Юрий Ландарь

Хранитель трона

I

Через несколько минут по прибытии, Гартоша дружно била добрая половина штаба лугарского гарнизона. Хотя сказать, что «била», это будет все-таки преувеличением. Оскол активно отбивался, и не один штабист уже отвалил в сторону с разукрашенной физиономией. Но обо всем по порядку.

После выбора своего места службы, новоиспеченному десятнику дали неделю отпуска, по истечении которого он должен был отправиться в Болотный Легион. Точное место службы, ему должны были указать в штабе данного легиона, который находился в Регесте, столице одноименного графства. Гартош с трудом смог высидеть эту неделю дома в родовом замке в Риглисе. Чем он только не пытался себя занять, все бесполезно, мысли все одно возвращались к болотам растов. Единственное, что смогло отвлечь младшего Оскола от тягостных дум, это появление лордов Руткера и Гнивера. Более сведущие в магии родственники, старались помочь ему в скорейшем освоении и развитии очень важного навыка: умения чувствовать опасность. Как – опасность вообще, так и конкретную опасность, направленную на младшего Оскола.

Конечно, неделя очень небольшой срок, чтобы по– настоящему обострить нужное чувство, да и сам Гартош был слишком взволнован предстоящей службой, но кое-что он освоить успел, – самые важные основы. Ну, а дальше все зависело от него самого.

В Регест Гартош попал вместе с командой новобранцев, и тех, кто был переведен туда из других, более благополучных частей. Нужно объяснить, – что представлял собой Болотный Легион. Входил он в состав Северной Армии, и служил местом ссылки для провинившихся, а так-же неудачников всей виктанийской армии. В его задачу входило защищать населенные пункты, находящиеся возле болота, и контролировать его границы, слишком уж много всякой мерзости оттуда вылезало. Само собой, служба была очень опасной и тяжелой – одни расты чего стоили, – но еще хуже было то, что Болотный Легион служил помойной ямой для всей армии. Сюда отправляли всякое отребье, поэтому нравы в нем царили хуже некуда. И это было пострашнее болотных тварей.

Из Регеста два десятка назначенцев, не торопясь, отправились в Лугар, – ставку четвертого полка. Но Гартошу двухдневное путешествие показалось слишком долгим, и он, опережая всех, отправился в Лугар магическим путем. Вот тут-то все и началось…

* * *

Получив от Первого мага легиона магический мыслеобраз нужного места, Гартош уже через несколько секунд оказался в одной из комнат штаба гарнизона, ошеломив своим появлением собравшуюся там компанию из десятка штабистов, убивавших время распиванием дешевого вина и игрой в кости. Несколько секунд вновь прибывший и штабисты недоуменно рассматривали друг друга. Первым пришел в себя один из штабистов. Он поспешно вскочил, вытянул руки по швам и начал рапортовать.

– Личный состав штаба в свободное время…

– Заткнись, Лузарк! – гаркнул широкоплечий гладко выбритый штабист. – Не видишь, – это не проверяющий, и не из Тайного Легиона. Сосунок какой-то.

Само собой, вновьприбывший не сдержался и нашел, что ответить на «сосунка». И не просто ответить, а дать подробную характеристику всем присутствующим, особенно лысому здоровяку. И через несколько секунд его уже били. Видимо, у них имелся уже немалый опыт избиения толпой, особенно неподготовленных к этому новобранцев. Кто-то незаметно подкатился сзади под ноги, и тут же атака спереди. Рефлекторно уходя от удара, Гартош споткнулся об живое препятствие и упал. Сразу же заработал несколько ударов ногами. Ему пришлось крутиться ужом, группироваться и не давать себя искалечить.

Но штабисты недолго наслаждались беззащитностью жертвы. Быстро оценив ситуацию, выпускник высшей военной академии сумел сгруппироваться и прикрывая самые уязвимые места, ужом заползти в угол и подняться на ноги. Вместе с возможностью отвечать на удары появилась и злость – как эти штабные ублюдки посмели поднять руку на него, одного из Осколов, геройского, можно сказать, парня?! Его скупые, но точные удары открыли счет выбитым зубам и сломанным носам. Самого Гартоша сейчас тоже вряд ли можно было назвать красавцем: под глазами вспухали синяки, кровотечение с разбитых губ и носа удавалось останавливать с трудом. И все больше накапливалась злость и раздражение. Гартош с трудом удерживал рвущуюся наружу ярость, понимая, еще немного, и все не обойдется простыми синяками и даже переломами – либо он сейчас кого-то прибьет, либо его забьют озверевшие штабисты.

– А ну, всем стоять! – как нельзя вовремя прозвучал резкий приказ. – В стороны!

Штабисты, утирая кровь и тяжело дыша, разошлись, открыв взору новобранца немолодого уже полковника, крепко державшего за горлышко бутылку с вином. Гартош обвел взглядом потрепанное войско, никто не спешил отчитаться перед командиром, тогда он сделал шаг вперед.

– Десятник Гартош! Прибыл для прохождения службы в лугарском гарнизоне!

– Ишь ты. Десятник Гартош. – полковник осмотрел своих подчиненных и сделал из бутылки хороший глоток. – Прибыл он. Чего один прибыл, где остальные?

– Через пару дней будут. А я решил побыстрей, через подпространство.

– Это ты хорошо решил, как раз вовремя. – полковник снова, теперь уже насмешливо, осмотрел побитые лица. – Меня зовут Реарт Коргунье. Я командую этим человеческим мусором в этой отхожей яме империи. Добро пожаловать сынок. За что тебя сюда?

Открывать истинную причину «сынку» не очень хотелось, засмеют. Он ответил:

– За излишнюю гордость. И чтобы не был слишком умным.

– А, – понятливо кивнул Реарт, – за это у нас здесь половина. Куда же тебя определить такого прыткого?

– В сотню Волия, – подсказал лысый, при этом злорадно улыбаясь.

– Пожалуй, да, у него недавно большие потери были, – после недолгих раздумий согласился полковник.

– У него всегда потери, – пробормотал кто-то из штабистов.

И Гартош понял, он вляпался в очередную дурнопахнущую кучу.

– Сдашь документы и марш в сотню, – распорядился Реарт, потеряв к молодому десятнику всякий интерес. Он сделал еще пару глотков из бутылки и удалился по своим делам.

Полковник ушел и Гартош снова остался один на один со своими новыми «приятелями». Они хмуро смотрели друг на друга. Наконец лысый крепыш отвернулся, и, прихрамывая, вернулся к столу. Бросив на ходу:

– Лизарк, проведи своего кореша.

Шустрый штабист не стал спорить, а весело улыбаясь подбитой губой, словно ничего и не случилось, повел «кореша», сначала в канцелярию, затем в сотню по пути вводя новичка в курс дела:

– Гарнизон Лугары состоит из десяти сотен и пополняется почти каждую неделю. Что делать, – он пожал плечами, – людей постоянно не хватает. То расты порвут, то соседи по казарме. Кроме солдат есть еще три сотни наемников, но они участия в патрулировании не принимают. Да и на стены выходят лишь в крайних случаях.

– А что же они здесь делают? – полюбопытствовал Гартош.

– В основном охраняют сборщиков вимолии. Иногда охотятся на растов, если сумеют загнать одного – двух поближе к крепости.

– Охотятся ради развлечения или по другой причине?

– Ты что, какое развлечение? Раст не менее ценная добыча, чем вимолия. В нем все ценится – и яд, и шкура, а мясо такое – пальчики оближешь.

– Не знал, не знал…

– А для удовольствий у нас другие места имеются. Кабаков и храмов Фриты в Лугаре не меньше, чем в Тороне. Правда, дорого все до невозможности. Но наемники, в отличие от нас, зарабатывают хорошо. Не зря они сюда съезжаются со всего Иктива. А это наша гордость, – штабист широким жестом указал на лево, – крепостные стены. Они такие толстенные, что в них умещаются, и казармы, и арсенал, и еще много всего.

Штаб гарнизона находился неподалеку от нужного участка крепостной стены, так что рассмотреть город толком не удалось. Но ничего, за те полгода, что Гартошу предстояло здесь провести, можно изучить все более детально.

* * *

Казарма располагалась на втором этаже крепостной стены и представляла собой сквозной, на всю длину стены, коридор, от которого отходили ответвления в небольшие комнаты, где и проживали солдаты.

В казарме было многолюдно. Обитатели, не зная чем себя занять вне дежурства, собирались в комнатах, слонялись по коридору, и, конечно же, обратили внимание на новенького. Послышались реплики, в основном оскорбительные, но Гартош не спешил отвечать – успеется, достаточно с него и штабистов.

– Эй, Лизарк! – из комнаты выглядывали два веселых десятника: – Куда ты ведешь этого красавчика?

– К Волию.

– Опять мясо скотине?

– Ему.

– Скотине? – переспросил Гартош.

– Это кличка Волия, – охотно объяснил Лизарк.

– Понятно, куда меня сунули, – сквозь зубы процедил Гартош.

Тем временем они дошли до нужной комнаты и Лизарк вошел первым:

– Привет Волий. Вот, нового десятника тебе привел.

В комнате на кроватях развалились несколько болотников. Один из них поднялся и, не обращая внимания на штабиста, цепко осмотрел своего нового подчиненного. Один из десятников подал голос с соседней кровати.

– Молоденький, симпатичный.

– Ага, как раз то, что нам нужно, – согласился другой десятник, – сэкономим на храме Фриты.

Все присутствующие заржали, включая и Лизарка. Сотник лишь усмехнулся. Оскол снова сдержался, не зная, насколько хватит его терпения.

– Кто такой, откуда, и за что отправили сюда? – наконец спросил Волий.

– Десятник Гартош, из Высшей Южной Академии. По распределению.

– Что ж ты успел натворить?

– Да язык кой-кому отрезал, чтобы не трепал лишнего, да засунул ему же в задницу, – многообещающе ответил Гартош.

– За такое трибунал положен, – не поверил похотливый десятник. – И каторга.

– А у меня связи хорошие, отделался легким испугом. Полгода на вашем курорте.

– Тебе здесь понравится, – пообещал сотник и повернулся к своим шестеркам. – Насчет языка, конечно, соврал. Ну ничего, он попал в лучшее на Иктиве место, где учат правдивости и хорошим манерам, – десятники снова загоготали. – Штаб свободен. Да, кстати, Лизарк, кто тебя так отделал?

– Он, – честно ответил штабист. – И там не одному мне досталось.

– Ясно, – без всякого выражения сказал Волий.

Лизарк немного потоптался и ушел.

– Тимали, сопроводи нашего нового друга в его десяток.

– С удовольствием, – сорвался с места невысокий десятник.

– Хотя подожди, я сам. Надо размяться, прогуляться.

– Это такая честь для меня, – чуть ли не раскланялся Гартош.

– Ничего, обломаем, – заверил своего сотника Тимали. – И не такие молодцы на коленях ползали. А что это у тебя такое? – он потянулся к мечу нового десятника.

Гартош убрал его руку и демонстративно медленно потянул меч. Меч покинул ножны со зловещим шелестом, дав возможность вдоволь собой налюбоваться и оценить.

– Из богатеньких? – процедил Тимали и вновь потянулся к мечу.

Гартош сделал неуловимое движение, и острие меча уткнулось наглецу под кадык:

– Из них. Имеешь что-нибудь против?

– Если твои родственники будут регулярно присылать тебе денюжку, а ты будешь с нами делиться, то – нет, – не струсил десятник и отвел лезвие от горла.

Гартош бросил меч в ножны:

– Морда треснет.

– Хватит трепаться! – остановил зарождающуюся дискуссию Волий. – А то я сам сейчас отрежу кой-кому язык и засуну в интересное место. Топай за мной! И вы тоже, – бросил он десятникам.

Волий быстрым уверенным шагом пошел по коридору. Гартош, почти нагнал его, когда возле очередной двери сотник резко остановился. Наткнувшись на его спину остановился и новый десятник.

– Вот твои апартаменты, – насмешливо бросил Волий.

– Понятно, – кивнул Гартош, и, отодвинув своего командира в сторону, протиснулся в комнату.

В комнате находились двое, чем-то неуловимо похожие друг на друга. Чем, новый десятник понял чуть позже – у этих двоих был одинаково затравленный взгляд. Они быстро вскочили и отступили назад, не понимая, чего можно ожидать от так неожиданно появившегося начальства. А судя по выражению лиц, рядовые не ожидали от этого визита ничего хорошего.

– Это ваш новый десятник, – проинформировал солдат Волий.

Те торопливо кивнули. Вперед вышел Тимали.

– Вы что, куски дерьма! Не знаете как отвечать господину сотнику?!

– Тихо Тимали, поорешь на свой десяток, а здесь я орать буду.

Гартош решил, что пришло время все расставить на свои места и выяснить отношения со всеми сразу, не откладывая на потом. Похоже, что к такому же выводу пришли и старожилы.

Взглянув на сотника и получив молчаливую поддержку, Тимали начал:

– Щенок решил показать свои клыки? – и он потянул из ножен меч, а затем кинжал.

Из-за спины Волия вышли еще два десятника с обнаженным оружием. Становилось понятно, негласный воинский кодекс соблюдать здесь никто не собирался, и обычной дракой конфликт не разрешиться. Также стало понятно, откуда на стенах подозрительные пятна, которые явно пытались отскрести и забелить, видимо оружие в этой комнате обнажалось не раз. Гартош ожидал подобных разборок, хотя и без оружия. Но и вид крови его не пугал – навидался. Молодой десятник обнажил оружие. Хорошо еще, что ширина комнаты не позволяла выставить против него более трех противников.

Двое десятников запрыгнули на кровати, Тимали пошел по проходу. Естественно Гартош не стал дожидаться, пока на него нападут все трое. Выпад вперед, и Тимали с кроткой колотой раной на плече с проклятиями отскочил назад, выронив при этом меч. Затем – бросок к противнику справа. Пустить сильный удар сверху вскользь и рубануть по ногам – вот так и появляется кровь на стенах. Десятник завалился на спину, и закачался, зажимая рану. Третий соперник понимая, что на кровати особо не пофехтуеш, успел соскочить, но не успел закрыться. Еще один укол и последний противник оказался обезврежен.

Гартош быстро повернулся к дверям, он даже не успел запыхаться. Если это самые сильные бойцы, то жить здесь можно, главное не пропустить удар в спину. Сотник стоял не изменив позы. Он внимательно наблюдал за происходящим, суммируя увиденное сейчас, со словами Лизарка, и постепенно понимал – какую занозу в задницу прислали ему начальство и боги. Нужно срочно принимать меры. Он спросил:

– И после этого ты надеешься долго жить?

– Во всяком случае, собираюсь пережить тебя, – в тон ему ответил Гартош.

– Ты очень самонадеян.

– Я очень внимателен. К тому же, у меня есть глаза на затылке и я очень чутко сплю. А если кто меня ночью потревожит, сразу заработает еще один рот под подбородком.

– Ну-ну, посмотрим… – сотник повернулся к столпившимся в коридоре зевакам: – Быстро отнести этих страдальцев в лазарет. – И не дожидаясь выполнения приказа, быстро вышел прочь.

Гартош дождался, когда комната освободиться и со вздохом сел.

– Уберите здесь, – обернулся он к застывшим в углу подчиненным, и сам завалился на кровать.

Те быстро бросились исполнять приказ.

– Господин десятник, – робко позвал один из солдат.

– Ну?

– Вы сказали, что зарежете любого, кто посмеет вас разбудить.

– И что?

– А как же будить вас во время тревоги?

«Логичный вопрос», – ухмыльнувшись, подумал Гартош.

– Будете будить от двери. Крикнул, и сразу за угол, пока я нож не успел метнуть.

– Ага, – понятливо кивнул боец.

– И не называйте меня господином десятником.

– Но…

– Можно просто Гартошем.

– Понятно, господин десятник.

Гартош безнадежно махнул рукой – пусть называют, как хотят:

– Как зовут?

– Меня Хролис, а это Флест.

Через несколько минут тревожные размышления молодого десятника прервало появление новых действующих лиц:

– Ну, и чего ты там разлегся?

Повернув голову на незнакомый голос, Гартош вновь увидел двух веселых десятников.

– Господин десятник отдыхает, – важно сообщил Хролис.

– Ничего, потом отдохнет. Он знакомиться думает?

Гартош рывком поднялся:

– Думает. Заходите.

Переступая через характерные пятна, десятники вошли в комнату.

– Гартош, – коротко представился новенький.

– Загнат.

– Коржаско.

– Ну и натворил ты здесь делов! – восторженно, хотя и без одобрения сказал Загнат.

– А что, не надо было?

– Дело, конечно, твое. Но лучше бы ты этого не делал. Теперь будешь постоянно оглядываться.

– Мне не привыкать.

– Ну, смотри, твоя жизнь, учить тебя никто не будет. Лучше вот что скажи. Как в коллектив вливаться собираешься?

Ответ пришел сам собой:

– Через ближайший кабак.

– Молодец, мыслишь в правильном направлении. Но через кабак накладно будет. Здесь цены такие, что ахнешь. Лучше пошли своих бойцов, они принесут пару бурдюков вина и чего-нибудь закусить.

Гартош так и сделал. Похоже, несмотря ни на что, жизнь на новом месте стала налаживаться.

* * *

Пришло время десятку Гартоша нести дежурство на крепостных стенах. Оскол горько усмехнулся: – «десяток» – он, да еще двое перепуганных – смех один. Хорошо еще, что к дежурствам на болотах относились со всей серьезностью и ослабленные команды на стены не выпускали. Десяток Гатроша дежурил вместе с десятком Коржаско.

Кутаясь в плотные плащи, десятники выглядывали из-за зубцов и рассматривали бескрайнее болото. Время от времени зябко поеживаясь от сырого утреннего тумана, старший и более опытный товарищ, объяснял молодому коллеге особенности и специфику их службы.

– Самое страшное на этих проклятых болотах, вот этот туман. Он в могилу людей больше загнал, чем расты. Чем больше ты здесь находишься, тем больше туман заползает в твои кости, разъедая их изнутри. Больше трех – пяти лет в Лугаре никто не задерживается. Я имею в виду гражданских. Военные здесь так долго не живут. Либо на большую землю, либо в могилу. Лучше всего от болотной болезни помогает яд растов. Но это очень дорогая вещь, даже на болоте, где и добывается. А жить здесь только ради того, чтобы тратиться на лечебное снадобье никто не будет. Вот и живут в крепости не больше года. Даже барон появляется лишь раз в месяц, когда уходит большой караван с товаром.

– А полковник?

– Что полковник?

– Он давно на болотах служит?

– Каргунье на болотах давно. Вот он – то почти весь свой оклад на лечение да на выпивку и спускает. Но ему некуда деваться – родни нет, земель не заслужил. Прозябать где-нибудь в глуши на мизерное содержание? Если он уйдет в отставку, то сразу станет никем. А здесь он – командир гарнизона.

– За что его сюда?

– За то, что никто не любит слушать о себе правду. А Каргунье как выпьет, так и давай выводить всех на чистую воду. А выпивает он часто. Почти всегда.

– Ясно… Расскажи про растов.

Коржаско зло сплюнул:

– Ох, и подлые твари! Не знаю, сколько в их мозгах разума, но хитрости и коварства побольше, чем у человека будет. Как они организовывают атаки и засады, любой стратег обзавидуется. Никогда не предугадаешь их действий. Нападают в основном на сборщиков вимолии. Иногда выходят на сушу и шалят на дороге. Еще реже нападают на крепость. На моей памяти, а я здесь скоро год буду, такое нападение случилось только раз. Народу тогда полегло, чуть ли не треть гарнизона. А сколько сборщиков они тогда в болоте порвали… – Коржаско тяжело вздохнул и умолк.

– Не понимаю, как можно взобраться по этим стенам? Здесь гладкий камень, почти без швов, да и высота шетов пятнадцать, не меньше.

– О, ты не знаешь их возможностей! У этих тварей вот такие когти в-пол ладони. Острые и крепкие. Под ними даже камень крошится. Взбираются на стены в течение нескольких минут. Если прозевать, они такую бойню на стенах устроят, небо содрогнется. Одно хорошо, скрежет по камню далеко слышно, если не спать, обязательно услышишь. А если их вовремя заметить, отбиться не сложно. Видишь эти тросы? Ими мы подтягиваем цепи. Вот они. Когда начинается штурм, трос отпускается, и цепь начинает качаться вдоль стены словно маятник, сбивая всех, кто пытается влезть. Это наша придумка, болотная! – в голосе Коржаско слышалась явная гордость за своих.

Да, о таком способе защиты крепостных стен, Гартош еще не слышал. А ведь действительно эффективно должно получаться.

– Как же расты сумели взобраться на стены в тот раз, проспали что ли?

– Да нет, не проспали… Они нас тогда массой задавили. Навалилось столько, что мы не успевали цепи подымать. Вот многие и сумели вскарабкаться наверх.

– Много, говоришь, было?

– Не то слово. Я столько еще никогда не видел. Те из нас, кто выжил, потом озолотились. Расты своих погибших с собой в болото утаскивали, но нам хватило и тех, что остались на стенах.

– Ни разу не видел раста.

– Еще насмотришься… Ты варана видел?

– Конечно. На юге их полно.

– Ну, вот увеличь самого большого варана в три – четыре раза, удлини ему хвост и загни крючком. Добавь скорпионье жало и еще одну пару ног, и набей полон рот зубов длиной в палец. Вот так получишь нашу главную достопримечательность.

– Да как он выглядит, я знаю. И по рисункам, и чучело видел. Я имею в виду, живого ни разу не видел.

– Вот я и говорю, еще насмотришься. Они, конечно, к стенам редко подходят – опасаются. Но в шетах пятистах… А вон, смотри!

В разрывах между космами тумана мелькнула чья-то тень. Гартош жадно всматривался в болото, надеясь рассмотреть существо, которое наводило ужас на весь северо-восток империи. Но раст вел себя предельно осторожно, не подходя на расстояние выстрела. Его серо-зеленая шкура служила прекрасной маскировкой. Наконец, полотно тумана закрыло хозяина здешних мест совсем, и Гартош разочаровано вздохнул.

– А как они зимой, в спячку не впадают?

– Да какой там. Эти болота ведь никогда не замерзают, их питают горячие ключи. Даже в самые сильный морозы снег тает на расстоянии двух – трех латонов от болота. Так что расслабляться некогда. В этих местах, каждая пора года несет с собой какую – нибудь неприятность.

– Что же здесь местных держит?

– Деньги. Возможность заработать хорошие деньги за короткий срок. Больше всего платят сборщикам вимолии. Почти столько же получают и наемники, которые их охраняют. Ну, и ремесленники, особенно те, что заняты на переработке вимолии, шкур и яда растов, на бедность не жалуются. Высокие заработки привлекают сюда и остальных: жриц Фриты, трактирщиков, купцов. Надолго конечно никто не задерживается, но сезон два отрабатывают.

– С этим ясно. Ты мне вот что объясни. Сколько в гарнизоне магов?

– Магов? Есть один. Очень даже неплохой маг. Жулик, правда, за что сюда и попал, но при нападении растов помогает здорово. Есть еще несколько стихийных магов, но они слабоваты. Так умеют кой – чего по малости, но ничего серьезного. Пара неплохих магов есть в городе, но они к нам не суются. У них коммерческие дела: связаться с кем – нибудь или перебросить сюда – туда того, кто сумеет заплатить. А зачем тебе?

– Да вот чувствую, не все с этим болотом так просто. Висит над ним нечто – магическое облако что ли. То ли болото из этого облака питается, то ли облако из болота. Не пойму. Но связь между ними есть.

– Магию чувствуешь?

– Чувствую. И как ты говоришь, умею кой – чего по малости.

– Это хорошо. Ты ведь знаешь, и сами расты не чужды магии?

– Нет, не слышал.

– Многие не верят, что расты применяют магию. Но те, кто пережил несколько атак этих ящеров, знают, расты применяют магию страха. Они пытаются запугать противника. Некоторые относят это к обычному страху. Но я уверен, умеют эти гады страх нагонять не только своим видом, репутацией или чем– то там еще, но и магией. Вот полковой маг нас от этого и прикрывает. А когда далеко в болото заберешься и остаешься без прикрытия, поджилки трясутся так, что ноги подкашиваются. Так что, если ты действительно кой – чего умеешь, то нам с тобой очень повезло.

Проверив еще раз караульных, десятники взобрались на ближайшую башню. Болото тянулось от горизонта до горизонта, бескрайнее и, казалось безжизненное. Но люди знали, сколько смертельно опасных существ в нем таится. Про последних Гартош и хотел уточнить.

– Много в болоте разной гадости, кроме растов?

– Хватает.

– Про каких я должен знать в первую очередь?

– В первую очередь про растов – они наша основная головная боль. Остальные твари опасны в основном сборщикам вимолии, – Коржаско немного помолчал. – Болотный удав бывает нападает, но не часто, они с растами редко уживаются на одной территории. Из крупных это, в общем – то все. А вот мелочи больше чем достаточно. Змей, гадюк разных. Пиявки всякие, в том числе и ядовитые. Ну, а самую вредоносную мелочь ты сейчас увидишь, услышишь и прочувствуешь на себе. Смотри на болото.

По мере того, как солнце поднималось все выше, туман оседал, но вверх устремилось другое облако, гудящее и жалящее. Москиты. Гартош хлопнул несколько раз по щеке и шее, размазав по лицу передовой дозор гигантской армии. А потом началось вторжение. Коржаско с улыбкой смотрел на машущего руками младшего товарища, но потом сжалился и достал из кармана небольшой флакон.

– На, помажься. Только это и помогает. Иначе сожрут.

Гартош не стал уточнять, что это за хрень, а щедро плеснул на ладонь и намазал открытые места. Жидкость обладала резким и вонючим запахом, запахом, который исходил от любого обитателя гарнизона, и про который Гартош все не решался спросить. Вот теперь он первый раз и пожалел о своем решении – на ближайшие полгода связать свою судьбу с этим чертовым болотом.

– Ничего, скоро так принюхаешься, что и замечать не будешь. Добро пожаловать на болото растов.

* * *

– Гартош! Дружище! Неужели глаза меня не обманывают?

Знакомый рев заставил Гартоша остановиться посреди казармы. Оттирая к стенам тесного коридора недовольно ворчащих обитателей и не обращая на них ни малейшего внимания, к Осколу спешил ни кто иной, как Зигул. Гартош и сам неверяще потер глаза. Точно, Зигул! Взвизгнув, будто несмышленый щенок, он бросился навстречу своему боевому товарищу. Словно в кавалерийской атаке столкнулись они посреди коридора, став усердно друг друга мять, и орать что-то про дружбу, судьбу, демонов и прочую, не столь важную хрень.

Через пару минут они, наконец, ослабили объятья, освободив для прохода коридор, и стали с интересом друг друга рассматривать. Сразу видать, Зигул находился здесь не первый день – знаменитый реатский загар сошел, и сейчас реатец выглядел бледнее самого Гартоша.

– Вырос, возмужал, взматерел, – пришел к своим выводам и Зигул. – Тебя-то как занесло в эту дыру?

Немного помявшись – все-таки не хотелось врать другу – Гартош признался:

– Сам напросился.

– Да какого…! – воскликнул было реатец, и, поняв все, тяжело вздохнул. – Опять нужно было что-то кому-то доказывать?

– Вроде того.

– И не нашлось дыры почище?

Гартош улыбнулся:

– Это как раз по мне. Я уже и обживаться здесь начал.

– Наслышан, наслышан, как ты со Скотиной познакомился. Я когда узнал о том случае, и что десятника зовут Гартошем, сразу подумал про тебя, но не мог поверить. Дай, думаю, на всякий случай схожу.

– Молодец, что пришел. Теперь рассказывай, тебя-то каким ветром сюда занесло?

– Самым обычным. В Ларф я больше не ходок, сам понимаешь. А жить на что-то нужно. Я ведь не из богатой семьи, надеяться не на кого. Помыкался по наемническим отрядам в Реате, но там особо не заработаешь. Таких как я много, платят мало, а голову сложить можно запросто – владетельные лорды в очередной раз вцепились друг другу в горло. Услышал я, что набирают команду на север Виктании, в болото растов, и решил попытать удачу здесь.

– Давно ты в Лугаре?

– Еще и полгода нет. Хотя для этих мест немалый срок. Полгода побыл наемником, собрал кое-каких деньжат, и решил осесть в Виктании – ваша империя не в пример спокойней нашей. Но для полного счастья мне не хватает ветеранского статуса, а служба в наемных отрядах этого не дает. И я записался в вашу армию. Это даст мне и ваше гражданство, и нужный статус.

– Это же здорово! Будем служить рядом!

– Да, я – десятник третьей сотни. Так что, если понадобится помощь…

– Спасибо конечно, но я пока справляюсь сам.

– Это хорошо, что ты справляешься сам, но не стоит отказываться от моей помощи. Пойдем, сходим к Скотине. Меня здесь уже знают и стараются не связываться.

– Не надо, Зигул. Я тоже хочу сделать так, чтобы со мной побаивались связываться. И это я должен сделать сам.

– Тебе видней. Но учти, это тебе не Ларф, здесь гораздо хуже. По большому счету, тут нему прикрыть тебе спину.

– Я учту это.

* * *

Шла третья неделя пребывания Гартоша в Лугаре, и за это время не случилось ничего существенного, ничего такого, что вышло бы за рамки обычной службы в этом необычном месте. По-прежнему выходили в болото сборщики вимолии, по-прежнему их сопровождали наемники, по-прежнему каждый поход вглубь болота забирал одного – двух человек. Но к этому все привыкли и новые жертвы никого не будоражили, люди знали на что шли, риск оплачивался щедро.

Начавший осваиваться Гартош, постепенно обзаводился новыми знакомствами, новыми приятелями, хотя, конечно, настоящий друг у него здесь оставался один – Зигул. И Гартоша, привыкшего к окружению друзей, такое положение тяготило. Но насильно в друзья не затащишь, здешние обитатели предпочитали отвечать, прежде всего за себя, так уж была построена система.

– Тревога! – нарушил покой казармы громкий крик. – Все на стену!

В нехороших предчувствиях, Гартош повел свое маленькое подразделение наверх. Его подчиненных стало на два больше, хотя их по-прежнему не хватало на полноценный десяток. Они заняли свое место рядом с десятком Коржаско, и Гартош тут же поспешил к соседу:

– Что там?

– Да ничего особенного. Несколько растов подошло слишком близко к стенам, и на всякий случай подняли тревогу.

– Я так понимаю, для нас опасности нет никакой?

– Для нас – нет, а вот сборщики выйти побоятся. Как бы нас не погнали расчищать им дорогу.

– Это ведь работа наемников! – возмутился Гартош.

– Рядом со стенами мы должны им помогать.

Ветеран болот как на картах раскинул. Не прошло и пары минут, как прозвучала команда спускаться к калитке, которая выходила на болота. Перед калиткой Волий пересмотрел порядок построения сотни.

– Десяток Гартоша в авангард, – с неизменной усмешкой сказал сотник. – Посмотрим, на что годится сын генерала.

Гартош, пытавшийся сохранить свое происхождение в тайне, скривился, правда все-таки вылезла.

– Я первый, – начал он давать распоряжения, – за мной быстро…

И не успел он высунуть наружу голову, как получил сильный пинок под зад и вылетел наружу. Не удержавшись на ногах, Гартош зарылся носом в толстый мох. За его спиной громко и злорадно лязгнула тяжелая железная дверь.

Все-таки Волий уличил момент и ударил почти в спину. Быстро вскочив, Гартош вытащил меч. Растов не было видно, хотя это не означало, что их по близость нет. Этих мастеров маскировки не так-то легко рассмотреть – спрячутся за кочку и все тут.

Раздавшийся за дверью смех и топот – доказал, оттуда помощи ждать нечего, наоборот, все побежали наверх, наблюдать за бесплатным представлением. До ближайшей калитки шетов сто пятьдесят, еще столько же до следующей, где располагалась сотня Зигула. На помощь можно рассчитывать только там. И Гартош рванул.

По мягкому мху бежать тяжело и непривычно, а он доходил, практически до самых стен, и Гартош выбирал наиболее удобный путь, где почва тверже, иногда отдаляясь от стены на пару десятков шетов. Он уже миновал первую дверь, даже не останавливаясь постучать в нее, когда почувствовал опасность за спиной. Быстрый разворот. До раста оставалось еще шетов двадцать пять, но двигался он не в пример быстрей Гартоша – шесть лап давали преимущество для бега по болоту.

Гартош бросился к спасительной калитке, желая выиграть хотя бы десяток шетов. Но на полпути вынужден был остановиться – раст подобрался слишком близко. Об этом не только кричало чувство опасности, но и резал слух все нарастающий шелест чешуи. Что ж, раст, конечно, сильный противник, но не непобедимый. Чуть успокоившись, Гартош встал в стойку, и встретил ящера несколькими упреждающими взмахами меча. Раст оказался не дурак и на рожон лезть не стал. Он остановился в трех шетах, и, покачивая жалом над головой, стал медленно обходить свою жертву. Так он, наверное, думал.

Жертвой Гартош никогда не был и не собирался ею становиться. Он не стал ждать, пока его оттеснят от стены, а сам напал на раста. Если бы не жало, то победить ящера не было бы сверхзадачей, но вот постоянное ожидание удара сверху… После нескольких обменов угрожающими взмахами, Гартошу удалось оставить на морде болотного шестинога небольшую отметину, что впрочем не разозлило того, а наоборот, сделало еще осторожней. Неглупая скотинка, неглупая…

Причину такой осторожности Гартош понял несколькими секундами позже, когда, сперва почувствовал, а затем увидел еще двух приближающихся ящеров. Нет, ребята, так дело не пойдет – один против троих Гартош сражаться не собирался. Резкий рывок вперед, на расстояние верного удара, взмах меча снизу в верх, навстречу жалу, и меч, через вытянутую морду ящера, почти не почувствовав сопротивления, отсек метнувшееся на человека жало.

Уже не опасаясь обезвреженного хвоста, Гартош двумя ударами прикончил раста и приготовился встретить еще пару. Впрочем он был уже не одинок. Калитка, к которой так стремился Оскол, распахнулась, и оттуда выбежало два десятка бойцов. Возглавляемых, конечно, Зигулом. Одного из растов истыкали арбалетными болтами, и он утащился в болото. А с другим Гартош начал схватку в одиночестве, а закончил вместе с другом. Десятник, прибывший вместе с Зигулом, с тревогой поглядывая на болото, спросил:

– Сам со своим трофеем справишься, или помочь за долю?

Зигул объяснил:

– Если ты в одиночку добыл раста, то три четверти твоих, а четверть идет гарнизону. Но можешь поделиться: четверть твоя, четверть десятку, который тебе помог, четверть сотне этого десятка, и четверть, соответственно, гарнизону.

– Делюсь, – не раздумывая ответил Гартош.

Солдаты сноровисто разделали одного раста и принялись за второго. В течение минуты они содрали шкуру, вырезали пузырь с оставшимся ядом, а туши разделили на четыре части. Открылась еще одна калитка.

– Давай сюда! – поманили из нее. – Поможем!

Пришедший с Зигулом десятник, молча показал нахлебникам почти волшебный жест, которым Гартош когда-то дразнил Листира и подземного демона, и добычу затащили в свою калитку. Оглянувшись на входе, Гартош почувствовал враждебный взгляд, похоже болото его запомнило. Да, не получилось подружиться.

Перед тем, как Гартош возвратился свою сотню, его остановил Зигул:

– Это все Скотина организовал?

– Он.

– И сейчас сам справишься?

– Справлюсь.

– Смотри, ты знаешь, где меня искать.

Волий находился в своей комнате в окружении лакеев. У каждого на коленях лежал заряженный арбалет.

– У тебя ко мне какие-то вопросы, десятник?

Гартош покачал головой:

– Вопросов нет, мне все ясно. Я просто счел за нужное сказать, ты сегодня подписал себе смертный приговор.

Волий рассмеялся:

– Ты даже не представляешь, как я испугался!

– Представляю, – кивнул Гартош, и вышел из комнаты.

До последнего момента он лопатками чувствовал острия арбалетных болтов. Но Волий почему-то не отдал приказ.

* * *

С чем Гартош боролся больше всего, так это с намерениями сотника отправить десяток Оскола в болото на сопровождение сборщиков вимолии. Волий часто посылал своих солдат в смертельно опасные вояжи вглубь болота, подменяя ими наемников и беря за услуги намного меньше профессионалов. Он наживал на этом огромные деньги, не спеша делиться со своими подопечными, особенно рядовыми. Теперь молодому десятнику стало понятно, откуда в сотне такие потери.

Гартош уже отчаялся искать правды у командования гарнизона – Каргунье было на все наплевать. Нужно бороться своими силами. Прежде всего, Гартош провел короткую разъяснительную беседу в своем неполном десятке.

– Жить хотите?

– Хотим, – нестройно ответили бойцы.

– Тогда слушаться только меня.

– А как же… – начал Хролис.

– Ни Волий, ни Каргунье не имеют права приказывать вам, минуя меня. Они должны отдать приказ мне, а уже я отдаю его вам. Понятно?

Переглянувшись, солдаты неуверенно подтвердили, что поняли.

– Ну, а я буду думать, что следует выполнять, а что нет.

И Гартош действительно игнорировал приказы Волия сопровождать сборщиков вимолии. Сотник пока не торопился наказывать строптивого десятника. Наверняка готовил особо изуверскую месть.

Словно в отместку за отказ Гартоша, Волий стал гонять остальные десятки еще чаще. Десятники и рядовые бойцы роптали, но Гартошу так и не удалось подбить их на открытое неповиновение сотнику, слишком его боялись.

Скотина, он и есть Скотина. Мог бы и получше снарядить своих солдат. Хотя бы так, как снаряжаются наемники. Высокие кожаные сапоги – спасающие от пиявок и прочей мелочи – больше болтов к арбалетам и так далее. Хорошее снаряжение спасло не одну жизнь. Но Волий не собирался тратиться, безмолвные солдаты будут сражаться и так.

Правда иногда и десятку Гартоша приходилось вступать в бой. Такое случалось, когда бригады сборщиков и их охрана, возвращались в плотном окружении растов. В одном из таких боев Гартош вновь вступил в конфликт с Волием.

Это был как раз тот случай, когда сборщиков сопровождали два десятка из шестой сотни. Воины как всегда вышли в болото, не особо подготовившись. Первым делом нарвались на гнездо игольчатых червей, откладывающих яйца в тело жертвы. Здесь помощь понадобилась немедленно, и часть охраны сопроводила своих пострадавших товарищей в крепость. А затем навалились расты.

К тревоге Гартош уже подготовился. Когда вернулись пострадавшие от червей, многие поняли, это только начало.

И действительно, наблюдатели на вышках и стенах докладывали, в какую опасную ситуацию попали их товарищи по оружию. Как минимум трое уже стали жертвами растов. Не могло быть и речи о продолжении сбора вимолии. Сборщики сбились в кучу, выставив наружу серпы для жатвы, и прикрываемые солдатами, медленно отступали к крепости.

– Все на выручку товарищам! – орал Волий и, вторившие ему, десятники-шестерки.

Гартош поймал одного из них и отобрал арбалет, с которыми приближенные Волия с некоторых пор не расставались. Чуть опустив заряженное оружие, он приблизился к сотнику:

– А ты как всегда будешь отсиживаться на стенах, или поможешь своими арбалетами тем, кого послал в болото.

Волий хотел было объяснить наглому десятнику, где его место, но увидел, что их разговор внимательно слушают слишком много людей, да и арбалеты были не только у его шестерок. И кое-кто даже посмел направить оружие в сторону сотника. Все-таки сказывается дурное влияние молодого десятника.

– Все пойдем, – прошипел сотник, и первым спустился к калитке.

В этот раз сотня вышла на удивление слаженно, хотя дальнейшие действия сотника, Гартоша удивили, а затем возмутили. Волий погнал своих людей почти беспорядочной толпой. Возмущенный десятник схватил своего командира за рукав:

– Ты что творишь, гад?! Всех здесь положить хочешь?!

– Не лезь не в свое дело, сопляк! Я здесь командир!

– Дерьмо ты, а не командир! Где боевое построение? Почему солдаты идут, как стадо баранов? Расты рассекут нас на части, и половина в казармы не вернется!

– Да пошел ты!

– Сам пошел!

И оттолкнув сотника, Гартош начал наводить порядок:

– Слушать сюда! И выполнять, если живыми вернуться хотите!

Слушали Гартоша сначала недоверчиво. Но команды он отдавал толковые, и кое-кто начал их выполнять. А после того, как Волий, плюнув, вернулся в крепость, молодому десятнику стали подчиняться все. Гартош построил сотню в две боевые колоны и повел их на помощь попавшим в беду товарищам. А помощь была ой как необходима. Расты разорвали жидкое кольцо охраны и добрались до простых сборщиков, а у тех кроме серпов ничего не было. Сразу полегло четверо.

– Действовать парами! – орал Гартош. – На каждого раста, не меньше двух человек!

Колоны ворвались в гущу боя и отсекли растов в стороны. Начался спешный отход. Гартош носился из одного конца строя в другой, неизменно оказываясь на самых опасных участках. Его Гариант окрасился во все цвета радуги. Кровь, яд, сок растений, болотная грязь сделали из великолепного оружия неприглядное зрелище. Но это не умалило его боевых возможностей. Хватало одного удара, что бы отсечь то, что попадало под лезвие.

Расты оценили опасного противника, на него нападали не меньше, чем втроем. Но шустрый Оскол научился ловко уходить от атак, заводя в ловушку самих растов, а троих зарубил самолично.

Грамотно построенная вылазка вызвала одобрение и на стенах. В растов полетели длинные стрелы из сверхмощных арбалетов – степронов. И шестой сотне, вместе со сборщиками, стало немного легче. Гартош отдал команду, и бойцы с радостными возгласами затащили в калитку нескольких порубленных ящеров, что подняло авторитет молодого десятника еще выше.

Волий встретил Гартоша хмурым взглядом, и без своей неизменной улыбки. Он понимал – какой удар этот щенок нанес его авторитету.

– Еще раз так сделаешь…

– И что? – не испугался наведенных не него арбалетов Гартош, ведь за ним толпилась вся сотня.

Поиграв желваками, Волий отвернулся, и быстрым шагом удалился в свою комнату.

Этой победе Гартош радовался не меньше, чем победе над растами.

* * *

Гартош в компании Зигула, знакомых десятников и одного сотника пропивал в трактире добычу еще одной удачной вылазки. Нужно сказать, Лугар, несмотря на свою отдаленность от больших центров, не являлся захолустьем. Выпивку, жриц Фриты, еду и все остальное в городе можно было найти самого отменного качества. Драли за все, конечно, втридорога, но работающие, живущие и служащие в этих суровых местах зарабатывали столько, что могли себе позволить многое. Одним из таких везунчиков вчера оказался десяток Гартоша. Вместе с еще двумя десятками, он прикрывал отход сборщиков и сумел добыть двух растов, которые последнее время активизировались не на шутку.

Веселье было в самом разгаре, когда в трактир вбежал запыхавшийся Хролис:

– Господин десятник! Господин десятник!

– Чего орешь, боец? Успокойся, за тобой будто расты гнались. Что случилось?

– Там в наш десяток пополнение прибыло, шесть человек.

– Пополнение – это хорошо. Но можно было не бежать, я скоро и сам пришел бы, и встретился с ними.

– Дело в том, что с ними первым встретился сотник Волий.

Гартош начал понимать:

– И что?

– Он захотел сразу посмотреть – каковы они в бою.

– Дальше.

– И выгнал их на болото…

Багровея, Гартош медленно встал.

– А там одни сосунки, – продолжал Хролис, – добровольцы, так же как и вы. Говорят, мы ничем не хуже сына главнокомандующего и тоже хотим начинать службу в самых тяжелых местах. Волий как услышал, чуть пеной от злости не захлебнулся.

– Убью гада, – процедил Гартош.

Он почти бежал к казарме. Но поняв, что там делать нечего, буквально влетел на стену, где на их участке, столпилась не только шестая сотня, но и две соседних. Слышался смех, насмешливые и издевательские крики, азартные возгласы. Гартошу хватило секунды, чтобы осознать ситуацию. Внизу пятеро молодых людей спина к спине защищались от четырех растов. Пятеро! Шестого два раста тащили вглубь болота. И еще несколько ящеров спешили к месту схватки. Гартоша чуть не скрутило от ярости и ненависти. Мир моментально принял багровый оттенок. Казалось, еще немного, и из глаз полетят искры.

– А ну, все вниз! – хрипло выдавил он.

– Ты что-то сказал, щенок?

Волий хорошо подготовился к встрече с десятником-бунтарем. Четверо арбалетчиков с нетерпением ждали от Гартоша дальнейших действий.

– Все вниз!!! – что есть мочи рявкнул командир убиваемого сейчас десятка.

Кто-то из десятников не выдержал и нажал на спуск. Гартош чуть отклонился, и болт прошел рядом. Гариант моментально оказался в руках. Еще один болт был разрублен и два сожжены в воздухе. Гартош подлетел к теряющему улыбку Волию, так и не успевшему достать свой меч. Гариант с шипением рассек воздух и подлеца, раскроив его пополам – отделив голову вместе с левой рукой от остального тела. Еще один взмах, и рядом с сотником лег его шестерка – Тимали.

– Вниз!!! – бешено вращая глазами и мечем, орал Гартош.

Его вид был страшен. Весь забрызганный кровью, с выпученными глазами он внушал неподдельный ужас.

– Вниз! Порублю всех нахрен!

Вначале подались назад находившиеся ближе всех к Гартошу, но потом паника и страх перед бешеным десятником охватила всех и погнала вниз. Причем не только шестую сотню. Бойцы соседних сотен так-же стремились держаться подальше от этого сумасшедшего – уж лучше расты, чем он. В калитке возникла давка. Лезли по головам, вываливаясь из калитки целыми толпами. А Гартош все бесновался на стене, сгоняя вниз тех, кто еще остался наверху. Вскоре три сотни почти в полном составе выскочили на болото, практически втоптав при этом растов в грязь.

Гартош вылетел последним, и не успокоился до тех пор, пока не загнал последнего ящера шетов на сто вглубь болота. Расты дураками небыли, им хватило мозгов понять – сегодня с этим сумасшедшим лучше не связываться. Лишь когда на горизонте исчез последний раст, Гартош немного угомонился и позволил защитникам крепости вернуться на свои места.

Мало что соображающих новобранцев Флест и Хролис затащили наверх и поставили пред ясные очи чуть успокоившегося десятника.

– Ну что соколики, вляпались? – участливо спросил Гартош.

Непонимающие взгляды и нестройное мычание были ему ответом.

– Во что вляпались? – сам спросил за своих новых подчиненных десятник. И сам же ответил: – В дерьмо.

Один из новеньких сумел произнести почти внятно.

– Но ведь Гартош Оскол…

– То Оскол, а то вы, – перебил его Гартош. – Какого духа вас сюда понесло?

– Дорогу господину полковнику! – раздалось за спиной.

Расталкивая плотную толпу, к центру событий пробирался Реарт Каргунье, сопровождаемый помощником, несколькими арбалетчиками и лакеем покойного Волия.

– Вот он, господин полковник! Он зарубил своего сотника и еще десятника.

Полковник хмуро осмотрел расчлененные тела:

– Ты их?

– Я.

– За что?

– Этот урод выгнал моих новобранцев на болото, на верную смерть. Просто ради потехи.

– А людей на помощь кто вывел?

– Тоже я.

– Вывел! – хмыкнул сотник седьмой сотни. – Точнее сказать, согнал всех вниз. Причем не только шестую сотню, но и мою, и пятую. Вместе с сотниками…

– Я же говорил господин полковник, он сумасшедший. За убийство своего командира его повесить нужно, – высунувшись из-за спины Каргунье, скороговоркой проговорил лакей покойного сотнико.

– Я своих в беде не бросаю, – набычившись, сказал Гартош.

Полковник еще раз посмотрел на порубанные тела, на сбившихся в кучку новобранцев, на столпившихся бойцов. Затем достал из-за пояса фляжку, взболтнул ее и приложился.

– Я так понимаю, сотня осталась без командования? – он кивнул на тело Волия.

Помощник, взглянув на тело, утвердительно кивнул.

– Шестой сотне нужен новый сотник, – задумчиво протянул Каргунье. – Я назначаю десятника Гартоша. Отныне – сотника Гартоша.

– А как же эти трупы? – спросил помощник.

– Как обычно, спишем на текущие потери, – разворачиваясь, равнодушно ответил полковник. – Или на несчастный случай. Косточкой там подавились, или порезались при бритье.

– Вот-вот, именно порезались… при бритье, – бросив последний взгляд на расчлененные трупы, пробормотал помощник.

II

Нельзя сказать, что Гартош не ожидал назначения на должность сотника, за этим он и шел служить в армию – сделать карьеру. Нельзя сказать, что Гартош не мечтал убрать со своего пути Волия – мечты были, планы строились. Но Оскол никак не думал, что все произойдет именно так, как произошло. Но, тем не менее, убиваться по поводу смерти двух мерзавцев, и отказываться от нового звания и должности он не собирался.

После проявлений бурных эмоций со стороны Зигула, нескольких приятелей и быстро сообразивших подхалимов Гартош тут же взялся наводить новый порядок в сотне. Опыт командования у него уже имелся – одни Трольи горы чего стоят – сил и желания тоже хоть отбавляй, и вскоре шестая сотня почувствовала тяжелую руку нового командира.

Гартош устроил муштру не хуже, чем в академии. Постоянные изнурительные учения и тренировки вызвали в сотне ропот. Но новый сотник, вспомнив уроки покойного предшественника, быстро навел порядок. Он выгнал недовольных на болото, пободаться с растами, и это сразу уменьшило количество умников.

Первое время к молодому сотнику неоднократно подкатывали скользкие типы с предложениями заработать. Как заработать понятно – выгнать на охрану сборщиков вимолии не наемников, а простых солдат. У Гартоша подобные предложения вызывали бурю негативных эмоций, и дело нередко заканчивалось мордобоем или все тем же посещением болота. И его быстро оставили в покое.

Смотря на то, как шестая сотня играется в «войнушку», остальные воины сперва посмеивались, а потом и сами взвыли. Командование гарнизона, в виде полковника Каргунье и не самых глупых сотников, сумело заставить последовать примеру шестой сотни и остальных. Тем более что причин для этого хватало с избытком. Расты в последнее время резко активизировались, и сбор вимолии, соответственно, упал. Зато увеличилась добыча яда растов, их шкур, мяса и зубов. Хотя это давалось все большей кровью.

* * *

Шел шестой, последний месяц пребывания Гартоша на этих болотах. Уже несколько дней на душе у сотника было муторно, и предчувствие опасности, идущее со стороны болот, усилилось, а своим предчувствиям Оскол привык доверять.

Ночью его буквально подбросило – за стенами крепости творилось что-то невообразимое. Гартош оделся и поднялся наверх. Болото пряталось под покрывалом тумана, на первый взгляд все как обычно. Но почему так учащенно бьется сердце, почему хочется убежать как можно дальше, почему караульные вздрагивают от каждого шороха и боятся подходить к краю стены?

«Расты, много растов»: понял сотник. И они уже начали атаку, пока только магическо-ментальную. Страх, который они пытались передать людям, начал заполнять крепость.

– Поднять сотню, – негромко скомандовал Гартош.

Он дождался, пока зевающие бойцы займут свои места. Лично проверил готовность каждого, подбодрил, что сейчас было просто необходимо, и поспешил в штаб. Там тоже не спали. Полковой маг Гайстаф также почувствовал недобрую силу, идущую с болота, и уведомил полковника.

– И ты почуял? – обрадовался маг. – А то тут некоторые недоверчиво хмыкают. Говорят – паникер. Нюх потерял.

Несмотря на появление еще одного «паникера», Каргунье продолжал недоверчиво хмыкать, хотя и послал вестовых в сотни. Вскоре в штабе собрались все сотники, но еще до их прибытия стало ясно, готовится что-то нерядовое.

– Нужно сообщить в штаб легиона, – заявил один из сотников.

– О чем сообщать? – буркнул полковник. – О том, что нам плохо спится?

– Именно об этом, – не сдавался сотник.

– Да я уже пытался связаться с Регестом, не получается, – нехотя признался Гайстаф. – Видать, обложили нас по всем правилам.

Каргунье посерьёзнел:

– Как только рассветет, отправим конных вестовых.

– До утра еще дожить нужно, – тихо сказал Гартош.

От его слов по коже поползли холодные мурашки, не хуже чем от магии растов. Полковник поднялся:

– Ты прав, Гартош, хватит рассиживаться, нового мы ничего не придумаем. И нечего плакаться, мы здесь для того и находимся, чтобы сдерживать ящеров. А это не первая массированная атака на крепость, и ничего, все отбили. Такое случается почти каждый год, может у них миграция какая-нибудь. Разойтись по сотням и быть готовыми ко всему.

* * *

Расты полезли на стены еще в предрассветных сумерках, когда факелы уже не помогали, а солнце еще не показалось. В крепости никто не спал, даже гражданские с тревогой и нетерпением ожидали окончания ночи. И когда когти первых ящеров заскребли по камню, все в городке поняли – расты начали атаку.

Ожидание событий порой хуже самых событий, поэтому после начала атаки Гартош тут же успокоился, все стало на свои места. Он нетерпеливо прошелся вдоль стены, лишних мыслей не было – только бой, тело наполнилось горячей кровью, а руки сами тянулись к мечу. Он весело заорал:

– Ну что, орлы, радуйтесь! Эти шкуры болотные сами к нам ползут! Это ваша обеспеченная старость! И не дрожать, мать вашу! Не дрожать!

Воины зашевелились, бесшабашное настроение командира немного разогнало скованность и страх, добавило уверенности.

Когда первые расты достигли давно отмеченной черты, бойцы отпустили тяжелые цепи, которые, качаясь словно маятники, посшибали большую часть ящеров. Там, где им все же удалось добраться до верха стены, в ход пошли копья и рогатины – время мечей и топоров еще не пришло. Гартош носился вдоль стены, стараясь быть везде, но его подопечные действовали грамотно и слаженно, и первая атака растов захлебнулась. Впрочем, как и на участках соседних сотен, где нескольких ящеров, сумевших пробраться между зубцами стены, порубили почти без потерь.

Гартош недовольно отметил, что большая часть сбитых со стен растов недолго валялась без движения. Мягкий мох смягчал падения, да и твари оказались живучими, поэтому вскоре они были готовы к новой атаке. В голову сразу стали приходить мысли об усовершенствовании одного из основных защитных устройств крепости. К цепям нужно привязать бревна, в бревна набить побольше колюще-режущих предметов, тогда и результат получится другой – мало кто из растов смог бы вновь полезть на стену.

Новую атаку встретили так же результативно, как и первую. Вновь подтянутые цепи сбили самых проворных болотных тварей – самых проворных, да не самых умных. Следующая волна наступающих успела добраться до зубцов еще до того, как подтянули цепи. Часть растов сбросили вниз копьями, но потом началась настоящая схватка. Гартош успевал везде: полосонуть ящера по боку, и, оставив его добивать бойцам, отрубить другому ядовитый хвост. Помогал сбросить вылезающего меж зубцов шестинога, а затем подтянуть цепь. Бросал в гущу копошащихся внизу ящеров несколько тяжелых булыжников, а затем спешил располосовать еще одну пару ядовитых гостей.

Эта атака уже не прошла бесследно – только в шестой сотне семеро убитых и раненых. Если так будет идти и дальше… Боевой азарт Гартоша стал уступать место мрачному пониманию всей тяжести ситуации. А когда солнце разогнало туман, стало понятно, насколько ситуация тяжела. Под стенами собрались не сотни ящеров, а тысячи, болото буквально кишело ими, и все больше их стягивалось к крепости. Но и это было еще не все.

– Что это? – Загнат указал почти не дрожащим пальцем вглубь болота.

Гартош пожалел, что у него не было с собой подзорной трубы. Но подзорные трубы имелись у дозорных на башнях:

– Огры! Горные огры!

– Огры!.. – пронеслась по стене тревожная весть.

– Вот и опять свиделись, – пробормотал Оскол, вспоминая свою первую встречу с горными великанами в Трольих горах.

Огров насчитали три десятка, что казалось не так уж и много, но они гнали перед собой целое стадо растов. Именно гнали! В руках у огров змеились огромные огненные бичи – щелкали магические плети и ящеры, раздражено шипя, двигались в сторону крепости. И таких подневольных шло несколько тысяч.

– Боги всемогущи… – прошептал Загнат.

В тревожном оцепенении застыла вся крепость. Такой навалы болота им не выдержать. Но не сдаваться же! Сотник шестой сотни вновь прошелся вдоль стены:

– А ну, поднять носы! Кто хочет жить, будет драться до последнего! Не может быть, что бы Рафа приготовил нам такую судьбу! Это – испытание, испытание нас на прочность! Кто сильнее: мы или это чертово болото?

– Мы… – раздалось нестройное.

– Не слышу!

– Мы! – подтвердили уже более дружно.

– Так-то лучше. – ! Прорвемся, не таких сусликов выливали.

Оптимизм командира передавался подчиненным. Где бы он ни проходил, везде начинались оживленные разговоры, бойцы подбадривали друг друга и отвешивали шуточки в сторону растов и огров. Послышались похабные версии об их совместной жизни. И это в какой-то мере отгоняло насланный болотом страх, так как усилий полкового мага для отражения ментальной атаки явно не хватало. Чуть успокоив своих подопечных, Гартош направился в командирскую башню, узнать, как сложилась обстановка на участках других сотен и вокруг крепости.

– Молодец, что пришел, – обрадовался Гайстаф, – я как раз собирался за тобой посылать.

– И зачем я понадобился полковому магу?

– Я слышал, ты хорошо владеешь магией подпространственного перехода?

– Есть такое.

– Это хорошо. Мне нужна помощь всех, кто хоть в какой-то мере владеет магией.

– Помогу, конечно. Что от меня требуется?

– Поделиться энергией. Я до сих пор не могу связаться ни с Регестом, ни со штабом Северной армии, ни с Тороной.

– Знакомая ситуация. Нас в Трольих горах также блокировали. Мы тогда попали слишком близко к Волшебному королевству и не смогли связаться со своими, очень уж мощные стояли заслоны.

– А у меня такая ситуация впервые.

– Так может я и попробую связаться?

– Я не против. Только давай дождемся помощников.

– Хорошо, подождем. А что там с конными вестовыми?

– Не смогли прорваться, все дороги заполнены растами.

– Понятно, я так и думал. Что скажешь про огров, часто они появляются возле крепости?

Маг на пару секунд задумался.

– На моей памяти ни разу, хотя я здесь меньше двух лет. Судя по записям, раньше подходили – иногда с растами, иногда без них. Бывало, что пытались нападать. Но такой массированной атаки еще не было ни разу. Хоть Межевые горы и рядом – где огры в основном и обитают – но на болотах они гости не частые.

«Зато они частые гости там, где появляюсь я», подумал Гартош, но придержал эти догадки при себе. А то, как бы кой-кому не пришла в голову мысль сделать командира шестой сотни виновным за это массированное вторжение. Что, в общем-то, не было таким уж далеким от истины.

Как только собрались все участники магического круга, Гартош взял на себя роль проводника. Мысль, материализованная и подпитанная магией, устремилась на юго-запад. Точнее, хотела устремиться. Барьер – чем-то схожий с тем, что был в Трольих горах – плотно обхватил Лугар, не давая возможности магии вырваться наружу. Хорошо, это уже было. Гартош создал магический таран и, напитав его под завязку энергией, вогнал в серо-зеленую муть барьера. Хрясь!!! Казалось, звук от столкновений двух враждебных энергий, можно было услышать и не магическим слухом. В окружающей стене появилась приличная пробоина, и мысль-зов ушла в нужном направлении.

– (Гартош?) – почти сразу отозвался Гнивер.

– (Да, слушай, у меня мало времени. На Лугар напали расты, тысячи растов. Их пригнали огры. Вокруг крепости создан магический барьер, нам с трудом удалось его пробить. Мы долго не продержимся, срочно нужна помощь.)

– (Я все понял, помощь…)

Дальнейший разговор братьев был прерван самым наглым образом. Гартош открыл глаза.

– Я держал пробоину, сколько мог, – виновато развел руками Гайстаф, – но надолго меня не хватило.

– Ничего, – успокоил его Гартош, – главного мы добились, в Тороне знают о нашей беде.

– Ты связался с братом?

– Да.

– Отлично! Если бы со штабом, то пока нашли бы командиров, пока связались по инстанциям, потеряли бы драгоценное время. Надеюсь, твой брат будет действовать быстрей.

– Смеешься? Будет сделано все возможное! Ну, а я тоже сделал все что мог, пора возвращаться в сотню, похоже, начинается новая атака.

* * *

Свежая, подогнанная ограми волна растов, хлынула на штурм крепости. Их встретили стрелами, арбалетными болтами, а затем и камнями. От тяжелых булыжников была двойная польза: бросаемые сверху, они наносили растам серьезные травмы, и те уползали назад, в болото, если были в состоянии конечно. И чем больше камней собиралось под стенами, тем менее комфортно на них было падать ящерам.

Свои именные стрелы, сделанные гномами, Гартош пока берег – стрелял простыми. Но так как стрелком он всегда был отменным, результат радовал: в ящера попадала каждая вторая стрела. Одной стрелой раста конечно не убьешь, но и на стену он больше не влезет. Но как ни старались стрелки, как ни пыхтели метатели камней, атаку остановить не удалось. Вновь застучали по стенам цепи-маятники, оттягивая неизбежную ближнюю схватку, и вот уже копейщики приняли нападающих на острия.

То тут, то там происходил прорыв, Гартош носился как сумасшедший, пытаясь ликвидировать каждый, но все больше растов оказывалось на стене. Вскоре безвольно повисли цепи, некому стало их подтягивать, и вся надежда ложилась на мечи, топоры и копья. Теперь главное организовать грамотный отпор, что молодой сотник и пытался сделать. Задача стояла очень сложная, не только удержать стены от взбирающихся растов, но и освободить уже захваченные ними участки.

Воины уже выбились из сил, а поток ящеров казался неиссякаем. И не известно, чем бы закончилась эта атака, не вступи в бой наемники и горожане. Уже всем стало понятно, силами одного гарнизона растов не удержать, отсидеться не удастся. Первых на оборону организовали три сотни наемников, сотню стражников, и сотню свободных охотников. Они-то и решили исход этой схватки, активно помогая солдатам сбросить захватчиков со стен. Ценой немалых потерь это удалось.

Гарнизон потерял примерно половину состава, еще погибли две сотни горожан. Стало ясно, пришло время выводить на стены всех способных держать оружие.

А внизу творилось что-то невообразимое. Расты, также понесшие огромные потери, ни в какую не желали больше лезть на убой, и часть их попыталась вырваться за цепь огров. Но горные великаны владели чем-то таким, чему болотные обитатели не могли ничего противопоставить. И огненные бичи вновь гнали их на стены. Прижимая ящеров к крепости, огры и сами приблизились к ней довольно близко. Вот тут-то Оскол и вспомнил о своих заветных стрелах.

Не имея в запасе никаких смертельных заклинаний, Гартошу не оставалось ничего другого, как напичкать стрелу чистой энергией и отправить все это добро прямо в глаз огру. Результат порадовал не только стрелка, но и тех защитников крепости, кто это увидел. Напичканная и направляемая магией стрела, вошла в глазницу по самое оперение. Схватившись за глаз, горный великан зашатался и рухнул на спину. Среди поднявшегося гвалта особенно выделялся крик Коржаско:

– А ну, жабьи выкормыши! Подходи поближе! Открывай глазки пошире!

В образовавшуюся прореху самые сообразительные ящеры собирались дать деру, но огры, немного растянув цепь, быстро закрыли пробоину. Гартош отдышался, собрался с силами и выпустил стрелу с такой магической подпиткой, какую только ему удалось собрать. Еще один великан затопал на месте и упал прямиком в небольшое озерцо. Его стало быстро засасывать.

Огров охватило смятение, они недоуменно переглядывались и переговаривались – их продвижение вперед прекратилось. Один из огров, судя по всему, предводитель, отдал приказ и два великана попытались выловить утопленника. Гартош тут же их обстрелял. Наученные горьким опытом, горцы прятали глаза, и стрелять приходилось во все, что подвернется: бока, спину, грудь, живот. Смертельных ран стрелы уже не наносили, но оба утыканных ими огра вынужденно отступили вглубь болота. Подбадриваемый криками товарищей, Гартош перенес обстрел на вожака, но здесь его ждала неудача. Вождь оказался хитер и силен. Он ловко сбивал все выпущенные в него стрелы, и обстрел пришлось прекратить.

Несколько десятков растов, воспользовавшись заминкой среди огров, сумели-таки бежать, но остальных горцы удержали. Более того, ящеры вновь пошли на приступ, видимо, имелась у горных обитателей немалая власть над обитателями болотными, если последние предпочитали смерть под стенами, возможност вырваться. А горные великаны, больше не приближаясь к крепости, снова погнали свое войско вперед.

Гартош с тоской посмотрел по сторонам. Его наполовину поредевшее войско пополнилось разношерстной компанией: наемники, стражники, кузнецы, сборщики вимолии, купцы. Взгляд наткнулся даже на нескольких крепких женщин. Что ж, ситуация складывалась таким образом, что женщин на стенах скоро окажется еще больше…

И снова начался ад. Гартош стрелял, бросал камни, рубил мечем, что-то кричал, и казалось, эта битва никогда не закончиться. Расты вновь ворвались на стены, причем сразу в нескольких местах. Вновь сотня оказалась разбита на части и командовать он мог только одной. Впрочем, какое сейчас командование – приходилось просто биться в строю, так же как и всем. На стены лезли с двух сторон: со стороны болота – расты, со стороны города – простые горожане, вооруженные кто чем. Но дело было даже не в оружии. Даже тем, кому посчастливилось получить в арсенале гарнизона серьезное оружие, не могли по-настоящему им пользоваться. И размен сейчас шел в пользу растов. Лестницы, ведущие вниз, постепенно пустели, и ящерам кое где удалось прорваться в город.

Группу Гартоша теснили в сторону одной из башен, и сотник понял – до вечера город падет. Внезапно он почувствовал магическое касание:

– (Кто?)

– (Гнивер. Как вы там?)

– (Через час, максимум два, спрашивать будет некого).

– (Понял, держитесь, кавалерия уже на подходе).

Гартош ничего не ответил, на него насели сразу два раста и приходилось буквально выворачивать руки из суставов, что бы не дать поразить себя ядовитому хвосту.

– (Брат, что там, почему молчишь?)

Сотнику пришли на помощь, одного раста зарубили, другого отогнали, и появилась возможность ответить брату.

– (Боюсь, Гнивер, вашей помощи придется брать город приступом.)

– (Хорошо, я все понял, кое-чем могу помочь прямо сейчас. Держи связь.)

Противодействие нарастало, и Гартош с трудом удерживал канал связи. Он почувствовал, что за спиной что-то творится, но оглянуться возможности не было. Вылетевшая из-за спины молния сожгла сразу нескольких ящеров. Гартош обернулся и облегчено опустил меч – позади стоял Гнивер. Удерживая небольшой портал, он выпустил еще одну молнию, и еще два болотных чудовища сгорели заживо. Из портала вышли пятеро магов – их ни с кем не спутаешь, а следом два десятка закованных в чешуйчатую броню воинов.

* * *

– Ты вовремя, брат.

– Вижу.

– Это все, кого ты сумел привести?

– Пока да.

– Негусто, – покачал головой младший брат.

– Зато они лучшие, – возразил старший. Со мной пришли одни из сильнейших боевых магов. Ну, а об этой группе воинов ты вряд ли слышал. Они из Тайного Легиона, лучшие бойцы – элита элит.

– Маловато их, нам бы таких сотни полторы, две.

– Все кого сумел собрать и привести сюда.

Гартош глубоко вздохнул, он надеялся на большее. Но хоть что-то. А то, что он увидел дальше, еще сильнее подняло его настроение. Вновь прибывшие воины быстро оценили ситуацию, разбились на две части и разошлись в разные стороны. Ближний к Осколам десяток построился клином и ровным шагом пошел по стене. Ровным, не сбивающимся шагом, не смотря на то, сколько бы растов перед ними не находилось. Такого взаимодействия, такой слаженности Гартош еще не видел. Десяток действовал как единый двадцатирукий организм. Каждый из бойцов знал, куда ударит его товарищ, чем ему нужно помочь, куда ударить самому, чтобы этот удар оказался наиболее эффективен. Время от времени воины менялись местами, задние выходили вперед, давая своим товарищам возможность отдохнуть. Расты безуспешно наваливались на десяток, но, спустя мгновение, изрубленные агонизировали под их ногами. Иногда бойцы Тайного Легиона намеренно пропускали удар хвостом, но ядовитое жало бессильно скользило по чешуйчатой броне – наверняка сработанной ховарами – и вскоре хозяин хвоста пополнял компанию изрубленных и сброшенных со стены.

Ошеломленный увиденным, Гартош провел удаляющуюся десятку влюбленно-завистливым взглядом. О такой команде ему можно было только мечтать. И хотя за спиной у великолепной десятки на стены влезали новые расты, свою работу они сделали, помогли отбросить ящеров и вновь объединиться защитникам. И самое главное: они дали надежду.

– Так говоришь, огры… – спокойный и рассудительный голос Гнивера отвлек Гартоша от любования вновь прибывшими.

– Да-да, огры. Они и пригнали сюда большую часть растов. Я парочку горцев подстрелил, еще двоих отогнал подальше в болото, но на вот том здоровом споткнулся. Он у них за главного – вождь.

– Не вождь, а шаман, – поправил Гнивер.

– Шаман?

– Да. И он обладает как минимум двумя мощными магическими артефактами. Один из них накопитель энергии, другой помогает управлять ящерами.

– Тот, который для управления, атрат, – подал голос один из пришедших магов.

– Я тоже так думаю, – кивнул Гнивер.

– Ого, целый атрат! Нейтрализовать сможете?

– Попробуем. Далековато, правда, да ничего. У тебя стрелы еще остались?

Гартош заглянул в колчан, там сиротливо застыли четыре последние стрелы:

– Вот, все что осталось.

– Должно хватить, – сказал Гнивер. – Но лучше убить шамана с первого выстрела.

– Ага, он знаешь какой проворный. Как щелкнет бичом, и нет моей стрелы, – пожаловался Гартош.

– Ничего, мы его отвлечем. Работать будем так: мои ребята наносят по ограм, в особенности по шаману, магический удар – это их должно занять. В это время я заряжаю твою стрелу заклинанием смерти. Твоя стрела выступит носителем, главное, дотронуться до тела огра, это должно его убить.

– Хорошо, я постараюсь.

Гнивер взял стрелу, и она засветилась у него в руках. Несколько резких отрывистых слов заставили стрелу потемнеть, и она вновь приобрела свой прежний вид.

– Держи, – Гнивер бережно передал стрелу брату. – Не касайся наконечника.

Гартош осторожно принял подарок шаману:

– Я готов.

Все маги дружно ударили боевыми заклинаниями по ограм. На всех горных великанов магов, конечно, не хватило, досталось только окружению шамана, а Гнивер уделил внимание непосредственно главному горцу. Этого оказалось достаточно, чтобы магические бичи перестали щелкать, и давление на растов, а соответственно и на крепость, ослабло.

Шаман оказался крепким орешком. Несмотря на всю силу и мастерство Гнивера, огру удавалось частично блокировать враждебную магию, частично отклонять ее. Но теперь он больше был не в состоянии помогать своим сородичам, а это огромный плюс. Гартош выждал момент и выпустил стрелу. Мелькнуло оперение, и стрела устремилась к горному великану. Все-таки огр был не только выдающимся шаманом, но и опытным воином – он заметил стрелу и даже успел немного отклониться в сторону. Но смертельная конструкция братьев, летящая прямо в голову чудовищу, в последний момент изменила направление и под острым углом вошла в грудь мишени.

Полный страдания крик буквально затопил болото. Шаман сломал оперение, но вытащить стрелу ему не удалось. Тяжело шатаясь, он побрел вглубь болота и через десяток шагов рухнул. Новый крик разнесся над болотом – воедино слился крик боли, скорби и разочарования огров с криком радости и торжества людей. Огры больше не думали об управлении ящерами, собрав погибших и обходя наиболее топкие места, они удалились вглубь болота. Несколько десятков растов даже было вознамерились напасть на своих мучителей, но затем передумали и благоразумно разбежались.

И хотя атака прекратилась, еще немало ящеров осталось на стенах и в самом городе. Вскоре с юга подошли три конных сотни и с ходу взяли, хозяйничавших на дорогах растов, на пики. Блокаду прорвали, и часть мирных жителей сумела покинуть Лугар. Зачистка города длилась всю ночь, и только утром, когда из Регеста подтянулись пять сотен подкрепления, болотных агрессоров удалось уничтожить полностью.

* * *

– Жаль, что не удалось захватить атрат, – сокрушался Гнивер. – Мощная штука, хотелось бы познакомиться с ней поближе. Возможно, удалось бы решить проблему с растами раз и навсегда.

– Да, огры быстро поняли – без шамана у них нет шансов, и вовремя смылись, – согласился Гартош. – А гоняться за ними по болоту себе дороже, похоже, они себя здесь чувствуют не хуже, чем в Межевых горах.

– С атратом, конечно, можно чувствовать… – Гнивет немного помолчал. – Долго ты еще думаешь это болото месить? После сегодняшней мясорубки все, кто выжил, получат возможность покинуть Лугар. Так что и тебе не обязательно задерживаться на болоте. Звание сотника ты получил и доказал, что достоин его. А также за тобой сохранилось право выбрать для службы любой род войск и любой легион. Решил уже, где продолжишь службу?

– Есть одна задумка, но это потом. А пока я останусь. Кому-то же нужно ввести новичков в курс дела и подстраховать первое время. А там и закончится последний месяц моего пребывания на болоте.

– Как знаешь. Тогда встретимся через месяц, больше мне здесь делать нечего.

Гнивер обнял брата и, укутавшись в магическое покрывало, исчез в подпространстве.

Гартош забрался на самую высокую башню и осмотрелся. В городе царила деловая суета. Собирали погибших людей, грузили на телеги и вывозили хоронить за город, где территория кладбища уже превзошла размеры Лугара. Ящеров собирали гораздо бережней, чем людей – вскоре ими займутся ремесленники. То здесь, то там мелькавший барон Лугара, за внешней скорбью с трудом скрывал радость – последние события принесли ему баснословную выгоду. Скупать и переправлять шкуры и яд растов имели право только его купцы, так что горы мертвых ящеров уже обратились в его глазах в горы золота. А то, что сбор вимолии сократится, так это поправимо, на место погибших рабочих быстро найдется замена, высокая оплата послужит хорошей приманкой. К тому же ящеры понесли такие тяжелые потери, что в ближайшее время можно уменьшить охрану и сэкономить на наемниках.

Презрительно хмыкнув, Гартош повернулся к болоту. Вот, где простор! И Оскол с удивлением поймал себя на том, что любуется этим местом, что у него появилось понимание этого непокорного края и уважение к нему. И что в его жизни полгода пребывания на болоте растов оставят неизгладимый след.

III

Геройскому младшему Осколу император возжелал лично сообщить, что ему присвоен первый дворянский титул – лорд. Многие прекрасно понимали, чем была вызвана такая блажь императора – Осколы занимали не последнее место при дворе, а отец Гартоша, вот уже несколько лет являлся главнокомандующим Армией Виктании. Так что было неудивительным желание императора сделать другу приятное.

Все происходило в кабинете Лориана. Император восседал за широким столом, сбоку и чуть позади стоял главнокомандующий, перед столом скромно пристроился сам виновник торжества. Разговор естественно начал император:

– Ну что ж, Гартош, как настоящий Оскол ты проявил себя с наилучшей стороны. Я рад за тебя, за твоего отца, за всю вашу семью. Совсем недавно ты вместе с Витаном бегал по дворцу, пыль по дальним углам собирал, и вот теперь – лорд, сотник. Как сам себя осознаешь, готов к таким переменам?

– Готов, ваше величество!

– Это хорошо. Ну и что дальше, какой род войск ты выбрал? Ты ведь до сих пор вправе выбрать себе и род войск и легион. Я, конечно, догадываюсь, куда ты направишь свои стопы, скорей всего это будет где-то неподалеку, либо дриад, либо сирен. Или я не прав?

– Неправы, ваше величество.

– Вот как! Ты вновь собираешься нас удивить?

– Надеюсь.

Император недоуменно посмотрел на своего главнокомандующего, тот недоуменно пожал плечами: сам не в курсе.

– Ну-ну, мы слушаем.

– Я долго обдумывал ситуацию, в которую попал наш гарнизон в Лугаре.

Император с герцогом вновь переглянулись.

– И каковы результаты твоих размышлений?

– Неутешительные, ваше величество. Во-первых, гарнизонам на болоте не уделяется должного внимания.

– Даже так?

– Именно так. За полгода службы я понял, болото не является непроходимым – если сумели пройти огры, сумеют и другие. А это значит нужно более плотное кольцо окружающих болото крепостей, и более способные гарнизоны.

– Ну, в общем, это разумно, – после недолгих колебаний согласился Лориан. – Что, во-вторых?

– Во-вторых, в империи нет частей быстрой поддержки.

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду, что два десятка подмоги, которые сумел привести Гнивер, было явно недостаточно. Нужны подобные, но более многочисленные и не менее подготовленные части.

– Но ты ведь знаешь, как непроста магия подпространственного перехода. И если ты лично очень хорошо нею владеешь, то это не значит, что так же хорошо нею будут владеть и остальные. Ты уже, наверное, понял, магия и солдаты, вещи часто несовместимые – одни хорошо владею магией, другие мечем.

– Я понимаю, но есть выход.

– У тебя есть решение проблемы, над которой безуспешно бьется уже не одно поколение магов и военных?

– Есть.

Император недоверчиво хмыкнул:

– Рассказывай.

– Впервые я об этом подумал во время последнего шерамского конфликта. Когда мы гонялись за лазутчиками из Гроброса. Нас, с помощью магов, перебросили в нужное место вместе с лошадьми и не все лошади выдержали этот переход.

– Да, я помню этот случай. Ты ведь тогда тоже отличился?

Гартош скромно не ответил, и продолжил излагать свою мысль.

– Я знаю, кем можно заменить лошадей.

– Ого! А ну, просвети нас, кем можно заменить лошадей, причем так, чтобы это помогло подпространственному переходу, да еще не потерялась боеспособность подразделения?

Опустив взгляд в пол, Гартош выпалил:

– Единорогами. Черными боевыми единорогами.

Дождавшись, когда тишина уже начала резать уши, он поднял голову и встретил задумчиво-изучающий взгляд императора. Взгляд отца также не излучал ничего, кроме беспокойства за здоровье сына. Видя, что понимания нет, Гартош бросился горячо доказывать свою правоту:

– Вы ведь знаете, единороги могут перемещаться через подпространство, им нужно только, чтобы всадник указал, куда следует попасть. Пока их использует только Волшебное королевство, да и то в единичных случаях. А вы представьте, какой эффект произведет одно появление из ниоткуда подразделения, целиком состоящего из единорогов?

Император пришел в себя и задал встречный вопрос:

– А ты знаешь, сколько стоит один такой единорог? – Гартош промолчал. – Любите же вы, Осколы, находить легкие пути. Ты понимаешь, сколько сдерут с нас в Волшебном королевстве за своих единорогов, если они сами используют их – как ты правильно заметил – только в единичных случаях. У меня есть несколько десятков белых единорогов, для парадных выездов, так их покупка стала таким ударом для казны, что главного казначея чуть удар не схватил.

– Но дело то стоящее, ваше величество. Черные единороги нужны не для парадов, а для безопасности империи.

Император застонал:

– Я вижу, ты всерьез вознамерился разорить империю – вот это будет настоящим ударом по безопасности.

– Вы неправы, ваше величество.

– Да, дожили, император не прав, а прав только что вылупившийся лорд. Ох уж эти мне Осколы, никакого уважения к верховной власти.

– Я очень уважаю верховную власть.

– Я вижу, как ты уважаешь. – Лориан повернулся к Дангалу. – Ты то, чего молчишь? Твой сын только что выдумал новый род войск, попутно разорив казну, а ты молчишь.

– А что, неплохая идея, стоит обдумать.

– Сговорились уже?

– Нет, я, так же как и вы, слышу об этом впервые.

– Так я и поверил… Ладно, вынужден признать, идея и впрямь неплохая, над ней нужно хорошенько поработать, и все обдумать.

– Да что здесь думать! И так же понятно, части быстрой поддержки нужны как воздух!

– Нет, ты видел? Нам уже и подумать не дают! Он уже все обдумал!

– Извините, ваше величество, просто решение лежит на поверхности и мы, виктанийцы, должны прийти к этому первыми, пока до этого же не додумался кто-нибудь другой.

Император снова тяжело вздохнул и в задумчивость забарабанил пальцами по столу. Наконец он взял перо и бумагу.

– Ладно, убедил. Действительно не стоит откладывать нужное дело в долгий ящик. Раз идея твоя, тебе ее и воплощать. Я выпишу распоряжение на твое имя, на создание новой части. Обратишься в Верховный штаб, затем в канцелярию, затем в казначейство. Обсчитаете, во что обойдется создание новой полусотни.

– Сотни, ваше величество, – не растерялся Гартош.

Император в сердцах отбросил перо.

– Нет, ну не наглец?!

– Наглец, – гордо подтвердил Дангал.

У Лориана больше не нашлось слов, он несколько раз вскакивал и нервно ходил по кабинету, затем снова садился и задумчиво смотрел куда-то в угол. Наконец он схватил перо, и со словами, – Вымогатели, – начал что-то быстро писать.

– Держи! – он протянул листок Гартошу. – И смотри, не разочаруй меня!

Осчастливленный Оскол бухнул себя кулаком в грудь:

– Служу империи!

И весь сияющий, выскочил в дверь.

Как только дверь за ним захлопнулась, император медленно выдохнул:

– Не знаю, как ему не удалось убедить меня создать новую тысячу, или даже легион.

– Потому, что он у меня скромный.

– Это я заметил.

Друзья рассмеялись.

– А мальчик то вырос, – заметил Лориан.

– Это точно.

– И все-таки, Дангал, что ты обо всем этом думаешь?

– Прекрасная идея. Я удивляюсь, что никто раньше до этого не додумался.

– Да, ведь решение действительно лежало на поверхности.

– Вот, вот. Мне, конечно, очень хочется, чтобы у Гартоша все получилось, но даже ели у него не выйдет, нельзя забрасывать отличную идею.

– Выдели ему в помощь кого-нибудь поопытней.

– И насчет непроходимости болота он тоже прав. Здесь есть над чем подумать.

* * *

Три недели Гартош словно ужаленный шершнем носился между Верховным штабом, имперской канцелярией и казначейством – проклиная по десять раз на дню, эту громадную бюрократическую машину. В один из дней, в длинных коридорах Верховного штаба, ему встретилось знакомое лицо (хотя за эти недели знакомых лиц появилось больше, чем хотелось бы).

– Гартош!

– Сирел! Вот уж не думал тебя здесь встретить.

– И не встретил бы, если бы не одно обстоятельство.

– Какое?

– Я слышал, ты создаешь новую часть, можно сказать, новый род войск?

– Ты правильно слышал.

– Отлично! А тебе новые бойцы не нужны?

Гартош внимательно посмотрел на своего старого знакомого.

– Отец подсуетился?

– В общем-то, да. Но я, как только узнал о твоей задумке и о том, что она одобрена императором, сам загорелся этой идеей. Конечно, из Тайного Легиона меня никто не отпустил бы, поэтому я очень обрадовался, когда твой отец сам попросил меня помочь тебе в нужном деле.

– Сирел.

– Да.

– У тебя какое звание?

Сирел широко улыбнулся:

– Оно соответствует общевойсковому полковнику.

– И ты ведь понимаешь, что должность выше десятника тебе пообещать не смогу?

– Прекрасно понимаю. И я тебе вот что скажу. Здесь ведь дело не только в должностях и званиях. Стоять у истоков чего-то большого, нового, творить, можно сказать, историю, выпадает не каждому. И мне очень хотелось бы в этом поучаствовать.

– Тогда добро пожаловать полковник Сирел. С этого момента ты первый десятник.

С приходом Сирела дело действительно пошло быстрей. Чиновники разных ведомств и рангов, испытывали перед представителем Тайного Легиона – не последним нужно сказать представителем – гораздо больший трепет, чем перед молодым сотником, пусть и с громким родовым именем.

Следующим и одним из важнейших этапов, стал подбор кандидатов для новой сотни. И естественно Гартош первым делом направился к своим друзьям, с которыми не виделся вот уже больше полугода.

Дебора Гартош отыскал с трудом. Он исходил весь третий полк легиона «Драконы», пока, наконец, отыскал своего друга, ругающегося с немолодым уже десятником. Дебор совал в лицо десятнику измятый листок, на что тот отрицательно мотал головой.

– Дебор! – заорал что есть мочи Оскол.

Дебор отвлекся от коллеги и, заметив друга, расплылся в широкой улыбке. Собеседник воспользовался моментом и смылся. Друзья обнялись, похлопали друг друга по плечам и стали обмениваться новостями. Гартош уступил первенство Дебору. Тот с жадностью набросился на новые уши, детально объясняя и описывая новую систему взвода малой полевой катапульты в боевое положение. Гартош вежливо выслушивал небывалое красноречие друга – в основном ничего не понимая и не особо стараясь вникать во все тонкости службы драконов. Наконец Дебор заметил, особого интереса его рассказ не вызвал и с трудом прервавшись, задал встречный вопрос:

– Так куда же ты решил податься после болот?

Гартош с гордостью, хотя и вкратце, рассказал другу о своей придумке и о цели своего визита. Дебор задумался, задумался надолго. Размышления такого умника, как Дебор были очень важны для Оскола, но когда он проследил за взглядом своего друга-дракона, надежды рухнули. Дебор внимательно следил за действиями расчета катапульты, и, судя по всему, его мысли кружились очень далеко от новой сотни. Да, человек явно нашел свое место, и было бы нечестно его оттуда выдергивать. С сожалением вздохнув, Гартош отпустил друга наводить порядок среди подчиненных, пообещав держать его в курсе дела.

На встречу с Тересом и Альконом – которые служили в одном легионе – создатель новой сотни надеялся гораздо больше. И не напрасно. Едва услышав о планах Гартоша, и о его предложении принять в этих планах непосредственное участие, друзья чуть не задавили своего заводилу в радостных объятьях. О таком они могли только мечтать.

Не возникло проблем и с Вироном. Гнивер не стал задерживать своего подчиненного, а тот не стал отказываться от такого приключения.

Лери Крона Гартош решил не тревожить. Для кавалериста необходима определенная масса, а Лери, несмотря на свою небывалую отвагу, слишком мал ростом. Так что в горном легионе он был на своем месте.

Неожиданным для всех оказался ход, когда Гартош пригласил в сотню Зигула, но никто не возражал. Зигула Гартош нашел на юге Виктании, где тот подыскивал место для небольшого конезавода, который собирался построить на заработанные на болоте деньги. Узнав про задумку своего младшего товарища, Зигул в сомненье покачал головой, уж больно она казалась неправдоподобной. Но предложение принял без колебаний – мирная гражданская жизнь его самого не очень привлекала.

Итак, костяк новой сотни собран. В одном из тихих трактиров Тороны, Гартош с подчиненными спокойно отметили это событие и принялись спорить, какой именно должна быть новая сотня. Терес с Альконом доказывали, подразделение нужно создавать исключительно кавалерийским и не распылятся больше ни на что. Сирел твердил, что не всегда кавалерия решает все вопросы, часто без пехоты или стрелковых подразделений не обойтись. Вирон был уверен, что сотня должна состоять из отличных магов, ведь маг, в сочетании с боевым единорогом, представлял серьезную силу. Зигул, подумав, принял сторону Сирела, приведя пример Лугара, где пехота Тайного Легиона здорово выручила гарнизон. Вирон возразил – без магов это было бы не возможно. А Терес добавил, что именно конница разорвала кольцо блокады.

Гартош выслушал всех внимательно, ни разу не перебив, и в конце сделал вывод – правы все. Сотня естественно будет кавалерийской, но уметь ее бойцы должны все: и в уличных боях быть на своем месте, и в лесу, и в горах. И магически сотня должна быть сильной, иначе с единорогами не совладать. Что, в общем-то, возражений не вызвало.

Следующим этапом стал набор личного состава для сотни, и вот здесь дело застопорилось. Несмотря на то, что Гартош имел право отбирать людей из любых родов войск, из любых легионов, включая элитные – кроме Тайного и Первого легионов – бойцы в создаваемую сотню шли неохотно. В отличие от тех, кто знал Оскола лично и безгранично ему верил, незнакомые с молодым сотником не доверяли новой затее. Тем более те, кто нужен был больше всего – бойцы высочайшего класса. Они занимали в своих подразделениях не последние места и не спешили стремглав менять место службы.

Неожиданную помощь в этой ситуации оказал лорд Руткер. Он предложил начать набирать личный состав не с двуногого, с четвероногого воинства. Руткер связался со своими друзьями в Волшебном королевстве и вскоре Гартош с друзьями, в сопровождении Первого Мага Виктании вышагивал по дворцу короля Лямира – владыки Волшебного королевства.

* * *

Красиво, хотя довольно таки скромно – это было первое впечатление о дворце короля Лямира. Пока ничего по-настоящему волшебного гости из Виктании не увидели. Немного разочарованные, они вошли в зал для приемов.

Пара высоких стражников с каменными лицами, встретили виктанийцев на входе, столько же притворялись статуями по бокам от трона. На троне, в окружении двух десятков вельмож, восседал молодой – на вид, лет тридцать – король. Церемонейстер громко объявил имена гостей, и король сам поспешил им на встречу, еще за три шета протягивая руку Руткеру:

– Лорд Руткет, нечасто же вы балуете нас своим присутствием!

– К вам не так уж легко добраться, ваше величество, – с легким поклоном ответил Первый Маг Виктании.

– Для вас никаких препятствий нет, и я надеюсь не будет.

– Я тоже на это надеюсь.

– Ну, что ж, знакомь меня со своими спутниками.

Руткер коротко представил виктанийцев. Лямир легким кивком поприветствовал каждого и вернулся к Гартошу:

– А вот о вас, молодой человек, я очень даже наслышан.

– Надеюсь вы слышали только хорошее, ваше величество, – вежливо ответил молодой Оскол.

Король рассмеялся, но не стал уточнять, что именно он слышал. Вместо ответа он подозвал Гларию, которую Гартош давно заметил в свите короля. Всадница белой единорожихи приблизились к гостям:

– Я рада вновь встретиться с вами, – пропела она. – Особенно с тобой, Гартош.

Легкую натянутость в ее голосе заметил только такой опытный политик, как лорд Руткер, да еще Сирел. Остальным приветствие Гларии показалось вполне искренним и дружелюбным.

– Я тоже рад нашей встрече. Хотя надеюсь, обойдется без прошлых недоразумений. – Гартош выразительно потер виски.

Даже неопытные в переговорах молодые офицеры, почувствовали, как моментально накалилась обстановка в зале. Быстрый, словно молнии, обмен взглядами, и король на правах хозяина разрядил ситуацию:

– Ты прав, молодой Оскол, то действительно было недоразумение, и оно больше не повторится. А теперь давайте займемся нашим общим делом, ради которого, собственно говоря, здесь и находимся.

Никто из виктанийцев также не рвался и дальше обострять обстановку, и выяснять отношения, беседа приняла деловой оборот. Общая договоренность о покупке сто единорогов была достигнута ранее, оставалось уточнить кой-какие детали. Через пару часов группа виктанийцев в сопровождении Жерлена отправилась на один из горных лугов, где выпасались подготовленные гостям единороги.

За очередным поворотом открылся прекрасный вид на живописную долину и виктанийцы с замиранием сердца остановились. По ярко зеленой траве носились угльно черные единороги, резвясь словно жеребята. Увидев людей, жеребцы застыли, в свою очередь пристально рассматривая незнакомцев. Дав и тем, и другим вдоволь налюбоваться друг другом, Жерлен двинулся вперед, давая виктанийцам последние наставления:

– Помните, черный единорог это не лошадь, не средство передвижения, он такой же воин, как и вы, а может и больший. Он создан для сражений. Сейчас вы подойдете и будете выбирать друг друга, постарайтесь внушить им доверие. После того, как вы изберете боевого товарища, вы практически станете единым целым. Не вздумайте предать своего друга, иначе ни один единорог не подпустит вас больше к себе. Будьте достойны их! А теперь вперед!

Гартош спешился неподалеку от табуна. Он не торопясь двинулся в сторону настороженно следящих за ним единорогов и не дойдя шетов десять остановился. Спустя несколько секунд, навстречу человеку вышел мощный единорог. Они смотрели друг на друга недолго, оба уже все поняли.

– Ну здравствуй, меня зовут Гартош.

Жеребец в ответ заржал так, что заложило уши. Тряхнув головой, Гартош россмеялся:

– Понял я, понял. Твое имя будет, Агаральд, что на древнем языке означает: громогласный.

Единорог согласно качнул огромным рогом – имя он принял. Примерно таким же образом произошли знакомства и остальных виктанийцев с четвероногими воинами. Затем Жерлен провел краткий инструктаж. Он показал, как всадник взаимодействует с единорогом, каким образом они обмениваются информацией. А так же, как единороги обмениваются информацией между собой. Затем, с помощью Жерлена, все переместились к дворцу короля Лямира. Это вызвало у виктанийцев бурю восторга. То, с какой легкостью единороги перемещались подпространством, просто удивляло – вот что значит волшебные существа.

В честь гостей из Виктании король Лямир дал большой бал. И хоть молодым всадникам очень хотелось поскорей вернуться домой, чтобы как можно больше времени проводить со своими новыми любимцами, отказать они не могли. Видимо гости в Волшебном королевстве действительно были большой редкостью. Такого внимания, искреннего интереса к своим персонам они не ожидали. Местная молодежь обступила молодых виктанийцев и с жадностью набросилась с вопросами. Гартош вспомнил Зачарованый лес, ситуация явно повторялась. Да, тихая размеренная жизнь имела свои минусы.

Воспоминание про дриад, направило мысли Гартоша в нужном направлении: в этом горном королевстве, в этом дворце, так же должны быть девушки – и они законная его добыча. Быстрый осмотр показал, девушек действительно было предостаточно, но они не могли прорваться сквозь плотное мужское кольцо. Пришлось продвигаться в нужном направлении самому, тем более что Оскол уже наметил себе определенную цель. Неподалеку терпеливо ждала своего часа Глария, в компании молоденькой симпатичной брюнетки, и терпение девушки, судя по всему, заканчивалось. Приближение Гартоша обе восприняли с нескрываемым воодушевлением и сами двинулись навстречу молодому Осколу, отрезая всевозможных конкуренток.

– Наконец ты обратил свое внимание на нас, – промурлыкала Глария.

– Внимание я обратил уже давно, но уж больно молодежь у вас любопытная, сами видели, ели вырвался.

– Видели, потому и прощаем. Познакомься с моей подругой.

– С удовольствием познакомлюсь. Надеюсь здесь будет не хуже, чем у стражей?

Поняв на что намекает нагловатый виктаниец, Глария возмущенно вспыхнула, но вслух свое возмущение не озвучила. Ее подруга переводила недоуменный взгляд с Гартоша на Гларию, ожидая пояснений, но никто ничего объяснять ей не стал.

– Это будет зависеть от тебя, – выдавила наконец Глария.

– Меня кто-нибудь представит или нет! – нетерпеливо топнула ножкой брюнетка.

– Извини Эли. Итак, Гартош, эту красавицу зовут Эленера. Ну, а ты про молодого человека уже наслышана.

Новые знакомые обменялись взглядами, и Гартош сразу понял, здесь будет лучше, чем у стражей, гораздо лучше. Глария так же поняла, она может удалиться за ненадобностью, что как-то незаметно и сделала.

Гартош поймал завистливые взгляды друзей, которые так и не смогли вырваться из окружения любопытствующих юнцов, и повел Эленеру в круг танцующих. Они кружились в вихре танца, иногда соприкасались телами, и от этих прикосновений Гартош вспыхивал, как стог сена после удара молнии. Эленера что-то спрашивала, ее кавалер не задумываясь отвечал, мечтая побыстрее оказаться в спальне этой красотки. К счастью для него, красотка помышляла о том же и по прошествии нескольких танцев они убежали из дворца. Дом девушки находился совсем рядом от королевского дворца и вскоре они страстно целовались на шикарном ложе. Даже в постели Эленору не покидало любопытство, но Гартош отвечал лишь невнятным мычанием – он был поглощен лобызанием этого роскошного тела. И девушке приходилось со смехом отнимать свои соски от его губ, чтобы услышать ответ. И эта игра в вопросы и ответы длилась целую ночь.

* * *

– Судя по твоей довольной роже, ночь у тебя прошла на славу, – сделал поутру предположение Алькон.

– Не буду отрицать, – расплылся в улыбке Гартош. – Надеюсь, вас здесь тоже не обидели?

– Ну что ты, все прошло на высшем уровне. Наших красоток с твоей конечно не сравнить, но жаловаться грех.

– Да, внучек, – вмешался в разговор лорд Руткер, – мне тоже интересно, как ты провел время с сестрой короля?

Улыбка очень медленно покидала лицо Гартоша.

– С кем?

– С сестрой Лямира. Разве не знал?

Весь вид Гартоша говорил, это для него новость, причем сногсшибательная. Алькон сокрушенно покачал головой:

– Да, Гартош, с тобой не соскучишься. То с паучихой переспишь, то дриаду отымеешь не заметив, то сестру короля. Безжалостный ты человек!

– Помолчи! – цыкнул на него Руткер. – А ты расскажи, про что говорил с Эленерой, как она себя вела, что спрашивала, что рассказывала?

Гартош задумался. Эленера практически ничего про себя не рассказывала, а из своего любовника вытянула все, что можно было вытянуть, причем без особых усилий. Получалось, что его поимели, как хотели, а он глупенький думал, что было наоборот. Пришлось в этом признаться.

– Не казни себя, – успокоил своего командира Сирел. – У тебя против Эленеры не было никаких шансов. Насколько я знаю, она возглавляет службу дознавания королевства. Можно сказать, профессионал высочайшего класса.

Смотря на отрешенное лицо друга, Алькон попытался его успокоить. По своему, конечно:

– Зато ты теперь почти родственник короля. Может когда подменить придется.

– Ну, это вряд ли, – с улыбкой отсек предположение Алькона лорд Руткер. – Лямир на престоле вот уде шестьдесят лет, но я не заметил, что бы он устал. Он никому не даст умостить свой зад на королевском троне.

– Шестьдесят лет на престоле? – Алькон неподдельно удивился. – А на вид совсем молодой.

– Ему почти триста лет, – сказал Руткер.

– А сколько лет Эленере? – затаив дыхание спросил Гартош.

– Она моложе своего брата на сто лет.

* * *

По возвращению виктанийцев на родину, набор в новую сотню пошел гораздо быстрей. Стоило в расположении той или иной части появиться всадникам на черных единорогах, и даже у самых больших пессимистов отпадали всякие сомнения. За правом служить в новом роде войск выстраивались целые очереди. Но теперь это право следовало заслужить. Гартош с компанией устроил жесткий отбор в свою команду. Принимаемые бойцы должны были быть не только прекрасными кавалеристами, но и хорошими стрелками, пехотинцами, магами. Друзья старались отобрать лучших из лучших и, в общем, это им удалось.

После того, как набрали нужное количество людей и единороги их приняли, встал вопрос о названии нового подразделения. Само собой напрашивалось название: Единороги – по тому же принципу, как назывались и другие элитные части. Но дело в том, что составе тех частей не было первоосновы названия: у вепрей не было вепрей, мамонты видели своих соименников только издалека, и так далее. В новой сотне все было слишком очевидно. Поэтому Гартош предложил назвать новую часть – Черной Сотней, по цвету масти и цвету брони, которую заказали ховарам. После бурных обсуждений предложение сотника приняли, и в армии Виктании появилось новое подразделение – Черная Сотня.

Принципиальных отличий Черной Сотни от других кавалерийских подразделений не было, за исключением одного – она могла в любой момент оказаться в любой точке Иктива.

Чтобы не привлекать к новой части лишнего внимания ее ставку решили разместить в малозаселенных степях южной Виктании. Там же проводили и первые учения. Гартош, в составе сотни, провел несколько прыжков в разные концы Виктании. Никаких сложностей не намечалось – единороги прекрасно принимали от своих всадников образ нужного места и без особых усилий совершали переход. Вирон первый ощутил на себе эффект появления сотни из подпространства и уговорил Гартоша посмотреть на это со стороны.

В ожидании обещанного Вироном чуда, руководящий состав сотни расположился на небольшом пригорке. Появлению сотни предшествовало предчувствие чего-то необычного, об этом говорило чувство магии, которое, как и чувство опасности было развито у Гартоша неплохо. Над высохшей травой колыхнулось марево, и из возникших ниоткуда клубов пыли вырвались черные тела единорогов. Закованные в черную броню всадники казались с ними одним целым и производили весьма жуткое впечатление. Тяжелый топот тут же заполнил выжженную степь, и лица сотника и десятников озарились восторженными улыбками. Да, одно появление черных бойцов, могло надолго выбить неприятеля из колеи.

Одним из самых важных достоинств черной сотни являлось то, что на месте схватки они возникали не измученные долгими переходами и маршами, а полные сил, в полной готовности и во всеоружии.

Для вооружения сотни заказали несколько видов брони: тяжелая, средняя и легкая, набор копий и пик, различное стрелковое оружие, а так же легкие и тяжелые мечи и сабли. Гартош понимал, насколько разорительными для казны являлись эти обновки, но дело того стоило, ведь перед сотней будут ставить различные задачи и она должна быть готова к ним, как можно лучше.

* * *

После месяца упорных тренировок и учений, Гартоша вызвали в Верховный штаб. В своем кабинете его встретил сам лорд Дангал. Значит случилось что-то необычное, ведь отец старался избегать встреч с сыном вне домашней обстановки, стремясь не давать поводов для слухов и сплетен. Но в этот раз он изменил правилам.

– Здравствуй сынок.

– Доброго здравия господин генерал!

– О, какие мы официальные.

– Извини, отец, но я подумал, если меня вызвали в штаб, а не на ужин, то это официально.

– Да, ты конечно прав. Как обстоят дела в сотне?

– Неплохо. Мы добились хорошего взаимодействия между единорогами и людьми, это для нас сейчас главное, ведь в остальном мои люди далеко не новички. А что, для нас есть работа?

– Угадал. Есть работа, есть. Да ты садись, наш разговор коротким не назовешь.

Усевшись на указанный стул, Гартош с интересом приготовился слушать, похоже дело предстояло интересное.

– Что бы ты понял, насколько важная и в тоже время специфическая перед вами стоит задача, я введу тебя в курс нашей внешней политики. В частности политики в отношении Реата. Как ты знаешь, у нас на Иктиве шесть больших государств. Шесть государств, которые формируют большую политическую жизнь на континенте, а если считать сконьеров, то семь. Все мы ведем негласную борьбу друг с другом, а иногда и гласную, как недавно с Гробросом. Так вот, в последние десятилетия, или даже столетия, местом, где наши интересы пересекаются наибольшим образом, является Реат.

– Почему именно Реат?

– Там власть наименее стабильна и централизована, есть возможность влиять на группировки и кланы, для того чтобы Реат был наиболее лоялен именно к нам.

– А разве в Тарте не так?

– Нет. С Тартом все гораздо сложнее. Их князья понимают важность стабильности, поэтому там нет такой грызни, как в Реате. Полномочия их Верховного Князя четко определены, и вряд ли кому-то удастся их нарушить, или на них посягнуть. Поэтому насчет Тарта у нас другая политика. Вернемся к Реату. У них четыре королевства, полтора десятка герцогств и княжеств, более полусотни графств и баронств. И все это в постоянном движении, в постоянном соперничестве. У них четко выражены четыре группы, четыре клана – по количеству королевств. Каждая из групп стремится посадить на трон именно своего императора, чтобы через него влиять на политику всего Реата, в основном это касается торговли и налогов. Каждую из групп поддерживает одно из больших государств.

– Не сходится.

– Что не сходится?

– Кланов в Реате четыре, а государств больше.

– А, вот ты т чем. Да, действительно, не все большие страны участвуют в этой возне. Здесь в деле мы, Тарт, Жеран и Сконьеры.

– А Ларф?

– У них хватает своих, внутренних проблем.

– Гроброс?

– Слишком далеко.

– И что требуется от нас? – Гартоша вдруг осенило. – Неужели мы должны помочь нашим протеже непосредственно там, в Реате?

Дангал усмехнулся:

– Нет, конечно. Если мы пойдем на такое прямое вмешательство, то на нас ополчится весь Иктив, и в конечном итоге мы проиграем. Здесь дело другого рода. Наш клан, или если тебе угодно, наши протеже, заказали через нас у ховаров партию оружия. Большую партию. Оружие должно быть доправленно до Ашуры, а дальше нашим каботажным флотом в Реат. Эта сделка держалась в тайне, наши друзья в Реате не хотели огласки. Но случилось непредвиденное. На полдороге между Ховарскими горами и Ашурой, караван с оружием пропал.

Гартош опешил:

– То есть, как пропал?

– Вот так, взял и пропал. Точнее, сначала был захвачен, а затем пропал.

– Захвачен? На нашей территории?

– Вот именно.

– Как это могло произойти?

– В целях конспирации караван с оружием маскировали под сельскохозяйственный инвентарь. Плуги там всякие, бороны.

– Понятно, что дальше?

Дангал лаконично продолжил:

– Охраны выделили всего два десятка. Караван двигался не самыми населенными местами, но и не захолустьями. Два дня назад маги, которые были в сопровождении каравана, не вышли на ежедневную связь. Мы сразу послали туда поисковую группу. Искали два дня. Нашли перебитую охрану и одного мага. След каравана уходил в дикие леса средней Виктании и там терялся. Что там за леса ты знаешь, не одну армию можно спрятать, не то что сравнительно небольшой обоз.

– Сколько телег в обозе?

– Двадцать.

Гартош в сомнении покачал головой:

– Столько бесследно спрятать тяжело даже в тамошних дебрях.

– Дело осложняется тем, что в той местности у нас совсем нет частей способных заняться подобной проблемой. Ведь нужно не просто найти оружие и наказать виновных, но так же избежать огласки. Ты ведь понимаешь, могут испортиться наши отношения с партнерами из Реата, и пострадать наша репутация – дескать, мы не можем навести порядок на своей территории. Представляю, как обрадуются наши соседи – такая возможность всадить нам иглу в задницу.

– Как ты думаешь, чья это работа?

– Думаю, Жерана. Скорей всего именно их шпионы пронюхали про сделку и караван. Через Трольи горы их небольшой отряд, или несколько отрядов, вполне могли проникнуть на нашу территорию, здесь связаться с местными разбойниками и провернуть всю операцию. И, наверное, не обошлось без предательства, куда-то же исчез один маг из обоза.

– Да, неприятная ситуация.

– И не говори. Мы так тщательно прокладывали маршрут, учитывали, в том числе и разбойников, и все равно просчитались.

– Но куда они могут деться с такой партией оружия, это ведь не иголка?

– Возможно, попытаются пробиться назад, в Трольи горы, но это вряд ли, на границе все настороже. Наибольшая вероятность, что они разобьют партию на несколько частей. Часть оружия отдадут разбойникам, а остальное спрячут до лучших времен – во всяком случае, я бы так и сделал.

– Что требуется от нас?

– В идеале: найти оружие, захватить или уничтожить тех, кто причастен к его исчезновению. Ну, а по минимуму: хотя бы не дать разворовать оружие, связать засранцев постоянными нападениями, не дать возможности надежно его спрятать. А когда подойдут выделенные части, помочь им решить задачу полностью. То есть, кого нужно захватить, кого можно уничтожить.

– Для этого их нужно сначала найти…

– Найдете, – улыбнулся Дангал, – не впервой. Ты теперь в лесу, как у себя дома. Да и не сами вы пойдете. Единорог сможет взять пассажира?

– Да.

– Хорошо. К каждому всаднику присоединится росомаха, так что, обязаны найти.

IV

Гартош собрал десятников:

– Ну что ребята, дождались! Нам поставлено первое задание. Это задание не простое, хотя кое-кто из нас с подобным уже сталкивался. На среднем западе страны пропал караван с ховарским оружием. Оружие не наше, оно предназначено для одной из стран, поэтому сами понимаете, возможен международный скандал. Дело осложняется тем, что большое количество войск – как это было возле Межевых гор – направлять на поиски оружия нельзя, нужно соблюдать секретность. Поэтому вся надежда на нас, росомах, которых мы возьмем с собой, и, возможно, на егерей из внутреннего легиона, если к их подходу мы не справимся сами. Вопросы?

Вопросов возникло много. Быстрей всего осознал ситуацию, конечно, Сирел. Он и вопросы задавал самые точные, и советы давал самые толковые. Но и остальные не остались в стороне. Гартош порадовался, все-таки повезло ему с помощниками.

Сотня не мешкая собралась в дорогу. Тяжелое оружие решили не брать, в лесу от него толку мало – взяли чешуйчатую среднюю броню, средние мечи и сабли, короткие кавалерийские луки, да еще арбалеты. И после визита в Тайринские леса, захватив с собой росомах, сотня оказалась на месте исчезновения обоза.

* * *

Эффект, который Черная Сотня вызвала своим появлением на лесной дороге, был именно таким, на который и рассчитывал Гартош. Три мага, которые были в составе поисковой группы, еще пытались сохранить лицо, а вот остальные не сумели себя сдержать. Два десятка человек, с криками:

– Демоны! – убежали в лес. Некоторые даже побросав оружие.

Лошади и собаки рванули туда же. Остальные остались на месте, разве что на задницу попадали.

«Демоны» довольно лыбылись, и вместе с росомахами пренебрежительно перешучивались (сами росомахи пережили подобный шок несколько раньше, но предпочли об этом забыть).

После того как страсти улеглись, сразу взялись за дело – дорога была каждая минута. Сборный отряд, разбившись на десять поисковых групп, и не опасаясь за малое количество людей – благодаря единорогам помощь любой группе могла прийти практически мгновенно – веером разошлись по разным направлениям.

Гартош вместе с десятком Алькона и сопровождением долго двигался по старой дороге вглубь леса. Следопыты и росомахи быстро установили, что по этой дороге сравнительно недавно прошел небольшой отряд: конные и пешие. Следов от телег не нашли. Обычных следов. Но нашлись следы весьма необычные, не похожие ни на что. Долго спорили, пытаясь выяснить происхождение следов, и если бы не подсказка, спорили бы еще больше. В стороне от дороги обнаружили еще один странный след, но его довольно быстро расшифровали, как лошадиный – просто лошади обмотали копыта тряпками. Такой способ маскировки применялся, как для бесшумного передвижения, так и для сокрытия следов. Наверняка тот же прием применили и в отношении телег – обмотали колеса тряпками или лоскутами кожи, и пустили за ними конно-пеший отряд, попробуй, догадайся.

Дело принимало совсем другой оборот – небольшой отряд, прошедший по этой дороге, превращался в довольно таки внушительную группу. Срочно вызвали подмогу и стали более тщательно осматривать не только дорогу, но и близлежащий лес. Гартошу пока не удавалось установить с лесом доверительные отношения, поэтому упор делался на росомах и местных следопытов. Сложность состояла в том, что следов было слишком много, налетчики намеренно их запутывали. Проверка всех ответвлений отнимала слишком много времени и добавляла его противнику.

Гартош сам пошел по одному их следов. Сам, в смысле, в одиночку, без сопровождения. Пройдя почти сотню шетов, он остановился, осмотрелся и, выбрав место под разлапистой елью, уселся на сухую хвою. Лес шумел верхушками высоких деревьев и сотник единорогов постепенно вникал в эти разговоры. Речь шла о людях, нарушивших покой старого леса, о том, как хорошо было, когда здесь ходили лишь одинокие охотники, знавшие как нужно себя вести, и о том, как хорошо будет, когда шумные людишки уйдут.

– (Если ты мне поможешь, люди оставят тебя в покое намного быстрей), – послал Гартош посыл к верхушкам.

Но лес остался безучастным и проигнорировал человека. Гартош вздохнул, успокоился и стал ждать. Ждать пришлось недолго. Сначала он почувствовал чей-то пристальный взгляд. Взгляд не был враждебный, Оскол бы это учуял, скорее изучающий. Владельца взгляда обнаружить пока не удалось, даже направление не совсем понятное. Кажется вон с того дерева. Точно! Из дупла выглядывала любопытная мордочка. Затем взглядов прибавилось. Вон из-за того дерева, с того пригорка, кто-то пытался заглянуть из-за спины. В шетах десяти бесшумно приподнялся слой опавшей хвои, и в щели появились два голубых огонька. Через минуту хвоя так же бесшумно опустилась на место.

Крупный заяц бесстрашно приблизился к человеку почти вплотную и уставился на него вполне осмысленным взглядом. Магическим зрением Гартош увидел, как из трухлявого пня появился лесной дух, взлетел на ближайшую ветку, и, раскачиваясь на ней словно на качелях, затянул унылую песню. С трудом дождавшись конца песни, командир Черной Сотни поднялся – что ж смотрины состоялись, теперь придется ждать результата. Помогут хозяева леса или нет, а продолжать поиски необходимо. Он вернулся к своему небольшому отряду. Агаральд ревниво обнюхал своего наездника: где это его носило? Гартош успокаивающе похлопал единорога по морде, почесал возле рога и нашел взглядом Алькона, что-то горячо обсуждающего с росомахами.

– Иди сюда! – помахал рукой командир второго десятка.

Гартош приблизился.

– Росомахи говорят, что нашли верный след.

– Точно?

Десятник росомах развел руками:

– Скорей всего. По-моему нам удалось расшифровать некоторые следы. Часть общего отряда отделилась и ушла в лес под прямым углом. Они тоже пытались запутать следы, то разделялись, то сходились, возвращались назад, делали петли, но след все одно возвращался на юг. Около двух десятков тяжелогруженых лошадей и столько же пеших.

– А вторая часть?

– Вторая часть пошла по дороге дальше.

– Как давно они прошли?

– Примерно двое суток назад.

– Черт! Очень давно. Боюсь, нам очень долго придется за ними гоняться.

– Все что мы можем, это идти по их следам, – росомаха невесело усмехнулся. – А ходить нам придется долго, в этом ты сотник прав. И наперерез не пойдешь, не знаем мы, где их перехватывать.

– Ладно, хватит убиваться, надо работать. Давайте еще раз взглянем на карту. – Гартош развернул кожаный прямоугольник. – Двое суток… – Он очертил пальцем круг. – Дальше этого участка они уйти не могли. На юге мы имеем реку Рату, довольно таки широкая река. И приток у нее имеется – Грата. До реки полтора дня ходу, до притока два. На их берегах следы должны остаться обязательно.

– Если они туда пошли и дошли, – заметил росомаха.

– А вот это мы и проверим. Два десятка оставляем здесь, пусть ищут, а два других десятка отправим на берега рек. Если налетчики дошли, то на берегу должны найтись следы. А если не дошли, значит там необходимо оставить засаду.

– А ты куда? – полюбопытствовал Алькон. – На реки подашься?

– Нет, я как раз останусь. Попробую наладить сотрудничество, – Гартош махнул в сторону чащи.

Сказалась ли дружба с Зачарованным лесом, либо нашлись другие причины, но сотрудничество наметилось. Не прошло и получаса после этого разговора, как к группе Гартоша вышел огромный благородный олень. Вышел, не боясь и не таясь.

– Не стрелять! – успел крикнуть Гартош, прежде хоть одна стрела устремилась к красавцу.

Олень не спеша вышел на средину дороги, дал вдоволь собой налюбоваться, и, развернувшись, потрусил по дороге на юго-восток.

– Всем собраться! – скомандовал Гартош и, усадив кого можно на лошадей и единорогов, последовал за провожатым.

Оглянувшись и проверив, что его поняли правильно, олень прибавил скорости, и почти через час небыстрой скачки свернул в лес. Очень вовремя, нужно сказать, свернул, так как лошади и единороги устали. Особенно единороги, непривычно им было скакать так долго, да еще с двойной ношей.

Через лес двигались в основном пешком, хотя часто бегом. Олень вел одному ему известным путем. Никаких следов, говорящих о том, что здесь кто-то проходил, не было, но решили довериться лесному провожатому – и не зря. Ближе к вечеру олень вывел группу к дубовой роще, и здесь, между тремя великанами остановился. Дождался когда люди подойдут поближе, недвусмысленно ударил копытом, и, сделав огромный прыжок, скрылся за деревьями.

– Копать! – сразу все понял Гартош.

После получаса упорного труда, свежеоборудованый тайник был вскрыт и оружие вытащено. Что ж, начало положено. Гартош отошел подальше в лес и отвесил ему глубокий поклон. Если бы не помощь леса, неизвестно, сколько сыскари еще тыкались бы носом. Но хорошо бы, чтобы это оказалось только началом сотрудничества.

* * *

А с утра все завертелось с быстротой калейдоскопа. Не успели позавтракать, как вновь появился вчерашний олень. На сей раз, он был более беспокоен. Его беспокойство передалось и людям. И не зря. Примерно через час блужданий олень застыл на месте, скосив глаза, он выразительно указал подъехавшему Гартошу нужное направление. И осторожно сдав назад, лесной проводник оставил людей один на один с их проблемами. Гартош подозвал росомах:

– А ну-ка, лесные воины, проверьте, что там впереди. Надеюсь про осторожность не нужно напоминать? Если там лагерь, значит должно быть и охранение. Охранение нужно снять и разведать сколько людей. После мы вызываем подмогу и бьем с разных сторон, чтобы наверняка. Все всем понятно? Тогда вперед!

Десяток росомах бесшумно скрылся за деревьями. Через полчаса один вернулся:

– Лагерь в трехстах шетах. Двадцать три человека.

– Оружие?

– Судя по всему, на вьючных лошадях.

– Охранение?

– Сняли всех, кого нашли, а нашли восьмерых.

– Итого, было три десятка, – быстро посчитал сотник. – Ну что ж, думаю, что с остальными справимся и без подмоги.

Отряд разделился на две части: лучники под командой Гартоша должны были начать первыми, а затем в дело вступят мечники. Пробираясь по густым зарослям, Оскол порадовался, что с ними есть росомахи, без их опыта воевать в лесу было бы непросто. Даже с активной помощью самого леса.

Лагерь лесные разбойники расположили грамотно – никаких полян, никаких открытых мест. Убежищем для них послужил густой ельник, что делало невозможным полноценное применение лучников. Но у этой медали оказалась и другая сторона. Когда лучники начали обстрел, на другом конце лагеря не сразу поняли, что случилось, и несколько самых любопытных, выбежавших на шум и крики, заслужено схлопотали по стреле.

Ну, а дальше все пошло как по писаному. Поняв, что дело дрянь, разбойнички бросились в рассыпную, даже не пытаясь защитить добытое тяжким трудом оружие. В лесу они столкнулись с засадой и вновь проявили завидное благоразумие. Большая часть побросала оружие, кое-кто сумел прорваться в лес, и только трое попытались оказать сопротивление. Следуя приказу убивать их не стали, быстро повалили и связали. Убедившись, что за беглецами ушла надежная погоня, Гартош подошел к драчунам, логично решив, что среди них и должен находиться предводитель.

– Ну, и кто здесь был главный?

Ответом ему была тишина. И только быстрые взгляды двоих, дружно указали на третьего. Тот заметил эти взгляды и криво ухмыльнулся.

Гартош беззлобно пнул его под ребра:

– Как зовут?

– Ромер, – выдохнул тот.

– Значит так, Ромер, я сегодня добрый, так как не потерял никого из своих людей, но вообще-то я тороплюсь и могу разозлиться. Давай так, ты быстро ответишь на все мои вопросы, и мы обойдемся без всех этих крайностей, вроде запихивания елочных шишек в задницу. Договорились?

– А не пошел бы ты, щенок, – презрительно бросил разбойник.

– Ладно, я вижу, шишками тебя не напугаешь. Придется звать Сирела…

Через несколько минут Сирел возник на единороге прямо среди деревьев. Это зрелище произвело впечатление на всех, даже на Ромера.

– Вот, – Гартош кивнул на вожака, – не хочет говорить. Я его тут шишками припугнул – не боится. У тебя в арсенале нет ничего эффективного, чтобы язык быстро развязать?

– Есть, конечно! Как не быть. Но зря ты от шишек отказался, верная вещь. Парочку затолкал бы и услышал бы такие песни. Сейчас сам увидишь.

Сирел подхватил Ромера под руку и потащил к ближайшему пню.

– Да ладно вам! И так все расскажу! – закричал разбойник. – Своя задница дороже.

– Вот видишь, – чуть разочарованно сказал Сирел и начал допрос. – Отвечать быстро! Некогда нам с тобой возиться! Сколько человек участвовало в нападении на обоз?

– Полторы сотни.

Гартош с Сирелом переглянулись – полторы сотни, это серьезно. Хотя если отнять этот отряд…

– Сколько погибло при нападении?

– Два десятка.

– Да минус ваши три десятка, итого сотня где-то бродит. Та сотня, это единый отряд?

– Нет. Там четыре десятка Кильтака одноглазого, остальные пришлые.

– Вот вот, о пришлых поподробней! – оживился Сирел.

Вожак стал послушно рассказывать:

– Они пришли две недели назад, предложили поучаствовать в деле.

– Кто они и в каком деле?

– Золтос и Аратик. Аратик у них командиром, А Золтос колдун.

– Они такие же разбойники, как и вы?

– Подстраиваются под разбойников, но выправка военная.

– В разговоре не упоминали, откуда они?

– Нет. Они вообще старались не слишком сближать наши отряды. Сделали дело и разошлись.

– Хорошо, вернемся назад. Они предложили вам поучаствовать в деле. Что за дело, что пообещали, откуда у них сведенья?

– Сказали, что нужно помочь справиться с купеческим караваном. Дескать, много оружия ховарского везут, добыча очень большая. Долю нам пообещали неплохую.

– Откуда они узнали о караване?

– Человек у них там свой был. Как потом оказалось – колдун.

Сирел отвел Гартоша в сторону:

– Это многое ставит на свои места. Из двух магов один работал на чужих. Они знали о каждом шаге каравана.

– Я не понимаю, зачем они привлекли разбойников? – недоумевал Гартош. – С их силами могли справиться и сами.

– Во-первых, сейчас разбойники отвлекают на себя наши силы и дают им возможность уйти подальше. А во-вторых, такую прорву оружия им просто не утащить, и спрятать побоялись – решили раздать. Ведь главная их задача, чтобы караван не прибыл по месту назначения.

– Ясно.

Единороги вернулись к разбойнику.

– Давай Ромер дальше. Кто куда ушел?

– А кто ж их знает, мне не докладывали.

– Ну, а сам как думаешь?

– Одноглазый наверняка на восток пошел, за Грату. Там вы его годами искать будете, не найдете. Мы сами туда хотели, не успели.

– А чужие?

– Те, скорей всего на юг ушли, через Рату. Но не уверен.

– Ладно, молодец. Считай от смертного приговора ты себя только что спас. – Сирел вновь отвел Гартоша в сторону. – Тебе необходимо связаться с Гнивером. Там у них, как минимум два мага имеется, необходимо магический эфир слушать, может, чужие себя и обнаружат.

– Сделаю.

Сотник тут же вызвал брата и подробно рассказал ему все то, что им удалось узнать и что сделать. Гнивер все понял и в случае необходимости обещал выслать помощь.

Гартош поделился своими соображениями с десятниками:

– Думаю, основные силы нужно выдвинуть к рекам. Если одноглазый и пришлые перешли на другой берег, искать там свежие следы и организовывать по ним погоню. А ели они до сих пор здесь, нужно встретить их на переправе.

Сирел поправил командира:

– С реками это конечно самый верный вариант, но полностью бросать поиски в этих местах я бы не стал.

– Твоя, правда. Сделаем так: наши два десятка, два десятка росомах и следопытов оставим здесь, пусть и дальше следы распутывают, а остальные на реки.

Так и сделали. Разбойников крепко связали между собой и под небольшим конвоем арбалетчиков отправили в ближайшее село. А остальные разбились на группы и продолжили поиски.

* * *

Тактику выбрали простую, но эффективную. Пока росомахи исследовали берега рек и чащобы, разыскивая хоть какие-нибудь следы, бойцы черной сотни расположились на ключевых местах вдоль берега, стараясь охватить своим вниманием, как можно большую площадь. Оставалось только молить богов, чтобы противник не проскочил незамеченным сквозь этот, довольно таки жиденький заслон. Или не обошел его стороной.

Гартош оставил Агаральда пастись далеко за спиной, чтобы не доведи дух, никого не спугнул. А сам, вооружившись верным луком, влез на высокое дерево, с которого река видна, как на ладони. Стояла удивительная тишина, ранняя осень кое-где успела позолотить деревья, хотя до полной желтизны, и тем более опадания листвы, было ой как далеко. На противоположном берегу к воде спустилось небольшое стадо косуль, значит можно расслабиться, чужих поблизости нет.

Косули вдруг насторожились и тут же умчались в чащу. Гартош подобрался. Долгое время ничего не происходило. Наконец, наискосок, шетах в трехстах, прибрежные заросли раздвинулись и из них вышли двое неизвестных. Внимательно осмотревшись, они отступили назад. Вскоре они вернулись вшестером, да еще с лошадьми. Двое вошли в воду и вместе с лошадьми поплыли к противоположному берегу. Понятно, разведка. Гартош очень надеялся, что боец-единорог справа тоже заметил пришельцев. А ведь и не подашь никакого сигнала, чужих нельзя спугнуть ни в коем случае.

Оскол потихоньку спустился с дерева и осторожно двинулся к месту намечаемой переправы. По пути он встретил росомаху и отправил его за подмогой, влево от засады. Хорошо бы, чтобы так же поступили бойцы справа, тогда чужих можно положить намного больше в самом начале, когда еще действовал фактор внезапности. Но хорошо было уже то, что удалось верно вычислить место перехода противника через Рату.

Чужаки вышли на берег шетах в сорока от Гартоша. Сотник побоялся подойти ближе, все-таки он не росомаха, так маскироваться не умеет. И не зря он так осторожничал. Переправившиеся разведчики тщательно обследовали берег, и, не дойдя до замершего Оскола десяток шетов, углубились в лес. Их не было видно около получаса. Наконец они вернулись к воде и подали условный сигнал. Через реку переправились еще четверо разведчиков. Ох, и осторожны черти!

Дождавшись, когда новая группа переправится на этот берег, сотник единорогов и сам подобрался к переправе как можно ближе, на более удобное для стрельбы место. Так конечно больше вероятность нарваться на их боевое охранение, но Гартош надеялся, что чувство опасности его предупредит. И оно предупредило. Не успел сотник занять облюбованное место, как туда же устремились и двое переправившихся бойцов. Вот демоны! Им что, нужно крикнуть, что за этими кустами занято?! Но все решилось проще. Из-за спины Гартоша вылетела арбалетная стрела, затем арбалетный болт. Боевое охранение молча повалилось на траву. Молодцы росомахи, вовремя! Двое лесных воинов бесшумно скользнули к поверженному противнику и быстро втащили их в кусты. Оба оказались мертвы – отличные выстрелы.

Поверхностный обыск не дал ничего особенного, никаких зацепок, которые помогли бы разгадать, откуда прибыли чужаки – сразу видно, настоящие профессионалы. От обыска Гартоша и компанию отвлекла начавшаяся переправа. Выждав, когда в воду войдет, как можно большее количество вражеских бойцов, а некоторые даже успели ступить на противоположный берег, виктанийцы открыли стрельбу. Сам сотник брал дальние цели, все-таки у него лук дальнобойный, да и стрелок он не из последних.

С первыми стрелами и болтами, попавшими в цель, лес и река словно взорвались криками, и необходимость в маскировке отпала. Часть лошадей, лишившись седоков, поплыли за трупами вдоль реки, не веря, что их хозяева уже мертвы. Полтора десятка чужаков удалось застрелить в воде – вовремя подключились росомахи и черносотенцы справа – десяток сумел переправиться, остальные вернулись назад.

Так как скрываться больше не было смысла, Гартош отдал через Агаральда приказ, и вскоре лес заполнился людьми и единорогами. С переправившимся десятком справились быстро, хотя и не без потерь – не с детьми сцепились.

Как только на берегу собрались три десятка единорогов с наездниками и столько же росомах, Гартош отдал новый приказ, и вся команда перенеслась на другой берег, ошеломив своим появлением оставшихся в заслоне чужаков. Заслон удалось снять практически без боя, и началась погоня. Крупному единорогу, с почти шетовым рогом между ушей, не самое лучшее место в лесных зарослях, поэтому, как двуногие, так четвероногие бойцы намучились, пока не нашли выход. При каждом удобном случае, в пределах прямой видимости, единорог с наездниками перемещался с помощью магии, и вскоре удалось не только догнать удирающего противника, но и опередить его.

Гартош на Агаральде выскочил на широкую тропу и с криком атаковал скачущих по ней четырех всадников. Первого удалось ошеломить своим появлением и сразу зарубить, но остальные оправились быстро и попытались напасть на Оскола с четырех сторон. Но вовремя подоспевший Алькон не дал им такой возможности. Чужаки оказались очень прыткие, и вскоре защищались черносотенцы, и если бы не единороги, еще неизвестно, как этот поединок закончился бы. Злобные самцы угрожающе хрипели, чуть ли не рычали, и пугали лошадей до безумия. Именно непослушание лошадей и дало возможность Гартошу метнуть нож и уровнять количество соперников, а затем загнать поганцев под арбалеты росомах.

– Ух, – вытер лоб Алькон, – не хотел бы я, еще раз схлестнуться с таким противником.

– А придется, так же тяжело дыша, – сказал Гартош. – Слышишь, наши еще рубятся?

– Будем надеяться, что остальные послабее будут.

Надежды Алькона не сбылись, – на такие дела слабаков не посылали. Рассредоточившись по лесу, противник применял луки и арбалеты не мене эффективно, чем виктанийцы. И каждая победа доставалась дорогой ценой. Потери ошеломляли: только убитыми десяток бойцов. Гартош тут же запретил нападать на противника, если не было, хотя бы троекратного численного преимущества. Желательно было окружить его и расстрелять издалека – ну их, этих пленных, своя жизнь дороже. Тем более, кой кого удалось захватить живьем.

За остатками вражеского отряда гонялись до самой ночи, и, похоже, что перебили и переловили всех. Если верить пленным, в этом отряде было сорок человек. И когда посчитали трупы – включая уплывшие по реке – и захваченных живьем, цифры совпали. Сами виктанийцы потеряли убитыми и ранеными два десятка. Серьезно оказались ранены четыре единорога, один погиб.

Под угрозой пыток (особенно шишками) чужаки признались – они жеранцы. Что и требовалось доказать! Несмотря на потери, радости Сирела не было предела, все-таки он до сих пор оставался членом Тайного Легиона. Вскоре прибыли его сослуживцы и забрали пленных. Жаль Аратика не удалось взять живым, пришлось пристрелить, уж больно злобствовал.

Не хватало еще отряда в два десятка. Он сразу ушел в другом направлении, а с ним и маги, включая перебежчика.

* * *

Все попытки выяснить, куда делись маги, не увенчались успехом, пленные о том не ведали. Вновь вставал вопрос: где искать недостающий отряд жеранцев, а так же банду Кильтака одноглазого? А еще нужно искать оружие. Пока то, что удалось найти, составляло где-то половину от похищенного. А ведь каждый день, даже каждый час, увеличивал площадь, на которой нужно искать разбойников и лазутчиков. Вновь возобновили патрулирование рек, расширив, насколько это возможно, площадь поиска. Людей катастрофически не хватало, обещанная лордом Дангалом помощь не поспевала.

Специально выделенный десяток черной сотни, в сопровождении опытнейших росомах, мотался по самым подозрительным местам, на любой вызов, на любой чих. Там местные жители нашли какую-то подозрительную железку, то следы вдруг обнаружились неизвестно кого, то пастухам померещилось, дух его знает кто. Проверяли все, потратили еще одни драгоценные сутки, и все напрасно – ни банды, ни магов с охраной найти не удалось.

– Может они ушли через подпространство? – уже в который раз спрашивал Гартош Вирона.

– Вряд ли. В этом случае их уже давно отследили бы. Подпространственый переход оставляет заметный след в магическом эфире. Притом, какое внимание уделяется этой местности, тайно сделать это не возможно.

– А Короткие Пути? – настаивал сотник.

– Ну, ты загнул! К ним знаешь, какой доступ нужен? Кого угодно туда не пустят.

– Нас же в Трольих горах пустили.

– То совсем другой случай. И потом, ели у жеранцев была возможность уйти Короткими Путями, какой смысл им разделяться?

– Я не знаю… Запутать нас, сбить со следа.

– И дать нам в руки пленных, чтобы мы могли их допросить и выяснить, кто и откуда?

Гартош сдался, доводы Вирона выглядели железными. Получалось, пропажа где-то недалеко, нужно продолжать тщательные поиски. И, по-видимому, без спешащей помощи не обойтись.

Но вызов Гнивера снова всех поставил на уши.

– (Привет братишка!)

– (Судя по твоей сияющей роже, у тебя хорошие новости.)

– (Угадал. Засекли выход жеранского мага в магический эфир.)

– (Где они?)

– (В двухдневном переходе от вас на север.)

– (Ого!)

– (Вот именно. Он ушли совсем в другую сторону. Точные координаты у нас есть. Более того, один их моих магов, неподалеку от беглого отряда держит в небе коршуна. Так что готовься принять образ.)

– (Подожди пару минут, я соберу всех свободных!)

– (Быстрей! Управлять птицей на таком расстоянии очень тяжело.)

Гартош отдал приказ и все свободные от патрулирования Граты бойцы черной сотни, а так же находящиеся поблизости росомахи, собрались в единый кулак. Маг передал Гартошу управление над коршуном и Гартош тут же забыл, где он и что от него требуется. Он впервые наблюдал за землей глазами птицы и это завораживало.

– (Не отвлекайся, черт тебя возьми!) – прошипел прямо в ухе раздраженный голос мага.

Действительно, нужно заняться делом, а с птицами поиграть можно и потом. Коршун кружил несколько вдалеке от цели, чтобы не слишком привлекать к себе внимание. Но острое зрение птицы давало возможность рассмотреть все достаточно хорошо. Жеранцы собрались вокруг лесного родника. Это не лагерь – не зажгли даже костра – обычная остановка на короткий отдых, которой и воспользовался жеранский маг. Гартош увидел достаточно и через Агаральда передал увиденное другим единорогам.

Через мгновение на небольшой поляне, находящейся рядом с ручьем, из круговерти листьев и травы вылетели черные всадники на единорогах. Из-за спин всадников посыпались непонятные существа и ближайшие жеранцы стали легкой добычей. Но нужно сказать к чести остальных, они быстро пришли в себя и оказали яростное сопротивление. В этот раз лазутчики даже не пытались уйти, они понимали, это бесполезно и просто старались дорого отдать свои жизни. И это им хорошо удавалось. Гартош уже пожалел, что повел людей в эту бесполезную атаку, нужно было окружить отряд и расстрелять его из укрытий. Но теперь применять стрелковое оружие стало невозможно, все сошлись в рукопашной схватке.

Гартош проскочил через весь вражеский порядок и связал боем самых дальних противников. Он уже успел зарубить одного врага и ранить другого, когда кровь из раны на лбу стала заливать правый глаз. Все это грозило обернуться большими неприятностями, но к счастью для сотника, схватка подошла к своему логическому завершению – все-таки сказывалось численное преимущество виктанийцев, плюс фактор неожиданности. Гартош уже собирался спешиться, так как рубиться в лесу, верхом на крупном единороге было крайне неудобно, когда услышал крик Вирона:

– Гартош!

Повернувшись на крик, Оскол увидел исчезающее марево подпространственого перехода – это один из жеранских магов решился уйти, второго с трудом удерживал Вирон. Гартош бросил своего раненого противника и, не раздумывая, послал Агаральда по четкому следу. Через мгновение он оказался посреди внутреннего двора, какой-то крепости. Вокруг беглого мага уже успели собраться несколько жеранских офицеров и богато одетых господ. Все оторопело уставились на возникшего вслед за магом единорога, и на его заляпанного кровью всадника. Оскол направил Агаральда вперед, и от души, наискосок, рубанул зазевавшегося мага. Молодецкий удар, как и в случае с Волием, отделил голову вместе с рукой от остального тела.

– Не таких сусликов выливали! – выдохнул сотник единорогов.

И пока тело распадалось на две части, а жеренцы пытались прийти в себя, бравого рубаки уже и след простыл.

Но через мгновение он вернулся – чем еще больше ошеломил присутствующих – бросил:

– Еще раз!

Погрозил кулаком, и исчез окончательно.

На место боя Гартош вернулся спустя всего несколько секунд после своего исчезновения. За это время мало что изменилось: Вирон все так же боролся с магом предателем, все так же добивали оставшихся лазутчиков остальные воины. Сотник мечем, плашмя, ударил противника Вирона по спине и тот упал под ноги единорогу. Умный Агарольд тут же придавил засранца огромным копытом – не шелохнешься, малейшее движение и хребет проломит.

– А ну всем стоять! – что есть мочи заорал Оскол.

Застыли все, даже жеранцы.

– Все закончено! Жеранцам сдать оружие! Жизнь гарантирую! Помощи вам ждать неоткуда. Вы свое дело сделали. Хватит, навоевались.

Жеранцев, держащихся на ногах, осталось всего трое. Они переглянулись, и по молчаливому согласию бросили оружие: ведь действительно сделали все, что могли. Облегченно опустили оружие и виктанийцы – противники показали себя великолепными бойцами и вызывали невольное уважение.

* * *

На следующий день, согласно показаниям пленных и собственным находкам, вскрывали тайники с оружием и свозили их к месту формирования нового каравана. При этом, не прекращая поисков банды Кильтака, которая словно сквозь землю провалилась – вот что значит отличное знание местности. Росомахи сбились с ног, выискивая хоть малейшие следы. Точнее, хоть малейшие достоверные следы, так как ложных хватало с избытком. Этот Кильтак оказался ловким малым, и, похоже, что не жеранцы использовали его в качестве прикрытия, а он их.

Было выдвинуто множество версий: бандиты могли разбиться на несколько групп и раствориться в окрестных селах и хуторах. Они вполне уже могли уйти за Рату или Грату, просто настолько тщательно замаскировали свои следы, что даже опытные росомахи не сумели их найти.

А время шло, и близился момент, когда придется держать ответ перед реатскими «друзьями». Гартош вновь и вновь обращался за помощью к лесу, но тот равнодушно молчал, не проявляя больше к человеку никакого интереса. Правда, Оскол улови в настроении леса глубокую печаль, но отнес это непосредственно на начало осени. И только чуть позже, после одной из многочисленных просьб, он понял – лес разрывается между ним и Кильтаком. Вот ведь как, оказывается главарь банды у леса очень даже на хорошем счету! Это сразу подняло Кильтака в глазах Гартоша на ступеньку выше. А то и на две.

После недолгого раздумья Оскол снова зашел подальше в лес:

– Я хочу поговорить с Кильтаком. Просто поговорить, – без обиняков заявил он.

Задумчиво шумели деревья, затеяли перекличку птицы, где-то вдалеке завыл волк. Немного постояв, Гартош вернулся к своим, дав лесу время на раздумье. Если оно ему было конечно нужно.

И снова потянулись нудные поиски. Подошли егерские части из внутреннего легиона, и лес вокруг захваченного обоза стали прочесывать частой гребенкой, исследуя каждый куст, каждый бугорок.

Еще через день поисков, к группе возглавляемой Гартошем, вышла молодая косуля. Пугливо поглядывая на людей, лошадей и особенно единорогов, она застыла, готовая скрыться в любую секунду. Что собственно и сделала, едва группа снова тронулась с места. Сотник остановил товарищей.

– Постойте здесь. По-моему, это за мной.

Он не торопясь поехал вперед, и вскоре перед ним снова появилась косуля. Маякуя своим белым хвостиком, она повела человека вглубь леса. Прогулка длилась почти три часа и, выведя единорога с всадником к небольшому лесному озеру, косуля исчезла. Гартош осмотрелся. Редколесье и отсутствие кустарника делали это место не самым лучшим для засады, но опытных лесных разбойников это могло и не остановить.

Он спрыгнул с невысокого деревца. Как и не сломал то:

– Ты искал со мной встречи?

Высокий, на удивление молодой, вряд ли намного старше самого Гартоша. Левый глаз прикрывала повязка.

– Очень.

– Если ты начнешь говорить насчет сдачи, лучше сразу прекратить этот разговор. Мы не собираемся сдаваться в руки властей.

– Как раз наоборот. Я совсем о другом.

– Вот как? Очень интересно. Я слушаю.

– Слушай, слушай. Но сперва ответь. Что ты знаешь о захваченном вами караване?

– Вообще-то, я не отвечать сюда пришел.

– Тебе некого больше выгораживать. Ромера мы взяли, Золтос и Аратик мертвы, их отряды частично уничтожены, частично взяты в плен. Остался только ты.

– Почему я должен тебе верить?

– Ладно, не буду требовать от тебя ответа, я сам тебе кое-что расскажу. Золтос и Аратик, которые подбили тебя на захват каравана, на самом деле не бандиты.

– Да ну. И кто же они?

– Они лазутчики, из соседней страны.

– Зачем лазутчикам нападать на купеческий караван, пусть даже и с оружием?

– Потому, что это не купеческий караван. Это государственный караван с государственным оружием.

– С такой охраной? – Кильтак недоверчиво хмыкнул.

– К этому оружию не хотели привлекать особого внимания, потому и маскировали. А раз маскировали, то оно очень ценно для страны.

Кильтак рассмеялся:

– Мы сорвали тайную сделку? А я-то думаю, почему на обычный, в общем-то, грабеж, отреагировали с таким масштабом. Вот каких красавцев прислали, – он кивнул на единорога. – Наконец-то мне удалось по-настоящему разворотить это осиное гнездо. Даже в самой Тороне аукнулось. Ведь аукнулось?

– Аукнулось, – подтвердил Гартош. – Именно поэтому я и здесь. Мне поручено поиск оружия. У меня довольно большие полномочия, и я предлагаю тебе сделку.

– Очень интересно!

– Ты вернешь оружие, и я даю возможность уйти тебе и твоим людям. Уйти куда захотите, хоть за Рату, хоть за Грату. Обещаю, что ближайшие три дня никакой погони за вами не будет.

– Ты с ума сошел! В кои веки мне удалось насыпать перцу под хвост императору, и ты хочешь, чтобы я от всего отказался! Ни за что!

– Я понимаю, у тебя с императором какие-то разногласия…

– Непримиримые разногласия!

– Пусть даже так, непримиримые разногласия, но подумай о своих людях. Месть императора будет такой, что можно ужаснуться, уж я-то знаю.

– Ты знаком с императором?

– Я сын лорда Дангала, главнокомандующего армией – Гартош Оскол. Моя семья всегда была дружна с императорской.

– Какая цаца к нам пожаловала! Мне стоит раскланяться, или упасть на колени?

– Тебе стоит прекратить паясничать. Как тебе мое предложение? Если тебе не жалко себя, пожалей своих людей.

– Они знали, на что шли. А теперь, когда я узнал, что в деле замешано честь императорской семьи, я тем более не отдам оружие. И вам его никогда не найти!

– Посмотрим, – процедил Гартош. – Я хотел сэкономить свое время и спасти ваши жизни. Даже готов был не отбирать вашу свободу. Больше я ничего, никому, не буду предлагать. Вы все покойники. Зря ты влез в это.

Гартош развернул единорога и галопом пустил его подальше от этого мстителя. Скрывшись за деревьями, он перенесся к своей команде, уже начавшей проявлять беспокойство. Прибыв на место, он снова развернул карту. Исходя из того, где происходила встреча и с какой скоростью мог передвигаться Кильтак, круг поиска сужался в несколько раз.

* * *

В виду важности дела и затянувшегося поиска, в район, где скрывался Кильтак, были переброшены еще три сотни росомах. Для этого черной сотне снова пришлось поработать в качестве извозчиков. Соответственно, и командование перешло к более опытным в лесных делах росомахам. Оскол с командой оставался на подхвате – для военной и транспортной поддержки.

Несколько раз Гартош чувствовал, как лес пытается привлечь его внимание, но он демонстративно игнорировал эти попытки. Ему теперь было глубоко наплевать, что будет с лесом и бандой одноглазого. Потому что он, просто напросто обиделся, даже не так – он был зол. На Кильтака – не понимающего, какое пятно может упасть на империю и выгоды предложения Оскола; на лес – не желающий помогать только Гартошу; и, наконец, на Верховный штаб – устранивший Гартоша от командования. Так что все эти лезшие под копыта зайцы, прыгающие в седло белки и кружащие над головой стайки птиц, его теперь мало интересовали. Тем более, что дело шло к завершению, привлечение таких сил дало результаты: нашли еще два небольших тайника с оружием, принадлежащих, вероятно, банде Кильтака.

После пересчета всего найденного оружия и сравнения со списками каравана, стало понятно, недостает только того оружия, которое, скорей всего, находилось на руках у разбойников. И разбойники, понимая что пощады ожидать им теперь не приходится, решились применить это оружие – то есть, пошли на прорыв. Банда разделилась на две группы. Одна ночью просочилась сквозь заслоны и ушла на северо-восток, рассчитывая скрыться среди многочисленных болот и озер. Другая группа, так же ночью, двинулась строго на восток, стремясь перейти Грату и раствориться в бескрайних лесах. Тут же были организованы погони, а так же, с помощью черной сотни, перехват.

Гартош вывел отряд в тридцать своих клинков и столько же росомах на берег Граты. Неглубокая, но широкая река, сонно накатывалась на белый песок мелкими волнами, еще не зная, какой переполох люди намеренны устроить на ее берегу. Можно было выйти навстречу банде и перехватить ее на подступах к реке, но тогда возможные потери были бы намного больше. Лучше уж подождать их на переправе. То, что банда выйдет именно возле намеченной переправы, Гартош не сомневался – сбивать погоню со следа у них просто не хватало времени. Единственный шанс оторваться существовал только на левом берегу Граты, где раскинулись просто непролазные дебри. А про возможности единорогов, разбойники вряд ли догадывались.

Кильтак (а группу вышедшую к Грате возглавлял сам главарь) оказался вполне предсказуем – он вышел точно к месту засады. Честно говоря, Гартош ожидал от главаря большей изобретательности, и думал, что он уйдет с бандой уходящей на болота. Но что-то вывело одноглазого из себя – уж не отказ ли в помощи со стороны леса – и он бросился на пролом, как раз под стрелы ожидающих его солдат.

Половина банды полегла, не дойдя до середины реки – смели одним махом. Положили бы всех, но у кой кого из черной сотни не выдержали нервы, и арбалетный болт сорвался раньше времени. Сделав всего один выстрел, Гартош послал Агаральда вперед, хотелось лично раскроить Кильтака. Главаря он догнал всего в ста шетах от реки, тот пытался организовать оборону, но тщетно, банда есть банда, теперь каждый за себя. Многие бросали оружие и пытались сдаться, но ни черносотенцам, и росомахам пленные больше не интересовали, все равно им дорога на виселицу.

– А ведь я тебе давал шанс, – сказал Гартош, не спеша, слезая с единорога.

– Можно подумать, ты бы сдержал слово.

Затравленно оглядываясь, Кильтак пятился к большому дереву.

– Я бы, сдержал. Осколы всегда держат свое слово.

– Так может, попробуем сейчас? Если я выиграю наш поединок, твои люди отпускают меня и моих людей. – Кильтак бросил быстрый взгляд по сторонам. – Тех, кто остался в живых.

– Нет, дружок, время условий закончилось. Я тебя просто убью.

– А тайники? Вам их ни за что не найти.

– Успокойся, уже нашли.

Гартош почувствовал удар в спину и Кильтак тут же бросился в атаку. В мастерстве ему было далеко до жеранцев, и Гартош с легкостью ушел с линии атаки. Он развернулся, и приготовился отразить нападение еще и сзади. Но сзади ни кого не было, только один их бандитов, бросив арбалет, со всех ног удирал в лес. Вот и встретилась ховарская броня с ховарским болтом. Сильной боли сотник не почувствовал, похоже наконечник застрял в самой чешуе. Ну, это терпимо.

Одноглазый больше не спешил нападать, видимо ждал, когда Оскол упадет сам. Но Гартош такой радости бандиту не доставил. Он пошевелил лопатками и разочаровал Кильтака:

– Щекочется.

Кильтак не отреагировал, и пришлось атаковать самому. Несколько коротких сильных ударов, и Гартош загнал противника, чуть ли не на само дерево. Кильтак пытался оказать достойное сопротивление, но Гартош все еще был зол, а бандит не обладал теми боевыми качествами, которыми обладали жеранцы. Еще несколько ударов, и противник потерял меч, вместе с кистью правой руки. Дико заорав, Кильтак упал на колени, зажав обрубок руки между коленями.

– Если думаешь, что я сжалюсь, то глубоко ошибаешься, ты мне без надобности, – сказал Гартош, сделав круг вокруг бандита.

– Тогда добей, – прохрипел главарь уже не существующей банды.

– Вот это, пожалуйста, но на всякий случай уточню. – Гартош нашел взглядом Сирела. – Сирел! Нам главарь пленный нужен?

– Нет! Возится с ним только! Кончай его!

– Ты все слышал, – сказал сотник и достал кинжал.

Вторая банда попалась в ловушку на пару часов позже первой. Гартош с командой еще не закончили собирать оружие, когда получили информацию от Вирона. На месте первой схватки оставили пару десятков росомах, а остальные отправились на помощь товарищам. Подоспели они только для того, чтобы снова собирать оружие, да похоронить убитых. К счастью хоронить пришлось только бандитов, преследователи на этот раз обошлись ранениями.

Эпопея с возвращением ховарского оружия, хоть и затянулась на неделю, но благополучно закончилась. Караван с прежними предосторожностями, но большей охраной продолжил свой путь, а участники по его возврату вернулись на места своей постоянной дислокации.

* * *

Через неделю после окончания операции в лесах среднего запада Виктании, Гартоша вновь вызвали в Верховный штаб, и вновь его провели к главнокомандующему. Лорд Дангал встретил сына все в том же кабинете.

– Ну, здравствуй, герой!

– Да какой там герой, – Гартош скорчил недовольную мину. – Задание, конечно, не провалили, но и не выполнили полностью. Пришлось все-таки привлекать дополнительные части. Да и времени потеряли уйму.

– Самокритика, это, конечно, хорошо, – похвалил сына Дангал, – но самобичевание ни к чему. Мы прекрасно понимаем, что не с вашими силами было изловить группу, почти равную вашей по численности.

– Да, силенок нам немного не хватило, – согласился Гартош.

– И именно поэтому, было принято решение… – Дангал полез копаться в ящике стола.

– Ну-ну, что за решение? – оживился черносотенец.

– Принято решение, добавить вам силенок.

Гартош затаил дыхание:

– Насколько?

– Мы – и командование, и император – прекрасно понимаем, что без участия черной сотни, не удалось бы перехватить жеранцев, да и за разбойниками гонялись бы гораздо дольше.

– Отец, насколько вы решили увеличить нашу часть? – с нетерпением повторил сотник.

Дангал, словно фокусник, вытащил из ящика стола свернутую в трубочку бумагу:

– Согласно повелению императора, тебе поручено увеличить часть быстрой поддержки, до… тысячи!

Гартош взревел не хуже раненного единорога. В дверь обеспокоено заглянул адъютант, но Дангал взмахом руки отослал его обратно.

– Ты понимаешь, что это означает сынок?

– Это шаг к созданию целого легиона!

– А император прав, ты действительно наглец.

– А кто из Осколов не наглец?

– И то верно. Ну, на легион пока не расщитуй. Полк создать не одного года дело, а легион… Потом будет видно. Главное сынок, это большая ответственность, гораздо большая, чем тебе доводилось сталкиваться раньше. Ты поднимаешься на новую ступеньку, и с тебя будет гораздо больший спрос. Вот это главное, что ты должен понять.

Гартош посерьезнел и встал со стула:

– Господин генерал! Сотник Гартош из рода Осколов, задачу понял правильно! Степень ответственности осознал! И не подведет, ни императора, ни командование, ни семью!

– Это хорошо, что осознал. Выполнять повеление императора, сотник Гартош, из рода Осколов!

V

– Разрешите, господин полковник! – раздалось за спиной.

Полковник, господин полковник, как это все-таки здорово звучит, особенно когда новое звание получил всего неделю назад и еще не полностью отошел от той грандиозной попойки по этому поводу. Гартош не спеша оглянулся, в проеме походной палатки нарисовался Алькон, всем своим видом выражающий крайнее почтение.

– Прошу вас, – так же предельно вежливо полковник указал подчиненному на стул.

Алькон уселся и тоскливо посмотрел на полупустой графин с водой:

– У тебя другого ничего нет?

– Ты с ума сошел?! Пить на учениях, где присутствует сам император! Конечно, нет. Если было бы, мог и не сдержаться. Потому ничего и не брал, и тебе запрещаю.

– Да не беспокойся ты так! Отыграем учения, как положено, здесь нам соперников нет.

– А вепри, а гепарды? Этих ты в расчет не берешь?

– Гартош, ты же прекрасно знаешь, никто в открытом поле не сможет за пару минут организовать эффективную оборону, против неведомо откуда взявшейся тяжелой кавалерии.

– Ты слишком самонадеян, Алькон. Может быть, оборону в несколько эшелонов «противник» и не сможет организовать, но устроить ловушку не так уж и сложно. По-моему практика у вепрей показала, сколько у них там выдумщиков и умников. Могли бы уже что-нибудь и придумать.

– На каждую их придумку у нас найдется своя задумка – умников и у нас хватает.

– Вот именно, что умников.

Гартош зря ворчал. Ведь действительно, все учения, а так же операции, где участвовали единороги (а именно это название наравне с «черным» прилипло к новой части), неизменно проходили с их значительным преимуществом над другими частями, из других родов войск. Уже забылись те времена, когда на Черную Сотню, а затем на черные сотни, смотрели как на игрушку императора и главнокомандующего – дорогую нужно сказать игрушку. За те три с лишним года, что создавался Черный Полк (или единороги, кому как больше нравится), Гартош сумел доказать, что с ним и его подчиненными нужно считаться любым силам, какими бы элитными они себя не считали.

– Ладно, посиди. Сейчас все соберутся, подумаем, как обмануть придумки вепрей и всех остальных.

Палатка постепенно заполнилась сотниками и членами штаба полка. После доклада разведки, принялись обсуждать дальнейшие действия.

Гартош слушал эти обсуждения чуть отрешенно. Конечно они выиграют эти учения, обойдут все ухищрения, и неизменно ударят в самый неожиданный момент, в самое уязвимое место «противника». Так было и так будет. Пока на Иктиве еще не создали часть, столь же эффективную, как единороги.

Лорд Дангал не зря гордился сыном…

…Три отменных операции по снятию блокады и оказанию помощи гарнизонам на болоте растов – черные сотни буквально втоптали в грязь вновь обнаглевших растов. Помощь внутреннему легиону по подавлению бунта на шаграмских каменоломнях. Тогда осужденные на пожизненные работы вырвались на свободу и устроили резню в ближайших селах и только появление нескольких черных сотен, в сопровождении второго внутреннего легиона, положило конец грабежам и убийствам…

…Отлично единороги провели и эти учения, по окончании которых была намечена охота и банкет.

* * *

Гартош в этот раз перемудрил самого себя. Преследуя кабана, он решил опередить остальных всадников и послал Агаральда через подпространство вперед – единорог и в охоте немалая подмога. Но, то ли он неправильно указал единорогу место перехода, то ли единорог его неправильно понял, но они с Гартошем оказались в совсем другом месте, в молодом подлеске. А здесь, судя по тишине, никакой охоты не проводилось. Рев, грохот, лай, крики, звуки охотничьих труб, слышно было много латонов впереди. Значит их забросило совсем в другую сторону.

Вот черт! И ведь не вернешься в отправную точку, охотники оттуда давно ушли и появление Гартоша позади всех вызовет лишь ехидные смешки. Необходимо осмотреться. И Гартош направил Агаральда в сторону невысокого холма.

Взлетев тяжелым галопом на холм, единороги увидели, что наблюдательная площадка занята. На вершине холма находилась девушка, верхом на тонконогой серой кобылке. Вот так удача! Гартош, да и, похоже, что Агарольд, тут же забыли об охоте, кабанах, загонщиках и прочей ерунде.

Девушка заметила необычного всадника издалека, так что не испугалась, не удивилась, а смотрела на Гартоша с неподдельным интересом. Первой мыслью Оскола было, что он встретил кого-то из Лесного царства. Но присмотревшись, он понял – это обычная человеческая девушка. Точнее, очень красивая человеческая девушка. Она излучала такую чистоту и внутреннюю красоту, что Гартош заподозрил действие магии. Но его амулет и собственное обостренное чувство магии молчало. Девушка смотрела на Оскола большими миндалевидными глазами и в этих глазах отражалось все: небо, лес, целый мир.

– Здравствуйте, – нежным голосом сказала девушка, и оцепенение с Гартоша спало, его быстро набирающая обороты влюбленность, приняла другую форму – говорливую.

– Здравствуйте красавица. Неужели дриады стали жить среди людей?

– Почему дриады? – удивилась девушка.

– Потому, что именно дриады всегда считались эталоном красоты. Но я вижу, что все глубоко ошибались. Самая красивая девушка прячется здесь, в этом лесу.

Девушка приняла игру. Она удивлено стала оглядываться по сторонам:

– И где же она?

– Да вот же, передо мной!

– Вы льстец, господин военный. Такие комплименты, вы, должно быть, дарите всем девушкам.

– Ну что вы! Как вы могли такое подумать. Я впервые увидел такую красивую девушку, и впервые говорю такие комплименты. Можно узнать ваше имя?

Девушка тряхнула своей белокурой головкой на миг, обнажив слегка заостренные ушки.

– Нет, господин военный. Знать мое имя вам совсем необязательно. И вообще, мне запрещено общаться с незнакомыми мужчинами. И наверняка меня уже ждут дома.

Красавица бросила на Гартоша прощальный взгляд, и сердце молодого полковника готово было выскочить из груди и поскакать вслед за предметом своего обожания. Кобылка игриво фыркнула в сторону единорога и увезла свою наездницу прочь.

Гартош и Агаральд, как завороженные смотрели им вслед.

– Ты это видел? – спросил двуногий единорог четвероногого.

Единорог энергично тряхнул короткой гривой.

– Что будем делать?

Агаральд ударил копытом.

– Понял, догонять.

И они понеслись вслед за мелькавшим среди деревьев голубым платьем незнакомки. Промчались через редколесье, проломились сквозь кустарник, выскочили к оврагу, и единорог, не раздумывая, бросился вниз. Вниз они спустились быстро, точнее съехали на заднице. Каждый на своей. А вот подъем занял более продолжительное время. Когда запыхавшиеся единороги выбрались из оврага, быстроногой кобылки и ее хозяйки и след простыл.

– Ну что, толстозадый, догнали? – раздраженно буркнул Гартош влезая в седло.

Единорог был раздражен не меньше своего наездника – кобылка тоже не оставила его равнодушным – поэтому Гартош чуть не вылетел с седла.

– Ладно, успокойся, найдем мы этих таинственных незнакомок. Наши будут. Не в первой.

Следующие полчаса они мотались по лесу, выискивая следы кобылки. Следов так и не нашли, но выехали к небольшой деревеньке в пару улиц. Дорогу им преградило медленно бредущее стадо коров. Оскол подозвал немолодого уже пастуха:

– Послушай, дядя, ты не выдел, проезжала ли здесь девушка на серой кобылке?

Пастух недоуменно уставился на полковника и его средство передвижения:

– Девушка? На кобылке? На серой?

Гартош вздохнул и полез в карман. Пастух поймал монету, внимательно на нее посмотрел, и взгляд его стал более осмысленным.

– Да, кажется, девушка здесь проезжала. И как раз на серой кобыле.

– Куда она поехала? Ты знаешь ее?

– Куда поехала… Знаю ли я ее… Туда поехала, – пастух махнул рукой в другой конец деревни.

– Можешь про нее что-нибудь рассказать?

– Могу ли я про нее рассказать… – хитрец задумчиво вертел в руках монету.

Гартош снова полез в карман и бросил кровопийце монету покрупнее.

– О! Я могу рассказать про нее очень много, практически все! – воскликнул пастух, еще в воздухе рассмотрев золотой империал.

За короткое время Оскол узнал, что девушку зовут Лиситой, она дочь лорда Легинера, барона Магнифа, и дилессы Азарии. Девушка очень скромная, родители ее не балуют. Живут они недалеко, их дом сразу за этим поворотом. Само баронство Магниф небольшое, всего три деревни и лес вокруг них – так что большое приданного не будет. Кроме Лиситы детей у барона с баронессой нет. Женихов пока не наблюдалось, так что благородный господин имеет все шансы, тем более не такой коняке. «Коняка» чуть не одела рассказчика на рог и на этом повествование закончилось.

Услышав все, что ему было нужно, Оскол направился к указанному дому.

Да, небогато живет барон. Дом на дворец совсем не тянет. Хотя, все ухоженно, клумбочки тут всякие… Стараясь направлять Агаральда строго по дорожке (одно копыто пол клумбы накроет), Гартош приблизился к крыльцу. Ему пришлось подождать, пока на встречу вышел недовольного вида слуга.

– Я к барону Магнифа и баронессе, – не спешиваясь, уведомил слугу гость, моля богов, чтобы пастух не обманул, и здесь действительно проживают указанные вельможи.

– По какому делу? – полюбопытствовал слуга.

– Засвидетельствовать свое почтение, – сквозь зубы выдавил Гартош, уже начиная злится, слугами здесь, похоже, никто не занимался.

Важно кивнув, слуга развернулся и скрылся в глубине дома. Полковник спешился. Откуда-то изнутри, стал накатываться легкий мандраж. Черт возьми, разволновался, словно сопливый мальчишка! Ведь не первый раз с девушкой знакомится и даст Фрита не последний.

Через несколько минут нервного ожидания, к гостю вышел хозяин дома и сразу вслед за ним хозяйка. Лорд Легнер был высок, сухощав, с легкой сединой. Но гость сразу понял в кого пошла дочь. А дочь вылитая дилесса Азария, только чуть помоложе. Такая же точеная фигура, и чуть раскосые глаза, только вокруг глаз легкие морщинки, что, впрочем, совсем не портило хозяйку. Барон сухо поинтересовался:

– Чем обязан вашему визиту, господин…

– Лорд Гартош, командир Черного Полка. Участвовал в охоте, здесь неподалеку, и немного заплутал. Выехал вот к вашему дому и решил, что было бы невежливо не засвидетельствовать свое почтение хозяевам.

По улыбке Азарии было видно, она сразу поняла, какое такое почтение решил засвидетельствовать молодой гость. Судя по нахмурившемуся барону, это не являлось тайной и для него, и он совсем не в восторге от этого визита – в отличие от Азарии. Баронесса опередила мужа с ответом и взяла ситуацию в свои руки:

– Мы очень рады, что судьба занесла вас в наши края, лорд Гартош. У нас так редко бывают гости. Пожалуйста, проходите в дом.

Не прятали бы дочь, смотри и гостей было бы побольше: заходя в дом, подумал гость.

Как и снаружи, внутри дом не блистал роскошью, хотя выглядел довольно уютно. Несколько старых картин на стенах, пара небольших скульптур, и цветы, множество весенних цветов.

– Извините, лорд Гартош, мы не ожидали, что у нас будут гости и не подготовились к встрече. Все что мы можем предложить, это чашечку тервана.

– Если вас это не затруднит, я бы с удовольствием выпил с вами по чашечке.

– Я сейчас распоряжусь. Легнер, пообщайся с гостем.

Барон отнюдь не горел желанием общаться с нагловатого вида молодым человеком. Но ему наверняка не хотелось огорчать жену, а если еще и дочка взвоет, что единственного появившегося на пороге ухажера выдворил вон, то хоть самому с дома убегай. Хочешь не хочешь, пришлось общаться:

– Что у вас за часть, молодой человек? Я не слышал раньше ни о каких черных полках.

– Это новая часть, господин барон. Пока только один полк. Полк быстрой поддержки. У нас вместо лошадей, боевые единороги.

– Угу, – буркнул барон, с надеждой смотря на дверь, за которой скрылась жена.

Дверь не подвела. Она распахнулась и впустила баронессу с дочерью.

– Наша дочь, лорд Гартош, Лисита, – представила Азария дочь.

– Мы случайно встретились в лесу, правда я не знал, что это ваша дочь.

На нежных щечках Лиситы проступил скромный румянец. По-видимому, дочь с матерью успели обменяться парой слов, так как в глазах обеих пряталась легкая хитринка. Недовольство в глазах барона даже не пыталось прятаться, но сейчас командовал парадом не он.

Азария провела гостя в столовую и усадила напротив дочери. Завязался легкий непринужденный разговор, главной целью которого было выудить, как можно больше сведений о собеседнике. Из разговора Гартош понял – Лисита обучалась дома, со сверстниками общалась мало, и ведет образ жизни, если не затворнический, то очень близкий к нему. В свою очередь и Осколу пришлось кое-что о себе рассказать.

– Скажите, лорд Гартош, как вы такой молодой и уже командуете полком?

– Дело в том, госпожа баронесса, что именно я был инициатором создания новой части, и было логичным, что император мне поручил ее создать. Сперва сотни, а затем и полка. Это у нас в последнее время стало семейной традицией, мой отец так же создал часть и был первым ее командиром.

– А из какой вы семьи и кто ваш отец? – соизволил спросить и хозяин дома.

– Я из рода Осколов, а мой отец, лорд Дангал, герцог Торанский, нынешний главнокомандующий.

Краем глаза Гартош увидел, как изменились в лице барон с баронессой. Теперь даже в глазах Азарии появилось беспокойство, она уточнила:

– Соответственно ваш дед, лорд Руткер, Первый Маг империи?

– Именно так.

За столом незримо натянулась нить настороженности, причин которой Гартош не мог понять. Он решил рискнуть и ускорить процесс сближения с Лиситой, пока его не попросили покинуть дом.

– Я не видел вас ни на каких балах, приемах…

– Мы редко бываем в высшем свете, и уж тем более не вхожи ко двору, – отрезал барон.

– Я мог бы попробовать исправить эту ситуацию. Как раз сегодня, в штабе Центральной армии состоится банкет по поводу окончания учений. Если вы позволите, то я бы хотел пригласить на него вашу дочь.

– В качестве кого, молодой человек? – мрачно, с немалой долей враждебности спросил барон. – Молодой, порядочной, незамужней девушке неподобает появляться на подобных мероприятиях без сопровождения родителей. А мы не получали приглашений.

Да, наскоком взять не получилось…

Лисита, сидевшая тихо, словно мышка, бросила на родителей умоляющий взгляд, но взор барона был тверд и непреклонен, да и Азария прятала глаза.

– Да, господин барон, я был несколько нетактичен. Надеюсь вы меня простите. – Гартош поднялся, – Мне пора идти. Охота наверняка закончилась и мое отсутствие может вызвать непонимание.

С готовностью поднялся и Легнер:

– Не смею вас задерживать, лорд Гартош.

На крыльце гость остановился:

– Надеюсь еще увидеться с вами.

– Мы тоже на это надеемся, – мило улыбнулась баронесса.

Обнадеживающе подмигнув Лисите, Гартош взлетел в седло, и для пущего эффекта, с места перенесся в штаб армии.

* * *

Поговорить с отцом Гартош смог только спустя неделю после встречи с Лиситой, а отец в плане Гартоша занимал ключевое место. Встреча состоялась в замке Риглис, куда и прибыл Дангал по просьбе сына. Лорд Руткер так же присутствовал при разговоре, чему Гартош был только рад.

– Отец, – со всей серьезностью начал Гартош. – У меня к тебе большая просьба.

– Какая? – с искренним интересом спросил Дангал. Сын крайне редко обращался к нему с просьбами, а тут такая серьезность.

– Я бы хотел, что бы ты воспользовался своим служебным положением, а точней дружбой с императором.

Дангал нахмурился:

– И что ты хочешь от меня, точнее от императора? Если ускорить формирование легиона, то тут я тебе не помощник. Черный Полк и так обошелся империи в круглую сумму.

– Нет, это совсем другое. Это не по службе. У меня личная просьба.

– Ну, ну, выкладывай, какие у полковника виктанийской армии, личные просьбы к императору?

– У молодого представителя рода Осколов, рода очень преданного и дружественного роду Гратров, такая просьба. Я бы очень просил, чтобы император, на бал весны, который состоится через две недели в Тороне, пригласил семью лорда Легнера, барона Магнифа, с женой и дочерью.

Дангал рассмеялся:

– Ох, ты и плут сынок! Решил с помощью императора обустроить свои любовные делишки?

– Ну, в общем, да.

– Весь в отца, – буркнул Руткер.

– И в деда, – не остался в долгу Дангал. – А теперь рассказывай, что за барон? Я так понимаю, у тебя интерес к его дочери? Или к жене?

Старшие Осколы рассмеялись.

– К дочери, отец, к дочери.

И Гартош вкратце рассказал историю своего знакомства с семьей лорда Легнера.

– Постой, постой, – вдруг что-то вспомнил Руткер. – Род Злоритнов, что-то припоминаю… Дилесса Азария, не из рода Тольмаров будет?

– А вот этого я не знаю.

– Из него, теперь я точно вспомнил.

– Из тех самых Тольмаров, из которых происходила Лилу? – удивленно переспросил Дангал.

– Из них.

– Ох, и задал ты мне задачку сынок!

– Да в чем дело? Если она из Тольмаров, то что? И кто такая Лилу?

– Историю нужно изучать и помнить, – наставительно сказал Руткер. – Дилесса Лилу, герцогиня Алинейская, самая известная бунтовщица в истории Виктании. Магинесса была одна из сильнейших в то время, и полководец не из последних. Ох, и попила она крови из императора! Не хотел бы я жить в то время и участвовать в усмирении Лилу. Не один сильный маг тогда голову сложил.

– Кажется, она была полукровкой, – добавил Дангал.

– Да, какая-то часть эльфийской крови в ней присутствовала. И судя по всему, внучек, эта Лилу, была пра, пра, пра какой-то бабкой твоей Лиситы.

Гартош пару минут переваривал услышанное:

– Ну и что это меняет? Ну, была какая-то прабабушка бунтовщицей, сколько поколений уже прошло. К Лисите, это не имеет ни малейшего отношения.

– Ошибаешься сынок, очень даже имеет. У Гратров к Тольмарам особое отношение. И я не уверен, что оно поменялось, даже спустя несколько веков. Да, озадачил ты меня сынок, – вновь взялся за голову Дангал.

– Кстати, Гартош, а ты уверен, что там обошлось без магического влияния? Тольмары очень сильный род, в магическом плане.

– Да нет, дед. У меня амулет имеется, тобой кстати подаренный. Да и сам я магию за латон чую.

– И все-таки, давай я проверю.

Лорд Руткер долго ходил вокруг внука, выискивая на нем хоть малейшие следы от любовных чар.

– Похоже, что ничего нет, хотя с Тольмарами нельзя быть абсолютно уверенным.

– По-моему до сих пор действует запрет, на обучение и применение Тольмарами магии, – сказал Дангал.

– Тогда это объясняет, почему Лиситу обучают дома. Практически во всех студиях и академиях хоть немного обучают магии, а они не хотели нарушить запрет.

– А может быть наоборот? Лиситу обучали дома именно магии?

Все Осколы многозначительно переглянулись. Гартош тяжело вздохнул:

– Так что, на императора мне рассчитывать нечего?

– Я думаю, что Тольмаров пора вытащить из тени. На виду гораздо тяжелей, что либо нарушить, скрывать или замышлять. Я попробую уговорить Лориана.

– Спасибо отец!

– Пока еще не за что. Может быть мы действительно понапридумали лишнего про Лиситу и ее семью.

Руткер развел руками:

– Поживем, увидим. А пока будем молить богов, чтобы так и было.

* * *

Весенний бал, самый любимый бал Гартоша. Еще не жарко, но уже и не холодно, воздух наполнен одуряющим ароматом цветов, и свежестью прошедшей грозы. В Весеннем зале отсутствовала передняя стена и можно было спуститься прямо в цветущий сад, прогуляться по широким аллеям, уединится в узких аллейках или уютных беседках.

Зал постепенно наполнялся людьми, а церемониэйстер до сих пор не объявил о прибытии тех, кого Гартош ожидал больше всего. Вот-вот должен был появиться император с императрицей, и не успеть к выходу монарха считалось верхом дурного тона. Барон Магнифа с женой и дочерью успели. Увидев Лиситу, Гартош даже пропустил появление императорской семьи, но зато с ревностью отметил, как оживились дворцовые ловеласы – появление такой красотки не осталось незамеченным.

Барон с семьей скромно расположились в самом углу огромного зала, стараясь не привлекать к себе особого внимания. Но так уж получилось, что именно эта семья для многих сейчас представляла особый интерес. Кроме молодой баронеты, которая одним своим появлением обеспечила себе успех, много пристальных взоров было приковано к ее матери, дилессе Азарии. И Азария стоила этого внимания – она почти не уступала дочери в красоте и очаровании. Оценив неувядающую красоту баронессы, лорд Руткер проверил реакцию своих сторожевых амулетов, развешенных на входе и по всему залу. Ни один амулет не зафиксировал проявления чужеродной магии.

Лисита была в восторге. Нет, ее просто ошеломил блеск двора, количество красивых мужчин и женщин, великолепных нарядов и драгоценностей, наличие громких имен и фамилий. Азария так же впервые была на таком высоком приеме, но могла держать себя гораздо сдержанней, хотя с грустью и отметила: не так уж много она видела в своей жизни, гораздо больше прошло мимо. И только барону была не по душе вся эта суета и напыщенность. Весь этот показушный блеск, в его глазах не стоил и выеденного яйца.

Зазвучала музыка, и Гартош с ужасом почувствовал, как его ноги буквально приросли к полу. Вместо того чтобы мчаться к предмету своего воздыхания, оказаться возле нее первым, он стоял и смотрел, как несколько щеголей ринулись на свежий лакомый кусочек.

Но слава всем богам, на свете есть друзья. И друзья видели, что творится с Гартошем. Наперерез одному из любителей молодых неопытных девиц, уже предвкушающему очередную победу, вышел Алькон:

– А скажите-ка господин сотник, – взял он за локоть претендента, – правду ли говорят, что в вашем полку…

– Извините сотник, мне сейчас не до обсуждения служебных дел. Я собираюсь приятно провести вечер, а вы мне мешаете.

– Я могу помочь тебе провести этот вечер весьма приятно, с набитой мордой.

– Да в чем дело, сотник?!

– А дело в том, что если ты хочешь, чтобы об этом вечере у тебя остались самые приятные воспоминания, то нужно изменить курс и топать в другом направлении. А ели господин сотник имеет ко мне претензии, – Алькон снова стал предельно вежливым, – я готов встретиться с вами в любое время. Выбор оружия за вами.

Претендент на мгновение задумался:

– Что такое сотник, сам глаз на малышку положил?

– Не я, мой друг.

– Хотел бы я, чтобы у меня были такие друзья… Хорошо, я даю вашему другу шанс – два танца. Если за это время он сам не возьмется за дело, то есть, за эту красотку, за нее возьмусь я. – И последовав совету Алькона, претендент действительно изменил курс.

Примерно такие же беседы провели друзья Гартоша с другими желающими познакомиться с Лиситой, и близко не подпустив к ней переполненных страстью ловеласов. Как выразился Терес, – не для них вытащили из глуши этот нераспустившийся бутончик.

Барону Магнифа этот бал нравился все меньше и меньше. Он заранее испытывал неприязнь ко всем, кто проявит к его дочери хоть малейшее внимание. Но черт возьми! Он никак не рассчитывал, что его красавица дочь останется незамеченной. Глаза Лиситы так же стали заполнятся слезами, танец уже заканчивался, а она до сих пор ни у кого и не вызвала нтереса. Может у нее слишком скромное платье, или не такие дорогие драгоценности? И только дилесса Азария оставалась спокойной, от ее внимательного взгляда не ускользнуло, как несколько молодых людей перехватили желающих потанцевать с ее дочерью. И на их черных парадных мундирах, на левой груди, отчетливо виднелся вышитый знак – голова черного единорога в серебряном кругу. Такой же знак имелся и у того молодого полковника, который пару недель назад неожиданно нарушил покой их семейства, и запал в сердце ее дочери.

И только на второй танец Гартош собрался с духом и твердым шагом направился к Злоритнам. За его продвижением внимательно следили несколько десятков глаз, начиная от конкурентов и заканчивая императором – которому так же было интересно, чем же закончится эта необычная любовная история. Императору нелегко далось решение пригласить потомков Лилу во дворец. И решающую роль здесь сыграло то, что представителей этого мятежного рода все-таки лучше держать поближе, да еще под присмотром другого сильного рода. Рода преданного императору и его семье.

– Господин барон, госпожа баронесса, – Гартош отвесил легкие поклоны, – разрешите пригласить вашу дочь на танец.

Лорд Легнер хмуро кивнул, начиная понимать, как этот ловкач обустроил свидание с его дочерью – самого императора подключил. Дилесса Азария приветливо улыбнулась и легко подтолкнула сияющую дочь вперед.

Конечно, весь вечер Лисита танцевала только с Гартошем. Они много говорили, еще больше молчали и под закрытие бала прогулялись по парку, само собой, с разрешения родителей.

* * *

Через три месяца бурного романа, тайных и явных свиданий, Гартош с Лиситой сыграли свадьбу. Свадьбу Гартоша сыграли там же, где и свадьбу Гнивера – в Риглисе. Гостей собралось еще больше, чем в прошлую свадьбу, и Хозяйке вновь пришлось потесниться.

VI

Не часто Гартоша вызывали к императору, но если это происходило, следовало ожидать особенного задания. Так что полковник Оскол приготовился ко всему.

– Как идет формирование нового полка? – поинтересовался император.

– Все идет по плану, ваше величество. Уже сформировано три новых сотни. Они готовы вместе с первым полком выполнить любое ваше задание.

– Это хорошо, что готовы. Но новые сотни мы трогать не будем, обойдемся первым полком.

– Что за задание, ваше величество?

– Дело очень необычное и деликатное. – Лориан выдержал паузу. – Нужно помочь одной королевской семье удержаться на троне.

Гартош попробовал угадать:

– Реат?

– Нет, не угадал.

– Тогда где? – командир единорогов пытался судорожно вспомнить, какой королевской семье может понадобиться срочная помощь.

– Не ломай голову, – сжалился император, – это не в нашем мире. – И предвосхищая всякие вопросы, продолжил. – В одном из миров сопутствующих Иктиву, есть небольшое королевство, король которого находится с нами Гратрами в дальнем родстве. Королевство нужно сказать захудалое, как и все в том мире, но родственникам нужно помогать. Ведь так?

– Так, – немного ошарашено ответил Гартош.

– Для черных единорогов межпространственные переходы не намного сложнее подпространственных, так?

– Так, – снова повторил Оскол.

– Вот вам и предстоит перенестись в тот мир, и научить соседей вежливому обращению с нашими родственниками. Да так, что бы этот урок запомнился как можно дольше.

– Не маловато ли одного полка для такого задания? – засомневался единорог.

– Достаточно. Больших армий там никогда не было, а боеспособных, подобных вашему Черному Полку, тем более.

– Тогда мы готовы, ваше величество!

– Вот и отлично. Через пару дней отправитесь. Так как дело предстоит деликатное, новое и сложное, я даю вам в помощь опытного мага – твоего брата, лорда Гнивера. Надеюсь, ты не против?

– Нет, конечно.

– Тогда действуйте.

* * *

Как оказалось, Гнивер уже побывал в королевстве Литерия, куда они должны были отправиться, и ввел брата в курс дела.

– Королевство небольшое, не карликовое, конечно, но далеко не масштабы Иктива. Король Кванат, не в обиду Гратрам будет сказано, полное ничтожество. Точнее – нытик и ничтожество. А какой король, такое и королевство. Поэтому неудивительно, что соседи решили не только оттяпать у Литерии кусок территории, а присоединить к своему королевству все ее земли. Я не думаю, что у нас возникнут сложности с соседями – как ты говоришь, не таких сусликов выливали. Но мне не нравится находящееся рядом со столицей Литерии болото. Что-то там не так, с ним нужно разобраться особо.

Гартош улыбнулся:

– Я почти полюбил болота.

– А я не очень. Точнее совсем не люблю.

– Какое посоветуешь взять оружие?

– Думаю, достаточно средней чешуйчатой брони и среднего вооружения. Вы должны выглядеть внушительно, но быть подвижными.

– Внушительно, это мы можем.

Полк собрался быстро. Первыми к дворцу короля Кваната отправились братья Осколы. Короткое знакомство с королем – действительно, даже на вид полное ничтожество, – принцессой Лукрен – долговязой прыщавой девицей, совсем не похожей на папашу, что наводило на размышления, – и Гартош, оставив брата общаться с королевским семейством, удалился подготавливать место для своего полка.

Дворец, конечно, не был шедевром архитектуры, и, как все вокруг, пребывал в запустении. Казалось, сам воздух навевает уныние. Да, воздух действительно тяжелый – даже служа на болоте растов, Гартош не дышал таким зловонием. Стараясь дышать неглубоко и как можно реже, полковник обошел двор по периметру. С одной стороны двор был огорожен глухим деревянным забором.

– Что там? – спросил Гартош у шляющегося неподалеку слуги.

– А, – махнул слуга рукой, – пустырь. Пустырь мозолил глаза королю, и потому его закрыли забором.

Оскол отломал некрепко держащуюся доску и заглянул на ту сторону. Действительно поросший бурьяном пустырь – то что нужно. Вполне хватит места, что бы разместить полк.

Единороги прибывали посотенно, и, что бы не будоражить местных жителей, стазу же на пустырь. После прибытия последней сотни, Осколы и сотники собрались на совещание.

Гнивер начал просвещать собравшихся:

– Дело обстоит таким образом. Соседнее королевство, Заркания, обвинило Кваната в оскорблении их короля, Титара III, и требуют, либо поединка, либо добровольного сложения короны.

– Поединок, это хорошо, – подал голос Алькон. – Почему король не согласился?

– Ты его видел, какой он нахрен поединщик? Хотя сама идея поединка мне нравится.

– Но ты же сам говорил, что из Кваната поединщик никакой.

– Он, да. Но у нас найдется кому его заменить.

– Согласиться ли Титар? – засомневался Гартош.

– А его никто и спрашивать не будет.

– Это как? – в один голос спросили Гартош и Алькон.

– Я могу наложить личину, и выдать за Кваната любого нашего бойца.

– Не разгадают?

– У них здесь нет настолько сильных магов.

– Тогда я готов немного побыть королем, – решил Гартош.

– Почему ты? – возмутился Алькон.

– Потому, что я полковник.

– Я тоже хочу в этом участвовать!

– К сожалению, я не смогу удерживать личину более трех личин. Сам я займу место придворного мага.

Алькон обрадовался:

– Но ведь еще одно место остается!

– Да. И кем ты хочешь быть? Принцессой, или придворным шутом?

– Почему именно ими? – недоумению и возмущению Алькона не было предела.

– Потому, что именно принцесса имеет право присутствовать на всех мероприятиях. Ну а шуту вообще закон не писан.

– Тогда уж лучше шутом…

– Зря ты отказался быть принцессой, – алчно улыбнулся Терес. – Мы бы…

– Рот закрой! Если тебе нравится принцесса, она полностью в твоем распоряжении. Думаю кроме тебя, на нее охотников не найдется. – Алькон обвел взглядом сотников. Те энергично завертели головами, подтверждая, что не претендуют на принцессу.

Переждав, когда общее веселье утихнет, Гнивер сказал:

– Тогда действовать будем так…

* * *

Король Заркании Титар III, вместе с войском в три тысячи мечей, подтянулся к столице Литерии на следующее утро. Кваната, чтобы ничего не испортил, отправили в Виктанию, и короля соседа, уже в новом образе, встречал никто иной, как Гартош.

Соседи вошли в тронный зал как хозяева, не обращая внимания на немногочисленную стражу и собравшихся возле трона вельмож. Удостоен был вниманием, лишь трясущийся на троне король, да туповатого вида маг, с отсутствующим взглядом. Титар III представлял из себя личность колоритную – здоровый мужик с внушительным животом и окладистой бородой. Придворный дурачек карлик Хряс, увидев Титара радосно завопил и бросился дергать короля за бороду, при этом ловко уворачиваясь от пинков и оплеух.

Наконец Хряса поймали, оттащили в сторону, надавали тумаков и отпустили. Обиженный шут отбежал подальше, и обзывая гостей грязной бранью, грозился переловить их и зверски изнасиловать. Угрозы шута вызвали у зарканийцев приступы истерического смеха, и к трону Титар подошел в приподнятом настроении.

– Слезай! – без всяких предисловий сказал он.

– К… как слезать? – дрожащим голосом, но все же стараясь не переиграть, спросил Гартош.

– Как хочешь, так и слезай, – вытирая слезы повторил Титар. – Хочешь передом, хочешь задом.

– А зачем?

– Драться будем. Хочешь драться?

– Нет, – замотал головой король, – не хочу.

– Тогда собирайся и уходи без драки. Тебе не место на троне.

– Куда же я пойду?

– Да куда хочешь. Только что бы я тебя больше не видел. Так что, сам уйдешь, или все-таки возьмешь в руки меч, и мы решим спор так, как его решали наши предки?

– Возьму меч, – кряхтя и стеная сказал «Кванат».

– Хоть что-то в тебе осталось, – одобрительно прогудел Титар, принимая от своих слуг здоровенную секиру на длинной ручке.

С уважением посмотрев на секиру, Гартош вытащил из-под трона ножны с Гариантом. Увидев шипением выходящий меч, Титар чуть не выронил секиру.

– Ты где взял такого красавца?

– От предков остался, – неуклюже взмахнув мечем, ответил «Кванат».

– Меч здесь оставишь! Если живой останешься.

И Титар первый нанес удар. «Кванат», бестолково отмахнувшись, с криком отскочил в сторону. Секира врезалась в пол, и по залу разлетелись крошки мрамора.

– Бегай не бегай, все равно мой будешь, – процедил Титар, и вновь бросился на соседа.

После трех, четырех богатырских замахов, Титар стал дышать с отдышкой, видимо и у короля Заркании не было в последнее время боевой практики. «Кванат» же напротив, стал оживляться. Увидев, что Титар, несмотря на свою медвежью силу, довольно таки неуклюж, невысокий и полненький король Литерии шариком покотился вокруг грозного соперника, успев кольнуть его кончиком меча в могучий зад.

Вельможи Литерии радостно загалдели, среди спутников же Титара началось недовольное брожение.

– Кончай его Титар! – крикнул здоровяк, чем-то неуловимо похожий на короля.

А конфликт ширился. Зловещего вида маг Заркании решил помочь своему королю, и наслал на его соперника страшное заклинание. Которое впрочем не достигло адресата – маг Литерии оказался не так уж прост, и переправил заклинание в другого короля. Титара выгнуло дугой, и воспользовавшись ситуацией, «Кванат» ткнул мечем в его обьемистый живот. Кишки он сопернику не выпустил, но королевская кровь стала обильно заливать пол вокруг раненого.

Озлобившийся маг Заркании напал на своего литерийского коллегу и между ними завязалась нешуточная борьба. И спутники Титара, и литерийсие вельможи, предпочли держаться подальше от летающих шаров и хлещущих молний.

Воспользовавшись тем, что на него не обращают внимания, из коридора, в котором не горел ни один светильник, выбрался вооруженный внушительной дубиной шут Хряс, он же Алькон. Шустро подбежав к задним рядам зарканийцев, он врезал троим из них между ног, и, бросив дубинку, умчался обратно в коридор. Пострадавшие, с перекошенными от боли и злости лицами, бросились за карликом. Не успела темнота поглотить последнего из преследователей, как тут же раздались звуки схватки. Через минуту из коридора вновь появился «Хряс», со злорадным видом вытирающий окровавленный кинжал, что в его руках выглядел как меч.

– Всех здесь положу, – зловеще пообещал он.

На карлика набросились сразу четверо. Но странный шут оказался на удивление ловким, неизменно уходя от ударов и безжалостно полосуя соперников.

В схватке королей удача так же не сопутствовала гостям. Достаточно поводив Титара, уже потерявшего много крови, «Кванат» подскочил и сильным ударом рассек противнику предплечье. Секира выпала из рук Титара и через секунду у его горла оказалось острие меча.

– Как тебя убить соседушка? – елейным голосом спросил Гартош. – Быстро, или растянуть удовольствие?

– Пощади, – прохрипел король-сосед.

– И какая мне с этого выгода?

– Я поклянусь на «Королевской правде» никогда не нападать на твое королевство.

– И все? – удивился «Кванат». – Когда я тебя убью, ты в любом случае больше на меня не нападешь.

– Я три года не буду брать дань с твоих купцов, – стараясь не смотреть на своих подданных, пообещал Титар.

– Десять, – тут же нашелся Гартош.

– Пять, – нашел в себе силы поторговаться поверженный король.

– Хорошо, пять, – после недолгого раздумия согласился победитель.

– Ты с ума сошел, братец! – заорал здоровяк, так похожий на Титара. – Ты обещал, что это королевство достанется мне!

– Попробуй взять его сам, – мудро посоветовал Титар.

– И возьму!

У «Кваната» появился новый соперник, молодой и более подвижный. Переждав пару особо сильных ударов, Гартош не стал затягивать схватку, и молниеносным ударом отсек противнику кисть правой руки. Заревев словно раненый медведь, брат короля зажал обрубок и бросился из зала.

В углу, Гнивер лупил своего соперника магическим жезлом, уже без всякой магии. Алькон зарезал троих и с идиотским, и от того жутким смехом, гонялся за остальными. Вскоре тронный зал наполовину опустел: гости покинули его, кто мог, конечно, а местные вельможи недоуменно переглядывались. Они ни как не ожидали такой прыти от своего короля, колдуна и уж тем более шута.

Снаружи, во дворе, все больше нарастал шум. Гартош с компанией поспешили туда же. Брату короля уже перевязали руку и помогли взобраться на лошадь. Кривясь от боли и баюкая руку, здоровяк призывал воинов отомстить за те унижения, что зарканийская королевская семья потерпела в этом богами проклятом королевстве. Воины потрясали оружием и уже были готовы идти на штурм, когда на выходе из дворца показалась наша троица. Площадь потряс возмущенный рев.

Поняв, что медлить больше нельзя, Гартош подал условный сигнал и деревянный забор, перегораживающий двор, упал. За забором, построившись для атаки, застыли сотни черных боевых единорогов с всадниками. Над площадью быстро установилась тишина, даже лошади перестали фыркать. И в этой тишине, визг короля резанул по ушам похлеще бритвы.

– Убейте этих зарканийских ублюдков! – толстенький «Кванат» кричал, брызгал слюной и топал ногами. – Принесите мне их поганые головы!

Передние ряды черной тысячи опустили копья и стали медленно набирать скорость. Передние же ряды зарканийцев ломанулись назад, расталкивая и пробивая себе дорогу сквозь не совсем понимающие ситуацию задние ряды.

Наконец, до всего титаровского войска дошло, в какую мясорубку они сейчас попадут. Паника мгновенно охватила всех до единого. Давка на выходе из площади выросла в несколько этажей. Люди и лошади смешались в одну кучу, крики боли и ужаса донеслись, казалось, до самых небес. Виктанийцы не торопились, они давали возможность противнику удалиться как можно дальше – трупы на площади не нужны были никому.

Через несколько минут, двор перед дворцом и примыкающая к нему площадь опустели. Из дворца, хромая и держась за живот, вышел Титар. Он хмуро осмотрел заваленную брошенным оружием площадь и подошел к «Кванату»:

– И как это все понимать?

– Что именно?

– Твое преображение и могучее войско.

– Притворялся я, – нехотя признал «Кванат». – Такая скукотища иногда наваливает, что хоть вой. Единственный выход, это война. Но я же справедливый, поэтому не мог сам напасть первым. Мне нужен был повод. И вот дождался подарка от соседа. – Король Литерии с благодарностью посмотрел на собеседника.

– Справедливый говоришь, – Титар иронично хмыкнул. – А обманывать соседей хорошо?

– А нападать на соседей?

Их беззлобную перепалку прервало появление огромного единорога, это спешил Терес. Сотник держал что-то в правой руке, и когда он подъехал поближе, стало понятно что – голову брата короля.

– Вот, ваше величество! Как вы и приказывали, головы ваших врагов! – бодро доложил он.

Титар побледнел еще больше и пошатнулся. «Кванат» поддержал соседа и принялся его успокаивать:

– Не переживай ты так. Ну, перестарались ребята, с кем не бывает. Им же тоже без дела скучно. А твой братец та еще скотина, без всяких признаков чести. Наверняка он на твое место метил.

И король Литерии, поддерживая короля Заркании, повел его назад, во дворец.

* * *

Одержав блестящую победу над зарканийцами, Гнивер не торопился покидать королевский дворец и отпускать единорогов.

– Что-то со столицей Литерии, и особенно дворцом не так, – объяснял он свое решение. – Висит над ним чья-то злая сила. И не одна. Здесь замешано болото, и еще что-то есть под землей. Нужно остаться и разобраться, иначе боюсь, скоро нам снова придется идти Кванату на помощь. Если успеем.

– Жаль, что с нами нет Сирела, – сказал Гартош. – Он человек опытный, может, чем и помог бы.

После того, как Черный Полк был полностью сформирован, Сирел вернулся в Тайный Легион. Точнее, его туда вернули, сказав: попользовались и хватит. Опыта Сирела действительно не хватало молодой части.

– Ничего, справимся сами, – ответил Гнивер. – Думаю, двое трое суток хватит, что бы распутать здешний клубок.

Оказалось, что разместить целую тысячу новых постояльцев не так уж просто. Две сотни единорогов осталось в полупустом дворце, – который раньше видал времена и получше – остальных пришлось отвести в город. Многие горожане, особенно мужская половина, не испытывали восторга от соседства со своими защитниками, что вызывало недоумение, и в свою очередь недовольство у самих единорогов. Но в городе оказалось много пустующих домов, так что старались по возможности обходиться без конфликтов.

Сам Гартош выбрал для себя конечно покои короля, на что имел полное право. Принцеса Лукрен, напуганная таким количеством чужих мужчин, почти не показывалась из своих комнат, но желающих лицезреть ее было не много, так что никто не расстроился.

Ближе к вечеру Гнивер, Вирон, Гартош и еще несколько наиболее сведущих в магии виктанийцев, выбрались к местному болоту, почти вплотную примыкающего к городу и дворцу. Конечно с болотом растов оно не шло ни в какое сравнение – с небольшого пригорка видно другой берег, – но от него веяло таким отчаяньем, что хотелось упасть в невысокую луговую траву, и лежать без движения.

– Наваждение, – после недолгого исследования пришел к выводу Гнивер.

Вирон и другие сопровождающие, пришли к тому же выводу.

– Ты хочешь сказать, что в болоте сидит какая-то хрень, и отравляет людям существование? – уточнил Гартош.

– Именно. Точнее не скажешь.

– Кто это может быть?

– Скорей всего, водяной или болотник, причем не простой, а энергетический вампир. Оттого и люди здесь такие безвольные, с них легче тянуть энергию.

– Будем выгонять или договариваться?

– Ни то, ни другое. Пройдем ка вот туда, к реке, по-моему там кроется решение нашей проблемы.

Группа воинов единорогов вслед за Гнивером спустилась с пригорка, и в обход болота направилась к реке. Вскоре болото оборвалось, как по приказу, и ниже тянулся обыкновенный луг. Ограничивала болото насыпная дамба, перегораживающая реку. Посреди дамбы стояли шлюзы и регулировали сток воды.

– Странно, – пробормотал Вирон, – такое удобное место, а мельницы нет.

– Не для того строилась эта дамба и шлюзы, – сказал Гнивер. – Они строились что бы затопить окрестности и создать болото.

– Внушение? – сообразил Гартош.

– Оно. Интересующее нас существо создало себе среду обитания.

– Тогда дело упрощается. Спускаем воду и болото вскоре высохнет.

– Так и сделаем. Завтра. Ночью я хочу кое-что проверить.

Возвратившись во дворец, Гартош вызвал управляющего:

– Давно здесь это болото?

– Все время, ваше… Уважаемый господин.

– Почему его до сих пор не осушили?

– Вы что?! – управляющий испугано замахал руками. – Там сидит – он.

– Кто, он?

– Наш благодетель и покровитель Литерии. Если мы попытаемся спустить воду, он нашлет на нашу страну страшные проклятья.

– Понятно, свободен. Дальше мы сами. Хорошо устроился, этот ваш покровитель.

– Один из королевских магов как-то пытался спустить воду с болота, – уже уходя вспомнил управляющий.

– И что?

– Утром его нашли мертвым. Его лицо было искажено таким ужасом, что стало страшно даже тем, кто его нашел.

– Понятно, – еще раз повторил Гартош.

– И еще он постарел на несколько лет.

– Я все понял, можешь идти, – повысил голос мнимый король.

Перед заходом солнца Гнивер собрал командный состав полка и предупредил:

– Этой ночью держитесь настороже. Болотный вампир наверняка чувствует в нас угрозу и попытается что-нибудь предпринять

– Например? – уточнил Алькон.

– Не знаю. Я не так часто сталкивался с нечистью такого уровня.

– Может это нефрат? – предположил Гартош.

– Вряд ли. Нефратами становятся, а этот наверняка изначально был вампиром.

– Так может, попробуем его уничтожить?

– Нет Гартош, пока не спустим воду с болота, сделать это будет проблематично. Внимательно следите за своими единорогами, эти изначально магические существа очень чувствительны к магии, особенно такой, направленной против их хозяев.

– Единороги не пострадают? – обеспокоился Гартош судьбой своих боевых товарищей.

– Нет, они ему не по зубам. Вам все понятно? Тогда идите спать. И не забудьте выставить дежурных.

* * *

На широком королевском ложе с комфортом разместились втроем: по краям Осколы, а вовнутрь запихнули Алькона. Сотник громко протестовал против сговора и произвола братьев, но другого способа оказаться в гуще событий (а где Гартош там и события) не было.

Командир единорогов долго боролся со сном – и в потолок пялился, и пытался обдумать завтрашний день, но как-то незаметно уснул. Просыпался он тяжело. Кричало чувство опасности, и еще кто-то пытался дозваться, но все это словно сквозь толщу мутной воды. Болотной воды. Стоп! Болото! В болоте сидит ОН! И ОН хочет Гартошевой жизненной энергии. А вот хрен ему! Гартош словно утопающий выскочил на поверхность воды, и сразу же почувствовал, как липкое невидимое щупальце уползает куда-то в угол спальни. Было огромное желание ударить по нему голой силой, но Гнивер удержал:

– (Подожди! Это еще не конец.)

Подождать, так подождать. Свою нерастраченную злость младший Оскол приберег до следующего раза. Сон прогнало окончательно, и потянулись томительные минуты ожидания. Рядом безмятежно храпел Алькон, что вызывало зависть и раздражение. Но обостренный слух вдруг улови тихое шуршание. Гартош насторожился. Дверь в спальню бесшумно открылась и в небольшую щель кто-то проскользнул. Кто-то настолько маленький, что его не было видно из-за спинки кровати.

Невидимый гость почти неслышно протопал к кровати и спрятался под ней. Затем, то же проделал еще один. Осколы, в отличие от Алькона даже дышать перестали, а тот выдавал трели, словно раст в брачный период. Полковник нащупал руку сотника и чуть слышно сжал ее, не хватал еще, что бы тот спросонок натворил делов. Храп на мгновение сбился. Гартош еще раз сжал руку Алькона. Убедившись, что это условный знак, а не попытка посягательства на его честь, сотник сжал руку с ответ, и вновь захрапел, причем очень достоверно.

Долго ждать не пришлось, коротышка стал карабкаться на кровать. Сквозь полупрыкрытые веки Гартош пытался рассмотреть гостя. Гость приподнялся, и Оскола чуть не вывернуло от омерзения. Безволосая морщинистая кожа, большие круглые глаза, сплюснутый нос и широкий тонкогубый рот. Тонкогуб оскалился и показал маленькие острые зубки, и два длинный тонких клыка в придачу. Еще один вампир! Сколько же их здесь?! Этот вампир несколько походил на своего собрата из красного мира – Оритерара. Гартош с трудом удержался, что бы ни спихнуть чудовище ногой. Но любопытство победило.

Вампир рассматривал лежащих на кровати, видимо обалдевая от обилия угощения и наконец, быстро пополз к голове Гартоша. Младший Оскол не выдержал и на полдороге схватил жаждущего его крови вампира за горло. Тот пискнул, затрепыхался и, несколько раз царапнув когтями так не вовремя проснувшуюся жертву, затих. Неверяще тряхнув безжизненно висящее тельце, Гартош чертыхнулся, похоже, что перестарался и задавил гаденыша.

Из-под кровати к дверям метнулся собрат задушенного вампира, но тут не сплоховал Алькон. Брошенный им кинжал, буквально пригвоздил незваного гостя к дверям.

– Вы что сволочи делаете?! – прошипел разъяренный Гнивер. – Они мне живыми были нужны!

Алькон возмутился:

– А если бы сбежали?

– Ну и пусть сбежали бы. А мы бы посмотрели, откуда они приходят. Где теперь искать вход в их логово?

Единороги виновато прятали глаза. Действительно, сорвались словно мальчишки, не сумели сдержаться.

– Давай сюда свою добычу! – потребовал Гнивер, и Гартош с удивлением увидел, что все еще сжимает горло вампирыша.

– Ты знаешь, что это такое? – спросил душитель, передавая тельце брату.

– Конечно. Кретеры. Одна из разновидностей истинных вампиров. Причем, довольно неопасная. Эти, по-моему, даже магией не владели. Пользовались тем, что болотник по ночам тянул жизнь из обитателей дворца, а может и всего города, и в свою очередь сосали из беззащитных жителей кровь. Где я теперь найду живые образцы? На единорогов и их всадников они вряд ли посмеют напасть.

Алькон с Гартошем переглянулись и разом выдали:

– У принцессы!

И бросились из спальни.

– Стоять! – негромко, но внушительно рявкнул Гнивер. – Идите за мной, а то вы мне ни одного живого вампира не оставите.

Гнивер вышел первым, за ним Алькон, Гартош немного замешкался. Он вернулся и одним ударом кинжала отсек вампирчику голову. На всякий случай.

Они тихо крались по коридору к покоям принцессы, и хотя Гнивер надел на всех полог невидимости, старались вести себя как можно тише. И не зря. Наша тройка достигла спальни Лукрен, когда дверь распахнулась и из нее вышли еще двое кретеров. Ростом они едва достигали обычному человеку до пояса. Худощавы, одеты в серые плащи с капюшонами, которые тут же и накинули. Теперь их не отличить от карлика шута. Неплохая маскировка.

Вампиры прошествовали мимо замерших людей ничего не заподозрив, и тихо переговариваясь, скрылись за поворотом. Со всей предосторожностью, люди последовали за ними. Перед поворотом остановились.

Кретеры достигли конца коридора и так же остановились. Несколько минут они чего-то ждали, по-видимому, своих соплеменников. Так и не дождавшись, они подошли к большому горшку с цветком. Кряхтя и тяжело дыша, коротыши стали отодвигать горшок в сторону. Было видно, что для двоих это тяжелая работа. Наконец они отодвинули горшок, и, отдышавшись, нажали на большую квадратную плитку. Плитка бесшумно ушла вовнутрь. Еще немного подождав, вампиры нырнули в проем, и, подтянув горшок, закрыли вход.

– Вход нашли, но займемся мы ним чуть позже, – сказал Гнивер.

– Почему? – удивился Алькон. – Нужно сразу идти по следу.

– Во-первых, нам нужно подготовиться, что бы не вляпаться во что ни будь дурнопахнущее. А во-вторых, следует проверить, как там принцесса.

Лукрен разметалась на своей кровати и тяжело со стоном дышала. Видимо болотная магия продолжала на нее действовать. Гнивер подошел к хозяйке спальни и внимательно ее осмотрел. Но особого осмотра и не требовалось – на тонких запястьях отчетливо виднелись два двойных укуса.

– Я не понимаю, – прошептал Гартош, – им что, следы от укусов ничего не говорили?

– Возможно не говорили, – ответил Гнивер. – Посмотрите внимательно, ничего не замечаете?

Полковник с сотником присмотрелись, но ничего такого, на что следовало обратить внимание, не заметили.

– Вот здесь на запястьях чуть заметные точки, еще на шее, и вот еще на лодыжках. Следы от укусов зарастают почти полностью и вероятно очень быстро. Скорей всего и от этих к утру мало что останется.

– А что вы здесь делаете? – раздалось от дверей.

В дверях стоял Терес и с любопытством взирал, как друзья рассматривают худые ноги принцессы.

– Смотрим, какое богатство мы тебе доверяем, – мрачно выдавил Гатрош.

– Какое богатство, и почему мне?

– Богатство, это принцесса Лукрен, которую ты будешь охранять до утра, пока она не придет в себя. А почему ты? Кому же мы еще можем доверить такую важную миссию?

Терес долго не находил что ответить на такую откровенную подставу друзей, и только ехидное замечание Алькона, – Смотри, не теряйся здесь, – вывело его из себя. Вслед шутникам полетели проклятья и угрозы, но дверь уже захлопнулась.

* * *

Для похода по подземным ходам кретеров, отобрали самых низкорослых. Взяли нужное снаряжение, факелов, и двинулись следами вампиров.

Полковник естественно вызвался идти первым и оспорить это право у него мог только старший брат, Гнивер.

– Первым все-таки пойду я, – сообщил он брату.

Гартош тут же встал в вызывающую позу:

– Это почему?

– Потому, что, судя по размерам ходов, мы можем там и не разминутся.

– Ну и что?

– А то. Если попадется магическая ловушка, кто будет ее обезвреживать, ты что ли?

– Могу и я… А если случится другая опасность, не магическая? Тогда как?

– Ты хочешь сказать, что я не умею владеть оружием, или не сумею справиться с парой тройкой вампиров?

– Нет, конечно, я не это хотел сказать…

– Ну и отлично. На том и порешим. Лучше придумай какую-нибудь очередность для своих бойцов, а то так и будут толпиться и спорить, кто пойдет вперед.

Пока Гартош создавал подобие боевого порядка, Гнивер открыл потайной ход и на четвереньках полез в темноту. Следом нырнул младший брат. Ход был слишком низким, и даже согнувшись в три погибели на двух конечностях было не пройти. Поэтому великие воины и не менее великий маг, передвигались самым незавидным способом – на четвереньках. А в этом, кроме смеха, нашлось много сложностей. Во-первых, как нести оружие? Не у многих была возможность закрепить его на спине, как у Гартоша, поэтому приспосабливались на ходу. Вторую сложность представляли факела – их на спину не прицепишь, приходилось волочь в руках, постоянно натыкаясь на языки пламени. Про едкий дым можно промолчать. Ну и самое главное: долго такого передвижения никто не мог выдержать. Так что о преследовании можно было забыть, хотя бы логово гаденышей найти.

Но к счастью, такой низкий тоннель, почти все время полого спускающийся вниз, тянулся всего шетов сорок, а затем пошел более высокий потолок. Воины выровнялись и зашагали бодрей, даже факела стали гореть ярче. Вскоре их тоннель соединился с более широким, в который вливались все новые ходы.

– На центральную выбрались, – обрадовался Алькон.

И действительно, больше всего это напоминало центральную улицу. Похоже, кретеры здесь обосновались основательно и даже создали целый подземный город. Оставалось только выяснить куда идти. Гнивер колебался недолго и махнул рукой:

– Туда!

И небольшой отряд двинулся вслед за магом. Сейчас оба Оскола шли впереди, благо ширина тоннеля позволяла, и именно Гартош первым услышал голоса – они доносились из одного из боковых ответвлений. Отряд остановился, и даже факела потушили, внезапность сейчас решала все, и особенно важным было захватить пленного. Голоса слышались все отчетливей, хозяевам нечего было бояться и от некого таиться.

Первым из тоннеля вышел весело гогочущий вампирчик с небольшим фонарем в руке, видимо делившийся впечатлениями о прошедшей ночи. Он не сразу заметил замерших людей и почти налетел на них. Кретер даже не пытался бежать, а пораженно застыл. Не дав ему опомнится, Гартош аккуратно отобрал у коротыша фонарь, приподнял за шиворот и отдал Гниверу:

– (Одного хватит?)

– (Лучше парочку.)

– (Как скажешь.)

Став чуть в стороне от выхода из бокового тоннеля, Гартош хватал ничего не подозревающих кретеров, зажимал им рот и передавал по цепочке. Набралось пятеро.

– А ну присвети, – попросил он брата.

Гнивер запустил в тоннель светящийся шар. Как раз чтобы осветить спину улепетывающего кретера. Руки среагировали сами, и в удаляющуюся спину полетел нож. Тихо вскрикнув, вампир с разгону упал на пыльный пол.

– Вот черт! Теперь за ножом топать.

– Зато проверишь, нет ли кого за углом.

– Хватит тебе пленных? – вернувшись и вытирая нож, спросил Гартош.

– Вполне. Если твои орлы не передушат их раньше времени.

– Бедолаг? Ты их назвал бедолагами?

– Да. Ты посмотри на них.

Кретеры действительно представляли из себя жалкое зрелище. Пришло понимание, в какие жуткие руки они попали, и некоторых это повергло в ступор. Хотя парочка и попыталась побороться за свою жизнь. Вскрикнул укушенный за ладонь боец, и в сердцах шлепнул вампира о стену. Тот безвольно сполз на пол. Минус один.

– Аккуратней с пленными! – вскрикнул полковник. – Уж больно они хлипкие.

– Ага, я своего, похоже, тоже придушил.

Один из бойцов приподнял безвольное тельце.

Гартош в сердцах сплюнул:

– Руки тебе поотрывать!

Широкоплечий единорог виновато понурил голову:

– Я его даже не давил, так, держал только.

– Всех вампиров к Гниверу! И понежней с ними, понежней! Как с девушкой.

– А у меня кажись девушка и попалась! – обрадовался Алькон, что-то там нащупав.

Вампирша пискнула и попыталась вырваться, но Алькон аккуратно прижал ее к себе, что вызвало смешки у окружающих. Заулыбался и Гартош:

– Ты подожди ее пользовать, дай сперва Гниверу на допрос.

Алькон хотел было обидеться, но передумал и принял игру.

– После допроса она моя, надо же как-то мстить за выпитую кровь. Так я по своему… А после скормлю своему единорогу.

Кретерша в ужасе запищала:

– Не надо, я больше не буду!

Алькон обрадовался:

– Ты смори, она еще и разговаривает!

– Мой отец вождь племени, он сделает все, что вы захотите!

– Ну, парочку вождей мы прикончили в королевской спальне, – ухмыльнулся Гартош.

– Мой отец сегодня не выходил наверх.

– Повезло ему, – вмешался Гнивер. – А теперь рассказывай про свое племя.

Из рассказа маленькой вампирши люди узнали, что племя кретеров большое, сотни полторы особей. Живут они под людским городом пару сотен лет, не меньше. В город выходят по очереди, по давно прорытым ходам и все время роют новые. Они чувствуют, когда болотный вампир усыпляет город или часть города, и пользуются дармовым угощеньем. На них самих магия болотника не действует, может потому, что рассчитана на людей.

– Значит болотный вампир, может воздействовать на ту часть города, которая ему нужна? – уточнил Гнивер.

– Да, – пропищала рассказчица, – и весь город накрывает только тогда, когда очень голоден или зол.

– И пока люди беспомощны, вы пьете их кровь? – в свою очередь уточнил Гартош.

Кровопийца испуганно сжалась в комок:

– Мы совсем по чуть-чуть. Люди и не чувствовали. Мы даже больных лечили, мы умеем.

Гнивер прервал ее.

– Ну это понятно, смотрели чтобы стадо было здорово. Теперь показывай где ваше логово.

– Туда, вниз.

Бойцы двинулись в указанном направлении. По дороге наткнулись еще на несколько групп вампиров, вероятно возвращающихся с пиршества, и почти всех уничтожили. Проводница жалобно пищала, но ее мало кто слушал. Лишь Алькон что-то ласково шептал ей на ушко и она испугано умолкала. Примерно через полчаса подошли к входу в жилой комплекс. Здесь людям встретилось что-то вроде боевого охранения. Это даже нельзя было назвать схваткой. Кровопийц размазали по стенкам, и вошли в большую, довольно светлую, на удивление хорошо отделанную пещеру, из которой имелось множество выходов.

Появление людей вызвало сначала шок, а затем ужас и панику. Пещера наполнилась воплями и топотом.

– Перекрыть выходы! – скомандовал Гартош, и сам бросился к дальнему проему.

Благодаря быстрым, слаженным действиям, а так же панике среди кретеров, многих из них удалось захватить. Даже вождь попался. Командир единорогов занял место возле одного из проходов и время от времени пырял туда мечем. Не то, что бы он опасался нападения коротышек, но береженного боги любят.

Гнивер ходил вокруг сбившихся в кучу вампиров, и поигрывая длинным кинжалом, зловеще молчал. Пещеру захватили практически без сопротивления, поэтому особой ненависти эти недомерки не вызывали. И даже то, что они пили кровь у людей, говорило скорей за ущербность таких людей. Но все-таки это были вампиры. Вампиры пьющие кровь у людей, и этим все сказано.

Гнивер остановился, и брезгливо оббежав взглядом толпу, поинтересовался:

– Кто здесь старший?

Старшим оказался старый сморщенный кретер. Он нехотя вышел из толпы, точнее, его почти вытолкали оттуда.

– Я главный. Я вождь. Меня зовут…

– Меня не интересует, как тебя зовут! – рявкнул Гнивер. – Я говорю, а ты слушай! За то, что вы делали с людьми, мы вправе всех вас уничтожить. Но у нас сегодня просто приступ доброты, и мы даем вам шанс убраться отсюда целыми.

– Но куда же мы пойдем… повелитель?

– Это хорошо, что ты понял, кто здесь повелитель. Куда вы пойдете, меня интересует меньше всего. Но если через два часа в подземелье останется хоть один вампир, я выжгу все вокруг.

С поднятой руки Гнивера сорвалась толстая молния и ударившись в невысокий потолок преобразовалась в маленькое солнце. Оно выглядело как настоящее и все почувствовали его жар.

– Два часа! – почти выкрикнул Гнивер. – И все здесь будет залито огнем. Все понятно?

– Понятно повелитель, – залепетал вождь.

Обведя их тяжелым взглядом Гнивер бросил:

– Уходим.

И первым вышел их пещеры. Гартош нагнал брата недалеко от входа:

– Ты думаешь, их лучше отпустить?

– А ты считаешь, лучше гоняться за коротышками по пещерам?

– Не знаю.

– А я уверен, лучше дать им возможность уйти самим, чем вылавливать их под землей, где кретеры как дома. За сотни лет они наделали столько ходов, что нам понадобится не один год, что бы их исследовать. И я уверен, по многим ходам мы просто не сможем пробраться. Так что будет гораздо лучше, если они уйдут сами.

– А если не уйдут?

– Тогда будет так, как я сказал. Я сожгу эту пещеру и ближайшие ходы. А потом мы сделаем еще кое-что.

– Что именно?

– Пустим воды болота в подземные ходы.

– А вот это правильное решение! Затопим подземелья и дело с концом!

– Мне кажется, за те пару часов, что мы им дали, они не смогут построить настоящую защиту. Не гномы все-таки.

* * *

Небольшой отряд охотников за вампирами выбрался на поверхность. Вышли не во дворце, а на берегу болота, куда Гнивер с помощью поискового заклинания нашел дорогу.

– Вот сюда и пустим воду, – сказал он брату. – Распорядись, что бы копать начали немедленно. Сразу после взрыва будем затапливать.

Внимательно осмотрев болото, Гартош отправил часть бойцов за рабочими и инструментом, остальные остались охранять ход. Сам полковник вместе с братом и Альконом вернулся во дворец.

Не успели постучаться в спальню принцессы, как оттуда торопливо вышел, почти выскочил, Терес. Пряча глаза, он буркнул что-то неразборчивое, и, не поинтересовавшись делами, быстро зашагал прочь. Братья с Альконом многозначительно переглянулись, и снова постучали в дверь.

– Заходи, – раздалось радостное.

Все трое ввалились в спальню и застыли на входе, пытаясь разглядеть то, что заставило бравого сотника так поспешно бежать. В спальне ничего не изменилось, разве что Лукрен больше не спала, а натянув одеяло до подбородка, испугано смотрела на гостей. Разыгравшийся здоровый румянец на все щеки, информировал о том, что дела у принцессы налаживаются. Гнивер на всякий случай поинтересовался:

– С вами все в порядке, принцесса?

Принцесс коротко кивнула.

– Тогда мы пришлем служанок.

Гнивер сдал назад и потащил за собой друзей.

– По моему Терес не терял времени зря и немного здесь пошалил, – поделился своими догадками Алькон.

Гартош развил мысль:

– Хорошо если немного. А то, как бы император, за попрание чести родственников, не поимел всех нас.

– А вот это мы сейчас и выясним, – Алькон радостно потер руки, предвкушая потеху над другом.

Но Тереса они так и не нашли. Тот каким-то шестым чувством чуял приближение насмешников, и успевал ускользнуть. Пришлось экзекуцию отложить на неопределенное время и заняться более важными делами.

Перво-наперво Гартош отослал рабочих к болоту, на помощь единорогам – нужно было как можно быстрей затопить подземелья и не дать вампирам времени для создания эффективной защиты. А так же пора было заняться главным здешним злодеем – болотником. И вот здесь уже не лишней была помощь единорогов, как двуногих, так и четвероногих.

Взяв с собой две сотни, Гартош привел их к болоту, под начало Гниверу.

– Сперва попробуем с ним договориться, – предложил маг. – Может, сумеем обойтись без прямого столкновения.

Младший Оскол пожал плечами, сейчас командовал его брат.

Взобравшись на возвышенность, Гнивер оценил болото: примерно три латона в длину и латон в ширину. Имелось несколько небольших островков, поросших кустарником. Маг попытался просканировать болото и почти сразу почувствовал на себе враждебный взгляд. Выявить хозяина взгляда пока не удалось, но можно попытаться наладить контакт. Гнивер бросил в болото мысль:

– (Ты меня слышишь?)

Ответа не последовало.

– (Если слышишь, то знай, пока ты не сделал нам ничего плохого, мы не враги. Но ты несешь зло людям, которых мы обязались защитить, поэтому ты должен уйти. Будет лучше если ты уйдешь сам, тогда мы так и не станем врагами.)

И не успел Гнивер закончить свою дипломатическую речь, как на людей обрушился ментально-магический удар. Гартоша буквально согнуло от боли. Он пригнулся к гриве Агарольда и глухо застонал. Единорог угрожающе направил в сторону болота свой рог, топнул копытом и вызывающе заржал. Гартош неимоверным усилием ослабил магические путы. Быстро удалось от них избавиться и Гниверу.

– Значит, не хотим мирно… – процедил маг и нанес болотнику ответный удар.

Казалось, болото вскрикнуло и всколыхнулось от берега до берега. В людей полетел новый удар, но теперь болотный вампир правильно оценил свои силы и ударил только в командирскую группу. Но офицеры были начеку и отбились без особых проблем.

– Может он не знает, что мы из другого мира? – растирая виски, спросил брата Гартош.

– Знает он все, и кто мы, и откуда. Пободаться решил.

– Пободаемся? – полуутвердительно спросил Гартош.

– Пободаемся, – твердо ответил Гнивер, и добавил в сторону болота. – Ну что ж засранец, мы давали тебе возможность уйти, теперь ты здесь здохнеш.

Гартош отдал приказ остальным сотням, и болото окружили со всех сторон, нельзя было выпустить оттуда ни единого живого существа. Не прошло и десяти минут, как болото окружили и теперь вряд ли кто сумел покинуть его незамеченным. Но хозяин болота и не собирался покидать свой дом, он явно собирался за него бороться.

Первыми на людей напала армия мелких кусачих вампиров – с болота поднялись тучи мошкары и просто накрыли черные сотни. Враждебная мелочь не обращала внимания на шлепки и махания руками, они обсели все открытые места, и немилосердно жалили, лезли за воротник, в рукава, забивались в глаза, рот, уши. Хотелось бросить все и бежать. Но хуже всего было настоящим единорогам, открытых мест у них нашлось намного больше и мошка причиняла настоящие мучения.

– Сделай что-нибудь! – крикнул Гартош брату.

– Я занят, – ответил тот, – гада этого ищу.

Но, по-видимому, что-то все-таки предпринял. Несколько сильных порывов ветра согнали мошкару в центр болота, и опустившийся сверху смерч утянул эту прорву ввысь. Но это оказалось только начало. На смену мошке пришли птицы. Много птиц. Очень много птиц. Местное болото служило домом не только болотнику, но и многочисленному пернатому братству, и они так же решили его защищать. И новая атака оказалась более опасной. Мелкие птицы не могли причинить существенного вреда двуногим и четвероногим воинам, но они отвлекали на себя внимания, и в это время кто-нибудь более крупный, пытался нанести удар в самое уязвленное место – по глазам.

Гниверу снова пришлось отвлечься от поисков болотника. На его зов со всей округи стали слетаться хищные птицы, и нужно сказать, их тоже оказалось немало – болото и их привлекало богатой добычей, и сейчас наступил настоящий пир. В небе закружились смертельные хороводы, раздались крики тревоги и людей не некоторое время оставили в покое. Для того чтобы освободить место новой напасти.

С трясины поползла, потянулась разная гадость. Преимущественно безвредные лягушки, но немало ползло и опасных существ – ядовитых змей. Но с ними бороться оказалось немного проще, в основном этим занимались четвероногие единороги. Они с нескрываемым удовольствием давили эту разночешуйчастую гадость, и их наездникам оставалось лишь указывать, кого давить в первую очередь.

Освободившийся Гнивер наконец нащупал откуда идут команды, и готовился к ответной атаке. А Гартош решил заняться более быстрым осушением болота. Он проверил, как идут дела у копателей возле подземных ходов, и велел пригнать еще больше людей, чтобы разрушить дамбу – даже через открытые шлюзы вода уходила слишком медленно.

Новых кандидатов в копачи нашли на удивление быстро. Добрая половина жителей города пришла поглазеть, как Хозяин накажет наглых пришельцев (про то, что пришельцы спасли королевство, все уже благополучно забыли.) Всадники единорогов отобрали с полторы сотни крепких мужчин и подогнали упирающуюся толпу к «королю». «Король» сидел на единороге, что должно было поднять его авторитет. Он поднялся на стременах и крикнул:

– Вам, дети мои, выпала большая честь! Вы не только станете свидетелями того, как мы выгоним с болота то чудовище, что там обосновалось, но и примете в этом участие!

Мужички топтались на месте и испугано переглядывались. Наконец самый смелый озвучил общую мысль:

– Мы, ваше величество, может того?…

– Чего, того? – начал терять терпение «монарх».

– Пошли бы мы, – выдавил смельчак. – А то Хозяин обидится, замучает ведь потом.

– Не замучает, – с нескрываемым гневом сказал «король». – А обидется и я могу. – И повернувшись к Алькону скомандовал, – Повесить!

– Этого? – Алькон ткнул пальцем в оратора.

– Нет, каждого десятого!

– Сурово, – одобрил сотник, и быстро начал отдавать распоряжения.

Веревки нашлись быстро и единороги споро нацепили на толстые ветви ближайших деревьев наскоро сделанные петли. Но случилась загвоздка с кандидатами на повешенье. Говоруна схватили сразу и уже накинули петлю на шею, но вот остальные… Поняв, что король не шутит, мужики похватали подвезенные лопаты и спешили к дамбе. В итоге очень сложно оказалось отыскать каждого десятого.

Алькон вопросительно посмотрел на Гартоша и тот великодушно отпустил всех работать.

– А с этим что? – сотник кивнул на смельчака с петлей на шее.

– Этого повесить. Нехрен обсуждать приказы короля, саботаж устраивать.

И вскоре саботажник, толком ничего не понявший и не успевший попросить о помиловании, поучительно закачался на старом разлапистом дереве. Берег болота тут же очистился от зевак.

* * *

А у Гнивера дела шли не столь успешно. Первая атака парализующими заклинаниями поглотилась самим болотом, и в ответ на мага полетел скрученный петлей жгут из водорослей. Гнивер с трудом разрубил прочные словно проволка растения и отплевываясь, освободился от ошметков. За это время болотник сменил местопребывание и его снова пришлось искать.

Но долго прятаться хозяину болота было нельзя, слишком быстро сходила вода. И вскоре он снова дал о себе знать, теперь уже возле самой дамбы. Желая посильнее напугать копачей, из болота поднялась огромная, шетов в пять фигура, облепленная водорослями, травой и тиной, и тяжело ступая, двинулась на людей.

Дорогу ему перекрыли с полсотни единорогов. В великана полетели копья и дротики, но это не причинило ему ни малейшего вреда – копья вязли в траве и сползали вместе с грязью.

– Это голем! – быстро все понял Гнивер. – Нужно перерезать пуповину, связующую его с хозяином, и он станет безвредным!

– Ну так режь! – крикнул Гартош. – Иначе он всех моих ребят передавит!

Голем находился далеко и с-наскоку найти связующий канал Гнивер не смог, след терялся где-то в самом болоте. Предстояло более тщательно и более глубоко прозондировать это гнилое место. А времени катастрофически не хватало, голем уже выбрался на дамбу. Стараясь не отвлекаться, маг взялся за работу. След пуповины петлял и терялся, то ныряя в глубину, то выходя к самой поверхности.

А на дамбе уже вовсю кипел бой. Рабочие разбежались сразу же, как голем поднялся во весь рост, но никто даже не думал их задерживать. На дамбе остались одни единороги и они не минуты не сомневаясь, напали на травяного великана. В этой схватке главным было не нанести чудовищу какой-либо ущерб, а не попасть под удар его чудовищных кулаков, да под ноги не свалиться. Гатрош бросился на помощь своим подчиненным, и не придумал ничего лучшего, как схватить брошенную рабочими лопату и превратить это орудие труда в настоящее оружие. Одним удачным ударом он отсек от болотного создания изрядный кусок. Ребята все хватали на лету и вскоре мечи и копья сменили на лопаты, в стороны полетели куски травы и грязи. Беспорядочно размахивающему руками голему, быстро подрубили ногу и он закачался, грозясь упасть и задавить ближайших к нему нападающих. Но вошедшие в раж виктанийцы не спешили убегать, все нападая и нападая на противника.

Гнивер, тем временем прошел по всему энергетическому каналу. Как ни странно, он тянулся к самому Гниверу. Не успел маг задуматься над таким обстоятельством, как болото перед ним взорвалось и из него вылетел огромный змей, в мгновении ока сваливший человека вместе с конем, и обвив их смертельными кольцами.

Гартош не увидел, а скорей почувствовал, нависшую над братом опасность. Едва взглянув в ту сторону, он тут же послал Агаральда через подпространство и с ходу вступил в бой. За пару ударов Гариант почти рассек одно из колец, но огромный змей взмахнул хвостом и сбил меньшего Оскола с единорога. Гартош покатился в одну сторону, меч в другую. Рядом вовсю хлестал здоровенный хвост и приходилось все время уворачиваться. Но Агаральд, потеряв наездника не оставил боя. Он ударил змея передними копытами и отвлек на себя внимание чудовища. У Гартоша появилась возможность схватить меч. Так змей вместо одного противника получил сразу двух. Гартош рубил змея своим волшебным мечем, а волшебное создание единорог топтал его своими огромными копытами. Да и Гнивер не собирался сдаваться. Из-под колец начал пробиваться яркий свет, и вскоре повалил вонючий дым.

Поняв, что проигрует, слегка поджаренный болотник попытался скрыться в болоте, но так просто его не отпустили. Подоспевшие единороги взяли хозяина болота на пики и порубили, кто мечами и саблями, кто секирами, а кто уже полюбившимися лопатами. Через минуту все было закончено.

Охая и постанывая, Гнивер поднялся с земли:

– Ох и хитер гад оказался! Отвлекающими маневрами занял мое внимание и сумел подобраться под самый нос. Чуть все ребра не переломал.

– А твоей лошадке повезло меньше, – заметил Гартош.

Лошадь Гнивера действительно лежала без движения, объятья болотника для нее оказались смертельными.

– Жалко, хорошая была лошадка.

Гнивер подошел к истерзанному телу змея и присел рядом с его головой.

– Сдох? – задал Алькон самый актуальный сейчас вопрос.

– Что-то вроде того.

– Это как? – не понял сотник.

– Мы ведь не простого чудовища завалили. Это демон был, и не самый слабый.

– Ого! – восхитился Алькон. – Первый раз демона прибил. – Рядом послышались возмущенные возгласы, и сотнику пришлось исправляться. – Ну, не сам конечно, вместе с боевыми товарищами.

– Все не так просто, – остудил восторг Алькона и других единорогов маг. – Вряд ли у этого демона не было путей к отступлению. Наверняка это его не единственное тело. Обычно демоны такого уровня имеют их несколько.

Алькон обеспокоено оглянулся:

– Это значит он где-то рядом?

– Нет. Наверняка основное его сознание, а так же дух и душа, находятся в другом месте, более безопасном.

– Но тогда ладно, тогда пускай. Надеюсь он не мстительный?

Гнивер рассмеялся:

– А вот этого я не знаю. Возможно попозже и узнаем.

* * *

Во дворец возвращались как победители, таща за единорогами порубленное тело змея. Слух о том, что пришлые убили хозяина болота, больше обеспокоили горожан, чем успокоили. Всех тревожил вопрос: что будет дальше? Как пойдет жизнь без благодетеля? Ведь несколько поколений прожили рядом с болотом и Хозяином. Но Гартоша и других виктанийцев этот вопрос интересовал мало. Они свое дело сделали – защитили королевство от нападок соседа и вампиров извели. А с остальным пускай разбирается Кванат, который как раз вернулся из Иктива.

Вернувшийся король был хмур и задумчив. Молча выслушал доклад Гнивера. Не высказал удивления, когда узнал о вампирах, подземных и болотном. И вообще не походил на того трясущегося королька, который отправлялся в Виктанию. Он внимательно посмотрел на сияющую дочь, проследив за ее влюбленным взглядом, наткнулся на Тереса, и чему-то сам себе кивнул. Взгляд короля вызвал у Тереса ели не панику, то сильное беспокойство это точно.

Причину такой разительной перемены в поведении короля, виктанийцы узнали немного позже, когда после сдержанной благодарности и скромного вознаграждения, вернулись домой. Как выяснилось, император Виктании, не желая вытаскивать родственничка из каждой новой задницы, решил исправить положение раз и навсегда. Для этого нужно было поменять короля или изменить его. Решили остановиться на втором варианте.

Лориан повел Кваната в Храм Всех Богов, где перед лицом главных божеств Иктива (а в обоих мирах боги были одни и те же), попросил наделить короля Литерии мудростью и мужеством, так необходимых для управления государством. И видимо просьбу Лориана услышали – характер и мышления Кваната круто изменились. И этому обстоятельству Гнивер и единороги только порадовались, не хотелось бы, чтобы их усилия пропали впустую.

* * *

После возвращения из Литерии, Гартоша ожидали несколько невероятно приятных новостей. Во-первых, за отлично проведенную операцию его наградили очередным титулом, и дали возможность выбрать. Так Гартош из рода Осколов стал графом. А во-вторых, у него родился сын – Мартан.

VII

Какое счастье держать на руках, этот посиневший от крика комочек, это маленькое создание, которое является твоим ребенком, твоей частичкой. Какая радость и наслаждение носить его на руках, что-то ему говорить, строить грандиозные планы, и очень неохотно отдавать кому либо, разве только на кормление уставшей, но счастливой мамаше. Лисита с любовью наблюдала за самыми дорогими ей людьми, и не было на свете счастливей матери. Впрочем, как и отца. Гартош сейчас понимал своего отца, да и, наверное, всех отцов мира, для которых их дети были дороже всего. И даже завистливые взгляды Катана, который до сих пор не обзавелся семьей, его совсем не раздражали.

Первые три дня Гартош не покидал замок Риглис, в котором они с Лиситой временно обитали, и где собралась многочисленная компания родственников, в основном женского пола, во главе с дилессой Азарией и дилессой Ольвильдой, но вскоре долг позвал его на службу.

Да какая там к черту служба! Весь первый черный полк и формируемый второй, все эти дни, активно и с готовностью отмечали радостные события в жизни их командира.

И командир с готовностью включился во всеобщее веселье. Вместе с друзьями он посещал самые шикарные кабаки империи, причем в разных ее местах. Не обходили они своим вниманием и посещение храмов Фриты, так же не самых захудалых. Нужно сказать, что такое поведение Гартоша не было чем-то необычным – как и все Осколы Гартош не являлся образцом верности. Он довольно часто заводил интрижки на стороне, а посещение храмов Фриты и вовсе не считал за измену.

Конечно, после всего содеянного ему было стыдно, особенно когда он видел грустные и все понимающие глаза Лиситы, которая ни словом ни жестом не упрекнула своего мужа. Гартош каялся, честно держался пару тройку недель, но на большее его не хватало. А у нынешних загулов тем более нашлось оправдание.

Но сколь радостными событиями не являлись рождение сына и присвоение титула, скоро вновь пришлось вернуться к рутинной работе: учениям и формированию нового полка.

* * *

При первой же возможности Гартош навещал свою увеличившуюся семью. Сын рос, уже начал ползать и самостоятельно изучать ближние закоулки в замке. И как Гартош подозревал, скоро наступит черед дальних закоулков, а именно подземелий, и к этому нужно быть готовым. И первые шаги в этом направлении сделала ни кто иной, как Лисита. Она неоднократно посещала Хозяйку эльфийского уровня, и даже сумела с ней подружиться. По-видимому, сказались эльфийские корни самой Лиситы. Гартош часто называл жену своей маленькой эльфийкой, чем вызывал нешуточный гнев супруги, но это только раззадоривало его. Когда Лисита сердилась, она так забавно хмурилась и морщила носик, что Гартош не мог себя сдержать – он хватал жену и утаскивал ее в какой-нибудь укромный уголок. На этом, собственно говоря, гнев Лиситы и заканчивался…

А еще через полтора года, в семье Лиситы и Гартоша родился еще один сын – Зоктер.

* * *

Благодаря тяжелой и упорной работе Гартоша и его подчиненных, а так же немалых финансовых вливаний из имперской казны, удалось сформировать уже три полноценный черных полка, что подняло возможности и боеспособность виктанийской армии на новый уровень.

С помощью нового подразделения решались ранее неразрешаемые проблемы. Черные полки приходили на помощь практически мгновенно – для них не существовало расстояний и препятствий. С их помощью уничтожили немало разбойничьих банд, в зародыше задавили несколько мятежей, а так же решили много разных специфических задач. Гартош не сомневался, что император не пожалел о своем решении создать подразделение из единорогов.

Новая задача не выглядела сложной. Нужно было подавить мятеж в одном отдаленном восточном баронстве. Местная стража и пришедшие им на помощь пехотные и кавалерийские части, а так же немногочисленные там сотни внутренних легионов, потерпели неудачу, и что бы до подхода крупных частей зараза не расползлась по окрестностям, решили послать в Гентург (столицу мятежного баронства) один из черных полков.

В это поход Гартош отправил первый полк, под командованием Алькона. Магическая разведка показала наличие в городе сильного мага, что было неудивительным, без магической поддержки противостоять регулярным частям невозможно. Причем маг даже не скрывал своего присутствия – либо абсолютно уверовал в собственные силы, либо имел козыри в рукаве. Исходя их этого, Оскол лично решил возглавить операцию, а так же взял Вирона для магической поддержки. И он совсем не удивился, когда перед самым отправлением на подавление мятежа, его вызвали в Торону – видимо дело оказалось не рядовым и вызвало беспокойство даже в императорском дворце.

– Тебе снова предстоит выполнить сложную задачу, – после приветствия сказал император. – Это не простое волнение крестьян, возмущенных несправедливыми, по их мнению, ценами на зерно или мясо. Не налоговый бунт. И не столкновение соседних враждующих сел или городов. Здесь нечто иное.

Гартош внимательно слушал и вникал в проблему. Раз задачу ставит сам император, дело действительно предстоит нешуточное.

– Недавно в Гентурге объявился оракул, женщина. Своими точными предсказаниями она быстро завоевала себе популярность и славу. К ней за советом приезжают со всей восточной Виктании и она никому не отказывает. Причем денег не берет принципиально, только еду, да и то немного. Поэтому местные принимают ее за свою святую.

– Она быстро попала в наше поле зрения, – дополнил императора Дангал. – К ней направили надежных людей, но ничего запретного они не обнаружили. Правда, выяснили, Вензала действительно сильный оракул.

– Вензала, это ее имя? – уточнил Гартош.

Лориан утвердительно кивнул и продолжил:

– Все бы ничего, пускай бы занималась своим ремеслом, но последнее время она стала вещать нечто недопустимое. То, с чем не может согласиться ни один правитель. – Лориан пристально посмотрел на командира единорогов. – Она предсказывает скорое падение династии Гратров. Нашей династии.

Гартош шумно вздохнул. Вот так новость!

– Сам понимаешь, как только я об этом узнал, тут же приказал местному барону заткнуть гадине рот. Но мирно решить вопрос не удалось. Старуха уперлась и молчать не собиралась. Более того, она стала призывать к скорейшему свержению нынешней правящей семейки. Вокруг этой пророчицы уже успел образоваться целый культ. Ее сторонники не дали барону решить вопрос силой. Часть стражи разогнали, часть примкнула к мятежникам. Самого барона с позором выгнали из города. Само собой он тут же бросился за помощью в Торону, и мы ему эту помощь оказали. Из соседнего княжества и графств, в Гентург выступили несколько отрядов стражи и небольшие гарнизоны. Но все они действовали разрозненно и в результате были разбиты.

Мятежники же наоборот, очень быстро и грамотно организовались. Настолько быстро и настолько грамотно, что возникает много вопросов. Один из них: не готовился ли этот мятеж давно, и оракул в нем ключевая фигура? Кроме того, что кто-то эффективно руководит обороной Гентурга, Вензала помогает им информацией – кто, где и какими силами. А она действительно сильный оракул. Твоя задача не просто подавить бунт, этим займутся другие, а захватить вещунью. Если при этом вы сможете усмирить ее сторонников, мы не будем против. Еще нужно захватить командование, точнее командира. Мы с Дангалом думаем, что командует кто-то один, скорей всего профессионал со стороны.

– Мы постараемся, ваше величество.

– Постарайся, Гартош. Постарайся.

– И до подхода основных сил, вам необходимо патрулировать окрестности, нельзя, что бы участники бунта разбежались по всей Виктании, – добавил Дангал.

* * *

Выход из подпространства наметили в латоне от городских стен. Появиться ближе опасались из-за большой вероятности ловушек, все-таки сильный оракул, это серьёзно.

Гартош первым появился на зеленом лугу, и в следующие мгновения по бокам и позади возникли грозные, закованные в броню, черные фигуры. Меньше чем за минуту весь Первый Черный Полк построился для атаки. Нужно сказать Вензала знала свое дело, возле городских стен их уже ждали нестройные ряды местного ополчения.

– Что-то мало верится, что эти молодцы разбили все окрестные войска, – не поворачивая головы, бросил Алькон Гартошу.

– Да, не похоже на хорошо подготовленную армию, – внимательно рассматривая шеренги в подзорную трубу, согласился Гартош. – Такое впечатление, что их собрали на скорую руку и кого попало.

– Может основные силы прячутся в городе, или в лесу, для неожиданной атаки?

– Может быть, может быть…

Гартош сложил трубу:

– Медлить не будем, атакуем сейчас же. Оставим пару сотен для прикрытия нас с тылу, и дадим фланговым сотням команду, быть готовыми отразить нападения с флангов.

Алькон передал команду своим подчиненным, и полк двинулся вперед. Пройдя половину расстояния шагом, единороги начали медленно набирать скорость. Дрожали под тяжелыми копытами земля и все быстрей приближались ряды бунтовщиков. Передние ряды единорогов стали медленно опускать длинные пики, готовясь смять жиденькие ряды защитников Гентурга. И вдруг Гартош – который конечно находился на острие атаки – увидел то, что заставило его придержать Агаральда и поднять пику вверх. То же, что увидел командир, увидели и остальные бойцы, и весь полк, без приказа, замедлил бег, а затем встал как один, не дойдя до обороняющихся каких-то десять шетов. Защита города состояла из женщин и детей.

Воины неверяще смотрели на противника, на испуганные детские и женские лица, и начали поворачиваться к командованию – что делать дальше никто не знал. Одно они знали точно – с детьми воевать не будут. Рассматривая ближайшие лица, Гартош напряженно искал решение. Проклятая ведьма спутала все карты, атаки не будет. Ох, и хитра зараза! Он отдал пику Алькону:

– Подержи.

И спешившись, подошел к «противнику»:

– Кто здесь главный?

В него нацелились несколько арбалетчиков – луков у бунтовщиков не имелось, мало кто в этих шеренгах мог натянуть настоящий боевой лук. Ближайший к Гартошу пацан, лет тринадцать, не больше, в длинной, не по его росту кольчуге, и в большом, все время сваливающемся шлеме, во все глаза смотрел на грозную, закованную в черную броню фигуру.

– Я еще раз спрашиваю! Кто здесь главный? – рявкнул Гартош.

Мальчонка не выдержал и от испуга нажал на спусковой крючок. В какой-то момент, почувствовав опасность со стороны недокормыша, Гартош чуть отклонился в сторону и эффектно поймал длинную арбалетную стрелу. Это произвело впечатление, увидевшие такое ахнули. Теперь главное закрепить произведенный эффект, да так, что бы никто не последовал примеру мальца.

– Если еще кто-нибудь выстрелит, затолкаю стрелу ему в задницу! – нарочито грубо выкрикнул он, обведя бунтовщиков грозным взглядом.

Выстреливший пацан испугался до икоты и затерялся где-то в задних рядах. Оттуда же вышла молодая высокая девушка в легкой кольчуге, за ней массивная тетка средних лет, в броне внутреннего легиона. Тетка держала в руках приличного размера боевую булаву.

– Только не надо нас пугать! – гордо подняв голову, выкрикнула девушка. – Пуганые уже!

– Ага, – подтвердила тетка.

Гартош ухмыльнулся:

– Да вас и пугать не нужно, и так коленки от страха дрожат.

– Еще неизвестно, что у кого дрожит! – возразила молодуха. – Вы вон тоже остановились, сами боитесь попробовать наших копий и стрел.

– Ага, – перехватив булаву поудобней, снова поддакнула тетка.

– Да потому и остановились, что с детьми воевать не хотим.

– Так мы вам и поверили. Вензала говорили про вас.

– И что говорила?

Девушка чуть помедлила и выпалила:

– Что вы детей живыми едите!

Позади Гартоша раздался гогот – это ближайшие бойцы расслышали слова юной воительницы. Вскоре весь полк сотрясался от смеха.

Вытерев набежавшие слезы, Оскол спросил:

– Так это потому ваши мужчины прячутся? Решили, что мы наедимся вашими недокормышами и взрослых не тронем?

– Нет, – дрогнувшим голосом ответили девушка. – Наши мужчины лежат в могилах. – Она со скорбью посмотрела на опушку леса, где все было черным черно от свежей земли. – Все они защищали город и Вензалу, и полегли от рук имперских палачей.

Тетка громко всхлипнула, но булаву не опустила, взгляд ее стал еще суровей.

– Ну вот, что бы никто здесь больше не полег, отведи меня к этой вашей Вензале. – И предвосхищая все возражения, Оскол добавил. – Одного и без оружия.

Но видимо даже безоружный, черный полковник внушал опасения – вон как стрелы ловит.

– Никуда мы тебя не поведем. Все вы спите и видите, как погубить нашу святую.

– То есть, погубить город будет лучше?

– Мы все готовы умереть за правое дело!

– И не жалко детишек? – Гартош ухмыльнулся. – Сожрем ведь.

Девушка замешкалась. Воспользовавшись паузой Оскол начал дожимать:

– Возьмете для уверенности троих или пятерых арбалетчиков, а столько стрел даже я не смогу перехватить. Как знать, может Вензала и меня сможет убедить. А целая тысяча таких молодцов как мы, вам точно не помешает. – Гартош заговорщицки подмигнул молодой предводительнице.

Умели Осколы, когда захотят быть убедительными. После недолгого совещания с теткой, девушка озвучила их решение:

– Хорошо, мы отведем тебя к святой. Только ты еще и броню снимешь.

Гартош улыбнулся во весь рот:

– Ради тебя, я готов снять все!

* * *

Хоть шуму Гентург поднял на всю империю, он скорей напоминал не город, а большое село. Трехшетовый бревенчатый забор отгораживал от зверья и недобрых взглядов несколько улиц, сходящихся к центральной площади. Недалеко от площади и обитала местная святая.

Под прицелом шести арбалетчиков и боевой булавы, Гартоша завели в неприметный переулок к аккуратному домику, который так и светился благопристойностью. Ворота были распахнуты настежь, зазывая вовнутрь. Молодая провожатая первой вошла в дом, и, выйдя, скомандовала:

– Заводите!

Оскол хмыкнул и, не дожидаясь подталкивания, шагнул на крыльцо. Он зашел в большую светлую комнату, где на видных местах разместились символы главных правящих богов. В углу сидела немолодая уже, миловидная женщина, но и старухой ее еще не назовешь. Она первой подала голос:

– Здравствуй Гартош Оскол, я ждала тебя.

– Я это понял, вон, детишками отгородилась.

Я никого ни к чему не принуждаю.

Гартош скривился как от зубной боли:

– Ой, не лги колдунья, ой не лги! Я ведь не эта неотесанная деревенщина. – И не дав ответить провидице начал допрос. – Где помощника своего дела?

– Какого помощника? – почти искренне удивилась Вензала.

– Который руководил военными операциями.

– Трефан? – вырвалось у приведшей Оскола девушки. – Откуда он про него знает?

Вензала бросила на девушку недовольный взгляд:

– Ничего он не знает Герета. Догадки свои проверяет.

– Я много чего знаю Вензала, или как тебя там. Так что Трефан, уже дал деру, или еще покажет себя?

– Он погиб, – снова опередила провидицу Герета, и ее глаза наполнились слезами. Видно не чужой ей оказался человек.

Гартош отметил, что у местного военачальника неплохой вкус, и быстро, не дав вмешаться Вензале, спросил:

– Где и когда погиб?

– В последней стычке с псами из внутреннего легиона.

– Тело нашли?

– Нет, псы забрали его с собой.

Вензала недовольно переводила взгляд с Гартоша на Герету, беседа явно выходила из-под ее контроля:

– Нечего с ним разговаривать, Герета. Он такой же верный пес империи, как и вся его семейка, та еще свора.

– Значит, дружек ваш смылся, – не обращая внимания на Вензалу пробормотал Гартош.

– Он не смылся, он погиб! – выкрикнула Герета.

– Если бы он погиб и его тело захватили, я бы об этом знал точно. Вот и выходит, что ваш Трефан очень вовремя сделал ноги. А теперь очередь оракула. Или я не прав, Вензала?

– Я не куда не собираюсь, – спокойно возразила провидица.

– Да? А не портальный ли дитрат у тебя на руке в виде браслета?

Вензала прикрыла браслет рукой и процедила:

– Это подарок.

– Чей? – живо поинтересовался Оскол. – Уж не того ли, кто послал тебя сюда?

– Ты слишком много себе позволяешь, сын Дангала, – опасно сузив глаза сказала Вензала, и Гартош почувствовал, как комната стала наполняться магией. Враждебной магией.

Герета недоуменно смотрела на свою святую, сейчас она мало не нее походила. А Гартош буквально всей кожей почувствовал опасность, он непроизвольно сделал шаг в сторону, затем еще два. Арбалетчики испугано попятились, оружия впрочем, не опустив. Полковник бросил взгляд на место, где только что стоял – на полу была начертана пентаграмма, смысла которой он не понимал, но которая несла явную угрозу. Внимательней нужно быть на входе. Он понимал, что сейчас произойдет: настоящий магический поединок. И если бы не присутствие шести арбалетчиков и дамы с дубиной, он бы не очень опасался исхода. Но пока расклад намечался в пользу Вензалы. Она поднялась из своего деревянного кресла:

– Боишься, Оскол?

– Боюсь, – признался Гартош. – Боюсь бессмысленных смертей, которых по твоей вине и так было не мало.

– Это не бессмысленные смерти, это смерти во имя.

– Во имя чего, или кого?

– А вот этого тебе, наверное, уже не узнать.

Гартош был начеку, но почти пропустил начало атаки.

Повинуясь неслышному приказу, пальцы арбалетчиков нажали на спусковые крючки. В тот же момент Оскол буквально распластался на полу. Стрелы и болты просвистели над ним, и две нашли свои цели. Охнула и упала одна их арбалетчиц, закачалась обладательница булавы. В следующий миг Гартош отпрыгнул в сторону, кого-то сбив по дороге. В то место где он только что находился, ударила ярко белая молния. А дальше понеслось как по накатанному.

Вырвав из ослабевших рук дубину, Гартош метнул ее в колдунью, чем на пару секунд отвлек внимание от себя любимого. Короткого времени ему хватило, что бы с помощью амулета освоить здешнюю энергию и в свою очередь ударить по Вензале концентрированным парализующим сгустком. Вензала рассеяла заклинание Гартоша, и, потянув энергию из непонятных ему источников, сплела сеть и накрыла нею противника. Сеть замедлила движения Оскола, и пока он распутывал узлы, следующий удар его чуть не оглушил. В последний момент он сумел понять, откуда Вензала черпает столь мощную энергию и потянулся к ней же – силу колдунье давали символы богов. Энергия поддалась без проблем, и теперь пришло время удивляться вещунье. Перехватив энергию, Гартош быстро освободился, и грубо ударил соперницу необработанной силой. Вензала пошатнулась и видимо решила не рисковать – она явно не была опытным бойцом.

– А вот теперь пора уходить, – она коснулась браслета.

– Стоять! – закричал Оскол и попытался зацепить вещунью магическим крюком.

Вензале удалось сбросить зацепку Гартоша и она победно улыбнулась. Затем взгляд ее упал на местных жительниц, и ее лицо приняло скорбное выражение:

– Прощайте, дети мои, и помните…

Гартош бросил в колдунью световой клинок и та испугано заткнулась. Сработал портальный дитрат и Вензала скрылась в мерцающем сиянии. Оскол судорожно искал след ведьмы, но тот никак не давался в руки. Раздался шум и в комнату вбежали Алькон с Вироном.

– Чего так долго?!

Алькон виновато развел руками:

– Да пока разгребли всех по дороге…

– Ищи куда ушла колдунья! – бросил Гартош Вирону.

Тот принялся помогать командиру. Они долго ворошили магический астрал, но четкого следа так и не обнаружили, зато нашли несколько, скорей всего ложных следов. Но идти по ним ни у кого желания не возникло, наверняка там ждали ловушки.

– Придется обращаться за помощью, – нехотя признал командир единорогов.

– И чем быстрей, тем лучше, – поддержал Вирон.

Торона выслала не кого-нибудь, а самого лорда Гнивера. Слушая доклад брата, Гнивер осмотрел комнату. Хмурым взглядом уперся в ошеломленных свидетельниц:

– А это кто?

– Меня сопровождали, мы их вывести не успели.

– В отдельную комнату, потом разберемся, что с ними делать.

Герета все пыталась что-то сказать и вырывалась из рук Алькона, но тот бесцеремонно заломил ей руку, и, схватив за кругленький зад, буквально выволок девушку из комнаты. Остальные повиновались приказу быстро и молча.

Выслушав доклад Гартоша и внимательно осмотрев символы богов, Гнивер так же погрузился в астрал. Он долго перебирал одному ему доступные пути, шел по ним столь долго, сколько мог, и при малейшей опасности возвращался. Но и ему эта задача оказалась не по зубам. Разочаровано вздохнув, он вышел из астрала:

– Хорошо подготовились, сволочи, все следы запутали.

Гартош кивнул:

– Мы тоже, даже близко не приблизились к ее настоящему следу. Одни подозрительно доступные пути.

– Ловушки, – подтвердил старший брат.

– Чья работа, как думаешь? Этих, из-за гор?

– Не знаю, но будем все валить на них – гробросцы самый понятный враг. Но здесь все не так просто, слишком много храмовой магии.

– Жрецы подняли голову?

– Без них не обошлось. Знать бы чьи жрецы и с кем они спелись.

– А может быть, это тоже ложный след, – вставил Вирон. – Наверняка наши враги обрадуются, ели император сцепится со жрецами.

– Тоже вариант, – согласился Гнивер. – Но все должны знать, особенно местные жители – бредни Вензалы, и ее подстрекательства, это все происки гроброских шпионов. Кстати, что там с местными жителями?

Гартош кивнул Алькону:

– Рассказывай, что случилось после моего ухода?

– Да ничего особенного. Сначала стояли друг напротив друга молча, затем понемногу начали переговариваться, даже шутить. А затем почувствовали, что здесь началась драчка. Ну, растолкали кой кого, не без того. Но без жертв, даже тех кто начал стрелять не тронули.

– Это хорошо, – одобрил Гнивер. – То, что обошлось без жертв, это нам большой плюс. Пойду, закреплю впечатление, расскажу про вражеских лазутчиков и их бегство. А вы здесь ничего не трогайте, я хочу все хорошо проверить. Может и оставила ведьма какую-нибудь зацепку.

* * *

В Торону Гнивер вернулся вместе с Гартошем, решив что императору лучше все услышать из первых уст. Таким задумчиво отрешенным, Гартош Лориана еще не видел. Он не перебивая выслушал доклад Гнивера. Затем, стараясь как можно точней передать свой разговор с Вензалой, выложил все и Гартош. Закончив, он выдавил:

– Простите, ваше величество, я не сумел полностью решить задачу. Вещунью задержать не удалось.

Немного помолчав, Лориан вяло махнул рукой:

– Это не твоя вина. Теперь понятно, она была тебе не по силам. Нужно было сразу посылать с тобой Гнивера.

– Боюсь, ваше величество, даже с моей помощью мы не смогли бы поймать Вензалу. Что бы перекрыть ей дорогу, требовалась помощь не меньше десятка сильных магов, с Первым Магом империи в придачу.

– И то правда, – согласился император. – По всему видать, взялись за нашу империю в серьёз. Случай в Гентурге не одинок. То тут, то там, происходит что-нибудь подобное. Вроде как и не связанные друг с другом ситуации, но если все сложить и проанализировать, картина получается удручающая.

– И кто нас так не любит? – поинтересовался Гартош.

Император улыбнулся:

– Ты не правильно ставишь вопрос. Правильно вопрос звучит так: Кто не любит нас настолько, что ведет против нас скрытую, но очень активную войну. А ответ такой: Я не знаю. Слишком много предположений.

– Ясно одно, – сказал Дангал, – подобные события ведут не только к ослаблению империи, в конце концов, мы соседям тоже скучать не даем – по моему суждению, это только прелюдия. Не исключено, что нам готовят сюрпризы посерьезней. Например, нападение со всех сторон.

– И со стороны Тарта? – не мог поверить Гартош.

– С Тартом пока не ясно. Хотя подстрекателей там прибавилось, особенно на юге.

– Вывод такой, – подвел черту под разговором Лориан, – в ближайшем будущем спокойной жизни нам ожидать не приходится. И следует подготовиться так, что бы любая неприятность не стала для нас нежиданостью.

Присутствующие, молча, приняли установку императора.

VIII

Тридцать лет, много это или мало? С одной стороны возраст не малый, и в тоже время большая часть активной жизни еще впереди. Большинство людей к этому возрасту достигают определенных результатов, и последующие годы идут в основном на закрепление и развитие достигнутого. Бытует мнение, что если к этим годам не достиг чего-нибудь стоящего, то вряд ли стоит ожидать больших успехов в будущем – к вершине уже не пробиться. Но это утверждение не для Гартоша из рода Осколов. Для своих тридцати лет он достиг немалых высот. Во-первых, был, наконец, создан легион «Единороги», или Черный Легион. Теперь он стал полноценным легионом из пяти полков, и Гартошу заслуженно присвоили звание – командор. Что делало его одним из самых молодых командоров за всю историю Виктании. Во-вторых, за заслуги перед империей ему дали во владение графство Коньсур. Крупное и богатое графство в центре империи, чуть южнее Аргатных гор. С отличным мягким климатом, тучными полями, богатыми на охоту лесами и трудолюбивым населением. И, в-третьих, они с Лиситой наконец-то дождались рождения дочери – Милены.

Лисита и Гартош – особенно Лисита – давно мечтали о дочери, и, наконец, богиня жизни Матана услышала их молитвы, и послала желаемое. Новый дом в Коньсуре осваивали уже увеличившейся семьей. Хотя какой там дом, целый дворец! С большими светлыми залами, многочисленными спальнями, будуарами, и прочей, не интересующей командора ерундой.

Переезд в новый дом принес кроме приятных хлопот и беспокойство. Пока Лисита и дети проживали в Риглисе, Гартош был за них спокоен. Но теперь, с учетом сложной и напряженной обстановкой в империи, он стал опасаться за свою семью. Требовался кто-то верный и преданный, кто в отсутствие хозяина мог бы охранять Лиситу и детей. И Гартош вспомнил про каррлаков, истинных оборотней, чья сила и верность были незаменимы.

* * *

В это путешествие он отправился сам, точнее вдвоем с единорогом. Дело предстояло не совсем обычное, точнее сказать совсем необычное – найти, познакомиться и подружиться с оборотнями.

Гартош настроился на мир каррлаков, и вышел из подпространства неподалеку того места, где они с дедом едва не напоролись на хозяев этого мира. Степь выглядела пустынной, не наблюдалось ни единого живого существа, но Оскол помнил, насколько мастерки каррлаки могут маскироваться. Поднявшись на холм, он более тщательно, в подзорную трубу обследовал окрестности. Пусто. И что теперь? Ждать пока хозяев сами обнаружат чужака, или проявить инициативу? Вот только где их искать?

Подсказка не заставила себя ждать. Мощный магический импульс указал направление, где, по всей видимости, кто-то серьезно баловался боевой магией. На первый взгляд, неподалеку происходил магический бой, где-то за ближайшей цепью холмов. Не раздумывая, командор направил единорога туда же. Пользоваться подпространством не стал, боялся, что такую мощную магию заметят, а этого сейчас не хотелось.

Агаральд проскакал пустое пространство и тяжело взобрался на самый высокий холм. Перед всадником открылась интересная, но вполне предсказуемая картина. Здесь происходило то, о чем в детстве рассказывал ему дед – охотники за каррлаками напали на местных обитателей, и пытались захватить как можно больше малышей.

Охотники подготовились вполне основательно, в пределах видимости их насчитывалось не меньше полусотни. Среди них имелось тройка эльфов, остальные выглядели как обычные люди. Над всей этой компанией парила пара драконов с всадниками. Начало боя Гартош не застал, но обилие трупов, в основном оборотней, говорило, что драка здесь произошла страшная. Захватчики торопились, два десятка клеток уже были заполнены малышней, еще в нескольких имелись взрослые каррлаки. Правда, зачем поймали больших оборотней, Оскол понять не мог, ведь от них толку не было, если они, конечно, не пошли с иномирянином добровольно.

Подуставшие драконы приземлились неподалеку от поля боя, и их всадники пополнили запас стрел. Гартошу это было только на руку, с воздуха они с Агаральдом более чем заметны. Удивительно, как они до сих пор не попались кому-нибудь на глаза.

Но тому обстоятельству, что драконы оказались на земле, обрадовался не только Оскол. Воспользовавшись этим, каррлаки пошли в неожиданную и отчаянную атаку. Видимо, нападения более чем полусотни оборотней – многие из которых приняли вид огромных кошек – пришельцы уже не ожидали. Каррлаки смяли боевое охранение и прорвались к клеткам. Они успели выпустить многих малышей и взрослых, когда стрелки с драконов снова начали безнаказанный обстрел. От нападения с воздуха у хозяев эффективной защиты практически не было. Они могли одеться в панцири, но тогда становились неповоротливы и уязвимы для вражеской магии. Но хуже всего оказалось пламя драконов, против которого оборотни становились беззащитны.

Гартош больше не мог смотреть на это безучастно. Хоть каррлаки и не были его расой, он целиком был на их стороне. Он слез с единорога и натянул свой боевой лук. Несмотря на приличное расстояние, командор первой же стрелой сбил всадника с одного из драконов, а второй с другого. Новенького тут же заметили. Один из магов бросил в Гартоша огненный шар, другой метнул молнию. Но с таким примитивом Оскол справлялся даже в студии. Агаральд так же встретил атаку человеческих магов пренебрежительным фырканьем – эльфы же пока сражались только с оборотнями. Зато оставшиеся без седоков драконы устремились к новому действующему лицу.

А вот это уже серьезно. Командор молниеносно вытаскивал стрелы из колчана и посылал их в драконов. Он почти опустошил колчан, когда его стрельба возымела действие. Утыканные магическими стрелами драконы, так и не смогли провести на чужака огненную атаку, а этого Гартош опасался больше всего. Один за одним драконы тяжело приземлились в густую траву и к ним тут же устремились несколько рыжих теней.

Больше уделять внимание драконам Оскол не мог, к нему спешили не мене десяти воинов, а так же возобновили атаку маги. Отбив очередное магическое нападение, командор выпустил оставшиеся стрелы в магов, и, вскочив на единорога, сам помчался навстречу солдатам. Краем глаза он успел заметить, что одна из стрел достигла цели, остальные сгорели. А дальше завертелось.

Ворвавшись в цепь атакующих его людей, Гартош одним ударом сумел развалить одного бойца, а вторым отрубить руку другому. И тут откуда-то сбоку выметнулся огромный каррлак и с ходу врезался в ближайшего к единорогам воина. Воин с оторванной головой остался лежать, а каррлак бросился на следующего противника. За пару минут человек и оборотень уничтожили эту небольшую группу охотников за рабами и поспешили на помощь остальным каррлакам.

С потерей драконов ситуацию удалось переломить. Каррлаки сами неплохо владели магией, поэтому человеческие, или даже эльфийские маги не являлись непобедимыми соперниками. Захватчиков стали теснить. С разных сторон подходили все новые оборотни, и стало понятным – рабозахватническая операция провалилась. Весь расчет пришельцев строился на внезапности и драконах, но сейчас не осталось ни одного, ни второго. Все больше каррлаков спешило к месту схватки, а драконам уже давно перегрызли глотки.

Первые, как самые сообразительные, бежали эльфы, затем оставшиеся в живых человеческие маги. Ну а с оставшимися без магической поддержки воинами, оборотни расправились быстро.

* * *

Бой закончился неожиданно. Только что кипела схватка, умирали от клинков каррлаки, от клыков и когтей люди, и вдруг наступила тишина. Звенящая тишина, которая бывает только на поле боя. Когда ни одно насекомое, ни одна птица, ни одно животное не смеет потревожить эту тишину. Мир словно приходил в себя от ужаса.

Приходил в себя и Гартош, вместе со своими новыми боевыми товарищами. Он почти не сомневался, что подружиться с оборотнями у него получилось. Как бы это цинично не звучало, нападение охотников за рабами, оказалось ему на руку. На некоторое время вокруг единственного оставшегося человека образовалось пустое пространство – каждый оборотень занимался своим делом. Стаскивались в кучу трупы врагов, отдельными рядами укладывались погибшие каррлаки.

Отдавал распоряжения тот самый огромный оборотень, что бился с Гартошем плечом к плечу. Наконец старший каррлак смог уделить внимание своему неожиданному помощнику. Тяжело хромая, он подошел к человеку и единорогу:

– Спасибо за помощь, – легким кивком поблагодарил он. – Твои стрелы оказали нам неоценимую услугу, как и твой меч.

– Ненавижу охотников за рабами, поэтому и не смог остаться в стороне, – ответил командор.

– Разделяю твою ненависть. За то время что я вождь, это третье нападение на наше племя. На этот раз мы потеряли особенно много, почти третью часть племени. И если бы не ты, потеряли бы намного больше. Кстати, как ты здесь оказался, что привело тебя в наш мир?

Гартош замялся:

– Как бы тебе объяснить…

– Говори, если в наших силах тебе помочь, мы это сделаем.

– Это как раз в ваших силах. Как-то я с дедом путешествовал по мирам, и побывал в вашем мире. Правда мой визит в тот раз был коротким, и с представителями вашего народа познакомиться не довелось.

– Может оно и к лучшему, – хрипло прогаркал вождь, и Гартош понял, что каррлак смеется. – Неизвестно, как бы вас приняли в тот раз.

– Мы тоже так подумали, поэтому быстро убрались. Но мне запомнился рассказ деда.

– Какой? – заинтересовался каррлак.

– Он говорил, что вы иногда нанимаетесь в телохранители, ели у вас возникает, конечно, такое желание.

Оборотень пристально посмотрел на Оскола:

– Ты прибыл сюда для того же, для чего здесь появились и эти, – он кивнул в сторону кучи трупов.

– Не совсем. Мне не нужны рабы. Мне нужны друзья, соратники, которым я мог бы доверить охрану своей семьи.

– А сам что, не справляешься?

– Я солдат, и состою на государственной службе. Мне часто и надолго приходится покидать свой дом, а в нашем государстве сейчас неспокойно.

– Понятно… – задумчиво протянул оборотень.

К нему подошел еще один крупный каррлак:

– Отец, этот человек очень помог нам. Теперь наша очередь помочь ему. Позволь мне и моей подруге отправиться с ним.

– Заткнись Карвель, – беззлобно рыкнул сыну вождь. – Молод ты еще мне указывать.

– Я не указываю, я всего лишь хотел посоветовать.

– Даже советовать не созрел. Вот побудешь вождем, тогда и будешь советовать.

– С тобой дождешься…

– А чего ждать? С завтрашнего дня и принимай командование.

– А ты?

– А вот как раз я, вместе с Гвалой, отправлюсь с этим человеком, – огорошил сына, и не только его, вождь. – Кстати, – он вновь повернулся к человеку, – меня зовут Аруш.

– Гартош, – коротко представился слегка ошарашенный гость.

Он и не предполагал такой удачи. Его предложение принял не кто-нибудь, а сам вождь племени.

– Значит так, – начал Аруш. – Сегодня у нас и радость, и горе. Горе, что погибло много наших соплеменников, и радость, что мы победили, и никого не отдали в рабство. Поэтому, мы скорбим до темноты, до того момента, когда отправим наших погибших в вечное странствие, а затем радуемся победе. И в честь нее, а так же нашего гостя, завтра устроим большую охоту на кзентов. Я тут как раз присмотрел одно стадо.

* * *

Ритуал отправки погибших соплеменников в вечное странствие, оказался прост. Тела подтащили к широкой реке, протекающей меж холмов, и под громкий вой, лай и рычание сотен глоток (провести в последний путь погибших прибыло много каррлаков из соседних племен), поочередно столкнули в воду. Тела оборотней долго не тонули и медленно плыли вдоль берега, постепенно подбираясь к стремине. Их провожали до тех пор, пока река не подхватила геройски погибших и не понесла прочь.

Затем с обрыва в реку спихнули трупы врагов, правда, без всякой помпы.

Ночь Гартош и Агаральда провели в компании нескольких сотен оборотней. К ним часто кто-нибудь подходил, представлялся, пытался завязать разговор, принимая даже единорога за разумное существо. Но Аруш быстро пресекал попытки разговорить его гостей, бесцеремонно отваживая любопытствующих. Причину такого поведения вождя, Оскол узнал от него самого. Оказывается вождь опасался, что каррлаки, наслушавшись захватывающих историй о других мирах, загорятся идеей эти миры посетить. И Гартошу не останется ничего другого, как доставлять оборотней в разные миры. Вот так вот. Хотя командор подозревал, что вождь попросту ревновал.

Но любопытство самого Гартоша Аруш удовлетворил сполна, он много рассказал о своем племени и народе. Оказывается, каррлаки заселяли почти весь континент. Раса каррлаков была единственной разумной в их мире под названием Кортон, но не единственной расой оборотней. Кзенты, основной объект охоты каррлаков, так же являлись оборотнями, и так же владели магией.

Сами каррлаки, по мнению Оскола, являлись очень интересной расой. После рождения они года три не владели оборотнечеством, и лишь становясь старше, постигали эту премудрость. Сначала их уменье было более чем скромным. Все что они умели, это менять свой цвет. Но постепенно, с возрастом, у каррлаков появлялись новые возможности. Они могли принимать форму любого собачьего вида, а затем и кошачьего, причем, кроме формы могли менять еще и размеры, впрочем, в определенных пределах. И чем старше становился каррлак, тем больше возможностей у него появлялось. Старые каррлаки могли принимать любую четвероногую форму. Но дело в том, что до старости доживали лишь немногие из оборотней, слишком уж нелегкая у них была жизнь.

– Это я заметил, – переваривая услышанное сказал Гартош. – А могут ли каррлаки принимать облик кого-нибудь из двуногих?

Аруш ненадолго задумался. Затем, задрав морду и рассматривая крупные звезды, сказал:

– Сам я не встречал, но ходят легенды, что раз в тысячу лун рождается каррлак, которому суждено дожить до того возраста, когда он сможет принять любую форму, и не только двуногую. Он сможет становиться даже птицей, или рыбой.

– Красивая легенда. Ты в нее веришь?

– Хочется верить. Каждый каррлак мечтает обладать такими возможностями.

– И не только каррлак… – пробормотал Оскол. – Так может этому можно научиться? Вы ведь владеете магией, и именно магия помогает вам превращаться. Ели получше этой магии научиться…

– Ты не прав, – прервал человека оборотень. – Магия здесь совсем не причем. Способность превращаться у нас врожденная, просто она не сразу проявляется. Наши дети начинают превращаться лишь тогда, когда начинают что-нибудь соображать. И независимо от того, насколько тот или иной каррлак владеет магией, способность к превращению у него такая же, как и у остальных. Правда, у каждого есть свои пристрастия, и ели ты присмотришься, то не заметишь ни одного одинакового оборотня – все хотят быть неповторимыми.

Гартош действительно уже давно обратил внимание, что каррлаки отличаются друг от друга, иногда даже очень. Большинство щеголяло в различных собачьих формах, но немало встречалось и кошек. Попадались даже гибриды, одна часть кошачья, другая собачья. Видимо это было верхом местной моды, потому как обладатели таких форм вышагивали с нескрываемой гордостью. А возможно это не каждому было доступно, только достигшим определенного возраста.

– Истинные оборотни, – вспомнил командор слова деда.

– Что? – переспросил вождь.

– Я говорю, владеть оборотничеством без магии, могут лишь истинные оборотни, такие как вы.

– Это, правда, мы и есть истинные оборотни.

Ночь пролетела быстро и утром всех ждала грандиозная охота.

Стадо, облюбованное Арушем, находилось латонах в шести от стойбища. Очень крупное, нужно сказать стадо, по дороге попадались стада и поменьше. На вопрос: почему Аруш притащил всех именно к этому стаду, тот ответил:

– У меня с их вожаком давние счеты, напоследок хотелось бы посчитаться.

Загонщики начали охватывать кзентов широким полумесяцем. Увидев такое количество каррлаков, кзенты стали трансформироваться. Самки и молодняк приняли длинноногую быстроходную оленью форму, и бросились прочь от охотников. Взрослые же самцы наоборот, стали превращаться в массивных быков, добавив к своим обычным рогам, длинный носорожий рог на самом носу – настоящую пику. Они развернулись в сторону врагов, и по команде вожака, сами бросились в атаку. Предстояла не охота, а настоящая битва.

Две живые волны столкнулись, и степь огласилась предсмертным ревом и хрипом. Первыми потери понесли каррлаки, многие не сумели увернуться от острых рогов и мощных копыт. Сам Гартош, верхом на Агаральде, с трудом сумел разойтись с двумя броненосцами. Кзенты были намного массивней единорога, да и рога себе отрастили подлине, так что командор справедливо опасался прямого столкновения. Что впрочем, не помешало ему рубануть пробегающего справа быка по толстой шее. Но сколь бы не была толстой шея кзента и прочным панцирь, Гариант ее почти перерубил, и бык, перевернувшись через голову, застыл огромной тушей.

Гартош первым открыл счет добытых кзентов. И теперь пришла очередь каррлаков. Увернувшиеся от рогов и копыт оборотни, валили кзентов кто как мог. Одни оседлали быков и вгрызались длинными клыками в шею, другие старались добраться до горла, были и такие, что стремились выпустить кишки бегущему противнику. Осколу хватило и одного экземпляра. Он остановился возле своей добычи и поискал взглядом Аруша. Но во всеобщей суматохе и свалке вождя было не отыскать. Как он там со своим давним соперником? Не хотелось бы потерять нового боевого товарища в первой же переделке.

А битва приняла другой оборот. Кзенты построились в новый боевой порядок. Они помогли друг другу избавиться от грозных каррлаков, и встали в круг, поместив вовнутрь серьезно раненых. Подступиться к этой живой крепости стало невозможно – либо под копыта попадешь, либо на рога напорешься. Двое наиболее отчаянных каррлака попытались перепрыгнуть через частокол рог, и одному это удалось. Второй нашел славную смерть на длинных острых рогах.

Ловкий каррлак в виде кошки прыгал по спинам кзентов, и пытался расстроить их плотный боевой порядок. Но в этой группе находились лишь самые опытные быки и каррлаку пришлось спасаться самому. Насколько Гартош смог понять, смельчаком оказался сын Аруша, Карвель.

И тут тревожно заревели попавшие в засаду самки и молодые кзенты. Быки тут же сорвались с места и помчались на выручку более слабой половине стада. Даже сейчас они пытались держать строй, но это было не так уж просто. Каррлаки то и дело вырывали из строя то одного, то другого быка, но нередко и сами становились жертвой.

Аруш наконец, сумел добраться до вожака стада. Он несколько раз оказывался на спине этого огромного быка, но каждый раз тот своими удлинившимися рогами сгонял со своей спины нежелательного ездока. Аруш чудом избегал встречи с копытами, и снова атаковал противника. В очередной раз с имитировав атаку на спину кзента, он вцепился ему в горло.

Следовавший за стадом Гартош, поспешил на помощь вождю, он пожалел, что не взял с собой копья, сейчас очень пригодилось бы. Вожак, с болтающимся на шее Арушем, вывалился из общей толпы и отбежал в сторону. На пару мунут командора оттеснили, и он потерял вожаков из виду. Когда он увидел их снова, каррлак и кзент стояли друг напротив друга – кзенту все-таки удалось освободиться от смертельной хватки противника. Оба тяжело дышали и усилено заживляли многочисленные кровоточащие раны. Гартош остановился неподалеку, вмешиваться в это выяснение отношений он не имел права. Наконец Аруш вполне натурально сплюнул и произнес:

– Ладно, везунчик, живи пока. Разберусь с тобой в другой раз, когда вернусь.

Он повернулся и потрусил в сторону заканчивающих охоту соплеменников. Через пару секунд повернул к своим и кзент. И тут Аруш, развернувшись на месте, что есть силы гаркнул. Бык подпрыгнул словно ужаленный, и вновь встал в боевую стойку.

– То-то же, – довольно растянул пасть в ухмылке вождь, и не спеша подошел к Гартошу. – Выберемся как-нибудь на охоту со свежими силами, вот тогда и закончим наш спор.

– И то верно, – согласился командор. – Добычи на всех хватит. Нужно дать племени отдохнуть.

* * *

Пиршество каррлаков зрелище не для слабонервных, но Гартош его выдержал. Целый день и всю следующую ночь, оборотни беззаботно веселились, словно их племя и не стояло недавно на грани уничтожения. Молодые каррлаки вовсю показывали свою удаль, а пришедшие безпарные самцы и самки из соседних племен подыскивали себе пару. В племя Аруша влилось несколько новых семей – так дружественные племена поддерживали своих собратьев.

Наутро Аруш собрал своих соплеменников, и, взобравшись на скалу вождя, произнес короткую, но проникновенную речь. Он объявил о своем решении уйти с человеком, и о том, что вместо себя оставляет своего сына – Карвеля. Для большинства это уже не было новостью. С несогласными Аруш с Карвелем предварительно провели несколько разъяснительных встреч, и не всегда такие встречи заканчивались бескровно. Но зато теперь ни у кого не возникло возражений.

Гартош, Агаральд, Аруш и Гвала, взошли на высокий холм, и под прощальный вой племени, скрылись в межпространственном мареве.

IX

Появление оборотней в доме Гартоша стало сродни эффекту разорвавшейся шаровой молнии. Гартош никого не уведомил о том, куда он направляется, и что собирается вернуться не сам, поэтому была неудивительной шоковая реакция родственников и окружающих. К графу Коньсур зачастили посетители – поглазеть на диковинку – и каррлакам пришлось несладко. Но постепенно страсти улеглись, а природное обаяние Гвалы и непосредственность Аруша, сделали их вскоре всеобщими любимцами. Теперь Гартош мог намного спокойней покидать свою семью заниматься делами легиона и империи. А дел навалилось невпроворот.

* * *

Первая тревожная весть пришла из легиона «Барсы». Во время обычных учений, в которых помимо барсов участвовали и рядовые части, случился необычайно сильный обвал. Обвал произошел в Аргатных горах, вотчине барсов. Во время прохождения по одному из каньонов, четвертый полк барсов, вместе с двумя пехотными полками, попали под гигантскую лавину, похоронившую более тысячи бойцов. Беспокойство, и даже шок, вызвало не столько это неординарное событие, сколько то, что как выяснилось, эта лавина была вызвана искусственно. То есть, кто-то в самом центре империи, подстроил гибель сотен людей.

Расследование показала, сход лавины в этом, казалось, безопасном месте готовился давно, как минимум два года. И это вызывало немалую обеспокоенность. К расследованию подключились лучшие маги и следователи империи. Они перевернули каждый камушек, проверили каждую тропу, но не нашли ни одной зацепки, которая могла бы привести к разгадке произошедшего.

Черный Легион так же привлекался к этому делу, правда в основном в качестве перевозчиков. С их помощью перебрасывались сотни и даже тысячи нужных в расследовании людей. Несколько раз Гартош встречал отца, в сопровождении лорда Мервона. Лорда Дангал ходил мрачнее тучи: больше всего его тяготило то, что виновников произошедшего так и не обнаружили, а нет ничего худшего неизвестности. Когда знаешь, кто враг, всегда можно ему противостоять, как бы силен он не был. Но когда не знаешь, где, когда и от кого ты получишь следующий удар – это выматывает, это страшно, это вызывало самые нелепые, а порой очень опасные слухи. Тут же вспоминались пророчества Вензалы, и подобные истории.

Единственное что показало расследование, это основательность, с которой провели операцию против барсов. Нужно было изучить все Аргатные горы, найти наиболее посещаемые элитным горным легионом места, подгадать время, что бы нанести наиболее сильный ущерб, и все это в строжайшей тайне. Список подозреваемых был невелик – Жеран и Гроброс. И судя по всему, случившимся в Аргатах это все не ограничиться…

…События, произошедшие в легионе «Гепарды», только подтвердило эти догадки.

Лорда Дангал собрал командоров элитных легионов в Тороне. Совещание начал без предисловий:

– Господа командоры, из легиона «Гепарды» пришла еще одна трагическая весть. Во всех пяти полках легиона происходят массовые случаи заболевания смертельной болезнью. Умирает каждый третий из заболевших. Причем заражаются, как люди, так и кони. Такого у нас еще не было. То, что заражение случилось во всех полках, говорит о том, что все это не случайно, это такая же диверсия, как и против «Барсов». А это значит… – Дангал обвел присутствующих пристальным взглядом.

– Это значит, что кто-то начал войну против наших элитных легионов, – закончил за него лорд Мервон.

– Именно так, Мервон, именно так…

– Как дела у гепардов? – спросил командор барсов.

– Плохо. Уже погибли несколько сотен людей и лошадей, хотя лекари и маги делают все возможное, что бы остановить эпидемию. И, похоже, это у них получается. Новых заболеваний все меньше и меньше, а все больше поправившихся.

– Помоги им Матана… – пробормотал Мервон.

– Будем надеяться и на ее помощь. Но я вас здесь собрал не затем, что бы молиться богам. Вы должны понять, теперь каждый из ваших легионов находится под вражеским прицелом, и вы должны сделать все, что бы ни допустить подобных трагедий. А враг хитер и чертовски опасен. Они уже поняли, что мы настороже, поэтому каждый их новый удар будет все более изобретательней. И они не остановятся.

– Но зачем им нападать именно на элитные легионы? – спросил командор вепрей. – Ведь причинить вред простым частям намного проще.

– Здесь дело не в простоте, – начал объяснять главнокомандующий, – все дело в психологическом эффекте. Наши враги хотят доказать, что могут достать самые боеспособные части Виктании, что спасения от них нет нигде и никому. Этим они показывают свою силу, и засевают страх и сомнения в головы людей. И нужно сказать, это им удается. Наши дознаватели приносят вести о разговорах ведущихся на рынках, тавернах, мастерских. Разговоры несут панический характер. Враги очень хотят посеять панику в Виктании, и наша задача этому помешать.

– Снова Гроброс и Жеран? – спросил командор мамонтов.

– Наверняка они, – ответил Дангал. – Судя по всему, наши вечные враги и недоброжелатели объединили усилия и стали действовать сообща.

– Тарт и сконьеров вы отбрасываете? – спросил Гартош.

– Тарт однозначно в этом не участвует. А вот сконьеры, возможно каким-то боком здесь и присутствуют.

– А поему вы не принимаете во внимание Тарт? – полюбопытствовал мамонт. – Если им пообещали отдать наши южные провинции, это их должно заинтересовать. Тем более, что многие из них нас недолюбливают, впрочем, как и наши их.

– Даже наши недоброжелатели в Тарте, предпочитают иметь дело с нами, чем Гробросом. Они их ненавидят еще больше, чем мы.

– Ну, если вы так уверены… – пробормотал мамонт. – А что Волшебное королевство?

– С Волшебным королевством ни в чем нельзя быть уверенным. Но думаю, они не пойдут с нами на конфронтацию, даже скрытую. Несмотря на то, что они со всеми стараются держаться подчеркнуто одинаково, отношения с Виктанией у них все-таки самые лучшие. Но я не удивлюсь, что в тайной войне, которая против нас объявлена, принимают участие силы не только из Иктива.

Командоры разом загалдели. Как самый молодой и шустрый, Гартош первым успел выкрикнуть:

– Как это?

– А вот так. Наши маги уловили мощные отголоски межпространственной магии. И идут они из Гроброса. Так что из-за Межевых гор можно ожидать всего, чего угодно.

Шум в кабинете главнокомандующего стих не скоро. Командоры обговаривали новости, высказывали предположения и предложения. Но нового, толкового и дельного никто так и не предложил.

Наконец Дангал поднялся и закончил совещание:

– Господа командоры, я скажу то, что вам и так понятно. Перед нами и перед империей лежат нелегкие времена и испытания, поэтому приложите все усилия, что бы к ним приготовиться. И надеюсь, вы понимаете, что можно говорить своим подчиненным, а что нельзя.

* * *

Целый месяц Гартош носился по полкам и сотням, пытаясь найти слабые места, куда мог бы ударить враг, и пока оставался доволен увиденным. В свой легион Оскол отбирал самых лучших и опытных воинов со всей Виктании и они не давали поводов для беспокойства. Все прониклись заботами командора и усиленно готовились к схватке с любым противником, регулярно проводя боевые и магические учения. Ели что и беспокоили командора Черного Легиона, так это классические единороги. В Волшебном королевстве наметилась нехватка этих магических существ и пятый полк укомплектовывался в основном молодыми единорогами, едва вступившими в зрелость. Именно этому полку Гартош и уделял наибольшее внимание, практически ежедневно гоняя их на новые и новые учения.

О том что враг не оставил своих попыток навредить именно элитным легионам, говорили все участившиеся нападения северных племен на участки, где службу нес легион «Мамонты». Несколько раз мамонтам пытались устроить засаду, или натравить на них северных великанов, но бойцы и командиры северного легиона держались настороже, на провокации не поддавались, и даже сумели разбить одно из северных племен, захватив при этом их военного вождя. В этой операции принял участия и легион «Единороги»…

…Из центрального штаба прибыли два боевых мага – Гремольд и Лапога. Очень колоритная нужно сказать парочка. Гремольд – сухощавый, высокий и прямой, словно высеченный из куска старой древесины. Его лицо не выражало никаких эмоций, и глаза оставались одинаково холодны при беседе, еде, или занятий магией. Смутить, возмутить, или удивить его, было невозможно, и об этом ходили легенды в армии.

О Лапоге, полной противоположности своего напарника, ходило не меньше легенд и слухов. Низенький и пухленький, очень веселый и подвижный, он абсолютно не походил на грозного боевого мага, особенно если учесть слухи, которые о нем ходили. А согласно слухам, был Лапога охоч до молодых розовопопых юношей, что у одних вызывало смех и веселье, а у других раздражение и даже ярость. Последние видимо всерьез опасались за свою честь.

Но, несмотря на слухи и вид, эта необычная пара слыла одной из самых сильных связок среди боевых магов. Они отлично дополняли друг друга, и можно было только посочувствовать тем, против кого направлялась эта сила.

Вместе с магами пришел и приказ: выделить два полка единорогов на помощь легиону «Мамонты». Гартош лично возглавил эту операцию.

Черные полки появились вовремя. Уже знакомый Осколу четвертый полк мамонтов, вместе с пограничниками, держал оборону небольшого пограничного поселка. И то, что увидели единороги, заставило их содрогнуться. На ограждения поселка волнами накатывались объединенные стада скребов и северных бизонов. Этот поселок был намного меньше Крехнов – ставки четвертого полка, и огромное стадо грозило буквально затопить его.

Гремольд и Лапога быстро разобрались, откуда идет наибольшая угроза. Посреди поросшей буйной растительностью тундры, расположилось войско одного из северных племен. Верхом на оленях, они ждали момента, когда придет их очередь атаковать обессиленных виктанийцев. Впереди их нестройных рядов бесновалось около полутора десятка шаманов, направляя на укрепления южан все новые и новые орды северных великанов.

Лапога, от переполняющих его эмоций, даже затанцевал в седле, нетерпеливо указывая коротким толстым пальцем на шаманов.

– Вот этих застанцев, разорви их задницы, нужно атаковать в первую очередь!

Гремольд согласно кивнул и добавил:

– Если нейтрализовать шаманов, животные быстро разбегутся, и нам придется иметь дело только с людьми.

– Вот и займитесь шаманами. А мы, пока вы будете их удерживать, атакуем этот сброд, иначе они одумаются и перестроятся.

И отдав приказ, Гартош двинул единорога вперед.

– Да, да! Атакуйте их! – оживленно зажестикулировал Лапога. – И не волнуйтесь, мы побеспокоимся о ваших задницах!

Командор остановился и развернул Агаральда:

– Вы прикройте наши спины! А о своих задницах мы побеспокоимся сами!

– Вот, вот! Именно это я и хотел сказать! Ваши задницы в надежных руках!

Гартош сплюнул, развернул единорога, и, догнав строй, устремился на сшибку с врагом. Гремольд никак не отреагировал на выходку своего напарника, он к ним уже давно привык.

Увидев несущихся на них единорогов, ряды северных племен смешались. Олени заволновались и норовили ускакать вглубь тундры, подальше от этих невиданных черных чудовищ. Шаманы оставили многострадальный поселок в покое, и попытались перенаправить скребов и бизонов в сторону новой опасности. Но тут в дело вступили Гремольд и Лапога. Они не только блокировали все попытки северных колдунов, но и сумели нанести по ним несколько магических ударов, троих при этом уничтожив.

Освобожденные от магических уз животные, бросились в сторону от кровавой бойни, в которую их посылали. Часть из них рванула в сторону единорогов, но от черных полков веяло такой опасностью, что животные тут же повернули на своих недавних повелителей, смяв по ходу левый фланг племени.

Северные племена воевали в основном с помощью набегов, и жесткая рубка, которая сейчас намечалась, не являлась их сильной стороной. Может они и попытались бы дать бой единорогам, но с правого фланга их неожиданно атаковал подоспевший первый верховой полк мамонтов. И племя джошаров – а именно они сейчас напали на поселок – дрогнуло. Первыми развернули оленей семьи из уже порушенного левого фланга. Правый фланг задержался ненадолго. И семьи из центра, под угрозой попасть в клещи, бросились догонять своих шустрых соплеменников.

Единороги не могли тягаться в скорости и выносливости с оленями, поэтому они и не стали преследовать джошаров, а поступили более разумно. Черные полки, через подпространство, переместились наперед улепетывающему племени и встретили их лобовой атакой. Примерно половина северных вояк все-таки сумели увернуть от встречи с грозным противником, а остальные вовсю почувствовали на себе мощь атаки черных полков. Не умеющие хорошей брони, первые ряды джошаров были буквально нанизаны на пики единорогов, а потом началась рубка, в которой у северян не имелось ни малейшего шанса. Украшенные ветвистыми рогами олени, служили лишь средством передвижения и при верховой схватке от них мало толку. Многие из джошаров это поняли, поэтому спешились и попытались противостоять виктонийцам пешими, но времени, что бы правильно организовать оборону им не оставили. Единороги, а затем и подоспевшие мамонты, быстро подавили разрозненные очаги сопротивления.

Недалеко ушли и отвернувшие от схватки с единорогами семьи. Два пехотных полка Северной Армии и один кавалерийский, как нельзя кстати подоспели к месту сражения и приняли северян в тесные объятья. Вырваться из этой, как потом оказалось, подготовленной мясорубки, сумел лишь каждый пятый джошарец участвующий в набеге.

Среди пленных оказался и военный вождь племени, которого через пару недель повесили.

* * *

После удачно проведенной операции, командор единорогов на несколько дней вырвался домой. В последнее время, надолго оставаться с детьми и Лиситой Гартошу выпадало нечасто, даже несмотря на его отличные способности передвигаться с помощью магии. Поэтому нескольким свободным дням обрадовались все: и дети – включая малышку Милену, и жена, и каррлаки, и сам Гартош.

Мартан стал уже совсем большой и важный, словно дед – лорд Дангал. И вскоре он займет свое место в магической группе одной из высших студий, ведь именно магический кристалл выбрал старший сын Гартоша в свой День Выбора. Понятное дело этому обстоятельству особенно порадовались лорды Руткер и Гнивер. Крепыш Зоктер продолжил дело отца и деда – ему больше по душе пришелся меч. Костяным подобием настоящего меча он вовсю махал на тренировках старшего брата, и это дало основание начать занятия с Зоктером раньше намеченного времени.

Гартош сам провел с сыновьями пару занятий по фехтованию, но после возмущений наставника оставил это дело, тот заявил – Гартош не вписывается в его методику, а только ломает ее. Так что отцу осталось лишь с улыбкой наблюдать за занятиями сыновей со стороны.

Малышка Милена, за время долгих отсутствий отца, успевала его забывать, но по мере роста это происходило все реже и реже. В этот приезд она признала отца практически сразу. Но главным ее кумиром оставалась, конечно, Гвала. Оборотница с первого дня привязалась к малышке, и времени с ней проводила даже больше чем Лисита. Для них соорудили специальную корзину в виде колыбели, в которой Гвала таскала Милену по всему поместью. И что самое главное, Лисита абсолютно не переживала в это время за свою дочь.

Частым гостем в доме Гартоша бывал Катан, недавно с успехом освоивший подпространственные переходы. Своей семьей он так и не обзавелся, поэтому при каждом удобном случае появлялся в Лариэле, в гостях у Гнивера, или, что случалось гораздо чаще, в Коньсуре.

Вот и сейчас Катан прибыл в дом Гартоша почти одновременно с хозяином. Он рассказал брату о своих успехах продвижения по службе, и с завистью выслушал о последних подвигах младшего братишки. Братья долго общались в отдельном кабинете хозяина, обсуждая в основном непростую ситуацию в империи, и выдвигая свои предположения развитии событий. А затем Катан отправился поиграть с детьми, в которых буквально не чаял души. Гартош со вздохом проводил его взглядом – так и не обзаведясь семьей, Катан забывался в семьях братьев.

Наконец-то дождался своей очереди Аруш. Вот кто не выглядел довольным. Каррлак сразу же стал жаловаться Гартошу на скукотищу, и упрекнул, он подчеркнул – боевого товарища, что не такая жизни была ему обещана в новом мире.

– Где приключения, где схватки?! – взывал оборотень. – От этой сытой обустроенной жизни я скоро зачахну. Ты должен взять меня с собой, в легион. Я слышал, как ты нахваливал последнее сражение, у меня аж слюнки потекли.

– Но как же охрана детей? – пытался возразить Гартош, в глубине души понимая нового друга.

– Гвала справится, – отмахнулся Аруш. – К тому же здесь все построено так, что при малейшей опасности ты все узнаешь и мы мгновенно сюда вернемся. Разве не так?

– Так, – нехотя признал Гартош.

И после недолгих уламываний, согласился брать каррлака с собой.

На второй день отдыха, командору пришло сообщение о новом выпаде против элитных легионов. Над расположением двух полков легиона «Драконы» выпал ядовитый дождь. Об убитых не сообщалось, но сказали, что очень много покалеченных и изуродованных. А так же что уничтожены почти все боевые машины, кроме тех, что хранились в укрытии. Единственное что Оскола хоть немного успокаивало, это что беда случилась не в том полку, где служил Дебор.

Помощь командора единорогов не требовалась и он остался дома, хотя отдых, конечно, был безнадежно испорчен. Но долго наслаждаться теплом дома и вниманием семьи ему не довелось. От отца пришла еще одна тяжелая весть о провалах агентов и шпионов на территории Жерана и Гроброса. А так как нигде не могли найти одного из помощников командора Тайного Легиона, то основной версией стало предательство. Об этом новом ударе по элите мало кто знал, но от этого не становилось легче.

Утром третьего дня, вызов Тереса буквально выбросил графа Коньсур из кресла.

– (Гатрош, беда! Скорей в легион!)

Гартош даже не стал ничего переспрашивать, из-за мелочи Терес не поднял бы паники. Он попрощался с встревоженной Лиситой, поцеловал детей и помчался на конюшню, за Агарольдом, который громким ржанием подтверждал приход беды. На входе в конюшню Оскола ожидал полный решимости Аруш.

– Ну, вот ты и дождался своего часа! – бросил ему Гартош. – Теперь позабудь о скучной и размеренной жизни!

– Уже забыл, – коротко ответил каррлак.

* * *

Расположение Черного Легиона напоминало развороченный муравейник. Кто-то куда-то мчался, кричал, размахивал руками, но большинство бойцов уже сидели в седлах, полные решимости отправится к демону в зубы хоть сейчас.

Гартош направился к штабу, где уже собрались почти все сотники и полковники. Недостающие прибывали сразу вслед за командором. Терес с ходу стал посвящать командира в суть событий:

– Буквально полчаса назад пятый полк отправился на учения в баронство Третлад, что на границе с Жераном.

– Я знаю, где Третлад, что случилось?

– Люди барона должны были встретить полк и указать им место для учений, чтоб посевы не потоптать и к границе поближе.

– Терес, я знаю все это! Что случилось?!

– Люди барона, и сам барон действительно ждали наших, и подготовили им огненную ловушку!

Гарош застонал. Огненная ловушка! Огонь – единственное чего боятся боевые единороги, от него они буквально сходят с ума. Теперь понятно от чего бесятся остальные единороги – они чувствуют ту боль, тот ужас, что обуял их собратьев.

– Кто-нибудь вернулся?

– Никого. Рестан не оставит своего полка, он только сообщил о случившемся. Ты ведь знаешь, там в основном молодые единороги, я даже не представляю что там сейчас твориться, если даже здесь единорогов тяжело контролировать.

Дальше Оскол уже не слушал. Он выбежал из штаба и бегом направился к Агаральду. Ждавший возле штаба Аруш помчался за ним.

– Подожди Аруш, твое время еще не пришло! – бросил ему Гартош, и, вскочив в седло наклонился к уху единорога. – Нам надо это сделать дружище, мы должны им помочь, больше некому.

Агаральд повел налитым кровью глазом и ударил копытом.

– Тогда вперед!

Единорог с всадником скрылись в мерцании, и в следующем мгновении вышили посреди дыма, огня, и полных боли криков и ржания. Гартош сразу оценил обстановку. Остатки полка метались на пятачке, шетов трехсот в диаметре, а вокруг гудело подымающееся стеной пламя.

– Круг! – крикнул командор. – Создать круг!

И не дожидаясь реакции, он помчался посреди мечущихся единорогов. Те, кто не совсем поддался панике, и кто сохранил на четвероногих единорогов хоть какое-то влияние, пристраивались за хвостом Агаральда и следовали примеру командора и вожака. Жиденькая цепочка постепенно превращалась в цепь, которая наконец замкнулась в полноценный круг. Между скачущими всадниками проскочила зеленоватая молния и первый десяток ушел в подпространство. Гартош гнал единорога по кругу, не давая ему косится на огонь, ведь сейчас вся надежда была на Агаральда, только он мог вывести жеребцов из плена безумия и заставить их подчиниться всадникам. Понимал это и вожак единорогов, он хрипел и выплевывал целые сгустки пены, но во всю прыть мчался по кругу, вовлекая в него все новых участников и давая им шанс покинуть огненную ловушку.

Один за одним, иногда группами до двух десятков, покидали единороги огненное кольцо, которое сжималось все плотней и плотней. Мелькали по цепи разряды энергии, и вскоре настал момент, когда хвост последнего единорога скрылся в магическом мерцании. С трудом сдерживая себя, и особенно Агаральда, Гартош сделал круг по значительно уменьшившейся площадке. Нужно убедиться, что ушли все. Да, ушли все кто мог, живых здесь больше не осталось. Магия, разбуженная единорогами, только раззадорила огонь, и разъяренные тем, что у них отняли добычу, к единорогу с всадником потянулись длинные языки пламени. И только почувствовав у себя на лице их огненное дыхание, Гартош послал уже начавшего терять рассудок единорога в подпространство.

С тревогой ожидавшие своего командора легионеры увидели, как из магического сияния, захватив с собой клубы сизочерного дыма и вихри огня, появились похожие на демонов чудовища. Обгоревшие хвост и грива единорога, а так же волосы всадника, делали их вид особенно демоническим.

Едва выбравшись их подпространства, командор спешился и тут же бросился к Рестану, над обожженной правой стороной которого уже колдовал лекарь.

– Рассказывай, – распорядился командор.

Время от времени морщась от боли, командир пятого полка поведал о случившемся.

– Согласно составленному штабом плану, мы должны были провести учения по обнаружению и уничтожению большого отряда, ворвавшегося в Третланд со стороны Жерана. Люди барона должны были встретить нас в условленной точке и провести до места встречи с предполагаемым противником, где мы совместно его атакуем.

Гартош молча кивал: так все и планировалось.

– Но выйдя в нужной точке, мы не обнаружили людей барона. И едва весь наш полк собрался на опушке леса, где мы должны были встретиться, как вокруг нас вспыхнул огонь. Он вспыхнул сразу со всех сторон и заключил нас в кольцо. Я понял, что мы попали в ловушку и отдал приказ о срочном возвращении. Но первых несколько минут нас кто-то сдерживал, кто-то достаточно сильный, а затем единороги словно сошли с ума и начался настоящий ад. Я только и успел, что передать сообщение. Даже мне не удалось удержать единорога в стенах разума, что уж тут говорить за молодых жеребцов.

– Способность единорогов обмениваться мыслями, в этом случае сыграла против них самих, – сказал Вирон. – Они поделились не только мыслями, но и болью, страхом. Это объясняет, почему панике поддался сразу весь полк. Нужно подумать, как избежать подобного в следующий раз.

– Следует высылать разведку, – предложил самое простое решение Алькон.

– Не пойдет, – возразил Терес. – Наше основное оружие внезапность. А появление наших разведчиков, сопровождаемое мощным магическим всплеском, вряд ли останется незамеченным. К подходу основных сил противник успеет подготовиться.

Гартош хмуро прервал обсуждение:

– Позже подумаем как быть. Вирон, ты смог найти, кто это сделал?

– В общем, да. В этом замешан барон, его люди, а так же кое-кто со стороны – два, три мага. Причем, очень сильных мага. Полностью свое присутствие они не скрыли, лишь сделали его расплывчатым, размытым. Я не смогу их распознать.

– Куда они ушли?

– След тянется до границы с Жераном, а затем умело обрывается. Приглашающий нужно сказать след…

– Понятно… Они впервые показали, кто за всем этим стоит. Ждите меня в полной готовности, я скоро буду.

– Куда ты? – бросился вслед за Осколом Аруш.

– В Верховный штаб. Может там знают больше. Побудь пока здесь.

* * *

Гартоша, без предупреждения появившегося возле ступеней Верховного штаба, чуть не расстреляли дежурные арбалетчики, и только то, что его сразу же узнали, избавило командора от участи подушечки для иголок.

Он успел как раз к началу совещания, посвященного последнему нападению на элитный легион. Кроме высших чинов, на совещании присутствовало много магов, в том числе и Руткер с Гнивером.

Гартош быстро доложили о последних событиях, и, не обращая ни на кого внимания спросил у Гнивера:

– Ты знаешь, где они?

– Знаю, – после секундного замешательства ответил брат. – Сейчас они уже не скрываются. Они готовы встретить Черный Легион.

– Где они?

– Люди Антуна, барона Третлада, находятся сейчас в Жеране, неподалеку от нашей границы. Там устроили ловушку для вашего легиона.

– Жеранцы понимают, Черный Легион самый опасный для них. У них самих нет ничего подобного, поэтому они сделали все, что бы выманить вас в подготовленную ловушку, – поднявшись из-за стола, сказал Дангал.

– Ты про огненную ловушку?

– Нет. Это была попытка разозлить единорогов как следует, и оставить четкий след, куда ушли виновники, а там вас уже ждет главная ловушка – тридцать тысяч арбалетчиков, кавалеристов и пехотинцев. Жеранские собаки и предатель барон, видимо и сами не ожидали такого успеха в первом же выпаде против вас. Кстати, какие ваши потери?

– В огне живьем сгорели около четырех сотен моих людей с единорогами, – сквозь зубы выдавил Гартош. – Половина выживших получили тяжелые ожоги.

– Мне очень жаль Гатрош, но…

– Покажите мне этих тварей! – прервал отца командор единорогов.

Гнивер посмотрел на отца, тот скрипнул зубами и кивнул. Над большим столом, стоящим в совещательной комнате, по взмаху руки Гнивера, словно разлилась гладь воды, отражающая медленно проплывающую внизу местность – маги Виктании удерживали над нужным местом захваченную магией птицу. Птица летала по кругу, показывая большую крепость на берегу извилистой реки, в латоне от которой находилось несколько сотен народу. Гнивер повел рукой и изображение приблизилось. За несколькими длинными столами, пиршествовали никак не меньше шести сотен человек.

– Празднуют гады… – процедил командор, примечая, где сидят хозяева, где гости.

Особо он отметил местонахождения барона Третлада, который в окружении богато одетых господ, с воодушевлением произносил тост.

– А теперь посмотри на это, – тихо сказал Гнивер.

Сквозь серую дымку, на окружающих пиршество холмах, проступили ровные ряды нескольких тысяч арбалетчиков, сразу за которыми расположились втрое больше тяжелой пехоты. В ближайшей роще, а так же в крепости, ждала своего часа тяжелая кавалерия. Идеальная ловушка. Туда легко попасть, но очень немногие смогут оттуда выбраться.

– То, что ты видел в первую очередь, от нас и не скрывается, – объяснил Гнивер. – А вот что бы увидеть истинное положение дел, нам пришлось очень потрудиться.

– Сколько их?

– Около тридцати тысяч.

– Тридцати отборных тысяч, готовых к вашему появлению, – добавил Дангал. – При мощной поддержки магов.

– Которые нашли способ блокировать, хоть и ненадолго, ваши переходы через подпространство, – в свою очередь вставил лорд Руткер.

– Очень хорошо, что они собрались все вместе, гоняться не придется… – Гартош расправил плечи и бухнул себя кулаком в грудь. – Я отомщу за свой пятый полк, и за остальные легионы, ваше превосходительство!

Дангал тяжело вздохнул и чуть заметно кивнул:

– Иди сынок, и пусть боги будут на твоей стороне.

Когда за Гартошем закрылась дверь, тур-генерал Авитель, командующий Центральной армией, не удержался от вопроса:

– Дангал, ты уверен, что поступаешь правильно, дав добро на эту авантюру? Черный Легион конечно хорош, но шестикратное превосходство…

Главнокомандующий снова тяжело вздохнул, и тяжело опустился в кресло:

– Я его все равно не смог бы удержать. А так у него будет мое благословление, как главнокомандующего, и как отца. Надеюсь, оно поможет Гартошу. И всем нам тоже…

* * *

Покинув штаб, Гартош не послал Агаральда назад в легион, а направился к Дороге Храмов. Он не спеша проехал мимо храма всех богов, за громадиной которого расположились отдельные храмы. Копыта единорога стучали по мостовой, приближаясь к нужному святилищу, но в последний момент Оскол передумал и повернул от храма Терхона – бога войны, к храму Килесы – богини мести.

Он бывал в этом храме всего пару раз, еще в студии, когда их всей группой провели Дорогой Храмов, заводя в каждое святилище, и подробно рассказывая про богов, которым посвящался тот или иной храм. Тогда Оскол не почувствовал особого превосходства всесильных сущностей над обычными смертными. Теперь же он ступал под своды храма как проситель, с пониманием того, к кому он пришел и о чем будет просить. И это повергало его в нешуточный трепет.

В головном зале горело с десяток бездымных ламп, дающих достаточно света, что бы рассмотреть небогатое убранство центрального в Виктании храма богини мести, и саму шестирукую богиню. Килеса держала в каждой руке орудие мести – похожие на пламя кривые кинжалы. Кроме Гартоша в храме находилось еще несколько просителей, но все они не задерживались надолго – бросали в жертвенник энную сумму денег, полушепотом произносили просьбы, и, пряча друг от друга глаза, покидали здание.

Командор дождался, когда он останется один в зале, и, подойдя к статуе богини, припал на колено:

– Прошу о милости великая. Вся моя суть взывает к мести, мести страшной и жестокой. Враги подло погубили моих людей, и я не успокоюсь, пока не отомщу. Не отомщу так, что запомнят на века. Я принесу в твою честь богатые жертвы, пролью реки крови. Только помоги. Помоги моей мести вырваться наружу и повергнуть врагов в прах. Только на тебя вся моя надежда и стоящего за мной легиона.

Гартош склонил голову, и всем духом, всей душой желал, что бы его молитва не пропала впустую, что бы его слова долетели до божьих чертогов и были услышаны. И видимо действительно пламенную он держал речь, и шла она от самого сердца.

Скрипнуло над головой у просителя, и по огромному залу пробежала волна леденящего внутренности холода, прогоняя прочь смертных, направивших свои стопы в храм Килесы. Гартош медленно, всем телом чувствуя этот холод, поднял голову. Богиня смотрела на него в упор, немигающим, но отнюдь не каменным взглядом. Ее руки опустились, и кинжалы направились на Оскола. От этого взгляда застыло дыхание, и кровь окончательно застыла в жилах.

– Давно я не слышала таких страстных речей и не чувствовала такого желания отомстить, – сказала богиня мести. – Ты просишь многого, готов ли ты столько же много отдать?

– Готов великая! – выдохнул Гартош.

– Меня радует твоя решимость молодой Оскол. И ты получишь мою поддержку и благословление. Я помогу тебе, Месть на твоей стороне. Но знаешь ли ты, с кем тебе придется сражаться?

– Мои враги жеранцы, и предатели виктанийцы, которые погубили моих людей.

– Отнюдь, это не самые опасные твои враги. Есть враги и посерьезней, я бы даже сказала, пострашней.

– Кто они?! – казалось глаза Гартоша загорелись багровым пламенем. – Я готов сразиться с любым врагом!

Тихий хрустальный смех, словно сорвались тысячи ледяных сосулек, прокатился по залу, и эхом затерялся где-то вверху.

– Боюсь, что знание сейчас сыграет не в твою пользу. Лучше тебе остаться в неведении.

У Гартоша хватило ума не спорить с богиней.

– Я помогу тебе в борьбе с силами, что против тебя выступили. Возьми.

С кончика одного из кинжалов сошел язык зеленого пламени, и маленьким солнцем подплыл к человеку.

– Это мой знак, несущий мою силу. Сумеешь применить его правильно – и ты выиграешь, переусердствуешь, не сможешь остановиться – и проиграешь.

Гартош взял сияющую жемчужину в ладонь, и не почувствовав ни холода ни жара, осторожно сжал ее в кулаке.

– Спасибо, великая. Я сделаю все, что бы ты во мне не разочаровалась.

– Сделай Гартош, сделай. Выполни свое обещание, пролей в мою честь море крови, и мы вместе насытимся этой местью.

Командор встал с колена, и поклонившись принявшей прежнее положение статуе, зашагал к выходу. При свете солнца он разжал кулак, на ладони лежала зеленая жемчужина. Гартош бережно переложил ее в нагрудный карман, и скривив губы в зловещей усмешке, одним прыжком взлетел в седло.

Как только смертный скрылся в магическом мареве, губы Килесы так же сложились в зловещую усмешку и огромным залом снова прокатился хрустальный смех.

* * *

В легионе нетерпеливо ждали командира – полные решимости единороги приготовились дать бой любому врагу. Лекари закончили возиться с обожженными людьми и животными, но никто, даже с трудом держащиеся на ногах, не захотели отправляться в госпиталь до возращения командора.

Появившись возле штаба, Гартош сразу созвал совещание:

– В общем, так ребята. Жеранцы понимают, что мы не оставим безнаказанно то, что они устроили нашему пятому полку, поэтому подготовили нам горячую встречу. К месту предполагаемого сражения они стянули тридцать тысяч бойцов.

– Уважают, – протянул Зигул.

– Всего-то! – фыркнул Алькон.

Гартош обвел взглядом подчиненных, в их глазах читалось: тридцать тысяч не та цифра, что могла бы их остановить. Удовлетворенно кивнув, он набросал на столе схему расположения жеранских войск, и веселящихся в центре засранцев.

– Первый полк, ударите с севера. Тремя сотнями по кавалерии в этом леску, остальные по пехоте и арбалетчикам. Второй полк с юга, вот сюда и сюда. Третий с запада, вот ваши цели. Четвертый с востока. Ну, а мы, – Гартош повернулся к Рестану, – с бойцами из пятого полка, которые смогут держать оружие, навестим веселящуюся компанию.

Никто не пытался оспорить у потрепанного полка такую привилегию, она им досталась по праву. Пытаясь улыбнутся, Ристал гримасничал обожженным лицом, отчего всем присутствующим становилось немного жутко.

– Когда выступаем? – спросил Терес.

– Сейчас. Полчаса на сборы. И еще… Гартош обвел всех испытующим взглядом. – Многие думают, что соваться туда самоубийство. Возможно кто-то из вас думает так же. Так вот, знайте. Мы не идем умирать, мы идем мстить. Я был в храме Килесы и просил ее о помощи.

– Я не удивлюсь, если она ее обещала лично, – пробормотал Алькон.

– Обещала, – улыбнулся командор.

– Ну, так как ты просишь, то куда ж денешься! – захохотал Зигул.

В штабе разом спало напряжение, присутствующие оживленно задвигались, заулыбались, послышались комментарии близких знакомств командора с демонами и богами. И предстоящий акт возмездия теперь уже ни кому не казался безнадежным.

* * *

Веселье возле крепости Рузаро было в самом разгаре. Черный Легион уже никто не ждал. Раз не ударили по горячим следам, когда преобладали эмоции, значит, не ударят вовсе, благоразумие победило. А жаль. Лорд Томнар, граф Лимеро разочарованно вздохнул. Эту ловушку он готовил несколько лет, и полагал не нее большие надежды. С тех пор как он впервые столкнулся с единорогами, прошло почти десять лет, и он никогда не забудет, как из магического вихря появился, действительно страшный всадник на черном единороге, и как он зарубил бедного Золтоса.

Мечте создать подразделение подобное виктанийским единорогам, не суждено было сбыться, Волшебное королевство отказалось продавать им черных боевых единорогов. Видите ли, они не хотят, что бы единороги хоть когда-нибудь встретились в бою. Повезло виктанийцам, им первым пришла в голову великолепная мысль, создать из черных единорогов крупное боевое подразделение, тем самым отняв эту возможность у других.

Граф с презрением посмотрел на сидящего напротив Антуна. Предателей он никогда не любил, хотя без их услуг не обойтись. Барон много пил, запивая свой страх перед Черным Легионом, и то, что единороги не появились, являлось для него лучшей новостью. Томнар его прекрасно понимал, за то предательство, за ту подлость, что он совершил, он заслужил самую страшную кару со стороны своих соотечественников. Но все-таки нужно признать, без помощи барона и его людей, устроить огненную ловушку единорогам не удалось бы. Теперь нужно ломать голову, куда пристроить барона.

Додумать эту мысль графу не удалось. Вдруг содрогнулся магический эфир и на ближайшем поле, казалось, лопнуло само пространство, выпуская вместе с клубами пыли, летящих во весь опор страшный черных чудовищ. Они были все так же страшны, как и десять лет тому назад. Графу Лимеро радоваться бы тому, что ловушка сработала, капкан захлопнулся, но вместо этого ему вдруг пришла обратная мысль – возможно жеранцы совершили страшную ошибку…

…Гартош первым влетел на поле перед празднующими, где ждали, и в то же время боялись их появления. То ли жеранцы оказались первые мгновения в шоке, то ли давали возможность всем единорогам появиться на поле, но первый залп из мощных арбалетов и баллист задержался. Пятый полк преодолел уже половину пути до столов, когда в них полетели заговоренные стрелы болты и копья. И вся эта туча смертоносных орудий, нависшая над неполным полком, сгорела, словно пылинки на раскаленной сковородке. А сделать второй залп, стрелкам не удалось.

Появившиеся со всех сторон черные полки, прошли по рядам жеранцев, как по нежной весенней траве, практически не встретив достойного сопротивления.

Находясь на острие атаки, командор видел перекошенные от ужаса лица, и злая радость наполнила его до предела, смешавшись с ненавистью и жаждой отомстить. Он направил Агаральда к нужному ряду столов, где до этого времени прекрасно проводили время интересующие Оскола личности. Единорог с разбегу влетел на широкий стол, разбрасывая и плюща огромными копытами блюда и тарелки. Рассекая воздух, меч Гартоша зашипел, с его кончика срывались трех, четырех шетовые ярко голубые молнии, поражая всех на своем пути. Время от времени слева от Оскола мелькал полностью забрызганный кровью Аруш, наводя своим видом ужас на жеранцев.

Лица оцепеневших в ужасе врагов приближались с каждым взмахом меча, с каждым шагом единорога, с каждым ударом сердца. И вот тот долгожданный миг, когда Гартош ударил мечем с особым наслаждением. Полная ненависти, почти белая от переполняющей ее силы молния, с легкостью разрезала ненавистного предателя, барона Третлада, вместе с его соседями. Обратным движением Гартош хлестнул по жеранцам, сидящим напротив барона – уже пришедших в себя и пытающихся отвалить подальше от стола. Им не повезло, их ожидала та же участь, что и барона.

И только разделавшись с этой кучкой, командор почувствовал себя почти полностью удовлетворенным. Основная цель достигнута, враги, виновные в гибели его людей, уничтожены. Осталось навести здесь как можно больше шороху, что бы в дальнейшем соседям неповадно было испытывать Виктанию на прочность. Агаральд прошел стол от начала до конца, и, соскочив с него, остановился – Гартош решил внимательно и уже спокойно осмотреть поле боя.

Пятый полк заканчивал разгром, скорей даже уничтожение пирующих, доставая уцелевших из-под столов. Судя по наполнению эфира энергией, магов у жеранцев хватало, и они вовсю старались пустить в ход свой арсенал. Но все их попытки атаковать натыкались на непробиваемую защиту Черного Легиона. Гартош потрогал в нагрудном кармане слегка нагревшуюся жемчужину, и еще раз поблагодарил Килесу за помощь.

На ближних холмах и за ними так же вовсю кипела битва, где жеранцы, несмотря на огромный численный перевес, терпели сокрушительное поражение.

– (Алькон, как у тебя дела?) – запросил командор отчет у своего полковника.

– (Как по писаному! Стрелков розсеяли и частично перебили, половина пехоты не подымется уже больше никогда, кавалерию связали боем и не даем подойти на помощь пехоте.)

– (Не увлекайтесь, наше время уходит. Терес?)

– (У нас почти так же как и первого полка, только мы еще и кавалерии врезали как следует. О том, чтобы атаковать, они пока и не думают.)

– (Подумаешь! Да мы тоже!)

– (Заткнись Алькон! Вирон, как у тебя?)

– (Стрелков уничтожили почти полностью, пехоту разогнали, сейчас сцепились с кавалерией. И меня сильно тревожить бездействие их боевых магов.)

– (Они не бездействуют, просто у них ничего не получается. Зигул, что там у тебя?)

– (Нормально, давим как кузнечиков), – коротко ответил командир четвертого полка.

– (Кому нужна помощь?)

После недолгого молчания отозвался Вирон:

– (Мне пожалуй не помешает.)

– (Я могу помочь!) – сразу отреагировал Терес.

– (Хорошо, помоги Вирону. Зигул, помощь нужна?)

– (Пока справляемся.)

– (Ясно, тогда мы поможем Алькону. И всем подготовиться к отходу, максимум через пять минут, нас здесь не должно быть.)

Пятый полк развернулся на север и ударил по жеранской пехоте, так и не сумевшей восстановить правильное построение после удара первого полка. Помощь Алькону действительно не помешала. Если пехота серьезных угроз ему больше не представляла, то кавалерия желала реализовать свое численное превосходство. И возможно ей это удалось бы, если бы в дело не вмешался разгоряченный победой пятый полк. Еще не выплеснувшие всю свою ненависть и жажду мести бойцы пятого, буквально смели левый фланг жеранской пехоты и врезались в большой отряд кавалерии.

Пожалуй их сейчас не могли остановить бы и демоны, прояви они такое желание. Виктанийцы рубили врагов, словно сухой камыш на учениях. Они стали теснить кавалерию противника с двух сторон, и наконец обратили их в бегство. Но преследовать убегающих командор не дал:

– (Вирон, Терес, как там у вас?)

– (Кого не убили, тех разогнали), – ответил Вирон.

– (Зигул?)

– (У меня так же. Но появилась проблема.)

– (Какая?)

– (Приближается большой отряд кавалерии из крепости.)

– (В бой не вступать, всем домой.)

– (Может еще задержимся?) – засомневался Терес. – (Эти жеранцы, они как дети из младшей группы студии, против выпускников академии. Их бить одно удовольствие.)

– (Я сказал домой! Без самодеятельности! А то мы здесь можем задержаться надольше, чем нам хочется. И не оставьте здесь никого из своих.)

Полки Черного Легиона один за другим скрывались в подпространстве, оставляя после себя только усеянные трупами врагов поля. Гартош уходил последним. Он с огромным удовлетворением осмотрел поле боя, и достал из кармана слабо светящуюся жемчужину.

– Эта победа посвящается тебе, великая.

Жемчужина последний раз мигнула, и превратилась в обычную горошину. Оскол обернулся на быстро приближающуюся кавалерию противника и зло сплюнул:

– Не таких сусликов выливали.

И со спокойной совестью вернулся домой.

* * *

Три тусклых силуэта, не видимых даже для сильных магов, неподвижно стояли всего в сирте от места сражения. После разгрома жеранцев, стоящий справа повернулся к остальным:

– Интересные здесь разворачиваются дела. А ведь все уже было решено.

– Да, – кивнул средний, – кто-то решил сыграть в свою игру. Показал и подсказал виктанийцам расположение войск Жерана. Помог защититься от магии, причем от нашей магии.

– Интересно бы знать кто, – добавил третий.

– Узнаем, скоро узнаем, – пообещал средний.

И, так и не замеченная никем троица, медленно растворилась в воздухе.

X

Удивительное дело, но Черный Легион в вылазке в Жеран не потерял ни одного бойца, ни двуного, ни четвероногого. Раненые, конечно были, и немало, причем многие ранены тяжело, но домой вернулись все, и все живые. После успешно проведенной операции и возвращения домой, не только Гартош, но и все бойцы единороги, побывали в разных храмах Килесы, где молились своей покровительнице и приносили ей богатые жертвы. Неподалеку от своего штаба, Оскол велел построить небольшую часовню, посвященную богини мести и их общей победе.

Через три дня после удачного разгрома жеранцев, Гартоша пригласили на совещание Совета Командоров. Совет Командоров являлся очень влиятельной в Виктании организацией, и туда входили только командиры легионов. Он делился на два совета: большой и малый. В БСК входили все командоры Виктании. В МСК входили командоры элитных легионов, и по три выборных командора от каждой из армий. Большой Совет созывался чрезвычайно редко, так как велика была опасность покушения на собранных воедино командоров. Вот и внеурочное заседание, куда в обязательном порядке пригласили и Гартоша, собиралось Малым Советом.

Гартош прибыл на заседание точно в назначенное время, но к своему удивлению обнаружил, что весь МС уже в сборе. Едва командор единорогов вошел в зал заседаний, как председатель совета скомандовал:

– Господа командоры!

Все командоры встали как один. Гартош удивленно застыл на пороге, недоуменно уставившись на членов совета – стоя совет приветствовал только императора. Даже командующие армиями и главнокомандующий, не удостаивались такой чести.

– Не стой на пороге, командор, пожалей наши ноги, некоторые из нас старше тебя почти втрое, займи свое место, – с улыбкой произнес лорд Амурей, самый старый командор, он же председатель совета.

Еще не до конца пришедший в себя, Гартош прошагал к столу. По взмаху председателя все сели. Лорд Амурей прокашлялся и вновь обратился к Гартошу.

– Командор Черного Легиона, лорд Гартош, встань!

Начавший понимать, что здесь происходит, командор единорогов встал и бросил взгляд на присутствующего тут же отца – носящего звание почетного командора. Председатель продолжил:

– Большой Совет решил, и передал свое решение малому совету, а Малый Совет уполномочил меня сообщить, – Амурей вновь прокашлялся, – За создание нового легиона, под названием Черный Легион, командору лорду Гартошу и из рода Осколов, присваивается звание – почетный командор.

Гул одобрения пронесся по залу. Польщенный вниманием, Гартош прошел к председателю. Нужно признать, что подобному решению совета он не удивился. Его отец, лорд Дангал, получил такое же звание за создание Тайного Легиона. Поэтому Гартош давно надеялся, что удостоится подобной чести.

– Удостоенный этим званием, получает право присутствовать на любом заседании, любого совета, даже если на тон момент, он не будет командовать легионом.

Председатель прицепил к груди Гартоша знак почетного командора – расправившего крылья серебряного дракона, с рубиновым глазом. Новоявленный почетный командор поклонился присутствующим, отметив при этом сияющее лицо отца, и собрался было вернуться на место, но Амурей придержал его за рукав.

– Потерпи немного, это еще не все. Большой Совет Командоров решил, и передал свое решение Малому Совету, а Малый Совет уполномочил меня сообщить, – председатель вытер выступивший пот. – За защиту чести своего легиона, и в его лице всех легионов пострадавших от предательских атак, лорд Гартош удостаивается награды – Серебряная Звезда Командора.

А вот это уже действительно неожиданность. Такого решения Гартош никак не ожидал. Подобной награды командоры не присуждали никому, уже лет пятьдесят. Он чуть замешкался, и председателю пришлось кашлянуть, напоминая, что нужно опустить голову. На шею Осколу опустилась массивная серебряная цепь, с большой восьми лучевой звездой. Вот это действительно было признанием, такая награда дорогого стоит.

Гартош неуверенно оббежал взглядом присутствующих, и в свою очередь, прокашлявшись, сказал:

– Не нужно и говорить, насколько я польщен этой наградой. Вы наградили не только меня, а весь Черный Легион. И я рад, что наши действия, так высоко оценили все командоры. Я приложу все усилия, что бы и в дальнейшем Черный Легион не разочаровывал господ командоров.

Последующая часть заседания прошла для виновника торжества словно в тумане. Он не особо вслушивался в происходящее, время от времени ощупывая знак и звезду.

После окончания заседания, когда Гартоша лично поздравили все присутствующие командоры, пришла очередь и отца:

– А теперь, господин почетный командор, загляни-ка ко мне.

Кабинет главнокомандующего находился в этом же здании, но в другом крыле и этажом выше. Отец и сын молча прошагали весь этот неблизкий путь, и оба с гордостью отмечали, какое удивление было написано на лицах встречных офицеров – не каждый день увидишь сразу двух почетных командоров, которые при этом отец и сын, и один вдобавок, обладатель Серебряной Звезды Командора. Многие даже забывали поприветствовать главнокомандующего. Но лорд Дангал был сегодня необычайно добрым, и обещал сыну не посылать засранцев на болото растов.

Едва они зашли в кабинет, как отец порывчато обнял сына:

– Ну вот сынок, дождался я, когда твоя слава гремит по всей Виктании, да и за ее пределами тоже.

Он отстранился, и Гартош с удивлением увидел на лице несгибаемого главнокомандующего слезы. Оказывается, есть моменты в жизни, которые могут вышибить слезу даже из такого твердокаменного человека. Впрочем, слезы у Дангала высохли так же быстро, как и появились.

– Проходи, это нужно отметить.

Дангал достал из шкафчика бутылку дорогого южно тартского вина и пару бокалов. Разлил вино по бокалам, и, не садясь, провозгласил тост:

– За будущего главнокомандующего Виктании, лорда Гартоша из рода Осколов.

– Ну, это ты отец хватанул. Слишком уж далеко заглядываешь. Я не собираюсь наступать тебе на пятки.

– Ничего, ничего, своему сыну я готов уступить место хоть сейчас.

– Прям таки сейчас. А сам что, готов идти на покой?

– Почему на покой. Готов командовать армией, или вернуться в Тайный Легион.

– Ну, раз ты так настаиваешь…

Гартош поставил бокал и направился к креслу главнокомандующего.

– А ну стой где стоишь! Ишь прыткий какой, из-под задницы отца кресло выхватывает!

– Вот и верь после этого старшим, – вздохнул Гартош, и оба Оскола сдержано рассмеялись.

– А теперь серьезно, присаживайся.

– Значит слова про будущего главнокомандующего были шуткой?

– Не придирайся к словам, а лучше послушай, – отмахнулся Дангал.

– Я весь во внимании.

– Вчера на прием к императору напросился посол Жерана.

– Жаловался?

– Именно. Рассказывал, как наш Черный Легион, вероломно напал на графа Лимеро, который с гостями отмечал свой юбилей. Погибло много достойных людей.

– Да уж, достойных.

– Погибли почти все, в том числе и сам граф.

– Мы старались.

– Далее. Черный Легион не ограничился нападением на мирных жителей Жерана, но и атаковал ничего не подозревающие военные части, и нанес им серьезный урон – погибло более двух тысяч человек.

– Врут сволочи! Мы прикончили как минимум в пять раз больше!

Дангал улыбнулся:

– Благодаря магам Гнивера, мы видели бой. По нашим подсчетам, погибло тысяч двенадцать, пятнадцать.

– Ну и что император?

– Внимательно выслушал посла и заявил, что Черный Легион действовал по его личному повелению.

– Ого! Это может послужить поводом для войны.

– Делая такое заявление Лориан, конечно, рисковал, но мы посчитали, что здесь лучше перегнуть палку. Ты бы видел, как вытянулось лицо у посла. Он ожидал оправданий, заверений о недопустимости такого в дальнейшем, что мол молодой командор сорвался. А вместо этого услышал, что Виктания и в дальнейшем будет жестко реагировать на подобные выпады в нашу сторону.

– Я не ожидал от императора подобной защиты, думал, получу, как минимум хороший нагоняй.

– Ты правильно думал, получишь и нагоняй. Император поручил мне высказать тебе свое недовольство. Ты самовольно вторгся на территорию соседнего государства, и этим мог спровоцировать войну. И прощает тебе это император только потому, что операция прошла успешно, и что наглецов действительно нужно наказывать. Ты все понял?

– Конечно отец! – ответил Гартош, на лице которого впрочем, не было видно ни малейшего раскаянья. – А что посол?

– Потоптался немного, что-то промычал, и выскочил, словно облитый помоями.

– Заработали гады.

– Это точно. – Дангал разлил еще по бокалу. – Меня вот что интересует. Килеса действительно даровала тебе свое благословление на это бой?

– Да, – оживился Гартош. – Представляешь, она снизошла до общения со мной. Личного общения. Победу над женарцами мы конечно посвятили ей.

– Это хорошо.

– Что хорошо? Что посвятили победу?

– И это тоже. Но гораздо лучше, что такая важная богиня стала на твою сторону. Хотя бы в этом случае.

– Ты все еще думаешь, что боги могут на меня ополчиться?

– Не исключаю. Боги злопамятны, они редко что прощают. И они умеют ждать. Так что поддержка Килесы, является для тебя, и для всех нас, хорошим знаком.

* * *

После того знаменитого боя, авторитет Черного Легиона вознесся до небес. О них сочиняли песни и баллады самые маститые поэты, и исполняли эти песни самые знаменитые певцы. На любом приеме, на любом банкете единороги оказывались в центре внимания, становясь предметом воздыхания красавиц всех возрастов и положений, да и не красавиц тоже. Естественно бравые легионеры не упускали многочисленных шансов, и примером как всегда служил сам командор.

Гартош был героем не знающим отказа нигде и ни от кого. Заманчивые приглашения сыпались одно за другим и он словно сорвался с цепи. В какой-то момент, в постели очередной красотки, Оскол вдруг осознал: он не был дома вот уже больше недели. А ведь доброхоты наверняка докладывают Лисите о каждом его шаге, о каждой юбке, над которой он одержал безусловную победу. Быстро собравшись, и даже не попрощавшись с хозяйкой постели, Гартош бросился домой.

Жену он нашел в большой детской комнате. Посреди комнаты, на огромной шкуре северного медведя, Гвала возилась с Миленой, разрешая малышке таскать себя за уши и усы. Увидев вошедших Гартоша и Аруша, оборотница процедила:

– Явились красавцы…

Лисита сидела в глубоком кресле и улыбкой наблюдала за Катаном, расположившемся в кресле напротив и катавшем на ногах обоих племянников. Заметив мужа, Лисита быстро поднялась, и, подхватив Милену подошла к мужу:

– А вот и наш папа приехал.

Глаза Лиситы излучали неподдельную радость, и только в глубине, Гартош заменил затаенную боль. Он бережно принял дочь, и обняв жену прошептал:

– Прости любимая…

Их тут же облепили подбежавшие сыновья.

– Папка приехал!

Гартошу пришлось взять на руки и этих двоих, что впрочем он проделал с радостью – за детьми он соскучился не меньше, чем за женой. Подошел Катан:

– Поздравляю, наслышан о твоих подвигах.

Поздравив брата и не уточнив, какие подвиги он имел в виду, Катан попрощался:

– Я наверное пойду, вам наверняка хочется побыть одним. Загляну как ни будь попозже.

И не став слушать вялых возражений хозяев, Катан покинул комнату.

Гартош с Лиситой долго не могли остаться одни, дети никак не желали оторваться от своего папаши. И лишь ночью, зарывшись носом в пахнущие травяным настоем волосы жены, Гартош вновь начал каяться:

– Прости Лисита, я последняя скотина.

– Ты мой герой, – прервала его жена. – Ты не только мой герой, ты герой всей Виктании. И вся Виктания у твоих ног, а я не могу ревновать к стране. Я все понимаю. Ты силен на поле боя, но слаб вне его, особенно если тебя атакует какая ни будь смазливая мордашка.

Гартошу хотелось выть и плакать, так хреново он себя еще никогда не чувствовал. Он был готов убить себя, от злости на себя же самого, такого слабого вне поля боя. Он клялся себе и Лисите в том, что за латон будет обходить смазливые мордашки, и что подобная дурость больше не повторится. Лисита счастливо прижималась к мужу, и снова поверила ему…

Гартош честно отбыл дома три дня, проводя все время с детьми и несказанно радуя жену. Затем они вместе с Арушем, Альконом и Тересом отправились в гости к Никору, где поучаствовали в охоте на сайгаков. Правда участие Тереса в этом визите было под вопросом, так как женой Никора оказалась никто иная, как Лекгарета. Но Никор предусмотрительно отправил жену к отцу в Жирт, не дав тем самым Тересу и Лекгарете встретится и освежить юношеские чувства. На том участие командира второго полка единорогов сняли.

После охоты, глубоко в степи, у Гартоша с Никором произошел серьезный разговор.

Алькон с Тересом разделывали добытых сайгаков, и Аруш с полной самоотдачей им помогал, дегустируя разные куски мяса и выбирая самые аппетитные. Никор же с Гартошем занялись костром. Они насобирали сухого хвороста, и едва первые языки пламени стали робко облизывать тонкие ветки, Никор завел эту беседу:

– О твоем подвиге, или выходке в Жеране, это кто как и с какой стороны посмотрит, говорит весь Иктив.

– Прям так и весь.

– Мой отец встречался с несколькими князьями западного и южного Тарта, и почти все разговоры начинались с того, как твой Черный Легион раздолбил лучшие жеранские части. А те в свою очередь имели подобные беседы с уважаемыми людьми Жерана, Реата и Ларфа.

– И как кто это воспринял?

– Про жеранцев я думаю не стоит говорить?

– Да, там все понятно: обижены, оскорблены и жаждут отомстить.

Никор рассмеялся:

– Что-то вроде того. А вот с другими интересней. Я не знаю, является для тебя новостью или нет, но последнее время по Иктиву ходят слухи о скором исчезновении Виктании как империи.

– Вот как? Честно говоря, это для меня новость.

– Источники слухов установить трудно, но я думаю ты понимаешь, они идут из Жерана и Гроброса. Так вот, согласно этим слухам, Виктания скоро распадется, потому что внутри империи абсолютно нет порядка, что по всей стране бушуют восстания, происходят волнения в войсках. И даже в ваших элитных войсках не все в порядке. И именно для подавления этих восстаний и создали твой Черный Легион, и он подтверждает свое название, топя в крови народные бунты, потому как внутренние легионы уже не справляются.

– Лихо, – восхитился Гартош. – Ты смотри, ведь почти не соврали, только где нужно добавили, где нужно недоговорили, и получается прям таки удручающая картина. А мы так вообще звери какие-то! При этом все почему-то забывают, как сами у себя давят все проявления недовольства.

– Вот-вот, говорят что нынешний император слаб и глуп, и что вся его власть держится на тирании, где ты со своим легионом стоишь на первых ролях.

– Так что про жеранскую бойню?

– Жеранцы все обставляют так. Некий виктанийский лорд, доведенный властью до отчаянья, бросив земли и дом бежал из страны в соседний Жеран. Лориан не смог простить этого своему бывшему подданному, и наслал на него своих цепных псов.

– То есть меня и моих молодцов?

– Именно. И вы не ограничились наказанием перебежчиков, а вероломно напали на отдыхающие и не готовые к атаке войска Жерана.

– Вот сволочи! Ты знаешь как все было на самом деле?

– Уже да. Мой отец мне все объяснил, они с твоим ведут переписку.

– С этим понятно, продолжай про распад Виктании.

– Все разговоры ведутся о том, как плохо у вас обстоят дела, и что скоро начнется настоящая война. Не выдержав произвола императора, восстанут не только простые люди, но и лорды. И что все соседние государства должны им в этом помочь.

– А вот здесь поподробней.

– Короче говоря, все сводится к тому, что как только в Виктании начнется смута, помочь всеми силами, что бы эту смуту разжечь как можно сильней. А затем воспользоваться анархией и поживиться чем можно – лучше всего территорией.

– Ни больше ни меньше.

– Да. Причем Гроброс и Жеран готовы сделать это хоть сейчас.

– А Тарт? – прямиком спросил Оскол.

– Тарт против, – без улыбки ответил Никор. – Нет, таких, которые хотят поучаствовать в разделе Виктании хватает, но их меньшинство. Подавляющее меньшинство. Так что о нападении с юга можете не беспокоиться. А вот остальные… По расчетам ваших доброжелателей, от империи нужно оставить только небольшое королевство в центре. Хотя некоторые твердят, что страну нужно разделить между соседями полностью.

– Да Никор, интересные вещи я он тебя услышал.

– Я решил, что должен поговорить с тобой лично. То, что наши отцы общаются, не означает, что мы все можем свалить на них.

– Спасибо Никор, ты правильно поступил, отец действительно не всем со мной делится. Твой смотрю пооткровенней будет.

– Может быть твоего отца есть причины придерживать информацию даже от тебя?

– Главная причина, это его недавняя служба в Тайном Легионе, – проворчал Гартош.

– Возможно, – улыбнулся Никор. – Наши князья пришли к мысли, что такая дружная активность Гроброса и Жерана не случайна.

– В каком смысле?

– Скорей всего в этой травли Виктании участвует еще кто-то, третья сила со стороны. Кто-то подталкивает ваших соседей против вас, и это не может не беспокоить Тарт.

– Это подозрения или проверенные сведенья?

– Скорей подозрения. Хоря отец упоминал, что кто-то их гроброских переговорщиков упоминал о помощи извне. Что некие могущественные силы изъявили желание помочь разгромить Виктанию.

– Знать бы что это за силы и так ли они могущественны, как хотят казаться.

– Вот этого я не знаю. О чем знал, о том рассказал.

– Еще раз спасибо Никор. Твоя информация для меня очень важна.

– Рад помочь другу. Ладно, хватит о серьезных вещах, пойдем поможем тем троим. А то нам грозит остаться без ужина – по-моему твой хитрый каррлак доедает второго сайгака.

– Этот может. Пожрать он всегда горазд.

* * *

Беседа с Никором не на шутку встревожила Гартоша. Вспомнилось недавнее совещание, на котором лорд Дангал предупредил командоров об угрозе нависшей над элитными легионами и о поразительной активности межпространственной магии в Гробросе. Выходило, что наибольшая опасность надвигалась из-за Межевых гор, и эта опасность незримо нависала над Виктанией. Хоть нападения на элитные легионы и прекратились, чужая, недружественная рука чувствовалась во многих событиях произошедших в последнее время в империи. Начиная от засухи в южных провинциях страны, и заканчивая массовым падежом оленей на севере. И все жители империи, от мала до велика, чувствовали, что скоро грядут Большие События.

XI

Прошел почти год после нападения на пятый полк Черного Легиона, и мщения за это. За это время почти удалось восстановить пострадавший полк и добиться большей боевой готовности во всем легионе. «Единороги» были готовы встретить любые невзгоды, и они не заставили себя ждать.

Весть о том, что гробросцы вновь перешли границу на шерамском плацдарме хоть и ожидалась, но все-таки произвела эффект падающих с неба камней – была надежда, что все может обойтись без войны. Многие услышавшие эту весть словно впадали в ступор, а затем в истерику. Видимо работа по распространению панических и антиимперских слухов не прошла безрезультатно.

Несмотря на то, что Восточная армия ожидала нападения и была готова к нему, агрессорам из-за гор удалось прорвать хорошо укрепленную границу, что представляла из себя, почти сплошную крепостную стену с обеих сторон, а кое-где и не одну. Гроброс не зря хвалился поддержкой извне. Магических удар огромной силы буквально смел, сравнял с землей большой кусок виктанийских укреплений – не меньше семи латонов в ширину и пятнадцать в глубину. Применяемая здесь магия на порядок превосходила прежние возможности Гроброса. Наверняка этот удар готовился долгое время и можно было только догадываться, какие артефакты и какой мощи здесь задействовались. Взрывная волна прокатилась на тысячи латонов, пугая своим мощным магическим отголоском.

В образовавшийся пролом сплошным потоком ринулись отборные войска Гроброса, стремясь расширить проход и как можно дальше углубиться на территорию Виктании.

У виктанийцев на границе находилось немало хороших боевых магов, да и войск хватало, но первые часы остались за нападавшими. Многие маги были ошеломлены магическим тараном, других связали боем. То же самое можно сказать и о войсках: замешательства, что охватило нескольких высоких чинов на границе, хватило чтобы противник ввел в пролом почти десяток своих корпусов. Что и говорить, загорская империя подготовилась отменно.

Вот именно для таких случаев и создавался Черный Легион. Спустя три часа после вести о прорыве, Гартош получил приказ ударить гробросцам в лоб, и остановить их продвижение.

Приказ был не совсем понятен командору единорогов. Не были определены конкретные цели, не произведена разведка. Гробросцы успели растектись на довольно большую территорию – не менее двух десятков латонов – и даже такому мощному легиону, как «Единороги», было не под силу остановить эту махину.

Маги легиона пытались собственными силами произвести разведку, но маги противника не зря ели свой хлеб – над их войском словно повис грязно серый клубящийся туман. Что бы не попасть в очередную ловушку, Гартош предпочел выйти на территории гарантировано не занятой противником, и уже осмотревшись, действовать по обстоятельствам.

Одна за одной, уходили сотни первого полка. Алькон доложил:

– (Враг находится на расстоянии двух латонов. Кавалерия и пехота на повозках в количестве трех тысяч единиц. Нас увидели и остановились.)

– (Вот и хорошо, что остановились.) – ответил ему командор. – (Вы свою задачу выполнили – продвижение противника остановили.)

– (Долго оставаться на месте они не будут, к ним постоянно подходит подмога. Я уверен, не больше чем через полчаса они атакуют.)

– (Полчаса большой срок. За это время можно подготовиться к обороне. Хоть какие-то войска у нас там имеются?)

– (Есть немного. Те что находились в неглубоком тылу и не попали под таранный удар.)

– (Вот и помоги им организовать оборону. Наверняка неподалеку от границы еще войска найдутся, собери всех кого сможешь. И создавай видимость подготовки к атаке, не давай противнику расслабится, успокоиться и атаковать раньше времени. Но сам пока атаковать не вздумай.)

– (Все понял, выполняю.)

Решение созрело само собой, и подсказала его обрисованная Альконом обстановка. Нужно выходить из подпространства в прямой видимости у передовых частей Гроброса – одним своим видом единороги останавливали противника – затем организовать оборону из имеющихся под рукой сил, а дальше… А дальше по обстановке, главное охватить как можно большую территорию.

Полковники получили краткие инструкции и увели свои полки. Сам Гартош ушел вместе с Вироном – третий полк занимал позицию посредине остальных полков и отсюда было удобней всего управлять легионом.

Всем полкам, кроме четвертого, удалось воплотить наставления командора в жизнь: одним своим видом запугать противника до икоты, и, воспользовавшись его замешательством, организовать эффективную оборону. А вот Зигулу с ходу пришлось вступить в бой.

Едва четвертый полк вышел из магического мерцания, как тут же попал в гущу событий. Разрозненные и изрядно потрепанные части Виктании с трудом сдерживали атаку кавалерии неприятеля, и, судя по усланному трупами полю, уже не первую.

Зигул собрал сотников и быстро отдал приказы:

– Первыми шестью сотнями бьем по правому флангу кавалерии, остальным четырем атаковать вон тот обоз на горизонте. Если зрение мне не изменяет, там пехота на повозках и по ней нужно ударить, пока они не организовали оборону. Но в большую драку не ввязываться: пронеслись, порубили, истоптали и назад. Все понятно? Тогда в бой!

Полковник сам повел шесть сотен в атаку, и наверняка не одно гроброское сердце ёкнуло при виде огромного всадника закованного в черную броню, верхом на огромном черном единороге. Единороги внушали первобытный страх, и не зря. Вдобавок к своему грозному виду, они являлись магическими существами, а значит окружить себя ореолом страха для них не являлось проблемой. И только наличие у противника магов, помогло им удержаться от всеобщей паники.

С жутким лязгом столкнулись мечи, загудели от ударов крепкие доспехи, затрещали под остриями пик кольчуги. Сейчас все решали выучка и крепость стали. Первые же минуты боя показали – выучки гробросцам не занимать, а вот ховарская сталь черных полков оказалась на порядок лучше загорской. Плюс к этому, единороги на полшета были выше обычной лошади, что давало их всадникам дополнительные преимущества.

И вот, после пары долгих минут жестокой рубки, гроброская кавалерия дрогнула. Дрогнула, подалась назад, а за тем, теснимая с двух сторон, поспешно отступила. Преследовать их не стали, единороги не соперники лошадям на длинные дистанции – обстреляли их дальнобойных луков и арбалетов, и все. Сейчас главное подготовиться к новым атакам противника. Хотя… Судя по действиям остальных четырех сотен, следующей атаки можно не ожидать часа два, три, не меньше.

Вернувшиеся сотники браво доложили:

– По вражескому обозу пронеслись, порубили и истоптали, причем порубили и истоптали тысячи полторы, никак не меньше. Телеги вместе с амуницией и всем снаряжением сожгли, и, не став преследовать панически бежавшего противника и связываться с отступающей кавалерией, вернулись к остальным сотням.

О чем Зигул не замедлил доложить командору.

Гартош облегченно вздохнул – первый час войны для Черного Легиона прошел удачно.

* * *

Время быстрых побед для гробросцев закончилось. Из ближних тылов спешно подтягивались резервные части и организовывалась эффективная оборона. На все случаи в виктанийских штабах разработали тактику и стратегию, и сейчас они становились руководством к действию. Но все равно, преимущество нападающей стороны в пехоте и кавалерии – особенно в пехоте – все еще было слишком велико. А это значит, работы для Черного Легиона хватало с избытком.

Сумев стабилизировать обстановку на довольно большом участке фронта, черные полки к концу дня получили новое задание. Ликвидировать прорыв крупной группы кавалерии, в количестве семи, восьми тысяч единиц – гробросцы сумели ввести в брешь в обороне один из своих лучших кавалерийских корпусов.

Противник двигался тремя ровными колонами, примерно в латоне друг от друга. Присланные из Тороны маги, помогли Гартошу и его полковникам детально рассмотреть корпус. В каждой колоне по две с половиной тысячи человек – бригада, и в случае необходимости, одна бригада могла прийти на помощь другой в течение пяти, шести минут. Эффективная тактика. Помимо быстрой помощи, такое построение имело и другие преимущества. Если одна из бригад встречала сопротивление, вступала в бой и не нуждалась в срочной помощи, две другие обходили противника стороной и двигались дальше, находя новые, безопасные пути. Таким образом корпус мог продвигаться вглубь территории Виктании на максимальной скорости, ведь он имел две задачи: разгром обозов, и захват не успевших подготовиться к обороне населенных пунктов.

Первый же городок, встреченный корпусом, подготовиться к обороне успел, а так как он, как и все приграничные населенные пункты представлял из себя целую крепость, то интереса для гробросцев не представлял – его взятие послужит задачей идущей позади пехоте. Город решили обойти стороной.

– Вот тут мы их и возьмем, – радостно воскликнул Гартош, увидев, как корпус разделился. – Лучшей возможности мы вряд ли дождемся. Пока две северные бригады подоспеют на помощь южной, мы разделаем голубчиков.

– Обязательно разделаем, – подтвердил Зигул. – У нас численное преимущество, плюс внезапность.

– Плюс мы Черный Легион, – проворчал Алькон.

– Вот, вот. Значит так. Как только бригады разойдутся на достаточное расстояние, атакуем южную с трех сторон и прижимаем к стенам крепости. – Гартош повернулся к одному и столичных магов. – Свяжись с гарнизоном города и объясни им задачу. Обстрел вражеской конницы, когда они бросятся на помощь южной бригаде, и помощь нам в уничтожении названой бригады.

Маг кивнул и тут же отправился выполнять поручение. Остальные разошлись по полкам, ожидать команды от командора.

Гробросцы обходили городок на почтительном расстоянии, не давая шанса для обстрела даже из дальнобойных баллист и катапульт. И это оказалось на руку Черному Легиону. Дождавшись удобного момента, Гартош отдал приказ и четыре их пяти полков одновременно ударили по южному корпусу с трех сторон. По-видимому в этом корпусе не оказалось достаточно сильных магов, способных предотвратить подобное нападение, или хотя бы предупредить о нем, а возможно они сосредоточились в двух северных бригадах (а как оказалось позже, так оно и было), но появление несущихся во весь опор черных полков, застали южную бригаду в полной растерянности.

Гробросцы не успели перестроиться и единороги вклинились в их ряды без всяких помех, тут же разбив вражескую колону на несколько изолированных друг от друга частей. Командор единорогов, наблюдающий со стороны за этим избиением младенцев, радостно потирал руки: вот таки битвы он любил – когда противник подавлен, деморализован и не способен к эффективному сопротивлению, а не норовит огрызнуться и дать в зубы. И правда, офицеры Гроброса напрасно пытались организовать хоть какое-то сопротивление. Все произошло слишком быстро и их бойцы потеряли драгоценное время, чем вовсю пользовались единороги. Крайние ряды неприятеля снесли в первые же секунды боя, несколько групп удалось окружить полностью, остальных теснили к стенам крепости.

Сопротивляться закованным в черную броню единорогам казалось бессмысленным, и загорская кавалерия сделала попытку оторваться от этих чудовищ, уйти вдоль стены крепости, пусть даже ценой многих и многих жизней. И вновь радовался командор – его ребятам даже не придется особенно потеть, большую часть работы взяли на себя стрелки на стенах, щедро забрасывая незваных гостей стрелами, болтами, камнями, ядрами и прочими гостинцами.

Свою роковую ошибку уцелевшие командиры южной бригады поняли лишь тогда, когда на пути их отхода, из магического марева и клубов пыли, вырвался пятый полк единорогов. Гробросцы вспомнили, что они все-таки элитная кавалерийская часть грозного Гроброса, и с отчаяньем обреченных на смерть бросились на подчиненных Рестана.

Снова зазвенели клинки и закричали раненые. Зажатые со всех сторон, последние загорские сотни, оказали на удивление яростное сопротивление, и трем десяткам все-таки удалось вырваться из кольца. Гартош не отдавал приказа преследовать беглецов, единороги должны оставаться свежими, ведь к месту сражения быстрым галопом приближались еще две бригады, и в их рядах явственно чувствовалась затаенная волшба.

Вот сейчас все начнется по взрослому. Что бы сократить путь, гробросцы даже рискнули проскочить в опасной близости от стен, прикрывшись правда мощными магическими щитами. Что ж, истощение вражеских магов было только на руку единорогам. Тем более что названые щиты оказались не столь уж непробиваемыми – маги в крепости сумели накачать разрушительной силой достаточное количество метательных снарядов, чтобы поразить две, три вражеских сотни.

В предчувствии новой схватки единороги нервно перебирали копытами и всхрапывали, всадникам с трудом удавалось удержать своих четвероногих помощников от преждевременной атаки. Но прямой сшибки так и не произошло. Поняв, что от южной бригады практически ничего не осталось и на помощь идти некому, командование корпусом решило не ввязываться в смертельную схватку, в которой корпус скорей всего потерпит поражение. В последний момент разогнавшиеся гроброские сотни отвернули вправо, уходя от прямого столкновения, лишь полутысяча продолжала безнадежную атаку на единорогов, прикрывая тем самым маневр своих товарищей.

Отдавая должное отваге и самопожертвованию этих пяти сотен, Гартош тем не менее, приказал выдвинуть вперед лучников и расстрелять безумцев практически в упор. До полноценной рубки уцелело не больше сотни кавалеристов.

Тем временем, значительно поредевший корпус быстро уходил на север, надеясь затеряться ночью в густых лесах предгорья. Единороги ночью чувствовали себя не менее уверенно, чем днем, но вот в леса соваться не хотелось бы – там смерть может поджидать за каждым кустом. Не кавалерийское это дело, по лесам гонять, да еще без помощи проводников и пехоты. Командору сразу вспомнились события более чем десятилетней давности, когда будучи еще академиером, пришлось вместе с гепардами гоняться за гроброскими лазутчиками. Но начальство, которому Оскол доложил об обстановке, успокоило – с севера подходили два пехотных легиона, так что встретить противника есть кому. Задачей единорогов становилось не выпустить вражескую кавалерию из этой мышеловки, перекрыв им любые пути к отступлению.

* * *

Спокойно переночевав под городскими стенами, отдохнувшие, залечившие, кто мог, раны, единороги утром появились на границе степи и предгорных лесов. Очень вовремя нужно сказать появились.

Попытавшиеся затеряться в глубине леса гроброские кавалеристы, нарвались на засевшие там виктанийские легионы. Не имея представления о численности неприятеля, гробросцы сделали попытку прорваться и понесли огромные потери. Решив больше не рисковать и сохранить хотя бы остатки корпуса, командование повернуло его назад, к своим войскам. И вот тут их снова ждал неприятный сюрприз в виде Черного Легиона.

Единороги не дали противнику выйти из леса и развернуться. Несколько атак снова загнали их под кроны деревьев, где пехота не теряла времени зря. Вообще, ели бы его воля, Гартош всю черновую работу переложил бы на рядовые части. Элитные легионы создавались, что бы помогать рядовым частям, а не брать все тяготы войны на себя. Но сейчас выхода не было, нужно добивать врага, пока он ослаблен.

Взявший разгон боевой единорог, был подобен тартскому носорогу. Ховарская броня закрывала голову, шею, грудь и верхнюю часть корпуса единорога, ховарская же чешуйчатая броня защищала и седоков. Так что при лобовом столкновении преимущество было не на стороне легкой гроброской кавалерии – уланов. И первые же минуты боя подтвердили это.

Гартош не выдержал, и вместе с командиром четвертого полка принял участие в рубке. И снова, как и в Ларфе, они с Зигулом рубились плечом к плечу. Только теперь на их стороне был оборотень. Аруш мелькал неподалеку от Гартоша, время от времени сбивая кого-нибудь из всадников, и тут же, коротким ударом лапы, вырывал им глотки. Оборотень часто менял форму, отчего создавалось впечатление участия в битве множества чудовищ.

Расположившиеся в тылу виктанийские маги, успешно срывали все планы противника по уходу через подпространство хотя бы магов и командования корпуса, вынуждая всех принять бой здесь и сейчас.

Бой кипел уже долгих три минуты, когда с тылу по гробросцам ударила подоспевшая пехота, окончательно похоронив их надежду на прорыв. Не меньше получаса понадобилось виктанийцам, что бы добить последнего сопротивляющегося, или взять в плен тех, кто выявил благоразумие и сдался, не видя другого выхода. Но нужно было признать, таких оказалось меньше сотни.

По окончании боя Гартош хмуро осмотрел свое воинство: с начала войны легион потерял каждого пятого. Если так пойдет и дальше, то через неделю от легиона останется только память, у кого добрая, у кого нет. Мрачные размышления командора прервал Гнивер:

– (Привет братец, как твои дела?)

– (Не могу сказать что хорошо. Гробросцев мы, конечно, разгромили, но и своих потеряли почти тысячу, причем половину из них убитыми.)

– (Это война Гартош, и это не последние потери. Ну, а что загорский корпус уланов разбили, так это здорово. У Гробросцев явная нехватка кавалерии, и на этот корпус они возлагали большие надежды. А насчет потерь… Я поговорю в штабе, что бы вами поменьше затыкали все дыры.)

– (Для того и создавался наш легион, что бы дыры закрывать.)

– (Вы слишком уникальный легион, что бы вами так рисковать. Тем более что обстановка постепенно нормализуется. Мы все еще отступаем, но каждый шаг дается врагу ценой все больших потерь. Думаю, скоро сумеем остановить их совсем.)

– (Остановить то мы сумеем, но что бы ни получилось как с Шерамским плацдармом – потеряли кусок территории, и вот уже несколько столетий забрать не можем.)

– (Да, обороняться гробросцы умеют лучше, чем наступать, и выбить их будет тяжелее, чем остановить.)

– (И я о том же), – мысленно вздохнул Гартош.

– (Отложим решение этой задачи на будущее. Ты мне лучше вот что скажи. В уничтоженном корпусе не было ничего необычного?)

– (В каком смысле?)

– (Не участвовали на их стороне особо сильные маги, например? Или не применялись мощные артефакты? Возможно, уловили проявление непонятной магии?)

– (Нет, ничего такого я не заметил. Я даже удивился, думал, что у корпуса будет лучшее магическое прикрытие.)

– (Понятно… Это все что я хотел узнать и сказать. До встречи.)

– (До встречи.)

После разговора Гартош задумался – слишком много Гнивер не досказал. Но если не поделился даже с братом, значит так нужно.

После разгрома корпуса единороги привели себя в порядок, определили раненых, и снова были готовы послужить на благо империи. Но, по-видимому, империя уже не так остро нуждалась в услугах единорогов, а возможно возымело действие обещание Гнивера поспособствовать спокойствию легиона, но Черному Легиону приказали прибыть в распоряжение штаба Восточной армии, и отдыхать. Здесь Гартош более подробно узнал о последних новостях.

Гробросцы сумели немного расширить проход в оборонных линиях Виктании и захватить территорию, где-то пятьдесят на пятьдесят латонов. Очень неплохо для двух дней войны! Становилось очевидным, с какой тщательностью готовился противник к нападению, как быстро ввел войска, и, не дав опомнится виктанийцам, захватил немалую территорию. Правда к концу второго дня ситуация стабилизировалась, и продвижение агрессора удалось замедлить.

Сейчас каждый шет гробросцам приходилось буквально выдирать у хозяев, и делать это становилось все сложнее. На востоке страны виктанийское командование сосредоточило наибольшее количество частей, и эти части сейчас выстраивались в эффективную оборонительную линию, включающую в себя целый ряд городов-крепостей. Быстро выйти в тыл противника у гробросцев не вышло, сказалась недостача кавалерии. А вот преимущество в пехоте сказывалось, во все более медленном, но неумолимом продвижении вперед.

* * *

Целых два дня Черный Легион не участвовал в боевых действиях, но работы у него оказалось выше крыши. Командование «вдруг» вспомнило, что единорогов можно использовать не только в прямых военных действиях, но и как быстрое, очень быстрое средство передвижения. И началось…

Перебросить панцирный легион из глубины страны на опасный выступ фронта. Час, полтора отдыха, и теперь уже стрелки катаются на волшебных созданиях. Потом срочно понадобились боеприпасы. Потом еще, и еще… Неудивительно, что к концу дня двуногие единороги порядком устали, а четвероногие, на которых и легла основная нагрузка, просто валились со всех четырех копыт.

Когда на следующий день Гартошу показали список пассажиров и график их доставки, командор взмолился:

– Отправляйте нас быстрей на фронт! Иначе к вечеру весь легион поляжет, так и не вкусивши по настоящему вражеской крови!

– Успокойся командор! – одернул его начальник штаба Восточной армии. Вы вчера хорошо поработали и переброшенные вами войска помогли почти остановить противника. Еще один такой же ударный день, и мы окончательно остановим неприятеля. А потом еще два три дня, и можно будет думать о наступлении. Эх, если бы вы еще кавалерию могли…

– Да поймите же вы, – перебили мечтания начальника Гартош. – Каждый переход через подпространство вызывает у единорогов усталость, а с пассажиром или грузом усталость нарастает многократно. Каждый новый переход дается все с большим трудом. Я не знаю, сколько моих подчиненных не сможет сегодня войти в подпространство. А сколько, я даже страшусь об этом подумать, не смогут из него выйти. У меня сейчас сложилось мнение, что таким изощренным способом решили избавиться от нашего легиона.

– Но, но командор! Не забывайтесь! Каждую часть используют там, где она приносит наибольшую пользу. Вы сейчас наиболее эффективны, именно как транспортная часть. И не делайте такое лицо, в этом нет ничего постыдного. Но раз вам так тяжело, я постараюсь уменьшить нагрузку.

– Вдвое, – попросил Гартош, еще раз взглянув на список.

– Хорошо, вдвое, – нехотя согласился начальник штаба.

Он со вздохом начал вычеркивать номера и названия частей и легионов, уже виденные им на фронте.

– Возьми командор. И как хочешь, но что бы к вечеру эти части были в указанных местах.

Гартош взял облегченный список, и довольный своей небольшой победой, хоть и не над противником, отправился его выполнять.

…Столько передвигаться магическим способом Черному Легиону еще не доводилось. Но к исходу второго дня грандиозной транспортной операции, никто, даже самые отъявленные скептики и противники создания такого дорогого легиона, поняли – польза от единорогов огромная. Те несколько десятков тысяч, переброшенных в Восточную армию, помогли не только остановить наступление противника, но и создали предпосылку для наступления.

* * *

В преддверии большого наступления, самому полезному легиону империи, дали возможность хорошо отдохнуть, выспаться и подготовиться принять непосредственное участие, теперь уже в боевых действиях.

Командора единорогов пригласили на совещание, которое проводил сам император. В начале совещания Лориан поблагодарил Черный Легион за ту титаническую работу, что он проделал в последнее время. Гартош коротко и с достоинством поклонился и совещание началось.

План предстоящего контрнаступления огласил лорд Дангал:

– Верховный штаб, вместе со штабом Восточной армии разработали такой порядок наступления. Начинает наступление северная группа, состоящая из трех пехотных, одного кавалерийского легиона, и приданных стрелковых и метательных подразделений. Затем в ход идет южная группа, в таком же количественном составе, как и северная. И только тогда, когда обе эти группы оттянут на себя достаточное количество войск, в бой вступит центральная, самая мощная группа войск, состоящая из четырех пехотных легионов, в том числе «Вепрей», двух кавалерийских легионов, легиона «Шершни», и легиона тяжелых метательных орудий.

Задачи, которые мы ставим перед этими группами, не только освобождение нашей территории, но и захват как можно большего количества пленных. Нам нужна информация – почему Гроброс начал наступление именно сейчас, и кто из нашего мира или извне, ему так здорово помогает. Для помощи войскам мы привлечем лучших магов империи, которые приготовили для врага свои сюрпризы. Надеюсь, мы заставим их пожалеть о своем опрометчивом поступке – наступать на Виктанию. Наступление начинается через час. Прошу присутствующих занять свои места.

Пока для Черного Легиона не нашлось новых сверхсложных задач, Гартош ошивался на наблюдательном пункте северной ударной группы. Командовал этой группой лорд Зорамин, один из самых опытных командоров империи. Магическое прикрытие осуществлялось отдельным магическим полком под руководством Гнивера. Вместе с Гартошем на наблюдательном пункте собрались почти все его полковники, что, в общем-то, было правильным – в случае необходимости командиры полков должны четко представлять, какая от них потребуется помощь, какие дыры они будут затыкать в этот раз.

Наступление северной группы началось, с самоубийственной, казалось, атаки двух пехотных легионов. Ели судить по визуальному наблюдению, то у гробросцев на этом участке собралось войск, как минимум не меньше чем у виктанийцев, а ведь в ближнем тылу наверняка затаились дополнительные части. Имелись так же, кой-какие оборонительные сооружения, пусть и возведенные наспех. Так что наступающие легионы ожидал, если не полный разгром, то сильное поражение наверняка. И в таком заблуждении враг находился до тех пор, пока не пришла пора обстреливать наступающих виктанийцев.

Все стрелы и другие метательные орудия загорцев поглотила невидимая даже магическим зрением защитная стена. Причем стена оказалась односторонней – стрелы летевшие в обратном направлении прекрасно через нее проходили. Мало того, пролетая сквозь защитную стену, стрелы и болты напитывались убийственной энергией, и без проблем прошивали магическую защиту гробосцев вместе с доспехами, да и с телами тоже. Все попытки вражеских магов не увенчались успехом, все-таки Гнивер не зря считался одним из сильнейших магов империи, да и команда у него собралась как на подбор.

– Твой брат выбрал простую, но очень эффективную тактику, – комментировал действия Гнивера Вирон, самый опытный маг среди полковников единорогов. – Он не стал мудрить и выдумывать что-то сверхновое, а вместо этого дал нашим солдатам сверхмощную и сверхнадежную защиту, которую гробросцам так просто не взломать. И эта защита служит еще и оружием.

Вирон ненадолго замолчал, внимательно присматриваясь к действиям своих бывших сослуживцев по магическому полку:

– Пожалуй я погорячился насчет простоты. Создать такое заклинание, прикрывшее два легиона, совсем непросто, да еще такой мощи.

А на поле боя, это простое, и в тоже время сложное заклинание раскрывалось все больше и больше. Невидимая стена, катившаяся впереди пехотных шеренг, вдруг стала видимой – словно воздух потемнел, сгустился и уплотнился – и накрыла редуты противника.

– Гнивер накачал в свое детище дополнительной энергии, – вновь первым все понял Вирон. – Смотрите! Наши взошли на передний край загорцев и их никто не встретил!

– Да некому их встречать, – мрачно заключил Гартош. – Магия всех убила.

– Не хотел бы я, что бы против меня применяли такую магию, – включился в обсуждение Алькон. – Простой солдат против нее бессилен, словно жук перед носорогом. Лучше уж меч против меча.

– Гробросцы, что бы взломать нашу оборону, применили еще более убийственную магию, – возразил Вирон.

– Вот я и говорю. Собрать всех магов…

Договорить Алькон не успел. Из ближайшей рощи выметнулся кавалерийский легион, и помчался на помощь пехоте, которая практически без потерь преодолела передний край противника и вступила в бой с частями второй линии. Сделав свое дело и истощившись, магическая стена растаяла, но несмотря на это, пехота успешно продолжала наступление. Во второй линии, серьезных оборонительных сооружений противник построить не успел, да и численное преимущество теперь было за наступающими. Так что когда конница догнала свою пехоту, проходы через вторую оборонительную линию уже были открыты. А третьей линии обороны уже не было, одни тылы.

Третий пехотный легион в атаках не участвовал, для него нашлась другая задача – прикрыть левый фланг от ударов с севера. Поэтому построившись в боевые колоны, полки третьего легиона спешно занимали отбитые у противника редуты, быстро перестраивая их для отражения ударов уже не с запада, а с севера. И тут оказалось, что захваченные редуты заполнены отнюдь не одними мертвецами. Магическая волна многих просто оглушила, так что еще одна задача – захват большого количества пленных – так же была успешно решена.

А наступление между тем продолжалось. Кавалерийский легион умчался далеко на восток, круша и кромсая все, что попадалось на пути. Один из пехотных легионов стал разворачиваться на юг, готовясь отразить удар оттуда, и только центральный легион, все еще двигался на восток. Вот сейчас и начиналась настоящая битва.

Слева и справа от прорыва, гробросцы спешно снимали передовые части и бросали их на наступающего противника. Первую атаку прогнозируемо провели на третий, северный легион, пытаясь смять виктанийцев первым же мощным ударом. Контрудар вышел не слабым – десять тысяч пехоты. Атака проходила по всем правилам – первые три ряда панцирная пехота, следом лучники, затем средняя пехота, арбалетчики, и замыкали все легкие пехотинцы.

Двукратное преимущество давало гробросцам основания надеяться на успех, но дальнейшие события опровергли это. В передние, латные ряды наступающих, полетели камни из захваченных и подтянувшихся полевых катапульт, дротики из малых и больших баллист. Интенсивность обстрела была таковой, что всего за три минуты от стройных панцирных рядов остались только кучи шевелящегося метала. Оставшись без живого щита, гробросцы могли либо отступить, либо броситься в безрассудную атаку. Загорцы выбрали последнее.

Навстречу наступающим взвились тучи стрел, быстро сводя на нет численное преимущество гробросцев. И снова магия сыграла в этом не последнюю роль. Вновь поднявшаяся магическая стена, закрыла виктанийцев от вражеских стрел и магии. И в то же время защитники спокойно, не таясь, расстреливали набегающего противника, абсолютно не опасаясь получить ответный подарочек.

На невидимом для простых людей уровне, разгоралась своя, магическая битва. Подоспевшие маги Гроброса, пытались взломать защитную стену, проломить ее грубой силой. Но заклинания стены были построены так, что преобразовывали вражеские разрушительные заклинания в чистую энергию, готовую для дальнейшего использования. Гробросцам пока не удалось подыскать ключика к заклинаниям противника, и они предприняли прямую атаку на магов, стремясь, если не уничтожить их, то хотя бы отвлечь от защиты своей пехоты.

Обладающие магическим даром видели, какие разрушительные силы задействовали противники. В магическом эфире бушевала настоящая буря, и отголоски ее разносились по всему Иктиву.

– Заметь, – наклонившись к Гартошу, тихо сказал Вирон, – твой брат практически не участвует в этой битве магов, он чего-то ждет.

– Ждет и ищет, – подтвердил Гатрош. – Наверняка тех, кто помогает гробросцам.

– Я тоже так думаю. Пойду, помогу нашим, сейчас им моя помощь не помешает.

– Смотри не выдохнись раньше времени! – крикнул вслед другу командор. – Ты еще и нашему легиону понадобишься!

Гартош и сам был не против поучаствовать в этой битве – как магической, так и телесной. Но для первой ему не хватало знаний, а для второй еще не пришло время. Единственное что ему оставалось, это наблюдать.

Сильно поредевшие ряды гробросцев добрались, наконец, до редутов и вступили с их защитниками в рукопашную схватку. От этого боя Гартоша отвлек новый источник опасности – с юга быстро двигались две колоны противника, в общем количестве не меньше семи, восьми тысяч. Еще пару тысяч кавалерии пытались обойти южный легион с фланга.

Подбежал вестовой, видимо командование сейчас не очень доверяло магической связи.

– Лорд Гартош, лорд Зорамин приказывает вам остановить кавалерийский отряд противника!

– Приказывает, значит, остановим, – кивнул Оскол. – Алькон, Терес, Зигул, это задача для вас. Вы должны так организовать выход, что бы ударить с востока, откуда противник не ожидает атаки. Выходите как можно ближе, не нужно утомлять единорогов долгой скачкой. И больше ни во что не ввязывайтесь: мощного, но короткого напора для остановки двух кавалерийских тысяч хватит.

* * *

Казалось воздух вздулся огромным мыльным пузырем, и из него стремительной лавиной вывалились черные чудовища, тут же врезавшись в правый фланг гроброской кавалерии. Даже находясь далеко от места боя и наблюдая за происходящим через подзорную трубу, Гартош чувствовал благоговение от появления черных полков. Что же тогда должны чувствовать те, против кого направлялась эта невероятная сила?

В первые же секунды единороги буквально снесли несколько тысяч вражеской кавалерии. И дальнейшее опять напоминало избиение младенцев. Гробросцы не успели опомниться, как лишились половины обходной кавалерийской группы и, не выдержав напора единорогов, повернули назад, сминая правый фланг своей же пехоты.

И вот тут началось что-то непонятное. Вместо того что бы вернуться к своим, черные полки оставались на месте.

– Что за черт! – вскипел Оскол. – Чего они там ждут?! Когда гробросцы опомнятся и всыпят им как следует?! (Алькон, Терес! Быстро уходите оттуда! Зигул! В чем дело?)

От группы магов что есть духу бежал Вирон:

– Гартош! Их не выпускают оттуда! Подпространство закрыто, это ловушка!

– Твою мать! Только этого не хватало! Вирон, готовь свой полк, будешь нас прикрывать. Не вступай в бой, пока я не прикажу. А я с пятым полком на помощь.

– Подожди, – остановил его Вирон, может они сумеют выбраться и без помощи магии. Всего-то проскакать латон, полтора и они соединятся с южным легионом.

– Хорошо бы, но боюсь, им не дадут так легко уйти.

И это была правда. Командование гробросцев посчитало черные полки большей угрозой, чем прорвавшиеся легионы, и уничтожение единорогов являлось первостепенной задачей. Спешащая с юга пехота развернулась в сторону единорогов, готовились к атаке и остатки кавалерии – видимо им приказали здохнуть, но придержать черные полки до подхода пехоты и частей с востока. Вот этого Гартош допустить не мог. Он взбежал на вершину холма:

– Гнивер, ты сможешь обеспечить нашему пятому полку выход из подпространства?

– Ты хочешь отправиться туда? – Гнивер указал рукой на окруженные легионы.

– Да. Если с легионом что-нибудь случится, я должен быть с ним.

Гнивер даже не думал отговаривать брата:

– Хорошо. Ты где хочешь выйти?

– Позади остатков гроброской кавалерии. Думаю, ударом с двух сторон мы их уничтожим, и пойдем на соединение со своими.

Гнивер кивнул:

– Я пробью их колпак, но на большее не рассчитывай, у меня другие задачи.

– Понимаю. Мы пошли.

Гартош перенесся к пятому полку, и через минуту полк Ристана атаковал вражескую кавалерию. Это была еще одна неожиданная атака, к которой неприятель не сумел подготовиться. Ближайших кавалеристов единороги нанизали на пики, а затем быстро завершили то, что начали три других полка. Бой закончился быстро, черные легионеры даже не успели как следует разогреться. Объединенные четыре полка двинулись на соединение со своими частями.

– Что, не утерпел, решил лично поучаствовать? – прокричал Гартошу подскакавший Алькон.

– Вы же не можете без папки, – ответил командор.

– Конечно, куда ж мы без тебя.

– Ты не торопись обижаться, лучше обрати внимание на эту подозрительную тучку, что плывет строго над нами.

Алькон задрал голову:

– Магия?

– Нет, попутный ветер! Конечно магия. По-моему теперь нас попытаются задержать именно с ее помощью.

– Ели бы мы были на обычных лошадках, я бы, наверное, испугался.

– Ты прав, единорогам магия не так страшна, как обычным, немагическим существам. Но расслабляться не стоит, мы не знаем кто стоит за этой тучкой, каковы их силы, и какие нам приготовили сюрпризы. Поэтому всем быть готовыми отразить магическую атаку.

Повинуясь приказу командора, единороги объединились в одну большую колону, и экономной рысью продолжили путь к своим.

А туча темнела и разрасталась. Теперь все на нее поглядывали с опаской, и единороги сами, без приказа ускорили свой бег. Внезапно с черного брюха тучи ударили сотни, а может даже тысячи тончайших молний. Они словно паучья сеть опутали четыре черных полка, и всех пронзила жгучая боль. Принявшие на себя основной удар четвероногие единороги, буквально закричали от боли и чуть ли не посбрасывали с себя седоков.

– Посотенно создать круги! Вместе легче отбить атаку! – выкрикнул Гартош.

К счастью его услышали и быстро поняли, чего хочет командор. Сотни устремились за сотниками и вскоре на месте колон образовались десятки кругов, накрытых защитными колпаками. Все участившиеся удары молний бессильно растекались по куполам и больше не причиняли вреда. Туча нехотя стала светлеть, молнии почти перестали сыпать, и вдруг небо пронзила раскаленная шипящая молния и грянул оглушительный гром. Молния протянулась от командного холма на виктанийской высоте, к ничем не примечательной группе деревьев на территории занятой гробросцами. Туча рассеялась моментально, и на единорогов больше не давила чужая магия.

– Спасибо брат, – прошептал Гартош, и уже громко передал команду. – Приготовится к подпространственому переходу! По моей команде полки возвращаются к местам дислокации! Здесь уже обойдутся и без нас.

Гартош поднялся на командный пункт северной ударной группы и нашел брата:

– Ты нашел кого искал?

– Найти то нашел, только распознать не сумел.

– Чужие, не из нашего мира там были?

– Скорей всего да. Чувствовалось сочетание традиционной магии Гроброса и чужой магии. Есть у меня догадки, но пока придержу их при себе, нужно многое проверить. Скоро начнется наступление на юге, возможно, там прояснится больше.

У Гартоша тоже накопилось много вопросов, которые требовали ответа, но он пока придержал их при себе.

– Я проанализировал магию, что вас сдерживала, и думаю, что сумею расшифровать эти заклинания, – сказал Гнивер.

– Неплохо бы. Отпадет много проблем.

– Но расшифровкой я займусь чуть позже, сейчас помощь нужней пехоте.

И действительно, пехотным легионам сейчас приходилось не сладко. Северный легион отбил атаку, практически уничтожив нападающую группу, но во время рукопашной схватки и он понес серьезные потери. Сейчас в бой вступал южный легион, на левый фланг которого навалилась вся гроброская пехота. Виктанийцы перебросили туда всех стрелков, и что успели из метательных орудий, но у Гартоша все равно оставались сомнения, что южный легион, точнее его левый фланг выдержит напор противника.

Судя по всему, от магов пехота помощи сейчас не дождется, у них шла своя битва. Гробросцы перебросили к месту сражения своих сильнейших магов, и ближний магический эфир буквально кипел от боевых заклинаний. Даже Гниверу пришлось вступить в магическую схватку, причем с полной самоотдачей. И помощь Вирона снова оказалась не лишней.

На помощь южному легиону пришел центральный, остановив свое продвижение вперед, и отрядив на помощь соседям два полка и большую часть стрелков. Славный вышел бой. Сошлись примерно равные силы, и исход боя сейчас решался выучкой, вооружением, и силой духа. Гартош с напряжением следил за полем боя. По его мнению, своей пехоте ох как не помешал бы поддерживающий удар Черного Легиона. Но Зорамин молчал, не считая, что время черных снова пришло.

Чашу весов в битве перевесил кавалерийский легион, возвращающийся из неглубокого рейда по тылам противника. И хотя лошади и всадники порядком устали, их сил хватило на еще одну атаку. Правому флангу гробросцев, пострадавшему от собственной кавалерии, досталось еще и от кавалерии Виктании. Противник дрался до последнего, но сил, и жажды победить осталось больше у виктанийцев. Этот бой они тоже выиграли. Уцелевшие гробросцы, где организовано, где беспорядочно отступили. Их даже не преследовали – ни у пехоты, ни у кавалерии, просто не осталось на это сил.

Закончилась и магическая битва. С командного пункта уносили пострадавших магов, некоторые дышали с трудом, им срочно требовалась помощь лекарей. А одного и вовсе укутали в белый холст – не выдержал боя бедолага…

– Похоже, на этом участке сегодня больше ничего не произойдет, – устало сказал Гнивер. – Я здесь еще немного побуду, а ты отправляйся в южную ударную группу. Твоя помощь понадобиться там.

– Если лорд Зорамин отпустит, отправлюсь немедленно, – ответил Гартош.

– Твой брат прав, – сказал Зорамин, – Здесь мы справимся и без тебя. Отправляйся.

* * *

На командный пункт южной ударной группы, Гартош успел перед самым началом наступления. Заканчивали последние приготовления маги, выбирались из оврагов и занимали позиции, прятавшиеся там пехотные легионы. Группу боевых магов здесь возглавляла неразлучная парочка – Гремольд и Лапога. Гартош уже убеждался в эффективности действий этой связки, но сейчас ожидал чего-то необычного, превышающего увиденное на севере.

Отдан приказ, прозвучал сигнал трубы, и два пехотных легиона стройными рядами двинулись на противника. На позициях гробросцев усилилась суета, забегали посыльные, куда-то ускакали несколько вестовых. Но через несколько минут все затихло – загорцы были готовы отразить удар.

Опережая наступающие пехотные легионы, в сторону гробросцев потянулись невесть откуда взявшиеся тучи, странного зеленого цвета. Нападению туч не так давно подвергся и легион Гартоша, поэтому он не завидовал тем, кому придется столкнуться с этой напастью. Бег туч стал заметно замедляться, но все же не прекратился.

– Маги вступили в противоборство, – не замедлил с комментариями Вирон.

Но видимо не зря Гнивер остался с северной группой, оттягивая на себя сильнейших магов противника – тучи упорно тянулись на восток, и как только достигли переднего края противника, пролились ядовитым дождем. Единороги с ужасом смотрели, как забегали обжигаемые ядовитыми каплями солдаты, как пытались закрыться щитами, и, как бросив позиции и избавившись от брони, бежали что есть мочи в тыл. Но уйти удалось не многим. Посветлевшие тучи, зеленым туманом опустились на позиции и убегающих солдат, и когда порывы ветра унесли последние клочья зеленой пакости, открылась ужасная картина – полуразложившиеся трупы, изъеденные ядовитой коррозией доспехи и оружие.

– А что они хотели?! – воскликнул Лапога, увидев на себе несколько непонимающих и даже осуждающих взглядов. – Теплого летнего дождика?

– Да никто тебя не обвиняет, – успокоил мага командующий южной ударной группой лорд Корнель. – Просто пленных там не возьмешь.

– Будут пленные, – буркнул Лапога. – Не все там умерли.

Южная группа действовала так же как и северная – вслед за первыми двумя пехотными легионами двинулся третий, а затем и кавалерийский легион. Третий легион занял позицию к югу, прикрывая ударную группу от спешащей к гробросцам подмоги. Кавалеристы умчались на восток, наводить шороху в тылах. Центральный легион продвинулся на восток дальше всех, и стал спешно строить оборонительные сооружения. Северный легион только успел развернуться к северу, как тут же подвергся нападению смешанной пехотно-кавалерийской группы противника. Маги виктании успели сломать магическую защиту врага, и поставить такую же на своих, но их тут же связали боем на магически энергетическом уровне.

Но то небольшое преимущество, что получили виктанийцы, сыграло решающую роль. Плотный обстрел наступающих порядков противника из всех видов стрелкового и метательного оружия, укоротил их численность, чуть ли не наполовину. Особо пострадала кавалерия гробросцев, принявшая на себя большую часть стрел и болтов, и выполнить свою основную задачу – разорвать оборонительные порядки противника – они уже не смогли. Не сомневаясь, что рукопашную схватку северный легион выиграет, Гартош перевел подзорную трубу на юг, где события развивались схожим образом.

Гробросцы сняли с фронта и подтянули с ближних тылов все что могли и бросили на прорвавшихся виктанийцев. Не став в этот раз рисковать ценной кавалерией, вражеские военачальники возложили основную задачу на пехоту, над которой удалось восстановить магическую защиту. Магический эфир буквально скрипел и стонал от используемых сил и заклинаний, но сломать защиту виктанийцам в этот раз не удавалось. Не удавалось, пока не подоспел Гнивер.

Вновь пронзила небо ярко белая молния, ударив в невидимых с наблюдательного пункта магов. Защитный полог после этого с гробросцев удалось сорвать, не потеряв при этом свой. Но противник все-таки успел подойти на расстояние последнего броска, и хотя потерял от обстрела несколько передних рядов, все еще обладал численным превосходством.

– Гартош! – кликнул командора единорогов лорд Корнель. – Нужен удар во фланг противника. Не зарывайтесь далеко, я не хочу, чтобы вас снова блокировали. Ударь отсюда, с запада, думаю, трех полков будет достаточно.

– Сделаем, господин командующий!

Гартош поспешил к своим полковникам.

– Алькон, Вирон и Рестан, задача для вас. Первый и пятый полк ударят развернутым строем во фланг противника, третий с тыла. Как всегда – быстрая напористая, но недолгая атака. Главное отвлечь, как можно больше пехоты загорцев, и дать нашим пехотинцам разобраться с ними по частям.

– А если на нас навалится кавалерия? – спросил Вирон.

– Не ввязывайтесь, с кавалерией разберемся позже.

– Понятно.

– Тогда вперед.

Как всегда появление черных полков было эффектным и вызвало у противника легкое замешательство, а кой у кого даже панику, чем тут же воспользовались единороги. Широким строем ворвались они в ряды пехоты, и устроили там страшную мясорубку.

Гартош снова довольно кивал головой – все-таки нет частей в Виктании, да и, пожалуй, во всем Иктиве, способных сравниться по эффективности с Черным Легионом. Вот и сейчас они в который раз это доказали. Не успевшая подготовиться пехота легкая добыча для кавалерии, тем более для ТАКОЙ кавалерии. Пока командиры сумели подавить панику и перестроить пехотные ряды, черные полки перемешали с землей несколько тысяч, и только после этого, получив приказ к отступлению, вернулись к своим. Командор удовлетворенно посмотрел на поле боя – молодцы ребята, все сделали как надо. Огорчало только одно: каждый бой, насколько победным бы он не был, собирал свою смертельную жатву и с черных полков – среди тел противника, хоть и редко, но все-таки попадались тела закованные в черную броню.

* * *

Все атаки гробросцев удалось успешно отбить. И хотя командование понимало – это только начало и скоро противник подтянет гораздо большие силы, первые победы были особо важны. Они доказывали: противник силен, но не всесилен. Его можно побеждать, побеждать меньшей кровью, и начинать возвращать захваченные территории.

Легионы продолжали строить укрепления. К переднему краю и от него сновали повозки, подвозя продовольствие и оружие, и увозя убитых и раненных.

Подняв клубы пыли, возвращался из рейда кавалерийских легион, захвативший в тылу у противника многочисленных и ценных пленников. На плечах у виктанийцев висела вражеская кавалерия, да еще и маги решили отыграться за свои сегодняшние поражения, и обрушили на легион лавину небесного огня. Все маги южной группы перенеслись на передний край центрального легиона и всеми силами пытались отвести небесно огненной стихии от попавшего под удар легиона.

Длинные, дышащие жаром молнии хлестали по всадникам и лошадям, сбивая с седел одних и с копыт других. Лошади в ужасе становились на дыбы и отказывались повиноваться. Люди и кони гибли десятками. Похоже, что гробросцы подтянули к месту прорыва действительно сильных магов, и битва приняла новый характер.

– Ну наконец-то, – прошептал Гнивер, и присоединился к магам на переднем крае.

Его знаменитая направленная молния, с шипением и грохотом вновь разорвала небо и ударила в атакующих кавалерийский легион магов. При атаке многие маги не могут поддерживать собственную защиту, вот их то и нашел жаркий подарочек Гнивера, тем самым сразу ослабив магический натиск противника.

С трудом успокоив взбесившихся лошадей, кавалеристы сумели добраться до своих, с облегчением хлынув в открытые для них проходы. Вражеская кавалерия подверглась массированному обстрелу и вынуждена была отступить. Дальше битва продолжалась только на магическом уровне. Гартош видел, как в Гнивера с разных сторон полетели направленные заклинания огня, воздуха и смерти. Гроброские маги быстро разобрались кто здесь самый сильный, и попытались уничтожить его объединенными усилиями. Гниверу пришлось забыть об атаке и направить все свои силы на защиту, слишком уж могучие удары были на него направлены.

Брат явно нуждался в помощи, только Гартош еще не знал, как ее оказать, не настолько он великий маг. Сомнения развеял Вирон:

– Похоже ребятам там туго. Думаю нужно помочь.

– И я так думаю.

Захватив с собой еще нескольких магов из своего легиона, Гартош перенесся на место битвы. Вокруг Гнивера вертелся целый смерч из смертельных заклинаний и стихийной энергии. Встав в круг, маги из Черного Легиона образовали защитный купол, и медленно подступая к связанному боем магу, с огромными усилиями, но все же отодвинули вражескую магию в сторону, заключив в купол самого Гнивера.

– Спасибо братишка! – с облегчением выдохнул старший маг. – Давно меня так не прищучивали!

– Всегда пожалуйста!

– Постарайтесь продержать защиту, хотя бы полминуты, уж я то им отвечу!

– Давай брат, покажи, кто здесь самый главный!

Гнивер закрыл глаза, и тихо шепча, стал плести заклинание. Маги, заключившие старшего мага в кольцо, почувствовали как в их защиту ударило чем-то массивным, словно огромным валуном.

– Держаться! – сквозь зубы прошипел Гартош.

Маги держались, хотя некоторым это давалось с все большим трудом – у кой кого пошла кровь из носа, и даже из ушей. Казалось, вся магия мира ополчилась против этой небольшой группы.

– А вот теперь отодвиньтесь, откройте проход.

– Мы не можем, они нас непрерывно атакуют!

– Не страшно, я все предусмотрел, мое заклинание поглотит их энергию.

Маги Черного Легиона с опаской разомкнули руки и Гнивер выпустил свое создание. С его рук сорвался темно синий смерч, и поглощая попавшиеся ему на пути заклятья, расширяясь, поднялся к небу. Из его недр, одна за другой ударили три молнии, прямые словно копья, и яркие как солнце. Молнии нашли свои цели, пробив троих магов вместе с их защитой. По-видимому, именно эти маги служили основой вражеской атаки и были наиболее сильны. Остальные быстро свернули свои атакующие действия, и ушли в глухую оборону, а затем и вовсе покинули поле боя.

– Вот так-то лучше, – удовлетворенно хмыкнул Гнивер.

– А раньше не мог так жахнуть, – вытирая пот со лба спросил Гартош.

– Мог, но сперва нужно было вычислить самых сильных, действительно самых сильных магов, а затем они меня здорово прижали и ваша помощь оказалась очень кстати.

– Да, – протянул Вирон. – Серьезная здесь среди магов произошла драчка.

– И не говори, – согласился Гнивер, – это самая крупная битва за многие годы. Представляю, какие отголоски пошли по всему Иктиву.

– И как жадно к этим отголоскам прислушиваются маги, – подхватил Гартош, – пытаясь разобраться, что здесь произошло на самом деле. Какие силы были задействованы, каким образом?

– И главное, кто выиграл? – добавил Вирон.

– Пускай разбираются, – разрешил Гнивер. – Нам тоже не мешает разложить по полочкам наши действия и действия врага. И конечно в этой битве не участвовали самые сильные маги Гроброса, да и их иномирские помощники тоже. Главные битвы еще впереди.

Пока на участке южной ударной группы наступило затишье, Осколы вместе со своими командами перенеслись на командный пункт, центральной ударной группы, куда перемещался основной интерес противоборствующих сторон.

XII

На центральном командном пункте царила преднаступательная суета. Отдавались последние уточняющиеся приказы, в очередной, точней, в последний раз, проверялась готовность всех участников наступления. Командовал центральной группой лорд Лайфрон, командор легиона «Вепри». Командный пункт замаскировали среди жиденького кустарника, на невысоком взгорке. Совсем недалеко, на более высоком холме, находился командный пункт легиона, занимающего оборонительные позиции на этом участке фронта. На «официальном» командном пункте все шли как обычно, буднично, никаких резких движений и намеков на будущее наступление – ни что не должно было спугнуть гробросцев и дать им возможность приготовиться.

Но вот время пришло, лорд Лайфрон повернулся к подчиненным и коротко кивнул. Тут же убежали вестовые и через минуту фронтовое затишье нарушила мерная поступь тысяч ног. Два легиона, шестью походными колонами, обходя препятствия, начали наступление. И хотя теперь скрываться особого смысла не было, Лайфрон не спешил открывать местонахождение настоящего командного пункта, выдерживая маскировку до последней возможности.

Марш наступающих легионов произвел тот же эффект, что случался и на других участках фронта, где происходил прорыв. Войска противника занимали временные оборонительные сооружения, и срочно посылали за помощью. Но благодаря двум предыдущим контрнаступлениям, этой помощи они вряд ли могли дождаться, все ближайшие резервы командование бросило на места прежних прорывов. Во всяком случае, виктанийцы на это очень надеялись…

Тем временем наступающие легионы дошли до определенной точки, и из колон развернулись в шеренги. Гартош и интересом посмотрел на деда, что приготовил для противника Первый Маг империи? Лорд Руткер внимательно смотрел поле предстоящего боя и, дождавшись своего часа, повелительно указал рукой на восток, произнеся при этом ключевое слово, спуская заготовленное заклинание.

Несколько долгих и томительных секунд ничего не происходило. Кое-кто даже занервничал – не ошибся ли в чем немолодой уже маг. Но лорд Руткер держался спокойно и уверено, заражая своей уверенностью и остальных. И вот, откуда-то издалека донесся топот. Нет, не так, ТОПОТ! Казалось, по земле несется кто-то настолько огромный, что… И тут оглянувшись, Гартош увидел кто, или что, приближается к линии фронта. На командный пункт надвигались четыре исполинских полупрозрачных коня. Своей высотой они казалось, достигали редких облаков. Лошади были разных мастей: черный, синий, красный и зеленый. Даже Гнивер удивленно открыл рот:

– Ай да дед…

Лорд Руткер довольно улыбался, если его создания произвели такое впечатление на своих, то, что уж тут говорить о противнике. При виде этого чуда, даже наступающие легионы начали оглядываться и сбились с шага.

Чудесные кони с такой силой ударяли по земле, что она вздрагивала при каждом касании. Они приблизились к линии фронта, и словно взлетев, перемахнули через штабы – тайный и явный – и ждущие своего времени легионы. Еще один удар копытами, и исполинские кони перелетели через наступающие легионы, что бы после очередного скачка приземлиться посреди оборонительных редутов противника. И вот тут открылась убийственная особенность этих чудесных созданий.

Огромное копыто синей лошади накрыло целый редут, вместе с его защитниками. С копыт лошади сорвались мелкие голубые снежинки, и окутали все и вся в радиусе нескольких десятков шетов. Через несколько секунд, все, к чему прикоснулись, казалось, безобидные снежинки, превратилось в ледяные глыбы, включая дерево и метал. А еще через пару секунд, эти глыбы рассыпались на мелкие звенящие осколки.

Не менее быстрая смерть шла и от черной лошади. С ее копыт сорвалась серая пыль, и накрыла не меньшую площадь. От малейшего касательства этой пыли, все мгновенно темнело и превращалось в камень. Каменные люди несколько секунд постояли, таращась друг на друга округлыми глазами, затем по ним пошли трещины, а еще через несколько секунд, весь окаменевший редут рассыпался в мелкую пыль.

Добродушием не отличалась и зеленая лошадь. С ее копыт брызнули мелкие брызги, мигом затопив все вокруг светло бирюзовым туманом. Сквозь неподвижную завесу виднелись застывшие силуэты, производя своей безмолвной всепокорностью жуткое впечатление. Но неподвижным туман оставался недолго. Повинуясь неслышному приказу, он мгновенно схлынул, обнажив голые скелеты, поржавевшие доспехи и оружие, полусгнившие деревянные детали фортикационных сооружений и метательных орудий.

Но все это не шло ни в какое сравнение с той смертью, что несла красная лошадь. Как все уже догадались, красная лошадь олицетворяла стихию огня. С ее копыт сорвалось множество оранжевых жарких искр, и через несколько ударов сердца пламя охватило все к чему они прикоснулись. Горело все – живая плоть, метал, дерево, казалось, горела сама земля. И только сейчас, до позиций виктанийцев, ветер донес полные ужасной боли крики. Всепожирающий огонь бушевал ярко, но недолго. И вскоре на месте редутов, вставших на пути огненного коня, остались лишь обгоревшие головешки и почерневшая земля.

Казалось время остановилось. Виктанийцы в штабах, на позициях, в наступательных шеренгах, молча смотрели на уничтоженный передний край противника, и медленно приходили в себя.

– Вот так месть… – выдавил наконец, Алькон.

Гартош выдохнул и начал дышать. Зашевелились и остальные. Бросив настороженный взгляд вслед удаляющимся лошадям, и дождавшись кивка от лорда Руткера, Лайфрон отдал приказ:

– Легионам продолжить движение! По-моему, можно снова перестраиваться в колоны, вряд ли там кто сможет оказать сопротивление.

Руткер важно подтвердил:

– Позиции противника уничтожены полностью. Мои лошадки будут уничтожать все, что попадется им на пути, на много латонов вперед. Правда, чем дальше они будут продвигаться, тем больше будут слабеть, и, в конце концов, исчезнут. Но думаю, латонов на семь, восемь, они все подчистят основательно.

– Вот и хорошо, – обрадовался Лайфрон. – Значит сразу можно выпускать кавалерию. Пусть, пока там пусто, захватят как можно большую территорию.

– Пехоту так же нужно поторопить. Пока гробросцы не очухались, необходимо занять выгодные позиции на востоке, и идти на соединение с северной и южной группами, – подсказал Руткер.

В штабе снова возобновилась деловая, суета. Сделавший свое дело Руткер подошел к внукам.

– Ну, дед, ты выдал! – высказал общее мнение Гартош. – Так запрячь четыре стихии! Где ты такому научился?

Лорд Руткер несколько обиженно хмыкнул:

– А что, сам я подобное придумать не мог?

– Навряд ли, – честно сказал внук.

– Значит такого ты мнения о Первом Маге империи?

– Дед, не тяни, признавайся.

Лорд Руткер выдержал томительную паузу, и наконец, открыл страшную тайну:

– Случается, бывает польза и от всяких там гильдий.

– Ты все-таки вступил в гильдию боевых магов Ляурейса?

– Да, и как видишь не зря.

– Ты не перестаешь нас удивлять, – похвалил деда и старший внук. – Как ты это сделал? Насколько я понял, ты подчинил младших духов стихий?

– Не столько подчинил, сколько сумел договориться.

– Договориться? – удивился вместе с братьями Вирон.

– Вот именно, договорится, – усмехнулся Руткер. Не скажу, что было легко отыскать духов, готовых на подобную авантюру, но все же нашлись такие. Правда над ними пришлось поработать – добавить усилюющие заклинания, заклинания стабильности, и многое другое.

– И что они потребовали взамен?

– Что бы я помог им стать высшими духами.

– Ого! – ошеломленно воскликнул Гнивер. – А это в твоих силах?

– Теперь да, – без тени улыбки сказал Руткер. – После того, как они выполнят возложенное на них задание, я дам им то, что сделает их гораздо сильнее и приблизит к высшим духам.

– Что, если не секрет? – полюбопытствовал Гартош.

– Сейчас секрет, – отрезал Руткер.

– Значит они еще вернутся? – ничуть не обидевшись спросил Гартош.

– Должны вернуться. Если им дадут это сделать.

* * *

После такого впечатляющего вступления в войну Первого Мага империи, несколько часов наступило затишье. Кавалерийские и пехотные легионы занимали новые территории и позиции. При этом не слишком опасаясь противодействия противника – те что уцелели, даже не помышляли о сопротивлении. И так как до ночи гробросцы вряд ли сумели бы перебросить на проблемный участок нужные силы, основные боевые действия переносились на следующий день.

Солнце опускалось все ниже и Руткер поглядывал на восток с все нарастающим напряжением. Его волнение начало передаваться и остальным магам – уже прошло два часа, а духи все не возвращались. Гнивер, что бы как-то отвлечься самому и отвлечь деда, стал расспрашивать у него секреты сотворенного волшебства:

– Почему нужно было именно договариваться с духами, а не попросту подчинить их?

– Почему, почему… Подчиненные духи всего лишь выполняют приказы, и как правило не на полную силу. Их все время нужно контролировать и направлять, а вдруг что пойдет не так, можно даже ожидать удара в спину. Да и с хозяевами стихий неприятностей можно поиметь. С добровольными помощниками попроще. Им достаточно подробно объяснить задачу, и помочь выполнить ее.

– Ты следишь за своими духами?

– Следил, пока связь не прервалась, – нехотя признался Руткер. – Последнее что я увидел, что мои кони, уже порядком ослабленные, сцепились с кем-то достаточно сильным, что бы прервать нашу связь.

– Смотрите, летит кто-то! – первым заметил приближение чего-то необычного Гартош.

Со стороны далеких гор, медленно, то подымаясь вверх, то ныряя вниз, приближались две точки: бледно розовая, светящаяся, и более тусклая, светло зеленая. Вскоре стало понятно – это летят две птицы. Птица огня явно летела из последних сил, и только поддержка зеленой подружки не давала ей упасть. Руткер протянул руки, и две бледные нити устремились к птицам, подпитывая обессиленных духов.

Подлетев ближе, уцелевшие духи чайками закружили над Руткером и так же тоскливо закричали.

– Знаю, знаю. Теперь все знаю, и про остальных тоже, – остановил их причитания маг. – Вы славно поработали, теперь моя очередь. – Он повернулся к внукам. – Пришло время отдавать долги. Я на некоторое время отлучусь, думаю к утру управлюсь.

И приняв птиц на ладони, Руткер шагнул в магическое марево.

– Пожалуй на сегодня все, – после ухода деда сказал Гнивер. – Ночью вряд ли кто решится наступать, можно нарваться на такое… Так что до утра.

И Гнивер так же растаял в свете садящегося солнца. Гартош посмотрел на своих полковников:

– Ну, как вам сегодняшний день?

– Скучно не было, – ответил Алькон.

– Я за сегодняшний день по части магии узнал столько, чего узнавал, наверное, лет за десять, – поделился своими впечатлениями Вирон. – Мне таких вершин не достичь ни когда.

– Не спеши с выводами. Война только началась, научишься всякому, – обнадежил его Зигул.

Еще немного обсудив сегодняшний день, командиры Черного Легиона вернулись в свою часть.

Следующий день начался на удивление спокойно. Противник так и не сумел подтянуть достаточные силы, а малыми атаковать не решился. Это вызвало легкое недоумение у лорда Лайфрана, по его сведеньям, ближайшие и дальние тылы должны просто кишеть войсками. Неужели гробросцев переоценили? Но как бы то ни было, ситуацией необходимо пользоваться. Северная, центральная и южные ударные группы, с утра двинули войска на соединение друг с другом, предварительно подвергнув обстрелу из полевых метательных орудий позиции противника.

Несмотря на свою подозрительную малочисленность, гробросцы оказали ожесточенное сопротивление, не отдавая без боя ни единого латона. От магов большой помощи ожидать не приходилось – после того как они выложились вчера, им требовался более продолжительный отдых, чем одна ночь. Да и заготовленные заранее заклинания почти закончились. Вот и приходилось пехоте, при поддержке кавалерии, стрелков и метательных орудий, прорубывать себе путь только мечем. Но в войсках не роптали, вчерашний день обошелся без особых потерь, особенно центральной группе. Так что сегодня можно было и поднапрячься.

После нескольких часов напряженных боев, трем группам все же удалось объединиться, освободив при этом немалую территорию. Включительно с темя селами и одним городком, который враги осадили, но взять так и не смогли. Местное население радовалось освобождению так, словно пробыли под вражеской пятой не один год. И это понятно, гробросцы были настолько ненавистны и страшны, что казалось, с их приходом жизнь закончится окончательно. Поэтому так мало местных оставалось на занятой врагом территории, и так ожесточенно они ее защищали.

Лишь ближе к вечеру гробросцы сумели подтянуть достаточно сил, что бы нанести ответный удар, и попытаться прорваться к двум своим окруженным группировкам. Снова началась кровавая бойня, в которой обе стороны несли огромные потери. На северном участке, таранным ударом панцирной кавалерии, гробросцам почти удалось прорвать оборону виктанийцев.

Гартош напряжено следил за второй уже атакой одетых в броню всадников. Но лорд Лайфрон, на последнюю линию обороны поставил свой легион, «Вепрей». Этих не так уж легко было напугать, сами кого хочешь напугают, причем до смерти.

Гудела под копытами земля, с трудом выдерживая бег тяжелой кавалерии. Переднюю линию обороны вепрей так же занимала панцирная пехота, готовая принять на себя любой удар. Медленно, как во сне, приближалась кавалерия противник, все ниже опускались пики, готовые пронзить любого, кто встретится на пути. Так же медленно опускались пики им на встречу, желая насадить на свои жала зарвавшихся наездников.

Защелкали тетивы огромных арбалетов – степронов, немногим уступающих размерами баллистам, басовито загудели спускаемые тросы на самих баллистах, выбрасывая вперед дротики и копья, и поражая несущихся всадников вместе с лошадьми. Перелетали через головы пехотинцев целые валуны, передавая врагу привет от катапульт, и одним ударом сминая в лепешку всадника и коня. То тут, то там образовывались свалки, обойти которые было не так уж легко, и после которых многие не поднимались.

Но все же полностью остановить бронированную лавину не удалось, и ощетинившись пиками, железная стена ударила в другую железную стену, не менее щетинистую. Заржали от боли лошади, сдавлено закричали под забралами люди, но все перекрыл лязг метала, еще раз напоминая, какие силы здесь столкнулись.

Выдержав таранный удар и остановив его, вепри лишили тяжелую кавалерию ее основного оружия – напора. В ближнем бою панцирные войска – что пехота, что кавалерия – значительно уступали в эффективности средне вооруженным воинам. Поэтому выполнив свою основную задачу – не допустив не контролированного прорыва – тяжелая пехота организовано расступилась, впуская врага вовнутрь, где их поджидали специально подготовленные бойцы. Уточнение: специально подготовленные для борьбы в тяжелой кавалерией. Такие воины действовали парами – двойками. В двойку входил боец с боевым багром, стаскивающий панцирника на землю, и боец со специальным двусторонним топором – дятлом. С одной стороны топора находилось узкое, но мощное клиновидное лезвие, могущее разрубывать сочленения на панцирях, с другой стороны расположился длинный тонкий штырь, против которого не могло устоять ни одно забрало, ни одна кольчуга. Этот штырь дал название не только топору, но и двойке воинов в целом.

Вепри действовали точно и выверено. Панцирники разомкнули сплошную цепь, и построившись ромбом, заключили вовнутрь живого редута лучников и арбалетчиков, их время еще не пришло. Сейчас наступало время дятлов, деловито взявшихся за работу. Пока один из двойки отвлекал всадника, другой искал возможность стащить, либо спихнуть противника. Метод эффективный и проверенный веками, против такой тактики можно было противопоставить только совместные действия самих кавалеристов, прикрывающих друг друга – одиночки быстро становились жертвами ловких дятлов. Но вепри-панцирники оставили совсем небольшие проходы, сквозь которые вражеская кавалерия могла просочиться лишь небольшими группами, и это облегчало работу дятлам.

Крики почти утихли, раздавался только лязг сталкиваемого оружия, да молодецкое: – Хак! – когда дятел находил слабое место в броне и добивал противника. Теперь тяжелая кавалерия остро нуждалась в помощи более легкой кавалерии – уланов, но как раз ее, пропускать вовнутрь своих порядков вепри не собирались. Пропустив только тех, кому было дозволено, они вновь сомкнули ряды, захлопнув мышеловку за одними, и поставив непреодолимый ряд щитов и копий перед другими. Вот теперь пришло время стрелков. Уланы, не имеющие такой мощной брони как панцирники, были очень уязвимы перед стрелками.

Все больше росла гора человеческих и лошадиных тел перед строем вепрей, все призрачней становилась надежда на прорыв к окруженным частям, но Гроброс упорно посылал своих сыновей на смерть, не желая смирится с ролью побежденного. Жаркие бои закончились только с заходом солнца, когда невозможно было рассмотреть, где свой, а где чужой.

За прошедший день единорогам ни разу не довелось вступить в бой, что практически ни кого не расстроило. То что виктанийская армия начала обходится без своей палочки-выручалочки, обнадеживало, и говорило о том, что ситуация на фронте действительно стабилизировалась, и все ближе подходило то время, когда главной задачей будет, не остановить врага, а выбить его из захваченных территорий. А там, чем черт не шутит, возможно и вернуть шерамский плацдарм.

* * *

После нескольких безуспешных попыток вернуть утраченные территории и пробиться к своим окруженным частям, гробросцы успокоились. Тем более, что прорываться больше было не к кому, виктанийцы подавили последние очаги сопротивления.

Гартош пребывал в благодушном настроении, и уже был не прочь поучаствовать в каком-нибудь дельце, хоть с легионом, хоть без него. Так что внезапному вызову брата он даже обрадовался – раз брат вызывает, значит предстоит новая заварушка. Но тон Гнивера быстро выгнал из младшего брата легкомысленное настроение.

– (У нас неприятности Гартош.)

– (Какие?)

– (Большие, брат, большие. Пока мы думали, что взяли загорцев за яйца, они схватили за это место нас самих.)

– (Не тяни Гнивер, рассказывай!)

– (К югу от нашего места прорыва, почти на самой границе с тартами, гробросцы вновь нанесли мощный магический удар и взломали нашу оборону.)

– (Если удар был достаточно сильным, то почему мы не слышали отголосков от магической атаки?)

– (В том то и дело, что отголосков не было, их погасили. У гробросцев, как ты знаешь, есть сильные союзники. И мы наконец выяснили кто это.)

– (Кто?) – нетерпеливо спросил Гатрош.

– (Верейнские ведьмы.)

– (Дух их раздери! Эти-то каким боком сюда влезли!)

– (Я не знаю всей предыстории их участия в войне против нас, но они предоставили Гробросу огромную магическую поддержку. А верейнские ведьмы очень сильные маги, и нам теперь придется вдвойне тяжело. И теперь стало понятно, почему на нашем участке прорыва у гробросцев было мало по-настоящему сильных магов – они вместе с ведьмами готовились в очередной раз окунуть нас головой в дерьмо.)

– (Не понимаю, какой их интерес участия в этой войне? Не из простого же желания подраться.)

– (Нет конечно. Интерес у них самый прямой. Ты ведь знаешь, с кем из нашего мира у ведьм самые близкие отношения?)

– (Знаю, конечно, с кентаврами. Подожди, подожди. Ты хочешь сказать…)

– (Да. Ведьмы ввязались в эту войну из-за кентавров. Во всяком случае так утверждают некоторые высокопоставленные пленные. Гробросцы пообещали ведьмам, отдать южную Виктанию под заселение кентаврам.)

– (Отличный ход!) – восхитился Гартош. – (Одним махом прибавили себе столько магической мощи!)

– (И не только магической. У наших врагов был недостаток в кавалерии…)

– (О боги!)

– (Ты все правильно понял. Тем же махом загорцы решили вопрос и с кавалерией. Причем какой! Они втянули в эту войну и самих кентавров. И не мне тебе объяснять, что это такое. Я не знаю, кто в Иктиве может с ними сравнится.)

– (Как не знаешь?! А твой брат кем командует? Голопузыми пацанами верхом на полочках?)

– (Извини Гатрош, но даже для Черного Легиона это более чем серьезный противник. Так же как и настоящие единороги, кентавры изначально магические существа и к магии не очень восприимчивы. Так что вопрос с ними придется решать копьем и мечем.)

– (Решим!) – мрачно пообещал Гартош. – (Они уже вступили в бой?)

– (Да. В образовавшийся проход гробросцы с ведьмами первым делом бросили кентавров, а затем пехоту. И ты правильно понял, вопрос с кентаврами придется решать твоему легиону.)

– (Сколько их прорвалось?)

– (Около семи тысяч.)

– (Ого! Против наших неполных четырех тысяч… Почти двойной перевес.)

– (Тебе нужно прибыть в штаб Восточной Армии. Там узнаешь все более подробно, и получишь точные указания.)

XIII

Вскоре Гартош докладывал тур-генералу Моргану, командующему Восточной Армией, о своем прибытии.

– Подожди немного, – буркнул Морган. – Скоро все соберутся, тогда и начнем.

Кто все, стало понятно через несколько минут. В штаб прибыли еще несколько командоров элитных легионов: лорд Лайфран – командор «Вепрей», лорд Мервон – командор «Барсов», и лорд Остарп – командор «Шершней». Последними совещание почтили самые высокопоставленные особы в Виктании – император и главнокомандующий.

Император же и начал совещание:

– Господа генералы, господа командоры, боги послали нам новое испытание – верейнских ведьм, в купе с их ненаглядными кентаврами. Сейчас мы уступаем противнику практически во всем. У нас с Гробросом было равновесие по части магии, но ведьмы своим участием все нарушили. У врага имелось преимущество в пехоте, у нас в кавалерии. Благодаря кентаврам мы лишены своего преимущества. Мы можем собрать нужные силы, но на это нужно время, которого у нас нет. Единственное преимущество, которое у нас осталось, это Черный Легион, да и то основательно потрепанный в последних боях. Для устранения самой явной угрозы, мы привлекаем всю военную элиту. Кентавров нужно остановить в предгорьях Старых Аргат – это наш единственный шанс отделаться малой кровью. Ведь если кентавры вырвутся на просторы центральной Виктании, то задача осложнится многократно. Человеколюдей очень сложно вычислить с помощью магии, сказывается их магическое происхождение, поэтому они долго смогут мотаться по нашим тылам, уничтожая обозы, небольшие подразделения и местное население. На их поимку придется отрядить очень большие силы, которые так нужны на фронте. Вдобавок к этому, мы низко падем в глазах всего Иктива. Поэтому я очень надеюсь, что вы, господа командоры, отнесетесь к этой проблеме с должным пониманием. Прошу вас, господин тур-генерал.

Морган откашлялся и подозвал командоров к столу:

– Посмотрите на эту карту командоры. Здесь вы видите южные предгорья Старых Аргат. Именно в этих предгорьях нам нужно остановить кентавров. Костьми лечь, но остановить!

Тур-генерал вытащил еще одну карту и продолжил:

– Это схема долины, где мы планируем устроить четвероногим засаду. Предвосхищая вопросы скажу, почему именно эта долина. Здесь самое удобное место для прохода кавалерии. Севернее и южнее имеются еще дороги, но на них стоят наши крепости, которые кентаврам не взять. Не сунутся они и в труднодоступные ущелья, где их легко будет перехватить малыми силами. Так что им дорога одна, в намеченную нами долину. Наш план перехвата таков. Вот здесь и здесь, в самых узких местах, готовимся устроить завалы. И как только кентавры подходят к нужной точке, эти завалы устраиваем, тем самым расчленив противника на две части. На склонах долины врага будут поджидать замаскировавшиеся барсы и шершни, которые должны заняться замкнутой в ловушке группой. Вепри и единороги так же ожидают своего часа в засаде, им предстоит схватиться со второй группой. В целом это все. Вопросы есть?

– Да, господин тур-генерал. Какие части уже находятся в долине, и где находятся сами кентавры? – спросил Гартош.

– В долине наших войск почти нет. И это первая задача для твоего легиона, Гартош. Единорогам предстоит перебросить в долину необходимые войска. А кентавры, согласно нашим наблюдениям, находятся вот здесь, в четырех часах пути от входа в долину. Идут они быстро, никакая кавалерия не угонится. Так что на все про все у вас не более трех часов. Каждый из перечисленных легионов должен перебросить в долину по три полка, единороги нужны все. Есть еще вопросы?

Вопросов не нашлось, все решили обсудить на месте. Не тратя время, командоры отправились в свои легионы, готовится к переброске.

* * *

Полки Черного Легиона мотались по всему фронту, собирая самые нужные и боеспособные части, что не в лучшую сторону сказывалось на боеспособности самих единорогов. Особенно доставалось молодым легионерам, как двуногим, так и четвероногим, которых больше всего было в пятом полку. Гартош старался нагружать молодежь меньше всего, но в этот раз легких заданий не было. Ведь элитных бойцов необходимо доставить не налегке, а со всем снаряжением: вепрям требовалась броня, в том числе и тяжелая, а так же многочисленный комплект оружия, шершни бесполезны без своих мощных и дальнобойных игрушек, барсы не могли обойтись без горного снаряжения, плюс, излюбленное оружие. Так что к тому времени, когда все действующие лица предстоящего кровавого спектакля – кроме кентавров – прибыли на место, на многих единорогов было жалко смотреть. Но Гартош ни чем не мог облегчить их участь, сейчас от всех требовалась полная самоотдача.

По прибытии на место будущего сражения, больше всего забот выпало на долю барсов. Им предстояло подобрать места для засады не только для себя, но для вепрей и для шершней, а так же помочь им с маскировкой. Лорд Мервон лично излазил оба склона, проверяя, насколько удобны позиции у бойцов, и насколько просматривались они с дороги. Стрелков разместили вместе с бойцами горного легиона, что бы они прикрывали друг друга.

Ближе к завалу расположили три полка вепрей, частично в нескольких неглубоких пещерах, частично за невысокими пологими хребтами. Одна часть вепрей – панцирная, после магически устроенного второго завала, должна была первой принять на себя удар кентавров, затем им на помощь должны спуститься средневооруженные воины и стрелки.

Единорогам предстояло ударить кентаврам в спину, тем самым перекрыв им выход из долины. Таким образом, единороги должны схорониться на входе в долину, под самым носом у прорвавшихся кентавров. Но дело в том, что подходящих для пряток мест на входе в долину не имелось – небольшие углубления в скалах и все. После активной мозговой атаки, все пришли к одному выводу – спрятать пять полков можно только с помощью магии. Вот только незадача, кроме того, что кентавры мало восприимчивы к магии, сами они эту магию чувствовали за латон. Вот и выходило, что Черному Легиону самому не справится.

Магов, могущих скрыть или замаскировать магию, искали по всей Виктании, в том числе снимали с фронта. Собирали только сильнейших, ведь нельзя было допустить ни малейшего промаха. Нашли таких около трех десятков, которые по прибытии, тут же взялись за работу – укладывать и направлять потоки энергии в нужном направлении.

Единственный кто не испытывал никаких трудностей с маскировкой и магией, так это Аруш. Истинному оборотню для преображения свое тела магия не требовалась, ведь он так же являлся изначально магическим существом. Он принял вид большого горного кота – уменьшив свой размер до предела – и должен был своим появлением отвлечь кентавров.

Полки Алькона и Тереса спрятали поближе к месту обвала, остальным место нашлось шетах в пятистах от него. Стараниями магов и самих единорогов, места, где скрывались черные полки, со стороны должны выглядеть как свежие осыпи.

Подготовка к предстоящему сражению проводилась почти в полном молчании. Слова давались с трудом, и то, самые необходимые. Все понимали, с насколько серьезным противником им придется столкнуться, и насколько это сражение будет страшным – мало кто из участников боя увидит завтрашнее утро.

В наиболее тяжелом положении предстояло оказаться вепрям и единорогам, перед ними ставилась самая тяжелая задача – рукопашная схватка с одними из лучших, а скорей всего с лучшими бойцами на всем Иктиве. Но не стоило расслабляться и шершням с барсами. Кентавры являлись прекрасными стрелками, и спокойно мириться с собственным истреблением явно не будут. Так что жаркое дело предстояло всем.

Отпущенные судьбой часы, хотя и тянулись мучительно долго, но закончились все же неожиданно, с сообщением дозорных:

– Кентавры идут!

* * *

По пустынной дороге, то и дело стегая лошадь, мчался одинокий всадник. Через полминуты всадник поравнялся с позициями единорогов.

– Кентавры идут! – выпучив глаза заорал вестовой.

– Не может быть! – изумился Гартош. – Кентавры? Ты ничего не путаешь? Не драконы, не подземные демоны, а именно кентавры?

– Нет, не демоны. Кентавры, – стушевавшись, повторил всадник.

– А кого мы здесь ждем?

– Кентавров… – упавшим голосом сказал вестовой.

– Так какого хрена ты орешь, как деревенский олух?! Ты боец армии Виктании! Доложи, как следует!

Вестовой покраснел, словно девица, стало видно, что парнишка совсем молодой. Он выпрямился в седле:

– Господин командор! За тем поворотом, появились передовые разъезды кентавров!

– Сколько их там?

Вестовой замешкался.

– Пять, десять, сто? Сколько ты насчитал кентавров? – повторил вопрос Гартош.

– Больше десяти…

– Все ясно. Скачи отсюда, предупреди заградительный отряд с той стороны долины.

Вестовой бухнул себя кулаком в грудь и пришпорил лошадь.

Отправив парнишку подальше от места предстоящей схватки, Гартош занял свое место в застывшем строю единорогов.

– Ставьте заклятье! – скомандовал он магам.

Если бы кто наблюдал со стороны, он бы увидел, как каменная осыпь задвигалась, вполне натурально закрывая новым каменным языком последних из единорогов. Отменная иллюзия. Оставалось надеяться, что кентавры ее не раскусят.

Мерный топот предупредил о появлении тех, кого ожидали с нетерпением, и, что там греха таить, с немалой долей страха. Из-за ближайшего холма выметнулся первый десяток человеколюдей, через несколько секунд еще. Кентавры шли десятками, а не сплошной колонной, и это осложняло дело. Идея создать два завала, а не один, как раз и строилась на расчете заманить между завалов как можно больше загорской чудо кавалерии. Но этим надеждам не суждено было сбыться – растянутый строй кентавров мог заполнить долину на всю ее длину.

Словно на магических картинках Дарен-Холфа, проходили мимо застывших за магическим барьером единорогов, разношерстные десятки кентавров. Магический иллюзорный барьер, будто отгородил единорогов от остального мира серым мутным стеклом. Но все равно, шествие проходящих совсем рядом кентавров завораживало. Человеколюди шли быстрым шагом, что по скорости соответствовало легкой рыси обычной лошади. Все как на подбор крупные самцы, цвета пожухлой травы. В крупе они были немного выше лошади, хотя и пониже единорога. Человеческий торс защищала легкая чешуйчатая броня, как и на самих единорогах, лошадиный круп прикрывался плотной плетеной рогожей, что немного защищало от скользящих ударов, но все-таки оставляло круп самой уязвимой частью тела, и при этом самой большой. Почти любуясь необычным шествием, Гартош чуть было не упустил, что они все-таки находятся в засаде, и нужно поддерживать иллюзию. Но находящиеся здесь же маги, отлично знали свое дело, и, перекрывая все промахи единорогов, старательно удерживали каменную осыпь в стабильности.

Боковым зрением Оскол заметил слева от «осыпи» движение. Медленно повернув голову, он увидел на невысокой скале пятнистого горного кота, так же с интересом наблюдавшего за проходящими мимо необычными пришельцами. Заметили кота и конелюди. Послышались восклицания, смех, в кота-Аруша затыкали пальцами, кто-то даже метнул дротик. Аруш отскочил в сторону, и дротик ударил в опустевшее место. Коту пришлось увернуться еще пару раз, пока окрик командира десятка кентавров не остановил разбазаривание боеприпасов. Оставленный в покое кот никуда не убежал, а оставшись на месте, стал презрительно вылизываться, что вызвало у копытных новый взрыв веселья.

Гартош боялся, что переигрывание Аруша повысит подозрительность кентавров, но вышло наоборот – пришельцы, по-видимому, решили, что непуганые местные животные говорят об отсутствии в этих краях людей.

Вскоре кентавры оставили кота в покое, затих и смех – нужно было беречь дыхание для долгого похода. Оскол с уважением, хотя и без лишнего предубеждения рассматривал нового противника. Мускулистые руки большинства кентавров были оголены, что хоть и делало их более уязвимыми, но не сковывало движений при рукопашной схватке. Командор старался отмечать все, что хоть малейшим образом могло помочь в предстоящей схватке. Сразу становилось понятным – кентавры подвижней человека, им не приходилось передавать команды лошадям или единорогам, и сильней человека – более широкий и мощный торс обеспечивали такое преимущество.

Но многие преимущества конелюдей одновременно являлись их слабыми местами. В первую очередь то, что человеческая часть тела была неотделима от лошадиного крупа. Если под человеком погибал конь, то он мог продолжить бой на своих ногах, кентавры этим похвастать конечно не могли. Люди могли взобраться на скалы, кентаврам это было недоступно. Ну, и большое тело, хоть и являлось более сильным, представляло собой гораздо лучшую мишень. В степи с конелюдьми никто не мог сравниться, но вот в горах или предгорьях, шансы людей значительно повышались.

Сейчас самым главным становилось рассчитать тот момент, когда нужно устраивать завалы. Но Гартош очень надеялся, что у лорда Мервона хватит опыта справиться с этой задачей. Передовые десятки кентавров уже прошли мимо места первого планируемого завала, но скалы молчали – командор барсов ждал, когда как можно больше вражин втянется в долину, а лучше все. Но противник не собирался упрощать виктанийцам задачу, поэтому пришлось решаться. Пропустив около полутора сотен разнокоричневых обитателей юго-востока континента, скалы, словно стражи стоящие на обоих склонах долины, вдруг вздрогнули, немного приподнялись, и медленно, нехотя, рассыпаясь на крупные и мелкие куски, поползли вниз.

* * *

Реакция кентавров была мгновенной. Часть из них сорвала со спины луки, другие прикрылись небольшими щитами и выставили вперед копья. Два десятка не смогли вовремя сориентироваться и были погребены под завалом. Жалко, что так мало, Гартош рассчитывал, что скалы похоронят побольше незваных гостей.

Шершни не стали дожидаться пока рухнет второй завал, а тут же принялись обстреливать оставшиеся десятки. В ответ незамедлительно полетели стрелы. Пока все шло как надо, почти как надо. Большая часть кентавров остановилась, не спеша забираться в мышеловку. Как раз напротив того места, где затаился с боевыми товарищами Гартош, собралась многочисленная их группа, не иначе как на совет. Видимо здесь собрались самые высокие чины четвероного воинства. Со всех сторон мчались вестовые и командиры.

Гартоша обуял огромный соблазн ударить в это скопление высокопоставленных кентавров. Но тогда шел коту под хвост весь замысловатый план по задействию всех собранных в этой долине сил, и Черному Легиону пришлось бы сражаться с большей частью кентавров самостоятельно. И вряд ли кто после этого уцелел бы. В тоже время значительна часть конелюдей сумела бы избежать навязанного боя и ушли бы другими путями. Нет, нужно ждать более удобного момента.

Кентавры думали недолго, к месту засады они двинули несколько сотен. Но основные силы остались на месте, не спеша втягиваться в опасную долину. С прибытием помощи четвероногое воинство решилось на штурм позиций лучников. Не лучшее решение, но с другой стороны, у кентавров оставался небольшой выбор, ведь через эту долину вглубь Виктании вел самый близкий и доступный путь, иначе долгие обходные дороги.

Поросшие кустарником склоны хоть и не отличались особенной крутизной, но представляли собой сплошную полосу препятствий – множество ям, скользких камней, колючих кустов. И все это необходимо преодолеть в броне, с полным комплектом оружия. Часть кентавров попыталась избавиться от доспехов и покрыть расстояние до противника одним махом, но шершни отлично знали свое дело и быстро утыкали смельчаков стрелами и арбалетными болтами. Нескольким кентаврам все же удалось добраться до лучников почти без ран, но остававшиеся в укрытии барсы преградили путь к стрелкам. Короткая рукопашная схватка и прорвавшаяся группа осталась лежать на слоне.

Первая атака захлебнулась и уцелевшие кентавры скатились в центр долины, где вновь взялись за луки. Хотя у людей позиции были гораздо удобней, но и кентавры показали себя отличными стрелками, посылая свои толстые стрелы с завидной частотой и меткостью.

Неизвестно сколько продолжалась бы эта убийственная для обеих сторон перестрелка, но вожди кентавров приняли другое решение – отходить. А вот этого допустить никак нельзя! Лорд Мервон отдал приказ, и еще ряд скал повторили судьбу своих подружек, хотя и не с такой эффективностью. Долина словно воронка расширялась на восток, и взорванным скалам не хватило объема образовать эффективную преграду – четирехшетовый завал кентавры могли, если не перемахнуть, то обойти это точно.

Мервон отдал новый приказ, и из ближайших схоронов, гремя железом, стала спускаться латная пехота, занимая позиции с обеих сторон второго завала и отгораживая почти тысячу кентавров от основного войска. Пехоте, своими действиями удалось выманить противника на более решительные действия. Вожди риже-коричневых племен не собирались бросать своих соплеменников на произвол судьбы, и бросило вперед новые сотни. В ответ, на помощь латникам, из-за вершин холмов поспешила средняя пехота. Битва принимала все более массовый характер.

Средняя пехота успела вовремя, заняв позиции позади латников. С гиканьем и свистом ударили первые ряды кентавров в бронированную стену. Затрещали ломаемые пики, закричали первые раненые, насаженные на каленые острия. Вновь засвистели стрелы, и в обе стороны полетели дротики. У людей и кентавров с первых же минут рукопашной схватки появилось множество убитых и раненых. И это не удивительно, ведь столкнулись силы, которым мало было равных на Иктиве – лучшая кавалерия против лучшей пехоты. Никто не мог похвастать, что ему с ходу удалось прорвать бронированные порядки легиона «Вепри», не смогли этим возгордиться и кентавры. Немало из них нашли свою смерть на кончиках выкованных ховарами длинных пик, хотя и сумели они продавить, промять пехотные ряды поближе к завалу, с другой стороны которого происходила аналогичная битва.

Давно не попадался кентаврам такой противник. Лишь в схватках с такими же кентаврами находили они настоящее упоение боем, и вот нашелся достойный соперник. Не сумев с ходу пробить оборону, конелюди с остервенением включились в рубку, компенсируя недостаточное качество оружия силой и ловкостью.

Летели в разные стороны осколки мечей, слетали с голов шлемы, разлетались от сильнейших ударов щиты. Все чаще падали под копыта кентавров лучшие пехотинцы Виктании, и валились набок четвероногие воины. Тактику против кентавров приходилось вырабатывать на ходу, слишком уж необычный попался противник. Виктанийцы ни разу не встречались в бою с человекоподобными лошадьми, или конеподобными людьми – кому как больше нравится – этим могли похвастать только гробросцы. Но вепри не зря считались элитой, они быстро понимали специфику боя и вырабатывали новую тактику.

Против копытных людей лучше всего действовала слаженная тройка бойцов. Двое, с двух сторон занимали внимание кентавра, а третий, тем временем, рубил ему ноги. Новые знания и умения давались дорогой ценой, ценой многих жизней, ведь противник приспосабливался так же быстро, и уже немало вепрей нашли свою смерть не только от их мечей, но и от крепких копыт.

Пехота находилась в тяжелейшем положении, их уже прижали к завалу, и угроза прорыва, заставила принять решение и командора Черного Легиона.

– (Терес, Алькон, ударьте кентаврам в спину, нужно выручать пехоту.)

Во избежание лишних разговоров на магическом уровне, полковники не ответили, но осыпь на противоположном склоне вполне натурально пришла в движение, обнажая плотный строй черных всадников. Единороги тронулись с места и стали резво набирать скорость, быстро покрывая расстояния до противника. Было бы идеальным ударить кентаврам в спину, но те вовремя заметили новую угрозу, и пошли в ответную атаку, кто молча сцепив зубы, а кто и с боевым кличем.

Столкнулись две силы, которым раньше не доводилось, не то что воевать, но и встречаться друг с другом. Незнаный противник будоражил, пьянил, и страшил своею серьезностью. Копейщики первыми открыли счет своим победам. Счастливых обладателей пик и копий нашлось больше среди единорогов, ведь большинство своих пикинеров кентавры направили против пехоты.

От столкновения нескольких кавалерийских тысяч, небольшая долина словно содрогнулась. К прежней какофонии звуков добавился рев единорогов. Бойцы черных полков тут же столкнулись с проблемой нового противника. Большая часть кентавров отлично фехтовала двумя мечами, чем переигрывала единорогов напрочь. Приходилось крутиться ужом, больше думая о защите, чем о нападении. Выручала более качественная броня. Единорогам, как и пехоте, требовалось придумывать новую тактику борьбы с опасным противником.

Гартош повернулся к стоящему рядом Вирону:

– Помоги мне, хочу отправить нашим сообщение, нужно его прикрыть, уж больно кентавры к магии чувствительные.

– Пускай он, – Вирон кивнул на присланного мага. – У него лучше получится.

– Ты все слышал? – спросил Гартош у немолодого уже мага.

Тот кивком подтвердил. Командор попытался отыскать взглядом Алькона или Тереса, но те находились в передних рядах – не увидеть, а использовать для поиска магию лишний раз опасно. Пришлось отдавать приказ-подсказку через увиденных сотников.

– (Слушать и передать другим! Старайтесь бить кентавров по крупам, это самое уязвимое их место. И помогайте друг другу, помогайте!)

Приказ быстро разошелся среди легионеров первых двух полков, а многие и сами додумались до такой нехитрой тактики, и вскоре многие спины и бока кентавров покрылись свежими ранами, часто смертельными. Новая тактика заставила кентавров быть осторожней и прятать свои задницы вглубь строя, что впрочем, не сделало их легкими противниками. Противоборствующие стороны постепенно приспособились друг к другу, и рубились почти на равных.

Напор на пехоту немного ослаб, что дало возможность подопечным лорда Лайфрона перегруппироваться, залатать самые слабые места, и даже самим начинать теснить четвероногое воинство. Такое положение вещей не могло устроить кентавров, требовалось вмешательство остального войска. Но вожди конелюдей, справедливо опасались ловушки и решили подстраховаться. Они разослали по долине досмотровые десятки, которым поручили проверить подозрительные места – появление двух черных полков дало для этого повод.

Четвероногие разведчики скакали вдоль склонов, обстреливая из луков все кустарники, взбирались на ближайшие скалы, не обходили вниманием ни одной осыпи. Подскакали кентавры и к тому месту, где скрывались три черных полка. Один из конелюдей с ходу метнул в камни дротик. Дротик воткнулся между камней, и чуть покачнувшись, опустился. Гартош видел, как стоящий неподалеку боец, зажал брошенный дротик под мышкой, не давая ему выпасть и упасть под копыта единорогу. Маги обливались потом, удерживая иллюзию в нужном виде. Разведчики с удовлетворением посмотрели, как от удара дротика скатилось несколько мелких камней и поскакали дальше. Все три полка, разом и облегченно вздохнули. Из ближайших кустов высунулся довольный Аруш, держащий в пасти перекушенную стрелу.

Проверка закончилась. Кентавры решились, и всей массой двинулись вперед, зажимая два черных полка между молотом и наковальней. Гартошу стоило огромных усилий удержаться на месте, а не помчаться на помощь товарищам, которые, можно сказать, были обречены.

* * *

От скакавших рядом тысяч кентавров, дрожала земля и сжималось сердце. Гартош понимал, что сейчас предстоит выдержать товарищам из первых двух полков, но вынужден был ждать, ждать когда все кентавры втянутся в долину, и проскачут мимо. Осталось совсем немного, но первые четвероногие сотни уже сошлись в бою с единорогами. Сцепив зубы Гартош ждал. Еще немного, вот-вот…

И едва последние десятки проскакали мимо, командор прохрипел:

– Снимайте иллюзию! Всем вперед!

Полки быстро выстроились в боевые порядки. Командор поднял вверх меч:

– Бойцы! Это самый главный бой для нашего легиона! Мы должны сдохнуть, но не выпустить кентавров из долины!

С последними словами командора, до единорогов донесся странный вой. Вой доносился из-за поворота, откуда появились кентавры. Что это? Помощь кентаврам? Гартош застыл, еще не зная какой отдавать приказ, куда направлять полки.

Из-за поворота первыми показались подгоняемые ветром клубы пыли, и вой послышался сильней.

– Песня смерти… – пронеслось по рядам единорогов.

Сомнений не осталось, из почти сплошной стены пыли, вырвались оскаленные лошадиные морды, многие с пеной на губах. Серые Всадники! Гартошу даже показалось, что он узнал Никора.

– Бойцы! – вновь вскинул меч командор. – Серые хотят отобрать у нас славу победителей над кентаврами! Покажем, кто в этой долине главный!

Восприявшие духом легионеры издали боевой клич и тяжелые единороги стали набирать скорость.

– Ажжаа!!!

Боевой клич виктанийцев смешался с песней смерти Серых Всадников, и горловым криком кентавров.

Кружащие над полем битвы птицы, а так же те, кто смотрел глазами этих птиц, могли увидеть невиданную доселе и захватывающую картину. Навстречу друг другу устремились три разноцветных массы – серая, черная и коричневая. Сталкивались лучшие кавалерийский силы Иктива, и никто не мог угадать исхода битвы, так как такого боя еще не было. Высоко парящие птицы видели, как вырывались вперед, словно языки лавы, спешащие навстречу друг другу враги, и как столкнулись они, мгновенно смешавшись и растворившись друг в друге. Немало глаз, как с самого Иктива, так и из-за его пределов, как человеческих, так и не совсем человеческих, с жадным интересом следили за столь редкой битвой.

Гартош одним из первых столкнулся со скачущими навстречу кентаврами, ревниво косясь, не опередят ли единорогов легконогие лошади тартов. Все три силы столкнулись практически одновременно, и к воинственным кличам тут же добавились крики боли. Агаральд с яростным ревем, без всяких подсказок и понуканий стремился к самым крупным противникам, не давая повода усомнится в своей отваге, и храбрости своего всадника. Гартош с остервенением крутил мечем, отбивая направленные на него удары и отвечая тем же. Гариант практически сразу и обильно окрасился кровью, без усилий пробивая легкие доспехи кентавров, и уж тем более плетеные попоны, защищающие их крупы.

С боков командора неизменно прикрывали несколько лучших бойцов, да еще Аруш, стремительно выскакивал из-под копыт, и набрасывался на тех, кто пытался подобраться к его другу поближе. Группа Гартоша глубоко вклинилась во вражеский строй, чем заслужила особо пристальное внимание. На них набрасывались со всех сторон, пытаясь смять, задавить, если не мастерством то количеством, и плохо пришлось бы командору, если бы не самоотверженность его бойцов, без промедления бросавшихся на помощь своему командиру. Гартошу пока не довелось столкнуться больше чем с одним соперником – легионеры или Аруш перехватывали стремящихся навалиться на него скопом – и пока он выходил победителем из всех схваток.

А бой кипел, растянувшись и заполонив всю долину. Между завалами шершни активно перестреливались с четвероногими лучниками. Прикрывающие стрелков барсы уже не раз сходились с противником в рукопашную схватку. Выстроившиеся вдоль завала вепри, сдерживали непрекращающийся напор пытающихся вырваться из ловушки кентавров.

На другой, восточной стороне завала, вепри выдержали все атаки, и теперь сами пошли вперед, стараясь помочь зажатым между двух огней единорогам. Первый и второй черные полки бились на обе стороны, не давая соединится двум частям четвероногого войска, и им приходилось тяжелей всего. Рвались на помощь товарищам остальные полки Черного Легиона, а так же пришедшие на помощь Серые Всадники, но враг был слишком силен, что бы с позволить с ходу пробиться через свои ряды.

Гартош с яростным криком ударил мечем по сабле противника, и сломал ее почти у основания. Гариант продолжил движение и полосонул кончиком по соединению человеческого торса с крупом коня. Уже потерявший одну руку кентавр покачнулся и командору этого хватило – точный укол в горло и враг упал. Оскол получил секундную передышку и возможность осмотреться.

Тарты и виктанийцы плотно перекрыли выход из долины, и прорваться кентаврам будет очень непросто. Многие участники битвы, как кентавры, так и люди, ворвались глубоко в ряды противника и вели бой в полном окружении. И хотя им было тяжелей всего, на такой прорыв способны только самые сильные, умелые и отважные, что делало их очень опасными противниками. Примером мог послужить и сам Гартош, который вместе со своей немногочисленной, но очень боеспособной группой, значительно проредил ряды противника.

Успел Оскол отметить и оценить тактику Серых Всадников. Для них прямое столкновение было не выгодно – у кентавров более тяжелое вооружение, да и сами они покрупней человека. Поэтому тарты намеренно пропускали опасного противника вглубь своих рядов, где по двое, по трое окружали его и кромсали на мелкие кусочки. Те из тартов, кто оказывался внутри вражеского строя, показывали чудеса изворотливости. Что бы избежать удара они соскальзывали под животы своих коней, при этом успевая рубануть врага по ногам, иногда вовсе покидали свою лошадь, для того, что бы вспороть брюхо человекоконю. Были и такие, кто умудрялся оседлать кентавра словно собственную лошадь, и перед тем как покинуть норовливую лошадку, перерезали ей горло.

Дивился выходкам тартов Гартош недолго, кентавры не собирались давать ему большую передышку и вновь дружно навалились. Но Оскол все же успел заметить, как из глубины кентаврового войска, к единорогам и тартам пробирался никто иной, как военный вождь со свитой. Вот это противник достойный особого внимания! Вот только добраться до него не так-то просто, опекали вождя не хуже чем Гартоша.

Кроме общей победы у командора появилась вполне конкретная цель – добраться до самого главного в этой долине кентавра. Поэтому он с удвоенной силой рубился с обладателями двух рук и четырех копыт. Его небольшой щит ховарской работы представлял собой жалкое зрелище – треугольный кусочек метала, был весь во вмятинах, прорублен в нескольких местах, и держался он сейчас только на славном имени горных мастеров. То же самое можно сказать и о доспехах.

Единственный кто ни разу не подвел, а казалось, только набирал силу – это Гариант. Волшебный (в прямом смысле) меч, подарок деда, словно жил своей жизнью, будто не рука Гартоша направляла это грозное оружие, а сам меч таскал руку хозяина. Скоро щит развалился окончательно, и его место занял длинный кинжал, младший брат Гарианта.

* * *

Казалось, бой длится уже целую вечность. Те, кто был в первых рядах с первых минут, порядком устали, и по закону боя должны были, или погибнуть, или оттянуться назад, пропуская вперед свежие силы. Гартош был на острие атаки с первых секунд боя, и в другой раз дал бы себе несколько минут отдыха, но только не сейчас, когда впереди маячил рослый кентавр с золотым обручем на голове. Его необходимо достать, во что бы то ни стало, даже ценой собственной жизни.

Да вот только так же думали и сами кентавры, и у Гартоша не было недостатка в отборных противниках, желающих прославится победой над командором единорогов. Но слава духам, у Оскола были верные и внимательные друзья, и товарищи по оружию. Вирон бдительно присматривал за командором, и, заметив в его движениях усталость, послал на помощь несколько свежих десятков. Гартоша чуть ли не силой оттеснили вовнутрь закованного в черный метал треугольника. И чуть поостыв, командор перестал беситься, а с благодарностью посмотрел на крепкий спины прикрывающих своего командира бойцов.

Эта передышка дала ему новую возможность осмотреться и осмыслить бой. Неожиданная помощь тартов давала шанс не только удержать кентавров в ловушке, но и уничтожить их полностью, не погубив при этом четыре элитных легиона. Небывалая битва достигла своего апогея, и Гартош почти не сомневался в победе над пришельцами – разве только вмешается новая сила. Поднявшись в стременах и с тревогой посмотрев назад, командор немного успокоился – подмога кентаврам не спешила. Но предчувствие чего-то нехорошего не покидало.

А бой начал принимать новый оборот. На обеих вершинах появились несколько сот шершней, которых лорд Мервон послал на помощь единорогам и вепрям. Значит битва между завалами шла в нужном русле и это додавало оптимизма. Кентавров оставалось еще очень много, но перелом уже наступил. В глазах конелюдей больше не было того задора, жажды приключений и желания показать себя, сейчас в них читалась скорей решимость дорого продать свои жизни, ведь надежда на прорыв таяла с каждой минутой.

После небольшого отдыха Оскол вновь рванул в бой и в этот раз никто не стал его задерживать. Цель оставалась та же – вождь кентавров. Набравший силу Гариант крушил все что попадалось ему не пути, словно тростинки разрубывая мечи и доспехи, и не надолго задерживаясь во вражеских телах. Гартош заметил, его любимый меч потемнел, но не от крови, а от переполняющей его силы. Он и раньше замечал за подаренным оружием подобное, но в битве с кентаврами это проявилось особенно явно – видимо кровь изначально волшебных существ обладала особенной силой, превышающей силу обычных людей и нелюдей. Это открытие словно добавило силы и самому Гартошу. В него словно вселился демон – демон жнец смерти.

Но несмотря на ужасающую силу командора единорогов, желающих сразиться с ним не убавлялось, трусов среди кентавров не водилось. Не убавлялось желающих сразиться и с вождем кентавров. Со всех сторон стремились к нему тарты и виктанийцы, образовав настоящую свалку. Нескольким серым и черным бойцам удалось не только прорваться, но и окружить коричневого предводителя. И тот доказал, что не зря носил золотой обруч. Его два кривых меча словно растворились в воздухе, без задержки разрубывая все до чего могли дотянуться. Вот, разрубленный почти пополам, свалился черный воин. Запрыгнувший на спину вождю тарт, мгновенно лишился руки, и, зажимая рукой обрубок, свалился под копыта. Оставшийся без седока единорог попытался поразить врага своим рогом, но два сильнейших удара не только разрубили защитные пластины на шее единорога, но и перерубили ему саму шею. Охрана вождя мигом добила остальных смельчаков.

Скрепя зубами от переполняющей его ярости, Гартош буквально выкашивал попавшихся на пути кентавров. Соратники командора с трудом за ним поспевали, и Витану приходилось посылать все новых и новых бойцов на помощь другу, неумолимо приближающемуся к заветной цели.

Слева, всего в какай-то сотне шагов, атаку возглавил никто иной как Никор, так же стремящийся добраться до знатного врага. Никор рубился легко и даже изящно, легко уходя от ударов, и словно походя нанося противнику смертельные раны. Еще немного и друзья смогут докричаться и поприветствовать друг друга. И чем черт не шутит, возможно им суждено сойтись именно возле обладателя золотого обруча.

На некоторое время Гартош потерял из вида, как Никора, так и вождя кентавров, у самого появилось слишком много проблем. Группа не самых слабых кентавров, преградила путь команде командора и рубка превратилась в настоящий кошмар. Имея отборное оружие, явно ховарской работы, кентаврам удалось не только остановить виктанийцев, но и потеснить их назад. Оскол сумел отбить один из мечей наседавшего противника, но вторым получил по шлему так, что загудело в голове и потемнело в глазах. Инстинктивно отмахнувшись, он почти не почувствовал препятствия, хотя Гариант отсек врагу руку и не дал закончить начатое. Окрыленные успехом товарища кентавры, бросились к оглушенному Гартошу, но защелкали тетивы арбалетов, и пораженные люди-кони свалились у самых корыт Агаральда, благоразумно отступившего под защиту боевой свиты командора.

Гартош быстро очистил голову от гула и пришел в себя. Снова впереди спины легионеров и под копытами их единорогов три утыканных арбалетными болтами кентавра. Он оглянулся. Стрелковый десяток из полка Вирона невозмутимо перезаряжал арбалеты.

– Спасибо ребята, – пробормотал Оскол, – выручили.

– Всегда готовы, господин командор! – за всех ответил десятник.

Отметив про себя, что иметь личную охрану очень даже полезно, Гартош не спеша двинул Агаральда вперед, но потом остановился. А ведь прав Вирон, лично не зарубивший еще ни одного врага, но мудрым командованием сделавший гораздо больше самого командора. И что бы так поступить нужно иметь немалое мужество, не меньшее, чем лично возглавить атаку легиона. Но дух раздери! Как хочется лично добраться до глотки вождя кентавров!

Вынырнувший из-под ног кентавров и единорогов Аруш, хромая подошел к Агаральду и тяжело плюхнулся у его ног.

– Я вижу, тебе тоже досталось, – посочувствовал Оскол.

– Да какая-то гадина лягнула обоими копытами. Нужно пару минут отлежаться.

– Мне, пожалуй, тоже.

– Тебе вообще соваться в эту мясорубку не стоит. У тебя легион должен быть на первом месте, а не личное участие, – поучительно сказал Аруш.

– Кто бы говорил. Ты отсиживался, когда был вождем?

– У меня была другая ситуация.

Гартош больше препираться не стал. Он с особенным вниманием следил за тем, как к вождю кентавров подобралось не меньше двух десятков бойцов Черного Легиона, и десяток тартов. Похоже, что вождю сейчас придется не сладко, даже без личного вмешательства Гартоша. Да и Никора тоже.

* * *

Один за одним падали соратники вождя, и вскоре ему опять довелось самому себя защищать. Что он с успехом и делал. Пока еще никому из нападавших не удалось нанести главному кентавру серьезную рану. У Гартоша вновь зачесались руки поучаствовать в травле такого опасного зверя. А кентавр, не желая мирится с поражением, отчаянно цеплялся за жизнь, отбивая все смертельные гостинцы людей. На помощь вождю стремился не один десяток кентавров, и в какой-то момент показалось, что тому все-таки опять удастся вырваться из плотного человеческого кольца. Но ударила под лопатку длинная белооперенная стрела, и взревел вождь конелюдей. Неожиданной помощью шершней тут же воспользовались нападающие. Два кентавра справа нанесли несколько серьезных ран на руке и крупе. Один из тартов спрыгнул с коня и ловким ударом подрезал врагу сухожилия на задних ногах. Еще один тарт запрыгнул оседавшему кентавру на спину, и таки сумел добраться до горла вражины. Брызнула кровь, захрипел смертельно раненный вождь, но сумел напоследок ударить назад кривым мечем, угодив в сердце своему убийце.

Они свалились вместе – тарт, оседлавший вождя кентавров, и сам вождь, сумевший перед уходом к предкам, отомстить своему убийце. Над полем боя тут же разнесся многоголосый вой. Узнавшие о гибели вождя кентавры, по возможности выходили из боя, и, протянув руки к небу, стенали о непоправимой потере.

– Прекратить бой! – моментально среагировал Гартош, и продублировал свой приказ магически.

Виктанийцы и тарты настороженно, хотя и с надеждой опустили оружие. Неужели все закончилось? Неужели смертей больше не будет?

Спрятав и свое оружие, к вождю пробирались его соратники. Тарты подняли своего погибшего героя, кентавры своего. Никор подъехал к погибшему товарищу и, положив ему на лоб ладонь, прочитал короткую молитву. Затем он нашел взглядом стоящего неподалеку Гартоша. Друзья крепко, по мужски обнялись.

– Спасибо друг, – отстранившись от друга сказал Гартош. – Если бы не ваше вмешательство, мы бы, наверное, больше никогда не встретились.

– Я тоже так подумал, и пришел в ужас. С кем бы я тогда, втайне от жены бродил по кабакам и храмам Фриты?

– Да, пришлось бы тебе искать другого побратима, – невесело усмехнулся Оскол.

– А если серьезно, то мы планировали вступить в войну немного позже, когда гробросцы подальше втянутся вглубь Виктании. Но как только наши князья узнали о вмешательстве верейнских ведьм и кентавров, тут же послали меня вместе с моими пятью тысячами серых вам на помощь. Рад, что мы успели вовремя. Думал лошадей загоним, но обошлось. Хорошо, что кентавры прорвались неподалеку от нашей границы, иначе не поспели бы.

Разговор друзей прервали подошедшие командоры.

– Лорд Никор, – вежливо поклонился лорд Мервон. – Позвольте от лица императора, главнокомандующего и от всех нас, поблагодарить вас за столь своевременное вмешательство.

– Я принимаю благодарность, – полупоклоном ответил Никор. – Это знак нашей дружбы.

– Виктания этого не забудет.

Лорды еще раз церемонно друг другу поклонились.

– И что мы будем делать с кентаврами? – спросил командора барсов Гартош.

Лорд Мервон пожал плечами:

– Что бы избежать дальнейших потерь, командование разрешило отпустить их домой. Ели они, конечно, сдадут оружие и дадут клятву больше не переходить на эту сторону Межевых гор.

– И обруч власти пусть отдадут, – добавил Никор. – Законный трофей.

– Можно и это включить в требование, – кивнул Мервон.

Словно услышав их разговор, к группе командиров подошел высокий кентавр, чем-то неуловимо похож на погибшего вождя.

– Мы признаем свое поражение, – без предисловий начал он. – Дозволенно ли нам будет уйти?

– Это хорошо, что признаете, – медленно ответил Мервон. – Мы позволим вам уйти, и даже не потребуем за это выкуп, но у нас есть условия. Вы должны оставить здесь все оружие и обруч власти. А так же дать клятву не переходит больше на эту сторону Межевых гор.

Кентавр немного постоял, пристально смотря на лорда Мервона, затем молча развернулся и направился к своим. О чем шла речь, было не слышно, слишком далеко, но конелюди отчаянно спорили и вполне красноречиво жестикулировали, тыкая пальцами, то в готовых к стрельбе лучников, то в перестроившихся и готовых к атаке вепрей, а так же присоединившихся к ним барсов. И нетерпеливо перебирающие копытами единороги и лошади серых не остались без внимания. По-видимому победило благоразумие и желание выжить, ведь теперь у кентавров не было ни единого шанса вырваться, и жаждущие геройски погибнуть остались в меньшинстве. Кентавр переговорщик вновь приблизился к людям:

– Будет ли нам дозволено забрать своего вождя?

– Забирайте, – разрешил Мервон. – Можете забрать всех кого пожелаете.

– Мы заберем только вождя и раненых, – сказал кентавр. – Нас осталось слишком мало, что бы забрать всех кого захотим.

– Как знаете, – не стал настаивать командор барсов.

Переговорщик вернулся к группе старших кентавров, снял с головы вождя обруч власти – своеобразную корону – и вновь подошел к людям.

– Это теперь ваше, – он передал обруч Мервону. Затем бросил под копыта командующего группой отборных легионов, свой меч и кинжал. – От имени нашего народа, я, как временный вождь, клянусь не переходить на эту сторону Межевых гор.

– И никогда не воевать против Виктании и Тарта, – подсказал Гартош.

– И никогда не воевать против Виктании и Тарта, – бросив на единорога недовольный взгляд, повторил кентавр.

Он вопросительно посмотрел на людей, и, не дождавшись новых указок вернулся к своим.

Мервон протянул Никору обруч:

– Возьми тарт, вы заслужили это.

Никор с благодарностью принял трофей:

– Благодарю, лорд Мервон. Я передам это обруч Верховному Князю, пусть он станет еще одним символом нашей дружбы.

Группа кентавров, тем временем, соорудила из уцелевших копий и щитов большой щит, на который и был возложен вождь. Затем они бросили под ноги командоровых коней оружие, и эту процедуру повторили все уцелевшие кентавры, которых Гартош насчитал около восьми сотен. Четвероногие воины подняли своего вождя, и под заунывную песню, в сопровождении Серых Всадников и единорогов, потянулись на восток.

Провожая взглядом их колону, Гартош сказал:

– Мне до сих пор не верится, что мы сумели их остановить. Ведь чего там греха таить, кентавры сильнейшие бойцы в нашем мире.

– Ты прав, – отозвался Мервон. – Победу столь малой кровью, можно считать чудом.

– Малой?! – возмутился Оскол. – У меня пол легиона полегло! Да и у вепрей столько же!

– А по всем раскладам, «Вепри» и Черный Легион должны были погибнуть полностью! Спасибо тартам за своевременную помощь. Так что успокойся командор, и поблагодари богов за такой расклад.

– Хватит препираться, – вмешался лорд Лайфрон. – У нас еще работы невпроворот. Раненых нужно определить, погибших похоронить, потери и трофеи сосчитать.

С командором вепрем согласились все. Самым тяжелым оказалось, считать погибших и хоронить их. Гартош, с докладом каждого сотника мрачнел все больше и больше. Конечно самые страшные потери были в полках Алькона и Тереса, где в живых осталась лишь четверть. Из этой четверти половину уже определили в лазарет, и сколько их оттуда вернется в строй, одной Матане известно. Получили ранения и сами полковники, но эти в лазарет не спешили, они решили дождаться прощания со своими погибшими бойцами.

Остальные полки потеряли примерно по половине воинов, и это только убитыми. Хотя командиры этих полков в битве почти не пострадали – наполовину отрубленное ухо Зигула за тяжелое ранение решили не считать.

Серьезно пострадали вепри, они потеряли примерно половину воинов. Латников выбили почти всех. Шершней и барсов в общей сложности погибло тысячу человек. Серые Всадники недосчитались полторы тысячи. Потери поражали. А ведь атаковали кентавров из-за засады, с более выгодных позиций. Страшно даже подумать, какие потери могли бы быть, доведись встретится с этими монстрами посреди чистого поля.

* * *

До самой темноты, в долине, которую уже прозвали долиной кентавров, готовили могилы для захоронений, сносили и свозили погибших людей, лошадей, единорогов, кентавров.

Никем не видимые, на вершине самого высокого холма снова стояли трое.

– Как такое могло случиться? – недоумевал стоящий справа. – Ведь по всем правилам кентавров никто не должен был остановить, и уж тем более разгромить.

– В этой долине главную роль сыграли единороги, – отозвался средний. – Именно они вовремя перебросили сюда нужные части, да и в битве отлично себя проявили. Недооценили мы их. Опять недооценили.

– Да и Серые Всадники пришли на помощь как то не вовремя, – добавил третий. Ставка на разобщенность не сработала.

– В этой битве слишком многое не сработало, – сказал средний. – Это не может быть простым совпадением.

– Думаешь, та же рука, что и в Рузаро? – спросил первый.

– Очень на то похоже, – после недолгого раздумья ответил средний. – Уж больно сценарий похож. Нужно срочно отыскать, кто так самонадеянно решил спутать наши планы.

– Будем искать, – вздохнул третий.

XIV

Прощание с погибшими подходило к концу. Провозгласили речи командоры и командующий Восточной Армией. Проходили мимо свеженасыпанных могил товарищи погибших. От Черного Легиона в долине остался только полк Вирона, остальные сопровождали кентавров к фронту. Гартош уже и сам, вместе с Вироном, собирался присоединиться к легиону, точнее, к его остаткам, когда пришел вызов от Гнивера.

– (Гартош, беда! На отца и императора напали!)

– (Кто?!)

– (Скорей всего гроброские маги с верейнскими ведьмами.)

– (Где?!)

– (Ставка императора в Старых Аргатах. У них очень мало охраны, особенно магической, все заняты на фронте. Я немедленно отправляюсь туда. Поспеши и ты!)

– Вирон! Срочно собирай полк и в ставку императора в Старых Аргатах!

– Что случилось?

– Напали на императора! Я вас буду ждать там!

И не став больше никому ничего объяснять, Гартош вместе с Арушем ушел в подпространство.

Они появились возле входа в пещеру, в которой находилась резервная ставка императора. У входа лежало несколько десятков тел бойцов Первого Легиона и пару десятков неопознанных. Внутри пещеры явно шел бой, отголоски магической схватки доносились наружу. Не раздумывая, Гартош направил Агаральда вовнутрь, благо высота и ширина прохода позволяли проехать не одному всаднику. Навстречу ему выскочили трое, и эти трое были не из Первого Легиона. Гартош выхватил меч и принял на него выпущенные вражескими магами молнии. В следующий момент Гариант располовинил одного из нападавших, второго Аруш сбил с ног, и тут же выдрал глотку, третьего командор достал ответной молнией.

Высекая их камней искры, мчался единорог по тоннелю, а у Гартоша от тяжелых предчувствий продолжало стыть сердце. Не зря он еще в долине чувствовал что-то ужасное. Вылетев под высокие своди огромной пещеры, Оскол остолбенел – пол устилали тела в полевой форме охраны императора, изредка попадались и тела чужаков. Но сейчас весь бой сосредоточился на высоком и широком постаменте у дальней стены пещеры.

Кто нападал, кто защищался Гартош не смог рассмотреть, он видел только, что защитников осталось не больше десятка, а нападавших втрое больше. Навстречу единорогам и оборотню бросились пять размытых силуэтов. Сильнейший магический удар чуть ли не выбил Оскола из седла, но это вызвало у него только вспышку ярости. Отбив мечем огненный шар и развеяв пару заклинаний смерти, он подлетел к пятерке нападающих, среди которых трое оказалось женщинами. Одна из ведьм вскинула руки и единороги с каррлаком словно врезались в невидимую стену.

– Я ждала тебя, младший Оскол, – громко сказала ведьма, с улыбкой наблюдая за потугами единорогов и каррлака прорваться сквозь стену. – Сегодня ты, как и твой старший брат, разделите судьбу своего отца. А потом придет черед и Руткера. А когда падут все Хранители трона, падет и империя. Катана я в расчет не беру, он нам даже пригодится.

– Я вам тоже сейчас пригожусь, – пыхтел Оскол, – Что бы быстрей отправить вас к праматерям! Тебя там уже заждались, старая стерва!

– Не такая я уж старая, – рассмеялась говорившая. – А ты говори, говори. Твой отец перед смертью тоже разговорился, и такого мне наговорил!

– Ты лжешь!

– Зачем? Все уже кончено. Твой отец и Лориан мертвы, а сейчас мои дочери добьют твоего брата, который подоспел слишком поздно. А я пока поиграю с тобой.

Гартош вдруг понял, все, что говорит ведьма, правда, отца нет в живых, как и императора. И Гниверу сейчас действительно очень плохо. И во всем виноваты эти ведьмы, эти шлюхи иномирянские, которые возомнили себя вершителями судеб целых стран, и даже миров! И которые посмели поднять руку на Осколов!

– Сгною гадин! Червям скормлю! – выпучив от бешенства глаза, закричал командор единорогов.

С его меча сорвался целый поток энергии и разнес магическую стену в клочья. Разъяренный Оскол плохо видел, как летели в него молнии, заклинания и проклятья, он крутил мечем и рубил. Рубил эти ненавистные и перекошенные ужасом лица. И остановился только тогда, когда под копытами лопнул последний из черепов – все пятеро бросивших ему вызов были мертвы.

Через мгновенье по тоннелю раздался топот копыт и Вирон во главе своего полка ворвался в пещеру.

– Туда! – указал командор, и бросил единорога вскачь.

Появление черных всадников не осталось незамеченным. Часть нападавших оторвались от постамента и уделили внимание новой силе. В единорогов ударило ледяным заклятьем, настолько сильным, что заморозило сам воздух. Но ярость командора его жажда отомстить, передавшаяся всем единорогам, была сильней. Ледяное крошево разлетелось в стороны, не причинив никому вреда. Неполные четыре сотни единорогов, связанные невидимыми узами, действовали сейчас как единое целое. Направленное против них таранное заклинание отскочило вверх и ударило в потолок пещеры. Посыпались мелкие камни. Целый сноп молний ударил в передовых единорогов, но разойдясь по всему скачущему строю, заплясал на обнаженных клинках, и затух, пополнив магических резерв черного полка.

Неудержимой лавиной врезались единороги в ряды пришельцем и смели их. Только трое магов, среди которых находилась женщина, сумели спастись, спрятавшись за каменным выступом. Оттуда в свод пещеры ударил синий луч, затем еще один.

– Гартош, спасайся! – закричал стоящий на постаменте Гнивер. – Сейчас обрушится потолок!

– А ты?

– Уйду с помощью магии!

Но Гартош не послушал старшего брата.

– Уводи людей, – крикнул он Вирону, а сам вскочил на постамент.

Соратники Гнивера поспешно ушли, остались лишь те, кому камнепад был уже не страшен, и сам старший маг. Гартош бросился к отцу, все еще надеясь что ведьма лгала. Но нет, тело отца было бездыханным. Его лицо перекосила ярость, а рука сжимала полурасплавленный меч – перед смертью главнокомандующий дал славный бой.

– Помоги мне, – скорей прошептал, чем крикнул Гартош.

Братья подняли тело отца и поднесли его к Агаральду. Единорог послушно подставил спину и Дангала уложили поверх седла.

– А вот теперь уходим, – сказал Гартош и повел единорога через каменный дождь.

– Ты еще здесь? – крикнул он подскакавшему Вирону.

– А где я еще должен быть? – неподдельно удивился тот.

Вместе со своим полковником и командиром осталась полусотня бойцов.

– В круг! – скомандовал Вирон.

Легионеры незамедлительно образовали скачущий круг, внутрь которого заключили полковника и Осколов. Силой магии они создали защитный купол, с которого скатывались большие и малые камни. Гартош стоял и молча наблюдал за происходящим. Сегодня его подчиненные показали себя с наилучшей стороны, причем больше по магической части. Сейчас они, даже без участия своих командиров, успешно удерживали защитный магический купол, и командор не сомневался, он выдержит любой обвал, даже если рухнет вся гора.

Но гора не рухнула. Камни падали всего пару минут, хотя и услали пол пещеры слоем в шет толщиной. Как только камнепад закончился, единороги прекратили свой бег. Им пришлось отступить вовнутрь созданного ими круга, так как груда камней по периметру превышала два шета и начала валится.

– Выходим, – сказал Гартош, как только установилась устойчивая тишина.

Выйти оказалось проще сказать, чем сделать. Копыта единорогов соскальзывали с неустойчивых камней и животные чудом не переломали себе ноги. Впрочем, как и люди.

На выходе из пещеры их уже ждали. Лорд Руткер, постаревший сразу на несколько десятков лет, молча приблизился к сыну, обнял его и беззвучно зарыдал. Гартош с Гнивером обняли с двух сторон деда и отца, и сами не смогли сдержать слез. Случившееся просто не укладывалось в голове. Еще вчера отец был полон сил, энергии и планов на будущее. И вот теперь, его большое, и некогда сильное, а теперь бездыханное тело, беспомощно лежит на спине единорога. К Осколам подошел Лисван.

– Гнивер, – он тронул друга за плечо. – Сочувствую. – Гнивер оторвался от деда и отца. – Где император?

Гнивер кивнул вглубь пещеры:

– Там император. Точнее… здесь. Ты теперь император, Лисван. Твой отец погиб, рядом с моим.

Ни один мускул не дрогнул на лице Лисвана.

– Прости Лисван, мы вывезли только нашего отца.

– Понимаю…

Лисван потемневшим взглядом посмотрел в темноту пещеры. Затем повернулся к тур-генералу Моргану:

– Выделите, кого сможете для разбора завала.

– Конечно, ваше величество.

– Только не трогайте фронтовые части. Задействуйте как можно больше местных жителей. Сообщите местным владетельным лордам, пусть пришлют людей.

И стиснув зубы, Лисван вышел из тоннеля.

* * *

На улице тело Дангала сняли и уложили на щиты. У братьев и у Руткера уже высохли слезы, на лицах застыла только скорбь и желание отомстить. Вновь подошел Лисван. Новый император постоял рядом с бывшим главнокомандующим, затем опустился на колено и пожал генералу руку:

– Они почти всю жизнь дружили, и погибли вместе.

– Хранитель трона, – тихо сказал Гартош.

– Что? – Лисван вскинул голову.

– Ведьма назвала нас, Осколов, хранителями трона.

– А ведь так и есть, – поднявшись, сказал Лисван. – Все Осколы предано служили трону, и защищали его, иногда более самоотверженно, чем сами императоры.

– Так будет и дальше, – твердо сказал Гнивер.

– Я знаю. И все-таки Гартош. Я бы хотел тебя попросить особо. Вокруг нашей и вашей семей, происходит что-то зловещее и непонятное. Если со мной что либо случится, не оставляй Витана одного, помоги ему. Из всех Гратров, Витан наиболее нуждается в помощи и поддержке.

– Можешь не сомневаться, я все сделаю как нужно.

– Спасибо. Гнивер, расскажи, что ты знаешь. Как так случилось, и как ЭТО вообще могло произойти?

Гнивер тяжело вздохнул и начал говорить:

– Мы ликвидировали последствия прорыва гробросцев на южном участке фронта, когда меня достиг зов отца. Он просил о помощи. И успел лишь сообщить, что на них напали ведьмы. Я связался с Гартошем и вызвал его. И сам, вместе со всеми кого мог взять с фронта, бросился сюда же. Но мы пришли слишком поздно. Слишком… – Дальнейшие слова давались Гниверу с трудом. – Маги Гроброса и ведьмы Верейна убили всех в пещере. Мы сумели отогнать этих ублюдков от тел наших отцов, и не дать надругаться над ними, но это было все, что мы сумели для них сделать. Да и то, ели бы не подоспел Гартош и единороги, мы бы то же долго не продержались.

– Как они могли проникнуть в пещеру? – недоумевал Лисван. – Ведь она защищена мощнейшими защитными заклинаниями!

– Я думаю, здесь имело место предательство, – хмуро сказал Гнивер. – Кто-то знал, как пройти, как взломать защиту. Отец и император слишком надеялись на нее, и отправили большую часть магов на фронт. И враги сумели этим воспользоваться.

– Слишком уж быстрая и подробная у них информация.

– Вот, вот…

Рассуждения друзей прервало появление Витана. Младший принц сразу же бросился к брату:

– Лисван, что с отцом?

Лисван прижал брата к груди:

– Держись Витан, отца больше нет.

Витан оторвался от брата:

– Как нет?! Как это… – И тут его взгляд наткнулся на тело Дангала. Он долго и неверяще смотрел на погибшего главнокомандующего. Затем поднял взгляд на Осколов. – Значит это, правда… И лорд Дангал тоже…

– Витан, сейчас нельзя раскисать. Мы потеряли отца, а вся империя потеряла императора. Нужно держаться. Идет война и на нас все смотрят. Мы не можем поддаться слабости, нет у нас таких привилегий.

– Да-да, конечно…

Гартош подошел к другу:

– Вот так вот Витан, мы разом лишились отцов. Теперь все будет по-другому. Твоя прежняя жизнь закончилась, да и моя тоже. Опору у нас из-под ног выбили, но нужно удержаться на ногах. Иначе, что же мы за Гратры и Осколы?

– Конечно, нужно удержаться, – невесело усмехнулся Витан. – А удержимся?

– Удержимся. Обязаны удержатся. Удержатся и отомстить за наших отцов. Я сделаю все, что бы достать этих гадов. Можешь не сомневаться.

Братья Гратры и Осколы переглянулись, и решимость отомстить окрепла во взгляде каждого.

* * *

Весть о гибели императора и главнокомандующего мигом разлетелась по империи. Смуты и беспорядков пока нигде не замечали, но растерянность появилась, даже в войсках. Еще не коронованному Лисвану (какая к черту коронация, когда тело императора не извлекли из-под завалов) приходилось мотаться по фронтовым частям и гарнизонам, городам и провинциям. Он нигде не задерживался дольше чем на полчаса, и держался на ногах только за счет магии.

Не смог остаться в стороне и Витан. Он вместе с Гартошем, так же носился по империи, пытаясь внести спокойствие, ясность и веру в будущее, и доказать, что со смертью Лориана империя не погибла. Но если появления Лисвана вполне хватало, что бы в зародыше задушить любой разброд и шатание, то Витану, сопровождение рычащего на всех Гартоша было совсем не лишним. После смерти отца, Гартош был зол как голодный демон смерти, и повсюду упорно искал предателей. Так что при его появлении, все, даже самые высокопоставленные чиновники, военачальники и знатные лорды, старались вести себя как можно тише.

На второй день после трагедии, завал, наконец, разобрали и сумели добраться до тела императора. Вновь Гратры и почти все Осколы встретились возле трижды проклятой пещеры. Тело императора оказалось почти не повреждено, лишь сильные ожоги на кистях рук, словно Лориан сунул руки в открытый огонь, да раздробленная камнем левая нога. Глаза императора остались открыты, и неподвижный, но грозный взгляд, словно пытался остановить бег облаков.

Лисван опустился возле отца, положил ладонь ему на лицо и закрыл глаза. Затем поправил погибшему императору ворот мундира и тихо сказал:

– Я знаю, ты сделал все что мог, так распорядилась Судьба. Я постараюсь править так же мудро, как и ты.

Он встал и застыл возле Витана, и принца Жортака, младшего брата Лориана и своего дяди. Жортак вел затворнический образ жизни и редко появлялся на людях, и уж тем более на светских приемах. Весть о гибели брата его потрясла, и заставила забыть об отрешенности от дел империи. Ситуация заставила объединиться всех Гратров.

– Лисван, – Жортак тронул племянника за руку, – забери атрат. Брату он больше ни к чему, а тебе пригодится.

– Ах да, атрат, – спохватился Лисван и снова опустился возле Лориана. – Прости отец, но я должен это сделать.

Он расстегнул три верхних пуговицы на императорском мундире и сунул руку во внутренний карман. Затем быстро проверил и другие карманы отцовского мундира и растеряно посмотрел на Жортака:

– Атрата нет.

– Как нет? Лориан никогда не расставался с Тартулом. Если перстня нет на пальце, значит он должен быть в кармане, по-другому не может быть.

– Гнивер, – обратился Лисван к другу, – когда ты появился в пещере, возле тела отца кто-нибудь был?

– После нашего прихода практически все маги и ведьмы бросились на нас, но до нашего прихода они имели доступ к телу.

– Посмотри еще раз, – посоветовал Жотрак.

Лисван более тщательно проверил тело отца и повторил:

– Атрата нет, Тартул пропал.

– Час от часу не легче, – пробормотал Жортак. – Если Тартул попал в руки наших врагов, и ели они смогут с ним совладать, плохо дело.

– Что случилось? – спросил у Витана Гартош.

– Тартул пропал.

– Атрат?

– Да. Наша семейная реликвия. Очень мощная штука. Жаль, что отец не был хорошим магом, иначе с атратом хрен кто его победил бы.

– Он не мог его где-нибудь оставить?

– Нет, отец никогда с ним не расставался, даже ночью. А во время войны тем более.

– Тогда действительно, плохо дело.

Гратры выглядели весьма обеспокоенными, и это не скрылось от присутствующих.

– Не пугайте людей своим видом, держитесь решительно, – посоветовал Гнивер. – Атратом можно заняться позже. Я думаю еще не все потеряно – это все-таки ваша семейная реликвия, а не чья-то, так что есть шанс за нее побороться.

– Ты прав Гнивер, займемся этим, когда позволит время.

Лисван подал знак, и тело императора отнесли в повозку, запряженную четверкой белых единорогов. Повозку окружили шестеро магов и общими усилиями переправили в Торону. Тело мужа встретила императрица, такая же молчаливая как и всегда. Но это спокойствие давалось ей с огромным трудом, и только поддержка сыновей удерживала ее рассудок в теле.

Тело Лориана подготовили к прощанию и разместили в большом зале для приемов, где подданные могли попрощаться, и оказать последние почести великому правителю. Желающих в последний раз увидеть императора оказалось слишком много. Они шли целый день, ночь, еще день, и еще ночь. Но исходя из обстановки на фронте и в стране, доступ к телу решили прекратить.

Хоронили Лориана в семейном склепе Гратров, на окраине Тороны. Казалось, провести императора к последнему пристанищу собралось пол Виктании. Все улицы, крыши домов, окна по пути следования траурной процессии, были забиты до отказа. Плачь стоял такой, что заглушал траурную музыку. Император Лориан хоть и был строг, временами даже жесток, но правил справедливо. Он заслужил уважения не только у своих подданных, но и у соседей, и даже у врагов.

Осколы на похоронах императора присутствовали все, даже самые маленькие – дети Гартоша и Гнивера. За два дня до этого, Осколы похоронили лорда Дангала, менее помпезно, хотя и не с меньшими почестями. Провожали генерала в основном люди военные, кто мог хоть на пару часов вырваться с фронта. И, конечно же, представители Тайного Легиона, который Дангал и создал. Похоронили Дангала на семейном кладбище, возле замка Риглис, рядом с Фаистой.

Со смертью Лориана и Дангала уходила целая эпоха. Эпоха процветания и уверенности. К правлению приступали молодые, на которых надеялись, но еще не знали чего от них ожидать. И для нового императора самым насущным было – выгнать гробросцев с захваченных территорий. И от того насколько успешно он с этим справится, зависело очень много.

Не дождавшись до конца церемонии, Гартош с Лиситой и детьми вернулись домой, в Коньсур. Бедняжка Лисита не выдержала напряжения последних дней и ей стало дурно. Гартош провел с семьей целый сутки, но дела легиона требовали его личного присутствия, и он вернулся в войска.

* * *

Перед тем как вернуться в легион, Гатрош решил еще раз побывать на могиле отца. Как знать, быть может вскоре он и сам займет место рядом с родителями на родовом кладбище. Если будет что хоронить, и будет кому хоронить. Он в раздумье сидел в тени раскидистого каштана, который посадили после смерти матери. Странно, мать он практически не помнил, но его не покидало чувство, что она где-то рядом, добрая и ласковая, и взирает на сына с легкой грустью. А вот с отцом совсем не вяжется смерть. Конечно, Гартош знал, что отца нет в живых, но до сих пор не мог поверить в это, он подсознательно ожидал чуда. Но чуда не происходило.

Тяжело вздохнув, Гартош поднялся и направился к замку, но в последний момент передумал и повернул в другую сторону, к небольшому храму Гретеона, расположенному чуть в стороне от кладбища. Отсюда открывался чудесный вид на городок Риглис и на всю долину. Да, последнее пристанище Осколы подобрали себе со знанием дела.

Небольшой центральный зал храма был пуст, и тихие шелестящие шаги Гартоша приглушенным эхом заметались между стен. Подойдя к статуе бога, командор преклонил колено, наклонил голову и беззвучно прошептал короткую молитву. Затем поднял голову, посмотрел на бога и поднялся сам. Позади раздались шаркающие шаги. Из бокового выхода вышел пожилой жрец, в котором Оскол с удивлением узнал Фугильена, преподавателя храмовых истин в студии, где он учился.

– Добрый день, достопочтенный Фугильен, – негромко поздоровался Гартош.

– Кто ты юноша? Что-то я тебя не узнаю. Подойди-ка к свету.

Командор подошел поближе к цветному витражу:

– Я Гартош Оскол.

– А, ты тот маленьких шалопай, который вечно крутился на моих занятиях, и не слушал рассказываемые мною истины.

– Да, достопочтенный. Хотя я давно уже не маленький, но до сих пор шалопай. И я очень жалею, что на ваших занятиях был невнимателен. Сейчас мне очень не хватает тех знаний.

Фугильен тихо рассмеялся:

– Это не страшно. Я хоть давно уже не преподаю, но стремящимся к знаниям могу помочь. Если ты действительно хочешь что-либо узнать.

– Хочу достопочтенный.

– Тогда иди за мной.

Жрец вновь зашаркал в сторону бокового входа. Сквозь короткий коридор они вышли на улицу, прошлись по посыпанной мелким гравием дорожке, и вышли к уютной беседке, из которой хорошо просматривалась спускающаяся в долину дорога.

– Я здесь часто сижу, и заранее вижу, когда к храму кто-нибудь поднимается.

– Зато вы не видите, когда к вам спускаются из замка.

– Люди из замка и у меня не частые гости. Про Гретеона вы вспоминаете лишь тогда, когда в нем возникает острая нужда.

– Простите достопочтенный…

– Я все понимаю. Государственные дела и все такое, так что с моей стороны обид нет, а вот со стороны бога, – Фугильен поднял глаза к небесам, – все может быть. Но ты не очень слушай брюзжание старого жреца, лучше расскажи, что тебя гложет, и что ты хотел бы узнать?

Гартош ненадолго задумался. Как объяснить малознакомому человеку, пусть и жрецу, о той боли, что точит разум, и о той пустоте, что поселилась в душе после смерти отца.

– Ты тяжело переживаешь смерть отца? – решил помочь Осколу жрец.

– Да, достопочтенный. Я все еще не могу поверить в его смерть. Для меня это слишком большая утрата.

– Пути богов извилисты. Видимо Рафой твоему отцу написана именно такая судьба. Но умер он славно, с оружием в руках, как настоящий воин.

– Только этим себя и успокаиваю… Скажите, Фугильен, ведь вы намного ближе к богу, чем мы, простые люди…

– Мы одинаково близки к богам, – возразил жрец, – просто мы умеем слушать, и слышать богов. А вас не хватает на это времени, или желания. Продолжай.

– Я хотел спросить. Может ли такое случится, что я еще смогу встретится со своим отцом? Я понимаю, он умер, но возможно богами предусмотрена такая лазейка, что бы живые могли встретиться с мертвыми?

– Нет, – грустно покачал головой Фугильен. – Такой лазейки боги не предусмотрели. Может к тебе когда-нибудь и явится дух твоего отца, но это всего лишь дух, не больше, не меньше.

– Но дух может вселиться в чье-то тело.

– Не тешь себя несбыточной надеждой Гартош. Ты, верно, совсем забыл, чему я вас учил в студии?

– Забыл, – покорно согласился Гартош.

– Тогда слушай еще раз, может сейчас моя наука лучше отложится в твоей голове, и пойдет тебе на пользу.

Фугильен чуть помолчал, и начал лекцию, совсем как в студии:

– В знаниях данных нам богами, говорится: личность человека и других разумных рас и существ, состоит из трех основных составляющих, трех сущностей. Это душа, дух и сознание. Душа и дух есть бессмертные сущности. Сознание живет, пока живет тело, и то не всегда. Со смертью тела сознание исчезает безвозвратно, и в каждом теле оно неповторимо, индивидуально.

Души даются смертным телам богами, в зависимости их заслуг, или наоборот, проступков, совершенных в прошлом цикле. Чем лучшее будущее ждет того или иного смертного, тем более заслуженная душа туда вселяется. И уже в немалой степени зависит от нее, какую жизнь проживет смертный, и какое тело она получит в следующем цикле.

С духом сложнее, он не настолько подвластен богам, как душа, к тому же дух более независим от тела, чем душа. И еще, дух сам находит себе тело. Если захочет. Часто духи прекрасно обходятся без тела, особенно если они при жизни в теле достигли определенного уровня развития. При этом они часто поступают на службу богам, демонам и могущественным смертным.

Проще всего с сознанием. Оно рождается с рождением тела, и умирает вместе с ним. Хотя случается и другое. Иногда сознание покидает еще живое тело, и если это происходит, то тело находится в состоянии подобном сну. Большинство их живущих время от времени переживаю такое состояние, и если сознание покидает тело ненадолго, то ничего страшного не происходит. Но если сознание слишком долго не возвращается в тело, то последствия могут быть необратимыми. Почему? Спросишь ты. Да потому, что душа, и особенно дух, могут не выдержать долгого бездействия и покинуть тело. В этом случае, даже при возвращении сознания, полноценного разумного существа уже не получится.

– Почему же душа, дух, или сознание покидают тело?

– Мне открыты не все знания, но что знаю, расскажу. Душа, как правило, не покидает тело добровольно, обычно ее к этому принуждают, ведь она наиболее подвержена влиянию каких-либо сил. И если она не вернется в тело в течение трех суток, ее возвращение в это тело становится невозможным. А без души, сам понимаешь, человек, или другое создание, не может считаться полноценным. Духи более свободны в своих действиях. Они могут покидать и возвращаться в свое тело сколько угодно, и без каких либо последствий для последнего. Но на время отсутствия духа, человек так же теряет часть своей общей сущности, и так же не может считаться полноценным человеком. В некоторых мирах считают, что для существования разумному существу достаточно и двух составляющих, и один из них обязательно сознание. А дух или душа – в разных мирах по-разному – вовсе не обязательный элемент. Но в знаниях данных нам богами говорится – нужны все три сущности, и все три одинаково важны.

Теперь что касается сознания. Сознание самое нестабильное составляющее личности, и оно так же может быть подвержено влиянию извне. Мы знаем случаи, я думаю и ты о них слышал, когда одно сознание вытесняется другим, более могущественным. Мы знаем, что сильные маги, демоны, и уж тем более боги, могут вселять свое сознание в тело смертного, подавляя, или вытесняя первоначальное сознание вообще. Мы так же знаем случаи, когда в одном теле находилось два или даже больше сознаний. И тогда человек вроде как один, и личностей несколько. Как такое происходит, я и сам не знаю, но такое бывает. Здесь очень много неясного. Кроме того случается и такое – сознания людей меняются местами. И такие чудеса происходят.

– А могут в одном теле, по примеру сознания, сосуществовать две души, или два духа?

– Нет, это невозможно. Для таких бессмертных сущностей как душа или дух определенно – одна сущность, одно тело. Кстати о сознании. Во время сна, когда в сознании нет острой необходимости, оно имеет возможность покидать тело, хоть и ненадолго.

– Оно путешествует?

– Можно сказать и так. Оно может перемещаться вне тела, и видеть то, что в состоянии бодрствования ему недоступно. Но нужно сказать, покидать тело опасно, и не только для самого тела, но и для всех трех сущностей. Вне тела они особо уязвимы.

– Даже дух?

– Даже дух. Сознание, после своего отсутствия, может вернуться и обнаружить в своем родном теле другое сознание – я тебе об этом уже говорил. Душа наиболее уязвима из этих трех сущностей, и вне тела она представляет собой довольно таки легкую добычу. Ведь мы знаем, сколько существует сил, желающих полакомится душой. Здесь и демоны, и маги, и боги. И даже некоторые духи способны охотится за душами. А еще бывают различные магические порождения, например, атраты, которые созданы специально для охоты за душами.

– Что дает охотнику за душами, поглощение этих самых душ?

– Энергию, силу. Душа является источником особой энергии. Поэтому неудивительно, сколько существует охотников на нее.

– Охотники за душами, это тоже самое, что нечисть из Ларфа? – с неподдельным интересом продолжал любопытствовать Оскол.

– Нет Гартош. Они стоят близко друг от друга, но все же отличаются. Нечисть из Ларфа, отбирает у человека жизненную силу, дарованную им богами. Ведь каждому живому существу, боги отмерили свой запас жизненной силы, и когда она заканчивается, человек умирает. Так вот, у нечисти есть возможность отбирать эту силу у других, тем самым продлевая свою жизнь. Поглощение же души, это более высокий уровень. Обычно пожиратель душ может отобрать жизненную и силу, если она ему нужна, конечно. Но далеко не всякая нечисть может похвастать тем, что в состоянии поглотить чужую душу.

– У духов столько же врагов?

– Врагов у духов хватает. Но не каждый враг может причинить духу, какой либо существенный вред. Уничтожить дух может только бог, да и то не каждый. Другое дело, что дух все-таки подвержен влиянию извне. Его можно подчинить себе, и способов для этого множество. Здесь и особые заклинания, и грубая сила – воля могущественных.

– Достопочтенный Фугильен, но если души погибают, а разумных существ не становится меньше, то душ для всех должно не хватать.

– Отличное замечание Гартош. Действительно, на место погибших душ должны прийти другие. Мало того, души не только погибают, но и переводятся в более низкий статус. То есть, их вселяют в неразумных существ. Вот сейчас мы и подошли к другому важному фактору – статус души. Как следует из наших познаний, душой наделены все живые существа, начиная от самой маленькой букашки, какую ты только можешь себе представить. Жрецы богини Эгрены утверждают, что душа есть даже у растений. Но это утверждение спорное. Так вот, мы уверены, душа зарождается в самых малых формах жизни, постепенно формируясь при переходе в высшие формы.

– Получается, наши души были когда-то букашками? – не удержался от улыбки Гартош.

– Получается, – улыбнулся в ответ Фугильен. – Но не это главное. Главное не то, в ком раньше была твоя душа, а что теперь она в твоем теле. И очень важно прожить свою жизнь так, чтобы при следующем цикле, твою душу опять не поместили в тело букашки.

– Да, это самое главное, – согласился Гартош и надолго задумался.

Жрец его не тревожил, человеку нужно усвоить услышанное – иногда на это требовался не один день, а иногда и целой жизни не хватало.

Наконец Гартош вышел из задумчивого состояния и созрел для продолжения разговора:

– Достопочтенный, а кто же из этих трех сущностей главный?

Жрец Гретеона в задумчивости потер виски, хотел бы он и сам узнать ответ на этот вопрос:

– Не знаю даже что тебе и сказать. На мой взгляд, все три сущности одинаково важны. Наибольшее влияние на наше повседневное поведение оказывает сознание. Душа так же очень сильно определяет наш характер. Наверняка эти две сущности в большей степени и формируют наш характер. Влияние духа не столь заметно, оно более глубинно, и в основном дух проявляет себя в наиболее тяжелых и необычных ситуациях. Бывает что человек, слывущий смелым, при настоящей опасности трусит, а жестокий и беспощадный, вдруг проявляет жалость и сострадание. И наоборот – тихие и мягкие люди проявляют небывалую храбрость, а всем известные добряки, становятся неоправданно жестокими. Можно приводить множество таких примеров, и часто окружающие не понимают мотивов таких поступков, а это как раз наверх прорывается дух, и большей частью именно он в это время управляет личностью.

Еще о душе. Она отвечает за память прошлой жизни. Конечно, мы не помним прошлой жизни личностей, в которых в прошлых циклах находилась наша душа, но опыт, который она накапливает, проявляется. Так же душа накопит наш нынешний опыт, и после нашей смерти, часть его отдаст новой личности.

Да, чуть не забыл. Сознание еще выступает скрепляющей составляющей между двумя бессмертными сущностями, что тоже очень важно.

Вот тебе и ответ на вопрос – кто главный? Все. Все три сущности главные. Исключение бывает только в том случае, когда одна из трех сущностей – обычно это относится к бессмертной сущности – намного сильнее остальных. Тогда она доминирует над соседками.

Фугильен устало прикрыл глаза, стар он стал для столь продолжительных лекций. Но говорят что лучше него, никто не может донести истину до жаждущих получить знания.

– Фугильен, – осторожно позвал жреца Гартош, стараясь не спугнуть возникшую вдруг мысль. – Дух и душа ведь бессмертны?

– Да.

– А что будет, если когда-нибудь они вновь встретятся? Я имею в виду, встретятся в новом теле. Возродится ли былая личность?

Фугильен рассмеялся:

– Нет Гартош, не возродится.

– Но почему? Ведь две основные сущности снова будут в одном теле!

– Не будут, – мягко, но решительно перебил рассуждения Оскола жрец. – Высшими силами определенно: душа и дух, побывавшие в одном теле, больше никогда в одно тело попасть не смогут. Таковы правила, и нарушать их не может никто, даже боги.

– Но почему? – не унимался Гартош.

– Не знаю, – пожал плечами жрец. – Думаю, высшие силы так создали мир именно для того, чтобы каждая новая жизнь приносила новую личность, единственную и неповторимую.

Гартош помрачнел, он хотел услышать другое.

– Да ты сам подумай, – принялся объяснять собеседнику Фугильен. – Как может возродиться старая личность, если и дух и душа уже успели побывать в новых телах и прожили новую жизнь. Даже если теоретически допустить, что их воссоединение возможно, все одно, исходя из опыта других жизней, образуется совершенно новая личность.

– Вы все доходчиво объяснили, – согласился Гартош, – но так хотелось надеяться…

– Не тешь себя напрасными надеждами. Единственное что могу сказать тебе в утешение, твой отец прожил славную жизнь и погиб геройски. Я нисколько не сомневаюсь, что в новой жизни, в новом цикле, его душа и дух пройдут не менее славный путь. Я думаю, что любой из настоящих мужчин, был бы горд такой жизнью.

– Да, достопочтенный, вы правы. Моему отцу не за что стыдится прожитой жизни. Постараюсь и я не опозорить род Осколов.

XV

За последние дни ситуация на фронте особо не изменилась. Обе стороны порядком выдохлись в последних боях – как в военном, так и магическом плане – поэтому усиленно восстанавливали и наращивали силы. Виктания готовилась к наступлению, Гроброс к обороне, и никто уже не верил, что у загорской империи хватит сил продолжать наступление. Кентавры ушли, и ведьм больше не было слышно, так что, судя по всему, Гробросу самостоятельно придется защищать захваченную территорию – немалую нужно сказать территорию. Но защищаться загорцы умели, и примером мог послужить Шерамский плацдарм.

Война становилась все более прогнозированной, и время больше играло на стороне гробросцев, давая им возможность лучше закрепиться. В Виктании все это понимали, но понимали так же, что спешка может привести к еще более тяжелым последствиям. Поэтому к наступлению готовились основательно, стараясь переиграть противника по всем пунктам.

Единорогов на несколько дней оставили в покое, и дали возможность хоть немного привести себя в порядок. Гартош горько усмехался: командором сейчас его можно было назвать с большой натяжкой. В строю осталось меньше двух тысяч, да и то, от нескольких сотен толку пока было не много, одни после ранений, другие только сели на единорогов и не успели освоиться. Полностью готовых к бою насчитывалось полторы тысячи, что уже не являлось такой грозной силой, какой был Черный Легион всего пару недель назад.

Для восстановления легиона требовались колоссальные усилия, средства, и главное, время. А вот времени как раз не хватало. Гартош делал все возможное, чтобы укрепить, восстановить легион, но преуспел немного. В Тороне ему сообщили, что необходимых средств сейчас нет. Из Волшебного королевства пришла весть о том, что не могут дать единорогов, тем более столько, сколько запрашивает командор Черного Легиона. Умелых бойцов, хоть немного владеющих магией, добровольно не желало отпускать ни одно подразделение, а без таких людей невозможно создать элиту элит. Вот и приходилось довольствоваться тем, что осталось. И Гартош понимал, до конца военной кампании вряд ли удастся поправить положение в легионе.

Вскоре единорогов подключили к подготовке к наступлению, и на них снова ложилась транспортная функция. Нужно сказать, что в этом были и положительные моменты, ведь именно в подпространственых переходах и проявлялась наибольшая польза от единорогов – возникнуть в необходимом месте и нанести неожиданный удар. А с выполнением транспортных поручений можно было совместить две полезные задачи: и фронту помочь, и единорогов потренировать, особенно новых.

За правильной нагрузкой на своих подчиненных командор следил лично. За прошедшую неделю они перебросили со среднего востока страны всего два пехотных легиона и несколько стрелковых полков – не бог весть что, но все же, из таких крупиц и складывалась победоносная армия. Гартош впервые видел такое скопление войск. На несколько латонов, вдоль всей линии фронта, все было забито подтянувшимся войсками. И новые части все прибывали и прибывали.

На фронте сосредоточили большую часть Южной армии, почти всю Центральную армию, а так же многочисленное ополчение. После последнего вторжения Гроброса, в Виктании сделали правильные выводы и большую часть войск держали поближе к Шерамскому плацдарму. Сейчас ожидали подхода частей, которые смогла выделить Северная армия, да подразделений с метательными орудиями, которые двигались медленнее всего. Радовало то, что Тарт не остался в стороне и выделил многотысячную конницу в помощь своим северным соседям.

…Но вот все необходимые войска собрались возле фронта, и вновь пришло время столкнуться двум сильнейшим армиям Иктива.

* * *

Гартош со своими полковниками находился на командном пункте вновь созданной центральной ударной группы, которая в этот раз начинала наступление. Здесь же находился и Лисван, недавно спешно и без всякой помпезности принявший императорскую корону, и новый главнокомандующий – генерал Авитель, пришедший на смену Дангалу из Центральной армии.

– Смотри, – шепнул Гартошу всезнайка Вирон, – на левом фланге назревает что-то магически грандиозное.

– Не зря там собралось столько магов, – согласился Гартош.

И действительно, на месте предполагаемого прорыва собралось около сотки магов, выстроившихся в замысловатую фигуру. Всем там заправлял Гнивер, а в помощниках у него ходили Гремольд и Лапога. Больше всего магическая фигура походила на огромный тризуб, направленный остриями в сторону врага. Наконец все участники сего магического действа заняли свои места. Встали на острия и ведущие старшие маги. Что характерно, перед тризубом не находилось виктанийских войск, что наводило на определенные размышления.

– Вот сейчас дадут, – предупредил Вирон.

И земля вздрогнула. От основания трезуба к остриям, словно пробежала волна, и, не останавливаясь, а все разрастаясь в ширину, гигантский вал устремился на укрепленные позиции врага, буквально проминая на своем пути землю. Вал шел на самые мощные укрепления, которые гробросцы сумели возвести на этом участке фронта – целую крепость, хоть и деревянную.

На крепостных стенах забегали. Появились и маги, пытающиеся остановить разрушительную лавину. Но судя по тому, что вал только набирал скорость, а самые понятливые маги вдруг ушли в подпространство, дело это оказалось бесполезным.

Вал ударил в уже опустевшие стены и вверх взлетели бревна, земля, смешно дергающие руками и ногами человечки. А через несколько секунд, до командного пункта донесся звук оглушительного удара. Гартош потряс головой, выбивая из ушей воздушные пробки.

– А представляете, что творится в непосредственной близости от удара? – крикнул он полковникам.

– Думаешь нас пошлют? – не расслышал вопроса Алькон, зевая ртом словно выброшенная на берег рыба.

Не расслышавший ответа Гартош кивнул, и Алькон тут же засобирался в свой полк, но Вирон поймал его за руку и недоразумение разрешилось. Друзья вновь уставились вперед. А посмотреть действительно было на что.

Крепостные укрепления шириной латонов в полтора перестали существовать. Судя по разрушениям, а так же по разбросанным трупам людей и животных, разрушительный вал прокатился на глубину не менее пяти латонов, не оставив ни кого в живых.

– И не помогли никакие защитные заклинания, – довольно произнес Вирон.

– И не таких сусликов выливали, – подтвердил Гартош.

– Научились наконец, – поделился своим мнением и Алькон.

– Вот именно, что научились, – подтвердил Вирон. – Больше всего это походит на то, как гробросцы проломили наши позиции, сначала на Шерамском плацдарме, а затем на южном участке фронта, когда кентавры прорвались.

– У наших все-таки масштабы поменьше, – заметил Гартош.

– Ничего, главное что получилось, – не терял оптимизма Вирон. – А потом и мощность добавят.

Их дискуссию прервали появившиеся на поле войска. Пехота походными колонами спешила войти в пролом. Обгоняя пехотинцев на восток устремилась кавалерия. Следом потянулись и метательные орудия. Пришедшие в себя гробросцы, так же направили к месту пролома все что имели в наличии. А имели они на этом участке не много, так как не ожидали нападения на самый укрепленный участок.

Перебравшаяся через обломки крепости кавалерия, уже сцепилась с разрозненными отрядами противника, не давая им занять выгодные позиции. Пехота растеклась по равнине во все стороны, расширяя захваченную кавалерией территорию. Пока все шло как планировалось – противника удалось захватить врасплох и преодолеть укрепления без потерь. Теперь стояла задача, продвинутся как можно дальше вперед, закрепится там, вынудить противника наступать, а не обороняться, не дать ему отсидеться на укрепленных позициях, и после того как он вымотается, продолжить наступление. Тактика проста, но эффективна. Правда она не давала быстрых результатов, зато позволяла минимизировать потери.

Гартош заметил, как к высшему командованию со срочным докладом подошел офицер связи. После короткого совещания Морган нашел взглядом Гартоша и приглашающее махнул рукой.

– Если опять кого-то катать, скажи, что мы спим, – посоветовал Алькон.

– Угу, – буркнул Оскол и поспешил к начальству.

На небольшом столе уже разложили карту, как успел рассмотреть командор единорогов, предгорья Межевых гор.

– Смотри, – сразу начал вводить командора в курс дела Морган. – Если мне не изменяет память, знакомые тебе места.

– Снова прорыв со стороны Межевых гор? – догадался Гартош.

– Снова. Прорвались в трех местах. Уничтожили пограничные заслоны и сумели углубиться на нашу территорию.

– Значит силы большие?

– По нашим данным, три группы по пять сотен человек.

– Не слабо. Надо понимать, это только передовые отряды?

– Скорей всего. Но опять же, по-настоящему большие подразделения через Межевые горы не проведешь. Не провести так же кавалерию и метательные орудия. Так что расчет скорей всего на то, что мы уделим этому прорыву максимальное внимание и выделим как можно больше войск. Ослабив тем самым наши силы на фронте.

– Чего вы делать не собираетесь?

– Ни в коем случае. Сейчас нам на фронте требуется все, что мы можем собрать. Все что можно бросить на диверсантов, это местное ополчение, твоих единорогов, и росомах в придачу.

– Хоть росомах, а не кавалерию…

– Которых вы и должны перебросить на место прорыва.

– Должны, значит сделаем.

– Выполняйте. Координаты вам укажет маг принимающий сообщение.

– Удачи Гартош, – скупо улыбнувшись, пожелал Лисван.

Командор единорогов бухнул себя кулаком в грудь и развернулся.

Услышав про задание, Алькон не удержался от комментария:

– Не могут обойтись без опытных в таких делах полководцев.

– Скорей без вездесущих единорогов, – поправил друга Вирон.

Гартош не стал развивать дискуссию, а сразу обрисовал задачу:

– Чтобы не спугнуть раньше времени противника, переправлять сразу весь легион не будем. Сначала отправимся туда сами, я имею в виду командиров полков. Нужно выяснить обстановку на месте. Затем на поиск каждой группы выделим по полку. Остальные два полка ожидают своего часа, и приходят на помощь тому, кто в этом будет нуждаться больше всего. Понятно?

– Чего уж тут не ясно, – за всех ответил Алькон. – Честно говоря, я не удивлен, что прорыв произошел, странно, что он произошел так поздно.

– Ну вот на месте и попытаемся разгадать эту загадку, – ответил командор.

* * *

Прорыв через Межевые горы диверсионных групп из Гроброса, произошел латонов на сто севернее того места, где будучи еще академиерами, наши друзья рыскали в поисках таких же групп. В этот раз самому Гартошу поручили командование объединенной поисковой группой. В его распоряжение попали полторы тысячи росомах, и еще тысяча ждала в резерве. Еще наскребли почти тысячу местных ополченцев, вместе со стражниками, которых и поставили во главе добровольцев. Не ахти какое войско, но империя на данный момент большим не располагала.

Командоры двух легионов, полковники и сотники слушали доклад разведки:

– По тем данным, что мы сумели собрать, – начал росомаха следопыт, – вражеские группы не дотягивают до полутысячи каждая. Человек по триста пятьдесят, четыреста, не больше. Самая малочисленная северная группа, самая крупная, южная. Пришли налегке, без большого запаса оружия и других припасов, есть раненые. Лошадей нет, собак нет, а вот магов больше чем хотелось бы.

– Понятно. Точнее, не все понятно, но кое-что проясняется, – сказал Гартош. – Отсутствие запаса оружия говорит о том, что серьезные военные операции они не планируют, не осилят.

– Им нужно побольше шума, – подтвердил Вирон. – Например, захват небольших, но стратегически важных городов.

– Точно! Вот давайте такие городки и выделим. Чтобы и не слишком большие, с сильными гарнизонами, но и не деревенька какая-нибудь, на краю болота.

Согласно карте и мнению местных стражников, интересных для гробросцев объектов насчитали пять штук. Остальными можно было пренебречь, либо из-за малозначимости, либо из-за трудностей в захвате и удержанию. На местах предстояло организовать отряды самообороны, хотя толку от них ожидать не стоило – несколько сотен классных профессионалов, разобьют или разгонят любое ополчение. Но в этой обстановке главным было вовремя засечь врага и дать знать об этом в штаб группы по поиску, изловлению и уничтожению этих самых врагов.

Озадачив местные власти созданием народного ополчения, Гартош взвалил на себя задачу по поиску, точному поиску диверсантов. Гонятся по лесам со столь малочисленной поисковой группой смерти подобно, наверняка нарвались бы на мощную засаду и людей потеряли бы. В этой ситуации нужно действовать на опережение, и пользуясь мобильностью, перехватывать гробросцев либо на марше, либо при атаке города. Для этого необходимо как можно точней знать местонахождение противника. Магия отпала после первых же попыток – у лазутчиков оказалось много сильных и опытных магов, и спрятать в обширных лесах даже такие большие отряды было не сложно.

У Гартоша оставалась надежда на прямую помощь леса, хотя и гложили сомнения, слишком долго не приходилось пользоваться благосклонностью зеленого моря. Отзовется ли царство Эгрены? Не развеялось ли действие дриадового эликсира?

Забравшись в самую непроходимую глухомань, Оскол попытался настроиться на контакт с лесом и уловить хоть какие-то признаки благосклонности. Но широкие дубы равнодушно шелестели листьями, не проявляя желания выполнять прихоти человека. Что нужно делать Гартош даже не представлял. Как и кого просить, что обещать взамен? Усевшись под огромным дубом, бывший любимец дриад и нимф засмотрелся на суету мелких лесных птичек и неожиданно для себя уснул.

…Сквозь светло голубую дымку крались неясные тени. Они мелькали за дальними деревьями, приближаясь все ближе и ближе. От них исходила страшная угроза, но Гатрош не мог сдвинуться с места, тело словно прилипло к дереву. Тени сформировались в фигуры, и забывшемуся странным сном командору стало понятно – это гробросцы, передовой дозор. Двигаясь зигзагами, от одних зарослей к другим, они прошли совсем недалеко от Оскола, в каких-нибудь десяти шетах. Прекрасно видя их даже с закрытыми глазами, Гартош боялся не то что пошевелиться, вздохнуть. Бесшумно проследовав мимо командора единорогов, дозор исчез за деревьями.

Но если прошел дозор, значить должны пройти и основные силы. Звук приглушенных шагов подтвердил опасения командора. Они двигались точно по следу своего дозора, и если бы не обостренные чувства, их тяжело было бы услышать. Казалось, они будут идти вечно, и Гартош уже надеялся, что его так никто и не заметит, что он сросся с корой, растворился в опавших листьях. Но один из гробросцев резко, словно наткнувшись на стену, остановился, и внимательно посмотрел на Гартоша.

Под его пристальным взглядом командор сжался в комок, и что-то испугано пискнув, спрятался в норку между корней. Сидел он там долго, целую вечность. Затем соблюдая предельную осторожность, выбрался наружу. Вокруг было тихо, гробросцы ушли, и злой прозорливый колдун тоже.

Рядом раздался чей-то веселый мелодичный смех и командор проснулся. Первым порывом было вскочить и проверить, правда ли, что лазутчики ушли. Но он сдержал себя, слегка приоткрыл веки, и… тоже рассмеялся. Никаких гробросцев здесь не было и в помине – совсем другое место. Лес сыграл с просителем шутку, переселив его сознание в тело мелкого лесного зверька.

Гартош повернул голову на смех. На натянутых среди деревьев качелях, качалась полупрозрачная девушка. Увидев, что человек проснулся и увидел ее, девушка снова рассмеялась и стала таять. Кого-то она напоминала, но кого? Не знакомых по Тайринским лесам дриад и нимф это точно. Тогда кто же?

Долго размышлять над этой загадкой времени не было. Гартош поднялся и быстро пошел к единорогу. А среди деревьев, все еще метался эхом мелодичный смех.

* * *

Командор единорогов, развернул карту и ткнул пальцем в нужное место:

– Одна из групп гробросцев, здесь.

– Судя по всему, это центральная группа, – пробормотал лорд Кереско, командор легиона «Росомахи», возглавляющий два полка своих лесных молодцов.

– Вот этого не знаю, не спросил.

– А откуда вообще узнал? Лесные красавицы помогли, или птичка на хвосте принесла? – поинтересовался Алькон.

– Бурундук, – буркнул Гартош.

– Вот в этом месте можно устроить им встречу, – не стал отвлекаться на не существенные вопросы Кереско.

Оскол засомневался:

– А может лучше возле этой реки? Похожим образом мы когда-то перехватывали жеранских лазутчиков.

– Возле реки удобно перехватывать небольшой отряд, в несколько десятков. А чтобы организовать правильную засаду для нескольких сотен, река плохой помощник. Они будут переправляться по десять, двадцать человек и не подставятся. Возле рек они будут особенно осторожны.

– Ну, хоть разрежем рекой их отряд пополам, легче будет справиться по отдельности, – не сдавался Гартош.

– Тоже не желательно. Если они разобьются на мелкие группы, месяцами за ними гоняться будем. А если мы перехватим гробросцев возле вот этого обширного болота, то есть шанс зажать их целиком. По словам местных жителей, это болото непроходимо, вот в него красавцев загорских и нужно загнать.

– Точно! – подхватил Алькон. – А остатки можно сжечь в этом леске.

Главный росомаха даже скривился от таких слов:

– Язык бы тебе прижечь! Лес жечь последнее дело. Да и помощи лесных обитателей тогда можно забыть.

– Лес жечь не будем, – поддержал росомаху Гартош. – А устроим правильную засаду. Что нам для этого нужно?

– Скрытно перебросить моих ребят, вот сюда и сюда.

– Над скрытностью нужно поработать, – задумчиво сказал главный единорог. – Думаю, что без помощи специально обученных магов нам не обойтись.

– Тех, что скрывали нас от кентавров? – уточнил Вирон.

– Именно. Постараюсь выпросить их опять, иначе вражеские маги уловят наши перемещения.

– Твои единороги и ополчение, должны перекрыть вот эти пути отхода, и не выпустить противника из мешка, – продолжил Кереско. – Затем, совместными усилиями мы загоним их в болото и утопим.

– Боюсь, они с этим не согласятся, – покачал головой Алькон.

– Нам на их согласие как-то… – Кереско показал жестом, что он делал с мнением противника.

– Я к тому, что они скорей всего в болото не сразу полезут, да еще всем скопом, а попытаются прорваться. Прорваться большими силами, и как раз не в сторону болота. А там мы, не совсем приспособленные для войны в лесу, да ополчение, вообще мало к чему приспособленное.

– Резонно, – согласился Кереско, даже с некоторым уважением взглянув на командира первого полка единорогов. – Тогда немного переиграем. На месте первоначальной засады оставим семь сотен росомах, и пару сотен местных, посообразительней. Остальных отправим на помощь второй группе. Думаю, этого окажется достаточно.

План командора росомах утвердили, и взялись за его исполнение. Первым делом Гартош отправился в штаб Восточной арии, требовать нужных магов. Выделили всего десяток, и в их сопровождении Оскол вернулся на место проведения операции. Маги первыми и высадились на месте засады.

Больше пятидесяти росомах за раз, единороги доставлять не могли, слишком большой всплеск энергии, десять магов могли его и не перекрыть. Поэтому устройство засады заняло немного больше времени, чем предполагалось. Но к подходу неприятеля все же успели подготовиться. Местные жители, взятые росомахами в помощники, оказались опытными охотниками, часто бывавшими в засадах, так что замаскировались они едва ли не быстрей самых росомах.

Напросился в засаду и Гартош, конечно, с Арушем. На вялые возражения Кереско, Оскол напомнил, кто здесь главный, а потом успокоил – в засаде он будет на правах рядового, или скорей наблюдателя. А Аруш подтвердил, они будут исключительно наблюдать.

Осколу, с его дальнобойным луком и небольшим опытом маскировки, отвели место на дальней линии, стрельбой оттуда он должен поддерживать передовых бойцов. Зарываться в листву, или притворятся корягой, Гартош не стал, на него лишь надели лесной маскировочный костюм, да обмотали лохматыми тряпками приметный лук. Затем усадили за широкое дерево и запретили высовываться раньше времени.

Прислонившись спиной к дереву, командор усмехнулся, высовываться ему было абсолютно ни к чему, лес по-дружески показывал передвижения гробросцев. Аруш, принявший вид пятнистого желто зеленого кота, лениво выслушивал комментарии друга, и не мог дождаться того часа когда можно будет вцепиться в чье-то горло.

– Три дозорных группы, по десять человек каждая. Идут на расстоянии шетов триста друг от друга. Осторожные гады. Две группы как раз на росомах выйдут, а третья проходит немного в стороне.

– Может я сбегаю? – оживился Аруш.

– Не стоит. Разберемся когда все начнется. Я думаю, росомахи их не упустят. А упустят, тогда и сбегаешь. Только сомневаюсь я, что ты сам с десятком опытных бойцов справишься.

– Не сомневайся, истинному оборотню, такому как я, в лесу самое раздолье, – и Аруш бесшумно ушел в сторону дозора.

– Ну, ну, посмотрим…

Передовые дозоры, тем временем, уже углубились в замаскированные позиции росомах, но лесная гвардия не подавала признаков жизни. Гартош уже начал подумывать, что ему самому придется останавливать вражеское продвижение. Но в тот момент, когда выдержка командора уже готова была дать слабину, глухо защелкали тетивы арбалетов и вражеские лазутчики, практически без шума попадали в листву. Все заняло не более пяти секунд – вот что значит росомахи, а не гепарды, как десять с лишним лет тому назад.

Гартош, с помощью леса посмотрел на третью группу, сумеют ли росомахи справиться с ними так же быстро, как и с первыми двумя? Заподозрив что-то неладное, третья группа остановилась, ее бойцы присели, стараясь представлять из себя как можно меньшую мишень. Дальше тянуть было нельзя, не найдя своих товарищей, разведчики наверняка поднимут шум. Прозвучал неслышимый приказ, и шестеро из десятерых гробросцев, получили, кто стрелу, кто болт. Но, так же бесшумно снять третью группу не удалось.

Уже не видя смысла скрываться, Гартош поднялся, и быстро послал две стрелы в видимых с его места гробросцев. Аруш прыгнул на спину еще одному лазутчику, коротким сильным ударом когтистой лапы сломав ему шею. Последний из лазутчиков потянулся за мечем, но недостаточно быстро, каррлак справился и с ним. Гартош переживал, чтобы не подстрелили его друга, но обошлось, нервы у росомах оказались крепкие.

Хотя с третьей группой так же расправились быстро, но никто не сомневался, что сигнал тревоги они все-таки успели подать. А раз так, то ждать, что основной отряд полезет в ловушку, не стоило. Наверняка они пошлют еще один, усиленный дозор, и это решит все вопросы. К Гартошу бесшумно подошел Кереско:

– Послушай, командор, по-моему, пора пускать в дело твоих молодцов. Иначе гробросцы могут разбиться на несколько групп, и будем мы их до зимы ловить.

– Хорошо, я ухожу к своим. Мы ударим через минуту, максимум через две.

* * *

На эту операцию Гартош подготовил полки Вирона и Рестана. При появлении командора все уже были в седлах, осталось усадить пассажиров.

– Ситуация такова, – начал командор, – о засаде гробросцы уже знают и наверняка попытаются скрыться. Наша задача не дать им рассеяться по лесу, и совместно с основной группой росомах, прижать к болоту. Вперед никому не вырываться, идем густой цепью.

Больше тысячи черных единорогов, уже не скрываясь, появились в конце колоны гробросцев, сорвав при этом листву с деревьев и закрутив ее маленькими смерчами. Короткого шока, охватившего вражеский отряд, хватило, чтобы виктанийцы спешились и даже успели дать залп из арбалетов. Крики, метания среди деревьев, быстро сменились слаженными действиями – все-таки гробросцы отправили через Межевые горы самых лучших и опытных бойцов. Гробросцы поставили такой ответный заслон из стрел, что виктанийцы вынуждены были попрятаться за деревья.

Количественный перевес был за виктанийцами, и хороших стрелков хватало, так что Гартош решил зря не рисковать, а соединившись с засадной группой росомах, заключить загорский отряд в плотный мешок и подвергнуть жесткому обстрелу. Тем более местные ополченцы лучше владели луком, чем мечем, нечего гнать людей на убой, пусть лучше постреляют. А вот когда у гробросцев закончатся стелы, можно подумать и о хорошо организованной вылазке – под защитой щитоносцев и панцирников.

Проследив, чтобы обе виктанийских группы соединились, и, убедившись, что никто из вражеского отряда не ускользнул, Гартош снова взялся за лук, который не так часто удавалось пускать в дело. Гробросцы сами были не прочь пострелять, так что на некоторое время схватка вступила в стрелковую фазу. По лесу в обе стороны летели стрелы, густо утыкав деревья за которыми прятались стрелки. Так что для повторного использования стрелы не годились, и это наводило на мысль, что первым активно действовать начнет тот, у кого закончатся боеприпасы, и Гартош не сомневался, что это будет неприятель.

Сам командор занял выгодную позицию и не торопясь расстреливал попавших под прицел лазутчиков. Конечно, он использовал обычные стрелы, приберегая волшебные для особых случаев. Но и простые стрелы с легкостью находили податливую человеческую плоть, а не твердое дерево. Оскол успел подстрелить больше десятка вражеских бойцов, прежде чем его заметили, оценили, и устроили персональную охоту. Несколько хороших лучников сосредоточили обстрел на командоре и отменном стрелке в одном лице. Это заставило командора спрятаться за дерево и не высовываться.

За соседним деревом скучал Аруш, пытающийся развлечь себя тем, что ловил пастью пролетающие мимо стрелы.

– Долго мы еще так сидеть будем? – спросил он прислонившегося к дереву друга.

– Пока у тех шустрых ребят стрелы не закончатся. Они тогда наверняка на прорыв пойдут. Знать бы только где…

– Скорей бы, – буркнул Аруш и продолжил прежнее занятие.

– Вирон! – крикнул Гартош куда-то в сторону.

– Что случилось? – отозвался полковник.

– Мне высунуться не дают! Можешь занять этих засранцев, а я их по одному перещелкаю?

– Вот мне делать нечего!

– А чем ты занят?

– Мы с ребятами главного их мага выслеживаем! Он ускользнуть пытается!

– Давай вместе выслеживать! Только помоги от гаденышей избавиться!

– Хорошо! – крикнул Вирон, и тише добавил. – Все одно не отцепишься ведь.

В сторону трех из увиденных Вироном стрелков устремилось простенькое, но эффективное слепящее заклинание. Заматерившиеся лучники попрятались за деревья. Воспользовавшись послаблением, Гартош успел выпустить смертоносную стрелу – в его дерево тут же впилась ответная и еще две пролетели на расстоянии ладони. Но губы командора тронула злорадная улыбка – одного из стрелков он достал. У Оскола перед гроброскими стрелками было одно неоспоримое преимущество, он прекрасно знал, где они находятся, даже не выглядывая из-за ствола.

Пока ослепленные стрелки протирали слезящиеся глаза, Оскол успел сделать еще два выстрела, и оба удачных. Тут за командора решили вступиться и другие виктанийские стрелки, и едва охотники за головой Оскола высунулись из укрытий, тут же получили заслуженную стрелу, а то и не одну.

– Вот так-то лучше, – пробормотал довольный командор, и снова обратился к Вирону. – Так, где ты говоришь, колдун прячется?

– Если бы я точно знал, мы бы его уже прикончили! Или, во всяком случае, постарались бы! Могу указать только примерное направление! Он гад все время перемещается и маскируется, тяжело отследить!

– Показывай хоть примерно!

– Лови ориентир!

Проследив в указанном направлении, Гартош почти сразу заметил (с помощью леса конечно) скопление чужеродной магии. Несколько магов, взявшись за руки, творили какое-то хитрое колдовство – либо хотели прорваться, либо связаться с соседними отрядами. А вот и главный колдун! Гартош даже не удивился, узнав мага, так напугавшего зверюшку, в которой на тот момент находилось сознание командора. Вот и сейчас гад задергался. Ишь, какие мы чувствительные…

Что-то почувствовав, маг спрятался за дерево. Но дело в том, что он не знал, откуда ждать беды, просто учуял опасность, и все. Гартош потянулся за заветной стрелой – пришло ее время. Он провел ладонью от наконечника до оперения, напитывая стелу смертоносной магией, не торопясь наложил орудие смерти на тетиву, и что есть силы выпустил во врага.

Маг запаниковал, не зная с какой стороны дерева ему прятаться, и в последний момент, обостренное чувство опасности, подсказало ему правильное место. Маг буквально врос лопатками к стволу дерева. Но это ему не помогло. Выкованный гномами, закаленный в крови драконов и наполненный магией эльфов наконечник, прошил дерево словно кусок сыра, и, выйдя с другой стороны, пронзил еще и мага. Вот как хорошо: обрадовался Гартош, наконечник не потеряется – торчит себе из груди сучившего ногами гробросца, хозяина дожидается.

– Достал? – крикнул Вирон.

– И не таких сусликов выливали, – похвастал командор. И немного уняв свою радость, добавил. – Они там пытаются проход через болото нащупать, нужно помочь!

– Загнать их в болото? – уточнил Вирон.

– Да, всех загнать!

Вирон отдал команду, и щитоносцы с панцирниками стали пробираться вперед. Гробросцы тем временем, почти прекратили обстрел, приберегая стрелы для точных выстрелов. Построившись полуредутами, виктанийцы двинулись вперед. Внутри полуредута находились лучшие мечники и арбалетчики, все остальные растянулись цепью и следовали за бронированными кулаками чуть поодаль. Лучники продолжали держать врага в напряжении, мешая организовать эффективную оборону.

Гартош не сомневался, гробросцы готовят прорыв, а возможно и не один. Оставят прикрытие, а сами попытаются вырваться из ловушки. Хорошо бы чтобы лазутчики начали прорываться в тех местах, которые наметили командоры, и где ждали своего часа дружески настроенные росомахи и единороги. И чутье в который раз не подвело командора единорогов.

* * *

Позиции гробросцев буквально взорвались роем стрел, и, как понял Гартош, сразу три группы пошли на прорыв. Одна группа навалилась на бронированные полуредуты, ну это понятно – смертники. Другая вонзилась в стык отрядов Кереско и Гартоша – правильно, нащупали самое слабое место. Гартош очень надеялся, что его нащупают. И третья группа ударила по росомахам. Тоже логично, нельзя дать профессионалам ударить во фланг и в тыл, нужно занять их чем-то интересным – например, активным маханием мечами.

Первая группа бесстрашно, скорей даже безрассудно, бросилась на щиты, и буквально нанизалась на копья. Командор даже подивился – либо действительно гробросцы послали в этот поход самых лучших, с легкостью отдающих жизни за общее дело, либо бойцов магией соответствующей напичкали. В любом случае виктанийцев это не смутило и из глубины редута успели дать два залпа из арбалетов, уполовинив количество нападающих. А затем в ход пошли мечи.

Памятуя о своем прошлом столкновении с гроброскими лазутчиками, Гартош строго настрого запретил своим подчиненным, выходить в бой один на один, а пользуясь численным преимуществом, рубить и колоть врага коллективно. А еще лучше расстрелять издалека. Особо азартных пообещал отослать в рядовые части.

Совет и угроза командора оказались не лишними, оружием противник владел на высшем уровне, а их лучники эффективно тратили последние стрелы. Мечники сошлись в ближнем бою с полуредутами и сразу показали на что способны. Первых, самых отчаянных лазутчиков, подопечные Гартоша расстреляли из арбалетов и нанизали на копья, и это оказался самый значимый их успех. Следующей волной противник сумел прибиться сквозь бронированный заслон и в ход активно пошли мечи. И вот тут подтвердилось, что прав был командор, расхваливая выучку врагов, и давая дельные советы.

В общей своей массе единороги уступали противнику в мастерстве владения коротким пехотным мечом, и умением вести бой в ограниченном пространстве – а полуредут ограниченным пространством и являлся. Гартош отдал приказ, и задние ряды бросились на помощь передним, дабы воплотить заветы командора и громить врага не только уменьем, но и числом. Особо Оскол надеялся на помощь немногочисленных здесь росомах, имеющих большой опыт в подобных схватках.

Этот бой разбился на отдельные очаги, где виктанийцам совместными усилиями удалось окружить противника, и начать доказывать, что лазить через Межевые горы без спроса не хорошо.

Вторая, самая многочисленная группа лазутчиков, успешно пробилась сквозь ряды виктанийцев – на стыке двух отрядов – и тут же подверглась массированному обстрелу еще одной засадной группы, благо редколесье к этому располагало. После нескольких стрелковых залпов, этот участок леса огласил раздраженный храп единорогов и боевой клич их всадников:

– Ажжааа!!!

Кавалерийская атака большого эффекта не принесла, она носила скорей психологичный характер, заставив противника запаниковать и заметаться. Часть гробросцев бросилась назад, часть залегла, часть отчаянно продолжала прорываться, сойдясь в рубке с росомахами. К этой-то группе и устремились единороги, развернувшись после первой атаки.

Продолжение кавалерийской атаки Гартош не увидел, так как у него самого неожиданно возникли проблемы. Полтора десятка гробросцев, невероятными усилиями сумели пробиться сквозь все заслоны и выйти к месту, с которого Гартош с Вироном, в окружении трех магов и шести телохранителей, мудро руководили сражением.

– Ну что друг, тряхнем стариной? – вытаскивая Гариант спросил командор.

– Не надо ничем трясти, не доведи боги оторвется, – попытался сострить Вирон.

Не успев ничего ответить Оскол встретил первого из прорвавшихся. Противник желал схватку решить быстро, одним махом, эта решимость читалась у него в глазах. Средней длины одноручник, что есть силы обрушился на меч командора, и решимость сменилась недоумением – в руке остался обломок меча.

– Мечи лучше нужно ковать, – посоветовал Гартош оседающему телу, почти разрубленному косым ударом.

– Держать подпространство! – крикнул Вирон. – Никого не выпускать! – И дал энергии наполнить свой меч.

То, что у Вирона тоже волшебный меч Гартош знал давно, но в деле видел его впервые. Но долго любоваться оружием друга ему не пришлось, насел еще один противник. Вообще-то новых противников было двое, но один из них поймал глазом арбалетный болт и больше не представлял интереса. Телохранители разрядили арбалеты в набегающих врагов, и стали рядом с начальством, закрыв полукругом магов.

Зазвенели сталкивающиеся клинки, засверкали слетающие с них молнии. После первых же секунд боя Оскол понял – либо он значительно вырос как мечник, за последний десяток лет, либо гробросцы ему попадались не самые сильные. А скорей всего и то, и другое. Он уже зарубил двоих, фехтовал с третьим, но все еще не видел того превосходства, которым блистали вражеские лазутчики в прошлую кампанию. Конечно они отменно владели оружием, в пеших схватках даже получше единорогов, но росомахи вполне могли составить им конкуренцию. Видимо набрать столько сверхбойцов загорцам не удалось. Поэтому Гартош за общий итог боя не переживал – этот вражеский отряд обречен. Но сейчас стоило побеспокоиться за свою судьбу. Двоих телохранителей серьезно ранили, и их отпихнули за спины, к магам. Сам командор хотя и не был ранен, но уже порядком начал уставать.

Судьбу этого небольшого сражения решил Аруш, до этого развлекающийся где-то в стороне. Он как всегда молниеносно перебил шейные позвонки одному из нападавших, проигнорировав длинную, хотя и неглубокую царапину от меча, сбил с ног второго, и, оттянув на себя внимание остальных гробросцев, помог группе Гартоша с ними расправиться.

– Стоит только оставить тебя без присмотра, ты обязательно попадешь в плохую компанию, – быстро затягивая раны, проворчал каррлак.

– Нечего болтаться дух его знает где, – не остался в долгу Гартош. – А то взялся охранять, а сам болтается, дух его знает где.

– Я там нарезвил десятка полтора, – Аруш кивнул вглубь леса, – можешь не благодарить.

– Да ладно тебе, не обижайся. Даже скажу, можешь бежать резвиться дальше. Похоже, моей дражайшей персоне больше ничего не угрожает.

– Да и мне резвиться больше негде, – внимательно осмотрев видимое место боя, заключил оборотень.

Действительно, виктанийцы успешно давили последние очаги сопротивления – связывая тех, кого удалось захватить, и добивая неугомонных. Подбежали с первыми докладами сотники: очень много раненых, хотя хватало и убитых. Все правильно – рассуждал командор, – противник не тратил время на добивание раненых, а предпочитал вывести из строя, как можно больше боеспособных бойцов.

Группу лазутчиков, которая пошла в лобовую атаку на полуредуты, уничтожили почти полностью, в плен удалось взять лишь нескольких раненых. То же самое можно сказать и об отряде, атаковавшем засадные сотни Кереско. А вот с группой пошедшей на прорыв, на стыке двух отрядов, повезло больше. Захватили два десятка, целехоньких, только слегка помятых гробросцев. Среди которых Вирон мигом выцепил двух магов, а Гартош признал кой кого из начальства.

Начать первоначальный допрос помешал вестовой от Кереско:

– Господин командор! Командор росомах послал меня к вам с сообщением!

– Сообщай! – разрешил Оскол.

– Обнаружили небольшую группу уходящую в болото!

– Интересно. Сейчас иду.

– Еще несколько гробросцев сумели прорваться в лес, – продолжал радовать вестовой.

– Погоню снарядили?

– Да. Три десятка росомах, десяток местных, и десяток единорогов пошли по следу.

– Я помогу? – поднялся Аруш.

– Конечно, лишним ты там не будешь.

Каррлак галопом умчался вглубь леса.

– А мы к болоту, полюбопытствуем, как там наши друзья, – проводив взглядом оборотня, бодро сказал командор.

* * *

Кереско вместе с сотниками стоял на краю болота и о чем-то оживленно с ними спорил. Они время от времени внимательно рассматривали ведущие в болото следы, а затем всматривались в подзорную трубу.

– Что там? – поинтересовался подошедший со своей командой Гартош.

– В болото ушли, как минимум два десятка, – сказал Кереско, и, покосившись на одного из сотников, добавил. – Хотя может и три. Зашли уже далеко, шетов на пятьсот. Вот сейчас думаем, посылать за ними погоню, или сами потонут.

– Потонут, – уверенно заявил один из местных стражников. – У этого болота дурная слава. – В него зайти опасно, не то что пройти.

– Болотники? – спросил Гартош.

– Они.

– Давно завелись?

Стражник почесал макушку:

– Точную дату назвать не могу, но то, что поселились они здесь раньше людей, это точно.

– Еще один шутник, – буркнул Оскол.

– Смотри! – Кереско передал Гартошу подзорную трубу.

Цепочка бредущих через болото людей приблизилась в несколько раз. Хотя нет, не бредущих. Люди на болоте активно отмахивались от больших подвижных кочек.

– Это, наверное, и есть болотники, – сказал Гартош, передавая трубу Вирону.

– Или их слуги, – внимательно посмотрев, ответил Вирон.

Подзорная труба кочевала от одного зрителя к другому, и каждый подробно комментировал увиденное. Хотя и без трубы можно было увидеть немало.

– Ты смотри, какая здоровая гадина ползет!

– А вон еще один, толстенький такой…

– Такой огромной жабы я еще не видел!

Вокруг гробросцев действительно собрались самые отвратительные обитатели болота, и явно не только поглазеть на гостей. Вот, что-то похожее на змею или щупальце, сбило с ног нескольких стоящих по колено в жиже людей, и подняться не смог уже никто, их мгновенно облепили огромные подобия пиявок. В щупальце ударила молния, и оно втянулось под кочку. Взамен из-под других кочек выметнулись еще два щупальца, и буквально разорвали мага пополам. Люди кололи, рубили, пытались применить магию, но болото поглощало все, в том числе и людей. В течение пяти минут, за которые наблюдатели на краю болота не проронили ни слова, болотные обитатели очистили свое жилище от чужаков.

– Вот так-то, – выдохнул Кереско, когда последний из лазутчиков скрылся под черной водой. – И нечисть местную подкормили.

– Такая вот наша гостеприимность, – добавил Гартош.

Командоры с полковниками вернулись к пленным. С помощью магии из них удалось вытащить все, что они знали.

Через Межевые горы тайными тропами действительно прошли три отряда, и, что особенно порадовало виктанийцев, больше никто через горы пробираться не собирался – слишком тяжело и опасно. Отряд, который только что был уничтожен, потерял в горах почти четверть состава, за что виктанийцы горячо благодарили тварей Межевых гор. Задачи перед отрядами ставились одинаковые, и преследователи разгадали их правильно – активными действиями отвлечь на себя как можно больше войск противника, заставив гоняться за собой по лесам и болотам. Местонахождение оставшихся двух отрядов пленные знали приблизительно, но в этом случае Гартош больше надеялся на помощь леса – у него более точная и свежая информация.

Маги занялись переброской пленных в штаб армии, а вояки принялись наводить в лесу порядок. Раненых, кто потяжелей, отправили в лазарет, остальные обошлись перевязками и исцеляющими заклинаниями. Своих погибших похоронили на большой светлой поляне – ополченцы местных жителей доправили домой. Чужих, за неимением времени и в благодарность местной нечисти, спихнули в болото.

Вернулась группа преследовавшая прорвавшихся гробросцев. Доложили: всех настигли, порубили, постреляли и загрызли – последним естественно отличился Аруш, устроивший с убежавшими игру в кошки и мышки. Обессиленные и отчаявшиеся скрыться лазутчики, буквально сами бросались на мечи и под стрелы преследователей, лишь бы не стать жертвой выскакивающего из-за деревьев и прыгающего на головы оборотня. Как признался один из росомах, вид ужасно орущего и так же выглядевшего чудовища, часто и его самого повергал в трепет.

Почесав оборотня за ушами и чуть ли не лишившись за это руки, Гартош снова пошел просить помощи у леса.

XVI

Огромное садящееся солнце, с трудом проталкивало бледно розовые лучи сквозь густую листву. Но этого скудного света Гартошу хватило, что бы рассмотреть десяток людей, залегших на опушке леса и внимательно рассматривающих в подзорную трубу раскинувшийся неподалеку городок. Поселение окружала четырехшетевая бревенчатая стена, с шестью небольшими башнями, или скорей даже вышками. На каждой из вышек находился часовой, правда, они больше обращали внимание на происходящее в самом городе, чем за его пределами. Но они были, и это радовало.

Гроброские разведчики разделились – шестеро остались на месте, четверо отправились вглубь леса. Перелетая с ветки на ветку, Оскол последовал за посыльными, для маскировки что-то чирикая. Двуногие шпионы на крылатого шпиона внимания не обратили, и привели прямо в расположение основного отряда. В отряде выслушали доклад и отправили четверку назад. Спешно срываться с места отряд не стал, а как раз наоборот, начали готовиться к ночлегу. Это хорошо: подумал крылатый Гартош, значит, ночью атаковать городок не будут, есть время подготовиться.

Внизу маги, образовав какую-то магическую фигуру, проводили ритуал, больше всего похожий на сеанс связи. Командору очень хотелось передать горячий привет от только что уничтоженного отряда, но он боялся, что птичий язычок не сможет выговорить всех слов, какие хотелось высказать. А у магов что-то не получалось. Они перестроили магическую фигуру, добавив в нее новых действующих лиц. Гартош всеми перьями почувствовал силу поискового заклинания и поспешил залететь за толстый ствол дерева, а то, как бы заклинание не разоблачило слишком любопытную птичку.

Гробросцы остались разочарованы и этой попыткой. А нечего было переходить горы – злорадно подумал Гартош, не сомневающийся, что искали уничтоженный отряд. Пичуга-шпион выглянул из-за ствола, маги разошлись. Он не спеша перелетал с дерева на дерево, точно пересчитал бойцов, посмотрел какое вооружение, и даже поклевал каши из походного котла – а ничего кашка, наваристая. И только после того, как какой-то раздраженный воин метнул в наглую птичку нож и чуть не пригвоздил ее к дереву, Гартош посчитал необходимым вернуться в свое тело.

Проснулся он с явным ощущением чего-то необычного. То есть, что-то произошло с его телом, пока он развлекался в птичьем облике. И этот сладкий след от поцелуя на губах… Гартош облизал губы, и виденье из прошлого вдруг ясно всплыло перед глазами. Но не вовремя появившийся Аруш прогнал сладкие воспоминания.

– Не помешаю? – полюбопытствовал каррлак.

– Уже нет, – буркнул Гартош.

Аруш принюхался:

– Ага, понятно. Извини, я не знал, что ты не один, а с дамой. Я-то по наивности думал, что ты на разведку пошел. Хотел поохранять тебя, пока ты где-то там, – каррлак неопределенно указал носом. – Но вижу, что от этих охранять не нужно, как раз наоборот.

– От кого, от этих? Кого ты почувствовал?

– А то ты не знаешь?

Гартош сокрушенно вздохнул:

– В том– то и дело, что не знаю. Догадываюсь, конечно, но точно не уверен.

– Я тоже не уверен, но думаю, что это хозяйка этого леса, или кто-то из ее ближайших слуг.

– Это и так понятно. Хотелось бы поточней.

– Тут уж извини, я не гадалка, что знаю, то знаю, а гадать не буду.

– Ладно, разберусь с этим в другой раз. Пошли Агаральда искать, я его в этот раз не привязывал.

– Волки сожрали твоего единорога, – проворчал оборотень.

– Он сам кого хочешь сожрет.

* * *

По описаниям командора признали городок, который наметили для захвата гробросцы. Ним оказался Романим, второй по величине город графства. А захват наметил северный отряд лазутчиков, в котором Оскол насчитал триста двадцать человек.

То, что загорцы не решились на ночную атаку, обрадовало всех без исключения. Не успели бы местные организовать эффективную оборону и наверняка понесли бы огромные потери.

– Сколько в городе сил самообороны? – спросил Гартош местного стражника.

– Двадцать стражников и полсотни ополченцев, – отрапортовал тот.

– Не густо. Думаю нужно в город еще сотни три бойцов отправить.

– Должно хватить, – согласился Кереско. – Половину моих, половину местных, и отобьются. А мы тем временем им встречу в лесу организуем.

– А мы еще и кавалерийскую атаку проведем, – добавил свои соображения Алькон, привлеченный вместе с Зигулом для проведения этой операции. – Что бы они к лесу веселей бежали.

– Хороший план, – поддержал Зигул. – Должны уничтожить отряд малой кровью.

На том и порешили. Пятый полк должен перебросить в город дополнительные силы. Вирон и Терес помогут росомахам и ополченцам занять позиции на опушке леса – но это уже, когда противник всему силами пойдет в атаку. А Алькон и Зигул ударят убегающему врагу в спину. В составленном плане все выходило правильно и гладко, оставалось молить богов, что бы так же получилось и на самом деле.

Переброска бойцов и оружия в город заняла почти всю ночь – осторожничали, боялись спугнуть противника. Но к рассвету все оказались на своих местах. По всем прикидкам, именно на рассвете начнется атака, когда самый сладкий сон, и пока крестьяне не поднялись ухаживать за своим хозяйством.

Так и произошло. Наблюдатели доложили – в предрассветном тумане движутся многочисленные фигуры. Туман был на руку гробросцам, они могли незамеченными подойти под самые стены города. Гартош очень надеялся, что туман долго не продержится, рассеется с началом штурма, открыв хороший обзор для обстрела. Сам командор единорогов так же находился на стенах, спрятавшись за деревянным зубцом. В этот раз никто не оспаривал его право пострелять по пришельцам, выдели, насколько он хорош как лучник. Да и кто посмел бы… Рядом расположился Аруш, по бокам четверо арбалетчиков из охраны.

– Еще шагов сто, – на слух определил Аруш.

Защитники на стене зашевелились, поудобнее перехватывая оружие, лучники налаживали стрелы на тетиву, у кого еще не были наложены. И вот оно – в чучела на вышках ударили стрелы, и чучела, молча повалились вглубь вышек, порадовав гробросцев удачными попаданиями. Выждав еще пару секунд, Гартош поднялся, встал между зубцами и скомандовал:

– Выстрел!

Вразнобой защелкали, захлопали тетивы и спусковые механизмы. Противник находился в шетах десяти от стен и практически никто из стрелков не промахнулся – первый ряд выбили практически полностью. Арбалетчики отдали разряженное оружие и приняли готовое к выстрелу, лучники просто наложили новые стрелы и выстрелили уже без команды. Еще раз успел выстрелить и Гартош, когда взвыло чувство опасности. Он бросился за зубец, но тут же почувствовал удар в плечо. Наплечник из отличной ховарской стали выдержал скользящий удар арбалетного болта, и Осколу осталось лишь поблагодарить мастеров за отличную броню.

Ужасно захотелось почесать плечо, но как это сделать, не снимать же из-за такой ерунды наплечник? Намерившийся было выглянуть Аруш, увидев насколько плотный ответный обстрел, присел на место и прокомментировал:

– Огрызаются!

– И хорошо огрызаются, – вынужден был согласиться Оскол.

Ответным обстрелом гробросцы подстрелили полтора десятка защитников стен, и виктанийцам пришлось действовать осторожней, высовываться из-за зубцов только на момент выстрела, без прицеливания. И это тут же сказалось на меткости, бить на выбор уже не получалось. По стене застучали приставные лестницы. А вот этого Гартош надеялся избежать. Хотелось так напугать атакующих, что бы они стремглав побежали назад, под пики и копыта единорогов, и под стрелы росомах. Но, видимо, без рукопашной схватки не обойтись.

– Стрелки назад, мечники вперед! – скомандовал Оскол.

Бойцы на стенах перестроились. Теперь главное не дать противнику захватить хоть небольшой участок стены, потому как воины они отменные, а на стенах половина ополченцев. И даже с учетом того, что нападающие понесли большие потери, их все одно оставалось достаточно, что бы надрать присутствующим задницы.

– (Вирон, давай быстро под стены! Гробросцы не вернутся в лес!)

– (Понял! Тяжело там?)

– (Сейчас будет очень тяжело!)

Командор отложил лук, вытащил меч и чуть отступил от парапета. Над стеной появился кончик арбалета и верхушка шлема за ним. Гартош не раздумывая рубанул по арбалету и развалил его пополам. Держа в руках уже бесполезное оружие и не решаясь выбросить его, воин остановился. Аруш высунулся за стену чуть ли не на половину, уперевшись передними лапами об верхние ступени. Но его клыки ухватили только пустоту. Увидев чудовище, боец сам спрыгнул вниз, предпочитая переломы такой страшной гибели.

– Гарк!

Пугнул Аруш следующего бойца, и тот с перепугу сел на голову своему товарищу снизу. Вся цепочка дружно посыпалась на землю. В оборотня ударили несколько стрел, но он только поморщился – для каррлака не проблема отрастить крепкую броню, не уступающую по крепости ховарской. Больше желающих лезть на эту лестницу не нашлось.

– Вот так то. Не таких сусликов выливали, – похвалил себя Аруш. – Правильно, господин командор?

– Это точно, – улыбнулся Гартош. – Пойдем по стене дальше, что-то здесь стало скучно.

– Пойдем, – с готовностью согласился оборотень, и протиснулся мимо телохранителей.

Командор, оборотень и четверо арбалетчиков стали не спеша прогуливаться по стене. Больше всего везло Арушу. Он первым поспевал к появляющимся над стеной гробросцам, бесцеремонно отпихивал защитников и хватал несчастного за лицо. Больше не требовалось ничего. Противника даже не стоило добивать, настолько он становился беспомощным.

Но вот веселая прогулка закончилась. Более двух десятков лазутчиков прорвалось на стену, и началась схватка мечников. Ополченцев постарались отвести назад, но успели не всех. Много стражников, охотников, кузнецов и гончаров приняли смерть от загорских мечей.

Аруш словно таран ворвался в свалку, сразу установив свои правила – кто не спрыгнул со стены, у того откушены ноги. Пробить броню каррлака простым мечем было невозможно, а волшебный находился только у Гартоша, так что оборотень хозяйничал на стене практически безнаказанно. Отрастив броню, каррлак терял в подвижности, но на узкой стене большая ловкость и скорость не требовались, все это Аруш возмещал свирепым видом и наглостью.

За короткое время прорыв ликвидировали, и командор с телохранителями отпихнули лестницы в бок. Но не успел запыхавшийся оборотень слизать с морды кровь, как на соседнем участке разъяренные крики возвестили о новой опасности.

Пока добрались до нужного участка стены, пока мечами и зубами помогли его расчистить, неподалеку возникли еще два аналогичных очага. И тут громкое ржание со стороны леса возвестило о том, что подоспела помощь. Выглянув из-за зубцов, Гартош увидел оптимистическую для защитников города картину – несколько сотен росомах вперемежку с ополчением атаковали оставшихся внизу гробросцев. Поддерживали атакующих верховые арбалетчики-единороги. Это радовало, и означало – на стену больше никто не полезет, а если полезет, то окажется беззащитным перед арбалетчиками. Оставалось истыкать мечами и оторвать ноги успевшим прорваться, и можно совершенно спокойно и безнаказанно стрелять вниз.

Аруш залез на парапет, с явным намереньем спрыгнуть за стену, но в последний момент передумал:

– Надо и ребятам немного оставить, а то будут обижаться.

При явном численном перевесе, виктанийцам непросто далась победа над врагом. Отменная выучка и стойкость сделали их опаснейшим противником. Но наконец, закончился и этот бой. Исчезнувший под первыми лучами солнца туман, уже не скрывал усланное телами подножье стены. И тела виктанийцев там попадались не редко.

* * *

Целых полдня приводили себя в порядок принимавшие участие в битве. Местные жители помогали носить и сортировать трупы. Погибших защитников города похоронили на невысоком сухом холме, неподалеку от западных ворот. Пришельцев решили закопать подальше от города, причем закопать поглубже – нечего лесных зверей приучать к человеческому мясу.

Во время этого боя погибло гораздо меньше виктанийцев, чем во время предыдущего сражения. Сказалось то, что противнику пришлось штурмовать стены, и от стрел негде было спрятаться. А единороги и вовсе все уцелели, выполняя в этот раз в основном роль извозчиков. Хоть это радовало сердце командора…

Оставался последний, южный, самый большой, и как все подозревали, самый опасный отряд пришлых – именно здесь находились самые сильные маги. Но теперь, после уничтожения двух групп противника, на последнюю можно было бросить все имеющиеся силы, и задавить врага количественно. Оставалось только обнаружить их и выбрать наиболее удачное место для решающей схватки. Идеально было бы повторить вариант со второй группой.

Оскол вновь углубился в лес, тая надежду, не только обнаружить пришельцев – причем перебивших друг друга – но и снова встретится с той, которая помогала ему все это время. Увязавшегося следом Аруша отшил начисто, свидетели ему не требовались. Командор выбрал место помягче и посуше, прилег, закрыл глаза и приготовился к путешествию в чужое сознание…

Почти сразу возникло ощущение того, что он находится внутри чего-то огромного и древнего, и мыслящего совершенно по-другому. В этот раз его сознание не вытеснило сознание прежнего обитателя, все было по новому – словно хозяин подвинулся, потеснился, дав место рядом с собой. И смотрел Гартош не глазами пичуги или лесного зверька, а словно… Словно у него появились тысячи глаз и тысячи ушей. Он очутился внутри самого леса, всего сразу, а не маленькой зверушки, и чувствовать (именно чувствовать, а не видеть или слышать) он мог все, где простилалась власть леса.

Лес уловил желание человека и показал ему отряд чужаков. Отряд споро шел тремя колонами, по полторы сотни бойцов в каждой, в направлении на ближайший сосновый бор. Но, не дойдя до него, две колоны свернули налево и через бор пошла только одна колона. Страхуются – понял командор. В составе каждой колоны он уловил ауру магов, сильных магов, с которыми вряд ли удастся легко справиться. Битва с последним отрядом гробросцев обещала быть самой тяжелой и кровопролитной. Ужасно захотелось одного, чтобы пришельцы убрались отсюда, убрались подальше от его друзей и подчиненных, и больше никому не причинили вреда.

Зашелестели переговариваясь деревья, закачали друг другу вершинами. Маги пришельцев тревожно переглядывались, не в силах понять, откуда ждать опасности. А как понять, если все живое ополчилось против чужаков. Возмущенно застрекотала сорока, замахал лапками заяц, закашляла лисица. Зарычал и отступил вглубь чащи волк, вызывающе затрубил олень, издалека ему ответил рев лося. Почувствовали неладное даже рядовые бойцы, поудобней перехватывая оружие, и готовясь к любым неожиданностям.

Но возмущение леса прошло быстро, так же как и началось, и хотя люди не расслаблялись ни на секунду, настоящей опасности они не наблюдали. Все так же беззаботно светило солнце, все так же привычно тянуло от болота сыростью, и натягивал низкий туман. Отряда спустился в низину, где туман поднялся до пояса, затем до плеч. Опасаясь подвоха, командование отрядом выслало вперед усиленные дозоры, но реальной опасности по-прежнему не встречалось, одни предчувствия.

Проходя широкую полосу тумана, покрывшую даже вершины деревьев, гробросцы стали выбираться на возвышенность, оставляя туман и пробирающий до внутренностей холод позади, в ложбине. И лишь пройдя под закатными лучами солнца почти сирт, люди остановились, вдруг осознав, что с окружающим лесом что-то не так.

И тут все словно прозрели – в туман они входили, когда солнце едва прошло зенит, а сейчас оно устало клонилось к земле. И деревья… Деревья в окружающем мире росли другие, отличающиеся от того леса, в котором отряд находился всего пять минут назад. Что это был другой лес, осознали все, от командира и магов, до дозорных, вышедших из ложбины последними. Это… Это оказался родной лес гробросцев. Лес, который рос только с восточной стороны Межевых гор, и который невозможно ни с чем спутать.

Расталкивая товарищей, метнулся назад один из магов. Забежал в ложбину, уже свободную от тумана и поднялся с другой стороны. Это тоже был лес Гроброса, со своими деревьями, зверьем и неповторимой аурой. Гробросцы оказались дома. Ничего не понимая, вернулся маг назад.

– Что там? – спросил немолодой, но все еще крепкий воин.

Маг отрицательно покачал головой:

– Там другой лес, не тот в котором мы находились всего десять минут тому назад.

– И что это означает?

Никто не решался высказать очевидное, насколько оно казалось невероятным. Но понять происходящее смогли только маги, остальные, даже командир, все еще не могли осознать случившееся.

– Я повторяю! Кто ни будь знает, что только что произошло с нашим отрядом? Что вы глазенками лупаете?

– Я не уверен, – начал один из магов, – но возможно мы попали на так называемые Короткие Пути. Подобный случай лет десять назад произошел в Виктании, тогда отряд в полторы сотни перебросило в Трольи горы.

Командир отряда быстро пришел в себя после услышанного, на то он и командир.

– Что ты мелешь? Я что, по твоему, идиот, и не знаю, что такое Короткие Пути? Они хоть и короткие, но все-таки пути, и чтобы попасть из одного места в друге, по ним нужно пройти определенное расстояние. А не так как сейчас – в ложбину спустились по одну сторону Межевых гор, а поднялись уже по другую.

– Смею предположить, – продолжил маг, – что мы попали на Очень Короткие Пути. Очень. Видимо кому-то очень хотелось, чтобы мы убрались из Виктании.

Командир притих и спросил уже более спокойно:

– Кому, как ты думаешь, припекло выбросить нас из того леса?

– Думаю тому, с кем у нас нет возможности, не то что совладать, но даже протестовать против такого решения.

– Ты имеешь в виду? – командир выразительно посмотрел на облака.

Маг подтверждающе кивнул:

– Да. Если не оттуда, то очень близко.

Теперь командир задумался надолго. Наконец он поднял голову, обвел взглядом лес, окружающих его людей и огласил свое решение:

– Не вижу другого выхода, кроме как связаться с командованием и сообщить о случившемся.

– Сообщить лучше лично. Мы поможем перенестись вам в столицу.

– Ты прав. Конечно лучше лично. Отправляемся немедленно.

* * *

Все происходящее с гроброским отрядом, Оскол видел, слышал и чувствовал. Вплоть до того момента, когда маги и высшее командование скрылись на туманных Коротких Путях. Оставаться в сознании леса больше не было необходимости, и Гартош вернулся в свое тело.

Пробуждение проходило плавно, словно кто-то нежно переместил сознание человека на свое место. Командор поднялся, вокруг легко и приветливо трепетали листьями деревья. Лесные птицы спели короткую, но очень эмоциональную песню – кажется что-то о дружбе, или о любви. Осознавая удивление человека, в ближнем кустарнике понимающе хрюкнул кабан.

Гартош поклонился на все четыре стороны:

– Спасибо тебе… Таиния.

Между деревьев легким ветром пронесся тихий вздох-поцелуй, и, коснувшись человека, унесся обратно. Гартош отвесил еще один легкий поклон, в сторону умчавшегося дыхания леса, и пошел к единорогу.

* * *

Не все сразу поверили, что гроброский отряд покинул Виктанию. Точнее, не все сразу смогли это осознать. Командору пришлось привести самых сомневающихся на место исчезновения вражеского отряда, к приметной ложбине. Все полковники двух элитных легионов, а так же командор росомах, с лучшими следопытами придачу, излазили ложбину вдоль и поперек, но вынуждены были признать – вражина исчез. Испарился. Причем на самой средине ложбины. До средины впадины следы имелись, а после, нет. Словно, почти полу тысячный отряд, переступил какую-то волшебную черту, и поставил ногу уже в другом месте. Пожалуй, только Вирон понимал, что так оно и было.

– Хорошо иметь такие знакомства! – завистливо воскликнул Алькон.

Хоть остальные и не высказались так откровенно, но в глазах читалось полное согласие.

– Не завидуй ты так, – осудил полковника Аруш, сидящий на толстой ветке в виде огромного кота, и лениво помахивающий длинным хвостом. – А то спать ночью плохо будешь.

– А вот и буду! – ответил Алькон. – В смысле, не завидовать, а спать. Плохо спать. И не от зависти, а от радости.

– Радости? – переспросит Аруш.

– Да, радости. Что не придется рыть в этом лесу новые могилы и хоронить товарищей, а может и самому под землю лечь. Этак, одним махом, несколько сотен на ту сторону выкинуть, больших благодарностей стоит. Лучше конечно было бы засранцев на ветках развесить, в болоте утопить, или зверушкам голодным скормить. Но и так хорошо.

– Не хорошо, – покачал головой Кереско, – а отлично. Спасибо от нас Хозяйке. Хоть и не для нас старалась, но все равно спасибо.

– Ты думаешь все-таки Хозяйка, не Хозяин? – уточнил Алькон.

– Конечно Хозяйка! – уверенно ответил Кереско. – Ты посмотри на довольную рожу своего командора, если был бы Хозяин, был бы он так доволен?

– Думаю, что нет, – посомневавшись, ответил Алькон. – Хотя люди меняются…

Гартош с мрачным видом потянул метательный нож из чехла, но командир первого полка уже скрылся в подпространстве.

* * *

Военная кампания подходила к завершению. Гробросцам не удалось удержать захваченное, и они медленно откатывались назад. Но каждый отвоеванный латон, густо поливался кровью обеих сторон. Стало понятно, удержать захваченные земли загорская империя не в силах, но и виктанийцы вряд ли смогут отбить Шерамский плацдарм, слишком уж мощные оборонительные сооружения там построены – как строителями, так и магами. Вот и получалось, что все останутся при своих интересах, ничего не получив, но и ничего не потеряв. Это если говорить о территориях. А в остальном, жертвы были огромными.

Обе армии потеряли лучшие, самые боеспособные части, и пройдет не один год, прежде чем удастся все восстановить. Маги раскрыли почти все свои секреты, а так же потеряли множество магических артефактов, накопленных многими годами и поколениями. У виктанийцев добавились разрушенные города, села и хутора. И главное – Виктания потеряла императора. Пусть не самого любимого, и часто излишне жестокого, но императора, за которым все чувствовали себя, как за каменной стеной. И то, что вместе с императором погиб его ближайший друг и соратник лорд Дангал, только додавало тревоги в умы и сердца.

Лисван, пришедший на смену отцу, внушал доверие и уважение, но все-таки он еще не достиг того уровня, на котором правил страной Лориан. На нового императора полагали большие надежды. Именно при его, недолгом пока правлении, врага активно погнали назад. Прорвавшиеся через Межевые горы отряды уничтожили, и усмирили северные племена. Да и всеми ожидаемое нападение Жерана не состоялось. А то, что рядом с молодым императором находился еще один представитель семьи Осколов (слухи о том, что Осколы являются хранителями трона, мигом пронеслись по империи) только добавляли оптимизма и веры в будущее.

Гартош, вместе с остатками своего легиона, теперь принимал лишь косвенное участие в военных действиях. Их привлекали в основном, как средство перемещения – перекинуть на фронт грузы и свежие части, а так же эвакуировать легко раненных. Элитные легионы теперь берегли, предоставив основную работу рядовым частям. На элиту возлагали надежду в скором восстановлении армии, ведь они принимали непосредственное участие в обучении и воспитании молодых офицеров.

Армия Виктании тяжело, со скрипом, но уверенно продвигалась на восток. И в этом соседям активно помогал Тарт – выделив пятнадцать тысяч кавалерии, из них пять тысяч Серых Всадников. Причем эта цифра почти всегда оставалась неизменной – в случае потерь, тарты быстро пополняли свои части свежими силами. Как объяснил Гартошу Никор, кроме добрососедского долга и общего врага, князья Тарта решили таким образом поднять боевую выучку своей армии.

И помощь соседей не была лишней. Быстрые проходы тартской кавалерии наносили врагам огромные потери, так как редко к таким рейдам удавалось своевременно и эффективно подготовиться. Помощь тартов имела еще один неоспоримый плюс – Жерану недвусмысленно дали понять, нападение на Виктанию южными соседями не одобряется. И по данным разведки, Жеран даже начал отводить войска от своих восточных границ.

Целых полтора месяца, войска Виктании, при содействии кавалерии Тарта, упорно отодвигали гробросцев к Шерамскому плацдарму. И когда загнали агрессора назад, то произошло это буднично и почти незаметно. Нет, по случаю победы над загорской империей провели праздничные мероприятия, и это событие на короткое время всколыхнуло империю. Но повседневные заботы как-то быстро затолкали праздничную новость на задний план. Гораздо важней было, как можно быстрей ликвидировать тяжелые и разрушительные последствия этой войны, чем предаваться веселью.

XVII

После завершения боевых действий, Гартош целую неделю повел в кругу семьи. Делами в легионе поочередно занимались полковники. Всю неделю после войны, Осколы не могли собраться на семейное совещание. Увидеть пустующее кресло Дангала, было выше сил Руткера, а именно он обычно собирал семейные советы. Но смерть сына, последнего сына, сильно его подкосила. На время, обязанности старшего в роду, взял на себя Гнивер. Именно он собрал всех в замке Риглис, причем собрал вместе с женами. Гнивер посчитал, что женщины вполне могут занять свободные места на семейном совете. Руткер не возражал.

Лисита не проявляла рвения попасть на этот совет, поэтому чувствовала себя, не в своей тарелке, стараясь вжаться в угол дивана и быть как можно незаметней. В отличие от нее, Ольвильда вполне была на своем месте, и не чувствовала себя лишней.

Во взгляде Катана читалась вина, и он выглядел немного затравленно, хотя в его адрес не прозвучало ни слова обвинения. Но он сам чувствовал себя виноватым за то, что единственный из мужчин не участвовал в боевых действиях, и это давило на него тяжким грузом.

Но больше всего был мрачен Руткер. Смерть сына больней всего ударила именно по нему. Гартош видел, насколько постарел дед, до этого выглядевший вполне моложаво, но помочь ничем не мог – смерть отца у него самого на некоторое время выбила почву из-под ног. И вот сейчас, попав в знакомый кабинет, он с новой силой почувствовал тоску по близкому человеку.

– Не думал я, что буду открывать семейный совет. Точнее, что буду открывать так рано. Но судьба распорядилась именно так, – невесело начал Гнивер. – Я надеялся, что эту честь, отец и дед еще долго нам не представят. Но видите как…

Гнивер обвел присутствующих внимательным взглядом.

– Продолжай, – кивнул Руткер, – мне сейчас не до руководства семейным советом. А проводить его надо, слишком много всего случилось.

Гнивер вздохнул и продолжил:

– Случилось действительно слишком много. И это требует обсуждения. Первое, и самое главное – война. Война принесла горе и большие потери нашей державе, и главное она принесла беду в нашу семью. Нам нужно разобраться в причинах, и подумать о последствиях случившегося. Связано ли то, что произошло – нападение на нашу страну – с нападениями на нашу семью? Из-за чего погиб наш отец – в результате войны, или это наши, чисто семейные проблемы?

Гартош неверяще посмотрел на брата:

– Ты хочешь сказать, что война затевалась для того, чтобы добраться до Осколов?

– Я этого не исключаю, – спокойно ответил Гнивер. – Это кажется немыслимым, но если вдуматься, то вполне логичным. И я хочу понять, какая причина главная – нападение на империю и попутное уничтожение Осколов, или уничтожение Осколов первостепенная задача, а война всего лишь возможность до нас добраться.

– Если судить из моего короткого разговора со старшей верейнской ведьмой, то мы являемся препятствием на пути уничтожения империи. Если уничтожить нас, то падет и империя. По ее словам, главным является все-таки уничтожение страны. Хотя и наши смерти для нее в радость.

– Это, если судить по словам этой ведьмы, – возразил Гнивер. – Но есть события, которые заставляют думать по-другому.

– Ты имеешь в виду то, что произошло со мной еще в академии?

– И это тоже. С тех событий все и началось. Хотя нет, началось все гораздо раньше, не будем забывать о проклятье, которое почти всегда сбывалось. А то, что ты Гартош, столкнулся, вероятней всего, с высшими силами нашего мира, только подтолкнуло процесс.

– А как с этим вяжется то, что ведьма назвала нас хранителями трона? – спросил Катан.

– Трудно сказать, – потерев переносицу ответил Гнивер. – Я вообще не знаю, как относится к ее словам. Если мы служим империи, делает ли это нас неразрывно с нею связанными? Что скажешь дед? Всегда ли представители нашего рода, служили империи? Так ли мы незаменимы?

– Не знаю, насколько мы незаменимы, но Осколы всегда служили своей стране, – оторвавшись от тяжелых мыслей, ответил Руткер. – И иногда даже в ущерб своему роду. И я склонен поверить ведьме – мы и Виктания неразрывно связаны, может даже крепче, чем сами Гратры.

– Хорошо, допустим мы хранители, – продолжил рассуждения Гнивер, – что это нам дает?

– А дает это нам то, что тот, кто хочет уничтожить Виктанию, сперва должен уничтожить нас, – сделал неутешительный вывод Гартош.

– А мы с этим совсем не согласны, – скупо улыбнулся Гнивер. – Если бы нас было бы легко уничтожить, Осколов давно уже не стало.

– Что мы можем сделать, когда против нас выступают высшие силы? – спросил Катан.

– Драться, бороться, – резко ответил старший брат. – Высшие силы в открытую против нас не выступают, иначе нас бы уже давно смели с лица Иктива. Значит, что-то их ограничивает. И я очень сомневаюсь, что это именно то простое правило, согласно которому они не вмешиваются напрямую в дела смертных, наверняка они научились его обходить. Явно их сдерживает что-то другое.

– Что именно? – поинтересовался средний брат.

– Не знаю, пока не знаю.

– А то, что лесная богиня практически в открытую поддержала Гартоша, перебросив гроброский отряда прямиком за горы, это как понимать? – не сдавался Катан.

– Давай я объясню, – решился Гартош. Он положил руку на ладонь жены, та сжала ее в ответ. – Во времена своей бурной молодости, я заводил знакомства со многими девушками.

– Наслышаны, – едко заметил Катан.

Гартош невозмутимо продолжил:

– Познакомился я как-то с одной девушкой, кстати, здесь недалеко, в городке. У нас с ней случился недолгий, но очень бурный роман длиною в ночь. И вот спустя много лет, эта девушка помогла мне уничтожить два гробоских отряда, а последний, самый сильный, перебросила прямиком в Гроброс. Я думаю, это в знак того, что она не забыла о той ночи. И я не уверен, что она богиня. Возможно она одна из ближайших демонов Эгрены.

– Судя по тому, что гробросцев провели самыми Короткими Путями, скорей всего это действительно богиня, – сказал Руткер.

– Возможно, – согласился Гартош и повернулся к жене. – Я могу добавить только, что наша связь была короткой, и больше не повторялась.

Лисита крепче сжала руку мужа:

– Я не ревную тебя к прошлому любимый, – и, улыбнувшись, добавила. – И мне лестно, что имея в подругах богинь, ты выбрал все-таки меня.

Слова Лиситы вызвали легкий смех, и это немного разрядило обстановку.

– Хорошо, спишем помощь Эгрены на неотразимость Гартоша, и, раз богиня не забыла его спустя много лет, немалое мастерство, – продолжил Гнивер.

– Это правда, дорогая? Я насчет мастерства, – не постеснялась спросить Лиситу Ольвильда.

Та не ответила, только густо покраснев, спряталась под мышку мужу. Даже Руткер хмыкнул в кулак.

– Тогда возникает вопрос, почему богиня выбрала именно Гартоша в первый раз? Обычное совпадение я отвергаю, слишком уж их много вокруг нашей семьи, и особенно вокруг младшего брата, – Гнивер сделал многозначительную паузу.

Первым не выдержал Катан:

– И какие ты сделал выводы?

– Я утвердился в мысли, что наша семья, в прошлом, не знаю насколько глубоком, имела какую-то причастность к высшим силам. Возможно, наша семья является носителем какой-то особенной силы, в особенности Гартош, и это делает нас привлекательными, как для могущественных друзей, так и для не менее могущественных врагов.

Гнивер снова внимательно посмотрел на родственников, правильно ли они поняли его слова.

– Что-то я не почувствовал себя причастным к какой-то особенной силе, – расстроено пробормотал Катан.

– Не переживай, кто знает, что уготовила тебе судьба, – успокоил брата Гнивер.

Катан хотел было ответить, но передумал, вместо него высказался Гартош:

– Честно говоря, и я не чувствую в себе ничего особенного. Я не самый сильный в семье маг, не самый выдающийся полководец, да и воины найдутся сильней меня. Так что… – Гартош недоуменно покачал головой.

– Насчет магии готов с тобой поспорить, – ответил Гнивер. – Если бы ты проявил большую прилежность, то вполне возможно стал бы самым сильным магом не только в семье, но и во всем Иктиве.

– Прям так уж… – слегка засмущался Гартош. Хотя речь брата пришлась ему по душе.

– Мы с дедом оба пришли к такому выводу, – продолжил Гнивер. Руткер утвердительно кивнул. – Ты освоил сложнейшую магию подпространственного перехода за рекордно короткое время, а затем тебе с легкостью поддалось межпространство и магия общения.

– Ну, я старался, и очень хотел освоить эту магию.

– Вот, вот! – подхватил Гнивер. – Именно что захотел. Ты захотел этого настолько сильно, что такая сильная и сложная магия сдалась практически без боя.

– Ну, это ты преувеличиваешь! – запротестовал Гартош.

– Да? А как ты размазал по полу верейнских ведьм, с которыми я со своими ребятами не смог справится. Да и император с мощным атратом тоже. А как ты со своим легионом разгромил жеранцев под Рузано, хотя по всем раскладам вас должны были уничтожить.

– Тогда нам помогла Килеса.

– А с какой такой радости тебе взялась помогать богиня мести?

– Я очень просил, – ответил Гартош.

– Ты думаешь, у Килесы мало просят? Но помогла она почему-то именно тебе. Причем практически открыто. А ты сам знаешь, насколько такое случается редко. И еще, у нас есть предположение, что той стороне так же активно помогали, и силы эти были наверняка не меньше твоей помощницы. Но победили все-таки вы.

– А если еще вспомнить интерес к твоей персоне Белого Лорда и Гларии, после того как они прозондировали твой мозг, то становится все интересней и интересней, – добавил Руткер.

– Я понял, к чему вы ведете, – сразу набычился Гартош.

Гнивер предостерегающе поднял руки:

– Мы ни к чему не ведем, и уж тем более тебя не принуждаем. Ты до всего должен дойти сам.

– Ага, не принуждаете…

– Обстоятельства слишком уж тяжелые, – буркнул Руткер.

– Сволочи вы! – не выдержал Гартош. – На совесть давите, обстоятельствами пугаете. Еще скажете, что от этого зависит безопастность семьи?

Старшие Осколы переглянулись.

– А что, очень может…

– Ладно, – прервал старшего брата младший. – Дам вам порыться в своей голове. Но помните, – он остановил вскочившего Гнивера, – если что-то пойдет не так, вы останетесь еще без одного Оскола. Очень ценного члена семьи, если судить по вашим же словам.

– Мы очень осторожно, – засуетился оживший вдруг Первый Маг империи. – Ложись внучек на диван.

Лисита встревожено посмотрела мужу в глаза:

– Любимый, ты уверен в том, что делаешь?

– Нет, но возможно в моей голове кроются ответы не многие вопросы, и я вынужден пойти на это.

– Не бойся Лисита, с твоим мужем ничего не случиться, – сказал Руткер. – Можешь даже не уходить, если тебе будет так спокойней.

– Мне, будет так спокойней, – сказал Гартош, и положил голову на колени жене.

* * *

Руткер не доверил зондаж младшего внука старшему, хотя тот порывался это сделать – всю ответственность Первый Маг взял на себя.

Лисита напряженно следила за действиями Руткера, боясь даже пошевелится и навредить ненаглядному мужу. А ненаглядному сейчас приходилось ой как нелегко. Лоб Гартоша покрылся испариной, а с Руткера пот вообще катился градом. Но судя по тому, как хмурился Гнивер, не отходящий от родственников ни на шаг, что-то шло не так. В какой-то момент Гнивер остановил Руткера.

– Дед, достаточно. Ты больше ничего не добьешься.

Первый Маг устало присел возле младшего внука:

– Ты прав, дальше нельзя. Если бы он не был моим внуком, я бы узнал гораздо больше.

– Но это может сделать из него идиота, – продолжил Гнивер.

– Вот именно.

Гартош довольно быстро пришел в себя и с помощью жены сел.

– Голова трещит, – пожаловался испытуемый.

Лисита тут же бросилась массажировать мужу виски.

– Давай я помогу, – предложил Гнивер.

– Не надо, уже проходит, у Лиситы удивительно легкая рука.

Руткер с Гнивером понимающе переглянулись.

– Удалось что-нибудь рассмотреть? – спросил объект зондирования.

Дед со вздохом развел руки и звучно хлопнул себя по коленям:

– Почти ничего.

– Я так и думал. Все напрасно.

– Не напрасно Гартош, не напрасно. Как я и подозревал, сила в тебе внучек имеется, и сила немалая. Но эта сила в большей степени скована, чем свободна. Скована тобой самим. Точнее, ты не даешь ей раскрыться в полной мере. Все-таки зря я не настоял в твой День Выбора, чтобы ты занимался магией. Это действительно твое.

– А армия не мое? – уязвлено спросил Гартош.

– Ты большего достиг бы с магией.

– Ну, это предположения. Ты лучше скажи, удалось ли рассмотреть что-то действительно важное?

– И да, и нет.

– А поподробней? – начал терять терпение младший внук.

– Подробней… Я не нашел в тебе ничего сверхъестественного. Чего-то такого, что могло бы заинтересовать Белого Лорда и испугать Глорию. Я не нашел в тебе так же следов их вмешательства, а то были у меня такие опасения. Но попалось мне нечто, – Руткер попытался подыскать нужные слова, и не нашел их, – нечто необычное.

– Что? – в один голос воскликнули Гартош и Гнивер.

– Даже не так. Не необычное, а след необычного. Даже не спрашивайте, что это, не смогу объяснить. Это похоже на влияние извне, но все же оно не чужое, оно твое, родное.

– Что оно?

– Не знаю. Я проводил сотни зондажей, в том числе и глубоких. Я допрашивал мертвецов и сумасшедших, даже духов и демонов, но эта проверка дала больше вопросов, чем ответов. И я не исключаю, что Гнивер прав.

– В чем прав?

– В том, что наш род как-то пересекался с влиятельными демонами или богами. И наибольший след это оставило в Гартоше. След того, что мне не удалось распознать.

– Ладно дед не переживай, – успокоил мага объект исследований. – Все тайное со временем всегда становится явным. Узнаем и мы, почему я весь такой загадочный.

– Хотелось бы дожить до этого времени.

– Хоть ты не спеши себя хоронить. Давайте лучше подумаем, что мы можем противопоставить нашим врагам, как нашим семейным, так и империи. Хранители мы, в конце концов, или нет!

– Конечно хранители, – с улыбкой подтвердил Руткер. – Ну, а что мы можем противопоставить врагам? Нашу сплоченность, и главное магию. Я считаю, что все Осколы, включая тебя, Гартош, точнее, особенно ты, должны усиленно заниматься магией. И не протестуй! Тебя это касается в первую очередь!

– У меня с легионом проблем выше макушки, людей и единорогов осталось не больше четверти! Когда мне магией заниматься?

– Ты уж изыщи время, постарайся. Вирона попроси помочь, он маг не из последних. Это и твоему легиону на пользу пойдет. Но это еще не все. Всем остальным так же нужно поднажать. Тебя Катан это тоже касается, я лично прослежу.

– Я бы с удовольствием, но с моими способностями многого не достигнешь.

– Не такие уж слабые у тебя способности. Да ты немного слабее остальных Осколов, но на общем фоне из тебя может выйти неплохой маг.

– Я, конечно, постараюсь, но…

– Никаких но! Приложи максимум усилий и все. А я или Гнивер будем тебе помогать.

– Хорошо.

– Но и это еще не все. Нужно более плотно заниматься с детьми. Гнивер и Ольвильда про своих детей побеспокоятся сами, а твоими, Гартош, займусь я. Да и тебе пора магией заняться… Лисита.

Лисита побледнела:

– Но, я не могу, мне запрещено. Всему моему роду запрещено заниматься магией.

– Ничего страшного, – сказал Гнивер, – я улажу это с Лисваном. Он не будет против.

– Но, но… – глаза Лиситы наполнились слезами. – Мне всю жизнь, с самого детства твердили, что я не могу, не имею права заниматься магией.

– Теперь имеешь. И нам с дедом кажется, что из тебя получиться очень хорошая магиня.

– Я не смогу! – крикнула Лисита и выбежала из комнаты.

– Ничего, все пройдет и уладится, – пробормотал Руткер.

– Я пойду, успокою ее, – поднялась Ольвильда.

– Да, расскажи ей, что магия, это не так уж страшно, – подсказал Гнивер.

– Я лучше тебя знаю, как успокоить женщину, – полуобернувшись, ответила Ольвильда.

Когда за женщинами закрылась дверь, Катан тихо сказал:

– Бедняжка всегда тяжело переживала, когда что-то ей напоминало о том, что ей нельзя заниматься магией. Хотя виду и не подавала.

– Ничего, она не глупая девочка, и быстро придет в себя, а когда появятся первые успехи, то все сомнения отпадут сами собой, – сказал Руткер.

Гартош заинтересовался:

– Думаешь, ее обязательно ждет успех?

– Даже не сомневаюсь в этом. И ты, как муж, должен был в первую очередь заметить способности жены.

– Какие такие способности? – удивился Гартош.

– А как она тебе головную боль сняла?

– Это простой лечебный массаж.

– Ага, двумя движениями она успокоила твою башку, и это после магического зондажа. Хотел бы я, чтобы в наших лазаретах было побольше таких способных массажисток. К тому же, – Руткер назидательно поднял палец, – не нужно забывать из какого она рода, кем ей приходится княгиня Алинейская.

– А может не зря два наших рода пересеклись? – спросил Катан, пока младший брат переваривал услышанное о жене.

– Может и не зря, – ответил Гнивер. – Помощь Лиситы, я имею в виду магическую помощь, нашей семье сейчас не помешает.

Вновь открылась дверь и в кабинет вернулась Ольвильда.

– Ну как она? – спросил Гнивер.

– Бедняжка в расстройстве. Она не знает, радоваться ей или огорчатся. Плачет и все.

– Ты ее успокоила?

– Почти. Я же вижу, с какой завистью она смотрит на любые магические действия. Особенно на мои. Надеюсь, вы заметили, что у нее явные способности к лекарской магии?

– Мы то заметили, – ехидно сказал Гнивер, – только муж в неведении.

– Думаю, пора и мне с ней поговорить, – поднялся с дивана Гартош.

– Ты уж помягче с ней там, – сказал Катан. – А то привык командовать своими единорогами. Здесь другой подход нужен.

– Поучи меня, – буркнул Гартош и хлопнул дверью.

Старшие Осколы вновь многозначительно переглянулись.

* * *

Потянулись тяжелые послевоенные будни. Хотя военная кампания продлилась недолго, и охватили сравнительно небольшую территорию, бед она натворила немало. Почти все укрепления и населенные пункты, побывавшие в руках у гробросцев, были полностью разрушены. Множество людей сорвалось с насиженных мест и не спешили возвращаться. И главное – армия понесла огромные потери, в том числе и элитные гвардейские части. Особенно пострадал самый полезный на этой войне легион – Черный. Гартош носился между Тороной, Волшебным королевством, непострадавшими в войне частями и своим легионом, но все его невероятные усилия давали мизерную отдачу.

В столице говорили, что денег в казне нет, и покупать новых единорогов и амуницию не за что. И даже император, отвечая на настойчивые просьбы Гартоша, лишь виновато разводил руками, просил подождать, или обходиться тем, что удавалось выкроить.

В Волшебном королевстве так же были не особенно рады гостю из Виктании. Цены на боевых единорогов горное королевство взвинтило так, что о восстановлении легиона можно было забыть. На все увещевания, Лягирен и другие переговорщики отвечали, что исчерпали все свои резервы, и боевых единорогов приходится завозить из других миров, а это утраивало цену.

Прохладно встречали командора единорогов и в тех частях, в которых Гартош собирался разжиться на новых бойцов для своего легиона. И Оскол их понимал, ведь забирал он самых лучших, а такие всем были нужны.

В этих изнурительных хлопотах проходил месяц за месяцем, и домой Гартошу удавалось вырваться не часто. И каждое его появление дома, приносило свои, домашние новости. Лисита буквально светилась от счастья, гордая своими успехами в занятии магией. В этом ей помогали все члены семьи. Руткер взял на себя общее руководство занятиями, и составил плотный график, который правда все время приходилось перекраивать, так как Лисита почти всегда его опережала. Гнивер вносил свою лепту в обучение невестки, пытаясь научить ее боевой магии. Но Лисита наибольшие успехи делала в лекарской магии, уроки которой ей давала Ольвильда. И даже Катан старался быть полезным, пытаясь научить начинающую магиню подпространственной магии, которую сравнительно недавно сумел освоить сам. Но Лисите до таких высших приемов было еще далеко, и она радовалась тому, в чем достигала наилучших результатов.

Гартош с удовольствием отметил, что жена ожила, расцвела – занятия магией приносили ей немалое удовольствие, что в свою очередь радовало всех родственников, пошедших по магической стезе. И конечно это радовало самого Гартоша, так как успехи жены принесли оживление и в их семейные отношения.

Лорд Руткер выполнил и вторую часть обещания, лично контролируя обучение детей Гартоша, у которых так же наметился неплохой прогресс. Сыновья командора обучались в высшей студии, и отец настоял, чтобы военная часть обучения была не меньше магической. И даже малышка Милена имела какие-то свои магические дела с Гвалой. Окружающие не раз убеждались, что Милена и оборотница умеют общаться мысленно, причем так, что этого не слышал никто, даже лорд Руткер.

И вообще, помощь Гвалы была неоценимой. Каррлак носила свою воспитанницу в зубах, в специальной сумке. И в своих путешествиях они часто забредали за территорию дворцового комплекса. Когда Милена подросла, она чаще перемещалась верхом на своей подруге, крепко вцепившись ручонками в густую шерсть оборотницы. Но такие долгие прогулки нисколько не пугали Лиситу или Гартоша, они прекрасно понимали, что под защитой опытного и сильного каррлака, их дочь находится в наибольшей безопасности. Это так же освобождало Лиситу от многих обязанностей и давало большую свободу для занятий магией. Милене же и Гвале помощь Лиситы нужна была только тогда, кода требовалось переодеть или покормить девочку.

Пользуясь свалившейся свободой, Лисита вместе с Ольвильдой отправлялась в какой-нибудь лазарет, чтобы на практике отточить и укрепить знания. А возможности попрактиковаться, учитывая недавно отгремевшую войну, находилось больше чем достаточно.

Удачно продвигались дела и у детей Гнивера и Ольвильды. Трое их старших детей обучались в высших студиях, естественно в магических группах. А маленькая Грельда, которая всего на полгода была старше Милены, пока постигала азы магии дома. Старший сын Гнивера, Корул, в свои двенадцать лет являлся очень даже неплохим боевым магом, чем не могли нарадоваться отец и прадед. Лената, которая была младше своего старшего брата на два года, пошла по пути матери, и больших успехов достигала в лекарском направлении магии. Ну а шестилетний Тамрон, пока еще не определился, какое направление ему ближе всего, поэтому обучался всему в равной степени.

Катан не мог похвастать такими успехами, которыми блистали остальные Осколы, что его очень угнетало. Но ни Руткер ни Гнивер, не жалели усилий, чтобы обучить члена семьи чему-то новому, и дело не стояло на мертвой точке.

* * *

Прошел почти год, со дня окончания войны, и смерти Лориана с Дангалом. Империя почти оправилась от нападения гробросцев. Отстроили города, крепости и укрепления, люди вернулись в восстановленные дома, и старались забыть о тех страшных днях, когда враг пришел на их землю.

Лисван показал себя умным императором. Не таким жестким, как его отец, но не менее твердым. За короткое время он сумел завоевать любовь подданных, и наладить в империи спокойную мирную жизнь. Армия восстановила свои силы за счет новобранцев, и новых выпускников военных академий. Исходя из того, что в войсках сказывалась нехватка командиров различных уровней, требования к выпускникам академий значительно упростили, а так же укоротили время прохождения практики в войсках.

Сумел укрепить свой легион и Гартош. Благодаря его стараниям и увеличившимся вливаниям из казны, количественный состав легиона вырос до двух с половиной тысяч. Что было конечно вдвое меньше, чем до войны, но больше, чем сразу после окончания оной.

Наладившаяся жизнь, даже позволяла отдохнуть и совершить небольшое путешествие. Отдохнуть Гартош с семьей и каррлаками решили отдохнуть на море, неподалеку от Ашуры. В сам горд-порт командор решил не соваться, тем более с детьми, а занял небольшой дворец, в десяти минутах ходьбы от уютной бухточки, и столько же минутах езды на лошади от рыбачьего поселка, из которого два раза в день привозили свежую рыбу, креветок, крабов, моллюсков, и прочие дары моря. Хозяин дворца, любезно предоставив свое жилище одному из всемогущих Осколов, в свою очередь отправился в путешествие по Виктании. Подальше от таких гостей…

Каррлаки радовались отдыху на море не меньше чем дети, и это понятно, моря они еще не видели. Оборотни носились по берегу и дурачились как сумасшедшие, сумев втянуть в веселье даже Гартоша и Лиситу. Аруш поймал на берегу краба, величиной с кулак, и побежал показывать его детишкам. Но житель моря не пожелал быть игрушкой и вцепился каррлаку в нос, за что тут же был сожран.

Гвала так же нашла красавца краба, даже большего чем поймал Аруш. Она расколола панцирь морского обитателя, и честно поделилась нежным мясом с Миленой.

Лисита посмотрела на это с легким беспокойством:

– Гартош, Гвала кормит Лиситу сырым мясом, не повредит ли это нашей дочери?

– Не беспокойся, у Гвалы прекрасное чутье, она лучше нас с тобой знает, что можно нашей малышке, а что нет. Думаю, если бы у нее были хоть малейшие сомнения, она не кормила бы Милену.

Словно в подтверждение этим словам, Аруш – безволосый и гладкий как тюлень – вытащил из моря осьминога, величиной с половину себя самого. Осьминог отчаянно сопротивлялся, и все норовил опутать голову неожиданно свалившегося врага. Но каррлак извлек уроки от встречи с крабом и наверняка сделал свою шкуру непробиваемой. Подбежавшая Гвала помогла своему другу разделить осьминога на удобносьедаемые части и употребить их, выбросив остатки в море. Милена в этот раз осталась без своей доли.

– Видишь? – приобняв жену сказал Гартош. – Гвала прекрасно понимает, что сырое мясо осьминога нашей дочери не подойдет, так что не переживай за них. Лучше пойдем, прогуляемся, вон к тем скалам.

– Зачем? – удивленно приподняла брови Лисита.

Гартош выразительно посмотрел на фигуру жены, плотно облепленную мокрым платьем для купания, и сохранившую прекрасные формы, даже несмотря на рождение троих детей:

– Осьминога будем ловить.

Лисита порскнула в кулак:

– Так уж и осьминога. Осьминога с одним щупальцем не бывает.

– Тогда морского змея, – тут же нашелся Гартош.

– Разве что змея…

Гартош вскочил на ноги и легко, словно пушинку поднял жену. Полуобернувшись, он выкрикнул распоряжение:

– Аруш, Гвала, присмотрите здесь пока. Мы скоро вернемся.

– Вы куда? – всполошился каррлак, заподозрив, что может пропустить интересное приключение. Но Гвала укусила его за бок, и оборотень понятливо крикнул вдогонку. – Не беспокойтесь! Можете не торопиться! Занимайтесь своими делами! Но к вечеру мы вас ждем! Или хотя бы к утру!

Осколы уже скрылись за скалами, но их все еще нагоняли напутствия Аруша.

…Лисита и Гартош освободились намного раньше, чем к вечеру. Возвращаясь к детям, они брели по самой кромке воды, взявшись за руки и загребая ногами ласковые языки волн. Идиллия. Неужели все это может кончиться? У Гартоша сжалось сердце, и так же непроизвольно сжались кулаки.

– Что случилось? – взглянула на него Лисита, уловив изменения в настроении мужа.

– Так, подумалось… Не хочется, чтобы вся эта благодать закончилась.

Лисита прижалась к мужу:

– Мы совсем справимся, не сомневайся. Примерно так, как Аруш с Гвалой справляются вон с той рыбой, – и Лисита со смехом указала на каррлаков.

– Слушай, похоже, что пока нас не было, каррлаки выловили все съедобное в этой бухте!

– Похоже на то, – согласилась Лисита.

Супруги подоспели к тому моменту, когда оборотни дочищали хребет полуторашетовой рыбины.

– А быстро вы! – аппетитно чавкая, заметил Аруш.

– Испугались, что вы выловите в море все живое, – объяснил Гартош.

– Не переживай, здесь на всех хватит, – беспечно отозвался каррлак и тяжело поднялся на ноги. – Ого! А эта рыбка действительно оказалась лишней!

– Рыбка, – хмыкнул Оскол.

– Ладно, верну то, что осталось морю, и на сегодня, пожалуй, хватит.

Аруш затащил хребет и голову в воду, и, вернувшись, тяжело плюхнулся рядом с супругами:

– Хорошее здесь место, рыбное. Надо было, когда давали, дворец поближе к морю выбирать.

– По-моему, в Коньсуре, ты тоже находишь кого сожрать, – ответил Оскол.

Аурш не ответил, а почти сразу захрапел.

– Пойду искупаюсь, – поднялся Гартош. – Ты идешь?

– Нет, – Лисита улыбнулась. – Я немного устала и отдохну. А ты иди, я за тобой отсюда понаблюдаю.

С улыбкой взглянув на толстопузого каррлака, Гартош зашел в воду. Теплая прозрачная вода приняла командора ласково, словно родное дитя. Гартош не спеша зашел в поглубже и нырнул. Нырять он любил, ведь под водой находился свой мир, обитатели совсем не боялись пришельца. Маленькие разноцветные рыбки безбоязненно подплывали к человеку, тыкались в живот и ноги, словно норовя попробовать новенького на вкус.

– «Рановато меня кушать», – улыбнулся рыбешкам ныряльщик и вынырнул за новой порцией воздуха. Он помахал рукой жене и детям, и снова погрузился в бирюзовый мир. Мир зеленых, красных и желтых водорослей, мелких любопытных рыбешек, лениво плывущих мимо медуз, ползающих по дну крабов и солнечных зайчиков над головой.

Любопытные рыбешки остались на месте, но теперь они были не одни. Между дном и поверхностью застыла русалка, восторженно рассматривая человека огромными, слегка раскосыми глазами. Неожиданное появление морской обитательницы ошарашило Гартоша, хотя и ненадолго – подсознательно он ожидал такой встречи, и, в глубине души, надеялся на нее. И вот она, морская красавица, с божественной фигурой, нежной кожей, идеальной формы грудью, пухлыми губками. Оскол вдруг вспомнил, что нужно дышать, и судорожно заработал конечностями. Вылетев на поверхность, он поспешно наполнил горящие легкие свежим воздухом. Лисита стояла на берегу, встревожено всматриваясь в море – то ли муж долго не всплывал, то ли почувствовала что-то.

На поверхности русалочье наваждение прошло и захотелось на берег, к жене и детям. Гартош сильными гребками устремился подальше от глубины, с ее соблазнами, опасаясь, что хозяйка морской пучины не пожелает так просто отпустить человека, и станет хватать его за пятки. Но русалка не задерживала гостя, хотя он чувствовал, какое нею овладело разочарование.

Лисита зашла по колена в воду, и с тревогой в голосе задала вопрос:

– Что там случилось?

– Где? – попытался прикинуться дурачком Гартош.

– В море! – уже сердито уточнила Лисита.

– Ничего. А с чего ты взяла, что там что-то случилось?

– Да так, почувствовала кое-что. Да и выглядишь ты… чересчур возбужденным.

– Тебе показалось, – буркнул Гартош, и ступил на песок.

– Без меня больше купаться не пойдешь! – решительно заявила Лисита.

– Да я вообще больше купаться не пойду, – ответил муж и пошел одеваться.

Явно почувствовав что-то женским чутьем, Лисита посмотрела на море уже не столь дружелюбно.

XVIII

После короткого, но впечатляющего отдыха на море, Гартош вновь погрузился в проблемы легиона, изредка отвлекаясь на семейные дела.

Полевые учения, которые Черный Легион проводил неподалеку от Аргатных гор, были в самом разгаре. Командор стремился побыстрей обучить боевым приемам новых бойцов и единорогов, которыми недавно пополнился легион. Вновь прибывших командор распределил так, чтобы в каждом полку находилось примерно равное количество боевых единиц. Так как наименьшие потери понес третий полк под командованием Вирона, в него попало меньше всего пополнения, и естественно он считался самым опытным и боеспособным подразделением. Поэтому именно третий полк чаще всего играл роль противника, которого непременно нужно уничтожить.

Полк Тереса только что провел атаку на полк Вирона, и теперь командор, вместе с полковниками и сотниками, проводил разбор результатов. Вызов Гнивера прозвучал как всегда неожиданно:

– (Ты где, брат?)

– (На юго-востоке от Аргатых гор, проводим учения.)

– (Очень хорошо. Можно посмотреть?)

– (О чем разговор, конечно приходи! Погоди, погоди! Ты сам придешь, или с кем-то?)

– (С Лисваном.)

Гартош возмутился:

– (Император прибывает в мой полк, а мне нужно это из тебя вытаскивать?!)

– (Не сердись. Это не инспекция, а простое любопытство. Лисван не так часто видел Черный Легион в действии.)

– (Когда вы прибудете?)

– (Сейчас.)

– (Понял, ждем.) – и, разорвав магическую связь, Гартош заорал, причем так, что его услышали в обоих полках. – А ну всем быстро подобрать сопли! Сейчас сюда прибудет император, посмотреть чего вы стоите!

Сотники резво побежали в свои сотни. Хотели было за ними рвануть и полковники, подальше от монарших глаз, но Гартош их остановил:

– Куда! Я что, сам буду императора принимать? Быть при мне. И побольше зверской решимости на лицах и мордах! Их тоже касается, – командор ткнул пальцем в единорогов.

Единороги полковников прониклись моментом, грозно вздыбили гривы и со злобным фырканьем стали рыть копытами землю.

– Вот так-то, – одобрил командор.

Император с Гнивером, с всего тремя десятками охраны и тремя магами прибыли через пару минут. Для этого императору со свитой открыли небольшой портал.

Словно вздулся пузырем воздух, заметались вокруг защитные и поисковые заклинания, и в открытую магическую дверь шагнули одетые в белую броню арбалетчики Первого Легиона. От их брони буквально разило защитной магией, а от арбалетов – боевой. Следом за первыми двумя десятками вышел Гнивер, а за ним Лисван. За последним десятком портал захлопнулся.

Молодой император подошел к тройке встречающих, обнял Гартоша, раскланялся с полковниками.

– Рад видеть тебя, командор. Показывай своих красавцев. А то пол имперской казны опустошили, хотелось бы увидеть, на что.

– Здесь только два полка, ваше величество. Проводим полевые учения. Но если пожелаете, я могу вызвать и остальные три.

– Не надо, – махнул рукой Лисван, – ничего не устраивайте специально для меня. Просто покажите, как вы воюете, на что способны, и все. Я думаю, двух полков для этого хватит.

– Хорошо ваше величество, мы продолжаем учение.

Снова заняли знакомые позиции бойцы третьего полка, и на них со всей решимостью навалились единороги второго. Даже на привыкшего к такому зрелищу Гартоша, это произвело впечатление, будто он стал свидетелем столкновения высших сил. Что уж тут говорить о посторонних. Лисван наблюдал за сражением с искренним восхищением, и, не поворачиваясь, сказал Гартошу:

– Один вид черных полков, выходящих из подпространства, повергает в шок, как противников, так и союзников.

– Обычно так и бывает, – тактично согласился командор.

– Мы проанализировали прошлогоднюю войну, – продолжил император, – и пришли к выводу, что не будь Черного Легиона, мы скорей всего потеряли бы изрядный кусок территории.

– Наш легион оказал, конечно, существенное влияние на течение и исход войны, не думаю, что настолько сильное, – не согласился Гартош.

– Не скромничай, вы оказались незаменимы. И даже не столько в непосредственном ведении боевых действий, хотя и здесь вы оказались на недосягаемой для других высоте, а в быстрой переброске свежих частей к фронту. К тем местам, где помощь была нужна больше всего.

– В общем, мы в основном нужны как извозчики? – подытожил Гартош.

– Не обижайся, никто не умаляет ваших боевых заслуг. Вы вовремя перекрывали бреши в обороне и здорово драли гроброцам задницы. Но даже ваш легион не успевал бы сделать все, у вас попросту не хватило бы времени и сил поспеть везде. А вот помогая закрыть все прорывы противника свежими войсками, а так же создать боевой кулак для контрудара, вы, можно сказать, переломили ход войны. Я уже молчу про перехват кентавров. Сами вы, конечно, полегли бы в столкновении с этими хозяевами степей, но в содействии с «Шершнями», «Барсами» и «Вепрями», вам удалось решить и эту сложнейшую проблему.

– Без Серых мы вряд ли бы справились.

– Справились бы. С гораздо большими потерями, конечно, но вы бы уничтожили конелюдей. Так что, можешь заслужено купаться в лучах славы защитника отечества.

Гартош скромно промолчал.

– Мы и в дальнейшем будем усиленно финансировать воссоздание вашего легиона, думаю, через два, три года, вы восстановите довоенный количественный состав.

– Спасибо, ваше величество.

– Тебе спасибо, что придумал такой род войск.

Лисван подошел к Агаральду, полюбоваться красавцем единорогом вблизи, и место собеседника Гартоша занял Гнивер:

– Вижу, дело в легионе налаживается.

– Да, пока все идет неплохо.

– Как твои занятия магией?

– Не очень. Редко могу найти время.

Гнивер осуждающе покачал головой:

– Это нужно не только для тебя, но и для всей нашей семьи. И даже, как это пафосно не звучит, для всей империи.

– Я буду стараться. Лучше скажи, как дела на общегосударственном уровне?

– Тоже налаживаются. Сейчас вон Лисван, хочет послать своего дядю, принца Жортака, с визитом в Жеран. Нужно налаживать хорошие отношения с соседями.

– Вы еще и с Гробросом помиритесь!

– Неплохо было бы. Только подумай, какие открываются перспективы. Гроброс огромная империя, с ней лучше дружить, чем воевать.

– Ну да, конечно, особенно если они отдадут Шерамский плацдарм.

– Я думаю, что это маловероятно. А значить про дружбу в ближайшее время можно забыть.

– Это точно. Вы сейчас в Торону?

– Нет, отправимся к Жортаку, в его дворец. Лисван хочет обсудить с дядей некоторые вопросы предстоящего визита.

– Маловато у вас охраны. Не стал ли император слишком беспечным?

Гнивер улыбнулся:

– Мы ведь путешествуем через подпространство, а в нем провести большие силы может только твой легион.

– Так может выделить пару сотен?

– Нет. Жортак не особенно любит армию. Так что не будем пугать его боевыми единорогами. Нам только добраться до дворца, а там надежная охрана Первого Легиона.

– Лисван поделился с дядей охраной?

– Да. Все Гратры теперь охраняются исключительно Первым Легионом.

– Давно пора. Если нужно, сразу вызывайте нас.

– Непременно, – без тени улыбки ответил Гнивер.

* * *

Ближе к вечеру, когда полки выполнили поставленные на день задачи, а офицеры собрались в штабной палатке, чтобы обсудить результаты очередных учений, командор снова ощутил сильнейшую тревогу. Такие предчувствия бывали у командора нередко, поэтому он не придал этому особого значения. Кольнуло что-то в груди и ушло. Но следом донесся зов о помощи. Гартош окаменел. Первая мысль пришла о Лисите и дочери. Но повторный, более слабый зов прояснил, кому нужна помощь. Гнивер!

Вирон первым заметил, что с другом твориться что-то не то, затем странное поведение командора заметили и остальные. Вирон осторожно тронул Оскола за плече:

– Что случилось?

– Гнивер… – прошептал Гартош, уставившись остекленевшим взглядом в никуда. – Гниверу нужна помощь.

– Где он?

Гартош словно очнулся:

– Не знаю точно, но где-то там, – командор указал на запад.

– Точнее!

– Не знаю точней! Вот черт! – Гартош бессильно заметался по комнате. – Стоп! Они с Лисваном отправились к Жортаку. Его дворец в той стороне.

– Император с твоим братом?

– Скорей всего да. Вирон, готовь полк к переходу! Придете по моему сигналу. Всем остальным тоже боевая готовность!

Гартош сосредоточился на дворце принца Жортака, где бывал всего пару раз. Вот парадный вход, а на ступенях… На ступенях лежали гвардейцы Первого Легиона, и их некогда белоснежные доспехи были обуглены и искорежены магическими ударами.

– Дух меня раздери! Аруш за мной! Остальные тоже! Вирон бери полк и за нами!

Гартош в сопровождении каррлака и полутора десятка офицеров, очутился возле широких ступеней входа во дворец. На ступенях лежали два десятка бойцов из Первого Легиона. Все были мертвы. С первого взгляда стало понятно, гвардейцы подверглись мощнейшей магической атаке. Все защитные амулеты взломаны, доспехи – так же изрядно заряженные защитной магией – проломлены во многих местах. Даже трудно представить, кому такое по силам.

Обнажив меч, командор вбежал по ступеням:

– Аруш, ищи Гнивера и императора!

Каррлак повел носом:

– Где-то там.

Оскол вместе с сопровождающими рванул за оборотнем. Они насквозь, нигде не останавливаясь и не обращая внимания на трупы гвардейцев и челяди, промчались через весь дворец, и выбежали в сад. На дорожках сада так же виднелись следы от недавнего боя – очень недавнего. Магическая аура до сих пор не могла успокоиться, и по всему саду чувствовались следы от боевых заклинаний.

– Туда! – потянул Аруш вглубь сада.

Холодея от предчувствий, командор бежал вслед за оборотнем, инстинктивно отмечая все усиливающуюся разруху. Впереди показалась большая беседка, вокруг которой тела погибших были разбросаны особенно густо. Уже понимая, что он там увидит, Оскол все же шагнул внутрь.

Посреди неподвижных тел, устилающих пол беседки, спиной к входу, на полу сидел человек, и плечи его мелко тряслись. Гартош подошел поближе. Лорд Руткер, положив себе на колени голову Гнивера и гладя ее трясущейся рукой, беззвучно плакал. Спрятав уже бесполезный меч, Гартош опустился на колени рядом с дедом.

– Они все мертвы Гартош, и Гнивер мертв. Я не успел. Я никчемный старый маг.

– Я тоже не успел дед. Я услышал вызов, но слишком поздно.

– Вот именно. Мы приходим последнее время слишком поздно. Сперва Дангал, теперь Гнивер.

Руткер провел сухощавой ладонью по лицу любимого внука. Гнивер уставился застывшим взглядом в потолок беседки, и дед никак не мог решиться закрыть ему веки. Гартош со вздохом накрыл рукой глаза брата.

– Мы отомстим брат. Отомстим за тебя, за нашего отца, за Лисвана, за Лориана. Отомстим за всех.

– Да, все что нам остается, это месть, – с горечью согласился Руткер.

– Дед, ты прибыл раньше нас, что здесь произошло, кто это сделал?

– А здесь и гадать нечего. Я сразу почувствовал энергию Тартула.

– Родового атрата Гратров?

– Его. Какая ужасная шутка судьбы. Атрат, который должен защищать Гратров, стал причиной их гибели.

– Снова ведьмы?

– Они. Не сами, конечно. Им наверняка помогали гробросцы и еще кто-то, я не разобрал кто.

– Значит нужно разобраться, найти и уничтожить. Такое нельзя оставлять безнаказанным!

– Ты прав, месть, это единственное что мы можем сделать для погибших.

Руткер бережно положил внука на пол.

– Гартош, здесь есть живой! – крикнул Терес.

Гартош вскочил и подбежал к тому, кого сразу приняли за труп. Принц Жортак не подавал признаков жизни, пока не отвалили в сторону тело придавившего его гвардейца. Принц застонал, а затем закашлялся. Правая половина его лица была обуглена, с правой руки и ноги, вперемежку с тканью, свисали целые лоскуты кожи, обнажая обожженные мышцы.

– А ну все в сторону! – распорядился Руткер, присаживаясь возле Жортака.

Он первым делом остановил кровь и унял боль, которая буквально корежила пришедшего в себя принца.

– Что здесь произошло? – спросил Первый Маг, едва взгляд раненого стал осмысленным.

– Предательство, – выдохнул Жортак. – Начальник охраны Лисвана сумел тайно провести во дворец вражеских магов, поэтому они и смогли напасть неожиданно. А еще Тартул. Он настроен на нашу кровь. Но за тот год, что находился в руках врагов, его сумели подчинить, и теперь он главная опасность для нашей семьи. Мы не имеем от него защиты.

– Я так и думал, – мрачно сказал Руткер.

Неподалеку от беседки замерцал воздух и из открывшегося портала вывалились бойцы Первого Легиона в сопровождении магов. Следом за гвардейцами вышел и лорд Магранг, их командор. Увидев тело императора, он побледнел и поднял недоуменный взгляд на Руткера.

– Ты все правильно понял Магранг, – сказал Первый Маг. – Не уберегли вы императора.

Магранг потянул воротник кольчуги, сразу ставший тесным:

– Как же так, здесь были надежная охрана, почти сотня человек. Они могли держать оборону до подхода подмоги.

– Принц Жортак утверждает, что было предательство, начальник охраны провел врагов внутрь охраняемого периметра.

– Не может быть! Васалар был надежен как гранит! Я верю ему как самому себе, он не мог предать!

– Значит нужно проверить и тебя, – сказал Гартош, и посмотрел на Магранга взглядом не сулившим ни чего хорошего.

Лорд Магранг выпрямился:

– Я готов ответить за все, в том числе и за своих подчиненных!

– Все за все ответят, – пообещал Гартош.

Магранг только сейчас увидел Гнивера и тяжело вздохнул:

– Сочувствую, – и, помолчав, добавил. – Я действительно не верю, что Васалар мог предать.

– Позже все проверим, – прервал борьбу взглядов командоров Руткер. – С вами есть маги-лекари?

– Конечно! – ответил Магранг. – Они всегда в составе тревожной группы.

– Вот и хорошо. Организуйте переброску принца Жортака в имперскую лечебницу.

– Сделаем!

– И организуйте охрану дворца, создайте новый периметр. Мы должны здесь все тщательно осмотреть. И не доведи дух, хоть кто-то мне помешает! Сожгу на месте!

Вокруг Жортака хлопотали сразу три мага-лекаря, и их стараниями принц даже сумел подняться:

– Я пока здесь останусь, может понадобиться помощь.

– В лазарет! – жестко сказал лорд Руткер, и более мягко добавил. – Мы не можем рисковать еще одним Гратром.

Жортак пытался протестовать, но Руткер подал знак магам, и те, подхватив принца под руки, крылись в подпространственом вихре.

К злосчастной беседке, в сопровождении нескольких десятков бойцов единорогов спешил Вирон. Гартош тут же подозвал друга:

– Вирон, вместе с гвардейцами Первого Легиона, организуйте охрану дворца. Сейчас подойдут остальные полки. Чтобы мышь не проскользнула ни сюда, ни обратно. Лорд Магранг, я надеюсь, вы не будете против участия единорогов в охране места гибели императора?

– Ни в коем случае, лорд Гартош.

* * *

Не сведущих в поисковой магии тут же выдворили с дворца. По приказу лорда Руткера к месту битвы прибыли лучшие маги поисковики. Вокруг беседки обнаружили шесть трупов, не принадлежащих ни охране, ни челяди.

– Этих ко мне в лабораторию! – распорядился Первый Маг. – Лично допрошу!

Отправили в лабораторию к старшему Осколу и несколько тел из императорской охраны, а так же челяди принца Жортака. Гартош догадывался, что дед попытается разговорить и погибшего императора, и даже собственного внука.

Сейчас Руткер, Аруш, и трое опытных магов, обследовали угол сада, примыкающий к застекленной оранжерее. Командор шел за поисковиками следом и старался им не мешать – в отличие от Аруша, превосходно чуявшего любое проявление магии, он в этом деле был не силен.

Поисковая группа вошла в остекленное помещение. Здесь тоже нашли убитых.

– Отсюда и началось вторжение! – решительно заявил Аруш.

– Да, похоже, в этом помещении они вышли из подпространства, – согласился Руткер. И явно кто-то помог ведьмам сделать это незаметно.

– Сгною гадов, – сжав кулаки пробормотал Гартош.

Руткер бросил на внука быстрый взгляд:

– Только с моим участием внучек.

Обследование сада, дворца и прилегающих территорий продолжалось, когда прибыл Витан. Гартош тут же бросился к принцу, так как ему сейчас предстояло самое трудное – увидеть тело брата.

Витан встал на входе в беседку и неверяще смотрел на Лисвана. Затем взгляд его упал на Гнивера, и Витан совсем по-детски всхлипнул. Гартош положил руку ему на плече.

– Как же так Гартош, как же так?

– Держись Витан. Враги отобрали у нас самых близких людей. Самых сильных забрали. Мы должны отомстить за них и встать на их место. – Оскол тяжело вздохнул. – Пришло твое время принимать империю.

Витан посмотрел на друга полными слез глазами:

– Я не хочу Гартош, не хочу…

– Теперь не так уж много зависит от твоего желания. Как это ни странно, но император очень ограничен в своих желаниях. Если конечно он хочет быть хорошим императором.

– Я не хочу быть императором, ни хорошим, ни плохим.

– Больше нет спины, за которую ты мог бы спрятаться, – жестко сказал Оскол. – И править империей придется тебе, как единственному законному наследнику.

– А дядя Жортак? – вскинул голову Витан. – Он тоже погиб?

– Он жив, хотя и серьезно ранен.

– Тогда может он? – Витан с надеждой взглянул на друга.

– Если ты умрешь, тогда будет его очередь.

– А больше никак?

– Нет. Неправильное наследование может повлечь серьезные проблемы в будущем – как ближайшем, так и в отдаленном. Могут появиться желающие оспорить трон, а это обычно приводит к гражданским войнам. Ты хочешь, чтобы Виктанию разорвала гражданская война?

– Не хочу…

Разговор на тему наследования немного отвлек Витана, но взгляд его снова упал на тело Витана, и он не выдержал – уткнулся в плече Гартоша и зарыдал. Осколу самому хотелось плакать, уткнутся в чье-то сильное плече, и выплакаться. Но такой слабости он себе позволить не мог, нужно держаться, показывать пример самообладания для Витана и для остальных. Он снова вздохнул и обнял друга:

– Держись дружище. Судьба приготовила нам жестокий удар, и от того, как мы сумеем его выдержать, зависит судьба целой империи.

– Я ведь остался совсем один, – всхлипывал Витан. – У тебя есть жена, дети, брат, дед. А я совсем один. Сперва погиб отец, мать пережила его всего на несколько месяцев. Теперь вот Лисван. А с дядей Жортаком мы почти чужие люди.

– Я не смогу заменить тебе брата, но я останусь с тобой до конца. Это и просьба Лисвана, и мое личное желание.

– Спасибо Гартош. Пожалуй ты, да, наверное, все Осколы, мне сейчас самые близкие люди.

– Можешь в этом не сомневаться.

Пока Гартош успокаивал Витана, лорд Руткер в злой решимости метался по саду, выискивая малейшие следы оставшиеся от боя, и воссоздавая события по крупицам.

Еще через несколько минут из открывшегося портала вышла Телиара, жена императора, и Ольвильда. Даже, несмотря на приказ Первого Мага, охрана не посмела их задержать. Известие состарило жен погибших на целую вечность, и сейчас никто не мог в них увидеть молодых цветущих женщин, какими они были всего пару часов тому назад.

Подойдя к беседке, женщины застыли, и полными от ужаса глазами смотрели на своих мужей. Погибших положили в ряд, Лисвана и Гнивера чуть в стороне от остальных. Закрыв рот рукой, Ольвильда бросилась к мужу и, упав на его грудь, тихо, словно раненая волчица, завыла. Телиара подходила к мужу медленно, будто боясь убедиться в случившемся, и так же медленно опустилась на колени. Ее тонкие пальцы охватили застывшие руки Лисвана, словно пытались их отогреть. После смерти мужа она не могла больше называться императрицей, но вела себя именно как венценосная особа. Хоть ей хотелось заплакать как Ольвильде, она держалась, и только трясущиеся руки и дрожащие губы выдавали раздирающее императрицу горе.

Все кто был в беседке, поспешили выйти, оставляя императора и его советника по магии их женам. Гартош так же потащил Витана вглубь сада, давая женщинам возможность выплакаться.

Они перехватили лорда Руткера вместе с его поисковой командой на одной из дорожек.

– Есть что ни будь определенное?

– В общем, да, – ответил дед внуку. – Нападение произошло с двух сторон. Одна группа атаковала охрану на парадном входе во дворец, другая, воспользовавшись суматохой и тем, что часть гвардейцев поспешила на помощь товарищам, напали из зимнего сада.

– Почему император сразу же не ушел подпространством? – спросил Гартош.

– Их блокировали. Очень мощное заклинание. Вероятно Гнивер не смог быстро его сломать, а дальше пришлось защищаться. Все что он успел сделать, это послать зов.

– Насколько тщательно они подготовились. Сразу видно, ушел на это не один месяц. Нужно было изучить защитные заклинания охраны, причем у гвардейцев охраняющих императора и принца они разные. Затем подготовиться к противостоянию с магами и Гнивером – одно сдерживающее заклинание чего стоит. Да и физическое противостояние нельзя сбрасывать со счетов.

– Все решила магия, – хмуро сказал Руткер. – Битвы мечей не было. Защитные амулеты гвардейцев ломались почти мгновенно. Нападающие двигались через дворец практически беспрепятственно. Я думаю никто из них даже не обнажил меч, людей убивали смертельными заклинаниями.

– Все-таки выходит, имела место измена Валасара.

– Я тоже так думаю, – согласился с внуком Руткер. – Защитные заклинания меняются каждые три дня, и только тот, кто знал их досконально, мог передать врагу нужные сведенья. – Чуть помолчав, маг продолжил. – И когда враги закончили с гвардейцами, их встретили маги и Гнивер. Вот тогда и началось настоящее сражение. Маги держали оборону, а Гниверу даже удалось провести пару удачных атак. И если бы не Тартул, взломавший оборону, я думаю, они сумели бы продержаться, до прибытия подмоги.

– Атрат ударил три раза, – добавил Аруш. – Первым ударом была уничтожена оборона, причем вместе с магами, со вторым ударом погиб Гнивер, а затем они убили Лисвана.

Гартош тряхнул Витана:

– Ты слышишь, как погибли твой и мой брат. Первым твоим распоряжением, должна стать отправка карательного отряда туда, откуда пришел враг. Правильно, господин Первый Маг?

Руткер долго и пристально смотрел в наполненные ненавистью и жаждой мести глаза внука, и наконец, медленно кивнул:

– Да, мы обязаны отомстить.

– Но кому? – почти испуганно спросил Витан.

– Ведьмам из Верейна, и Гробросу, – четко распределил цели Гартош.

– Разве это возможно?

– Мы обязаны сделать невозможное, у нас нет другого выхода. Иначе они и дальше будут приходить, и убивать наших близких. Обещай, что ты отдашь приказ наказать виновных!

– Обещаю, – со страхом, и одновременно с надеждой смотря на полных решимости Осколов, сказал будущий император.

* * *

Не нужно и говорить, какую панику в империи подняла весть о гибели правившего чуть больше года императора и одного из Осколов. По империи вновь поползли зловещие слухи. Вспомнили про вещунов и оракулов – вроде Вензалы – из разных щелей полезли новые провидцы. Осколам стоило немалых сил, душить все проявления недовольства и беспорядков в зародыше. Стража и внутренние легионы практически не знали отдыха. Лорд Авитель выделял войска на подавление мятежей весьма неохотно, мотивируя это тем, что обстановка на границе вновь осложнилась, и армия нужна чтобы сдерживать вероятное вторжение.

Гартош клял Авителя, но сделать ничего не мог, Витан не решался сменить генерала, поставленного еще братом. Единственное в чем не было отказа, так это в магии. Лорд Руткер оказывал любую посильную помощь своими подчиненными, чтобы навести порядок в стране. Но маги требовались так же для подготовки карательного похода, причем для последнего привлекались самые сильные маги. Впрочем, для подготовки к мщению никого особо и не требовалось привлекать, посвященные магии сами рвались отомстить за всеобщего любимца и пример для подражания – у Гнивера среди магов был несокрушимый авторитет, не меньший, чем у лорда Руткера.

Неуступчивость Авителя злила Гартоша, но в принципе его можно было понять. К тому же формально он считался начальником командора Черного Легиона, и не собирался выполнять прихоти подчиненного. Авитель мог даже потребовать не привлекать для наведения порядка единорогов, но он все-таки побаивался Осколов и не спешил применять свою власть, а главное, Витан больше доверял хранителям, чем кому бы то ни было. Но можно было понять и Гартоша – при предыдущих императорах и главнокомандующих, войска неоднократно привлекались для решения внутренних проблем.

В общем, командору единорогов приходилось рассчитывать только на стражу, немногочисленные внутренние легионы, да на своих ребят. Советник императора по внутренней политике, а так же по совместительству старший командор внутренних легионов, видя такое рвение младшего Оскола, полностью уступил ему инициативу, всегда впрочем, показывая посильную и своевременную помощь.

Имя Гартоша Оскола наводило ужас на провинции, где намечались волнения. В главе одного из своих полков, появлялся он, словно черный призрак, или демон со свитой, и нигде не стеснялся применять силу. Особенно его раздражали шушуканья дворян о несостоятельности Витана как императора. Таких говорунов приводили лично к командору, а прием он проводил в пыточных камерах, которые имелись при каждой тюрьме. В лучшем случае все заканчивалось бытьем морды, а вообще-то могли и язык отрезать, чтобы не болтал лишнего. И вслед Осколу неслось – цепной пес трона. Но Гартош плевал на слухи, для него было главным, чтобы на время его отлучки в Верейн – а как там дело повернется, никто не знал – из-под Витана никто не вышиб трон.

* * *

На трон Витана садили скромно, так же как перед этим и Лисвана, да и обстановка в империи не располагала к пышным торжествам, хоть и не было войны, но все же…

Первое свое советниками и главнокомандующим новоиспеченный император проводил с привлечением Гартоша, хотя тому по рангу и не положено было там присутствовать. На вопрос Авителя – в каком статусе следует воспринимать нового члена совета, Гартош отрезал – в статусе личного друга и советника нового императора. И вообще, предыдущий император взял с Гартоша клятву – не бросать Витана одного, и оказывать ему всяческую помощь, что Оскол и делает, нравится это кому-нибудь, или нет.

Главный вопрос, который обсуждался на совещании: карательный поход в Верейн и Гроброс. Решалось, какие силы можно привлечь.

– Я не знаю, Гартош, – неуверенно начал Витан, – так уж необходим этот поход? А вдруг вы все там погибните?

Видя сомнения императора, подал голос и Авитель:

– Я, ваше величество, так же очень сомневаюсь в необходимости такого похода. Враги, которых хватает на наших границах, могут воспользоваться моментом отсутствия самых боеспособных частей, а так же большого количества боевых магов, и снова на нас напасть. Мы не настолько сильны, чтобы выиграть новую войну.

Витан взглянул на друга:

– Действительно Гартош, стоит ли проводить эту операцию? Или хотя бы так спешить с ней? Вот все утрясется и тогда…

– Ничего не утрясется ваше величество, – жестко прервал императора Гартош. – После двух удачных покушений на императоров, наши враги не оставят новых попыток. К тому же нужно использовать тот порыв, который сейчас есть у участников похода, и который со временем пройдет.

Авитель снова покачал головой:

– А я все-таки осмелюсь возразить молодому Осколу. Если уж и проводить карательную операцию, то подготовить ее нужно как можно тщательней. И император прав, лучше выждать более удачного момента. В общем, я против этого поспешного похода. И против того, чтобы в нем использовались армейские части.

– Попробуйте возразить и старшему Осколу, – вкрадчиво сказал лорд Руткер. – Подготовка к операции идет весьма успешно, насколько только это возможно. А провести ее нужно хотя бы потому, чтобы народ не сомневался в решительности нового императора. И мой внук прав, сейчас люди жаждут отомстить и сами рвутся в бой. Позже этот пыл остынет. Если оно будет – это позже. И если главнокомандующий против операции и не дает на нее согласия, он не может помешать участию в походе добровольцев, которые решат отомстить за императора и своих близких. Лорд Авитель, я думаю, вы знаете, что будет, если вы помешаете или запретите добровольцам совершить акт возмездия?

– Знаю, – буркнул главнокомандующий.

– Вот и хорошо. Через полторы, две недели мы проведем эту операцию, хочет кто-нибудь этого, или нет.

После этой непростой дискуссии, были рассмотрены и некоторые другие вопросы, к которым Гартош прислушивался в пол уха. На выходе из совещательного кабинета он догнал деда, и, поравнявшись, тихо спросил:

– Ты специально назвал такой срок операции?

– Да, – так же тихо ответил Руткер. – У меня нет конкретных подозрений, но лучше не болтать лишнего. Пусть как можно меньше людей знают, куда и когда мы намерены отправиться.

* * *

Спор с Ольвильдой зашел в тупик. Руткер с Гартошем из последних сил пытались отговорить вдову Гнивера от участия в карательной операции, но тщетно.

– Если вы не возьмете меня добровольно, я отправлюсь туда сама!

– Ты не боевой маг и в Верейне будешь нам только помехой, – наставил Гартош.

– Я зубами буду грызть этих тварей!

– Это очень опасный поход, – напомнил Руткер, – и мы можем из него не вернуться. Ты хочешь, чтобы твои дети остались круглыми сиротами?

– Корул уже совсем большой, – не сдавалась Ольвильда, – он возьмет на себя обязанности главы семьи. Мы с ним все решили.

– Они решили! – возмущенно воскликнул Руткер.

– Если бы Корул был чуть постарше, я отпустила бы его отомстить за отца, но его время еще не пришло. К тому же дома остаются Катан и Лисита, они помогут Корулу.

Катан молча сидел в кресле, хмуро поглядывая на родственников – его участие в предстоящем походе зарубили в самом начале разговора, а настойчивости Ольвильды у него не было. Лисита же, словно маленький воробышек вжалась в угол дивана, с ужасом слушая то, что участники похода могут не вернуться домой. Но никого отговаривать она не смела, прекрасно понимая, к чему это приведет.

Наконец Руткер устало махнул рукой:

– Делай, как знаешь. Но чтобы всегда была рядом со мной! Не хватало мне еще мотаться по всему Верейну в твоих поисках!

Ольвильда радостно кивнула.

Не стал больше спорить и Гартош, а только повторил жест деда:

– Мы выступаем завтра утром. Надеюсь тебе не понадобятся долгие сборы?

– Я готова идти мстить хоть сейчас.

– Сейчас не нужно, будем действовать по плану, от этого зависит наш успех. Каждый занимает свое место и выполняет свою задачу. Правильно дед?

– Правильно внучек, правильно. А твое место Ольвильда, я еще раз напомню, рядом со мной.

– Расскажи последние новости с Верейна, – попросил Гартош, и ехидно добавил. – Для нашей новой участницы.

Ольвильда, словно не замечая иронии, сидела важно и торжественно.

– За последний день ничего особенно не изменилось, – начал маг. – Ведьмы явно прослышали о нашем походе, и ведут неспешную подготовку. Но наша хитрость сработала, они не ожидают, что мы ударим так рано и именно по ним. Поэтому не стягивают силы в места предполагаемых прорывов.

– Это не может быть ловушкой? Показать нам только то, что мы должны увидеть, а не то, что есть на самом деле?

– Может, – спокойно согласился с внуком Руткер. – Но мы сделали все возможное, чтобы избежать ловушек. Наши соглядатаи действовали предельно осторожно, и я думаю, мы видели истинную картину. А даже если не так, то, что это меняет?

– Ничего! – в один голос ответили Гартош и Ольвильда.

– Карательный поход состоится, даже если нас там будут ждать все ведьмы Верейна, – добавил Гартош.

– На этом, пожалуй, и закончим, – сказал Руткер. – У нас не так много времени, чтобы закончить все наши дела.

Гартош поднялся вслед за дедом:

– Да, дел слишком много. Но я отложу все и загляну в одно место, где однажды мне уже оказали помощь.

– Куда? – с интересом спросил Руткер.

– Я отправлюсь в храм Килесы.

– Я с тобой, – тут же поднялась Ольвильда. – Мне тоже есть о чем попросить богиню мести.

Командор колебался недолго:

– Если уж кому-то и просить помощи, то это тебе.

* * *

Храм Килесы встретил просителей привычной здесь тишиной – не самому популярному божеству он посвящался, поэтому его посетители не любили попадаться на глаза.

Гартош опустился на одно колено. Ольвильда упала на оба, и, глядя в глаза каменной богини, горячо зашептала:

– Только на тебя моя надежда. Я знаю божественная, ты меня поймешь. Меня переполняет ненависть и жажда мести, и они требуют выхода. Эти твари из Верейна отобрали самого дорогого мне человека, и они не имеют права на жизнь. Чтобы отомстить я готова на все. Я буду разрывать их младенцев и пожирать их сердца. Я…

– Достаточно, – раздалось над головой у Осколов.

Гартош узнал этот голос, и знакомое чувство внутреннего холода казалось, превратил кости в лед. Он поднял голову, богиня внимательно смотрела на Ольвильду и та не отводила взгляда.

– Ты стала настоящим Осколом, – произнесли каменные уста.

– Помоги, – тихо и отчаянно, почти проскулила Ольвильда.

Килеса не ответила и посмотрела на Гартоша:

– К хорошему привыкаешь быстро, такЮ молодой Оскол? Получив помощь раз, ты пришел и второй. Похоже, ты решил моими руками решать свои проблемы.

– Свои проблемы я решаю своими руками, – благоразумно удержавшись от резкости, ответил Гартош. – Но твоя помощь мне требовалась тогда, еще больше она нужна сейчас. Я благодарен, что ты помогла нам в той битве, и мы посвятили победу тебе.

– Я знаю, – улыбнулась статуя. – Даже часовню мне посвятили. Как трогательно.

– Помоги нам и сейчас, и слава о тебе разнесется далеко за пределы Иктива.

– А нужна она мне, эта слава?

– Нужна, – уверено сказал Оскол. – Любому богу нужно подтверждение его силы, и чтобы его славили как можно больше смертных.

– Это не всегда так, мой мальчик, – переводя взгляд с одного Оскола на другого, ответила Килеса. – И я не знаю, решила бы я тебе помочь, не приведи ты Ольвильду. Ее желание отомстить гораздо выше твоего, а я всегда питала слабость к решительным женщинам, жаждущим отомстить за своих мужей. Так что вы пришли в нужное место.

– Спасибо великая, – забормотали просители.

– Но моя помощь будет не настолько весомой, как в прошлый раз. Ведь вы идете в другой мир, мне не подвластный. Там другие боги и другие законы. И правящим там богам, конечно, не понравится вмешательство чужих божеств. Так что моя помощь может оказаться для вас очень плохой услугой. Она может привлечь внимание бессмертных сущностей, и вы будете иметь дело не только с ведьмами, но и с демонами. В лучшем случае с духами.

– Кто вмешается позже, для нас не так важно, – сказала Ольвильда. – Главное, отомстить виновникам гибели наших близких.

– Я ждала этих слов, – кивнула Килеса. – Месть, превыше всего. Превыше жизни. В этот раз помощь получишь не ты, Гартош, помощь получит жаждущая мести вдова. Хотя выиграете от этого все вы. Во всяком случае, я на это надеюсь.

Статуя слегка наклонилась, нижняя правая рука богини мести пришла в движение и протянула Ольвильде, застывший лепестком пламени кинжал.

– Держи. Пламя Истиной Мести, это самое большое, что я могу тебе дать. Его силы достаточно, чтобы отомстить твоим обидчикам, но оно не бесконечно. – Статуя выпрямилась. – А теперь идите, пока я не слишком поразилась своей щедрости.

– Спасибо великая, – поклонился Гартош, и поспешно потянул к выходу Ольвильду, не отводящую восхищенного взгляда от пламенного клинка.

Ольвильда была настолько поражена подарком, что забыла поблагодарить богиню. Но, похоже, та не особо нуждалась в благодарностях – сияющие восторгом глаза смертной, служили лучшей благодарностью.

На выходе из храма, Осколов ожидал еще один сюрприз. Едва они переступили порог храма, как кинжал вырос, вытянувшись до полноценного меча. Вдова Гнивера чуть ли не пустилась в пляс от счастья, но удержалась, только прижалась губами к темно серому лезвию, оставив на нем четкий отпечаток.

XIX

Руткер с Гартошем готовили войска к межпространственному переходу. Все выглядело как обычные учения, и только самые проверенные командиры знали, куда они на самом деле отправляются. А отправлялись они в Верейн, родину ведьм.

Гартош, отвечающий за подбор кандидатов среди военных, старался отобрать тех, кто особенно пострадал от происков ведьм. Ведь в их мире, придется проявить невиданную жестокость, такую, чтобы выжившие содрогнулись и тысячу раз подумали, прежде чем ступать на Иктив. Поэтому добровольцы, потерявшие родных и близких в последней войне, имели несомненное преимущество перед остальными претендентами.

В карательный отряд полностью вошел Черный Легион и около четырех тысяч бойцов из других частей. Большую часть пехоты должны были забрать с собой единороги, оставшихся перебросят полтысячи участвующих в походе магов. Черные полки с пассажирами должны высадиться в разных точках, и для каждого определялась отдельная задача.

Верейн представлял собой небольшой мир, но с огромным магическим потенциалом. В нем находилось три небольших континента, два из которых располагались в южной части мира, один в северной. Многочисленные острова мстителей не интересовали. Ловариты – клан ведьм посмевший напасть на Виктанию – проживал на одном из южных континентов и занимал небольшую территорию. На землях клана находилось два города, три крепости, и несколько десятков сел. Если по меркам Иктива, то не густо, и можно было только удивляться, как такая мошка посмела напасть на великана. Но хорошо знающие Верейн не удивлялись. Практически все жители этого мира владели магией, а в ведьмы отбирали самых сильных.

Нужно сказать, что в Верейне обитали не только ведьмы. Были и другие народы, целые государства, где правили мужчины. Но мужское население этого мира значительно уступали женщинам в мастерстве владении магией – таковы были особенности мира. Разные кланы ведьм жили обособленно друг от друга, среди других народов, и эти народы, как правило, не дружили с ведьмами, боясь и ненавидя их за могущество. Так что и виктанийцев теплилась надежда, что помощь ведьмам скоро не придет. Быстрая подмога от других кланов могла прийти только через подпространство, а его Руткер планировал заблокировать – этому научились у самих ведьм. Кроме того был расчет, что после атаки виктанийцев, клан Лаваритов станет легкой добычей, если не соседей, то других кланов, и им будет не до ответного удара.

Руткер давал последние указания магам и командирам черных полков, куда они должны перейти. Точки выхода тщательно разведали, ведь ведьмы отнюдь не были глупыми созданиями, и в местах, где выход из подпространства был наиболее легок, наставили хитрых магических ловушек. Кроме того ловушки разбросали на всех подходах к немногочисленным городам, крепостям и даже селам. Так что операция «Возмездие и устрашение» – как назвали ее Осколы – никак не могла стать легкой прогулкой.

Последние распоряжения розданы, последние цели указаны, и маги разведчики растаяли в межпространстве. После долгой минуты ожидания пришел ответ – дорога свободна. Черные полки, вместе с приданными им магами уходили в магическое марево, чтобы вынырнуть в другом мире.

* * *

Гартош отправлялся в Верейн вместе с полком Вирона, на долю которого выпадала самая сложная задача – участие в захвате Соинтаны, главной крепости ведьм. В первоначальном плане, единороги не должны принимать участия в прямом штурме крепости, а только доставить бойцов к ее стенам. Но никому не было известно, как боги бросят кости.

Полк Вирона появился возле Соинтаны почти одновременно с магами, опоздав на несколько секунд. Это сделали намеренно, с тем, чтобы маги могли нейтрализовать самые опасные заклинания-ловушки. Полк вышел компактно – никаких скачек – это помогло перенести в чужой мир часть родной магической энергии. И эта энергия сыграла роль щита, приняв на себя первый удар враждебной магии.

Гул и тяжесть в голове виктанийцы почувствовали сразу, но это можно было перетерпеть, а более опасные проявления вражеской магии уже подавили. Пехотинцы с ходу бросились к воротам замка, которые маги пытались удержать открытыми. Но такой удачи боги виктанийцам не дали – закрытие ворот было слишком отработанным элементом, чтобы ведьмам не удалось его проделать.

Засияли на надворотной арке и на самих воротах защитные руны, упала кованая толстая решетка, перекрывая проход, а затем закрылись и сами ворота. Начал было еще подыматься и подъемный мост, переброшенный через глубокий ров, но несколько мощных пульсаров пережгли цепи и мост упал на место.

Захватить ворота открытыми было бы слишком большой удачей, поэтому виктанийцы на это не слишком рассчитывали и сразу стали штурмовать стены. Основу штурмовых групп составляли барсы и бойцы из других горных легионов, чья способность преодолевать высокие препятствия не вызывала сомнений. Выпущенные из мощных арбалетов, полетели вверх заговоренные кошки, с прикрепленными тонкими прочными веревками. Весь расчет штурмующих стены строился на том, что защитники не смогут появиться на стенах вовремя и в нужном количестве.

Маги поддерживали атакующих как могли, и не оставляли попыток взломать ворота. Гартош видел, какое сложное заклинание плели виктанийцы, как оно распухало от переполняющей его энергии, и как, полностью сформировав, его направили в сторону ворот. Разрушительное заклинание, в форме трехшетового светло зеленого шара, сначала медленно, а затем все быстрей понеслось к крепости, поглощая по пути направленные в него заклинания – сразу видно, маги Виктании действительно хорошо подготовились к атаке.

Шар, достигнув ворот, увеличился еще на шет и стал ослепительно белым. Взрыв прогремел такой силы, что штурмующие стены горцы, чуть ли не посыпались вниз, и только то, что их предупредили, помогло им удержаться, прийти в себя и продолжить подъем. Немногочисленные пока защитники стен, информацией о заклинании не обладали, поэтому им досталось по максимуму. Замешательство защитников помогло нескольким штурмующим группам подняться наверх и завязать бой на стене.

Заклинание виктанийцев произвело колоссальные разрушения. Ворота разнесло напрочь, половину решетки оплавило и открылся проход вовнутрь. Кроме того обвалилась часть стены, хоть и не настолько, чтобы можно было атаковать через провал. А атаковать никто не спешил, во всяком случае бросать вперед пехоту. Длинный проход к внутренним воротам перекрывала еще одна решетка, и все кто рискнул бы туда броситься, оказался бы в ловушке.

Но разрушительное заклинание оказало неоценимую услугу бойцам штурмующим стены. Решив, что возле ворот вот-вот произойдет прорыв, ведьмы бросили туда основные силы, не послав на стены должной поддержки. И тут же были за это наказаны. Захватив на сенах несколько плацдармов, горцы быстро стали теснить немногочисленных защитников, давая подняться все новым штурмующим группам. И битва приняла другой оборот, более насыщенный.

С невысоких башен по стенам ударили разнокалиберные заклинания. Обычные огненные шары сменялись пульсарами, из дальней, противоположной стены по штурмующим хлестнула розовая молния, вышибая жизнь из подвернувшихся под удар. Несколько башен объединили силы и между ними зарождалось, что-то мощное и враждебное.

Но маги Виктании тоже не сидели сложа руки. Не распыляясь на мелочи и выделив для защиты штурмующих только необходимый минимум, они нанесли по одной из башен концентрированный таранный удар, практически обрушив ее вовнутрь. После гибели одной из башен, хитрое заклинание ведьм распалось, и воссоздать его больше не решались, уж больно много сил и времени оно отнимало. Маги и ведьмы стали просто обмениваться ударами, теперь больше рассчитывая на индивидуальное мастерство, чем на коллективное творчество, и почти не вмешиваясь в рукопашные схватки.

Оценив происходящее, Гартош отдал распоряжение Вирону:

– В штурм пока не вмешивайтесь, для этого есть пехота. К тем трем сотням, что ты направил в села, добавь еще две, остальные пускай остаются на подхвате. А я проверю как остальные.

И в сопровождении десятка охраны и верного Аруша, Гартош отправился в инспекцию по остальным полкам.

* * *

Полк Алькона поддерживал штурм Толафесы – замка, где обучались молодые ведьмы. Начинающие ведьмы еще не обладали той силой, знаниями и опытом, которые помогли бы им на равных биться с опытными бойцами и магами, закаленными в боях и переполненными ненавистью.

Ворота не удалось захватить и в этом замке, поэтому и здесь большая часть внимания уделялась стенам. Возле Толафесы за виктанийцами был явный перевес в магах, чем штурмующие тут же и воспользовались, сумев погасить активность противника в ближайших к прорыву башнях. Некоторые маги расслабились, и чтобы не утруждать себя подъемом на стены по веревкам и лестницам, попытались пролевитировать, за что тут же поплатились. Притихшие было башни, взорвались целым роем простейших огненных шаров и молний, и взлетающим магам не все удалось отбить – шестеро магов свалилось почти с десятишетовой высоты. И Оскол не был уверен, что все там обошлось безобидными увечьями, наверняка кто-нибудь свернул себе шею.

– Маги уже почувствовали себя хозяевами положения, – кивнул на незадачливых летунов Алькон. – А у девочек зубки прорезались.

– Ты забудь, что здесь девочки. А лучше думай о том, что скоро эти ведьмочки подрастут, подучатся, и снова придут к нам. Да не одни, а с кентаврами. И снова будем останавливать их ценой жизни наших ребят.

– Я то помню, – ответил полковник, – но как поведут себя штурмовики, когда прорвутся вовнутрь.

– А что тут гадать. Вон одну башню уже захватили, пойдем, посмотрим.

– Заодно и разомнемся, – с готовностью согласился Алькон, и отдал распоряжение сотникам. – Прочесывать только ближайшие села, в дальние не соваться. А то подпространство сейчас перекрыто, помощи, если что, не дождетесь. Через эту блокаду, вон, – Алькон кивнул в сторону Гартоша, – только командор может шастать туда-сюда. Остальным это не под силу.

Командор, полковник, охрана одного и другого, а так же вездесущий Аруш, поднялись по веревочным лестницам на узкую стену, и пошли к ближайшей башне, не оставляя без внимания башни дальние.

Дверь в башню вышибли мощным магическим ударом, и ее буквально вмяло вовнутрь, сорвав вместе с петлями и замком. Бой уже вышел за пределы башни и в ней наблюдалось относительное затишье, только сверху доносились сдавленные крики. Об источнике криков Гартош и Алькон догадались сразу, едва заглянули под лесницу. Там лежало с десяток женских тел, половине на вид не больше тринадцати лет. Перед смертью всех зверски изнасиловали. Наверняка на верхнем этаже башни завершали то, что начали здесь. Алькон и Гартош старались не встречаться друг с другом взглядами.

– Похоже, что эти к нам больше не сунутся, – пробормотал Алькон.

– А что они хотели, – пытался разозлить себя Гартош, – влезть в дела чужого мира, и думать, что все пройдет безнаказанно?! За смерть наших детей ответят их дети! Пошли на стену! – и командор первым шагнул из башни.

Этот кусок стены так же был усеян телами, в основном обороняющихся, лишь половина из которых были мужчины. Верейнские ведьмы воевали большей частью с помощью магии, и прямой физический контакт был для них редкостью. Поэтому и не могли они на равных противостоять отборным бойцам из Виктании, которые под завязку были заправлены ненавистью – зная против кого придется сражаться под Толафесой, сюда направили тех, кто наиболее пострадал в ходе последней войны.

Сейчас бой шел еще в двух башнях, и, судя по крикам, история повторялась. Оскол не торопился войти в следующую башню, и уж тем более остановить насилие. Ради этого они сюда и прибыли, и командор не собирался никого осуждать.

Из захваченной ранее башни вышла пара неразлучных магов – Гремольд и Лапога.

– Приветствуем доблестных единорогов! – жизнерадостно воскликнул неунывающий толстяк.

– И славным магам наше приветствие, – ответил Гартош.

– Пришли посмотреть, как мы будем выжигать этот змеиный рассадник?

– И на это тоже, – Оскол скосил глаза на пройденную башню.

Лапога понятливо кивнул:

– Порезвились ребята. Я жалею только об одном, что здесь обучали девочек, а не мальчиков. А то я бы, то же поучаствовал.

– Старый ты извращенец, – беззлобно бросил командор.

– Ага, я такой, – радостно согласился румяный маг, и тут же деловито добавил. – А теперь помолчите, мы работать будем.

Работали боевые маги недолго, но эффективно. Между ними заплясали языки светлого пламени, которое обретало силу и темнело. Снизу пламя удерживала магическая полусфера, и Гартош подозревал, что если хоть капля этого пламени капнет, мало не покажется никому из присутствующих. Судя по тому, насколько быстро призвали смертоносный огонь, это была домашняя заготовка. В уцелевших башнях почувствовали страшную волшбу и попытались помешать ей. В магов полетели неслабые заклинания и грубая необработанная сила – судя по всему, бросали все что осталось. Но старших боевых магов, сопровождали четверо магов, в чьи обязанности как раз и входило, защищать главную ударную силу близ Толафесы.

Невидимый котелок, с вполне видимым огнем, медленно плыл в сторону широкой центральной башни, которая не отличалась высотой и поднялась лишь немногим выше стены. Скорей всего эта башня исполняла роль главного корпуса. По огненной полусфере хлестали молнии, в нее метали огненные шары и пульсары, невидимые таранные заклинания пытались ее раскачать и опрокинуть, но она неумолимо продвигалась в сторону башни.

Гартош как завороженный следил за магическим котелком, уже понимая, что сейчас произойдет. Полусфера застыла точно над срединой башни и начала медленно переворачиваться, изливая содержимое на плоскую крышу. От соприкосновения с огнем горело все, в том числе метал и камень. Смертоносный огонь прожег каменную верхнюю площадку, и настоящей магмой просочился вниз. Из немногочисленных окон верхнего яруса тут же вырвалось бушующее пламя, почти заглушив женские крики.

– Я думаю, теперь школу ведьм можно считать закрытой, – довольно потирая руки произнес Лапога.

Гремольд все так же молча, одним кивком подтвердил сказанное напарником.

После того, как всепожирающий огонь достиг средины башни, его перекрыли вопли заживо сгорающих. Лапога отвернулся от баши:

– Здесь мы больше не нужны, отправимся туда, где в нас нуждаются больше. Гартов, поможешь нам добраться до Агуатры? А то боюсь, подпространство забросит нас дух его знает куда. Все-таки блокада есть блокада.

– Помогу, – пробормотал Гартош, не имея большого желания наблюдать, как стрелки и маги расстреливают выбегающих из центральной башни юных и совсем молоденьких ведьмочек.

Этот замок можно считать уничтоженным и задерживаться здесь не было необходимости.

– После того как замок падет полностью, всю пехоту перебросишь в окрестные села, – отдал распоряжения Гартош. – Уничтожить все.

– Понял, – кивнул Алькон.

И в следующее мгновение Оскол с компанией вынырнул возле стен Агуатры, где разворачивалось нешуточное сражение.

* * *

Агуатра являлась центром, где создавались магические артефакты – верейнские ведьмы были в этом деле великие мастерицы – так что легкой прогулки, как в Толафесе, здесь не стоило ожидать.

У стен и на самих стенах шло кровопролитное сражение. Виктанийцам удалось захватить лишь два небольших участка на стенах, с двух сторон одной из башен. Сама башня оставалась в руках защитников, и с нее, как и с соседних башен, по нападающим непрерывно велся обстрел стрелковым и магическим оружием. Так что количество жертв росло непрерывно.

Гартош сразу оценил обстановку:

– Пожалуй, стоит привести сюда подмогу из-под Толафесы.

– А сможешь провести? – спросил Лапога. – Все-таки блокада.

– Постараюсь.

– Тогда хватит ковыряться в носу, приведи кого сможешь.

Алькон даже не успел соскучиться, когда командор появился вновь.

– А… – начал было полковник, но командор его остановил.

– Три сотни единорогов и столько же пехоты, срочно собери для переброски под Агуатру!

– Там все так плохо?

– Более чем.

Алькон без лишних слов бросился собирать сотни, а Оскол отправился к магам, их помощь под стенами Агуатры так же не будет лишней.

Прошло целых пять минут, пока Алькону удалось вернуть с окрестностей нужные сотни:

– Этого хватит? Может собрать всех? Мы здесь и так изрядно натворили.

– Может, понадобятся и все, – ответил командор, – но пока заберу только тех, кого наметил.

– Мне с тобой?

– Нет, присмотри здесь. Нужно собрать наших убитых и побеспокоится о раненых. Если вы понадобитесь, то я вернусь.

Гартош повел, и главное сумел довести подмогу к замку создателей артефактов.

Возле Агуатры обстановка почти не изменилась, разве что с помощью Лапоги и Гремольда удалось захватить окруженную башню, и тем самым появилась возможность прятаться от обстрела, да накапливать силы для очередной атаки. Гартош передал пехотные части в распоряжение полковника барса, и дал им напутствие:

– Докажите, что вы можете воевать, а не только молоденьких ведьмочек трахать!

Его слова были восприняты по-разному – от тупого ржания и кривых ухмылок, до негромких ответов, вроде:

– Они это заслужили…

– Такие как они все наше село уничтожили…

И совсем тихое:

– Никак обзавидовался командор…

На последнюю реплику Гартош хотел было ответить, но затем передумал, сейчас на стенах каждый меч на счету, пусть повоюет.

Старшие боевые маги Гремольд и Лапога быстро распределили приведенную Гартошем магическую подмогу и дело начало налаживаться. Обитательницы Агуатры редко участвовали в прямых схватках, их основное занятие создание артефактов, поэтому боевого опыта им не хватало. Да пожалуй, и силой не все владели в должной степени. Но все эти недостатки уравновешивались обилием магических артефактов, причем, в основном боевых.

У виктанийцев опыт имелся, и силы не занимать, но то, что они находились в чужом мире, практически сводили на нет все преимущества. Все-таки родной мир помогал в первую очередь своим обитателям, и магическая энергия им давалась легче. Так что возле Агуатры наметилось некоторое магическое равновесие.

Ведьмы не собирались атаковать и нести огромные потери, эту привилегию они оставили виктанийцам. Время сейчас играло на хозяев, каждая минута приближала то мгновение, когда подойдет помощь. Воспользовавшись короткой передышкой, неподалеку от крепостной стены собралось небольшое совещание.

– Посылать в новые атаки пехоту самоубийство, – озвучил свое мнение полковник барс. – У нас не так много сил, чтобы мы могли позволить себе такие огромные потери. Даже с учетом помощи, которую привел командор Гартош, нас хватит максимум еще на одну башню, при этом половина пехоты поляжет.

– И что ты предлагаешь? – спросил Оскол. – Спешить и послать в атаку единорогов?

– Ни в коем случае, – без тени улыбки ответил барс. – Кто нас тогда вывозить будет из этого дерьмового мира? Если маги не придумают способ, чтобы переломить ситуацию, то никаких самоубийственных атак больше не будет. Будем удерживать то, что сумели захватить.

Гартош покачал головой:

– На большую подмогу рассчитывать не стоит. Снимать силы с других направлений мы не будем. Агуатра конечно важна, но нею не ограничивается наш карательный поход. Месть должна настигнуть весь клан Лаваритов.

– Тогда нам придется остановиться на достигнутом, – сказал барс.

– Есть еще один вариант, – нацепив на себя многозначительную мину, сказал Лапога.

– Говори, – поторопил его Оскол.

– Можно использовать единорогов, – и остановив жестом порывающегося возразить, возмутится или удивится Гартоша, Лапога продолжил: – Нужно использовать магический потенциал вашего войска.

Гартош заинтересованно притих.

– Единороги могут накапливать и передавать друг другу энергию…

– Да могут, – перебил мага Оскол, – мы неоднократно это делали. Но что ты хочешь предложить?

– Чтобы вы накопили как можно больше энергии, и через одного из наших магов, выступающего как направляющий стержень, как наконечник, как наказующий фаллос, наконец! – голос мага сорвался на визг. И совершенно спокойно он продолжил. – Вы накачаете магией мощное заклинание, и мы ударим по одной из башен. Если получится, то не один раз.

– Не вопрос, чем сможем, поможем, – согласился командор единорогов.

Он отдал приказ, и единороги стали занимать позиции, беря крепость в сплошное кольцо. На башнях заметили маневр пришельцев и быстро сообразили, что ни к чему хорошему он не приведет. Ряд единорогов подвергся массированному обстрелу, что вызвало ответную реакцию со стороны виктанийских магов. Даже не предприняв пока никаких серьезных действий, черные воины оказали атакующим серьезную поддержку – отвлекая на себя значительные силы противника, и давая возможность пехоте без потерь сконцентрировать силы для удара.

Гартош с тревогой посматривал на своих подчиненных, по которым раз за разом били различной силы заклинания. И будь на их месте обычная кавалерия, кольцо уже давно распалось бы. Но магическая кавалерия успешно держала удар.

Лапога подвел к Осколу высокого узколицего мага:

– Вот, Волотиг. Он будет направлять удар.

– Понял, – улыбнулся Гартош. – Он будет выступать наконечником.

– Наказующим! – подхватил Лапога.

Не понимая веселья присутствующих, Волотиг достал из заплечного мешка магический жезл, повертел его в руках, и сунул под нос улыбающимся Гартошу и Лапоге:

– Вообще-то наконечником выступит мой боевой магический жезл.

– А что, похож! – заржал стоящий неподалеку Зигул.

Гартош, Лапога, и даже Гремольд дружно подхватили ржание полковника.

Поняв, что подвергся какой-то шутке, Волотиг укоризненно посмотрел на Лапогу:

– Опять ваши шутки ваше магичество?

– Опять, опять, – не стал отпираться старший маг. – Но ты уж не подведи меня сынок. Начинайте! Пока эти сучки не ударили по вам, чем посерьезнее.

Командор Черного Легиона и сам понимал, что медлить больше нельзя. Он отдал приказ и накопленная единорогами энергия, заплясала на кончиках рогов четвероногих воинов, клинках и наконечниках копий двуногих, а затем устремилась по кругу, все ускоряясь и усиливаясь. Этот поток впитывал в себя всю свободную энергию вокруг. Гартош стоял возле Волотига, положив левую руку магу на плече. Командор должен был выступить проводником Силы, между своими бойцами и направляющим наконечником…

В какой-то момент Гартош осознал, он больше не может сдерживать ту энергию, что струилась через него. Каково же было рядовым бойцам!

– Готовсь! – крикнул он магу.

Еще пару долгих секунд, во время которых Осколу показалось, что остановилось само время, а из старшей башни начало медленно изливаться бледное пламя, не сулившее виктанийцам ничего хорошего.

– Сейчас!

Волотиг вытянул вперед жезл, и ветвистая молния пронзила старшую башню от островерхой верхушки до самого основания. Несколько секунд ничего не происходило, только наступила странная тишина – все ожидали результата от столь массированной магии. Осколу даже показалось, что все обернулось огромным пшиком, единственный плюс которого – нейтрализация смертоносного ведьминого пламени. Но тут башня покрылась трещинами, и быстро обвалилась сама в себя. Два удара сердца спустя, свалился с лошади и Волотиг.

Кто-то из магов подскочил к своему собрату.

– Жив? – поинтересовался Гартош.

– Жив, – облегченно вздохнул маг. – В беспамятстве только. И магией долго не сможет заниматься.

– Ну, это не так страшно. Хотя его помощь нам бы еще понадобилась.

Командор еще раз взглянул на произведенные ими разрушения. На месте башни грудилась огромная куча камней, из-под которой то и дело вылетали короткие молнии и сыпало искрами. Не дожидаясь пока осядет густая пыль и исчезнет остаточная магия, пехота бросилась на камни, стремясь забраться внутрь стен, пока не опомнились защитники.

– Лапога! Гремольд! – заорал Гартош.

Старшие маги как раз наносили удар по одной из башен, поэтому не обратили на командора никакого внимания. Пришлось ему подъехать самому.

– Хорошо сработали! – освободившись, сказал толстый маг. – Теперь нужно так же ударить вон по той башне, она сейчас следующая по силе. Сможете?

– Сможем. Хоть и не столь мощно. Только давайте кого повыносливей, чтоб напор силы выдержал. Хоть и меньше будет энергии, но все же.

– Выносливого? – задумался маг.

– Ну, или кого не жалко, – добавил Гартош.

Гремольд кивком указал на одного из магов, и Лапога огласил окрестности пронзительным криком:

– Кондратас! Быстро сюда!

Широкоплечий, бородатый, похожий на гнома маг, услышав призыв старшего, хотел было забраться на лошадь и подъехать, но после пары неудавшихся попыток, махнул рукой и подбежал:

– Чего?

– Ничего! Поступаешь в распоряжение к единорогам. Будешь этим… направляющим, в общем. Понял?

– Угу, – буркнул маг, насторожено поглядывая на Волотига.

К Кондратасу подвели лошадь, и он смог наконец, на нее взобраться. Гартош на своем Агаральде встал рядом:

– Держись маг, силы мы тебе дадим не меряно. Выдержишь?

– Не бойся сынок, – прогудел густым басом бородач, – ты даже не представляешь, с какими силами мне доводилось сталкиваться.

– Тогда начнем.

Вновь энергия побежала по кольцу единорогов, и вновь они подверглись массированному обстрелу. Защита от этого обстрела оттягивала на себя часть силы и накопление энергии затянулось. Кондратас уже начал нетерпеливо поглядывать на Гартоша, когда тот наконец, выдал:

– Готовсь!

И почти сразу:

– Сейчас!

Маг даже пошатнулся от мощного напора энергии, но удержался в седле. С его медальона в средину башни ударило ярко белое копье света. В месте удара башня почернела и стала плавиться. В следующее мгновение в стене появился провал, луч ворвался вовнутрь, и там что-то взорвалось. Следом раздалось еще несколько взрывов. Башня пошатнулась, часть стены обвалилась наружу, но полного разрушения, как предыдущей башне, виктанийцы так и не дождались.

Полковник из барсов, бросил на измученного Гартоша и Кондратаса испытующий взгляд, и, поняв, что это все на что способны единороги и маги, погнал пехоту вперед. Хозяева крепости в этот раз быстрей сумели отойти от удара, но организовать эффективную оборону им все же не дали – виктанийцы провели быструю и мощную атаку, и ворвались вовнутрь башни. А там битва переросла в форменную резню.

– Вот так хорошо! – радостно потирал руки Лапога. – Последний удар по последней серьезной башне, и ваша миссия исполнена!

– Наша миссия и так исполнена, – возразил Гартош. – Еще одна такая атака, и переправлять домой войска будет некому. Посмотри на моих бойцов, им не просто будет восстановиться.

– Ну и ладно, – легко согласился Лапога, – сами справимся. Теперь справимся.

После падения двух главных башен, бой возле, а точнее в самой крепости, действительно шел с явным преимуществом пришельцев. Запас артефактов у ведьм подошел концу, а настоящих боевых магов в Агуатре оказалось немного, и почти все они полегли в старших башнях.

Подождав еще немного и убедившись, что здесь теперь справятся и без него, Гартош отправился к Тересу, который должен был штурмовать Лемлесу – северный город Лаваритов.

* * *

Командор подоспел к тому моменту, когда Терес, по просьбе полковника вепря ввел в город три сотни единорогов. Сама Лемлеса более чем наполовину была в руках атакующих, но мечей все одно не хватало. Необходимо контролировать захваченные улицы, для этого собственно и требовались единороги.

– Рассказывай, – после короткого приветствия спросил Гартош.

– Барсы стену взяли практически сразу, – начал Терес. – Здесь всего лишь четыре шета, для барсов не препятствие. Затем открыли ворота, и пехота ворвалась в город. Войск в городе находилось немного, в основном стража, так что на первом этапе сопротивления было немного.

– Так в чем же дело? Почему город до сих пор не взят?

– Проблема в том, что город слишком большой для такого количества войск. Захватывая новые улицы и кварталы, наша пехота может быть обстреляна или даже отрезана от основных сил. Вот и осторожничают.

– Жгли бы все подряд и всех делов. И некому было бы в спину стрелять.

– У нас хоть и карательный поход, но не все из нас каратели, – смотря куда-то в сторону сказал Терес.

– Хорошо, – после короткого молчания вздохнул Гартош, – раз не можете жечь все подряд, значит, уничтожайте те дома, откуда произойдет хоть один выстрел.

Терес кивнул:

– Это другой разговор. Одно дело убивать тех, кто оказывает вооруженное сопротивление, и совсем другое, безоружных и беспомощных обывателей.

– Где вы беретесь, такие принципиальные. Ты бы видел, что творили наши штурмовики в Толафесе.

Терес криво усмехнулся:

– Представляю. Туда вы самых обозлившихся отобрали.

– Это точно.

– Но если в крепостях находятся в основном ведьмы, источник наших бед, то в городах ведьм не так уж много. Здесь живут обычные люди, большинство которых даже не подозревает о существовании Виктании.

Оскол снова ненадолго задумался:

– Возможно ты и прав. Может быть в городах и селах достаточно было показать нашу решимость покарать всех и вся, а не сразу косить головы.

Терес ничего не ответил, дав командору самому додумать важную мысль.

– В любом случае что-либо исправлять уже поздно, – продолжил Гартош. – Наша миссия подходит к концу, и думаю, что приблизительно через час полтора, мы будем уходить из этого мира.

– Надеюсь, что к этому времени мы все здесь закончим.

Не найдя чем помочь или к чему придраться, командор покинул Лемлесу.

* * *

В Зирите бой шел в самом разгаре. Большую часть стен взяли, но на части все еще кипело сражение. Из двух ворот одни открыли и войска вошли в город.

Гартош нашел Рестана:

– Что так долго возитесь? Лемлесу вон уже полностью захватили!

– Не знаю как там под Лемлесой, но мы попали, что хрен в мясорубку. У местных войск здесь оказалось не меньше чем у нас.

– Нас ждали?

– Нет, мы захватили пленных и допросили. Недавно на этот город пытались напасть из соседнего королевства. Нападение отбили, виновных примерно наказали. Только захваченные нами офицеры сомневаются, что это пошло соседям впрок, уж больно безрассудная семейка там находится у власти.

Оскол в сердцах сплюнул:

– Вот черт! Разведка недостаточно толково сработала! Знали бы заранее, возможно сумели бы договориться с соседями, чтобы совместно напасть на это змеиное гнездо.

– И не говори. Обнадеживает одно, как только мы отсюда уйдем, на обессиленный клан набросятся соседи.

– Будем на это надеяться. Ладно, докладывай подробно, что у вас и как?

Рестан вздохнул:

– Неважно у нас дела. Очень большие потери у пехоты. Ворота захватили совсем недавно и далеко в город не углубились. Командующий штурмом погиб, его место занял один из сотников вепрей. Я не знаю, стоит ли продолжать наступление. Сопротивление все нарастает, местные жители тоже берутся за оружие. С теми силами, что мы имеем, мы не захватим город. Хорошо еще, что у нас преимущество в магах, иначе, наверное, мы бы и на стены не взобрались.

Гартош думал не долго, и решил применить под Зиритой опыт добытый под Агуатрой.

– Где здесь самый сильный очаг сопротивления?

– Возле южных ворот, – не задумываясь, ответил Рестан.

– Давай туда четыре сотни единорогов и пару магов потолковей.

Поняв, что командор задумал что-то необычное, у Рестана азартно заблестели глаза:

– Сделаем!

Не прошло и пяти минут, как возле южных ворот скопились четыре сотни единорогов и несколько магов, которым самим не терпелось узнать, что такого придумал внук Первого Мага. Оскол вкратце обрисовал задачу, честно предупредив магов, что мощная подпитка энергией не проходит бесследно.

Быть на острие магического удара сголосился один из старших магов, резонно решив, что если кто и выдержит напор Силы, так это он. Командор построил единорогов полукольцом перед воротами, и накопление энергии началось. Здесь так же единорогам попытались помешать, но виктанийские маги были начеку и ответными ударами на корню пресекали все попытки навредить единорогам.

Одновременно с двух сторон в Гартоша устремилась энергия, и он передал ее магу. С многочисленных перстней мага в ворота и надворотную башню ударили тонкие лучи. Ударившись о препятствие, они рассыпались мелкими искрами. Искры тут же впитались в башню, стены и ворота.

Наносящий удар маг устало сполз с лошади и подозвал еще одного старшего мага:

– Стеган, теперь пробуй ты. Защиту с ворот и башни я снял, больше ничего не смогу.

Стеган вопросительно посмотрел на Гартоша:

– Я то попробую, но смогут ли единороги дать энергии еще на один удар?

– Еще на один сможем, – пообещал командор. – А дальше вы уж сами. Единорогов поберечь нужно.

Стеган достал из чехла жезл, чем-то схожий на жезл Волотига, и занял позицию рядом с Гартошем. Осколу показалось, что вместе с энергией над единорогами пронесся и воздушный вихрь. Невидимое таранное заклинание, сорвавшееся с верхушки жезла, заставило содрогнуться всю крепостную стену. Раздался оглушительный грохот, ворота сорвало с петель и внесло вовнутрь. Обширные куски стен, по бокам от ворот, превратились в груды камней. Дольше всего разваливалась башня, но вскоре и на ее месте красовался холм из разнокалиберных камней и кирпичей. Едва последний камень перестал катиться, Гартош скомандовал:

– Всю пехоту в пролом! Захватывайте стены! Вглубь города не лезьте, не те силы. Стреляйте во все что шевелится и подожгите все, что может гореть. Как можно шире применяйте магов, они здесь главная сила. И будьте готовы отойти в любой момент, наше время здесь истекает.

– А ты куда сейчас? – спросил командора Рестан.

– К Соинтане. От того, как дела обстоят там, зависит, насколько долго мы задержимся в Верейне.

* * *

К возвращению Гартоша виктанийцы захватили всю стену и все башни, и сумели войти вовнутрь главной крепости лаваритов. Но продвижение мстителей нельзя было назвать легким. Каждый шет стены обильно поливался кровью, как защитников, так и пришельцев. В крепости собрались самые сильные боевые маги клана, для которых война являлась обыденным делом, и преимущество штурмующих было главным образом в пехоте. Ведьмы не могли даже подумать, что кто-то решится напасть на их главную крепость, поэтому пренебрегли обычной защитой.

Судя по своему измученному виду, Вирон только что участвовал в бою, поэтому как нельзя лучше был осведомлен о состоянии дел.

– Что там внутри? – готовясь нырнуть в мясорубку, спросил Оскол.

Вирон сокрушенно покачал голой:

– Там все застопорилось. В нижних этажах центрального корпуса, где находится храм их главной богини, наши маги почти бессильны – все нейтрализуется храмовой магией. А пехоте лезть вперед без должной магической поддержки смерти подобно, вот и топчемся на месте. Соберем все силы, нанесем удар, сумеет пехота продвинуться на три четыре шета, и опять стоим. А ты сам знаешь, каждая лишняя минута увеличивает вероятность появления помощи из других кланов, или возвращения отсутствующих здесь ведьм.

– Знаю Вирон, знаю. К тому же, сдается мне, здешние высшие силы начинают обращать на нас внимание, и не нравится мне это, очень не нравится.

– Мне тоже.

– Единороги еще не принимали участия в штурме?

– В каком смысле?

Командор вкратце рассказал Вирону о непосредственном участии черных сотен в захвате городов и крепостей.

– До такого мы не додумались, – признался полковник.

– Пора применить этот опыт и здесь. Сколько у тебя сотен возле крепости?

– Три.

– Маловато. Но ждать подхода остальных некогда. Построй сотни полукругом, перед воротами, и объясни задачу. Я вовнутрь. Дед и Ольвильда там?

– Да, – Вирон усмехнулся. – Лорд Руткер не отпускает вдову Гнивера ни на шаг, хотя она так и рвется в бой.

– Правильно делает. Ольвильда ищет смерти, а здесь найти ее проще простого.

Гартош направил Агаральда в ворота и через минуту нашел деда, ожесточенно спорящего с двумя старшими магами. Ольвильда с отрешенным видом стояла рядом.

– О, Гартош! Наконец-то! – обрадовался Первый Маг. – Может у тебя появятся мысли, как лучше раздолбить эту баррикаду. – Руткер махнул себе за спину.

– Подскажу, – обнадежил собравшихся единорог.

Он вновь повторил рассказ, который только что услышал Вирон.

– Таким образом пробиваем проход в этот зал, и сразу бросаем туда все имеющиеся у нас силы, – закончил командор Черного Легиона.

– В этом зале святилище старшей богини Верейна, – напомнил внуку Руткер. – Там наверняка собрались самые сильные ведьмы. И я не сомневаюсь, что высшие силы поддержат своих подданных. Стоит ли так безрассудно бросаться в атаку?

– У нас нет времени на разведку и подготовку. А наше появление в этом мире и так безрассудство. К тому же в этом зале находятся те, кто больше других виновен в бедах Виктании и нашей семьи. Так что у нас нет другого выхода, кроме как атаковать этот последний оплот, пусть он и самый сильный, – Гартош бросил взгляд на Ольвильду. – Вот и пришло наше время.

Вдова Гинвера выпрямилась, в ее глазах начало зарождаться пламя, которое не сулило ничего хорошего ни ее врагам, ни ей самой. Лорд Руткер дернулся было, чтобы удержать невестку, но поняв, что это бесполезно, лишь безнадежно покачал головой и сказал внуку:

– Присматривай там за ней.

А Гартош уже занимал удобную позицию, чтобы передавать энергию:

– Кто будет направлять Силу?

– Да я и направлю, – отозвался Руткер, занимая место рядом с внуком. – Есть у меня еще пара гостинцев, угостим хозяев.

Командор отдал приказ и единороги стали дружно накачивать в себя энергию. Кое-где еще происходили небольшие стычки, но все уже поняли, сейчас произойдет самое решающее событие, которое покажет, сумеют ли пришельцы победить хозяев, или им так и не удастся захватить, и уничтожить их последнее убежище.

Несмотря на то, что в накоплении энергии участвовало всего три сотни, собрали они не мало, ведь в полку Вирона магии уделялось особое внимание и неумех там не держали. Командор слышал, как гудела энергия, словно скрученная в толстый жгут. Наконец накопление достигло пика, и освобожденная сила рванула через одного Оскола в другого. Первый Маг даже крякнул от неожиданности, явно не ожидая такого напора. С его ладоней сорвалось пламя и тут же свернулось в огненный шар. Напитываемый силой шар рос, с его поверхности срывались протуберанцы и короткие злые молнии.

Достигнув шетового размера, шар помчался в сторону окованных дверей, от которых так и разило защитной – да и не только – магией. Шар прожег в дверях дыру и, как показалось Гартошу, даже не заметил препятствия. Командор собрался было рвануть вслед за дедовым гостинцем, но Руткер придержал внука, и отрицательно покачал головой:

– Это еще не все. Погоди чуток.

И верно, спустя несколько ударов сердца, внутри храма что-то неслабо рвануло и из прожженной дыры вырвались языки бледного пламени.

– А вот теперь можно!

Гартош пнул сапогом дверь и она легко распахнулась. За дверью, на расстоянии шетов двадцати, валялось несколько десятков дымящихся трупов. За трупами стояли три ряда хорошо вооруженных ведьм, и по ним не было видно, насколько сильно они пострадали. Скорей всего первые ряды погасили собой основную разрушительную силу взрыва и спасли жизни стоящих позади. Но Гартошу уже было все равно. Подняв на уровень лица меч и давая выход своей ненависти, он заорал:

– Бей верейнских сучек!

– Бей! – яростно подхватила Ольвильда.

И они бросились вперед. Меч Ольвильды удлинился еще на шет, и именно она поразила первого врага. Гартош не отставал, его жажда мести требовала выхода, и плевать, что напротив стояли женщины, в основном молодые и красивые, он видел только оскаленные черепа. Молодые Осколы врубились в первый ряд и в стороны лишь полетели кровавые ошметки. Их попытались окружить, но рядом встали боевые товарищи, и последняя битва стала набирать силу.

Несмотря на свой, не совсем серьезный вид, в храмовом зале собрались наиболее сильные и опытные ведьмы, простым воинам, и даже магам, было нелегко с ними справиться, но только не младшим Осколам. Два страшных меча щедро сеяли смерть, и богиня мести должна остаться довольна. Осколы стремились пробиться через передние ряды ведьм и добраться до небольшой группы женщин постарше, сцепивших руки и неистово молившихся. Гартош догадывался, что вымаливают старшие ведьмы – помощи от своих богов.

В той группе таился корень всех бед и зол, и его нужно уничтожить, во что бы то ни стало. Ольвильда рубилась слева от командора. Каждый удар она наносила с громким выдохом, почти криком, и пока в ней не замечалось усталости. Меч Килесы буквально плясал в руках смертной, и казалось, все делал сам. Справа от командора трепал кого-то верный Аруш.

Вырубленный, полег первый ряд защитников храма. Второй держался чуть дольше, но прорубив в нем изрядную проплешину, Осколы тут же вцепились в третий ряд, стремясь вырваться за пределы заслона. И им это удалось. Но не только благодаря своим волшебным мечам и решимости изрубить ненавистных ведьм на мелкий фарш. Одна из старших ведьм выкрикнула гортанный приказ, и воины-ведьмы пропустили Осколов, тут же сомкнувшись за их спинами.

– Идите сюда! – громко сказала ведьма и повелительно махнула рукой.

Осколы ни секунды не раздумывая, шагнули вперед. Они понимали, что старшие ведьмы лаваритов задумали ловушку, но сейчас это было не важно, останавливаться никто не собирался.

– Вы достаточно натворили в нашем доме! – смотря на неспешно подступающих Осколов, сказала высокая, стройная, хотя уже и немолодая ведьма. – И заслужили страшную смерть!

– Ты тоже на это заслужила, – почти спокойно ответил Гартош.

– Но смерть у вас выйдет почетной, – продолжила ведьма.

– Не могу обещать тебе того же, – ответил Оскол.

– Вы умрете не от рук смертных! – голос говорившей поднялся до торжественных нот, – А от бессмертных демонов!

После ее слов две статуи возле стены зашевелились и спрыгнули на пол. Как не вовремя! Еще немного, и Гариант с подарком Килесы напились бы ненавистной крови. Появление демонов вызвало лишь зубной скрежет – Осколы не собирались отступать и, не сговариваясь, бросились не новых врагов. Демоны такой наглости явно не ожидали и даже отступили на несколько шагов, но тут же опомнились и дали бой.

Гартошу достался двухшетовый, чешуйчатый, драконоголовый демон, с двумя короткими черными клинками. Ольвильде противостоял почти трехшетовый минотавр, весь перевитый толстыми канатами мышц, которые бугрились под шкурой, словно корни старого дерева. Быстрый как молния драконоглав, сразу отнял у Гартоша возможность помочь вдове Гнивера, приходилось выкладываться на всю и показывать чудеса скорости и изворотливости, чтобы не быть вспоротым черными клинками. Что демон быстрей Оскол уже понял, и в голову не приходил даже краешек мысли, как можно справиться с этим чудовищем. К тому же не было сомнений, что черные клинки не мене чудесные, чем у Оскола, опыта, находчивости и выносливости, у демона явно больше. Оставалось только надеяться на чудо. Что кто-то перетянет чашу весов на сторону командора единорогов.

Но вместо чуда на помощь пришел верный друг. Рыжей молнией мелькнул справа Аруш и, рванув чешуйчатого за ногу отскочил в сторону, красуясь длинной раной на боку – демон успел полосонуть обидчика. Но успел полосонуть своего противника и Гартош. Он прекрасно понимал, другой такой возможности достать демона не будет, разве что Аруш пожертвует жизнью, чтобы снова отвлечь врага, поэтому в невероятном выпаде и сумел достать драконоглава. Тот яростно взревел:

– Порву гаденышей! Сожгу духов и выпью души! Ваши черепа…

Не дожидаясь окончания гневной речи, Гартош пошел в решительную атаку со стороны раненой руки и сумел нанести еще одну серьезную рану – правая рука демона бессильно повисла плетью. Поняв, что против двух таких смертных с одной рукой не выстоять, чешуйчатый выкрикнул:

– Кирх, помоги!

– Сейчас! – отозвался минотавр. – Закончу с этой мелочью!

Гартош слышал, как тяжело выдыхала-выкрикивала Ольвильда и не сомневался, с ней сейчас действительно закончат. Он закричал что-то непонятное даже для себя, и влив в Гариант как можно больше силы, усилил и без того бешеную атаку. Услышав выкрик смертного, драконоглав словно растерял всю свою подвижность от ужаса. Он пытался закрыться от потемневшего до синевы лезвия Гарианта, но сумевший восстановится Аруш, вцепился демону в плече и обездвижил его окончательно. Гартош боялся только одного, зацепить друга. Удар получился скользящим и не смертельным – длинная рана через всю грудь.

– Кирх!!! – заверещал чешуйчатый.

– Иду! – раздраженно бросил минотавр. – Эта сучка никак не хочет умирать!

Всхлипывание Ольвильды говорило, что она действительно еще жива. Единорог ожидал, что за спиной вот-вот раздадутся тяжелые шаги минотавра, но к его удивлению демон все еще пытался добить слабую смертную женщину. Вдова Гнивера давала Гартошу шанс и им стоило воспользоваться. Аруш все еще висел на плече драконоглава, перехватываясь поближе к шее, с явным намереньем крепко за нее подержаться. Поэтому Оскол почти беспрепятственно вогнал Гариант в живот демону. Полный от боли крик ударил по ушам и почти оглушил. Вторым ударом удалось отсечь демону левую руку, сделав его практически беспомощным. Аруш на мгновенье отпустил полуживого демона и выплюнул:

– Помоги Ольвильде! Этого заморыша я задавлю сам!

Дважды повторять не пришлось. Гартош развернулся, чтобы стать свидетелем страшной картины. Ольвильда стояла на коленях, сжимая побелевшими пальцами рукоять волнистого меча, и гигант минотавр что есть силы лупил по подарку Килесы. Было понятно – всю защиту взял на себя волшебный меч, все удары и все смертельные заклинания, и пока Ольвильда в состоянии его удерживать, у нее есть шанс выжить. Но силы покинули магиню. После очередного сильнейшего удара ее руки бессильно разжались и выпустили оружие на пол. Минотавр победоносно взревел и замахнулся для нового удара. А Гартош не успевал, катастрофически не успевал…

Ослепляя, мелькнуло белое копье света и вонзилось в грудь демона – Руткер применил свое последнее мощное заготовленное заклинание. Кирх пошатнулся, но устоял, даже не выпустил свой огромный меч. Он сделал полшага назад и обвел всех налитыми кровью глазами:

– А вот теперь вы меня разозлили! Думал убить всех медленно, но без пыток, но теперь я передумал! Сгною!!!

Гартош подскочил к Ольвильде и помог ей подняться. Магиня тяжело дышала и с трудом держалась на ногах, но первым делом потянулась к мечу.

Демон повернулся к ведьмам:

– Эй вы! А ну взялись за дело!

Ведьмы попытались обойти молодых Осколов сбоку, но дорогу им преградили Руткер и Аруш. Первый Маг империи нацелил свой меч в сторону ведьмы-матери:

– Я давно ждал этого момента гадина!

– Я то же, – улыбнулась ведьма.

– Ну, вы пока пообщайтесь, а я с девочками разберусь, – сказал Аруш растянув пасть в клыкастой ухмылке, от которой на присутствующих обычно нападала икота.

Снова завертелся круговорот боя. Младших ведьм почти уничтожили и освободившиеся воины, и маги поспешили на помощь Арушу и младшим Осколам – Руткер жестом попросил в его бой не вмешиваться.

Минотавра окружили семь человек.

– Священное число противников! – рассмеялся демон. – Вы думаете, это поможет вам?

– Думаем, – кивнул Гартош, выискивая с чего бы начать атаку.

Демон не стал дожидаться пока на него нападут, и сделал это сам. Одним молниеносным ударом он срубил стоящих рядом, мага и воина, и, завертев мечем, захохотал:

– Для начала я нарушил ваше священное число! А теперь буду медленно пить ваши души!

В спину, под лопатку ему воткнулся арбалетный болт, рядом еще один.

– Медленно не получится, – сказал Вирон, снова заряжая арбалет.

Стоящий рядом воин-единорог с арбалетом проделал туже процедуру. На мощном теле минотавра болты казались маленькими и незначительными, но благодаря магии доставляли ему страшную боль. Ждать было нечего, одновременно засвистели мечи и на демона напали со всех сторон. Минотавру пришлось забыть об арбалетных болтах – он вертелся, ревел, и благодаря своему огромному мечу старался никого к себе не подпускать. Но вокруг него собрались не детишки из младших групп студии, а лучшие бойцы и маги Виктании.

Молодые Осколы провели мощную совместную атаку на великана. И поняв, что обладатели двух волшебных мечей являются самыми опасными противниками, демон на секунду на них отвлекся. Этого оказалось достаточно, чтобы сзади на него напали двое бойцов и подрубили ноги. Еще два мага вогнали в спину минотавру короткие молнии. Демон снова заревел, и, не оборачиваясь, бросил назад полтора десятка шипящих искр. Маги сумели закрыться от смертельных заклинаний, но воинов не спасли даже заговоренные талисманы. Искры прожгли тела трех бойцов и разорвали их в клочья.

Смерть товарищей привела Гатроша в бешенство. Его безрассудная атака, вместе с ранеными ногами демона, еще двумя арбалетными болтами, магической поддержке со стороны магов, а так же помощи Ольвильды, привела к успеху. Гариант, получивший от хозяина силу, решимость и злость, отсек Кирху левую руку. Насевшая сбоку Ольвильда рассекла противнику бицепс правой. Следующим ударом Гартош перерубил врагу колено, а разошедшаяся Ольвильда отрубила и правую руку. Поняв, что проиграл, демон попытался скрыться в подпространстве, но маги удержали его на месте, и даже нейтрализовали заклинание, которое он успел выкрикнуть.

Торопясь, чтобы упавшее на колено чудовище не придумало ничего смертельно опасного, Гартош одним ударом отрубил ему голову. Все участники этой схватки застыли, неверяще смотря на валящегося на пол демона, и на катившуюся прочь голову. Неужели они завалили этого великана и не самого слабого демона?

– Не таких сусликов выливали… – пробормотал молодой Оскол, все еще не веря в победу над демоном.

* * *

Подошла к концу не только битва с демонами, но и битва с ведьмами. Мать-ведьма стояла на коленях, и на ключице у нее лежало острие меча лорда Руткера. Все спутницы ведьмы были мертвы. Из хозяев Соинтаны в живых осталась она одна.

– Смотри Аторолона! Внимательно смотри! Твой последний взгляд будет направлена на твоих дочерей. Мертвых дочерей! Лаваритов больше нет. Мы уничтожили ваш клан. И в вашей гибели виноваты вы сами, начав войну против нас и убивая наших близких. Месть для нас святое дело!

– Для нас тоже! – выплюнула ведьма. – И ты зря радуешься. Не все члены нашего клана погибли, очень многие не участвовали в этой битве, иначе вы не победили бы. За каждую отнятую здесь жизнь, вы отдадите сотню своих жизней.

– Хватит пустых угроз! – прервал пропитанную ядом речь Аторолоны Руткер. – Пора.

К Руткеру подошла Ольвильда:

– Дайте это сделаю я. Ради этого я и пришла в этот мир.

Руткер не колебался:

– Твое право перерезать ей горло, не меньше, чем у кого-либо другого.

– Моя смерть станет твоей смертью, – глядя в глаза своему палачу, сказала Аторолона, и добавила уже Руткеру. – А ты знай, мы не зря пришли в ваш мир.

– Кто вас привел или натравил на нас? – спросил старый маг.

Но ведьма только рассмеялась в ответ:

– Мучайся неведеньем старый дурак!

– Кончай ее, – кивнул Руткер.

Ольвильда коротко, без замаха взмахнула мечем, и по полу покатилась еще одна голова. Словно ожидавший этого волнистый меч, вдруг уменьшился до размеров кинжала, а затем рассыпался серым песком. Ольвильда разжала кулак и высыпала остатки песка на пол:

– Вот и закончилось мое мщение. Спасибо Килеса.

Магиня опустила плечи и побрела из зала.

– Закончилось и наше время здесь, – сказал Руткер. – Я чувствую недовольство и приближение тех, с кем не хотелось бы встречаться ни при каких обстоятельствах.

– Я тоже чувствую, – подтвердил Гартош. – Слишком многих мы разозлили своим визитом.

– Это мы можем. – Руткер повернулся к своим помощникам: – Нашли Тартул, атрат императоров?

Маги отрицательно качнули головами.

– Плохо, очень плохо. Гартош отдавай приказ о возвращении домой, мы снимаем блокировку межпространства.

XX

– Это недопустимое самоуправство! – нервно подскакивая в кресле сыпал обвинениями Авитель. – Вы, господин командор, не выполнили прямого моего приказа, и повели легионы в чужой мир! На верную гибель! И это в то время, когда мы не полностью оправились от недавней войны! А судя по обстановке, недалеко до новой! Это преступное ребячество лорд Гартош! Ну ладно молодой Оскол, еще молодой и неопытный. Но вы, лорд Руткер! Как вы могли на такое решиться?!

– Поучи меня еще! – негромко, но веско бросил Первый Маг. – Месть, святое дело. И те, кто отомстил за смерть своих императоров и близких, настоящие герои! Они не стали прятаться за будущими трудностями, а отомстили сейчас. И теперь враг трижды подумает, прежде чем на нас нападать.

Главнокомандующий побагровел:

– Это я прячусь за будущими трудностями?! Я думаю об империи не меньше чем вы, Осколы, а может и больше!

– Думать мало, надо действовать, – не поднимая головы буркнул Гартош.

– Ваши действия привели к гибели многих тысяч лучших бойцов! – Не остался в долгу Авитель. – Легионы «Барсы» и «Вепри» потеряли больше трети личного состава. Погиб каждый десятый единорог и участвующий в авантюре маг.

– Не многих тысяч, а одной тысячи, – поправил генерала Гартош. – И единорогов с магами погибло намного меньше. Так что не нужно вводить в заблуждение императора и уважаемых членов совета.

– Но все равно, потери очень большие, – вмешался в разговор принц Жортак, который в последнее время стал присутствовать на всех заседаниях совета. – Стоило ли так рисковать самыми боеспособными частями империи, чтобы добиться сомнительного успеха?

Осколы недоуменно посмотрели на принца и одновременно произнесли:

– Сомнительного?

– Да, сомнительного, – твердо стоял на своем принц. – Ведьмам вы нанесли весьма незначительные потери, которые незначительно повлияют на их боеспособность. Но разозлили их изрядно, и они наверняка замышляют ответный удар.

– Мы размазали ведьм по камням из разрушенных крепостей! – почти выкрикнул Гартош. – И им понадобится не меньше поколения, чтобы восстановиться. А с учетом того, какие у них дружественные соседи, то и больше.

– У меня совсем другие сведенья, – спокойно ответил Жортак. – К тому же ваши действия разозлили и другие кланы ведьм. И я не думаю, что они останутся в стороне.

– После наших, как вы выразились – действий, любой клан трижды задумается, прежде чем лезть к нам, – не менее спокойно парировал Руткер.

– Все равно господа Осколы, прежде чем совершать общеимперские операции, стоит прислушаться к мнению членов совета и императора. – Жортак взглянул за поддержкой на Витана.

– В самом деле, Гартош, лорд Руткер, была ли такая необходимость в атаке на Верейн? Может, не стоило распылять и так не большие наши ресурсы, а сосредоточится на обороне?

– Стоило ваше величество, стоило, – ответил начинающему монарху Гартош. – Разве у вас не было желания отомстить за своего отца и брата?

– Было…

– И у нас было. И у тысяч других ваших подданных было. Вот мы и воплотили это желание в жизнь. Вы знаете, как поднялся боевой дух в армии? Что взахлеб обсуждают на всех рынках, всех городов, и в каждой семье?

– Догадываюсь, – кивнул Витан.

– Удар по ведьмам, это удар по тем крикунам и шептунам, что ведут разговоры о несостоятельности нового императора.

На такой аргумент, никто в зале совета не нашелся что возразить. Лишь Жортак сказал, уже примирительно:

– Возможно вы и правы, господа Хранители, – его губ коснулась легкая улыбка. – Возможно вы действительно видите больше и дальше чем мы, ведь опыт государственной службы и вас огромный. Но впредь, я думаю, вам все-таки стоит прислушиваться к мнению членов совета и императора. Или хотя бы ставить их в известность. Тем более накануне моего визита в Жеран.

– Вы все-таки едете к соседям? – поинтересовался Гартош.

– Обязательно. Нужно налаживать отношения. Нам нужен прочный мир. Особенно сейчас.

На этом заседание закончилось. Осколы выходили вместе.

– В виду нашей последней дружеской беседы, нам будет проблематично всыпать еще и Гробросу, – сказал Гартош. – К тому же наши пехотные части действительно нуждаются в восстановлении.

– Не переживай. У меня есть план. Для его реализации нам не понадобиться много сил, достаточно одного черного полка.

* * *

– Я не понимаю Витан, ты на чью мельницу льешь воду? Перестраховщиков Авителя и твоего дяди, или нашу, твоих верных помощников? – на второй день после заседания наседал на молодого императора Гатрош.

– Я не знаю Гартош, – оправдывался Витан. – С одной стороны правы они, с другой вы. Я не могу однозначно стать на чью либо сторону.

– Ты пойми, полумерами сейчас не обойтись. Обстановка в империи сложная. После жесткого правления твоего отца, короткого, но справедливого твоего брата, тебе ни в коем случае нельзя допускать мягкотелость. Ведь именно этого от тебя сейчас ждут, и говорят – Витан слабый император, Витан не способен навести порядок в стране и защитить ее. Поэтому пока у нас есть возможность, нужно наказать посмевших задрать хвост на Виктанию. После этого часть недоброжелателей заткнется сама, а самым непонятливым мы поможем поумнеть.

– Наверное, ты прав. Мне действительно нужно быть потверже и доверится вам.

– Наконец-то здравая мысль! Можешь не сомневаться, мы сделаем все, чтобы твое правление не стало позорной страницей в истории Виктании.

Витан улыбнулся:

– Я знаю. Поступай, как знаешь, я на твоей стороне.

* * *

Десант виктанийцев вышел из подпространства в пятидесяти латонах западней Валитары – столицы Гроброса. Крупных городов поблизости не было, хотя села располагались довольно густо, ведь это была одна из самых больших сельскохозяйственных провинций. Полк Вирона вылетел из магического марева, до полусмерти напугав многочисленных крестьян.

– Отогнать этих засранцев вон до тех холмов, – распорядился командор. – Пусть наши бойцы не церемонятся, отрубленные руки, ноги и головы приветствуются.

– Здесь никого не придется отгонять, я вижу только мелькающие пятки, – ответил Вирон.

– Но все равно, поторопите их и займите оборону, мало ли что. Нам нужно обеспечить магам полчаса спокойствия. Дед задумал хитрое колдовство.

– Мы сделаем все возможное командор.

Черные сотни разошлись во все стороны от холма, который лорд Руткер облюбовал как временный командный пункт. У подножия холма, больше шести десятков магов творили грандиозное магическое действие – создавали огромную семнадцати лучевую звезду. До завершения создания этого орудия смерти, магов никто не должен потревожить. В этом состояла главная задача единорогов и полсотни боевых магов.

Целых пятнадцать минут виктанийцев никто не беспокоил, если не считать, сначала несмелых, а потом все более настойчивых магических взглядов. Судя по всему, хозяева поняли, гости из-за гор не конфеты с пирожными привезли, нужно помешать им как можно быстрей. Первый отряд из полсотни солдат и стольких же магов, бойцы Вирона втоптали в грязь, едва те выбрались из подпространства. Дальше гробросцы стали осторожней. Не менее чем в пяти местах вокруг линии обороны виктанийцев, возникали небольшие порталы, из которых торопились выскочить как можно больше солдат и магов. Они не спешили нападать на опасного и многочисленного противника, слава о котором дошла и до этой стороны Межевых гор. Но постепенно хозяева сумели накопить несколько сотен человек, часть из которых подошла из окрестных сел. Откуда-то даже приволокли две старых полевых баллисты и одну катапульту.

Вражеские маги заняли холм напротив «виктонийского» холма и метнули в единорогов первые пробные молнии, которые те без проблем отбили.

– Уводи своих людей, – сказал внуку Руткер. – Мы закончили. Теперь главное, чтобы из наших никто не пострадал.

– Куда увести единорогов?

– Вон за тот холм. А еще лучше возвращай их в Виктанию, пока не перекрыли подпространство. Да и не хотелось бы, чтобы то, что выйдет из созданного нами портала, столкнулось с твоими ребятами.

Заинтригованный Гартош отдал приказ и черные сотни, одна за другой, вернулись на родину. Только командир полка да несколько офицеров решили остаться и посмотреть на могучую магию.

Едва единороги ушли, гробросцы выслали к магической звезде разведку, куда вошли, как воины, так и маги. Виктанийцы не стали пресекать любознательность хозяев, и даже убрались подальше, почти на латон в сторону. К хозяевам постоянно подходила помощь и они осмелели. Часть воинов и магов окружили звезду, другая часть устремилась к незваным гостям.

Понимая, что от звезды ничего хорошего ожидать не приходится, местные маги попытались ее разрушить. Но как только они попробовали убрать магические предметы на вершинах звезды, все магическое сооружение пришло в действие, засияло ярко голубым светом, и хозяев отбросило далеко в стороны. С вершины звезды, в единую точку, находящуюся на высоте полторы сотни шетов, ударили голубые лучи, мигом сотворив пирамиду. А спустя минуту томительного ожидания, из пирамиды вышло то, с чем Гартошу не хотелось встречаться ни под каким предлогом.

– О боги! – прошептал стоящий рядом Вирон.

Лорд Руткер рассмеялся:

– Пускай принимают подарочек!

«Подарочек» настороженно вышел из пирамиды, и показался во всей красе. Пятнадцатишетовое чудовище больше всего походило на бескрылого дракона, а может им и являлось. Передвигалось оно на здоровенных задних лапах – короткие передние прижимало к груди.

– Дед, ты, где нашел такое страшилище?

– Жект Волкорей подсказал.

– Профессор боевой магии оказывается, действительно большой знаток многих полезных вещей.

– Еще какой знаток. Он красавец, правда? – Руткер не мог налюбоваться чудовищем.

– Не то слово.

– Их там много, целый мир. Надеюсь, что портал продержится долго, и как можно больше напастей переберется из того мира в этот.

В подтверждение словам Первого Мага, из портала появилось еще одно чудовище. Гигант, прибывший первым, угрожающе зарычал на пришельца, но тот оказался не из пугливых и защелкал зубами на первопроходца, принудив его посторонится. Следом из голубого сияния показались еще две огромные зубастые головы. У кого-то из гроброских магов не выдержали нервы и в чудищ полетел огненный шар. Но шар не причинил никому вреда, напротив, страшные пришельцы даже потянулись к порождению боевой магии.

– Вот молодцы! – воскликнул Руткер.

– Это ты кому? – спросил внук.

– Всем. Гробросцы молодцы, что применили магию, а наши красавцы молодцы, что быстро поняли, откуда эта магия приходит. Я разве не говорил, что эти малыши питаются магией? Нет? Ну так знайте.

Гартош с интересом смотрел на разворачивающееся действие. Из звездного портала вываливались все новые гости. Хозяева пытались отбиться от них магией, но только приманивали пришельцев. Следом за двуногими гигантами, из чужого мира появились и четвероногие, еще более прыткие, еще более агрессивные. Затем, огласив окрестности пронзительным криком, из портала вылетели несколько крылатых драконов.

– Виверны, – прокомментировал Руткер. – Я очень надеялся, что они найдут дорогу.

– Ох, и не хотелось бы мне путешествовать в том мире! – воскликнул младший Оскол.

– Да уж, там не самый гостеприимный мир, – согласился Руткер. В нем одинаково опасны, как хищники, так и травоядные. Мне целый месяц пришлось приманивать к будущему порталу самых опасных обитателей.

– А чем ты их приманивал? – покосившись на деда спросил Гартош.

– Тебе лучше не знать, – бросив такой же косой взгляд ответил Руткер. И пробормотал под нос: – Пары десятков магов в Гробросе и Жеране все-таки не досчитались.

Вокруг портала разворачивалась драматическая картина. Несколько десятков злобных чудовищ атаковали оборонительные порядки хозяев, и довольно результативно. Применение магии не дало людям ничего, кроме все нарастающих проблем. Многошетовые чудовища буквально ломились на след магии, и гробросцам стоило не одной жизни, чтобы понять – магия против пришельцев не помощник, а скорей наоборот. Неожиданно эффективны оказались баллисты. Выпущенные из них снаряды поразили по одному чудовищу, прежде чем их обслуга была, частично съедена, частично разогнана. Катапульта против прытких пришельцев оказалась бессильна. Из портала выходили и вылетали все новые ожившие кошмары, и командор единорогов вдруг забеспокоился:

– Дед, а если этих «гостей» придет слишком много, не придется ли со временем и нам с ними бороться?

– Не беспокойся, – отмахнулся Руткер. – Между нами Межевые горы, ты не забыл?

– Боюсь, что вон тех крылатых, никакие горы не остановят.

– Ты не прав, Межевые горы серьезная преграда – возразил Первый Маг, – хотя уже и не столь уверенно.

– А если вдоль побережья на юге, или через северные земли? – не сдавался Гартош.

– Чего пристал! – не выдержал Руткер. – Если прилетят к нам, то у нас найдется, чем их встретить, я уже не один год брожу по их миру. Смотри!

Руткер метнул в ближайшую виверну молнию, которую та с готовностью проглотила и развернулась к группе виктанийских магов. Подпустив чудовище шетов на сто, старый маг встретил его очень странной магией. Младший Оскол сумел рассмотреть скрученную в тугой жгут, светлую и темную магию, а так же отдельные элементы всех стихийных магий. Как и удалось совместить несовместимое! Грозный летающий хищник не издал ни звука и тут же рухнул у подножия холма.

– Видал? – гордо воскликнул Руткер. – Такое любое чудовище свалит!

Как внук заметил, сие хитрое колдовство не прошло для деда бесследно – слегка трясущиеся руки были тому подтверждением.

– Сколько виверн ты сумеешь поразить?

– Лучше нам этого не выяснять, – ответил Первый Маг. – По-моему, нам пора убираться.

К месту дислокации виктанийских магов, спешили с десяток пеших пришельцев и три летуна. Лорд Руткер отдал распоряжения:

– Чтобы не сталкиваться с теми, кого мы призвали, все возвращаемся домой. Не будем дразнить и привлекать малышей, пусть направляются к Валитаре, там достаточно магии и магов.

И не дожидаясь приближения «малышей», виктанийцы стали скрываться в подпространстве.

– Надеюсь, я показал ясную подсказку, – пробормотал Руткер, прежде чем покинуть попавший в переделку Гроброс.

* * *

– Лорд Руткер, – начал было Жортак.

– Наши действия согласованы с императором! – с несколько излишней резкостью прервал принца Первый Маг.

Жортак взглянул на племянника, тот невинно пожал плечами. Не дождавшись вразумительного ответа от императора, Жортак обреченно вздохнул:

– Ну хорошо, объясните нам, чего вы достигли, впустив в наш мир опаснейших существ?

– Я бы хотел уточнить, опаснейших существ мы впустили в Гроброс. Чем несказанно осложнили жизнь всем, кто живет за Межевыми горами, – предельно доходчиво объяснил Руткер. – Я надеюсь, что на несколько месяцев гробросцы позабудут о существовании Виктании. По нашим подсчетам, в борьбе с нашими крошками, загорцы потеряют каждого четвертого, а то и каждого третьего мага. Существенно пострадает армия соседа, хотя именно армия, скорей всего и остановит вторжение. Но сил и ресурсов они потратят немеряно. Центральные провинции окажутся обезлюдненны, и Гроброс многие годы будет не в состоянии, даже пукнуть в сторону Виктании.

– Разве опустошение центра Гроброса входило в ваши планы? – поинтересовался принц.

– Еще как входило! – кровожадно ответил лорд Руткер.

Принц осудительно покачал головой, но ничего не сказал.

– Неужели призванные вами чудовища настолько опасны? – подал голос генерал Авитель.

– Достаточно опасны, чтобы занять наших врагов на несколько месяцев.

– А если гробросцы додумаются до ответного хода и нашлют на нас подобную же напасть? – предположил Жортак.

– Если на то пошло, то не мы начали первыми, – вмешался в разговор Гартош. – Это именно гробросцы призвали иномирянских ведьм.

– К вторжению из другого мира мы уже готовы, – добавил Руткер. – Войск, подобных Черному Легиону нет нигде на Иктиве. А открыть такой портал, какой мы открыли в Гробросе, не так-то просто. Мы постоянно прослушиваем магический эфир, проверяя все случаи межпространственой магии. Так что, ваше высочество, можете совершенно спокойно отправляться в Жеран, и убедительно просить, или даже требовать, проявлять к нам повышенное дружелюбие.

– Я еду не просить и не требовать, – поправил Первого Мага принц. – Я еду предлагать. Предлагать стабильный мир и расширенную торговлю.

– Но две удачных операции против наших врагов, только усилят ваши позиции на переговорах, – настаивал Руткер.

Жортак рассмеялся:

– Вы неисправимы, господин Первый Маг.

– Просто я хорошо знаю все подводные камни и течения в наших отношениях с соседями.

– Может вы поедете со мной в Жеран? Я, должен признать, в политике не настолько силен, как хотелось бы.

– Если я отправлюсь с вами, жеранцы могут это неправильно понять. Либо, что я что-то вынюхиваю, либо воспримут мой приезд как акт запугивания. Могут так же возникнуть предположения, что я вам не доверяю.

– А вы мне доверяете? – с легкой улыбкой спросил принц.

– Несомненно, ваше высочество, – отвесил легкий полупоклон Руткер. – Будь иначе, я сам напросился бы в поездку.

– Ну, раз мы разобрались с делами, хотелось бы поговорить о приятных вещах, – подвел черту под деловой беседой Витан. – Я хочу, чтобы вы лорд Руткер, и вы лорд Гартош, представили мне списки людей, отличившихся в походах против наших врагов. Я думаю героев нужно наградить, кого увеличенным денежным содержанием, кого титулом, а кого и земельным наделом.

– Это будет очень мудро с вашей стороны, – Руткер отвесил поклон еще и императору. – Отличившихся в боях действительно нужно наградить, они этого заслужили. А еще это снимет вопрос, законно ли мы провели карательные операции в Верейне и Гробросе.

Жортак рассмеялся:

– Я так понимаю, это камушек в наш с Авителем огород.

– В некотором роде да, – не стал отпираться Руткер. – Но и кроме вас есть люди, которых посещают сомнения в законности наших действий.

Генерал Авитель обижено поджал губы, но в этот раз вступать в дискуссию не стал.

– Но пока вы составите списки, я бы хотел уже сейчас отметить тех, кого знаю.

Витан подал сигнал, и в совещательную комнату вошел офицер, держа в руке что-то накрытое бархатом.

– Господин Первый Маг, – Витан поднялся и встал рядом с офицером.

Лорд Руткер, полный достоинства, подошел к молодому императору.

– Мой император.

Витан снял бархат атласной подушечки и взял в руки восьмиконечную звезду.

– За верную службу империи и удачные походы против наших врагов, я награждаю вас золотой Звездой Доблести.

Звезда заняла место на груди Первого Мага. Подобная награда была не первая в карьере мага, но было видно, насколько это ему приятно. Руткер бухнул себя кулаком в грудь:

– Слава империи!

Еще раз поклонившись императору, маг вернулся на свое место. Но Витан садиться не собирался. Еще один офицер внес еще одну покрытую бархатом подушечку.

– Лорд Гартош.

С заколотившимся вдруг сердцем, Гартош поднялся, и на подкосившихся ногах пошел к другу детства, занимавшего на данный момент императорский трон.

– За верную службу империи и за удачные походы против наших врагов, я награждаю вас золотой Звездой Доблести.

– Слава империи! – Гаркнул единорог.

– Но это еще не все, – остановил командора, собравшегося вернутся на место, улыбающийся Витан. – Своим приказом, я присваиваю вам новый титул. На ваш выбор: герцог или князь. С герцогством или княжеством придачу.

А вот это сюрприз! Ай да Витан, ай да император!

Витан взял с третьей атласной подушечки два пергаментных свитка:

– Здесь нужно вписать, какой титул вы выбираете, и, соответственно, какие земли отойдут в ваше распоряжение.

Младший Оскол задумался, хотя и ненадолго:

– Если вы позволите, мой император, я бы хотел выбрать титул – князь.

Витан удивленно поднял бровь:

– Уже начал задумываться о будущем? Решил, что небольшое княжество, переходящее по наследству, лучше крупного и доходного герцогства, которое со временем вернется в управление империей?

– Что-то вроде того.

– Твое право выбирать, – голос Витана снова стал официальным. – Вы выберете сами, какое свободное княжество становится вашим, либо мне дать задание канцелярии подобрать что-нибудь подходящее?

– Я выберу сам. Насколько я знаю, княжество Авериас, что в западных Аргатах, на сегодняшний день свободно. Если можно отдать его мне, буду очень благодарен.

Витан быстро пробежал глазами по списку свободных княжеств:

– Да, Авериас значиться свободным. Если хочешь, это княжество твое, – император улыбнулся другу.

– Хочу, – улыбнулся в ответ новоиспеченный князь.

Витан вернулся за стол, быстро вписал в бумаги соответствующие названия, скрепил их печатями и отдал Осколу:

– Можно узнать причину, по которой ты выбрал именно это княжество?

– Конечно можно. Мы с женой как-то проезжали по тем местам и Лисите очень понравился замок Камронт, который находился неподалеку от Ровисалта, столицы княжества. Там прекрасная природа, и, что немаловажно для меня, отличная охота. К тому же это княжество находится всего в семидесяти латонах от Риглиса. Так что, даже без магии можно за день добраться до замка деда.

– Убедительные причины, – согласился Витан. – Не забудь после переезда пригласить в гости.

– Конечно.

По залу заседаний прокатился легкий гомон. Большинство из присутствующих, до этого благоразумно помалкивающих и не влезающих в разборки и перепалки двух могущественных группировок, так же выразили желание побывать в гостях у обласканного императором Оскола. Даже Жортак с Авителем напросились в гости. Пришлось Гартошу пообещать, что после переезда и обустройства на новом месте, он устроит большой прием – с балом, охотой и обильным столом.

* * *

Сказать, что Лисита была в восторге, это не сказать ничего. Камронт привлекал ее еще и потому, что его, как и многие другие замки, дворцы, крепости в этой местности, строили еще эльфы. И этот архитектурный стиль, обладательнице капельки эльфийской крови пришелся по душе. Лисита даже не стала обижаться на обычные шутки Гартоша, насчет «маленькой эльфийки».

Целый месяц заняли хлопоты по переезду, освоению нового жилища и нового владения. Пока Лисита руководила приведением в порядок замка, пустовавшего несколько десятилетий, хозяин знакомился с княжеством. Благо обстановка позволяла. Гроброс еще не справился со всеми чудовищами, вторгшимися на его территорию. Жеран, после визита принца Жортака, клятвенно обещал дружить с соседом – дружить и торговать. И свои обещания, нужно сказать, выполнял. Так что новый князь Авериаса мог вполне спокойно заниматься обустройством княжества.

Через полтора месяца после переезда в Камронт, и отгремевшего совсем недавно шумного приема, у Гартоша вновь выдались несколько свободных дней, которые он с удовольствием провел в новом доме. Полдня они с Арушем выслеживали старого оленя, устроившего настоящую бойню среди молодых самцов, и таки добыли его. Вечером они мужественно жевали жесткое мясо и нахваливали его гастрономические качества. Лисита, и гостившая у них Ольвильда, лишь посмеивались на похвальбы великих охотников, которые будто не оленя добыли – пусть и старого опытного самца – а с драконом сразились.

Это был один из тех немногих тихих вечеров, когда на командора самого грозного легиона наваливалось благодушие, хотелось сидеть в кабинете, каминном зале, или на террасе – смотря какая погода – лениво потягивать вино, и наблюдать за потешными играми Милены, Гвалы и Ториты. Последнюю Лисита подобрала в ближайшем лесу. Пищащий пушистый комок оказался детенышем кластов – зверьков обитающих на среднем западе Виктании. Класты легко приручались и за свой веселый игривый нрав быстро становились всеобщими любимцами. Не стала исключением и Торита, по-видимому, потерявшая родителей и принявшая за таковую Лиситу, свою спасительницу. С Миленой и Гвалой Торита с удовольствием играла, а Гартоша и Аруша откровенно побаивалась. Спал зверек неизменно под боком Лиситы, выбирая обратную сторону от Гартоша.

Поздно вечером гости, и хозяева разошлись спать, и замок погрузился в тишину.

Проснулся командор от того, что жалобно и испуганно скулила Торита. Сразу же сработало чувство опасности и пришла уверенность, что в спальне присутствует кто-то чужой. Лисита проснулась почти одновременно с мужем.

– Гартош, – шепотом позвала она.

– Я чувствую, – потянувшись за мечем, прошептал в ответ хозяин замка.

Ему наконец, удалось рассмотреть то, что вызвало у него, Лиситы и Ториты беспокойство. В дальнем углу их немаленькой спальни клубилась Тьма. Тьма пыталась маскировать свое присутствие и ей это неплохо удавалось, во всяком случае, Гартош вряд ли проснулся, если бы не класт – зверек оказался очень чувствительным к проявлению магии.

Но сейчас, в рассеянном свете луны и ночного светильника, Осколы видели и чувствовали присутствие кого-то чужого, и явно враждебно настроенного. Хозяин, в одних подштанниках, схватил меч и, оббежав вокруг кровати, застыл напротив сущности:

– Кто ты и что тебе здесь нужно? – накачивая силу в меч и буквально дрожа от злости, прорычал он.

Тьма ничего не ответила, ее щупальца даже не пытались протянуться в сторону человека. Через несколько секунд она просто втянулась в стену и исчезла, оставив после себя лишь ответное чувство ненависти.

– Милена! – охнула Лисита.

Гартош не раздумывая, бросился из спальни в детскую комнату. Он ударом ноги открыл дверь и увидел ожидаемую картину. Гвала стояла возле кровати хнычущей Милены, и глухо рычала на приближающуюся сущность. Подняв шерсть на загривке, навстречу Тьме подступал неустрашимый Аруш.

Едва командор вломился в комнату дочери, с Гарианта сорвалась ярко синяя молния и пронзила самую средину темного клубка. Окружив себя магическим сиянием, в схватку вступил Аруш, пытаясь оттеснить противника в угол. Из-за спины хозяина дом выплыл огненный шар, и, разбрасывая желтые искры, быстро поплыл к Тьме – это вступила в бой, разбуженная и почувствовавшая неладное Ольвильда. Навстречу шару потянулись черные щупальца, но словно обжегшись, втянулись обратно.

Атакуемая с трех сторон, Тьма отступила в угол.

– Вы все умрете. Скоро, – раздалось из ее глубины.

– Посмотрим, – процедил князь Авериаса.

И злая молния хлестнула по чужой сущности. Подгоняемая магическим шаром и молниями, Тьма снова втянулась в стену и исчезла.

Гартош оглянулся. Лисита прижимала к себе дочь, верная Гвала стояла рядом с ними. Ольвильда и Аруш, еще не отошедшие от схватки, всматривались в угол, в котором исчезла тварь.

– Кто ни будь знает, или понимает, что это такое? – спросил наконец, хозяин дома.

– Скорей всего чья-то сущность, может быть сознание, – выдвинула предположение Ольвильда. – Сильный маг вполне в состоянии направить его к нам, чтобы причинить вред, или даже убить.

– А может это чей-то дух? Дух того, кого я убил лично, или был виновен в его смерти?

– И это может быть, – согласилась с версией хозяина Ольвильда.

– А это не может быть один из обитателей этого замка? – гладя дочь по голове, спросила Лисита. – Если это так, то мы не задержимся здесь ни на день. Я не хочу воевать с обитателями тонкого мира.

Гартош и Ольвильда переглянулись, и такое предположение имело право на жизнь.

– Лорда Руткера зовите, – подал самую дельную мысль Аруш.

– Действительно, без его помощи нам не разобраться. Я сейчас.

Командор вышел из комнаты и направился в кабинет, где находился кристалл связи. Но по дороге он остановился и попробовал связаться с дедом прямо из коридора. Руткер отозвался практически сразу.

– Не разбудил? – спросил внук.

– В три часа ночи? Конечно, нет! Разве люди спят в это время?

– Извини дед, но у нас сложная ситуация, нужна твоя помощь.

Изображение Руткера в магическом сиянии посуровело:

– Иду.

Через мгновение Первый Маг империи стоял рядом с командором единорогов. Они двинулись обратно, в спальню Милены.

– Штаны одень, – бросил Руткер внуку.

– Здесь все свои, – отмахнулся тот.

Появление лорда Руткера все приняли с облегчением, и быстро посвятили в курс дела. Руткер внимательно изучил спальню правнучки, затем спальню ее родителей, и вынес свое заключение:

– Сущность побывавшая здесь, пришлая. Местные обитатели тонкого мира сами напуганы. Они говорят, что появившаяся здесь Тьма, проявление чужой магии, скорей всего, даже из-за пределов Иктива. И у меня тоже сложилось такое мнение.

– Верейн? – глухо выдавил Гартош.

– Наверняка. Кто-то из выживших пытается отомстить. Но, как видим, он, а точнее она, не всесильна. Нужно соблюдать определенные меры безопасности и эта гадина нас недостанет. Я дам вам новые охранные амулеты. Они вас предупредят о новом появлении Тьмы, или что там еще выползет, и сообщат мне, а я тут же приду на помощь.

– Нужно проверить, как там сыновья в студии, – засобирался Гартош.

– Штаны не забудь одеть, – напомнил ему Руткер.

* * *

Гартош убедился, в студии, где обучались сыновья, безопасность соблюдалась на высшем уровне, и в его помощи там, в общем-то, не нуждались. Но новые охранные амулеты, отец сыновьям все-таки доставил.

Еще несколько дней лучшие маги Виктании помогали лорду Руткеру в поисках следов враждебной магии, а так же установке новых защитных заклинаний. Но враг больше не появлялся, и Осколы если не успокоились, то смирились с тем, что опасность может поджидать их везде, даже в собственно спальне.

XXI

Дела в империи постепенно начали налаживаться. За Межевыми горами еще не оправились от нашествия насланных Руткером чудовищ, и приходили сведенья, что не все виверны выловлены. Так что ожидать от Гроброса неприятностей не приходилось, во всяком случае, ближайшее время. Жеран так же вел себя вполне дружелюбно, что положительно сказалось на взаимной торговли – купцы обеих стран прилагали максимум усилий, чтобы удержать мир.

Благодаря усилиям Гартоша, его Черного Легиона, внутренних легионов, а так же стараниями местных стражников, поутихли смутьяны и в самой Виктании. Хотя Оскол не сомневался, что при первом удобном случае, именно они первыми подымут голову и попытаются разорвать страну на части. Вот таким силам и следовало уделить особое внимание, что и делалось.

Но все-таки Виктания начала оживать. Недавние смерти императоров стали, если не забываться, то отодвигаться на задний план. И даже Гартош, в заботах о восстановлении своего легиона и охраны Витана, не так часто вспоминал об ушедших отце и брате.

А забот хватало. Небогатая казна с трудом могла выделить средства, даже на свой самый боеспособный легион. Так что приходилось изворачиваться. Немало времени отнимала и организация охраны императорской особы. Оскол практически помял под себя Первый Легион, и теперь императора неизменно сопровождали представители двух легионов, составом не меньше четырех сотен.

Расследование лорда Руткера об убийстве императора Лисвана и его ближайшего окружения продвигалось медленно, и по мере добычи новых сведений, маг мрачнел больше и больше. Не делясь впрочем, своими добытками ни с Гарошем, ни с Ольвильдой, ни тем более с Катаном. Гартош догадывался, сведенья у Первого Мага не очень приятные, но не торопил деда, справедливо полагая, что когда придет время, старший Оскол сам посвятит всех в результаты расследования.

На очередном Большом Совете, императору было предложено провести инспекцию войск. К удивлению командора единорогов, предложение внес генерал Авитель и его поддержал Жортак. По задумке, инспекция должна поднять авторитет Витана в войсках, приструнить нерадивых чиновников и военачальников, а также, возможно, выявить кой какие недостатки, которые откроются монаршим глазам. Предложение оказалось дельным, и Гартош даже не думал возражать. Его удивило только одно – это предложение внес именно сверх осторожный Авитель. Но видимо генерал стал осваиваться на своей высокой должности, и начал проявлять инициативу. В подтверждение этому, на том же совете, Авитель попытался ненавязчиво отодвинуть Оскола от охраны императора, и предоставить эту честь, наряду с Первым Легионом, вновь создаваемым армейским частям.

– Армия может обеспечить безопасность высочайшей особы специальными частями. А вот Черному Легиону, – генерал укоризненно посмотрел на Гартоша, – как самому боеспособному и самому востребованному легиону, нужно побольше заниматься военной подготовкой, а не прохлаждаться, дублируя Первый Легион.

Но Гартош не был бы Осколом, если бы легко сдал позиции.

– Господин генерал, – вежливо начал он, если вы сомневаетесь в боеспособности моего легиона, то я приглашаю вас лично провести у нас инспекцию. И единороги не прохлаждаются, как вы выразились, а наравне с гвардией охраняют нашего императора. И самое главное – как я уже говорил, перед самой смертью, император Лисван попросил меня побеспокоиться про безопасность его брата. Вы хотите оспорить волю покойного императора?

Авитель хотел быль что-то сказать, но передумал. Ситуацию разрядил Витан:

– Успокойтесь господа. Действительно, господин генерал, зачем создавать новые части для моей охраны, если с этим прекрасно справляются два лучших легиона?

– Эти части специально создаются для вашей охраны, – промямлил Авитель, прекрасно понимая, что пошатнуть позиции Осколов в очередной раз не удалось.

– Мне тоже кажется, что создавать новые охранные части нет необходимости, – поддержал племянника Жортак. – Казна и так небогата.

– Ну, раз вы так считаете, так тому и быть, – нехотя согласился генерал.

Поездку по частям начали с Западной армии. И хотя Оскол не всегда мог сопровождать своего друга, а по совместительству императора, он быстро понял – предложение Авителя действительно разумное и своевременное. Недавняя война унесла жизни многих хороших офицеров и опытных воинов, и найти равноценную замену удавалось не везде. Если добавить к этому все еще низкий авторитет самого императора, то картина открывалась нерадостная – армия значительно утратила боеспособность. Витан старался быть как можно строже и твердой рукой наводить порядок в армии. И в этом ему всеми силами помогали: Гартош, генерал Авитель и принц Жотрак.

Первую неделю постоянные переезды и подпространственые переходы давались Витану тяжело – сказывалось отсутствие военного опыта и нужных навыков – но постепенно император втянулся. Младший хранитель трона с все большим удовлетворением наблюдал, как его друг лихо гарцует на жеребце, и не преминул поблагодарить Авителя за хорошую идею. Генералу похвала пришлась по душе, и хотя он старался не подавать виду, было заметно, насколько важно для него мнение одного из Осколов.

После окончания проверки в Западной армии и небольшого отдыха, Витан начал инспекцию Северной армии. Затем намечалась Центральная и Южная армии, и закончиться все это должно в Восточной – самой большой, самой боеспособной, и самой пострадавшей армии.

Пребывание на севере понравилось молодому императору больше всего, ведь пришло время миграций больших северных животных, и инспекторы могли воочию наблюдать за огромными стадами скребов, мамонтов, носорогов. Командор единорогов все реже сопровождал императора в этих поездках – на среднем западе империи вновь оживились недоброжелатели нынешнего монарха, и приходилось уделить этому повышенное внимание.

После очередного непростого допроса Оскол задумчиво сидел в опустевшей дознавательной комнате. Вырисовывалась неутешительная картина – за всей этой возней вокруг Витана, стоял кто-то умный, опытный, и сильный. И вряд ли эти силы дадут императору править спокойно. Пришла мысль, что нужно удвоить охрану монарха, даже несмотря на почти постоянное пребывание того в армии, в этот раз Центральной. Не откладывая нужное дело на потом, командор взял еще две сотни из полка Алькона и столько же из Первого Легиона, и отправился в пехотный легион, где в данный легион доложен находится Витан. И сразу же вступил в бой.

* * *

Всего пары секунд хватило командору единорогов, чтобы оценить обстановку и принять единственное правильное решение – с ходу атаковать пехотные части, окружившие на строевом поле императора и охранные сотни. Кто напал на Витана, Оскол решил разбираться потом, то, что нападавшие были одеты в виктанийские мундиры еще ни о чем не говорило. Командор даже испытал мрачное удовлетворение, что его предчувствие оправдалось.

Послав сообщение своим полковникам и деду, Гартош направил черные сотни в тыл атакующей пехоте, а две сотни гвардии пошли на небольшую группу магов и офицеров. Неожиданный удар четырех вышколенных сотен привел к замешательству в стане врага и спутал им все карты. Как Оскол успел заметить, вокруг места боя возвышался непроницаемый магический купол, но благодаря неожиданно прибывшей подмоги к окруженным, и атаке на магов, этот колпак удалось разрушить.

Командор заставил себя держаться в тылу, а не броситься на помощь императору, сейчас нужно все видеть и анализировать. Вот черные сотни смяли задние ряды атакующей пехоты и почти проломились к окруженным. На две наступающие сотни личной охраны императора вражеские маги обрушили боевые заклинания, но те упорно продвигались вперед – хорошо сработанные защитные амулеты успешно противостояли магической атаке.

Справа воздух всколыхнулся и расцвел всеми цветами радуги и Гартош облегченно вздохнул, так выходили из подпространства его единороги. И точно, из лопнувшего пузыря, погнав перед собой пыль, легкой рысью выходили сотни Алькона. Командор тут же указал на окруженного императора – туда! Почти сразу воздух вздулся и позади Гартоша – это привел своих остальных бойцов Вирон. Этим пришлось атаковать магов.

– Постарайся взять как можно больше пленных! – крикнул Гартош командиру третьего полка.

А дальше события понеслись вскачь.

Второй и пятый полк появились практически одновременно с двумя группами магов. Одну возглавлял лорд Руткер, другая, не менее многочисленная прибыла на помощь вражескому лагерю. Между ними тут же завязалась схватка. После обмена мощными, но вполне стандартными заклинаниями, из-за спин вражеских магов в группу лорда Руткера ударила мощнейшая струя смертельной магии. Было видно, насколько трудно Первому Магу с подопечными далось построение защитного купола.

– Уводи императора! – прокричал внуку Руткер. – Они сейчас по императору ударят!

Гартош уже и сам понял, что Витану не место на поле боя. Черные полки прекратили наступление и оттянулись к командору. Туда же вывели и императора с охранными сотнями. Хоть и одетая в виктанийскую форму, но все-таки вражеская пехота пришла в себя и предприняла попытку ответной атаки. А их было никак не меньше пехотного легиона. Оскол недоумевал: откуда могло прийти такое количество врагов? И начал понимать – неоткуда, это действительно виктанийские части. И от осознания этого становилось так тошно на душе, что хотелось плюнуть на все и вернуться домой, к жене и дочери, и не участвовать во всех этих интригах и заговорах. Но секундная слабость длилась недолго, никто ничего не заметил.

Отправив императора вместе с полком Алькона, Гартош подскакал к Руткеру:

– Дед, нужно уходить! Подходят еще два пехотных легиона! Да и маги их на удивление сильны!

– Еще бы не быть сильным, если у тебя на руках Тартул!

– Так вот откуда такая мощь!

– Смотри, – маг указал пальцем, – вон там, за спинами магов.

Младший Оскол не особо удивился:

– Ведьма?

– Она сучка! А теперь уходи, ты нам только мешаешь.

Гартош не стала спорить, дед знал что говорит. Через несколько секунд, командор уже очутился во внутреннем дворе императорского дворца в Тороне. Здесь же находился и первый полк Алькона. Остальные черные полки, вместе с гвардейцами, заняли оборону вокруг дворца.

Быстрым шагом войдя во внутренние помещения, Оскол тут же столкнулся со своими полковниками, полковниками из гвардии, командором Первого Легиона, несколькими штатными магами и, конечно же, императором. Все нетерпеливо ждали Осколов, безоговорочно отдав им главенствующие роли в это тяжелейшее время. А по-другому и не могло быть.

Увидев немой вопрос в глазах присутствующих, Гартош сказал:

– Лорд Руткер вместе со своими помощниками остался нас прикрывать.

На раздавшийся во дворе шум, все обернулись настороженно, но с надеждой. Надежда оправдалась – вернулись маги из группы прикрытия. Самого Руткера вели под руки, еще нескольких магов несли. Войдя вовнутрь, Руткер убрал от себя руки помощников, отдал распоряжения насчет раненых и охраны периметра, и подошел к вышеупомянутой группе:

– А теперь рассказывайте. Только по очереди. Ты! – он ткнул пальцем в одного из магов сопровождающих императора.

Тот докладывать стал четко, по военному:

– Во время парадного построения по случаю прибытия императора, четвертый пехотный легион Центральной армии, преднамеренно и организовано напал на императора. Нападение сопровождалось мощной магической поддержкой, которую нам не удалось преодолеть. Первый магический удар мы смогли отбить с помощью амулетов. Охранные сотни сумели отразить одну атаку пехоты, а затем подоспел лорд Гартош с подмогой.

– Понятно, – кивнул Первый Маг. – У кого есть что дополнить?

Один из сотников единорогов откашлялся, и, спросив взглядом разрешения у своего командора, добавил:

– Я обратил внимание на то, что в напавшем на нас легионе, почти не было бойцов моложе тридцати лет. Это меня немного удивило, ведь военные части формируются преимущественно смешано, новобранцы вместе с ветеранами. Здесь же, несмотря на то, что легион недавно переформировывали, собрали одних ветеранов.

– Откуда появились чужие маги? – спросил Гартош. – Они изначально находились в легионе, или пришли извне?

Ответил уже докладывающий ранее маг:

– Маги вышли из штаба легиона.

Осколы переглянулись, и лорд Руткер мрачно протянул:

– Что и требовалось доказать.

– Что доказать? – подал голос Витан. – Что происходит лорд Руткер, вы можете объяснить?

– Боюсь что могу, – ответил Первый Маг. – Мятеж. Один из крупнейших мятежей за всю историю Виктании. Мятеж хорошо спланированный и подержанный извне. Мятеж, в котором принимают участие почти все слои населения нашей империи – от особ императорской крови, до простолюдинов.

– Императорской крови? Что вы имеете в виду? – недоумевал император.

– Принц Жортак! – сказал, словно топором отрубил Руткер.

Витан побледнел:

– Как Жортак? Это ваши догадки?

– Уже не догадки. Я собрал достаточно сведений, чтобы заявить – принц Жортак участвует в нынешнем мятеже. На нем так же лежит ответственность за смерть императоров Лориана и Лисвана. А так же всех тех, кто погиб рядом с ними.

Витан побледнел еще больше:

– Не может быть. Дядя?

– Да, – жестко ответил Первый Маг. – Ваш дядя мятежник и заговорщик. Это он провел ведьм в ставку, в Старых Аргатах. Это он помог нейтрализовать Тартула и способствовал захвату его ведьмами. Это он организовал нападение на Лисвана в своем дворце. И это он, совместно с Авителем, организовал очередное нападение на последнего императора, который стоит на его пути к трону.

– Все-таки Авитель? – спросил Гартош.

– Да, – ответил Руткер.

– Теперь понятно, что за новые охранные части он создавал.

– Дядя… – ошеломленно прошептал Витан. – Но почему?

– Я думаю, ваше величество, находиться в тени своего старшего брата, было для него слишком тяжелым грузом, – ответил Руткер. – Поэтому, когда ему предложили помощь, чтобы расчистить дорогу к трону, он недолго сомневался.

– Кто предложил? – первым спросил Гартош.

– Могущественные силы. Верейнские ведьмы часть этой силы.

– Но есть еще кто-то?

– Есть. Но пока я не могу ответить на это вопрос. Хотя несколько мы раз улавливал следы эльфийской магии. Возможно прежние хозяева Иктива, пытаются вернуть себе власть над нашим миром.

Их разговор прервал своим появление Вирон:

– Мы допросили пленных. А так же провели глубокое зондирование их мозга.

– Кто отдавал приказы? – спросил Гартош.

– Принц Жортак и генерал Авитель, – бесстрастно ответил Вирон.

Витан застонал, и, схватившись за голову, быстрым шагом ушел в одну из боковых комнат. Немного поколебавшись, Гартош пошел следом.

Император стоял возле открытого окна и, расстегнув несколько верхних пуговиц камзола, растирал шею.

– Как же так, Гартош, как же так? – не оборачиваясь, спросил Витан.

Оскол подошел и встал рядом:

– Мне самому тяжело в это поверить, но ты слышал.

– Он ведь качал нас на коленях, он играл с нами, как со своими собственными детьми. Неужели он нас уже тогда ненавидел?

– Не знаю Витан. Об этом может рассказать только сам Жотрак. Если у вас будет возможность с ним поговорить.

– Что ты имеешь в виду? – Витан повернулся к другу.

– Твой дядя убил не только твоего отца и брата, он убил и моих родных. Неужели ты думаешь, что после этого мы позволим ему жить?

Витан долго смотрел в холодные глаза Оскола, и наконец, отвернулся:

– Что нужно сделать мне? И что нужно делать всем нам?

– Тебе нужно объявить вне закона императорских убийц – принца Жортака и бывшего главнокомандующего Авителя, которого ты сейчас разжалуешь. А так же ты разрешишь и объявишь охоту на них, и всех тех, кто был причастен к предательству. И чем быстрей ты это сделаешь, тем лучше. Наши враги не дремлют и могут опередить нас.

Витан кивнул:

– Да, наверное, так и следует сделать.

– Пойдем, нужно подготовить обширную магическую связь.

– Пойдем, – обреченно согласился Витан.

Возвращения императора все ждали с явным нетерпением.

– Ваше величество, – шагнул вперед Первый Маг. – По полученным только что сведеньям, замечена повышенная магическая активность вокруг дворца.

– Что это может означать?

– Это может означать многое. Возможно, это прибывают наши враги, а возможно они уже блокируют Торону от магической связи и подпространсвенных переходов.

– Ваше величество, – командор гвардии так же шагнул вперед. – По данным разведки, в столицу начали входить пехотные и кавалерийские части Центральной армии.

– Какими силами? – спросил Гартош.

– Два пехотных легиона и три кавалерийский полка.

– Силы пока небольшие, – сказал командор единорогов, – но они свяжут боем два наших легиона, и попытаются удержать нас до подхода подмоги. Их подмоги.

– Никогда не думал, что буду воевать против своих, – с горечью в голосе сказал Витан.

– Этого никто из нас не хочет, – заметил лорд Руткер.

Император посмотрел на Первого Мага:

– Мне нужно сделать заявление на всю империю.

– Уже все готово, – кивнул маг.

Витана провели в его кабинет. Маги установили большой магический кристалл, который изредка использовался в тех случаях, когда императору необходимо было сделать сообщение на всю империю. Витан пользовался ним впервые. Вокруг кристалла установили дополнительные артефакты, которые должны обеспечить устойчивую магическую связь.

Уставившись в светящийся бледно желтым огнем кристалл, Витан на миг задумался, затем тихо начал:

– Мои верные и не очень верные подданные. Многострадальную Виктанию постиг новый удар, новое испытание. Сегодня на меня совершено очередное подлое покушение. Во время смотра одного из легионов Центральной армии, был поднят мятеж и предатели попытались убить меня и тех, кто меня сопровождал. Для меня было огромным потрясением узнать, что за этим покушением стоит ни кто иной, как мой бывший главнокомандующий Авитель. Да, да, вы не ослышались, Авитель только что мной разжалован, и я принимаю командование Армией Виктании на себя. Еще большим потрясением для меня стало известие, что к покушению приложил руку мой дядя, принц Жортак. По имеющимся у меня сведеньям, принц Жортак не первый раз покушается на императора. Именно с его помощью верейнские ведьмы убили моего отца, императора Лориана, и моего брата Лисвана. За предательство я объявляю их вне закона! – Витан сжал кулаки и бухнул ими об стол. В этот момент он стал похож на отца. У Гартоша появилась надежда, что Витан будет проявлять твердость и дальше, и что из него получится настоящий император. – Отныне каждый, кто встретит изменников, может их арестовать, или даже убить. Я призываю всех своих подданных без паники встретить этот непростой период. Я приказываю командующим Северной, Западной, Южной и Восточной армий, двинуть свободные войска к Тороне и подавить мятеж. Я призываю участвующих в мятеже одуматься и не участвовать в преступном сговоре. Я так же обещаю, что те, кто участвовал в мятеже, но не запятнал себя кровью, преследоваться не будет.

Внезапно один из артефактов, окружающих кристалл магической связи, засветился бледно голубым светом и, вспыхнув более ярко, превратился в обгоревшую головешку.

Витан поднял вопрошающий взгляд на лорда Руткера.

– Заканчивайте, ваше величество, наша защита долго не выдержит, – сказал маг. – Видимо на нее насел кто-то могущественный.

– Враги пытаются помешать мне высказать свою волю. Поэтому я заканчиваю. Я хочу сказать, что безоговорочно верю лишь одним людям, Осколам – хранителям трона. И призываю вас слушаться их, как меня самого.

Еще два артефакта рассыпались в прах и связь пропала.

– Вот и все, ваше величество, теперь мы ни с кем не сможем связаться, нас блокировали, – сказал Первый Маг.

– Сколько меня услышало людей?

– Думаю не меньше двадцати тысяч. Ваш большой магический кристалл, очень сильный дитрат. Во время активации, он активирует и большинство других кристаллов связи. Наверняка ваше сообщение слушали во всех крупных частях, большая часть владетельных лордов, а так же все маги.

– Да и соседи все слышали, – казал Гартош.

– Точно, – согласился Руткер. – Сейчас у нас другая проблема. С минуты на минуту наши враги перекроют выход в подпространство.

– Уже перекрыли, – сообщил один из магов.

– Уже перекрыли, – повторил Руткер. – Но пока это не так страшно. Мы научились взламывать блокировку, правда, ненадолго. Нам нужно решить, оставаться императору в столице и принять бой, или избежать столкновения, и до выяснения обстоятельств, пересидеть где ни будь в спокойном месте?

Вопрос Первого Мага на короткое время поверг всех в раздумье.

– Мне не по душе оставаться во дворце, – первым отозвался командор единорогов. – На улицах и в тесных помещениях Черный Легион теряет все свои преимущества, поэтому я предпочитаю встретить врага в чистом поле.

– Мы обучены воевать в любом месте, – сказал лорд Магранк, – но имея под рукой единорогов, я бы тоже предпочел маневрировать.

– Я тоже думаю, что дворец лучше оставить, – поддержал командоров лорд Руткер. – Вопрос только, куда нам отправится?

В отличие от первого вопроса Руткера, это привел к всеобщему галдежу. Предложения выдвигались самые разные. Наконец Первый Маг не выдержал и рявкнул:

– А ну заткнулись все! Словно не маги с воинами собрались, а базарные торговцы! Магранк, что ты предлагаешь?

– Нужно соединиться с верными войсками и совместными усилиями задавить мятеж.

Послышались одобрительные выкрики.

– Хорошо, ты знаешь, какие части верные? – спросил Руткер.

– Нет, – немного подумав, ответил гвардеец.

– В том то и дело, что мы не можем быть уверены ни в одной части. Во-первых, многих командиров назначал Авитель, а во-вторых, нужно признать ваше величество, свою популярность вы только начали зарабатывать, поэтому… – Руткер развел руками.

Витан со вздохом кивнул:

– Я все понимаю, не нужно ничего объяснять.

– Может, стоит попросить временного убежища у тартов? – неуверенно предложил Гартош. – Думаю, они не откажут.

– С ума сошел?! – возмутился Руткер. – Отказать то они не откажут, но что они потребуют за свою помощь? Да и позор на весь Иктив.

– Тогда куда? – младшего Оскола вдруг осенило. – Может за пределы Иктива? Например, в Литерию? Кванату в свое время была оказана немалая услуга, пора бы и отплатить.

– Литерия, это неплохо, – согласился Руткер. – Но тот мир слишком близок от нашего, и я боюсь, нам не удастся там отсидеться. Мое предложение – Оритерар.

– Красный мир?

– Именно так. Красный мир находится довольно далеко и мало кто может в него попасть. К тому же можно замаскировать свой след, и надеяться на то, что враги не смогут на него напасть – слишком отдаленный мир.

– Как это не смогут напасть на след, по которому прошел целый легион, – еще больше удивился командор единорогов.

– Два, – добавил Магранг.

– Два, – повторил Гартош.

– Не один и не два, – с хитринкой в глазах сказал Руткер. – С императором должно пойти полтора десятка человек. Максимум два десятка.

– Но как?! – разом воскликнули оба командора.

– Что, как? – переспросил маг.

– Как мы сможем обеспечить безопасность императора двумя десятками человек? – расширил вопрос единорог.

– Ты, наверное, забыл, что там за мир. Там убийственное количество энергии. И спрятаться можно, либо в доме, в котором мы бывали, либо в роще, а это несколько поодаль. Даже если враги сумеют привести сотню, в чем я сомневаюсь, они не смогут постоянно караулить возле дома, энергия их убьет. Им придется меняться.

– А штурм, они могут взять дом штурмом? – спросил Магранг.

– Ты не видел дом, в котором вам предстоит прятаться, настоящая крепость. Сутки вы там продержаться сможете, а больше и не надо. Через сутки пробивайтесь назад.

– Нам? То есть ты не идешь? – поинтересовался младший Оскол.

– Нет, я остаюсь в Виктании и выясняю, на кого мы можем опереться. Ваши легионы лучше перебросить поближе к Восточной армии, ей я доверяю больше всего.

– Куда нам возвращаться? – спросил Магранг.

– Куда? – старший Оскол задумался. – Не знаю. И никто не должен знать. Место возвращения выберете сами. Главное чтобы подальше от обитаемых мест.

После недолгих споров решили сделать так, как предложил Первый Маг. Началась подготовка.

Наибольшей проблемой оказалось то, что в принципе не должно было стать проблемой. Все дело в том, что оба охраняющих императора легиона, формировались из лучших воинов Виктании, и отобрать два десятка оказалось совсем непросто. Наконец решили – с императором пойдут десять бойцов Черного Легиона, и столько же Первого.

Гартош поручил полковникам отобрать из каждого полка по два человека. Избранные должны быть лучшими мечниками, магами, стрелками и так далее. Так же поступил и Магранг – по два человека от полка. Само собой командоры так же решили отправиться с императором. Высказывание Оскола, что хватит и одного командора, вызвало агрессивное непонимание со стороны Магранга и командор черных не стал настаивать. Единственное что он оговорил, с ними пойдет и Аруш. Против помощи истинного оборотня никто не возражал.

Единороги отобрали трех сотников и семерых десятников – лучших из черного войска. Затянувшуюся подготовку прервало сообщение о том, что магическая блокада Тороны и особенно дворца усилилась. И теперь становилось понятно, пробить заслон удастся только одной небольшой группе, всем остальным придется прорываться с боем.

Встав в центр большой многолучевой звезды, два десятка бойцов-магов, два командора, каррлак и император, приготовились к переброске в чужой мир. Загорелись мощные артефакты на вершинах и ребрах сложной конструкции.

– Дед! Побеспокойся про моих! – выкрикнул Гартош.

Не переставая читать заклинание, Первый Маг кивнул, и отправленцев тут же окутало облако магической энергии. Через мгновение внутренняя часть звезды оказалась пуста.

* * *

Гартоша никогда так не бросало, ни во время подпространсвенных, ни во время межпространсвтвенных переходов. Видимо сказался эффект перехода большой группой на такое значительное расстояние. Путешественников рвало на части, плющило и вертело так, что казалось до нужного мира никто не доберется. Но вспыхнул гутой красный свет местного светила, и виктанийцы оказались на жесткой коричневой траве, неподалеку от искомого дома.

Ноги дрожали и отказывались держать. Осколу понадобилась целая минута, чтобы прийти в себя. Он огляделся. Судя по расположению солнца, день здесь приближался к полудню. Более тщательный осмотр показал, что расслабляться нельзя, в небе парила пара красных дьяволов, так знакомых с детства. Правда, такому количеству хорошо вооруженных бойцов, да еще знакомых с магией, слишком уж бояться их не стоило.

– Проверить дом! – скомандовал командор единорогов, и пара бойцов поспешила к дверям.

Скрипучая дверь поддалась с трудом. Беглый осмотр показал, в доме уже давно никого не было. Быстро вошли вовнутрь и вздохнули с облегчением, уж больно сильно давило на голову обилие местной энергии. Оскол сразу стал распоряжаться: что куда положить, куда поставить, где разместить. В углу отгородили отхожее место, продукты и воду сложили подальше от ширмы. Несмотря на то, что воду и дрова прихватили из дворца, Гартош послал четырех бойцов к ручью и столько же за сушняком. На этом обустройство на новом месте закончилось, потянулось нервно тягучее ожидание.

Первые несколько часов прошли спокойно и у беглецов появилась надежда, что удастся отсидеться без приключений. Но ближе к вечеру в дом вбежал взволнованный наблюдатель:

– На латон южнее наблюдается подозрительное возмущение магии. Очень похоже на межпространственный переход.

Оскол вскочил:

– Единороги и Аруш со мной! Проверим, что там и как. Может удастся кому стрелу в зад всадить.

– А мы! – вскинулся Магранг.

– А вы составите ближний круг охраны императора. Все как всегда, – невозмутимо пояснил положение вещей командор единорогов. – Мало ли что там произойдет, возможно, вам самим придется взять оборону на себя.

Магранг промолчал, с завистью проводив единорогов на вылазку.

Командор повел свой маленький отряд через лес. Пока враг приходил в себя после тяжелого перехода, имелась возможность застать его врасплох, поэтому единороги спешили, как могли. Ближе к месту высадки вражеского отряда, перешли на осторожный шаг, а на самой опушке чуть ли не ползли на брюхе. Когда увидели пришедших, многие от злости заскрипели зубами. И было от чего – врагов насчитали не меньше пяти десятков. И, к сожалению единорогов, многие вполне оправились от перехода. А это подтверждало, в погоню за императором послали лучших из лучших – мешкать было нельзя.

– Разобрали цели, – негромко скомандовал Оскол. – Первыми бьем тех, кто уже пришел в себя, потому как потом мы их не достанем.

Бойцы Черного Легиона синхронно натянули луки, и так же одновременно выпустили стрелы. Командор с удовлетворением увидел, что упало одиннадцать мишеней. К чести вновь прибывших нужно сказать, они быстро все осознали и приняли меры к противодействию. В единорогов тут же полетели ответные стрелы и заклинания, благо энергии здесь имелось больше чем достаточно. Магические удары частично поглотили деревья, за которыми прятались стрелки, а вот стрелы представляли более серьезную угрозу. Рядом с Гартошем нетерпеливо топтался Аруш, ему так и не удалось никого загрызть.

– Еще два залпа и уходим! – распорядился Оскол, и тут же воскликнул: – Дух ее раздери! Ведьма!

Окруженная плотным кольцом магов и бойцов, уже виденная сегодня ведьма, готовила мощный магический удар. Гартош положил на тетиву стрелу с гномьим наконечником, сейчас обычные стрелы были бесполезны, это показали выстрелы подчиненных – всего две, хорошо заряженных магией стрелы достигли своих целей, остальные отбила защита. Только выкованный гномами метал, закаленный в крови драконов, и заряженный магией трех народов, имел шанс пробить такую мощную магическую защиту. Оскол добавил в наконечник еще и своей магии, и выпустил стрелу.

– Сука! Тварь! – с командора буквально сочилась ненависть.

Вышедшая на ударную позицию ведьма, каким-то чутьем почувствовав приближение смертельного гостинца, бросилась за спину ближайшего мага. Осколу ничего не оставалось, кроме как подправить стрелу тому в грудь, во всю надеясь, что стрела пройдет насквозь и прибьет обоих уродов. Не повезло. Мага заветная стрела достала, а вот ведьму, нет.

– Уходим! – бросил командор. – Возвращаемся в дом.

Вслед им, по верхушкам деревьев и ветвям хлестнул магический бич, но вреда принести он не смог, роща исправно поглотила убийственную энергию.

– Может, есть смысл поводить их по лесу? – предложил один из сотников, когда отряд углубился в лес.

Оскол задумался:

– Заманчиво. Но вряд ли за нами пойдет весь отряд, максимум половина. Остальные будут блокировать дом. А сумеем ли мы потом воссоединиться? Не уверен. Здесь собрались не дети, отличные бойцы, не хуже нас с вами. Думаю нужно держаться вместе.

Назад хоть и не бежали, но шли быстро. Погони, возможно, не было, а возможно она не догнала десяток Гартоша, но до дома удалось добраться без проблем. Быстро рассказали остававшимся в доме о последних событиях, и, разойдясь по окнам-бойницам, стали ждать появления неприятеля.

Преследователи появились примерно через полчаса. Они окружили дом, и не став мешкать, нанесли по нему несколько мощных магических ударов. Дом уверенно все выдержал, за что заслужил многочисленные одобрительные высказывания. Магический таран, выпущенный из Тартула, заставил строение вздрогнуть, но не более того. Еще один магический молот ударил в один угол, затем во второй, но расшатать дом не удалось. Тот, кто построил этот дом, прекрасно знал свое дело, и даже могучий боевой атрат не смог причинить ему вреда.

Продолжением магической атаки стала атака обычная. Прикрываемые стрелками, к дому рванули полтора десятка бойцов. Пятеро упали от стрел защитников, остальные добежали до дома.

– Может, запустим их сюда? – с азартом спросил Оскола Магранг. – Десяток мы здесь прикончим без проблем.

Не дав ответить командору единорогов, в окна полетели мешочки с какой-то жутко вонючей дрянью. Гартош показал на гостинцы, и покачал головой – не сейчас.

Пока выкинули отраву, несколько человек упало без чувств. Воспользовавшись замешательством защитников, к дому рванули еще восемь человек, троих по дороге потеряли. Бой начал принимать опасный оборот. О рукопашной схватке Гартош не хотел даже и думать, не было гарантии, что удастся уберечь императора от шальной стрелы, или от удара. Тем более что появились первые потери и у защитников дома. Двоих серьезно ранили, одному стрела вошла в глаз и насквозь пробила голову.

Высовываться из окна стало опасно, можно, если не стрелу поймать, то на меч нарваться. Вылазка так же не решала дела, дверь наверняка находилась под прицелом у стрелков и магов. Положение защитников дома становилось очень опасным. Оскол уже который раз задумывался – правильно ли они поступили, что отправились в далекий мир со столь незначительной охраной? Правильно ли сделали, что спрятались в этом доме? И не мог на свой вопрос ответить положительно. Главным оправданием служило то, что беглецы любыми путями стремились избежать кровопролития среди виктанийцев. Что, возможно, мятежники, не сумев с наскоку добиться своих целей, отступятся. Но такие объяснения служили очень шатким успокоением. Сейчас, в этом доме, были все шансы погибнуть самому и не сберечь императора.

Выглянув из окна и выпустив стрелу в мелькнувший среди высокой травы силуэт, Гартош нырнул за спасительную стену. И не напрасно, в бойницу тут же воткнулись две ответных стрелы, еще одна пролетела через окно и застряла в противоположной стене. Сейчас в доме трудно было найти безопасное место. Витана спрятали за очагом и загородили лавками. Император недовольно ворчал, но его мало кто слушал, были дела поважней.

Время от времени в окна пытались забросить очередную гадость, как магическую, так и обычную. И если магические заклинания, пройдя сквозь окна разрушались, а энергия поглощалась домом, то с дымящимися ядовитыми подарками дело обстояло гораздо хуже – их выбрасывали, но они снова и снова летели в окна. И вскоре весь дом заполнил вонючий сизый дым, от которого кружилась голова и слезились глаза. А некоторые, например, император, и вовсе потеряли сознание.

Судя по дыму снаружи, предпринимались так же попытки поджечь дом. Но к счастью защитников, бревна оказались негорючими, иначе участь беглецов была бы решена.

* * *

Ночь наступила как-то сразу, практически без сумерек. Солнце спряталось за недалекий горный хребет, и красный мир поглотила тьма. Обстрел из луков прекратился, лишь из арбалетов изредка постреливали прямо в окна. По видимому, все кому нужно, уже собрались под стенами дома. Это подтвердила решительная попытка выбить дверь чем-то тяжелым. Но два мощных кованых засова, плюс подпорка из лавки, удержали нападающих.

Через полчаса после заката, совсем недалеко раздался мощный рев и в стане врага начался переполох.

– Похоже, к нашим друзьям пришел в гости кто-то из местных, – заметил Гартош.

– Кто-то большой, сильный, и видимо голодный, – осторожно высунувшись из окна подтвердил Аруш.

Шум за стенами дома усилился, крики людей смешались с ревом животного. Казалось невероятным, что такое количество сильных магов и воинов не могут справиться с животным, каким бы сильным оно не было.

– Здешние обитатели не боятся магии, – объяснил товарищам Оскол, – и даже сами умеют нею пользоваться. А сейчас сюда пожаловал, по-видимому, хозяин здешних мест. Дед что-то говорил об огромных степных львах, свирепых и очень опасных.

– Надеюсь, ему удастся убить немало наших врагов, прежде чем с ним справятся, – заметил Магранг.

– Или что еще один такой заявится, – добавил Аруш.

Надежда обитателей дома сбылась не полностью. Льва все-таки убили, хотя, как заметил Аруш, ему удалось прихватить с собой, как минимум двоих человек, и еще нескольких покалечить. Осаждающие решили отложить атаки на дом, и в первую очередь обеспечить свою безопасность. По периметру они разложили несколько ярких костров, и поддержка оных в рабочем состоянии заняла немало сил и времени. Тем более, как к своей радости заметили беглецы, противник наконец, получил такую дозу убийственной энергии, что несмотря на защитные заклинания, вынуждены были прятаться в лес. Как и предсказывал лорд Руткер, преследователи организовали дежурство – половина пряталась в лесу, остальные стояли в оцепенении вокруг дома, и поддерживали яркое пламя.

Оценив обстановку, Гартош пришел к выводу:

– Вырываться из дома нужно этой ночью.

– Поддерживаю, – отозвался Магранг. – За ночь ублюдки освоятся в этом мире и завтра найдут способ, как нас отсюда выкурить.

Оскол согласно кивнул:

– Так и будет. Проблема только в том, что группа поддержки тех, кто в оцеплении, находится слишком близко. Даже если мы сумеем прорваться сквозь оцепление, далеко уйти нам не дадут. А чтобы подготовится к такому сложному межпространственному переходу, нам нужно время.

– Не дадут нам этого времени, – снова согласился командор гвардеец.

– Выход один, – продолжил командор единорог, – нужно увести как можно больше врагов подальше от дома. Увести небольшими силами, но создать впечатление, что ушла большая группа. Врагам придется разделиться, и тогда появится возможность уйти основной группе, вместе с императором.

– Ты все неплохо задумал, – сказал Магранг. – Но как это реализовать? Дверь под прицелом, в окна не вылезть, какой выход?

– Дымоход, – ответил Оскол. – Я смотрел днем, он достаточно широк, чтобы в него мог пролезть человек. Мы с Арушем пролезем в трубу, постараемся незаметно пролезть через кольцо охраны – с той стороны дома оно не должно быть плотным – убьем пару человек, подымем шум и уйдем в горы. За нами должны последовать не меньше половины преследователей. В горах я открою большой портал и создам видимость, что ушел большой отряд, хотя буду я сам.

– Как сам? – встрепенулся Аруш. – Без меня?

– Без тебя каррлак. Ты поможешь мне добраться до гор и вернешься назад. Сквозь измерения мне легче будет пробираться самому, а ты поможешь ребятам вернуться домой. А дальше по обстоятельствам. Встретимся мы уже в Виктании. Во всяком случае, я на это очень надеюсь.

– Не очень мне твой план нравится, – проворчал Аруш. – Ты не знаешь, что тебя будет ждать в новых мирах.

Оскол улыбнулся, хотя вряд ли кто, кроме оборотня смог это увидеть.

– Я буду осторожен, мне не нужны лишние приключения. Для меня главное быстрей вернуться домой.

Больше против плана командора никто не возражал. Небольшая заминка вышла с выбором оружия. Ни свой лук, ни меч, Гартош не смог бы протащить сквозь узкую трубу. И противник не даст времени, чтобы вытащить оружие веревкой. Немного подумав, Оскол решил все свое оружие оставить здесь, с собой взять только короткий меч убитого бойца, да его же длинный кинжал. Свое оружие командор решил спрятать в этом доме. Он оторвал в углу несколько досок, обмотал оружие плащом убитого, и сложил в подпол. Доски тут же заняли свое место.

– Я готов, – сунув кинжал в сапог, сказал вызвавшийся герой.

– Я тоже, – Аруш принимал вид, наиболее удобный для лазанья по трубам.

Гартош заглянул в трубу:

– Может ты первый?

– Да легко, – согласился каррлак и сунулся было в трубу. – Ах, вот в чем дело! Ты решил предоставить мне честь первому собрать всю сажу в трубе?

– Ну Аруш, ты же друг…

– Я то друг, а вот насчет тебя у меня сомнения.

– Тебе легче отряхнуться от сажи, чем мне чистить одежду, – пытался аргументировать свою просьбу Гартош.

– Можешь не оправдываться, мне все понятно. Просто не хочется терять время, кто знает, сколько здесь длится ночь.

И не сказав больше ни слова, оборотень нырнул в дымоход. Выждав, когда перестанет сыпаться сажа, а в трубе снова покажутся звезды, без долгих прощаний полез вверх и Оскол.

* * *

Все же испачканные сажей волосы Гартоша тронул легкий ветерок. Аруша на крыше уже не было и командор осторожно вылез из трубы. Противник переговаривался за пределами видимости от костров. За домом, там где находилась каминная труба, находился всего один костер, остальные возле окон. Больше всего костров разожгли напротив двери. Привязав к трубе прихваченную веревку, Оскол начал спускаться. Внизу была непроглядная темнота, отдаленный костер не мог ее отогнать. Командор позавидовал другу, оборотню нет необходимости прощупывать себе дорогу – выпустил когти и спускайся как по лестнице. Едва человек закончил осторожный спуск и его ноги коснулись травы, как сбоку раздался раздраженный шепот Аруша:

– Ты там не заснул случайно? Я тут половину караульных передушил, а ты все звездами любуешься.

– Где задушил?

– Да вот этих, возле ближнего костра.

– Сколько там было?

– Парочка.

– Половину, половину…

– Сколько было, столько и задушил, остальных тебе оставил, – раздраженно выдал Аруш.

– Ладно, не злись. Давай выберемся за цепь из костров, там подумаем, как быть.

Траву вокруг дома вытоптали почти всю и друзьям больше приходилось ползти, чем передвигаться на четвереньках. Но за пределы оцепления выбрались довольно быстро. Отойдя на приличное расстояние, лазутчики остановились на совещание, как раз неподалеку от убитых караульных.

– Можно идти в горы прямо сейчас, – начал Гартош, – но тогда нас не заметят и не пошлют погоню.

– А то, что ты откроешь портал, они могут тоже не заметить.

– Или заметить, но с проверкой отложить до утра.

– Значит нужно сделать так, чтобы эти уроды о нас узнули, – подытожил Аруш.

– А для этого требуется кого ни будь убить. А вот, кстати, и кандидаты.

Оскол указал на двух человек, приближающихся к пустому костру. Наверное, смена.

Аруш среагировал быстро:

– Я сейчас.

– Подожди, – придержал его Гартош. – Ты не забыл, что нам нужно немного шума?

– Да сколько угодно!

– Нет, теперь моя очередь.

Гартош поднял с земли лук убитого караульного. Взвесил в руке, натянул. Хороший лук, добротный. Если командор единорогов не поразит из него две цели с семидесяти шетов, будет стыдно. Тем более что караульные, с этой стороны костров, просматривались как на ладони. Тщательно прицелившись в первую мишень, Оскол отпустил тетиву. И тут же выпустил вторую стрелу. Идущий впереди упал почти бесшумно, а вот второй успел вскрикнуть. То, что нужно.

– Пойдем отсюда, – сказал стрелок, – дальше они сами.

– Главное не спешить, а то они не поймут, куда мы делись.

– Но и сильно задерживаться не стоит, могут возникнуть подозрения и кто ни будь догадается, что их заманивают.

– Тогда как?

– Ты давай немного вперед, проверь, не ждет ли нас там еще один лев, или прочая напасть. А я, наверное, еще кого ни будь подстрелю.

– Не увлекайся, – бросил Аруш, – у них стрелков больше. Как бы тебя самого не подстрелили.

– Не подстрелят, – отмахнулся Оскол. – Не таких сусликов выливали.

Среди поднявшейся суматохи трудно было кого-то выцелить, но командор постарался, и одна из трех стрел нашла свою жертву. А вот теперь несите ноги несите! В сторону возмутителя спокойствия полетело сразу с десяток стрел, и слова Аруша могли стать пророческими.

По следам беглецов быстро организовали погоню, и, как удовлетворенно отметил Гартош, в ней участвовало полтора, два десятка человек – значит, большую часть врагов с собой увели.

По ночной степи быстро не побегаешь, нарвешься, поэтому командор шел обычным походным шагом, стараясь сберечь силы на случай слишком активной погони. А организаторам погони нужно отдать должное, они шли по следу почти не сбиваясь – наверняка пустили вперед магических ищеек. Пытаясь сбить преследователей с толку, Оскол вовсю старался создать видимость многочисленности своего отряда. Он пустил в стороны несколько ложных фантомов, и каждый раз применял разные магические приемы, очень надеясь, что это сочтут за колдовство разных людей. А еще большую надежду он полагал на то, что во вражеском отряде не найдется следопытов, умеющих ночью распознать, что уходит всего один человек.

Из густой темноты вынырнул Аруш:

– Вон там, примерно в пятидесяти шетах, находятся четыре волка.

– Большие?

– Почти в два раза меньше меня.

– Думаешь, нападут?

– Если их больше чем четверо, или сильно голодны, нападут обязательно. Сейчас их время охоты, они здесь дома, так что нужно быть готовым.

– С четырьмя мы справимся, – уверенно заявил Оскол.

– Конечно справимся. Только сколько мы на это потратим время, и какой ценой это нам дастся.

– Обойти не получится?

– А смысл? Они все равно пойдут за нами. Обостряй свое магическое зрение, я знаю, ты можешь, и подстрели хотя бы одного. Остальные задумаются, а тут и подмога в виде погони подоспеет.

– Когда я с помощью магии начну обострять ночное зрение, меня заметят.

– Да и хрен с ними! Тебе не все равно? Все одно они знают, где мы находимся, пускай и не совсем точно.

– Действительно, надо время от времени оставлять подсказки.

Не дойдя до волков шетов сто, командор улучшил свое ночное зрение, правда как можно осторожней, чтобы особо не светится в магическом эфире. Впереди и чуть сбоку, он увидел четыре неясных силуэта. Нужно подобраться чуть ближе и одно попадание Оскол мог гарантировать.

Волки выжидали до последнего, чем позволили человеку безнаказанно выпустить две стрелы. В ночной степи тут же раздался жалобный скулеж раненого зверя. Еще один выстрел и волки заголосили в два голоса.

– А вот теперь побыстрей, – подал голос и Аруш. – Наши злейшие друзья резко ускорились.

– Ускоримся и мы.

И Оскол почти перешел на бег. А вскоре пришлось бежать по настоящему, иначе погоня могла настигнуть слишком рано. Аруш теперь редко вырывался вперед, больше бежал рядом.

Громкий топот они услышали одновременно, а затем пришла жуткая вонь. Гартош сразу понял, кто бежит им навстречу – обладатель шипов, рогов, хвоста с булавой, и, конечно, непереносимого запаха.

– Этого красавца, который сейчас появится, неплохо бы направить к тем, кто нас так безумно любит.

Хорошо видящий в темноте оборотень, наконец, увидел обладателя запаха:

– Красавца?

– Красавца, – подтвердил Оскол, налаживая стрелу на тетиву.

– Я к нему не подойду! – запротестовал Аруш. – У меня нос отвалится!

– Не надо подходить, я его отсюда достану.

Может быть огромная вонючая образина и пробежала бы мимо, но скользнувшая по морде стрела, всколыхнула его тонкую ранимую душу до самых глубин. Новый возмущенный рев разнесся по степи. Командор и оборотень рванули назад.

– Через стопятдесят шетов резко разбегаемся в стороны! – крикнул Гартош.

– Ага! И будем молиться, чтобы этот гад оказался не таким маневренным как мы.

Беглецы, подгоняемые нетерпеливым ревом, быстро сближались со своими преследователями. Уже можно было различить первые силуэты.

– Сейчас! – крикнул Гартош.

Человек и каррлак рванули в стороны, а вонючий булавохвост, недовольно хрюкнув, начал останавливаться. Останавливаться до тех пор, пока в него не попало две стрелы. Зверь воспрянул духом, и, подбадривая себя возмущенным ревом, устремился вперед.

Всем сердцем желая ему удачи, Оскол пробирался по высокой жесткой траве. Выбираться на тропу, по которой они с каррлаком двигались последнее время, не представлялось возможным – густая вонь, которую казалось можно даже пощупать, надолго повисла над местом прохождения чудовища. Схватка позади не затихала, но, похоже, она смещалась в сторону, кто-то додумался увести огромную вонючку подальше от тропы. Что ж, разумно. Пары человек достаточно, чтобы заманить животное в степь, а остальные тем временем, продолжали преследование. А это значит, нельзя расслабляться. Напротив, нужно увеличить темп, пора отрываться.

По пути Оскол спугнул небольшое стадо местных антилоп. П. почти сразу же из темноты появился Аруш:

– Я там немного понаблюдал, одного наш ароматный дружок смахнул хвостом.

– Надеюсь он издохнет.

– После такого удара не выживают, – успокоил друга оборотень.

Некоторое время они бежали молча, ведь дорога все круче забирала в гору. Начали попадаться большие и маленькие камни, скатившиеся со склонов. Командор остановился:

– Все Аруш, дальше я сам. Возвращайся.

– А может я тебя проведу немного дальше, мало ли что?

– Нет, я далеко уходить не буду. Немного подымусь и начну готовить портал. А вот тебе нужно вернуться, на тебя там большие надежды. Помнишь, что тебе нужно сделать?

– Помню. Напасть на караульных, что возле дверей.

– Поторопись. Если тебя не будет до рассвета, наши друзья нападут сами. А ты хорошо понимаешь, какие тогда будут жертвы.

– Понимаю, – вздохнул оборотень. – Просто тошно как-то на душе.

– Не дрейфь каррлак, не таких сусликов выливали.

– Это точно…

– Не тяни время, вперед, скоро встретимся.

И не дождавшись ответа, Гартош продолжил подъем в горы. Немного потоптавшись на месте, каррлак повернул назад.

* * *

Устраивать долгий подъем Оскол не собирался, ему требовалось найти подходящую площадку и открыть межпространственный портал. Желательно как можно больший – врага нужно продолжать водить за нос. Куда портал? Да куда угодно! Главное подальше от этого мира. Гартош уже знал, что многие миры, даже лежащие очень далеко друг от друга, часто бывают связаны своеобразными тропами, путями, нитями, каналами. По ним и нужно настраивать свой портал. Можно конечно обойтись и без них, но тогда дело несколько усложняется. Нет, если было бы нужно перенестись одному, командор обошелся бы и без пуповин, связующих различные миры. Но сейчас требовалось привлечь внимание, а значит, нужен портал, а в этом деле спешка противопоказана.

Нужная площадка нашлась примерно через двадцать минут, после расставания с Арушем. Процедура подготовки и открытия портала не заняла много времени, благо энергии здесь хватало и заклинания быстро нею напитывались. Оглянувшись последний раз в долину и ничего там не увидев, Оскол открыл портал.

Яркое зарево, видимое даже немагическим зрением, озарило окрестные скалы. Еще раз оглянувшись назад, командор шагнул в портал. Его понесло по извилистой тропе между мирами, снова бросая из стороны в сторону, словно на сошедших с ума качелях. Затем блеснул яркий свет нового мира, и межпространственный путешественник упал. Он не просто упал, а покатился вниз по старой каменной осыпи, куда выбросил его портал.

От появившегося путешественника, а так же ворвавшейся энергии красного мира, осыпь снова пришла в движение, грозясь похоронить под собой незваного гостя. Командору удалось принять почти вертикально положение и съезжать вниз на заднице, изо всех сил поддерживая портал открытым. Ведь для врагов по порталу прошло много людей и он не должен захлопнуться мгновенно. И тут яркий день нового мира озарился яркой вспышкой, и Оскола толкнуло в спину жаркой волной, прожигая одежду и обжигая кожу. Портал тут же захлопнулся – командор был больше не состоянии его поддерживать. Смертельное заклинание огня, брошенное преследователями напоследок в открытый портал, так же прервалось. Но даже того что прорвалось, хватило чтобы хранитель трона закричал от боли.

Его перевернуло через голову и с новой силой потащило вниз. Меч, кинжал, лук, он уже давно потерял, главное было выжить. Человек изо всех сил пытался удержаться на верху каменной реки, но руки и ноги все время исчезали под несущимся потоком. И он уже не видел, как сверху неслись каменные глыбы, наперегонки стремясь догнать наглого человечишку, посмевшего нарушить их многовековой покой. Один из камней, примерно в две человеческие головы, ударил Гартоша по затылку, и свет померк.

Приложение

Пантеон основных богов мира Иктив

Гретеон, – бог солнца и огня, у большинства народов самый почитаемый бог.

Эворлиона – богиня ночи, жена (подруга?) Гретеона

Зала – богиня смерти

Матана – богиня жизни и здоровья

Фрита – богиня любви

Трот – бог ненависти

Килеса – богиня мести

Ирильд – бог страха

Люрена – богиня зависти

Лайфа – богиня обмана

Зафорон – бог юмора и смеха

Терхон – бог войны

Керт – бог разрушений

Агаронк – бог хаоса

Торганк – подземный бог

Агранот – бог справедливости

Клокия – богиня воздушной стихии

Наистер – богиня водной стихии

Рафа – бог судьбы

Кривон – покровитель животных

Эгрена – богиня плодородия полей и лесов

Амалиайна – богиня милосердия

Гефер – бог ремесленников

Ларита – богиня искусств

Духи стихий:

Жервы – низшие духи огня

Тиреры – высшие духи огня

Гифы – низшие духи земли

Закры – высшие духи земли

Миасы – низшие духи воды

Тосгуфы – высшие духи воды

Роны-низшие духи воздуха

Вирги – высшие духи воздуха

Меры длины:

Латон – равен семи сиртам

Сирт – триста шетов, примерно равен полету стрелы

Шет – примерно равен шагу взрослого человека, в шете семь фартов

Фарт – примерно равен ширине мужской ладони, в фарге семь лигитов.

Лигит – примерно равен толщине мизинца взрослого мужчины.

Элитные легионы армии Виктании:

Первый легион – легион охраны императора

Тайный Легион – легион шпионов и контршпионов

«Мамонты» – северный легион

«Барсы» – горный легион

«Гепарды» – кавалерийский легион

«Росомахи» – лесной легион

«Вепри» – пехотный легион

«Шершни» – стрелковый легион

«Драконы» – легион тяжелых стрелковых и метательный орудий

Морской легион – один и единственный.

Звания в армии Виктании:

Генерал – главнокомандующий армии Виктании

Тур-генерал – командующий одной из пяти армий Виктании

Командор – командир легиона

Полковник – командир полка

Сотник – командир сотни, или подразделения близкого к нему

Полусотник – командир полусотни, или подразделения близкого к нему

Десятник – командир десятка, или подразделения близкого к нему

Прочее:

Черти, бесы – общее название мелких демонов

Атраты – артефакты большошй магической силы.

Дитраты – артефакты небольшой магической силы

Глоссарий

Страны и столицы:

Виктания – столица Торона.

Гроброс – столица Валитара.

Жеран – столица Рейтарна.

Ларф – столица Галоф.

Реат – столица Стоинкан.

Тарт – столица Колосана.

Осколы:

Лорд Руткер – Первый Маг империи, глава семейства.

Лорд Дангал – главнокомандующий армией Виктании.

Лорд Гнивер – старший сын Дангала, маг.

Дилесса Ольвильда – жена Гнивера, маг.

Лорд Катан – средний сын Дангала.

Лорд Гартош – младший сын Дангала, воин.

Дилесса Лисита – жена Гартоша, маг.

Дети Гнивера и Ольвильды:

Корул – старший сын.

Лената – средняя дочь.

Тамрон – средний сын.

Грельда – младшая дочь.

Дети Гартоша и Лиситы:

Мартан – старший сын.

Зоктер – средний сын.

Милена – младшая дочь.

Гратры (императоры):

Лорд Лориан.

Лорд Жортак – брат Лориана.

Лорд Лисван.

Дилесса Телиара – жена Лисвана.

Лорд Витан.

Друзья и соратники Гартоша:

Лорд Алькон.

Лорд Терес.

Лорд Вирон.

Лорд Зигул.

Лорд Сирел (член Тайного Легиона).

Дебор (легион Драконы).

Лери Крон (горный легион).

Лорд Рестан.

Болото растов:

Вимолия – особо ценная болотная трава, используется в лечебных целях, растет только на болоте растов.

Раст – варан с ядовитым жалом как у скорпиона.

Регест – столица графства на южной оконечности болота растов, а так же ставка «Болотного легиона».

Лугар – город-баронство на болоте растов, а так же ставка четвертого полка «Болотного легиона».

Полковник Реарт Коргунье – командир четвертого полка.

Гайстаф – полковой маг.

Лизарк – один из штабистов четвертого полка.

Волий – сотник шестой сотни четвертого полка.

Тимали – десятник шестой сотни.

Загнат – десятник шестой сотни.

Коржаско – десятник шестой сотни.

Хролис – рядовой десятка Гартоша.

Флест – рядовой десятка Гартоша.

Волшебное королевство:

Лямир – король.

Глария – магиня, советница короля.

Эленера – сестра короля.

Агаральд – единорог Гартоша.

Средний запад империи:

Рата – река на среднем западе Виктании.

Грата – приток Раты.

Ромер – вожак разбойников.

Кильтак одноглазый – вожак разбойников.

Аратик – командир жеранских лазутчиков.

Золтос – колдун жеранских лазутчиков.

Литерия:

Кванат – король.

Лукрен – дочь Кваната.

Хряс – королевский шут.

Заркания – соседнее с Литерией королевство.

Титар III – король Заркании.

Кретеры – вампиры.

Мятежное баронство:

Гентург – столица мятежного баронства.

Вензала – оракул.

Трефани – помощник Верзалы.

Герета – помощинца Вензалы.

Каррлаки:

Каррлаки – истинные оборотни.

Кортон – мир каррлаков.

Аруш – вождь каррлаков.

Гвала – подруга Аруша.

Карвель – сын Аруша и Гвалы.

Кзент – объект охоты каррлаков.

Жеранская кампания:

Третлад – баронство на границе с Жераном.

Антун – барон Третлада.

Рузаро – крепость в Жеране.

Граф Лимеро – жеранец.

Награды:

Золотая звезда доблести – высшая награда Виктании.

Знак почетного командора – расправивший крылья серебряный дракон с рубиновыми глазами.

Серебряная звезда командора – восьмилучевая серебряная звезда.

Командующие армиями:

Лорд Авитель – Центральная армия.

Лорд Морган – Восточная армия.

Командоры элитных легионов:

Лорд Магранг – командор Первого Легиона.

Лорд Лайфрон – командор легиона «Вепри».

Лорд Остарп – командор легиона «Шершни».

Лорд Мервон – командор легиона «Барсы».

Лорд Кереско – командор легиона «Росомахи».

Мир Верейн:

Верейн – родина верейнских ведьм.

Лавариты – клан ведьм напавших на Виктанию.

Соинтана – главная крепость ведьм.

Толафеса – крепость, где обучали молодых ведьм.

Агуатра – крепость, где создавались артефакты.

Зирита – южный город лаваритов.

Лемлеса – северный город лаваритов.

Гремольд – старший маг.

Лапога – старший маг.

Стеган – старший маг.

Волотиг – маг.

Кондратас – маг.

Гозили – полковник вепрь.

Аторолона – старшая ведьма клана лаваритов.

Кирх – демон.

Общее:

Авериас – княжество Гартоша.

Гариант – меч Гартоша.

Дарен-Холф – сопредельный с Иктивом мир.

Джошары – одно из северных племен.

Дилесса – первое дворянское звание у женщин.

Камронт – замок Гартоша в Авериасе.

Класт – вид пушистых зверков.

Княгиня Алинейская (дилесса Лилу) – пра…прабабушка Лиситы.

Коньсур – графство Гартоша.

Короткие пути – магические пути внутри мира.

Локнуд – маг.

Лорд Амурей – старейший командор совета командоров.

Лорд – первое дворянское звание у мужчин.

Лорд Васалар – начальник охраны императора.

Лорд Зорамин – командор.

Лорд Корнель – командор.

Лорд Никор – друг Гартоша.

Лорд Тротовец – советник императора.

Нефраты – нечисть.

Оритерар – красный мир.

Раманис – город в графстве Полонье.

Риглис – княжество, город, крепость лорда Руткера.

Ровисалт – столица Авериаса.

Скребы – гигантские олени.

Степрон – сверхмощный арбалет.

Торита – класт, любимица Лиситы.

Фаграта – самая крупная река Гроброса.

Фугильен – жрец храма Гретеона.

Шерамский плацдарм – территория захваченная Гробросом у Виктании и Тарта.

Content

Юрий Ландарь
Хранитель трона

I

II

III

IV

V

VI

VII

VIII

IX

X

XI

XII

XIII

XIV

XV

XVI

XVII

XVIII

XIX

XX

XXI

Приложение

Пантеон основных богов мира Иктив

Глоссарий