аэродром встретил суматохой и непривычным многолюдьем. Сновали «кары», разгружая два близнеца-транспортника с распахнутыми трюмами. Вместо двух ангаров, теперь, вдоль летного поля стояли три. Причем новичок, заметно превосходил старые в размерах. В раскрытых воротах торчала обильно застекленная кабина «семьдесят шестого». Один из пилонов левого крыла, лишенный демонтированного двигателя, заканчивался «культей» из которой торчали остатки крепежа. Сам движок, ободранный до паутины топливопроводов, лежал тут же, в «люльке» аэродромной тележки. Несколько человек в комбинезонах неторопливо копались в «потрохах».

Рядом гудели моторами четыре дрона. Под длинными прямыми крыльями висели гроздья ракет. В корме мерцали полупрозрачные круги больших, вращающихся винтов, гнавшие пыль в сторону ангара.

Один из четверки, вздрогнув корпусом, тронулся с места. Выйдя из линии, он медленно развернулся, обдав зрителей потоком теплого воздуха. И покатил дальше, вдоль белой полосы на бетоне, мимо заметно удлинившегося ряда вертолетов. Вырулив на взлетку, беспилотник басовито загудел, ускоряя бег. Звук быстро затихал, превращаясь отдаленное сердитое жжужание.

Шагая по бетону, вся группа солдат дружно проводила отбывающий на патрулирование дрон любопытными взглядами. Проводив глазами уменьшающийся силуэт, Сашка перевел взгляд левее, разглядывая заметно расширившуюся площадку-отстойник. Количество авиатехники на ней не оставляло шансов на подсчет при беглом взгляде. Впору было брать карандаш и садиться за подсчет - пятнистых «крокодилов», увешанных подвесками Ми-восьмых и причудливых силуэтов, закрытых брезентом новых беспилотников. А также, скученных на стоянке, грузовых Илов и Анов.

Дошагав до ангаров, Корабельников разглядел вышагивающую по асфальту знакомую фигуру старлея. Дойдя до стены лейтенант развернулся и увидев бойцов, направился к ним.

- С прибытием. Отдохнули?

Нестройный, но одобрительный гул в ответ. Летёха вычленил главное.

-Отлично, парни. Кидайте хурду в машину и «по коням». Море ждет!

Глава 14.

Мраморное море. Октябрь, 201Х+3.

Пассажирский лайнер под крымским флагом прощально загудел. Его хриплый и мощный бас далеко разнесся по окрестностям Золотого Рога. Молочно-белый гигант, идя в голове каравана взял курс к Дарданеллам. Стамбул остался за широкой кормой. За вожаком, семеня подобно гаремным обитателем, следовала цепочка упитанных сухогрузов, ведомая белобрысым здоровяком. Со стороны города отчетливо просматривалась вереница осевших силуэтов, с обеих бортов сопровождаемая низкими конвойными судами. Маленький силуэт вертолета оторвался от одного из судов. Сделал пару кругов и устремился вперед, превращаясь маленькую черную точку на горизонте.

Вторая часть судов из разделившегося каравана уходила на простор Мраморного моря, взяв левее. Короткую, двойную цепочку судов возглавлял военный корабль. Цель их пути лежала много ближе. Небольшой островок в районе азиатского берега -  Имралы. Длинная и безлюдная скала, знаменитая своей тюрьмой строгого режима – местом заключения курдского лидера Оджалана. Но курд умер, тюрьма закрылась. Теперь это было удобное и безлюдное место, вполне подходившее для целей обеих сторон.

Часа через два обе группы судов окончательно растворились в море, сгинув с глаз зевак.

Смеркалось. Через пол-часа должна была начаться передача последней партии рейдеров Мраморному братству. Срок подошел.

По палубе фрегата, не торопясь, вышагивала вдоль борта одинокая фигура в гражданском. Прогуливаясь по палубе фрегата Матвей, с терпеливой скукой посматривал на темную полоску берега. Этот путь он проделывал уже во второй раз. Морской пейзаж и однообразные берега успели надоесть. Он не был любителем неспешных многодневных морских прогулок и  искренне надеялся, что третьего раза не будет.

Матрос-вестовой нашел его возле мостика. Перепутать было сложно – не так много гражданских шатались по палубе. Если быть точнее – только один. Искомый, нахохлившись, стоял у борта, разглядывая приближающийся остров.

-Матвей Борисович, просили передать, что турки уже на подходе. Подойдут минут через пять.

Федоров оторвался от разглядывания мрачноватой скалы.

-Спасибо. Вертолет готов?

-Так точно.

-Хорошо. Я - к летчикам. Предупредите экипаж и сопровождающих.

И не оглядываясь, он пошел в сторону кормового ангара.

«Камов» поднялся с кормы фрегата. В боковой иллюминатор были хорошо видны, выстроившиеся двойной шеренгой новенькие рейдеры. Ряд замыкал теплоход, которому предстояло забрать команды перегонщиков.

Ближе к азиатскому берегу уже бросал якорь корабль под турецким флагом. С высоты была отчетливо видна суета на корабле – с обеих бортов спускали шлюпки, на палубе бегали и строились команды приемщиков.

Вертолет застыл в воздухе. Опустив нос, он с легким креном, медленно набирая скорость, лег на курс. Картинка с кораблем поползла в иллюминаторе, убегая назад. Матвей успел заметить белый след катера, вылетевшего из-за противоположного борта «турка». Крутой вираж, который заложил катер, явно склонялся в сторону острова. В следующую секунду катер скрылся из поля зрения. Теперь иллюминатор «показывал» только гладь воды.

Лететь быстрее, чем плыть. И вертолет значительно опередил катер, первым зависнув над голой каменной площадкой у берега. Пара винтов мощным потоком сдула пыль и мусор с площадки, отнеся ее далеко в стороны. Покрышки коснулись шершавой скалы. Амортизаторы просели, принимая на себя вес машины. Серо-голубой вертолет, подвывая турбинами замер на площадке.

Лязг металла, звук откатывающейся двери. Двое в форме спрыгнули на грунт и разойдясь метров на пять, застыли, осматриваясь. Немолодые лица, неторопливые цепкие глаза, оружие – как привычная деталь костюма. Матерые ребята.

Первый, легкой походкой прошелся к обрыву. Глянул вниз, прошелся глазом по пустому пляжу и вроде бы вскользь, но очень внимательно обшарил глазами море. Задерживаясь взглядом, то на небольших валунах, торчащих на линии прибоя, то на плавающей возле берега непонятной дряни, в не слишком чистой воде. Близость большого города ощущалась даже в этом захолустье.

Второй, не упуская из вида первого, принялся за осмотр площадки, неторопливо исследуя ее, квадрат за квадратом. Осмотрел окрестности. Переглянулся с первым. Кивнул в сторону вертолета.

Вышла следующая пара. Снайперы. Эти сразу разошлись по сторонам метров на сорок. И засели в камнях, почти полностью слившись с местностью.

Стоявший у вертолета офицер из первой пары одобрительно кивнул и жестом пригласил пассажира на выход.

Матвей, наблюдавший через иллюминатор все эти «пляски с бубнами» только покачал головой. И тем не менее, молча и послушно полез из салона. В свой черед, опершись на отполированный множеством рук, металлический поручень, он спрыгнул на землю.

Подойдя к краю, он мельком глянул на уже подходивший к берегу катер и вслед за телохранителем принялся спускаться по склону. Идя посередке, он больше глядел под ноги, чем по сторонам, опасаясь навернуться на неровной, едва угадывающейся тропе.

Сойдя на пляж и оглядевшись, профессор обнаружил уже стоящий у берега катер. По его лакированной деревянной обшивке, осторожно ступая по длинному покатому носу, гуськом, по очереди, перебирались на берег четверо мужчин. Один за другим, выбирая момент, они  перепрыгнули коварную, то сужающуюся, то расширяющуюся полоску воды, отделявшую их от пляжа. Небольшая волна накатывала на гальку, норовя ненароком зацепить ботинки.

От четверки у воды отделились двое. Двое остальных остались топтаться у кромки прибоя. Крымская тройка остановилась. Матвей, переглянувшись с сопровождающими и получив кивок от старшего, в одиночку пошел вперед.

Хрустя рассыпающейся под ногами галькой и увязая в ней, трое мужчин шли навстречу друг другу.

На ходу разглядывая идущих, во втором Матвей опознал знакомое, невозмутимое лицо турецкого офицера, передававшего ему права на аренду острова.

Первым, улыбаясь и в то же время, вполголоса  матеря неровный пляж, шел Осман. Лакированные туфли плохо сочетались с местностью. Но турок был превыше условностей. Пиджак из тонкой шерсти, бледно-голубая рубашка с расстегнутым воротом и брюки, на полтона светлее пиджака.

Матвей кивнул офицеру, на плечах которого, с весны прибавилось звездочек. Офицер невозмутимо кивнул в ответ и приостановился, не доходя нескольких шагов до точки встречи.

Осман прошел еще несколько шагов и улыбаясь, протянул руку.

- Рад видеть тебя, друг.

Матвей пожал крепкую, теплую ладонь.

-Здравствуй, Осман.

Несколько секунд они постояли, разглядывая друг друга. С момента их прошлой встречи минуло полгода. В общем, всего - ничего. Однако, в эти полгода вместились столько событий. И теперь, оба пытались поймать их отпечаток на лице своего визави.

Осман выглядел довольным и расслабленным. Не тем настороженным чужаком, который недоверчиво осматриваясь, переступил порог дома в Балаклаве. Сейчас темные глаза искрились мягким юмором и спокойной, несокрушимой уверенностью. А вот надменности, в глазах человека, поставившего в позу прачки пол-Европы было незаметно. Хотя она была так свойственна его соотечественникам. Взять хотя бы невозмутимого турка-офицера стоявшего за спиной главы братства. Глаза того были полны ледяного холода. А вот у Османа – ни капли!

«Старая» семья. Воспитание с образованием. Помноженное на успех и деньги. Порода! Турецкая аристократия выдавала на гора отличные экземпляры.

Сам Матвей выглядел не столь эффектно. Спокойный, но усталый. Это Осман читал на его лице без труда. Даже не спокойный - отрешенный.

Это не то, что бы встревожило. Смутило. У русского было слишком много ролей – ученый, правитель, бизнесмен. И если отрешенность бизнесмена означала одно, то отрешенность ученого – совсем иное.

Загадочная русская душа?)) Улыбка сползла с лица турка и будто перешла на лицо собеседника. Теперь улыбался Матвей, от внимания которого не ускользнула игра теней на лице Демиреля.

Досадуя на себя за первый, безмолвный раунд, проигранный им, Осман шутливо приподнял руки.

-Сдаюсь. Ты опять переиграл меня. Поговорим?

Дождавшись кивка, он продолжил.

-Я рад, что ты аккуратно выполняешь свои обещания. Признаюсь, у меня были сомнения, что я дождусь эти корабли. Но ты точен, мой друг. Как швейцарский хронометр.

Матвей опять молча кивнул, понимая, что собеседник только подходит к главному. Перебивать Османа он не собирался. Осман поднес руку к лицу, погладил подбородок и замер - хлесткий звук выстрела корабельного орудия и грохот взрыва достигли пляжа почти одновременно.

Течение времени для Матвея приобрело вязкость дегтярной струи.

Поворачивающаяся в сторону моря, голова Османа. Гигантская, ярко-алая вспышка на борту «пирата» медленно оборачивающаяся темно-серым грибом с прожилками огненных протуберанцев. Две фигуры охранников у катера, оседающие на пляж после пары негромких хлопков. Еще один хлопок. Голова рулевого падает на штурвал. Волна, накатывающаяся на ноги лежащих на пляже. Грохот второго выстрела корвета.

Осман разворачивается к нему. Немой вопрос в глазах. Еще не закончив поворот, он дважды вздрагивает. Взгляд замирает, уходя вглубь себя. Осман, как будто прислушивается к своим ощущениям. Глаза замирают. В следующий миг человек в пиджаке падает, открывая взгляду лицо опускающего оружие турецкого офицера. Встретившись с отчужденным взглядом турка, Матвей отводит взгляд, словно подглядев что-то глубоко интимное. Глаза одного человека, убивающие другого.

Да, турок прав, убийство - глубоко интимное дело.

Офицер, взяв в себя в руки, спокойно кивнул, пряча пистолет в кобуру. Матвей, машинально кивнул в ответ. И опустил взгляд, разглядывая лежащий труп. И пару маленьких дырок с неровными краями, в безупречном пиджаке, лежащего ничком Османа.

Обернувшись к подошедшим провожатым, Матвей, сам поражаясь своей бесчувственности, спросил у спокойно-настороженного спецназовца.

- Мертв?

Офицер бегло глянул на лежащее тело.

-Возможно. Тот самый?

- Да.

- Проверим.

Автомат порхнул к плечу. Треснул выстрел. На аккуратно подстриженном затылке лежащего возникло отверстие с темным ободком. Камни под головой, темнея, маслянисто заблестели.

Турок, глядя на происходящее, понимающе кивнул. Отворачиваясь, он извлек небольшую рацию и негромко заговорил в нее.

Офицер, положил руку на плечо Федорова, мягко разворачивая его в сторону вертолета. Настороженные глаза, хмуро и неодобрительно поглядывали по сторонам.

-Матвей Борисович, - голос был озабоченным. - Мы тут, как на ладони. Давайте-ка к вертолету.

Матвей в последний раз посмотрел на маленькую, лежащую серую фигуру. Отвернувшись, он быстро пошел за провожатым.

За спиной остался лежащий Осман, убитый катер с мертвецами и горящий сухогруз, регулярно озаряющийся очередным разрывом «гостинца» с корвета. Рейдеры, так и не обретшие нового владельца, начали ломать ровный строй.

Когда вертолет, забрав пассажиров, поднялся в воздух, корабли уже разворачивались в цепь. Через пятнадцать минут, эта цепь, постепенно увеличивая интервал, направилась к Стамбулу.

Короткий эпизод в Имралы был только прологом к событиям наступающей ночи. «Большая чистка» начиналась.

На азиатском берегу ее начали турки. Десятки вертолетов выплеснулись в сумерки. Сидевшие в транспортниках солдаты накачивали себя. Страх, нарастающее возбуждение, предвкушение. А еще - холодная ярость людей, готовых посчитаться с прибрежной мразью.

Транспортов, способных подняться в воздух после затянувшейся стоянки было не так много, как бы того хотелось командованию. И вторую волну, поднявшуюся в воздух, составляли только ударные машины. Задача для тех и других была одна – вырезать побеги, что успело пустить Мраморное братство. Скальпелем или дубиной. Разведка имела достаточно времени. Теперь военные шли по адресам.

В эту ночь, людей в погонах не интересовала пиратская пехота. Только главные. Местные штаб-квартиры, разбросанные по прибрежным городкам.

Огненный плевок НУРСов или взвод десанта. Выбитые ворота укрепленного особняка с разбросанными по двору, телами обитателей. Или такой же замок, разнесенный с воздуха, заодно с половиной прилегающего квартала.

Издержки?  Да, по-хрен! Кого они волновали сейчас, когда железная рука военных тащила полуразвалившуюся страну из трясины?

Дело овец - сидеть по домам и молиться Аллаху. Что бы, не дай бог, не попасть под руку «делающих»!

А та рука - подрагивала. Выучка была не та.

Но..., количество способно возместить качество. Нехватку опыта с успехом замещало число стволов. И многозначительный, ракетно-автоматный гул, прокатывался по затаившемуся побережью.

На западном берегу, аналогичной работой занимались крымские и российские военные. Турецких сил пока не хватало на одновременный удар по обоим берегам. И русские помогли. Взялись они все с того же конвоя. Этим длинным днем, он, подобно амебе-ударнице разделился в третий раз. Красавец-лайнер с сопровождением, ускорившись, проскочил узость Дарданелл и потерялся в ночном море.

Восемь приотставших выпустили в воздух свою стаю вертолетной саранчи. Три десятка вертолетов скрылись в ночи. И вскоре по прибрежным филиалам братства прокатилась вторая волна ночных инцидентов.

Пока русские и турецкие десантники занимались уничтожением главарей, ночные дороги начали заполнять цепочки автомобильных колонн, везущие более многочисленную серую пехотную скотинку. Оставляя за собой следы блок-постов и патрулей, колонны медленно, но верно стягивались к Стамбулу и к другим, крупнейшим городам побережья.

Рассвет на берегах Мраморного моря высветил новую реальность. Блок-посты на дорогах, солдаты и бронетехника на улицах. Вертолетный рев сверху. Морские патрули. Не считая военных кораблей и, уходивших в сторону проливов крымчан, все шестнадцать тысяч квадратных километров Мраморного моря были абсолютно пусты. Акватория внутреннего турецкого озера вымерла от Стамбула до Чанаккале.

Вымерла и суша. Улицы городов тоже были пусты. Люди в погонах заявили свои права на власть, подкрепив ее беспощадной ночной резней. Оспорить их заявку? Кому? Потенциальные спорщики успели остыть. Кто в переносном… А кто - и в буквальном смысле.

Оставшиеся хорошо знали крутой нрав собственных военных. Не страдающая гуманизмом каста.

И если говорить начистоту, в мире уже не осталось сил, способных заставить ее соблюдать, хотя бы минимум приличий.

-Взять власть, в общем-то - несложно. Ты готов резать всех, не взирая на пол, возраст и вину? Чужих и своих. Закатывай рукава и принимайся за работу. Она – твоя. Бери.

Настоящий двадцать первый век наступил.

Глава 15.

Измир. Октябрь, 201Х+3.

Засерел рассвет, контуры гигантского залива стали четче. Медленно, по отдельным деталям, он всплывал из тьмы, подобно проявляющемуся снимку. Горы и небольшие острова, опоясывающие берег. Неправильный полумесяц большого города, раскинувшийся в глубине. Над водой стоял густой туман. Такой сильный, что при взгляде с окрестных гор он казался молоком, заполнившим природную чашу. Местами, он «переливался» через край, просачиваясь на сушу и накрывая целые кварталы. Смешиваясь с темным дымком печных труб, молоко, серея, разливалось грязно-белой пеленой до самых подножий гор. Кое-где дымка размыкалась, показывая, то верхушку пологого холма, с россыпью частных домов, то квартал темных высоток,  выделяющийся жесткими очертаниями прямых углов. То здесь, то там, пелену «протыкали» многочисленные острия минаретных копий или одинокий зуб заброшенной высотки.

Просыпавшийся город зябко потягивался, неохотно пробуждаясь. Пробивались тусклые огоньки освещенных окон и немногие, сохранившиеся уличные фонари. Редко встречавшиеся автомобили, как блуждающие болотные огни,  неспешно кочевали по темным лабиринтам улиц.

Для многих обитателей заканчивающаяся ночь была какой-то неспокойной. Неясное ощущение «напряга» или надвигающейся беды.  Стрельба на берегах «проливов», зашевелившиеся военные, перебои связи. Ближе к трем утра, на окраине послышался рев моторов и гусеничный лязг. Из ворот полузаброшенной военной базы, в которой едва теплилась жизнь, выползла куцая колонна. Несколько грузовиков в сопровождении БМП, под недоуменными и настороженными взглядами немногих неспящих, прошли по кольцевой и встали парой блок-постов на двух главных трассах ведущих в город. Еще один, неясный знак тревоги. Вроде мелочь, но ее смысл ускользал. Зачем?

Еще через час, когда все полностью смолкло, с одного из постов послышалась стрельба. Короткий грохот пулемета. Пауза. Ответный, заполошный виз тормозов, несущийся юзом машины. Лязг смятого железа, удар.

Пулемет опять зачастил. Глухое буханье беэмпешной пушки, разнобой автоматного «лая». Минуты через две стрельба умолкла, а в поле, перед постом замерцал огонек горящей машины.

Примерно минут через сорок кто-то забарабанил в ворота особняка, в котором квартировал глава измирского клана. Охранник на вышке наклонился, пытаясь разглядеть, кто стоит внизу, на едва освещенной улице. Прищурился, разглядывая, кого принесло. Похоже – оборванец.

Пальнуть? Не вариант. Будить хозяина  выстрелами - чревато. Ага шкуру спустит. Охранник поежился, представив мрачные глаза хозяина и его ухмылку. Брр….Представив и прочувствовав, он вполголоса предложил гостю-камикадзе валить подобру-поздорову. Пока и в самом деле не открыли.

Гость не оценил жест доброй воли, предложив охраннику потревожить прах своих родителей, пока им не занялся приблудный ишак.

На такое пожелание доброй ночи и пули – мало.

На ходу вытаскивая нож, охранник, тихо матерясь, принялся спускаться по скользким ступенькам. Приоткрыв ворота, он закрутил головой, выглядывая, где стоит этот безумный.

Сильные руки выдернули его из дверного проема ловко и привычно, как руки крестьянина, дергающие  морковь с грядки. Нож упорхнул в темноту. В следующую секунду, он почувствовал, что теряет равновесие. Сильный и обидный пинок под зад. Охранник, путаясь в ногах и ругаясь, приземлился на четыре точки и уже на животе пропахал борозду в грязи. Голос за спиной еще раз потревожил прах его родителей. На это раз голос недоумевал, зачем его мать согрешила с бараном, имея в мужьях человека. Кипевший от злости охранник, барахтавшийся на земле, привстал и тут до него наконец дошло, что этот голос он когда-то слышал. Замолчав, он вгляделся в лицо говорящего. Твою мать!! Узнал!

Охранник снова бухнулся в грязь, на этот раз - уже по своей воле.

Через пятнадцать секунд в спальню Ага-хана тихонько постучали. Затем раздался глухой звук оплеухи и пистолетный выстрел. Что-то с шумом упало на пол. Кашель, сменившийся сипением.

Отворив дверь, голый хозяин, держащий в руке взведенный автомат увидел трех, стоящих поодаль охранников и труп еще одного, лежащего у самых дверей. У противоположной стены стоял грязный оборванец с пистолетом. Разбуженный хозяин вопросительно посмотрел на мертвеца и перевел взгляд на индифферентные рожи живых.

- Почему Таркан лежит у дверей моей спальни? – Поинтересовался он. – И если он лежит здесь, то кто стоит на воротах?

Охрана мялась с ответом. Хозяин опустил оружие и пожал плечами.

- Бараны! Если вы не в состоянии ответить на простой вопрос, я разрешаю Дернеку закончить то, что начал. Будь добр, избавь меня от этих идиотов.

Дернек хмыкнул и поднял пистолет.  Охрана, громко топая понеслась к выходу. Дернек еще раз хмыкнул, опуская руку с пистолетом. Ага-хан разочаровано вздохнул.

- Жаль. Ну ладно. Если ты спустил пар я оденусь и мы вместе выпьем чаю.

Крикнув в спину убегавшим.  – Принесите новую одежду моему гостю!  – Ага-хан жестом предложил Дернеку войти.

Спустя десять минут оба сидели напротив друг друга в гостиной хозяина. Один жрал, другой ждал. Ждал, довольно терпеливо.

Наконец, изголодавшийся гость оторвался от еды и сжато выложил основное – про неудачную встречу шефа и ночной разгром. Ага мрачно осмысливал услышанное.

Присказка кончилась. Пошла сказка. Дернек, которому триста километров ночной горной дороги подарили возможность подумать, выложил выводы не дожидаясь, пока хозяин закончит размышлять.

Крым и собственные военные переиграли их. Убит Осман. Из большинства руководителей братства, в живых остались только они. Мелочевка металась по прибрежным городам. Жить ей оставалось от силы - неделю. Следующим будет Измир - последний крупный город под контролем братства.  Добив его, военные смогут переключиться на Южных.

Курды пойдут на сладкое. Реальное сопротивление окажут только они. Им есть за что драться. Если бы Осман пустил к пирогу духовенство, то сейчас за ними пошли. Но он не желал делить власть. И теперь нет идеи, за которую встанут. Оставалось – бежать.

Нахмурившись, Меченый задал единственный вопрос.

– Сколько времени у нас есть?

- Прикинь сам. - Предложил гость. - Основные дороги вглубь страны уже перекрыты. Часть войск, заканчивающих чистку, освободится сегодня. И оставив посты, подтянется сюда. Воздухом или сушей. В Измире хватает аэродромов и дорог. Сегодня к вечеру. Максимум – к завтрашнему утру.

- Предлагаешь уходить?

- Сегодня же. Снести патрули крымчан и уйти на острова. Пока не разбежались твои люди. Или не появились военные.

- А потом?

- Для людей с деньгами – мир велик. Есть Африка, Ближний Восток.

Ага вкрадчиво поинтересовался. – У нас есть деньги?

- У Османа были. Теперь есть у нас.

Меченый опять задумался  -  Дернек, как «правая рука» хозяина, наверняка знал где держал деньги Осман. Допросить? Такую информацию не проверить сразу.

Может просто пристрелить, что бы щеголь не путался под ногами? Деньги, пусть и не такие большие, были и у него самого.

С другой стороны, толковых командиров всегда не хватает. В особенности - для задуманного прорыва. В конце-концов - доберемся до островов, там посмотрим… А сейчас - готовить прорыв и думать, как обезопасить спину. На полумертвых авиабазах может что-нибудь найтись. Или приехать по дороге. Возможно, гораздо быстрее, чем рассчитывает Дернек.

Спящий муравейник зашевелился. По обоим берегам к выходу из залива отправились дозоры. Еще несколько отправились посмотреть блок-посты военных. Расположение мостов и аэродромов были известны и так.  В город, на оружейные склады и в порт отправилось несколько десятков гонцов – поднимать экипажи, готовить суда и оружие. На острова, где отстаивалось еще несколько десятков судов, ушло кодированное сообщение.

Отдав приказы, Ага-хан принялся за остывший чай, посматривая на прикорнувшего на диване гостя и прислушиваясь к суете во дворе. Крутя в пальцах пиалу, он неторопливо размышлял.  Кривая усмешка от безобразного шрама, странно контрастировала с задумчивым взглядом.

Он понимал - Мраморного братства больше нет. От него остался только измирский клан.

То, что военным не хватило сил на одновременный удар, означало только одно - они следующие. Днем раньше, днем позже. Для военных разница была невелика. А для них – шанс на жизнь. Дернеку сильно повезло - он успел просочиться через разворачивающиеся кордоны.

Со стороны моря выход пока был открыт. Или закрыт?

Ага-хан не рассчитывал, что крымчане позволят им уйти. Значит - выход из залива закрыт. Но прежде чем разбираться с выходом, следовало «завалить» вход. И блокировать тех, кто уже был здесь.

Начнем со «входа». Армия могла прийти двумя путями. Сухопутным, по двум основным трассам, ведущим на побережье. И воздухом, перекинув солдат на один из трех аэродромов в окрестностях города. Плюс, в окрестностях Измира имелось четыре опорных пункта военных, которые насчитывали пару тысяч человек, около пятнадцати вертолетов и десяток исправных истребителей.

Соваться сегодня в многомиллионный город они не рискнули, но могли наделать немало неприятностей при попытке прорваться. Особенно самолеты.

Первые цели стали понятны. Отставив чай, Ага поднялся и вышел. Через полминуты, со двора выехал его бронированный внедорожник. Некоторые вещи лучше сделать самому.

Через сорок минут колонна из шести машин вынырнула из путаницы припортовых улиц. За лобовым стеклом, идущего впереди джипа можно было разглядеть лицо с приметным шрамом. Пять грузовиков, ревя моторами шли следом. За сдвоенными кабинами торчали «пакеты» пусковых. Вырулив на площадь колонна пересекла ее по диагонали и замерла. Двигатели машин приглушенно урчали.

Захлопали дверцы. Суета вокруг машин. Мелькали тени, брякало железо. Выдвинувшиеся из-под машин тяжелые металлические лапы с лязгом упали на асфальт, впиваясь в него острыми гранями упоров. Двигатели заревели громче, медленно поднимая тяжелые тела грузовиков. Обвисли мощные сдвоенные колеса. Приподнявшиеся платформы выровнялись, шум моторов стих. Пакеты направляющих зашевелились, поднимая к небу десятки бездонных, темных зрачков. Упертый в небеса, этот тяжелый, страшный взгляд заерзал по низким тучам. Жерла стальных труб шарили по горизонту и наконец замерли, уставившись в зенит.

Краткая команда разрушила воцарившуюся тишину. Суетливые людские тени рассосались, оставляя в одиночестве застывшие силуэты машин.

Первая ракета «на пробу» лизнула асфальт огненным языком выхлопа. Свист перешел шелестящий рев. В землю уперся столб огня и продолговатое тело скользнуло в пасмурное небо. В следующую секунду площадь заволокло дымом и пылью, выкидывая клубящуюся, серую муть на прилегающие улицы. Из центра дымного водоворота, как огненные плевки, чуть наклонно взмывали хвостатые огненные силуэты. Пять серых плотных пучков, пульсируя, утолщались, напоминая гигантские покосившиеся органы сотканные из темного дыма.

Огненный шар, с венчающей его, черной головкой ракеты прокатывался вверх, ныряя в низкую облачность, добавляя к чудовищному инструменту очередную трубу. Рев накрывал окрестности, усиливаясь, когда блистающая игла сшивала небо и землю новой дымной нитью.

Уже над облаками, расходясь на пять плотных пучков, ракеты неслись к городским окраинам. Там был второй конец пятерки серых радуг, по которым катились кровавые огни.

Аэродром Газиэмир был третьей целью. Из низких серых туч выныривала огненная струя, волоча дымный хвост. Струя втыкалась в землю расплескивая огонь. Окрестности содрогались от выдоха тротила, изрыгая куски бетона и земли. Вспухал бесформенный серый холм. Навстречу ему с неба валилась очередная злобная звезда. Новый взрыв рвался к небесам, окатывая рокотом окрестности.

Огненный дождь в полминуты перепахал аэродром, накрыв его медленно оседающим, грязно-серым облаком. Последняя из трех местных ВПП, превратилась в заваленное обломками бетона, усеянное воронками, пространство.

«Хорошо, но недостаточно».  – Так считал Ага.

Достаточно стало через час, когда с пятнадцатиминутным промежутком, в ущелье рухнули оба автомобильных моста. Обошлось без взрывчатки. Три пожилых танка, которым наконец нашли применение, выгнали на прямую наводку, в упор расстреляв опоры мостов.

Простой, длиной в полтора года не прошел для армии даром. Несколько лет назад такое было бы немыслимо – армейские посты располагались практически в пределах прямой видимости. С них отлично видели мосты и наглых диверсантов. Никто, однако, даже не дернулся - танки!.

Старенькие М60, не обращая внимания на блок-посты, развернулись и покатили в город. Перевалив через насыпь окружной, все три машины исчезли из виду. На блок-постах перевели дух. Слава богу, посты братство не заинтересовали.

Правда, вероятно, они скоро заинтересуют военное начальство. Когда нехитрая мысль дошла до мозгов, дезертирство с постов приняло массовый характер. Через сорок минут на дороге остались бетонные блоки и наскоро вырытые, пустые окопы на обочинах.

Теперь Ага-хан мог не «оглядываться через плечо», готовя прорыв. Как минимум, сутки форы он себе обеспечил.

Оставалось разобраться с «выходом».

Информация с моря пришла через час. Покрытый пылью и ракетной гарью джип, только подкатил к порту.  В воротах хозяина ждали двое - мужчина с характерным рубленым профилем, знакомый многим по роликам с «ю-тьюба» и Дернек, бросающий косые взгляды на «бедуина».

Ага-хан вылез из машины и кивнул обоим.

- Уже выспался, Дернек?

Судя по виду -  тому не довелось. Помятое лицо. Белки, покрытые сетью багровых прожилок. Вместо ответа, собеседник зевнул. Не дожидаясь ответа, Ага повернулся ко второму.

- Есть новости, Энвер?

-Корабли готовы, ходжа. Теперь слушай про залив.

Энвер был немногословен. Как обычно.

Выход из пролива закрывали два «Москита» и маячивший в отдалении, серый тримаран. Других сюрпризов с моря не предвиделось – корабли с островов прочесали окрестности залива, не найдя ничего интересного, кроме еще одной пары вездесущих «Москитов».

Ага опять задумался.

Патруль - лишь половина дела. Весьма нелегкая, заметим в скобках. «Москиты» у входа в залив, как впрочем, и в море - его не пугали. А вот семидесятишести-миллиметровка тримарана, «выдающая» сто двадцать снарядов в минуту, способная выкосить все живое в радиусе восьми кэмэ, смущала гораздо больше. Она, как и пара вертолетов проклятого сторожевика, были способны утопить все, что он мог вывести в море. Особенно – орудие. Вертолетов он опасался меньше, утыкав суда «Бофорсами», с носа до кормы. Дальность вертолетных НУРСов и «Бофорсов» примерно одинакова. Учитывая плотность огня, которую создадут «шведские машинки», опасаться вертушек не стоило. Отгонят. В крайнем случае – разменяет один к одному. И ПТУРы с вертолетов такую армаду не задержат. Они слишком малы для кораблей.

Второй занозой были вертолеты с Имроса. От входа в залив, до крымского острова около двухсот километров. Учитывая время на реакцию и дорогу, те поспеют к самому концу. Насколько он помнил ТТХ русских машин, это расстояние было почти на пределе их боевого радиуса. Около двадцати машин, в один-два захода. С учетом «Бофорсов» это они выдержат. Особенно, если русские не будут играть в смертников. Процентов десять-двадцать можно сразу списать в потери.

Терпимо. К этому он был готов. Даже если русские решат поиграть в Сталинград… Тридцать-сорок процентов  - тоже приемлемо. Даже остается резерв на неизбежные сюрпризы. Ага не сомневался что они будут - он не видел ни одной боевой операции, идущей по плану.

Случайный вертолет или что-то, пропущенное разведкой в море. О тридцати машинах, накануне разнесших штаб-квартиры в Текирдаге и Гелиболу, и «перепорхнувших» на Имрос он не знал. Но догадывался, что у островитян может найтись что-то непредвиденное. Не ракеты, нет.  Русских ракет, которые появились у крымчан, он не боялся. Никто в здравом уме не станет палить ракетами по стае малых катеров, идущих в неплотном строю.

Гораздо хуже – нарваться на корвет или еще один сторожевик, который вполне может болтаться в море. Корабельное орудие может в одиночку, издалека «положить» их полностью. Он хорошо помнил русский корабль у входа в Дарданеллы, разобравшийся с тремя судами за полминуты. Но тут, как повезет - все в руках Аллаха.

Да, это дело может быть похуже его первого конвоя.

Из плюсов данного мероприятия имелось: низкая облачность, внезапность и время на подготовку. Ага-хан задумался вторично.

«Мятый» Дернек не выдержал.

- Мы так и будем стоять в воротах?

Энвер кинул неодобрительный взгляд, немедленно замеченный задумчивым хозяином. «Бедуин» редко проявлял свои эмоции. Ладно, об этом можно позже. Ага поднял голову и рявкнул.

- Мехмет! Зови всех в ангар. И пусть принесут что-нибудь пожрать. Я проголодался. И мои люди тоже.

Спустя два часа гладь залива испятнали многочисленные суда, выходящие из порта. Измирская орда пошла на прорыв…

Измир (продолжение). Октябрь, 201Х+3.

Отличное начало не гарантирует, что и дальше пойдет как «по маслу». Ирак, к примеру. Как лихо туда вошли. И как из него выползали. И что с того, что назад ползли с надменной рожей?

Главное - ползли. Про клоаку, в которую превратилась страна и говорить не стоит.

Не будем злорадствовать - война есть война. Если солдат понимает, что деньги, единственная причина, по которой он находится в этом аду, глупо ждать героизма. На амбразуру кидают более высокие чувства. Хотя, прецеденты встречаются.

На турецкой войне, мотивация у сторон была поосновательней. Одни хотели вернуть себе страну, другие – просто выжить. Чего хотели крымчане? С первого взгляда – вроде бы денег.  Как презренные пиндосы. Но синьоры, при чем здесь нация? Стойкость солдата определяет идея, за которую он дерется. Дайте тем же пиндосам стоящую идею и площадку для борьбы. И уж тогда судите, плохи ли они.

Что до крымчан - у них идея имелась. Крохотное общество, в котором, в кои веки завелось что-то, слегка смахивающее на справедливость. Справедливость, как ее понимали «снизу», а не «сверху». Вот только, для выживания этой крохотной территории, ей следовало взять на себя часть грязной работы, которую ей поручил покровитель. Повоевать. И победив, выжить и окрепнуть, отстаивая свое право на жизнь по другим правилам.

Что до продолжения.…  В «масло», по которым скользили салазки турецкой операции, сыпанули первую горсточку песка.

Как обычно, все началось с мелочей. Турки, то ли сами пребывали в счастливом неведении об утренних событиях в Измире, то ли попросту скромно умолчали о них. Если было верно второе, то с человеческой точки зрения понять их можно – кто жаждет по доброй воле «пиарить» свои промахи. В конце-концов, разнесут очередное «гнездо» днем раньше или позже. Какая, к черту разница!? Как оказалось, разница, все же была.

Второй мелочью оказалась облачность, помешавшая авиаразведке. И оставившая островитян без информации о возникших сложностях на измирских аэродромах. Как впрочем - и об активности в заливе.

Заканчивал перечень ошибок, обычный состав патруля у входа в залив. По уму, его конечно, следовало усилить, но - лишних кораблей не было. Как обычно - хватало задач, но не кораблей. Измирскому клану стоило с истерикой и визгом носиться по Измиру, ища щель, в которую предстояло забиться. Но крысы в Измире оказались боевые и с фантазией. Кто ж знал?

В то время, когда в Измире закончили с «рубкой хвостов» и готовились к выходу в море, на Имросе проводили  «разбор полетов» прошедшей ночи и готовились к новому трудовому дню. Ближайшие планы островитян предусматривали завершение переброски хохлов и рейдеров в Египет, усиление дальнего конца «коридора», где ожидалось оживление Южных кланов, внезапно оставшихся без конкурентов. Ну и кое-что по мелочи – разместить новую авиагруппу, перелетевшую на остров после ночного налета, нарезать им участки для патрулирования. Заправить, добравшиеся до острова рейдеры и подготовить их для перехода в Суэц.

Приятные хлопоты – новые силы, новые возможности. И куча новых игрушек для здоровых лбов в военной форме.

Три десятка новых вертолетов пополнивших состав ВВС острова, закончили заправку и обслуживание. Накрытые сетями, заправленные машины застыли на временных площадках меж гор. Мечтавший о «койке» личный состав, не впечатленный местными красотами, разбрелся по палаткам и залег отсыпаться после трудной ночи.

Рейдеры, на долю которых тоже досталось, насосавшись соляры, отстаивались в большой гавани острова. Команды, в основном тоже дрыхли без задних ног. Желания у летчиков и моряков, как ни странно совпадали. Дежурная вахта заканчивала приборку, после утреннего аврала.  Самые шустрые вахтенные, закончив драить палубу, начинали поглядывать по сторонам, осматривая окрестности.

Кроме окрестных гор, еще одной, рукотворной горы из морских контейнеров и небольшого поселка по-соседству, смотреть было особо не на что. Со стороны моря вид тоже был небогат. Дежурная пара сухогрузов, торчащая на рейде. Российский крейсер и крымский корвет. Еще один виднелся в отдалении, неподвижно застыв на полпути между островом и входом в пролив, контролируя выход из Дарданелл.

«Вторая» эскадра, в составе вертолетоносца, сопровождаемого парой российских кораблей, стыдливо держащихся поодаль от склепанного на коленке крымского чуда, в это время приближалась к базе со стороны Лемноса, скрытая от взглядов вахтенных мысом и семью милями водной глади.

Для полноты картины следует добавить круизный лайнер с парой тысяч «украинских отпускников» и две, сопровождавшие его плавбазы, нагруженные оружием и снаряжением, подходившие к Хиосу. Хохлы, направлявшиеся Египет, коротали время, допивая остатки горилки и любуясь многочисленными живописными островами с палубы. В море периодически падали опорожненные емкости из стекла, а окрестности оглашали грустные и протяжные песни про нелегкую казацкую судьбу. Кое-где, на палубах, шли неторопливые и обстоятельные споры о преимуществах арабских рынков перед мальтийскими, ценах на распродажах в Риме и Марселе. Мысль о том, что там тоже стреляют, отметалась спорящими, как несущественная.

Для Сашки утро не задалось с самого начала. Распахнувшаяся во всю ширь дверь рубки, подловила зевающего, сонного сержанта. Зевок, прервавшийся глухим шлепком по лбу, сменился потоком ругани. Из глаз посыпались крупные звезды.

-Здравствуй утро!  - Радостно продекларировал Даниленко, глядя, как умолкший Корабельников осторожно ощупывает здоровую шишку, выраставшую прямо на глазах. – Я то, грешным делом думал, что лоб у тебя бронированный. Слабак!

Сашка «любовался звездами», подбирая достойный ответ. Эпитеты, в голове теснились, сплошь непечатные. Из-за двери выглянул невольный виновник.

- Тебе скорую вызвать? – Озабоченно поинтересовался летеха. – До базы доживешь?

- Лучше санитарку, помоложе. – Огрызнулся подчиненный.

- Такая пойдет? – Поинтересовался лейтенант, кивая головой на санинструктора Сережу. – Боец, тут раненный в голову, нарисовался. Забинтуй ему конечность и давящую повязку наложи.

Здоровый мужской хохот над палубой. Он стих, когда несколько скоростных моторок вывернули из сумрачного «горла» Измирского залива. Обогнув неторопливый каботажник, они взяли курс между патрулем и берегом.

Команда «по местам» припоздала - запрыгнувший в кресло наводчика Антон, успел развернуть установку и сразу же положил короткую очередь по курсу катеров. Белая цепочка фонтанов легла метрах в трехстах. Бойцы, морщась от грохота выстрелов, разбегались по постам. Хлопнула дверь рубки.

Наглецы на катерах, петляя как зайцы, быстро выскочили за пределы зоны поражения и взяли ближе к берегу, надеясь проскочить там. Заметив поднявшийся над сторожевиком вертолет, катера развернулись, и сместившись назад, принялись наматывать широкие круги у берега, выжидая.

Пилот, оценив ситуацию, описал полукруг и повел машину вдоль берега, отрезая туркам пути отступления. Стрелок, откатив дверь, позевывая, уселся в проеме, подтянув к себе пулемет.

Второй загонщик - «Москит», шел со стороны моря. Прыткие засранцы на катерах заметались. Именно в этот момент, на сцену вылезли новые засранцы - пара «Бофорсов», «до поры» скромно сидевшие в «прибрежных кустах».

С берега, по вертушке ударило с двух сторон. Бледно-розовые трассы скрестились на кабине и для вертолетчиков игра кончилась. Сразу и навсегда. Били метров с трехсот - практически в упор. Полсотни снарядов смахнули винты, убили двигатели, дырявя дюралевую коробку фюзеляжа, с вкраплениями жестяной брони. Исковерканный вертолет рухнул в прибой.

Засада «сделала ноги», бросая позиции. Через пять секунд их перепахал град снарядов со сторожевика. Легло кучно и ободряюще, придавая прыти чесавшим во все лопатки.

Взревевшие катера опять рванули в сторону моря. Сторожевик повел стволом, нащупывая верткую цель. Сказать, что крымчане разозлись, наткнувшись на засаду – не сказать ничего. Засада, однако, этим не исчерпывалась. Один из М60, отметившийся сегодня ночью на уничтожении моста, расположившись в пустой скорлупе контейнера на палубе каботажника, в эту секунду старательно выцеливал серое пятнышко башни, на носовой оконечности сторожевика. Башня дернулась, выпустив короткую очередь из пяти снарядов. Идущий первым, турецкий катер «влетел» в разрыв, исчезнув в белом столбе воды. Сторожевик рявкнул вторично, подняв десяток новых «султанов». Залп прошел впустую - оставшиеся, закладывая дикие виражи уже разворачивались, страшась длинной руки сторожевика. Завершив рискованный маневр, катера, открыв дроссели до отказа, понеслись обратно, в залив.

Именно в этот момент выстрелила пушка танка. Болванка, выпущенная с полутора кэмэ, развалила семидесятишести-миллиметровку, превратив ее в металлолом. Хобот орудия уткнулся в палубу сторожевика. Спасибо, что не рванул боезапас.

Удачный выстрел занес семью наводчика в разряд зажиточных. Ага хорошо платил за удачу и твердую руку. Наводчик мог претендовать на более высокий статус, окончательно изувечив сторожевик и тем самым перейдя в разряд местных богачей. Но, слушая грохот тридцатимиллиметровых снарядов сторожевика по броне танка, турок решил, что пора перестать испытывать судьбу. Мост, башня - пожалуй, достаточно для одного дня.

Почти смирившись с мыслью, что сравняться с Билом Гейтсом ему не светит, он с истинно восточным фатализмом застыл в кресле, пережидая обстрел. Стальной ливень «смыл» с корпуса прицелы и навесное оборудование, разлохматил надгусеничные полки, разбил траки. В довершение всего, пара остроносых снарядов, проткнула ствол пушки, окончательно превратив остатки «старенького американца» в бронированный хлам. Теперь, запертому в бронекорпусе счастливчику, осталось только выжить для получения на руки вороха серо-зеленого счастья. Когда броня перестала звенеть от грохота снарядов, совершенно оглохший наводчик, откинув нижний люк, выполз в проем между днищем и палубой и выбравшись из-под машины, рысью помчался к борту. Шлюпка, болтавшаяся внизу, приняла последнего члена экипажа и держась за силуэтом брошенного корабля, поспешила прочь.

До момента падения вертолета, команда «девятнадцатого» воспринимала происходящее спокойно и привычно. Буднично. Докатившееся до них, раскатистое стакатто турецких зениток и вспышка в небе переменило восприятие с быстротой и неотвратимостью взмаха топора. Хряп! Вот это было «до». А теперь - пошло «после».

Общий вздох над палубой. Грохот выстрелов со сторожевика. Гулкий выстрел с каботажника. Пошла новая реальность. Роли переменились. Кошка превратилась в мышь. Осенило даже самых тупых – турки расчищают путь. Кому именно - выяснится скоро.

На пути у «идущих» теперь стояли две тихоходные калоши и быстро бегающий инвалид с единственным вертолетом. Оба сержанта мрачно переглянулись. Их подловили. Подловили знатно. Похоже одной вертушкой дело не ограничится. Трупов будет больше.

На сторожевике, у кого-то из командиров, наконец «включились мозги». Единственный, оставшийся у них вертолет закрутил лопастями и толком не прогрев движки, завис над палубой. Низкая облачность ограничивала обзор и машина, держась в трехсотметровом «зазоре» меж морем и облачностью пошла вглубь залива. Мимоходом, «профилактики» ради, влепив залп в борт брошенного каботажника, вертушка, не останавливаясь пошла дальше, превращаясь в размытое  пятно на фоне серых облаков. Уходившие вдоль берега катера и шлюпка с каботажника пилотов не озаботили – сейчас не до мелочей.

За спиной Сашки зажужжали, раскручивавшиеся лопасти бортового дрона. Второй «Москит» поднял своего разведчика почти одновременно с ними и оба аппарата пошли к берегу, разнюхивать, какие еще сюрпризы приготовили турки.

Пока командование занималось разведкой и докладами, вся команда «девятнадцатого» молча смотрела, как валится на борт турецкий каботажник. С накренившейся палубы булькнула в воду ободранная тушка танка. Серый кирпичик, проломив остатки ограждения вошел в воду почти без брызг. Крен увеличился и в воду окунулось крыло мостика. Мощный выброс воздуха из трюмов. Здоровый пузырь с шумом лопнул, далеко разнеся утробный, неприличный звук. Корабль, окончательно завалившись на борт, мелькнул заросшим брюхом и ушел в глубину, оставляя пятно грязной пены. «Утопленника» проводили мрачные, настороженные взгляды. У многих мелькнул один и тот же вопрос -  кто следующий?

Первые новости воздушной разведки ободрили. Дрон нашел только разбитые позиции засады и два пикапа, пыливших в город. Ничего другого на побережье не прослеживалось. Похоже, кроме уже разгромленной засады, других сюрпризов не предвиделось. По крайней мере, с берега.

Безнадежно упавшее настроение начало робко подниматься. Может пронесет?

Момент всеобщей неуверенности пополам  с робкой надеждой.

Все окончательно «упало под плинтус», с первым докладом вертолетчиков.  Чуйка не подвела – они нарвались. По заливу шли турки. Похоже, на выход двинул весь измирский клан. Без малого, около шестидесяти разнокалиберных судов сейчас подходили к месту, где залив делал крутой изгиб, открываясь прямым выходом в море. Минут через двадцать, одолев три мили вся эта рать должна была подойти вплотную. И прокатиться прямо по ним. На Имрос пошел второй доклад.

Все. Часы неумолимо затикали.

Измир (окончание). Октябрь, 201Х+3.

Первое сообщение патруля на острове восприняли относительно спокойно. Народ на КП за последние полгода попривык к разному - инцидентов хватало. Да и служили тут люди не нервные. Привыкшие к потерям, срывающейся скороговорке докладов, мату в эфире, за которым можно было расслышать близкую стрельбу.

Война. Первый месяц – «сплошной нерв». Потом – просто работа.

Потеряли вертолет? Мужикам – вечная память. Командованию – по ситуации. Вернутся – разберемся.

Наградят. Или оторвут что-нибудь. Если будет, что оторвать.

Новость про каботажник, дежурный выслушивал уже стоя. Такое выходило за рамки привычного. Отправив запрос туркам и запросив данные разведки, майор соединился с летунами, вполголоса беседуя с невидимым собеседником.

Картинка с вертушки появившаяся на вспомогательном мониторе помдежа заставила того выругаться. Майор бросил в трубу, - Подожди. – И склонился к пульту. Щелкнув парой кнопок, он вывел картинку на общий монитор.

По залу пронесся вздох.

- Обосрались союзнички. – Желчно кинул майор. – Понятно, чего молчат. Давай общую на экран.

Рядом с первым вспыхнул соседний монитор, показывающий оперативную обстановку в этой части моря. Майор, не глядя на помощника, протянул трубу.

- Выясни у летчиков, сколько машин у них готово и время прибытия. - Трубка в зажатой руке показала в сторону залива.

- Ты и ты .– Дежурный обернулся к двум старлеям. - Формируйте усиленную группу – корвет и сторожевик. Что найдете. И гоните всех гражданских с этого района.

Крики, ругань, суета. Сосредоточенный помдеж, вполголоса переговаривающийся с летчиками. Градус напряга в оперативном центре подскочил на два порядка.

Успев дать команду патрулю, бросать все и уходить, дежурный собрался было переключиться на летунов, но тут его внимание привлекли три зеленых отметки милях в десяти от входа в залив.

- А это кто здесь болтается?

Помощник, оторвавшись от трубы поднял голову и увидев отметки тихо присвистнул.

- Хохлы. С сопровождением.

- Вооружение у них есть?

- Легкое стрелковое. – Упавшим голосом доложил капитан. И после паузы добавил. - На судах снабжения.

Майор молча, тяжелым взглядом, смотрел на капитана.

- Успеют уйти?

Лихорадочные манипуляции с экраном. На экране возникли линии, круги, россыпь цифр.

- Вероятность – сорок процентов. – После паузы произнес тот. – Расчетное время встречи с турками на догоняющем курсе – десять сорок.

- А наши вертушки?

- Будут около одиннадцати тридцати…

Майор молча смотрел на карту, видя на ней синие отметки турецких кораблей, мигающий красным значок патруля и зеленую отметку трех кораблей за ним. Все три группы лежали на одной линии. В глаза бросалось, что ближайшее пространство карты было пусто. Ни патрулей, ни вертолетов. Вообще ничего.

Дежурный нахмурился - хохлы могли разминуться с турками в море. А могли и не разминуться. И тогда у турков будет полчаса на расстрел трех кораблей в тепличных условиях. С автоматами и пулеметами, хохлам от турков не отмахаться. Раздолбают из ЗУшек. И уйдут, рассеявшись в путанице островов.

«Вот так и рождаются герои», – сумрачно подумал майор. – «Знать бы, кто отец этого плана. Не Бобков ли, часом? Взять бы этого папашу... и в грызло, от души».

Дежурный откашлялся и мрачный, как туча, произнес вслух.

- Четвертый, слышите меня?

- Так точно.

- Отменяю последний приказ. За вами в море – круизник с людьми и два сухогруза. Сколько сможете - держите пролив. Отход с позиции запрещаю. Как поняли? Прием.

- Отход запрещен. Держать выход из пролива. – Отозвался поскучневший голос.

- Удачи, ребята. – Убрав руку с переключателя каналов, майор вызвал летчиков. - Лейтенант, поднимай вместе с «крокодилами» звено «восьмерок» и гони их на основной аэродром. Там забрать кое-что надо. На месте покажут, что именно.

В эфире «над заливом» стоял мат -  сторожевик «общался» с Москитами. Несмотря на категорический приказ покинуть суда, их командиры уперлись как бараны. Разгоряченные лейтенанты, которым уже прямым текстом пригрозили трибуналом, не сразу поняли, что командир патруля пропал «с волны», продолжая убеждать отсутствующего.

- Заткнитесь оба. – Раздалось из эфира. – База запретила отход. Позади – гражданские. Слушайте новую вводную…

Пауза кончилась. Тримаран выдал два мощных буруна и, ускоряясь как торпеда, пошел вглубь залива. С «Москита» слетел «Зодиак» и немедленно зарычал мотором. Двое в камуфляже споро погрузились на него и дернули в сторону небольшого поселка на побережье. Разгрузившийся кораблик вместе с напарником на полном ходу пошел к берегу, по направлению к небольшой, пустынной бухточке. На палубах творился Содом - гражданская половина команд собирала манатки в дикой спешке, умудряясь при этом управляться с судами.

На подходе к берегу, со стороны сторожевика послышалось первое, отдаленное тявканье пушек. Под их аккомпанемент оба кораблика ввалились в бухту. Скрип песка под днищем, страдальческая рожа кэпа. Звук двигателей сменил мат десяти здоровых глоток - к борту катили поставленные на колеса ЗУшки. Тяжелое дыхание, опять мат, плеск воды. Один, оступившись, летит через борт, падая в холодную воду.

-Принимай! Держи колесо, криворукий!

Наконец колеса обеих установок коснулись песка. Часть морпехов кинулась обратно, на борт - короткий приступ мародерства. На берег полетели оружие и боеприпасы. Оставив брошенные суда, оба экипажа, напрягаясь, поволокли в гору, увешанные хабаром ЗУшки. Всех занимала мысль – сколько человек доживет до первой перезарядки?

Снова мат, надсадное дыхание, мокрая одежда. До пояса – от воды, выше – уже от пота. С моря опять раздалось отдаленное тарахтенье скорострелок сторожевика. Уже заметно ближе. Слава, богу, стук еще не перешел в отрывистое гулкое баханье. Минут восемь – десять еще оставалось и волокущие удвоили усилия.

Из-за пригорка выскочил грязный синий микроавтобус с глухими стенками. Полу-оторванный бампер, снесенный при скачках по буеракам, одним боком волочился по земле. За ним, подпрыгивая на кочках, шел бортовой Мерседес - трехтонка.

Завидев обе арбы толпа бурлаков бросила повозки и ощетинилась оружием. Щелчки затворов, настороженное молчание. Из окон машин замахали руками.  Из кузова, по пояс, высунулась знакомая фигура Даниленки.

Через пару минут, обе машины, теперь сильно смахивавшие на цыганские кибитки на марше, ревя моторами, двинули вверх. Сзади, прикрученные проволокой к бамперам, подпрыгивали обе установки.

Пока готовили береговую засаду, сторожевик описывал петли перед пиратским авангардом, придерживая особо шустрых. Несколько быстроходных катеров сразу же попытались рвануться вперед, в широкие зазоры между берегом и кораблем. Разница между крупняками, закрепленных на хлипких бортах и стабилизированными «тридцатками» сторожевика выявилась моментально. Оба оружейных модуля размеренно замолотили, легко доставая до ближайших выскочек. Размявшись на первой паре, сторожевик переключился на следующую. Ответная стрельба успеха не имела. Бесцельно потеряв и вторую пару, катера сдали назад, оттягиваясь под прикрытие основных сил. Вертушка напомнила о себе, внезапно отплевавшись парой десятков вспышек. Отвалив, вертолет оставил в небе быстро удлинявшиеся, светло-серые следы ракет. Через пять секунд внутри ордера встали девятнадцать белых столбов и один грязно-серый. Залп, фактически пущенный наугад дал одно попадание. Пять процентов – тоже результат. Моральный эффект был весомее. Получивший ракету в правую скулу сейнер, выкатился из строя. Орущий экипаж растаскивал с палубы раненых. С проходящих на картину смотрели встревоженные и любопытные глаза. Народ толковал меж собой, тыкая пальцами в потерпевших. К борту сейнера подскочил катер. Человек с катера что-то проорал в мегафон. Для острастки, оратор пару раз пальнул из пистолета. Сейнер, вильнув, опять занял место в строю. Катер отвалил и затерялся среди судов.

Решимость патруля произвела нужное впечатление и турецкий ордер сбросил ход, перестраиваясь в нечто, напоминающее боевой порядок. Растянувшись по фронту, турки опять пошли вперед.

Противник не принял вызова, оттягиваясь в сторону моря, но по-прежнему держался в полутора милях впереди, угрожая атакой любому вышедшему из строя.

Ага выругался - его корабли не могли держать строй. А что вы хотите от рыбаков? Это не македонская фаланга! То один, то другой выкатывался из строя, фланги самопроизвольно загибались, норовя сбиться в кучу. В довершение всего, сторожевик глушил эфир, заставляя дублировать приказы посыльными. А то и просто, очередью по курсу указывать очередному зарвавшемуся место в строю. Пока в него не вцепился, только и ждущий того, крымчанин.

В общем, свои трудности были у всех сторон. И решали они их по-разному. Ага предпочитал простые и действенные решения. Время уходило, походно-боевой ордер оставался толпой, а они до сих пор все еще не вышли из залива!

Повернув голову в сторону рубки взбешенный Ага кинул. - Передайте Энверу и Дернеку – пусть шуганут эту каракатицу. Или утопят. Мне без разницы. Только быстро!

Через минуту от обеих флангов отделился десяток судов и опередив основную массу принялся быстро выдвигаться вперед, удлиняя фланги. Левая шестерка, выжимая из машин все, развернула оружие в сторону сторожевика, быстро обходя его. Залив в этом месте был слишком широк, для того что бы перекрыть его русскими стволами, оставляя по миле с лишним между берегом и зоной досягаемости русских. Именно в эти зазоры и устремились турки – пять справа и шесть слева. Бывшие прогулочные катера с мощными моторами постепенно обходили русского. Тот делал размашистые выпады влево-вправо, не торопясь уходить.

-Чего он ждет, собака?! Пока его зажмут? – Проворчал турецкий командир. – И куда исчезли оба недомерка?

Ага поднял бинокль, обшаривая выход из залива, но так и не увидел то, что искал. Оба Москита исчезли. Может сами русские утопили их, перебравшись на сторожевик?

Правильный ответ  подсказали вспышки с левого берега. На склоне, чуть выше позиций его собственной засады засверкала пара стробоскопов. С семисот метров русские зенитки вспороли строй левой группы и сразу два катера разлетелись кучей мусора под ударом ботинка.

- Они повторили наш ход! – Внешне спокойный Ага сжал бинокль, наблюдая, как русская артзасада разносит его авангард. Кулаки побелели. Жалобно звякнув, линза бинокля выпрыгнула из трубки и брызнула по палубе россыпью стекла.

Дернек, командовавший левой группой, был полностью согласен с командиром. По крайней мере, в отношении «авторских прав» на идею. Правда, времени для понимания ему понадобилось больше. Рев движка и ветра в открытом кокпите глушил все, делая происходящее беззвучным и непонятным. Передняя пара разом превратилась в огненные клубки, в окружении водяных всплесков.

Кто, откуда?

Взгляд заметался по низким тучам в поисках русской вертушки. Пусто! Сторожевик? Он был на своем месте, почти в полутора милях от них.

Сильный хлопок по плечу развернул в сторону берега. Дернек увидел вспышки на склоне, а краем глаза -  взрыв третьего катера. Не ожидая команды, наводчик крутанул «Бофорс» круто перекидывая стволы влево и не закончив разворот, открыл огонь. Мощный, трубный рев зенитки моментально перекрыл вой спарки движков. По склону пробежал неровный, огненный зигзаг. Раскидывая камни и землю, черно-красная змея пронеслась по позиции батареи и унеслась,  уходя выше по склону. Оскаленная пасть наводчика что-то орала, но все звуки поглощал рев обеих, дергающихся стволов. Дожевав последний снаряд установка заткнулась. Дернек сжимая руками поручень, молча ждал.

Накрыли, или…?

Или. Спустя секунду русская очередь перерубила нос четвертого. Несущийся на полном ходу катер воткнулся обрубком в волну и кувыркнувшись, взлетел в воздух, кормой вперед. В следующую секунду у собственного борта выросли новые водяные столбы и Дернек, не размышляя, прыгнул за борт, навстречу несущейся воде.

- Аллах, помоги! - Аллах не подкачал, отсрочив взрыв катера на пол-секунды. Кувыркавшийся по воде, как по земле, Дернек и не мечтал о большем. Последний катер группы превратился в хлам еще через полторы секунды.

Дождавшийся своего часа сторожевик, набирая ход, заскользил вправо, к второй группе. Катера, оставляя пенные следы, зеркально повторили его маневр, выходя на встречный курс. Несшиеся навстречу друг другу суда выжимали из моторов все возможное. Хлопки ПТУРСов с обоих модулей сторожевика пошли почти очередью. Светло-серые следы ракет, завершились одинокой вспышкой на одном из катеров. Минус один. Четверка остальных проскочила редкий частокол разрывов, входя в зону досягаемости русских «тридцаток». Шипение ракет сменило размеренное и быстрое «бом-бом-бом» русских пушек. Ответный, захлебывающийся лай турецких «Бофорсов». Цепочка белых всплесков пересеклась с прямой, как стрела, траекторией катера - большой столб воды и разлетающиеся фрагменты корпуса. Минус два.

Из приблизившегося основного строя выметнулась новая «кавалерийская» группа, начавшая издалека поливать противника, добивающего остатки первой группы.

Обе пушки сторожевика, в упор расстреливали огрызающуюся тройку, торопясь развернуться навстречу новому врагу. Задымила еще одна пара. Минус четыре. Правый модуль прекратил стрельбу. Зажужжали, приводы, разворачивая назад тонкое жало пушки. Левый выплюнул очередь и последний катер, заложивший крутой отворот, получил в борт сразу два снаряда. Сорванная обшивка развернула его боком. Мелькнуло днище, кувырок через борт, стена брызг.  Минус пять.

Последний, погибший катер, подарил третьей группе долгожданную возможность как следует вцепиться в сторожевик «зубами» шведских машинок. Поймав тримаран в развороте, первая сдвоенная очередь разнесла вертолетный ангар. Еще падали в воду его обломки, когда тримаран, пользуясь потрясающей остойчивостью, немыслимо быстро для своих размеров развернулся. Взвыли моторы, без паузы бросая вперед приземистый силуэт.

Влет прервался на разбеге. Надрезанное очередью правое крыло завибрировало. Работающий на полной движок на конце крыла довершил дело, ломая хребет конструкции. Крыло лопнуло по всей длине и отделилось от корпуса. Тримаран повело вправо. В следующую секунду все шесть турецких «Бофорсов» обрушились на калеку в полную силу. Вспышки, клубы дыма, из которых летели дюралевые клочья.

Вывалившийся из облачности вертолет, в тщетной и бесполезной попытке отвлечь, ударил остатками боезапаса, достав одного. Два из семи оставшихся подняли «жала» вверх, пытаясь достать тяжелую машину. Остальные продолжали добивать кружащуюся на месте жертву. «Вертушка», оставляя сизый дым, ушла в облака. Тримаран с мертвой командой и заклинившими рулями описал полукруг. Постепенно забирая воду, корпус оседал, пока над водой не осталась только широченная,  изорванная снарядами «спина». Все, конец. Тримаран окончательно остановился и скрылся под водой.

Дымивший вертолет показался из туч, чуть в стороне от позиций морпехов. Вертушку мотало.  Начиная вращение вокруг оси, она с размаху грохнулась на склон, обломив шасси и хвостовую балку. Завалившись, вертолет исчез в пыльном вихре.

Старлей, напряженно следившей за жесткой посадкой, сплюнул. – Все, отвоевались. - И повысив голос, крикнул. – Дима, бери своих и машину. Живо к вертолету!

Под взглядами турков микроавтобус козлом «заскакал» по склону. Мешать русским никто не собирался. Не приближаясь к берегу  где засели крымчане, колонна пошла к зачищенному выходу. Связываться с остатками патруля охоты не было - проходу не мешали, потерь и так достаточно. Время тоже поджимало.

Оставшиеся на берегу, поняв что продолжения не будет, переключились на свои заботы. Лейтенант, глядя на проходящий мимо караван, присел у рации и кивком головы подозвал к себе Сашку.

- Собери бойцов, грузите раненных, ЗУшку в походное.

Сашка машинально кивнул, провожая турков равнодушным взглядом. Посматривая в сторону моря, он направился к позиции. Мысль, что их не стали добивать безразлично промелькнула и сгинула.

Полоса везения, казавшаяся вечной, кончилась быстро и кроваво. Одна-единственная очередь с огрызнувшегося авангарда. Трое раненых. Пашке еще повезло – прилетевший булыжник задел каску вскользь. Сотрясение.

Глаза нашли влажное, уже подсыхающее пятно на земле. Чуть в стороне, поодаль, лежало прикрытое брезентом тело Антохи. При воспоминании Сашку затрясло. Осколок ударил Тошке в шею. Фонтан крови, откинутая назад, неподвижная голова. Стащив вместе с Рифатом обмякшее тело с сиденья, он сам занял место наводчика. Скользкие от крови рукоятки, вползающий в прицел катер, неохотно подающаяся, тугая педаль спуска. Потом была дрожь отдачи, удаляющийся серый поток с розовыми вкраплениями и огненный всплеск взрыва на воде. И перемазанные темно-бурым руки. Посмотрев на них, он зачерпнул горсть песка и оттирая ладони подошел к позиции.

- Сворачиваемся. Подгони грузовик.  – Окликнул он Рифата.

Загрузив раненых в кузов, с помощью гражданских они свернули уцелевшую ЗУшку. Фургон вернулся когда они почти закончили сборы. Глядя на возвращающийся фургон, осторожно пробиравшийся по склону, Рифат пробормотал:

- Едут медленно. Похоже, есть живые.

Машина подъехала, остановившись у опустевшей позиции. Лейтенант, закончив с рацией подошел к фургону, за ним подтянулись остальные. Откатилась дверь. Внутри сидели двое раненных летунов и лежал труп убитого борттехника, прикрытый курткой. Один из летчиков, опершись о дверь, приподнялся. Свесив одну ногу в проем, он сел. Из ссадины над бровью сочилась кровь. В глазах читалось безразличие и усталость.

- Здорово, земляки. – Равнодушно произнес он. - Есть новости?

- Санинструктор, займись ранеными. – Скомандовал старлей. – Всем остальным - слушать сюда.

Второй летчик, до этого молча лежавший на полу, открыл глаза и повернул голову. В глазах пробивался слабый огонек любопытства.

- Первое - гражданские ушли.

Слушатели выдохнули. Не сказать, что все присутствующие, уж настолько переживали за неведомых им гражданских. Скорее – за то, что погибшие не легли бесцельно.

Летеха, меж тем, продолжал.

- Пощипали мы их очень хорошо. Девять турков взял «Зевс», шесть – мы и вертолетчики, - Он кивнул в сторону раненых, - притопили штучку. Спасибо, мужики. Итого – шестнадцать тушек. Ушло - сорок два.

- И третье, самое интересное - на подходе двадцать четыре вертушки с острова.

Кто-то присвистнул.

-Восьмерки с топливом и боезапасом идут сюда, а крокодилы займутся турками. Сворачиваемся в темпе вальса и дергаем на новую площадку, к грузовым бортам.

Лежащий летчик нехорошо усмехнулся и тихо проговорил.

- Теперь эти суки точно не уйдут.

Летчик был прав. Туркам, готовым к одному, поспешному налету, предстояло столкнуться с воздушной каруселью, готовой висеть над головами хоть полдня. Аэродром «подскока», был в пяти минутах лета.

Лейтенант, вместе со всеми прислушивавшийся к тихим словам летчика согласно кивнул и скомандовал.

- Выдвигаемся. По машинам.

Потом был короткий переезд. Отдаленный шум вертолетных лопастей - восьмерка МИ-восьмых зайдя со стороны моря пронеслась над головами и скрылась за близким отрогом. Перевалив за гребень, Сашка увидел, что все звено садится на большую площадку метрах в трехстах. Из первого севшего вертолета, выскочившие из него бойцы уже выносили какие-то ящики.

Машины, переваливаясь на неровной грунтовке подъехали к ближней вертушке и съехав в поле, встали. Выбравшись из машин, все устало двинулись к своим. Встретивший у вертолетов летный майор с российскими погонами живо нарезал им новые задачи, подрядив на разгрузку. Народ приободрился. Отправив два дозора, в сторону проходившей невдалеке трассы, прибывшие включились за работу.

Сашка вместе со всеми выкатывал из машин бочки с топливом, таскал тяжелые упаковки с НУРСами.

Еще не закончив разгрузку, они услышали новый шум винтов – на посадку заходила четверка «крокодилов».

Снова беготня, заправка машин. В пустые, закопченные кассеты заталкиваются продолговатые, увесистые ракеты, туго входящие в гнезда. Острый запах керосина. Липкие от оружейной смазки, руки. Торопящие крики вертолетчиков. Шум новой, заходящей на посадку машины. Ветер от винтов, пыль. Стрельба со стороны дороги. Парящий радиатор, приткнувшегося на обочине фургона, со сдернутым пулями, кургузым капотом. Спрыгивающий из кабины, перепуганный водила, падающий на землю у пробитого колеса. Новые, заходящие на посадку вертолеты. Шум взлетающих машин.

Беготня закончилась как-то внезапно. Разбросанные по полю  пустые ящики и бочки, накренившаяся двадцатьчетверка со сломанным шасси и хвостом, разлохмаченным очередью. Патруль несся от дороги, в пустом вертолете шуровал экипаж, оставшиеся на поле вертолеты раскручивали винты, готовясь к взлету.

***

Повисший над полем вертолетный «рой» был не самой зрелищной частью картины. Главное действо творилось милях в шести. Там, где идущие на прорыв готовились к последней, решающей драке. После отчаянного сопротивления патруля Ага понял - бой с вертолетами не будет легким. Появившаяся на локаторе жирная отметка показала - развязка близка. Суда сокращали дистанцию, перестраиваясь. Тактика не лучшая, но отбиваться гуртом легче. Стволы «Бофорсов» поднялись - желтая «вошь» быстро ползла к центру экрана. Однако, зазор между морем и облачностью был чист – островитяне шли над облаками.

В следующую секунду из туч по курсу вывалилась стая охотников. Закованные в броню «крокодилы» шли в плотном строю.

Прием был теплым. Даже горячим – огненная паутина трассеров накрыла небо. Пульсирующие нити хлестнули по стае, выбив крайнюю «птичку». Коптящий «крокодил», со снижением вывалился из строя и отвалил вправо. Один - ноль.

Оставшиеся пикировали на турков, не обращая внимания на багровые прожилки трасс. Мощный, нарастающий рокот десятков винтов заглушил тявканье пушек.

Сократив дистанцию, гости наконец ответили. Слитно и жестко - концентрированный залп пятнадцати пушек сошелся на клочке воды, размером с футбольное поле. Пике вертолетов перешло в пологое снижение и кипящее от разрывов «футбольное поле» рвануло к строю со скоростью «Феррари».

И как нескончаемый картечный залп ворвалось в первые ряды судов – вспышки, сотни тонких водяных  столбов. Они целиком растворили первый ряд и не останавливаясь вгрызлись во второй. Турки, прекратив огонь, разворачивались от идущей на них «пилорамы». Перед таким потоком мог устоять разве линкор. Не катера.

Поздно. Рев с неба сменил тональность, став пронзительнее. Воздушный ди-джей прибавил басы – с небес сыпались НУРСы. Одновременный удар был страшен, вскрывая ордер топором. Грубо, мощно. Безжалостно. Сплошная стена разрывов вспахала строй, пройдясь «от» и «до». Легкие суда подкидывало в воздух. Ракеты догоняли их и там - огненный шквал проходил сплошной волной, выбивая все. Плавающее, летающее. Ад разверзся.

Завершив заход, вертушки сохраняя строй, развернулись. Ни одна трасса не поднялась им вслед. По усеянной обломками воде стелился дым, чадили десятки костров. Меж обломками, обезумев от ужаса, метались полтора десятка уцелевших.

Стая крылатой саранчи распалась, начиная свободную охоту.  Клевок, прицел. Серия вспышек, озаряющих мрачноватым красным светом серое брюхо вертолета как отблеск, приоткрывающихся адовых ворот. Полоса дыма на секунду соединяет вертолет с распадающимся на части судном. Столб опадающей воды. Теряя мачты и надстройки, корабль соскальзывает с водяного холма. Мелькает днище, винт. Крылатый хищник взмывает вверх, ища новую цель, оставляя сзади кипящую воду, мусор и обломки.

Не ушел никто....

***

Кружившие над заливом ждали последних запаздывающих, что взлетали с опустевшей площадки. От роя отделилась одинокая птичка и спикировав к воде, пронеслась вдоль береговой линии. Взмыв над склоном, восьмерка заскользила вдоль него, плавно спускаясь. Зависнув над небольшой бухточкой, машина приблизились к берегу. Внизу, чуть в стороне, качались у берега два небольших судна и грузовик, приткнувшийся к кромке воды. На палубе суетились люди в форме.

Пяток гражданских перебрались с вертушки на пляж и побрели по мелководью. Разгоняя воду и брызги, вертолет пошел вверх. Пешеходы вскарабкались на борт и вскоре, в бухте застучал первый дизель. Вертолетный силуэт скользнул над тронувшимися к выходу судами, уходя в залив.

Проводив его взглядом, Сашка, отработанным движением собрался присесть на борт Зодиака.  Но вспомнил, что лодки нет.  Да и вообще – не было много чего. Антона, подлетавшего к острову, вместе с остальными погибшими. Не было Пашки, летящего в другой, спешащей к Имросу машине. Из всего экипажа остались половина - Рифат, Даниленко с напарником и Сашка. Лейтенант с кэпом колдовали в рубке, обмениваясь непонятными фразами. Механик хлопотал у дизеля. Раненный связист летел с Пашкой. Семеро.

Еще осталась ЗУшка. Сашка провел рукой по стволу, погладив свежую царапину осколка. Скользнув на отмытое место Антона, он крутанул установку вокруг оси и уставился на воду, неторопливо убегавшую назад. Сиденье второго номера заскрипело под Димкой.

- Ты как?

- Умотался. – Устало отозвался Сашка. - Куда идем? Домой?

- Угу. Прихватим Зодиак и валим на остров.

- Он в поселке? – поинтересовался Корабельников.

- Ага. Кинули у причала и кинулись шарить по дворам. Взяли, на что глаз лег и на колесах к вам.

- За «так» взяли?

- Хозяину пару тысяч сунули. Мужик расчувствовался даже. Ключи вынес.

Оба молча посмотрели на грязную воду за бортом. В заливе наследили хорошо - на поверхности, до сих пор плавали обломки. Встречались трупы. Оба смотрели на это без эмоций, спокойно. Перегорели. Дима кивнул в сторону борта.

- До фига накрошили. И как в поговорке – дерьмо не тонет.

За бортом, метрах в двадцати, проплывал, висящий вниз лицом, жмур. У размозженной головы суетились рыбки.

- Жалко, акул нет. – Мечтательно проговорил сержант. – Моментом бы подъели. И красота, чистота…

Оба замолчали. Терпения Димы хватило на пол-минуты. Отходняк у каждого был свой - Сашка заползал в раковину и замирал, Диму тянуло на болтовню. Пауза затянулась, становясь для него невыносимой. Оглянувшись по сторонам, он обрадовался – на воде бултыхался повод.

- Гляди – живой.

Вяло шевелившийся мужчина, положивший голову на кусок бурого пенопласта, никуда не плыл. Лежа на воде, время от времени он  слабо шевелился. Даниленко подтянул к себе автомат и, раздумывая, поглядел на турка.

- Добить? Чтоб не мучился?

Сашка безразлично пожал плечами. По-хрен. Турком больше – турком меньше. Злости к ним он сейчас не испытывал. Его война на сегодня кончилась.

- Хочешь – грохни. Наср..ть.

- Шеф! Пленные нужны?

Лейтенант вышел из своей берлоги и осмотрелся по сторонам.

- Где?

-Да вон оно, плавает.

Летеха, не торопясь с ответом, поверх борта оценивающе осмотрел  утопающего. Мужик был не ахти  - глаза полуприкрыты, пальцы едва держались за скользкий пенопласт.

- Он до базы дотянет? Сдохнет на полдороге – полдня отписывайся.

Вылезший наружу кэп, хохотнул. – Бери, Сергеич. Орден дадут - «За спасение на водах»!

- Как бы не выговор. За перерасход казенного горючего, колбасы и спирта. – Философски отозвался летеха.

– Ладно. Берите этого «Флинта» на борт.

Михалыч зашел в рубку. Катер сменил курс. Расталкивая носом обломки, он впритирку прошел к лежащему на воде. С борта опустился багор, подцепивший ногу в ботинке. Подтянув ее к борту, четыре руки вцепились в нее и подхватили утопленника за вторую. Голова мужика сползла с клочка пенопласта и ушла под воду. Оба сержанта потащили тело из воды. Проволочив спасенного рожей по обшивке, спасители перевалили его через борт и опустили на палубу.

- Тяжелый, гад. – Даниленко отошел в сторону, и взяв бесхозную куртку, вытер ей руки.

Тело раскашлялось и повернувшись набок, выметнуло на палубу содержимое желудка – белая пена, слизь и очень много воды. Неодобрительно глядящий на это Сашка, проворчал.

- Заблевал палубу, мразь.

- Как очухается – дайте швабру. – Произнес старлей, исчезая в рубке. Из-за закрывающейся двери донеслось – И спирта...

«Зодиак» стоял у причала, там где его бросил Даниленко. Цел и невредим, мотор правда, турки все же сперли. Искать железку желания не возникло даже у хозяйственного кэпа. Затащив катер на слип, «девятнадцатый» пошел к напарнику.  От поселка, оба «Москита» прямиком направились к месту гибели «Зевса». Дав залп, обе команды молча постояли у борта и надев головные уборы разошлись по постам. Прогудев на прощание, два маленьких кораблика пошли в море. Через полчаса их силуэты растворились в пелене начавшегося дождя.

Темнело. Закончился последний день октября. На Эгейщину пришла настоящая осень.

Глава 16

Имрос, октябрь, 201Х+3.

Гарнизонная гауптвахта на Имросе менее всего походила на пристанище юдоли и скорби. Выбеленные стены из песчаника, низкая черепичная крыша с зеленоватым налетом, навечно въевшимся  в темно-красную керамику. Потертые каменные ступени вели на просторный двор. Увитая виноградом, двухметровая ограда с трех сторон замыкала мощенный камнем двор. Ворота были под стать остальному - затейливая чугунная вязь покрывала две могучие створки.

Немного средиземноморья, чуток английской чопорности и островной простоты – со вкусом скомпонованная эклектика. Форма и содержание не вязались.

Не то, что бы тюрьмой…. Здесь не пахло даже армией. Армейский стандарт и обезличенность. И уютный, немолодой особняк носивший явственный отпечаток личности.

– Тут тюрьма?– Матвей искренне недоумевал.

- Винные подвалы под домом. – Пояснил встречающий. – Настоящие катакомбы.

Дождавшись, пока профессор перестанет крутить головой, офицер тактично  добавил. – Прошу внутрь. Командующий ждет.

Бобков и самом деле ждал, прогуливаясь по небольшому коридорчику.

- Привет. Выспался?

Матвей кивнул. Он спал по личному рецепту командующего.

Прилетев на остров после ликвидации Османа, он полночи провел на совещании штаба, невпопад вставляя замечания и отвечая на вопросы с минутной задержкой. Недоумение присутствующих дошло до него не сразу. Мозг раз за разом прогонял картинку - на пляж падал мужчина в хорошем костюме. Темные глаза второго, опускающего пистолет. Из ствола вился светлый дымок.

Мда, впечатлительность собственной натуры подвела.

Бобков первым понял причину и встав, объявил перерыв. Дождавшись пока присутствующие выйдут, он без обиняков обратился к приятелю.

- «Мальчики кровавые в глазах»?

Усталая, ответная улыбка и длинная пауза.

– Пара взрослых… - наконец выдавил из себя Матвей.

- Вали спать. – Бобков был прям и недипломатичен. – Поспишь, очухаешься, тогда и возвращайся.

- Я бы с удовольствием. – Матвей развел руками. – Только… думаешь, они темноты боятся?

- Напугаем. Сами сбегут.  – Зловеще произнес командующий. – От двухсот грамм до литра гарантируют глубокий сон. – Он отмел рукой возражения вяло трепыхнувшегося профессора  и рявкнул.

- Владимир Дмитриевич!

В кабинет просунулась голова адъютанта.

- Организуй в свободном кабинете постель, поллитра и закуску. Пациент прибудет через две минуты.

Адъютант невозмутимо кивнул и вышел. Бобков обошел стол и повернул к себе безвольного Матвея.

- Не ты первый. Процедура отработана, иди. Поговорим когда «отойдешь».

Матвей вышел в коридор и оглянувшись по сторонам увидел адъютанта, стоявшего возле открытой двери.

Войдя в освещенный кабинет, он узрел разложенный на полу спальник. На столе соседствовали бутылка с «нахлобученным» стаканом, тарелка с наструганными ломтями черного хлеба и сиротливый апельсин. Приказание было выполнено по-военному быстро, четко и дословно.

«Сурово» - промелькнула и сгинула уважительная мысль. За спиной хлопнула дверь. Матвей подошел к столу, автоматически разделся и, стоя в одних трусах, механически выполнил приказ. Очистив оранжевый фрукт, он неторопливо набулькал водки в стакан. По комнате разнесся легкий запах сивухи. Не поморщившись, Матвей залил в себя первую дозу и запихнул в рот дольку апельсина. Дожевав, он повторил операцию - вдох, стакан, выдох, долька. Водка шла как вода.

Перерыв на сигарету - затяжка ударила кувалдой. «Есть приход» - Матвей даже обрадовался.

Два мощных вздоха добили сигарету. Раздавив окурок в апельсиновой кожуре, он слил остатки в стакан.

Третий подход к снаряду. «Лекарство» прошло по пищеводу и вступило в сложную химическую реакцию с содержимым желудка. Уже на автопилоте, «больной» забрался в спальник и почувствовал, как отключаются мозги. Сон спящего был крепок и глубок…

Время от времени в дверь заглядывали любопытные рожи штабных в ранге от майора. Старший командный состав имел возможность любоваться нечастым эксклюзивом - пьяный «в дребадан», спящий олигарх. Что ни говори, а для них комета Галлея - явление более частое.

Любопытные отлипали от двери и, уважительно покачивая головами, с непонятными полуулыбками отходили. Спящего это не трогало.

Он проспал более шестнадцати часов, не реагируя, на периодически открывающуюся дверь. Проснувшись ближе к следующей ночи и выслушав последние новости о событиях в Измире, он попросил принести в кабинет еще поллитра лекарства, немного хлеба, колбасы и оранжевых плодов. Поев и выпив, Матвей снова отрубился.

Пробуждение ранним утром следующего дня было гораздо приятнее. Конечно, голова трещала, но  Осман отошел в область туманных воспоминаний. Что было гораздо лучше. Что до похмелья, в конце концов, русский он или нет? Спросив у дежурного по штабу, есть ли в здании душ, он был препровожден в комнату отдыха, где ему торжественно вручили обмылок и вафельное полотенце. Профессора это не смутило. Получить здесь джакузи он не рассчитывал. Приняв душ, Матвей, уже чистый и веселый, с аппетитом позавтракал в офицерской столовой. И только после этого, тактичный дежурный сообщил, что командующий ждет его на гарнизонной гауптвахте.

Посмеиваясь при мысли, что за пьянство в штабе, Бобков намерен посадить его на губу, Матвей переступил порог местного острога.

Закончив с приветствиями, Матвей выжидательно посмотрел на командующего. Во взгляде легко читалось: «Чего звал?». Улыбающийся Бобков поманил его за собой и бросив через плечо, – Сюрприз.  – начал спускаться в подвал.

Лестница кончилась зеленой, стальной дверью. Прожужжал электрозамок и дверь отворилась, открываясь в длинный, хорошо освещенный коридор с рядами дверей. Армейская тюряга отличалась порядком, аккуратностью и не страдала гигантизмом. Штук тридцать камер ждали постояльцев. Дежурный у лестницы, увидев высокое начальство, напрягся. Доложив об отсутствии проблем на вверенной территории и удостоившись благосклонного кивка, матерый прапор проводил начальство настороженным взглядом.

Бобков подвел Матвея к одной из дверей и приоткрыв «форточку», жестом фокусника, предложил: «Глянь!». Матвей с любопытством наклонился. На топчане, уставившись темными глазами в стену напротив, сидел мужчина в новенькой крымской форме без знаков различия. Смуглый лоб украшали несколько царапин. На лице - крайняя степень апатии.

Матвей, отстранившись, испортил ожидаемое впечатление.

- Проворовавшийся интендант?

- Не узнаешь?

Матвей еще раз взглянул в окошко. Мужчина был ему незнаком.

Семен саркастически хмыкнул.

- Вообще-то, это Дернек.

- Тень какая-то. Его что, кошки драли?

- Ага, в заливе.

Матвей не стал переспрашивать, в каком именно. Этой ночью залив мог быть только один. Тот самый. Удрал паршивец. Точнее пытался.

- Это еще не все. Пошли. - Подведя профессора к следующей двери, Бобков распахнул еще одну «форточку». Шрам Матвей узнал сразу. Отшатнувшись от окошка, он взглянул на Семена. Эту рожу с фотографий он помнил хорошо. Запало. Колоритная личность.

- Хан?

- Он самый. Корвет привез. Успел уйти на пять миль дальше. Всей кодлой на прорыв шли.

Второй не выглядел потерянным. Даже сидя на армейской шконке, «турецкий товарищ» производил очень внушительное впечатление. Знатный волчара.

- Мысли есть?

- А то. Привезти в Севастополь и посадить обоих на кол. Прямо на набережной.

Матвей даже не улыбнулся.

- Еще кто есть?

- Мелочевки, человек двадцать привезли. Но сюда, только этих доставили.

Матвей прошелся по коридору взад-вперед.

- Знатная добыча. Пообщаемся?

- Прошу!

Наклонившись к открытому окошку камеры, Матвей произнес.

- По-русски понимаешь?

- Да. – Гортанный голос турка был отрывист и свиреп. В глотке, будто что-то клокотало. «Орел, мать его…»

- Не пришибет?

Бобков усмехнулся и поманил к себе прапора.

- Открой.

Зазвенели ключи и тяжелая дверь бесшумно отворилась. Оба шагнули в камеру. Навстречу им легко поднялась мощная фигура Аги-хана. Бобков сделал шаг вперед, молча разглядывая «гостя». Тот кинул ответный взгляд и молча, не говоря ни слова, отступил вглубь камеры.

«Звериное чутье у «товарища» - Мелькнуло в голове Матвея.

- Садись.

Ага опять уселся на топчан, скрестив ноги.

- Вот и ладненько. – Пробурчал Семен.

Матвей вышел вперед. Турок с интересом взглянул на него, узнавая.

- Какие люди… - Протянул он.

- Рассказывай. Чего из норы своей полез.

Турок поглядел на них исподлобья.

- А чего ждать? Пули? Дернек примчался из Стамбула. Рассказал, как «завалили» эфенди. Про военных. Про деньги хозяина. И мы пошли в другие края.

Ага помолчал и закончил. – А потом мы встретили вас.

Взгляд его, выражал вежливое издевательское недоумение. Сам он, не стал бы становиться на пути загнанной в угол крысы. Отойти, и пришибить аккуратным пинком. Чего проще? Национальные игры славян в «Москва за нами!» были ему непонятны.

Правда, объяснять ему про хохлов никто не собирался.

- Куда вы шли?

- Не знаю. – Пожал плечами турок. – Времени думать не было. Были бы деньги – место нашлось. Но Дернек умер, денег - нет. Мир опять стал маленьким и злым. – И Ага-хан обвел руками небольшую камеру.

Оба русских поглядели на мрачно улыбающегося турка.

- Да вы фаталист, батенька. – Пробормотал профессор.

- Все в руках Аллаха. – Философски отозвался Ага. – Сегодня я, богат и силен. Завтра – ты.

- Прощай, философ.

- До свидания, эфенди. – Наклонил голову сидящий.

Оба вышли. Лязгнула закрывающаяся дверь.

- К Дернеку пойдешь?

Матвей отрицательно качнул головой и задумался. У него имелось два недостающих звена - человек и деньги. Рискнуть и воткнуть в схему? Или устроить «праздник» в Севастополе?

- Кто о них знает?

- Экипажи и охрана.

- Россиянам сообщали?

- Нет. Ты что задумал, голубь? – Бобков слишком хорошо знал Матвея. А увидев заблестевшие глаза, забеспокоился.

- У нас с Южными проблем много? – Вопросом на вопрос ответил Федоров

- Пока – не очень. Скоро будет больше.

- Хочешь их уменьшить?

- Каким образом? – Нахмурился Семен.

- Отдай мне эту парочку. – Матвей мотнул головой в сторону камер с турками.

- Зачем?

- Одного отпущу, второй сдохнет.

Матвей не помнил, когда последний раз получал «в табло». Теперь память освежилась. Мощный удар в челюсть отбросил к стене. Приземлившись пятой точкой, Федоров потряс головой и поднял «плывущие» глаза. Медвежья фигура нависла над ним, потряхивая отбитым кулаком.

- Вставай!

Потирая челюсть, профессор поднялся. Ощупывая наливающийся желвак, он на пробу подвигал челюстью и сплюнув на чистый пол, невозмутимо поинтересовался.

- Все?

Бобков отступил, хмуро поглядывая на него.

- Ты что задумал? – Опять повторил он.

- Открывай. – Матвей опять кивнул на дверь камеры Аги.

Бобков наклонил голову и секунду подумав, махнул рукой прапору. Дежурный, невозмутимо обойдя обе фигуры, подошел к двери и опять отпер ее. Эти разборки его не касались. Мало ли, кому решил дать в чавку главком. Бобков большой – ему видней. Сами разберутся.

На это раз, Матвей шагнул в камеру первым. Ее обитатель с любопытством поглядел на припухшую челюсть собеседника, воздержавшись от вопросов.

- Продолжаем. Знаешь такой город – Бенгази?

- Ливия?

-Отлично, знаешь. Хочешь там жить?

- Смотря как…

- Не юли. – Ответил Матвей и произнес банальное. – Жить хочешь?

Наверно, для говорящего, это были просто переговоры. И просто слова. Торг. Для человека напротив – намного большее. Жизнь. Но не слова.

Ага-хан посмотрел в интеллигентные карие глаза. Гражданские всегда страшнее военных. Они не умеют убивать. Но приказывают - они. Людям в форме. Стоявший перед ним, приказал убить Османа. И его убили. Гражданский не знал, как пахнет свежая кровь на палубе. Когда палубу, словно окатывает из шланга. Как пахнет сгоревший тротил. Как нестерпимо воняет развороченный кишечник соседа.

Но он приказывал. И если он скажет, стоящий за его спиной здоровяк вытащит ствол. Гражданский выйдет, а его собственные мозги пуля вынесет на шершавую стену. Через пять секунд...

Ага сдался. Горло свело. - Да. – Прохрипел он.

- В соседней камере сидит живой и здоровый Дернек. Вас обоих вывезут на природу. У тебя будет нож, компьютер и четыре часа времени. «Под камеру», ножом, вытащишь из Дернека деньги и перекинешь их на свои счета. Когда Дернек сдохнет, тебя отвезут в Ливию, в это долбанное Бенгази. Обосновавшись, позовешь к себе остатки Южных. Мраморных – извини, уже не осталось. – съязвил профессор. - Когда в Ливию начнут свозить эмигрантов из Европы – арабов, азиатов и черных, будешь принимать их там. Если повезет, через год-другой у тебя будет своя страна. Мерзкая, вонючая, но своя. Объявишь независимость и в течение года предоставишь Крыму кусок земли на побережье. Навечно.

Темные глаза испытующе сверлили замолчавшего собеседника. Турок взял себя в руки быстро. Качели опять поперли вверх? Своя страна! Ему?!!

Не торопясь соглашаться, он хмуро поинтересовался.

– А потом?

- Это разовая сделка. Мы не друзья и никогда ими не будем.

Мясистые губы разомкнулись. – Согласен.  - И широко улыбнувшись, Ага-хан неторопливо продолжил.

- Я принимаю ваше предложение, уважаемый. У вас будет база. А у меня – вонючая страна.

Дверь хлопнула и оба русских вышли.

Поднимаясь наверх, Бобков посматривал на приятеля. Во взгляде было много неприязни и чуток уважения. Самую малость.

Выйдя во дворик, Матвей повернулся к командующему и поймав взгляд, без труда разложил на составляющие весь спектр выражения лица полковника.

- Растолковать?

Молчание. Пожалуй, даже - враждебное.

- Хорошо. Мы пришли сюда навсегда. Нужна постоянная база. Не эта. - Он махнул рукой в сторону гор за оградой.  - Это временно, а там будет - постоянно.

Профессор сделал паузу и продолжил.

- Нужен отводной клапан. Всем - европейцам, туркам, нам. Место для сброса человеческих отходов, ненужных граждан. Свалка. Ее организует этот ублюдок. Новое государство отщепенцев. И оно даст нам базу. Понял?

- Понял. – Бобков остывал медленно. Ему не нравилась эта идея. Он с удовольствием бы, собственными руками, свернул шею будущему президенту, сидевшему в гарнизонном «зиндане». Или разрядил в него полный «рожок», не боясь запачкаться мозгами и кровью. Такие люди не должны жить. Экспрессия вырвалась наружу, коротким.  – Вот дерьмо!

Даже обляпавшись чужими мозгами с ног до головы, будешь несравненно чище любого политика. Даже Матвея. Удар в челюсть был вполне заслужен. Об этом знали оба. И потому, Бобков, глядя в глаза друга, помолчав, устало произнес.

- Ладно... Забирай своих людоедов и делай с ними, что хочешь… Задумка нужная, но лучше бы я о ней ничего не знал.

Федоров грустно улыбнулся.

- Может сам возьмешься?

Бобков кивнул и профессор, развернувшись направился к воротам. На ходу, Матвей тихо и задумчиво пробормотал себе под нос. - Жизнь – говно. Твоя правда, военный.

Семен задумчиво поглядел в удалявшуюся спину. Его друг потихоньку становился сукой. Или уже стал?

Обернувшись к адъютанту, командующий помолчал, раздумывая с чего начать. Пребывая в несвойственном ему замешательстве. Задачка, что и говорить - нетиповая. Только этот паршивец – Матвей,  мог вот так, между делом предложить приложить руку к созданию «этого». То ли страны, то ли вообще - не пойми чего.

Причем, на его памяти это был второй раз. И это - не считая идущей третий день войны,  которой, по-идее, тоже кто-то должен заниматься. Интересно, кто? Командующий? Так он занят – ломает голову, как устроить допрос третьей степени одному из старых знакомых. Желательно так, чтобы на зрелище не сбежалось посмотреть пол-острова.

Семен собрался выругаться, но посмотрев на адъютанта, передумал.

- А кто вообще видел  пленных? – Вслух проговорил он.

Капитан, уже успевший кое-что разузнать, перечислил.

- Караул с вахты, бойцы с девятнадцатого «Москита» и дежурная смена «Аякса».

- Губу без караула оставлять не будем. – Вслух подумал Боков. – «Аякс» в море. А где команда с Москита?

- В расположении. – Доложил капитан. – Отдыхают после рейса.

- Погоди. – Командующий задумался. – Девятнадцатый? Тот, из-за которого с греками разбирались?

- Так точно, они. И вчера в заливе – тоже.

Бобков покачал головой.

- Везде успели. Вызывай их сюда. И организуй транспорт.

Плодить посвященных более необходимого - не стоит. Пусть Кривой вытрясает свое бабло под надзором этой команды. Все равно – они частично в курсе.

- Все, иди. - Кивнув офицеру, Бобков пошел в здание.

Когда Форд-Транзит с затемненными стеклами въехал во двор гауптвахты, время подходило к обеду. Сидя в салоне, пятеро недоуменно озирались. На местной губе никому бывать еще не доводилось. Ворота закрылись.

-Нас что закрывать привезли?– Недоуменно поинтересовался крепыш Прозоровский – единственный из оставшихся парней Даниленко.

Ворота закрылись. Лейтенант присвистнул, узнав вышедшего на крыльцо офицера.

- Адъютант командующего. Все заткнулись. Выходим и строимся у машины.

Выбравшись наружу лейтенант оглянулся на куцый строй и подошел к капитану. Офицеры переговорили и замолчав, развернулись в сторону дверей.

Даниленко, стоя рядом с Корабельниковым, покосился на офицеров и тихо прошептал. – Не понял, за что, но мы точняк - «попали». По-крупному.

Корабельников едва заметно кивнул. Сорвали с отдыха, губа, адъютант – тут к бабке не ходи… Дальше он не додумал, увидев, как из дверей выходит сам Бобков.

Лейтенант с первого взгляда опознал командующего и подал команду. - Смирно! - И повернулся к подходившему начальству. Полковник  кивнул, останавливаясь перед строем. И выслушав доклад принялся неторопливо рассматривать бойцов. Оглядев обоих рядовых, он отметил характерный разрез глаз Рифата.

- Татарин? – Поинтересовался он.

- Так точно. Крымский. Бахчисарай. – Рифат был невозмутим и безмятежен.

- Добро.

Дальше Бобков принялся поедать глазами сержантский состав. Лейтенант представил обоих. - Старший сержант Даниленко, командир группы досмотра. Сержант Корабельников, группа бортового оружия.

- Оба кадровые?

-  Никак нет. Только Даниленко. Из рядовых – Прозоровский. Остальные – призывники из второй бригады.

- А, «нулевой» набор. – Проявил осведомленность командующий. – Как себя показали?

- Подготовлены отлично. Взысканий нет. Недавно премированы отпуском. – Не вдаваясь в подробности, дипломатично ответил лейтенант.

- Где остальные?

- Один убит, трое ранены. Вчера, в проливе. Гражданские - в Кастро.

Командующий промолчал, закончив расспросы. Личное дело лейтенанта и доклад про недолгую, но насыщенную службу «девятнадцатого» он уже успел проглядеть. Две зачистки на островах, несколько стычек в море, тот самый бой у острова, драка в заливе. И взятый в плен Дернек. Удачливые ребята.  Иные бы давно шею свернули, а этим прет. Везунчики. Бобков прошелся перед строем. Команда молча ела глазами начальство.

Полковник начал заход со «сладкого». - Благодарю за службу. Завтра подготовят приказ о поощрении и наградах.

Команда дружно рявкнула.

-Служим Республике!

Бобков отметил едва заметную заминку кадровых, привыкших к  другому кличу. И усмехнувшись, более неофициальным тоном повторил.

- Спасибо за залив, мужики…. Но пряники – позже. Вызвал вас за другим.

Посерьезнев, полковник продолжил. - Сейчас проедемся на природу. Там и поговорим. Лейтенант, командуйте.

Сашка, поглядывая видя краем глаза поскучневшего лейтенанта  и смурного Даниленко быстро соображал. Пленный? Других причин не просматривалось. Утопленник. Точно.

Окончательно убедило зрелище давешнего утопленника выходящего в сопровождении конвоя. Следом вывели еще одного смуглого уроженца малой Азии. Обоих загрузили в микроавтобус. Турки зыркнули друг на друга, усаживаясь в разных концах салона. Следом полез сам командующий, жестом пригласив остальных занимать места. Адъютант уселся за руль.  Выехав за ворота, они свернули к аэродрому и обогнув его, покатили в дальнюю сторону острова. Миновав плотину, машина пропетляла по проселкам и свернув с дороги углубилась в распадок меж гор. Едва заметная колея, поросшая жесткой травой и редким кустарником скоро кончилась, выведя на небольшую, голую как коленка, лощинку. Движок стих. Отправив обеих рядовых в дозор на въезде, Бобков, оставив турков и адъютанта в машине, скомандовал старлею и сержантам выходить. Уже на воздухе, сумрачный Бобков, не стесняясь, объяснил им - что, зачем и почему.

- Первый, который ваш – мешок с деньгами. Казначей. Второй – будущий борец за свободу. Сейчас этот долбанный борец  вытрясет из мешка деньги на свою борьбу. Как вытрясет – похороните остатки казначея и отвезете борца в Кастро. О секретности предупреждать не буду – не  дети. Особо впечатлительные могут отказаться. Дело добровольное – пойму. Об остальном – позже. Вопросы?

Сашка взбледнул. Курс по методам экспресс-допроса в полевых условиях, в Балаклаве им читали. Но до практики еще не доходило. Теперь дойдет. Прямо сейчас. Резать турка живьем, да что там резать – даже смотреть, не хотелось абсолютно.

Бобков молча разглядывал всех троих, ожидая решения. Лейтенант и старший сержант интересовали его меньше. Эти уже отметились на Самосе, на зачистке греческого поселка. Там был непонятный момент с двумя найденными трупами, с обструганными ножом пальцами. И подозрительное, для такой заварухи отсутствие собственных потерь.  Нет, лейтенант и старшой – ребята явно непростые.

Больше всего его занимал белобрысый, побледневший здоровяк-сержант. Облегчать ему проблему выбора он не собирался. Тут была война и сержант за полгода успевший побывать в нескольких боях должен был кое-что понять. И научиться принимать свои решения.

Сашка собрался. На хрен это было надо начальству – черт его знает. Но надо. За последнее время он успел убедиться, что в Крыму начальство занимается чем надо, а не чем хочется. Если Бобков говорит -  нужно, значит это действительно нужно. Не Бобкову, а Крыму.

Ладно, надо – так надо. Не девочка.

Корабельников кивнул полковнику – Я в деле.

-Хорошо. Лейтенант! Первого турка - к тому деревцу. Перед ним поставьте штатив и камеру. Вырыть яму неподалеку. Лопаты – в багажнике. Второй пусть пока сидит в машине.

Лейтенант скомандовал. Подождав, пока Дернека приковали к помеси березы с саксаулом,  Бобков подошел к пленному.

- Привет, Дернек.

Губы старого знакомого сложились легкое подобие улыбки.

- Здравствуй. Это для меня? – Дернек кивнул на разбирающих лопаты морпехов.

Бобков кивнул.

– Чего врать. Для тебя.

- Вариантов нет? – С легкой отрешенностью поинтересовался пленный.

Бобков поднял глаза  и с пару секунд, молча смотрел в глаза старого знакомца.

- Только плохой и очень плохой. – наконец отозвался он. - Плохой – ты передаешь данные о счетах Османа твоему приятелю и получаешь пулю.

- Дальше…- подбодрил его турок.

- Очень плохой – Ага освежит тебе память. Конец тот же – пуля.

- Богатый выбор.

- Извини. Сам понимаешь, многие знания – до хрена печали. Такой свидетель, в любом случае – не жилец. При любых раскладах.

Турок грустно кивнул.

- Еще куришь?

-Да.

- На вот. - Бобков вытащил пачку и сунул в рот турка сигарету. Щелкнула зажигалка.

- Кривой подойдет через пару минут. Думай. И прощай.

Командующий отошел и подойдя к микроавтобусу забрался внутрь..

Через три минуты из автомобиля спустилась мощная фигура Аги. С ноутом под мышкой, он неторопливо направился к Дернеку. Камера, блестя стеклянным глазом, уже снимала происходящее.

Бобков, сидя за тонированными стеклами, переводил глаза со своих  на чужих, наблюдая сразу за всеми.

Оба турка переговорили. Ага спрятал, вытянутый было из ножен нож и, раскрыв ноутбук уселся перед ним, скрестив ноги. Лейтенант и сержанты облегченно выдохнули. Тем временем, Ага принялся трудиться над клавиатурой, время от времени что-то уточняя у связанного собеседника.  Тот безучастно говорил. Почти догоревшая сигарета подпрыгивала в углу рта.

Время шло. Толстые пальцы порхали над клавишами, Где-то в безналичном пространстве, в такт этим движениям десятки миллионов летали со счета на счет. Минут через сорок турок закончил и оглянувшись в сторону автобуса утвердительно кивнул головой. Дело сделано. От автобуса кинули автомат с  отсоединенным рожком. Турок поймал ствол и проверив наличие патрона обернулся к Дернеку. Одиноко бахнуло, тело дернулось и повисло на стволе. Дернек «свалил» к гуриям.

Ага закинул автомат на плечо и нагнувшись захлопнул крышку ноутбука. Смахнув с белого силуэта «надкушенного яблока» пыль и красноватые брызги, он подхватил ноут. По дороге к машине он обогнул продолговатую яму с рассыпанной вокруг, начавшей подсыхать землей.

Вечером того же дня, из Кастро вышел патрульный катер новой серии - угловатая и быстрая серая коробка. Перед рубкой торчал пушечный модуль с тонким хоботком и десятком ракетных трубок, на куцей мачте виднелся пучок антенн. На корме, в заглубленном слипе лежал неизменный «Зодиак».

Экипаж был невелик и странен – лейтенант, два сержанта и два рядовых. В одном из кубриков правого борта, на узкой койке сидел смуглый мужчина с густой щетиной. Сквозь щетину проглядывал приметный шрам. Мужчина, уставившись в иллюминатор, с интересом разглядывал удалявшийся порт.

В рубке, один из сержантов, отвернувшись, тихо пробормотал. - Придется браться за арабский. Драка будет долгой….

Эпилог.

Привычная картинка мира переставала быть.

Европейская сборка пошла вспять, ломая труд столетия - очередная семья народов обернулась коммуналкой. За штурвалом, как обычно находились приспособленцы и дебилы.

Странная и неизменная закономерность -  место у  руля любого крупного проекта рано или поздно занимают именно они, дебилы. Занимают и удерживают, пока тот не рухнет.

Вот и этот. Правило не знало исключений - европейский организм, накачанный финансовыми и людскими стероидами, не переварил гигантское количество денег и людей. Распадаясь, он «отрыгивал» сожранное. Хватательно-глотательный рефлекс подвел Старый Свет. Впрочем, не он один. Сложно ждать иного, когда процессом рулит глотка.

Времена перемен. Что б им… Матвей не испытывал злорадства. Предвидеть – не означает желать. Умопостроения обретали жуткую реальность.

Север материка, разомкнув сцепку с Югом, рвал стоп-кран, глядя на уходящие под откос головные вагоны евроэкспресса. Гайки крутили до срыва резьбы. Если удастся – потом можно потихоньку сдать назад. Развилок путь не предполагал. Колея, однако...

Благоустроенный дом развалился. Теперь Север походил на прифронтовую полосу, с отчетливо слышимой канонадой. Звук был хорош – эффект присутствия поражал реалистичностью.  Удастся ли удержать «фронт»?

«Полоса» честно пыталась, закручивая гайки. Визг придавленного населения стихал, когда его тыкали носом в картинки из современной жизни южных соседей - неполиткорректная полиция, расползающиеся пятна черных гетто. А еще – армейские патрули, перестрелки и настоящая, непритворная бедность.

Напуганный плебс затыкался. В обгорелый, перегороженный баррикадами Париж, уже никто не рвался. «Увидеть Париж и умереть» -  теперь стало буквальным выражением.

Для южан родной дом уже обернулся кошмаром уличных боев и непредсказуемого будущего. Уютный мирок распался. Отчетливо воняло нацизмом.

«Прифронтовая полоса» с надеждой поглядывала в сторону глубокого тыла. Восточнее. В сторону Московии, где хотя бы не стреляли по ночам - для нынешних времен уже немало.

Вопрос точки зрения на постоянство. Сама страна, в сущности, осталась прежней.

-Бардак и воровство? Да.

-Демократия? А она там вообще, когда-нибудь была?

-Достаток? По сравнению со старым миром, он был невелик. По сравнению с зарождавшимся новым? Сложно сказать. По крайней мере - оазис стабильности, чем не могли похвастаться соседи. Почти самодостаточная страна, населенная людьми  со схожим  менталитетом. Пусть и с изрядной долей азиатчины. Русским это не мешало. Они научились симбиозу.

По мнению многих - рай. Особенно если  сравнивать с нынешней Европой. Похоже, России предстоял новый поток французских гувернеров и немецких бюргеров. Нельзя сказать, что это было полным сюрпризом. В конце-концов, для чего-то же в свое время строили Сколково?

Другая земля обетованная располагалась на противоположном берегу Атлантики. Ее драп-рейтинг был пониже. Потенциальные переселенцы умнели  - кризис, черные, латиносы, горящая Мексика, проблемы с деньгами.  Рвануть могло не слабо. Дозреет ли до взрыва? Провидцев не было, впрочем, желающих переезжать на будущее поле боя - тоже. Оно тебе надо?

Бывший гегемон, затворившись, переживал не лучшие времена. Кинув всех и посеяв проросшие зерна хаоса, истощенный хищник отлеживался в норе, настороженно разглядывая окрестности. Из норы ощутимо пованивало. Пока никто не понимал, сумеет ли он выжить. Друзья и враги старались держаться подальше. Говоря по правде -  друзей не было. А врагам… Им хватало падали попроще. Третья категория – гиены, тоже не заходили за линию очерченную старым монстром. Любая падаль должна дойти. Гиены терпеливо выжидали…

Отсечка эпох производится постфактум. Позже. А живущие здесь и сейчас ощущают эту движуху, как нечто слитное и неразъемное. Хотя количество событий уже перешло в качество.

Про Европу уже говорилось выше. Пространство, окружающее ее, отлично характеризовалось молодежным словечком – «движняк». Народы тусовались, меняя окрас и дислокацию. Арабы дружно «красились» в зеленый. Ислам пер вверх.

Египет шатался на грани срыва в штопор. В Каире шли уличные бои. Духовенство медленно и последовательно вышибало военных из столицы, оседлав «волну». Те отчаянно сопротивлялись чалмоносным комиссарам. Гражданские власти в расчет никто не принимал - власть это то, что имеет силу. У гражданских ее не было.

Борьба между двумя ветвями реальной власти, «верой» и «кулаком», проходила с переменным успехом. С исчезновением «совести и говна» планеты, в лице прессы подыхающего «цивилизованного» мира, у людей в погонах были развязаны руки. С другой стороны – власть над головами была у мулл. У армии оставалось только оружие, что тоже - весомый аргумент.

Местные элиты, в лице мэров, губернаторов и племенных царьков начинали свою, местечковую битву за власть, временами призывая на помощь то чалмоносцев, то парней в погонах. Слоеный пирог из крови, предательства и дерьма, приправленный отчаянием и жаждой власти.

Очумевшие от моря и египетской реальности хохлы считали дни до смены. Блеск восточных базаров потускнел, все ждали крымской смены - морскую пехоту, молясь чтобы рвануло «после», а не «до». В Порт-Саиде пока  не стреляли - Крым «заливал» город деньгами. Кое-что из этого потока  перепадало полиции. Что-то шло в карманы мулл. И те и другие, каждый по своему, вколачивали в головы горожан - мирная жизнь предпочтительнее. Полиция – дубиной, духовные отцы - отеческим вразумлением. До сих пор помогало.

В Симферополе считали, что надолго это не поможет, хохлы – тоже и потому - ждали смену.

На побережье, по соседству с ними ждали своего часа псы войны - контрактники, военизированный сброд. Прибывало и частных армий – Штаты сокращали своих дубиноголовых. Те подавались к частникам за длинным баксом. Народу прибывало, бакс укорачивался. Акционеры, продолжая делать деньги в море, присматривалось к сухопутным заказам. Рынок услуг зрел гигантский. Чувствовалось, очень скоро работы будет навалом. Единственный затык - почти у всех работодателей было неважно с деньгами. В случае Египта под рукой находился Канал – стало быть, отсутствие денег - дело поправимое.

Наемники ждали. Порт-Саид потихоньку превращался в еще одно потенциальное осиное гнездо. Наемники, исламисты, местные военные, моряки. И Канал.

Ага-хан, всего полтора месяца назад пересаженный на землю Ливии, уже находился в двух шагах от своей мечты – личного ханства. Эмигранты, авантюристы, бывшие турецкие пираты, немножко беженцев из Внутренней Африки и Египта. Уже сейчас их было больше местных. Поток европейских переселенцев шел из разгромленных, черных гетто. Мощный «выдох» Южного братства принес на эти берега еще десятки тысяч смуглых уроженцев Анталии, Мармариса и Бодрума. Одна только личная гвардия из числа бывших турецких пиратов уже превышала численностью местный гарнизон. Пока чернокожие приезжие из Европы грызлись с  местными, ставя местные власти между молотом и наковальней, турки, не встревая в  местные разборки, копили силы и авторитет, помогая переселенцам и участвуя в переброске новых. Европа сливала лишних, накачивая зловещую опухоль Бенгази.

Скинувшие полковника получали полной мерой. Из под них вынимали Родину. До страны изгоев оставалось подать рукой. По факту, она уже была. Де-юре?  …кого сейчас это заботило?

Брошенные всеми евреи готовились - подступало большое арабское цунами. Кроме приближающегося к точке кипения Египта, мощная буза назревала в Заливе. Краник с долларами засох, а вместе с ним - легитимность прибрежных монархий. Власти лихорадочно пихали в насос юани и рупии пытаясь запустить процесс. Временами, как в фильме ужасов, отрываясь от возни с забарахлившим насосом, венценосные арабы отстреливали самых наглых и нетерпеливых соотечественников. Толпа чуть отступала к периферии и снова придвигалась к одиноким фигурам в центре, лихорадочно крутящим стартер.

Развитие событий на «прибрежной заправке» живо интересовала три стороны: все сильнее бледневших евреев и выжидательно поглядывавших друг на друга китайцев с индусами.

Африка окончательно погружалась в хаос. Периферия, имеющая выход к морю местами еще держалась – светился тусклый маяк ЮАРовского огонька, на востоке качали нефть и скупали руду китайцы. Это давало маленький ручеек наличности, который не давал побережью окончательно «засохнуть». Вокруг этой инфраструктуры еще крутились деньги, хоть как-то питавшие население и власти. Но отойдя от этой узкой прибрежной плоски вглубь, было уже  не разглядеть малейшего следа цивилизации. То были… даже не средние века,… - мир безумного Макса и Маугли. На передний план выдвигалась ценность плотно набитого автоматного рожка, ставшего новым мерилом свободы. Но в цене нынче была не она - гораздо выше ценилась принадлежность к сильной стае.

Каша в Африке и на Востоке заваривалась крутая…

Наступившая зима ощущалась «глазом урагана». Сопротивление среды упало почти до нуля. Сейчас, в Средиземноморье можно было творить все, что заблагорассудится. Почти не прикладывая усилий и не опасаясь реакции. Точка бифуркации. Перелом

Content

Туренко Алексей Борисович Крым 2.0 Война

Пролог.

Глава 1.

Глава 2.

Глава 3.

Глава 4.

Глава 5.

Глава 6.

Глава 7.

Глава 8.

Глава 9.

Глава 10.

Глава 11.

Глава 12.

Глава 13.

Глава 14.

Глава 15.

Глава 16

Эпилог.