Кавахара Рэки

Sword Art Online. Том 9 - Начало Алисизации

Перевод с английского языка – Ushwood

Бета-редактирование – Lady Astrel

Русифицированные иллюстрации - Danholm

Любое коммерческое использование данного текста или его фрагментов запрещено

Пролог I (седьмой месяц 372 года по календарю Мира людей)

Глава 1

Сжать топор покрепче.

Замах.

Удар сверху вниз.

Одни лишь эти движения, ничего больше; однако если отвлечься хоть на чуть-чуть, отдача от удара по твердой древесине безжалостно отзовется в обеих руках. Дыхание, ритм, скорость, перераспределение веса тела – все это с начала и до конца должно быть под полным контролем, лишь тогда мощь, скрытая в тяжелом лезвии топора, передастся дереву с приятным, чистым, высоким звоном.

Теорию Юджио понимал прекрасно, но одно дело – понимать, другое – уметь делать. Свое задание он получил весной, когда ему было десять, и сейчас шло уже второе с той поры лето, однако такой приятный отзвук он получал лишь от каждого десятого удара. Его приятели, тоже имеющие дело с топорами, говорили, что его предшественник, Старый Гаритта, всегда бил точно в цель. Хотя Юджио не позволял себе выказывать усталость после взмаха тяжеленным топором, всего лишь 50 ударов хватало, чтобы его ладони немели, плечи ныли, а сам он был не в силах поднять руки.

– Сорок… три! Сорок… четыре!

Он считал как можно громче, заставляя себя наносить все новые удары по гигантскому древесному стволу. Пот заливал глаза, затуманивая зрение; ладони становились скользкими, и точность постепенно падала. Отчаяние в какой-то степени придало ему сил вцепиться в топорище покрепче и вновь замахнуться.

– Сорок… девять! Пять… де… сят!!!

Последний удар был совершенно не на уровне его навыка – он пришелся по коре на приличном расстоянии от глубокого надруба в стволе; топор издал душераздирающий металлический стон. Сила отдачи была такова, что Юджио показалось – у него сейчас искры из глаз посыплются. Уронив топор, он отступил, шатаясь, на несколько шагов и уселся на ковер из густого мха.

Он никак не мог успокоить тяжелое дыхание; вдруг справа от него раздался голос, в котором затаился смех:

– Хороший звук – три раза из пятидесяти. Всего, значит, эээ, сорок один, хе. Похоже, сегодня вода Сирала с тебя, Юджио.

Обладателем голоса был лежащий чуть в стороне мальчик тех же лет. Юджио не стал отвечать сразу; сперва он пошарил в поисках кожаной фляги, подобрал ее и принялся жадно пить совершенно теплую уже воду. Напившись, он заткнул флягу твердой пробкой и произнес:

– Хмм, у тебя-то всего сорок три, да? Я скоро нагоню. Давай, твоя очередь… Кирито.

– Ага, ага.

Кирито был лучшим другом Юджио (они дружили с детства), а заодно – с позапрошлой весны – партнером по этому тоскливому Священному Долгу. Кирито утер пот со лба под черной челкой, вскинул ноги и с махом поднялся. Однако брать топор сразу не стал; уперев руку в бок, он поднял голову. Привлеченный его движением, Юджио тоже задрал голову к небу.

Летнее небо седьмого месяца было невероятно синим; прямо посередке ослепительно сиял солнечный бог Солус. Однако путь лучам света перекрывали распростершиеся во все стороны ветви гигантского дерева, так что бόльшая часть лучей не достигала корней, возле которых находились Юджио с Кирито.

Бесчисленные листья гигантского дерева впитывали благословение бога солнца, а корни в то же время неутомимо поглощали дары богини земли Террарии; все это позволяло дереву восстанавливаться после стараний Юджио и Кирито, усердно пытающихся его срубить. Как бы далеко они ни продвинулись за день, к следующему утру дерево успевало залечить половину того, что они прорубили накануне.

Юджио негромко вздохнул и снова перевел взгляд от неба к дереву.

Громадное дерево – жители деревни называли его священным именем «Кедр Гигас» – было монстром толщиной в четыре мела и высотой в семьдесят. Колокольня деревенской церкви, самое высокое сооружение в деревне, была вчетверо ниже. Для Юджио и Кирито, рост которых лишь в этом году перевалил за полтора мела, этот древний титан был достойным противником.

Не слишком ли глупо рубить эту громадину силами людей? – такая мысль посещала Юджио всякий раз, когда он видел надруб на стволе. Клинообразная рана достигала в глубину одного мела, но остальная, втрое более толстая часть ствола оставалась здоровехонька.

Той весной, когда его и Кирито отвели в дом старейшины (поскольку они достигли подходящего возраста для получения Священного Долга), мальчики услышали поразительную историю.

Кедр Гигас пустил здесь свои корни задолго до основания деревни Рулида, и задание по его рубке передавалось из поколения в поколение со времен первых поселенцев. Если отсчитывать с самого начала, то Старый Гаритта был шестым поколением, а Юджио и Кирито седьмым. Больше трехсот лет прошло, прежде чем им двоим досталась эта работа.

…Триста лет!

Для Юджио, отметившего тогда всего-то десятый день рождения, это был просто невообразимый срок. И сейчас, когда ему было уже одиннадцать, в этом смысле ничего не поменялось. Более-менее понимал он одно: со времен его родителей, их родителей, с еще более давних времен и с еще более давних времен количество ударов топора было, можно сказать, бесконечным, а результат – надруб глубиной меньше одного мела.

Почему срубить дерево-великана так важно? Причину суровым тоном объяснил старейшина.

Кедр Гигас со своим громадным телом и могучей жизненной силой забирает благословение богов солнца и земли с огромной площади вокруг себя. Зерна, посеянные в тени огромного дерева, не дают всходов; любая попытка что-либо посадить здесь обречена на неудачу.

Деревня Рулид является частью Северной Империи Норлангарта, одной из четырех империй, вместе составляющих Мир людей, и находится она далеко на севере. Иными словами, эту деревню можно назвать краем света в буквальном смысле. Север, восток и запад – с этих трех сторон от деревни возвышается крутой горный хребет, поэтому, чтобы расширять поля и пастбища, остается лишь рубить лес на юге. Однако делать это не дает Кедр Гигас, растущий на опушке.

Говорят, что его кора тверда, как железо, и даже огонь не оставляет на ней ни единого пятнышка; выкорчевать его тоже невозможно, ибо корни дерева уходят в землю настолько же глубоко, насколько высоко вздымается ствол. Поэтому основатели деревни приняли решение срубить дерево с помощью «Топора из кости дракона», способного рассекать даже железо, и с тех самых пор задача эта передавалась из поколения в поколение…

Старейшина закончил рассказывать историю своим дрожащим голосом. У Юджио на душе стало совсем погано, и он спросил, почему бы им не оставить Кедр Гигас в покое и не рубить лес дальше к югу.

Тогда старейшина заявил устрашающим тоном, что их предки поклялись срубить дерево, и этот обет превратился в обычай: два человека должны его рубить. Тогда Кирито, склонив голову набок, поинтересовался, зачем вообще предки решили основать деревню именно здесь. Старейшина на мгновение лишился дара речи, а потом пришел в ярость и настучал кулаком по голове Кирито и даже Юджио.

С тех пор прошел год и три месяца; весь этот срок двое мальчиков поочередно атаковали Кедр Гигас «Топором из кости дракона». Однако – скорее всего, из-за детских еще рук – их удары почти не вгрызались в древесный ствол. Уже существовавший надруб был результатом трехсотлетнего труда, так что, естественно, усилия двух юнцов особой разницы не делали; в результате мальчики совершенно не чувствовали отдачи от своей работы.

Даже не так – это унылое настроение становилось как будто зримым, осязаемым.

Кирито, стоящий рядом с Юджио и молча глядящий на Кедр Гигас, думал, судя по всему, о том же самом. Он быстрым шагом направился к дереву, вытянув левую руку.

– Эй, Кирито, не надо. Старейшина ведь говорил не смотреть слишком часто на Жизнь дерева, помнишь? – поспешно произнес Юджио, однако Кирито лишь глянул на него со своей обычной озорной улыбкой уголком рта.

– Последний раз мы смотрели два месяца назад, это уже не «слишком часто», это «иногда».

– Ну ты всегда так, ты безнадежен. …Эй, подожди меня, я тоже хочу посмотреть.

Юджио, тело которого наконец-то пришло в себя, поднялся тем же движением, что Кирито недавно, и подбежал к своему напарнику.

– Готов? Открываю, – негромко произнес Кирито. Его левая рука была вытянута вперед, указательный и средний пальцы плотно сведены, остальные расслаблены. Затем он быстро начертил в воздухе контур, напоминающий ползущую змею. Это был самый основной символ богини творения.

Кирито рассек символ кончиками пальцев и тут же тюкнул по стволу Кедра Гигаса. Раздался вовсе не сухой стук, как обычно, а чистый звон, словно ударили по серебряной тарелочке. Из ствола выплыло маленькое квадратное светящееся окошко.

Существованием всего во Вселенной, независимо от того, способно оно двигаться или нет, управляет богиня творения Стейсия, и проявляется это в виде «Жизни». У цветов и насекомых ее мало, у кошек и лошадей больше, а у людей даже еще больше, чем у лошадей. Дальше, у деревьев в лесу и замшелых камней Жизни во много раз больше, чем у людей. Во всех своих формах Жизнь имеет одну общую черту: после рождения она растет, достигает пика, а потом начинает спадать. Когда ее совсем не остается, животные и люди перестают дышать, растения вянут, а камни рассыпаются.

Священный текст с количеством оставшейся Жизни отображается как раз в «Окне Стейсии». Его можно вызвать, если человек с достаточной святой силой рассекает символ, а потом ударяет по предмету. У камешков и травинок окно открыть каждый может, у животных уже труднее, а у человека – вообще невозможно без должных познаний в Священных искусствах. …Впрочем, заглядывать в свое собственное окошко страшновато.

В целом, окна деревьев открывать легче, чем у людей, но у этого злобного великана, Кедра Гигаса, сделать это, как и ожидалось, было довольно трудно; Юджио и Кирито всего полгода назад наконец смогли.

Говаривали, что однажды старший мастер Священных искусств в Мировой Центральной Церкви Аксиомы, что в столице, городе Центории, сумел вызвать окно самой богини земли Террарии; для этого, правда, ему понадобилось провести ритуал, длившийся без перерыва семь дней и семь ночей. Однако после того, как старший мастер увидел Жизнь земли, он впал в депрессию, лишился рассудка и вскоре исчез.

Когда Юджио услышал эту историю, ему стало страшновато заглядывать не только в свое окно, но и в окна больших предметов вроде Кедра Гигаса, но Кирито это, похоже, не волновало. Вот и сейчас он с нетерпением придвинул лицо к парящему сияющему окошку. Юджио подумал, что иногда он просто не понимает своего лучшего друга, однако любопытство пересилило, и он тоже заглянул.

На бледно-фиолетовой квадратной поверхности прямыми и искривленными линиями были написаны цифры. Это древнее священное письмо; прочесть несколько цифр Юджио вполне мог, только писать их было строжайше запрещено.

– Так…

Юджио, проводя пальцами по цифрам, стал читать их одну за другой, потом сказал:

– Двести тридцать пять тысяч… пятьсот сорок два.

– Аа… а в прошлый раз сколько было?

– Кажется… двести тридцать пять тысяч пятьсот девяносто.

– …

Услышав ответ Юджио, Кирито драматично вскинул руки, рухнул на колени и вцепился в волосы.

– Всего пятьдесят! Мы два месяца старались и срубили всего пятьдесят из двухсот тридцати пяти тыщ! Да мы и за всю жизнь его не свалим!

– Ну да, это с самого начала было понятно, – с горькой улыбкой сказал Юджио. – До нас шесть поколений работали триста лет, а не дорубили и на четверть… Проще говоря, хмм… понадобится еще восемнадцать поколений, или девятьсот лет.

– А-хх ты-ыыы….

Скорчившийся и обхвативший голову руками Кирито поднял глаза, потом вдруг схватил Юджио за ноги. От этой внезапной атаки Юджио потерял равновесие и шлепнулся спиной на моховой ковер.

– Чего ведешь себя, как прилежный ученик! Хотя бы делай вид, что тебя раздражает эта идиотская работа!

Несмотря на то, что Кирито, произнося эти слова, делал вид, что сердится, на лице его была широкая ухмылка. Он оседлал Юджио и всклокотал ему волосы.

– Уааа… ах ты!..

Руки Юджио обхватили запястья Кирито и с силой потянули. Кирито напрягся, пытаясь сопротивляться; Юджио воспользовался этим и перекатился, описывая полукруг. Раз – и вот уже он сверху.

– Настал час расплаты!

Крича и смеясь одновременно, он своими грязными руками потянул Кирито за волосы, но, в отличие от мягких русых волос Юджио, жесткая черная шевелюра Кирито успешно сопротивлялась атаке. Тогда Юджио сменил тактику и принялся щекотать Кирито за бока.

– Угяаа, ты… это, х-хахах…

Прижатый к земле Кирито дергался, пытаясь уйти от щекотки; он уже успел запыхаться, когда неподалеку вдруг раздался звонкий голос.

– Вы двое!.. Опять отлыниваете!!!

Сражение между Юджио и Кирито мгновенно прекратилось.

– Уу…

– Паршиво…

Втянув головы в плечи, мальчики опасливо развернулись.

На камне неподалеку, выпятив грудь и уперев руки в боки, кто-то стоял. Юджио чуть отодвинулся и с улыбкой произнес:

– П… Привет, Алиса, ты как-то рано сегодня.

– Вовсе не рано, пришла как обычно.

«Кто-то», стоящий на камне, смотрел очень недружелюбно; длинные волосы, подвязанные по обе стороны головы, золотисто сияли в солнечном свете, пробивающемся сквозь полог листвы. Одета она была в ярко-синее платье с белым передником, а в правой руке держала плетеную корзинку.

Звали девочку Алиса Шуберг. Она была дочерью старейшины и ровесницей Юджио и Кирито – ей тоже было одиннадцать.

По традиции детям Рулида – да нет, всего северного края – назначали их Священный Долг весной того года, когда им должно было исполниться одиннадцать, и они начинали осваивать профессию; Алиса, однако, была единственным исключением – она ходила учиться в церковь. Сестра Азария давала ей частные уроки, развивая ее таланты в Священных искусствах, потому что Алиса была самым способным ребенком в деревне.

Однако деревня Рулид была не настолько богата, чтобы позволить одиннадцатилетней дочери старейшины учиться днями напролет, каким бы талантом она ни обладала. Все, кто могут работать, должны работать; всем приходится бороться с бесконечными напастями – засухами, ливнями, вредными насекомыми – словом, с так называемыми «шутками бога тьмы Вектора», от которых страдает Жизнь растений и скота. Лишь с наступлением суровой зимы жители могут наконец передохнýть.

Семья Юджио владела клочком земли – частью большого засеянного хлебом поля к югу от деревни; его отец Орик и вообще все предки были фермерами. Когда Орик узнал, что Юджио, один из трех его сыновей, был избран для рубки Кедра Гигаса, его рот наполнился словами восторга, но где-то в глубине души он наверняка был немного расстроен. Конечно, за работу рубщика семья будет получать деньги из деревенской казны, но это нисколько не меняет того, что при работе в поле теперь будет на одну пару рук меньше.

Традиционно старший сын в семье всегда получает тот же Священный Долг, что и его отец; в случае фермерского хозяйства это же относится к дочери, второму и третьему сыновьям. Дети владельца скобяной лавки продолжат работать в скобяной лавке, ребенок стража станет стражем, а сын или дочь старейшины унаследует должность старейшины. В Рулиде эта традиция держалась почти без исключений вот уже несколько веков; взрослые говорили, что это дар божественного покровительства Стейсии, но Юджио смутно вспоминал некоторые неувязки в их историях.

Если взрослые думают о том, чтобы расширять деревню, почему до сих пор не было ни единого изменения? Он не понимал. Если они действительно хотят расширить поля, достаточно отойти немного в сторону и оставить дурацкое дерево в покое, а вместо него рубить лес дальше к югу. Однако старейшина, самый мудрый человек в деревне, не выказывал ни малейшего желания перетряхнуть старые традиции.

Именно поэтому, сколько бы времени ни прошло, деревня Рулид оставалась бедной, так что дочь старейшины Алиса могла учиться лишь по утрам, а после полудня ей приходилось ухаживать за скотиной и убираться в доме. Первым ее заданием после учебы было – отнести обед Юджио и Кирито.

Алиса проворно спрыгнула с камня – лишь корзинка на правой руке закачалась. Поскольку следующая порция громов и молний уже явно готовилась сорваться с ее маленьких губ, Юджио быстро вскочил на ноги и отчаянно замотал головой.

– Мы не отлынивали, правда! Мы уже закончили утреннюю работу.

Кирито позади него подтвердил слова Юджио быстрым «ага, ага».

Алиса вновь одарила мальчиков прожигающим насквозь взглядом, после чего ее лицо наконец смягчилось.

– Если вам хватает сил, чтобы драться после работы, может, мне попросить Гаритту-сана увеличить вам нагрузку?

– Т-только не это!

– Шучу. …Ладно, давайте быстренько пообедаем. Сегодня так жарко – если мы не съедим все быстро, еда испортится.

Поставив корзинку на моховой ковер, Алиса извлекла из нее большое покрывало, развернула и, выбрав место поровнее, расстелила; Кирито тут же скинул ботинки и уселся на него. Юджио сел следом, после чего перед проголодавшимися работниками одно за другим были выложены съестные припасы.

В сегодняшнее меню входили засоленное мясо, пирог с бобами, бутерброды из черного хлеба с сыром, нарезанное копченое мясо, несколько видов сушеных фруктов и молоко с утренней дойки. Вся еда, кроме молока, могла храниться долго, но жаркое солнышко седьмого месяца все равно высасывало у нее Жизнь нещадно.

Кирито и Юджио уже готовы были впиться в свой обед, когда Алиса приказала им, точно собакам, «стоять», после чего, быстро изображая и рассекая в воздухе символы, заглянула в окна каждого продукта, начиная с молока в кувшине.

– Уаа, молоку десять минут осталось, пирогу немного больше пятнадцати. А я ведь бежала… Ну, значит, придется есть быстро. Но все равно не забывайте жевать нормально.

Когда Жизнь еды кончается, она становится так называемой «Испорченной едой»; даже один-единственный кусочек такой пищи вызывает ужасные симптомы, например боль в животе, у всех, кроме обладателей особо крепких желудков. Юджио с Кирито и так были достаточно раздражены и потому без лишних слов впились зубами в нарезанный пирог.

Троица жевала молча. В отношении двух голодных мальчишек все было понятно, но и при взгляде на Алису вполне можно было задаться вопросом, где в ее маленьком животе находится место для такого количества еды. Блюда исчезали одно за другим. Сперва три ломтя пирога, потом девять кусков черного хлеба, следом опустел молочный кувшин – и наконец все трое облегченно вздохнули.

– …Ну как, вкусно?

Алиса покосилась на мальчиков; Юджио серьезным тоном ответил:

– Ага, пирог сегодня – просто объедение. Ты стала лучше готовить, Алиса.

– П-правда? А по-моему, вкус еще немного не тот, – смущенно сказала Алиса, отведя глаза. Юджио и Кирито подмигнули друг другу и улыбнулись. Алиса с прошлого месяца делала им обед, но, что бы там они ни заявляли, еда, готовить которую Алисе помогала ее мать, тетя Садина, здорово отличалась от той, которую Алиса делала сама. Мальчики понимали, что хорошего уровня не достичь без долгих упражнений, и это относится ко всему – но они понимали и то, что вслух это лучше не произносить.

– Но вообще-то, – произнес Кирито, извлекая желтое мариго из бутылки с сушеными фруктами, – вкусный обед сделать так трудно, и хотелось бы есть его помедленнее. Вот почему от жары еда портится, а?..

– Почему? Хмммм… – Юджио демонстративно пожал плечами, натянуто улыбнувшись. – Странную штуку ты сейчас сказал, тебе не кажется? Летом Жизнь падает быстрее – потому что потому. Мясо, рыба, овощи, фрукты – они все портятся, как только оставишь их без присмотра, так ведь?

– Я знаю; но я спросил «почему?». Зимой ведь можно сырое мясо оставить снаружи на много дней, только посолить его – и ничего с ним не будет, верно?

– Ну, это… потому что зимой холодно.

При этих словах Юджио губы Кирито искривились, как у капризного ребенка. Его необычные для северянина черные глаза непокорно горели.

– Все правильно. Юджио, правильно говоришь: на холоде еда живет дольше. И не только зимой. Даже если бы сейчас было холодно, мы могли бы сохранять еду дольше.

На этот раз Юджио обалдел. Он легонько ткнул Кирито в лодыжку пальцами ног.

– Не говори с таким видом, будто это раз плюнуть. Холодно? Летом всегда жарко, потому оно и лето. Или ты думаешь вызвать снегопад с помощью искусства управления погодой? Но оно же абсолютно запрещено. Сюда уже на следующий день прилетят из столицы Рыцари Единства и зацапают тебя.

– Д-да… неужели ничего нельзя сделать?.. У меня такое чувство, будто есть способ, какой-то легкий способ…

Кирито, нахмурившись, бормотал что-то себе под нос; вдруг Алиса, которая до сих пор, накручивая локон на палец, тихо слушала их разговор, произнесла:

– Это интересно.

– Т-ты о чем, Алиса?

– Нет, не о запрещенном искусстве. Просто нам ведь не нужно что-то размером с целую деревню; нам хватит чего-то маленького, чтобы можно было засунуть вот в эту обеденную корзинку, верно?

Услышав ее слова, произнесенные таким тоном, как будто это нечто само собой разумеющееся, Юджио повернулся к Кирито; тот кивал. Алиса улыбнулась и продолжила:

– Некоторые вещи холодные даже летом. Вода в глубоком колодце, например, или листья сильвы. Если мы их положим в корзинку, там внутри тоже ведь будет холодно?

– Аа… точно.

Юджио скрестил руки на груди и задумался.

В центре площади перед церковью был страшно глубокий колодец, выкопанный еще при основании Рулида; вода из него была такой ледяной, что руки от нее дубели даже летом. А в лесу к северу от деревни росли деревья, которые назывались «сильва»; их листья были холодными, а если их смять – источали резкий запах; они хорошо помогали от синяков. Возможно, если взять в корзинку кувшин воды из колодца или завернуть пирог в листья сильвы, действительно удастся перенести обед из одного места в другое, сохранив его холодным.

Однако Кирито, тоже размышлявший, покачал головой.

– По-моему, ничего не выйдет. Вода из колодца становится теплой через минуту, листья сильвы позже, но вряд ли их хватит, чтобы внутри корзинки было холодно всю дорогу от дома Алисы до Кедра Гигаса.

– А что, ты знаешь другие способы? – надувшись, спросила Алиса, хорошие идеи которой были забракованы. Кирито несколько секунд молча чесал свою черную шевелюру, потом вдруг тихим голосом сказал:

– Лед. Если у нас будет много льда, этого запросто хватит, чтобы обед не нагревался.

– Ну ты даешь… – пораженно покачала головой Алиса. – Сейчас же лето. Где ты найдешь лед? Его даже на большом рынке в столице нет!

Она говорила таким тоном, каким мать укоряет капризного ребенка.

Юджио тем временем вспомнил, что всякий раз, когда Кирито так вот сжимал губы, это сулило неприятности. Они дружили с детства, и Юджио точно знал: когда у Кирито так загораются глаза, когда он говорит таким голосом, это означает, что он замышляет какую-то проказу. Ему вспомнился тот случай, когда Кирито понес мед императорских пчел на восточную гору… или когда он расколол в церковном погребе кувшин молока, которое уже сто лет как испортилось… подобные картины быстро-быстро мелькали у него перед глазами.

– Н-ну и ладно, правда же? Ничего плохого нет в том, чтобы есть быстро. И вообще, если мы скоро не начнем дневную работу, то поздно вернемся.

С этими словами Юджио быстро убрал пустые тарелки в корзину; больше всего ему хотелось уйти от опасной темы. Однако стоило ему взглянуть в сияющие глаза Кирито, как он понял: его страхи воплотились в жизнь. У Кирито уже возникла какая-то идея.

– …Ну что, какой план ты придумал на этот раз? – упавшим голосом спросил он. Кирито улыбнулся и ответил:

– Послушай… когда-то твой дедушка рассказал нам одну историю, помнишь?

– Хмм?..

– Какую историю?.. – Алиса, как и Юджио, склонила голову чуть вбок.

Пока Стейсия не забрала дедушку Юджио к себе два года назад, под его белой бородой пряталось множество легенд. Сидя в саду в кресле-качалке, он частенько рассказывал истории трем детям, устроившимся у него в ногах. Странные истории, интересные истории, пугающие истории; их были сотни, так что Юджио, естественно, не мог знать, какую именно имел в виду Кирито. Тогда его черноволосый друг кашлянул и, подняв указательный палец, произнес:

– Про летний лед – такая только одна была, так ведь? «Беркули и северный белый…»

– Эй, кончай, ты же шутишь, правда? – не дослушав до конца, Юджио отчаянно замахал руками и замотал головой.

Из всех основателей Рулида Беркули был сильнейшим мечником; он стал первым стражем деревни. Но, поскольку он жил триста лет назад, его храбрость сохранилась лишь в немногочисленных легендах, а та, которую упомянул Кирито, была из них самой странной.

Однажды в середине лета Беркули увидел плывущий по реке Рур к востоку от деревни большой прозрачный камень. Подобрав камень, он обнаружил, что это чистый лед. Изумленный, Беркули пошел вверх по реке. Совсем скоро он добрался до края света, Граничного хребта. Продолжая идти вдоль реки, он обнаружил гигантское жерло пещеры.

Беркули вошел в пещеру навстречу свирепому ледяному ветру и, преодолев множество опасностей, очутился в громадном зале. Там он увидел колоссального белого дракона, который, по слухам, охранял границу Мира людей. При первом же взгляде на дракона, свернувшегося на горе сокровищ, Беркули понял, что чудовище спит, но все равно, несмотря на всю свою храбрость, приблизился на цыпочках. Среди сокровищ он обнаружил прекрасный меч, и ему страшно захотелось забрать его себе. Беркули осторожно взял меч, стараясь не разбудить при этом дракона, и уже собрался со всех ног помчаться прочь, когда… Вот так примерно и шла история. Называлась она «Беркули и северный белый дракон».

Даже этот Кирито, который вечно что-то выкидывает, наверняка ведь не думает нарушить закон деревни и отправиться за Северную гряду, чтобы искать дракона, ведь не думает?

Едва ли не молясь в душе, Юджио со страхом спросил:

– Ты хочешь сказать, мы будем следить за Руром и ждать, пока приплывет кусок льда… так?

Однако Кирито лишь фыркнул и ответил:

– Этак мы все лето прождем и ничего не дождемся. Я не собираюсь изображать из себя Беркули и искать дракона. В той истории упоминались сосульки у входа в пещеру, помнишь? Двух-трех вполне хватит, чтобы проверить их на нашем обеде.

– Ты, я так и думал… – и после этих слов Юджио потерял дар речи и лишь молча повернулся к Алисе в надежде, что она вместо него возразит этому психу. Но ее синие глаза горели, и он мысленно поник плечами.

Юджио и Кирито были в деревне самыми известными проказниками; они каждый день давали взрослым повод вздыхать и ругаться. Однако лишь немногие знали, что в многочисленных шалостях веселой парочке помогала, а то и подстрекала их, Алиса, лучшая ученица деревни.

Эта самая Алиса сейчас стояла молча, приложив палец к губам; через несколько секунд она моргнула и заявила:

– …Неплохая идея.

– Т-только не ты тоже, Алиса…

– Только детям запрещено идти за Северную гряду, это совершенно точно. Попробуй вспомнить. Вот точная фраза из правил: «Без присмотра взрослых детям воспрещается играть за Северной грядой».

Юджио и Кирито невольно переглянулись.

Правила деревни, или «Стандарт жителя деревни Рулид», как они называются официально, были написаны в давние времена наполовину на бумаге, наполовину на пергаменте; манускрипт толщиной в два сана хранился дома у старейшины. Это первое, что обязаны были заучить наизусть все дети, которые ходили учиться в церковь. А потом из-за постоянного выслушивания от родителей и вообще от взрослых «в правилах сказано», «согласно правилам» эти самые правила к одиннадцатилетию уже намертво впечатывались в головы… по крайней мере так казалось Юджио и Кирито; однако, похоже, Алиса действительно запомнила весь текст, слово в слово.

…Не может быть, только не говорите мне, что главный закон Империи, который вдвое толще, она тоже… да нет, даже запомнить наизусть правила деревни – это уже…

Такие мысли бродили у Юджио в голове; тем временем Алиса прокашлялась и продолжила менторским тоном:

– Так, правильно? Если бы мы собирались идти туда играть, это было бы запрещено правилами. Но поиск сосулек – не игра. Продлевать Жизнь обеда нужно не только нам – это поможет всем, кто работает в полях и на пастбищах, правильно? Значит, это тоже можно считать частью работы.

После этой уверенной речи Юджио вновь переглянулся с Кирито. Сначала в черных глазах его друга еще оставался какой-то намек на нерешительность, но теперь он исчез, как льдинка, плавающая в летней речке…

– Ага, точно, правильно, – с серьезным лицом кивнул Кирито, скрестив руки на груди. – Раз это работа, то мы даже можем дойти до самого Граничного хребта, это тоже не будет нарушением правил. Смотри, помнишь, что всегда говорит Балбосса-сан? «Работа – это не только то, что вам приказано сделать; если вы свободны, ищите работу сами!», и всякое такое. Если они рассердятся, мы просто скажем, что он нам это сказал, и все будет нормально.

Балбоссы были богатой семьей, владеющей самым большим полем в деревне. Нынешним главой семьи был пятидесятилетний, но по-прежнему крепкий Найджел Балбосса. Несмотря на то, что его семья собирала больший урожай, чем любая другая в деревне, он все равно вечно был недоволен; всякий раз, встречаясь с Юджио на улице, он приветствовал его саркастическим «что, до сих пор не можешь срубить этот надоедливый Кедр?». (По слухам, он просил старейшину разрешить ему первым заняться обработкой новой земли, когда Кедр Гигас будет срублен.) Юджио всякий раз отвечал: «Ваша Жизнь истечет раньше, чем это случится». Мысленно отвечал, разумеется.

Конечно, идея Кирито воспользоваться словами Найджела как оправданием похода за Северную гряду выглядела привлекательно, но Юджио, до сих пор служивший неким ограничителем для всей компании, не мог перестать говорить «но».

– …Но если мы пойдем к Граничному хребту, это уже будет не только против правил деревни, но и «это», верно? Даже если мы перейдем гряду и доберемся до гор, в пещеру нам все равно нельзя…

При этих словах лица Кирито и Алисы посерьезнели.

Упомянутое Юджио «это» – абсолютный закон, правящий всеми жителями огромного Мира людей; его власть куда выше «Фундаментального закона Империи Норлангарт», что уж говорить о «Стандарте жителя деревни Рулид». Это – Индекс Запретов.

Создала его Церковь Аксиомы, громадная, тянущаяся к самым небесам башня которой располагалась в Центории. Толстый том, переплетенный в снежно-белую кожу, имелся в каждом городе и деревне не только северной империи, где жил Юджио, но и восточной, южной и западной империй.

Индекс Запретов, в отличие от правил деревни и закона Империи, – это, как и намекает название, «список того, чего нельзя делать». Начинается он с глобальных запретов, таких как «измена Церкви», «убийство» или «воровство»; дальше идут более приземленные вещи вроде максимального количества зверей и рыб, которое можно добывать за год, или чем нельзя кормить скотину; в общем, больше тысячи пунктов. Для всех детей, которые ходят в школу, самым важным после чтения и письма является зазубривание всего Индекса Запретов. …Собственно, если не преподавать в школе Индекс, это само по себе считается нарушением Индекса.

Несмотря на невероятную власть Церкви Аксиомы и Индекса Запретов, есть, похоже, земли, на которые она не распространяется. За Граничным хребтом, окружающим Мир людей, лежит Страна тьмы, или (на священном языке) «Темная Территория». Поэтому переходить Граничный хребет тоже запрещено Индексом. А добраться до подножия горы и не идти затем в пещеру – с точки зрения Юджио это было совершенно бессмысленно.

Алиса наверняка придумает, как вывернуться из-под Индекса Запретов, – ну, как всегда. Но думать так – само по себе запретно. С этими мыслями Юджио неотрывно смотрел на подругу.

Лучи солнечного света, золотыми нитями пробивающиеся сквозь листву, падали на длинные ресницы Алисы. Девочка молчала несколько секунд, потом подняла голову; в глазах ее горел всегдашний озорной огонек.

– Юджио. Ты опять неточно сказал, что именно запрещено.

– Ээ… врешь.

– Не вру. В Индексе написано так. Глава первая, часть третья, параграф одиннадцатый: «Воспрещается переходить через хребет, что окружает Мир людей»… «Перейти через хребет» – это, разумеется, означает «подняться на него и спуститься». К пещерам это не относится. И потом, наша цель ведь вовсе не в том, чтобы перебраться за хребет, мы хотим всего лишь найти лед, верно? В Индексе Запретов нет никакого «Воспрещается отправляться на поиски льда в Граничный хребет».

Слова текли гладко, голос Алисы звучал чисто, как самый маленький колокол в церкви. Юджио сказать было нечего. Ну да, вроде как в словах Алисы есть смысл.

…Но до сих пор мы даже к Северной гряде никогда не ходили, только вдоль Рура до Прудов-близнецов, я не знаю, что там дальше, и еще – в это время года у воды всегда много разной мошкары…

Юджио упрямо гонял мысли кругами в поисках пути к отступлению; тем временем Кирито хлопнул его по спине (не настолько сильно, чтобы уменьшить его Жизнь) и громко заявил:

– Видишь, Юджио! Если так говорит Алиса – она ведь в деревне больше всех учится, – значит, можно не сомневаться, так оно и есть! Отлично, решено – в следующий день отдыха идем искать белого дра-… эээ, ну, в смысле, пещеру со льдом!

– Тогда лучше будет сделать на обед что-нибудь, что держится подольше.

Глядя на горящие энтузиазмом лица обоих своих друзей, Юджио мысленно вздохнул и ответил вялым «ага».

Глава 2

В третий день отдыха седьмого месяца погода ожидалась отменная.

Лишь в дни отдыха детям старше десяти лет, которым был уже назначен Священный Долг, разрешалось играть с утра до вечера, как прежде. Юджио и Кирито обычно проводили эти дни, ловя рыбу или дерясь на игрушечных мечах с другими мальчишками деревни, однако сегодня они покинули свои дома еще до того, как рассеялся утренний туман, и стали ждать Алису под старым деревом на краю деревни.

– …Опаздывает! – проворчал Кирито, хотя они с Юджио ждали всего-то несколько минут – Никак не пойму, почему для девчонок одевание важнее, чем вовремя приходить. Может, через два года она станет как твоя сестра, которая, помнишь, испачкала одежду в лесу и потом отказалась ее носить.

– Ничего не поделаешь, девчонки все такие.

Произнеся эти слова с грустной улыбкой, Юджио внезапно подумал о том, что будет через два года.

Алиса по-прежнему будет ребенком без Священного Долга, окружающие по-прежнему будут терпеть то, что она предпочитает быть с Юджио и с Кирито. Но, поскольку она дочь старейшины, уже почти решено, что она должна подавать пример всем девочкам деревни. В не таком уж далеком будущем ей запретят играть с мальчишками, и наверняка она будет учиться не только Священным искусствам, но и руководству.

Тогда… что будет тогда? Ее заставят выйти замуж? (Как Сулинею, старшую сестру Юджио.) Если так случится, что будет думать тот, за кого она выйдет?

– Эй, чего у тебя такой рассеянный вид? Ночью-то нормально спал?

Поймав вопросительный взгляд Кирито, Юджио поспешно закивал.

– Д-да, все нормально. …А, вот она идет.

Услышав легкие шаги, он указал рукой в сторону деревни.

Из утреннего тумана появилась Алиса. Как и предсказал Кирито, ее золотые волосы, колышущиеся над безупречно чистым передником, были тщательно расчесаны и подвязаны лентой. Юджио невольно переглянулся со своим лучшим другом, стараясь не заулыбаться, а потом они в унисон выкрикнули:

– Опаздываешь!

– Это вы пришли слишком рано. Кончайте уже вести себя как дети.

Произнеся эти слова, Алиса протянула корзинку, которую держала в правой руке, Юджио, а кожаную флягу с водой в левой – Кирито.

Взяв, что было протянуто, мальчики повернулись к узкой дороге, бегущей на север. Алиса нагнулась, сорвала травинку, потом выпрямилась и, указав ее кончиком на виднеющиеся вдалеке скалы, энергично воскликнула:

– Итак… команда по поиску летнего льда, вперед!

И почему мы всегда изображаем «принцессу и двух пажей»? Подумав так, Юджио снова переглянулся с Кирито и побежал следом за уже направившейся вперед Алисой.

В деревне была одна дорога, она шла с севера на юг. Южная ее часть была хорошо утрамбована множеством людей и экипажей, постоянно ходящих и ездящих по ней туда-сюда, а вот на севере деревни, где мало кто жил, на ней часто попадались камни и древесные корни, так что идти по ней было непросто. Но Алиса двигалась легко, еще и вприпрыжку, как будто дорога была идеально ровная. Она шла впереди мальчиков, насвистывая что-то себе под нос.

Как бы это сказать… она такая ловкая? Такая мысль мелькнула у Юджио. Несколько лет назад Алиса время от времени присоединялась к деревенским мальчишкам, играющим в мечников, и ее тонкая веточка шлепала Юджио и Кирито не сосчитать сколько раз. Та веточка вела себя так, будто могла достать даже духа ветра. Если бы Алиса продолжила практиковаться, то вполне могла бы стать первой женщиной-стражем в истории деревни.

– Страж, э… – тихо пробормотал Юджио.

Пока ему не был назначен Священный Долг рубщика гигантского дерева, возможно, он как раз мечтал стать стражем, хотя мечта эта была расплывчатой и малореальной. Все мальчишки деревни хотели стать стражами: тогда они получат вместо уродливых палок – просто веток, с которых содрали кору, – хоть и видавшие виды, но настоящие стальные мечи и будут посещать настоящую школу боевых искусств.

И это еще не все. Каждую осень любой страж любой деревни на севере страны может участвовать в турнире мечников, который проводится в Заккарии, городе к югу от Рулида. Те, кто показывает там хорошие результаты, становятся городскими стражами – их признают настоящими мечниками, они могут пользоваться имперскими мечами, выкованными профессиональными столичными оружейниками. Однако и на этом мечта не кончается. Если им удается показать себя среди других городских стражей, они получат разрешение сдавать вступительные экзамены в Академию мастеров меча, древнее и почитаемое учреждение. После тяжелых экзаменов и двух лет обучения они могут участвовать в турнире боевых искусств, проводимом в присутствии Императора Северной Империи Норлангарта. Говорили, что легендарный Беркули блестящим образом выиграл этот турнир.

И, наконец, сама Церковь Аксиомы собирает героев со всего Мира людей и проводит Объединенный турнир четырех империй. Лишь тому, кто выиграл сражение, которое смотрят даже боги, лишь лучшему из лучших мечников дается свыше право защищать мир, сражаться с демонами Темной Территории; он удостаивается чести оседлать дракона и становится Рыцарем Единства…

Это было уже за пределами человеческого воображения, но, быть может, когда-то Юджио сам мечтал о таком. О том, что, если Алиса оставит деревню не как мечница, но как ученица святого чародея, если она отправится учиться в заккарийскую школу или даже в столичную Академию искусств – тогда рядом с ней, охраняя ее, в зелено-коричневой форме городского стража и со сверкающим имперским мечом на поясе будет он…

– Этой мечте еще не конец, – внезапно прошептал идущий рядом Кирито. Юджио удивленно поднял глаза. Похоже, одного-единственного вздоха, который он испустил чуть раньше, Кирито хватило, чтобы прочесть его мысли. Интуиция Кирито остра, как всегда. Юджио криво улыбнулся и пробормотал в ответ:

– Да нет, уже конец.

Время мечтаний осталось в прошлом. Позапрошлой весной Священный Долг стража был назначен Джинку, сыну нынешнего начальника стражи. Хотя с мечом он обращался куда хуже, чем Юджио и Кирито (и тем более – чем Алиса). С ноткой раздражения в голосе Юджио продолжил:

– Когда Священный Долг назначен, даже старейшине его не изменить…

– За одним исключением, забыл?

– Исключением?..

– Когда Долг выполнен.

Юджио горько усмехнулся упрямству друга. Его напарник до сих пор не отказался от мечты, чтобы именно их поколение рубщиков свалило наконец Кедр Гигас.

– Как только мы срубим дерево, наша работа отличнейшим образом закончится. И тогда мы сможем сами выбрать себе Священный Долг. Как тебе?

– Это да, но…

– Я так рад, что не получил Священный Долг пастуха или фермера. Эти Долги вообще бесконечные, но наш-то – другое дело. Наверняка найдется способ; за три… нет, за два года мы его свалим, а потом…

– Мы попадем на турнир мечников в Заккарии.

– Что? Ты тоже об этом думаешь, Юджио?

– Не позволю, чтобы ты красовался один, Кирито.

После этой оживленной беседы у Юджио возникло странное чувство, будто их мечта вовсе не такая уж и несбыточная. Друзья шагали, улыбаясь до ушей, воображая, как они получают имперские мечи и возвращаются в деревню, и у Джинка и остальных глаза на лоб лезут от зависти. Алиса, идущая впереди, вдруг резко развернулась.

– Эй, вы, о чем вы там без меня шепчетесь?

– Н-не, ни о чем таком. Просто говорим, не пора ли уже пообедать, правда?

– А-ага.

– Но мы же только вышли! Смотрите, отсюда уже видно реку.

Глянув в ту сторону, куда Алиса указывала своей травинкой, ребята увидели подернутую рябью поверхность воды. Река Рур брала свое начало на Граничном хребте, потом обтекала Рулид с востока и уходила на юг, к Заккарии. Там, где дорога подходила к реке, она разделялась на две: правая пересекала Северный рулидский мост и уходила на восток, в лес; левая же шла вдоль берега реки на север. Друзья выбрали, естественно, северную дорогу.

Дойдя до развилки, Юджио опустился на колени возле реки, погрузил правую руку в прозрачную струю и пошевелил пальцами. Вода, совершенно ледяная в начале весны, сейчас, на пике лета, была теплой. Здорово было бы сейчас скинуть одежду и прыгнуть в речку, но сделать этого в присутствии Алисы он не мог.

– В такой теплой воде ледышка плавать не может, – сказал Юджио и повернулся к Кирито. Тот надул губы и ответил:

– Мы же поэтому и идем к большой пещере, откуда она приплыла, так ведь?

– Это все хорошо, но нам надо вернуться назад до вечернего колокола. В общем… когда Солус будет в зените, нам надо будет поворачивать.

– Ну, тут ничего не поделаешь. Тогда давайте пойдем быстрее!

Мальчишки зашагали быстрее, чтобы не отстать от резво ступающей по траве Алисы.

Ветви деревьев, тянущиеся слева, пологом закрывали солнечный свет; от реки справа задувал прохладный ветерок; так что шагалось троице хорошо, хотя Солус уже поднялся высоко. Прибрежная дорога около мела шириной поросла короткой летней травой; ни камней, ни выбоин почти не было, так что идти было совсем нетрудно.

Юджио подивился про себя, почему они ни разу не заходили дальше Прудов-близнецов, хотя здесь так легко идти.

Северная гряда, через которую правила деревни запрещали переходить детям, лежала довольно далеко от Прудов-близнецов. Так что, даже если бы они пошли куда-нибудь за Пруды-близнецы, взрослые не сердились бы; но при мысли о том, чтобы нарушить правила… да, можно сказать, именно из-за правил они просто не могли заставить себя двигаться, когда гряда где-то неподалеку.

Юджио и Кирито постоянно приходилось выслушивать жалобы взрослых, которых вечно волновали традиции, но если подумать – они ведь никогда даже не помышляли о том, чтобы нарушить правила или Запреты, что уж говорить о том, чтобы действительно нарушить их. В своем сегодняшнем маленьком приключении они, пожалуй, ближе всего подошли к грани дозволенного.

Юджио начало охватывать беспокойство; он посмотрел на Кирито и Алису, беззаботно шагающих впереди и хором распевающих пастушескую песенку. Эти двое… неужели они ничего не боятся, даже не беспокоятся? С этой мыслью Юджио уныло вздохнул.

– Эй, погодите, – позвал он. Кирито с Алисой продолжали идти вперед, но разом повернули головы к нему.

– Что, Юджио? – поинтересовалась Алиса многозначительным и чуточку угрожающим тоном, склонив голову набок.

– Мы уже далеко от деревни ушли… а опасных зверей тут нет?

– Э?.. Никогда не слышала ни о чем таком, – и Алиса покосилась на Кирито. Тот пожал плечами.

– Хмм… дедушка, помню, рассказывал, что видел здоровенный коготь донетти; где, он говорил, это было?..

– Возле черной яблони на востоке, да? Но это старая история, он ее десять лет назад рассказывал.

– А здесь должна водиться четырехухая лиса. Юджио, ты такой трусишка, ты это знаешь?

И Кирито с Алисой оба рассмеялись. Юджио поспешно заоправдывался:

– Д-да ничего я не испугался… мы просто никогда раньше не ходили за Пруды-близнецы, правда? Просто надо быть осторожнее.

В черных глазах Кирито появился озорной блеск.

– Да, это точно. Ты знаешь? В те времена, когда деревню только основали, с Темной Территории иногда приходили чудовища… гоблины и орки… они перебирались через горы и шли сюда, чтобы красть овец и детей.

– Чего? Вы что, оба напугать меня хотите? Знаю я об этом, знаю. Там в конце концов пришли Рыцари Единства из столицы и убили гоблинского вождя.

– …«И с тех самых пор в солнечные дни над Граничным хребтом виднеется серебристо-белый наездник на драконе», – напевно процитировал Кирито последнюю фразу из сказки, знакомой каждому ребенку в деревне, и, развернувшись, взглянул на северное небо. Юджио с Алисой сделали то же самое; они и не заметили, как белые скалы заполнили собой все пространство, кроме синего неба наверху.

На мгновение им показалось, что там блеснуло что-то, но, попытавшись вглядеться, они ничего не увидели. Троица переглянулась и смущенно рассмеялась.

– …Это же просто сказка, правда? И ледяной дракон в пещере – тоже байка, которую он позже придумал – ну, этот Беркули.

– Эй, эй, если ты такое в деревне скажешь, твоя голова познакомится с кулаком старейшины. В конце концов, мечник Беркули – герой Рулида.

Слова Юджио вновь вернули на лица нормальные улыбки, и Алиса ускорила шаг.

– Узнаем, когда доберемся. Эй, если вы и дальше будете так плестись, мы точно к обеду не успеем добраться до пещеры.

…К слову сказать, Юджио считал, что они в любом случае не дойдут до Граничного хребта всего за полдня.

Граничный хребет находится, в соответствии с названием, на самом краю Мира людей, состоящего из четырех империй (северной, южной, восточной и западной). Деревня Рулид расположена на самом севере северных земель, но все равно детские ноги просто не должны так легко дотуда доходить.

Вот почему Юджио страшно удивился, когда (солнце почти уже дошло до самой середки неба) заметно сузившийся Рур вдруг исчез в пещере, раскрывшей пасть у подножия крутой скалы.

Глухая чаща леса, простиравшаяся по обе стороны, вдруг исчезла; перед глазами стояла вытянувшаяся вверх серая иззубренная каменная громада. Задрав голову, можно было увидеть вдали, как небесная синева встречается с горной белизной. Вне всякого сомнения, это был край того самого хребта.

– Мы что, уже пришли?.. Это и есть Граничный хребет… да? Как-то слишком скоро, а?.. – слабым голосом произнес Кирито, который тоже явно не верил собственным глазам. Алиса, распахнув синие глаза, прошептала:

– Но тогда… где Северная гряда? Мы что, прошли ее и сами не заметили?

Все так и есть. Не исключено, что деревенские дети – а может, даже взрослые – не раз пересекали Северную гряду, сами того не зная. Если подумать – где-то в получасе ходьбы от Прудов-близнецов было место, где дорога постоянно шла то вниз, то вверх; неужели это и была Северная гряда?

Пока Юджио подозрительно оглядывался, его ушей достиг необычно серьезный шепот Алисы.

– Если это и есть Граничный хребет… значит, по ту сторону Темная Территория, да? Если так… мы же всего четыре часа шли, даже до Заккарии идти дольше. Наш Рулид… и правда на краю света…

Юджио стоял, полностью сбитый с толку. Мы так долго живем в нашей деревне и до сих пор не знаем, где ее место в мире? Нет – неужели и взрослые не знают, что Граничный хребет так близко? За триста лет истории деревни через этот лес, растущий к северу от нее, прошел только Беркули – и мы?..

Как-то… странно это. Впрочем, почему именно это странно, Юджио не понимал.

Каждый день в одно и то же время взрослые едят завтрак точно так же, как накануне, потом идут работать в поля, на пастбища, в кузницы, в прядильни – так же, как накануне. Что Алиса только что сказала – за четыре часа даже до Заккарии не доберешься. (Ну, конечно, в Заккарии все трое никогда не были.) Я от взрослых слышал, что надо по южной дороге два дня идти, тогда только будет город. Но многие ли из них в действительности отправлялись в Заккарию и возвращались потом обратно?..

Вихрящиеся у Юджио в голове тягостные вопросы сдуло словами Алисы:

– …В любом случае, раз мы зашли так далеко, нам остается только идти в пещеру. Но сперва давайте пообедаем.

Затем Алиса потянула корзинку из рук Юджио и опустилась на короткую траву там, где она переходила в серую гальку.

– Наконец-то дождался, у меня уже брюхо сводит, – ответил Кирито; его ободряющий голос заставил и Юджио усесться на траву. Аромат пирога вымел из головы остатки сомнений; все, что он понимал, – что его живот тоже громко жалуется на бескормицу.

Алиса хлопнула по тянущимся к еде рукам Юджио и Кирито и открыла окна всех продуктов по очереди. Убедившись, что время у еды еще есть, она протянула мальчикам пироги с рыбой и бобами, еще пироги – с яблоками и орехами – и сушеные персики. Вдобавок она налила из фляги в деревянные чашки воду Сирала (тоже убедившись предварительно, что вода не испорчена).

Когда Алиса наконец разрешила приступить, Кирито от нетерпения впился в пирог с рыбой, даже слова не сказав. Уже жуя, он с набитым ртом промычал:

– Эта пещера… если мы найдем много льда, завтра уже сможем обедать не торопясь.

Проглотив то, что было у него во рту, Юджио повернулся к другу и ответил:

– Но надо еще вот о чем подумать: даже если мы добудем лед, как мы его собственную Жизнь удержим? Если он весь растает до завтрашнего обеда, получается, все бессмысленно, да?

– Мм…

«Об этом я не подумал», – без слов говорили поникшие плечи Кирито; но тут Алиса небрежным тоном произнесла:

– Если мы обратно поторопимся и положим его в погреб у меня дома, за одну ночь ничего с ним не будет. А вам двоим следовало бы об этом с самого начала подумать.

Юджио и Кирито, которым указали на их обычную непредусмотрительность, попытались скрыть смущение, жадно набив рты едой. Сейчас время их не поджимало, но Алиса все равно ела в своем обычном быстром темпе, запивая все водой Сирала.

Свернув белое покрывало и аккуратно уложив его в корзинку, Алиса поднялась на ноги. Затем, взяв в руки три чашки, подошла к речке и быстро ополоснула.

– Ухяаааа, – издала она странный возглас, закончив работу. Вернувшись обратно, она протянула руки, которые успела вытереть передником, в сторону Юджио.

– Вода в речке просто ледяная! Как из колодца зимой.

Юджио увидел, что ее ладошки все красные. Не задумываясь он обхватил ладони Алисы, чтобы обменять тепло своих рук на холод ее.

– Погоди… прекрати.

Щеки Алисы стали такого же цвета, как и ладони, и она выдернула руки из пальцев Юджио. Лишь тогда Юджио осознал, что сделал нечто, чего обычно ни за что бы себе не позволил, и поспешно замотал головой.

– А… не, это…

– Ладно, не пора ли нам двигаться, достопочтенные? – с ухмылкой произнес Кирито.

Он что, таким образом выручить меня решил? С этой мыслью Юджио легонько пнул друга по ноге; совершив этот невежливый поступок, он закинул кожаную флягу за плечо и, не оборачиваясь, двинулся к пещере.

С трудом верилось, что река Рур, вдоль прозрачной ленты которой троица шла до сих пор, возле своего истока такая узенькая. Струя воды толщиной всего где-то мела полтора изливалась из отверстия в скале; слева от речки шла полоса голого камня примерно такой же ширины. Ступив на этот камень, Юджио вошел в пещеру.

Беркули шел здесь триста лет назад. С этой мыслью он направился вглубь скалы. Вдруг резко похолодало; Юджио потер руки, совсем не прикрытые короткими рукавами туники.

Шагов десять он прошел, слушая звук еще двух пар ног позади себя.

Потом он внезапно понял, что допустил большую ошибку. Сникнув, он обернулся и сказал:

– О нет… я забыл взять лампу. Кирито, у тебя есть?

Хотя от входа ребята отошли всего на пять мелов, вокруг было уже достаточно темно, чтобы Юджио не мог различить лица друзей. В полной черноте пещеры ему оставалось надеяться на то, что его партнер справится с проблемой, с которой он сам не может; однако в ответ донеслось каким-то странно уверенным тоном:

– Если ты забыл, думаешь, я вспомнил?

– Н-ну вы… двое даете…

Сколько же раз я сегодня слышал этот удивленный голос?.. С этой мыслью Юджио повернулся туда, где слабо блестели золотые волосы. Алиса покрутила головой, потом сунула руку в карман передника и извлекла что-то длинное и тонкое. Это была травинка, которую она сорвала в самом начале их путешествия.

Держа травинку правой рукой и поддерживая ее кончик левой, Алиса закрыла глаза. Маленькие губы пришли в движение, и странные, незнакомые Юджио слова на священном языке затанцевали в воздухе.

Наконец левая рука рассекла сложный символ, и округлый колосок на кончике травинки зажегся мягким светом. Почти сразу свет разгорелся ярче и отогнал темноту на почтительное расстояние.

– Ооо.

– Уа…

Восхищенные возгласы вырвались у Кирито и Юджио одновременно.

Мальчики знали, что Алиса изучает Священные искусства, но им практически не доводилось наблюдать плоды ее обучения. Сестра Азария всегда говорила, что ритуалы, силу которым дает богиня жизни Стейсия, бог солнца Солус или богиня земли Террария (темные искусства, применяемые последователями бога тьмы Вектора, не в счет), существуют для поддержания порядка и спокойствия в мире, а потому их нельзя проводить без разбору.

Сестра и ее ученики применяли Священные искусства лишь тогда, когда целебные травы, имеющиеся в деревне, оказывались бессильны вылечить больного или раненого. Прекрасно понимая все это, Юджио невольно спросил у Алисы, держащей светящуюся странным светом травинку:

– Аа, Алиса… а так вот Искусство разве можно применять? Тебя за это не накажут?..

– Пфф, если бы за такую малость наказывали, в меня бы молния уже раз десять попала.

– …

Алиса улыбнулась и протянула светящуюся травинку Юджио. Тот не думая ее взял, и лишь затем: «Иеее?» – до него дошло.

– Я – я что, первый?!

– Ну конечно, а ты что, хочешь пустить первой слабую девочку? Юджио впереди меня, Кирито сзади. Ладно, хватит терять время, идемте быстрее.

– Д-да.

И, словно его подтолкнуло что-то, Юджио поднял свой маленький «факел» и опасливо зашагал в глубь пещеры.

Плоская каменная тропа, извиваясь, шла все дальше и дальше. Стены отсвечивали сине-серым, они были точно мокрые. Время от времени Юджио тревожили шорохи, доносящиеся из темной, не освещенной части тоннеля. Вот только, как бы он ни напрягал глаза, вокруг не было ничего, что напоминало бы лед. С потолка, правда, свисали серые заостренные штуки, которые можно было бы принять за сосульки, но Юджио с первого взгляда определял, что они каменные.

Спустя несколько минут ходьбы Юджио обратился к идущему последним Кирито.

– Слушай… ты ведь точно говорил, что, когда мы войдем в пещеру, тут будут сосульки, да?

– Я что, правда так говорил?

– Еще как говорил!

Юджио подошел к партнеру – тот отвел глаза, изображая неведение, – но тут Алиса жестом правой руки остановила его и быстро прошептала:

– Эй, поднеси-ка свет поближе.

– ?..

Юджио поднес травинку к самому лицу Алисы. Ее губы округлились, и она с силой выдохнула в сторону света.

– Ах…

– Смотри, видишь? У нас белое дыхание, как зимой.

– Ух ты, правда. И мне уже давно кажется, что здесь как-то холодно…

Не обращая внимания на жалобы Кирито, Юджио кивнул Алисе.

– Снаружи лето, а здесь, в пещере, все равно зима. Наверняка тут есть лед.

– Ага, давайте пройдем еще подальше.

Юджио развернулся; у него появилось ощущение, что чем дальше они заходят в глубь пещеры, тем она становится шире. Осторожными шагами он вновь направился вперед.

Если не считать тихого шелестящего звука шагов кожаных ботинок по камню, слышали они только плеск бегущей воды. Хотя исток все приближался, водная струя не собиралась ослабевать.

– …Если бы у нас была лодка, возвращаться назад было бы парой пустяков, – беззаботно произнес сзади Кирито. Юджио тут же сказал:

– Не говори так громко.

Поскольку они уже забрели гораздо глубже, чем предполагали, естественно, в голову ему пришло –

– …Слушайте, а если белый дракон правда появится, что мы будем делать? – прошептала Алиса, будто прочтя мысли Юджио.

– Ну, разумеется… бежать, что же е-…

Однако ответ на прошептанный вопрос был перебит беззаботным голосом Кирито.

– Все-нор-маль-но. Белый дракон гнался за Беркули, потому что он спер его меч, помните? Наверняка он не будет возражать, если мы возьмем всего лишь сосульки. …Хмм, хотя, вообще-то, если получится, я хотел бы содрать с него чешуйку…

– Эй, ты вообще о чем думаешь, Кирито?

– О том, что, если мы принесем назад доказательство, что мы видели настоящего дракона, Джинк и остальные сдохнут от зависти.

– Не шути так! Предупреждаю: если за тобой погонится дракон, мы просто бросим тебя и сбежим.

– Эй, не так громко, Юджио.

– Да это из-за Кирито, он несет непонятно что…

Внезапно из-под его ботинка раздался странный звук, и Юджио замолчал. Это был хруст, словно что-то под ногой сломалось. Он поднес правую руку с «факелом» поближе к правому ботинку, и у него вырвалось:

– Эй, гляньте сюда.

Алиса и Кирито нагнулись, чтобы лучше видеть; Юджио отодвинул правую ногу. Ровную серую поверхность камня тонким слоем покрывал лед, в который превратилась выплеснувшаяся из речушки вода. Юджио протянул руку и поднял тонкую прозрачную пластиночку.

Несколько секунд он подержал ее в руке – и пластинка растаяла, оставив лишь водяные капельки. Трое друзей переглянулись и расплылись в улыбках.

– Это лед, точно. А впереди его наверняка больше.

С этими словами Юджио осветил окружающее пространство; отовсюду сине забликовала замерзшая вода. И эта голубизна уходила дальше, в непроглядную черноту, в самую глубину пещеры…

– Ах… сколько всего там светится.

Да, все так и было, как сказала Алиса. Юджио шевельнул правой рукой, и вдали замерцало множество бледных огоньков. Начисто позабыв про белого дракона, он чуть ли не бегом направился в ту сторону.

Когда ребята прошли еще мелов сто (судя по времени), стены слева и справа от них внезапно кончились.

Их глазам открылась фантастическая картина, от которой захватывало дух.

Простор. Трудно поверить, что они по-прежнему были под землей, настолько колоссальное пространство перед ними раскрылось. Оно было в несколько раз больше, чем площадь перед деревенской церковью.

Изогнутая стена, почти кольцом окружающая все это пространство, была уже не мокро-серой, как то, что друзья видели раньше; ее всю покрывал толстый полупрозрачный бледно-синий слой. Взглянув на пол, Юджио понял: вот где исток реки Рур. Это был не пол, а громадный пруд – да нет, слово «озеро» подходило лучше. Поверхность воды была абсолютно неподвижна. Она замерзла повсюду, от берега до середины.

Над озером дорожками тянулась белая дымка; из нее то тут, то там торчали странной формы колонны, высота которых превосходила рост всех троих ребят, вместе взятых. Колонны были шестигранной формы и заканчивались острыми вершинами. Они походили на кристаллы сырой руды, которую Старый Гаритта когда-то показывал Юджио. Только они были куда больше и куда красивее. Множество полупрозрачных синих колонн вбирали в себя священный свет травинки, которую держал Юджио, а потом испускали на все шесть сторон; а дальше он отражался вновь и вновь, и таким образом весь гигантский зал оказывался освещен. Чем ближе к середине озера, тем колонн становилось больше, а в самой середке из-за них вообще ничего не видать было.

Все это был лед. Стена вокруг, озеро под ногами, непонятные шестигранные колонны – сплошь изо льда. Голубая стена тянулась вертикально вверх и смыкалась сама с собой где-то высоко-высоко, образуя нечто вроде купола собора.

Трое друзей, забыв про холод, кусающий их кожу, несколько минут стояли неподвижно и молча выдыхали белый туман. Наконец Алиса дрожащим голосом произнесла:

– …Здесь столько льда, что можно остудить еду для всей деревни.

– Скорее, можно всю деревню отправить в зиму ненадолго… ладно, давайте поглядим, что там, – сказал Кирито и, сделав несколько шагов, поставил ногу на ледяную гладь. Постепенно он перенес на ногу вес тела, потом шагнул второй ногой – однако толстый лед и не думал трескаться.

Вот всегда он такой. Хотя Юджио просто обязан был противиться безрассудству своего напарника, на этот раз любопытство взяло верх. Если там и вправду белый дракон, ни за что не упущу возможность на него посмотреть.

Подняв священный свет повыше, Юджио побежал за Кирито, Алиса тоже. Стараясь не топать ногами, они перебегали от одной тени громадной сосульки к другой. Середина озера все приближалась.

…Вот здорово. Если мы увидим взаправдашнего дракона, про нас тоже будут много веков рассказывать, ведь так? А если – ну если – мы сможем сделать то, чего Беркули не смог… принести с собой что-нибудь из драконьей сокровищницы… может, старейшина даже заменит нам Священный Долг?..

– Мугу.

Этот звук вырвался у Юджио, когда, замечтавшись на ходу, он воткнулся носом в затылок внезапно замершему на месте Кирито. Скривившись, он окликнул:

– Эй, Кирито, не останавливайся так резко.

Однако ответа от Кирито не последовало. Взамен Юджио услышал тихий почти что стон.

– …Что это…

– Э?..

– Что это!

Юджио склонил голову набок (как и Алиса рядом с ним) и выглянул из-за спины Кирито.

– Ты о чем вооб-…

Алиса, увидев то же, что Юджио, оборвала фразу на полуслове.

Гора костей.

Все кости были из голубого льда. Они сверкали резко и ярко, точно хрустальные скульптуры, – гигантские, громоздящиеся одна над другой; Эта груда была выше, чем троица вместе взятая. А на самом верху лежал округлый предмет, ясно показывающий, чья это гробница.

Череп – Юджио понял это с одного взгляда. Пустые глазницы, вытянутый нос. Торчащие вверх рога, множество похожих на мечи клыков, выстроившихся в ряд на длинных челюстях.

– Кости белого… дракона? – еле слышно прошептала Алиса. – Он уже мертв?..

– Ага… но только он не сам собой умер.

Ответ прозвучал из уст Кирито, сумевшего взять себя в руки. Таким Юджио редко видел своего друга – обычно Кирито владели совершенно иного рода эмоции.

Сделав несколько шагов вперед, Кирито подобрал громадный коготь, оторвавшийся, судя по всему, от передней лапы дракона.

– Смотри… здесь много трещин, а кончик вообще почти отрублен.

– Он дрался с кем-то?.. Но… живое существо, которое может убить дракона…

Тот же самый вопрос, который только что задала Алиса, крутился и у Юджио в голове. По легендам, северный белый дракон – существо, которое обитает в разных местах на окружающем весь мир Граничном хребте. Он сильнейший из всех, кто защищает Мир людей от сил тьмы. Что же за создание смогло с ним разделаться?..

– Звери и другие драконы такие раны бы не нанесли, – заметил Кирито, проводя большим пальцем по голубому когтю.

– Э?.. А тогда что…

– Это от меча. Этого дракона убил человек.

– Н-но… слушай, даже Беркули не смог этого сделать и сбежал, а он был герой, он выиграл турнир в столице. Такого не может быть, ни один мечник…

Дойдя до этого места, Алиса, словно осознав что-то, вдруг замолчала. Тишина повисла над ледяным озером, превратившимся теперь в колоссальную гробницу.

Несколько секунд спустя с ее маленьких губ сорвался шепот, полный страха.

– Рыцарь Единства?.. Неужели это Рыцарь Единства из Церкви Аксиомы убил белого дракона?..

Глава 3

Рыцарь Единства, воплощение закона и порядка, символ добра – убил белого дракона, тоже защищавшего Мир людей. За все одиннадцать лет, что Юджио прожил на свете, ничего подобного он не слыхал, так что подобное у него просто в голове не укладывалось. Несколько секунд он молча стоял и терзался сомнениями, которые не в силах был ни проглотить, ни прожевать, потом покосился на друга в надежде, что тот объяснит.

– …Не понимаю.

Однако и ответ Кирито тоже прозвучал сконфуженно:

– Может… может, на Темной Территории тоже есть очень сильный рыцарь, и этот рыцарь и убил белого дракона… Но если так – странно, что силы тьмы до сих пор ни разу не прорвались через Граничный хребет. …Ну, по крайней мере это сделал не вор…

Договорив, Кирито подошел к останкам дракона и осторожно положил коготь на груду костей. Затем из-под нее он вытащил что-то длинное.

– Уо… какой тяжеленный…

Свою добычу он проволок, шатаясь, не больше мела, потом показал Юджио и Алисе.

Это был меч с серебряной рукоятью и белыми кожаными ножнами. Гарда была украшена инкрустацией в виде изящной голубой розы; с одного взгляда было понятно, что этот меч куда ценнее, чем любой, что есть в деревне.

– Ах… это, наверное… – пролепетала Алиса; Кирито кивнул.

– Ага. «Меч голубой розы», который Беркули пытался выкрасть из-под спящего белого дракона. Интересно, почему тот, кто убил дракона, его не забрал…

Продолжая говорить, он нагнулся и попытался обеими руками оторвать меч от пола; однако всех его сил хватило лишь на то, чтобы поднять рукоять санов на десять.

– …Тяжеленный!

С этим вскриком Кирито разжал руки, и меч со звоном упал на ледяной пол. По толстому льду пробежала трещинка; несмотря на изящные контуры, меч обладал, похоже, невероятным весом.

– …Что нам с ним делать?

– Без шансов, без шансов, мы даже вдвоем не дотащим его до деревни. Даже несмотря на то, что мы каждый день топором машем. …И потом, там под костями еще полно всяких сокровищ…

– …Ага, только не вздумайте стянуть что-нибудь… – серьезным тоном произнесла Алиса. Мальчики кивнули.

Конечно, прихватить с собой какой-нибудь трофейчик и потом заливать соседским мальчишкам, что они его забрали, не разбудив дракона, было бы здорово; но, увы, взять отсюда что-либо – это «расхищение гробниц». Хотя пункт Индекса Запретов «Воровство» распространялся только на людей и здесь был неприменим – это не значит же, что можно делать все, что угодно, если только оно не запрещено.

Юджио посмотрел на Кирито и Алису и снова кивнул.

– Давайте сделаем, что хотели, – возьмем лед. Всего лишь лед – даже если бы дракон был жив, он бы нас наверняка простил.

С этими словами Юджио подошел к колоннам и пнул небольшой кристалл, растущий от самого основания громадной ледышки, словно только что распустившаяся почка. Кусок льда откололся со звонким хрустом. Юджио подобрал его и протянул Алисе; та открыла пустую корзинку и положила кристалл туда.

После этого вся троица молча сосредоточилась на том, чтобы набить корзинку ледяными осколками. Когда основание гигантской колонны было очищено, они перешли к следующей и принялись делать то же самое. Всего через несколько минут большая корзинка доверху наполнилась полупрозрачными голубыми кристаллами, искрящимися подобно драгоценным камням.

– Ии… рраз!

Алиса с трудом подняла корзинку, не отводя глаз от огоньков у себя в руках.

– …Такие красивые. Как-то даже не хочется нести их домой, где они все растают.

– Но мы же их несем, чтобы наши обеды дольше жили? – будничным тоном сказал Кирито, насупив брови. Алиса вдруг протянула корзинку черноволосому мальчику.

– Э? Я что, и обратно должен ее тащить всю дорогу?

– Это разве не очевидно? Все равно она для меня слишком тяжелая.

Чтобы они снова не начали препираться, как обычно, Юджио поспешно сказал:

– Я помогу, будем нести по очереди. …Да, если мы сейчас не пойдем обратно, то не успеем вернуться в деревню к вечеру. Мы ведь в этой пещере уже час?

– Аа… я не вижу Солуса и потому не могу сказать, сколько времени. А в Священных искусствах есть что-нибудь, чтобы определять, который час?

– Ничего! – и Алиса резко отвернулась. Возле берега ледяного озера виднелось маленькое отверстие тоннеля.

Алиса посмотрела в другую сторону – там тоже оказался тоннель.

Устало понурив голову, она произнесла:

– …Эй, а откуда мы пришли?

Юджио и Кирито тут же уверенно показали, откуда. Естественно, они показали в разные стороны.

Должны были остаться следы – увы, ни вмятинки не осталось на ровной ледяной поверхности; выход там, куда течет вода из озера, – увы, она текла в обе стороны; череп дракона смотрит в сторону выхода – увы, он не смотрел ни в ту, ни в другую сторону; лишь когда идеи у мальчиков закончились, Алиса предложила что-то стоящее.

– Слушайте, а помните, Юджио наступил в замерзшую лужицу и разбил лед? Если подойдем к выходу и увидим ее – значит, это он и есть.

Точно, все верно. Словно пытаясь скрыть смущение от того, что не он это сообразил, Юджио откашлялся и кивнул.

– Отлично, решено, проверим тот, что ближе.

– Только, по-моему, нам нужно вон туда…

Пока Кирито недовольно бурчал, Юджио подтолкнул его в спину левой рукой и, подняв над головой правую со светящейся травинкой, двинулся вперед, к изливающемуся водному потоку.

Когда ледяные колонны, отражавшие свет, остались позади, священное сияние, только что казавшееся таким надежным, стало вдруг очень слабым. Троица ускорила шаг.

– …Хмм, мы потеряли дорогу домой, прямо как братья Берин из старой сказки. Надо было нам по пути сюда кидать орешки – здесь же все равно нет птиц, никто бы их не склевал.

Глупый треп Кирито звучал как-то натянуто. Юджио чуть улыбнулся. Стало быть, моему беззаботному напарнику тоже бывает не по себе, да?

– Ты вообще о чем? У нас орехов все равно не было. Если уж тебе хочется самому делать все, о чем рассказывают, почему бы тебе не оставлять части одежды на каждой развилке?

– Да ладно – я же так простужусь, – и Кирито сделал вид, что чихает. Алиса шлепнула его по спине.

– Кончай молоть чушь и смотри под ноги. Если мы проглядим, будет неприятно… впрочем… – она прервалась, но после паузы продолжила: – …Слушайте, мы уже долго идем, а разбитой лужи до сих пор нет… Значит, мы не туда идем?

– Не, давайте еще подальше пройдем… о, слушайте.

Сказав это, Кирито поднес палец к губам. Юджио с Алисой замолчали и вслушались.

Да, к журчанию ручья примешивался какой-то другой звук. Что-то вроде унылого свиста, то усиливающегося, то стихающего.

– Ах… это ветер? – прошептала Алиса. Да, Юджио тоже понял, что точно так же стонут кроны деревьев на ветру.

– Выход близко! Здорово, что мы пошли в эту сторону, бежим! – радостно выкрикнул он и порысил вперед.

– Эй, если здесь будешь бегать, поскользнешься.

Но, хоть она и произнесла эти слова, Алиса сама ускорила шаг. Кирито шел последним с неуверенным лицом.

– Но… разве летом ветер такой? Как-то… он звучит как зимний…

– В долинах ветры всегда такие сильные. Ладно, давайте выбираться отсюда побыстрее.

Чем ближе подходил Юджио к выходу из пещеры, тем отчаяннее метался огонек в его правой руке. Мое сердце бьется сильнее от мысли, что я возвращаюсь домой, в деревню. Вот удивятся родные, когда я покажу им кусок льда, который возьму у Алисы.

Только лед растает быстро. Может, лучше было бы взять оттуда серебряную монетку… Додумав до этого места, Юджио увидел в черноте впереди проблеск света.

– Выход! – с улыбкой крикнул он, но тут же нахмурился. Свет был какой-то красноватый. В пещеру ребята вошли после обеда, внутри провели где-то час – ну, может, немного больше… но нет, похоже, под землей они пробыли дольше, чем им казалось. Если Солус уже начал опускаться на западе, то надо спешить, иначе им не добраться до деревни к ужину.

Юджио зашагал быстрее. Вой ветра уже перекрывал плеск пещерной речки.

– Юджио, погоди! Это странно, прошло всего два часа, не больше, но… – встревоженно заговорила бегущая за ним Алиса. Однако Юджио не остановился. Хватит с меня этого приключения. Сейчас я хочу домой, пусть хоть на секунду раньше…

Направо, налево, снова направо – и наконец перед глазами стало совсем светло. Выход был всего в нескольких мелах. Юджио прищурил глаза, привыкшие уже к темноте, и стал постепенно замедлять бег, пока не остановился совсем.

Пещера кончилась.

Однако перед глазами Юджио был вовсе не тот мир, который он знал.

Багровое небо. Но только это не цвет закатного солнца. Солуса вообще не было видно нигде. Как сок перезревшего горного винограда… или как кровь зарезанной овцы – куда ни глянь, повсюду была разлита унылая краснота.

И черная земля. Вдали возвышался необычайно крутой горный хребет, перед которым виднелись пятнышки отдельных скал странной формы; то тут, то там мелькала водная гладь – она тоже была черной с немного пепельным оттенком. И повсюду скрюченные мертвые деревья без коры, белые, как отполированная кость.

Ветер задувал так свирепо, словно хотел разорвать все, до чего дотянется. Он сотрясал мертвые верхушки деревьев, издавая протяжные стоны. Вне всяких сомнений, этот звук ребята и слышали в пещере.

Эта земля – земля, покинутая богами, – явно не Мир людей, в котором жил Юджио. Значит – значит, то, что сейчас открылось глазам троицы, – это…

– Темная… Территория…

Хриплый голос Кирито тут же растворился в свисте ветра.

Место, над которым не властна Церковь Аксиомы, страна злобных диких племен, прислуживающих богу тьмы Вектору, мир, который, ребята были уверены, существовал лишь в сказках стариков, – этот мир лежал всего лишь в нескольких шагах от них. При этой мысли сознание Юджио словно окоченело; он ничего не мог делать, только лишь стоять неподвижно. Как будто от первого в его жизни прикосновения к этому знанию оно заполнило собой кусочек разума Юджио, которым он никогда прежде не пользовался, и теперь он не в силах был справиться с собственными мыслями.

В его сознании, залитом белым туманом, лишь одна фраза сияла ярко и отчетливо. Ближе к началу Индекса Запретов, глава 1, часть 3, параграф 11. Фраза, от которой накануне, разговаривая с Алисой, они отмахнулись и забыли о ней. «Воспрещается переходить через хребет, что окружает Мир людей».

– Нельзя… не идите дальше…

Юджио судорожно двигал онемевшими губами, выдавливая из себя слова. Он раскинул руки в стороны, словно ограждая от падения стоящих сзади Кирито и Алису.

И вдруг. Сверху раздался звон металла; Юджио задрожал от неожиданности и рефлекторно задрал глаза к багровому небу.

На кроваво-красном фоне он увидел что-то белое, переплетшееся с чем-то черным.

Они летели на страшной высоте – два крошечных пятнышка. По-настоящему, видимо, они были куда крупнее человека. Двое стремительно крутились друг вокруг друга; вот они разлетелись в стороны, потом снова слились в одно – и тут же раздался тот самый металлический звон.

– Наездники на драконах… – хрипло прошептал Кирито, глядящий в небо рядом с Юджио.

Да, Кирито верно заметил: оба сражающихся обладали длинными хвостами и шеями. Это были гигантские драконы, каждый с двумя треугольными крыльями. На спинах сидели всадники, каждый с мечом и щитом. Наездник белого дракона был в серебристо-белых доспехах, наездник черного – в черных как ночь. И мечи у них были такие же – ослепительное сияние клинка белого рыцаря тонуло во мраке, исходящем от клинка черного.

Каждый раз, когда рыцари наносили удары мечами, в воздухе разносился страшный грохот, и во все стороны сыпались крохотные искорки.

– Интересно, белый – это… Рыцарь Единства из Церкви?.. – прошептала Алиса. Кирито чуть кивнул.

– Ага… а черный, наверно, рыцарь темных сил… и он дерется на равных с Рыцарем Единства.

– Не может быть… – замотал головой Юджио. – Сильнее Рыцарей Единства никого в мире нет. Всяким темным рыцарям их не одолеть.

– Не знаю, не знаю. На глаз, они оба дерутся одинаково хорошо. Ни один не может достать другого.

И как только Кирито это сказал… будто услышав его слова, белый рыцарь натянул поводья своего дракона и оторвался от противника. Черный дракон захлопал крыльями, пытаясь сблизиться.

Однако, прежде чем враги вновь сошлись, белый дракон изогнул шею назад; впечатление было такое, будто он собирался с силой. И тут же, все еще отводя голову, он распахнул пасть; между рядами клыков вырвалась прямая струя бесцветного пламени и окутала черного дракона вместе с его наездником.

По ушам Юджио ударил страшный рев, перекрывший вой ветра. Черный дракон свернулся от боли, задергался в воздухе и начал снижаться. Рыцарь Единства своего шанса не упустил: сменил меч на красновато-коричневый лук и, оттянув тетиву до предела, выпустил длинную стрелу.

Прочертив в воздухе слабый огненный след, стрела угодила черному рыцарю точно в грудь.

– Аа… – вырвался у Алисы негромкий вскрик.

Кожа на обоих крыльях черного дракона полностью сгорела, и он, потеряв способность держаться в воздухе, отчаянно бился. Рыцарь слетел с его спины и, оставляя за собой кровавую дорожку, начал падать прямо к входу в пещеру, где стояла троица.

Сперва черный меч с сухим стуком воткнулся вертикально в каменистую почву. И тут же буквально в десяти мелах от ребят наземь рухнул наездник. Последним упал дракон; врезавшись в скалу на приличном расстоянии от пещеры, он какое-то время бил хвостом и ревел в агонии, а потом замер.

Прямо перед стоящими безмолвно друзьями черный рыцарь, корчась от боли, изо всех сил пытался подняться. На тускло блестящем металлическом нагруднике виднелась здоровенная дыра – в этом месте его пронзила стрела. Лицо рыцаря, скрытое за толстым забралом, смотрело прямо на троицу.

Чуть дрожащая правая рука потянулась вперед, будто моля о помощи. Но тут же кровь хлынула из ворота лат, и рыцарь рухнул наземь. Красная жидкость растекалась от неподвижного тела и уходила в почву между черными камнями.

– А… а… – еле слышно доносилось от стоящей рядом с Юджио Алисы. И, словно какая-то сила засасывала ее вперед, девочка качнулась – наружу.

Юджио не успел среагировать. А вот Кирито, стоящий слева от него, пронзительно выкрикнул:

– Нельзя!!!

Алиса услышала его вопль; она задрожала, пытаясь остановиться. Но ноги ее запнулись одна за другую, тело уже было наклонено вперед. Лишь тут Юджио (как и Кирито) рефлекторно выбросил руку вперед, чтобы поймать Алису за одежду.

Увы, их пальцы ухватили лишь воздух.

Алиса упала на пол пещеры, и следом опустились ее длинные золотые волосы. Девочка тихо ахнула.

Она просто упала. Даже если я сейчас проверю ее окно, окажется, что Жизнь уменьшилась всего на одну-две единички. Однако беда была в другом. Когда Алиса упала, ее правая рука вытянулась вперед и санов на двадцать зашла за необычайно четкую границу между сизым полом пещеры и почвой цвета золы. Белая-белая ладонь прикоснулась к черному-черному камню. К земле страны мрака, Темной Территории.

– Алиса!.. – одновременно вырвалось у Кирито и Юджио; они протянули руки и крепко вцепились в Алису. В любой другой ситуации Алиса бы на них за такое орала, пока они сильно не пожалели бы о своем поступке, но сейчас она лишь встала, будто в трансе, и позволила оттащить себя в пещеру.

По-прежнему удерживаемая Юджио и Кирито, она во все глаза смотрела на побежденного черного рыцаря; но вскоре ее взгляд обратился на свою правую руку. На мягкой ладошке оставались прилипшие песчинки и мелкие камешки, сплошь черные.

– …Я… я… – забормотала Алиса; Юджио, не раздумывая, потянулся к ее правой ладони. Он принялся тереть ее, пока не вычистил все до единой песчинки, и успокаивающе проговорил:

– Все н-нормально, Алиса. Ты ведь не вышла из пещеры. Всего лишь рукой дотронулась. Это не запрещено, правда ведь? Правда, Кирито?!

Юджио поднял голову и глянул на друга, словно ища у него поддержки. Но Кирито не смотрел ни на Юджио, ни на Алису. Он стоял на коленях, и его взгляд бегал по сторонам.

– Чт-то такое, Кирито?

– …Ты не чувствуешь, Юджио? Как будто… кто-то… что-то…

Он нахмурился и снова заозирался; однако в пещере и таракана не было, что уж говорить о людях. Юджио видел разве что мертвого черного рыцаря в десяти мелах от пещеры. Рыцарь Единства, выигравший бой, уже исчез с неба.

– Это тебе просто кажется, давай лучше –

«…быстренько отведем Алису на ту сторону пещеры», – так собирался сказать Юджио, но тут Кирито что было сил вцепился ему в плечо. Нахмурившись, Юджио проследил глазами за взглядом своего напарника – и тут же застыл как вкопанный.

Возле потолка пещеры творилось что-то странное.

По камню, словно по поверхности воды, разошлась крУгом фиолетовая рябь. Посреди этой ряби проявилось нечеткое, размером в полсотни санов – человеческое лицо. Оно смотрело бесстрастно, и невозможно было определить, мужское оно или женское, молодое или старое. Бледная кожа, ни единой пряди волос на голове. Оба глаза, идеально круглые, были начисто лишены эмоций. Однако Юджио интуитивно понял. Эти глаза смотрели не на него и не на Кирито, но на девочку, с опустошенным видом сидящую на полу пещеры, – на Алису.

Губы зашевелились, и из фиолетовой мембраны раздались странные звуки.

«Сингл юнит детектед. Айди трейсинг…»[1]

Глаза, смахивающие на травяные шарики, моргнули; затем таинственный голос продолжил:

«Коодинейт фикст. Рипот комплит»[2].

И после этого фиолетовое окошко вдруг исчезло. Запоздало сообразив, что слова лица, возможно, были какой-то ритуальной фразой из Священных искусств, Юджио поспешно взглянул на Алису, на Кирито, наконец на себя – однако вроде бы ничего не изменилось.

И все-таки это было слишком странное происшествие, чтобы на него можно было не обращать внимания. Юджио переглянулся со своим напарником; вдвоем они помогли Алисе встать, чуть ли не потащили свою подругу, все еще дрожащую, обратно в подземный зал – и кинулись туда, откуда пришли изначально.

Как они возвращались в Рулид, Юджио не помнил.

Через озеро, где покоился белый дракон. В тоннель с противоположной стороны – и бегом. Множество раз они оскальзывались на мокрых камнях, но все равно длинный тоннель преодолели за малую долю того времени, что потратили на дорогу в первый раз. Когда они наконец выскочили из пещеры в белый день, лес все так же купался в лучах послеполуденного солнца.

Но тревога Юджио, что их могут схватить, все не утихала. Ему по-прежнему казалось, что вот-вот прямо у них за спиной откроется фиолетовое окно и оттуда вылезет то странное бледное лицо; поэтому он не останавливался.

Под ветвями деревьев, где пели птички, вдоль реки, где то тут, то там резвились стайки рыбок, – троица быстро шагала, не произнося ни слова. Через холмики, вроде как являющиеся Северной грядой, потом мимо Прудов-близнецов – и наконец-то перед глазами друзей появился Северный рулидский мост.

Еще через несколько минут ходьбы они остановились передохнуть под старым деревом – тем самым, возле которого встретились утром; все время, пока шли, ребята почти не обменивались словами. Лишь под деревом они переглянулись и слабо заулыбались.

– Эй, Алиса, возьми.

С этими словами Кирито протянул ей тяжелую даже на вид корзинку, наполненную плодами сегодняшней авантюры, «летним льдом». Юджио вдруг понял, что о корзинке он совершенно забыл. Пытаясь скрыть смущение, он со спокойным видом произнес:

– Когда доберешься до дома, лучше сразу убери ее в погреб. Тогда лед продержится до завтра, да?

– …Ага, хорошо.

Непривычно послушная Алиса кивнула и, взяв корзинку, посмотрела на обоих мальчиков по очереди; лишь после этого она улыбнулась своей обычной жизнерадостной улыбкой.

– Ждите завтрашнего обеда. В награду за ваш труд я буду особенно стараться.

Ты хочешь сказать, тетя Садина будет особенно стараться, да? Разумеется, вслух ни Юджио, ни Кирито этого не произнесли. Переглянувшись, мальчики одновременно кивнули.

– …Эй, о чем вы там думаете? – поинтересовалась Алиса с озадаченным выражением лица. Юджио и Кирито хлопнули ее по плечам и в унисон ответили:

– Ни о чем! Ладно, пошли в деревню!

Когда они добрались до деревенской площади и разошлись, небо над ними окрасилось в цвета заката. Кирито жил в церкви, Алиса отправилась в дом старейшины. Юджио пришел в свой дом на западном краю деревни всего за несколько секунд до шестичасового колокола.

Во время ужина, на который он едва успел, Юджио молчал. Хотя он был абсолютно убежден, что ни у кого из его братьев и сестер, и даже у отца, и даже у деда никогда не было такого приключения, как у него сегодня, почему-то он не мог заставить себя похвастаться им.

Похоже, он просто не мог признаться, что собственными глазами видел страну тьмы – и яростное сражение между Рыцарем Единства и черным рыцарем, и странное лицо, которое появилось в конце. Потому что стоит ему обо всем этом рассказать – и кто знает, как отреагирует его семья. Это его страшило.

Юджио рано пошел спать. Он думал, что за ночь сумеет забыть все, что видел в конце их приключения. Но он не смог. Церковь Аксиомы и Рыцари Единства, которыми он прежде восхищался и которых уважал, стали вдруг чем-то совершенно другим.

Глава 4

Солус закатился, потом снова взошел – и началась обычная жизнь, такая же, как всегда.

Как правило, после дня отдыха Юджио отправлялся на работу в немного унылом настроении, однако сейчас он даже какое-то облегчение испытывал. Хватит с меня приключений, я ведь просто рубщик. Раздумывая так, он вышел через южные ворота деревни; Кирито присоединился к нему на краю поля, возле самого леса.

На лице своего напарника, с которым он столько лет был знаком, Юджио заметил облегчение. Одновременно и Кирито увидел то же самое на его лице. Друзья ухмыльнулись друг другу, пытаясь скрыть смущение.

По узкой лесной тропинке они вскоре пришли к сарайчику и взяли хранившийся там «Топор из кости дракона». Еще несколько минут ходьбы – и вот перед ними Кедр Гигас. Юджио охватило чувство благодарности судьбе при мысли, что он снова будет рубить ствол громадного дерева, как будто ничего и не произошло.

– Отлично, постарайся сегодня сделать несколько хороших ударов, а потом угостить меня водой Сирала.

– То есть то, что еще недавно в основном тебе приходилось делать, да, Кирито?

Пока они, как прежде, подкалывали друг друга, Юджио поднял топор. Первый же удар отдался высоким, чистым звоном. Я сегодня в хорошей форме.

Все утро ребята раз за разом наносили хорошие удары. Потому что, если бы они, работая топором, позволили себе хоть капельку рассеянности, их мысли наверняка вернулись бы к увиденному накануне.

К концу девятой серии из 50 ударов в животе у Юджио заурчало.

Утирая пот со лба, мальчик задрал голову; Солус был уже почти в зените. Еще одна серия – и Алиса, как всегда, принесет обед. Но сегодня мы сможем есть пирог не спеша и запивать холодным молочком. Когда Юджио представил себе это, его живот заныл.

– Ай…

При мысли об обеде Юджио едва не позволил рукояти топора выскользнуть из рук. Вытерев потные ладони, он снова аккуратно взялся за топор и сжал его крепче.

Вдруг солнечный свет потускнел.

Ни с того ни с сего дождь? Обидно. Юджио снова поднял глаза к небу.

Над ветвями Кедра Гигаса на большой высоте неслась какая-то тень. Сердце Юджио екнуло.

– Дракон?!. – вырвалось у Юджио. – Эй, Кирито, только что –

– Аа, это же вчерашний Рыцарь Единства!!!

В голосе его напарника тоже слышался страх.

Дракон с сидящим у него на спине серебристо-белым рыцарем пролетел над верхушками деревьев и удалился в направлении Рулида.

Зачем он сюда явился?

Посреди полного молчания (как будто птицы и букашки тоже были в ужасе) Юджио стоял в замешательстве и пытался думать.

Рыцари Единства сражаются с врагами Церкви Аксиомы и поддерживают порядок. Сейчас Мир людей поделен между четырьмя империями, и никаких бунтовщиков нет, так что и у Рыцарей единства нет врагов, кроме сил тьмы. Раньше я лишь слышал о бесконечных битвах Рыцарей Единства за Граничным хребтом, а вчера я это увидел своими глазами.

Впервые в жизни я увидел настоящего Рыцаря Единства. С самого моего рождения они ни разу не приходили в мою деревню. Почему же сейчас…

– Неужели… неужели Алиса… – пробормотал рядом с ним Кирито.

Едва Юджио услышал эти слова, в ушах его отчетливо прозвучал тот необычный вчерашний голос. Таинственные, непонятные фразы, произнесенные странным человеческим лицом в фиолетовом окне. Мурашки побежали у Юджио по спине, точно его всего окунули в ледяную воду.

– Нет… не может быть, чтобы всего лишь… всего лишь за это…

Он впился взглядом в лицо Кирито, словно ища поддержки, но его напарник с редким для него строгим выражением лица смотрел вслед улетевшему рыцарю. Впрочем, тут же Кирито повернул голову и, глядя Юджио прямо в глаза, коротко сказал:

– Пошли!

Он выхватил у Юджио «Топор из кости дракона» и помчался прямиком на север.

– Э… эй!

Происходит что-то плохое. Эта мысль билась у Юджио в голове, пока он бежал следом за Кирито.

Что было духу они неслись по знакомой лесной тропинке, перепрыгивая через камни и корни, пока она не вывела их на главную дорогу, что шла через поля. Белого дракона в небе над деревней не было. Кирито чуть замедлил бег и громко спросил фермера в синем одеянии, стоящего среди колосьев и глядящего в небо:

– Дядя Ридак! Куда полетел рыцарь на драконе?!

У фермера был такой вид, будто он вдруг проснулся; он принялся безостановочно мигать и наконец ответил:

– А… аа… здравствуйте. Он, кажется, приземлился на деревенской площади…

– Спасибо!!!

Поспешно поблагодарив, ребята снова побежали со всех ног.

В поле и вдоль дороги то тут, то там неподвижно стояли группки селян. Возможно, даже среди старших не было никого, кто прежде видел Рыцаря Единства. Все молча смотрели в сторону деревни с растерянными лицами. Юджио и Кирито мчались мимо.

Через южные ворота деревни, по короткой торговой улице, через каменный мостик – и наконец ребята увидели это. У них перехватило дыхание (однако ноги все равно не остановились).

Длинная изогнутая шея и хвост дракона занимали всю северную половину площади – ту ее часть, возле которой была церковь.

Громадные крылья, сложенные по бокам, почти полностью закрывали от глаз здание церкви. Серая чешуя и стальная броня на отдельных частях тела отражали свет Солуса, и зверь сверкал, точно ледяная скульптура. Кроваво-красные глаза холодно взирали на площадь.

Перед драконом, сверкая еще даже более ослепительно, стоял рыцарь.

Он был выше любого из жителей деревни. Тяжелые доспехи, отполированные до зеркального блеска, покрывали все тело – ни кусочка ткани не было видно, даже суставы защищало тонкое серебристое кольчужное плетение. Шлем напоминал драконью голову: лоб выдавался вперед, по бокам торчали направленные назад изукрашенные рога. Лицо рыцаря было скрыто под огромным забралом.

На поясе слева висел длинный меч с серебряной рукоятью. За спиной можно было разглядеть красновато-коричневый лук длиной около мела. Ну точно – это тот самый Рыцарь Единства, который накануне убил черного рыцаря (событие, которое Юджио видел собственными глазами, стоя возле выхода из пещеры).

Через крестообразную щель в забрале рыцарь молча посмотрел на южную часть площади, и десятки жителей, собравшихся там, разом опустили головы. Увидев в последнем ряду девочку с корзинкой в руках, Юджио почувствовал, как часть напряжения уходит из плеч. Алиса в своем обычном синем платье и белом переднике глядела на фигуру Рыцаря Единства в просвет между взрослыми.

Юджио ткнул Кирито локтем в бок, подавая ему знак. Пригнувшись, друзья направились к Алисе. Когда они очутились у нее за спиной, Кирито шепнул:

– Алиса…

Их подруга развернулась, и ее золотые волосы колыхнулись в стороны. На лице ее было написано удивление; она словно собиралась сказать что-то. Кирито быстро приложил палец к губам и прошептал:

– Алиса, тихо. По-моему, нам надо убираться отсюда, прямо сейчас.

– Э… почему? – таким же шепотом ответила Алиса, как будто не догадываясь о нависшей над ней угрозе. Юджио вдруг подумал, что она и не поймет, что есть такая возможность, пока Кирито не скажет прямо.

– Нет… этот Рыцарь Единства, наверно...

Как же ей объяснить… Юджио на мгновение охватила растерянность. И в этот момент.

В толпе раздалось несколько тихих голосов. С гордо поднятой головой из дома старейшины на площадь вышел высокий мужчина.

– Ах… отец, – пробормотала Алиса. Да, это был ее отец и в то же время старейшина деревни; звали его Гасуфт Шуберг. Мощный торс был облачен в простой жилет, черные волосы и борода тщательно расчесаны. Несмотря на то, что свой Священный Долг он унаследовал от предыдущего старейшины всего четыре года назад, его острый ум успел заслужить ему уважение всех жителей деревни.

Без малейших колебаний Гасуфт в одиночестве подошел к Рыцарю Единства, затем, сведя руки перед грудью в соответствии с правилами этикета Церкви Аксиомы, поклонился. Подняв голову, он представился:

– Я служу старейшиной Рулида, моя фамилия Шуберг.

Рыцарь Единства вернул приветствие, подняв кулаки перед грудью и кивнув (доспехи негромко звякнули), и ответил:

– Я осуществляю наблюдение за порядком в северном Норлангарте. Рыцарь Единства из Церкви Аксиомы Дюсолберт Синтезис Севен.

С трудом верилось, что эти слова рождались в горле живого человека, – они звучали неприятно, резали слух. Голос со стальными нотками разнесся по всей площади, разом заставив замолчать всех селян. Юджио нахмурил брови; ощущение было такое, будто звук вошел к нему не в уши, а прямо в лоб, хотя рыцарь стоял от него более чем в двадцати мелах. Даже старейшина Гасуфт попятился на полшага под этим давлением.

Однако, как и следовало ожидать от столь храброго человека, Гасуфт тотчас вернулся на место и внушительным тоном заговорил:

– Принять достопочтенного Рыцаря Единства, хранителя спокойствия в громадном Мире людей – большая честь для нашей маленькой деревни на краю света. Если бы я знал о вашем прибытии заранее, я бы встретил вас подобающей трапезой.

– Не могу принять подобного предложения, ибо нахожусь сейчас при исполнении своих обязанностей, – прозвучал раскатистый голос. И затем с ледяным взглядом из-под забрала рыцарь продолжил: – Поскольку дочь Гасуфта Шуберга Алиса Шуберг нарушила Запрет, я явился сюда, чтобы ее арестовать для допроса и последующей казни.

По спине стоящей рядом с мальчиками Алисы прошла дрожь. А Юджио и Кирито даже шевельнуться не могли, даже рта открыть. В головах у них эхом отдавались слова рыцаря.

Крепкое тело старейшины тоже коротко содрогнулось. Сбоку было видно, как по лицу пролегли короткие морщины.

После долгого молчания Гасуфт спросил голосом, из которого начисто исчез прежний блеск:

– …Достопочтенный рыцарь, какой именно грех совершила моя дочь?

– Индекс Запретов, глава первая, часть третья, параграф одиннадцатый: проход на Темную Территорию.

До сих пор жители деревни лишь слушали диалог, затаив дыхание, но теперь на площади поднялась суматоха. У всех детей округлились глаза, все взрослые принялись шептать священные слова Церкви, чертя в воздухе знаки защиты от сглаза.

Лишь тогда Юджио и Кирито, отчасти инстинктивно, начали действовать. Они оббежали Алису и встали перед ней, закрыв девочку собой от глаз селян. Однако чего-то большего они предпринять были не в силах, так как резкие движения могли привлечь внимание стоящих впереди взрослых.

В голове у Юджио билась одна мысль. Что же нам делать. Что же нам делать. В груди разливалось ощущение тоски и безнадежности, но и без этого он все равно не мог бы ничего придумать.

Он был в состоянии лишь держаться прямо и смотреть на старейшину Гасуфта, который стоял, повесив голову, и ничего не отвечал.

Все будет хорошо, он все устроит. Хотя Юджио особо много не общался со старейшиной, но он знал, что среди взрослых Гасуфт – самый уважаемый человек в деревне после Старого Гаритты.

Однако –

– …В таком случае я призову мою дочь; полагаю, мы должны выслушать объяснение из ее собственных уст.

Подняв голову, старейшина произнес лишь это.

Нет, мы не позволим, чтобы Алиса очутилась перед этим рыцарем. Такая мысль прошмыгнула у Юджио в голове; но тут Рыцарь Единства поднял правую руку (доспехи тихо звякнули) и указал прямо на него. Сердце Юджио тоскливо сжалось.

– В этом нет необходимости. Алиса Шуберг находится здесь. Ты и ты… – рыцарь, пошевелив рукой, указал на двоих взрослых из толпы. – Приведите дочь старейшины сюда.

Стена селян перед ребятами тут же распалась надвое. Между Рыцарем Единства и Алисой остались стоять лишь Кирито и Юджио.

По образовавшемуся проходу два жителя деревни медленно подошли к ребятам. Кровь отхлынула от их лиц, но в глазах мелькали странные огоньки.

Они с силой отпихнули в стороны Юджио и Кирито, закрывавших Алису, и схватили девочку за руки.

– Ай… – вырвалось у Алисы, но тут же она умолкла. Румянец исчез с ее щек, но на губах появилась легкая улыбка. Она кивнула мальчикам, точно говоря: «Все будет хорошо».

– Алиса… – тихонько позвал Кирито; девочку грубо потянули вперед, и корзинка выпала у нее из руки.

Двое селян, не позволяя ее подобрать, продолжали тащить Алису к Рыцарю Единства.

Взгляд Юджио прилип к лежащей на боку корзинке.

Там были пирог и хлебцы, завернутые в белые тряпицы, а в щелях между ними лежали маленькие кусочки льда. Один из кусочков, вывалившись из корзинки, ярко засверкал под солнечным светом. Лишь мгновение он пролежал на нагретом камне – и тут же растаял, превратившись в мокрое черное пятнышко.

Стоящий рядом Кирито резко втянул воздух.

И, конечно же, он поднял голову и побежал следом за Алисой, которую уволакивали прочь. Юджио стиснул зубы и заставил свои задеревеневшие ноги нести его следом за другом.

Селяне выпустили Алису перед старейшиной, потом отступили на несколько шагов и преклонили колени. Сцепив руки, они оба глубоко поклонились, выказывая рыцарю свою покорность.

Алиса подняла взгляд на отца; в лице ее не было ни кровинки. Гасуфт посмотрел на любимую дочку и тут же снова опустил глаза.

Рыцарь Единства коротко кивнул и достал из-за спины какое-то странное устройство. Это была толстая железная цепь с большой петлей на конце; к цепи были прикреплены три кожаных ремня один рядом с другим.

Рыцарь протянул приспособление Гасуфту.

– Приказываю старейшине деревни. Связать преступницу.

– …

Старейшина взял в руки оковы и вновь опустил глаза; в эту самую секунду Кирито и Юджио встали наконец перед рыцарем. Шлем медленно повернулся и уставился прямо на них.

В крестообразной прорези блестящего забрала Юджио ничего не мог разглядеть, словно там все было обернуто непроглядной чернотой; однако под этим тяжелым взглядом было больно даже просто находиться. Невольно Юджио опустил глаза; он хотел сказать что-нибудь стоящей перед ним Алисе, но не мог – его горло было будто в огне.

Кирито тоже смотрел в землю и коротко дышал; но вдруг он вскинул голову и, хоть и продолжал трястись, сумел все-таки пронзительно выкрикнуть:

– Рыцарь-сама!!!

Потом сделал глубокий вдох и продолжил:

– А… Алиса не заходила на Темную Территорию! У нее всего лишь одна рука прикоснулась к земле, и она ее сразу отдернула! Ничего больше не было!

Однако ответ рыцаря был прост.

– Нужно ли что-то большее?

С этими словами он махнул рукой двоим, стоящим на коленях. Те поднялись и, ухватив Кирито и Юджио за шиворот, потянули назад. Сопротивляясь, Кирито вновь закричал:

– Тогда… тогда мы тоже совершили этот же грех!!! Мы тоже там были! Если вы хотите забрать ее, забирайте и нас тоже!!!

Однако Рыцарь Единства больше на них не смотрел.

Точно… если Алиса нарушила Запрет, то и я должен понести такое же наказание. Так думал Юджио. Думал совершенно искренне.

Почему же мой голос не хочет выходить наружу? Я хочу закричать, как Кирито, но мой рот словно забыл, как двигаться, я могу лишь хрипло дышать.

Алиса взглянула на мальчиков. Улыбнулась им, словно показывая, что все нормально, и кивнула.

Ее отец с мертвым лицом завелл страшное устройство Алисе за спину. Три кожаных ремня он затянул вокруг плеч, живота и бедер девочки. Лицо Алисы чуть исказилось. Закрепив ремни металлическими пряжками, Гасуфт сделал несколько неверных шагов назад и снова вперил взгляд в землю. Рыцарь подошел к Алисе и взялся за болтающуюся у нее за спиной цепь.

Юджио и Кирито тем временем оттащили на середину площади и силком поставили на колени.

Кирито, делая вид, что шатается, приблизил губы к уху Юджио и быстро прошептал:

– Юджио… слушай, я с топором нападу на Рыцаря Единства. Я выиграю несколько секунд, ты хватай Алису и беги. Беги к южному полю, там скройся в колосьях, а потом беги в лес, так тебя труднее будет увидеть.

Кинув взгляд на «Топор из кости дракона», который по-прежнему был в руках у Кирито, Юджио каким-то образом сумел наконец выдавить из себя слова:

– …Ки… Кирито… но…

Разве ты не видел вчера, как потрясающе Рыцарь Единства обращается с мечом и луком? Если ты что-то такое попытаешься сделать, он убьет тебя мгновенно… как того черного рыцаря.

Словно читая мысли Юджио, вновь лишившегося дара речи, Кирито продолжил:

– Все нормально, рыцарь же не казнил Алису на месте. Наверно, он не сможет меня просто взять и убить, ему сперва надо допросить. Я тоже поймаю момент и сбегу. И еще…

Горящий взгляд Кирито был обращен на Рыцаря Единства, который проверял оковы на Алисе. Каждый раз, когда он натягивал ремень сильнее, лицо девочки искажалось от боли.

– …И еще: даже если у нас ничего не выйдет – это не страшно. Если только он нас заберет вместе с Алисой, мы наверняка придумаем, как сбежать. Но если сейчас он заберет Алису на своем драконе одну, это конец.

– Это…

Похоже, он прав.

Но – столь безумная идея, которую даже планом нельзя назвать, – разве это не «измена Церкви»? Индекс Запретов, глава 1, часть 1, параграф 1, величайший грех…

– Юджио… ты еще раздумываешь?! Даже если это Запрет, кого это волнует?! Это что, важнее, чем жизнь Алисы?!

Тихий, но полный напряжения голос Кирито шевельнул мочку уха Юджио.

Да. Все правильно он сказал.

Мысленно Юджио кричал на самого себя:

…Мы трое решили, что будем вместе с рождения до смерти! Что будем работать вместе, что каждый из нас будет жить во имя двух других, – да, мы поклялись в этом!

Раз так, колебаться нечего. Церковь Аксиомы и Алиса – что из этого важнее? Ответ очевиден. Это… это…

– Юджио… чего ты думаешь, Юджио!!!

Кирито уже почти вопил.

Алиса смотрела на них. Она покачала головой, в лице ее читалась тревога.

– Это… э… то…

Хриплый голос рвался у Юджио из горла, будто чей-то чужой.

Однако он не мог закончить фразу. Даже мысленно он был не в состоянии собрать воедино последние слова. Острая боль пронзила правый глаз. Резкая, пульсирующая, она мешала думать. Перед глазами разлилась кровавая пелена, она покрыла все; Юджио перестал ощущать собственные руки-ноги.

В это время старейшина заметил, что с Юджио и Кирито происходит что-то неладное. Он медленно двинул рукой и приказал двум селянам, стоящим позади мальчиков:

– Уберите детей с площади.

Юджио и Кирито тут же схватили за шиворот и поволокли прочь.

– Дерьмо… пусти!!! …Старейшина!!! Дядя Гасуфт! Разве так можно?! Разве можно так вот отдавать им Алису?!

Кирито бился, точно обезумев; вырвавшись из державших его рук, он крепче сжал топор и приготовился бежать вперед, в атаку.

Однако его ноги в простых кожаных ботинках не успели сделать ни единого шага. Прежде чем он побежал, произошло нечто странное.

Рыцарь Единства, как раз закончивший проверять ремни на Алисе, повернул голову к Кирито, и «Топор из кости дракона» издал резкий металлический звон и вылетел у него из рук. Рыцарь не притронулся ни к мечу у себя на поясе, ни к луку за спиной. Не пошевелил ни единым пальцем. Казалось, само намерение создало настоящий клинок, который ударил по топору Кирито и отшвырнул его к краю площади.

Неожиданный удар сбил Кирито с ног. Тут же на него набросились сразу несколько человек и намертво придавили к земле.

Правая щека Кирито была прижата к камню площади, лицо искажено от боли. Кирито отчаянно закричал:

– Юджио! Давай же, ну пожалуйста!!!

– А… у, а…

Все тело Юджио охватила дрожь.

Идти. Я должен идти. Я должен отнять Алису у Рыцаря Единства и бежать в южный лес.

Тихий голос эхом отзывался в уголке его сознания. Но тут же острая боль, точно клинок, вонзилась в правый глаз и вымела из головы все намерения. Все стало красным и запульсировало; и раздался другой голос, громкий и неприятный, как треснувший колокол.

Церковь Аксиомы – абсолют. Индекс Запретов – абсолют. Неподчинение им не дозволено. Никому не дозволяется ослушаться.

– Юджио, хотя бы оттащи этих!!! Тогда я смогу!..

Рыцарь Единства, не обращая больше внимания на суматоху, закрепил конец цепи на седле дракона. Могучий зверь опустил шею, и рыцарь с легкостью взобрался на него. Серебристые доспехи слепили глаза.

– Юджиоооо!!! – прокричал Кирито и зашелся кровавым кашлем.

Белый дракон поднялся на ноги и расправил крылья. По ушам ударил грохот – и еще раз, и еще.

Привязанная к седлу Алиса смотрела прямо на Юджио. Она улыбалась. Синие глаза точно говорили «прощай». Длинные золотые волосы, порхающие на ветру, поднятом крыльями дракона, блестели не хуже рыцарских доспехов.

Но Юджио не мог пошевелиться. Не мог издать ни звука.

Его ноги точно вросли в землю – он даже на чуть-чуть сдвинуться был не в силах.

Пролог II (июнь 2026)

Глава 1

Сино Асада отпила из чашки ледяного кофе с молоком и, наслаждаясь насыщенным ароматом, глубоко вздохнула.

Сквозь старинное окно она смотрела, как мимо туда-сюда проплывают разноцветные зонты. Дождь она не любила, но ей нравилось сидеть за столиком в этом кафе-баре, расположенном в укромном уголке города вдали от сутолоки, и разглядывать серую палитру мокрой улицы. Бар был обставлен без малейшего намека на современные технологии; приятные, хорошо знакомые запахи, доносящиеся со стороны барной стойки, за которой располагался вход на кухню, создавали ощущение, будто Сино находится где-то между реальным и виртуальным мирами. Уроки, закончившиеся всего час назад, были словно в какой-то другой вселенной.

– Сильно дождит сегодня, – раздался из-за стойки баритон.

Сино не сразу сообразила, что эти слова адресованы ей. Ну да, а кому еще-то – других посетителей в баре не было. Повернув голову к тщательно протирающему стакан мужчине с кожей цвета кофе с молоком, владельцу заведения, Сино ответила:

– Конечно, сейчас ведь сезон дождей. Похоже, лить будет до завтра.

– Наверняка это происки магов-ундин.

Устрашающего вида великан произнес эти слова с серьезной миной, но тут же не выдержал и расплылся в улыбке.

– …Эгиль-сан, если ты делаешь такое лицо, когда шутишь, шутка становится несмешной.

– Уу…

Эгиль, пошевелив бровями и губами, попытался изобразить «правильное лицо». При виде того, что получилось, пожалуй, любой ребенок бы расплакался; Сино, глядя на Эгиля, с трудом удержалась от смеха. Скрывая улыбку, она поспешно поднесла ко рту чашку и отпила кофе. Интересно, как Эгиль интерпретирует такую ее реакцию?

Сразу, как только Эгилю удалось сделать достаточно устрашающее лицо, зазвенел дверной колокольчик. Новый посетитель, едва войдя в бар и увидев лицо владельца, застыл на месте. Покачав головой, он произнес:

– …Эй, Эгиль, если ты всякий раз встречаешь клиентов с такой рожей, твой бар скоро прогорит.

– Н-не всякий раз. Это особое выражение лица, оно предназначено для шуток.

– …Нет, так тоже не годится.

Укоряя Эгиля, вошедший сунул зонт в бочку из-под виски, стоящую возле двери, потом взглянул на Сино и поднял руку.

– Салют.

– Ты опоздал, – слегка нахмурясь, ответила Сино. Человек, которого она ждала, Кадзуто Киригая, втянул голову в плечи и заоправдывался:

– Прости, я давно уже не ездил на поезде…

Он сел напротив Сино и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки.

– Ты сегодня не на мотике?

– Не хочу ездить на нем в дождь… Эгиль, мне caffè shakerato[3].

Сино посмотрела на Кадзуто, который, усевшись с расслабленным видом, заказал незнакомый ей напиток. Его шея была тонкой, как у его аватара в виртуальном мире; да и лицо выглядело каким-то нездоровым.

– …Ты не слишком ли тощий? Тебе надо больше есть, – нахмурившись, произнесла Сино; однако Кадзуто лишь махнул рукой.

– Скоро я наберу свой нормальный вес. Но с пятницы по воскресенье я опять буду худеть…

– В горах, что ли, тренируешься?

– Нет, всего лишь сплю.

– Тогда почему худеешь?

– Совсем ничего не ем и не пью.

– …Хаа? Ты что, стремишься к просветлению?

Не в силах понять смысл его слов, Сино склонила голову набок; в это время со стороны барной стойки донеслось легкое позвякивание. Это владелец заведения тряс серебристым шейкером с элегантностью, никак не вяжущейся с его здоровенной фигурой… впрочем, сказать так вслух было бы невежливо. Пока Сино, наблюдая за Эгилем, размышляла на эту тему, бармен осторожно перелил содержимое шейкера в стеклянную вазочку, после чего поставил ее на поднос и вынес из-за стойки.

В вазочке, поставленной перед Кадзуто, была светло-коричневая жидкость, покрытая слоем бурой пены.

– Это и есть «кафе что-то-там», которое ты заказал? – поинтересовалась Сино. Кадзуто кончиками пальцев подвинул вазочку к ней.

– Спасибо, – пробормотала Сино и поднесла напиток к губам. Прикосновение густой пены, освежающая прохлада, аромат кофе – все это она ощутила по очереди; а когда она проглотила, во рту осталось прекрасное, мягкое, сладкое послевкусие. Это было просто другое измерение по сравнению с ледяным café au lait из школьного торгового автомата.

– …Очень вкусно.

Услышав тихий голос Сино, Эгиль сделал довольное лицо и ударил себя одной рукой по толстому бицепсу другой.

– Если бы не эти потрясающие руки бармена, такой прекрасной пены бы не получилось.

– По-моему, ты с самого своего возвращения в реал не можешь перестать хвастаться, какой ты весь из себя умелый. Ну да бог с ним; Эгиль, чем это так пахнет? – поинтересовался Кадзуто, принюхиваясь; бармен прокашлялся и ответил:

– Печеная фасоль по-бостонски. Эти фантастические стальные руки –

– Эээ, рецепт из города твоей жены, да? Пожалуй, я это закажу.

Эгиль, перебитый на полуслове, удалился, опустив уголки губ. Кадзуто забрал вазочку у Сино и сделал глоток. Потом выдохнул, расправил плечи и посмотрел Сино в лицо.

– …Как он сейчас, лучше?

Смысл этого неожиданного вопроса Сино поняла мгновенно. Однако отвечать сразу же не стала, а вместо этого снова взяла у Кадзуто вазочку и сделала еще глоток, побольше. Мягкая пена скользнула в горло, и ноздри защекотал насыщенный аромат. Это послужило стимулом, который объединил фрагменты мыслей в голове и облек их в короткие слова.

– Ага… Он уже более-менее успокоился.

Полгода назад, еще в 2025, случилось происшествие с Дес Ганом.

Одним из трех преступников тогда оказался единственный друг Сино, Кёдзи Синкава. Месяц назад после долгого слушания в суде по делам несовершеннолетних его поместили под стражу, но не в тюрьму, а в медицинский центр реабилитации несовершеннолетних.

В течение всего слушания он упрямо молчал; даже эксперт, проводивший психиатрическое обследование, не смог заставить его раскрыть рот. Однако где-то через полгода после происшествия он мало-помалу начал отвечать на вопросы адвоката. Сино примерно представляла себе, почему. Шесть месяцев – точнее, 180 дней – сохраняется аккаунт игрока в «GunGale Online» при невнесении абонентской платы. Когда этот период истек, второе «я» Кёдзи Синкавы – можно даже сказать, его истинное «я» – аватар по имени Шпигель исчез с сервера GGO; это и помогло Кёдзи наконец взглянуть в лицо реальности.

– Я хочу его навестить, когда ему станет еще немного лучше. Думаю, на этот раз он согласится со мной встретиться.

– Понятно, – коротко ответил Кадзуто и посмотрел наружу, на дождь. Несколько секунд в комнате висело молчание, потом Сино нарочно его разбила, с недовольным видом произнеся:

– …Эй, в такой ситуации ты, по идее, должен спросить, как у меня дела.

– Ээ, аа, ну да. …Эмм, как у тебя дела, Синон?

Сино удалось заставить Кадзуто запаниковать – редкая удача. Довольная собой, она ухмыльнулась.

– Я уже пересмотрела все старые боевики, которые ты мне дал. Больше всего мне понравился тот, где был этот тип, который уворачивался от пуль, перекатываясь за укрытия. Если когда-нибудь надумаешь вернуться в GGO, я тебе на тренировке покажу.

– П-правда? Это круто… только ты полегче…

Глядя на чуть напряженно улыбающегося Кадзуто, Сино едва подавила смех.

Оружейная фобия, от которой Сино страдала больше пяти лет, все еще полностью не прошла. Хотя Сино уже могла с удовольствием смотреть фильмы со стрельбой, ее сердце по-прежнему екало, когда ей на глаза попадались игрушечные пистолеты в витринах или изображения оружия на афишах. Однако Сино считала, что некоторая остаточная настороженность – это вполне нормально. Нельзя же быть уверенной, что она никогда больше не встретит преступника с настоящим оружием в реальном мире.

Кроме того, Сино считала, что прекращение припадков рвоты, обмороков и других острых реакций при виде изображений оружия – само по себе более чем достаточно. И в школе она уже не была постоянно одна; она обедала в компании нескольких подруг. Правда, это зачастую ставило Сино в сложное положение, поскольку подруги вечно норовили перевести тему разговора на парня, который как-то раз встретил Сино у ворот школы и увез на мотоцикле, – на того самого парня, который сейчас сидел прямо перед ней.

Сино отвлеклась на воспоминания; Кадзуто, заметив ее смягчившееся выражение лица, кивнул.

– Так значит, все это происшествие с Дес Ганом полностью закончилось, да?

– Ага… оно… да.

Сино тоже чуть кивнула и смолкла. Какое-то воспоминание трепыхалось в глубине ее памяти, но, прежде чем Сино удалось вытащить его наружу, из кухни вышел владелец заведения и поставил на стол две дымящихся тарелки.

При виде янтарной фасоли с квадратиками бекона Сино ощутила, как желудок, давно уже переваривший школьный обед, громко заявляет о себе. Словно какая-то сила заставила ее взять ложку. Впрочем, Сино тут же пришла в себя и, быстро отведя руку, сказала:

– Аа, но я, я этого не заказывала.

На рубленом лице здоровяка-бармена появилось подобие озорной улыбки.

– Все в порядке, это тебя… Кирито угощает.

К тому времени, как Кадзуто успел раскрыть рот, чтобы запротестовать, Эгиль уже спокойно удалился за стойку. Сино, не без труда сдерживая рвущийся из горла смех, снова взяла ложку и слегка помахала ей в сторону Кадзуто.

– Спасибо за угощение.

– …Да не за что. Я как раз закончил подработку, так что деньги в кошельке имеются.

– Оо, у тебя подработка? Какая?

– Я ее уже упоминал. Та самая, из-за которой я три дня не ел и не пил. Ладно, об этом поговорим, когда разберемся с главной темой. А сейчас давай поедим, пока горячее.

Кирито взял бутылочку с горчицей и, выдавив приличное количество на край тарелки, передал бутылочку Сино. Девушка сделала то же самое, после чего зачерпнула ложкой фасоль и отправила в рот.

Старый добрый вкус, простой вкус западной кухни. Фасоль была вся такая мягкая, чуть сладковатая. Толстые ломтики нежирного бекона буквально таяли во рту.

– И это тоже… вкуснотища, – пробормотала Сино и взглянула на Кадзуто, жадно поглощающего пищу. – Он сказал «по-бостонски», да? А с какой приправой это готовится?

– Хмм… забыл название, но, кажется, это какой-то низкосортный сироп. Эгиль, напомни, как эта штука называется?

Владелец заведения, снова занимающийся протиркой бокалов, поднял голову и посмотрел на Кадзуто с Сино.

– Меласса.

– Ага, точно.

– Хех… а я думала, ты из американской кухни только про гамбургеры знаешь и про жареную курицу.

Последние слова она произнесла шепотом. Кадзуто криво ухмыльнулся.

– Это предубеждение. Я общался с кучей американцев, там есть много хороших ребят.

– Ага, это точно. Я вчера на международном сервере GGO часа три болтала насчет снайперской работы с одной девчонкой из Сиэтла. А… я только его не могу понять…

– «Его»? – не переставая жевать, переспросил Кадзуто, уже успевший опустошить полтарелки.

– Это же и есть тема дня. Ты ведь уже знаешь о финале четвертой «Золотой пули», которая была на той неделе?

«Золотая пуля», или, сокращенно, ЗП – турнир типа «каждый против каждого», предназначенный для определения сильнейшего игрока в «GunGale Online». Кадзуто кивнул.

– Ага, я смотрел трансляцию вместе с ребятами. Ой, я ведь до сих пор тебя не поздравил. …Ну, правда, для Синон это, может, не лучший результат. Но все равно поздравляю со вторым местом.

– Сп… спасибо, – пытаясь скрыть смущение, с серьезным лицом ответила Сино и тут же продолжила: – Если ты видел трансляцию, объяснить получится быстрее. Победил игрок по имени «Сатрайзер»… вообще-то он уже второй раз победил.

Кадзуто моргнул несколько раз, глядя куда-то в потолок и думая о чем-то.

– Кажется, вспоминаю… во время третьей ЗП ты мне рассказывала, был какой-то американец, который выиграл первый турнир всего лишь с ножом и пистолетом… Ээ, но вроде, начиная со второго турнира, они проводились отдельно на японском и американском серверах, и к нам из Америки уже нельзя стало подсоединиться?

– Так должно быть… и во втором, и третьем турнирах никого из Америки не было. Но на этот раз ему как-то удалось обойти блок, а может, у него есть связи в управляющей компании… В общем, он участвовал. Но ты и сам должен верить в то, что говорят о Сатрайзере, – достаточно один раз увидеть, как он сражается.

– Ага. И видно было даже на экране, что Синон очень загорелась.

Эти слова Кадзуто произнес с ухмылкой; Синон надула губы и ответила:

– Н-не только я. Все тридцать финалистов… нет, двадцать девять, мы же его не считаем – все загорелись. Там ведь были и те, кто проиграл ему в первом турнире. Конечно, Америка – родина FPS, но вламываться в финал турнира в GGO здесь, в Японии, на родине движка «Семя»… Но, в общем, когда драка началась…

– Повторилось то, что было на первом турнире… да?

Сино кивнула, надувшись и опустив уголки губ. Ложкой в правой руке она отправила в рот последний ломтик бекона; простой, но насыщенный вкус пищи переключил ее мыслительный процесс на новый лад, и в голове всплыли воспоминания прошлой недели.

– …Хотя результат был тот же, но сейчас о нем говорят гораздо больше. Потому что у этого типа с самого начала вообще никакого оружия не было.

– Э… дрался голыми руками?

– Ага. Ну, взамен оружия у него был навык «Рукопашный бой». Первого противника он победил захватом, отобрал у него оружие, этим оружием победил следующего… и так повторял. Некоторых игроков он убивал голыми руками, пока те перезаряжали оружие, и это было не раз и не два. Можно подумать… он вообще в другом измерении дрался…

Пробормотав эти слова, Сино вздохнула. Кадзуто сложил руки на груди и покачал головой.

– Но… если вкратце, получается, аватар Сатрайзера был заточен под ближний бой, да? Если так, он не должен был иметь преимущества против игроков, которые работают на средних и длинных дистанциях? А ведь таких в GGO больше половины…

– Ты… ты же видел, как я ему проиграла, видел?

– Ага, из ALO. Когда на экране ты устраивалась прямо под носом у этого Сатрайзера, мы минуты три чуть ли не хором вопили «не туда смотришь!», «Синон, сзади!» и все такое.

– Ага, и я об этом.

Когда та фантастическая и в то же время позорная сцена всплыла у нее в памяти, Сино глубоко вздохнула, и произнесла самым спокойным тоном, на какой только была способна:

– После турнира я слышала от одиннадцати человек, которых он убил лично, как он с ними разделался; почти со всеми – одним и тем же способом. У него не должно было быть никаких данных о них, и все равно он как будто заранее знал каждое их движение. Он подкрадывался вплотную и убивал, они даже воспользоваться оружием не успевали. Не знаю насчет Америки, но на японском сервере, если не считать борцовских турниров, даже с ножами на бой никто не ходит…

– …Ээ, а я слышал, что полгода назад, после третьего турнира, больше игроков стало пользоваться световыми мечами…

При этих негромких словах Кадзуто Сино невольно ухмыльнулась.

– Это… они просто пытаются подражать тому шоу, которое ты устроил. Да, в начале года некоторые пытались рубить пули световым мечом, но, по-моему, никому так и не удалось.

…Хотя Сино говорила так, будто лично к ней это никакого отношения не имело, она и сама купила маленький световой меч и тоже втихаря тренировалась на монстрах-солдатах. Месяц она старалась и научилась отбивать первую выпущенную из автомата пулю – но так и не достигла достаточного уровня мастерства, чтобы отбивать последующие. А если не можешь защититься хотя бы от очереди из трех пуль, в реальном бою этот способ бесполезен. Мечта достичь уровня Кадзуто, который умел отбивать очереди из десятка пуль, так и осталась мечтой, и Сино в конце концов сдалась. Световой меч сейчас хранился среди прочих ее вещей, изображая нечто вроде талисмана.

Однако тогда она достала меч и повесила на пояс, сама не зная, сможет ли хотя бы ранить Сатрайзера.

Сино помотала головой. Сейчас не время. Переключись, вернись к теме разговора.

– …Короче, среди игроков-японцев никому не удалось хотя бы прицелиться в него, тем более попасть. Самое страшное в этом Сатрайзере – даже не его способности по части ближнего боя, а то, как он умеет предугадывать развитие ситуации.

– Ага… понятно… Но слушай, такое вообще возможно?.. Против новичков да, но в финале ЗП ведь участвуют ветераны, их действия просто нельзя предугадать на сто процентов…

В голосе Кадзуто слышалось сомнение. Сино, чуть пожав плечами, ответила:

– Он больше десяти человек так убил, так что это нельзя считать везением. Вообще-то… хотя они и ветераны, но в их действиях есть закономерности. На данном ландшафте они должны занимать вот эту позицию, двигаться вот этим маршрутом – в общем, по правилам. И в этом их слабое место.

Сино вдруг с большим опозданием осознала кое-что и тихо ахнула.

Тогда, в самом конце четвертой «Золотой пули»…

Сино, последняя оставшаяся противница Сатрайзера, вместе со своей любимой «Гекатой II» занимала снайперскую позицию на верхнем этаже полуразрушенного здания. Она была уверена, что из окна этого этажа увидит Сатрайзера, поскольку ему придется пересечь дорогу напротив здания.

Только враг ее раскусил и заранее спрятался неподалеку от снайперской позиции Сино в том же доме. Дождался, пока она установит винтовку на сошки и ляжет… и подкрался к ней сзади, как кошка к мышке.

Но Сино ведь изначально не собиралась занимать позицию на верхнем этаже. Она выбрала для себя предпоследний этаж – там тоже был вполне достаточный для стрельбы угол обзора. Она изменила свое решение, потому что на предпоследнем этаже была библиотека. Пробудившиеся воспоминания о ее единственном убежище в средней школе нарушили ее сосредоточенность; когда Сино осознала, что на несколько секунд отключилась, она уже была на верхнем этаже. И там ее поджидал враг, чтобы напасть из тени…

Иными словами, Сатрайзер сумел предугадать, что Сино не станет занимать позицию на этаже, где библиотека, а заляжет этажом выше. Но ведь она сменила позицию не из каких-то рациональных соображений снайперского толка, а по чисто личной причине. Просчитать действия снайпера Синон – это еще куда ни шло, но раскусить Сино Асаду, заядлую читательницу из реального мира, он никак не мог. Или это было просто совпадение, что Сатрайзер решил выбрать позицию на верхнем этаже того же самого здания? Или же он увидел библиотеку и решил, что Сино по какой-то причине не станет устраиваться там?..

Если последнее – это значит, его прогнозы основывались не на данных и не на опыте, а на чем-то, что совершенно за пределами умения VRMMO-игроков… он умел читать мысли…

– …нон. Эй, Синон.

Сино вздрогнула и подняла голову; оказалось, пальцы ее правой руки сами собой распрямились и висят в воздухе. Встретившись глазами со встревоженным взглядом Кадзуто, она быстро произнесла:

– А… п-прости. На чем мы остановились?

– На стандартных действиях ветеранов и на правилах.

– Аа. Ну… да, поэтому… В общем, я думаю, что если бы какой-то игрок действовал нестандартно, не по правилам, он смог бы занять позицию за спиной у Сатрайзера…

Эти слова Сино произнесла отчасти на автомате, поскольку вдруг поняла, зачем на самом деле она предложила Кадзуто встретиться сегодня. Решительно переключив свое настроение, она взяла бокал и отпила холодной воды, в которой уже почти полностью растаял лед. Впрочем, мурашки, бегающие по коже, уходить так просто не желали.

Да… Сатрайзер подкрался к Сино сзади и победил ее за несколько секунд удушающим приемом. А когда она должна была вот-вот потерять свои последние хит-пойнты, он ей тихонько прошептал. Тогда она не смогла понять эти слова, произнесенные по-английски почти беззвучно, а сейчас, как только она вспомнила, тот голос снова прозвучал в ушах.

«Your soul will be so sweet»… «Твоя душа будет такой сладкой».

Это не следует воспринимать буквально. В онлайновом ПвП – вполне нормальная фраза, которую произносят после боя, а может, просто резкая такая прощальная фраза. Отыгрыш, просто отыгрыш.

Мысленно сказав самой себе эти слова, Сино нарочито бодрым голосом продолжила разговор:

– …Кстати, если говорить о человеке, которому наплевать на все правила, «без повода – без смысла – без башни», не приходит ли в голову некое конкретное имя? Это, может, слегка рановато, но я уже подумываю зарезервировать местечко для этого человека в пятой ЗП…

Она изобразила правой рукой пистолетик и навела на сидящего перед ней Кадзуто.

– Так что ты приглашен.

– Э… эээ, я?

Улыбнувшись своему собеседнику, явно застигнутому врасплох, Сино произнесла заранее заготовленную фразу:

– Ну, я не требую чего-то неразумного, я не прошу снова конвертироваться из ALO в GGO. Просто я хочу сказать, что за тобой маленький должок. Да, кстати, тот легендарный меч – как, удобный?

– У…

Золотой меч Кадзуто/Кирито «Экскалибр», которым он владел в ALO, спасла для него Сино, не дав упасть в бездонную дыру. Поскольку она дала Кирито суперредкую вещь, существующую на сервере в единственном экземпляре, она была в полном праве говорить такие слова. Да и самому Кадзуто наверняка было бы интересно сразиться со столь сильным противником.

Не желая разочаровывать Сино, Кадзуто прокашлялся и ответил:

– Да, мне действительно немного хочется подраться с этим Сатрайзером… Но, по-моему, в прошлом турнире у меня, полного «чайника» по части огнестрельного оружия, был хоть какой-то шанс в первую очередь потому, что другие участники не привыкли сражаться с мечниками. А насколько я понял из твоей истории, Сатрайзер спец не только по оружию, но и по ближнему бою, так? Сомневаюсь, что у меня есть против него шансы…

– Что за вялая реакция, она тебе совсем не идет. Ну да, он сильный, но все равно он лишь VRMMO-игрок, и говорить с таким видом, будто это соревнование профи и любителя, – это, ну…

– Да, насчет этого.

Кадзуто откинулся на спинку старомодного стула, сведя руки за затылком.

– А этот Сатрайзер и правда всего лишь любитель… всего лишь VRMMO-игрок?

– …Что ты имеешь в виду? Если он не игрок, то кто?

– Профессионал. Человек, цель которого – не играть, а тренироваться для настоящих боев. Например, солдат… или спецназовец.

– Ээ?! Кончай придуриваться.

Сино криво ухмыльнулась, уверенная, что это была шутка; Кадзуто, однако, с серьезным видом продолжил:

– Я читал на новостных сайтах, так что в деталях не знаю… но, судя по всему, армия и полиция некоторых стран, всякие охранные агентства и прочие организации такого рода уже используют при обучении технологии Полного погружения. Если так называемый «профессионал» отработает свои навыки в виртуальной среде, как ты думаешь, может ли он затем проверить их на деле в турнире ЗП?

– …Это, это не…

Сино уже собралась было сказать, что Кадзуто слишком увлекся поисками глубинного смысла, но снова вспомнила сверхъестественное чутье Сатрайзера и плавность его движений. К его стилю сражения больше всего подходят слова «боевая машина»; если подумать – это намного выше уровня обычного игрока.

Однако если бы тот тип был действительно солдатом или полицейским, стал бы он произносить те слова, прежде чем убить свою жертву? «Сладкая душа»; чтобы сказать такое… Если он действительно профи, то, скорее, не солдат, а ассасин…

Тут Сино заставила себя перестать думать на эту тему. Все виртуальные миры, включая GGO, существуют, чтобы доставлять удовольствие. Совершенно неважно, какой этот Сатрайзер в реальном мире. В следующий раз, когда она встретится с ним на поле боя, она разнесет его на кусочки своим пятидесятым калибром. Вполне довольная этим решением, она отчетливо проговорила:

– Неважно, кто он, – в GGO условия для всех одни! Я ни за что не проиграю одному и тому же противнику дважды, в следующий раз я обязательно выиграю, я буду играть любыми картами!

– …Эта «карта» – это я, да?

– Одна из карт, точнее.

«А другие?» – было написано на лице Кадзуто. Сино, ухмыльнувшись до ушей, пояснила:

– Я буду беспокоиться, если ты один пойдешь против спеца по ближнему бою, поэтому я пригласила сюда еще кое-кого. Но в основном в качестве противовеса, чтобы ты не особо там буянил. Регулятор, в каком-то смысле.

– Ре-регулятор?

Кадзуто, будто почувствовав что-то в этом слове, переменил позу; его стул скрипнул. Достав из кармана плоский мобильник, он провел пальцем по экрану. Потом поднял глаза и, невесело улыбаясь, сказал Сино:

– Понятно.

– …Что тебе понятно?

Сино склонила голову набок. Кадзуто положил мобильник на стол и подтолкнул его к Сино. Взглянув на четырехдюймовый экран высокого разрешения, она увидела карту окрестностей Окатимати, центрированную на баре. На пути от станции к бару мигал синий огонек.

– А что это за огонек?

– Сюда идет тот самый «кое-кто», которого пригласила Синон. Еще сто метров.

Как и сказал Кадзуто, огонек двигался в направлении бара. Через перекресток, потом в переулок, вот он уже в центре карты, и в эту самую секунду –

«Динь-динь!» – звякнул колокольчик. Сино подняла голову. Вошедший сложил зонт и повернулся к Сино; длинные каштановые волосы разметались по сторонам. Лицо просияло такой солнечной улыбкой, что, казалось, сезон дождей раньше срока закончился.

– Яхоу, Синонон!

Глава 2

Сино, которой до Асуны больше пяти лет никто не придумывал прозвища, встала, и уголки губ невольно поползли вверх.

– Асуна, привет.

Асуна Юки зашагала к Сино, весело скрипя деревянными половицами, и две девушки ласково сплели пальцы. Когда они уселись рядышком на стулья, Кадзуто с несколько удивленным видом спросил:

– Девочки… а когда это вы успели так подружиться?

– Хаа? Я в прошлом месяце даже ночевать у Асуны оставалась!

– Ч-что?! А я даже дома у нее не был.

– А это не Кирито-кун заявил, что он, мол, еще морально не готов, и сбежал?

Пока Асуна журила Кадзуто, тот со смущенным видом потягивал свое caffè shakerato. Наконец Асуна не сдержала улыбки, словно говоря: «Ну что с тобой поделаешь». Потом подошел Эгиль и предложил ей холодную воду и полотенце; Асуна встала и поклонилась.

– Прошу прощения, что долго не давала о себе знать, Эгиль-сан.

– Добро пожаловать. …Эх, мне это напоминает времечко, когда вы оба обитали на втором этаже моего магазина.

– Ты говоришь в прошедшем времени, хотя мы и сейчас нахлебничаем в твоем магазине в Иггдрасиль-сити… Хмм, что бы такое заказать…

Пока Асуна, явно давно знакомая с великаном-барменом, изучала меню в пробковом обрамлении, Сино еще разок взглянула на лежащий на столе мобильник Кадзуто. Синий огонек на карте, четко накрывающий собой кафе-бар, был неподвижен.

– …Ладно, мне имбирное пиво, пожалуйста. И покрепче.

Когда Асуна сделала заказ и Эгиль удалился за стойку, Сино, улыбаясь до ушей, спросила:

– Эй, вы что, постоянно отслеживаете GPS-координаты друг дружки? Похоже, у вас двоих хорошо дела идут.

Кадзуто, однако, с серьезным видом помахал рукой.

– Нет, нет, нет. Со стороны действительно кажется, будто я просто определяю координаты мобильника Асуны, а от нее это не требует никаких операций вообще; однако в обратную сторону все не так просто. Асуна, покажи ей.

– Мм.

Асуна кивнула и достала из своей сумочки, висящей на спинке стула, такой же мобильник; потом, не снимая блокировки, протянула Сино. Та взяла его в руки и взглянула; на экране была симпатичная анимированная заставка.

В центре располагалось розовое сердце, перетянутое красной ленточкой; сердце билось примерно раз в секунду. Под ним находились два ряда цифр, значения которых Сино не понимала. Слева крупным шрифтом было написано [63], справа шрифтом помельче – [36.2]. Сино склонила голову набок и увидела, как левое число подросло на единичку и стало 64.

– Что –

Сино собиралась спросить «что это?», но тут Кадзуто со смущенным видом произнес:

– Не смотри так.

Лишь тут до Сино дошло, что означает эта заставка.

– Эээ… это… неужели… пульс и температура Кирито?

– Точно… Синонон, я знала, что у тебя отличная интуиция, – сказала Асуна и захлопала в ладоши. Сино несколько раз перевела взгляд с мобильника на лицо Кадзуто и обратно, после чего задала наконец первый вопрос, возникший у нее в голове:

– Н-но… какой механизм?..

– Вот здесь, под кожей… – Кадзуто ткнул большим пальцем правой руки себе в грудь. Потом, протянув руку к Сино, показал двумя пальцами пятимиллиметровый интервал. – Туда имплантирован очень маленький датчик. Он мониторит пульс и температуру и по радио отправляет данные на мой мобильник. А оттуда по сети информация поступает на мобильник Асуны почти в реальном времени.

– Эээ? Датчик жизни?

На этот раз Сино удивилась всерьез; на целых две секунды она потеряла дар речи, после чего смогла наконец выдавить:

– Д-для чего вам это… А, или это средство от измены?

– Н-нет-нет!

– Неет!

Кадзуто и Асуна с идеальной синхронностью замотали головами.

– Нет, просто, когда я начал эту мою подработку, мне порекомендовали его имплантировать, потому что, если бы требовалось каждый день втыкать в меня электроды, это было бы ужасно. Когда я об этом рассказал Асуне, она настояла, чтобы я тоже получил доступ к важнейшим показателям. А потом она заставила меня установить приложение и на ее мобильник тоже.

– Ну, потому что… не хочу, чтобы у какой-то неизвестной компании была монополия на данные о состоянии здоровья Кирито-куна. Я вообще была против того, чтобы совать в его тело какую-то чужеродную штуку.

– Ээ, а по-моему, ты смотришь на экран всякий раз, когда у тебя выдается свободная минутка, и каждый раз радуешься. Так что чья бы корова мычала.

При этих словах Кадзуто щеки Асуны слегка порозовели.

– Когда я смотрю на экран, всегда успокаиваюсь немного. Как представлю, что это бьётся сердце Кирито-куна, меня как будто в Астрал уносит…

– Уаа, Асуна, звучит как-то опасно.

Сино рассмеялась и вновь глянула на мобильник в своей руке. Пульс ускорился уже до 67, и температура тоже чуть-чуть поднялась. Кадзуто, конечно, сидел с непроницаемым лицом и жадно пил воду, но дисплей ясно показывал, что он страшно смущен.

– Ха-ха, понятно… верно… это как-то… приятно…

Поняв, чтО она только что необдуманно брякнула, Сино поспешно подняла глаза и, увидев, что Кадзуто и Асуна удивленно моргают, замотала головой.

– Ой, нет… это… ничего такого, правда. Ну… в G-GGO тоже есть датчики пульса, они помогают в бою, когда видимость плохая, но там нет таких вот дамских картиночек, я вот это только что подумала.

Потом она быстро вернула мобильник Асуне и продолжила:

– О-ой, я почти забыла, зачем вас обоих пригласила сегодня. Хмм, я по мэйлу спросила Асуну, не сможет ли она поучаствовать в пятом турнире в GGO. Поскольку для этого нужно конвертировать персонажа, настаивать я не хочу.

– А, ну это не проблема. У меня в ALO есть запасной аккаунт, так что дом и вещи я могу отдать на сохранение ему.

Веселая улыбка и ласковый голос Асуны вернули Сино прежнее спокойствие; она сделала глубокий вдох и продолжила:

– Спасибо. Если Асуна поможет, это будет все равно что дать демону железную дубину или поставить пулемет на холм[4]. Правда, думаю, тебе надо будет несколько дней поупражняться со световым мечом, чтобы ухватить ритм.

– Ага, я тогда сконвертируюсь где-то за месяц до начала турнира. И мне понадобится твоя помощь – с городом познакомить.

– Ну конечно. Едой в GGO тоже нельзя пренебрегать. Ну… это, может, рановато немного, но – добро пожаловать в ряды.

Сино протянула правую руку, и мягкие пальцы Асуны обхватили ее ладонь. Обменявшись крепким рукопожатием, Сино стукнула рукой по столу.

– Ладно, с главным вопросом разобрались. Так, теперь… – она перевела взгляд на Кадзуто, сидящего напротив нее и доедающего остатки льда. – Может, уже послушаем в подробностях? Насчет твоей подозрительной подработочки. Что за работа-то? Впрочем, насколько я знаю Кирито, думаю, это альфа-тестирование какой-нибудь новой VRMMO-игры.

Не отводя взгляда от лица Кадзуто, Сино наконец задала вопрос, который грыз ее последние полчаса.

– В общем, это не прямое попадание, но и не так уж далеко от истины, – невесело улыбнувшись, кивнул Кадзуто, потом провел кончиком пальца у себя над сердцем, напротив вживленного микродатчика. – Насчет игрока-тестера – угадала. Только тестирую я не игру, а новый интерфейс мозг-машина для системы Полного погружения.

– Хэ! – вырвалось у пораженной Сино; ее взгляд оставался приклеен к лицу Кадзуто. – Это что, скоро выйдет новая версия Амусферы? Неужели ты работаешь тестером на компанию отца Асуны?

– Неа, «РЕКТО» тут ни при чем. Как бы это сказать… я как-то сам не все понимаю насчет этой компании… в общем, это венчурная компания, ее названия я никогда раньше не слышал, и они вбухивают приличные деньги в исследования. Возможно, за ними стоит и их финансирует какая-то крупная организация…

В лице Кадзуто читалась неуверенность. Сино склонила голову вправо и спросила:

– Ээ… а как она называется?

– «RATH». По-японски пишется «Расу».

– Может, будет звучать банально, но я тоже никогда о ней не слышала. Хмм, а по-английски это что-нибудь значит?..

– Я тоже об этом подумал. Оказалось, Асуна знает.

Сидя рядом с Сино, Асуна отхлебнула имбирного пива, кивнула и сказала:

– В книге «Алиса в Зазеркалье» в песенке про Бармаглота упоминался такой воображаемый зверь. Обычно его описывают как то ли свинью, то ли черепаху[5].

– Хех…

Эту книгу Сино читала очень давно и такого слова там совершенно не помнила. В ее воображении возник образ странного существа с головой свиньи, выглядывающей из-под округлого панциря. Сино задала следующий вопрос:

– RATH… они что, независимо разрабатывают устройства Полного погружения нового поколения, чтобы потом продавать? Но Амусферу ведь сразу несколько компаний совместно разрабатывали?

– Насколько я знаю, нет… – все тем же неуверенным тоном ответил Кадзуто. – Главная машина очень большая. Вместе с консолью и системой охлаждения она, пожалуй, всю эту комнату бы заняла… Конечно, первый экспериментальный образец устройства полного погружения первого поколения тоже был большой, но до размеров нейрошлема его уменьшали пять лет. А «РЕКТО» уже в будущем году выпустит в продажу Амусферу-два – ну, так ее неофициально называют… ой, вообще-то это конфиденциальная информация.

Кадзуто втянул голову в плечи. Асуна слегка улыбнулась и сказала:

– Ничего, ничего, все равно официальный анонс будет на Токио Гейм-шоу уже через месяц.

– А, значит, «РЕКТО» тоже участвует... Надеюсь, она будет не очень дорогая… – и Сино закатила глаза. Асуна, дочь президента компании, взглянула на нее и с серьезным видом кивнула.

– Я тоже надеюсь… но с ценой еще не определились… Я, конечно, вполне довольна ALO и не планирую покупать новое железо, но, говорят, у нее будет намного выше скорость отрисовки. И она будет совместима со старым софтом.

– Вот как… хмм, что ли тоже подработку найти…

Прогнав из головы мысли о своем несчастном банковском счете, Сино продолжила обстреливать Кадзуто вопросами.

– …Так, значит, эта громадная машина Полного погружения, которую делает RATH, не для домашнего применения, да? А для чего тогда, для бизнеса?

– Нет, по-моему, она еще не на той стадии разработки. Да, ну, строго говоря, там принцип Полного погружения абсолютно другой.

– Другой?.. Это что, не виртуальный мир из кучи полигонов, в который юзер погружается? А что ты там чувствуешь, в этом мире?

– Не знаю, – пожал плечами Кадзуто, а потом обыденным тоном добавил нечто совершенно неожиданное: – Из соображений безопасности воспоминания из того искусственного мира не переносятся в реал. Все, что я там видел и делал во время тестирования, – я этого ничего не помню.

– Х… хааа?! – вырвалось у Сино. Поспешно понизив голос, она переспросила: – Воспоминания… не переносятся? Такое… вообще возможно? Может, тебя просто загипнотизировали, когда ты закончил тестирование?

– Нет-нет, это чисто электрический механизм. Нет… его можно назвать квантовым…

Кадзуто замолчал, потом кинул взгляд на лежащий на столе мобильник.

– Полпятого, да? Синон, Асуна, вы сейчас свободны?

– Я да.

– Я тоже без проблем.

Девушки разом кивнули. Кадзуто откинулся на спинку старинного деревянного стула.

– Отлично, тогда начну объяснять с основ. Речь о технологии под названием… «Soul translation».

Незнакомые слова Кадзуто произнес медленно.

«Почему-то это звучит как заклинание в какой-то игре», – подумала Сино. То, что эти слова имеют отношение к современной технологии, вызывало дискомфорт. Сидящая радом с ней Асуна чуть наклонила голову вбок и прошептала:

– Соул… это «душа»?..

– Когда я впервые это услышал, мне тоже показалось, что это какое-то преувеличенное название.

Кадзуто пожал плечами, после чего задал неожиданный вопрос:

– Как вы думаете, девочки. Сознание человека – где оно находится?

– Сознание?

Сино машинально потянулась к сердцу[6], но потом, прокашлявшись, ответила:

– В голове… в мозгу, да?

– Хорошо, возьмем теперь только мозг; где в мозгу сознание?

– Где…

– Головной мозг – это совокупность нервных клеток. Вот смотри…

Кадзуто протянул к Сино левую руку с растопыренными пальцами. Ткнул правым указательным пальцем в середину левой ладони, затем обвел всю ладонь.

– В середине нейрона ядро, вокруг тело клетки…

Он тюкнул по очереди по каждому из пяти пальцев, затем провел линию от запястья до локтя.

– Это дендриты, они переходят в аксон, который соединяет эту клетку со следующей. Так где в этой структуре нейрона находится сознание? В ядре? В митохондриях?

– Хмм… – только и смогла пробормотать Сино. Вместо нее ответила Асуна:

– Кирито-кун, ты ведь сам только что сказал: «Соединяет эту клетку со следующей». Разве сознание – это не сеть из множества нейронов? Это все равно что… спрашивать «что такое Интернет»; ты не найдешь ответа, если рассматриваешь отдельный компьютер.

– Ага, – кивнул Кадзуто, явно довольный, что Асуна поняла идею. – Сеть нейронов – это и есть сознание; я тоже считаю, что в нашей ситуации это правильный ответ. Но… возьмем твой вопрос «что такое Интернет»; если рассмотреть его со всех сторон, можно получить разные ответы. Например: Интернет – это структура, образованная компьютерами по всему миру, соединенными друг с другом с помощью общего протокола… – он указал поочередно на два мобильника, лежащих на столе. – Также можно сказать, что любой отдельный компьютер – часть Интернета. А еще можно сказать, что люди, сидящие за компьютерами, – тоже часть Интернета.

Кадзуто прервался, со словами «дай отхлебнуть» отпил имбирного пива Асуны и закрыл глаза.

– Оо… имбирное пиво здесь, как всегда, ядреное.

– Совершенно ничего общего с магазинным, правда? Хотя у него здесь коктейльный оттенок, все равно крепкий имбирный вкус мне нравится.

Сино вспомнила вкус имбирного пива, которое она впервые заказала здесь полгода назад по рекомендации Кадзуто. Если бы она не познакомилась с ним в GGO, она никогда бы не зашла в этот недружелюбный на первый взгляд бар. Все, что произошло с тех пор, можно считать чудом… Баюкая эти чувства в своей груди, Сино вернулась к исходной теме:

– Это… ну и как связано сознание человека и Интернет?

Вернув бокал Асуне, Кадзуто кивнул и, жестикулируя, принялся объяснять.

– Так… хмм, если связи между серверами, роутерами, компьютерами и мобильниками образуют сеть, и эта сеть – «форма» Интернета…

– Форма…

– Тогда что такое его «суть»?

Чуть поразмыслив, Сино ответила:

– Ну, короче, суть – это то, что течет по этой форме… по этой сети?.. Электрические сигналы?..

– Можно сказать и так; электричество и свет – вообще универсальная среда. Суть Интернета – в том, как именно они распространяются по структуре и передают информацию… Давай пока что объясним так.

С этими словами Кадзуто прекратил жестикулировать, положил ладони на стол и сцепил тонкие пальцы.

– Вот это, как я уже сказал, сеть из сотен миллиардов соединенных вместе мозговых клеток… это форма сознания, но что есть суть сознания?

– Среда… это информация, которая передается вдоль клеток… в виде потока электрических импульсов?

– Неа, электрические импульсы – это…

Кадзуто поднес правый кулак к раскрытой левой ладони.

– Смотри, вот синапс, место соединения нейрон-нейрон, единственный триггер, работающий на веществах-нейромедиаторах. Он необходим для передачи сигналов между нервными клетками; можем ли мы сказать, что это и есть суть сознания?

– Хмм… – нахмурилась Сино. Асуна, напротив, уверенно улыбнулась и ответила:

– Сказать что-то большее невозможно, Кирито-кууун. Ведь наука до сих пор не знает, «что такое сознание», верно?

– Ну, может, и так, – с улыбкой кивнул Кадзуто.

– Х-хааа?! Погоди, ну, на этом уровне знаний вообще ничего нельзя решить! – яростно запротестовала Сино. Кадзуто кинул взгляд на мокрую улицу, потом продолжил говорить серьезным тоном.

– Однако есть люди, которые идут к ответу с помощью своей собственной теории.

– Собственной… теории?

– «Квантовая динамика мозга». Кажется, ее сформулировал какой-то английский ученый в конце прошлого века. В RATH долго разбирались с этой теорией, и наконец им удалось создать на ее основе свою машину-монстра… Сейчас должен предупредить, я сам еще плохо все это понимаю. Мы только что говорили об устройстве клетки мозга, так?

Сино и Асуна хором кивнули.

– У этой клетки есть каркас, который поддерживает ее структуру. Кажется, он называется «микротрубочками». Они не только поддерживают клетку, они образуют нечто вроде черепа. Мозг внутри клетки мозга.

– Эээ?..

– Этот «череп» имеет форму трубки – пустотелого цилиндра. Ну, конечно, очень маленького… его толщина измеряется нанометрами, но он не пустой. Там, в этой трубке, кое-что есть.

Невольно Сино переглянулась с Асуной, потом снова перевела взгляд на Кадзуто и приглушенно спросила:

– А что там внутри?..

– Свет, – коротко ответил Кадзуто. – Частица света… ее называют «эфемерный фотон». Фотон – это квант. Он существует в состоянии неопределенности, постоянно флуктуирует, пульсирует в соответствии с теорией вероятности. Эти пульсации… и есть суть человеческого сознания – по этой новой теории.

Едва Сино услышала слова Кадзуто, она ощутила, как мурашки побежали по спине и обеим рукам. Сознание и пульсирующий свет. Таинственная, но прекрасная картина возникла в ее воображении, а следом всплыла мысль: «Но это уже владения бога?»

Асуна была охвачена тем же глубоким чувством; ее карие глаза светились тревогой, когда она чуть хрипло спросила:

– Кирито-кун, эта новая машина называется… «Транслятор души», да? Душа… то есть все эти огоньки вместе и есть душа человека?

– Инженеры RATH называют это «квантовым полем». Но раз они дали машине такое название, наверняка они уже думали об этом… как связаны квантовое поле и душа.

– Но тогда что это значит? Транслятор души – машина, которая работает не с мозгом, а напрямую с душой?..

– Если говорить такими словами, она уже похожа не на машину, а на какой-то магический артефакт в игре, хех.

Эти слова Кадзуто чуть оживили атмосферу; ухмыльнувшись, он продолжил:

– Однако это не магия и не божественное чудо. Давайте я немного подробнее расскажу про устройство этой штуки… что она делает: она записывает спин и вектор каждого фотона в микротрубочке в единицу данных, которая называется «кубит». Иными словами, клетка мозга – не просто переключатель, который пропускает через себя электрические сигналы; можно сказать, клетка – сама себе квантовый компьютер… эээ, вообще-то эту часть я уже совсем плохо понимаю…

– Не страшно, я отрубилась уже давно.

– И я…

Сино и Асуна обе сдались; Кадзуто выдохнул с облегчением.

– Совокупность фотонов представляет собой память этого компьютера; возможно, там даже душа хранится… В RATH придумали для этого название. «Пульсирующий свет», или, сокращенно…

Кадзуто чуть помедлил.

– «Пульсвет»[7].

– …Пуль… свет, – тихо повторила Сино сложное, таинственно звучащее слово. Если все, о чем они сейчас говорят, правда, то Пульсвет есть и у нее в голове тоже. Нет, если так, то, что она считает «ею», – это…

Сино вновь охватила дрожь; она потерла руки, торчащие из коротких рукавов летней школьной формы. Асуна рядом с ней обхватила себя руками, как будто ей тоже было холодно, и тихо произнесла:

– …Чтение Пульсвета… нет, машина его «транслирует», она же «Транслятор души». В таком случае… эта трансляция ведь не односторонняя, да?

Сино склонила голову набок, не в силах сразу понять, что Асуна только что сказала. Асуна смотрела на нее, и глаза ее светились тревогой.

– Синонон, смотри… Амусфера, которой мы пользуемся, не только считывает двигательные команды, которые наш мозг посылает телу. Она кормит наш мозг зрительными, слуховыми образами… всеми пятью чувствами; таким образом она создает виртуальный мир. Это основа нынешней технологии Полного погружения, так? Значит, Транслятор души, если он устройство нового поколения, должен делать то же самое, так?

– …Ты хочешь сказать… он может записать что-то прямо в душу человека, который им пользуется?..

После этих слов обе девушки повернулись к Кадзуто.

Поколебавшись немного, черноволосый парень все же кивнул.

– Ага… Транслятор души – слишком длинное название, в RATH используют аббревиатуру STL[8] – в общем, эта машина работает в обе стороны. Из сотен миллиардов кубитов данных, которые представляют собой Пульсвет человека, она считывает и дешифрует то, что мы осознаем; и одновременно она транслирует информацию, которую мы хотим туда записать, и переводит ее в нужный вид. Иначе – Асуна правильно сказала – нырять в виртуальный мир было бы невозможно. В общем, STL поддерживает и обрабатывает информацию от пяти органов чувств, которая хранится в Пульсвете, и записывает туда информацию о том, что мы видим и слышим в виртуальном мире.

Асуна подалась вперед и задала, судя по всему, свой главный вопрос.

– Может, именно это… и влияет на память души? Кирито-кун, ты сказал только что, что не помнишь ничего, что с тобой было во время погружения. Это значит, что Транслятор души… STL умеет стирать и перезаписывать память, да?

– Нет… – Кадзуто успокаивающе прикоснулся к левой руке Асуны и покачал головой. – Та часть, где хранится долговременная память, очень большая, а метод архивации данных очень сложный; сейчас, можно считать, это вне досягаемости. Я ничего не помню о погружении, видимо, просто потому, что информация перехватывается, не доходя дотуда. Короче, это не стирание памяти, это я просто не могу вспомнить… что-то в этом роде.

– Но я все равно… боюсь, Кирито-кун. Такие вещи, как управление памятью…

На лице Асуны по-прежнему сохранялось тревожное выражение.

– И потом, эту подработку тебе предложил Крисхайт… то есть Кикуока-сан из Министерства внутренних дел и коммуникационных технологий, ведь так? Я не считаю, что он плохой человек, но в то же время у меня такое ощущение, что я ни на чуть-чуть не понимаю, что у него в душе творится. Похожее ощущение у меня было от гильдмастера. Почему-то… у меня предчувствие, что опять случится что-то плохое…

– …Это да, он никогда не показывает, о чем думает. И я тоже понятия не имею ни о его настоящем общественном положении, ни о работе, и много еще чего не знаю. Но…

Кадзуто прервался; его глаза смотрели куда-то в пространство. Наконец он продолжил:

– Когда первое устройство Полного погружения, тогда еще бизнес-версию, выставили в парке развлечений в Синдзюку, я в первый же день поехал туда на первом поезде, чтобы занять очередь. Тогда я был еще в начальной школе… Я тогда думал: «Вот оно. Вот тот мир, который ждал меня так долго». Потом, в первый день продаж нейрошлема, я его купил на сэкономленные карманные деньги… и с тех пор все время нырял в разные игры. На реальный мир мне тогда было наплевать. В конце концов меня выбрали для бета-теста SAO, и потом случилась та история… и страшно много людей погибло. Два года я был в плену, потом вернулся, но тут один за другим были те случаи с Суго и Дес Ганом. Я… хочу знать. Куда идет технология Полного погружения… каков смысл всех тех происшествий… Что касается Транслятора души – его функционал, конечно, абсолютно новый, но архитектура основана на Медикубоиде, он взят как прототип.

Асуна, низко опустив голову, слушала Кадзуто, и ее плечи дрожали. Потом по бару разнесся ее твердый голос.

– У меня предчувствие. Насчет этого Транслятора души. У меня предчувствие, что это окажется в итоге не просто машина для развлечений… Возможно, там будет и что-то опасное. Но…

Кадзуто изобразил жестом, как берет в руку меч; рубанув сверху вниз, он произнес:

– До сих пор, в какой бы мир я ни попадал, мне всегда удавалось вернуться. И на этот раз я обязательно вернусь. Ну… в реальном мире, правда, я всего лишь никудышный геймер.

– …Хотя без моей поддержки кто тебе прикроет спину, – улыбнулась Асуна и, коротко выдохнув, взглянула на сидящую рядом с ней Сино.

– И откуда в тебе столько самоуверенности.

– Ага, ну ты же легендарный герой-сама…

Сино, слушая перепалку Асуны и Кадзуто, вполне понимала ее смысл, хотя некоторые слова слышала впервые. Она старалась не вмешиваться особо в разговор и лишь заметила шутливым тоном:

– Я уже прочла «Полное собрание историй о SAO», которое вышло месяц назад… Трудно поверить, что этот тип – и есть тот самый «Черный мечник» из книжки.

– Эй, эй, прекрати… – Кадзуто замахал руками и откинулся назад. Асуна, глядя на его реакцию, хихикнула и кивнула со словами «Да уж, да уж», потом сказала:

– В книжке говорится, что он был настоящим лидером, имеющим огромное влияние во всех гильдиях Проходчиков. Содержание историй там в целом правильное, только вот описания персонажей очень субъективны. Как в том эпизоде, когда Кирито-кун сражался с оранжевыми игроками.

– «Когда я обнажаю второй меч, никому не позволено стоять у меня на пути!»

– Кя-ха-ха-ха! – хором рассмеялись девушки, глядя на Кадзуто, сидящего на стуле с убитым видом. У Асуны полегчало на душе, и на лицо вернулась наконец прежняя улыбка; Сино же поспешила нанести завершающий удар:

– Кстати, эту книгу перевели и издали в Америке. Так что наш Герой-сама теперь мировая знаменитость.

– …И это после всех моих стараний обо всем забыть… Я даже от гонорара отказался… блин.

Глядя на ворчащего Кадзуто, Сино улыбнулась, но тут же вспомнила вопрос, который некоторое время не давал ей покоя, и вернулась к прежней теме.

– Но, Кирито. В конечном итоге этот STL делает то же самое, что Амусфера, так получается? Создает VR-мир из полигонов, потом посылает изображения и звуки в мозг человека, который подключается; так есть ли смысл тратить такую прорву денег на эту машину?

– О, хороший вопрос, – Кадзуто выпрямился и кивнул. – Ты сейчас сказала: «создает VR-мир из полигонов». Полигоны – это набор точек и поверхностей со своими координатами… цифровые данные. Сейчас трехмерное моделирование вышло на такой уровень, когда полигональные деревья или, там, мебель практически нельзя отличить от настоящих, но суть осталась та же.

Он пошуровал в мобильнике, лежащем на столе, и запустил мини-игру. На заставке медленно вращался футуристического вида автомобиль с приятным интерьером; плавные обводы корпуса тоже не выглядели искусственными. Да, это была полигональная модель.

Синон подняла глаза и склонила голову чуть набок.

– Это, ну да… и из-за этого в ALO и в GGO, когда в одном месте собирается слишком много народу, иногда отрисовка объектов подтормаживает. Но все равно – разве базовые принципы у Амусферы и STL не одни и те же? Создать с нуля три-дэ модель чего-то, что на самом деле не существует, и дать возможность юзеру это увидеть и потрогать.

– Да, это главный вопрос. Хмм… как бы это объяснить…

На секунду Кадзуто задумался, потом взял со стола вазочку из-под caffè shakerato и показал ее Сино.

– Синон, эта вазочка существует в реальности, верно?

– …Угу, – неуверенно кивнула она. Кадзуто поднес вазочку ближе и произнес нечто труднопонимаемое:

– Теперь слушай: эта вазочка сейчас у меня в руке и одновременно в сознании Синон… то есть в «Пульсвете» Синон, если пользоваться терминологией RATH. Точнее сказать, свет, отраженный от стекла, попадает в глаза Синон, а электрический сигнал от сетчатки трансформируется в образ вазочки в сознании. А теперь я сделаю вот так…

Внезапно он протянул левую руку и полностью перекрыл Сино поле зрения. Девушка машинально зажмурилась, и перед глазами все сразу стало темно-серым с красноватым оттенком.

– Ну как, вазочка в твоем сознании взяла и исчезла?

Не понимая, к чему Кадзуто клонит, Сино сразу ответила честно:

– …Ну да, не могу же я забыть о ней так быстро. Я ее видела, поэтому я помню ее цвет и форму, это естественно. А… но она постепенно размывается…

– Ага, я как раз об этом.

Кадзуто отвел руку; Сино открыла глаза и, чуть нахмурясь, уставилась на него.

– О каком еще «этом»?

– Вот смотри… когда мы видим эту вазочку на столе или смотрим друг на друга, воспроизведенный образ хранится в зрительной секции Пульсвета. Даже когда ты закрываешь глаза, этот образ не исчезает мгновенно, это не просто послесвечение. Иначе вазочка бы вылетела из твоей памяти сразу же, как только она исчезла из поля зрения…

Тут Кадзуто спрятал правую руку с вазочкой под столом.

– Когда ты видишь вазочку, данные о ее форме оказываются в зрительной секции Пульсвета. Это и позволяет тебе по-прежнему видеть ее, даже когда ее на столе уже нет. Причем с разрешением куда выше, чем у полигонального объекта… Можно даже сказать, что она в точности такая же, как реальный предмет.

– …В теории, может, и так, но… это работает с сохранением информации в сознании человека, то есть с «памятью», так? Внешнее управление памятью без всякого гипноза – как такое может быть?..

Договорив до этого места, Сино вдруг закрыла рот.

Совсем недавно… Кадзуто ведь говорил о машине, которая именно это и делает, разве нет? Такая мысль у нее мелькнула, и тут же Асуна, до сих пор молча слушавшая, тихо проговорила:

– Амусфера позволяет мозгу человека видеть полигональные данные… а STL записывает информацию прямо в сознание… в кратковременную память… Короче говоря… это не искусственные объекты. Весь мир, который создает STL, – что мы видим, трогаем, спрашиваем… в нашем сознании такие же, как настоящие, да?..

Кадзуто кивнул и, поставив вазочку обратно на стол, сказал:

– Оптическая память… или «мнемонические визуальные данные», как их официально называют в RATH. Я все еще помню самое первое тестовое погружение… это было совсем другое. Абсолютно не такое, как виртуальные миры, которые создает Амусфера. Это было всего лишь пустое пространство размером с маленькую комнатку, но я…

На мгновение он прервался и несколько натянуто улыбнулся одной стороной рта, потом продолжил:

– …Сперва я вообще не понял, что это виртуальный мир.

Глава 3

Виртуальный мир, неотличимый от реального.

Начиная с прошлого века, на эту тему появилась уйма фантастических произведений. Сино могла с ходу вспомнить как минимум пять романов и фильмов.

В наше время, когда технологии Полного погружения нашли воплощение в товарах массового потребления, таких как нейрошлем и Амусфера, человек начал уже сомневаться: «Эта реальность – реальная ли реальность?». Такие вопросы мелькали повсюду – в статьях, в блогах; из-за этого Сино было тревожно при ее самом первом Полном погружении.

Но когда крышка приоткрылась, оказалось – к облегчению или к огорчению? – что беспокойство было напрасным. Конечно, созданный Амусферой мир был чудом, вершиной техники. Виртуальный мир, постигаемый всеми пятью чувствами, был невероятно красив – но этим он и отличался от реального, и отличался разительно. Картины, которые Сино видела, звуки, которые она слышала, вещи, к которым она прикасалась, – все это было слишком чистым, иными словами, слишком простым. В воздухе не было пыли, одежда не мялась, столы не ломались. Цифровые 3D-объекты имели ограничения, связанные с людскими ресурсами, необходимыми для их создания, и с мощью процессоров, необходимой для их воспроизведения. Конечно, Сино не могла знать, что изменится в будущем, но сейчас, на уровне технологий 2026 года, создание виртуального мира, неотличимого от реального, было невозможно…

Так думала Сино. До сегодняшнего дня – до того, как услышала рассказ Кадзуто Киригаи.

– …Это значит, Кирито… Ты… может, даже сейчас… внутри этого STL… этой машины? Вместе с твоими «воспоминаниями» обо мне и Асуне.

Стараясь подавить внезапно накатившую дрожь, Сино произнесла эту фразу и ухмыльнулась, прежде чем Кадзуто успел ответить. Она попыталась отшутиться, думая «что за нелепость»; однако ее собеседник нахмурился и уставился ей в глаза.

– Пого-… п-прекрати. Я настоящая, – поспешно замахала руками она, но Кадзуто по-прежнему смотрел подозрительно.

– Если ты настоящая Синон… то ты должна помнить, что ты мне вчера обещала.

– О… обещала?

– За то, что я согласился с тобой встретиться, ты обещала купить мне сколько угодно самого дорогого здешнего десерта, фирменного чизкейка.

– Э… ээээ?! Я никогда ничего такого не обещала! Эй, но, но я не поддельная, я настоящая, правда, Асуна?

Глядя в сторону и крепко держа Сино за руки, Асуна прошептала:

– Синонон… неужели ты забыла? Ты обещала, что купишь мне сколько угодно ягодного пирога…

– Эээээ?!

Я что, правда угодила в виртуальный мир, и сейчас кто-то копается в моей памяти?.. Едва она успела так подумать, как у Кадзуто и Асуны задрожали щеки, и они оба негромко захихикали. Лишь тут до Сино наконец дошло, что ее план поддразнить Кадзуто сработал в обратную сторону.

– Ну… ну все, ты доигралась, Асуна! В следующий раз в ALO я тебя угощу сотней самонаводящихся стрел!

– А-ха-ха, прости, прости меня, Синонон! – и Асуна, улыбаясь, крепко обняла Сино. Продолжая дуться, но уже чувствуя, как в этих чистых, любящих объятиях Асуны комок в ее груди растворяется, Сино отвернулась. Однако рот ее сам собой раскрылся, и она рассмеялась вместе с Кадзуто и Асуной.

Словно пользуясь разрядившейся атмосферой, Кадзуто медленно произнес:

– И «Пульсвет», и «Мнемовизуал» – от одного звучания этих терминов технология кажется какой-то подозрительной… но на самом деле виртуальные миры, которые создает STL, гораздо лучше, чем те, которые делает наша старая добрая Амусфера. В конечном итоге – может, это будет, так сказать, «сон наяву»…

– С-сон?..

Услышав эти неожиданные слова, Сино моргнула. Мечник-спригган, аура которого навевала сонливость на всех, кто находился рядом с ним в ALO, кивнул с серьезным видом.

– Да. Создавать мир, объединяя вместе образы, которые уже есть в памяти… это тебе не напоминает то, как получаются сны? Вообще-то мозговые волны человека, который ныряет с помощью STL, очень похожи на волны спящего.

– Так ты что, занимаешься своей подработкой во сне? Три дня спишь, и тебе за это еще и платят?

– Ээ, это я ведь и сказал тебе с самого начала, забыла? Я только спал, ничего не ел и не пил. Но, конечно, воду и питательные вещества мне давали внутривенно.

А, ну да, точно, он это сказал почти сразу же, как вошел в бар. Но я не думала, что он и правда работает, валяясь на гелевой кровати и смотря сны. Закатив глаза, Сино вздохнула и пробормотала:

– Три дня без перерыва дрыхнуть, хах… Если бы я умела так долго спать, сколько вещей можно было бы сделать. Например, проснуться прямо перед тем, как придет очередь есть пирог.

– Это было бы очень печально, потому что ты бы не запомнила, что ела во время сна. Ну, кстати, насчет «есть сколько хочешь пирогов каждый день»…

До этого места Кадзуто говорил шутливым тоном, но тут вдруг прервался на полуфразе. Сино увидела, как его маленькие брови под длинноватой челкой нахмурились.

– …Что такое, Кирито-кун?

Кадзуто не ответил на вопрос Асуны; вместо этого он сделал рукой движение, будто отправил что-то в рот.

– …Пирог… нет, не то… тверже… солененький… но вкусный… что же…

– Т-ты вспомнил? Что-то, что ты ел в виртуальном мире?

– …Неа, не помню. Но у меня такое ощущение, что вкус был не похож ни на что в реале…

Еще несколько секунд Кадзуто продолжал хмурить брови; наконец он сдался и вздохнул. Сино, до сих пор молчавшая, задала вопрос, который не могла больше удерживать в себе:

– Слушай, Кирито, а такое вообще возможно? Ну, съесть в STL то, чего не существует в реале? Раз виртуальный мир, который создает STL, собран из кусочков, которые уже есть в памяти юзера, то, по-моему, он не может видеть то, чего он не видел раньше, и есть то, чего не ел?

– Ой… а точно. Правильно Синонон сказала… Но раз так, виртуальные миры в STL должны иметь серьезные ограничения, да? Он не может создать мир, абсолютно непохожий на настоящий, вроде Айнкрада или Альвхейма.

В ответ на это замечание Асуны Кадзуто медленно кивнул, потом, словно стряхивая остатки беспокойства, улыбнулся.

– Вы обе очень четко все подмечаете; хороший аргумент. Когда я узнал о Мнемовизуале, я не сразу понял, что есть это ограничение. Я обязательно спрошу ребят из RATH перед следующим опытом с длительным погружением, но это относится к самым основам технологии STL, так что вряд ли они согласятся ответить… Тут есть одна деталь… Когда они мне объясняли про то, что виртуальный мир состоит из воспоминаний, они никогда не говорили, что это обязательно воспоминания самого пользователя.

– Ээ… а тогда как они…

Сино не смогла сразу понять, что это значит; Асуна рядом с ней тихо ахнула.

– Неужели… воспоминания других людей? Нет… не может быть… чтобы воспоминания не принадлежали кому-то изначально, а создавались с нуля?..

Лишь услышав эти произнесенные почти шепотом слова, Сино поняла.

Что если зрительная память… этот «Мнемовизуал» у всех людей устроен одинаково? И эту структуру уже изучили?.. Тогда теоретически возможно создать «сон наяву» с множеством вещей, которые человек никогда не видел, с едой, которую он никогда не пробовал, с картинами, которые он даже не воображал.

И в подтверждение ее мыслей Кадзуто сказал:

– …Я уже два месяца занимаюсь этой подработкой в RATH… При первом тестовом погружении память еще не блокировали, так что я до сих пор помню те VR-миры. Один из них был просто большой комнатой с тучей кошек – думаю, их там были сотни.

– …Сотни…

У Сино отвисла челюсть, когда она представила себе кошачий рай; но тут же она прогнала от себя эту картину. Кадзуто, глядя прямо перед собой и вроде как копаясь в памяти, продолжал говорить.

– …Насколько я помню, в той комнате было полно кошачьих пород, которые я в жизни не видел. И не только… там были кошки с крыльями, которые летали, а другие свернулись клубками и прыгали, как мячики. Такое просто не могло взяться из моей памяти.

– …Но ведь это и из памяти других людей тоже не могло взяться, верно? Ведь кошек с крыльями на самом деле не существует, – заметила Асуна. – Этих летающих кошек, которых в RATH показывали Кирито-куну… видимо, их STL создал с нуля?

– Если так, то это просто здорово. Ведь тогда можно не только отдельные предметы создавать, но, в конечном счете, и целые миры.

От слов Кадзуто все трое на какое-то время смолкли.

Создание виртуального мира без участия человека…

От этой мысли у Сино заколотилось сердце. Она вспомнила, что последнее время ей становилось все более некомфортно в «эгоцентричных» VRMMO-мирах вроде GGO и ALO.

Существующие VR-миры с начала и до конца созданы дизайнерами из компаний, разрабатывающих эти игры. Хотя здания, деревья, реки существуют как самостоятельные объекты, все они размещаются на карте вследствие чьих-то личных предпочтений.

Во время игры, когда Сино думала об этом, всякий раз у нее в груди вспухало какое-то неприятное чувство. В конце концов, она сама тоже лишь создание, бегающее по ладони создателя, так называемого «бога»; эта мысль занозой торчала в мозгу Сино, нравилось ей это или нет.

Поскольку Сино изначально стала играть в GGO не ради развлечения, теперь, переборов проклятие прошлого, она начала задумываться о том, какое влияние оказывает ее опыт в виртуале на реальность. Ей были не очень по душе те из ее отряда, кто в реальном мире таскал с собой модели оружия и носил на одежде эмблему отряда. Она верила, что целеустремленность и самоконтроль Синон постепенно сделают сильнее и настоящую Сино Асаду, но все равно часто задавалась вопросом, стоит ли тратить так много времени и денег на виртуальный мир.

Сейчас Сино была уверена, что вовсе не случайно она, всегда такая застенчивая, за несколько месяцев крепко сдружилась с Асуной. Эта девушка, всегда такая улыбчивая, по-видимому, разделяла ценности Сино. Она играла в VRMMO не ради бегства от мира – она хотела через свой опыт и общение в виртуальном мире улучшить настоящую себя; наверняка Асуна была такой. И, конечно, к Кадзуто это тоже относилось.

Поэтому Сино не хотелось думать, что VR-мир – всего лишь подделка, что все внутри него – воображаемое. Ей не хотелось думать, что VR-мир не может существовать без создателя.

Месяц назад, когда Сино ночевала у Асуны и они вдвоем лежали в комнате с погашенным светом, она, запинаясь, рассказала о своем скрываемом до того момента ощущении дискомфорта. Асуна какое-то время раздумывала, потом сказала:

«Синонон, а разве в реальном мире по-другому? Все, что нас сейчас окружает и что у нас есть, – дома, города, статус ученика – все это кем-то создано, разве не так?.. Может, "быть сильной" – как раз и означает двигаться вперед в этом окружении, как ты думаешь?»

Асуна чуть помолчала, а потом смеющимся голосом продолжила:

«Но хотелось бы мне посмотреть на VRмир, который никем не создан. Если он когда-нибудь появится, это будет в каком-то смысле "Реальный мир", даже более реальный, чем наш реальный мир…»

– «Реальный… мир»… – пробормотала Сино. Асуна, сидящая с другой стороны стола и думающая, похоже, о том же самом, кивнула.

– Кирито-кун… но тогда это значит… с помощью STL можно создать реальность, субъективно более реальную, чем настоящая? Иной мир, который не создавал никакой дизайнер?

– Хммм… – Кадзуто призадумался, но потом покачал головой. – Нет… сейчас это все еще очень трудно. Леса и луга, то есть природные пейзажи, можно предоставить генерировать системе, но, думаю, создать без дизайнера большой город, который существовал бы как единое целое, все еще невозможно. Но есть другая возможность… подготовить несколько сотен игроков-тестеров и отправить в чисто поле, чтобы они там построили город с нуля – иными словами, построили цивилизацию. Такое, думаю, вполне возможно в мире без «бога»-создателя.

– Уаа, эта стратегия займет уйму времени –

– Думаю, карту можно было бы застроить за несколько месяцев.

Асуна и Сино хором рассмеялись над шуткой Кадзуто. Однако тот помолчал, наморщив бровь, а потом монотонно заговорил.

– Значит, моделирование создания цивилизации, вот как. Да нет… пожалуй, это необходимо. Если для разработки они используют функцию STL FLA… интересно, есть ли какие-то ограничения на память там внутри?..

– Эс-Тэ-Эл Эф-Эл… чего?.. – нахмурилась Сино, не в состоянии уследить за каскадом аббревиатур. Кадзуто поднял глаза и замигал.

– А… еще одна магия Транслятора души. Я только что говорил, что STL создает виртуальный мир, похожий на сон, да?

– Ага.

– У тебя бывало когда-нибудь, что ты видела ооочень длинный сон и просыпалась вся разбитая? Особенно если это плохой сон…

– Аа… да, было такое, – хмуро кивнула Сино. – Когда я бегу от чего-то и думаю «это сон», но не могу проснуться. За мной долго-долго кто-то гонится, и в конце концов я просыпаюсь, и оказывается, что это все был сон.

– Как ты думаешь, сколько времени ты видишь этот сон?

– Ээ?.. Ну, часа два… может, три.

– В общем, если во время сна мониторить мозговые волны, оказывается, что, когда человек видит очень длинный сон, на самом деле до пробуждения проходит всего несколько минут.

Тут Кадзуто прервался и, протянув руки, накрыл оба лежащих на столе мобильника. Потом улыбнулся Сино озорной улыбкой.

– Мы начали говорить об STL около полпятого, так? Синон, как ты думаешь, который сейчас час?

– Хмм…

Застигнутая врасплох Сино не знала, что ответить. Летнее небо было по-прежнему светлым, так что по яркости освещения определить время Сино не могла. Пришлось ей угадывать.

– Где-то… без десяти пять?..

Кадзуто убрал руки и протянул Сино один из мобильников. Кинув взгляд на цифровой дисплей, она обнаружила, что уже намного больше пяти.

– Уаа, я и не заметила, что мы так долго разговариваем.

– Чувство времени субъективно. Причем не только во сне, но и в реальном мире. Когда ты в критическом положении, выброс адреналина как бы заставляет время замедляться; а когда мы просто расслабляемся за беседой, время, наоборот, течет быстро. В RATH исследовали, чтО при этом происходит в сознании у человека… то есть в Пульсвете… и создали некий набросок теории. Согласно ей, в самой середке сознания идет пульсация, которая задает что-то вроде «тактовой частоты» мышления. Но, кажется, они до сих пор не разобрались, откуда она берется.

– Тактовая частота?..

– Этот термин часто используют, когда говорят о компьютерах, о всяких там гигагерцах.

– Количество операций в секунду, да? – кивнув, произнесла Асуна. Кадзуто принялся ритмично постукивать по столешнице пальцем правой руки.

– А еще это самое большое число, которое обычно пишут в каталогах; на самом деле это не константа. Обычно процессор работает медленнее, чтобы меньше греться, но когда требуется выполнять тяжелые задачи, – ритм постукиваний ускорился, – тактовая частота возрастает, соответственно, скорость вычислений тоже. И в квантовом компьютере, который у нас в голове в форме Пульсвета, то же самое. Синон, ты наверняка испытывала такое чувство: когда в бою ты изо всех сил сосредотачиваешься, ты как будто можешь видеть пули, да?

– А… ну… да, если я в очень хорошей форме. Но твой трюк «предсказать Линию пули, а затем увернуться» я повторить все равно не могу, – ответила Сино, надув губы. Кадзуто невесело улыбнулся и покачал головой.

– Сейчас я уже тоже не могу. Перед следующей ЗП мне придется потренироваться… В общем, эта тактовая частота определяет наше чувство времени. Когда она возрастает, человеку кажется, что время замедляется. То, что происходит во время сна, – самый очевидный пример. Чтобы обработать большое количество данных, которые скопились в памяти, Пульсвет ускоряется, и в результате мы несколько минут смотрим сон, который для нас длится несколько часов.

– Хмммм… – промычала Сино, скрестив руки. Ее мозг (точнее, ее сознание) – световой компьютер; это за пределами здравого смысла. Процесс «мышления» может идти с большей или меньшей частотой – хоть Кадзуто так и сказал, но ей все равно не верилось, что это возможно. Однако Кадзуто ухмыльнулся и продолжил:

– …Представляешь, как было бы классно, если бы можно было во сне делать домашку? В реальном мире несколько минут, а во сне – несколько часов.

– Это п-просто бредятина.

– Да, я согласна – никогда в жизни не видела таких удобных снов.

Сино и Асуна завозражали одновременно, однако улыбка не исчезла с лица Кадзуто, и он продолжил объяснение:

– Настоящий сон беспорядочен; это просто побочный эффект переработки данных в памяти. А сон, который создает STL, гораздо четче… это я и имею в виду, когда говорю «виртуальный мир, похожий на сон». В этом мире тактовая частота сознания повышается. И, соответственно, время в виртуальном мире тоже ускоряется. В результате юзеру кажется, что он провел в погружении в несколько раз больше времени, чем на самом деле. Это самая классная особенность STL – «Fluctlight Acceleration»[9], сокращенно FLA.

– …Это уже…

Не думаю, что мы по-прежнему говорим о реальности. Сино тихонько вздохнула. Все это было уже очень, очень далеко от «немножко измененной Амусферы».

Распространение устройств Полного погружения в корне изменило жизнь общества. Сино слышала, что удешевленные версии используются во многих организациях; обычной практикой стало проведение совещаний и презентаций в виртуальном пространстве. В виртуале же транслируются 3D-драмы и прочие фильмы, и зрители могут смотреть их с любого угла, откуда хотят; приложения для туристов, воспроизводящие виды разных мест с высоты птичьего полета, очень популярны среди пожилых людей; и, как Кадзуто недавно сказал, сейчас даже обучение солдат проводится в виртуальных мирах.

По мере увеличения числа людей, вовсе не желающих покидать свои дома, все большее распространение стало получать нездоровое явление под названием «групповые прогулки» (когда люди бесцельно бродят по виртуальным городам); программное обеспечение для таких «прогулок» пользуется популярностью среди этой конкретной группы людей. А совсем недавно свои виртуальные филиалы открыли две сети фастфуда: одна, торгующая гамбургерами, вторая – гюдоном[10].

Если в распоряжении общества появится устройство вроде Транслятора души, способное ускорять сознание, – какое же воздействие на реальность окажут новые виртуальные миры? На что вообще станет похожа реальность? У Сино мурашки по спине побежали. Асуна, думавшая, видимо, о том же самом, нахмурилась и пробормотала:

– Длинные сны… хмм…

Потом она подняла взгляд на сидящего напротив Кадзуто и слегка улыбнулась.

– «Здорово было бы, если бы Транслятор души поступил в продажу до SAO»… интересно, правильно ли так думать? Если бы «железом» был не нейрошлем, а STL, Айнкрад мог бы состоять из тысячи уровней, а на его прохождение ушло бы лет двадцать.

– …Я тебя умоляю…

Кадзуто аж содрогнулся и замотал головой; Асуна снова улыбнулась и поинтересовалась:

– Значит, в эти выходные ты снова пойдешь смотреть свой сон, да, Кирито-кун?

– Ага. Будет большой непрерывный тест. Буду в погружении три дня подряд без еды и питья. Сдается мне, я немного похудею…

– Это вовсе не немного… блин – такая работа – это уж слишком.

Асуна скрестила руки на груди; ее сердитое лицо выглядело так очаровательно.

– Значит, так – завтра я еду в Кавагоэ и буду тебе готовить! Надо попросить Сугуху-тян накупить овощей.

– Это, это очень мило с твоей стороны.

Сино с улыбкой наблюдала за этой парочкой, но тут ей в голову пришел еще один вопрос.

– Слушай… твое погружение длится три дня, но твои мысли при этом ускоряются, да? А сколько времени ты там проводишь по ощущениям, ты знаешь?

– Хмм, я уже говорил, я ничего не помню, что там внутри происходит… Но слышал, что сейчас FLA дает максимум трехкратное ускорение…

– Это что… девять дней?

– Ну, может, десять.

– Хммм… Интересно, чем ты в этом мире занимался. Оттуда воспоминания не вытащишь, а как насчет взять туда воспоминания реального мира? И есть ли еще тестеры?

– Нет… это вряд ли. Потому что посторонние знания могут повлиять на результаты тестирования. Если STL может блокировать воспоминания во время погружения, то ограничить доступ к уже существующим воспоминаниям тоже должно быть несложно… Да, и в том здании в Роппонги, где я работаю, всего одна экспериментальная машина STL, так что ныряю я один. И поскольку я почти ничего не знаю о том, что там «внутри», я никак не смогу стать «Битером» и как-то повлиять на результаты тестирования. Единственное, что я могу сказать, – кодовое название виртуального мира, которое используется в экспериментах.

– Хех… и какое же?

– «Underworld».

– Анде… «подмирье»? Интересно, этот VR-мир на самом деле так устроен?

– Насчет устройства я ничего не знаю – может, оно взято из реальности, может, из фэнтези или из НФ. Но, судя по названию, это должно быть какое-то мрачное подземелье…

– Хммм. Значит, определить это точно мы не можем.

Сино и Кадзуто разом покачали головой; Асуна прикоснулась пальцем к своему маленькому подбородку и тихо пробормотала:

– Может… это тоже из «Алисы».

– Из Алисы?..

– Это имеет смысл, раз уж название «RATH» они взяли из «Алисы в стране чудес». Самая первая версия этой книги, еще для личного пользования, называлась «Alice’s Adventures Under Ground»[11].

– Правда, а я раньше не знала. Если так, то эта компания… будто прямо из сказки, – слегка улыбнулась Сино. – Кстати о книжках про Алису – там две книги, и обе про сны. Может, пока Кирито нырял, он там пил чай с кроликом или играл в шахматы с королевой.

Асуна захихикала. А Кадзуто вдруг с непонятным лицом уставился в какую-то точку на столе.

– …Что-то случилось?

– …Нет… – услышав голос Сино, Кадзуто поднял глаза, по-прежнему хмурясь, и часто заморгал. – Просто сейчас, когда я услышал имя «Алиса»… я как будто почти вспомнил что-то… Ну знаете, бывает иногда – чувствуешь, что тебя грызет что-то или веселит, но никак не можешь вспомнить и понять, что именно… вот такое сейчас ощущение.

– А, ага. Это как когда просыпаешься, помнишь, что видела страшный сон, но не помнишь, какой именно.

– Какое-то… чувство, будто что-то плохое случилось, а я забыл, что… – Кадзуто взъерошил себе волосы. Обеспокоенно глядя на него, Асуна спросила:

– Это, может, какие-то воспоминания во время эксперимента?..

– Но… ты же сказал, что никаких воспоминаний из виртуального мира у тебя не сохранилось? – тут же заметила Сино. Кадзуто промычал что-то, закрыв глаза, потом сник.

– …Ну, все-таки там воспоминания десяти дней. Может, какие-то кусочки прошли мимо блокировки…

– Ах, да. Если так думать, получается, что, раз воспоминания сохраняются, это значит, ты становишься старше нас – то есть твое сознание становится. Как-то… страшновато.

– Ну, я была бы… пожалуй, немножко рада, это как будто мы бы стали ближе по возрасту, – сказала Асуна. Кадзуто (который был на год младше ее) слегка улыбнулся и ответил:

– Если подумать, между вчерашним погружением и сегодняшними уроками у меня было какое-то странное, неуютное ощущение. Как будто я очень давно не видел город, не смотрел телек. И одноклассники… «напомните, как зовут этого парня?» – что-то такого типа…

– Не преувеличивай, это всего лишь десять дней.

– Точно, волноваться не о чем, – нахмурившись, наперебой заговорили Сино и Асуна. Затем Асуна добавила:

– Кирито-кун, тебе надо выйти из этого странного эксперимента. Это действительно слишком серьезная нагрузка на организм.

– А, если большой тест пройдет нормально, это значит, основные проблемы разработки решены. Следующая стадия – уже придать машине нормальную форму, но я понятия не имею, сколько уйдет лет, прежде чем эту громадину удастся ужать до размера, который можно будет продавать… И подработка эта моя продлится недолго – последний тест назначен на следующий месяц.

– Уу… – Сино снова помрачнела. – Слушай, не напоминай о таких вещах. Вам, ребята, легко, у вас почти нет бумажных тестов. А в моей школе до сих пор приходится галки в бумажках ставить, кошмар просто…

– Хи-хи, как насчет вместе позаниматься? – предложила Асуна, потом глянула мимо Сино на противоположную стену и тихонько добавила: – Уаа, уже скоро шесть. Да, за разговорами время быстро летит, ничего не скажешь.

– Тогда давайте сворачиваться. Я, правда, не думал, что главная тема встречи займет всего пять минут, – улыбнулся Кадзуто. Сино тоже улыбнулась и ответила:

– Ну, до пятой ЗП еще далеко, так что давайте вопросы о снаряжении персонажа и о конкретной тактике решим после конвертации.

– Ага, идет. Хотя мне не хочется пользоваться чем-то другим, кроме светового меча.

– Я говорила уже, он называется «фотонный меч».

– Да ладно? – рассмеялся Кадзуто и, взяв со стола счет, пошел к стойке, чтобы расплатиться за еду и напитки плодами своей семидесятидвухчасовой подработки. Сино и Асуна хором произнесли «спасибо за угощение», после чего направились к выходу.

– Эгиль-сан, я скоро еще загляну.

– Спасибо, печеная фасоль была безумно вкусная.

Дождавшись ответа владельца заведения, занявшегося уже приготовлениями к закрытию, Сино вытащила свой зонт из бочки из-под виски и открыла входную дверь. Зазвенел колокольчик, в уши Сино ворвался шум города и звуки дождя.

До ночи было еще далеко, но из-за густых туч в мокром переулке уже стемнело. Сино раскрыла зонт и начала было спускаться по ступеням – но тут же резко остановилась и принялась обшаривать глазами окрестности.

– Синонон, что случилось?.. – раздался сзади недоуменный голос Асуны. Сино пришла в себя и поспешно развернулась.

– Н-не, ничего.

Сино коротко рассмеялась, пытаясь скрыть смущение. Не может быть; я ощутила затылком взгляд снайпера, но этого не может быть. Может, я просто перенесла в реал привычку всякий раз, как выхожу на открытое пространство, искать возможные позиции для снайперской стрельбы? От этой мысли она слегка обалдела.

Асуна по-прежнему стояла, вопросительно склонив голову набок; в это время сзади вновь прозвенел колокольчик и от двери донеслись шаги.

Кадзуто вышел из бара, на ходу убирая кошелек в сумку. Спустившись по ступеням, он со вздохом произнес одно-единственное слово:

– Алиса…

– Что, все еще о ней думаешь?

– Нет… я вспомнил – случайно услышал кусочек разговора людей из RATH в пятницу, перед погружением в STL… A, Л, И… Арти… Лабиль… Интелли… ммм, что же там было…

Кадзуто продолжал бормотать какие-то непонятные для Сино слова. Девушка прикрыла его от дождя своим зонтом и, горько улыбнувшись, подумала: «Да, Асуне явно есть о чем беспокоиться».

– Ну надо же, так отвлекаешься из-за таких вещей. Возьми и спроси у них в следующий раз, как у них будешь.

– Ну… тоже верно.

Кадзуто качнул головой, потом еще раз, потом еще, и наконец раскрыл свой зонт.

– Пока, Синон. В следующий раз, когда встретимся, поговорим о конвертации в GGO.

– Идет. В следующий раз можно в ALO встретиться. Спасибо, что выбрался сегодня.

– Пока, Синонон.

– Пока, Асуна.

Кадзуто с Асуной, которым предстояло возвращаться на поезде, помахали руками; Сино направилась в противоположную сторону, к метро.

Она еще раз украдкой огляделась из-под зонта, но странное ощущение чужого взгляда, которое у нее возникло совсем недавно, исчезло без следа.

Интерлюдия I

Температура человеческого тела – странная штука.

Такая мысль вдруг посетила Асуну Юки.

Дождь внезапно прекратился; они с Кадзуто, держась за руки, медленно шли под темно-синим небом, в котором некоторые из облаков уже окрасились оранжевым. Кадзуто Киригая последние несколько минут – с тех пор, как начал думать о чем-то странном, – шагал молча с угрюмым видом, не отводя глаз от мощенного плиткой тротуара.

Асуна жила в Сэтагая, Кадзуто в Кавагоэ; как правило, они расставались на станции Синдзюку, где им предстояло садиться на разные поезда; однако сегодня почему-то Кадзуто сказал: «Я провожу тебя до дома». Из Сибуи ему предстояло добираться домой на час дольше, но, увидев его странный взгляд, Асуна послушно кивнула.

Сходя с поезда на станции Мияносака линии Сэтагая, ближайшей к дому Асуны, они по-прежнему держались за руки.

Асуна вдруг смутно припомнила некую сцену. Это воспоминание было сладким, но в то же время невероятно болезненным, и потому оно редко всплывало у нее в сознании; лишь тогда, когда она и Кадзуто держались за руки.

Воспоминание принадлежало не реальному миру, но городу железных башен Грандуму на 55 уровне не существующего ныне Айнкрада.

Асуна тогда была сублидером гильдии «Рыцари Крови». Ее постоянно сопровождал телохранитель Крадил, обладатель здоровенного двуручного меча. Этот человек, совершенно свихнувшись от чувств к Асуне, отравил Кирито/Кадзуто парализующим ядом, что привело в конечном итоге к тому, что Асуна покинула гильдию.

Крадил тогда убил двух согильдийцев; Асуна успела примчаться на место трагедии в последний момент, когда жизнь Кирито тоже вот-вот должна была прерваться. Ее рапира яростно и безжалостно сносила хит-пойнты Крадила, пока не осталось совсем чуть-чуть, на один удар, – и тогда она в нерешительности застыла. Крадил воспользовался своим шансом, чтобы провести ответную атаку, но тут кончилось действие паралича Кирито, и он прикончил Крадила голыми руками.

Затем Кирито и Асуна отправились на 55 уровень, в штаб-квартиру Рыцарей Крови, и сообщили там о выходе из гильдии. А потом они, держась за руки, бесцельно бродили по Грандуму.

Внешне Асуна оставалась спокойной, но в душе кляла себя за то, что не убила Крадила. Ее грызло чувство вины, что этот тяжкий груз пришлось взвалить на себя Кирито. Ей казалось, что она недостойна быть в числе Проходчиков, что она не имеет права стоять рядом с Кирито. Но страдая от этих мыслей, она вдруг услышала голос. «Что бы ни случилось, я добьюсь того, что ты вернешься в тот мир».

И тогда сильное чувство вспухло у Асуны в груди. В следующий раз я своими силами защищу этого человека. Нет, не только в следующий раз. Столько раз, сколько потребуется. Во всех мирах.

Асуна ясно помнила, как ее руке, ощущавшей лишь холод окружающего воздуха (хотя она тогда сжимала ладонь Кирито), вдруг стало тепло, словно они вдвоем сидели возле камина. Уже после того, как парящая крепость перестала существовать, после того, как Асуна через страну фей вернулась в реальный мир, всякий раз, держа руку Кадзуто, она вспоминала тогдашнее тепло.

Ну правда, температура человеческого тела – странная штука. Асуна прекрасно знала, что температура определяется потреблением энергии, необходимой для функционирования организма; но поток тепла через соединение ладоней словно бы нес с собой какую-то информацию. Во всяком случае, Асуна прекрасно понимала, что хотел, но не решался сказать Кадзуто, по-прежнему шагавший в молчании.

«Душа человека – это кванты света внутри микроскопических структур клеток мозга», – так Кадзуто говорил. Но этот свет может существовать не только в клетках мозга, а вообще в каждой клеточке тела. Квантовые поля, состоящие из частичек пульсирующего света и повторяющие форму тела человека, соединяются сейчас через ладони Асуны и Кадзуто. Может, и тепло благодаря им ощущается.

Асуна прикрыла глаза и мысленно произнесла:

…Все хорошо, Кирито-кун. Я всегда буду прикрывать тебе спину. Потому что мы лучшие в мире воин атаки и воин поддержки.

Кадзуто вдруг остановился, вынудив Асуну тоже затормозить. На железном фонарном столбе «под старину» оранжево загорелась лампа. Глаза Асуны округлились. Неужели уже семь?

Вечером, да еще после дождя, на улице не было никого, кроме них двоих. Кадзуто медленно повернул голову, взгляд его черных глаз был устремлен на Асуну.

– Асуна…

Будто стряхнув наконец нерешительность, он шагнул к ней.

– …Я по-прежнему хочу поехать.

Понимая причину его колебаний, Асуна улыбнулась.

– В Америку?

– Ага. Я целый год разбирался, и теперь я считаю, что будущее технологи Полного погружения – это «Брэйн Имплант Чип»[12], который разрабатывают в университете Санта-Клары. Думаю, интерфейс мозг-машина именно в этом направлении будет развиваться. Я хочу это увидеть – рождение нового мира.

Асуна посмотрела Кадзуто в глаза и энергично кивнула.

– Там были не только хорошие воспоминания, но и множество грустных, тяжелых. В чем назначение той крепости, какова ее цель – ты это хочешь узнать, верно?

– …Думаю, чтобы это понять, даже нескольких веков не хватит.

С этими словами Кадзуто едва заметно улыбнулся и снова замолчал.

Конечно, трудно говорить о расставании. Асуна это понимала. Продолжая улыбаться, она попыталась выразить словами ответ, который давно уже грел ей сердце… однако, прежде чем она успела хоть что-то сказать, Кадзуто сделал такое же лицо, как тогда в Айнкраде – когда он предложил пожениться, – и запинаясь произнес:

– И п-поэтому… я, я хочу, чтобы ты поехала со мной, Асуна. Я правда не хочу жить без тебя. Я знаю, это неразумно, то, что я прошу. У Асуны есть своя дорога в жизни. Но все равно я…

На этом месте он прервался, словно окончательно сбившись с мысли. Асуна распахнула глаза и негромко рассмеялась.

– Э?..

– П… прости, что засмеялась. Но… Кирито-кун, неужели это тебя и беспокоило все это время?

– Н-ну да.

– Нуууу… если речь о моем ответе, то он у меня уже давно готов.

Она обхватила левой ладонью правую, по-прежнему держащую руку Кадзуто. Снова кивнув, Асуна сказала:

– Конечно, я поеду… мы вместе поедем. С тобой я пойду куда угодно.

Глаза Кадзуто округлились, и он заморгал, а потом его лицо осветилось редкой для него широкой улыбкой. Он положил правую руку Асуне на плечо.

Асуна крепко обняла его обеими руками.

Их губы соприкоснулись, и холод тут же исчез, сменившись любящим теплом; вновь Асуна ощутила, как информация перетекает между ней и Кадзуто бессчетным множеством лучиков, из которых состоят их души. Сколько бы времени ни прошло, в каком бы мире мы ни очутились, как бы долго мы ни путешествовали, наши сердца всегда будут вместе, в этом я уверена.

Нет, наши сердца давно уже связаны неразрывно. Это произошло, когда мы сидели в небе над гибнущим Айнкрадом, который исчезал в радужном сиянии. А может, и еще раньше – когда мы встретились в глубине мрачного лабиринта, два игрока-одиночки.

– Да, кстати.

Несколько минут спустя, когда они шли по тротуару, по-прежнему держась за руки, Асуна задала вопрос, неожиданно возникший у нее в голове:

– Значит, ты считаешь, что Транслятор души, с которым ты сейчас экспериментируешь, – это не будущее технологий Полного погружения? Мозговой чип взаимодействует с клетками мозга по тому же принципу, что нейрошлем, а STL намного впереди, он работает на квантовом уровне, ведь так?

– Хммм…

Кадзуто принялся усердно ковырять металлическим кончиком зонта тротуарную плитку. Наконец он ответил:

– …Концепция STL, конечно, куда более продвинутая, чем у мозгового чипа. Но, как бы это сказать… возможно, она слишком уж продвинутая. Чтобы уменьшить эту машину до разумных габаритов, нескольких лет будет недостаточно – возможно, понадобится лет десять-двадцать. У меня ощущение, что нынешняя STL – вовсе не для того, чтобы люди ныряли в виртуальные миры…

– Ээ? А для чего тогда?

– Может, это машина для изучения человеческого сознания… Пульсвета.

– Хмм…

Получается, STL – не цель, а средство? Асуна начала раздумывать, к чему может привести понимание человеческой души; Кадзуто тем временем продолжил:

– И еще. Мне кажется, STL – продолжение его идеи… Хитклиффа. Этот человек непонятно зачем создал нейрошлем, убил тысячи человек, поджарил собственный мозг, да плюс к этому еще и распространил по всему миру «Семя»… не знаю, была ли у него вообще какая-то конкретная цель, но у меня такое ощущение, что в STL есть что-то от него. Я хочу узнать, к чему все-таки он стремился, но не хочу, чтобы это повлияло на мой собственный путь. Не хочу чувствовать, будто я танцую под его дудку.

Образ того человека всплыл перед мысленным взором Асуны, и она кивнула.

– …Понятно… Слушай, сознание гильдмастера до сих пор существует где-то в сети, какая-то программа эмуляции мышления? Кирито-кун упоминал об этом когда-то.

– Да, как-то раз говорил. Машина, с помощью которой он покончил с собой, была как раз прототипом STL. Чтобы прочесть Пульсвет, потребовалось излучение высокой мощности, которое поджарило ему мозг. Возможно, он мучился дольше и сильнее, чем от нейрошлема, который убивает только ствол мозга… Он хотел создать копию себя – думаю, сейчас RATH делает с STL что-то подобное. Возможно, где-то в глубине души я все еще думаю… что хочу увидеть, чем все это разрешится, потому и принял предложение Кикуоки…

При этих словах Кадзуто его взгляд устремился в красно-оранжевое небо. Какое-то время Асуна молча смотрела ему в лицо, потом крепче сжала руку, которая держала ладонь Кадзуто, и прошептала:

– …Только одну вещь мне пообещай. Не лезь ни во что опасное.

Повернувшись к ней, Кадзуто улыбнулся и энергично кивнул.

– Ну конечно, обещаю. Все равно будущим летом я вместе с Асуной отправлюсь в Америку.

– Но прежде не стоит ли тебе позаботиться о том, чтобы получить хорошую оценку за SAT[13]?

– Уу…

На секунду Кадзуто растерялся, потом кашлянул и сменил тему.

– В любом случае сперва мне надо нормально познакомиться с твоими родителями. С Сёдзо-си я время от времени переписываюсь, но вот у твоей мамы обо мне довольно паршивое впечатление…

– Нормально, нормально, в последнее время она стала вполне разумным человеком. А, да… почему бы прямо сейчас не зайти?

– Эээ?! Н-нее… пожалуй, лучше я после всех экзаменов зайду, ага.

– Ох уж…

Беседуя, они добрались до небольшого парка рядом с домом Асуны. Именно здесь они обычно прощались, когда Кадзуто ее провожал. Асуна остановилась – идти дальше было неохота – и повернулась к Кадзуто; он тоже глядел на нее.

Они стояли всего в пятнадцати сантиметрах друг от друга. Но тут Асуна услышала сзади тяжелые шаги и рефлекторно отодвинулась.

Повернув голову, она увидела человека, трусцой приближающегося со стороны развилки. Невысокий парень во всем черном. Глядя на Асуну с Кирито, он высоким голосом произнес:

– Я прошу прощения… как пройти к станции?

И тут же опустил глаза. Асуна левой рукой указала на восток.

– Пройдите в ту сторону, у первого светофора сверните направо… потом…

Вдруг стоящий сзади Кадзуто с силой потянул Асуну за плечо. Затем он шагнул вперед, заслоняя ее собой.

– Ч-что…

– Ты… шел за нами от «Кафе-кости», да? Кто ты? – резко произнес он. Асуна даже и не заметила, что за ними кто-то шел. Затаив дыхание, она снова взглянула тому парню в лицо.

Шапка длинных спутанных волос. Впалые щеки, заросшие щетиной. В ушах серебряные серьги, на шее толстое ожерелье, тоже серебряное. Одет в выцветшую черную футболку и такого же цвета кожаные брюки. На поясе позвякивающая металлическая цепочка. На ногах высокие ботинки со шнуровкой, тяжеловатые для лета. В целом незнакомец казался каким-то потрепанным.

Глаза из-под челки с неровным пробором смотрели прищуренно, будто улыбаясь. Парень склонил голову набок, словно не понимая, что это Кадзуто только что сказал, – а потом вдруг глаза загорелись неприятным светом.

– …Стало быть, внезапная атака не удалась, хех.

Уголки его губ напряженно изогнулись; Асуна не могла понять – то ли от раздражения, то ли он пытался улыбнуться.

– Кто ты такой? – повторил Кадзуто свой вопрос. Парень пожал плечами, несколько раз мотнул головой и нарочито тяжело вздохнул.

– Ну, ну, так не пойдет, Кирито-сан. Неужели ты уже забыл мое лицо… о, я ведь там ходил в маске, да? Но… я про тебя не забывал – ни на один день.

– Ты…

Спина Кадзуто напряглась. Он чуть подприсел и отвел правую руку за спину.

– …Джонни Блэк!

Одновременно с этим тихим выкриком рука Кадзуто стремительно мелькнула и ухватила воздух над правым плечом – именно там, где когда-то была рукоять «Вразумителя», любимого меча «Черного мечника».

– Бу… ку… ку-ха-ха-ха-ха-ха-ха! Неа, нет там меча!

Человек по имени Джонни Блэк согнулся пополам, выплюнув пронзительный смех. Кадзуто опустил правую руку, его тело оставалось напряженным.

Асуна знала это имя. В старом Айнкраде оно принадлежало убийце, знаменитому даже среди красных игроков. Этот человек был членом гильдии убийц «Веселый гроб»; чтобы захватить его и Красноглазого ЗаЗа, потребовались усилия десятка человек.

…ЗаЗа. Это имя она слышала всего полгода назад. Главный организатор кошмарного происшествия с Дес Ганом.

Еще она слышала, что после той истории сам ЗаЗа (Сёити Синкава) и его младший брат были арестованы, но последний участник оставался на свободе. Этот третий, про которого она думала, что его давно уже поймали, – кажется, его звали Канемото… Иными словами, человек, который сейчас перед ними стоял, – это…

– Ты… до сих пор в бегах? – хрипло спросил Кадзуто. Джонни Блэк, он же Канемото, ухмыльнулся и направил на Кадзуто оба указательных пальца.

– Конееечно. А ты думал, я сдался, когда поймали ЗаЗа? Я последний из «Веселого гроба». Пять месяцев назад я нашел ту кафешку, и уже где-то месяц я за ней слежу… и ненависть с каждым днем все сильнее…

Произнося эти слова, Канемото наклонял голову то влево, то вправо.

– Но, Кирито-сан… без меча ты всего лишь хлипкий пацан, верно? Лицо не изменилось, но даже и не подумаешь уже, что ты тот самый Черный мечник-сама, который так меня отделал.

– К тебе то же самое относится… что ты можешь без своих любимых отравленных кинжалов?

– Эх, как непрофессионально – судить об оружии по внешнему виду.

Канемото с проворством змеи убрал руку себе за спину и извлек что-то из-под футболки.

Какой-то странный предмет. Из гладкого пластикового цилиндрика сбоку торчала игрушечная на вид рукоять. На мгновение Асуне подумалось, что это водяной пистолет, но, когда она увидела, что спина Кадзуто застыла, у нее перехватило дыхание. А потом она услышала голос Кадзуто, и ее замешательство переросло в страх.

– Это… «дес ган»!..

Его правая рука дернулась назад, сигнализируя Асуне, чтобы она отошла. В то же время левая направила сложенный зонт на Канемото.

Шаг, еще шаг – Асуна машинально отступала назад, не сводя глаз с пластмассового «пистолета». Это не просто водяной пистолетик – это шприц высокого давления, заряженный страшным веществом, способным остановить сердце.

– У меня ееесть, есть отравленное оруууужие… жаль, конечно, что это не кинжал… – и Канемото, покачивая кончиком шприца (его единственной металлический частью), скрипуче захихикал. Кадзуто перехватил зонт обеими руками, не отводя его кончика от Канемото, и тихо произнес:

– Асуна, беги! Позови кого-нибудь на помощь!

Мгновение Асуна колебалась, потом кивнула и, развернувшись, понеслась прочь. Сзади донесся голос Канемото.

– Эй, «Молния!» Обязательно всем расскажи… что до «Черного мечника» добрался не кто-нибудь, а Джонни Блэк!

До двери ближайшего дома было метров тридцать.

– Кто-нибудь… помогите!!!

На бегу Асуна кричала во весь голос. А правильно ли было оставить Кадзуто и бежать? …Может, стоило обоим на него прыгнуть разом – тогда смогли бы отобрать оружие? Когда Асуна пробежала уже полпути, эта мысль мелькнула у нее в голове – и тут же до нее донесся некий звук.

Как будто бутылку газировки кто-то открыл или спреем для волос пшикнул; короткий, резкий звук газа под давлением. Значение этого звука Асуна поняла мгновенно, и на нее нахлынул страх; подвернулась нога, и, чтобы остановить падение, Асуна оперлась рукой о мокрую брусчатку.

Потом она медленно обернулась и посмотрела через плечо.

Ее взгляду открылась страшная картина.

Кончик зонта в руках Кадзуто воткнулся Канемото в верхнюю часть правого бедра, у самого паха.

А шприц в руке Канемото был прижат к левому плечу Кадзуто.

Их тела отделились друг от друга и одновременно рухнули на мостовую.

Следующие несколько минут были какими-то нереальными; Асуна словно смотрела черно-белый фильм.

Она подбежала к неподвижному телу Кадзуто. Оттащила его от Канемото, который корчился, обхватив ногу. «Держись!» – кричала она, одновременно доставая мобильник из кармана и снимая блокировку.

Ее пальцы ничего не ощущали, они словно замерзли. Застывшие кончики пальцев тюкали по сенсорной панели; наконец Асуна, задыхаясь, сумела сообщить, что и где произошло, оператору службы спасения.

Начали собираться зеваки. Потом из толпы вышел полицейский. Асуна односложно отвечала на его вопросы, сжимая Кадзуто в объятиях.

Кадзуто дышал часто и неглубоко. Между напряженными вдохами он прошептал лишь два коротких слова: «Асуна, прости».

Минуты казались вечностью. Кадзуто внесли в одну из двух приехавших «скорых», Асуна влезла туда же.

Врач «скорой» заглянул лежащему без сознания Кадзуто в рот, проверяя дыхательные пути, и тут же крикнул другому врачу:

– Остановка дыхания! Мешок Амбу[14]!

Тут же на рот и нос Кадзуто опустилась прозрачная маска.

Каким-то чудом Асуне удалось подавить желание завопить во все горло, и она смогла сообщить врачу название препарата, которое ей еще большим чудом удалось вспомнить.

– Ээ, с-сукцинилхолин… ему его вкололи. В левое плечо.

Мгновение врач смотрел на нее изумленно, но тут же одно за другим выпалил новые указания:

– Эпинефрин внутривенно… нет, атропин! Обязательно внутривенно!

Тут же в левую руку Кадзуто, с которого уже сняли рубашку, воткнули иглу, на грудь нацепили датчики ЭКГ. Воздух разорвала сирена, перекрыв голоса врачей.

– Пульс падает!

– Массаж сердца!

Под светодиодными лампами, освещающими внутренность машины, лицо Кадзуто с закрытыми глазами выглядело страшно бледным. «Нет… нет… Кирито-кун… только не это…» – тихо вырывалось изо рта Асуны, а она даже не замечала.

– Остановка сердца!

– Продолжаем массировать!

Кирито-кун, это же неправда, да? Ты же не собираешься меня оставить, да? Ты сказал, что мы будем вместе всегда… сказал ведь?

Взгляд Асуны упал на мобильник, который она сжимала в руке.

Розовое сердце на экране дернулось и застыло.

Число рядом с ним безжалостно превратилось в нуль, и все стихло.

Часть I – Подмирье (третий месяц 378 года по календарю Мира людей)

Глава 1

Запахи в воздухе.

Обрывки моего сознания ощутили их еще до того, как я проснулся.

Воздух, втекающий в мою носовую полость, нес уйму информации. Сладкий аромат цветов. Запах зеленой травы. Свежий запах деревьев, от которых словно чище становилось в легких. Запах воды, от которого защекотало в пересохшем горле.

Мое сознание постепенно переползало в бодрствующее состояние; вдруг на меня обрушился поток звуковой информации. Шелест бесчисленных листьев, трущихся друг о друга. Веселое чириканье птичек где-то вверху. Жужжание насекомых, то и дело раздающееся пониже. Тихое бормотание реки вдалеке.

Где я? Уж во всяком случае, не у себя в комнате. Обычно, когда я просыпаюсь, сразу ощущаю солнечный запах сухих простыней, слышу ворчание кондиционера и далекие звуки машин, объезжающих Кавагоэ; но сейчас этого всего нет. И еще – зеленый свет, то падающий мне на закрытые веки, то ускользающий… это ведь не от настольной лампы, которую я забыл выключить, – это солнечный свет, пробивающийся сквозь листву, так?

Я отодвинул желание снова вернуться в глубокий сон и открыл наконец глаза.

На меня обрушилось множество лучей света, так что я рефлекторно заморгал. Медленно сел, потирая тыльной стороной правой ладони слезящиеся глаза.

– …Где я?.. – машинально пробормотал я.

Первое, что я увидел, – зеленые кусты. На них цвели маленькие белые и желтые цветочки, тут же рядом порхали ярко-голубые бабочки. Травяной ковер, на котором я только что лежал, метров через пять обрывался, упершись в стену леса; гигантские суковатые деревья, должно быть, старились тут десятки лет.

Я вгляделся в сумрак между деревьями; похоже, лес продолжался, докуда взгляд доставал. Шершавую, волнистую кору и землю под деревьями покрывал густой ковер мха, отсверкивающий под солнцем зеленью и золотом.

Я глянул вправо, потом назад; старые древесные стволы были повсюду. Иными словами, я вроде как находился на маленькой травяной полянке посреди чащи леса. Наконец я задрал голову; между кривыми верхушками деревьев, торчащими во все стороны, виднелось синее небо, по которому плыли одинокие облачка, – все как я ожидал.

– Где… я? – вновь прошептал я и вздохнул. Но ответа не последовало.

Я обшарил каждый уголок и закоулок памяти, но так и не смог вспомнить, как меня угораздило лечь спать в этом месте. Лунатизм? Амнезия? Эти опасные слова вспыхнули у меня в мозгу, но тут же – не, этого не может быть! – я их отмел.

Я… мое имя Кадзуто Киригая. Возраст – 17 лет 8 месяцев. Живу в Кавагоэ, префектура Сайтама, с матерью и младшей сестрой.

Персональная информация всплыла легко и без проблем; это меня малость успокоило, и я принялся выуживать воспоминания дальше.

Я учусь во втором классе старшей школы. Но, поскольку в первом семестре будущего года я уже смогу закончить школьное обучение, я подумываю следующей осенью поступить в университет. Да, я советовался с кем-то на этот счет. В последний понедельник июня – шел дождь – я после школы заглянул в бар Эгиля «Кафе-кости» в Окатимати и там говорил с моей подругой Синон, то есть Сино Асадой, про «GunGale Online».

Затем к нам присоединилась Асуна, Асуна Юки, мы втроем разговаривали какое-то время, потом вышли из бара.

– Асуна… – мягко прошептал я.

У меня есть любимая девушка, она же партнер, которому я могу полностью доверить прикрывать мне спину. Я несколько раз оглядел окрестности в надежде увидеть ее силуэт, четко отпечатавшийся в моей памяти. Однако и на травяной поляне, и в лесу было безлюдно.

Сражаясь с внезапно накатившим чувством одиночества, я продолжил свой путь по воспоминаниям.

Мы втроем вышли из бара; затем мы с Асуной распрощались с Синон. Потом отправились в метро, по линии Гиндза добрались до Сибуи, там пересели на линию Тоёко до Сэтагая-ку, где живет Асуна.

Когда мы вышли на станции, дождя уже не было. Мы шли рядом по тротуару и говорили про университет. Я сказал, что хочу поступить в университет в Америке, и как последний эгоист попросил Асуну поехать вместе со мной. Тогда она улыбнулась своей всегдашней ласковой улыбкой и –

В этом месте мои воспоминания оборвались.

Ничего не помню. Что Асуна ответила? Как я с ней попрощался и вернулся на станцию? Во сколько я вернулся домой, во сколько лег спать? Ничего из этого у меня в голове не было.

Встревожившись, я принялся отчаянно шарить в памяти в поисках других воспоминаний.

Однако улыбка Асуны потускнела, словно погрузившись под воду; следующая за этой улыбкой сцена выходить наружу не желала, как бы сильно я ни пытался ее вытащить. Нахмурившись, я закрыл глаза и продолжил рыться в унылом сером вакууме.

Алая вспышка.

Я почувствовал, что задыхаюсь; я словно с ума сходил.

Лишь два каких-то образа всплыли в голове, как крохотные пузырьки. Я машинально сделал глубокий вдох, наполнив грудь сладким воздухом. Внезапно я вновь отчетливо ощутил жажду, о которой успел уже позабыть.

Вне всяких сомнений, вчера вечером я был в Миясаке, Сэтагая-ку. Тогда каким же образом я очутился в глубине незнакомого леса, да еще в спящем состоянии?

Погодите, а это правда было вчера? Ветерок, который гладит мою кожу, – прохладный и приятный. В лесу ни намека на влажность, какой положено быть в конце июня.

Вот тут в меня закрался неподдельный страх.

«Вчерашние воспоминания», за которые я отчаянно цепляюсь, как за крохотную лодочку посреди штормового моря, – они настоящие ли? А я сам… тот ли, кем себя считаю?..

Я ощупал свое лицо, несколько раз дернул себя за волосы; потом опустил руки и принялся рассматривать. Я малость успокоился, убедившись, что они точь-в-точь такие, какими я их помню: у основания правого большого пальца родинка, с тыльной стороны левого среднего шрам, полученный еще в детстве.

Лишь тут я заметил, что на мне довольно странное одеяние.

Вместо обычной пижамы – вовсе не футболка, не школьная форма и вообще не что-либо из моего гардероба. Сколько ни вглядывайся – непохоже, чтобы эта одежда была фабричного изготовления и что ее можно купить.

Светло-синяя рубаха с коротким рукавом, то ли хлопчатобумажная, то ли льняная. Текстура ткани нерегулярная и из-за этого довольно грубая на ощупь. Швы как будто вручную сделаны, не на швейной машинке. Ворота нет, на груди V-образный вырез и светло-коричневый шнурок-завязка. Я взял шнурок в руки и пригляделся: он явно не из синтетических волокон – похоже, это тонкая полоска натуральной кожи.

Штаны из того же материала, но бежевые – судя по всему, некрашеные. Карманов нет; кожаный ремень застегнут на тонкую и узкую деревянную пряжку, а не на металлическую. Кожаные ботинки на вид тоже ручной работы – толстая кожаная подошва пришита к верху ботинка грубыми стежками.

Никогда в жизни я не видел такой одежды и обуви. …То есть – в реальном мире никогда.

– …Так, – пробормотал я и легонько вздохнул; мои плечи расслабились.

Все-таки это одеяние было мне знакомо, хотя и выглядело совершенно по-другому. В средневековой Европе (или, можно сказать, в фэнтези) это были так называемые «туника», «полотняные штаны» и «кожаные ботинки»[15]. Так что здесь на самом деле не реальность, а фэнтезийный мир – или знакомый мне виртуальный мир.

– Так… – снова проговорил я и склонил голову набок.

Это значит, я спал в Полном погружении? Но когда и в какую игру я вошел? И почему я этого не помню?

Ладно, когда выйду, все узнаю. С этой мыслью я взмахнул правой рукой.

Прошло несколько секунд, окно не открылось. Тогда я взмахнул левой. С тем же результатом.

Слушая беспечный птичий щебет и шелест листьев, я отчаянно пытался стряхнуть ощущение дискомфорта, ползущее вверх по спине.

Это – виртуальный мир. Должен быть виртуальный мир. Но, во всяком случае, это не Альвхейм, с которым я хорошо знаком. Да и вообще это не стандартный VR-мир, созданный на основе «Семени».

Но разве я только что не убедился, что у меня есть родинка и шрам, в точности как в реальном мире? VR-игры, способной в точности воспроизводить такие вещи, попросту не существует.

– Команда… логаут.

Я произнес эти слова, цепляясь за лучик надежды, но ничего не произошло. Тогда я уселся, скрестив ноги, и снова вгляделся в собственную ладонь.

На кончиках пальцев – узор папиллярных линий. На костяшках – морщинки. На тыльной стороне ладони – тонкие мягкие волоски. Капельки холодного пота, которые уже давно начали выступать.

Я вытер пот о тунику и еще раз пригляделся к материи. Домотканая, из грубых нитей. На поверхности четко виден пушистый ворс.

Если это виртуальный мир, то создавшая его машина имеет просто ужасающую производительность. Глядя на рощу перед собой, я правой рукой сорвал травинку и поднес к глазам.

Стандартные VR-миры на основе «Семени» используют технологию, позволяющую повышать детализацию предметов, на которых сфокусирован взгляд, однако за моим резким движением эта технология бы не успела, и тонкую текстуру травинки я бы увидел лишь после небольшого лага. Однако все мельчайшие детали – тоненькие жилки, зазубренный край листа, капелька росы в желобке – я увидел сразу, как только всмотрелся.

Стало быть, объекты в моем поле зрения генерируются в реальном времени с миллиметровой точностью. Но тогда информация об одной-единственной травинке должна занимать несколько десятков мегабайт. Такое вообще возможно?

Не хочу больше об этом думать. Подавив свои мысли, я раздвинул траву, росшую у меня под ногами, и принялся копать землю, за неимением лопаты пользуясь правой рукой.

Черная влажная почва оказалась удивительно мягкой; я сразу же увидел переплетение тонюсеньких корешков травы. В этом переплетении что-то шевелилось; я осторожно взял это кончиками пальцев и поднял.

Маленький червячок, всего сантиметра три. Блестящее зеленое создание, извлеченное из своего убежища, отчаянно извивалось. Это что, новый вид? Не успел я так подумать, как червячок поднял один конец своего тела – передний, надо полагать – и издал тихое «кюу-кюу». Чувствуя, что у меня начинает кружиться голова, я вернул червячка на вырытую землю. Потом снова посмотрел на свою правую руку: вся ладонь измазана черной грязью, частички почвы забились под ногти.

Несколько десятков секунд мои мысли блуждали в голове, которая наконец с явной неохотой родила три гипотезы, позволяющие более-менее объяснить мое нынешнее положение.

Первое. Возможно, это место – виртуальный мир, созданный продвинутой версией нынешней технологии Полного погружения. Мое пробуждение посреди леса – стандартное начало фэнтезийной RPG.

Однако если так… ни один известный мне суперкомпьютер не способен сгенерировать столь детализованные 3D-объекты. Правда, можно предположить, что я утратил часть воспоминаний и на самом деле прошло уже несколько лет (а то и десятилетий).

Далее. Возможно, это место где-то в реальном мире. Это означает, что я стал жертвой преступления, незаконного эксперимента или злого розыгрыша; кто-то одел меня вот в это и выбросил в лес, находящийся бог знает где – по погоде смахивает на Хоккайдо, а может, где-то в южном полушарии. Однако я сильно сомневаюсь, что в Японии водятся блестящие зеленые черви, издающие звук «кюу-кюу». И не только в Японии, а вообще на Земле.

Наконец, последняя гипотеза. Я реально в другом измерении, в ином мире, может, даже на том свете. В манге, аниме и книжках такое бывает сплошь и рядом. Если следовать канонам жанра, сейчас мне предстоит спасти девушку от монстров, выслушать просьбу деревенского старейшины стать героем-избавителем и сразиться с королем демонов. Только вот «стального меча» у меня на поясе нету.

Мне страшно захотелось расхохотаться; я схватился за живот и кое-как переборол это желание, после чего решил исключить третий вариант из рассмотрения. Я потерял из виду границу между реальным и нереальным, и появилось ощущение, что рассудок тоже постепенно начинаю терять.

Так все-таки – это виртуальный мир? Или реальный?

Если первое, то, каким бы суперреалистичным он ни был, это легко проверить. Достаточно забраться на ближайшее дерево и сигануть с него вниз головой. Если я разлогинюсь или воскресну в каком-нибудь храме, значит, я в виртуальном мире.

Но если вокруг меня реальный мир, то такой эксперимент приведет к худшему из возможных результатов. Когда-то давно я читал роман, где некая преступная организация, желая заснять настоящую «смертельную игру», похитила десяток человек и оставила их в дикой природе, чтобы они поубивали друг друга. Казалось бы, в реальности такое немыслимо, однако ведь «происшествие с SAO» – это по сути то же самое. Если я и правда нахожусь в игре, устроенной где-то в реальном мире, то самоубийство в самом ее начале – вряд ли хороший выбор.

– …Если так, то они еще не сделали кое-чего… – задумчиво проговорил я. Акихико Каяба по крайней мере выполнил некие минимальные обязанности – объяснил все в деталях в самом начале игры.

Я задрал голову к небу, виднеющемуся между верхушками деревьев, и прокричал:

– Эй, ГМ-сан! Если ты слушаешь, ответь мне!!!

Но сколько я ни ждал, ни гигантское лицо, ни фигура с капюшоном так и не возникли. Тогда я принялся вновь разглядывать окружающий подлесок, а потом изучил свою одежду в поисках чего-то, что сошло бы за мануал; однако все без толку.

Судя по всему, тот, кто зашвырнул меня сюда, не намерен отвечать на мои просьбы о помощи. Эта ситуация, в которую я влип, – либо несчастный случай, либо… но…

Слушая беззаботный птичий щебет, я принялся думать, что делать дальше.

Если это несчастный случай в реале, то, по-моему, уходить отсюда – плохая идея. Вполне возможно, сюда уже идут спасатели.

Но только – что бы это мог быть за несчастный случай?

С натяжкой можно предположить какую-то проблему с транспортом, на котором я путешествовал (машина или, может, самолет); я свалился без сознания в этот лес, а от сотрясения потерял память о том, что произошло непосредственно перед и после аварии. Но это не объясняет моего странного одеяния, да и на теле у меня ни царапины.

Или же что-то случилось во время моего погружения в виртуальный мир; такое тоже возможно. Какое-то нарушение при передаче сигналов, и в результате я попал в какой-то мир, который изначально не был подсоединен. Но в таком случае нельзя объяснить столь высокую детализацию объектов.

Кроме того, если исходить из этого предположения, получается, что все произошло по чьей-то воле. В таком случае следует считать, что, пока я чего-то не предприму, ничего не изменится.

– Который же из них… – пробормотал я.

Реальность? Или VR-мир? Должен существовать какой-то способ их различить.

Должен быть способ. «Виртуальный мир, настолько совершенный, что его невозможно отличить от реального» – расхожая фраза, но на самом-то деле вряд ли можно воспроизвести все, что есть в реале, со стопроцентной точностью.

Минут пять я сидел на травке, размышляя о разном. Однако никакие разумные идеи в голову не шли. Будь у меня микроскоп, я мог бы поискать микроорганизмы в почве; а если бы у меня был самолет, можно было бы слетать до края карты. Но, увы, при мне только руки и ноги, и максимум, на что я способен, – копать землю.

Эх, была бы Асуна на моем месте – она бы точно смогла разобраться, что это за мир, – придумала бы какой-нибудь способ, который мне и в голову не приходит. С этой мыслью я коротко вздохнул. Да, и она бы на моем месте не сидела тут, беспокоясь непонятно о чем, а действовала бы.

Меня вновь охватило чувство беспомощности; я закусил губу.

Просто удивительно, что я сразу так растерялся всего лишь оттого, что не могу связаться с Асуной; однако же факт. Я ведь последние два года почти все свои решения с ней обсуждал. А сейчас без мыслительной поддержки Асуны я чувствовал себя процессором, у которого отключили половину ядер.

Я как будто вчера еще говорил с ней несколько часов в баре Эгиля. Если бы я знал, что такое случится, я бы говорил не про RATH и STL, а про то, как различать реальность от сверхдетализированных виртуальных ми-…

– Ах…

Я машинально привстал. Окружающие звуки резко притихли.

Вот оно что. А я только сейчас сообразил.

Я ведь уже знал об этом. Об установке, которая далеко опережает современные устройства Полного погружения; о технологии, позволяющей создать VR-мир на суперреалистичном уровне. Получается, я сейчас…

– В Трансляторе души?.. Я… в Подмирье?..

Ответа на мое бормотание не последовало; полностью сбитый с толку, я машинально заозирался.

Лес из старых суковатых деревьев, которые выглядели ну абсолютно настоящими. Колышущаяся трава. Порхающие бабочки.

– Все это… искусственный сон, который пишется напрямую в мой Пульсвет?..

Когда я приступил к работе в венчурной компании RATH, в первый же день исследователь и оператор установки Такеру Хига-си с гордым видом объяснил мне общее устройство STL и насколько реалистичны миры, которые он создает.

И вскоре, отправившись в тестовое погружение, я понял, что его слова вовсе не были преувеличением… однако тогда я видел всего лишь одну комнату. Конечно, стол, стул и всякие мелкие вещицы, которые там были, выглядели совсем как настоящие, но все же комнату нельзя назвать «миром».

Однако лес, который сейчас меня окружает, – возможно, он тянется на несколько километров. Да нет – если вон тот горный хребет, смутно видимый за вершинами деревьев, настоящий, то это пространство вполне может быть размером в десятки километров, а то и в сотни.

Если пытаться создать такое на основе существующих технологий, всех файлохранилищ мира не хватит, чтобы уместить нужный объем данных. Лишь принципиально новая технология… такая, как STL и «мнемовизуал»… позволит не только создавать сцены, невозможные в реальности, но и наполнять их невообразимым количеством объектов.

Если моя догадка верна, если я нахожусь в Подмирье – виртуальном мире, созданном STL, – определить это, находясь внутри него, я не смогу, что бы ни предпринимал.

Потому что любой объект здесь – нет, вообще всё здесь – в моем сознании выглядит ровно таким же реальным, как настоящее. Сколько бы я ни рвал траву, в мое сознание, в мой Пульсвет отправится точно такая же информация, как если бы я делал это в реальности; так что убедиться, что этот мир виртуален, невозможно в принципе. Никак.

Да, если STL пойдет в широкую продажу, будет абсолютно необходим какой-то маркер, который позволит понять, что этот мир – виртуальный… Додумав до этого места, я встал.

Конечно, железных доказательств у меня все еще нет, но, пожалуй, имеет смысл считать, что я в Подмирье. Это значит, что прямо сейчас «я-в-реале» лежит в экспериментальной установке STL в Роппонги, где у RATH исследовательский центр, и зарабатывает две тысячи иен в час.

– Но… разве не странно?..

Облегчение было недолгим; я снова склонил голову набок и задумался.

Оператор Хига совершенно точно говорил, что для сохранения чистоты экспериментальных данных все воспоминания Кадзуто Киригаи из реального мира должны быть заблокированы. Но сейчас у меня из памяти выпали всего сутки – между тем, как я проводил Асуну, и отправкой в STL на следующий день; это трудно назвать «блокировкой».

И еще – да, ведь скоро экзамены, и поэтому я решил оставить подработку и больше времени тратить на учебу, так ведь? По-моему, я не из тех, кто способен из-за хорошей почасовой оплаты всего через день нарушить слово, данное Асуне.

Более того: даже если это тестовое погружение в STL, судя по всему, там явно что-то случилось. Я задрал голову и, глядя в синее небо между кронами деревьев, во все горло крикнул:

– Хига-сан, если вы следите, остановите погружение! Похоже, какая-то проблема возникла!

После этого я больше десяти секунд стоял на месте в ожидании ответа.

Однако листья так и продолжали колыхаться под мягким солнечным светом, бабочки продолжали сонно махать крыльями – словом, никаких изменений.

– …Мм… может, это… – промычал я, неожиданно осознав еще один возможный вариант.

Может, все дело в том, что я сам согласился на этот эксперимент?

То есть: чтобы собрать данные о том, что я предприму в ситуации, когда не буду уверен, в реальном я мире или в виртуальном, они заблокировали мои воспоминания последних часов перед погружением и закинули меня в суперреалистичный мир, созданный STL.

Если так, мне остается лишь стукнуть себя по голове за то, что согласился участвовать в таком жестоком эксперименте. Пожалуй, было очень необдуманно полагать, что я с легкостью отыщу надежный и быстрый способ выбраться из этой ситуации.

Я принялся загибать пальцы на правой руке, отсчитывая варианты, способные объяснить мое нынешнее положение, и оценивая их вероятности.

– Хмм… шанс, что это реальность… три процента. Существующий VR-мир… семь процентов. Мое согласие на тестовое погружение в STL… двадцать процентов. Какая-то авария во время погружения… шестьдесят девять и девять-девять-девять-девять процента…

Мысленно я добавил 0.0001% на то, что я угодил в иной реальный мир. И это было все, что я смог выжать из своего скудного ума. Чтобы получить больше информации, я должен встретить лицом к лицу все опасности и попытаться связаться с другими людьми (или игроками, или тестерами).

Значит, пора начать что-то делать.

Сперва – промочить горло, оно давно уже у меня протестует. Я принялся поворачиваться на месте, стоя посреди круглой травяной полянки. Шелест воды доносился, судя по положению солнца, с востока.

Прежде чем начать двигаться, я запустил правую руку себе за спину; разумеется, там даже палки не оказалось, не то что меча. Тогда я решительно шагнул вперед, пинком отбрасывая свою беспомощность. Всего десять шагов – и я добрался до края поляны. Прошел между двумя старыми деревьями, растущими рядом, словно естественные ворота, и вступил в угрюмый лес.

Земля здесь была покрыта бархатным ковром мха; все вокруг казалось подозрительным, таинственным. Листва громадных деревьев почти не пропускала света, лишь узкие лучики достигали земли. Вместо бабочек, порхавших над травой, появились какие-то странные насекомые, похожие одни на стрекоз, другие на моль; они летали совершенно беззвучно. Время от времени моих ушей касались непонятные звуки, идущие непонятно откуда. Вряд ли все это могло быть на Земле в реальном мире.

Минут пятнадцать я шагал, молясь про себя, чтобы на меня не набрел какой-нибудь крупный зверь или монстр. Потом передо мной возникла тропа, освещенная солнцем, и на душе сразу стало легче. Звук воды становился все громче; я был уверен, что река прямо впереди. Терпя сухость во рту, я ускорил шаг.

Выскочив из чащи леса, я увидел перед собой трехметровую полосу земли, поросшую травой, а за ней – серебряно бликующую под солнцем водную гладь.

– В-вода… – позорно простонал я и, пройдя неровными шагами последние метры, бухнулся наконец на мягкий травяной берег.

– Уоо… – вырвалось у меня, когда я приземлился на живот.

Какая красивая речка. Совсем неширокая, небыстрая и просто потрясающе прозрачная. Сквозь чистейшую – как будто лишь каплей синей краски разбавили полное бесцветье – воду отчетливо виднелось белое песчаное дно.

Еще несколько секунд назад я думал о том, что пить сырую воду небезопасно, – оставалась ведь еще небольшая вероятность того, что здесь реальный мир. Однако при виде струящейся воды, прозрачной, как жидкий хрусталь, я не удержался от соблазна; моя рука с тоненьким плеском нырнула в реку и отправила холодную жидкость в рот.

Да это просто нектар. Ни малейшего намека на грязь во вкусе не ощущалось, лишь свежесть и легкий сладковатый оттенок; после этой воды о минералке из магазина даже думать не хотелось. Я быстро черпнул обеими руками, потом наконец припал к воде ртом.

Вот такой вкус должна иметь настоящая живая вода; при этой мысли остатки вероятности, что здесь виртуальный мир, созданный нынешней технологией Полного погружения, полностью испарились.

Потому что самое современное из устройств, Амусфера, неспособна воссоздавать жидкости столь совершенно. Колоссальное число полигонов с заданными координатами формирует поверхности, которые затем, соединяясь друг с другом, образуют объекты. Для воссоздания сложной, хаотичной формы воды такой метод подходит плохо. Но та вода, которая сейчас качалась в моих ладонях, проливалась, стекала, – она не содержала ни намека на искусственность.

И возможность, что это реальный мир, мне тоже хочется отбросить. С этой мыслью я привстал и снова огляделся. Такая чистая река, фантастический лес, продолжающийся и на том берегу, мелкие животные странных расцветок – не думаю, что все это может существовать где-либо на Земле. Разве природа, нетронутая рукой человека, не враждебна для него? И случайно ли то, что меня до сих пор никто не ужалил, хотя я уже довольно долго брожу тут в весьма легком одеянии?

…Вдруг у меня возникло подозрение, что с STL станется притащить сюда целую орду ядовитых насекомых; я поднялся на ноги, попытавшись вытряхнуть эту мысль из головы. Понизив вероятность, что это реальный мир, до одного процента, я взглянул налево, затем направо.

Речка, плавно изгибаясь, текла с севера на юг. И там, и там она терялась за громадами деревьев. Однако, судя по ее чистоте, прохладе и ширине, исток должен быть где-то недалеко. А раз так, вполне вероятно, что ниже по течению я найду дома, а может, даже города.

Как все было бы легко, если бы у меня была лодка… С этой мыслью я двинулся вниз по течению – как вдруг.

Чуть изменивший направление ветер донес до моих ушей странный звук.

Какой-то твердый стук – как будто били по большому дереву или по чему-то подобному. И это был не один удар. Стук раздавался регулярно, с интервалом секунды четыре.

Этот звук не животное издает, и вообще он вряд ли естественного происхождения. Почти наверняка его производит человек. Похоже, кто-то в этом лесу рубит дерево. Но так вот прямо идти туда может быть опасно… поймав себя на этой мысли, я невесело улыбнулся. Здесь все-таки не MMORPG, заточенная главным образом под сражения и убийства. Вступать в контакт с другими людьми и получать от них информацию – вот основной вариант действий.

Я развернулся на сто восемьдесят градусов, лицом против течения реки – именно оттуда доносился стук.

Внезапно мне привиделось нечто странное.

Справа – покрытое легкой рябью зеркало реки. Слева – густой дремучий лес. Впереди – заросшая зеленью дорожка, ведущая куда-то.

По дорожке бок о бок идут трое ребят. Между черноволосым мальчиком и русоволосым мальчиком шагает девочка в соломенной шляпе; ее длинные, ослепительно золотые волосы колышутся на ветру. Под ярким летним солнышком – золотое сияние.

Это – воспоминание?..

Далекие-далекие дни, которые уже не вернутся. Клятва в вечной дружбе, во имя которой будет сделано все. Но, точно льдинка под солнечным светом, они растаяли –

Те далекие, прекрасные дни.

Глава 2

Я моргнул, и иллюзорная картина исчезла так же внезапно, как появилась.

Что это только что было? Хотя видение уже рассеялось, нахлынувшее на меня чувство ностальгии не уходило, продолжая жечь грудь.

Воспоминание детства; такое ощущение у меня возникло, когда я смотрел на трех ребят, шагающих вдоль реки. Тот черноволосый справа – уж не я ли?

Но этого не может быть. Возле Кавагоэ, где я живу, нет ни такого густого леса, ни такой чистой реки, и друзей с волосами такого цвета у меня тоже никогда не было. А главное – все трое щеголяли такими же фантастическими одеяниями, как на мне сейчас.

Если я внутри STL, то это видение – воспоминание от непрерывного погружения на предыдущих выходных? Но даже если так – из-за функции Ускорения Пульсвета я должен был провести там дней десять, не больше. Такой короткий срок не мог породить столь мощное и болезненное чувство ностальгии.

Ситуация становилась все более и более непонятной. А я правда тот, кем себя считаю? Вновь засомневавшись, я опасливо заглянул в водное зеркало; однако мое лицо в волнующейся поверхности воды было искажено, и я не смог понять, другой я или такой же.

Пока я шел, пытаясь забыть боль от того видения, доносящийся до моих ушей стук становился все отчетливее. Я вслушался, и звук тоже пробудил некую ностальгию; однако я понятия не имел, доводилось ли мне раньше слышать, как рубят деревья. Слегка тряхнув головой, я снова зашагал вверх по течению.

Я целеустремленно передвигал ноги, одновременно пользуясь возможностью снова любоваться красивым пейзажем; потом заметил, что дорожка уходит вправо от моей цели. Судя по всему, источник звука был не на берегу реки, а левее, в лесу.

Я отсчитывал стуки на пальцах; было ровно пятьдесят ударов, потом на три минуты все стихало, а потом шли новые пятьдесят. Теперь я был точно уверен, что эти звуки издает человек.

Во время трехминутных пауз я держал направление по памяти, а потом, когда стук возобновлялся, чуть корректировал. Я уже прилично отошел от берега и молча углубился в лес, где присоединился к старым знакомым – необычным стрекозам, синим ящеркам и гигантским грибам.

– …Сорок девять… пятьдесят.

Негромкий голос, явно не подозревающий о моем присутствии, раздался одновременно с пятидесятым ударом, и ровно в эту секунду я заметил, что промежуток между деревьями прямо впереди светлее, чем другие. Там опушка леса? А может, даже деревня. Я ускорил шаг, двигаясь на просвет.

Перебравшись через древесные корни, громоздящиеся, словно лестница, я вышел из тени старого ствола; передо мной – открылась совершенно немыслимая картина.

Да, лес кончался прямо здесь, однако деревни за ним не было. Но испытывать разочарование мне было некогда – я был занят тем, что стоял с отвисшей челюстью и тупо пялился перед собой.

Круглая поляна. Явно шире той, на которой я проснулся не так давно. Метров тридцать в диаметре. Землю покрывал золотисто-зеленый ковер мха, но в остальном она была не такая, как в лесу: никаких папоротников, вьюнов, кустиков и прочего подлеска.

Мой взгляд был прикован к тому, что возвышалось в центре поляны.

Что за громадное дерево!

Толщина ствола на глаз была метра четыре, не меньше. Те деревья, которые я до сих пор видел в лесу, были все лиственные, с искривленными и суковатыми стволами; а сейчас передо мной вертикально возносился хвойный великан. Кора была темная, почти черная; подняв глаза, я увидел, как высоко надо мной во все стороны простираются ветви. На ум сразу пришли Дзёмонский кедр[16] на Якусиме и секвойи в Америке, которые я видел на фотографиях и видео; они, конечно, гигантские, но столь мощная аура, которая исходила от этого исполина, вообще, по-моему, была за гранью того, на что способна природа. Было в ней что-то королевское.

Мой взгляд вернулся от вершины дерева, закрывающей небо, к основанию ствола. Корни, извиваясь, точно громадные змеи, ползли во все стороны, едва не достигая края леса, где я стоял. Точнее, наоборот – дерево забирало из почвы все питательные вещества, и потому ничто больше, кроме мха, рядом с ним расти не могло; так и образовалась эта поляна в лесу.

Мысль о том, чтобы войти во владения короля, заставила меня поколебаться, но соблазн прикоснуться к стволу великана понес мои ноги вперед. Несколько раз я спотыкался о корни, извивающиеся подо мхом, но все равно медленно шел, задрав голову.

Приближаясь к стволу гигантского дерева и по пути восхищенно вздыхая, я начисто забыл о том, что надо сохранять осторожность и обращать внимание на окружающее. В результате, когда я заметил, было уже поздно.

– ?!.

Мой взгляд, вновь устремившийся вперед, наткнулся на лицо человека, смотревшего на меня из-за дерева. От неожиданности я сглотнул, потом сделал шаг назад и, споткнувшись, грохнулся на землю. Правая рука метнулась за спину, словно желая что-то схватить, но, разумеется, меча там не было.

К счастью, похоже, первый человек, встреченный мной в этом мире, не испытывал ко мне ни враждебности, ни настороженности – он лишь с любопытством склонил голову набок.

Я оглядел его; кажется, он примерно моего возраста – лет 17-18. Мягкие на вид русые волосы слегка курчавились. Одеяние его составляла некрашеная туника с короткими рукавами и штаны – в общем, как у меня. Он сидел на древесном корне, точно на скамье, и держал в правой руке что-то круглое.

Странным было его лицо. Несмотря на розоватый цвет кожи, он совершенно не походил на европейца, но и на азиата тоже. Тонкие, мягкие черты, темно-зеленые глаза…

Едва я увидел его лицо, в моей голове… нет, в моей душе что-то болезненно запульсировало. Однако это чувство исчезло, как только я попытался его ухватить. Я осторожно попытался выкинуть это из головы; пока что мне нужно сообщить этому человеку, что я ничего против него не имею. Я раскрыл рот… но что мне ему сказать? И для начала – на каком языке? Я был совершенно без понятия. Несколько раз я открыл и закрыл рот, как идиот, и в конце концов парень передо мной заговорил первым.

– Кто ты? И откуда?

Несмотря на легкий акцент, это был чистый японский язык.

Я был в таком же шоке, как и при первом взгляде на гигантское черное дерево; какое-то время я просто тупо стоял. Здесь, как ни смотри, ну абсолютно не Япония; и в этом чужом мире услышать мой родной язык – такого я совершенно не ожидал. Ладно, стало быть, этот парень в экзотической (в стиле западноевропейского Средневековья) одежде говорит на японском. Выглядит все вместе совершенно нереально; я как будто угодил в дублированный западный фильм.

Впрочем, особо раздумывать над этой ситуацией не следовало. Сейчас пора поразмыслить кое о чем другом. Я принялся отчаянно ворочать шариками в голове, которые, кажется, в последнее время малость подзаржавели.

Предположим, здесь на самом деле мир, созданный STL, иными словами – Подмирье. Тогда парень передо мной – либо 1) игрок-тестер в Полном погружении, обладающий всеми воспоминаниями о реальном мире, как и я; либо 2) игрок-тестер, но с заблокированными воспоминаниями, то есть фактически обитатель этого мира; либо 3) NPC, управляемый программой.

Если первое, то все будет быстро. Достаточно просто объяснить ему мою странную ситуацию и спросить, как разлогиниться.

Но вот во втором или третьем случае все будет не так просто. Если, говоря с человеком, считающим себя обитателем Подмирья, или с NPC, я вдруг начну произносить разные непонятные для него вещи вроде «аварии с Транслятором души» или «способа разлогиниться», это может вызвать у него серьезную настороженность, что позже затруднит мне сбор информации.

Значит, необходимо выбрать некие безопасные слова, чтобы поговорить с этим парнем и выяснить, кто он. Я втихаря вытер о штаны покрытые холодным потом ладони, улыбнулся и раскрыл рот.

– Это… меня зовут…

Тут я запнулся. Японский стиль или западный, что здесь используется? Наконец я решил дать ему свой игровой ник, надеясь, что он сгодится в обоих случаях.

– …Кирито. Я пришел вон оттуда, но только я малость заблудился…

С этими словами я ткнул пальцем себе за спину – возможно, там юг, – и парень посмотрел на меня удивленно. Положив круглую штуку, которая была у него в руке, он ловким движением поднялся и указал в ту же сторону, что и я.

– Оттуда… из южного леса? Ты из Заккарии?

– Н-нет… не совсем.

От внезапно возникшей проблемы я напрягся, но в итоге ответил:

– Я, эээ… я сам не знаю, откуда я… я просто проснулся и обнаружил, что валяюсь посреди леса…

«О, какая-то неполадка в STL? Погоди немного, я свяжусь с оператором». …Такой ответ я всем сердцем надеялся услышать, однако парень все с тем же удивленным видом спросил, не отводя глаз от моего лица:

– Хмм… не знаешь, откуда ты пришел… а в каком городе ты жил до сих пор?..

– А-ай… не помню. Я только свое имя помню…

– …Вот это да… «шутка Вектора», надо же. Я, конечно, слышал про них раньше… но сам раньше не встречался.

– Шутка… В-вектора?..

– Ээ, ты у себя дома не слышал о них? В моей деревне так называют людей, которые вдруг пропадают, а потом так же неожиданно появляются где-нибудь в лесу или в поле. Бог тьмы Вектор любит играть с людьми такие шутки: похищает, крадет у них память, а потом выкидывает куда-нибудь далеко. Давныыым-давнооо у нас в деревне одна старушка пропала.

– Х-хех… тогда да, может, и со мной то же самое… – кивнул я, но в голове у меня мелькнуло: «Мое положение становится все печальнее». Парень передо мной не очень-то походил на тестера, отыгрывающего роль. Поддавшись эмоциям, я сказал кое-что более опасное:

– И еще… у меня кое-какие проблемы, и я хочу выбраться отсюда. Но… не знаю как…

Я отчаянно молился про себя, что эти слова позволят ему понять ситуацию; однако парень с искренним сочувствием, читающимся в зеленых глазах, кивнул и ответил:

– Да, если не знать дороги, в здешнем лесу легко заблудиться. Но ничего страшного, если ты пойдешь отсюда на север, выйдешь к дороге.

– Н-нет… эээ…

Ладно, просто скажи уже. И я произнес ключевое слово:

– …Я хочу разлогиниться.

Услышав слово, за которое я цеплялся, как за соломинку, парень склонил голову набок и переспросил:

– Раз… что? Что ты сказал?

Что ж, похоже, все ясно.

Либо он тестер, являющийся истинным здешним обитателем и понятия не имеющий, что тут «виртуальный мир», либо он NPC. Стараясь не дать моему разочарованию отразиться на лице, я добавил несколько слов, чтобы обмануть моего собеседника.

– П-прости, я, похоже, неправильно выразился насчет этих мест. Хмм… я хотел сказать, есть ли здесь где-нибудь деревня или город, где я мог бы переночевать?

Произнести это мне было трудно. Но парень тут же кивнул.

– Хех… впервые слышу такое слово. И твои черные волосы тоже в здешних местах редко попадаются… возможно, ты родился на юге.

– А-ага, возможно.

Я натянуто улыбнулся, глядя на парня; тот, в свою очередь, улыбался совершенно искренне. Но тут же он сочувственно нахмурился.

– Хмм, где остановиться. Моя деревня совсем рядом, к северу отсюда, но у нас тут не бывает путешественников, так что и постоялого двора тоже нет. Но… если ты объяснишь, что с тобой случилось, может, Сестра Азария тебе поможет, позволит переночевать в церкви.

– П-правда? Это здорово.

Я сказал эти слова совершенно искренне. Если здесь есть деревня, туда вполне могут нырять сотрудники RATH, а может, они наблюдают за ней снаружи.

– Тогда я пойду в деревню. Она отсюда прямо на север?

Я кинул взгляд в направлении, почти противоположном тому, откуда пришел; там оказалась узкая тропинка. Однако не успел я и шагу сделать, как парень двинул левой рукой, останавливая меня.

– Аа, погоди чуток. В деревне есть стражи, тебе будет трудно объяснить им, что к чему, если ты ни с того ни с сего объявишься там один. Я пойду с тобой и все объясню.

– Это будет здорово, спасибо.

Я улыбнулся и мысленно добавил: Ты, похоже, не NPC. Твои ответы слишком естественны для программы псевдоличности, которая действует на базе заранее заготовленных реакций, и твое активное поведение по отношению ко мне тоже не очень-то характерно для NPC.

Я не знаю, ныряет ли он из отделения в Роппонги или из главного офиса где-то в районе залива, но в любом случае обладатель Пульсвета, управляющий этим парнишкой передо мной, – добрый малый. Когда я отсюда выберусь, надо будет его как следует поблагодарить.

Пока я обо всем этом думал, лицо парня помрачнело.

– Ах… но только я не могу пойти прямо сейчас… потому что я работаю…

– Работаешь?

– Ага. У меня всего лишь перерыв.

Я опустил взгляд на нечто в тряпице, что лежало у парня в ногах. Из тряпицы выглядывали два предмета, один из которых напоминал каравай хлеба (вот, значит, что он держал в руках в самом начале), а второй – кожаную флягу. Довольно простое обеденное меню.

– Ох, я помешал твоему обеду?

Я втянул голову в плечи; парень застенчиво улыбнулся.

– Если ты сможешь подождать, пока я закончу работу, я тебя провожу и попрошу Сестру Азарию разрешить тебе переночевать в церкви… но это будет часа через четыре.

Вообще-то мне хотелось как можно быстрее отправиться в деревню и там заняться поисками кого-то, кто объяснит мне происходящее; а еще сильнее было желание избегать лишних разговоров (потому что тут я явно хожу по тонкому льду). Четыре часа – это немало; но если вспомнить про ускорение сознания в STL – в реальности у меня уйдет лишь час с минутами.

Кроме того, по причине, которой я сам не понимал, мне почему-то хотелось еще побеседовать с этим добросердечным парнем. Так что я кивнул и ответил:

– Ничего, я подожду. Прости за неудобство, и… рад познакомиться.

На лице парня появилась еще более светлая, чем прежде, улыбка, и он кивнул в ответ.

– Хорошо, тогда… просто посиди здесь пока что. Ой… я ведь до сих пор не сказал, как меня зовут.

Парень протянул правую руку и продолжил:

– Я Юджио. Рад познакомиться, Кирито-кун.

Пожав его руку (такой силы я совершенно не ожидал от его хрупкого телосложения), я мысленно повторил имя парня несколько раз. В моих воспоминаниях такого имени не было, из какого языка оно взялось, я понятия не имел, но почему-то во рту оно перекатывалось как-то знакомо.

Парень по имени Юджио убрал руку и снова сел возле гигантского дерева, затем достал из тряпицы каравай и предложил мне.

– Н-нет, я не могу… – я поспешно замахал руками, но парень стоял на своем.

– Кирито-кун, ты ведь наверняка голодный, да? Ты ведь уже давно ничего не ел, верно?

Едва он это произнес, я машинально положил руку на живот, подавляя накатившее чувство голода. Вода в реке, конечно, была превосходна на вкус, но ей не насытишься.

– Нет… но…

Я все еще пытался сдержаться, но рука протягивала хлеб все настойчивее, и наконец мне пришлось его принять. Парень… Юджио улыбнулся и пожал плечами.

– Ничего, ничего. Я говорил так, что можно подумать, я хотел тебя угостить, а на самом деле просто он мне не нравится.

– …Тогда я с благодарностью приму угощение. Честно говоря, я правда страшно хочу есть, иначе вот-вот свалюсь с голодухи.

– Я так и думал, – рассмеялся сидящий на корне Юджио. Я добавил:

– И достаточно просто «Кирито».

– О? Тогда ты тоже зови меня Юджио… Ой, погоди чуток.

Юджио поднял левую руку, прежде чем я поднес каравай ко рту.

– ?..

– Ну, этот «пан» не из тех, которые могут жить долго, так что на всякий случай надо проверить.

С этими словами Юджио, взяв хлеб правой рукой, сделал левой какой-то жест. Он свел вместе распрямленные указательный и средний пальцы, а остальные согнул. Затем прочертил в воздухе символы, напоминающие буквы S и C.

Я обалдело смотрел, как его два пальца легонько тюкнули по караваю, издав странный металлический звон, после чего в воздухе возник светло-фиолетовый полупрозрачный прямоугольник. В ширину он был сантиметров пятнадцать, в высоту около восьми. Прямоугольник выглядел до боли знакомым, внутри него виднелись буквы и арабские цифры, написанные простым шрифтом. Сомневаться не приходилось – передо мной было так называемое «окно состояния».

Стоя с разинутым ртом, я подумал:

…Вот теперь все точно. Это не реальный мир, это не параллельный мир – это виртуальный мир.

У меня камень с души свалился, когда в моем животе уютно устроилось понимание. Теперь я уверен на 99%. Нет, ну правда – без столь явного доказательства меня бы вечно грызло беспокойство.

Конечно, я все равно пока не понимаю, что происходит с этим погружением, но пока что мне лучше просто начать привыкать к этому миру и получать удовольствие. Для начала попробуем тоже открыть это окошко – с этой мыслью я выпрямил и свел два пальца левой руки.

Я повторил то, что видел, – начертил в воздухе символы S и C, потом не без опасений тюкнул по хлебу. Разделся звон, как от колокольчика, и передо мной всплыло фиолетовое окошко. Я придвинулся к нему и всмотрелся.

Строка символов была на удивление проста: всего-навсего «Durability: 7». Несложно было догадаться, что это «прочность» хлеба. Пока я пялился на цифру и размышлял, что будет, когда прочность опустится до нуля, Юджио с сомнением в голосе спросил:

– Слушай, Кирито. Только не говори мне, что ты впервые в жизни видишь Священное искусство вызова Окна Стейсии?

Подняв голову, я увидел, что Юджио стоит с хлебом в руке, склонив голову набок; его окно уже исчезло. Я быстро сделал лицо типа «не говори ерунды» и прикоснулся к поверхности окна; оно тут же рассыпалось на множество искорок, и у меня стало чуть-чуть легче на душе.

К счастью, Юджио не стал больше сомневаться и молча кивнул.

– Осталось еще довольно много Жизни, так что можешь есть не спеша. Вот если бы сейчас было лето, ее оставалось бы меньше.

Видимо, «Жизнь», которую он упомянул, – это и есть число рядом со словом «прочность», а окошко, где оно написано, называется «Окном Стейсии». Судя по тому, что действие, вызывающее окно, относится к «Священным искусствам», Юджио не знает, что эта функция предусмотрена системой, а считает ее каким-то не то религиозным, не то магическим ритуалом.

Нужно еще о стольких вещах подумать, но лучше это все отложить на потом, а сейчас разобраться с голодом, пока я от него не загнулся.

– Ну, спасибо за угощение.

Едва договорив, я впился в хлеб зубами; однако от его твердости у меня потемнело в глазах. Впрочем, выплюнуть его было нельзя, так что я с силой сжал челюсти и откусил. Виртуальный мир был настолько реалистичен, что меня посетило ощущение шатающихся зубов.

Эта штука была такой же твердой, как зерновой хлеб, который покупала моя сестренка Сугуха (а может, и еще тверже). Ну – голод не тетка, так что я принялся усиленно работать челюстями, перемалывая более прочную, чем хотелось бы, субстанцию; впрочем, вкус был приемлемый. Сюда бы маслица немножко или ломтик сыра… да нет, даже если просто поджарить чуток, уже будет гораздо лучше… пока в моей голове вертелись подобные неблагодарные мысли, Юджио, тоже хмуро сражавшийся с хлебом, невесело улыбнулся и спросил:

– Не очень вкусно, да?

Я поспешно замотал головой.

– Не, вовсе нет.

– Ничего, не надо заставлять себя врать. Я обычно покупаю его в деревенской булочной, прежде чем пойти сюда, но я ухожу очень рано, и у них есть только вчерашние паны. А днем мне просто некогда возвращаться в деревню…

– Ээ… тогда лучше всего делать обед дома и брать с собой…

Вроде ничего такого я не сказал, но Юджио вдруг понурился. Я втянул голову в плечи, опасаясь, что брякнул что-то не то; но, к счастью, Юджио вскоре поднял голову и слегка улыбнулся.

– Когда-то ооочень давно… был человек, который приносил мне днем обед.

Взгляд зеленых глаз качнулся, в нем читалось страшное горе от утраты; начисто забыв, что здесь виртуальный мир, я всем телом подался вперед.

– А этот человек… что с ним случилось?..

Юджио задрал голову и какое-то время молча смотрел на верхушки деревьев, потом медленно задвигал губами.

– …Моя подруга. Этой девочке было столько же лет, сколько и мне… когда мы были маленькие, мы с ней целыми днями играли, с утра до вечера. Даже когда мне назначили Священный Долг, она все равно каждый день приходила и приносила обед… но… шесть лет назад… это было мое одиннадцатое лето… к нам в деревню пришел Рыцарь Единства… и забрал ее в столицу…

Рыцарь Единства. Столица.

Эти слова, похоже, обозначали тех, кто поддерживал здесь порядок, и здешний главный город. Я молчал, давая Юджио возможность продолжить.

– Это было… из-за меня. Мы с ней в день отдыха пошли исследовать северную пещеру… но на обратном пути заблудились и вышли на ту сторону Граничного хребта. Ну ты знаешь, да? Там Темная Территория, в Индексе Запретов сказано, что туда нельзя. Я из пещеры не вышел, а она споткнулась и дотронулась рукой до земли снаружи… Но всего лишь из-за этого… в деревню явился Рыцарь Единства и заковал ее в цепи на глазах у всех…

Правая рука Юджио раздавила недоеденный хлеб.

– …Я хотел ее спасти. Я думал, что пусть даже он меня заберет вместе с ней, я хотел напасть на него с топором… но… мои руки… и ноги… они не двигались. И я всего лишь… стоял и смотрел, как ее забирают… и молчал…

С совершенно пустым лицом он глядел в небо какое-то время, потом слабая презрительная улыбка появилась у него на губах. Он сунул раздавленный хлеб в рот и принялся жевать, уткнувшись взглядом в землю.

Я понятия не имел, что говорить, поэтому тоже откусил от каравая и, жуя, стал изо всех сил думать.

Существование окна состояния ясно показывает, что здесь виртуальный мир, созданный вполне реальной технологией; так что описанное Юджио вполне могло быть чьим-то экспериментом. Однако почему такое могло произойти? Проглотив хлеб, я нерешительно спросил:

– …Ты знаешь, что потом с ней стало?..

Юджио качнул головой, не отрывая глаз от земли.

– Рыцарь Единства сказал, что ее допросят, а затем казнят… Но как и когда именно, не знаю. Я как-то… слышал от ее отца, старейшины Гасуфта… что она уже умерла… Но, Кирито, я верю, что она еще жива.

В следующее мгновение…

– Что Алиса… наверняка жива и сейчас где-то в столице…

…я резко вдохнул, едва услышал имя.

Снова какое-то странное ощущение пробежало в голове. Чувство раздражения. Чувство одиночества. Но больше всего – чувство ностальгии, пронзающее душу…

Это иллюзия, начал я убеждать себя. Просто последствия шока. Я никак не могу быть знаком с подругой детства Юджио, с этой «Алисой», здешней обитательницей. Наверняка это просто реакция на популярное имя. Ну да – Асуна же говорила вчера в «Кафе-кости», разве нет? Название компании RATH, разработавшей STL, название виртуального мира «Underworld» – они ведь оба взяты из книжки «Алиса в стране чудес»?

То, что имя этой девочки ложится на те два названия, – удивительное совпадение; возможно, за ним что-то есть.

Кстати, в словах Юджио я заметил еще кое-что. Он сказал – шесть лет назад, когда ему было одиннадцать. Это значит, что сейчас ему около семнадцати, но это слишком много – ведь это значит, он хранит воспоминания стольких же лет жизни, что и я. А такого просто не может быть. Мне ведь говорили, что ускорение Пульсвета может достигать трех раз; чтобы моделировать мир в течение семнадцати лет, требуется шесть лет в реальном мире. А экспериментальную установку STL запустили меньше трех месяцев назад.

И что прикажете обо всем этом думать?

Допустим, это не тот STL, что я знаю. Я внутри какой-то другой, неизвестной мне установки Полного погружения, причем она работает 17 лет. Или, скажем, когда мне говорили, что уровень ускорения максимум трехкратный, они ошибались, и на самом деле возможно ускорение раз в тридцать, а то и больше. Но вообще-то оба варианта казались мне одинаково невероятными.

В голове у меня стремительно нарастали тревога и любопытство. Я хотел разлогиниться прямо сейчас и попросить тех, кто снаружи, объяснить, что происходит; но в то же время я хотел остаться здесь и продолжить искать ответы самостоятельно.

Проглотив последний кусок хлеба, я не без боязни спросил Юджио:

– А ты… разве не хочешь пойти ее искать? Ну, в эту… столицу.

Едва я это спросил, сразу в голове мелькнуло: «Блин». Потому что мои слова вызвали у Юджио совершенно неожиданную реакцию.

Несколько секунд русоволосый парень рассеянно смотрел на меня, потом прошептал:

– Невозможно… Рулид находится на северном краю Северной Империи Норлангарта. Чтобы отправиться на юг, в столицу… даже на быстрой лошади понадобится неделя. А пешком даже до ближайшего города, Заккарии, идти два дня. Дотуда не добраться, даже если я выйду на рассвете в день отдыха.

– Ну… тогда подготовься как следует к долгой дороге…

– Слушай, Кирито… тебе на вид столько же лет, сколько и мне; разве в той деревне, где ты живешь, тебе не дали Священный Долг? Бросить свой Священный Долг и отправиться путешествовать – такого нельзя себе позволить, разве не так?

– …А, д-да.

Я закивал, пристально наблюдая за реакцией Юджио.

С самого начала было ясно, что этот парень – не NPC. У него так много выражений лица, такие естественные реплики – он просто не может не быть натуральным человеком.

Но в то же время, похоже, его действия связаны некими жесткими правилами, которые куда эффективнее, чем законы в реальном мире. Да, это очень похоже на то, как NPC в VRMMO не могут выйти за границу отведенной им зоны.

Юджио сказал, что его не арестовали, потому что он не проник на территорию, куда нельзя входить согласно Индексу Запретов. Выходит, этот «Индекс» – некий свод абсолютных правил, которые связывают Юджио; возможно, он напрямую контролирует его Пульсвет. Я, конечно, не знаю, какой у него Священный Долг… ну, то есть какая у него профессия… но я просто не могу представить себе работу более важную, чем жизнь и смерть девочки, которая была рядом с ним с самого рождения.

Чтобы окончательно убедиться, я, тщательно выбирая слова, спросил Юджио, пока тот пил из фляги:

– Эмм, а в твоей деревне, кроме Алисы-сан, еще кто-нибудь нарушал этот Индекс… Запретов, еще кого-нибудь забирали в столицу?

Глаза Юджио снова округлились; он вытер губы и покачал головой.

– Неа. За триста лет истории Рулида был один-единственный раз, когда Рыцарь Единства прилетел к нам в деревню, и это было как раз шесть лет назад – так сказал Старый Гаритта.

Договорив, он протянул мне флягу. Я взял и, поблагодарив его, вытащил пробку. Поднеся горлышко фляги к губам, я сделал глоток; жидкость внутри была не холодной, но слабо пахла лимоном и какими-то травами. После трех глотков я вернул флягу Юджио.

Я с невинным видом вытер губы, но мои внутренности едва не разрывались от изумления – бог знает который уже раз за последнее время.

…Триста лет?!

Без «внешнего задания условий» проводить прямое моделирование мира в течение столь колоссального времени – для этого функция FLA должна обеспечивать ускорение в несколько сотен раз… может, даже в тысячу. Если именно такое ускорение было во время моего предыдущего непрерывного Погружения, сколько же субъективного времени я провел внутри? Я содрогнулся и ощутил, как у меня мурашки побежали по рукам; однако восхищаться столь реалистичной физиологической реакцией мне было некогда.

Чем больше информации я получал, тем загадочнее все становилось. Все-таки Юджио – человек или программа? И какова в действительности цель создания этого мира?..

Больше, чем сейчас, я не узнаю, если не пойду в деревню, которую Юджио называет «Рулид», и не поговорю с другими людьми. Хорошо бы мне там встретиться с сотрудниками RATH, которые в курсе ситуации… При этой мысли я кое-как улыбнулся Юджио и сказал:

– Спасибо за еду. Извини, я съел половину твоего обеда.

– Ничего, ничего. Все равно этот пан у меня уже поперек горла стоит, – с очень естественной улыбкой ответил он и быстро свернул тряпицу, в которой был обед. – Ладно; прости, сейчас просто подожди немного. Пока я не закончу дневную работу.

С этими словами Юджио проворно вскочил. Я поинтересовался:

– Да, кстати, твоя работа… то есть Священный Долг – это что?

– А, ну да… оттуда тебе не видно.

Юджио улыбнулся и поманил меня пальцем. Я встал и следом за ним обошел вокруг гигантского дерева.

Там меня ждал очередной сюрприз; у меня отвисла челюсть.

В черном как ночь стволе великана был надруб глубиной процентов двадцать от его толщины, а может, и больше – где-то метровый. Черная древесина внутри походила на уголь, плотно расположенные годичные кольца металлически блестели.

От надруба мой взгляд опустился ниже, где к стволу был прислонен топор. Простая форма с одним лезвием – в общем, не для боя; но и лезвие, и топорище очень большие. Сделаны они были из одного и того же светло-серого материала, испускающего таинственное матовое сияние, как от нержавеющей стали. У меня почему-то возникло ощущение, будто топор был целиком вырезан из куска какого-то вещества.

Юджио правой рукой ухватился за рукоять в том месте, где она была обернута блестящей черной кожей, и взвалил на плечо. Потом подошел к левому краю полутораметровой длины надруба, расставил ноги пошире, чуть подсел и крепко сжал топорище обеими руками.

Тощее тело изогнулось, отводя топор далеко назад, короткая пауза – и лезвие стремительно рассекло воздух. Тяжелый на вид топор врезался точно в середину надруба, издав чистый металлический звон. Несомненно, это и была природа того странного стука, который привел меня сюда. Звук ударов топора по дереву – моя интуитивная, ни на чем не основанная догадка оказалась верна.

Я смотрел в полном восхищении. Юджио, можно сказать, владел телом идеально; удерживая ритм и траекторию, он наносил удар за ударом с точностью машины. Замах длился две секунды, потом секундная пауза, во время которой Юджио набирался сил, и секунда на удар. Движения переходили одно в другое настолько плавно, что можно подумать, будто в этом мире тоже есть навыки мечника.

Ровно пятьдесят ударов, один удар каждые четыре секунды. Двести секунд это продолжалось, затем Юджио извлек топор из глубокого надруба и испустил протяжный вздох. Прислонил топор к стволу, уселся на ближайший корень. Он тяжело дышал, на лбу выступили бисеринки пота. Наблюдая за ним, я подумал, что, должно быть махать топором тяжелее, чем мне всегда казалось.

Я подождал, пока он отдышится, и спросил:

– Значит, твоя профессия… в смысле, Священный Долг – дровосек? Ты рубишь деревья в лесу?

Юджио достал из кармана платок и вытер лицо, потом склонил голову чуть набок и, чуть подумав, ответил:

– Ну… можно сказать и так. Но мой Священный Долг относится только к одному дереву, которое я уже семь лет рублю, – вот к этому.

– Эээ?

– На священном языке этого великана зовут «Кедр Гигас». Но люди в деревне зовут его «древо зла».

…Священный язык? Кеда… Ргигас?..

На мой неуверенный взгляд Юджио понимающе улыбнулся и, показав на верхушку дерева у себя над головой, пояснил:

– Его так называют, потому что он забирает все благословение Террарии из земли вокруг себя. Поэтому под его ветвями может расти только мох, а деревья, которые попадают в его тень, все низкие.

Что такое Террария, я не знал, но, похоже, мое первое впечатление, возникшее, когда я увидел дерево и поляну вокруг него, было верным. Я кивнул, приглашая Юджио продолжить.

– Взрослые в деревне хотят расширить поля на юг. Но ничего не получится, пока здесь стоит это дерево. Поэтому они хотят его срубить; но только его ствол ужасно твердый – понятно, это же «древо зла». Если его рубить обычным стальным топором, он после первого же удара сломается. Поэтому они потратили уйму денег, чтобы купить в столице этот топор из кости древнего дракона, и назначили «Долг рубщика» человеку, который должен каждый день ходить сюда и рубить. Вот, и это я.

Я перевел взгляд с Юджио, произнесшего эти слова с беззаботным видом, на ствол дерева с надрубом в четверть толщины.

– …Юджио, ты хочешь сказать, что ты семь лет каждый день рубишь это дерево, а прорубил всего вот столько?

Глаза Юджио округлились, и он удивленно замотал головой.

– Ну что ты. Если бы на такое потребовалось всего семь лет, это было бы повеселее. Послушай, я уже седьмое поколение, кто этим занимается. С самого основания Рулида, а это уже триста лет, сюда каждый день приходят рубщики. Думаю, когда я стану стариком и передам топор восьмому поколению, я успею углубиться, – Юджио свел ладони сантиметров на двадцать, – вот на столько примерно.

Я даже ахать больше не мог.

В фэнтезийных ММО есть работы скучные, но требующие большой сосредоточенности, – например, создание вещей и сбор ингредиентов; но потратить целую жизнь и так и не срубить одно-единственное дерево – это уже чересчур. Поскольку здесь искусственный мир, это дерево явно помещено здесь по чьему-то умыслу, но зачем – я понятия не имею.

…Однако у меня возникло какое-то странное ощущение – как будто что-то поползло по спине.

Отчасти повинуясь импульсу, я спросил Юджио, который, отдохнув три минуты, встал и подобрал топор:

– Слушай, Юджио… а можно мне попробовать?

– Э?

– Нуу, я же съел половину твоего обеда. Значит, я должен своими мускулами помочь с половиной твоей работы, верно?

У меня возникло подозрение, что я впервые в жизни предложил кому-то помочь с его работой – и, вполне возможно, так оно и было. Юджио смотрел на меня разинув рот, потом нерешительно ответил:

– Хмм… ну, вообще-то нет никаких правил, которые запрещают помогать другим с их Священным Долгом… но эта работа, ну, она очень тяжелая. Я сначала даже не мог попасть в нужное место.

– Но ведь не узнаешь, пока не попробуешь, верно?

Я ухмыльнулся и взялся правой рукой за рукоять «Топора из кости дракона», который Юджио протянул мне, по-прежнему нерешительно хмурясь.

Топор, хоть и костяной, оказался неожиданно тяжелым; он здорово оттягивал руку. Я быстро ухватил обеими руками обернутую кожей часть топорища и легонько махнул, чтобы оценить баланс.

Конечно, ни в SAO, ни в ALO я не пользовался секирой как основным оружием, но уж по неподвижной-то мишени я должен попасть без проблем. Я встал левее глубокого надруба и скопировал предыдущую позу Юджио – расставил ноги и чуть подсел.

Юджио смотрел по-прежнему неуверенно, но уже немного с интересом. Убедившись, что он достаточно далеко, я взметнул топор над головой, потом, стиснув зубы, вложил всю силу в руки и махнул сверху вниз, целясь топором в самую середину глубокого надруба в стволе «Кеды Ргигаса».

ТУНН! С глухим стуком топор ударил по стволу сантиметрах в пяти от края надруба. Во все стороны брызнули оранжевые искры, а по моим рукам прошла жесточайшая отдача. Я выронил топор, сунул разом занемевшие до костей руки между ног и застонал.

– Аай-ай-ай.

– А-ха-ха-ха! – весело расхохотался Юджио, глядя на меня, катастрофически неспособного нанести даже один удар. Поймав мой укоризненный взгляд, он жестом правой руки показал, что извиняется, но смеяться не прекратил.

– …Вовсе не обязательно смеяться так сильно…

– Ха-ха-ха… нет, прости, прости. Кирито, ты слишком вкладываешься в удар плечами и поясницей. Надо, чтобы все тело было расслаблено… хмм, как бы это объяснить…

Глядя, как Юджио замедленно повторяет движение топора, я с опозданием понял свою ошибку. Возможно, законы физики и сокращение мышц здесь воспроизводились не так уж строго. Поскольку все это – реалистичный сон, созданный STL, самое важное здесь – это сила моего воображения.

Когда мои руки отошли наконец, я снова взял топор.

– Ну гляди, теперь-то я точно попаду… – проворчал я.

На этот раз я не старался особо зацикливаться на силе удара. Я мощно, но медленно замахнулся, сосредоточившись на движении всего тела. Прежде чем начать движение навыка мечника «Горизонтальный удар», которым я частенько пользовался в SAO, я черпанул силу в изгибе поясницы, добавил момент вращения плеч и отправил это все в запястья рук, а потом в топор… и удар –

На этот раз я стукнул по коре совсем далеко от надруба. Топор издал неприятное «тунн» и отскочил. Однако, в отличие от первого раза, мои руки не онемели. Похоже, я настолько сосредоточился на движении тела, что начисто забыл про прицел. Юджио явно будет над чем посмеяться – с этой мыслью я повернул голову, но Юджио смотрел неожиданно серьезно. Он заметил:

– Оо… Кирито, сейчас было совсем неплохо. Но только, когда наносишь удар, не надо следить за топором. Постоянно смотри в то место, куда бьешь. Попробуй еще, пока не забыл!

– …Мм.

Следующий удар тоже не вышел. Но я продолжал махать топором, а Юджио – помогать советами. Не знаю, сколько ударов я нанес, прежде чем мне удалось наконец попасть топором точно в центр надруба, издав высокий металлический звон и послав во все стороны мелкие черные щепочки.

Потом я поменялся местами с Юджио и воспользовался возможностью понаблюдать за пятьюдесятью шикарными ударами. Затем взял топор и тоже ударил пятьдесят раз.

Так мы и повторяли раз за разом; не успел я опомниться, как солнце опустилось к самому горизонту и поляна окуталась туманным оранжевым светом. Как раз когда я последним глотком осушил большую флягу, Юджио нанес последний удар и сказал:

– Отлично… еще две тысячи.

– О, мы так много сделали?

– Ага. Пятьсот я, пятьсот Кирито. Вместе с утренней частью – две тысячи ударов в день. Это и есть мой Священный Долг.

– Две тысячи ударов…

Я снова взглянул на большой надруб на гигантском дереве. Как ни смотри, а он ничуть не глубже, чем когда мы начали. Что за неблагодарная работа, подивился я; тут сзади донесся жизнерадостный голос Юджио.

– Вообще-то у Кирито хорошие мускулы. За последние пятьдесят ударов ты выдал хороший звук два… нет, три раза. Благодаря тебе сегодня было весело.

– Нет… если бы ты, Юджио, работал один, ты бы сделал гораздо больше. Прости, я хотел тебе помочь, а получилось, что только мешал… – смущенно заизвинялся я, но Юджио лишь улыбнулся и покачал головой.

– Я ведь уже сказал, что на это дерево всей моей жизни не хватит? К тому же половина того, что мы сегодня нарубили, за ночь зарастет обратно… А, кстати, я хочу тебе показать кое-что интересное. Правда, слишком часто его открывать не полагается.

С этими словами Юджио подошел к гигантскому дереву и вытянул левую руку. Изобразив двумя пальцами символы, он тюкнул по черной коре.

Ну да, у этого дерева тоже есть прочность. Я подбежал к Юджио. С колокольчиковым звоном выплыло окно состояния – то есть «Окно Стейсии». Мы вместе с Юджио заглянули в него.

– Уэ… – вырвался у меня короткий стон. Число в окне было каким-то совершенно абсурдным, что-то в районе 232 тысяч.

– Хмм, на полсотни меньше, чем когда я смотрел месяц назад… – устало произнес Юджио. – Понимаешь, Кирито… я могу целый год молотить по Кедру Гигасу, а его Жизнь уменьшится сотен на шесть. Когда я оставлю топор, здесь все равно останется еще больше двухсот тысяч. Теперь ты видишь… полдня чуть медленнее работать – просто ерунда. Все же мой соперник – не какое-то там дерево, а «Гигантский Кедр Гигас».

Лишь тут я понял, что это за «Кеда Ргигас» такой. Сочетание латыни и английского языка. Первое слово не «Кеда», а «Кедр». «Кедр Гигас», гигантский кедр.

То есть для этого парня, который передо мной стоит, японский язык родной, а на английском и других языках звучит нечто вроде заклинаний, «священные слова». Тогда он, может, даже не осознает, что говорит на японском. Язык Подмирья… нет, язык Империи Норлангарта? Но минуточку – он называл хлеб «паном». Это, кажется, не английское слово… португальское, что ли? Или испанское?

Эти обрывочные мысли носились у меня в голове; тем временем (я и не заметил) Юджио кончил собираться.

– Кирито, прости, что заставил ждать. Пошли в деревню.

И мы отправились в деревню. Юджио с «Топором из кости дракона» на плече и пустой флягой в руке весело болтал о том о сем. О своем предшественнике, старике по имени Гаритта, настоящем мастере в обращении с топором; о том, что он, Юджио, малость недоволен, что его сверстники в деревне считают его Священный Долг легким. Я как-то реагировал на его рассказы, но мысли мои вертелись вокруг совершенно другого.

Какова цель этого мира? И как он управляется?

Если он нужен для отработки технологии Мнемовизуала, то тут уже совершенствоваться некуда. Поскольку я даже слишком хорошо чувствую, что этот мир неотличим от настоящего.

Если думать о внутреннем времени здешнего мира – уже смоделировано как минимум триста лет; кошмар заключается в том, что это громадное дерево, Кедр Гигас, проживет еще около тысячелетия – судя по тому, какой ущерб Юджио способен нанести его прочности.

Я не знаю, каков на самом деле верхний предел ускорения Пульсвета, но в худшем случае человек, ныряющий в этот мир с заблокированной памятью, может провести здесь всю жизнь. Конечно, никакой угрозы его реальным мышцам не будет, а поскольку все воспоминания останутся заблокированы до конца погружения, человек, проснувшись, будет чувствовать просто, что он «видел длинный сон», – однако что произойдет с душой, с Пульсветом, пережившим этот сон? Совокупность квантов света, которая есть человеческое сознание, – разве у нее самой нет какой-то определенной продолжительности жизни?

Как ни рассуждай – то, что делают с этим миром, выглядит каким-то чрезмерным, неразумным, необдуманным.

Раз они идут навстречу всем опасностям – значит, у них есть какая-то цель. Какая же? Синон сказала в «Кафе-кости»: чтобы просто создать реалистичное виртуальное пространство, вполне достаточно Амусферы. Должно быть «нечто», что достижимо, лишь если провести бесконечное время в виртуальном мире, по реалистичности соперничающем с настоящим…

Идя по узкой тропе, я вдруг поднял голову; между деревьями впереди я увидел оранжевое закатное небо. У самого края леса возле тропы была полянка, а на ней – хибарка, смахивающая на сарай для хранения всякой всячины. Юджио подошел к ней и небрежным движением открыл дверь. Я заглянул внутрь из-за его спины; там было несколько обычных железных топоров, небольшой режущий инструмент, напоминающий мачете, всякие веревки-корзинки и длинный кожаный сверток, содержимое которого осталось для меня загадкой.

Юджио положил в общую кучу «Топор из кости дракона», вышел и захлопнул дверь. Потом повернулся и пошел обратно к тропинке; тут я спросил:

– Ээ, а дверь разве не надо запереть? Это ведь очень ценный топор, да?

Глаза Юджио удивленно округлились.

– Запереть дверь? А зачем?

– Ну… чтобы его не забрали…

Лишь произнеся эти слова, я понял. Воров просто не существовало. Потому что в этом их «Индексе Запретов», о котором Юджио говорил, наверняка написано, что воровать запрещено. Юджио серьезно взглянул на меня, оборвавшего фразу посередине, и дал ответ, которого я уже ожидал:

– Такого не может произойти. Потому что только я один открываю этот сарай.

Я закивал, но тут же в голове у меня родился следующий вопрос.

– Эээ, но… Юджио, ты же говорил, что в деревне есть стража? Но если нет воров, зачем нужна эта работа?

– Разве не очевидно? Чтобы защищать деревню от сил тьмы.

– От сил… тьмы…

– Посмотри вон туда. Видишь, да?

Мы как раз прошли под последним деревом, когда Юджио протянул вперед правую руку.

Передо мной расстилалось засеянное поле. Совсем молодые зеленые колоски, которым еще предстояло набухнуть, колыхались на ветру. В сумеречном свете это было похоже на море; приятная глазу картина. Тропа шла, извиваясь, через поле; далеко впереди виднелся небольшой холм, у подножия которого росли деревья. Вглядевшись, я увидел на холме несколько зданий, а в самой середине их скопления – высокую башню. Похоже, это и был дом Юджио, деревня Рулид.

Но Юджио показывал далеко за край деревни – на еле заметную белую линию горного хребта вдалеке. Гряда зубьями пилы уходила вправо и влево, докуда взгляд доставал.

– Это Граничный хребет. А за ним – земля, куда не достает свет Солуса, страна тьмы. Даже днем небо там закрыто облаками, а свет с неба красный, как кровь. А земля и деревья черные, как уголь…

Юджио, похоже, вспомнил некое событие из далекого прошлого; его голос задрожал.

– …В краю тьмы живут прОклятые твари, полулюди типа гоблинов и орков, и другие страшные монстры… и еще черные рыцари на черных драконах. Конечно, Рыцари Единства, обороняющие хребет, не дают им вторгнуться, но иногда кому-то удается проникнуть сквозь горные пещеры. Я, правда, ни одного еще не видел. И еще: по легенде Церкви Аксиомы… раз в тысячу лет, когда свет Солуса ослабевает, силы тьмы под предводительством черных рыцарей пересекают хребет и нападают на людей. Начинается великая война, в которой стражи со всех городов и деревень и имперская армия под предводительством Рыцарей Единства сражаются с ордами монстров.

Недоумевающе склонив голову набок, Юджио затем спросил:

– …Эту сказку знает любой ребенок в деревне. Кирито, ты и ее тоже забыл?

– А… это, по-моему, я ее уже слышал когда-то… только… чуток с другими деталями.

В страхе я пытался уклониться от расспросов. На лице Юджио появилась улыбка, словно он откинул все сомнения; потом он кивнул.

– Ясно… кстати, не исключено, что ты не из Норлангарта, а из какой-то из трех других империй.

– М-может, и так, – кивнул я и, чтобы увести разговор от этой опасной темы, показал на холм, к которому мы все приближались. – Это Рулид, да? Юджио, а где твой дом?

– Мы сейчас видим южный край деревни, а мой дом возле западных ворот, так что отсюда его не видать.

– Хмм. А та высокая башня – это… церковь Сестры… Азарии?

– Ага.

Я пригляделся к верхушке башни; там виднелся символ – крест в круге.

– Она… воздушнее, чем я себе представлял. Я правда смогу там переночевать?

– Не беспокойся. Сестра Азария – прекрасная женщина.

Все может быть не так просто; но, если эта Азария-сан, как и Юджио, верит в то, что все люди добры по природе, мне достаточно будет состряпать какое-то вразумительное объяснение, и проблем не возникнет. Правда, именно сейчас у меня острая нехватка вразумительных мыслей насчет этого мира.

Идеальный вариант – если Сестра Азария и есть наблюдатель от RATH; тогда все будет просто. Но, возможно, тем, кому положено наблюдать, не стали давать важных постов вроде старейшины или настоятельницы церкви. Куда больше шансов, что это кто-то из простых селян; так или иначе, мне надо непременно его отыскать.

Если, конечно, они действительно поместили наблюдателя в эту маленькую деревушку…

Пока я с беспокойством обо всем этом думал, мы с Юджио пересекли поросший мхом каменный мост, перекинутый через узенький канал, и вошли в «деревню Рулид».

Глава 3

– Вот подушка и одеяло. Если будет слишком холодно, перейди во внутреннюю комнату. Утренняя молитва в шесть, завтрак начинается в семь. Тебе тоже лучше прийти посмотреть, так что постарайся проснуться пораньше. И еще – выходить наружу, когда погасят свет, запрещено. Имей в виду.

Вслед за этим ураганом слов ко мне полетели простенькая подушка и шерстяное одеяло, и я поспешно выставил руки, чтобы их поймать.

Я сидел на кровати, а напротив стояла девочка лет двенадцати на вид. Одета она была в черную рясу с белым воротничком; светло-каштановые волосы ниспадали до пояса. Глаза такого же цвета, как и волосы, на все смотрели с любопытством; однако, входя в образ Сестры, девочка становилась совершенно другим человеком.

Звали ее Селька, и она училась на настоятельницу – жила в церкви и изучала Священные искусства. Не знаю, входила ли в ее обязанности забота о других мальчиках и девочках, живущих в церкви, но со мной она говорила строго, как мать или старшая сестра. Мне оставалось лишь улыбаться.

– Так, есть еще что-то непонятное?

– Нет, все нормально. Спасибо большое.

Когда я ее поблагодарил, лицо Сельки чуть расслабилось, но тут же нахмурилось вновь.

– Тогда спокойной ночи – ты ведь умеешь выключать свет, да?

– …Конечно. Спокойной ночи, Селька.

Девочка снова кивнула и вышла из комнаты; со спины было видно, что одеяние ей чуть великовато. Я дождался, когда ее шаги затихнут вдали, и тяжело вздохнул.

Меня поселили в комнате на втором этаже церкви. Комнатой явно почти не пользовались. Размером она была где-то в шесть татами, в ней имелись чугунная кровать, стол со стулом, маленький книжный шкаф и буфет. Переложив шерстяное одеяло и подушку с колен на простыню, я сцепил руки на затылке и откинулся на кровать. Над головой, поскрипывая, слегка качалась лампа.

– Что же здесь происходит…

Что происходит? Еще раз мысленно произнеся эти слова, я вспомнил все, что было после нашего прихода в Рулид.

Юджио привел меня к деревне, и для начала мы отправились на сторожевой пост возле ворот. Там был парень примерно того же возраста, что Юджио, его звали Джинк; сперва он смотрел на меня подозрительно, но, узнав, что я «дитя, украденное Вектором», тут же согласился меня впустить.

Пока Юджио объяснял, я не отводил глаз от простого меча у Джинка на поясе и не очень-то слышал, о чем они там вдвоем говорили. Мне страшно хотелось одолжить этот потрепанный меч и проверить, могу ли здешний я – точнее, виртуальный мечник Кирито – пользоваться навыками мечника. Ну просто не могло у меня не возникнуть такого побуждения; однако в конце концов мне удалось удержать себя в руках.

Потом мы с Юджио ушли со сторожевого поста, и, пока мы шагали по главной улице, мне пришлось терпеть настороженные и любопытные взгляды местных жителей. Вопросы типа «кто это?» раздавались постоянно, и всякий раз Юджио останавливался и объяснял. Минут тридцать мы убили, пока не добрались наконец до главной площади. По пути встретили какую-то бабулю с большой корзиной, и она, едва нас увидев, сразу начала говорить «бедное дитя» и всякое такое, а потом достала яблоко (или что-то, что смахивало на яблоко) и сунула мне в руку. Я почувствовал себя немножко виноватым.

Когда мы добрались до церкви, которая стояла на холме, как и изрядная часть деревни, солнце уже почти скрылось за горизонтом. Мы постучали в дверь, и вышла настоятельница – живое воплощение строгости. Это и была Сестра Азария, о которой я слышал. Она мне сразу напомнила Минчин-сэнсэй из «Маленькой принцессы»[17]. ТОЛЬКО НЕ ЭТО! – мысленно взмолился я; однако Сестра сразу же меня впустила, чего я, в общем-то, не ожидал (а позже даже накормила ужином).

Договорившись, что встретимся завтра, мы с Юджио распрощались, и я вошел в церковь. Меня познакомили с семью живущими здесь детьми (в том числе с Селькой, старшей из них), после чего мы все тихо и спокойно сели за стол; на ужин была жареная рыба с отварной картошкой и овощной суп. Когда мы поели, меня принялись расспрашивать – ну, это вполне ожидаемо. Я ответил на все их высказанные и невысказанные вопросы, потом трое мальчишек пригласили меня купаться с ними… в общем, мне пришлось вынести массу всяческих испытаний; наконец меня отпустили, и я улегся на кровать в гостевой комнате – вот все, что со мной здесь произошло.

Накопившаяся за день усталость крепко вцепилась в мое тело; пожалуй, стоит мне закрыть глаза, как я тут же усну. Сделать это мне не позволяло полное замешательство, в котором я находился.

Что же происходит? Я снова и снова молча повторял этот вопрос.

Вывод таков: все в этой деревне, кроме меня, – NPC.

Первый (не считая Юджио) житель деревни, с которым я встретился, Джинк; другие, мимо которых я проходил по пути к церкви; старушка, давшая мне яблоко; строгая, но деликатная Сестра Азария; ее ученица Селька; шесть детей-сирот – все они такие же, как Юджио. В том смысле, что у них настоящие эмоции, они умеют нормально говорить, обладают тонкой мимикой. В общем, все они абсолютно как люди. Уж во всяком случае – не как персонажи VRMMO, дающие автоматические ответы на задаваемые им вопросы.

…Но такого просто не может быть.

Сейчас есть всего один Транслятор души, он в Роппонги; компания собирается запустить еще три установки, тогда их станет четыре. Это мне говорил Хига. Ну, добавим еще одну-две – все равно этого никак не хватит, чтобы отправить в погружение целую деревню людей. Судя по тому, что я видел, пока шел, в Рулиде живет человек триста, а столь громоздкую экспериментальную установку, как STL, едва ли можно производить в больших количествах. А если добавить население других деревень и городков этого мира, плюс еще жителей пресловутой столицы… да пусть даже они потратили тучу денег и построили новые установки – где им втайне от всех достать столько игроков-тестеров?

– …Кстати.

Все-таки. Юджио и остальные – настоящие люди, игроки с заблокированной памятью? Или же программы, умеющие автоматически генерировать ответы, но превосходящие в этом плане всё, что я знаю?..

Мне на ум пришел термин «Искусственный интеллект».

В последние годы ИИ быстро развивается; он применяется в персональных компьютерах, в автомобильных системах навигации, в бытовых электроприборах и много где еще. Получив команду, ИИ может корректно ее выполнять или доставать необходимую для этого информацию – как человек или животное. Существуют, кроме того, ИИ другого типа – NPC, знакомые мне по VR-играм. Хотя их главная функция – предоставление информации о квестах, все же они способны до определенной степени поддерживать обычный разговор. Возле красивых женщин-NPC вечно тусуются кучки помешанных на «моэ-NPC», которые пытаются заигрывать с ними.

Конечно, настоящего разума у этих ИИ нет. Грубо говоря, это просто наборы команд, умеющих лишь определенным образом отвечать на определенные вопросы. А если такому NPC задать вопрос, которого нет в его базе данных, он, скорее всего, просто мило улыбнется или склонит голову набок и скажет что-нибудь вроде «не понимаю, что вы имеете в виду».

Но Юджио ни разу за сегодняшний день не вел себя подобным образом.

На все мои вопросы он демонстрировал абсолютно естественные эмоции – «потрясение», «сомнение», «веселье»; он давал совершенно адекватные ответы. И не только Юджио. Сестра Азария, Селька, остальные дети – они все такие. Ни на мгновение у них на лицах не появилось выражение типа «не могу найти данные».

Насколько мне известно, среди ныне существующих систем искусственного интеллекта вершиной является ИИ по имени Юи – программа, разработанная для мониторинга эмоционального состояния игроков в старом SAO, а позже ставшая нашей с Асуной «дочкой». За последние два года она говорила с множеством игроков и следила за ними, так что у нее сформировалась потрясающая база данных для ответов. Сейчас, пожалуй, она представляет собой нечто промежуточное между «программой автоматической генерации ответов» и «настоящим разумом».

Однако даже Юи несовершенна. Иногда она склоняет головку набок – это означает, что в ее базе данных нет необходимой информации. Время от времени она путает «притворный гнев» и «неловкую попытку скрыть смущение». В подобных ситуациях у нее появляется этакое «ИИ-подобное» выражение лица.

А у Юджио, Сельки и остальных – не появлялось. Если все жители Рулида – ИИ, созданные программистами как мальчишки, девчонки, старушки, взрослые и так далее, то STL в каком-то смысле уже является супертехнологией. Но я просто не могу такого вообразить…

Додумав до этого места, я сел на кровати и опустил ноги на пол.

На стене у изголовья кровати висела старая масляная лампа. Она светила мерцающим желто-оранжевым светом, испуская странноватый запах гари. Разумеется, в реале я никогда с подобными вещами дела не имел, но в нашей с Асуной комнате в Альвхейме была похожая лампа, так что я на автомате потянулся к ней и дотронулся.

Однако никакого всплывающего меню не появилось. Внезапно мне пришла в голову мысль: двумя пальцами я прочертил в воздухе некий символ – «Знак Стейсии». Затем вновь прикоснулся к лампе; на этот раз передо мной возникло сияющее фиолетовое окошко. Однако там значилась лишь прочность лампы, никаких кнопочек типа «включить – выключить» не было.

Блин. Селька ни в жизнь не скажет сразу, как погасить свет, – сперва прочтет нотацию. …Я был уже почти в панике, когда вдруг заметил у основания лампы небольшую шишечку. Ладно, давайте-ка сперва попробуем вот это. Раздалось металлическое звяканье, фитиль вытянулся, и, испустив тонкую струйку дыма, лампа погасла. Лунный свет, вливающийся через окно в темную комнату, рисовал серебряно-белую дорожку.

Сумев наконец выполнить сверхсложную миссию, я вернулся в кровать, поправил подушку и лег. Было немного прохладно, так что я накрылся одеялом, которое дала Селька. Вскоре я почувствовал, что засыпаю.

…Если они не люди и не ИИ, то что же они такое?

В уголке моего сознания уже родился ответ. Но произносить его вслух было слишком страшно. Если я угадал – это значит, что компания RATH уже протянула руки во владения бога. По сравнению с этим использование STL для лучшего понимания человеческой души – просто игры с ключиком от ящика Пандоры.

Войдя в страну снов, я услышал в глубине сознания голос.

Сейчас не время искать выход отсюда. Надо отправиться в столицу. Лишь там я узнаю, зачем явился в этот мир…

БОММ!!!

Вроде бы где-то вдалеке ударил колокол.

Я решил было, что этот звук мне приснился, но тут же меня толкнули в плечо. Я сунул голову под одеяло и промычал:

– Уу… еще десять минут… ну пять…

– Никаких минут. Пора вставать.

– Три минуты… всего три минуточки…

Плечо продолжали трясти; я вдруг почувствовал, что что-то не так, и всю сонливость как рукой сняло. Если бы это моя сестренка Сугуха меня будила, она бы такими слабыми мерами не ограничивалась – она бы вопила, дергала меня за волосы, щипала за нос и делала другие жестокие вещи… возможно, даже совершила бы поистине дьявольский поступок – вытащила из-под меня футон.

Внезапно до меня дошло, что я сейчас не в реальности и не в Альвхейме. Высунув голову из-под шерстяного одеяла и приоткрыв глаза, я встретился взглядом с Селькой, уже одетой в опрятное одеяние монахини. Будущая настоятельница смотрела на меня сверху вниз.

– Уже полшестого. Все дети уже встали и умылись. Если не поторопишься, не успеешь к началу молитвы.

– …Ладно, иду…

Я без сожаления отверг теплую постель с мирным отдыхом и сел. Огляделся; все было в точности так, как осталось в моей памяти со вчерашнего вечера. Гостевая комната на втором этаже церкви Рулида. Иными словами, я сейчас в Подмирье – виртуальном мире, созданном Транслятором души. Потрясающее приключение, и непохоже, чтобы оно кончилось за одну ночь.

– Значит, это только казалось сном, да?

– Ээ, что?

Услышав, как я пробормотал эту фразу, Селька посмотрела удивленно и переспросила. Я поспешно замотал головой.

– Не, ничего. Я сейчас переоденусь и приду. В молитвенный зал на первом этаже, да?

– Мм. Даже если ты гость или «дитя, украденное Вектором», – пока ты живешь в церкви, ты должен молиться богине Стейсии. Каждая чашка воды – ее благословение, и мы должны быть благодарны за это. Сестра говорит –

Сдается мне, она может продолжать в таком духе очень долго, так что я поспешно выбрался из постели и задрал тонкую сорочку, намереваясь снять этот ночной наряд, который мне здесь дали. Селька тут же паническим голосом затараторила:

– Молитва, она начнется через двадцать минут. Не опоздай! Но сперва вымой лицо у колодца снаружи!

Топ-топ – она стремительно выбежала из комнаты и тут же закрыла за собой дверь. Реакция явно не из тех, какие могут демонстрировать NPC… Раздумывая на эту тему, я снял сорочку и поднес к лицу лежавшее на стуле «начальное снаряжение» – синюю тунику с коротким рукавом. Принюхался – потом она не пахла. Как я и предполагал, микроорганизмы и тому подобные штуки воспроизводить не получается. А дефекты вроде пятен и дырок, возможно, контролируются показателем прочности, который здесь называют «Жизнь».

Я открыл «окно» туники; прочность значилась как [44/45]. На ближайшее будущее это вряд ли имеет значение, но, если я собираюсь задержаться в этом мире надолго, мне придется достать другую одежду, а значит, нужно научиться добывать здесь деньги и вещи.

Продолжая размышлять, я переоделся и вышел из комнаты.

Спустившись по лестнице, я покинул здание церкви через заднюю дверь возле кухни. Надо мной уже сиял во всей красе рассвет. Селька сказала, что еще нет шести; но как вообще здешние обитатели определяют время? Ни в гостиной, ни в столовой я не увидел ничего, что смахивало бы на часы.

Опустив голову, я шагнул на выложенную камнем дорожку. Вскоре передо мной возник колодец, сложенный из тесаного камня. Дети, похоже, здесь уже умывались – мох вокруг колодца был мокрый. Я открыл крышку, кинул вниз деревянную бадью на веревке и услышал приятный всплеск. Потянул за веревку – и, вытащив, отправил в корыто рядом с колодцем полную бадью чистейшей воды.

Зачерпывая ледяную колодезную воду обеими руками, я ополоснул лицо, заодно глотнул; это стряхнуло остатки сонливости. Думаю, вчера я лег раньше девяти вечера и, хотя встал сегодня рано, проспал не меньше восьми часов… Эта мысль вновь погрузила меня в задумчивость.

Раз я в Подмирье, то FLA, скорее всего, по-прежнему работает. Если ускорение трехкратное, значит, на самом деле я спал меньше трех часов. А если верна фантастическая идея, пришедшая мне в голову вчера, – ну, что ускорение может быть тысячекратным, – то эти восемь часов эквивалентны реальным тридцати секундам. Неужели за столь короткий срок сознание может так хорошо отдохнуть?

Не понимаю, совсем не понимаю. Надо убраться отсюда как можно скорее и выяснить, что происходит… Однако в ушах у меня продолжал звучать тот же шепот, какой я услышал, когда засыпал.

Я проснулся в этом мире, обладая сознанием Кирито – Кадзуто Киригаи. Может, это вызвано каким-то несчастным случаем, может, чьим-то намерением; не для того ли я здесь, чтобы выполнить некую миссию? Я не какой-то там философ, но не могу отрицать, что у любого живого существа есть свое предназначение. Если так, то почему же столько людей потеряли жизни в SAO…

Чтобы отвлечься от этих мыслей, я зачерпнул еще воды и плеснул в лицо. Сейчас у меня есть два варианта действий. Во-первых, я могу попытаться разузнать, есть ли тут где-то сотрудники RATH, которые знают, как отсюда выбраться; во-вторых, я могу попробовать добраться до столицы, чтобы узнать, зачем я в этом мире.

Первое, на мой взгляд, вряд ли будет сложно. Не знаю, какой здесь уровень ускорения, но, если сотрудник RATH притворяется жителем деревни, вряд ли он живет здесь без перерыва годами, тем более десятилетиями. Иными словами: если кто-то из местных жителей время от времени покидает деревню по делам или для отдыха, скорее всего, это и есть наблюдатель.

А вот второе… честно говоря, не вижу, как это можно было бы сделать. Юджио сказал вчера, что на лошади отсюда до столицы добираться неделю, а если идти кратчайшим путем на своих двоих, то втрое дольше. Разумеется, хорошо бы обзавестись лошадью, но сделать это здесь нереально; кроме того, для путешествия у меня нет ни денег, ни нужных вещей. Вдобавок мне не хватает знаний об этом мире; мне нужен проводник. Юджио – по-моему, лучший выбор, однако у него «Священный Долг», на который ему всей жизни не хватит.

Можно, конечно, нарушить этот самый Индекс Запретов, чтобы меня тоже арестовал тот рыцарь; это ускорит мое попадание в столицу. Но, скорее всего, меня тут же отправят прямиком в тюрьму, а потом на каторгу, и я буду несколько лет таскать камни или еще что-нибудь такое. Это потребует изрядной выносливости. И, между прочим, меня ведь могут и к смерти приговорить.

Пожалуй, стоит спросить у Юджио, есть ли в Священных искусствах воскрешающие заклинания… Не успел я додумать, как из задней двери церкви высунулась голова Сельки и, увидев меня, крикнула:

– Кирито, сколько ты еще собираешься мыться? Молитва начинается!

– Ааа, ээ… прости, уже иду.

Я поспешно махнул рукой, потом накрыл колодец крышкой, поставил бадью на место и быстренько вернулся в здание.

После торжественной молитвы и шумного завтрака дети отправились убираться и стирать одежду, а Селька с Сестрой Азарией пошли в библиотеку заниматься Священными искусствами. Я, будучи здесь по сути нахлебником, почувствовал себя малость виноватым. С этим чувством я вышел из ворот церкви на главную площадь и стал ждать Юджио.

Несколько минут спустя знакомая русоволосая фигура появилась в той стороне, где уже начало тускнеть рассветное сияние. И тут же с колокольни возле церкви донеслась простая, но симпатичная мелодия.

– Ааа… понятно.

Услышав первые слова, которые я произнес при встрече, Юджио удивленно уставился на меня.

– Доброе утро, Кирито. Под «понятно» ты что имел в виду?

– Доброе утро, Юджио. Ну, в общем, просто… я выяснил, что мелодия на колокольне каждый час другая. Стало быть, так здесь определяют время.

– Ну да, а как еще. Гимн восхваления Света Солуса состоит из двенадцати частей, и каждый час играется одна из них. К сожалению, до Кедра Гигаса звук не доходит, так что мне приходится следить за временем только по высоте Солуса.

– Ясно… стало быть, хронометров в этом мире нет, – неосторожно брякнул я, и Юджио тотчас склонил голову чуть набок.

– Хронометры?.. Это что?

Плохо. Неужели здесь даже слова такого нет? Мысленно содрогнувшись, я попытался объяснить:

– Эээ, хронометр – это… такая круглая штука с цифрами и стрелками, которые крутятся и показывают время…

К моему удивлению, Юджио улыбнулся и кивнул.

– Аа… это. Я видел такую штуку в книжке, когда был маленьким. Когда-то давно посреди столицы вроде как была башня, которая называлась «Божественный инструмент воплощенного времени»; но люди часто засматривались на этот Божественный инструмент и забывали работать; тогда бог рассердился и ударил в инструмент молнией. И с тех пор люди узнают время только по мелодиям с колоколен.

– Хе, хех… я всегда думаю о времени в конце уроков…

Я снова ляпнул не подумавши, но, к счастью, на этот раз все прошло нормально.

– А-ха-ха. Да, есть такое. Когда я учился в церкви, всегда ждал полуденного колокола.

Посмеявшись, Юджио отвел глаза. Я проследил за его взглядом – он упирался в колокольню. В круглом окошке виднелись сияющие колокола самых разных размеров. Однако, хотя колокола звонили только что, возле них никого не было.

– Интересно, эти колокола… как именно они звонят, без людей-то?

– …Да ладно, Кирито, об этом-то как можно забыть? – в голосе Юджио звучало изумление пополам с восторгом. Он кашлянул и продолжил:

– Чтобы в них звонить, люди не нужны. Это единственный Божественный инструмент в деревне. Он каждый день играет гимн восхваления, ни на секундочку не опаздывает. Ну, разумеется, это не только в Рулиде. В Заккарии, во всех других деревнях и городах он тоже есть… аа, только на самом деле это не единственный Божественный инструмент…

Всегда энергичный Юджио внезапно сник, чего с ним обычно не случалось, а потом вовсе замолчал. Я нахмурился; однако Юджио, явно не желая больше возвращаться к этой теме, легонько хлопнул в ладоши и сказал:

– Ладно, а теперь у меня дела. Какие у тебя планы на сегодня, Кирито?

– Ну…

Я начал думать. Больше всего, конечно, мне хотелось прошвырнуться по деревне, но, если я буду гулять один, могу влипнуть в неприятности. Можно попробовать выяснить у Юджио, есть ли в деревне люди, которые время от времени ее покидают; а еще я могу попытаться соблазнить его отправиться со мной в столицу. Но тогда надо сперва побольше разузнать о Священном Долге Юджио.

– …Если можно, я хотел бы и сегодня помочь тебе с работой, Юджио.

Все обдумав, я произнес эти слова; Юджио просиял и кивнул.

– Конечно, я с радостью возьму тебя с собой. Я так и думал, что ты это скажешь, Кирито. Смотри, я и денег взял на паны для двоих.

Он достал из кармана штанов две бронзовых монетки и позвякал ими.

– Эээ, это, мне совестно так тебя нагружать.

Видя, как я качаю головой и машу руками, Юджио пожал плечами и улыбнулся.

– Можешь не волноваться. Я зарабатываю деньги работой на благо деревни, а тратить их мне особо не на что, так что они только копятся.

О, это хорошо, это просто здорово. Раз так, у меня есть деньги на путешествие до столицы. Такие бесполезные мысли сразу запрыгали у меня в голове. Ну да, осталась самая малость – чтобы Юджио покончил со своим Священным Долгом и срубил то гигантское дерево.

Я строил коварные планы, одновременно с этим виновато глядя на Юджио. Тот, продолжая улыбаться, сказал «пошли» и зашагал на юг. Я двинулся за ним; потом, повернув голову, вновь поглядел на колокольню, играющую мелодии каждый час.

Потрясающий мир, правда. Несмотря на то, что сельская жизнь воссоздана с такой реалистичностью, полностью стряхнуть дух VRMMO не удалось. В главных городах всех уровней парящей крепости Айнкрада тоже были колокольни, звонящие каждый час.

Священные искусства – и Церковь Аксиомы; скорее всего, это фальшивые имена, под которыми прячутся заклинания и система управления миром. Тогда что такое «Темная Территория», лежащая за пределами мира? Какая-то контрсистема…

Пока я размышлял, идущий рядом со мной Юджио остановился возле лавки – судя по всему, булочной – и, поздоровавшись с пожилой хозяйкой в переднике, купил четыре каравая. Я заглянул внутрь; мужчина, одетый так же, как хозяйка, месил тесто. Сквозь большое окно на улицу тянуло хлебным ароматом.

Через час (может, даже через полчаса) здесь можно будет купить свежевыпеченный хлеб; но негибкость в этом отношении является, должно быть, частью Священного Долга. Работа Юджио подразумевает, что нужно добраться до леса и начать махать топором в определенное время, и это время не так-то просто изменить. Я смогу взять его с собой в столицу лишь после того, как он выполнит свой Священный Долг, – это серьезное препятствие на пути к осуществлению моего плана.

Но в любой системе есть дыры. Например – я, человек неопределенного происхождения, вообще непонятно кто, могу помогать Юджио в работе.

Миновав южные ворота, мы ступили на тропу, идущую через зеленые поля к лесу. Уже отсюда я отчетливо видел устремленный к небесам Кедр Гигас.

Мы с Юджио по очереди орудовали «Топором из кости дракона»; мы и глазом моргнуть не успели, как солнце под названием Солус поднялось высоко.

Махнув тяжелыми, словно налившимися свинцом руками, я нанес по дереву-великану пятисотый удар. БАММ! От ствола во все стороны полетели и тут же исчезли мелкие щепочки, показывая, что гигантская прочность дерева еще чуть-чуть понизилась.

– Уааа, все, я кончился. Не могу больше.

С этим возгласом я выронил топор и сам повалился на моховую подстилку, будто у меня короткое замыкание произошло в энергосистеме. Взял протянутую Юджио флягу и жадно глотнул сладковатой жидкости, называемой «Водой Сирала» – понятия не имею, из какого языка взято это название.

Юджио улыбнулся своей обычной беззаботной улыбкой, глядя на лежащего без сил меня, и учительским тоном произнес:

– Но ты правда способный, Кирито. Я точно говорю. Ты всего за два дня ухватил основы.

– …Но до тебя мне все равно далеко, Юджио…

Я вздохнул и сел, опершись спиной о Кедр Гигас.

Промахав топором целое утро, я примерно понял, каковы мои характеристики в этом мире.

Я и раньше догадывался – в общем, мои характеристики очень и очень далеки от суперменских силы и ловкости мечника Кирито из старого SAO. Вполне возможно даже, что за основу моего персонажа взят хилый Кадзуто Киригая из реального мира. Правда, если бы реальный я взялся махать таким тяжеленным топором, у меня бы уже через час все мускулы болели, а на следующий день я бы даже встать не смог.

Короче, моя сила сейчас соответствует средней силе 17-18-летнего подростка этого мира. Юджио намного сильнее меня – неудивительно, если учесть, что он работал здесь уже семь лет.

К счастью, роль воображения и чувство своего аватара здесь такие же, а может, и еще более эффективные, чем в VRMMO, в которые я играл прежде. Кроме того, махнув топором несколько сотен раз, чувствуя его вес и траекторию, я обрел уверенность в работе с этим требующим колоссальной силы орудием.

И еще. В старом Айнкраде мне доводилось упражняться, многократно повторяя одно и то же действие, жертвуя ради этого даже едой и сном; так что в этой области я, пожалуй, эксперт. Уж во всяком случае, по части целеустремленности я Юджио не уступлю…

Нет… погодите-ка. По-моему, я упускаю из виду что-то важное…

– Кирито.

Юджио передал мне два круглых каравая, тем самым прервав мои размышления. Я поспешно протянул руки.

– ?.. Что с тобой? Знаешь, у тебя сейчас странное выражение лица.

– А… не…

Мне наконец удалось схватить за хвост мысль, готовую уже сбежать, но этот хвост лишь оставил ощущение, что в остальной части мысли было что-то важное. Ну и ладно – если важное, то рано или поздно оно снова придет в голову. Я пожал плечами и поблагодарил Юджио:

– Спасибо за угощение. Приятного аппетита.

– Прости, что паны такие же, как вчера.

– Ничего, ничего.

Я открыл рот и откусил. Хлеб был довольно вкусный – но, говоря откровенно, чересчур твердый. Юджио, похоже, думал так же – он с хмурым видом усердно работал челюстями.

Несколько минут мы молча ели первый каравай; встречаясь взглядом, мы слегка улыбались друг другу. Потом Юджио отхлебнул воды Сирала и, глядя куда-то вдаль, сказал:

– …Хотел бы я, чтобы ты попробовал пирога Алисы, Кирито… хрустящая корочка, внутри сочная начинка… когда его запиваешь свежим молоком, такое чувство, будто это лучшая еда в мире…

При этих его словах мой язык словно ощутил вкус пирога; рот наполнился слюной. Я поспешно откусил от второго каравая и, не думая, спросил:

– Скажи, Юджио. Та девочка… Алиса – она обучалась в церкви Священным искусствам, да? То есть она должна была унаследовать работу Сестры Азарии?

– Мм, так и есть. Ее называли самым способным ребенком за всю историю деревни, она уже в десять лет могла применять уйму Искусств, – гордо ответил Юджио.

– Тогда… девочка, которая сейчас учится в церкви – ну, Селька – это…

– Ага… Сестра Азария была очень подавлена, когда Рыцарь Единства забрал Алису; она сказала, что не будет больше брать учеников. Но старейшина Гасуфт смог ее переубедить, и в позапрошлом году в церковь переехала новая ученица, Селька. Она младшая сестра Алисы.

– Младшая сестра… хех…

По-моему, ей больше подходит роль строгой старшей сестры. По крайней мере такой образ возник сейчас у меня в голове. Раз Алиса – старшая сестра Сельки, то она, должно быть, тоже обожала заботиться о других и была вечно вся в делах. Они с Юджио составили бы хорошую пару.

С этой мыслью я кинул взгляд на Юджио. Он хмурился – похоже, задумался над чем-то.

– …Я на пять лет старше Сельки, и потому мы с ней почти не играли. Я заходил иногда домой к Алисе, и она все время пряталась за мамой или бабушкой… ее отец Гасуфт и все остальные, и даже Сестра Азария надеялись, что у Алисиной сестры тоже есть способности к Святым искусствам, и все ждали, когда они проявятся… но…

– У Сельки способности хуже, чем у ее сестры, да?

На мой прямой вопрос Юджио чуть поморщился и кивнул.

– Да, хотя точно сказать пока нельзя. Когда человек только начинает свой Священный Долг, у любого плохо получается. Я, например, только через три года научился нормально обращаться с этим здоровенным топором. Нужно только упорство – и тогда рано или поздно любой Священный Долг будет по плечу. Просто… Сельке всего двенадцать лет, а она слишком уж себя нагружает…

– Слишком нагружает?

– …Когда Алиса изучала Священные искусства, она не жила в церкви. Она занималась до полудня, потом приносила мне сюда обед и уходила помогать с домашними делами. А Селька сказала, что ей не хватает времени на учебу, и под этим предлогом переселилась в церковь. И так вышло, что как раз тогда в церкви поселились Яна и Альгу, и Сестра в одиночку уже не могла справляться; так что Селька, может, и поэтому тоже переселилась…

Я вспомнил, как серьезно Селька заботилась о детях. Не могу сказать, насколько тяжело ей приходится, но в двенадцать лет учиться, да еще присматривать за шестью детьми – вряд ли легко.

– Ясно… да еще и я объявился, «дитя, украденное Вектором». Хоть мне-то не стоит добавлять ей проблем.

Непременно проснусь завтра в полшестого. Твердо приняв такое решение, я продолжил тему.

– Кстати о детях, о которых ты только что сказал… они все, кроме Сельки, без родителей? Их родители что, умерли? Как в такой мирной деревне сразу с шестью детьми такое случилось?

Услышав мой вопрос, Юджио явно приуныл; он опустил голову, уставившись на мох.

– …Это было три года назад. На деревню напал мор, каких сто лет не было, от него двадцать человек умерло – и детей, и взрослых. Сестра Азария и лекарь Ивенда все испробовали, но справиться с этой лихорадкой не смогли. Так вот дети, которые сейчас живут в церкви, и остались без родителей.

Этот неожиданный ответ заставил меня потерять дар речи.

…Инфекционное заболевание? Но здесь же виртуальный мир. Ни бактерий, ни вирусов здесь просто не может быть. Стало быть, смерть крестьян от эпидемии была намеренно устроена людьми, контролирующими этот мир. Но какой в этом смысл? Скорее всего, они устраивают те или иные стихийные бедствия, чтобы местным обитателям жилось тяжелее, но зачем такое могло понадобиться?

В общем, все упирается в один вопрос. Причина существования этого мира…

– И не только мор. Последнее время много странных вещей происходит. То медведь с длинными когтями забредет, то стая черных волков нападет на людей, то хлеб не уродится… даже конный экипаж, который постоянно ездит между нами и Заккарией, может месяцами не появляться. Говорят, всему виной… племена гоблинов, которые объявились неподалеку.

– Чт… что ты сказал? – я даже заморгал. – Гоблины? Постой… вроде же рыцари защищают границы страны?

– Защищают, конечно. Все темные племена, которые объявляются возле Граничного хребта, должны сразу же изничтожаться Рыцарями Единства. Это обязанность Рыцарей Единства; ведь эти племена намного хуже, чем Алиса, которая всего-то притронулась к земле Темной Территории.

– Юджио…

Ровный голос Юджио прозвучал как-то мрачно; меня это поразило. Впрочем, это ощущение мрачности тут же исчезло, на лицо Юджио вновь вернулась улыбка.

– …Потому-то я и считаю, что это все слухи. Но так или иначе, за последние два-три года надгробий на кладбище прибавилось. Дедушка говорит, что это нормально.

Вот кстати – сейчас самый подходящий момент, чтобы спросить. Делая вид, что этот вопрос – так, ничего особенного, я осторожно поинтересовался:

– …Слушай, Юджио. Священные искусства… могут воскрешать мертвых?

Юджио вновь посмотрел на меня неверящим взглядом. Но тут же, к моему удивлению, чуть закусил губу и с серьезным видом кивнул; впрочем, на лице его осталась неуверенность.

– …В деревне никто об этом не знает, но среди самых сильных Священных искусств есть заклинание, которое увеличивает Жизнь. Так Алиса говорила.

– Увеличивает… Жизнь?

– Угу. Жизнь всех людей и вещей… в том числе наша с тобой… не может увеличиваться дальше нормального количества, Кирито. Скажем, Жизнь человека увеличивается, когда он взрослеет – младенец, потом мальчик или девочка, потом взрослый – и самая большая она, когда человеку около двадцати пяти лет. Потом она медленно уменьшается, к семидесяти-восьмидесяти годам падает до нуля, и человека призывает Стейсия. Неужели ты все это тоже забыл, Кирито?

– А, ага.

Разумеется, я это все услышал впервые, так что кивнул осторожно. Юджио, похоже, имеет в виду, что максимальный запас хит-пойнтов с возрастом сначала увеличивается, потом уменьшается.

– Но если человек болен или ранен, его Жизнь сразу резко уменьшается. От слишком серьезной раны можно даже умереть. Однако с помощью лекарств и Священных искусств Жизнь можно увеличить, хотя выше нормального количества она все равно не станет. Старику не получить столько Жизни, сколько у него было в молодости, сколько бы лекарств он ни пил. И от слишком тяжелых ран тоже полностью не поправишься…

– Но заклинаниями так можно делать, да?

– Алиса сказала, что она была просто потрясена, когда прочла это в древней книге. Она спросила у Сестры Азарии, а та сразу перепугалась и велела ей забыть все, что прочла… так что насчет подробностей я не уверен. Но вроде бы это заклинание могут применять только первосвященники Церкви Аксиомы, и оно не для лечения, оно действует прямо на Жизнь… или что-то в этом роде. Ну, конечно, я самого заклинания никогда не видел.

– Хех… первосвященники? То есть священники в церкви могут пользоваться Священными искусствами?

– Ну да. Ведь сила Священных искусств – это Священная сила бога Солуса и богини Террарии, она разлита повсюду в небе и земле. Для больших заклинаний нужно много Священной силы. Если заклинание очень сильное – такое, что может действовать на Жизнь человека, – даже Священной силы со всего этого леса будет недостаточно. Сдается мне, даже в Заккарии нет человека, который с таким заклинанием мог бы справиться.

Помолчав чуть-чуть, он тихим голосом продолжил:

– И… если бы Сестра Азария умела накладывать такие заклинания, она бы не допустила, чтобы те дети остались без родителей, а родители без детей…

– Ну да…

…В общем, если я здесь умру, то не очнусь в церкви возле алтаря под красивую органную музыку. Если умру, то, скорее всего, проснусь в STL в реальном мире. Иначе у меня большие проблемы. Впрочем, STL не может уничтожать Пульсветы… наверно. Это все-таки не нейрошлем.

Тем не менее убить себя – совсем уж крайнее средство покинуть этот мир. Подмирье уже прочно укоренилось у меня в сознании, а раз так – могу ли я уйти отсюда, так и не узнав, зачем я здесь? Так меня спрашивал внутренний голос.

Я правда хочу отправиться в столицу, вломиться в штаб-квартиру этой «Церкви Аксиомы» (или еще куда-нибудь) и задать все накопившиеся у меня вопросы этим их «первосвященникам»; но пока что сделать это я не могу. Транспорт от города до города тут не ходит; вообще, должен же быть предел этой неиграбельности! Даже в SAO были порталы почти во всех городах.

Будь это обычная VRMMO, я бы подумал даже о том, чтобы послать жалобу управляющей компании. Но раз это не в моей власти, постараюсь выжать из системы все, что разрешено. Да, я частенько думал так же во время сражений с боссами в Айнкраде.

Прикончив второй каравай, я поднес к губам переданную мне Юджио флягу с водой. Глотая, я смотрел на возносящийся в небеса гигантский ствол.

Если я собираюсь в столицу, нужно сделать так, чтобы Юджио мне помогал. Но, скорее всего, заставить его бросить работу невозможно, потому что наверняка в Индексе Запретов сказано, что это нельзя. А раз так, есть лишь одно средство – придумать, как разделаться с этим кедром-переростком.

Оглянувшись, я увидел, что Юджио отряхнул штаны и встал.

– Ладно, пора заняться дневной половиной работы. Я начну. Не передашь мне топор?

– Ага.

Я взялся правой рукой за лежащий рядом со мной «Топор из кости дракона» и протянул его Юджио.

Вдруг у меня в голове словно электрическая искра промелькнула. Наконец-то я снова поймал кончик мысли, которая пыталась сбежать, – и осторожно, чтобы не спугнуть, принялся за него тянуть.

Юджио сказал, что обычный топор сразу же сломался бы; потому-то они и заказали в столице этот здоровенный «Топор из кости дракона».

Ну а раз так, нам всего лишь нужен топор посильнее. Надо воспользоваться оружием с большей атакующей мощью, с большей прочностью (ну и с большими требованиями к силе, конечно).

– П-послушай, Юджио, – сказал я и, переведя дыхание, продолжил: – А нет ли в деревне топора помощнее? Ну или не в деревне, может, в Заккарии… все же этот топор вы триста лет назад заказали… а?

Но Юджио лишь покачал головой.

– Откуда? Кость дракона – самый прочный материал для оружия. Тверже, чем дамасская сталь с юга, чем кристалльный металл с востока. Если и есть что-то тверже, то только оружие Рыцарей Единства… Божественные инструменты…

Конец фразы был произнесен дрожащим голосом и увял; я склонил голову набок и стал ждать продолжения. Секунд пять Юджио молчал, потом прошептал, будто тревожась, не услышит ли кто:

– …Топора нет, но… есть меч.

– Меч?..

– Помнишь, я говорил перед церковью, что есть еще один Божественный инструмент, кроме колокольни, которая указывает время?

– А… ага.

– Вообще-то он тут близко… и кроме меня, об этом никто не знает. Я шесть лет прятал его от всех… хочешь посмотреть, Кирито?

– К-конечно! Конечно, хочу. Пожалуйста, покажи! – восторженно закивал я, но Юджио, похоже, все еще сомневался. Однако в конце концов он тоже кивнул и передал мне топор.

– Ладно, тогда дневную работу начни ты, Кирито. Чтобы его принести, понадобится время.

– Он что, далеко?

– Нет, он в сарае неподалеку, но… он безумно тяжелый.

Все было, как Юджио и сказал: он вернулся, как раз когда я нанес пятидесятый удар. Вид у него был усталый, на лбу обильно выступил пот.

– Э, эй, ты как?

У Юджио, похоже, не осталось сил даже на ответ – он лишь кивнул и скинул предмет, который нес на плече. Раздалось тупое «бум», и в моховом ковре возникла большая вмятина. Я передал тяжело дышащему Юджио флягу с водой Сирала и уставился на лежащую на земле штуковину.

Кажется, я это уже видел. Продолговатый кожаный сверток длиной примерно 1.2 метра. Ну точно – это тот самый сверток, который лежал в сарае, когда Юджио убирал туда топор.

– Можно я открою?

– А… ага. Только… осторожнее. Если эта штука упадет тебе на ногу, это будет… не просто больно, – ответил Юджио, по-прежнему тяжело дыша. Я кивнул и опасливо протянул руку.

В следующую секунду мне показалось, что у меня сейчас поясница переломится. Да нет – в реальности у меня точно позвонки бы сместились. Блин, эта штука в свертке и правда тяжеленная. Я держу ее обеими руками, но она не желает отрываться от земли, будто ее гвоздями прибили или типа того.

Моя сестренка Сугуха занимается кендо и потому страшно мускулистая; она гораздо тяжелее, чем выглядит (хотя, конечно, в лицо ей я это никогда не скажу); без преувеличения можно сказать, что в этом смысле кожаный сверток похож на нее. Покрепче упершись ногами, я напряг спину и потянул со всей силы – будто штангу поднимаю.

– Хуууу!..

У меня, по-моему, все суставы заскрипели, но сверток наконец сдвинулся с места. Я приподнял ту его часть, где был узел на веревке, и, повернув на 90 градусов, опустил. Изо всех сил поддерживая сверток левой рукой, чтобы он не упал на землю, правой я развязал узел и развернул кожу.

Внутри оказался меч такой невероятной красоты, что даже я был потрясен.

Тонко отделанная серебром и обернутая белой кожей рукоять. Гарда украшена цветком, и совершенно очевидно, какое именно растение взяли за образец. Кончик рукояти и кожаные ножны тоже украшены вырезанными из нефрита розами.

Меч выглядел очень древним, но в то же время на нем не было ни пятнышка. Он как будто спал все это время, дожидаясь встречи со своим владельцем… ну, такое ощущение у меня возникло.

– Это?..

Я повернул голову к Юджио; тот, придя наконец в себя, взглянул на меч тоскующе и ответил:

– «Меч голубой розы». Не знаю, как он называется по-настоящему, но это имя написано в легенде.

– В легенде?..

– В Рулиде любой ребенок знает… да нет, и взрослые тоже… что триста лет назад среди основателей деревни был мечник по имени Беркули. О его приключениях есть много легенд, но самая известная из них – «Беркули и северный белый дракон»…

Юджио вдруг отвернулся и, глядя куда-то вдаль, с печальным выражением лица продолжил:

– …Если коротко – в общем, Беркули отправился к Граничному хребту и заблудился в пещере, и в итоге он очутился в логове белого дракона, охраняющего мир людей. Дракон спал, и Беркули решил уйти, пока он не проснулся. Но в куче сокровищ, которые были в пещере, он увидел меч, которым решил обязательно завладеть. Он бесшумно взял меч и уже собрался уходить, как вдруг голубая роза проросла и оплела Беркули. Он упал, из-за шума белый дракон проснулся… вот такая история.

– Погоди, а что было дальше?

История меня захватила, так что я автоматически спросил. Юджио ответил, что история длинная, потом улыбнулся и сказал:

– В общем, там много чего произошло, и в конце концов Беркули был прощен. Он вернул меч на место и убежал обратно в деревню. Такому концу можно лишь порадоваться… но история на самом деле скучная. Если бы только нам в детстве не взбрело в голову проверять, правдива она или нет…

Голос был буквально пропитан раскаянием, и до меня наконец дошло, что «наше детство» относилось к Юджио и его подруге, девочке по имени Алиса. В этой деревне только они могли быть такими непоседами.

После короткого молчания Юджио продолжил:

– Шесть лет назад мы с Алисой отправились к Граничному хребту искать белого дракона; только мы его не нашли. А нашли мы гору костей, порубленных мечом.

– Ээ… дра-… нет, погоди, кто-то убил дракона? Кто же?..

– Не знаю. Может, кто-то… охотники за сокровищами. Там было много золота и прочего. И «Меч голубой розы» тоже. Конечно, брать его я не стал, он был страшно тяжелый… Вот, а когда мы собрались идти обратно, мы перепутали выходы, прошли сквозь хребет и вышли к Темной Территории. Ну а что было дальше, ты знаешь.

– Понятно…

Я снова опустил взгляд на свои руки, держащие меч.

– Но… как он очутился здесь?

– …Два года назад летом я снова пошел на север, в пещеру, и принес его. В каждый день отдыха я тащил его на несколько килолу[18] и прятал в лесу… пока не дотащил до сарая. У меня на это ушло три месяца. А зачем я это сделал… честно говоря, я и сам не знаю…

Видимо, потому что он до сих пор не может забыть Алису? А может, он хотел спасти ее с помощью этого меча.

Такие мысли мелькали у меня в голове, но уважение к этому парню по имени Юджио не давало мне просто взять и произнести это вслух. Я напряг все силы и потянул меч правой рукой, придерживая ножны левой.

Я думал, что этот металлический стержень, под которым промялась земля, будет очень трудно сдвинуть с места, но он чуть подался – а потом клинок с легкостью вышел из ножен. Негромкий скрип – и меч уже лежит в руке, давя своим весом от плеча до запястья. Я поспешно выпустил ножны и ухватился за рукоять обеими руками.

Ножны, на вид кожаные, были, однако очень тяжелыми; они с глухим стуком шмякнулись об землю, едва не задев мою левую ногу. Но отводить ногу мне было некогда – я пытался удержать меч в руках.

К счастью, покинув ножны, меч словно стал втрое легче, и я сумел какое-то время держать его неподвижно. От его клинка я просто глаз не мог отвести.

Совершенно непостижимый материал. Отблескивающий металлом клинок был всего три с половиной сантиметра в ширину; в солнечном свете, проникающем сквозь листву, он испускал светло-голубое сияние. Если присмотреться – казалось, что поверхность меча отражает часть солнечного света, а другая часть словно бы задерживается внутри клинка, и из-за этого сияние выходит каким-то нерезким. В общем, меч производил какое-то… полупрозрачное впечатление.

– Это не обычный металл, даже не серебро. И на кость дракона это не похоже, и на стекло… – с оттенком благоговения в голосе произнес Юджио. – В общем, это сделано не человеческими руками… такое у меня ощущение. Его создал сильный мастер Священных искусств, взяв силу самих богов… такие вещи и называют «Божественными инструментами». Да, «Меч голубой розы» – точно Божественный инструмент.

…Боги.

Имена «Солус» и «Стейсия», которые часто упоминают Юджио и Селька и которые постоянно встречаются в молитвах, – я решил, что это просто часть сеттинга фэнтезийного мира, и потому не уделял им особого внимания.

Однако с появлением созданного богами оружия (или чего-то вроде того) у меня возникло ощущение, что надо пересмотреть взгляды. Боги виртуального мира. Что это – люди, управляющие им из реала, или же главная программа на сервере?

На этот вопрос мне, похоже, не ответить, сколько бы я ни думал. Сейчас я всего лишь чувствую, что Церковь Аксиомы – нечто вроде «Главной системы».

В любом случае у этого меча должен быть весьма приличный уровень, заданный системой; сейчас нам надо сравнить уровни его и Кедра Гигаса, какой выше, – это и решит, смогу ли я отправиться в столицу вместе с Юджио.

– Юджио, можешь проверить Жизнь Кедра Гигаса?

Я произнес эти слова, продолжая держать меч в руках. Юджио посмотрел на меня с сомнением.

– Кирито, ты хочешь сказать… что собираешься рубить Кедр Гигас этим мечом?

– Ты же притащил его сюда; для чего же еще, как не для этого?

– Это да… но…

Юджио повесил голову; я продолжил увещевать его, чтобы он отбросил нерешительность.

– Или в Индексе Запретов есть пункт, который запрещает рубить Кедр Гигас мечом?

– Нет… такого там вообще нету…

– Или, может, старейшина или твой предшественник… Старый Гаритта сказал, что ничем другим нельзя пользоваться, только «Топором из кости дракона»?

– Нет… он не говорил… мне кажется… что-то такое уже происходило…

Продолжая бормотать, Юджио тем не менее встал и подошел к Кедру Гигасу. Прочертил символ левой рукой и стукнул по стволу дерева, потом уставился в появившееся окно.

– В общем, двести тридцать две тысячи триста пятнадцать.

– Отлично. Запомни это число.

– Но, Кирито. Ты просто не сможешь с этим мечом нормально обращаться. Сейчас ты его просто держишь – и то еле на ногах стоишь.

– Ничего, просто смотри. Чтобы поднять тяжелый меч, нужна не сила, а владение центром тяжести.

Давным-давно, еще в старом SAO, я любил тяжелые мечи. Оружие, позволяющее сносить врага одним ударом, мне нравилось больше, чем такое, которым требовалось бить много и быстро. По мере того, как мой уровень рос и сила росла вместе с ним, чувство веса меча в руке уменьшалось. Вот почему я часто менял мечи; и когда я впервые брал в руки меч, который впоследствии становился моим надежным партнером, ощущение было, как сейчас с «Мечом голубой розы». Вдобавок прежний я держал по мечу в каждой руке, так что нагрузочка была неслабая.

Конечно, основы игровой системы здесь другие, так что я не могу просто взять и воспользоваться тем же методом. Однако та память о движениях тела должна работать и здесь. Юджио отошел от дерева чуть подальше и стал наблюдать; я занял позицию левее надруба, чуть подсел и занял низкую стойку, в которой мои руки ныли просто от того, что удерживали меч.

Серии ударов сейчас не нужны. Достаточно одного удара по горизонтали справа на средней высоте. Если позаимствовать для этого приема название навыка мечника из SAO, то это будет «Горизонтальный удар». Простейший навык, который разучивается в самом начале игры.

Контролируя дыхание, я перенес вес тела на правую ногу и отвел меч слегка назад. Из-за инерции меча моя левая нога приподнялась. Кажется, я вот-вот шлепнусь на задницу; однако надо держаться, пока клинок не достигнет своей цели. Упершись правой ногой в землю, я затем перенес вес на левую, переправляя энергию, скопившуюся в ногах и пояснице, к рукам, а затем к мечу, – и рубанул.

Меч засиял; хоть он и не стал ускоряться сам, но мое тело идеально повторило начальную позу навыка мечника. Изо всех сил напрячь левую ногу, упирающуюся в землю, силой инерции послать вперед большой и тяжелый клинок по идеальной траектории –

Увы, на этом образцово-показательный прием и закончился. Мои ноги не смогли устоять, а клинок ударил лишь по коре.

Раздалось резкое «гинннн!», и с окрестных деревьев сорвались птицы. Но я этого не видел, поскольку, не справившись с мощной отдачей, выпустил меч из рук, и мое лицо близко познакомилось с покрывающим землю мхом.

– Уаа! А я ведь говорил, что этим закончится!

Юджио подбежал ко мне; с его помощью я сел, потом выплюнул изо рта мох. Не только ударившееся о землю лицо, но также запястья, поясница, колени – все это так страшно болело, что я выть был готов. Эта боль, видимо, продлится еще какое-то время; тем не менее мне удалось просипеть:

– …Не пойдет… статус еще красный…

В старом SAO, если игрок пытался взять в руки оружие, не имея для этого требуемой силы, возникало окошко именно с таким сообщением. Однако Юджио моих слов, естественно, не понял – напротив, взволновался еще больше. Я поспешно добавил:

– То есть, просто… мне просто силы не хватает. И вообще, разве есть мечники, которые могут пользоваться таким тяжеленным оружием?

Сникнув, я потер правое запястье и обернулся. Юджио тоже посмотрел назад.

Мы оба застыли.

«Меч голубой розы»… прекрасный меч покачивался в воздухе, уйдя на половину ширины клинка в ствол Кедра Гигаса.

– …Не может быть… всего один удар… – после продолжительного молчания хрипло выдавил наконец Юджио, поднявшись на ноги.

Осторожно протянув правую руку, он дотронулся пальцами до того места, где меч соприкасался со стволом.

– Клинок совсем не поврежден… и он вошел на два сана в кору Кедра Гигаса…

По-прежнему сражаясь с болью во всем теле, я встал и отряхнул пыль с одежды.

– Это… это была просто проверка. «Меч голубой розы» намного сильнее твоего топора… в плане атакующей мощи. Посмотри на Жизнь Кедра Гигаса.

– А, ага.

Кивнув, Юджио вновь начертил символ в воздухе и стукнул по стволу, потом взглянул на появившееся окно.

– …Двести тридцать две тысячи триста четырнадцать.

– Чт, что?!

Теперь была моя очередь офигеть.

– Так мало? А ведь он так глубоко вошел… почему… неужели правда дерево можно рубить только топором?..

– Нет, дело не в этом, – Юджио покачал головой и отвел руку. – Просто удар пришелся не туда, куда надо. Если бы ты ударил не по коре, а по древесине, Жизнь бы уменьшилась очень сильно. Мне так кажется… и если это произойдет, мне удастся выполнить мой Священный Долг… но есть одно «но».

Юджио с непонятным выражением лица отвернулся и закусил губу.

– Это если мы будем правильно пользоваться мечом. А если от одного-единственного удара будет такая боль и если мы будем все время мазать, то выйдет медленнее, чем топором.

– У меня не получается, но что насчет тебя, Юджио? Ты гораздо сильнее меня. Попробуй разок.

Я все продолжал и продолжал подначивать Юджио; в конце концов он, хоть и глядя неуверенно, все же сказал, что попробует, и вновь подошел к дереву.

Взявшись за рукоять «Меча голубой розы», засевшего в стволе дерева, он потянул. Клинок сопротивлялся, но в конце концов выдернулся из коры, и Юджио пошатнулся. Острие опустилось на землю с резким хрустом.

– Он, он слишком тяжелый. Я не могу, Кирито.

– Если я смог, то ты точно сможешь, Юджио. Суть почти та же, что и с топором. Только здесь надо больше использовать собственный вес. Бери силу не только от рук, а от всего тела.

Трудно сказать, какая часть моих слов до него дошла, но Юджио, хоть раньше и не имел дела ни с чем, кроме топора, похоже, понял меня сразу. Его честное лицо приобрело серьезное выражение; он кивнул и, слегка подсев, поднял меч.

Медленно подавшись назад, он отвел меч, чуть постоял неподвижно; потом коротко вдохнул – и, шагнув правой ногой вперед, нанес резкий, невероятно быстрый удар. Я потрясенно смотрел на его полные мощи движения. Оставляя в воздухе синеватый след, клинок метнулся к середине надруба.

…В последнее мгновение левая, опорная нога чуть поехала. Меч подпрыгнул и стукнулся о ствол выше V-образного надруба. Юджио, в отличие от меня, упал назад и ударился поясницей о толстый древесный корень. С его губ сорвался тихий стон.

– Угг…

– Э, эй, не сильно ушибся?

Я поспешно подбежал к Юджио; тот поднял правую руку, показывая, что с ним все в порядке, но при этом по-прежнему морщился. Лишь при виде его страданий я окончательно осознал, что в этом мире есть боль.

SAO, ALO – эти VRMMO-игры, когда аватар получал повреждение, посылали болевые сигналы не в мозг, а в модуль под названием «поглотитель боли», где сигналы нейтрализовались. Иначе никто просто не решился бы отправиться в бой, где его хит-пойнты могли пострадать.

Но создатели этого мира, похоже, о развлечении думали в последнюю очередь. Моя боль наконец ослабла, но запястья по-прежнему ныли, как будто я их растянул. Если я получу серьезную рану от оружия, насколько же больно это будет?

Если я собираюсь здесь, в Подмирье, сражаться с другими людьми, я должен полностью перестроить свое мышление. До сих пор я просто не в состоянии был представить себе, каково это – получить удар настоящим тяжелым клинком.

Лицо Юджио, куда более привычного к боли, чем я, приобрело нормальный вид всего через полминуты, и он осторожно встал.

– Нет, не могу, Кирито. Наши Жизни здорово пострадают, прежде чем нам удастся хоть раз попасть как надо.

Мы вновь уставились на дерево. «Меч голубой розы», после того как ударился под углом о кору выше надруба, отскочил и воткнулся в землю.

– Но ноги твои, по-моему, хорошо работали…

Я хотел добавить еще, что Юджио наносил удар немного нерешительно, но, увидев, как он стоит с видом ребенка, слушающего нотацию, смог лишь сделать вид, что сдался. Я подобрал лежащие на мху белые кожаные ножны. Юджио взял «Меч голубой розы» и осторожно убрал его в ножны, которые я держал. Потом он сунул его обратно в кожу, перевязал веревкой и положил чуть поодаль.

Выдохнув, Юджио взял прислоненный к стволу Кедра Гигаса «Топор из кости дракона» и воскликнул:

– Уааа, топор сейчас легкий, как перышко – ладно, достаточно поотлынивали. Придется теперь потрудиться как следует.

– Ахх… прости, что заставил тебя этим заниматься, Юджио…

Услышав мои извинения, парень обернулся и посмотрел на меня, по-детски улыбаясь. Улыбка его была совершенно искренней.

– Ничего, Кирито. Мне тоже было весело. Ладно… за мной первые полсотни.

И вновь пошел ритмичный стук топора. Я отвел глаза от Юджио, подошел к лежащему на земле «Мечу голубой розы» и погладил кожу свертка.

Я точно думаю в правильном направлении. С помощью этого меча Кедр Гигас можно срубить. Однако Юджио правильно сказал. Если я буду им беспорядочно махать, цена окажется слишком высокой.

Раз в этом мире существует этот меч, значит, должен быть кто-то, кто может его носить и пользоваться им. Мы с Юджио просто-напросто не отвечаем необходимым системным требованиям.

Что же это за системные требования? Какой-то конкретный класс? Уровень? Статус? Что же это… и как мне это узнать…

– …

Мой рот сам собой приоткрылся. Я был просто в шоке от своего тупоумия.

Ну разумеется – надо всего-то открыть мое собственное окно состояния да посмотреть. Я же вчера призвал окно для каравая Юджио… и потом, когда пытался погасить свет в комнате. А сейчас даже не подумал об этом. Как глупо.

Вытянув левую руку перед собой, я начертил тот же символ, что и раньше. Чуть подумав, тюкнул по тыльной стороне правой ладони. Как я и рассчитывал, раздался звон, и передо мной возник фиолетовый прямоугольник.

В отличие от окна хлеба, здесь было много строк. Мои глаза сами забегали в поисках ключевого слова, но найти его сразу не получалось.

На самом верху была строка «UNIT ID: NND7-6355». От этого «Юнит АйДи» у меня мурашки пошли по коже, но задумываться на этот счет было некогда. Я только запомнил буквенно-цифровой код – видимо, серийный номер, используемый в этом мире.

Далее шла надпись «Durability», как у хлеба, – та самая «Жизнь», о которой толковал Юджио. Значение было «3280/3289». По идее, слева должна быть текущая величина, а справа максимальная. Текущая меньше, наверно, из-за того, что я только что размахивал мечом как полоумный.

Я опустил глаза дальше. Следующая строка: «Object Control Authority: 38». И под ней: «System Control Authority: 1»[19].

И все. Того, что обязано быть в любой RPG, – опыта, уровня, индикатора состояния, – всего этого не было. Я закусил губу и повторил то, что прочел.

– Ээ… Уровень управления объектами… это…

У меня было такое ощущение, что эта величина относится как раз к работе с различными предметами. Однако много или мало «38», я понятия не имел.

Я вздохнул и поднял глаза на Юджио, усердно работающего топором. Пока я наблюдал за ним, у меня возникла идея. Я убрал свое окно и попробовал получить информацию о «Мече голубой розы». Ослабив узел, я чуть выпростал рукоять, начертил символ и тюкнул по ней.

В появившемся окне я прочел, что Жизнь меча 197700 – вполне на уровне Кедра Гигаса; это число я тоже хотел увидеть. Строкой ниже была надпись: «Class 45 Object»[20]. Скорее всего, именно это и имело отношение к «уровню управления», который я только что видел. Мой уровень 38 – это гораздо меньше, чем 45.

Я убрал окно меча и, завязав сверток обратно, сел рядом с ним. Сквозь прорехи в кроне Кедра Гигаса я посмотрел на небо и не сдержал вздоха. Я получил уйму информации, но сладить с «Мечом голубой розы» по-прежнему не мог. Этот факт был лишь подтвержден цифрами, увиденными только что. Может, мне удастся овладеть им, если я подниму свой «уровень управления» до 45, но как это сделать, я не представлял.

Если бы в этом мире работала система нормальной VRMMO, мне пришлось бы постоянно упражняться или убивать монстров, зарабатывая таким образом опыт. Но сейчас я понятия не имею, хватит ли мне времени на первый путь, а монстров я вообще пока не видел ни одного. В ситуации «нашел редкий предмет, но мой уровень недостаточен, чтобы им пользоваться» нормальная реакция – работать здесь же, чтобы набрать побольше опыта. Но если я не придумаю, как именно набирать опыт, останется лишь впасть в отчаяние.

MMO-игры интереснее всего, когда нет сайта с прохождением, а игроку приходится начинать с нуля и проверять все на собственной шкуре… так говорят настоящие игроманы, и уж точно они не говорят это про реальность. Пока я раздумывал, Юджио закончил свои пятьдесят ударов, утер пот и развернулся ко мне.

– Ну что, Кирито? Все еще хочешь помахать топором?

– Ахх… ну, сейчас болит уже поменьше.

Я встал, пошатываясь, и протянул руку за «Топором из кости дракона». Да, он куда легче «Меча голубой розы».

Что ж, будем молиться, что, махая топором, я увеличу тот параметр. С этой мыслью я поднял топор и размахнулся.

– Уааа… это просто рай…

Я не удержался и произнес эти слова, отмачивая свое не привыкшее так сильно уставать тело в теплой водичке.

В купальном зале церкви Рулида на выложенном плиткой из обожженной глины полу стояла здоровенная бронзовая ванна; у внешней стены располагался очаг, в котором жгли дрова, чтобы нагревать воду. Это мне напомнило средневековые европейские бани. Не знаю, правда, так получилось по воле создателя этого мира или же вышло само через несколько веков смоделированной эволюции.

После ужина ванной воспользовались Сестра Азария, Селька и две младших девочки, а потом пошел я и четыре пацана. Побесившись немного, дети в конце концов ушли. Однако ни следа грязи не осталось в наполненной водой ванне. Я зачерпнул обеими руками прозрачную жидкость и плеснул на голову, после чего испустил нечто вроде «уфуэээээ».

Я находился в этом мире уже около 33 часов.

Уровень FLA мне неизвестен, так что я не в силах определить, сколько времени прошло на самом деле. Если это единичка – то есть здесь время течет с такой же скоростью, как и в реале, – это значит, что я пропал из дому, и мои родственники и Асуна в панике.

При этой мысли тревога подкатила к горлу; я был уже не в состоянии расслабляться в ванне и принялся лихорадочно размышлять, как же мне выбраться из этого мира. Но в то же время мне по-прежнему хотелось разгадать его загадки.

Придя в этот мир и сохранив при этом воспоминания Кадзуто Киригаи, я могу сделать лишь один вывод: происходит что-то неправильное. Ведь мои действия сами по себе должны привести к колоссальным отклонениям в результатах тестирования. И исследователи вряд ли хотят видеть, как я порчу грандиозный эксперимент, длящийся как минимум триста лет.

Это значит, что, наткнувшись на такой страшный кризис, я, возможно, одновременно наткнулся и на редчайший, один из тысячи, шанс. На шанс открыть истинную сущность RATH, таинственной организации, финансовые возможности которой совершенно не соответствуют ее видимому размеру. Первый и последний мой шанс.

– Нет… возможно, это просто оправдание…

Эти слова я пробормотал, погрузившись в воду по рот и пуская пузыри.

Возможно, я просто поддался желаниям VRMMO-игрока. Меня ведет дурацкое, детское желание «пройти» этот «мир», к которому нет описаний; прорваться сквозь него, используя свои знания и интуицию; отточить свое владение мечом и победить кучу крутых парней, чтобы стать сильнейшим.

Быть сильным в виртуальном мире… если говорить по-простому, это значит – всего лишь создать фальшивое впечатление о себе благодаря высоким характеристикам своего аватара; раньше я много раз наступал на эти грабли. Когда Хитклифф одолел мой двухклинковый прием высочайшего уровня; когда я жалким образом распластался перед королем фей Обероном; когда я бежал от Дес Гана и думал, стоит ли бежать, если я вообще не знаю, что делать, – всякий раз я стискивал зубы и клялся, что больше этой ошибки не совершу.

Но вот горит во мне какой-то огонь и словно пожирает изнутри. «Меч голубой розы», которым я не могу пользоваться, – а сколько вообще людей в этом мире могут? Насколько сильны Рыцари Единства, защищающие закон, и черные рыцари из страны тьмы? Что за люди стоят во главе Церкви Аксиомы?..

Машинально я двинул правой рукой, та хлопнула по водной поверхности, и вода расплескалась, забрызгав стену.

Тут же от двери, ведущей к раздевалке, раздался голос, который вернул меня в чувство.

– Ээ, там кто-нибудь есть?

Это была Селька; я торопливо встал.

– Ээ, ну… это я, Кирито. Прости, я уже выхожу.

– А… ага. Можешь не торопиться. Не забудь вынуть пробку, когда будешь выходить, и погаси лампу. До свидания… я иду к себе, так что спокойной ночи.

Поняв, что Селька сейчас уйдет, я поспешно позвал ее из-за двери.

– Ой… Селька. Я хочу тебя спросить кое о чем. У тебя найдется время попозже?

Селька резко остановилась и какое-то время стояла неподвижно – похоже, в нерешительности. Наконец еле слышным голосом произнесла:

– …Только недолго. В моей комнате дети спят, так что я подожду у тебя.

И, не дожидаясь моего ответа, быстрыми шагами удалилась. Я поспешно вылез из ванны, вынул пробку, погасил лампу и направился к раздевалке. Полотенцем можно не вытираться – все равно капли воды высохнут быстро. Одевшись в домашнее, я вернулся в тихий коридор и поднялся по лестнице на второй этаж.

Я открыл дверь в гостевую комнату; сидящая на краешке кровати Селька как раз подворачивала ноги, устраиваясь поудобнее. Она подняла голову; в отличие от вчерашнего вечера, на ней была простенькая полотняная ночная рубашка, а каштановые волосы были заплетены в косу.

Не меняя выражения лица, Селька взяла большую кружку, стоящую на столе, и подала мне.

– О, спасибо.

Взяв кружку, я сел на кровать рядом с Селькой и отпил ледяной колодезной воды. Жидкость словно наполняла мое жаждущее тело, капля за каплей просачивалась к самым кончикам пальцев. От этого ощущения у меня вырвалось:

– Уу – нектар, просто нектар!

– Нектар? Это что такое?

Селька непонимающе склонила голову набок. Блин, здесь нет этого слова. Я даже растерялся.

– Эээ… это, ну, можно сказать, что вкусное… вода, которая как будто исцеляет, стоит ее выпить… вроде того.

– Фмм… как эликсир?

– Чт, что за эликсир?

– Вода, благословленная священником-сама. Ты, наверно, ее раньше не видел, но одной маленькой бутылочки этой воды достаточно, чтобы сразу вернуть Жизнь, потерянную из-за раны или хвори.

– Э…

Если такие штуки существуют, почему вирус вызвал столько смертей? Вопрос вертелся у меня на языке, но в итоге я решил, что лучше его не задавать, и промолчал. Похоже, этот мир, управляемый организацией с потрясающим названием «Церковь Аксиомы», – вовсе не рай, каким я его себе представлял. Да уж.

Я вернул Сельке кружку с водой. Она взяла и протараторила:

– Если хочешь меня о чем-то спросить, спрашивай побыстрее. Мне запрещено входить в комнату мальчиков после ванны, но гостевая комната не в счет. Но Сестра Азария все равно заругается, если узнает.

– Это… ну прости, пожалуйста. Тогда я спрошу. Вообще-то… я хочу узнать о твоей старшей сестре.

Тонкие плечики под белой ночнушкой вдруг задрожали.

– …У меня нет старшей сестры.

– Ну, то есть сейчас нет? Но я от Юджио слышал, у тебя была сестра Алиса…

Не успел я договорить, как Селька вскинула голову, так что я даже вздрогнул.

– От Юджио? Он рассказал тебе про сестрицу Алису? Сколько он рассказал?

– Аа… это, ну… что Алиса изучала здесь, в церкви, Священные искусства… и что шесть лет назад ее забрал в столицу Рыцарь Единства…

– …Ясно… – вздохнула Селька и, опустив голову, прошептала: – …Юджио, он до сих пор не забыл… сестрицу Алису…

– Э?..

– Все в деревне… отец, мать, Сестра – все они ни слова не говорят про сестрицу Алису. В ее комнате несколько лет назад прибрались… как будто она там и не жила никогда… и поэтому я думала, что про сестрицу Алису все забыли… и Юджио забыл…

– Что значит забыл? Юджио очень сильно тосковал по Алисе. Так сильно, что… если бы не его Священный Долг, он бы, может, даже отправился в столицу.

Услышав мои слова, Селька помолчала немного, потом прошептала:

– Вот как… значит, Юджио теперь никогда не улыбается из-за того, что случилось с сестрицей Алисой.

– Юджио… никогда не улыбается?

– Ага. Когда сестрица была в деревне, он всегда улыбался. Чтобы он не улыбался – такое редко бывало. Я тогда была совсем маленькая, но все равно отлично помню… а когда сестрицы не стало, я почти никогда не видела, чтобы Юджио улыбался. И… в дни отдыха он либо сидел дома, либо уходил в лес, все время один…

Я слушал ее, а сам думал. Да, Юджио из тех, кто делает дела в спокойной манере, но он вовсе не производит впечатления интроверта. Он частенько улыбался, когда мы с ним беседовали – по пути в лес, по пути в деревню, даже во время передыха.

Он не мог показать свою улыбку Сельке и другим жителям деревни, скорее всего – из-за чувства вины. Алису, которую все любили и от которой столь многого ждали, вдруг забрали; быть может, он чувствовал себя виноватым, что ничего не смог поделать?.. А передо мной, чужаком, ему не в чем было себя винить; может, в этом все дело.

Если так – в жизни не поверю, что душа Юджио создана программой. У него самое настоящее сознание и такая же настоящая душа, как у меня… и настоящий Пульсвет. Последние шесть лет он действительно страдал из-за своих несчастий.

Я должен отправиться в столицу. Эта мысль укрепилась во мне еще сильнее. Уже не только ради меня – пусть Юджио вместе со мной покинет деревню, чтобы вновь встретиться с Алисой, воссоединиться с ней. Да, эта мысль крепко засела в моей голове, не желала рассыпаться. А значит – я должен срубить Кедр Гигас…

– …Скажи, о чем ты думаешь?

Слова Сельки выдернули меня из размышлений. Я поднял голову и ответил:

– Да так… кое о чем. Ты все правильно сказала, Алиса была очень дорога Юджио.

Совершенно искренне сказав эти слова, я вдруг увидел, что лицо Сельки задрожало. В больших глазах под красивыми бровями светилось одиночество.

– По… нятно. Я так и думала.

Когда она прошептала эти слова и вся сникла, даже до такого тормоза, как я, наконец дошло.

– Селька… тебе нравится Юджио?

– Что… что ты сказал?

Ее брови протестующе взлетели на лоб, лицо покраснело до самой шеи. Я подумал, что сейчас она опустит глаза, но она, глядя напряженно, продолжила говорить:

– …Просто я этого больше не вынесу… и отец, и мать – они этого никогда не говорят, но, когда сестрицы не стало, они все время сравнивают меня с ней и вздыхают. И другие взрослые такие же. Я поэтому и ушла из дому и поселилась в церкви. Но все равно… С Сестрой Азарией то же самое. Я просто чувствую… когда она меня учит Священным искусствам, она хочет сказать, что сестрица это все выучивала с первого раза… а Юджио не такой… но он со мной не хочет видеться. Может, он думает про сестрицу, когда меня видит. И все это… это все не моя вина! Я даже не помню лицо сестрицы!..

Хрупкая фигурка под тонкой ночнушкой вздрагивала; честно говоря, я был очень тронут. Возможно, оттого, что до сих пор где-то в уголке моего сознания сидела мысль, что этот мир – просто некая модель, а Селька и остальные – ну пусть не программы, но некие временные сущности. Я смотрел на плачущую двенадцатилетнюю девочку и не знал, что делать; все мое тело задеревенело. Наконец Селька правой рукой вытерла глаза.

– …Прости. Я слишком разволновалась.

– Не… ничего. Думаю, если хочется плакать, лучше всего взять и выплакаться.

Почему я говорю такие вещи? То есть я на самом деле так считаю, но эта фраза будто взята из какой-то популярной японской драмы XXI века. Тем не менее Селька улыбнулась и искренне кивнула.

– …Мм, угу. Мне уже немножко лучше. Я давно уже не плакала на виду у других.

– Ээ. Ты просто потрясающая, Селька. Я, знаешь, в твоем возрасте плакал на виду у других.

Я произнес эти слова, вспомнив, как плакал перед Асуной и Сугухой. Селька распахнула глаза и посмотрела мне в лицо.

– Это… Кирито, к тебе вернулась память?

– А… не, конечно, нет… просто у меня такое чувство… и, ну, в любом случае, ты – это ты, никто другой… поэтому мне кажется, тебе надо просто делать то, что ты можешь.

Еще один штамп. Селька подумала чуток, потом кивнула.

– …Ну да. Я… возможно, просто долгое время пыталась не смотреть ни на себя, ни на сестрицу…

Глядя, как она с решительным видом произносит эти слова, я почувствовал себя виноватым – я ведь собираюсь отобрать у нее Юджио. Я снова принялся изо всех сил думать, но тут с колокольни донеслась мелодия.

– Ой… уже девять. Мне пора к себе в комнату. А, да… это все, о чем ты хотел спросить, Кирито?

Селька склонила голову набок.

– Да, спасибо, достаточно.

– Ладно. Я пойду тогда.

Селька встала с кровати и направилась к двери, но, сделав несколько шагов, остановилась и развернулась.

– Скажи… Кирито. А ты знаешь, почему сестрицу забрал Рыцарь Единства?

– Ээ… аа. А что?

– Я совсем не знаю. Отец ничего не говорит… Я когда-то спросила Юджио, но он тоже не сказал. Ну так почему?

Я чуть поколебался, но, вспомнив причину произошедшего с Алисой, не смог удержаться.

– Ну… кажется, они пошли в какую-то пещеру у истока реки и пересекли Граничный хребет, и она дотронулась рукой до страны тьмы, по крайней мере так я слышал…

– …Понятно… пересекла Граничный хребет…

Селька словно задумалась о чем-то, но вскоре кивнула и продолжила:

– Завтра день отдыха, но молитва будет тогда же, когда обычно. Смотри не проспи. Не хочу приходить тебя будить.

– Я, я попытаюсь.

Селька коротко улыбнулась, потом открыла дверь и вышла.

Я слушал ее удаляющиеся шаги, потом лег на кровать. Мне очень хотелось разузнать побольше про эту загадочную Алису, но Селька, которой тогда было всего пять или шесть лет, ничего не помнила – вполне естественно. Я знаю одно – что Юджио действительно очень любил Алису.

Я закрыл глаза и попытался представить себе эту девочку по имени Алиса.

Но мне никак не удавалось ухватить ее лицо – лишь золотой свет мелькал в глазах.

На следующее утро мне стало до боли очевидно, как же необдуманно я действовал.

Глава 4

БОММ. Колокол пробил полшестого утра; в то же мгновение я открыл глаза и с мыслью, что надо делать то, что я могу делать, встал с постели.

Открыл выходящее на северную сторону окно, потянулся и наполнил грудь холодным воздухом, окрашенным в цвета рассвета. Еще несколько глубоких вдохов – и остатки сонливости окончательно отступили в дальние закоулки черепа.

Я прислушался; похоже, дети в комнате, расположенной через коридор от моей, тоже проснулись. Я быстро переоделся, чтобы умыться у колодца раньше них.

Мое «начальное снаряжение», туника и полотняные штаны, были без видимых пятен, но Юджио сказал, что, если их не стирать, их Жизнь быстро упадет. Раз так, самое время задуматься о смене одежды. Надо обсудить с Юджио – с этой мыслью я вышел через заднюю дверь и направился к колодцу.

Вытянув бадью из колодца несколько раз, я наполнил водой корыто и нагнулся над ним, чтобы вымыть лицо; в это время сзади раздались быстрые шаги. Скорее всего, это Селька. Я выпрямился, стряхнул воду с рук и развернулся.

– Аа… доброе утро, Сестра.

Передо мной стояла Сестра Азария в рясе; одеяние сидело на ней идеально. Я поспешно поклонился; она кивнула и ответила «доброе утро». Меня поразило, что ее строгие губы были напряжены еще сильнее обычного.

– Это… Сестра, случилось что-то?.. – осторожно спросил я. Сестра Азария нерешительно моргнула и ответила просто:

– …Селька пропала.

– Э…

– Кирито-сан, может, ты что-нибудь знаешь? Селька, похоже, к тебе очень привязалась…

Она что, подозревает, будто я сделал что-то с Селькой? На мгновение я пришел в замешательство, но тут же понял, что все не так. В этом мире, где царит закон – тот самый Индекс Запретов, которому невозможно перечить, – Сестра, скорее всего, даже помыслить не могла о таком чудовищном преступлении, как похищение девочки. В общем, она чувствовала, что Селька пропала сама по себе, и просто интересовалась, не знаю ли я, куда она могла пойти.

– Нууу… нет, я ничего такого не слышал… Но ведь сегодня день отдыха, да? Может, она домой пошла?

Пошарив по уголкам моего еще не проснувшегося окончательно мозга, я сделал такое предположение; однако Сестра тотчас покачала головой.

– Селька ни разу не уходила домой с тех пор, как переселилась в церковь два года назад. И даже если бы она пошла, то сказала бы мне заранее, не стала бы скрывать. Она даже не пришла на утреннюю молитву. Ну, конечно… нет такого закона, который запрещал бы это…

– Тогда… может, она пошла за покупками? Например, за продуктами для завтрака?

– Мы вчера вечером купили еды на два дня и спрятали в погреб, потому что сегодня ни одна лавка в деревне не работает.

– Ааа… ну да.

Тут мое неважнецкое воображение окончательно зашло в тупик.

– …Должно быть, у нее что-то срочное. Она обязательно вернется.

– …Хорошо, если так…

Сестра Азария продолжала встревоженно хмуриться, потом тихонько вздохнула.

– Ладно, подождем до полудня. Если она не вернется, пойду советоваться с людьми из совета деревни. Прости, что побеспокоила. Мне нужно готовиться к молитве, так что я пойду.

– Ага… а я посмотрю поблизости.

Сестра Азария кивнула, потом поклонилась и ушла; я вылил воду из корыта. У меня было плохое предчувствие. Кажется, я немного тревожился, когда разговаривал с Селькой вчера; но вот что именно меня тревожило? Что такого я сказал, из-за чего Селька могла бы пропасть?

С камнем на душе я закончил молитву, успокоил детей, которые постоянно спрашивали, где сестренка Селька, позавтракал; девочка все не появлялась. Я торопливо перемыл посуду и вышел из церкви.

Мы с Юджио не договаривались о встрече на главной площади, но, когда колокол прозвонил восьмичасовую мелодию, я увидел русую шевелюру, обладатель которой шел ко мне по северной улице, и тут же бросился к нему.

– Йо, Кирито. Доброе утро.

– Доброе утро, Юджио.

Юджио улыбался мне так же, как и вчера; я коротко поздоровался и тут же спросил:

– Ты тоже сегодня весь день отдыхаешь?

– Ага, да. Вот решил показать тебе деревню, Кирито.

– Здорово, но сначала мне нужна твоя помощь. Сельки с утра нигде нет… я хочу ее поискать…

– Эээ?

Зеленые глаза Юджио распахнулись, затем он встревоженно нахмурился.

– Она ушла из церкви и ничего не сказала Сестре Азарии?

– Похоже на то. Сестра говорит, такое случилось впервые. Юджио, ты не знаешь, куда Селька могла пойти?

– Где она может быть, да? Но я не знаю…

– Я вчера вечером рассказал ей немного про Алису; скажи, может, есть какое-то место, где у нее могли быть общие воспоминания с Алисой?..

И вдруг – с таким опозданием, что я сам поразился, – до меня дошло, что же именно грызло меня все это время.

– Ахх…

– Что, что-то не так, Кирито?

– Неужели… Слушай, Юджио. Ты не сказал Сельке, почему Алису забрал Рыцарь Единства, когда она тебя спрашивала, да? А почему?

Юджио несколько раз моргнул, потом медленно кивнул.

– Ааа… да, было такое. Почему… почему я ей не сказал… сам не очень уверен… Может, я беспокоился, что Селька может пойти по следам Алисы…

– Ну точно, – простонал я. – Я вчера рассказал Сельке, что Алиса прикоснулась к земле тьмы… и Селька наверняка пошла к Граничному хребту.

– ЭЭЭЭ!!!

Юджио мгновенно побледнел.

– Плохо. Очень плохо. Мы должны ее вернуть до того, как остальные узнают и побегут за ней… Когда Селька ушла?

– Не знаю. Я проснулся в полшестого, ее уже не было…

– Сейчас светает в пять. Если бы она ушла раньше, по лесу не прошла бы. Значит, три часа… – Юджио поднял глаза к небу. – Когда мы с Алисой пошли в пещеру, у нас ушло меньше пяти часов; но мы тогда были детьми. Селька, скорее всего, сейчас на полпути. Не знаю, догоним ли мы ее, если побежим сейчас…

– Чем быстрее, тем лучше. Бежим, – встревоженно сказал я, и Юджио резко кивнул.

– Собираться некогда. Хорошо, что мы побежим вдоль реки, – о воде можно не беспокоиться. Так… сюда.

Мы с Юджио зашагали на север достаточно медленно, чтобы это никому не показалось подозрительным.

Лавок на нашем пути становилось все меньше; когда нам перестали попадаться навстречу другие люди, мы сломя голову понеслись вниз с холма по мощеной улице. В пять минут добрались до моста через реку, прошли мимо стоящего на посту стража – и покинули деревню.

В отличие от южной стороны, где расстилались в основном поля, к северу от деревни рос густой лес. Река огибала холм, на котором располагался Рулид, и уходила в лес что с юга, что с севера от деревни. По берегу реки шла тропинка, поросшая негустой травой.

Юджио, не отводя глаз от льнущей к берегу тропы, прошел шагов десять и остановился. Жестом левой руки дав мне знак остановиться тоже, он опустился на колени и правой рукой прикоснулся к травинке, чуть более высокой, чем соседние.

– Сюда… похоже, кто-то наступил, – пробормотал он и, быстро начертив символ, вызвал окно травинки. – Жизнь чуть-чуть уменьшилась. Если бы наступил взрослый, она бы стала гораздо меньше. Здесь точно совсем недавно проходил ребенок. Бежим.

– А… ага.

Я кивнул и помчался следом за Юджио.

Сколько мы ни бежали, ландшафт оставался неизменным: река справа от нас, лес слева. Ну разве что по пути мы миновали озерцо и сильно неровный участочек дороги. Ощущение было такое, будто я вляпался в «зацикленный ландшафт» – ловушку, имеющуюся в большинстве RPG. Деревенский колокол было уже не слышно, так что время можно было оценивать лишь по взбирающемуся все выше солнцу.

Мы с Юджио продолжали бежать трусцой вдоль берега; в реале у меня уже через полчаса дыхалка бы села. К счастью, люди в этом мире, похоже, обладают довольно приличной выносливостью, и я ощущал, что движение скорее успокаивает, чем выматывает. Один раз я даже предложил Юджио чуток прибавить ходу, но он ответил, что если мы побежим слишком быстро, то наша Жизнь резко упадет, и без долгого отдыха мы не сможем продолжать.

В общем, два часа мы бежали с подходящей скоростью, однако девочка перед нами все не появлялась. Ну, кстати, судя по времени, Селька вполне могла уже добраться и до пещеры. От тревоги и беспокойства во рту начал расходиться металлический привкус.

– Слушай… Юджио, – позвал я, стараясь не сбить дыхания. Юджио, бежавший передо мной, обернулся.

– Что?

– Чисто на всякий случай хочу спросить… если Селька выйдет в страну тьмы, Рыцарь Единства заберет ее сразу же?

Юджио словно бы порылся в памяти и тут же покачал головой.

– Нет… думаю, скорее всего, Рыцарь Единства прилетит в деревню завтра утром. Шесть лет назад было так.

– Ясно… тогда даже в худшем случае у нас еще будет шанс спасти Сельку.

– …Что ты придумал, Кирито?

– Все просто. Если сегодня увести Сельку из деревни, мы сможем спрятаться от Рыцаря Единства.

– …

Юджио снова повернулся лицом вперед. Помолчав какое-то время, он прошептал:

– Это… невозможно. Как же Священный Долг?..

– Я не говорил, что ты тоже должен идти, Юджио, – я нарочно выбрал насмешливый тон. – Я заберу Сельку. Это я виноват, слишком много наболтал – мне и расхлебывать.

– …Кирито…

Я взглянул сбоку на страдающее лицо Юджио, и мне самому стало больно. Однако я должен был это сделать, чтобы пошатнуть его упрямое послушание. Я, конечно, мысленно клял себя за то, что пользуюсь бедой Сельки, но мне было просто необходимо как можно быстрее выяснить, является ли для жителей этого мира Индекс Запретов всего лишь неким философским законом, или же это абсолют.

Несколько секунд спустя Юджио медленно покачал головой.

– Нет… невозможно, Кирито. У Сельки тоже есть Священный Долг. Даже если я точно буду знать, что Рыцари Единства летят за ней, я не смогу тебя с ней отпустить. И вообще – вряд ли до такого дойдет. Селька не сможет совершить такое тяжелое преступление.

– Но Алиса смогла.

Я просто привел пример. Юджио крепко закусил губу и отчаянно замотал головой.

– Алиса… Алиса была особенная. Она была не такая, как все. Даже как я… и, конечно, не такая, как Селька.

После этих слов он побежал быстрее, будто не желая продолжать разговор. Я следовал за ним, мысленно обращаясь к этой девочке, которую знал лишь по имени.

…Алиса… что же ты такое?..

Местные жители, включая Юджио и Сельку, неспособны нарушить Индекс Запретов, даже если захотят. Это как люди в реальном мире не могут нарушить закон физики, который говорит, что они не могут летать. Такое наблюдение убеждало меня в том, что «они не такие, как люди, даже несмотря на то, что у них настоящие Пульсветы».

Но она нарушила мощный Запрет… что же за создание эта девочка Алиса, которая смогла сделать это? Может, она игрок-тестер, как и я, и тоже ныряет через STL? А может…

Мои ноги двигались сами собой, пока я пытался собрать воедино мысли у себя в голове. Вдруг Юджио нарушил молчание.

– Вот хребет, Кирито.

Я поднял голову; как Юджио и сказал, в просвет между деревьями впереди виднелась светло-серая скальная стена.

Пробежав последние несколько сотен метров, мы остановились там, где поросшая травой земля сменялась каменистой. Тяжело дыша, я ошеломленно смотрел снизу вверх на открывшуюся передо мной картину.

«Это не виртуальный мир» – так мне захотелось сказать, настолько резким был переход. Промежуточной зоны почти не было; лес – и сразу почти вертикальная скала. Как ни удивительно, уже на высоте вытянутой руки камни покрывал тонкий слой снега. Не знаю, на сколько километров вверх уходила вся гора, но ослепительно-белое сияние было совсем рядом.

Заснеженные горы тянулись и влево, и вправо, докуда взгляд доставал. Они словно желали разделить «эту сторону» и «ту сторону» идеально ровно. Если у этого мира действительно есть дизайнер, хотел бы я ему пожаловаться, что граница сделана слишком примитивно.

– Это и есть… Граничный хребет? И с той стороны уже земля тьмы?.. – неверящим голосом прошептал я. Юджио кивнул.

– Я тоже страшно удивился, когда пришел сюда в первый раз. Оказывается, Граничный хребет…

– …Совсем рядом с нами, – закончил я его фразу и, вздохнув, машинально склонил голову набок. Дорога сюда была без каких-либо препятствий, без развилок, ее можно было преодолеть за два с половиной часа, если поторопиться. Это как будто… как будто Граничный хребет заманивал нас, заманивал местных жителей в запретную область. Или наоборот – приглашал обитателей страны тьмы вторгнуться…

Я несколько расслабился; однако Юджио, повернувшись ко мне, произнес тревожно:

– Надо торопиться. Селька, скорее всего, опережает нас на полчаса. Когда мы ее найдем, тут же поведем обратно и, может, успеем вернуться в деревню засветло.

– А, ага… ты прав.

Я взглянул туда, куда он показывал, и увидел, что речка, вдоль которой мы шли, исчезает – нет, появляется из дыры в скале.

– Вот она…

Мы подбежали к входу. В высоту и в ширину тоннель был немаленький, слева от струящейся воды тянулся каменный пол, по которому вполне могли идти бок о бок двое. В тоннеле было абсолютно черно, и время от времени дул холодный ветер.

– Эй, Юджио… а как мы тут будем светить?

Произнеся эти слова, я запаниковал – совершенно ведь забыл, какие вещи необходимы для исследования пещеры. Юджио кивнул с видом «предоставь все мне» и поднял руку, в которой держал травинку – я и не заметил, когда он успел ее сорвать. Что, интересно, он собирается с ней делать? Я смотрел на Юджио несколько недоуменно; а он с серьезным выражением лица произнес:

– Систем колл! Лит смол род![21]

«Систем колл»? Я было изумился, но тут –

На кончике травинки, которую держал Юджио, с тихим «пшш» загорелся синевато-белый огонек; его яркости вполне хватало, чтобы отогнать темноту на несколько метров. Подняв травинку повыше, Юджио вошел в тоннель.

С неослабевающим удивлением я поспешил следом и, догнав Юджио, спросил:

– Ю… Юджио… что это было?

Юджио строго нахмурился, но тут же его выражение лица сменилось на веселое, и он ответил:

– Священное искусство, но очень простое. В позапрошлом году я его очень долго отрабатывал, прежде чем отправиться за «Мечом голубой розы».

– Священное искусство… Юджио… А вот это «систем», «лит» – ты понимаешь, что эти слова значат?

– Значат… ничего они не значат. Это просто специальная фраза. Этой фразой человек обращается к богам и молит о чуде. По-настоящему сложные Священные искусства делаются куда дольше, чем вот это.

Понятно; значит, Юджио это воспринимает просто как заклинание, не как какой-то язык. Я мысленно кивнул. Практичное заклинание, однако. Дизайнер этого мира явно был прагматиком.

– Слушай… а я так могу?

Сейчас, пожалуй, было не самое подходящее время, но я все равно спросил – очень уж хотелось попробовать. Юджио задумался, потом неуверенно ответил:

– Я упражнялся с этим заклинанием всякий раз, как у меня выдавалась свободная минутка во время работы, и потратил месяц. Алиса говорила, что, если у человека есть способности, он за день его выучит, а у кого нет, тот не выучит и за всю жизнь. Кирито, твоих способностей я не знаю, но вряд ли ты сможешь выучить его сразу же…

Иными словами – если я хочу применять магию… то есть Священные искусства… я должен практиковаться и еще раз практиковаться, повышая уровень навыка. Это явно не те умения, которые можно освоить мгновенно. Сейчас мне остается лишь отложить эту идею и вглядываться в темноту перед глазами.

Дорожка из мокрого серого камня вилась, уходя вперед. Время от времени налетали порывы ледяного ветра, способные, казалось, содрать кожу. У меня был союзник, но не было даже палки, не говоря уж о мече, и это меня очень сильно тревожило.

– Слушай… неужели Селька действительно сюда пошла?.. – не удержавшись, прошептал я. Юджио молча посветил травинкой на пол тоннеля.

– Ах…

Бледно-синий огонек осветил мелкую замерзшую лужицу. В середину лужи кто-то наступил – от этого места во все стороны расходись трещинки.

Я тоже попробовал наступить; лед захрустел, и трещины стали больше. В общем, получается, что совсем недавно здесь прошел кто-то более легкий, чем я.

– Ясно… значит, мы, похоже, не ошиблись. Ох уж… не знаю даже, она просто безрассудная или ничего не боится… – пробормотал я. Юджио озадаченно склонил голову.

– Вообще-то бояться здесь нечего. Белого дракона в пещере нет – да тут вообще ни единой твари, ни летучей мыши, ни обычной.

– В-вот как…

Мне вновь напомнили, что, хотя враги в этом мире есть, агрессивных монстров нет. Говоря терминами VRMMO – можно предположить, что Граничный хребет находится «в домашней зоне».

Моя напряженная спина при этой мысли расслабилась – как вдруг.

Ветер, дунувший нам в лицо, донес из темноты какой-то странный звук. Мы с Юджио переглянулись. «Гии… гии» – как будто птица кричит или какой-то зверек.

– Эй… это что сейчас было?

– …Нуу… я такой звук впервые слышу… ах.

– Ч-что такое?

– Ты… чувствуешь запах, Кирито?..

После этих слов я принюхался к ветру.

– Ахх… что-то горит… и…

Вонь горящей смолы, и к ней примешивался едва уловимый запах зверя. Как только я его ощутил, тут же мое лицо застыло. Это явно не тот запах, рядом с источником которого можно позволить себе расслабиться.

– Что же это… – выдавил я; а в следующий миг раздался новый звук, и я ахнул.

– Кяааааааа!!!

Протяжный вопль, вне всяких сомнений, издала девочка.

– Погано!

– Селька!..

Закричав одновременно, мы с Юджио рванулись вперед по скользкому, покрытому корочкой льда камню.

Меня охватило невероятное ощущение опасности – такое огромное, что я даже не припомню, бывало ли у меня когда-то более сильное; оно поразило все мое тело, заморозив руки-ноги.

Как и ожидалось, Подмирье было отнюдь не раем. Под тонким слоем покоя пряталась черная злоба. Иначе было бы просто нелогично. Мир походил на гигантские тиски, в которых были зажаты его обитатели. И некто на протяжении нескольких веков медленно затягивал эти тиски, наблюдая, объединят ли местные жители свою волю, чтобы сопротивляться, или покорно позволят себя раздавить.

Деревня Рулид, скорее всего – одно из первых на пути этих тисков мест. По мере того как «финальная точка» приближается, все больше здешних обитателей будут погибать и пропадать.

Но я ни за что не допущу, чтобы Селька стала первой. Потому что именно из-за меня она угодила в эту пещеру. Я просто обязан сделать все, чтобы она вернулась домой целой и невредимой – это мой долг, раз уж я вмешался в ее судьбу…

Мы с Юджио продолжали мчаться со всех ног, полагаясь на слабенький свет травинки. Теперь мы дышали неровно, и с каждый вдохом грудь пронзала боль. Несколько раз мы поскользнулись и чуть не упали; колени и локти, периодически натыкающиеся на стены, саднили. Нетрудно было догадаться, что наши Жизни уменьшались. Но даже несмотря на это, замедлить бег мы не могли.

По мере того как мы продвигались вперед, горелый запах и звериная вонь усиливались. «Гии гии» тоже становилось громче, к этим звукам добавился металлический лязг. Я понятия не имел, кто поджидает нас впереди, но догадывался, что вряд ли эти типы настроены дружелюбно.

Раз у меня даже ножа на поясе нет, надо составить какой-то план действий заранее, а уж потом осторожно двигаться… Так я шептал себе как геймер, но на меня накатило ощущение, что сейчас для подобных вещей совершенно не время. Лицо Юджио было еще мрачнее, чем мое; он продолжал мчаться вперед с невероятной быстротой. Остановить его я просто не смог бы, даже если бы захотел.

Внезапно на стене перед нашими глазами заплясал оранжевый отсвет. Судя по отражению, там, дальше, был довольно большой зал. У меня словно защипало кожу от ощущения близости врагов; их было много – очень много. Молясь про себя, чтобы Селька не пострадала, я одновременно с Юджио вбежал в зал.

Оглядеться и принять самое подходящее решение – и как можно скорее.

Следуя этой логике, я распахнул глаза пошире и принялся разглядывать происходящее в пещере, точно широкоугольная камера.

Круглый зал диаметром где-то полсотни метров. Пол покрывал толстый слой льда, но в глубине была широкая полынья, сквозь которую виднелась иссиня-черная поверхность воды.

Оранжевый свет исходил от двух костров: в черных металлических клетках с треском горели дрова.

Вокруг костров расположилась группа… существ, больше тридцати. Явно гуманоиды, но не люди и не дикие звери.

Все они – все до единого – были не очень велики в размерах: если выпрямятся, то будут ростом где-то с меня. Однако их немного сгорбленные тела были очень мускулисты, особенно здоровенные руки. Пальцы заканчивались острыми когтями, которые, казалось, могли разорвать что угодно. На тварях были светлые кожаные доспехи, а с поясов свисали всяческие шкуры, кости и мешочки. И – их мачете, хоть и грубо сработанные, были очень опасны; я это чувствовал.

Темно-серо-зеленую кожу покрывала редкая светлая щетина. Все они были абсолютно лысыми, лишь по бокам заостренных ушей росла жесткая, как проволока, шерсть. Бровей не было; под покатым лбом ржаво-желтым светом горели непропорционально большие глаза.

Эти существа были совершенно аномальными – и очень привычными для меня.

Низкоуровневые монстры типа «гоблин», непременно появляющиеся во всех знакомых мне RPG. Поняв это, я облегченно выдохнул. Гоблины – это монстры, существующие для того, чтобы новички могли тренироваться и набирать начальный опыт; их характеристики обычно очень низкие.

Однако мое чувство облегчения длилось ровно до того момента, когда один из них – тот, что был ближе всех к нам с Юджио, – обнаружил нас и повернулся.

Меня пробрало морозом до костей, когда я ощутил на себе взгляд этих желтых глаз. В нем были сомнение и удивление, сменившиеся затем на жестокий восторг и неутолимый голод. Этого хватило, чтобы я затрепетал, как букашка, угодившая в сеть к здоровенному пауку.

Они – тоже не программы.

Охваченный нахлынувшим на меня страхом, я осознал это совершенно четко.

У этих гоблинов тоже настоящие души – в каком-то смысле такие же, как у меня и Юджио. Разумы, порожденные Пульсветами.

Но почему?.. Почему вообще такое может существовать?

За два дня, проведенные в этом мире, я вывел примерное представление о том, что такое Юджио, Селька и прочие. Они, скорее всего, – «искусственные Пульсветы», поддерживаемые в какой-то специально созданной среде, а не в мозгу живого человека. Я не могу вообразить, в какой среде может храниться человеческая душа, зато достаточно легко себе представить, что раз STL умеет считывать души, то умеет и дуплицировать их.

Это была страшная мысль; однако, продолжая ее, можно прийти к выводу, что исходниками для дупликации служат, скорее всего, Пульсветы новорожденных. В RATH могут копировать эти штуки, «изначальную форму души», до бесконечности и позволять им расти в этом мире с младенчества. Иначе у меня просто нет объяснений того, что у обитателей Подмирья есть реальный интеллект и что их много больше, чем установок STL. Что напугало меня в первую ночь здесь, так это то, зачем в RATH бросили вызов богу и попытались создать настоящий ИИ, Искусственный Интеллект, используя души людей в качестве матрицы.

Эта их цель уже на 90% достигнута. По дальновидности Юджио далеко превзошел меня, его эмоции обладали сложностью и глубиной. Короче, ничего удивительного бы не было, если бы RATH уже закончила свой великий и надменный эксперимент.

Однако эксперимент все еще продолжается; стало быть, в RATH недовольны нынешним положением дел. Чего же не хватает? Я думал на эту тему; возможно, проблема как-то связана с Индексом Запретов, сводом законов, которые Юджио и остальные неспособны нарушать.

Так или иначе, это предположение позволяет объяснить существование всех этих людей. Они отличны от меня в физическом плане, но их души – «человеческие», точно такие же.

Однако если так – что представляют из себя гоблины? Что это за ненависть, переполняющая их желтые глаза?..

Не думаю, не хочу думать, что изначально их души тоже человеческие. Может, в RATH поймали настоящего гоблина в реальном мире и сунули в STL – такая обрывочная мысль мелькнула у меня в голове.

Мы с гоблином смотрели друг другу в глаза меньше секунды, но этого хватило, чтобы я пришел в ужас. Я не знал, что делать, и мог лишь стоять замерев; а гоблин издал «гии» – видимо, это был смех – и встал.

А потом он заговорил.

– Эй, гляньте! Что это сегодня? Еще два отродья белых юмов к нам явились!

В ответ отовсюду раздались смешки. Сидевшие у ближнего костра гоблины повставали и подняли мачете; вид у них был очень голодный.

– Что будем делать с ними? Тоже заберем? – крикнул один из гоблинов. Но тут сзади раздался рык, и смех мгновенно прекратился. Из кучки гоблинов поднялся один – вдвое крупнее остальных, видимо, вождь.

На нем был чешуйчатый доспех, а голову украшало яркое перо. В красноватых глазах ниже пера светился такой холодный и злобный разум, что под этим взглядом можно было в обморок упасть. Вождь гоблинов осклабился и, обнажив неровные желтые зубы, грубым голосом произнес:

– За мужчин-юмов много не дадут. Слишком много мороки, убьем их здесь и пустим на мясо.

«Убьем».

Какой смысл мне стоит вкладывать в это слово? Трудно сказать.

Следует откинуть в сторону возможность того, что я на самом деле погибну, когда мое здешнее тело получит смертельный удар. Эти гоблины ничего не смогут сделать моему физическому телу, лежащему в STL в реальном мире.

И все же я не могу исходить из предположения, что здесь будет, как в обычной VRMMO, и я отделаюсь просто плохим статусом. Потому что в этом мире нет магии воскрешения и оживляющих предметов – ну, кроме как внутри главной церкви. Если меня здесь убьют, скорее всего, этому «Кирито» настанет конец.

И что тогда будет со мной, с моим сознанием в основном теле?

Я проснусь в штаб-квартире RATH в Роппонги, и оператор Такеру Хига подаст мне стакан питья со словами «спасибо за работу»? Или я снова пробужусь в лесу в одиночестве? Или стану бестелесной душой и смогу лишь смотреть, как этот мир гибнет?

И еще – что будет с Юджио и Селькой, если они здесь умрут?

В отличие от меня, душа которого обладает «персональной средой», моим мозгом, они, чьи Пульсветы хранятся в каком-то громадном банке памяти, могут после смерти просто исчезнуть… такое ведь вполне возможно, да?

Ах, да… Селька – где она?

Я прервал размышления и вновь сосредоточился на картине перед моими глазами.

Следуя указаниям вождя гоблинов, четверо его прихвостней, взяв мачете наизготовку, двинулись к нам – неторопливо и беззаботно, скаля зубы и хихикая. Похоже, они действительно собираются нас убить.

Остальные гоблины, двадцать с гаком, смотрели возбужденно и тоже восторженно кудахтали. За их спинами я нашел наконец то, что искал. В темноте видно было плохо, но Селька в своей черной рясе лежала на грубой телеге. Она была связана веревкой, глаза закрыты; но, судя по ее лицу, она просто потеряла сознание.

Если я правильно помню, вождь гоблинов только что сказал, что мужчин-«юмов» – видимо, имеются в виду люди – нельзя продать, если захватить в плен, и поэтому их убивают.

А девочку, значит, можно продать. Они собирались забрать Сельку в страну тьмы и продать там, как товар. Если все пойдет своим чередом, нас с Юджио, скорее всего, просто убьют, а вот Сельку ждет более жестокая участь. Я просто не могу сдаться и позволить всему этому стать частью модели – просто не могу. Она такой же человек, как и я… более того, двенадцатилетняя девочка.

Раз так, что же мне делать…

– Есть лишь один выход, – прошептал я. Застывший Юджио рядом со мной шевельнулся.

Мы должны любой ценой спасти Сельку, даже если мне придется пожертвовать моей временной жизнью.

Конечно, все не так просто. Разница в силе слишком велика. У всех тридцати гоблинов мачете и доспехи, а у нас даже палок нет. И все равно мы обязаны попытаться. Мы ведь влипли в эту ситуацию из-за моих неосторожных слов.

– Юджио, – быстро зашептал я, глядя перед собой. – Слушай. Мы должны спасти Сельку. Не беги.

– Понял, – тотчас ответил он. Как я и ожидал, у него стальной характер.

– Считаю до трех, потом мы сшибем этих четверых перед нами и прорвемся мимо них. Мы крупнее их, у нас получится, если только трусить не будем. Я беру левых, ты правых. Потом покидаем костры в озеро. Травинку не бросай. Когда костры погаснут, подбери с земли меч и прикрывай мне спину. Не пытайся сам их бить. Я воспользуюсь моментом и разберусь с главарем.

– …Я никогда раньше с мечом не работал.

– Это похоже, как с топором. Пошли… раз, два, три!

Мы с Юджио, хоть и были на льду, но, сумев не поскользнуться, помчались вперед на полной скорости. Молясь в душе, чтобы нам везло и дальше, я взревел от самого нутра:

– УООООО!!!

Мгновением позже подключился и Юджио со своим «УААААА!!!». Просто крик – однако на гоблинов он, похоже, подействовал; вся четверка вылупила на нас свои зеленовато-желтые глаза. Впрочем, возможно, обалдели они не от криков, а от того, что «отродья юмов» бросились на них.

Пробежав десять шагов, я пригнулся и нацелился на самого левого из четверки гоблинов и на его соседа. Врезался правым плечом. Видимо, сыграл роль эффект неожиданности плюс разница в размерах – так или иначе, гоблины перекувырнулись и заскользили по льду. Я кинул взгляд вбок – атака Юджио тоже прошла успешно, его противники крутились на льду, как перевернутые на спину черепашки.

Я продолжал мчаться вперед, прямо к кружку гоблинов. К счастью, с реакцией у этих ребят было неважно – они лишь тупо пялились на меня, и вожак не был исключением.

Да. Вот так и сидите, не двигайтесь! Я молился и одновременно словно ругал их мысленно; пробежав между гоблинами, я поднажал на последних метрах.

Лишь тут вождь гоблинов, интеллект которого, похоже, был чуть выше, чем у остальных, яростно взревел:

– НЕ ПУСКАЙТЕ ИХ К КОСТРАМ –

Но он малость опоздал. Мы с Юджио уже были у цели и пинками посшибали клетки в воду. Пепел разлетелся во все стороны, когда костры потонули в черной воде, оставив после себя громкое «пшшшш» и облака белого пара.

На мгновение зал погрузился в кромешную тьму – а потом ее рассеял слабенький бледно-синий огонек. Это светилась травинка, которую Юджио держал в левой руке.

В это самое мгновение произошло еще одно счастливое событие.

Окружающие нас гоблины разом завопили; одни закрыли рожи руками, другие отвернулись. Повернув голову, я увидел, что даже вождь гоблинов по ту сторону полыньи откинулся назад и закрыл глаза левой рукой.

– Кирито… что?.. – изумленно прошептал Юджио. Я ответил:

– Скорее всего… их пугает наш свет. Это наш шанс!

Из кучи оружия, наваленного возле озера, я выдернул грубый прямой меч, смахивающий на простую длинную металлическую полосу, и кривой нож, чуть расширяющийся в передней части. Нож я протянул Юджио.

– Им можно работать, как топором. Смотри, травинкой держи их на расстоянии и отгоняй тех, которые приближаются.

– Ки… Кирито?

– А я возьму этого, – лаконично ответил я и взглянул на вождя гоблинов, злобно смотрящего на меня сквозь щели между пальцами. Взяв меч обеими руками, я быстро махнул влево-вправо. Вопреки внешнему виду меч создавал ощущение какой-то ненадежности, но все равно это было куда лучше, чем слишком тяжелый «Меч голубой розы».

– Гурурааа! Ты, юмское отродье… ты смеешь бросать вызов мне, «Ящеробою Угати»-сама?! – проревел вождь гоблинов и, глядя на меня одним глазом и снимая с пояса здоровенное мачете, ринулся вперед. Черный как ночь клинок с чуть кровавым, каким-то ржавым оттенком испускал давящую ауру.

Смогу ли я победить?!.

Стоя перед этим врагом, который был не очень высок, но куда тяжелее и мускулистее меня, я на мгновение запаниковал. Однако тут же стиснул зубы и шагнул вперед. Если я не убью этого гада и не освобожу Сельку, получится, что мое появление в этом мире навлекло на нее худшую участь, какая только возможна. Размер не проблема. В старом Айнкраде мне множество раз приходилось сражаться с противниками в 3-4 раза крупнее меня, сознавая, что поражение означает настоящую смерть.

– Нет! Я не собираюсь «бросать тебе вызов» – я собираюсь тебя победить! – заорал я, обращаясь отчасти к вождю гоблинов, а отчасти к самому себе, и рывком преодолел оставшееся между нами расстояние.

Сделав большой шаг вперед левой ногой, я рубанул по диагонали, целясь в левое плечо врага.

Нельзя сказать, что я недооценивал вождя гоблинов, но его реакция оказалась куда быстрее, чем я ожидал. Не обращая внимания на мою атаку, он махнул мачете горизонтально. Я пригнулся и в последний момент уклонился от удара. Мачете прошло вскользь по волосам – у меня было ощущение, что даже срезало немножко. Мой удар пришелся в цель, но лишь разнес металлический наплечник.

Если я остановлюсь, он меня задавит грубой силой. С этой мыслью я, держа центр тяжести низко, двинулся в сторону и нацелил горизонтальный рубящий удар в открытый бок. И – то же самое. Я попал, но не смог пробить простой чешуйчатый доспех – лишь 5-6 кусочков металла отлетело.

Научись нормально точить свой меч! Я мысленно отругал владельца оружия, уворачиваясь от контратаки, идущей сверху вниз. Тяжелый клинок мачете пробил ледяной пол, и я содрогнулся от страха – столько силы было в гоблинских руках.

Если я и дальше буду ограничиваться одиночными ударами, мне ничего не светит. Приняв решение, я сделал широкий шаг вперед и, пока гоблин приходил в себя от вызванного своим предыдущим ударом онемения, начал свою контратаку. Мое тело двигалось на автопилоте – точно так же, как прежде оно двигалось бессчетное количество раз в других мирах, когда я применял убийственные приемы, называемые «навыками мечника».

В это мгновение произошло нечто совершенно неожиданное.

Меч засиял слабым светом. А мое тело рванулось вперед со скоростью, намного превосходящей физические законы этого мира. Меня как будто подталкивала сзади невидимая рука.

Первый удар пошел вверх справа-снизу; меч скользнул по левой ноге врага и на мгновение замер.

Второй удар – слева направо по горизонтали; клинок располосовал доспех на груди и слегка взрезал плоть под ним.

Третий удар пошел вниз и отсек ниже локтя левую руку, которую гоблин поднял, чтобы защититься.

Брызнувшая из места рассечения кровь в бледно-синем свете казалась черной. Левая рука гоблина отлетела и с громким всплеском упала в воду.

…Я победил!

В этом я был совершенно уверен; но происшедшее только что меня потрясло.

Эта атака… она была не просто похожа на трехударное комбо для одноручного меча «Острый коготь»; это в точности оно и было. Во время ударов клинок оставлял за собой светящиеся красным светом следы, а мое тело ускорилось под действием невидимой силы. То есть – это была «поддержка системы» плюс «световой эффект».

Иными словами, здесь, в Подмирье, существуют навыки мечника. Да, им нашлось место в системе этого ускоренного мира. «Материализацией воображения» то, что случилось, не объяснишь. Я ведь практически не сознавал, что запускаю навык мечника. Система засекла мое начальное движение и скорректировала мои действия, проведя прием. Иначе такого просто не могло бы случиться.

Но если так, то возникает новый вопрос.

Вчера я попытался ударить «Мечом голубой розы» по «древу зла», Кедру Гигасу, с помощью одноударного навыка мечника «Горизонтальный удар». Это был элементарный прием, куда проще «Острого когтя» – просто обычный рубящий удар. Однако система мне не помогла. Меч не засветился, мое тело не ускорилось. Клинок не попал в цель, а я неуклюже шлепнулся.

Так почему же я смог применить навык мечника сейчас? Потому что сейчас настоящий бой? Но как система может понять, всерьез ли сражается игрок?..

Эти мысли отвлекли меня всего на мгновение. В старом SAO это был бы не ахти какой промах. Я бы после многоударного комбо застыл в неподвижности, но и противник, пропустив серьезный удар, тоже не мог бы двигаться какое-то время.

Но – этот мир, хоть в нем и есть навыки мечника, все же не VRMMO-игра. Я был идиотом, раз забыл это.

Вождь гоблинов, которому я отсек левую руку, был вовсе не монстром из полигонов – он ни на мгновение не остановился. В его горящих желтых глазах не появилось ни намека на страх или пустоту – там была лишь убийственная ярость. Черная кровь хлестала из раны; и с оглушительным ревом…

– ГАУААААА!!!

…он стремительно рубанул своим мачете в правой руке.

Полностью уклониться от летящего горизонтально тяжелого клинка я просто не успел. Острие скользнуло по моему левому плечу, но сила удара была такова, что меня отнесло на пару метров, и я сильно стукнулся спиной о ледяной пол.

Лишь после этого вождь гоблинов согнулся и, взяв мачете в зубы, ухватился правой рукой за обрубок левой. Раздались кошмарные хлюпающие звуки: гоблин сдавливал собственную плоть, чтобы остановить кровотечение. Такие действия явно не из стандартного арсенала ИИ. Да… еще когда эта тварь объявила, что ее имя Угати, я понял. Эта битва – не между игроком и монстром, а между двумя вооруженными бойцами, пытающимися убить друг друга.

– Кирито! Он тебя задел?!

Чуть поодаль Юджио, сжимая в правой руке кривой нож, а в левой светящуюся травинку, удерживал на почтительном расстоянии остальных гоблинов.

Я попытался было сказать «ничего, просто царапина», но язык меня не послушался, и я лишь промычал что-то, кивнув. Опершись одной рукой о ледяной пол, я попытался встать –

В левом плече как будто вспыхнул огонь и мгновенно распространился по нервам. Перед глазами засверкали искры. Я не сдержал то ли крика, то ли стона.

Как же… адски больно!

Боль была куда сильнее, чем я был в состоянии вытерпеть. Я мог лишь скрючиться и тяжело дышать. Тем не менее я попытался обернуться и посмотреть на раненое плечо. Рукав туники был полностью разодран, сквозь прореху виднелась здоровенная уродливая рана. Она больше походила на след удара гигантского когтя, чем на мечевую. Кожа и слой плоти под ней были оторваны, из раны лилась ярко-алая кровь. Вся левая рука горела; пальцы отказывались слушаться, словно не мне принадлежали.

Да какой же это виртуал? Такой безмолвный крик раздался у меня в голове.

Назначение так называемого виртуального мира – убрать все боли и трудности мира реального, убрать все уродство и грязь, получить в итоге чистую и уютную среду… ведь правда? В чем смысл такого реалистичного воспроизведения боли и страдания? Нет – эта боль сильнее, чем была бы в реале. Если бы я там получил такую рану, мой мозг бы выделил какие-нибудь гормоны, а может, я бы в кому угодил в качестве защитного механизма, правда? Такую дикую боль человек просто не в силах вынести…

…Может, проблема вовсе не в этом.

Усилием воли отведя взгляд от своей раны, я принялся насмехаться над собой, чтобы переключить мысли.

Я, вот этот человек по имени Кадзуто Киригая, был совершенно непривычен к настоящей боли. В реальной жизни я с самого детства не получал серьезных травм. Когда дедушка заставил меня заниматься кендо, я быстро бросил это дело. Проходить реабилитацию после SAO было тяжело, но благодаря сверхсовременным тренажерам и вспомогательным лекарствам я мог не думать о боли.

С виртуальными мирами тем более все ясно. И нейрошлем, и Амусфера снабжены функцией поглощения боли, убирающей болевые ощущения почти полностью; эта функция работает настолько хорошо, что я иногда думаю, не перестарались ли разработчики. Из-за этой функции урон в играх – это всего лишь уменьшение хит-пойнтов. О да, если бы такая боль, как сейчас, существовала в Айнкраде, я бы и из Стартового города не вышел.

Подмирье – созданная человеком страна снов; но он же – и другая реальность.

Не очень уверен, сколько дней назад это было, но смысл слов, которые я тогда сказал Эгилю в его кафешке, я по-настоящему осознал только сейчас. Под так называемой реальностью имеется в виду настоящая боль, настоящие трудности и горести. Лишь те, кто терпят, когда на них наваливаются беды, и пересиливают их, – лишь они могут стать сильнее в этом мире. Вождь гоблинов – нет, Угати – понимал это, а вот я даже не задумывался.

Сквозь дымку слез я увидел, что Угати остановил кровотечение из разрубленной левой руки и молча смотрит на меня. Его глаза излучали такую жажду мести, что, казалось, воздух вокруг дрожал. Взяв мачете, которое он до сих пор держал в зубах, в правую руку, он со свистом взмахнул им.

– …За такое унижение ты не расплатишься, даже если я нарежу тебя на кусочки и сожру живьем… но пока сделаем вот что.

Звучно вращая мачете над головой, Угати медленно приближался. Я отвел от него глаза и посмотрел на связанную Сельку, по-прежнему лежащую неподвижно. В голове билась мысль, что я должен встать и сражаться, но тело просто отказывалось слушаться. Как будто понимание моей никчемности, возникшее только что, само стало оковами, которые меня сдерживали…

Тяжелые шаги подошли вплотную и резко остановились. Воздух дрожал; я чувствовал, что гигантский клинок уже занесен. Уворачиваться и парировать было поздно. Я стиснул зубы и стал ждать, когда освобожусь от этого мира.

Однако время шло, а нож гильотины все не падал. Свист клинка в воздухе сменился хрустом льда под бегущими ногами, а потом знакомый голос выкрикнул:

– КИРИТОООО!!!

Выпучив глаза от неожиданности, я смотрел, как Юджио, промчавшись мимо меня, атакует Угати. Ножом в правой руке он размахивал как сумасшедший, и это заставило врага отступить на несколько шагов.

Сначала гоблин явно опешил, но тут же пришел в себя и, искусно орудуя мачете одной рукой, с легкостью парировал атаки Юджио. Забыв на мгновение о боли, я заорал:

– НЕТ, ЮДЖИО! СПАСАЙСЯ!!!

Однако Юджио явно был вне себя; не переставая вопить, он продолжал размахивать ножом. Как и следовало ожидать от человека, который много лет работал тяжелым топором, удары он наносил молниеносно, но, увы, его движения были слишком просты. Угати, похоже, получал удовольствие от сопротивления своей добычи, он продолжал лихо парировать удары; а потом, проревев «ГУРУРААА!», пнул Юджио по опорной ноге. Юджио потерял равновесие, а враг проворно взмахнул мачете –

– НЕЕЕЕТ!!!

Но еще до того, как мой вопль достиг их обоих, клинок непринужденно свистнул.

Юджио получил удар в живот и отлетел; с глухим стуком он ударился о лед поблизости от меня. Я машинально развернулся; левое плечо вновь пронзила вспышка боли, но на этот раз я сумел ее пересилить и склонился над Юджио.

Его рана была куда серьезнее моей. Поперек туловища шел широкий неровный разрез, и кровь лилась из него с пугающей быстротой. В свете травинки, которую Юджио продолжал сжимать в левой руке, я видел прихотливые очертания обнажившихся внутренних органов.

Юджио тяжело закашлялся, на губах выступила кровавая пена. Блеск исчез из зеленых глаз, они пусто уставились в потолок пещеры.

Однако Юджио не оставлял попыток подняться. Выдохнув красноватый туман, он оперся дрожащими руками об пол.

– Юджио… достаточно… это… – вырвалось у меня. Его сейчас терзала боль, не сравнимая с моей. Наверняка это было намного, намного больше, чем способно выдержать нормальное человеческое сознание.

И тут – его глаза, потерявшие было фокус, посмотрели прямо мне в лицо, и вместе с кровью изо рта вышли слова:

– К-когда мы были маленькими… мы обещали… я, Кирито… и Алиса… мы с рождения были вместе и до смерти будем вместе… и сейчас я обязательно должен… защитить… я должен…

Руки Юджио внезапно подломились. Я быстро подхватил его. И в тот момент, когда худощавое, но мускулистое тело Юджио легло своим весом мне на руки…

Перед моими глазами мелькнула белая вспышка, и в глубине сознания возникли тени.

Под багрово-красным закатным небом я иду по дорожке между полями. За мою правую руку держится мальчик с русыми волосами, за мою левую руку держится девочка с золотыми волосами.

Ну конечно же!.. Я верил, что мир никогда не изменится. Я верил, что мы трое всегда будем вместе. Но мы не сумели защитить ее. Мы ничего не смогли сделать. Как же я мог забыть то отчаяние, ту беспомощность? Но на этот раз… на этот раз я обязательно…

Боли в плече я больше не чувствовал. Осторожно опустив потерявшего сознание Юджио на ледяной пол, я протянул правую руку и взялся за рукоять выроненного мной меча.

Подняв голову, я махнул мечом по горизонтали за миг до того, как Угати обрушил на меня свое мачете.

– Гурурааа!.. – удивленно взревел враг и покачнулся. Воспользовавшись инерцией замаха, я вскочил и врезался всем телом ему в живот. Гоблина вновь шатнуло, и он сделал несколько шагов назад.

Наведя меч в центр вражеского силуэта, я сделал глубокий вдох, потом выдох.

Верно – я полный новичок в том, что касается боли физического тела. Однако сейчас меня терзала боль намного сильнее. Физическая боль – ничто по сравнению с болью от потери дорогого существа. Эта боль потери – единственное, что никогда не исчезнет, что бы там люди со своими машинами ни напридумывали.

Угати испустил громкий нетерпеливый рев, и остальные гоблины вокруг, кудахтавшие вразнобой, мгновенно заткнулись.

– Белый юм… ты не наглей!!!

И он пошел в яростную атаку. Я сосредоточил все внимание на острие его мачете. Со звуком «киииин» все прочее исчезло из моего поля зрения. Давненько я не испытывал этого ощущения – словно я ускоряюсь, а нервы начинают раскаляться. Нет – в этом мире, можно сказать, пылает вся моя душа.

Мачете неслось сверху вниз. Я шагнул вперед, уклоняясь от удара, и, рубанув снизу-слева, отсек правую руку врага возле самого плеча. Мачете вместе со здоровенной рукой отлетело, крутясь в воздухе, и шлепнулось в самую гущу гоблинов, вызвав уйму воплей.

Лишившийся обеих рук Угати качнулся назад; в его зеленых глазах, кроме ярости, виднелось теперь удивление. Черная жидкость лилась из раны, и там, где она падала на лед, поднимались облачка пара.

– …Как мог великий я проиграть юму… простому отродью юма…

Не дожидаясь, когда Угати, тяжело дыша, закончит фразу, я изо всех сил рванулся вперед.

– Нет. Мое имя не «юм»! – на бегу выкрикнул я. И тут же весь я – до пальцев левой ноги, до пальцев правой руки, до кончика меча – стал острым, точно кнут. Клинок вновь засиял, на этот раз бледно-зеленым светом. Невидимая рука с силой толкнула меня в спину, и я применил навык для одноручного меча «Звуковой напрыг».

– Я… МЕЧНИК КИРИТО!!!

В то мгновение, когда звук разрываемого железом воздуха достиг моих ушей, громадная голова Угати уже взмыла высоко вверх.

Она взлетела вертикально, а потом, крутясь, стала падать. Я протянул левую руку и схватил ее за торчащее, как хохол, перо. Поднял голову, с которой стекала кровь, над собой и крикнул:

– Я СНЕС БАШКУ ВАШЕМУ ВОЖДЮ! КТО ЕЩЕ ХОЧЕТ ДРАТЬСЯ, ПОДХОДИТЕ! КТО НЕ ХОЧЕТ – ВАЛИТЕ ОБРАТНО В ВАШУ СТРАНУ ТЬМЫ!

Юджио, еще чуть-чуть продержись, шептало мое сердце, пока я смотрел на банду гоблинов самым убийственным взглядом, на какой только был способен. Увидев гибель своего вождя, гоблины ударились в панику, они лишь переглядывались и испускали испуганное «гии, гии».

Наконец один из них, стоявший в первом ряду с дубиной на плече, шагнул вперед.

– Ге-хе, теперь я, великий Абули-сама, убью тебя и сам стану вождем –

Дожидаться, пока он закончит свою тираду, мне было некогда. Сжав голову Угати левой рукой, я рванулся вперед, применил тот же навык мечника, что и в прошлый раз, и развалил гоблина от правого бока до левого плеча. Тупой звук, брызнувшая во все стороны кровь – и верхняя половина тела соскользнула с нижней и шмякнулась на лед.

После этого оставшиеся гоблины приняли правильное решение: они завопили и бросились бежать в сторону середины громадного зала. Пихая друг друга, они исчезли в другом тоннеле – не в том, через который пришли мы; совсем скоро от них не осталось и следа. Топот и вопли тоже постепенно затихли. Ледяной зал погрузился в холодную тишину, словно все только что произошедшее было иллюзией.

Я сделал глубокий вдох и, терпя вновь навалившуюся боль в плече, отшвырнул меч и голову, которые до сих пор держал в руках. Резко развернувшись, я помчался к лежащему без сознания другу.

– ЮДЖИО!!! НЕ УМИРАЙ!!!

Бледное, без кровинки лицо осталось неподвижно. Я чувствовал, что его чуть приоткрытый рот еще дышит, но это дыхание могло прерваться в любой момент. Из страшной раны в животе по-прежнему лилась кровь. Я знал, что ее надо остановить, но не знал, как.

Непослушной правой рукой я быстро начертил символ и хлопнул Юджио по плечу; молясь в душе, я взглянул на появившееся окно.

Жизнь – «очки прочности» – равнялась «244/3425». И первое из чисел снижалось с ужасающей быстротой – по единичке каждый две секунды. Иными словами, Жизнь Юджио кончится примерно через 480 секунд – через 8 минут.

– …Держись. Я сейчас спасу тебя. Не умирай!!! – вновь крикнул я и, вскочив, бросился к оставленной гоблинами телеге.

Связанная Селька лежала на телеге среди деревянных ящиков, набитых оружием, разной прочей всячиной и еще неизвестно чем. Я выхватил из ближайшего ящика нож и быстро перерезал веревку.

Подняв крохотное тельце девочки, я положил его на пол и быстро осмотрел, но никаких явных ран не обнаружил. Дышала Селька куда ровнее, чем Юджио. Я схватил ее за плечи через монашеское одеяние и, стараясь прикладывать минимальное усилие, начал трясти.

– Селька… Селька! Очнись!!!

Длинные ресницы Сельки тут же дернулись, светло-карие глаза открылись и моргнули. Похоже, в полумраке, где единственным источником света оставалась лежащая возле Юджио травинка, она меня не узнала; из ее горла вырвался негромкий вскрик.

– Нет… нееет…

Размахивая руками, Селька пыталась оттолкнуть меня. Я сжал ее крепче и крикнул:

– Селька, это я! Кирито! Не бойся, гоблины убежали!

Едва услышав мой голос, Селька тут же застыла. Боязливо потянулась пальцами и осторожно прикоснулась к моему лицу.

– Кирито… это правда ты, Кирито?..

– Ага, я пришел тебя спасти. Ты не ранена? Нигде не болит?

– Нет… нет. Все нормально…

Ее губы скривились, и тут же она кинулась мне на шею.

– Кирито… я… я!..

Ее дыхание раздавалось возле самого моего уха, потом послышался детский всхлип – но, не дав Сельке разрыдаться, я поднял ее обеими руками и побежал.

– Прости, плакать будешь потом! Юджио тяжело ранен!!!

– Э…

Выгнувшееся тельце тут же застыло. Пинками отшвыривая куски льда и оставленный гоблинами мусор, я подбежал к Юджио и опустил Сельку рядом с ним.

– Для обычных средств уже поздно… нужно Священное искусство; спаси его, Селька, пожалуйста!

Селька слушала меня, затаив дыхание, потом, опустившись на колени, осторожно протянула вперед правую руку. Прикоснулась к глубокой ране Юджио, и рука тотчас отдернулась.

Через несколько секунд Селька замотала головой с косичкой.

– …Я не могу… такую… такую рану мое Священное искусство… не может…

Вновь она дотронулась пальцами до Юджио, и ее лицо стало бледным.

– Юджио… не может быть… из-за меня… Юджио…

Слезы стекали по лицу Сельки и капали в лужу крови, растекающуюся на льду. Отняв руки, она закрыла лицо и разрыдалась. Я чувствовал, что жестоко говорить девочке такие слова в такой ситуации, но все равно заорал:

– СПЕРВА ВЫЛЕЧИ ЮДЖИО, ПОТОМ БУДЕШЬ РЕВЕТЬ! Неважно, есть шансы или нет, просто попробуй! Или ты не будущая настоятельница? Ты же наследница Алисы, верно?!

Плечи Сельки дернулись, но тут же вяло сникли.

– …Я… не могу быть, как сестрица… Я даже за месяц не могу запомнить заклинание, которое сестрица выучила за три дня. Сейчас я могу лечить только… совсем маленькие ранки…

– Юджио, он… – выговорил я, охваченный рвущимися наружу эмоциями. – Он пришел спасти тебя, Селька! Он рисковал жизнью не ради Алисы, а ради тебя!

Плечи Сельки вновь дернулись, на этот раз сильнее.

Все это время Жизнь Юджио падала. Ему оставалось минуты две, может, даже одна. Мгновение тишины казалось невыносимо долгим.

Вдруг Селька подняла голову. От страха и нерешительности, владевших ее лицом только что, не осталось и следа.

– …Для обычных средств уже поздно. Остается попробовать очень сильное и очень опасное Священное искусство. Кирито, мне нужна твоя помощь.

– П-понятно. Говори, что нужно, я все сделаю.

– Дай мне левую руку.

Я тут же протянул руку, и Селька крепко сжала ее своей правой. Другой рукой она взялась за правую руку Юджио, лежавшую на льду.

– Если у меня не получится, мы с тобой тоже можем умереть. Будь готов.

– Пусть тогда умру я – в общем, я готов, начинай!

Селька пристально посмотрела на меня, кивнула и, закрыв глаза, сделала глубокий вдох.

– Систем колл!

Ее громкий голос разнесся по всему залу.

– Трансфер хьюман юнит дюрабилити райт то лефт![22]

Голос звенел, становился все громче – и внезапно вокруг Сельки возник синий столб света.

Он светился ярко, куда ярче, чем травинка; бледно-синий свет достиг самых дальних уголков зала. Не выдержав, я прищурился; впрочем, лишь на мгновение – странное ощущение, охватившее мою левую руку, которую держала Селька, тут же заставило меня распахнуть глаза.

Чувство было такое, будто все мое тело превратилось в свет, и этот свет вытекал из моей левой руки.

Присмотревшись, я увидел, что из моего тела действительно вылетает множество светящихся шариков, которые перебираются по левой руке на правую руку Сельки. Я посмотрел, куда они деваются дальше – они текли сквозь Сельку и, становясь ярче, погружались в правую руку Юджио.

«Трансфер дюрабилити». Короче говоря, это Священное искусство передавало Жизнь от одного человека к другому. Если бы я сейчас открыл свое окно, то обнаружил бы, что моя Жизнь уменьшается.

Ну и ладно. Хоть всю забери. Так я молча думал, вкладывая все свои силы в левую руку. Селька, которая была и проводником, и усилителем энергии, похоже, тоже страдала. И вновь я осознал, как жесток этот мир и как высока цена жизни.

Боль, страдание, горе. Столь явное намерение подчеркнуть, усилить эти вещи, совершенно не обязательные для виртуальных миров, явно имело какую-то тесную связь с причиной существования Подмирья. Если люди из RATH пытались добиться какого-то прорыва, терзая Пульсветы здешних обитателей, то, возможно, непрошеный гость (то есть я), помогающий Юджио, путал им планы.

Что до меня – ну и пошлите меня к дьяволу за это. Хоть Юджио и просто душа – все равно он мой друг, и я не дам ему просто так умереть.

Передача Жизни продолжалась, и меня окутал сильный холод. Постепенно слабеющим зрением я неотрывно следил за Юджио. Рана казалась куда меньше, чем в самом начале заклинания, но она вовсе не залечилась, и кровь продолжала течь безостановочно.

– Ки, Кирито… ты, ты еще в порядке?.. – запинаясь, мучительно пропыхтела Селька.

– Я нормально… еще, дай Юджио еще чуть-чуть! – тут же отозвался я, хотя, по правде сказать, меня уже почти покинуло зрение, а правая рука и нога заледенели. Одна лишь левая рука, которую держала Селька, тепло пульсировала.

Даже если я потеряю здесь свою жизнь, ничего страшного. Если только я смогу вернуть Юджио, я буду в состоянии вынести куда более сильную боль, чем прежде. Жаль только, что не увижу, к чему и как идет этот мир. Если эти гоблины – только начало, если вторжения из страны тьмы будут лишь усиливаться, мне придется поволноваться о деревне Рулид, которую это все коснется в первую очередь. Но я потеряю все воспоминания, когда разлогинюсь, а значит, возможно, не смогу больше сюда вернуться.

Нет. Даже если я исчезну –

Юджио, который видел гоблинов, который взял в руки меч и сражался, обязательно сделает что-нибудь. Он предупредит старейшину деревни, усилит охрану, сообщит соседним деревням и городам. Он обязательно сделает все это.

И потому я не могу позволить Юджио погибнуть здесь.

Ахх, но – моя собственная жизнь кончается. Почему-то я знал это твердо. А Юджио все еще не открывал глаза. Неужели даже всей моей Жизни недостаточно, чтобы вылечить его рану и вытащить его обратно с порога смерти?

– …Я… не могу… если я продолжу, Кирито, твоя Жизнь!..

Плачущий голос Сельки доносился словно откуда-то издалека.

Не останавливайся, продолжай. Я хотел произнести эти слова, но губы отказывались двигаться, и даже поддерживать мысли в порядке становилось все труднее.

Это смерть? Смоделированная смерть души в Подмирье… а может, смерть души убьет и тело в реальном мире? Такие мысли пришли ко мне из-за невыносимого холода и ужасающего чувства одиночества…

Внезапно я почувствовал чьи-то руки у себя на плечах.

Они были теплые. И мое тело, будто вмороженное в лед, начало постепенно оттаивать.

Я… знаю эти руки. Нежные, как птичьи перья, но цепляющиеся за будущее крепче, чем чьи бы то ни было.

…Кто ты?.. Так я безмолвно спросил, и моего левого уха коснулось мягкое дыхание. А потом я услышал голос – такой ностальгический, что мне захотелось заплакать.

«Кирито, Юджио… я жду вас. И буду ждать… на вершине Центрального собора…»

Ее золотые волосы сияли, как звезды; это сияние наполнило меня. Потоки энергии пропитали все уголки моего тела и брызнули наружу через левую руку, точно ища выхода.

Глава 5

Чистый, чуть дрожащий звон разнесся в высоком весеннем небе.

Юджио, закончив свои пятьдесят ударов топором, утер пот со лба и развернулся. Я положил флягу с водой Сирала и спросил:

– Как твоя рана? Не болит больше?

– Неа, за день, что я отдыхал, я совсем поправился. Хотя небольшой шрам остался. И еще… не знаю, может, это мне только кажется, но «Топор из кости дракона», по-моему, каким-то легким стал.

– Не думаю. Сорок два удара из пятидесяти попали точно.

Услышав эти слова, Юджио поднял брови, потом улыбнулся.

– Правда? Тогда я выиграю сегодняшний спор.

– Это вряд ли, – улыбнулся я в ответ и, взяв правой рукой «Топор из кости дракона», легонько махнул. Да, ощущение сейчас куда более уверенное, чем, насколько я помню, было раньше.

Прошло уже двое суток с того кошмарного происшествия в пещере под Граничным хребтом.

Священное искусство Сельки помогло Юджио сохранить жизнь. Солнце уже опустилось за горизонт, когда мы втроем вернулись в Рулид (я нес Юджио на правом плече, а в левой руке держал голову вождя гоблинов). Все жители собрались на площади, обсуждая, не следует ли немедленно начать поиски. Едва увидев нас, они все тут же облегченно выдохнули, после чего старейшина Гасуфт и Сестра Азария принялись нас бранить. Не исключено, что взрослых больше всего страшила возможность невозможного – нарушения тремя юнцами правил деревни.

Однако, когда я предъявил им всем голову вождя гоблинов, отношение людей резко переменилось. Повисло молчание, посреди которого злобная зубастая рожа Угати с желто-зелеными глазами, вдвое большими, чем человеческие, смотрела на селян; секунду спустя раздались испуганные вопли – гвалт стоял в несколько раз громче, чем до того.

Дальше объясняли в основном Юджио и Селька – про банду гоблинов, устроившую лагерь в северной пещере, и про то, что это передовой отряд страны тьмы. У старейшины и остальных был такой вид, будто они больше всего хотели отнестись к нашей истории как к болтовне детей и чужестранца, но от жуткой головы на каменных ступенях не очень-то отмахнешься. Обсуждение быстро перешло к вопросам защиты деревни, а нас троих отпустили, и мы, устало волоча ноги, разбрелись по домам.

Добравшись до церкви, я позволил Сельке обработать мое раненое плечо, после чего мешком рухнул на кровать и мгновенно заснул. На следующий день нас с Юджио освободили от работы, и я позволил себе роскошь долгого сладкого сна. Потом прошла еще ночь, и настало сегодняшнее утро. От боли в плече и усталости во всем теле не осталось и следа.

Позавтракав, я встретился с Юджио, у которого было прежнее энергичное выражение лица, и мы отправились в лес. Он закончил первые полсотни ударов – и вот.

Я взглянул на топор в правой руке и спросил сидящего чуть поодаль Юджио:

– Слушай, Юджио, ты помнишь?.. В пещере, когда тебя ударил гоблин… ты что-то странное сказал, помнишь? Как будто, ты, Алиса, и я – мы трое когда-то дружили…

Юджио ответил не сразу. Какое-то время он молчал, и лишь шелестящий кронами деревьев ветерок нарушал тишину. Наконец, когда ветер поутих, моих ушей коснулся тихий голос.

– …Мне вспомнилось. Этого не могло быть… но почему-то мне вспомнилось совершенно четко. Я, Кирито и Алиса росли в этой деревне вместе с самого рождения… и мы с тобой были рядом с Алисой в тот день, когда ее забрали.

– …Ясно, – кивнул я и задумался.

Возможно, в той неординарной ситуации, в которую он угодил, у него в памяти все перепуталось. Да, так можно объяснить. Если сознание и личность Юджио формировал Пульсвет, как и у меня, ничего удивительного нет в том, что на пороге смерти в воспоминания пролезают ошибки.

Загвоздка, однако, в том, что – если так, точно такие же проблемы с памятью и у меня. Я смотрел на умиравшего Юджио и действительно вспоминал, как мы росли вместе в Рулиде. Более того, я вспомнил и ту золотоволосую девочку Алису, которую вообще никогда в жизни не видел.

Такого просто не могло быть. Этот я, Кадзуто Киригая, хранил подробные воспоминания о жизни вместе с сестрой Сугухой в Кавагоэ, префектура Сайтама, вплоть до сегодняшнего дня (точнее сказать – вплоть до моего пробуждения в этом мире). Мне совершенно не казалось, что они фальшивые – я об этом и думать не хотел.

Так что, мы с Юджио одновременно увидели одну и ту же иллюзию?

Допустим, так. Но все равно есть кое-что, чего я не могу объяснить. Когда Селька применила Священное искусство, чтобы перекачать Жизнь от меня к Юджио и привести его в чувство, мое постепенно угасающее сознание действительно ощутило присутствие кого-то четвертого. И этот четвертый даже сказал: «Кирито, Юджио, я буду ждать вас на вершине Центрального собора».

Этот голос я никак не могу считать галлюцинацией, порожденной моим гаснущим сознанием. Потому что до того момента я ни разу не встречался с названием «Центральный собор». Ну естественно – в реальном мире такой штуки просто нет, и, пройдя через множество разнообразных виртуальных миров, я там не то что не бывал в таком месте или здании – даже не слышал о нем.

Иными словами, голос не принадлежал ни мне, ни Юджио; еще менее вероятно, что он принадлежал Сельке; кто-то еще говорил со мной. Будет ли… слишком большой натяжкой считать, что это та самая Алиса, которую забрали из деревни шесть лет назад? А если это правда она, то мое невозможное прошлое в Рулиде вместе с Юджио и Алисой действительно существовало?..

В бог знает какой по счету раз с момента своего пробуждения я оборвал свои мысли и сказал:

– Юджио. Там, в пещере, когда Селька применила к тебе Священное искусство, ты не слышал еще чьего-нибудь голоса?

На этот раз Юджио ответил сразу же.

– Неа. Я тогда был совершенно без сознания. А ты слышал что-то, Кирито?

– Нет… просто показалось. Проехали… так, ладно, к работе. Моя цель – больше сорока пяти точных ударов.

Поспешно отогнав мысли, роящиеся в голове, я вновь повернулся к Кедру Гигасу, крепче сжал топор обеими руками и сосредоточился на каждой клеточке своего тела.

Топор четко повторил начерченную мной мысленно траекторию, будто примагниченный к ней, и ударил в полумесяцевидный надруб ствола.

Сегодня мы закончили утреннюю тысячу ударов на полчаса раньше, чем прежде. Потому что мы оба не очень уставали, и нам не требовалось особо много отдыхать. Точных попаданий по сравнению с прошлой неделей стало больше, и – хотя, может, мне это только казалось – мы невооруженным глазом видели, как прорубаемся сквозь годичные кольца дерева-великана.

Юджио с довольным видом лениво потянулся и сказал, что, хоть еще и рано, все равно нам стоит пообедать. Он уселся на свое обычное место на древесном корне, я сел рядом. Юджио извлек из тряпицы два круглых каравая и протянул мне.

Взяв один из них, по-прежнему твердый как камень, в руку, я с кривой ухмылкой произнес:

– Хорошо бы этот хлеб стал мягче, как топор стал легче.

– А-ха-ха, – весело рассмеялся Юджио и, откусив большой кусок, пожал плечами. – …К сожалению, он все такой же. Да, кстати… а почему нам кажется, что топор стал легче?..

– Кто знает? – ответил я; но вообще-то я это предвидел еще накануне, когда открыл свое «окно состояния». Оказалось, что загадочные «Уровень управления объектами» и «Уровень управления системой», а также моя Жизнь здорово подросли.

Причина тоже была ясна. Нам удалось заставить отступить большой отряд гоблинов в пещере – иными словами, мы выполнили трудную миссию, и произошло «повышение уровня» – вполне обыденное явление в нормальных VRMMO. Мне совершенно не хотелось еще раз проходить через тот кошмар, но тяжелая битва таки принесла свои плоды.

Сегодня утром я, делая вид, что ни о чем не подозреваю, спросил Сельку, не чувствует ли она каких-то изменений. Оказалось, Священные искусства, которые еще на прошлой неделе у нее получались плохо, сейчас удавались. Хоть Селька и не принимала участие в самом сражении, она тоже «повысила уровень». Скорее всего, мы трое считались одной партией и потому все получили опыт. Как ни посмотри – разумное объяснение, по-моему.

У Юджио Уровень управления объектами тоже должен был вырасти – как и у меня, примерно до 48. А раз так, почему бы снова не попробовать это?

В несколько укусов прикончив оба каравая, я встал. Юджио, евший медленно, поднял голову. Я подошел к большой щели в стволе Кедра Гигаса и потянулся к свертку с «Мечом голубой розы», который мы туда убрали несколько дней назад.

Взялся за сверток, наполовину веря, наполовину надеясь, и, вложив всю силу, поднял его.

– Охх…

Мне пришлось сделать два шага назад, чтобы не упасть. Вес, который раньше был как у штанги с максимальной нагрузкой, действительно ощущался куда легче – примерно как вес толстой металлической палки.

Меч по-прежнему тяжело оттягивал запястья. Но теперь это была приятная тяжесть, как от моих любимых мечей в конце старого Айнкрада.

Левой рукой я развязал веревку, которой был перетянут кожаный сверток, а правой взялся за красиво украшенную рукоять меча. Юджио, вгрызавшийся в свой хлеб, уставился на меня во все глаза; я улыбнулся ему и с холодным металлическим звуком извлек меч из ножен.

В отличие от того, что было несколько дней назад, «Меч голубой розы» вовсе не был непокорным; он безмолвно лежал в моей руке, как прекрасная, застенчивая принцесса. Чем больше я на него смотрел, тем красивее он мне казался. Будь то обтянутая белой кожей рукоять, текстура которой словно сама удерживала руку, полупрозрачный клинок, играющий световым узором, или тонко выделанные лепестки и листочки розы – все это никак не могло быть воспроизведено в знакомых мне мечах, собранных из полигонов. Ничего удивительного, что Беркули из сказки хотел украсть его у дракона.

– Эй… эй, Кирито, ты можешь держать этот меч?

Юджио явно был потрясен. Я дважды со свистом рассек мечом воздух, показывая Юджио, что да, могу.

– Хлеб мягче не стал, а вот меч кажется легче. Ладно, давай поглядим.

Я снова встал перед Кедром Гигасом и чуть подсел. Шагнул правой ногой назад и повернулся к цели боком; этим же вращательным движением вывел меч в правой руке в нужную позицию. На мгновение я застыл, собираясь с силами, и клинок тут же окутался мягким синим сиянием.

– …Сэйии!!!

Одновременно с этим выкриком я перенес вес на другую ногу; система тут же распознала начальную фазу навыка мечника и ускорила мое движение, нанеся моей рукой рубящий удар потрясающей быстроты и точности. Навык для одноручного меча «Горизонтальный удар».

«Меч голубой розы» сверкнул в воздухе подобно горизонтальной молнии и с невероятным грохотом вонзился в дерево точно там, где надо. Гигантский ствол Кедра Гигаса чуть вздрогнул, и сидевшие на его ветвях птицы сорвались в небо.

Полностью поглощенный этим ощущением «единения человека и меча», которое давненько уже меня не посещало, я смотрел на свою вытянутую вперед правую руку. Светло-синий с серебряным отливом клинок до половины ширины ушел в металлически-черную блестящую древесину.

На этот раз глаза и рот Юджио распахнулись настолько, что недоеденный хлеб вывалился и упал на мох. Однако парень, чей Священный Долг заключался в работе лесоруба, даже не заметил этого; дрожащим голосом он произнес:

– …Кирито… это сейчас… был «навык мечника»?

Похоже на то. Судя по тому, что я слышал, в этом мире есть концепция «навыков мечника». Я только не был уверен, имелись в виду те самые навыки, поддерживаемые системой, или что-то другое. Я убрал меч в ножны, которые продолжал держать в левой руке, и осторожно ответил:

– Аа… думаю, да.

– Это значит… твоим Священным Долгом до того, как тебя забрал бог тьмы, была работа стража… а может, даже городского стража в большом городе. Только солдат обучают настоящим навыкам мечника.

Юджио тараторил без умолку (что было для него не типично), его зеленые глаза горели странным огнем. Я вскоре понял. Да, по профессии он был лесорубом, и шесть лет он махал топором, не жалуясь, – но, несомненно, у него была душа мечника. Преклонение перед этим орудием, называемым мечом, и жажда овладеть навыками мечника засели в нем крепко и глубоко.

Юджио сделал шаг вперед, потом еще один и, очутившись передо мной, взглянул мне прямо в глаза и дрожащим голосом спросил:

– Кирито… твой навык мечника, к какой школе он относится? Или ты забыл название школы?..

Мгновение я раздумывал, потом покачал головой.

– Нет, я помню. Мой навык мечника – из «стиля Айнкрада».

Разумеется, название я выдумал на ходу, но, едва произнеся его, я почувствовал, что никакое другое не подошло бы. Потому что все свои навыки я выучил и отточил в той парящей крепости.

– Стиль Айн… крада, – повторил Юджио и кивнул. – Какое интересное название. Никогда его не слышал, но, может, так звали твоего учителя в городе, где ты жил раньше. …Кирито, это… я… – Юджио вдруг опустил глаза и запнулся. Лишь несколько секунд спустя он вновь поднял голову, и его глаза вновь засверкали решительно. – …Не мог бы ты меня научить навыкам мечника из «стиля Айнкрада»? Я не солдат, даже не деревенский страж… так что это, может, против каких-нибудь правил…

– А что, Индекс Запретов или Закон… Империи говорит что-то вроде «никому, кроме солдат, не разрешается изучать навыки мечника»? – спокойным тоном поинтересовался я. Юджио слегка закусил губу и, помолчав немного, ответил шепотом:

– …Нет такого запрета… но запрещено иметь «Несколько Священных Долгов». Обычно только те, у кого Священный Долг солдата или стража, учат навыки мечника. И если я тоже начну их изучать… другие могут подумать, что я бросил свой Священный Долг…

Плечи Юджио медленно поникли. Однако кулаки его были крепко сжаты, а напряженные мускулы едва заметно дрожали.

Я словно видел цепи, сковывающие его сердце. Люди, обитающие в Подмирье, – «искусственные Пульсветы», которые в RATH каким-то образом научились воспроизводить, – обладали уникальной особенностью, несвойственной жителям реального мира.

Судя по всему, они неспособны идти против законов, высеченных в их сознании. Не только высшие законы, такие как Индекс Запретов и Закон Империи Норлангарта, – они даже установившиеся в Рулиде «правила деревни» нарушить не могут. Просто не могут.

И потому Юджио оставалось лишь задавить в себе желание отправиться на поиски своей подруги Алисы, которую забрали в столицу. Он обуздал свое сердце и продолжал махать топором, сражаясь с гигантским деревом, которое ему и за всю жизнь не одолеть.

Но прямо сейчас он хочет усилием собственной воли изменить свою судьбу. Конечно, в первую очередь он попросил меня обучить его навыкам мечника, потому что они его восхищают; но важнее то, что все это время в самой глубине его сердца теплилась надежда… Чтобы спасти Алису, он хотел стать сильнее и научиться сражаться. Не это ли самая суть его стремлений?

Юджио опустил голову и дрожал. Я молча наблюдал за ним, мысленно повторяя:

…Давай, Юджио. Не сдавайся. Не проигрывай тому, что сковывает тебя. Иди вперед… сделай первый шаг. Ведь ты мечник.

И тут –

Словно услышав мои слова, русоволосый парень поднял голову. Красивые зеленые глаза горели огнем, какого я никогда еще у него не видел, их взгляд, казалось, пронзал меня насквозь. Сбивчивый, дрожащий голос вырвался сквозь стиснутые зубы.

– …Но, но я… хочу… быть сильнее. Не сделаю… второй раз… ту же ошибку. Я должен вернуть… то, что потерял. Кирито… научи меня… навыкам мечника.

Я был искренне тронут, но, не выпуская эмоции наружу, просто улыбнулся и кивнул.

– Хорошо. Я буду учить тебя тем навыкам, которые знаю – но учти, это будет трудно.

Сменив выражение лица на озорное, я протянул руку, и Юджио ее пожал; его губы наконец слегка расслабились.

– Я готов. Охх, по правде, я… я так долго этого ждал.

Юджио вновь опустил голову; несколько капелек влаги скатились с его лица. Сквозь прорехи в кроне на нас лился солнечный свет. Прежде чем я успел изумиться, Юджио шагнул ко мне, уткнулся лицом мне в правое плечо и испустил слабый стон, распространившийся по обоим нашим телам.

– Теперь… я знаю. Я ждал тебя, Кирито. Шесть лет в этом лесу я ждал, когда ты появишься…

– …Ахх… – неровным голосом ответил я и правой рукой, все еще сжимающей «Меч голубой розы», легонько похлопал Юджио по спине. – …Думаю, я тоже проснулся здесь, в лесу, чтобы встретиться с тобой, Юджио.

Эти слова я произнес автоматически, но тут же почувствовал, что это истинная правда.

Демонический кедр, лесной тиран, крепкий как сталь Кедр Гигас наконец-то – следует добавить, с легкостью – был срублен. Всего через пять дней после того, как мы с Юджио начали отрабатывать навыки мечника из «стиля Айнкрада» с «Мечом голубой розы».

Причина была проста. Дерево-великан оказалось идеальной тренировочной мишенью. Я показывал Юджио «Горизонтальный удар», потом он повторял его снова и снова, и надруб на стволе увеличивался. Когда его глубина достигла 80% толщины ствола, случилось это.

– Сэйааа!

После очередного отработанного удара Юджио дерево испустило зловещий треск, какого мы никогда еще не слышали.

Мы ошеломленно смотрели то друг на друга, то на уходящий в небо ствол Кедра Гигаса; а потом потрясенно застыли, глядя, как громадное дерево падает прямо на нас.

Впрочем, у нас вовсе не было ощущения, что дерево падает на нас; скорее, наоборот – казалось, что земля, на которой мы стоим, опрокидывается вперед. Более чем четырехметровое в толщину дерево, уступая силе тяжести, наклоняло к нам свою голову; картина была потрясающе сюрреалистичной.

Всего 80 сантиметров – если использовать единицы измерения этого мира, будет «80 санов» – осталось от толщины ствола; не в силах выдержать громадной тяжести, перешеек треснул, выстрелив во все стороны похожими на кусочки угля щепками. Предсмертный стон дерева-великана был громче, чем десять ударов грома; позже мы узнали, что его было слышно и на главной площади деревни, и даже еще дальше – на северном сторожевом посту.

Мы с Юджио хором завопили и бросились бежать – он налево, я направо. Черный как ночь ствол Кедра Гигаса рассек начавшее уже оранжеветь небо и медленно-медленно повалился. Наконец его колоссальная туша легла на землю. Удар был такой силы, что нас с Юджио подбросило в воздух, а когда мы шлепнулись на пятую точку, наши Жизни, должно быть, упали очков на пятьдесят.

– Я правда удивился… в этой деревне, оказывается, так много народу, – пробормотал я, принимая из рук Юджио кружку с сидром.

На главной площади Рулида горели костры, освещая лица собравшихся вокруг них жителей. Компания возле фонтана играла на каких-то музыкальных инструментах, смахивающих на волынки и очень длинные флейты. Под музыку в ритме вальса танцевали люди, одетые в звериные шкуры. Да и другие селяне, ритмично хлопая в ладоши, тоже плясали в ночи.

Я сидел за столом чуть в сторонке от общего торжества и тихонько притопывал в такт музыке. Вдруг ни с того ни с сего на меня накатило желание запрыгнуть в кольцо танцующих и плясать вместе с ними – просто невероятно.

– По-моему, я впервые вижу, чтобы столько жителей собралось в одном месте. Их даже больше, чем на молитве во время праздника мудрости в конце года, – с улыбкой произнес Юджио, и я протянул в его сторону руку с кружкой. Понятия не имею, сколько раз мы уже чокались. Местное вино, напоминающее по вкусу сидр, было слабеньким, но все равно, чем больше я пил, тем жарче мне становилось.

Узнав, что Кедр Гигас срублен, старейшина созвал деревенский совет, в который входили наиболее уважаемые жители. И, похоже, у них там была довольно горячая дискуссия на тему, что им делать с «Победителем гигантского дерева» Юджио – и со мной.

Опасно было то, что многие в деревне считали, что раз дерево срублено раньше, чем ожидалось (ну да, раньше – лет на девятьсот), то это неправильно, и нас следует наказать. Однако старейшина Гасуфт, подводя итог, заявил, что, кто бы что ни думал, деревня должна устроить праздничный пир, а с Юджио разобраться по закону.

Что по этому поводу говорил закон, я понятия не имел, поэтому спросил Юджио. Он лишь улыбнулся и ответил, что я скоро узнаю.

Во всяком случае, взглянув на его лицо, я понял, что наказывать его не будут. С этой мыслью я допил вино из кружки, потом взял с блюда вертел с жареным мясом, с которого капал соус, и отхватил зубами здоровенный кусок.

Если вспомнить – все, что я ел с самого своего прибытия в этот мир, было каким-то пресным – и хлебные караваи, и церковная еда, состоящая в основном из овощей; впервые я ел что-то со словом «мясо». Нежная текстура пищи, и покрывающий куски густой соус, и мясной аромат – действительно трудно поверить, что мы в виртуальном мире. Да один этот запах стоил того, чтобы сражаться с Кедром Гигасом.

Однако на этом все не заканчивается. У меня такое ощущение, что все только начинается. Я повернул голову и взглянул на Юджио, с пояса которого гордо свисал «Меч голубой розы».

За последние пять дней он изрядно навострился применять базовый одноударный навык для одноручного меча «Горизонтальный удар» на Кедре Гигасе.

Как намекало выдуманное на ходу название «стиль Айнкрада», этот навык мечника существовал в старой VRMMO-игре «Sword Art Online».

Я уже более-менее понимал, почему этот навык здесь воспроизводится. Когда я отправился в VR-игру, заточенную под перестрелки, в мир «GunGale Online», я тоже пользовался парочкой навыков мечника, когда попадал в передряги, но тогда я всего лишь повторял своим аватаром правильные движения – не было ни световых эффектов, ни поддержки системы, ускоряющей мои движения. Вполне логично предполагать, что там навыки мечника просто не вписаны в боевую систему.

Но здесь, в Подмирье, навыки мечника работают на всю катушку. Стоит мне сделать начальное движение и представить себе траекторию меча, как клинок начинает светиться и ускоряется. В первый день тренировок я волновался, не получится ли так, что я один могу это делать, но уже на второй день Юджио сумел успешно провести «Горизонтальный удар», доказав тем самым, что местные жители тоже могут пользоваться навыками мечника – лишь бы условия были соблюдены.

Вопрос теперь в том, почему так произошло. Между RATH, разработчиками STL, и ныне покойным «Аргусом», создавшим SAO, никакой связи быть не должно. Но если она все же есть… это, возможно, тот самый человек, который познакомил меня со странной фирмой под названием «RATH»; человек, работавший раньше в «отделе по противодействию SAO».

– Не может быть… – пробормотал я и принялся уплетать мясо со второго вертела. Если посетившая меня только что мысль верна, то этот тип – не мелкая сошка, которая знакомит и представляет; он должен быть в самой гуще происходящего – впрочем, проверить это я сейчас никак не могу. Если я хочу собрать больше информации, мне необходимо для начала покинуть Рулид и отправиться на юг, в столицу.

Главное препятствие на пути к осуществлению этого плана, Кедр Гигас, уже удалено. Значит, осталось сделать только одно.

Прикончив мясо и овощи, что были на вертеле, я развернулся к столу и взглянул на моего партнера, смотрящего на кольцо селян.

– Слушай, Юджио…

– Мм… да, что?

– Теперь ты –

Не успел я договорить, как рядом раздался пронзительный голос.

– А, вот вы где! Вы же главные герои праздника, что вы тут делаете?

У меня ушло немало времени, чтобы понять, что эта девочка, которая стояла перед нами, выпрямившись во весь рост и скрестив руки на груди, – Селька. Косу она расплела, поверх волос надела налобную повязку, черное одеяние монахини сменила на красный жилет и травяного цвета юбку.

– Ой, нет… я не умею танцевать… – заоправдывался Юджио, продолжая есть. Я замахал правой рукой.

– Ага, и я тоже. Я память потерял…

– Это же просто танцы! Как только потанцуешь чуть-чуть, сразу научишься!

Она схватила за руки нас обоих сразу и потащила прочь от стола. Несмотря на наши протесты, Селька выволокла нас на середину площади и, подтолкнув напоследок, отпустила. Мы тут же очутились в кольце радостно вопящих и аплодирующих людей.

К счастью, их танец был довольно несложен – что-то подобное происходит у нас на спортивных праздниках. Сменив трех партнерш, я наконец наловчился подстраиваться под их движения и более-менее затанцевал. Мелодия тоже была проста, и двигаться постепенно стало приятно, в ногах появилась легкость.

Девушки не походили ни на европеек, ни на азиаток; на лицах их играл здоровый румянец, и они задорно смеялись. Я плясал с ними, держа их за руки, и не мог понять, может, я и вправду бродяга, потерявший память. Очень странное чувство.

…Кстати, я ведь уже как-то танцевал в виртуальном мире. Моей партнершей тогда была мечница-сильфида Лифа, второе «я» моей сестры Сугухи в Альвхейме. Ее улыбку я увидел на лице девушки, что была сейчас прямо передо мной, и от этого наложения у меня в носу закололо.

Пока я прислушивался к внезапно нахлынувшей ностальгии, музыка становилась все громче и быстрее – а потом резко прекратилась. Обернувшись к музыкантам, я увидел, что на возвышение, где они играли, поднялся коренастый мужчина с аккуратной бородкой. Это был старейшина Рулида, отец Сельки Гасуфт.

Старейшина дважды хлопнул в ладоши и красивым баритоном произнес:

– Наш праздник в самом разгаре, но послушайте сейчас, что я скажу.

Селяне подняли кружки с пивом и вином, которое должно было охладить разгоряченные танцами тела, и разразились радостными криками. Потом все утихли; старейшина огляделся и заговорил вновь.

– …Величайшая мечта наших прадедов, живших в Рулиде, наконец осуществилась! Древо зла, отнимавшее благословение Террарии и Солуса у южных земель, срублено! Теперь у нас будет больше места, чтобы выращивать хлеб, бобы и пасти скот!

Крики селян вновь перекрыли красивый голос Гасуфта. Старейшина поднял руки, давая знак успокоиться, и, дождавшись тишины, продолжил:

– Юноша, которому принадлежит это великое достижение, Юджио, сын Орика, выйди!

Старейшина взмахом руки указал на край площади, и Юджио с немного напряженным видом встал и шагнул вперед. Рядом с ним сидел приземистый мужчина – должно быть, его отец, Орик-сан. Он был совершенно не похож на Юджио, разве что цветом волос; и на лице его не было гордости, а было, пожалуй, смущение.

Юджио подбадривал не отец, а другие жители. Он подошел к возвышению и встал рядом со старейшиной; когда он повернулся лицом к площади, раздалась третья, самая громкая волна аплодисментов. Я тоже изо всех сил захлопал – не уступать же остальным.

– Согласно правилам… – вновь прогремел голос старейшины, и все жители деревни стихли и насторожили уши, – Юджио, выполнивший свой Священный Долг в полной мере, вправе сам выбрать себе новый Священный Долг. Он может продолжить рубить лес, работать на ферме, как его отец, пасти скот, стать виноделом, торговцем – он может выбрать для себя любой путь, какой захочет!

…Что?!

Я почувствовал, как мое желание танцевать стремительно остывает.

Сейчас не время держаться за руки с девушками и порхать по площади. Мне надо было дать Юджио последний толчок, и не сейчас, а раньше. Какая будет потеря, если он заявит сейчас, что хочет выращивать хлеб, или что-нибудь типа того.

Затаив дыхание, я поедал глазами стоящего на возвышении Юджио. Тот в замешательстве опустил голову; правой рукой он вцепился в волосы, левую то сжимал в кулак, то разжимал. Может, мне самому взбежать туда, схватить его за плечи и завопить, что мы отправляемся в столицу – едва я успел так подумать, как рядом со мной раздался тихий голос.

– Мне кажется, Юджио… хочет уйти из деревни…

Это была Селька; я и не заметил, как она подошла. На лице ее была улыбка, в которой смешались печаль и радость.

– Ты, ты так думаешь?

– Угу. Иначе с чего ему колебаться?

Будто услышав ее голос, Юджио крепко ухватился рукой за «Меч голубой розы» у себя на поясе. Подняв голову, он сперва посмотрел на старейшину, потом оглядел собравшихся жителей и громко, отчетливо произнес:

– Я хочу – стать мечником. Я хочу вступить в городскую стражу Заккарии и там развивать свои навыки. И когда-нибудь я отправлюсь в столицу.

После секундного молчания в толпе вновь поднялся гомон, но на этот раз отнюдь не дружелюбный. Взрослые хмурились, собирались кучками и, похоже, говорили о чем-то между собой. Отец Юджио и двое парней рядом с ним – скорее всего, старшие братья Юджио – тоже выглядели не очень-то счастливыми.

И вновь толпу успокоил старейшина Гасуфт; он поднял руку, заставив селян замолчать, потом с суровым взглядом обратился к Юджио.

– Юджио, ты… – вдруг он замолчал, погладил бороду и только потом продолжил: – Нет, я не буду спрашивать о причинах. Церковь постановила, что ты имеешь право выбрать любой Священный Долг. Что ж, как старейшина Заккарии[23], я объявляю, что новый Священный Долг Юджио, сына Орика, – мечник. Если таково твое желание, ты можешь покинуть деревню и совершенствовать свои навыки мечника.

Хоооооо. Наконец-то я выдохнул.

Раз так, значит, я наконец-то собственными глазами увижу центр этого мира. Если бы Юджио стал фермером, я бы все равно направился в столицу, но один, и, не имея ни знаний, ни денег, потратил бы, возможно, месяцы, а то и годы в бесцельных блужданиях. При мысли о том, что последние несколько дней тяжкого труда наконец-то окупились, мои плечи расслабились.

Селяне, видимо, тоже приняли решение старейшины; сперва они колебались, но все же захлопали. Однако, прежде чем аплодисменты стали по-настоящему громкими, в ночное небо рванулся крик.

– Постойте-ка!

Крупный молодой парень, разорвав собой стену людей, выскочил к возвышению.

Я хорошо разглядел короткие волосы цвета палой листвы, жесткие черты лица, простой меч на поясе. Этот парень был стражем, охраняющим южный вход в деревню.

Стоя перед возвышением напротив Юджио, он продолжил кричать грубым голосом:

– Это мое право – пытаться стать стражем Заккарии! По справедливости – Юджио может уйти из деревни только после меня, верно?

– Вот именно! – крикнул, выходя вперед, мужчина средних лет с похожими волосами и чертами лица, но с изрядным животиком.

– …Кто это? – спросил я, приблизив лицо к Сельке. Девочка, подумав немного, ответила:

– Прежний капитан стражи Дойк-сан и его сын, он сейчас капитан стражи. Это самая искусная семья в деревне, но от них и неприятностей больше всех.

– Ясно…

Я принялся соображать, что делать теперь; а старейшина Гасуфт, выслушав мнение Джинка и его отца, поднял руку и произнес, словно давая совет:

– Но, Джинк, ты всего шесть лет был стражем. Согласно правилам, ты сможешь участвовать в турнире мечников в Заккарии только через четыре года.

– Тогда Юджио должен ждать еще четыре года! Как вы можете оставить меня здесь, а его отпустить, хотя он хуже меня!!!

– Мм, а как ты собираешься доказать это? Как ты докажешь, что ты сильнее, чем Юджио?

– Что…

И Джинк, и его отец мгновенно побагровели. Теперь пришла очередь отца яростно орать на Гасуфта.

– Даже если вы старейшина Рулида, я не могу сделать вид, что не слышал этих возмутительных слов! Если вы считаете, что мой сын по навыкам уступает новичку, пусть будет дуэль, прямо сейчас!

Остальные жители тут же легкомысленно поддержали его слова. Явно надеясь увидеть неожиданное развитие праздника, они подняли кружки и принялись топать ногами и вопить «дуэль, дуэль!».

Я обалдело таращился на происходящее, а тем временем Джинк уже вызвал Юджио, и тому оставалось лишь принять вызов. Толпа освободила небольшой пятачок перед возвышением, где им и предстояло противостоять друг другу. Что вообще за хрень творится, подумал я и прошептал Сельке:

– Отойду ненадолго.

– Что, что ты собираешься делать?

Я ничего не ответил; нырнув в толпу, я пробрался к фонтану, а потом подошел к Юджио. В отличие от его противника, который бушевал, как взбесившаяся лошадь, Юджио, судя по его лицу, вообще не понимал, что происходит. Увидев меня, он облегченно вздохнул и прошептал:

– Ч-что мне делать, Кирито? Похоже, начинается большая заваруха.

– Ну, извиняться уже поздно, так что и не думай. Ты лучше скажи: вы что, будете всерьез рубиться в этой дуэли?

– Да ты что! Мы, конечно, будем с мечами, но атаку будем останавливать до контакта.

– Ффууу… но если твой меч не остановится вовремя, твой противник, скорее всего, погибнет. Слушай сюда: атакуй не самого Джинка, а его меч. Просто бей по его мечу сбоку на уровне живота «Горизонтальным ударом», и сразу покончишь с этим.

– П-правда?

– Полнейшая. Слово даю.

Я хлопнул Юджио по спине и, кивнув Джинку и его старику, евших меня подозрительными взглядами, отступил в толпу.

– ТИХО! – вскричал стоящий на возвышении старейшина Гасуфт и хлопнул в ладоши. – Итак – хоть это и не было запланировано, сейчас состоится дуэль между капитаном стражи Джинком и лесору-… то есть мечником Юджио! Оба обязаны сражаться, не доводя мечи до тела противника, нанесение урона Жизни не дозволяется, это понятно?

Еще до того, как он закончил, Джинк с шелестом выхватил висевший на поясе меч; Юджио сделал то же самое мгновением позже. Селяне впервые увидели клинок «Меча голубой розы», красиво сияющий в свете костров.

Увидев меч противника, Джинк, похоже, был ошеломлен. Его голова чуть отдернулась, но тут же вернулась в прежнее положение. На лице юного стража возникло еще более гневное, чем прежде, выражение, и он, указав левой рукой на Юджио, заявил нечто неожиданное:

– А этот меч твой ли, Юджио? Если не твой, я имею полное право запретить тебе им поль-…

Не дожидаясь, когда Джинк закончит фразу, Юджио решительно ответил:

– Этот меч – я добыл его в пещере на севере. И сейчас он принадлежит мне!

Жители тут же принялись перешептываться, Джинк потерял дар речи. Я думал, что он потребует от Юджио доказать, что меч действительно его, но, похоже, у Джинка даже намерения такого не было. Скорее всего, в этом мире, где не существовало воровства, простого объявления, что «он/она владеет этим предметом», достаточно, чтобы так оно и было, и сомневаться в этом значило нарушить какой-нибудь закон.

…Не знаю, верно я угадал или нет, но Джинк продолжать не стал; поплевав на ладони и взяв меч обеими руками, он поднял его вверх.

Юджио, держа меч одной правой, направил острие противнику в лицо. Левые руку и ногу он отвел назад и подсел.

Несколько сотен селян наблюдали, затаив дыхание. Гасуфт поднял правую руку и с выкриком «Начали!» махнул вниз.

– УООООО!!!

Как я и ожидал, Джинк тут же ринулся вперед с варварским воплем и со всей дури махнул мечом сверху вниз, так что можно было бы даже усомниться, успеет ли он остановить клинок до контакта с целью –

– !..

Я тихонько ахнул. Меч Джинка прямо на лету круто изменил направление. То, что он намеревался ударить сверху, лишь казалось – на самом деле удар шел по горизонтали справа. Элементарный финт; но если Юджио решил воспользоваться моим советом и приготовился бить по мечу Джинка «Горизонтальным ударом», попасть сбоку по мечу противника, тоже летящему горизонтально, будет сложно; Юджио вполне может промахнуться и сам пропустить удар…

– И… ийя!!!

Мои мысли прервал выкрик, которому по сравнению с воплем Джинка явно недоставало духа.

Юджио применил вовсе не «Горизонтальный удар».

Он положил меч на правое плечо, будто готовясь. Клинок вдруг засиял уверенным синим светом. Затем Юджио шагнул вперед с таким напором, будто собирался сотрясти землю, и меч прочертил в воздухе стремительную дугу под углом 45 градусов. Это был… навык, которому я никогда его не учил, – «Косой удар».

Хоть и опоздав чуть с активацией навыка, Юджио нанес удар молниеносно; его меч рубанул сверху по летящему горизонтально клинку Джинка. Железный клинок переломился с легкостью; наблюдая за этим, я подумал:

Юджио, должно быть, уже после возвращения домой бессчетное множество раз отрабатывал навыки мечника с помощью обычной палки. Тогда он и открыл «Косой удар» – в том, что он только что сделал, не было ни намека на ощущение чего-то, освоенного в последнюю минуту. Единое танцующее движение Юджио и «Меча голубой розы» выглядело даже элегантно.

Если он продолжит практиковаться, осваивать новые навыки мечника, если он пройдет жесточайшее испытание полем боя – насколько же сильным мечником он станет? Если… если мне когда-нибудь придется сражаться против него всерьез, смогу ли я устоять?..

Селяне при виде чистой победы, на которую не рассчитывал никто, вновь зааплодировали и радостно закричали. Я тоже восторженно хлопал, но чувствовал при этом, как холодный пот стекает по моей спине.

Джинк и его отец с совершенно ошарашенным видом попятились и исчезли куда-то, музыка тут же заиграла вновь. Праздничная атмосфера стала куда горячей, чем прежде, и народ разошелся лишь тогда, когда церковные колокола сыграли десятичасовую мелодию.

Я выпил три кружки сидра, прежде чем выкинул наконец из головы возникшее ниоткуда неуютное ощущение и с пьяным весельем продолжил танцы. В итоге Сельке пришлось едва ли не волоком тащить меня в церковь. На пороге меня ждал Юджио с неловкой улыбкой на лице; мы договорились, что завтра утром покидаем деревню. Потом он ушел, и я, добравшись наконец до своей комнаты, рухнул спиной на кровать.

– Ох уж. Кирито, хоть сегодня был и праздник, все равно ты слишком уж много выпил. Вот вода.

Я мгновенно осушил кружку ледяной колодезной воды, протянутую Селькой, протяжно выдохнул, и в голове у меня наконец-то прояснилось. Сколько спиртного я ни пил в Айнкраде и Альвхейме, не опьянел я ни разу, а вот в Подмирье оно, похоже, настоящее. Мысленно зарубив себе это на носу, я поднял глаза на девочку, стоящую рядом со мной с явно встревоженным видом.

– …Что, что такое? – вздрогнула Селька; уж не знаю, какое выражение лица она у меня увидела. Я поспешно опустил голову.

– Это… прости. А ты разве не хочешь еще поговорить с Юджио?

Лицо Сельки, по-прежнему одетой в лучшее одеяние, тут же стало вишнево-красным.

– Почему ты это вдруг, ни с того ни с сего?

– Потому что завтра утром ты… нет, сперва я должен извиниться. Прости, все вышло так, что теперь как будто это я забираю Юджио из деревни. Если бы он и дальше рубил лес в деревне, может, он когда-нибудь, ну… создал семью с тобой, Селька…

Девочка резко вздохнула и села рядом со мной.

– Да ну тебя, что ты такое говоришь…

Сейчас на лице ее было лишь удивление; несколько раз качнув головой, она продолжила:

– …Ладно, не будем об этом… Конечно, когда Юджио уйдет из деревни, мне будет одиноко… но и радостно тоже. С того самого дня, как исчезла сестрица Алиса, Юджио жил так, будто он махнул рукой на все; а сейчас он так радостно улыбается и решил искать сестрицу. Думаю, и его отец тоже счастлив, что Юджио таким стал, потому что Юджио никогда не забывал сестрицу.

– …Вот как…

Селька кивнула и, глянув на светящую в окно луну, сказала:

– Я… на самом деле я пошла в пещеру не для того, чтобы прикоснуться к стране тьмы, как сестрица. Я знала, что не смогу этого сделать. Но все равно… я все равно хотела стать хоть на чуть-чуть ближе к сестрице. Я хотела подойти к ней так близко, как только могу… пока не доберусь дотуда, откуда уже не смогу идти дальше, и тогда я ясно увижу… что не могу заменить сестрицу Алису.

Поразмыслив о значении слов Сельки, я покачал головой.

– Нет, ты просто нечто. Обычные девочки повернули бы назад, когда дошли бы до моста за воротами деревни, или до тропинки в лесу, или до входа в пещеру. А ты шла и шла вперед, пока не наткнулась на гоблинов. Такое могла сделать только ты.

– Могла… только я?..

Глаза Сельки расширились, она склонила голову набок. Я кивнул.

– Ты не замена Алисы, Селька. У тебя есть нечто, чего больше ни у кого нет. Тебе надо всего лишь развить этот талант.

По правде сказать, я уверен, что теперь Священные искусства будут даваться Сельке намного легче. Потому что она вместе со мной и с Юджио заставила отступить банду гоблинов, а значит, ее Уровень управления системой должен был вырасти.

Однако дело даже не в таланте. Она искала ответ на вопрос, что она за человек, и нашла его. Это само по себе придаст ей сил больше, чем что бы то ни было. Вера в себя – величайшая сила, доступная человеческой душе.

Пора и мне попытаться найти ответ на вопрос, который я давно откладывал.

Мое сознание – вот этот я по имени Кирито или Кадзуто Киригая – что я есть? Я Пульсвет, обитающий внутри живого мозга «настоящего меня»? Или я «клон», копия реального меня, взятая с помощью STL и хранящаяся в некоей искусственной среде?

Проверить можно лишь одним способом.

Юджио, Селька и другие обитатели Подмирья – их Пульсветы неспособны нарушить Индекс Запретов и Закон Империи. Но даже если я смогу нарушить какой-то из Запретов этого мира, это еще не будет доказывать, что я не искусственный Пульсвет. Я ведь не знаю содержания Индекса Запретов… стало быть, эти правила не впечатаны мне в душу.

Значит, мне нужно проверить, могу ли я по собственной воле нарушить какое-нибудь правило… норму морали, которой я до сегодняшнего дня придерживался неукоснительно. Я много чего передумал за последние несколько дней, но все равно подобрать нужное было тяжеловато. Поднять меч на жителей деревни или украсть что-нибудь – это даже не обсуждается; а просто обругать кого-то чисто для проверки – слишком ненадежно. В общем, положиться можно лишь на одну идею.

Я повернулся и уставился в лицо сидящей рядом со мной Сельке.

– …Что такое?

Я потянулся рукой к озадаченному лицу Сельки, извинившись в душе перед Асуной и Юи. Потом я извинился перед самой Селькой, придвинул свое лицо к ее и прикоснулся губами к белому лбу под повязкой.

Селька резко дернулась и застыла. Через три секунды я отодвинулся от Сельки, лицо которой запунцовело аж до ушей; девочка смотрела мне прямо в глаза.

– Что… что ты… только что сделал?..

– Думаю… что-то вроде «Обета мечника».

Я пытался найти приличное оправдание; и одновременно, осознав кое-что, я мысленно стиснул зубы.

Раз я сделал что-то, чего никогда не сделал бы реальный я, значит, я и есть «реальный я». Будь я клонированным Пульсветом, я автоматически остановился бы в нескольких миллиметрах ото лба Сельки.

Пока я думал обо всем этом, Селька, продолжая смотреть на меня, прикоснулась правой рукой ко лбу и вздохнула.

– Обет… Может, в твоей стране так и принято, но, если бы это был не лоб, а […], то сюда уже летели бы Рыцари Единства. Это против Индекса Запретов.

Кусочек в середине я не расслышал, но не стал утруждать себя, переспрашивая. Селька вновь покачала головой, слабо улыбнулась и спросила:

– А… какой обет?

– Разве не ясно… Мы с Юджио вместе спасем твою сестру Алису и вернем ее обратно в деревню. Обещаю тебе…

Я помолчал и добавил:

– Потому что я – мечник Кирито.

Глава 6

Погода следующим утром была прекрасная.

Наши с Юджио руки оттягивали свертки с обедом, сготовленным для нас Селькой, и мы шагали на юг по дороге, по которой очень нескоро сумеем вернуться обратно.

Добравшись до развилки, от которой можно было выйти к лесу, где раньше рос Кедр Гигас, я увидел старика. Изборожденное морщинами лицо за белыми усами, прямая спина, сверкающие глаза, словно видящие меня насквозь.

Едва увидев старика, Юджио радостно улыбнулся и побежал к нему.

– Дедушка Гаритта! Я так рад, что вы здесь. Я не смог поговорить с вами вчера.

Имя было мне знакомо. Да, он был предшественником Юджио по рубке Кедра Гигаса.

Ласково улыбнувшись из-под усов, Старый Гаритта положил руки на плечи Юджио.

– Юджио, тебе действительно удалось срубить Кедр Гигас, в который я сумел лишь на палец углубиться… Можешь рассказать мне, как ты это сделал?

– Вот этим мечом и… – Юджио приизвлек «Меч голубой розы» из ножен на поясе, потом повернулся ко мне. – В первую очередь, с его… в общем, благодаря моему другу. Его зовут Кирито. И он просто человек-загадка.

Я поспешно поклонился, одновременно думая: «Ну ни фига себе представление!». Старый Гаритта подошел ко мне, пристально посмотрел своими всевидящими глазами – и тут же широко улыбнулся.

– Значит, ты и есть «дитя, украденное Вектором», о котором столько слухов. Ясно… очень разносторонний спутник.

Впервые в жизни я услышал нечто подобное; склонив голову, я попытался понять значение этих слов, а старик протянул левую руку в сторону леса и продолжил:

– Ладно, простите, что я мешаю вашему долгожданному путешествию, но мне хотелось бы, чтобы вы прошли со мной немного. Я хочу попросить вас сделать кое-что.

– Ээээ. Кирито, ничего ведь, да?

Я кивнул – особых причин отказываться у меня не было. Старик вновь улыбнулся и, поманив нас за собой, шагнул на уходящую в лес тропу.

Хотя я лишь неделю ходил по этой тропинке, меня посетило сильное чувство, похожее на ностальгию. Минут двадцать мы шли, пока не выбрались наконец на большую поляну.

Владыка леса, много веков гордо стоявший здесь, словно цепляя верхушкой небо, теперь мирно лежал на земле. Тонкие стебельки вьюна уже поползли вверх по угольно-черной коре; полагаю, в далеком будущем кедр полностью сгниет и вернется в землю.

– …Зачем вы пришли к Кедру Гигасу, дедушка Гаритта?

Не ответив на вопрос Юджио, старик молча направился к верхушке упавшего ствола. Мы поспешно направились за ним, но нас тут же поприветствовал настоящий лабиринт из плотно переплетшихся ветвей Кедра Гигаса и других деревьев. Приглядевшись, я обнаружил, что черные ветки Кедра Гигаса, даже самые тонкие, все остались целы, хотя многие из них вонзились в землю и в камни. Их твердость действительно поражала.

Мы изрядно расцарапали не прикрытые одеждой руки, пока продирались сквозь переплетение ветвей, но в конце концов догнали Старого Гаритту, который остановился и, ободряюще глядя на нас, ждал. Утирая со лба пот, Юджио проворчал:

– Ну что здесь такое?

– Вот это.

Старик указал на самый кончик павшего Кедра Гигаса, прямую верхушку его ствола. Это был маленький, словно еще не выросший, побег, длинный и острый, как шпага.

– И что с этой веткой?

На мой вопрос старик протянул мосластую правую руку и погладил верхушку в том месте, где ее толщина была сантиметров пять.

– Из всех ветвей Кедра Гигаса эта поглотила больше всего благословения Солуса. Возьми свой меч и отсеки ее вот здесь. Смотри, отсеки одним ударом, много ударов могут ее повредить.

Старик рубанул ребром ладони примерно в метре и двадцати сантиметрах от кончика, после чего отошел на несколько шагов.

Мы с Юджио переглянулись и кивнули друг другу. Взяв у него сверток с его обедом, я тоже отступил.

Извлеченный из ножен «Меч голубой розы» ярко засиял на солнце бледно-голубым светом. Старик рядом со мной тихо вздохнул. «Быть может, все было бы по-другому, будь у меня в молодости этот меч» – мне показалось, что эта или подобная сожалеющая мысль была сейчас у него в голове, но на его спокойном лице я ничего не смог прочесть.

Юджио держал меч наизготовку, но не двигался. Острие чуть колебалось – видимо, он был в нерешительности. Все-таки ветвь была толщиной с запястье – может, он не был уверен, что сумеет отсечь ее одним ударом?

– Юджио, дай мне.

Я протянул руку; Юджио послушно кивнул и передал мне меч. Потом взял у меня свертки и отошел туда, где стоял старик.

Какое-то время я смотрел на черную ветвь, ни о чем не думая, потом занес меч и сразу же рубанул сверху вниз. Раздалось чистое «щелк», ладони ощутили легкую отдачу, и клинок прошел сквозь то место, в которое я целился. Длинная черная палка начала падать, но, ударившись о меч, подпрыгнула вверх и закрутилась в воздухе. Я поймал ее левой рукой. Она была холодна как лед и тяжело давила на запястье, так что меня даже пошатнуло.

Вернув «Меч голубой розы» Юджио, я перехватил палку обеими руками и протянул Старому Гаритте.

– Погоди немного.

Сказав это, он вытащил из-за пазухи тряпицу и аккуратно обернул ей лежащую в моих руках ветвь. Потом перевязал кожаным шнурком.

– Вот так хорошо. Когда придете в столицу Центорию, отнесите эту ветку в седьмой северный квартал, найдите там лавку ремесленника Садре и передайте ему ее. Он сможет сделать из нее сильный меч, уж точно не слабее этого сине-серебряного красавца.

– П-правда, дедушка Гаритта?! Это было бы здорово, а то я беспокоился за будущее, ведь нас двое, а меч у нас только один. Да, Кирито? – радостно произнес Юджио. Я ответил «ага, верно», улыбнулся и кивнул. Но, радуясь, я одновременно почувствовал, что угольно-черная ветка в моих руках стала чуть тяжелее.

Мы оба принялись кланяться старику; тот улыбнулся.

– Это просто мой подарок на прощание. В дороге будьте осторожнее. В наши дни не только добрые боги правят миром. …Я побуду здесь, посмотрю еще немного на это дерево. Прощай, Юджио. И ты, юный путешественник.

К тому времени, когда мы прошли по тропе и вновь выбрались на дорогу, отличная до сих пор погода начала портиться; черные тучки появились из-за восточной части горизонта.

– Ветер влажный стал. Надо поспешить, дальше будет хуже.

– …Ты прав. Пошли быстрее, – кивнул я в ответ, чувствуя вес надежно закрепленного на спине свертка с ветвью Кедра Гигаса. Вдали так же увесисто прогремел гром, и мое сознание чуть вздрогнуло.

Два меча, прекрасная пара.

Что это – намек, предзнаменование какое-то?

Может, закопать этот сверток где-нибудь в чаще леса?

При этой мысли мои ноги сами остановились.

Но откуда во мне вдруг опасение, что это надо сделать? Совершенно не понимаю.

– Эй, Кирито, пошли!

Подняв голову, я увидел жизнерадостную улыбку Юджио, предвкушающего встречу с неведомым.

– Ага… пошли.

Всего неделя прошла с нашей первой встречи, но почему-то у меня было ощущение, что он уже долгое время был моим лучшим другом. Ускоряя шаг, мы бок о бок двинулись по дороге, идущей на юг – к сердцу Подмирья, туда, где нас ждут ответы на все вопросы.

Послесловие автора

Я Рэки Кавахара. И перед вами первый том, вышедший в 2012 году, «Sword Art Online 9: Начало Алисизации».

С выхода 8 тома в минувшем году прошло уже полгода. За это время много чего произошло, и в первую очередь мне следует извиниться за долгое ожидание. Простите меня! В следующий раз я буду стараться лучше!

…Теперь хочется поговорить о содержании книги… что бы такого написать… Хотелось бы избежать спойлеров для тех читателей, которые, взяв книгу в руки, сразу пролистывают ее в конец и читают послесловие, но, что бы я здесь ни написал, получится просто туча спойлеров! Так что я решил написать предупреждающую строку. Прошу учесть – за этой строкой Темная Территория! Хааа… ну вот, теперь начнем спойлерить.

***Предупреждение о спойлерах***

Действие как 7 тома, где главной героиней была Асуна, и 8, который был сборником коротких историй, происходило до начала путешествия Кирито-сэнсэя в 9 томе. Прежде он странствовал по виртуальным игровым мирам, из SAO в ALO и в GGO, и вот перед ним очередной мир, запретная «трудная новая игра», которую он должен начать проходить персонажем первого уровня. …Ну, так должно было быть… но только он с самого начала мог применять навыки мечника – примите это как некую форму развлечения…

Что касается самого автора – на этом мире, «Подмирье», я опробовал много новых вещей, которые вы можете найти в 9 томе. Конкретный пример – Кирито не познакомился с новой девушкой… эээ, нет, это не то. Вопрос, насколько далеко может улететь мяч фантазии в тематике сетевой игры; тема NPC (то есть ИИ), к которой я до сих пор особо не приближался; моя способность на всем этом сосредоточиться… я хочу до предела распахнуть ткань, закутывающую «тему VRMMO». Когда я думаю о том, как история должна разворачиваться в будущих томах, мне хочется работать еще усерднее!

Далее, хоть и с некоторым запозданием, хочу поговорить про аниме-адаптацию «Sword Art Online». Писать я начал в конце 2001 года, а весь следующий год молча продолжал «SAO» в уголке мира веб-романов – и все это время я мечтал, что когда-нибудь из этого сделают аниме… Я даже помню, как безо всякой уверенности предложил как-то: «Давайте сделаем GIF-аниме!». Чудо стало возможным лишь благодаря усердному труду иллюстратора Абека-сана, моего редактора Мики-сана, сказавшего три года назад «давайте это тоже издадим!», Цутии-сана, чьи хит-пойнты из-за перегруженного графика работы постоянно в красной зоне, а также благодаря читателям, с самого начала поддерживающим автора. Всем вам я искренне благодарен. И, конечно, роман еще далек от завершения!

Один день в декабре 2011, Рэки Кавахара.

1

Для персонажей этот текст – полная тарабарщина, поэтому я оставил, как в оригинале. Перевод: «Обнаружен одиночный объект. Отслеживаю идентификационный номер…» Здесь и далее – прим. Ushwood.

2

«Координаты определены. Конец доклада».

3

Caffè shakerato – итальянский напиток из кофе, льда и жидкого тростникового сахара (все ингредиенты смешиваются в шейкере).

4

«Дать демону железную дубину» – японская поговорка, смысл которой – «сделать кого-то, кто и так силен, еще сильнее». Про пулемет на холме Сино добавила уже от себя.

5

Имеется в виду первая строфа стихотворения про Бармаглота. В оригинале она выглядит так:

'Twas brillig, and the slithy toves

Did gyre and gimble in the wabe:

All mimsy were the borogoves,

And the mome raths outgrabe.

В книге Шалтай-Болтай объясняет значение слова «rath» как «нечто вроде зеленой свиньи»; сам Кэрролл же в своих примечаниях описал это животное как разновидность сухопутной черепахи.

6

Кадзуто использовал слово «кокоро», которым может обозначаться и сознание, и душа, и сердце. Сино не сразу поняла, какое из значений имеется в виду, потому и потянулась сначала к груди.

Асуна несколькими строками выше использовала другое слово, «тамасии» – это конкретно «душа».

7

В оригинале название на английском «Fluctlight» (от «fluctuating light» – флуктуирующий свет).

8

Напомню, английское название устройства – Soul Translator.

9

Fluctlight Acceleration – англ. «ускорение флуктуирующего света».

10

Гюдон – популярное японское блюдо; рис, покрытый слоем говядины с луком и приготовленный на медленном огне с небольшим количеством сладкого соуса.

11

Alice’s Adventures Under Ground – англ. «Приключения Алисы под землей».

12

Brain Implant chip – англ. «чип, имплантируемый в мозг».

13

SAT – стандартный тест для приема в высшие учебные заведения США.

14

Мешок Амбу – ручной аппарат для искусственной вентиляции легких. Входит в стандартный комплект снаряжения реанимобилей.

15

Здесь в оригинале названия предметов одежды даны по-английски, выше – по-японски.

16

Дзёмонский кедр (другое название – Дзёмонсуги) – одно из самых древних и высоких деревьев в мире; его возраст по разным данным составляет от 2170 до 7000 лет, высота – 25.3 м.

17

«Маленькая принцесса» (A Little Princess) – детский роман английской писательницы Ф.Х.Бёрнетт, изданный в 1905 году. Мисс Минчин – злая и суровая директриса частной школы, в которой учится главная героиня.

18

Не опечатка. Килолу – единица длины в Подмирье.

19

Object Control Authority – (англ) «Уровень управления объектами». System Control Authority – «Уровень управления системой».

20

Class 45 Object – (англ) «Объект 45 класса».

21

Англ. «Системная команда! Зажечь малый стержень!»

22

Англ. «Перенести прочность человеческих единиц справа налево».

23

Так в оригинале.

Content

Кавахара Рэки Sword Art Online. Том 9 - Начало Алисизации

Пролог I (седьмой месяц 372 года по календарю Мира людей)

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Пролог II (июнь 2026)

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Интерлюдия I

Часть I – Подмирье (третий месяц 378 года по календарю Мира людей)

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Послесловие автора

1