Артем Тихомиров

Изгои пустоты

5025 год от подписания Элуанского Пакта и образования Элуанского Союза[1]

1701 год от Первой высадки дэррнов на Рашдан

813 лет с момента открытия проекта «Призрак» Архонтами Коддисом и Глешем

Пролог

Пространство Неприсоединения[2].

Сектор Китжэ. Магмонн. Пригород Дикилла

– Втрое против того, что тебе обещали!

Каждый толстосум предлагает деньги. Те, у кого их нет, тоже. Аф Шии – жить ему остается несколько минут – не стал исключением из правил.

Лорд-протектор ползает передо мной на коленях с рвением истово верующего. Сейчас он верит в мое милосердие, хотя знает, что шаари невозможно разжалобить или подкупить. И все-таки Аф не оставляет попыток.

– Мои поместья, запасы золота. Ценные бумаги. Мне принадлежат две луны в системе Бремонт! Твое… будет… – брызгая капельками слюны, говорит Шии. – Это… богатство…

– Мне не нужны деньги, – отвечаю я. Мое лицо скрыто маской, глаз тоже не видно. Мы стоим на веранде его загородного поместья, расположенного в пригороде Дикилла. Тут красиво. Кругом зелень. И тепло. Если бы мне предложили на выбор место, где я хотел бы умереть, то это здесь.

От Афа Шии плохо пахнет, и мне не хочется даже думать, в чем причина.

– А что тебе нужно? – В голосе лорда-протектора сквозит неподдельное изумление.

Я чувствую злость. Этот сукин сын считает меня просто вонючим убийцей-наемником, которого наняли в ближайшей подворотне.

Он слышал легенды о шаари, но откуда ему знать, кто я такой.

– У меня связи, огромные возможности. Тебе стоит лишь намекнуть…

Я отрицательно качаю головой. Хочется услышать от жертвы что-нибудь оригинальное, но всегда одно и то же. Для большинства моих жертв алчность является мерилом жизни и смерти, но не для таких, как я.

Убийство для шаари – это не убийство. Как я могу объяснить Аф Шии философию Пути «призрака»?

Мысленно отсчитываю секунды.

– Все богатство… – От просьб Аф переходит к угрозам. – Слушай! Сейчас сюда ворвется охрана! У меня в доме самая лучшая система безопасности! Ты проник сюда, но датчики зафиксировали тебя! Берегись, убийца! Ты пожалеешь!

На этой стадии большинство впадает в ступор. Жертва устает бояться, покоряясь неизбежному.

Толстяк оказался крепче, чем я думал.

– Твоя охрана, – говорю, – давно мертва. Твои псы-телохранители тоже. Твою систему безопасности я отключил. Она сможет остановить разве что ребенка.

Глаза на багровом лице лорда-протектора становятся как две ледышки.

– Забери мои миллиарды! – скулит он. – Вот что – я придумал! Ты заберешь все, а я сбегу с Магмонна, навсегда. Меня больше никто не найдет, клянусь!

Не вариант. Заказчик поставил четкое условие. Он должен видеть голову Шии, иначе не заплатит остаток суммы.

Лорд-протектор продолжает ползать передо мной на коленях. У него нет семьи – никто не проронит о нем и слезинки. Магмонн, планета, доведенная его коррупцией едва ли не до нищеты, скажет мне лишь спасибо.

Угрозы и мольбы следуют непрерывным потоком. В теплом воздухе носятся запахи страха и выделений, чего я практически не замечаю. Что меня действительно расстраивает, так это неспособность большинства умереть с достоинством.

Исключения редки.

– Миллиарды, миллиарды… – Аф Шии пробует уцепиться за мою штанину. – Забирай Магмонн.

Остается совсем немного. Взять меч и покончить с этим.

Увидев клинок в моей руке, Аф начинает вопить на высокой ноте. Мысленно я возношу молитву Великой Пустоте.

Попытки Шии уйти от неизбежного лишь причиняют ему больше страданий.

Лезвие меча, который выглядит в сложенном состоянии невзрачным кинжалом, выдвигается на длину полутора локтей.

– Успокойся, – говорю я, – и тогда ты ничего не почувствуешь.

Перед смертью у большинства жертв остекленевший, ничего не выражающий взгляд. Но и он полон жизни в сравнении с тем, какой бывает у мертвецов. Пока я держу отрезанную голову Афа Шии, кровь льется на веранду, выложенную шестигранными мраморными плитами. Взгляд лорда-протектора тухнет.

Конец.

Те, кто обращается к услугам шаари, всегда уверены в результате. И они, как правило, достаточно богаты, чтобы платить нашим хозяевам дэррнам за качество. Насколько мне известно, еще никто не был разочарован.

Голова отправляется в пластиковый мешок, который я запечатываю и отправляю в рюкзак за спиной. Лезвие моего меча не держит ни кровь, ни грязь, оно чистое уже через несколько секунд. Оружие занимает свое место в ножнах на бедре.

Я выскальзываю с веранды.

Как только труп найдут, поднимется шум. Словно круги на воде, волнение начнет распространяться все дальше, пока не произойдет взрыв. Планета давно напоминает бочку с порохом, которая только и ждет, когда поднесут спичку.

Заказчикам нужен Сектор Китжэ. Смерть лорда-протектора вызовет хаос, которым они воспользуются для нанесения стремительного удара по головному миру – по Магмонну. Дальше – оккупация, подавление возможного сопротивления, аннексия.

Меня это не особенно волнует. Война не дело шаари. Шаари – «призрак» – живет и убивает в тени.

Мой скоггер[3] спрятан на опушке леса в трех километрах от поместья Афа Шии.

Отключив световой камуфляж, я забираюсь в кабину.

Путь через гиперспейс занимает три часа. Мой корабль вываливается в стандартную метрику пространства на окраине системы Вризэк и берет курс на орбитальную станцию. Диспетчерская сканирует скоггер, запрашивая регистрационные данные. Опознавательный код снимает все вопросы, и меня вежливо – очень вежливо – приглашают на борт.

Заказчики встречают меня лично. Я замечаю мрачные фигуры, окруженные элитной охраной, одетой в тяжелые доспехи. Думаю, эти типы больше похожи на палачей, нежели я. Гильдия Промышленных Баронов не слывет сборищем добряков. По крайней мере, своих целей они никогда не скрывают: им нужна власть, влияние. Деньги. И еще больше власти и влияния, купленных на эти деньги.

Мне импонирует такой подход. Честностью.

– Заказ выполнен.

Стоя прямо перед ними на возвышении, я демонстрирую им голову Афа Шии. Видеть так близко настоящего шаари – большое везение. Трое из четырех бонз, одетых в длинные черные хламиды, больше разглядывают меня, чем то, что осталось от лорда-протектора. Их глаза мерцают, словно у хищников. Я не впервые вижу такую реакцию, ведь «призраки» для большинства обитателей Галактики только легенда.

– Трудности были?

Отвечаю:

– Нет.

– Хорошо, – говорит старший. – Мы переводим средства на счет.

Большего мне не надо. Финансовой стороной дела занимаются на Рашдане, не я. Моя работа выполнена.

Из-за широких спин неподвижных гвардейцев выкатывается робот. Подъезжает ко мне, чтобы принять в свои манипуляторы кровавый трофей, но предварительно сканирует его, убеждаясь, что убийца не вздумал подсунуть левый товар.

Похоже, эти тоже считают меня торгашом.

Глупые алчные существа под властью Хаоса!

Тем не менее стороны удовлетворены. Бонзы ждут, когда я заберусь в скоггер и отчалю, и я не обманываю их ожиданий – мне не хочется задерживаться на станции больше ни минуты. Камеры заднего вида показывают, как стремительно уменьшается она за кормой корабля.

Я позволяю себе расслабиться. До Рашдана путь неблизкий, так что, пока автопилот занят делом, можно вздремнуть.

Я возвращаюсь домой.

Я – шаари.

Я – «призрак».

Кто я?

Глава 1

Пространство Неприсоединения.

Дикий космос. Пакс Тинак

Пакс Тинак был захолустьем, но это лишь играло на руку его репутации. На планете находился крупнейший рынок наемников в галактическом рукаве, свободный от чьего-либо контроля.

При заходе на посадку из иллюминатора можно видеть куполообразные постройки – вокруг самой большой тесно выстроили кругом те, что поменьше. Их в свою очередь опоясывало целое «поле астероидов», состоящее из цехов, боксов, мастерских и складов.

Самый дальний пояс образовывали посадочные площадки общего пользования. Там даже не брали плату за первые двое суток пребывания, но и безопасности транспорту не гарантировали.

Право же арендовать платформы под куполами получали не все и не даром.

Ален Джер входил в число привилегированных, а это значило, что дела его шли неплохо.

Войдя в атмосферу Пакс Тинака, он сделал круг над комплексом Рынка и стал снижаться. Жужжащий голос диспетчера-цофийца поприветствовал Алена.

В куполе полусферы номер три раскрылось окно, куда плавно опустился скоггер наемника с обшарпанной надписью «Пепельный эльф» на обоих бортах.

Вокруг площадки суетились роботы, за которыми лениво присматривал сонный тех, сидевший на возвышении.

Ален Джер выбрался из пилотского кресла, потянулся. Рынок звал – выпить, закусить, отдохнуть. Но самое главное – хорошо выспаться.

«Наконец-то настоящая гравитация под ногами».

Целую неделю Джер гонялся за двумя типами, нагревшими Финторианский Банк на крупную сумму. Эти субчики думали, что спрятались хорошо, но дуракам даже большие деньги не прибавляют ума. В конце концов они воспользовались кредитными чипами банка и оставили следок, ухватившись за который Ален добрался до своих клиентов.

Удовлетворенные банкиры щедры, особенно фанторианские. С ними Ален работал не впервые, и они даже приплачивали ему за качество и быстроту некие проценты, против чего наемник, конечно, не возражал.

«Я заслужил пару суток тишины и спокойствия».

Выбравшись из «Пепельного эльфа», Ален заплатил знакомому бригадиру техов за проведение диагностики и покинул док номер три.

Повсюду он чувствовал знакомый запах. Рынок жил своей жизнью. По-прежнему заключались сделки, все так же кто-то шел в гору, а кто-то падал на дно, переоценив свои силы. Десять лет назад выходец с Хибрании ступил на Пакс Тинак без гроша в кармане и хорошо знал особенности строения здешних социально-деловых механизмов.

Ален Джер шел не торопясь. Он добрался до Большого Купола – собственно Рынка – и на эскалаторе поднялся на основной уровень.

Тут располагались гостиницы, бары, рестораны, магазины и особые «переговорные» – те же питейные заведения, но с более высоким уровнем охраны. Их владельцы делали деньги на предоставлении защищенных апартаментов.

Квартировались на основном уровне и агентства, работающие с наемниками. Одно из них принадлежало Пигаку Утча.

Едва Ален Джер появился в зоне, нашпигованной камерами слежения, его коммуникатор ожил. Пигак не мог не знать о прибытии своего лучшего протеже: регистрационные данные с входящих в порт кораблей поступали в особую локальную сеть.

Наемник отошел к секции инфостендов, вокруг которых в кои-то веки не толпился народ, и ответил на звонок.

– Привет, малыш! – Голографическая физиономия Утча, висящая над левым наручнем Джера, светилась радостью. Пигак был афилоком и, мягко говоря, не красавцем, но существом добрейшей души. Когда не приходил в ярость, разумеется, но это случалось крайне редко. – Как дела? Как путешествие?

– Лучше не бывает, – ответил Ален. – А ты? Не покрылся плесенью в своем кабинете?

– Что ты! Такое творится! Пообедать некогда! – Афилоки склонны к ожирению. Пигак, любящий набить утробу, не претендовал на роль уникума. Недавно он перебрался в летающее кресло – сказал, что ходить ему надоело. Ноги устают.

Сейчас он с удовольствием гладил свой живот-студень – предмет собственной гордости.

Ален кивнул. Ага, всегдашний треп довольного жизнью дельца.

– Какие планы, малыш?

– Отдых, – ответил наемник.

Мимо него гордо прошествовали брайши – высокие гуманоиды с кожей фисташкового цвета. Ален считал их жуткими занудами. К тому же они были закоренелые снобы. Если работали на стезе вольных охотников, то иметь дело предпочитали только со своими.

Командир группы, впрочем, Алену был знаком. Брайши поприветствовал его кивком головы, остальные не почтили человека и взглядом.

– А моя доля? – сверкнул многочисленными острыми зубами Пигак.

– На счете, – ответил Ален.

– Знаю, шучу.

Что ни агент, то кровопийца. Пигак брал свои тридцать процентов с гонорара, но и отрабатывал их честно. Ален сам терпеть не мог вести свою бухгалтерию.

– Слушай, забеги ко мне. Дело есть.

– Какое?

– Не могу сказать. – Афилок шутливо выпучил глаза. – Секретное!

– А бывает по-другому?

– Хм… можно сказать, это одно из самых секретных за последнее время… Или… Пожалуй, за всю мою карьеру.

Ален сомкнул брови. Он не сразу научился определять, шутит агент или нет, но со временем приобрел необходимый навык.

– Серьезно?

– Более чем. Дельце пахнет большой деньгой, малыш. – Пигак пошлепал губами.

– Хоть намекни.

– Не могу.

– Когда ты хочешь, чтобы я пришел?

– Переговорщик обещал прибыть на Пакс Тинак часа через два. Я тебе сообщу заранее. Беседовать будем у меня.

– Хорошо.

Связь прервалась. Отрицательный эффект того, что твоя карьера на взлете, это невозможность управлять собственным временем. Наемник рассчитывал минимум на сутки отдыха, но, похоже, с этими мечтами придется обождать.

Хибраниец направился к бару, где обычно после прилета пропускал порцию-другую куххи[4]. Многие на Рынке знали его. В некотором роде Джер входил в пантеон самых удачливых профессионалов. На Джера равнялись и даже пробовали набиться в ученики. Он никого не брал. Сама мысль казалась ему дикой – чему учить? Настоящий наемник становится на свой путь и идет до конца без посторонней помощи. Или… не идет. Ален был из тех, кто убежден: или умеешь, или нет, научить такому нельзя. Никто из асов Старой Школы не сдавал экзамены по мастерству.

Бар назывался «Койот». В этот час – утро по времени Пакс Тинак – посетителей было мало. Четверть дюжины существ разных рас сонно клевали носами в кружки по разным столикам. В дальнем углу какой-то низкорослый оригинал курил кальян, пускающий зеленый дым.

Ален подошел к стойке, поприветствовал знакомого бармена и заказал двойную порцию куххи. Это была его личная традиция. По крайней мере, в «Койоте» куххи подавали качественную, не воняющую ацетоном.

Бармен – он был молодым и заменял прихворнувшего старину Энву – посмотрел на Алена из-под тяжелых черепашьих век.

Хибранийца узнавали по доспехам, без которых он на людях почти никогда не появлялся. Основной цвет брони был темно-багровым, включая шлем, забрало которого наемник откинул назад. В набедренных кобурах Джера лежали два импульсных пистолета, за спиной висел карабин.

У каждого вольного охотника помимо оружия на виду имелись свои скрытые гаджеты. Никогда не знаешь, что может пригодиться в путешествии по Галактике и в бою. Арсенал дополнительных тузов Джера внушил бы уважение всякому профи, доведись ему увидеть разом все то, что наемник прятал от посторонних глаз.

Человек такой профессии должен быть помимо прочего хорошим фокусником, полагал Ален Джер. Но его кролики в шляпе и голуби в рукаве вовсе не для развлечения публики.

Молодой бармен поставил перед Джером куххи. Тот взял стакан, любуясь нежно-голубым оттенком выпивки.

– Какие новости? – Стандартный вопрос, стандартная плата, входящая в чаевые.

– Никаких.

– А именно?

Бармен сообщил, что знал. Сенсаций Ален не ожидал, но все-таки был разочарован. Война там, война сям. Переговоры. Провокации. Выборы. То же самое можно узнать по ГалаНету – официоз, ничего больше.

Поставив на стойку пустой стакан, Ален подмигнул бармену и вышел.

Никто за ним не следил. Профессиональная привычка ждать подвоха заставляла наемника держать ухо востро даже в местах, казалось бы, по определению безопасных.

Сделав на всякий случай крюк, Ален прошел по той же самой улице-коридору, что и несколько минут назад. Он привык доверять инстинктам. Сейчас они молчали. Несмотря на весьма высокую концентрацию подонков разных мастей, Рынок считался островком покоя. За соблюдением правил тут следили жестко. Администрация никогда не сентиментальничала с нарушителями. Сквозь пальцы законники могли посмотреть лишь на пьяные драки, и то лишь те, где дело обошлось кулаками. Вынул ствол или нож – пеняй на себя.

И все-таки расслабляться не стоило. У любого вольного охотника много врагов, которые, будучи достаточно отчаянными, могут достать его даже в таком месте.

Ален добрался до меблированных боксов в жилом секторе Большого Купола. Там его ждал номер, за который он исправно платил многие годы. У Джера был индивидуальный красный пропуск, с привилегиями, включающими отсутствие ограничений на пользование горячей водой. Деньги из любого способны сделать вип-клиента.

В коридорах оказалось пусто.

Ален дошел до дверей своего бокса, сунул карточку-пропуск в прорезь замка и вошел. Зажегся мягкий темно-золотистый свет. Наемник настроил собственноручно установленную сигнализацию, после чего полез в душ.

Проклятье! После двух недель в космосе это просто божественно!

Ален стоял под струями, вспоминая слова агента.

Дело пахло большими деньгами, и раз Пигак говорит об этом открыто, ему можно верить. Во всей Галактике нет существа, у которого был бы острее нюх на наличные.

Все ли рассказал толстяк? Определенно, нет. Он любит играть. К тому же только последний идиот станет обсуждать коммерческие тайны по незащищенной линии через коммуникатор.

Джер тер лицо, омываемое тугими струями горячего душа.

Теперь и его захватывало это знакомое чувство – предвкушение. Он любил свое ремесло. Каждое задание, пусть и сулящее меньший барыш, но интересное, вызывало в нем детский восторг. Наемник окунался в него с головой, проявляя почти религиозное рвение. Такое качество заказчики ценили превыше всего. Оно тешило их собственные амбиции.

Ален умел чувствовать фарт. Сейчас это именно тот случай. Он еще не стал легендой, однако имел все шансы сравняться с корифеями прошлого, такими как Мелло Зан, Яна Тиборис или Рольф де Маршер. Если повезет, а везунчиком он был всегда, Джер вскоре займет свое место на пьедестале.

Как говорится, без амбиций вольный охотник всего лишь бандит с большой дороги.

Теперь Ален не мог дождаться встречи. Он вышел из душа, вытерся и лег в постель. Голод ушел. Пришла усталость.

Наемник раскинул руки и стал погружаться в сон, дав себе установку проснуться через час.

Неизвестный сектор. Рашдан.

Руины Древнего Храма, тренировочная арена

За пределами светового круга – Миа точно знала – притаились чудовища.

Какое-то время уйдет у них на выработку стратегии, а потом они нападут. Сейчас зубастые твари осторожно подбираются к границе света и тьмы, принюхиваются, оценивают ее.

Миа была готова.

Расслабленность.

Ровное дыхание.

Руки шаари опустила вдоль туловища, наклонила голову и закрыла глаза, полагаясь на слух и шестое чувство.

С годами у «призраков» вырабатывается способность, сходная с телепатией, но у некоторых она есть от рождения. Миа не относилась ни к тем, ни к другим. Ее вел инстинкт. Наставники-дэррны называли это интуицией воина. «Приручить тень» – так это звучало в переводе на всеобщий с их языка.

Шиэхрит каа.

Одно из чудовищ, похожее на распластанную по полу ящерицу, подошло к самой границе освещенного круга.

Миа слышала, как скребут когти о камень и раздуваются ноздри бестии. Оно было не одно. Еще минимум полдюжины товарок составляли компанию этому кровожадному существу.

Если «призрак» не может предсказать сам момент атаки, он должен отреагировать на нее правильно. Шаари обязан видеть всю последовательность событий, мысленно выстроив их в цепочку, – так учили Миу. И так она и сделала. В ее сознании вспыхнули яркие отчетливые образы. Она развернулась, присев. Покрытая серой чешуей громадная ящерица пролетела над ней и шлепнулась на пол за спиной. Тварь зашипела, ее когти с шумом царапнули пол.

Миа прыгнула высоко вверх. Второе чудовище тоже промахнулось. Приземлилась шаари на спину третьего – и снова толчок и полет. Касание пола, уклонение от очередной атаки. Прыжок на стену.

Ей удалось пробежать пять шагов по шершавым камням кладки, после чего она кувыркнулась через голову и пришла на ноги.

Шаари замерла на границе круга света.

Позади нее разъяренные бестии готовились к новой атаке. Из головы каждой торчала антенна датчика, внедренного в мозг под черепную коробку. С пульта тренировочного комплекса поведение ящеров корректировалось искином. В задачу системы входило не давать животным выходить из боя и стимулировать их центры агрессии.

Ящеры медлили. Они выпускали длинные раздвоенные языки, скалили широкие пасти, утыканные коническими зубами.

Миа усмехнулась.

Их семь – она одна.

Блифаззы, привезенные с Олкана, славились свирепостью и быстротой, благодаря чему их повсеместно использовали для гладиаторских боев по всей Галактике. Или вот для обучения шаари.

Мии удалось обмануть их всех. Стая промахнулась, и даже невзирая на сигналы, посылаемые в мозг тварям и принуждающие их нападать, не спешила начать второй акт.

Шаари вынула из ножен на бедре свой меч. Оружие шаари изготовлялось по секретной технологии, привезенной века назад из-за галактического предела. Оно могло раздвигаться на нужную длину в боевом положении или укорачиваться, если в нем не было нужды. Традиция предписывала «призраку» оружие с клинком в полтора локтя. Металл представлял собой композитный сплав, состав которого тоже тщательно охранялся дэррнами, и мог сам по себе разрезать практически любой материал, даже армопласт, используемый в том числе для изготовления обшивки боевых кораблей. Меч шаари затачивался до ширины мономера. Из всех известных материалов почти ни один не мог противостоять подобному оружию. За исключением меча другого «призрака» и доспехов Гвардейцев.

Поэтому у ящеров не было шансов.

К моменту нападения Миа успела просчитать свои действия. Последовательность ее маневров походила на причудливый акробатический танец, состоящий из стремительных, едва заметных простому глазу атакующих па.

Первая бестия лишилась головы, и Миа сделала сальто. Приземляясь, рассекла мечом следующую, разделив серое тело надвое поперек.

Приземлившись, шаари уже знала, откуда последует удар когтистой лапы. Девушка поймала ее на полпути, лишив пальцев. Бестия с шипением и клекотом отдернула изуродованную конечность.

Пробуя достать человека хвостом, ящер ударил сородича, приведя его в ярость. Тот бросился на обидчика, оба покатились, мешая другим атаковать.

Миа высоким прыжком покинула опасное место.

Покончить с другими чудовищами оказалось несложно. Трое из оставшихся вовсе забыли про нее, а двоих, которым не было дела до разборок, она уложила точными взмахами клинка.

Кровь заливала старые каменные плиты.

Такое вот «шиэхрит каа».

Миа обошла дерущихся блифаззов полукругом. Годами она училась ходить бесшумно, не тревожа даже пыли под ногами, и сейчас двигалась подобно настоящему призраку. Шаари, если того пожелают, не оставляют следов.

Скользи, как тень.

Тошсун каад, говорят дэррны.

Одна из бестий все-таки вспомнила о Мии. Оставив двух других, она бросилась на девушку, но не нашла ее там, где та стояла секунду назад.

Шаари применила светомаскировку. Дихши бос, по терминологии дэррнов, когда «призрак» закрывает себя энергетическим коконом, не позволяющим воспринимать его глазами, использующими обычный электромагнитный диапазон.

Миа ушла вбок и взмахнула мечом. Ящер так и не понял, что случилось, когда распался надвое. Его хвост хлестнул по каменным плитам в последний раз.

Продолжая сохранять невидимость, Миа нападала на оставшихся тварей. Ей стало скучно. Тупые животные никогда не оправдывали ожиданий. Куда более опасные противники, считала Миа, это кмаши с астероидов Безумных Сестричек. Вот с теми тварями точно надо держать ухо востро. Кмаши умеют читать мысли и по быстроте реакций не уступают самим шаари.

Миа пронзила обеих бестий одним тычком. Ящеры задергались, словно два громадных жука, нанизанных на одну булавку.

Через полминуты они были мертвы.

Выдернув оружие, девушка сняла с себя маскировку и посмотрела вверх.

Через круглую дыру в потолке падал дневной свет. Для Рашдана он был традиционно тусклым, красноватым, но в сравнении с тьмой древнего зала казался прожектором.

Миа усилием мысли сузила зрачки. Генетические модификации и имплантаты позволяли шаари видеть в инфракрасном диапазоне и частично в ультрафиолетовом. Сквозь такой фильтр окружающий мир казался нереальным фантастическим сном. Миа не переставала поражаться этому.

Наконец загорелись светильники. Круглый зал Древнего Храма, выстроенного неизвестной расой сотни тысяч лет назад, потерял свою таинственность. Через открывшиеся двери внутрь вкатилось несколько роботов. В их обязанность входило позаботиться о трупах блифаззов.

Даже не посмотрев на них, Миа покинула место боя.

Она шла по коридорам неплохо сохранившихся руин. Здесь она провела годы, оттачивая мастерство «призрака», здесь прошла Испытание, сделавшее ее фоорхал – истинным шаари.

Миа уже не ученица, но, находясь под сводами древних залов, иногда испытывает знакомое чувство. В первый день, когда наставники привели ее и брата сюда, Миа ощущала дикий ужас. Его отголоски нет-нет да и звучали в отдаленных уголках сознания. Не давали забыть.

Миа слушала, как гуляет в пустых помещениях с высокими потолками ветер.

Для чего она явилась сюда? Явно не для того, чтобы сразиться с бестиями.

Ей нужно было нечто, что помогло бы справиться с беспокойством. Для шаари Миа была слишком чувствительной, даже мнительной. Любое стойкое ощущение дискомфорта она склонна была воспринимать как предупреждение. Это шло вразрез с Учением Хэтар, настаивавшим на полной отрешенности. Дэррны презирали мистику откровений и были существами трезвомыслящими. Они знали человеческую природу.

Миа чувствовала себя оторванной. Вот Фаннур, ее брат, никогда не испытывал таких чувств. Его стезей были хорошо контролируемые страсти, которые он поставил себе на службу. Хэтар говорит, что «призрак» должен уметь обращать поражение в победу, а слабости – в силу. Обрати трусость в храбрость – и выйдешь победителем.

Миа этого не умела. Став фоорхал, она не находила в себе завершенности. С этой точки зрения Фаннур давал ей сто очков вперед. Ее брат был именно тем шаари, каким ей всегда хотелось стать.

Сейчас она видела тень. Тень росла. Крепла. Пытаясь заглянуть в будущее, медитируя и отрешаясь, Миа пробовала нащупать ту единственную ниточку в сумерках, которая привела бы ее к правде.

Но каждый раз продвижение ее заканчивалось глухой стеной. Тень просто смеялась над ней. Иногда она просто уходила, однако Миа знала, что ненадолго. Дурные предчувствия почти лишили ее сна.

Не помог и бой. Убийство ящеров не принесло облегчения – их было недостаточно, чтобы довести себя до физического изнеможения.

Миа тенью скользила сквозь потрепанные временем нагромождения камня.

В восточном крыле Храма занимались шолрэ. Так называли учеников, проходящих через ад Десяти Ступеней – от шести лет до двадцати. Для многих шолрэ этот путь обрывался в самом начале, во время Трансформации, другие сходили с дистанции, не преодолев и половины, а кому-то «везло» погибнуть в самом конце.

Или на Испытании, представляющем собой нескончаемую череду тяжелейших экзаменов по выживанию и мастерству. Испытание длится полгода по стандартному исчислению, или два отто, по старой традиции дэррнов. Истинным шаари становился лишь каждый седьмой. Миа часто думала, как ей удалось выжить. Память сохранила множество воспоминаний о пережитом. Даже наученная дэррнами, даже познавшая Учение Хэтар и овладевшая всеми тайными техниками, Миа с трудом дошла до финала. В конце она была истощена, на грани смерти, но все-таки выкарабкалась. Наставник сказал, что ее гшорред – дух – крепок как никогда. Ему, конечно, виднее.

Какова была вероятность, что брат и сестра окажутся в числе тех счастливчиков, что переживут Испытание?

Они выжили, перейдя грань между учеником и мастером. В один день отправились на свое первое задание, правда, в разные части Галактики. Одновременно достигли отметки в десяток выполненных заказов. Архонт Глеш не уставал хвалить своих подопечных, открыто называл их лучшими, чем разжигал в сердцах других шаари пламя ненависти.

Миа не боялась конкуренции со стороны собратьев. Работа, так или иначе, найдется для каждого. Хэтар учит, что правоверному «призраку» открыт путь к Великой Пустоте, но воспользуется он им или нет, его дело.

Девушка спустилась по широкой лестнице и, задумавшись, сама не заметила, что очутилась на полукруглой площадке. От нее вниз вели две лестницы поуже. Их вырубили прямо в вулканической породе те, кто построил храмовый комплекс. Никто не знал об этих существах ничего. Прибывшие на Рашдан дэррны нашли здесь только руины и пустоту. Аборигены этого мира исчезли задолго до прибытия внегалактических гостей.

Солнце, тусклый и злой красный карлик, пялилось с ало-коричневого неба. Дул прохладный ветер. Миа помнила его с первых дней жизни на Рашдане. Этот мир был мертвым и холодным. Он воплощал в сознании шаари всю тщету бытия, представлялся ей символом Хаоса, царствующего во Вселенной.

Миа дошла до края площадки, за которой обрывалась стометровая пропасть. Внизу стояли здания комплекса, обслуживающего Храм. Там жили ученики-шолрэ, каждое утро совершающие восхождение по крутым ступеням. Когда-то и Миа с братом ходили вверх и вниз. Кажется, что вниз легче, да, для обычного человека, но не для ребенка после изматывающих десятичасовых тренировок…

На Мии был облегающий черный костюм-трико из легкой натуральной ткани. Ветер пробирался к коже, пытаясь тянуть тепло, но ее он не беспокоил. Прислушиваясь к своим ощущениям, шаари искала ответ на давний вопрос.

Так ли уж ей нужно это будущее? Она боится смерти?

Глупее не придумать. Шаари дарит смерть и, конечно, не боится ее. Смерть предвестница Гармонии, способной провести дух «призрака» к Великой Пустоте.

Жертва шаари удостаивается большой чести, принимая Утешение Клинка.

Но тень, которую видела Миа, означала Хаос, и потому она опасалась ее. Хаос воплощал все то, что Миа ненавидела. Он был виноват в том, что ей никак не удавалось завершить свою форму.

Шаари подумала о Библиотеке Цитадели. Они с братом с детства любили проводить там свободное время. Правда, его было не так много, но минутами, проведенными за древними книгами и манускриптами, дорожили оба. Полумрак тихих залов Библиотеки приносил покой, помогал настраиваться на медитацию не хуже, чем Каменный сад.

Миа решила, что если она и найдет на Рашдане подходящее место для уединения, то им станет Библиотека.

Ступив на лестницу, ведущую вниз, шаари начала долгий спуск.

У нее было время поразмышлять.

Очутившись наконец у подножия скальной гряды, Миа прошла мимо общежития учеников и направилась к посадочной площадке. Готовые к использованию в любой момент одно– и двухместные скиды[5] стояли в ряд. Возле них, со всей серьезностью неся караул, стоял навытяжку робот. Миа подумала, что он отдаст честь. Робот не отдал, очевидно, не будучи запрограммированным на это.

Шаари села в кресло скида, и через пару мгновений машина уже мчалась к Цитадели, завывая приводом.

Там же, два часа спустя

Скоггер Фаннура Грифа совершил посадку на одной из платформ.

Как всегда, здесь дули ветры, которым был нипочем энергетический купол, укрывающий обитель дэррнов. Способный выдержать удар тяжелой бомбы с орбиты, щит не справлялся с плохой погодой.

Возвращаться домой всегда хорошо, но… Фаннур бросил взгляд с головокружительной высоты на скалистые пейзажи и ощутил тревогу. Она мучила его с того момента, как орбитальная станция осталась позади, то затихая, то возвращаясь. Гриф выполнил свою работу, но почему-то не чувствовал удовлетворения.

Нет, он не жалел Афа Шии. Жалость – вредное чувство. Шаари не совершает преступлений, как принято считать. Он очищает дух, запертый в плоти, помогая ему ступить на путь, ведущий к Великой Пустоте.

Но это понимают лишь сами «призраки» и их учителя. А что остается ему, Фаннуру, в подарок от молвы? Проклятия и страх, вот что. Многие считают шаари легендой, наделяя их в своем воображении всеми мыслимыми пороками. Люди видят в тайных убийцах средоточие всего плохого, что есть в них самих. Им не понять предназначения «призраков», их великой миссии.

Порыв ветра дернул его плащ, вырвав из размышлений. Фаннур повернулся на сто восемьдесят градусов.

Посадочная площадка была пуста, если не считать его корабля. Примыкала она к уходящему ввысь каменному пилону, сверкающему в алом свете красного карлика мрачными рунами дэррнов. На Рашдане преобладали разные оттенки красного. Фаннур подумал, что иному человеку здесь все бы казалось слишком мрачным, словно заляпанным высыхающей кровью.

Шаари направился к овальной двери, что вела с платформы внутрь пилона. Цитадель приветствовала своего воспитанника грозным величественным молчанием. Фаннур прошел мимо роботов, спешащих к его скоггеру, и едва очутился под сводами отсека, как заметил двух Гвардейцев.

Высокие, грузные, генетически и кибернетически модифицированные, они носили особые доспехи, способные выдержать даже меч шаари. Дэррны создавали Гвардейцев для собственной охраны. Несколько тысяч их обеспечивали безопасность Цитадели и сопровождали хозяев в их редких полетах за пределы Рашдана. Гвардейцы были биомашинами, настроенными на максимально эффективное убийство.

Судя по цветам, эти двое принадлежали Архонту Глешу. Его высокий силуэт возник позади молчаливых охранников и поплыл в сторону Фаннура.

Шаари остановился и отвесил церемониальный поклон. Архонт Глеш вот уже несколько столетий руководил проектом «призраков», именно он стоял на вершине массивной пирамиды, плоть и кровь которой составляли его воспитанники.

– Вижу, ты вернулся, Фаннур.

Дэррн остановился напротив. Его четырехпалые руки были сложены на животе, сухощавая фигура пряталась за длинными одеждами. Из-под капюшона смотрело гладкое безносое лицо с большими оранжевыми глазами, усеянными по краям черными точками. Церемониальные татуировки, указывающие на кастовое положение Архонта, светились на впалых щеках. Глеш входил в элиту общества дэррнов. Ран шадэх. Он был одним из Хозяев Наследия.

Гриф бросил быстрый взгляд на Гвардейцев.

Ему приходилось встречать крилоков во время своих странствий по Галактике, и он мог сравнивать два их варианта. Настоящие крилоки мало походили на тех, кого шаари видел перед собой. Почему дэррны именно их брали за основу, чтобы конструировать этих чудовищ, оставалось загадкой. Кан шадэх тщательно стерегут свои тайны, а тайн в глубине Цитадели немало…

Фаннур чуть склонил голову. Хотя смотреть в глаза хозяину шаари не воспрещалось, Гриф все-таки сосредоточил взгляд на груди Архонта. Дэррны не были телепатами, однако есть много других способов узнать мысли собеседника.

– Я хочу тебя поздравить. – Голос Глеша был странно журчащим и в то же время плавным. Он изобиловал низкими, едва слышимыми человеческим ухом частотами. При помощи их дэррны нередко передавали такие оттенки эмоций, о которых люди и не подозревали. – Ты показал высочайший профессионализм, Фаннур.

– Пустота ведет меня, хозяин, – отозвался шаари.

Архонт Глеш кивнул и сделал жест Гвардейцам. Те молча развернулись, глядя пустыми глазами, и медленно зашагали по коридору, ведущему в глубину Цитадели.

– Наши заказчики довольны. Я только что говорил с Лио Харданом, главой Совета Директоров Лиги. Он сообщил мне, что Совет не имеет ничего против воспользоваться нашими услугами снова…

Глеш повернулся, приглашая Фаннура следовать за собой. Шаари пристроился рядом. Дэррны были выше людей, но шаги Архонт делал короткие. Спешить, нестись сломя голову кан шадэх считали ниже своего достоинства.

– Прямо сейчас на орбите Магмонна идет сражение, силы Лиги одерживают верх. Мы рады, что способствовали этому, – сказал Архонт. – Хаос пожирает сам себя.

– Вам достаточно приказать. Я отправлюсь на новое задание.

– Думаю, это будет скоро.

Они шли по другому коридору. Потолок у него был сводчатым, по нему тянулась цепочка светильников.

С каждым шагом дэррн и человек углублялись в недра Цитадели. Дэррны возвели ее сразу по прибытии на эту безымянную планету. Здесь они жили, здесь хранили свои секреты, привезенные из-за пределов Галактики, и, конечно, богатства. Фаннур часто думал, где именно находится легендарное Хранилище. Цитадель была большой, громадной. Здание-город, возвышающееся на шесть сотен уровней вверх и на столько же, если не больше, уходящее вниз. Гриф был уверен, что Хранилище здесь – вряд ли дэррны стали бы прятать свое наследие где-то в другом месте. Слишком рискованно. Но можно ли судить о логике хозяев с точки зрения людей? Сам Фаннур просто спрятал бы самое дорогое подальше да поглубже, но Архонты мыслят иначе. Даже шаари порой трудно понять, чем они руководствуются. Их реальная жизнь во Внутренней Сфере, там, куда доступ людям был воспрещен, оставалась тайной.

Но вопрос даже не в этом, а в том, какие сокровища спрятаны в Хранилище. Технологии, секреты, знания эпох, канувших в Лету. До прибытия в Галактику дэррны уже были старой расой, странствовавшей по Вселенной неисчислимые века. Какой багаж они привезли с собой?

Подобные мысли всегда вызывали в Фаннуре холодную дрожь. Шаари учат обуздывать эмоции, нивелировать алчность, любопытство и стремления, выходящие за рамки Учения Хэтар, но «призрак» не перестает быть человеком.

Шагая рядом с Архонтом Глешем, Гриф думал, что многое отдал бы за возможность побывать в Хранилище и увидеть Наследие хотя бы краем глаза.

Губы Фаннура исказила улыбка.

А Миа называла его за это безумцем. Все, что касалось дэррнов, в ее понимании священно. Даже то, что брат думает о таких вещах, бедняжка считала крамолой.

Бедная маленькая Миа! Она стала шаари, убийцей, однако в ней все еще живет потрясенная величием хозяев шестилетняя девочка.

– Ты, вижу, доволен, – заметил дэррн.

– Мысль о моей причастности к Великому наполняет меня силой и радостью, – соврал Гриф. – Я горд тем, что мне оказана такая честь, хозяин!

За годы жизни в Цитадели Фаннур понял: дэррны тщеславны. Это не мешает им быть затворниками, но любая лесть им словно бальзам на душу.

– Твои мысли текут в верном направлении, фоорхал, – отозвался Глеш. – В своем искусстве ты поднимаешься все выше. Я всегда говорил, что ты и Миа призваны стать лучшими. Когда-нибудь вы займете свое место в Скрижалях Свершений.

Фаннур ничем не выказал волнения. Быть записанным в Скрижалях Свершений – значит войти в число Совершенных. За семь сотен лет такой чести удостоились лишь девять шаари, и только три из них были представителями Первого Поколения, а ведь те «призраки» считались лучшими. Почти богами.

Гриф ощутил дрожь в пальцах.

Какой ценой он может купить место среди Совершенных? Этот вопрос всегда занимал его. Шаари жертвует, да, но есть ли предел, который он не сможет перейти? Учение Хэтар говорит, что «призрак» – верный слуга дэррнов. Часть Служения. Адепт Отрешенности. У шаари нет амбиций, ибо его цель выше всего, что знакомо человеку.

Человек слаб – хозяева дают ему возможность возвыситься.

Фаннур помнил назубок все наставления.

Но принимал ли он их?

Гриф жаждал, понимая, что это чувство делает его уязвимым и только разжигает силу своего «я».

Шаари не имеет на это права…

Дэррн и человек вышли из коридора и очутились в большом сумрачном зале, в котором рядами высились статуи. Они изображали старых Архонтов, больше половины из них жили задолго до Переселения.

Источники света в зале располагались так, чтобы придавать камню жизнь. Менялись освещенность и цветность, создававшие полную иллюзию того, что давно мертвые дэррны двигаются. Жесты, мимика – все словно по-настоящему. В этом месте Фаннур всегда испытывал священный трепет. Величественная тишина склепа только усиливала это чувство. Каменные хозяева смотрели на него, словно знали все, о чем он думает. Гриф невольно втягивал голову в плечи.

– Ты тревожен, – заметил Глеш, останавливаясь возле статуи Ошлы Фэй.

Фаннур помнил, что эта дэррнка прославилась в своем народе тем, что изобрела способ дальнего путешествия, позволяющий преодолевать бездны пустоты между галактическими кластерами. Даже для хозяев эти пространства когда-то были непреодолимы. Могущество не было дано им от рождения.

Гриф подумал, чего достигли бы дэррны, будь они в подчинении у других. Из книг и манускриптов, что хранились в Библиотеке, шаари знал о войнах, в которых участвовали хозяева. Дважды их порабощали чужие расы, но дэррны вырывали свободу у врага из глотки. Потери их были велики, отчаяние безбрежно, а силы истощены. Однако у них было то, что всегда помогало делать новый шаг. Свобода. Даже самые суровые поражения они умели обратить себе на пользу.

Фаннур взглянул в каменное лицо Ошлы Фэй. Дэррнка стояла, чуть наклонив голову. Скульптор словно нарочно изобразил ее в такой позе, точно знал, что у ног ее будут пресмыкаться маленькие людишки.

«Она стала великой, потому что была свободной».

Гриф поразился очевидности сделанного им вывода. На него снизошло нечто вроде озарения, и на миг шаари просто выключился из реальности. Так происходило нередко во время медитации при глубоком погружении в себя.

Вероятно, это и есть ответ на мучивший его вопрос. Глубоко запрятанное противоречие, вытесняемое догмами Учения Хэтар, не могло вечно остаться под спудом. Оно напоминало о себе, но его голос был неясен. Оттого и тревога.

Свобода.

Ошла Фэй трудилась на благо своего народа, и на ней не было ошейника раба.

Архонт Ихно, такой могучий и суровый, стоящий справа от нее, тоже не носил цепей. В его руке был меч свободного существа.

Каждый из этих каменных истуканов обладал правом выбора – делать или нет. Сражаться или расписаться в своем бессилии.

Фаннур вдруг четко увидел разницу между собой и своими братьями и… хозяевами.

Хозяева.

Забывая изначальный смысл слова, ты не устраняешь его. Шаари всегда рабы своих наставников и учителей. Архонт Глеш главный из них, но ведь есть и другие, они незримо присутствуют даже за спиной фоорхалов, даже тех, кто стал Совершенством.

«Шаари служит хозяевам», – говорит Учение Хэтар.

Чувствуя, как горит лицо, а в груди все сжимается, Фаннур с трудом удержал себя в руках.

Глеш чувствовал эти странности и ждал ответа.

– Я… уже говорил об этом, хозяин… – произнес Гриф, с трудом одолев себя. – Мы не вольны поступать по-своему.

– Хочешь сказать, ты сам не прочь выбирать, какие задания выполнять, а какие нет? – В журчащем голосе Архонта звучал явный сарказм.

– Нет.

– А что же?

– Шаари – раб.

– Шаари служит. В этом есть разница.

– Тот, кто служит, имеет право на выбор. Раб – нет.

Глеш покачал головой, словно разговаривал с ребенком, не по возрасту умным.

– Разве важны оттенки смысла?

– Простите, хозяин, но… – Фаннур подбирал слова, но какая-то сила внутри его противилась этой осторожности. Шаари чувствовал, что плотина может рухнуть.

Гриф стиснул кулаки. Он ощущал страх и отчаяние – чувства, давно, казалось, забытые.

Глеш терпеливо ждал.

– Разве шаари обязан быть рабом?

Архонт поднял руку и коснулся своей щеки.

– Ты не первый, кто говорит об этом со мной. Я семь столетий руковожу проектом, я перенял эстафету у Архонта Коддиса, с которым мы создали Первое Поколение. Но уже тогда у шаари были вопросы. Да-а… – Тонкие губы дэррна разъехались, открывая роговые пластины вместо зубов. – Человек всегда стремится к свободе. Знаешь, Коддис неоднократно жаловался, что ему так и не удалось устранить этот недостаток в подопытных. Первое Поколение было… бунтарским, хотя во всех остальных смыслах образцовым. Да… Никакая генетическая перестройка, никакие направленные мутации не способны изжить в человеке это стремление – независимость.

– Чем же это плохо? – спросил Фаннур.

Глеш прищурился.

– Какова цель шаари?

– Следовать Учению Хэтар, хозяин. Хэтар указывает нам путь к Великой Пустоте.

– Верно.

– Великая Пустота, Гармония – противоположность Хаосу. Вселенная погружена в него. Борясь с Хаосом, мы помогаем ей обрести Начальную Форму. – Архонт разглядывал статуи предшественников. – Нет ничего почетнее и величественнее этой миссии, Фаннур. А свобода – это фантом, мираж. У тебя есть Искусство, ты видишь путь, по которому идешь, так для чего тебе мираж? Иллюзия?

Гриф молчал. Дэррны всегда сводили к одному и тому же. Все попытки переспорить их заранее были обречены на провал.

– Шаари выше иллюзий и суетности мира. Обуздай свою страсть, – сказал Глеш. – Шаари служит. Он не наемник, работающий за деньги.

– Но…

Гриф вовремя придержал язык – он чувствовал, как в дэррне растет гнев. Нельзя было забывать, насколько велика власть Архонта, особенно того, кто держит поводок всех «призраков».

Инстинкт подсказывал Фаннуру остановиться, пока не поздно, но подавить эмоции оказалось непросто – потребовались значительные усилия. Шаари постарался отрешиться.

Глеш ждал.

Гриф не хотел думать, что для Архонта он открытая книга.

– Традиция останется незыблемой, пока живы дэррны, – изрек Глеш. – Мы подарили вам Искусство и дали цель. Ни одно существо в Галактике не стоит и вашего мизинца. Цените это.

– Да, хозяин. – Фаннур поклонился.

– Надеюсь, больше ты не станешь поднимать эту тему.

– Нет, хозяин.

Архонт помолчал, словно размышляя, не слишком ли быстро шаари пошел на попятную.

– Ты знаешь о Раме Тоосе?

Фаннур вздрогнул.

– Да, господин.

– Он стал предателем по одной простой причине. Его сожгла страсть. Ему всегда было мало того, что ему давали. Тоос не умел обуздывать свою человеческую природу. Не повтори его путь, Гриф. Ты во сто крат превосходишь Тооса, и было бы жаль потерять такого «призрака»… – Архонт сделал резкое движение, разворачиваясь вокруг оси. – Не сопровождай меня. О новом задании я сообщу тебе лично, Гриф.

Сжав кулаки, Фаннур отвесил поклон. Он кланялся всю жизнь, и получалось автоматически.

Подождав, когда дэррн отойдет на достаточное расстояние, двигаясь между рядами статуй, шаари бросил ему в спину злобный взгляд. Ярость накатывала. Фаннур схватил голову руками, стиснул.

В последнее время эти вспышки ярости посещали его все чаще. Что-то происходило с ним, и он не знал, что именно. Злоба и страх ходили за Фаннуром по пятам. Он чувствовал, как теряет опору. Все, чем он жил, часто представлялось ему сейчас блеклым и малозначимым.

Рама Тоос начал с сомнения.

А разве Фаннур не испытывает того же?

Нет! Нельзя думать об этом!

Гриф опустился на каменный пол, скрестил ноги и начал делать дыхательные упражнения. Ему нужна была глубокая медитация. В ней он искал спокойствие для своего пылающего разума.

Он говорил о свободе с Архонтом Глешем… Да кто в здравом уме решится на такое? Где тот страх, который обычно испытывают шаари перед хозяевами?

Фаннур дрожал. Холод струился через его тело. Кровь стыла в жилах, и это было отнюдь не образное выражение…

Прошло не меньше пятнадцати минут, прежде чем шаари бросил медитацию, которая не принесла ему облегчения. Он был разбит. Направляясь к Рашдану, Фаннур предвкушал возвращение домой, но сейчас стены Цитадели внушали ему отвращение.

Покинув зал статуй, шаари двинулся в сторону Библиотеки. Ноги сами несли его туда.

Глава 2

Пространство Неприсоединения.

Дикий космос. Пакс Тинак, Рынок

Ален Джер добрался до логова агента и поднялся по лестнице, миновав робота-привратника. Тот приветствовал знакомое лицо, но ответа не удостоился.

Наемник очутился в изогнутом холле. Здесь было пусто. Возле стен стояли кушетки для посетителей. Ален, впрочем, никогда не видел, чтобы на них кто-нибудь сидел.

Запах в помещении стоял знакомый. Несмотря на вентиляцию, в воздухе носились частички специй, которые традиционно используют афилоки в качестве ароматических средств. Пигак же был плоть от плоти афилок.

– Мой мальчик, ты пришел. – Голос агента, обильно смазанный медом, прошелестел под потолком.

Наемник повернулся лицом к панели над дверью. За панелью были камеры.

– Как видишь.

– Не слишком ли много оружия?

– Нет.

С собой Ален взял один пистолет. Броня осталась в номере, и сейчас Ален был одет в повседневную одежду, впрочем, не без скрытых – на всякий пожарный – в разных местах смертоносных сюрпризов.

– Может, убрать оружие? – предложил невидимый афилок.

– Нет. Твой переговорщик собрался покупать лабуха или человека, который зарабатывает оружием на жизнь?

Пигак вздохнул. Вечно одна и та же история. По части оружия толстяк был параноиком – бедняга на дух его не переносил.

– Ладно. Для тебя исключение сделаю.

Джер невозмутимо смотрел на панель.

Ага, это великая честь… Под крылышком агента строили карьеру не менее дюжины наемников, и все они должны были являться в его вотчину безоружными. Вот за ее пределами – что угодно.

Ален плевал на это правило, игнорируя стоны несчастного инопланетянина. Пигак имел власть и деньги, но его влияния было недостаточно, чтобы заставить хибранийца расстаться с пушкой.

– Входи, малыш.

Наемник послал ему улыбку.

Контора Пигака Утча занимала целый этаж. Центральной его частью был круглый, как таблетка, кабинет, обставленный с безвкусной роскошью. Его окружали отсеки поменьше. Одни играли роль комнат отдыха, где можно пообщаться в непринужденной обстановке, в других велись переговоры. Пигак не пожалел финансов на обеспечение высочайшего уровня приватности. Его деловые партнеры могли быть уверены, что никто и никогда не подслушает то, о чем они говорят.

Войдя в кабинет через раздвижные двери, наемник увидел облаченного в желтый халат Пигака. Агент сидел в летающем кресле. О необъятное туловище афилока терлись две полуодетые рикианки, одна молочно-белая, другая ярко-оранжевая. На их телах мерцали узоры из эротических рисунков.

– О, малыш…

Девицы окинули Джера незаинтересованным взглядом и вернулись к своему занятию – массажу лежащих на подлокотниках кресла руках агента. Эти руки всегда напоминали Джеру громадных слизней.

Афилок был на седьмом небе от счастья. Устремив на Алена взгляд с поволокой, он улыбнулся.

Наемник пожал плечами – не его дело – и сел на диван справа.

Воздух кабинета был насыщен специями и дымом от курящихся палочек благовоний. Обстановка еще больше напоминала нору какого-то дремучего туземного вождя с дурным вкусом.

Джер скользнул взглядом по заставленным безделушками полкам. Агент скупал по всей Галактике дорогой антикварный хлам и считал себя ценителем древностей. Наемник не слишком разбирался в искусстве, но чутье подсказывало ему, что основная часть коллекции Утча – это просто подделка. Впрочем, разбивать уютные иллюзии Пигака он не собирался. Какое ему-то дело?

– Брысь, – сказал наконец Пигак девицам.

Рикианки разом отпрянули от его студенистого тела и исчезли в одной из боковых дверей. Наемник проводил их полуобнаженные тела взглядом.

– Работаешь не щадя себя, – сказал агент, раскуривая трубку. – Расслабиться некогда. Извини.

Ален спросил:

– Где переговорщик?

Афилок бросил ленивый взгляд на терминал.

– Движется сюда.

– Кто он?

– Лакиш.

– На кого он работает?

– На лакишей.

– Интересно.

– Я навел справки. Знаешь ведь, новые клиенты всегда вызывают некоторое подозрение. Ну вот. Этот тип не профессиональный посредник по нашим делам, сведений о нем нет. Скорее, правильно назвать его эмиссаром. – Пигак изобразил мундштуком трубки какой-то знак. – За ним большие люди стоят.

– Откуда знаешь?

– Я в этом бизнесе тридцать лет, малыш. У меня нюх.

Ален не стал спорить. Агент витал в облаках, явно приняв внутрь какое-то снадобье, однако, когда пришло время, он вдруг оказался собран и деловит.

Переговорщик в сопровождении двух охранников появился во владениях Пигака. Наемник видел лакиша на голограмме, транслируемой с камеры в вестибюле. Гуманоид носил длинное одеяние до пола, его руки торчали из двух вертикальных разрезов спереди. В пальцах четки из какого-то темного камня. Джер знал, что у лакишей кастовая система и все носят разные цвета на одеждах и головных уборах. Охранники были в черном. Их начальник отличался косыми синими полосами, пересекающими странного покроя светло-серый плащ. Вероятно, его место в иерархии было не таким уж и маленьким.

Пигак рассыпался в комплиментах – это означало, что агент был в ударе, – и пригласил гостя войти.

Гуманоид тут же поинтересовался, имеет ли право войти в кабинет его охрана. Пигак, разумеется, ответил отрицательно. Они могут подождать снаружи. Лакиш не стал перечить, а просто сделал знак одетым в черное церберам расположиться в вестибюле.

– Обожаю вежливых клиентов, – заметил Пигак, вылетая в середину кабинета.

Наемник поднялся.

Лакиши мало отличались от людей, внешне по крайней мере. Только кожа у них была мелкочешуйчатой, на вид неприятной, наводящей на мысль о болезни.

О соплеменниках лакиша Ален знал досадно мало. Они были не из тех, кого можно встретить на каждом углу, и уж точно считали ниже своего достоинства делать себе рекламу публичными скандалами. Само по себе это, впрочем, не делало лакишей добряками. Опасный враг – это скрытный враг, о замыслах которого тебе ничего не известно.

Доподлинно Джер знал о них лишь то, что они богаты, сильны и не слишком жалуют чужаков. Их родной мир находится далеко от густозаселенного Центрального Кластера Галактики.

Интересно, что им понадобилось?

Лакиш представился как Рибро ПакЛан. Сложив руки в перчатках до локтя на животе, он чуть согнул торс, выражая этим готовность быть вежливым и обходительным, чего бы это ему ни стоило. Лицо переговорщика превратилось в маску.

– Что ж, тогда приступим, – сказал Пигак, когда с взаимным расшаркиванием и представлением было покончено.

– Конечно, – кивнул Рибро.

И впервые бросил прямой взгляд на хибранийца. Джер не уловил в его темных глазах ничего, кроме напускной вежливости, и подумал, что если все лакиши так мастерски владеют собой, то с ними надо быть осторожным.

Пигак сопроводил гостя и наемника в отдельный хорошо защищенный отсек, где были приготовлены напитки и закуски.

– В этом месте можно ничего не опасаться, – сказал афилок.

Лакиш кивнул и сел на один из двух стульев.

– Выпьем? – спросил агент, указывая на торчащую из ведерка со льдом бутылку дорогого шампанского.

– Спасибо, не стоит, – отозвался лакиш. – Я не употребляю алкоголь, когда занимаюсь делами.

Ален Джер отказался.

– Тогда с вашего позволения, – хмыкнул агент, наполняя свой фужер. – Итак. Что вас привело сюда, господин ПакЛан?

Лакиш сложил руки на груди, словно приготовился к молитве.

– Ваша репутация, а также слава уважаемого Алена Джера.

– Благодарю.

– Нам нужен человек, который бы возглавил и провел одну деликатного свойства операцию.

– Мы слушаем. – Агент бросил взгляд на невозмутимого наемника.

– Прежде чем приступить к сути, я хочу спросить. Вы знаете, кто такие шаари?

– Шаари… – Толстяк наморщил лоб.

– Тени. Призраки. Лучшие наемные убийцы в истории. Им нет равных. Их способности далеко превышают способности человека или любого другого существа, – ответил Ален. – В реальности их не существует…

Лакиш склонил голову:

– Вы так думаете?

– Я мотаюсь по Галактике десять лет. Я побывал в таких дырах и выполнял заказы таких созданий, о которых вы и не слышали, – сказал наемник. – Россказни о «призраках» мне доводилось слышать, но я не видел ни одного доказательства их существования.

– Малыш, давай выслушаем нашего гостя. У него ведь есть что сообщить нам.

Ален не показал злости, хотя имел бы право. Это фамильярное обращение – «малыш» – Пигак употреблял только в разговорах с глазу на глаз.

Какая муха его укусила?

Дело, скорее всего, в деньгах. Пигак прямо чует их запах, и он гораздо сильнее, чем запах специй и курительных палочек.

– Некоторое время назад мы прибегали к помощи шаари для решения одного вопроса, – сказал лакиш, сделав внушительную паузу. – Выйти на контакт с ними было, скажу прямо, не так легко. Дэррны – хозяева шаари – живут уединенно. Никто не знает, где находится их родной мир. Контакты с остальной Галактикой они поддерживают через глубоко законспирированную сеть посредников. Нужно знать много уловок, чтобы связаться с кем-нибудь из них, но этого мало – они берут немалый взнос даже просто за возможность рассмотреть предложение о сотрудничестве. Так вот. Нам удалось. Через посредников мы вышли наконец на одного из дэррнов. Заключили контракт. Заплатили крупную сумму.

– Вас надули? – Пигак мыслил в деловом ключе. Галактический фольклор его интересовал в последнюю очередь.

– Нет, что вы. Дэррны всегда выполняют обещания. Это гарантия качества. – Рибро светился оптимизмом. – Услуги шаари стоили недешево, но траты окупились. Мы смогли решить проблемы, которые висели на нас тяжким грузом не одно столетие. Не буду вдаваться в детали – они в данном случае не имеют значения. Важно то, что шаари и дэррны существуют.

ПакЛан посмотрел на хибранийца, но не увидел на его лице ничего примечательного.

– Так чего вы хотите? – спросил Ален.

– Вам приходилось заниматься похищениями?

– Много раз. В основном это были должники, которых приходилось выкрадывать и отвозить кредиторам. Или злодеи, до которых добраться невозможно было никакими другими способами.

Лакиш кивнул.

– Я знаю, что некоторые из этих операций были весьма сложны. Вы справлялись.

– Справлялся.

– А как вы посмотрите на то, уважаемый Ален Джер, чтобы украсть одного из шаари?

Толстяк афилок едва не подавился шампанским. Этот мелодраматический гэг, впрочем, остался незамеченным.

Наемник уставился на лакиша.

– Надеюсь, это не шутка.

– Ни в коем случае. Мое… начальство отнюдь не склонно видеть проблему в юмористическом ключе, – заверил его Рибро. – Мне известно, однажды вы похитили главу клана наемников-тифонцев. У него был легион охраны, да и сам бандит не слыл кроткой овечкой. За его голову давали в дюжине систем громадные суммы. Ваши коллеги, уважаемый, соглашались лишь убрать его, но не похитить. Но вы рискнули. Насколько сложен был этот проект?

– Один из самых сложных. И затратных. Впрочем, я свои деньги не трачу.

Это был намек. Лакиш ничуть не смутился.

Наемник подумал, что, похоже, этот чешуйчатый и правда не шутит.

– О средствах не беспокойтесь. Важно другое. Ваш опыт. Зная о том заказе, много к вам обращаются с подобными предложениями?

– Достаточно, – ответил агент за Алена. – Итак, вы хотите, чтобы мой коллега похитил для вас одного из шаари?

– Да. Заманить в ловушку, обезвредить и похитить. Обязательное условие – клиенты должны быть живыми.

– Политика? – спросил Пигак. – Сведение счетов?

– Зачем вам знать? – удивился Рибро.

– От этого зависит величина чистого вознаграждения.

– Ни то, ни другое. Нам нужны шаари. Не будем уточнять, для чего. – Лакиш улыбнулся, на его щеках возникли вертикальные складки.

– Как все должно выглядеть? – спросил Ален.

– Теперь мы входим в число клиентов, и для дэррнов не просто люди со стороны. Они заинтересованы в нас так же, как в любом другом состоятельном заказчике. Поэтому, когда мы обратимся к ним с очередным предложением, они не откажут.

– Уверены? А что насчет их агентуры?

– Но у нас она тоже есть. Насчет секретности не волнуйтесь, уважаемый. Разработкой операции занимаются наши спецслужбы уже многие месяцы. Все будет выглядеть убедительно.

– А точнее? – спросил агент.

– Клебра – планета, которую мы давно хотим аннексировать. Увы, туземное население, башнаги, оказывают нам яростное сопротивление. Мы не смогли договориться с ними миром, но и война с повстанцами не приносит должного успеха. Эта информация открытая, проверить ее легко. Мы скажем дэррнам, что их убийцы нужны нам для устранения группы наиболее одиозных вождей башнагов. Что заманим дикарей в ловушку под видом мирных переговоров, где шаари будет легко расправиться со всеми одновременно. Все случится именно так, за одним исключением. Когда «призраки» убьют вождей, они попадутся сами. Этим займетесь вы, уважаемый Ален Джер.

– Вы сказали, убийц будет трое, – напомнил Пигак.

– Вероятно, – кивнул лакиш.

– Хотите, чтобы я действовал один?

– Нет. Это задание посложнее, чем в случае с бандитами-тифонцами. Вы соберете свою команду. Кого именно – на ваше усмотрение. Нас интересует только уровень профессионализма эти людей.

– Понадобится оборудование, оружие, в том числе нелетальное, – сказал Джер.

– Вы его получите. Составьте список и передайте нам.

– А кто-нибудь уже пытался провернуть нечто подобное? – подбросил в бочку меда ложку дегтя Пигак.

– Нет, – не задумываясь, ответил Рибро. – Насколько нам известно. Шаари… слишком опасны.

– Каковы шансы на успех? – спросил наемник.

– Невелики.

Ален Джер налил шампанского – в горле пересохло. Пускай лакиш видит – наплевать.

– Пять минут назад я считал шаари легендой. Бредом. Страшилкой…

– Им выгодна такая репутация. С одной стороны, помогает скрываться, с другой – нагоняет страх.

Искушение записать лакиша в сумасшедшие означало бы проявить непрофессионализм. Но демоны космоса, Ален до сих пор не верил ни единому его слову. Во всяком случае, понадобится время, чтобы уложить новые сведения в голове.

Дэррны существуют. Шаари, служащие им, тоже. Наемник считал себя тертым калачом – и не без причины, но подобные известия могли кого угодно выбить из колеи. Лакиш вот так запросто рассуждает о тех, чьим именем пугают непослушных детей.

Переговорщик не сводил темных глаза с хибранийца.

– Вижу, вы в сомнениях.

– Верно. – Часто открытость – лучшее оружие. Никто не требует от человека быть андроидом, лишенным эмоций.

– Дэррны – великая загадка, уважаемый. Мы хотим ее разгадать.

– Для этого вам и нужны живые шаари? – Пигак дул шампанское. Бутылка стремительно опустела. Отдав команду через коммуникатор-браслет, афилок вызвал робота-официанта, который привез еще выпивки.

– Да. Но не будем углубляться в детали.

– Детали – важнее всего. Если мой коллега возьмется за это дело, он должен получить всю информацию, – сказал агент.

– Их оружие, специальные средства, физические возможности. Боевые приемы, – перечислил Ален. – Легенды говорят, хозяева шаари, дэррны, прибыли в нашу Галактику издалека и привезли с собой уйму разных технологий. И использовали их при создании и обучении своих убийц.

– Это правда. Наша агентурная сеть многие годы собирала информацию. Буквально по крупицам. Ее вы найдете здесь. – Рибро запустил руку под свой балахон и вытащил инфочип. Он положил его прямо в руку Алена Джера.

– Но я еще не дал согласие, – заметил тот.

– Думаю, от нашего щедрого предложения вы не откажетесь, – осклабился гуманоид.

– Откуда вам знать?

– Назовите сумму, которую считаете справедливой, и мы утроим ее.

Пигак покачивался над полом в своем кресле – довольно нервно. В его глазах явственно отражались проценты, которые он получит.

Ален Джер взял на размышление минуту. И назвал сумму.

Как он и думал, проклятый лакиш даже бровью не повел.

– Нас это вполне устроит.

Пигак шумно сглотнул. Такого контракта в его карьере еще не было – Ален это знал. Впрочем, в его собственной тоже. И по финансам, и по риску.

Но разве риск не его работа? Вольные охотники редко умирают в собственных постелях.

– Когда вам требуется ответ? – спросил наемник, видя, что афилок не в состоянии трезво мыслить. Толстяк явно злоупотребил шампанским.

– Желательно в течение трех стандартных суток.

– Мы обещаем, – с жаром заверил лакиша Пигак, – рассмотреть ваше предложение со всех сторон, господин ПакЛан.

– На чипе, – сказал Рибро, – вы найдете все, что нужно, однако всегда можете связаться со мной. Я пробуду на Пакс Тинаке до получения ответа. У вас есть еще вопросы, уважаемые?

Наемник отрицательно качнул головой. В его пальцах перекатывался инфочип. Афилок, вспомнив о своем статусе, прекратил суетиться и лично проводил гостя до дверей. Ален Джер слышал голос агента – тот заверял лакиша, что лучшего выбора тот и сделать не мог.

– Ну, видел! Этот жаглийский индюк готов был лопнуть от важности! – Пигак влетел обратно в отсек и опять схватился за шампанское. – Я ему не верю.

– В смысле?

Толстяк повел плечами.

– Зачем ему шаари?

– Мне наплевать, – отозвался наемник.

– Да? Проклятье! Шаари! Они… когда я был маленьким, я слышал о них кучу грязных историй. А что, если у тебя не получится? Тогда они придут за мной. – Агент стал пить прямо из горла. Ален с удивлением обнаружил своего давнего партнера трясущимся от ужаса. – Я даже не пойму, что умру. Проснусь мертвым – и все. Говорят, шаари умеют останавливать у жертвы сердце силой мысли!

Наемник положил инфочип на столешницу.

– Давай откажемся.

Афилок таращился на него словно на законченного психа.

– С ума сошел? Где мы еще такие деньги возьмем?

Здесь он был абсолютно прав – подобные контракты у вольных охотников бывают раз в жизни. После них многие просто выходят из игры и отправляются на заслуженный отдых.

– Я буду у себя, – сказал наемник, покидая кресло. На языке остался вкус шампанского – оно не соответствовало заявленной цене.

– Не вздумай отказываться, малыш! – крикнул ему вслед Пигак. – Иначе мы все пожалеем.

– Боюсь, мы пожалеем в любом случае, – пробормотал себе под нос Ален, выходя.

Неизвестное пространство.

Рашдан. Цитадель, Библиотека

Предчувствие Фаннура не обмануло – сестра уединилась среди книг. Шаари нашел ее за массивным деревянным столом в компании с какими-то манускриптами. Над местом, где сидела Миа, парил в воздухе крошечный робот-лампа, настроенный давать мягкий золотистый свет.

Гриф материализовался из сумерек безмолвной тенью. Девушка обернулась через плечо, встала и бросилась к брату. Без свидетелей она могла позволить себе хотя бы самые простые эмоции.

– Вернулся. Как прошло?

Фаннур всегда думал, почему Миа хочет все представить так, словно он просто приходит домой со службы.

Не глупо ли это?

Но Цитадель и есть дом. Да, но… это дом не для людей, а для «призраков», Рыцарей Пустоты, как назвал их однажды Архонт Глеш. Дэррны умели быть романтиками – очевидно, они многого нахватались от своих подопечных.

– Простое задание, – ответил Гриф, осторожно размыкая ее объятия.

Миа уже овладела собой. Определенно, она чем-то взволнована, нервничает. Он сравнил ее с собой – оба стоили друг друга.

– Ты… здесь…

– Меня никуда не отправляют уже давно. Чувствую, что никому не нужна.

Фаннур поморщился: женщины…

Шаари пытался уловить атмосферу, которая всегда его успокаивала здесь. Эти немыслимо высокие потолки, гладкие стены, громадные пустынные площади.

Царство тишины. Да, больше нигде в Цитадели Гриф не чувствовал себя как дома. Наверное, он мог бы остаться здесь навсегда – и целую вечность впитывать знания.

Взгляд Фаннура скользнул по рядам высоких стеллажей. Миллион книг, контейнеров с манускриптами – и это лишь материальные носители. Помимо этого в Библиотеке имелся и электронный архив, чья вместимость была во много раз больше.

Интересно, что дэррны-наставники почти не посещали Библиотеку. Вероятно, там, куда людям вход воспрещен, у них припрятано кое-что гораздо весомее. А все это? Фаннур всегда думал, для чего давать «призракам» так много знаний.

«Знания опасны в неумелых руках… а в умелых – во сто крат хуже…»

Иногда Фаннур просто не понимал дэррнов и их образа мысли.

– Я читала Хроники Рогении, – сказала Миа, проводя пальцами по свернувшимся рулонами манускриптам. Те слабо зашуршали. – Надо было отвлечься.

Рогения. Империя, павшая тысячу лет назад в результате обмана и предательства. Многие истории прошлого шаари воспринимали в качестве иллюстрации того, как может быть несовершенен мир во власти Хаоса.

Этот навязчивый мотив присутствовал во всем, что касалось жизни «призраков». Их философия была строго дуалистична: Хаос – Гармония. Без вариантов и оттенков смысла. Шаари призван помочь Вселенной обрести Начальную Форму, но на вопрос, что будет в самом конце, не мог ответить ни один наставник. Подобное любопытство не поощрялось. Шаари, который достаточно умен, мог и сам сделать верные выводы.

«Сомнение, согласно Учению Хэтар, есть зерно Хаоса».

– Ты читала когда-нибудь о Раме Тоосе? – спросил Гриф. – Здесь есть что-нибудь?

– Слышала только на занятиях. Тоос – предатель и убийца.

– Он убил тех, кто пришел с ним расправиться, – возразил Фаннур. – Разве не помнишь?

– Но Тоос…

– Рама впервые задумался, каково это – быть рабом чужаков.

Глаза Мии стали большими.

– Что?

Фаннур подвинул стул и сел, он чувствовал себя раздавленным.

– Я говорил с Глешем. Ничего не выходит.

Миа приблизилась к нему:

– Что не выходит? Не понимаю. Ты… опять?

– И снова! И опять! – рявкнул Гриф. – Да! Глеш говорит, что свобода только иллюзия и что у нас есть высшая цель, значит, нам не нужны глупые фантомы.

– Разве он не прав?

– Не знаю… Нас учили подчиняться. Мы подчиняемся. Я знаю цель и… Почему я не могу идти к ней как свободный человек?

– Ты – шаари, – напомнила Миа. – Шаари служат.

– Правда. Служат. Рама Тоос сказал однажды, что с него достаточно. Он покинул Цитадель и никому из братьев или хозяев не причинил вреда.

– Все равно это предательство.

– Ты довольна своим положением, Миа?

– Да.

– Нас не спрашивали о том, чего мы хотим.

– Тебе и мне было по шесть лет.

– Не имеет значения. Ответь на вопрос.

– Я… довольна.

– Лжешь. Я тебя хорошо знаю.

– Но чего ты добиваешься? Рама Тоос проклят – а ты вспоминаешь его, даже говоришь о нем вслух… Что, если услышат?

Фаннур бросил взгляд по сторонам.

– Здесь нет устройств слежения.

– Откуда тебе знать?

– Я забирался в компьютер Архонта Глеша, – сказал Гриф.

Он заметил, как бледность разливается по лицу сестры.

– Ты… совершаешь преступление. Знаешь, каково наказание за это?

– Да. – Фаннур повернулся к ней, глядя прямо в глаза. – Ты донесешь на меня?

Миа выдержала долгую внутреннюю борьбу.

– Я не хочу выбирать. Не заставляй, – попросила она.

– Ответь!

Девушка отстранилась. Фаннур схватил ее за плечи, она замерла.

– Наверное, пришло время сделать выбор.

– Остановись. Прошу. Чего ты хочешь?

Вопрос бил в цель – Гриф не мог на него ответить. Но он долго не разжимал рук.

– Ладно. Я перегнул палку, Миа. Извини. В последнее время мне тяжело сосредоточиться. Я вдруг начинаю думать, что все не имеет смысла и все зря. У меня нет собственных интересов, нет выбора. Мне говорят – убей. Я убиваю. Ради Великой Пустоты. Ради чего-то, что… Миа. – Фаннур выдавил улыбку. – Если Вселенная когда-нибудь остынет и рассеется. Если когда-нибудь распадутся атомы и субатомные частицы, когда энтропия достигнет предела… Зачем мы? Не в наших силах ускорить этот процесс. Великая Пустота вернется сама, и неважно, скольких мы убьем, вознося на знамя философию, которую изобрели для нас хозяева.

Что-то распирало Фаннура изнутри. Поток мыслей не струился через него, а накапливался, грозя прорвать хрупкую телесную оболочку. Гриф видел тень, что наползает на его разум, и с трудом овладел собой.

Миа чувствовала перемены в брате – они пугали ее. Гриф терял контроль над собой. Некоторое время назад девушка убедила себя, что блажь, вдруг овладевшая братом, рассеялась навсегда, а жизнь пришла в норму.

Оказывается, она ошиблась. Сейчас на нее смотрел совсем другой человек. Он был опасен. Не как «призрак», хорошо обученный убийца, а как потенциальный предатель и отступник.

В его состоянии Фаннур мог совершить непоправимую ошибку…

Миа не собиралась доносить Архонтам, но какой у нее остался выход?

– Оставь, – сказала она. – Если пойдешь по этой дороге, разрушишь все.

Фаннур словно не слышал ее.

– Ты не готова принять перемены…

– Что?

– Я понимаю. Не жду, что ты быстро примешь решение. Но обещай, что подумаешь. Вспомни мои слова, Миа. Вспомни, что ты человек.

– Остановись, Фаннур!

– Пора изменить положение дел… – отозвался он, игнорируя ее протесты.

Миа впервые подумала, а нет ли у брата сообщников среди других шаари? С кем и как долго он обсуждал свои еретические идеи?

Фаннур собирался уйти, но, сделав несколько шагов, обернулся.

– Обещай, сестра, что наш разговор не покинет Библиотеки.

– Все можно исправить! Достаточно обратиться в лабораторию, и курс препаратов восстановит твой баланс. Добровольный приход исключит наказание. Пожалуйста!

– Думаешь, быть человеком – это болезнь? – скривил он губы. – Миа, если ты пойдешь против меня, я… тебя убью.

– Выходит, ты составил план?

– Нет. Это дело техники.

Фаннур зашагал мимо стеллажей, вскоре его силуэт растворился в сумраке читального зала. Миа осталась с ощущением, что минуту назад говорила с призраком, а не с собственным братом. Грозное будущее, которое она предчувствовала, стало ближе.

Пространство Неприсоединения.

Дикий космос. Пак Тинак, меблированные боксы

Инфочип содержал не только информацию о шаари, но и другой файл. О нем переговорщик не упомянул.

Развалившись на кровати в своем номере, Ален Джер включил воспроизведение. Голограмма оказалась высокого качества – гуманоид предстал перед ним как живой.

Наемник поднес открытую бутылку пива к губам, сделав глоток. Напиток был изготовлен из натурального сырья, а потому дорогим. Такой не просто глотают. Смакуют.

Лакиш носил одежду, похожую на ту, в которой Ален видел Рибро ПакЛана. Отличие состояло в цвете. Полосы на хламиде этого типа были алыми, что, очевидно, указывало на его принадлежность к высшим кругам общества.

Головной убор виртуального гуманоида напоминал вычурную люстру в кабинете Пигака Утча.

– Приветствую, уважаемый Ален Джер. Мое имя Валак Виида. – Наемник выпустил отрыжку, в носу заиграли пузырьки газа. – Не стану утомлять вас перечислением моих титулов и званий. Если вас заинтересуют традиции таглианского общества, вы всегда можете получить любую информацию из первоисточника. – Лакиш сложил ручки на животе. – Я автор и руководитель всего проекта. В случае если уважаемый Ален Джер даст согласие, он будет общаться со мной и моими помощниками, которые сделают все, чтобы помочь ему достичь желаемого результата…

– Бла-бла-бла.

Наемник потянулся к прикроватной тумбочке, где стояла коробка с сигарами.

Ален взял одну, раскурил, наполняя спальню густым ароматным дымом. Кто-то сказал бы, что пиво и сигары – это дурной вкус, но наемнику было наплевать. Он стал тем, кем стал, не потому, что слушал дурацкие советы.

Сон подбирался все ближе, заставляя веки тяжелеть. Решение Ален еще не принял, в голове мысли ворочались с большой неохотой.

Ладно. В конце концов, шаари никуда не денутся, а у него есть трое суток. Пока он может просто лежать и плевать в потолок.

Лакиш оказался любителем поговорить. Неизвестно, как к этому относились проклятые «призраки», но в глазах Алена и коллег по цеху много болтающий заказчик всегда вызывает недоверие.

– …и информация о «призраках» чрезвычайно скудна. Это если говорить о фактах, а не домыслах и глупых легендах. Мы потратили на сбор и анализ данных немало времени и сил и теперь с гордостью можем сказать, что знаем все.

– Ну-ну, – скептически бросил Ален, затягиваясь.

– Этого человека зовут Ламас Тиброн, – продолжал рассказывать свою сагу Виида. – Наши спецслужбы вышли на него год назад и предложили ему сотрудничество. Информация в обмен на большое вознаграждение и, конечно, защиту. Теперь господин Тиброн живет на Таглиане, пользуясь нашим бесконечным гостеприимством…

Снимок демонстрировал ничем не примечательное на первый взгляд лицо мужчины средних лет.

Ален присмотрелся. Такого не заметишь в толпе, настолько он был безликим.

– Уважаемый Ламас Тиброн – бывший шаари, – пояснил Виида. – Само собой, мы вытянули счастливый билет, когда нашли его. Благодаря ему мы узнали все о боевых возможностях «призраков». Это дает нам несомненные козыри в будущей игре.

Наемник сел, едва не выронив бутылку с пивом.

Бывший шаари!

Что ж, такая новость уже кое-что.

– У вас будет возможность встретиться с ним, уважаемый Ален Джер. Позже. Пока прошу ознакомиться с информацией, которая содержится на инфочипе, – произнес Валак Виида.

Запись кончилась после елейной улыбки и церемонного поклона лакиша, а наемник еще некоторое время смотрел в стену. Затем встал, сел за стол и включил терминал. Выход в инфосеть Пакс Тинак входил в стоимость номера. Ален включил поисковик.

– Компиляция. Ключевые слова «Ламас Тиброн». Начать.

Откинувшись на спинку стула, Джер затянулся сигарой. Он готовился к долгому поиску, но ошибся. Программа вежливо сообщила ему, что совпадений не найдено.

Чертыхнувшись, Ален добавил к «Ламасу Тиброну» «шаари». С тем же результатом.

Чем бы ни занимался этот тип до момента, когда его нашли агенты Таглианы, на Рынке он не светился. Во всяком случае, под этим именем.

Наемник подумал, не попросить ли у Пигака доступ к закрытым разделам местной инфосети, но отбросил эту идею. Глупо было надеяться, что «бывший шаари» мог регистрироваться здесь… если вообще посещал когда-нибудь Пакс Тинак.

Ален медленно допил пиво, затем активировал личный коммуникатор и подключился к ГалаНету. Информацию на триллионах серверов общегалактической сети помогали искать искины, только им было под силу перелопачивать за короткое время столь большие объемы данных.

Наемник задал те же параметры поиска. Ничего. Уточнил, добавляя такие понятия, как «шпионаж», «наемные убийцы», «дэррны» и другие. Искин исправно трудился, составляя краткие выжимки из найденного. Но даже краткие оказались велики. Ален долго копался в ворохе данных, пока не плюнул на это дело. Сочетание «Ламас Тиброн» встречалось несколько тысяч раз. «Шаари» – несколько миллионов, и речь шла о легендах, существующих в огромном количестве вариаций. Каждая раса или планета интерпретировала феномен «призраков» по-своему. Ален понял, что здесь ему ничего не светит.

Он проглядел список Ламасов Тибронов. Все это были реальные люди и даже нелюди со своей жизнью, должностями, привычками, достижениями. Ясно как день, что тип, которого выловили из мутной водички лакиши, просто взял имя с потолка. Впрочем, попытаться стоило.

Ален выключил коммуникатор и терминал.

Еще сегодня утром он не думал о шаари. С чего бы? Теперь его поставили перед фактом и сказали – работай.

Чего Ален не мог понять, так это как «призракам» удалось за столетия ни разу всерьез не засветиться под бдительным взглядом коллег по цеху. В Галактике несметные полчища существ, занимающихся коммерческим и криминальным шпионажем, сонмы наемных убийц высшего класса, в том числе секты и корпоративные структуры, легионы вольных охотников разной специализации. Кто-то из них ловит преступников, кто-то собирает информацию, кто-то обеспечивает безопасность. А частные сыскные агентства, где работают профессионалы…

Неужели никто из них никогда не сталкивался с шаари? «Призраки» превосходно маскируются, сливаются со средой, мимикрируют. Они непревзойденные убийцы, обладающие особыми способностями. Но ведь они люди, а люди совершают ошибки. Ошибка, в свою очередь, это след, по которому можно, умеючи, дойти до самого конца.

Ален начал одеваться. Надо было пройтись, заодно навестить пару-тройку старых приятелей, делающих бизнес на информации.

Лакиши заварили кашу, которую ему предлагают расхлебывать да еще получать удовольствие. Обычное дело. Ничего такого, с чем Ален раньше не сталкивался, только больше возни и денег.

Вопрос в том, зачем таглианцам шаари. И как далеко готовы зайти чешуйчатые в своем безумии.

Не меньше получаса Ален Джер бродил по уровням Рынка, делая вид, что слоняется безо всякой цели. Забредал в магазинчики и лавки, любовался видами с внешних камер, показывающих дремучие леса планеты. Посетил один бар, другой. Ненавязчиво вызнал у барменов нужные подробности, выпивая по небольшой порции спиртного.

Хибраниец хотел убедиться в отсутствии слежки. Часто бывает, заказчик вбивает себе в голову разный бред. Ему бывает недостаточно получить рекомендации, он желает иметь данные «с полей», словно знание о том, куда ходит нанятый им головорез и где обедает, чем-то может помочь. И тогда такой заказчик, которому некуда девать деньги, нанимает шпиона.

Рибро ПакЛан, похоже, оказался куда умнее и до дешевки опускаться не стал. Ален так и не заметил слежки за собой. Постучавшись в неприметную дверь в глухом углу сектора, примыкающего к складам, наемник назвал кодовую фразу. Система опознавания думала долго – возможно, ее оператор советовался с хозяином лавочки. Затем дала добро на вход.

Ален скользнул в полумрак, пахнущий пылью и машинным маслом. Стены грязные, но такими он их помнил всегда. Обстановка с последнего посещения не слишком изменилась. В конце короткого коридорчика стоял робот-охранник с самой настоящей импульсной винтовкой в руках. Его красные окуляры следили за гостем. За спиной механизма был полог, закрывающий вход в комнату.

– Сколько лет, сколько зим, – пролопотал с ужасным акцентом на Общем Эзви Шахт.

Впрочем, выбраться из кресла он не удосужился.

– Ты все такой же, котяра, – хмыкнул наемник, занимая стул напротив стола, заваленного бумажными гроссбухами.

Дженар сощурил зеленые глаза. Эта раса, с точки зрения людей, больше всего походила на эволюционировавших кошек. Покрытые шерстью, с острыми ушами, дженары иногда производили комичное впечатление, но впечатление это было обманчивым. Они умели быть коварными и жестокими. В чисто кошачьей хитрости им вовсе не было равных.

Эзви Шахт торговал информацией, но никогда не опускался до шантажа. Во всяком случае, Джер его за руку не ловил и не имел желания лезть не в свое дело.

– Ты целый день на Пакс Тинаке, а только сейчас решил навестить старого друга?

– Дела.

– Знаем мы эти дела. Ведешь какие-то переговоры?

– В общем.

– Ну, дела вольных охотников – дела вольных охотников. – Эзви поднял руки, сдаваясь.

Дженар считался одним из лучших теневых дельцов Рынка. Если он чего-то не знал, так, значит, этого не существовало в природе. Ален пришел сюда проверить, правду ли говорят.

Эзви указал на гору старинных книг, от них неприятно пахло. Некоторые разбухли от влаги, покрылись плесенью.

– Видишь, чем приходится заниматься, – пожаловался Шахт. – Иной раз ради одного-единственного слова перебираешь горы дерьма. А что делать? Все ради хлеба насущного. Ради маленьких деток.

Дженар показал острые тонкие зубы в улыбке. Вполне возможно, детишки у него были, но Ален не мог поверить, что он когда-нибудь видел кого-либо из своих отпрысков.

Сложив покрытые коричневой шерстью руки на столешнице, Шахт спросил:

– Чем могу служить?

– Говорят, ты все знаешь.

– Да. Но если пришел за информацией, плати. Дружба дружбой…

– Заплачу, если будет за что, – спокойно ответил Ален Джер. – Ты знаешь, за мной не заржавеет.

Эзви подался вперед, его изумрудные глаза загорелись.

– Это связано с новым делом? Кто тебя нанимает?

– Так я тебе и сказал. Помнишь, что такое коммерческая тайна?

Дженар откинулся на спинку кресла.

– Похоже, ты намерен переквалифицироваться в предприниматели.

– Я учусь.

– Браво. Ну так что? Говори. Мое время стоит денег.

– Ладно. Что тебе известно о шаари?

Эзви Шахт поскреб свое ухо.

– Э… ты имеешь в виду так называемых «призраков», да?

– Именно.

– Их не существует.

– Уверен?

Дженар только сейчас сообразил, что наемник не шутит, несмотря на широкую ухмылку.

– Шаари – миф, галактическая легенда. Никто их не видел.

– Может, потому, что они именно такие, какими их описывают? Может, им на руку молва?

– Да. Вероятно. Хочешь, чтобы я копнул? Это будет дорого. Я имею в виду… если «призраки» и правда существуют, то…

Ален остановил его жестом.

– Я могу! – сказал дженар. – Ты же меня знаешь!

– Не сейчас. Чуть позднее, вероятно…

– Хм… Ты один из самых практичных людей, каких я когда-либо встречал. И вдруг – легенды, сказки. Хотя… – Дженар ощерился. – Слыхал про Сектор Китжэ? Лига Промышленных Баронов вторглась в протекторат, смяла силы самообороны и оккупировала Магмонн. Это произошло пару дней назад.

– Слышал. И что? Подобное происходит сплошь и рядом.

– А то, что непосредственно перед вторжением был таинственным образом убит Аф Шии, лорд-протектор Магмонна. В собственном загородном поместье. Его лучшая охрана уничтожена, системы безопасности тоже. Никто ничего не видел. Следов нет. Никаких.

– Кто-то хорошо заплатил мастеру своего дела, – сказал наемник. – Я могу назвать дюжину имен.

– Можешь. Только космос слухами полнится. Говорят, у лорда-протектора не было головы. Убийца унес ее с собой.

– Заказчик хотел доказательств.

– Слухи утверждают, что Афа Шии убил шаари. Думаешь, сказки?

– Меня там не было. А сам веришь, Эзви?

– Я привык оперировать фактами, работа с ними мой хлеб. Конечно, ложь тоже стоит немало – я специалист по дезинформации, но… Для меня шаари легенды. Но если ты захочешь узнать о них все, то я возьмусь за дело. Оно не будет отличаться от любого другого. Вероятно, не сложнее, чем составить генеалогическое древо какого-нибудь одержимого патриотизмом баколла, который в жизни не видел родную планету, не говоря уже о родственниках. Приходилось и таким заниматься, Ален. Так что? – добавил дженар, продолжая изучать лицо-маску хибранийца.

– Я хочу, чтобы ты поискал что-нибудь на Ламаса Тиброна.

– Кто таков?

– Если бы знать. Но у меня есть снимок. – Ален перебросил на терминал Шахта скопированное изображение, переданное лакишами. Дженар всмотрелся в невзрачное, ничем не примечательное лицо «бывшего шаари». – В открытом доступе ничего нет.

– Твои ожидания?

– Просто узнай, кто он.

– Похож на куклу. Уверен, что это не визуальная подделка?

– Не исключено.

– Это связано с твоей новой работой?

– Считай, что да. Надо кое-что проверить. Возможно, кое-кто ведет двойную игру.

– С этим ты ко мне раньше не обращался. Эх, Ален, сыплешь монеты в карман моим конкурентам?

– Бизнес есть бизнес.

Дженар хмуро всматривался в изображение Ламаса Тиброна. Наемник подумал, а для чего вообще лакиши дали ему увидеть этого типа. Какой в этом практический смысл?

– Ладно. Я берусь. Ты знаешь мои правила. Предоплата.

– Сколько.

– Обычно за розыск я беру двадцать тысяч, но в данном случае само тело нам ни к чему. Значит, пятнадцать. По старой дружбе. Однако за риск накину еще две тысячи.

– Риск?

– Чует моя печенка – что-то здесь не то. Чует – хоть убей. А я ей доверяю. Потому и жив до сих пор. – Дженар не шутил.

– Так сколько с меня?

– Итого – семнадцать. Пять возьму вперед. Если ничего не смогу достать, верну. Все по-честному, друг.

– Не сомневаюсь. – Трансакция заняла меньше минуты.

Ален встал, чтобы выйти. Его остановил голос Эзви.

– Знаешь, на лорда-протектора Сектора Китжэ было совершено пятнадцать покушений. Пятнадцать! Не всегда за дело брались профессионалы, но все-таки. Никому не удалось. И тут появляется некто, проделывающий операцию тихо и изящно, а потом растворяется в воздухе. Что скажешь?

Ален Джер помедлил у выхода.

– Парню либо дьявольски повезло… – ответил он уже из коридора, – либо он и правда – шаари.

Там же, офис агента

Пигак Утча был в стельку пьян. Увидев Алена Джера, он первым делом заявил, что после этого дельца свалит с Пакс Тинака к дьяволам и заживет новой жизнью. Переусердствовав, афилок свалился со своего летающего кресла. Бросившиеся к нему на помощь голые рикианки не смогли его поднять.

Наемник не сделал ни единого движения. Пигак бросил на него умоляющий взгляд, а потом хрюкнул и захохотал.

Джер никогда не видел, чтобы агент настолько выбивался из колеи. Не хватало еще пьяных истерик.

В комнату, словно заботливые няньки, ввалились два робота. Они взялись затаскивать хозяина обратно в кресло, но это даже для них было нелегко. К счастью, кран не понадобился. Потный, красный, тяжело дышащий Пигак вновь схватился за бутылку.

Наемник терпеливо ждал, когда толстяк закончит.

– Эй, ты куда это собрался? – Только сейчас Утча заметил, что его протеже одет в броню и увешан оружием. И со всем этим хозяйством он вперся в святая святых Пигака. Тот закрыл лицо руками. Роботы стояли по обеим сторонам его «трона», будто готовые исполнить любой приказ Гвардейцы. Девицы топтались позади.

– Передай Рибро ПакЛану, что я берусь за эту работу, – сказал Ален Джер.

После похода к Эзви Шахту некоторые сомнения еще оставались, но наемник избавился от них после просмотра сопроводительных материалов.

То, что он узнал, имело громадное значение. И немалую цену – во всех смыслах. Теперь Ален имел право всерьез опасаться за свою шкуру.

Но это был вызов, который просто невозможно не принять. Вольный охотник получает его раз в жизни, и надо быть полным дураком, чтобы спрятать голову в песок.

– О, хвала богам! – воздел руки агент. – Хвала, что надоумили этого…

– Сейчас я должен лететь.

– Куда?

– Нужна команда. Забыл?

– Кого ты хочешь взять?

– Узнаешь…

– Но окончательное решение за мной!

– Нет, Пигак. Что касается практической стороны дела, предоставь ее мне. Но и ты можешь быть полезен. – Ален опустил забрало. Через затененное бронестекло-визор не было видно лица. Наемник скалился. – Я хочу, чтобы ты связался с Тереком Родиным и Миххелом Джосом.

– О, мои ребятки!

Оба названных наемника находились под крылышком Пигака и приносили агенту доход не меньший, чем Ален Джер.

– Именно. Позови их сюда, но не говори, для чего. Просто скажи, что заказчик обещает большие деньги. И что прошу лично я.

– Понял! – Агент взмахнул бутылкой в левой руке.

Ален некоторое время смотрел на толстяка, а потом развернулся и быстро вышел вон.

Все было готово к отлету. Корабельные системы наемник активировал дистанционно, через коммуникатор. Когда наконец Джер оказался под сводом купола номер три, «Пепельный эльф» стоял «под парами».

Верхний люк был открыт, через него входил в док новый корабль. Еще один из тех, кто стоял тут давно, отправлялся в путь к звездам.

Ален Джер взошел по лестнице на платформу. Замедлил шаг на полпути к трапу. Ему не было нужды оборачиваться – внешние визоры, встроенные в шлем и хорошо замаскированные, давали картинку того, что происходит за спиной.

Профессиональная паранойя обострялась всякий раз с началом новой работы.

Слежки не было. Сканеры, призванные находить шпионские устройства, не бились в истерике.

«Все в порядке, но ощущение, что меня надули…»

Наемник забрался в корабль. Все движения и операции он проделывал на автомате – мысли занимало другое. Пигак мог подумать, что у него есть план: пускай. По правде говоря, Ален смутно представлял себе свой следующий шаг. Кандидатур знакомых наемников было несколько. С некоторыми он уже работал в прошлом, другие просто имели репутацию специалистов по диверсионной работе. Но главное – люди, которых Джер собирался пригласить в команду, были его земляками, хибранийцами. В таком деле вопрос крови имел значение, особенно когда речь шла о взаимопонимании. Спокойнее, когда твою спину прикрывает свой. Прежде чем ввести в бортовой компьютер координаты места назначения, Ален с минуту размышлял. Перед визитом к агенту он выяснил приблизительное местоположение интересующих его людей – оставалось решить, кому первому нанести визит. Идея пришла быстро, и хотя сулила некоторые неприятности, наемник без колебаний остановился на ней.

«Пепельный эльф» стартовал через люк в куполе, поднимаясь в вечерние небеса над Пакс Тинак.

«Призраки прошлого. Боюсь, они не будут рады».

Скоггер вырвался за пределы атмосферы. Наемник включил автопилот, давая посудине возможность хорошенько поработать.

Глава 3

Центральный кластер[6]. Сектор Ноггуа. Лаверс.

Мегаполис Оджин. Нижний Город, трущобы

Миа выскочила в темный переулок, вонявший гниющей органикой.

Ее преследовали. Включив невидимость, шаари прыгнула вверх, оттолкнулась от стены и повисла на ржавом металлическом кронштейне. Секунда – и она уже сидела на крошечном выступе кирпичной кладки, на уровне третьего этажа.

Внизу грохнула открытая пинком дверь. Темноту разрезали лучи фонариков. Несколько вооруженных субъектов высыпали в переулок.

– Сюда побежал! Я видел!

– Тогда где он?

Охрана убитого Мией криминального босса Каблема Зи не знала, какое направление взять. Ругаясь, головорезы топтались на месте.

Шаари допустила небольшую ошибку, позволила увидеть себя и спровоцировала тревогу в бандитском гнезде. В одну секунду всполошился целый район. Каблем Зи был здесь полновластным хозяином и претендовал на захват всех территорий к югу от центра Оджина. В его распоряжении были сотни вооруженных боевиков, техника и псы-ищейки. И хотя Зи был уже мертв, вся эта орда без раздумий бросилась прочесывать окрестности. Бандиты жаждали крови. Зи был для них отцом, королем, императором, существом не от мира сего. Убийца обязан был заплатить за то, что лишил их будущего.

Из здания выскочил один из боевиков, держащий на поводке грассу. Пес-ищейка, только внешне похожий на пса, мигом взял след.

Миа поняла, что ошиблась еще раз. Первый – когда не проверила, один ли в комнате Каблем Зи, второй – когда оставила отпечаток ноги в тонком слое грязи.

Грассу обладали поистине дьявольским нюхом. Когда Миа пробиралась через четверное кольцо охраны и уйму устройств безопасности в резиденцию криминального босса, ей удалось обмануть всех этих тварей. В целом не так уж и сложно, если помнишь правила. Но похоже, первая ошибка вывела ее из колеи. Шаари рисковала запороть задание.

– Взять! Он там!

Стоящие внизу боевики загалдели, грассу издал вибрирующий рык. Пес не видел Миу, но отлично чувствовал.

Девушка бросила взгляд по сторонам. До крыши высоко, придется прыгать и цепляться за выступы. Выглядели они ненадежно, к тому же стены покрывал такой слой плесени и ползучей слизи, что не было гарантии, что их можно использовать в качестве опоры.

«Призрак» всегда выбирает короткий путь. Даже в том случае, если он сложнее.

Миа успела прикинуть свои действия, когда грассу прыгнул. Пес зацепился за стену и вопреки всем законам гравитации побежал прямо к ней.

Шаари оттолкнулась от выступа, на котором сидела. Облегчив вес собственного тела, девушка сгруппировалась и приземлилась прямо в гуще вооруженных боевиков.

Здешняя мафия была многорасовой, хотя костяк армии Зи составляли люди. Те, что преследовали Миу, носили доспехи, импульсники и холодное оружие – пестрое сборище снаряжения со всей Галактики. У одного был даже тяжелый топор причудливой формы.

– Что?

Худой афилок краем глаза заметил какое-то движение.

Повернувшись, он уловил смазанное неясное пятно – всего лишь свет и тень по форме, напоминающей человеческую фигуру.

Не снимая светового камуфляжа, Миа активировала меч и нанесла два стремительных удара.

Боевики упали, обливаясь кровью. Одного рассекло пополам в районе талии. Умирая, он успел нажать на спусковой крючок карабина. Пуля-игла угодила соседу в плечевую пластину. Боевика отбросило, он попытался сохранить равновесие, размахивая руками, а другой уже кричал – его окатило фонтаном крови из рассеченного пополам мертвеца.

Миа развернулась. Меч отсек голову следующему, крик оборвался. В отчаянии, почти наугад ткнув тяжелым топором, увенчанным стальным штырем, другой бандит пытался достать «призрака». Шаари превратила оружие противника в бесполезный хлам.

Девушка ударила левой рукой в щель между воротом и нижним краем шлема бандита. Шея хрустнула. Тело повалилось на окровавленный камень.

Миа замерла над трупами.

«Прими их, Великая Пустота. Утешение Клинка несу я…»

В цитадели уже мертвого Каблема Зи выла сирена. Миа представила, как по уровням и коридорам носятся вооруженные головорезы.

Ей здесь не место.

Расправа заняла всего пару секунд.

Грассу…

Пес, сообразив, что жертва сумела уйти от его зубов, оттолкнулся от стены и с шумом приземлился в нескольких шагах от Мии.

Шаари не шевелилась, разглядывая шипы-пластины на его изогнутой спине. С клыков пса капала слюна, нос подергивался, улавливая запах.

– Отвечайте… прием… Кабок! Почему молчите!.. – Из микрофона в шлеме одного из убитых раздавался разъяренный рев командира.

Грассу наклонил голову набок, издал крик и бросился в атаку.

Он был слишком медленным. Миа прыгнула вперед и вверх. Одного движения меча хватило, чтобы раскроить животное от носа до кончика хвоста.

Шаари приземлилась на носочки и обернулась, чтобы посмотреть. Грассу был мертв, анатомирован с точностью, словно для демонстрации на занятии по ксенобиологии.

Пока есть возможность, надо уходить. Направление, которое Миа наметила для бегства, до сих пор оставалось свободным. Девушка мчалась, почти не касаясь каменного дна переулка. Ей хватило двух секунд, чтобы оказаться на улице и взять направо, исчезнув за углом. Как раз в этот миг за ее спиной раздались яростные вопли – подмога из цитадели обнаружила тела боевиков.

Миа бежала, прячась в глубокой тени, лежащей возле здания. Непосредственно к резиденции Зи прилегали давно заброшенные цеха какого-то предприятия, превращенные бандитами в склады с оружием. Охраны тут было немало, и она успела перекрыть улицу, поставив поперек ее грузовик на антиграве и расставив по обеим сторонам его вооруженных людей.

Миа остановилась. Старший пикета разговаривал с кем-то по рации. Бандиты водили оружием по сторонам, один держал сканер. Нервничал. Миа присмотрелась. Таким прибором можно было без труда засечь ее движение, камуфляж тут бессилен.

Спрятавшись за горой битого кирпича, шаари слилась с тьмой. Сегодня Миа сделала столько ошибок, что хватило бы на десяток неумех-учеников первой ступени. Она не помнила, чтобы с ней происходило что-то похожее.

«Шаари живет в тени и убивает в тени. Тот, кто сражается с армией врагов, самый обычный резник…»

Об этом твердили наставники. Так учит и Хэтар.

Миа попыталась сосредоточиться. На задание она отправилась совершенно не готовой – в этом было все дело. После разговора с братом в Библиотеке шаари не знала покоя. Мысли донимали. Не могли помочь даже глубокие медитации – тревожные тени пробирались и туда.

Несколько дыхательных упражнений…

Сердце Мии билось словно метроном. Шаари заставила себя отрешиться от суеты и взглянуть на свое положение с некоторой дистанции. Раньше это помогало сохранять хладнокровие.

Она еще не в ловушке, но близка к этому.

«Помни, здесь нет ничего того, с чем нельзя справиться!»

– Похоже, там что-то есть, – донеслось до нее со стороны пикета.

– Проверь!

Миа вообразила себе, как боевик с продвинутым сканером движения направляется к ней и его сопровождают громилы с тяжелыми плазмометами.

Не снимая камуфляжа, шаари приготовилась к атаке. Бандиты замедлили продвижение. Как можно тише Миа выглянула из-за кучи кирпича, за которой пряталась. Их и вправду было трое. Один со сканером, двое с внушительными пушками, одетые в доспехи, высокие громилы.

– Вижу, – сказал бандит, указав на кирпичный лом.

Вскинув стволы, боевики открыли огонь. Заряды раскаленной плазмы ударили в кирпич там, где Мии уже не было.

В тот же момент человек со сканером повалился на землю. Когда он упал, его голова в шлеме покатилась в сторону. Плазмометчики одновременно развернулись лицом друг к другу, едва успев отжать гашетку. Не успей вовремя, по крайней мере один из них получил бы хороший заряд раскаленного вещества в упор.

– Убийца там! – заорал кто-то из тех, кто стоял возле грузовика, перекрывшего дорогу.

Никто не мог видеть укрытую маскировкой Миу, к тому же скорость ее движения была слишком велика.

Один из плазмометчиков умер, лишившись головы, второй с воплем выпустил очередь наугад. В следующий миг клинок «призрака» пронзил его нагрудник и вышел из спины. Боевик тяжело шмякнулся лицом вниз.

Старший пикета скомандовал огонь. Трассы плазменных разрядов и пули беспорядочно прошили темноту. Ударившиеся в панику бандиты принялись поливать огнем все возможные направления. Какой-то умник швырнул гранату – взрыв разнес кучу битого кирпича и поднял тучу пыли.

Командир отчаянно звал подмогу, но другие отряды были заняты прочесыванием близлежащей территории.

Миа все это видела сверху. Она сидела на крыше фургона, слившись с густыми сумерками. Боевики вели себя предсказуемо, у них не было выдержки, хромала дисциплина.

Огонь они прекратились лишь тогда, когда старший перешел к рукоприкладству.

– Он ушел, его давно тут нет… – заключил бандит.

– Кто это был?

– Зи? А как Зи? Он жив?

– Мертв, дурень проклятый!

Боевики кричали и ругались. Миа чувствовала бы удовлетворение, если бы не осознание факта, что она чуть не провалила задание.

Конечно, шаари могущественны, но и их возможностям есть предел. Они умирают, падают жертвой несчастного случая, оказываются в нелепых и опасных ситуациях. Всего не предусмотришь даже со всеми теми навыками, которые выработали в «призраках» наставники-дэррны…

Смерть Зи вскладчину оплатили его коллеги по криминальному цеху, которым не нравились замашки и высокомерие Каблема. Территориальные традиции складывались на Оджине столетиями, а Зи захотел все изменить и создать собственную империю по примеру тибалов Ишанна[7]. Пока остальные хлопали ушами, он раздавил самых мелких и слабых соперников, завладев их ресурсами. На вырученные деньги Зи привлекал наиболее отвязных головорезов и закупал оружие. Его пытались образумить, но Каблем смеялся своим недавним коллегам в лицо. Он предложил им выбор – подчиниться или умереть. Подстроиться под новую реальность, в которой весь Нижний Город принадлежит ему. Открыто противостоять Зи криминальные кланы уже не могли. Обычные наемные убийцы не справлялись. Тогда чья-то светлая голова придумала попросить помощи у шаари. Поначалу криминальные боссы восприняли идею в штыки, но их положение было слишком отчаянным для скепсиса. Ради выживания им пришлось поверить в существование «призраков».

Так Миа оказалась на Лаверсе. Задание казалось несложным, похожие она выполняла на других планетах, где неугодные обществу спесивые одиночки пытались нарушать давние традиции. Она давала им Утешение Клинка и уходила, невидимая, неслышимая. Она скользила во тьме, не оставляя следов.

Сейчас было иначе.

Чувство отчужденности на грани паники. Кто она и что тут делает?

Шум, суета создавали хаос.

«Самое неподходящее место, чтобы испытывать душевные муки».

Миа обругала себя. В частности, за то, что тянет время. Внезапно девушка поймала себя на том, что осторожничает.

Боится?

Нет.

Хотелось думать…

Миа бросила взгляд на суетящихся возле грузовика боевиков. Никто не смотрел в ее сторону. Командир пытался наладить дисциплину, что удавалось с трудом. Похоже, до головорезов начало доходить – Зи мертв, а значит, приказам следовать не обязательно. Нет денег – нет риска.

Шаари повернулась и сделала длинный высокий прыжок. Приземлившись в семи метрах от грузовика с противоположной стороны, Миа помчалась по темной улице.

Во мраке копошились крысы и другие твари, которых шаари опознать не могла. Некоторые из них охотились стаями, выглядевшими довольно угрожающе. Миа подумала, что не много видела трущоб отвратительнее этих. Самое дно Нижнего Города. На севере высятся сверкающие кристаллы небоскребов, и небо прочерчивают трассы воздушного транспорта, а здесь вонь и мусор. Грязь и кровь – естественная среда обитания аборигенов. На роскошь, чистоту и достаток жителей Верхнего Города с его лакированной цивилизацией они смотрели только издали.

Преодолев два длинных квартала, Миа остановилась. Сверилась с картой в браслете-коммуникаторе. До места, откуда она начала сегодня вечером путь, было еще метров сто.

Места становились оживленнее. Пустынные страшные закоулки и ущелья, обжитые хищными тварями, остались за спиной.

Потянулись жилые боксы и старинные дома, непонятно как уцелевшие под напором времени. В них обитали безликие существа, боящиеся света. Миа не могла определить, люди они или инопланетяне. Тяжелый запах висел под хилыми крышами и навесами. Удушливую атмосферу усложняла сильная влажность, капли влаги конденсировались на всем, чем можно.

Шаари спешила покинуть это место. Хаос правил здесь. Хаос приносил страдания этим существам, заставляя их ежеминутно бороться за жизнь.

Миу учили многому, но не тому, как правильно оценивать страдания обездоленных. Дэррны были слишком высокомерны, чтобы замечать их.

В любом случае, если бы Миа спросила совета Глеша или кого другого, он отослал бы ее к Учению Хэтар.

Шаари нравилось думать, что она сражается с Хаосом, злом, что она – орудие справедливости.

Но как ей сражаться с этим?

Девушка бросила взгляд на кучу тел под навесом из куска ржавого железа. Сначала она думала, это мертвецы, сваленные как попало, но оказалось, тут ночуют бездомные. Они держатся вместе, сохраняя тепло.

Миа даже замедлила шаг. Ее никто не видел. Куча тел слабо шевелилась, кто-то кашлял и сопел.

Через пару секунд шаари продолжила идти.

Далеко позади – Миа хорошо это слышала усовершенствованным слухом – раздался взрыв, потом еще один.

Грохнуло где-то в районе резиденции Зи. Похоже, война началась. Над трущобами появились растущие столбы дыма, зарево освещало брюха низко висящих туч.

Здешним жителям не было никакого дела до криминальных разборок.

Миа вышла из темного переулка на улицу, забитую крошечными грязными лавчонками. В поздний час тут толклось немало подозрительных личностей. Торговля наркотиками, спиртным и разным хламом, в том числе бросовой контрабандой, шла бойко. Тут была своя мафия. Крепкие на вид люди в балахонах стояли через каждые десять метров и наблюдали за происходящим.

Миа не снимала светомаскировки, стремительно двигаясь вдоль улицы. Лишь когда это место исчезло за поворотом, она снизила темп.

Появились вывески, приличные на вид, чистые питейные заведения и кафе. Сверкал неон и улыбки довольных жизнью людей.

Граница Нижнего Города. Отсюда можно попасть в обширный сектор, где обитают служащие и средний класс.

Появился транспорт, улицы засверкали чистотой. Потянулись солидные магазины, гипермаркеты, бутики. Жизнь тут била ключом, и Миа чувствовала себя тут совершенно чужой. Шаари не принимает суетность жителей мегаполисов, отрицает ценность накоплений и удобного жилья. Это просто другая личина Хаоса, только и всего. К чему она? Миа никогда не понимала, как такое может нравиться. Обыватель тратит свою жизнь на погоню за иллюзиями и счастлив.

Даже мысль об этом вызывала у Мии отвращение.

Пришло время избавиться от камуфляжа, на его поддержание уходило слишком много сил. Войдя в пустынный проулок, шаари спряталась за мусорный бак и вернула себе прежний вид. Из поясной сумки она вытащила туго свернутый повседневный костюм. Надела поверх черной облегающей одежды, став внешне неотличимой от обыкновенной, малопримечательной горожанки.

В таком виде Миа влилась в поток ночных прохожих и села на станции монорельса на поезд, идущий к космопорту.

Погружение в среду всегда было нелегким делом для Мии. Главное – отрешиться от посторонних эмоций, создать мысленный защитный кокон, сделать вид, что рядом никого нет. Стать незаметной. Тенью среди теней.

Миа не считала себя мастером подобной маскировки. Ее нервировала пустопорожняя болтовня окружающих и суета.

Сидя в полупустом вагоне монорельса, бесшумно скользящего над бездной из огней и уровней Оджина, девушка пыталась медитировать.

Стоило ей закрыть глаза, как возникал Фаннур.

Он сам не сделал окончательный выбор, но уже требовал, чтобы сделала она. Никто и никогда, кроме Рамы Тооса, не восставал против хозяев. Миа со страхом отбросила подобную мысль.

Восстание?

Мысль вернулась.

Фаннур балансирует на грани предательства, грозя утянуть за собой и ее, даже больше – разрушить уклад, существующий столетиями.

Миа сжала кулаки.

Теперь она знала, что это. Не имело смысла отрицать и строить из себя дурочку.

Страх.

Миа элементарно боялась – для шаари подобное немыслимо. Можно испытывать разумные сомнения, выбирая из множества вариантов самый подходящий, но не так…

Фаннур безумен. Его действия грозят катастрофой. Должна ли она донести на него Глешу или подождать, пока это сделают другие шаари?

Монорельс остановился на нужной станции. Не отдавая себе отчета в происходящем, Миа выскочила на платформу и долго не могла понять, что случилось.

Центральный кластер.

Сектор Форлис. Шеркал

«Пепельный эльф» вышел на орбиту Шеркала, и наемник напомнил себе, что еще не поздно передумать. Достаточно развернуть корабль и дать по газам, уходя в гиперспейс.

Ален поймал себя на том, что его палец висит над клавишей сенсорной панели. Он почти сделал это.

В следующий миг рука в перчатке сама сжалась в кулак.

Меньше всего Ален хотел, чтобы его визит воспринимался как попытка загладить вину.

Вины он не чувствовал, но следовало реально смотреть на вещи – Жанна Сабола не из тех, кто забывает и прощает за давностью лет.

И три года – не слишком большой срок для женщины, посвятившей свою жизнь войне.

Так или иначе, Джер не хотел разборок.

Самый крупный космопорт Шеркала Авай издали походил на скопление гигантских грибов с плоскими шляпками. Грибы эти росли близко, между ними на разных уровнях были перекинуты висячие магистрали, укрытые в целях безопасности прозрачной стеклоброней. Лишь подлетев ближе, можно заметить, что грибы эти просто невероятной величины платформы, стоящие на высоких одиночных опорах. Нижнюю часть опор скрывал густой зеленоватый туман, из которого, насколько хватало глаз, торчали лишь вершины самых высоких скал. Никто, кроме старателей, добывающих на поверхности планеты гламу, не знал, как выглядит Шеркал на самом деле. Зеленый туман был ядовит, и находиться внутри его человек или любое другое существо, дышащее кислородом, мог только в скафандре.

Авай казался миражом, растущим из океана зеленой дымки.

Датчики предупредили наемника о приближении патрульных. Небо в окрестностях порта постоянно прочесывали тройки шустрых авионов[8], чьей задачей в основном было отпугивать стаи летающих паразитов, мигрирующих в атмосфере Шеркала.

Авионы пристроились позади «Пепельного эльфа». Они были неопасны со своими слабосильными пушками – не для корабля Джера, рассчитанного на настоящие звездные сражения. Но формальность есть формальность.

Наемник передал свои данные. Пилотам оставалось сверить их с теми, что хранились в базе данных космопорта. Пожелав гостю счастливого дня, авионы ушли, держа курс на массив белых облаков. «Пепельный эльф» заложил высокую дугу. Через несколько секунд он уже медленно спускался на одну из пустующих платформ, на которой ярко выделялся символ компании-монополиста, возглавляющей местную экономику.

Шеркал был уникальным местом. Гламу – дорогую пряность и лечебное средство одновременно – добывали только здесь. Ее источником были гигантские слизни, живущие на поверхности планеты. Глама в больших количествах выделялась из их тел во время брачного сезона, оставалось лишь собрать ее и транспортировать куда нужно.

В теории. На деле работать на поверхности Шеркала было опасно – и не только из-за вездесущего ядовитого тумана, производимого особого рода мхами. В лесах и скалах водилось огромное количество хищников, обожающих плоть теплокровных созданий. Работающие вахтовым методом старатели шутили, что большую часть времени они не столько собирают гламу, сколько отбиваются от зубастых. Смертность среди наемных работников была велика, но мрачную славу Шеркала с лихвой компенсировали высокие гонорары. Потому недостатка в желающих подзаработать в Авае не было никогда. Охотники за длинным кредитом слетались сюда со всей Галактики. Среди них водилось немало и коллег Алена Джера. Он сам отработал здесь два года, возглавляя отдел Службы Охраны десятого сектора.

Те времена вспоминались без особой теплоты. Деньги – ничего больше. Это не то, о чем грезит вольный охотник, не растерявший романтики на звездных трассах. Драки в барах, убийства, пьяные хулиганские выходки, вандализм. Здешняя публика мало походила на участников светского раута, скорее на пациентов психушки.

Два года полицейской работы. Ален был сыт по горло. Чувствуя, что тонет в этом болоте, в один прекрасный день он получил расчет и свалил с планеты. В «Гламиксе» его умоляли остаться, обещали тройную оплату. Менеджеры приходили в ужас от мысли, во что превратится образцово-показательный десятый сектор после ухода Джера. «Гламикс» почти уговорил его, но в последний момент наемник сорвался с крючка. Не для того он покинул Хибранию, чтобы осесть в этом захолустье.

«Ненавижу дежавю».

Наемник вышел из корабля, спрыгнул на платформу, разглядывая высящиеся в отдалении серо-коричневые корпуса административных зданий. Над ними вились, словно мухи над куском мяса, авионы и летающие дроны. Дроны собирали информацию обо всем и передавали ее на центральный сервер Службы Охраны.

Один из летунов сейчас сканировал и его. Скоро все будут знать, что Ален вернулся. Может, надо было переодеться женщиной?

Он снова подумал о Жанне. Если информация не верна и ее на Шеркале уже нет, то дальнейшие поиски займут слишком много времени. Вольный охотник может оказаться где угодно.

Ален спустился по лестнице. У погрузочной зоны стоял патруль из двух человек. Как бы невзначай он двинулся в сторону Джера. Он узнал обоих стражей закона.

– О, капитан!

Эти парни не были хибранийцами, но Ален испытывал к ним почти братские чувства. Оказывается, они до сих пор здесь.

Сдержанные приветствия – не больше. Наемник терпеть не мог сантиментальных церемоний.

– Какими судьбами, капитан? – спросил светловолосый наемник.

Только здесь у Алена было звание, считалось, что без него как-то несолидно. Капитан. Джер подавил ухмылку.

– Есть одно дело. Так. Мелочь.

– Мы можем помочь, – сказал второй, брюнет.

– Спасибо. Буду иметь в виду.

Ален рассматривал такую возможность. Жанна Сабола работала в Службе Охраны сектора четыре – если, конечно, информация еще актуальна. Найти ее он мог и сам, однако сбрасывать со счетов старые знакомства не стоило.

– Может, зайдем после смены в «Улей»? – предложил блондин. За время, пока Джер отсутствовал, наемник обзавелся длинным шрамом на левой щеке. – Пропустим по стаканчику.

– Спасибо, парни, но у меня нет времени. Но если что – я с вами свяжусь.

– Обращайтесь в любой момент, капитан.

Ален махнул патрульным и направился к зданию терминала, где толпился разношерстный народ.

«Тут ничего не изменилось».

Повсюду толклись гуманоиды всех цветов. Много было тех, кто прибыл на Шеркал впервые. Новички держались группами, враждебно поглядывая на конкурентов. Им предстоит выдержать конкурс – компания не может взять всех сразу. Но очередь движется быстро, ибо зеленый туман, роковые случайности и зубастые твари работают без выходных. И вот уже те, кому вчера отказали, сегодня становятся старателями. Напялив скафандр, они отправляются вниз, чтобы добывать эликсир жизни для толстосумов.

Ален Джер хорошо знал здешнее общество, его скрытые течения и подводные камни. Старые связи, конечно, полезны, но у них есть свои минусы. Каждый раколок[9] в лицо знает. Не скрыться. Маскироваться и прилетать под чужими документами Ален не видел смысла. Тогда пришлось бы сменить и корабль, что означало лишние траты. Самым простым решением в такой ситуации было действовать открыто.

Джер сел на такси, чтобы добраться до сектора четыре, и вышел на станции возле оружейного магазина. Правда, продавали в нем по большей части амуницию, но вывеска гордо сообщала именно об оружии.

Машинально проверяя, нет ли хвоста, наемник поднялся на лифте до офиса Службы Охраны. На вахте дежурил всего один сотрудник, его Джер не знал. Наемник назвал цель своего визита. Жанна Сабола.

Только после этого охранник оторвал взгляд от терминала.

– С какой целью?

– Личная встреча, – ответил Ален.

Сканировав его персональные данные – нетронутая инфокарта пригодилась, – охранник выпучил глаза.

– А, так это вы! Капитан Джер. Простите…

– Обойдемся без церемоний, – сказал наемник, заметив, с какой жадностью коллега его разглядывает. Так смотрят на живую легенду. – Где мне ее найти?

– Госпожа Сабола сейчас занимается частной практикой.

Ален не выказал удивления, хотя новость тянула на сенсацию. Что могло такого произойти, чтобы хибранийка осталась на Шеркале добровольно? Насколько Джер мог судить, это было не в характере Жанны.

Либо все объясняется просто: деньги.

– Так что?

– Я не знаю… просто. – Охранник покраснел. Он бросил взгляд за спину Алена, где начала выстраиваться очередь. Джер хорошо видел через визор, что там творится.

– Сами понимаете, капитан, информация неофициальная…

– Не понимаю, – холодно отозвался Ален. – Парень, если не знаешь ничего, так и скажи.

– Она может быть в баре «Антей».

– Понял.

– Только, похоже, там… у нее задание.

– Понял. Счастливого дня.

– А…

– Парень, говори, если есть что сказать. Не трать наше время.

– Простите, капитан! Ничего.

Молодо-зелено. Типичный случай, когда парнишка с захудалого провинциального мира подается в космос в поисках лучшей жизни. Жизненного опыта нет, зато куча амбиций и рвения. Но Ален и сам был таким когда-то. И в таком возрасте ему везло куда меньше – у этого хотя бы была стабильная работа с неплохим заработком.

«Жанна – частный агент. Не верю. Здесь этим много не заработаешь».

Наемник взял такси до «Антея» и задумчиво созерцал, как проплывают под брюхом авиона массивы зданий. Каждая платформа на опоре, а их было семь, это, по сути, маленький город. Вместе они и составляют Авай.

Чтобы добраться до «Антея», пришлось лететь чуть не в самый дальний конец города. Этот район – трущобы, по меркам традиционного поселения – изобиловал подобными злачными уголками. Бал здесь правили подпольные криминальные группировки, с которыми Служба Охраны вела долгую и пока безуспешную войну.

Ситуация была довольно типичной. Все сводилось к борьбе интересов, с одной стороны, и взаимной выгоде – с другой. «Гламиксу» была выгодна своя доморощенная преступность и выходы на криминальный мир за пределами Шеркала. В бытность капитаном Ален не раз сталкивался с тайным противодействием со стороны руководства компании. У нее была монополия не только на добычу гламы, но и коррупцию. «Гламикс» требовал навести порядок, однако делать это полагалось лишь там, где указано.

В конце концов Алена стало тошнить от этих лицемерных ублюдков. Он не был паинькой и как вольный охотник не страдал излишней щепетильностью, однако существовала граница, которую Джер не переходил. Кое-кому следовало бы знать, что не в его правилах плясать под чужую дудку. Это стало одной из причин, почему Ален покинул Шеркал. Он не мог делать свою работу наполовину.

И здесь мало что изменилось. Запах в лабиринте улочек, по крайней мере, остался таким же отвратным. Ален включил фильтрацию воздуха, встроенную в шлем.

Возле «Антея» все так же сидели нищие. Наемника всегда удивляло, каким образом они проникают на Шеркал, но особого секрета здесь не было. Система давала сбои именно там, где выгодно компании. Пока голодранцы приносят кому-то небольшой, но стабильный доход, бизнес будет процветать. А способ привезти сюда эту публику найти можно – была бы фантазия.

Ален остановился в нескольких шагах от входа.

Никто из нищих не тянул к нему руки, не бросался под ноги, профессионально изображая невыносимые страдания. Все внимание оборванцев сосредоточилось на том, что происходило внутри заведения. Представители дюжины рас навострили уши.

Наемник печенкой почуял драку. Характерный шум указывал на то, что уже переворачивают столы, но за пушки и ножи пока не берутся. Несколько прохожих из числа наемников остановились. Последовали комментарии и смех. Публика унюхала кровь.

Ален занял позицию у порога и заглянул внутрь.

Кто-то орал дурным голосом, требуя еще выпивки, но не этот горластый тип оказался зачинщиком конфликта. Дело было в ком-то другом.

Хозяин «Антея», кажется, сделал ноги. Наемник услышал, как выстрелил пистолет, но не увидел, кто был автором выстрела. Бар заволакивало облако табачного дыма, мешающее обзору. Ален просканировал помещение с помощью инфравизора. Голографическая модель показала ему расклад сил. Тип, оравший о выпивке, упал. Его ударили длинным кинжалом. Стукнувшись головой о стойку, он сполз на пол.

Человек, зажатый в дальнем углу, спрятался за перевернутым столом, рядом с ним лежало чье-то тело. Семеро вооруженных людей заблокировали ему путь к отступлению. Свалить через запасной ход, как другие, более шустрые посетители, бедолага не успел. Попытайся он прорваться к двери, то попадет под плотный огонь.

Впрочем, даже зная о своем преимуществе, нападающие не спешили.

– Зовите ковырятелей[10], – сказал кто-то за спиной Алена.

Он достал импульсный пистолет из правой набедренной кобуры.

Нищие словно по команде снялись с места и организованно покинули свое рабочее место. Здешняя публика всегда тонко чувствует, где ей не стоит находиться.

Ни у кого не возникло желания следовать за ним – чужие разборки в трущобах всегда чужие разборки. Только Джер здесь думал иначе.

Дым не мешал ему ориентироваться в помещении, где горел лишь один слабый диод под потолком. Наемник проскользнул мимо стойки, совсем рядом с высоким головорезом-гихханором, и укрылся у столика.

– Эй! – крикнул предводитель человеку, зажатому в угол. – Не пыли, надо просто поговорить. Нам эти танцы ни к чему.

Человек не пошевелился, сидя на корточках и сжимая оружие.

Предводитель сделал знак двоим боевикам. Те начали обходной маневр.

– Всего лишь разговор!

– Я бы сказала тебе, куда отправиться, Бурак, но ты и сам знаешь. Не раз там бывал! – послышалось в ответ.

Ален кивнул сам себе – он так и думал. Доказательств больше не требовалось.

Его появление застало бандитов врасплох. Самый ближний охнул, узрев человека в броне, возникшего словно из пола. Через миг выстрел с близкого расстояния пробил его нагрудник и разворотил ребра.

Мертвеца отшвырнуло назад, он рухнул на другой столик, превратив его в хлам.

Уходя от ураганного огня штурмовых винтовок и пистолетов-пулеметов, Ален юркнул в сторону.

Выстрелил снова, попал другому бандиту в ногу. Тот свалился, вопя во все горло.

– Хватит! Стоп! – завопил взбешенный предводитель головорезов.

Закончили не сразу. На смену табачному дыму пришел гораздо более густой и едкий дым от горелого пластика. В некоторых местах он таял и плавился, стекая на пол.

Пользуясь задымлением, наемник на четвереньках добрался до угла, в котором скрывался человек.

Тот схватил его за плечо и приставил дуло пистолета к месту, где воротник герметично соединялся со шлемом.

– Ты еще кто?

Алена пробивало на хохот.

«Ну чем не старые добрые времена, а?»

– Погоди. Не узнаешь?

– Мать твою, Джер! – Жанна Сабола ударила его кулаком в грудь. – Рехнулся совсем?

– Начинаю в это верить. Подсобить?

– Ага… Проклятье, меньше всего думала увидеть здесь тебя. Сукин ты сын!

– О нас самих позже поговорим. Почему ты не вызвала подмогу?

Наемница откинула забрало шлема, чтобы он мог увидеть ее испепеляющий взгляд, и показала на разбитый коммуникатор. Кто-то из бандитов огрел по нему чем-то тяжелым. Рука выдержала и не сломалась только благодаря армопласту.

– Ненавижу это дерьмовое место. И тебя ненавижу!

– Это не новость. Лучше скажи, как ты дошла до такой жизни?

– Про нас – позже. Надо прорываться.

– Они держат заднюю дверь на прицеле.

Жанна прищурилась.

«О, это мне знакомо!»

– Твоя броня нашпигована всякой дрянью. Удиви меня!

– Эй! Вас теперь двое. Но сюда идут еще двадцать моих людей! Вам каюк! – сообщил Бурак, переговорив с кем-то из вышестоящих.

Явно не будучи дураком, бандит сделал нужные выводы и атаковать не спешил. С умными врагами – Ален знал это по опыту – всегда куча проблем.

– Ладно. Но обещай, что полетишь со мной, – сказал наемник, сканируя помещение.

Боевика с перебитым коленом вынесли наружу, где он продолжил надрываться. Трое с тяжелыми плазмометами стояли метрах в трех от позиции Алена и Жанны, но их целью был запасной ход. Единственный путь спасения.

– Не полечу! – Другого ответа Ален и не ждал. – Еще чего. Вали отсюда – сама справлюсь.

– Он не врет. Сюда идет подмога.

Сабола была истинной хибранийкой – ничем не испугаешь. Трущобы Паркала воспитали ее настоящим бойцом.

– Пусть идут. Я давно хорошенько не разминалась.

Ален покачал головой. Он вытащил из отделения на поясе пару шариков величиной с горошину.

– Думаю, трех хватит.

– Ага.

– А это кто? – Наемник кивнул на лежащего рядом у стены человека.

– Один из наших…

– Вольник?

– Нет. В смысле, из Службы Охраны, сержант Идан. В него выстрелили первым, потом напали на меня. Теряю хватку.

За время службы на Шеркале Ален потерял пятерых бойцов из своего подразделения. Смерть в бою – почетна, но везло так не всем. Трое из пятерых погибли от рук галактического отребья, пытаясь утихомирить пьяные дебоши.

Идан погиб хорошо.

– Ладно. Я бросаю, а ты бежишь к двери. Я прикрою. Кстати, почему ты не в экипировке?

– Я в броне, идиот.

– Это броня?

– Не юродствуй. Я была на задании, это должно было выглядеть как встреча.

– Ясно.

– Сдавайтесь! – Предводитель головорезов начал терять терпение. – Обещаю легкую смерть. Или, если договоримся, обойдетесь потерей обеих рук.

Ален скривился.

– Он что, в самом деле такой крутой?

Вместо ответа Жанна плюнула в стену.

– Здание наверняка окружено.

– Справлюсь. Давай!

Наемник убедился, что громилы с плазмометами все еще на месте, бросил в их сторону шарики. Раздался взрыв. Раскаленная плазма плеснула в стороны, прожигая доспехи. Кому попало на незащищенное лицо, те упали и принялись кататься по полу с дикими криками.

Остальные бросились кто куда. Бурак покачнулся, но в последний момент удержал равновесие.

Возник пожар. Плазменные микрогранаты выплескивают при взрыве начинку, которая мгновенно разогревается до тысячи градусов, и потушить ее было не так легко. Ален даже подумал, что переборщил. Пожар может теперь запросто сожрать пару кварталов.

Температура в помещении стала просто невыносимой. Датчики брони Джера предупредительно запищали. Боевики, которых не задело, бросились наружу через центральный вход. Трое плазмометчиков лежали на полу. От их тел мало что осталось. Вонь сгоревшего мяса затмила все остальные запахи.

Ален обернулся. Жанны уже не было рядом – она выскочила за дверь. Оттуда раздавались звуки перестрелки. Наемник бросился следом, проскочил коридорчик и оказался на заднем дворе бара. Жанна вела бой с тремя боевиками Бурака. Они пытались прижать ее к стене соседнего здания, и им бы это удалось, если бы не мусорные контейнеры.

Едва Ален выскочил из здания, Жанна сразила одного из врагов точным попаданием в голову.

Наемник резко изменил направление. Он ударил другого боевика со всего разгона плечом в грудь, отправив того в полет. Потеряв оружие, бандит взлетел в воздух и рухнул, словно пластмассовая кукла.

Ален увернулся от серии выстрелов третьего и разрисовал своим пистолетом его доспех. Мертвец с дюжиной дыр в груди скрючился на асфальте.

– Бежим. – Жанна выскочила из-за спины и потянула Алена за руку.

Слева, расталкивая толпу любопытных, уже неслась подмога. Бурак вел за собой не меньше двух десятков разъяренных боевиков. Перед «Антеем» вспыхнула драка. Публика тоже была не робкого десятка и не стала терпеть подобного отношения. В ход пустили оружие.

Это ненадолго задержало бандитов. Бар уже горел, от его крыши поднимался черный дым.

Бег. Долгий бег по закоулкам с немногочисленными остановками.

Не говоря друг другу ни слова, наемники почти час просидели в канализационном коллекторе у подножия офисной башни Санитарного Департамента. Это место было им знакомо. Оба хотя бы раз отсиживались здесь, пережидая неприятности.

Жанна закрылась забралом, Ален тоже. Сидя, скрючившись, в сырой вонючей темноте, Джер думал, что все возвращается на круги своя. Вот они снова здесь, в канализации…

Ален настроился на частоты, используемые Службой Охраны. Несколько вооруженных нарядов было отправлено к «Антею», где драка переросла в полноценную битву с использованием всех видов оружия. Местный криминал и наемники рвали друг друга до тех пор, пока с воздуха местность не накрыли рвотным газом. Этого было достаточно, чтобы сбить с дерущихся боевой задор. Оставалось высадить тяжеловооруженный десант и зачистить район. Ковырятели арестовали тридцать пять участников разборки. Ни в одном донесении не говорилось о зачинщиках и причинах беспорядков. Пока. «Антей» сгорел дотла, погибло пятнадцать человек.

Жанна повернула к нему лицевую часть шлема.

– Там, где ты появляешься, рушатся миры, – сказала она. Голос, пропущенный через динамик, слегка искажался.

– Это лишь когда встречаю тебя, – ответил Ален. – Не я заварил эту кашу.

Наемница сидела напротив в стороне, обхватив руками колени.

– Когда мы закончим лаяться?

Ален удивился.

– Ты ли это? Твоим главным развлечением было доставать меня придирками.

Он ощутил идущую с ее стороны свирепую волну.

– Ты явился, чтобы по новой завести эту волынку?

– Нет. – Это был честный ответ.

– А зачем?

– Для начала поблагодари за спасение.

– Я бы сама справилась.

– Угу.

– Ладно. Благодарю тебя, великий, что не дал подпалить шкурку на спине. Доволен?

– Да. Из твоих прекрасных уст даже ругань – высшая награда, – сказал Ален.

– Перестань. Говори, зачем прилетел.

– Есть дело. Предлагают большие деньги. Работы навалом.

– Кто еще будет?

– Пока не знаю. С тобой встречаюсь первой. Но хочу взять наших, только хибранийцев.

– Почему? – удивилась Жанна.

– Хочу быть уверен, что мои тылы прикрыты.

– Странная логика, – заметила наемница. – Считаешь, никто из хибранийцев не в состоянии тебя предать?

– Это вопрос личных предпочтений. Наниматель дал мне свободу выбора, в моей команде будут лишь те, кому доверяю я.

– Ха. Так, значит, мне оказали великую честь.

– Даю тебе шанс свалить с этой помойки, – сказал Ален серьезно. – Мне не нравится, в каком положении я тебя здесь застал.

– Мое дело, – фыркнула Жанна. – С каких пор такая забота?

– Все потом.

– Сколько заплатят?

– Я отдам тебе половину своей доли. – Ален назвал сумму. Жанна подняла забрало, чтобы он мог полюбоваться ее реакцией.

– Ты давно рехнулся?

Наемник вслушался в эфир – и ничего полезного не обнаружил. Пора было выбираться отсюда.

– Идем. Ответ мне нужен сегодня, иначе я улетаю.

Звучало это достаточно убедительно. Жанна могла злиться сколько влезет, но если Джер решает, спорить бессмысленно.

Они выбрались из коллектора и направились в сторону мотеля, расположенного в центре Платформы Четыре. Там у наемницы имелась небольшая нора, где она всегда могла остановиться, если не хотела идти в казармы.

Робот-консьерж сверил ее данные с базой и открыл дверь. Наемники вошли в пустынный коридор, поднялись на второй этаж.

– Официально я уволилась из Службы Охраны семь месяцев назад, – сказала Жанна, входя в бокс. Он был прямоугольной формы и разделен на две половины. Вторая половина тоже делилась пополам, и в одной располагалась душевая кабина. – Это была идея начальства. С другой стороны, мне до смерти надоела эта канцелярщина. Сам знаешь, командовать отделом и держать руку на пульсе всего… Не-ет, спасибо. Я продаю свои боевые навыки, а не лазерную ручку. Что я, чиновник? Короче, после увольнения я стала вроде частного агента, трудилась на этой ниве все эти месяцы, выполняла частные заказы, получала зарплату от СО и гонорары от клиентов. Работа, в общем, мелочовая, но главное не это – местный криминал должен был видеть меня. В мою же задачу входило показать мою готовность к сотрудничеству.

Ален Джер положил оружие на столик и уселся в кресло.

– Работа под прикрытием.

– Ага. Она самая. – Жанна принялась снимать броню, сегмент за сегментом. – Я строила из себя обиженную девочку, владеющую множеством секретов. И по легенде эта девочка не прочь была продать кое-какие из этих секретов заинтересованным людям. Бурак – правая рука Комга Бэя, он держит практически все трущобы, занимается контрабандой, в том числе живым товаром. Служба Охраны не может подобрать к нему методов – я должна была предпринять попытку номер… А, не знаю. Неважно.

– И тебя раскрыли, – сказал Ален.

Жанна бросила на него злой взгляд.

– Не ерничай.

– Не думаю.

– В общем, день за днем я крутилась под носом у Комга Бэя и его подручных. Надо было показать, насколько я зла на Службу Охраны. Мое начальство через своих агентов организовало утечку информации. Дескать, меня уволили и едва не посадили – я была плохой девочкой. Надо было сделать так, чтобы мое желание отомстить перевесило мои подвиги на правоохранительной почве. – Жанна избавилась от брони, оставшись в облегающих бриджах и топе. Ален хорошо помнил это сочетание женственности и тренированности. – В общем, они вышли со мной на связь. Предложили большие деньги за информацию внутреннего пользования. Я дала инфу. Они проверили – все сработало. Второй заказ касался кодов доступа к хранилищу с оружием. И здесь сработало. Пришлось подарить Бэю возможность разжиться хорошими стволами. Но вот третья сделка провалилась. Думаю, в СО завелся «крот». Видимо, он меня и слил. Мы с Бураком всегда встречались в «Антее», в этот раз тоже. Пришла я туда с Иданом, которого представила в качестве нового кандидата. Тут и началось. Ни с того ни с сего Бурак окрысился, перевернул стол, вытащил ствол. Моя ошибка – думала, заболтаю ублюдка, но он пальнул в Идана и убил наповал, скотина. Тут же его люди, сидевшие рядом, достали пушки, а мне пришлось укрыться. – Она бросила взгляд в сторону Алена. – Надеюсь, ты не врешь.

– Насчет чего?

– Насчет работы. Проклятье. Надо валить отсюда… хотя я потеряю кучу бабок.

– Возместишь. Ты мне нужна. – Ален старался выглядеть хозяином положения.

Жанна состроила скептическую мину, сбросила одежду и голая отправилась к душевой кабине.

– Эй, не желаешь освежиться?

– Нет.

Зажурчала вода, наемница залезла под нее. Ален видел гибкий силуэт за матовым стеклом. Матовым оно было недостаточно, чтобы что-то скрыть.

Наемник ощутил груз множества световых лет, которые он преодолел за последнее время в полном одиночестве.

В номере нашлось, что выпить, и Ален налил полный стакан холодного дикса[11].

– Почему ты осталась? – спросил он громко, пересиливая шум воды. – Деньги? Неужели нигде больше не было работы?

– Деньги, – подтвердила Жанна. – Больше, чем обычно.

– Зачем?

– Тебе не надо знать.

– Я мог бы навести справки.

– Только попробуй.

Ален разглядывал, как Жанна намыливается.

– Ну, твое дело. Так ты полетишь со мной?

Она выглянула, вся в облаках горячего пара.

– Считай, что я возвращаю тебе долг. Меня бы прихлопнули в «Антее».

Ни за что не признается.

– А что будешь делать со своим начальством?

– Ерунда. Я ведь уволенная. Все данные удалены из баз.

– Как же «крот» тогда тебя сдал?

– Это кто-то, кого я знаю. Знала. Теперь мне плевать, – отозвалась Жанна, – пусть сами расхлебывают это дерьмо… Может, это Идан напортачил. Парнишка был, что ни говори, скрытный, но мотива я не вижу. Так и так на Авае мне больше нечего делать.

– Уходишь с легким сердцем.

– А что? Рыдать? Не дождутся.

– Ты как будто рада, что я прилетел, – заметил Ален.

Жанна фыркнула.

– Знаешь, лучше твоя рожа, чем Бурака или Бэя. Чем быстрее я смотаюсь отсюда, тем лучше.

Вытираясь, он вышла из душевой кабинки и остановилась напротив него. Ален видел тот же самый высокий лоб, серые глаза и коротко стриженные рыжие волосы.

– Одинокий звездный странник… – с сардонической ухмылкой сказала наемница. – Ты смотришь на меня, словно голодный нищий на кусок сочного бифштекса.

Ален со стаканом дикса вернулся в кресло. Они подкалывают друг друга, словно не расставались и не имели никаких претензий.

– Хочу есть. – Взгляд Жанны потух, и если у нее были какие-то намерения, она от них отказалась. Ален радовался, что увидел ее наконец в одежде.

Насчет еды он не возражал. Бои всегда подстегивали его аппетит.

Неизвестное пространство. Рашдан. Цитадель.

Жилой сектор для фоорхал, келья Фаннура Грифа

Каменный сад предназначался для медитаций, но в последнее время Фаннур предпочитал запираться в собственном жилище. Он выключал свет и погружался внутрь себя, стремясь отыскать во тьме ответы на мучительные вопросы.

Его разговоры с другими «призраками» поначалу носили отвлеченный характер. Слово тут, слово там, крошечные зерна сомнений, вопросы как бы невзначай… так Фаннур прощупывал почву и искал единомышленников. Он отлично умел чувствовать настроение и помыслы собеседников. Со временем Гриф открывал для себя много неожиданного. На поверку многие шаари оказались слишком предсказуемы и внушаемы, и ничего удивительного. Их сила – убежденность и приверженность Учению Хэтар – были одновременно и их слабостью. Конструкция, казавшаяся незыблемой в веках, имела множество изъянов. В какой-то момент Фаннур понял, что, если методично давить на болевые точки, можно обрушить ее.

Впрочем, сама мысль об этом граничила с безумием. Он тоже был продуктом технологий и обучения, и освобождение от пут не обещало ему ничего, кроме боли. Фаннур понимал, на какой путь вступает, но уже не мог остановиться. Чтобы вести других за собой в неизвестность, надо было переступить через себя. Однако в этом и заключалась сложность. Фаннур знал, что дэррны не используют нейроблоки для контроля над «призраками», но в ряде случаев прибегают к химической терапии. Избавляют от страстей. Плегех саррш, иначе говоря. Сам Гриф несколько раз проходил ее в прошлом – добровольно. Раньше его пугали сомнения и страхи, и он искал помощи, но не сейчас. Ни один дэррн ни о чем не узнает. Нет! Грифу необходимо преодолеть рефлексы подчинения, если он рассчитывает на что-то большее.

Никто не пойдет за вождем, который сомневается в себе и своем деле.

По телу неподвижно сидящего шаари прошла дрожь.

«Я чувствую запах. Гарь. За ней идет холод. И еще то, что ни с чем не спутаешь, – зловоние человеческой крови».

Погружаясь глубоко в себя, Фаннур ступал на территорию, где жило его прошлое. Многое было скрыто и искажено Трансформацией и последующими коррекционными процедурами, но самые сильные воспоминания невозможно было уничтожить.

Шаари искал их, самые глубокие свои шрамы.

Через боль и ужас Фаннур хотел прорваться к полной свободе, как это сделал Рама Тоос. Его имя было проклятым в Цитадели, но по странной причине Библиотека хранила записи о нем.

Что это? Приманка для слабых? Может, дэррны так вычисляют потенциальных предателей и бунтовщиков? Если верно, то Фаннур попался в ловушку. Его разговоры с Архонтом Глешем о свободе не могут трактоваться иначе, кроме как ересь.

Тактильные и обонятельные галлюцинации усилились. Фаннур представлял себе, что спускается в темноту на лифте. Перед ним проплывали размытые очертания мест, где он был, но в большинстве случаев шаари эти образы ни о чем не говорили.

…Миа вдруг появилась перед ним. Фаннур увидел ее руку, протянутую в его сторону.

– Остановись.

Шаари отпрянул. Он чувствовал холодный властный голос подсознания, и он удивительно походил на журчащий голос Архонта Глеша.

Мороз пробирал Фаннура до костей. Он отчаянно боролся со своим страхом, понимая, что это практически бесполезно.

Шаари не может, не имеет права бояться. Разве не этому учат наставники?

Страх – не путь к Великой Пустоте!

«Но Великая Пустота всего лишь ложь. Дэррны обманули всех нас. Их цель – сделать из нас послушных рабов. Мы убиваем по их приказу, а они складывают заработанные деньги в свое Хранилище… При чем здесь тогда борьба с Хаосом и возвращение Гармонии?»

– Подчинись! – требовал голос Глеша. – Или умрешь!

Дыхание Фаннура участилось, пот пропитал одежду. Устремившись вверх, на поверхность транса, шаари хотел вырваться из объятий нарастающего ужаса, но в последний момент свернул в сторону.

Вместо того чтобы убежать, он нырнул снова – в самую бездну. Его вел призрачный огонь, возможно, всего лишь галлюцинация, но «призрак» чувствовал надежду. Если ему удастся сохранить твердость, он победит. Надо дойти до начала. Увидеть место, где все началось. Воссоздать последовательность событий.

Вот они, воспоминания, тщательно спрятанные дэррнами в глубину сознания. Те, что нельзя уничтожить.

Шаари не видит препятствий на пути к Цели.

«Я не вижу. Я иду».

Фаннур сделал еще одно усилие, ломая незримую скорлупу вокруг памяти.

Было ощущение, что мир взорвался ощущениями, и шаари попал из тьмы в ярко освещенный зал.

Гриф не замечал крови, текущей по подбородку из прокушенной губы. Он сосредоточился на прошлом.

…Взрыв потрясает дом до основания, и кровля трещит, сползая с положенного места. Фаннур сквозь сон слышит чьи-то крики вдалеке, но еще не понимает, явь ли это. Его разум еще в тумане, но тело, повинуясь инстинкту самосохранения, уже двигается.

Он садится в кровати. Через жалюзи в комнатку проникает бледный свет одной из пяти лун Кедоша, самой крупной.

Мальчик трет глаза. Страх вдруг бьет в самое сердце, так, что кружится голова. Фаннур спрыгивает с матраца и босиком бежит к двери.

Снизу слышится грохот, кричит мать. Отец громко ругается.

Фаннур замирает на пороге.

Еще голоса. Много. Чужие.

– Да уймите этого наконец! – ревет кто-то.

Стук, падающая мебель. Вопль женщины. Звук выстрела, после чего вопль поднимается до крещендо. К голосу женщины прибавляются крики девочки – Фаннур узнает Миу. Только она способна на такое.

Фаннур бежит со второго этажа вниз и чуть не падает на полпути. Он не способен передвигаться быстро из-за своих искривленных конечностей. Но мальчик старается, его душит злость. Какая-то сила несла его вперед, не давая опомниться.

В гостиной первого этажа разгром. Потолок треснул, световая панель упала и, мигая, валялась на полу. Повсюду разбросанные вещи, битое стекло. Остановившись в арочном проеме, Фаннур увидел пятерых гуманоидов, одетых в доспехи, у всех было оружие. Самый высокий стоял возле трупа мужчины, застреленного в упор из дробовика. Возле тела корчилась мать Фаннура и Мии, ее волосы слиплись от крови. Девочка лежала рядом – оглушенная ударом приклада.

Гриф видел, как его мать пытается защитить Миу от налетчиков. Тут она замечает стоящего в паре метров от себя Фаннура.

– Уходи! Беги!

Ее валят яростным пинком. Оцепеневший мальчик уже не в состоянии сдвинуться с места. Злость вновь сменяется страхом, он растет и затопляет его сознание, его привычный мир, весь космос…

– А ну! Уродец!

Фаннур приходит в себя, когда гуманоид поднимает его над полом за ворот пижамы, а затем швыряет обратно.

– Не трогайте!

Визгливый вопль матери режет по ушам. Мальчик чувствует, как его накрывает волна ее ужаса. На несколько мгновений реальность исчезает из поля зрения Фаннура.

– Уродец!

Высокий гуманоид – хомид – стоит над ним, разглядывая с интересом, словно Гриф лишь диковинное насекомое.

– Прикончим его!

Второй наемник поднимает пистолет, целя Фаннуру в голову.

– Стой!

Высокий прикрывает дуло собственной ладонью. Его круглые влажные глаза горят интересом, высокая голова чуть покачивается, словно бы в унисон каким-то мыслям.

– У него сильный дух, хотя слабое тело…

Хомид приседает рядом с Фаннуром на корточки. Ему не доводилось видеть людей, настолько искалеченных болезнями, особенно детей.

Спина мальчишки походила на извилистый горный хребет. От основания шеи до поясницы – страшный зигзаг с торчащими позвонками. Голова Фаннура была посажена косо, над ней висел горб, мешающий ребенку смотреть вверх. Ноги точно специально кто-то выкрутил, и хомид не мог взять в толк, как это существо может передвигаться самостоятельно.

– Мало времени, Ок-аа, – напоминает высокому один из налетчиков, стоящий у входной двери.

– Берем его с собой.

– Дэррны не заплатят за него ни монеты! – возмущается хомид, стремившийся застрелить уродца.

– Дэррны смогут вылечить его, если пожелают… – Хомид ухмыляется, видя, насколько сильно горят ненавистью глаза горбуна. – Я хочу дать ему шанс.

– А девчонка?

– Берем. Она подходит под базовые параметры, – бросает Ок-аа. – Живее!

Фаннура поднимают с пола. Он пользуется случаем и вонзает зубы в незащищенную перчаткой руку гуманоида. Тот отвешивает ему оплеуху. Маленький горбун бьется изо всех сил, и чтобы его утихомирить, требуется нечто посерьезнее. Хомиды злобно ворчат. Один из них приставляет к шее мальчика инъектор и впрыскивает дозу транквилизатора.

Фаннур пытается бороться, но слабеет с каждой минутой. Мышцы его расслабляются, и он просто не в состоянии заставить их подчиняться.

Мир плывет. Разгромленная комната теперь кажется декорациями из кошмарного сна и только. Нет больше дома, ничего нет.

Его подняли на руки и понесли. Мозг еще какое-то время фиксирует происходящее, фрагменты следуют один за другим.

Ведут полуоглушенную мать, волосы которой склеились от крови…

Миа кричит и бьется в руках работорговца…

Фигуры-тени бегут через подлесок, пляшут лучи фонарей…

На скальной площадке стоит «под парами» челнок, в который хомиды загружаются всей толпой…

Фаннур лежит в неудобной позе на холодном полу, ему видны только чужие ноги в сапогах. Сознание уплывает, но еще какое-то время бесстрастно, словно записывающее устройство, фиксирует разговоры чужаков.

Через двадцать минут челнок хомидов стыкуется с находящимся на орбите крейсером, но этого Фаннур уже не видит.

Он выбирается из серо-черного сна гораздо позже и первым делом ощущает странный запах. Запах незнакомого места и неизвестных существ.

– …и он инвалид. Урод.

– Делайте с ним что хотите. Я думал дать ему шанс.

Второй голос принадлежит высокому хомиду, первый – журчащий и властный – казался Фаннуру каким-то неестественным. Мальчик открывает глаза, но он так слаб, что даже это усилие кажется ему чрезмерным. Горбун вновь смыкает веки.

– Мы хотим получить и за него тоже! – Голос высокого хомида требует.

– Ладно. Ты прав, Ок-аа, в этом человеческом детеныше силен дух. Его не так-то просто сломить. Но может… удастся направить его ненависть урода в нужном направлении…

Хомид не унимается.

– Направляй, Глеш, но сначала заплати. Нам пора сваливать – еще две системы надо прошерстить.

– Почему хомиды так нетерпеливы? – журчит странный, пугающий голос.

– Время – деньги, папаша. Никогда не слышал? – бросает высокий.

Здесь Фаннур отмечает, что хомид будто бы злится.

– Бизнес есть бизнес, Ок-аа. Да. Вот ваши деньги.

Маленький горбун не видит, как в комнату вкатывается толкающий тележку с золотыми слитками робот и как двое хомидов забирают гонорар.

– Не хотите их мать?

– Нет. Взрослые нам ни к чему.

Фаннур открывает глаза, видя перед собой высокую тень. Казалось, она уходит высоко под потолок и касается его. Существо в длинных одеждах просто невероятно, от него исходит аура могущества и осознания собственной значимости.

Гриф впервые видит дэррна, создание, которое будет контролировать его жизнь и учить быть «призраком».

Архонт Глеш склоняется над мальчиком и с таким же интересом рассматривает его уродство.

– Ненависть струится по этим жилам. Она горяча. Раньше он подавлял свою злость, потому что ему говорили, что это нехорошо, но я дам ему возможность пользоваться ею. А потом посажу на цепь. Шаари должен быть покорным.

Протянув руку, Глеш касается указательным пальцем щеки Фаннура, и тот содрогается от омерзения. Им, шестилетним ребенком, владеет в тот миг одно лишь чувство: стремление убивать.

– Хорошо, – смеется, растянув рот-щель, Архонт Глеш.

– Ладно. Занимайтесь вашими делами, папаша, а мне пора. Скоро ждите новую партию.

У двери хомид делает остановку и бросает взгляд на мальчика. Не сказав ни слова, работорговец в конце концов покидает комнату, и дверь за ним закрывается.

Фаннур ощущает холод – тот, что будет преследовать его все будущие годы, – и никому нет дела до его страданий. Он вспоминает лицо Мии, но все перебивает ее крик. Девочка видела, как застрелили отца.

«Мама!»

Гриф сжимает кулаки с единственным желанием – убить это страшное существо в длинной одежде.

Но он слаб, он уродлив, он немощен.

В комнату входят еще несколько дэррнов. Одеяния на них гораздо светлее, чем у Архонта Глеша, гуманоидов сопровождают роботы. В их задачу входит распределить детей по капсулам и отвезти в лабораторию.

Фаннура поднимают и кладут на ослепительно-белую простынь, которая пахнет дезинфектантом.

– Готовьте детенышей к Трансформации, – распоряжается Глеш. – А этим уродцем я займусь сам.

Фаннур поворачивает голову и только сейчас замечает, как много в комнате детей. Не меньше двух дюжин, и все они спят под воздействием транквилизаторов. Дэррны с помощью роботов помещают их в капсулы, после чего немедленно увозят. Некоторые «детеныши» младше Фаннура и Мии, едва ли не младенцы. На одежде, в которой их выдернули из дома работорговцы, видны пятна крови.

…Дальнейшие воспоминания затеняет боль. Время словно исчезает, растягиваясь до бесконечности и знакомя ребенка со всеми обличиями страданий, какие только можно вообразить. Через боль ему прививали покорность, с первой минуты, как Глеш запустил механизм его превращения. Фаннура разобрали и собрали заново, словно какой-то механизм, и ни на минуту не давали ему забыться настолько, чтобы сохранить спасительную для рассудка дистанцию.

– Подчинись или умрешь!

Это была первая заповедь, которую он узнал, живя в Цитадели.

Позвоночник его перебрали и соединили вновь, придав ему форму, предусмотренную природой. Сломали ноги, реконструировали, заменили непригодные суставы и связки. Модернизировали скелет по стандартам, принятым в проекте для будущих шаари. Он стал тверже алмаза. Насытили мышцы синтетикой на основе реплицирующихся наноботов, в задачу которых входила ускоренная регенерация тканей.

Он прошел Трансформацию, сорвав от крика голосовые связки, но это были пустяки: их быстро заменили новыми. Главное – он, вчерашний уродец, горбун, получил шанс стать чем-то большим, чем просто человеком.

Глеш любил рассуждать о счастливой судьбе шаари, избранных, осознающих свое великое предназначение. Архонт не кривил душой. Он дал им всем возможность превратиться в совершенных воинов и слуг, приносящих хозяевам доход. Он дал им цель, смысл, Учение Хэтар. Избавил от сомнений в том, что это правильно…

…Фаннур теперь видел все – в памяти не осталось потаенных уголков, где могли бы храниться секреты. Годы, пролетевшие с момента нападения работорговцев на его дом, уложились в несколько минут. Грифу понадобилась вся выдержка, чтобы не дать своему разуму расколоться под тяжестью этого безумия.

Потрясенный и измотанный до предела, Фаннур повалился с кровати на каменный пол своей кельи. Рвотные позывы следовали один за другим, но шаари постился уже два дня, поэтому все они прошли всухую.

Через несколько минут Гриф понял, что наконец миновал пик кризиса. Осторожно проводя дыхательные упражнения, шаари нормализировал сердцебиение. Мышцы расслабились, желудок успокоился, оставив чувство безграничной пустоты внутри.

Лежа на полу, Фаннур заснул через несколько минут. Его страх не оправдался – снов он не видел.

Глава 4

Центральный кластер. Сектор Форлис.

Шеркал. Вылет на Пакс Тинак

Стартовали так быстро, как только смогли. Жанне требовалось уладить некоторые формальности – и она сделала это с изяществом профессионала.

Наемник просто обязан держать в загашнике план отхода, желательно несколько. У Саболы была возможность все организовать и раньше, теперь оставалось нажать нужные кнопки.

Пока Ален ждал ее в номере, наемница успела побывать в полудюжине мест, отправить несколько сообщений и заскочить в центральный офис Службы Охраны. Там, разумеется, все знали. Начальство было жутко разочаровано провалом операции, но вынесло удар стойко. Во всяком случае, заметила потом Жанна, побледнело не до обморока.

Не отпустить ее никто просто не имел права, учитывая, что ее нахождение на Авае не сулило Саболе ничего хорошего. Хибранийке даже выдали причитающиеся комиссионные, все, что СО задолжала.

За несколько минут до возвращения наемницы Ален получил сообщение от Эзви Шахта. Старый котяра проявил свойственную ему пронырливость и не поленился установить дальнюю связь.

К сожалению, его новости не обнадеживали. Эзви сообщал, что подключил все свои наиболее важные каналы, надавил тут, подмазал там, всколыхнул глубокую агентуру, но ничего накопать на Ламаса Тиброна не сумел.

Ален встретил эту новость спокойно, думая, что определенно сглупил. Он метил не туда и поэтому промазал. Гораздо полезнее было бы разведать насчет лакишей. Эти скользкие типы под стать дэррнам: скрытные, живут в изоляции, богатые, себе на уме. Зная их слабые места, можно заполучить некоторые козыри на случай форс-мажора.

Наемник несколько раз прослушал голосовое сообщение Шахта. Дженар не скрывал собственного разочарования – в конце концов, неудача била по его престижу. Но еще сильнее Эзви хотел знать, что затеял Ален. Шаари не давали мохнатому покоя.

Жанна вошла в номер, застав наемника дремлющим в кресле.

– Идем.

Вопрос с кораблем не был решен окончательно.

– Полетим в «Пепельном эльфе». Или ты против? Свой «Скаут» я продала два года назад. Дали хорошие деньги.

Ален был готов выступать. Хороший вольный охотник всегда легок на подъем.

– Ты одержима, – заметил он, когда Жанна сдала ключи от номера роботу-консьержу. Тот издал почти человеческий разочарованный возглас. Клиент есть клиент, к тому же регулярно вносящий плату. Даже железка понимает, что значит убыток.

– Деньги, – сказал наемник.

– Да. Нужно много денег, – бросила через плечо Сабола.

– Не понимаю.

– Вот чего не люблю в тебе, так это стремления всегда лезть под кожу!

Ален ухмыльнулся. Этого никто не видел – хибранийцы шли с опущенными забралами. Что до разговора, то оба пользовались встроенными в шлемы микрофонами, соблюдая полнейшую приватность.

Впрочем, в толпе себе подобных существ, носящих броню и оружие, затеряться было раз плюнуть. Космопорт в эти часы просто кишел новоприбывшими. Подходя к платформе, Ален заметил, что впритык к его «Пепельному эльфу» стоит еще один скоггер. Свободных мест больше не наблюдалось, над платформами кружил целый рой желающих пришвартоваться.

– Есть шансы, что ты откроешь тайну, Жанна? Для чего тебе такие деньги… одной?

Вопрос был провокационным. Наемница на него не ответила.

Повсюду расхаживали дополнительные патрули, досмотр транспорта усилился. По громкоговорителю гоняли сообщение, в котором говорилось, что меры безопасности повышены в связи с угрозой бунтов. Ковырятели были на взводе и могли пустить оружие в ход в любую минуту. Громкоговоритель призывал к спокойствию всех разумных существ на Авае.

В целом обстановка была спокойнее, чем ожидал Ален. Нечасто после такого бардака приходится покидать планету не под огнем.

Возле платформы наемников встретил патруль, на этот раз из трех проявляющих высокую бдительность персон. Жанне и Алену они были знакомы, поэтому обошлось без лишних вопросов. Начальство, хоть и бывшее, всегда начальство.

От охранников Джер узнал, что СО начала массовые облавы. Хватают всех, кто так или иначе связан с местным криминалом, даже главарей самых сильных группировок арестовали – не без сопротивления с их стороны, конечно.

«Гламикс» разошлась не на шутку. Ален подумал, что у Совета Директоров явно случилось в мозгу короткое замыкание. Криминал – с подачи Совета же – является не самым маленьким инвестором в местную экономику. Устранение такого крупного игрока может дать рынку гламы хорошего пинка.

Патрульные пожелали Алену и Жанне счастливого пути. Наемники загрузились в корабль.

– Надеюсь, по этому месту я скучать не буду, – сказала хибранийка, выглянув через стекло кокпита. – Проклятье, где еще столько заработаешь!

Ален занимался кораблем. Системы «Пепельного эльфа» работали как часы. Жанна сняла шлем и, положив его на колени, хмуро наблюдала за бывшим любовником. Ее посетило дежавю. Их знакомство началось на Цорнасе при сходных обстоятельствах, правда, там было куда жарче. Тогда Жанне и другим хибранийцам из отряда Сального Квера пришлось срочно уносить ноги на чем попало. Речь шла о выживании, когда десятеро против двухсот – тут ни один вольняшка не справится, будь он трижды профи. В общем, Жанна отбилась от своих, заплутала, но сумела выйти к космопорту как раз за несколько мгновений до того, как толпа кровожадных канди ворвалась на его территорию. «Пепельный эльф» тогда готовился к старту, и пилот, узнав хибранийку по доспехам, пригласил подкинуть. Ален не был в команде Сального, но не мог не помочь землячке. Давая по газам, наемник улыбался – Жанна это хорошо помнила. Канди обстреливали взлетающего «Эльфа» из штурмовок, но ручным оружием повредить его было невозможно. У них нашлось и кое-что посерьезнее – ракетомет. Заряд имел тепловое наведение. Под самыми облаками Джеру пришлось сделать несколько кульбитов и отстрелить тепловую приманку, чтобы сбить ракету с толку.

Лишь когда пробили атмосферу Цорнаса, Ален поинтересовался, как зовут попутчицу и что, собственно, случилось.

– Ты им задолжала, что ли?

Всегда проклятые деньги. Жанна ненавидела Шеркал, но тут хорошо платили за то, что ты сидишь на одном месте.

Сейчас ее так и подмывало выложить карты, но она по-прежнему злилась на Джера. Пусть пройдет время. Ему не обязательно знать о том, как часто Жанна думала о нем все это время. Не сейчас, во всяком случае.

«Пепельный эльф» вышел в космос, и Жанна ощутила прилив адреналина. За время работы на СО она поднималась с платформ Авая трижды, но никогда это не было настоящим полетом. Суборбиталка не дает простора для воображения. Вольный охотник значительную часть жизни проводит в перелетах, и Жанна понимала сейчас, как много времени потратила напрасно.

Скинув проклятые вериги, она чувствовала себя почти счастливой.

– Так куда летим? – Жанна откинула спинку кресла и разлеглась, будто в шезлонге на каком-нибудь пляже.

– Сначала Пакс Тинак.

– Все еще якшаешься с этим придурком Пигаком? – фыркнула наемница.

– Скажи еще, что тебе не лень заниматься бухгалтерией и самой искать клиентуру. Лично я предпочитаю не обивать чужие пороги.

Он помнил, что Жанна всегда с подозрением относилась к тем, кто пересекал прочерченную ею границу. В частности, это относилось и к агентам. А сама мысль, что им надо отстегивать процент, наполняла ее яростью. Ни у одного из них наемница долго не задерживалась.

Ален бросил на нее быстрый взгляд.

– Пигак будет рад взять тебя под свое крылышко, – сказал он. – С хибранийцами он работает давно, сама знаешь. Считай, я дал ему рекомендацию.

Насчет управления финансами Джер был прав. Жанне приходилось все делать самой, пока она работала на СО Авая. Но там речь шла только о безопасности, на Шеркале не нашлось ни одного субъекта, которому Сабола могла бы довериться настолько.

Пакс Тинак и его агенты – другая история. Они профессионалы, чья специализация именно вольные охотники.

– Подумаю, – бросила Жанна, намекая, что тема закрыта.

«Пепельный эльф» отдалился от Шеркала на расстояние в пятьдесят миллионов километров и только тогда перешел в гиперспейс.

– Так, может, скажешь, на кого мы работаем?

Ален переключил на автопилот, отстегнул и снял шлем.

– Ладно. Сначала встречный вопрос: что ты знаешь о шаари?

Неизвестное пространство. Рашдан.

Цитадель, покои Архонта Глеша

Архонт Глеш любил выслушивать рассказы «призраков» с глазу на глаз, не доверяя видеоотчетам. Дэррну нравилось чувствовать себя в этой роли строгого и справедливого хозяина. Даже больше – отца. Собственных потомков у него не было, поэтому всех шаари он в глубине души считал своими детьми. Архонт любил их – по-своему. За сотни лет руководства проектом он хорошо изучил человеческую природу, более того – сам сделался в немалой степени человеком. Дэррна приводила в восторг богатая эмоциональная жизнь гомо сапиенс. Эмоции – слабость и сила людей. Непостижимая игра химических веществ и ее отражение в реальности. Тончайшие переходы, легкие, ажурные кружева перемены настроения. Глубокие страшные бездны. Любовь. Ярость и жажда разрушения.

В человеке все это уживалось самым невероятным образом. Дэррны не могли постичь их тайну. Ни одно другое существо, встреченное ими за миллионы лет странствий, не носило в себе такой клубок противоречий.

Не это ли стало причиной, что Архонт Коддис именно людей выбрал для проекта «Призрак». Он не оставил записей на этот счет, но Глеш, пожалуй, мог бы понять его восторг и потрясение, его трепет. Архонт хорошо помнил миг, когда впервые увидел человеческого ребенка, одного из тех, что привезли работорговцы. Даже спустя эпоху он не мог в точности описать то, что испытал. Словно незримые флюиды маленького человека враз изменили биохимию его собственного организма.

Это было как волшебство.

Соплеменники не понимали, откуда у Глеша такая привязанность к людишкам. Слуги есть слуги – пусть и гениальные. К чему же выставлять себя дураком перед обществом?

Архонту было наплевать на мнение других. Насмешки его давно не пугали и не смущали. Главное – у него была семья. Чем старше он становился, тем острее ощущалась привязанность, тем тяжелее дэррн переживал гибель кого-либо из своих воспитанников.

Так ведут себя люди. Иногда эта мысль ужасала. Глеш задавался вопросом: кто же я? Не переступил ли в стремлении узнать тайну запретную границу?

Он помнил имена всех шаари, которых воспитал. Всех, кто погиб во время заданий или умер естественной смертью, и последних было не так уж много. Даже «призракам» не под силу побороть главного врага жизни – время.

Глеш думал о собственном конце и не мог решить, кому передаст бразды правления. В своем окружении даже среди наиболее талантливых наставников он не видел достойных. Даже Понзес Хауш, которому он доверял всецело, не подходил на эту роль.

Мысль эта печалила Архонта. Глеш чувствовал нарастающую тревогу.

Во снах дэррн видел, как подступает что-то грозное.

Вернувшись из задумчивости, Архонт моргнул.

Он читал Миу, словно открытую книгу. Стоя на одном колене перед высоким хозяином, девушка подробно рассказала о своем задании на Лаверсе и своих ошибках.

– Посмотри на меня.

Голос Глеша был властным, но мягким.

– Ты всегда слишком старалась следовать правилам и предписаниям, – сказал он.

Миа поднялась по его знаку.

– Но по-другому не имеет смысла.

Архонт поморщился.

– Я семь столетий занимаюсь шаари. Кое-что понял. Человек… нуждается в определенной свободе. В определенных правах. Даже если его жизнь строго регламентирована. Понимаешь? Так устроена его психика, таким его создала эволюция.

Дэррн отвернулся, разглядывая голограмму звездного неба, занимающую почти всю стену. Казалось, прямо отсюда, из его личного кабинета, можно шагнуть в бездну вакуума.

Глеш постоял, рассеянно водя взглядом по звездам и сгущениям светящегося газа.

– Знаешь, почему мы никогда не подавляли волю шаари? Чего проще – сделать из «призрака» живую машину, которая будет буквально исполнять все приказы? Да, это было возможно и в самом начале, но я отговорил Коддиса. Мы условились, что в качестве эксперимента создадим две группы подопытных. Моя группа была такой же, как шаари сейчас. Его – с полностью подавленной личностью. Биоконструкты. Все шаари проходили Трансформацию, слабые и негодные отсеивались. Обычное дело. Мы работали многие десятилетия, закрепляя успех и делая выводы из поражений. Люди оказались крепким орешком. – Глеш сделал паузу. – И вот Первое Поколение, как мы его назвали, вполне оформилось. Можно было сравнить: пятеро моих шаари и пятеро биомашин Коддиса. Что же выяснилось? Группы тестов на физическую выносливость и боевые навыки обе группы выполняли примерно одинаково, с известной долей погрешностей. Этот процент не имел значения. Другое дело их психика. Когда мы перешли к заданиям, где требовалось принимать решения, проявлять инициативу и мыслить творчески, группа Коддиса полностью провалилась. Его шаари могли действовать лишь в очень небольших пределах. Их нельзя было мотивировать, убедить, наставить на путь истинный… – Дэррн усмехнулся, – и даже просто поговорить с ними по душам…

Миа молчала, оставаясь полностью неподвижной.

«Для чего он мне это рассказывает?»

– Я оказался прав, – произнес с ноткой торжества в голосе Глеш. – Коддис проиграл. Мы прогнали всех шаари еще раз через серию сложных тактических тестов, слив две группы вместе. Результат – биоконструкты проиграли. По уровню мышления они напоминали неповоротливых искинов старых версий. В них были заложены необходимые алгоритмы, но мозг, не развивавшийся через эмоциональную сферу, не работал с должной быстротой. Мышление человека развивается через игру и импровизацию. Через чувство. Через оценку действительности. Если это убрать… В общем, пятерых шаари Коддиса пришлось утилизировать.

– Но… – решилась подать голос Миа. – Шаари учат не проявлять эмоций.

– Держать эмоции в узде – вот чему учат «призраков» наставники, – уточнил Архонт. – Владеть собой, уметь разделять чувства и разум во имя достижения цели. Учение Хэтар не говорит, что шаари должен стать машиной.

– Да, хозяин.

Глеш покачал головой.

– Я оказался прав. Всех шаари потом мы растили по моим лекалам. Но Коддис говорил об опасности своеволия, бунтарства. Все это есть в человеке, да. Если мы даем ему личностную свободу, то рискуем в один прекрасный день получить… высококлассного революционера. С которым не так-то легко будет справиться. Сомнение – необходимый элемент познания, но в нем-то и заключена главная опасность. Хэтар оберегает разум шаари от его губительной работы.

«А если оно уже сделало свое дело? Что тогда?»

Внешне Миа оставалась спокойной, но внутри ее бушевал огонь.

Девушка никогда не помнила себя такой.

Она могла бы прямо сейчас рассказать Глешу о Фаннуре и его идеях.

– В последнее время меня мучают плохие сны, – сказал дэррн, глядя на голограмму. – Я стар. Я знаю, что они говорят мне о будущем, вот только я не понимаю языка снов. Похоже, разучился.

– А Рама Тоос? – Миа сама не ожидала, что задаст этот вопрос. – Он… усомнился? Нам говорили, он предал своих братьев и сестер ради… обычной жизни.

Архонт повернулся.

– Да. Обычной жизни, как понимал ее Тоос. Им овладела мечта сделаться… как это называют? Обывателем. Перестать быть «призраком», поселиться на тихой планетке и жить как все. В одном из своих странствий по Галактике Рама Тоос полюбил женщину. Конечно, их связь была тайной. Улетая на задания, он выкраивал время для встреч с ней. Никто в Цитадели ничего не знал, у Рамы не было друзей среди братьев. В конце концов Тоос решился.

«Никто никогда не говорил нам об этом…»

– Почему?

Глеш покачал головой.

– Я думаю, все дело в человеческом тщеславии. Увы, это факт. Тоос имел возможность скрыться тайно, и, вероятно, даже мы не нашли бы его.

– Может, Рама хотел быть честным? – предположила Миа.

– Не исключено. Этот шаг был для него важен.

«Взять и уйти. Порвать с прошлым. Шагнуть в неизвестность. Ради чего?»

– И Тооса убили.

– Решение далось мне нелегко – признаю, – ответил Глеш. Он никогда так не откровенничал со слугами, и ощущение было странным. – Но шаари остается собой до конца. Или умирает. Любой отступник, какие бы идеи он ни взял на вооружение, становится предателем, и Учение Хэтар однозначно предписывает убить его. – Глеш посмотрел «призраку» в глаза. – Ни одна культура в Галактике не поощряет предательства, Миа. Разве не так?

Девушка молчала.

«Он оправдывается?»

– Я послал группу братьев, чтобы переговорить с Тоосом. Мы нашли его быстро – предатель не скрывался. Удивительно, какие глупости способен делать человек под влиянием эмоций… Мы дали ему выбор: возращение или гибель. Тоос ступил на второй путь – впрочем, имея неплохие шансы преуспеть в выживании. У него была семья. Он привязался к ней, дорожил ею. Поэтому шаари погибли – Тоос уничтожил десятерых братьев. И исчез на несколько лет. Мы искали его, и теперь речь шла не только о наказании еретика, но и о безопасности Цитадели. Над нами нависла угроза разоблачения. Захоти Тоос продать кому-нибудь информацию о нас, то стал бы миллиардером. В конце концов Тооса мы нашли. Его дети подросли, и из них вышли бы отличные «призраки», у них имелись данные… Тоос сражался с нашим отрядом, смог убить половину карателей, но сам погиб. Отступник оказался хитер. Едва «призраки» ворвались в его дом, он привел в действие взрывчатку. Тоос заложил ее заранее, зная, что мы не откажемся от мести. Тебе известно, Тоос погиб. Я рассказал тебе, как все было по-настоящему.

– Рама предпочел убить своих детей, чтобы они не достались… вам?

Архонт ответил не сразу.

– Мы не поощряем связей между «призраками», тем более их контакты на стороне. Это преступление.

– Я не об этом, хозяин. Тоос не хотел, чтобы вы превратили их в его подобие, – сказала Миа.

Еще совсем недавно она и помыслить не могла о таком. Этими словами шаари бросила вызов Архонту.

Глеш не отреагировал – странно. Раньше он бы просто осадил ее взглядом или окриком, но сейчас все ограничилось поджиманием губ.

– Ты права. Тоос сделал свой выбор.

– У шаари нет выбора! – твердо сказала Миа, отчаянно цепляясь за призрачную надежду. – У шаари есть Предназначение, которое он не смеет отринуть. Он выбирает лишь из нескольких вариантов – как лучше подарить жертве Утешение Клинка! Разве не так, хозяин?

– Так говорит Учение Хэтар, – согласился дэррн.

– Тоос заслужил смерть! «Призраки» – это семья, а он предал ее!

Миу просто выводило из себя спокойствие Архонта.

«Скажи ему о Фаннуре. Чего ты молчишь? Потом может быть поздно!»

Глеш посмотрел на свои руки, словно пытаясь разглядеть на них… что? Кровь?

Именно так это выглядело.

– Наверное, я стал слишком… человеком, – усмехнулся дэррн. – Но ты права во всем, Миа. Рад, что ты на правильном пути. Шаари выполняет свое предназначение до последнего вздоха, а предатель достоин позорной смерти и вечного проклятия. – Уже полностью овладев собой, Глеш подарил Мии царственный взгляд. – Я доволен тем, как ты выполнила задание на Лаверсе, фоорхал. Если думаешь, что где-то совершила ошибку, подумай над ними и сделай выводы. Отбрось сомнения. Когда-нибудь твое имя оттиснут на Скрижали Свершений.

Миа склонила голову. Так было раньше, и к этому шаари привыкла. Хозяин – слуга. Ничего более. Четкие координаты, правильная расстановка сил.

Гармония.

– Ты свободна. Я свяжусь с тобой.

«Хозяин – слуга.

Ничего больше».

Фаннур…

Миа ощутила сильнейший импульс, и если бы Архонт в этот момент не отвернулся, делая вид, что занят терминалом, она бы все рассказала.

Ей не хватило буквально сотой доли секунды – и прошло. Пламя, что горело совсем недавно так ярко и обжигало, не оставило даже пепла. На его месте воцарился вакуум.

Миа очнулась в лифте, несущемся вниз. Личный кабинет и покои Глеша находились на одном из верхних уровней Цитадели, и чтобы достичь жилого сектора для фоорхал, требовалось несколько минут.

Девушка прижалась щекой к холодному армированному стеклу кабины.

«Хозяин – слуга.

Ничего больше», – повторяла она про себя, как мантру.

Пространство Неприсоединения.

Дикий космос. Пак Тинак, офис агента

Пигак без труда разыскал названных Аленом хибранийцев. Они тоже были его «малышами», курочками, несущими золотые яйца, и афилок гордился ими не меньше, чем Джером.

«Пепельный эльф» совершил посадку на Пакс Тинак в три часа дня по местному времени, и наемник двинулся прямиком в офис агента. Терек Родин и Миххел Джос – по мнению Алена, оба нисколько не изменились со временем, – ждали их там.

Едва хибранийцы, обвешанные оружием, закончили с приветствиями, прибыло пополнение.

Рибро ПакЛан, немало взволнованный удачей, прибежал на своих двоих, даже забыл где-то охранников.

Ален видел, что Пигаку приходится нелегко: количество вооруженных персон в его вотчине переходило все границы. Бедняга Афилок героически сражался со своей армафобией, ни на секунду не давая себе забыть о будущих жирных процентах.

Ради лакишских денег можно было потерпеть и не такое.

Посланник нервничал – Ален подумал, что переговорщик получил какие-то вести от начальства. Наемник мысленно представил Валака Вииду, за спиной которого – и тут не надо быть гением, чтобы сделать вывод, – стояло правительство Таглианы.

Джер никогда еще не работал на таких крупных клиентов.

– Позволю себе задать вопрос, уважаемый Ален Джер, – заговорил ПакЛан первым, потирая ручки. – Вы закончили собирать команду?

– Нет, – ответил Джер. – Мне нужны еще два человека. Завтра я займусь их поисками.

Очевидно, переговорщик никогда не имел дело с вольными охотниками, и его пугали эти странные существа с оружием и в броне. От них исходила аура угрозы – парням даже не было нужды открыто демонстрировать свое отношение.

Подобно Алену Джеру, хибранийцы вышли из низов, где существовали условности иного рода. Они не стеснялись показывать, что презирают церемонии и экивоки, принятые в среде дипломатов. А дипломатическую душонку Рибро было видно на парсек.

Ален наблюдал за лакишем. Если Валак Виида похож на ПакЛана, найти с ним общий язык будет легко.

С другой стороны, интуиция подсказывала, что лакиши не принадлежат к существам, которые позволят собой манипулировать. Похоже, они знают, чего хотят, что довольно редко для очень уж богатых заказчиков. У тех обычно в голове ветер и желание захапать все сразу и побыстрее, не считаясь с последствиями. От таких Ален взял себе за правило держаться подальше. Всех денег не заработать, а вольный охотник не синоним самоубийцы.

Ничто так не делает человека этой профессии мастером своего дела, как развитый инстинкт самосохранения.

Это следовало обсудить с группой. Парни могли подкинуть некоторые идейки.

– Советник Виида хотел бы немного ускорить процесс, уважаемый Ален Джер, – сказал лакиш. – Промедление в нашем деле не приближает итог…

Наемник бросил взгляд на сидящих напротив Джоса и Родина. Шлемов они не сняли, забрал не подняли, так что их лиц не видел никто.

– Господин ПакЛан, я здесь только по одной причине, – сказал Ален. – Я дал свое согласие, и, надеюсь, мои коллеги последуют моему примеру.

– Слушаю, – с готовностью отозвался лакиш, и наемник подумал, до каких пор переговорщику можно прогибаться и уступать требованиям.

– Во-первых, я хочу знать, чем продиктован ваш выбор. Почему я?

Пигак поднял руки к голове, точно боялся, что она отвалится. На бедолагу было жалко смотреть.

Сейчас толстяк явно не владел ситуацией.

– Видите ли, мы… достаточно трезво оцениваем свои возможности, – запинаясь, заговорил Рибро, продолжая мять свои пальцы. – У нас достаточно средств. У нас есть флот и неплохо подготовленные планетарно-штурмовые подразделения. У нас также есть спецслужбы и своя шпионская сеть. Но нет главного. Того, без чего и помыслить о пленении шаари невозможно. Опыта диверсионной работы. Спецслужбы Таглианы великолепно добывают информацию, но по оперативной части слабы. Советник Виида указал на этот недостаток в первую очередь, и это была его идея привлечь специалистов со стороны. Сначала мы хотели, чтобы вы, уважаемый Ален Джер, в качестве инструктора взялись за подготовку особого подразделения, состоящего из лучших наших людей. Но от этой мысли быстро отказались. На обучение отряда уйдет много времени, больше, чем мы можем себе позволить. – Лакиш скорбно вздохнул, чтобы придать своим словам больше драматизма. Джер сохранял ледяное спокойствие. По крайней мере, кажется, Рибро не лгал. – Возможно, в будущем мы вернемся к этому проекту, и таглианское правительство будет радо видеть всех вас, господа, у нас в гостях.

– Понятно, – бросил хибраниец. – Без нас вам не обойтись.

– Именно. Полагаю, никто лучше вас не справится с задачей. Если все пройдет гладко и работа будет выполнена качественно и быстро, вы, уважаемый Ален Джер, и ваши коллеги получите карт-бланш.

– На что?

– Как я говорил – на право обучать таглианские спецподразделения.

Ален повернул голову к Жанне, сидящей справа. Наемница положила ногу на ногу и со скучающим видом рассматривала мысок.

Кому-то могло показаться, что она вот-вот готова была послать ПакЛана куда подальше, но Ален знал: Саболе уже не терпится.

Миххел Джос и Терек Родин могли уйти в любую минуту, и никто бы их не задержал.

Хибранийцы выжидали, признавая, что решающее слово здесь за Аленом. От него зависело, какое решение они в конце концов примут.

«Я – инструктор? – подумал Джер с неудовольствием. – Я учу? Бред!»

Рибро – не дурак – сразу сообразил, каков расклад.

– Не будем забегать вперед, – сказал наконец Ален. – Ситуация ясна. Думаю, тут вопросов нет. – Наемники молчали. – И во-вторых, я хочу здесь и сейчас получить от вас, господин ПакЛан, гарантию безопасности.

– О чем вы? – вскинулся лакиш.

– Не играйте со мной.

– Простите…

Ален подался вперед, но выглядело это как бы невзначай, словно он просто захотел переменить позу.

– Нынешние ставки слишком велики. Как я понимаю, речь идет о немалом – я бы сказал, даже огромном наследстве дэррнов. Да?

– Ну…

– Вам не нужны шаари сами по себе. Не они цель. Цель – сокровища, накопленные за века их хозяевами. Вам нужен ключик, который открывает секретную дверцу.

Лакиш потемнел.

– Вы… что вы хотите?

– Как я уже сказал, гарантий безопасности, – не моргнув глазом ответил наемник. – Что ваше правительство не будет преследовать нас и пытаться убрать, посчитав опасными свидетелями. Если, разумеется, дело выгорит. Не думаю, что Таглиана на каждом углу станет афишировать свой успех.

– Н… нет, не будет, – выдавил ПакЛан.

– Славно. Так вы согласны дать мне эти гарантии? Есть у вас такие полномочия?

Переговорщик обменялся взглядами с агентом. Пигак надулся, как морийская глинистая жаба.

– Да, я даю гарантии.

– Отлично. Первый шаг к полному согласию сделан, – сказал Ален и кивнул хибранийцам. – Господа, у вас вопросы есть?

Джос и Родин покачали головами.

– Осталось подписать договор. Надеюсь, он будет оформлен по всем правилам, чтобы ни одна из сторон потом не предъявляла претензий.

Заметно приунывший ПакЛан опустил плечи.

– Я прослежу, – вставил агент, по части которого как раз и были бюрократические формальности.

– Правильно ли я вас понял, уважаемый Ален Джер, что вы приняли окончательное решение? – осторожно спросил лакиш, почти овладев собой.

– Мы это обсудим и дадим знать, – улыбнулся наемник.

– Но… время…

– Дэррны хранят свои богатства сотнями лет. Думаю, они подождут еще немного.

Лакиш потерял дар речи.

От представителя таких могущественных заказчиков Ален ожидал большего – хотя кто знает, может быть, это всего лишь проверка?

Сейчас Рибро ПакЛан производил впечатление не слишком опытного пресс-атташе при каком-нибудь дипломатическом представительстве. На бедолагу свалилось слишком много.

Наемник решил дать лакишам время на размышление и сделал то, что могло бы в глазах иных клиентов считаться дурным тоном. Он встал.

– Мы закончили. Уважаемый господин ПакЛан, мы с вами свяжемся.

Хибранийцам не потребовалось давать прямое указание. Они последовали за Аленом через дверь, оставив Рибро и Пигака вдвоем. Ален подумал, этой колоритной парочке найдется что обсудить.

Неизвестное пространство.

Рашдан. Горный массив Ки Хоша

Легенда гласила, что Длинную Тропу проложили шаари Первого Поколения.

У нее были и другие названия – Нескончаемая Смерть, Змей Ужаса, Нить Судьбы. Все они в той или иной степени отражали суть: пройти дистанцию всю от начала до конца мог только хорошо подготовленный физически человек.

Тренировки на Тропе начинались в десять лет. Был даже довольно продолжительный цикл испытаний, основу которого составлял бег по Тропе. Ученик стартовал от Черепа – так прозвали этот камень за его форму – и бежал, постепенно набирая ход, через плоскогорье. Ровная поверхность давала ему возможность размяться, почувствовать ритм, подготовиться к дальнейшему.

Чем дальше, тем местность становится менее проходимой. Приходится бежать вверх по склонам, огибать словно нарочно поставленные тут и там груды громадных булыжников, и это лишь на первом этапе.

Второй этап Длинной Тропы начинался на краю Ущелья, там, где дуют бешеные ветры, порождающие страшное эхо. Фаннур помнил свое первое впечатление от этого места. Да, страх. Красноватые зловещие сумерки, густые тени в расщелинах и тяжелое небо.

Подойди к самому краю и загляни в пропасть – так велят наставники. Фаннур остановился, отчаянно борясь с подступающим ужасом. Кровь прилила к голове – он еще не очухался от бега на первом этапе.

Бездна смотрела на него и ухмылялась. Видение было настолько сильным, ярким, что молодой шаари вскрикнул и упал бы, если бы не рука дэррна-наставника. Тот схватил его за плечо, а из пропасти едва ли не с хохотом вырвался ветер, несущий колкую каменную пыль.

– Я… не прошел испытание? – Стоя на коленях, Фаннур пытался рассмотреть под глубоким капюшоном лицо дэррна.

– Оно впереди.

Как всегда, наставник выразился слишком туманно, чтобы его слова можно было трактовать однозначно.

Шолрэ поднялся.

– Дальше! – Голос дэррна внушал не меньший страх, чем бездна, заглянувшая в сердце Фаннура.

Он рванул по еле заметной тропке. Ветер пытался сбросить его в пропасть, накидывался как безумный, но Фаннур бежал. Его тянуло влево, вниз, но он сохранял равновесие и экономил силы на будущее.

Час или два шаари перепрыгивал через провалы, несся, ускоряясь, по узким мостикам над пропастью, совершал прыжки и кульбиты. В некоторых местах приходилось становиться скалолазом и рассчитывать лишь на собственные руки и ноги. Самым сложным с этой точки зрения участком была Стена – кусок скалы, почти гладкий, находящийся в очень ветреном месте. Фаннур слышал рассказы об учениках, которые гибли здесь. Те, кто не сорвался в пропасть раньше, падали на острые камни и разбивались. Говорили, Стена живая и может отталкивать тех, кто ей не по нраву.

Фаннур запрыгнул на нее со всего разгона и уже на высоте трех метров зацепился за выступ. Он знал, что за ним наблюдает наставник. Самого дэррна видно не было, но где-то высоко в небе курсировал дрон-шпион. Машина записывала все, что делает Гриф.

Шаари подтянулся, попробовал схватиться за выступ чуть ниже и в стороне, но сорвался. Повис на левой руке. Расслабься! Дыши! Спокойно… Ему удалось унять колотящееся сердце – с каждым разом получалось лучше. Закрыв глаза, Фаннур провисел несколько минут. Этого было достаточно, чтобы взглянуть на ситуацию трезво. У «призрака» должна быть холодная голова в любой ситуации – не о том ли талдычили наставники с первых дней обучения?

Страх вреден потому, что мешает анализу поступающих данных. Фаннур посмотрел вверх, на низкое отвратительное небо, надеясь увидеть дроида-шпиона. Интересно, что испытывает дэррн, глядя на него, такого слабого и растерянного?

Эта мысль вновь разозлила Фаннура. Он сделал рывок, зацепился и полез. Ветер сделал новую попытку оторвать его от Стены, зашипел, застонал в расщелинах мертвых скал. Гриф издал злобный рык, удвоив усилия. Он должен быть лучшим! Он – шаари. У него есть предназначение. Он не будет настолько глуп, чтобы умереть здесь.

Дважды ученик едва не падал, но до верха ему добраться удалось. С вершины скалы он взглянул вперед. Длинная Тропа не заканчивалась здесь, его ждали десятки километров мучительного пути, о которых Фаннур думал уже без содрогания. Он чувствовал в себе силы добраться до конца. Ни одному десятилетке еще не удалось дойти до финиша с первого раза – Гриф станет первым.

Только дурак не грезит о том, чтобы стать одним из Совершенных.

Сделав глубокий вдох, он помчался дальше. Несмотря на все упражнения, усталость накапливалась, и сделать с ней ничего было нельзя. Фаннур прыгал, балансировал и совершал акробатические трюки и все яснее чувствовал, что его силы на исходе. Однажды он просто упал, больно ударившись ребрами об острые камни. Не хватило ловкости – мышцы словно одеревенели. Глядя на содранные в кровь ладони, Фаннур приходил в отчаяние.

Тогда он был всего лишь ребенком, от которого требовали слишком много…

…Гриф сделал последний рывок и взлетел на кусок скалы, напоминающий стол. Его поверхность была плоской, словно нарочно отполированной. Шаари очутился на крыше мира. Панорама гор Ки Хоша, залитая алым сиянием карликового солнца Рашдана, открывалась свободно во все стороны.

Воспоминания о тех днях были удивительно яркими. Несколько минут назад Фаннур и вправду ощущал себя мальчишкой, бросившим вызов Длинной Тропе. Тогда он победил, сумев дойти до конца. Наставник-дэррн похвалил его – Фаннур впервые услышал нечто подобное от хозяина.

Шаари встряхнулся.

Кажется, прошлое имеет слишком большую власть над ним. Учение Хэтар предупреждает, что зацикливаться на воспоминаниях опасно… Но к демонам Учение! Гриф теперь как никогда хорошо понимал цену этому сборнику указаний.

Без прошлого ему не понять себя, следовательно, не сделать шаг в будущее. Все, что мешает, будет отброшено.

В этот раз шаари потратил на Длинную Тропу семь часов шесть минут – пожалуй, рекорд. Он в хорошей форме.

Времени было достаточно, Фаннур мог использовать его для отдыха, но почувствовал, что не один.

«Похоже, кое-кто на зов все-таки явился. Сегодня решится многое…»

Он сделал крупную ставку, видя лишь одну возможность в этой ситуации – рисковать.

Фаннур повернулся влево.

Темная фигура шаари возникла словно из камня, выпрямилась во весь рост. «Призраки» некоторое время не двигались и не произносили ни слова, точно старались убедить себя, что перед ними не настоящее привидение.

– Ты все-таки пришел, Кервол, – первым нарушил тишину Фаннур.

– Что ж… Поначалу я думал, твои речи продиктованы лишь праздным интересом. – Шаари двинулся по направлению к нему. Кервол Элетейн носил повседневную одежду, принятую на Цитадели. Гриф не заметил при нем оружия – хороший знак. – Но похоже, я ошибся. Тут нечто большее, чем твоя извечная склонность задаваться философскими вопросами.

Этот шаари был на три года старше Фаннура, следовательно, опытнее. Заручиться его поддержкой означало поймать удачу за хвост. За старшими пойдут младшие. Будут сговорчивее люди его, Грифа, поколения и тем более младше.

Но с Элетейном надо было держать ухо востро.

– Ты ошибся, – кивнул шаари. – Это не игра.

Кервол приблизился и сел на камень в двух метрах от Грифа. Тот принял невысказанное приглашение и, скрестив ноги, устроился на плоском обломке скалы сам.

Место для тайного сбора он выбрал подальше от Цитадели, в конце Длинной Тропы. Совершив рывок через горы, пройдя снова все этапы сложного пути, шаари лишь укрепился в своем решении. Заодно сбросил груз застоявшейся ярости. Ничто так не очищает разум, как большие нагрузки – только теперь Фаннур понял смысл этого выражения.

Сейчас он мыслил как никогда ясно и четко видел, в каком направлении двигаться.

– Зачем тебе я? – спросил Кервол. – Чего тебе нужно?

«У меня нет опыта. Я никогда не был заговорщиком».

– Я предлагаю тебе изменить нашу судьбу. Всем, кто примет мое приглашение и придет сюда, я сделаю такое же предложение.

Кервол не сводил с него глаз. У него было худое, резкое и слегка асимметричное лицо.

– Бунт?

– Разве так важны термины?

– Рама Тоос…

– Мне известно о Раме Тоосе, но его путь не для меня, – резко прервал Кервола Фаннур. – Он избрал путь бегства и не думал о возмездии, хотел стать обыкновенным человеком.

– А кем хочешь стать ты?

– Нам дано могущество, – ответил Гриф. – Мы сильны. Эта сила должна служить нам, а не дэррнам, для которых мы только инструмент наживы.

– Хочешь пойти против хозяев?

– Хочу. И пойду.

– А дальше?

– Мы освободимся. Пойми, Кервол, шаари – рабы. Я… не собираюсь больше пресмыкаться.

– Это глупо. Ради иллюзии ты готов уничтожить все, во что верил, все, чему тебя учили. Ты станешь рабом Хаоса, – сказал шаари. – А как же предназначение?

«Как в них всех сильно это начало! Им нравится быть под пятой дэррнов, и они ищут этому оправдания».

– Предназначение – ложь. Учение Хэтар – ложь. Его придумали Архонты Коддис и Глеш. Оно нужно лишь с одной целью – держать нас в подчинении, – сказал Гриф. – Я обратился к тебе первому по одной причине: мне казалось, ты способен понять. Мы пытаемся приблизить Великую Пустоту, восстановить Гармонию Вселенной и очистить ее от Хаоса. Смешно! Точно так же можно бросаться в звездное небо камнями, пытаясь сбить звезды. Но кто-то говорит тебе, что такое возможно, и ты бросаешь эти проклятые камни. Ты уверен, Кервол, что не сможешь найти своим силам иное применение?

– Но…

– Мы живем в аскезе. Наша жизнь состоит из запретов, но сами дэррны копят богатства, которые приносим им мы, и живут в роскоши. А что говорит то же самое Хэтар о богатстве? Вспомни.

Привычная скорлупа ледяного спокойствия, обычно свойственная шаари, вдруг лопнула. Фаннур не ожидал такого эффекта. Его слова достигли цели, заставив Элетейна нервничать.

«Правда всегда бьет больнее самой изощренной лжи. Я знаю…»

– В твоих словах есть смысл, – признал Кервол, впрочем, нехотя.

Было легко понять, что он чувствует.

– Проект по созданию «призраков» преследует одну-единственную цель: обогащение дэррнов. Они похищают детей по всей Галактике, работорговцы на контракте привозят их сюда как живой товар. За него дэррны платят этим подонкам чистым золотом. Позже, сделав нас своими орудиями, хозяева с лихвой восполняют эти потери. Сколько ты выполнил заданий, Кервол? Сколько на тебе заработали Архонты? Можешь назвать сумму?

Шаари покачал головой.

– Они держат это в тайне. Мол, зачем рабам знать?

Кервол молчал.

– Нас не делают бездумными роботами, – сказал Фаннур, продолжив атаку. – Мы имеем свободу выбора, обладаем личностями. Но это лишь потому, что без этого мы не стали бы совершенными воинами. Учение Хэтар должно держать в узде наши желания, давать нам цель, чтобы мы не задавали лишних вопросов. Дэррны с самого начала поняли, каковы слабые и сильные стороны человека. До сих пор им удавалось хорошо ими манипулировать. Я хочу положить этому конец, Кервол. Я хочу, чтобы ты стал моим союзником.

Ответом было долгое молчание.

– Выходит… все зря? Нас обманывают?

– Я бы мог говорить и дальше, но ты сделаешь выводы сам. Ответ прост: да. – Архонт Глеш говорил, что Фаннур сильнее всех в том, что называют телепатией, но это лишь в легендах «призраки» способны читать мысли и управлять другими существами. Кое-что Фаннур улавливал – когда был для этого в хорошей форме. Не сейчас. Однако он четко знал, какова суть борьбы, которую вел Кервол внутри себя.

– У тебя есть план? – спросил шаари.

– Да.

– Опасная игра… слишком… Я даже не знаю, для чего. Свобода… все мы видели разных существ в Галактике, свободных. И что же? Для чего они живут?

– Цель ты найдешь сам, – сказал Гриф. – Без кнута и приказа. В будущем я хотел бы создать собственный орден, но никого не собираюсь тянуть туда силком. Кто захочет – присоединится, но уже равным, без хозяев. Пойми, Кервол, как только мы избавимся от дэррнов, все изменится.

Шаари вскочил.

Фаннур спокойно выдержал его взгляд, не ожидая ничего такого. Ничего такого и не последовало.

– Постой, – произнес Кервол. – Ты хочешь убить их?

– Да.

– Почему? Можно просто уйти.

– Рама Тоос ушел…

– А как же Гвардия?

– Шаари испугается безмозглых биороботов?

– Они созданы специально, с учетом наших способностей!

– На них доспехи, которые выдерживают удар нашего меча, но под доспехами всего лишь плоть, – оскалился Фаннур. – К тому же есть много способов избавиться от охраны. Мысли как «призрак». Нам не обязательно вступать с Гвардейцами в открытую схватку.

– Хорошо. Допустим, ты прав.

Фаннур дал ему еще минуту.

Как бы там ни было, другие шаари не спешили на место встречи. Каждый мог предать его, несмотря на клятвенные заверения, что все опасные разговорчики останутся в тайне.

«Сам бы я стал держать язык за зубами?»

– Решай, Кервол. Со мной или без меня. То, что случится, неизбежно. Оба эти пути не будут легкими, но в первом случае у тебя появится шанс на свободу.

Шаари стоял, отвернувшись.

– Мне надо подумать, Гриф.

– Можешь пойти и донести на меня, – предложил «призрак». – Я не буду тебя останавливать.

Кервол не сумел скрыть удивления.

– Я даже не стану прикидываться, что знаю… как ты пришел к этому. Твои глаза… в них все.

– Возможно, ты сумеешь открыть свою память.

Коммуникатор со встроенным сканером сообщил Фаннуру, что поблизости приземляются скиды других шаари. Он насчитал десятерых. Что ж, неплохо. Зерна, которые он посеял, похоже, начали давать всходы.

По крайней мере, его братья и сестры начали сомневаться, а раз так – им понадобятся ответы на вопросы. Для того они и здесь.

С другой стороны, все могло быть совсем по-другому: Глеш все знает и прислал их арестовать его.

Что ж, он готов и к этому. Им придется пролить достаточно крови, чтобы выполнить приказ Архонта.

Заметив приближение других, Кервол взял себя в руки. Верно, показывать слабость не в традициях шаари, а всякие колебания – слабость. Учение Хэтар на этот счет выражается однозначно.

«Призраки» взбирались по склонам к небольшой площадке, где находились Фаннур и Кервол. Шли медленно, словно послы, приглашенные на прием. Гриф ждал, ожидая увидеть Миу, но когда шаари появились перед ним, понял, что ошибся. Может, сестра не получила его сообщения? Или что-то замышляет?

«Так ничего не стоит заделаться параноиком».

Теперь надо что-то сказать им всем. Гриф скользнул взглядом по неровной шеренге. Шаари молчали, зная, о чем пойдет речь, иначе сразу забросали бы вопросами. Фаннур мысленно пожал плечами. По крайней мере, никто не строил из себя жандарма.

У него по-прежнему был шанс пройти по узкой тропке над бездной. Он одолел Длинную Тропу, чтобы доказать себе, что готов идти до конца. Теперь поздно поворачивать назад.

В следующий миг Фаннур испытал самое настоящее озарение, то, что в одной из книг, прочитанных в Библиотеке, поэт назвал «дыханием судьбы». Оно пронизало его до костей, до самого последнего нервного окончания. Наполнило незримой силой. На мгновение Фаннур увидел будущее, и его образы наполнили его решимостью. Последние сомнения исчезли.

Шаари ждали. Он понял – им необходим вождь. Они привыкли быть ведомыми и не готовы – пока – к самостоятельным действиям. Мысль о том, чтобы переложить всю ответственность на себя, могла испугать кого угодно. Фаннур чувствовал этот страх и знал, что в состоянии с ним совладать.

Он был почти дэррном, почти хозяином.

Глава 5

Пространство Неприсоединения.

Дикий космос. Пакс Тинак, офис агента

Чем серьезнее работа, тем больше формальностей приходится утрясать.

Следующие шесть дней Ален Джер ни разу не отвлекся от дела больше, чем на шесть часов – и это время потратил лишь на поверхностный сон.

Чего-то подобного наемник ждал давно. Теперь его вела сама судьбы, и когда наконец полностью укомплектованная группа поставила свои подписи на последней странице контракта, Джер понял, какая гора упала с его плеч.

Контракт – толстенный гроссбух в семь сотен страниц. Составили его быстро – лакиши заранее подсуетились, слепив первоначальный вариант, – но вот обсуждение деталей отняло слишком много времени. Ален не мог поверить своим глазам. С каких пор он заделался бюрократом? Значительную часть контрактов раньше он выполнял безо всяких бумаг, достаточно было устной договоренности. Теперь правительство Таглианы наняло его, чтобы решить свои проблемы.

– Поздравляю, господа! – заранее подготовив речь, произнес Пигак. Из боковых дверей показались роботы-слуги, несущие на подносах шампанское.

Рибро ПакЛан вздрогнул. Теперь ему придется выпить.

– Благодарю. – Переговорщик был вымотан не меньше Алена, хотя и старался этого не показывать. Значительную часть времени он проводил в сеансах связи с Валаком Виидой. Никакого своеволия – каждый вопрос лакиш обязан был согласовывать с вышестоящим. Учитывая это, удивительно, как мало времени все заняло.

Шесть наемников, агент и посланник Таглианы подняли фужеры с шампанским и выпили. Обстановка не перестала быть натянуто-формальной, но сбрасывать броню от радости и танцевать никто не требовал.

Отставив пустой фужер – лакиш оказался не в восторге от шипучки, – Рибро сказал:

– Рад, что мы нашли общий язык, уважаемые господа. Надеюсь, что наше сотрудничество будет плодотворным. От лица правительства Таглианы, Высшего Совета, а также Советника Вииды хочу заметить…

Наемники терпеливо выслушивали поток этикетной чуши.

Лакиш нервничал – это было нормально, учитывая, в какой компании он находился. Наверняка выходец из хорошей семьи, ПакЛан понятия не имел, с кем ему придется иметь дело. Миххел Джос, к примеру, любил взрывать. Жанна Сабола отдавала предпочтение близкому контакту – со своим ножом она познакомила немало глоток. Терек Родин славился грязными методами, и ценили его именно за это. Он не оставлял свидетелей, как бы много времени ни занимала их ликвидация, и в мирах «цивилизованных» Родина давно бы повесили за военные преступления. Что касалось Клема Бирда и Дайны Лиш, то лучших наемных убийц среди хибранийцев найти просто невозможно. Ален не работал с ними раньше, но он был своим. Это не в последнюю очередь повлияло на решение обоих дать согласие. И конечно, большой гонорар.

Денежный вопрос оказался самым сложным. Лакиши были согласны платить – и платить много, но Ален мог лишь догадываться, какие моральные страдания испытывают чиновники из Финансового Департамента Таглианы. Впрочем, мысли о будущих дивидендах открывали лакишские закрома без особого труда.

В итоге контракт подписан, все формальности в прошлом. Команда в сборе. Шесть хибранийских специалистов по решению щекотливых вопросов. Ален полюбовался на свое маленькое войско, оно действительно внушало трепет.

Речь Рибро длилась и длилась. Лишь Пигак выслушивал ее с видимым удовольствием, но Ален знал, что это лишь маска профессионала. Скорее всего, толстяк думал о своих сказочных процентах. Насколько Джеру было известно, таких сумм ему раньше не перепадало.

Наконец Рибро перешел к главному.

– Завтра, уважаемые господа, – взгляд в сторону Алена и кивок, – вы отправляетесь на орбитальную станцию «Цинклет». Там вы встретитесь с Советником Виидой.

Ален спросил насчет Ламаса Тиброна. Во всей этой раскладке лишь он оставался фигурой в тени, и наемник не мог отделаться от ощущения, что лакиши просто вводят его, Джера, в заблуждение.

Эзви Шахт продолжал поиски, но хибраниец платил ему не за одного якобы бывшего шаари. Он хотел знать о «призраках» все. Для чего? Ну, плох тот вольняшка, у которого нет плана «Б», верно? Невзирая на все данные лакишами гарантии, Ален не был уверен, что удастся избежать проблем. Контракт всего лишь бумага, а лишние свидетели таглианцам явно ни к чему.

Если, разумеется, дело выгорит.

Ален привык прикрывать тылы, его бесило отсутствие информации, даже когда объективно ее много быть не может. Охотясь за мифами, неизбежно ступаешь на скользкий путь.

Если существует хоть что-то достоверное о шаари, Эзви-проныра это найдет. Теперь им придется тщательно шифровать сообщения, которыми обмениваются.

– Координаты вы получите после моего старта с Пакс Тинак. Вам, уважаемый Ален Джер, мы высылаем файлы, которые вы заказывали, – сказал, поклонившись всем присутствующим, Рибро ПакЛан. – Прежде чем уйти, хочу спросить, есть ли у вас вопросы ко мне?

Лакиш был сыт по горло такой компанией.

– Нет, – за всех ответил Джер.

Пигак помахал ему мясистой рукой в знак признательности и вызвался проводить до двери. Лакиш с удовольствием покинул кабинет, чтобы присоединиться к ждущей снаружи охране. Жанна Сабола проводила взглядом летающее кресло агента.

– Что ж, – сказала наемница. – Предлагаю сходить отметить удачное начало. Кри-а.

Все они были хибранийцами и знали о своих маленьких ритуалах. Кри-а. В древности этим словом обращались к богу удачи Салькуну, когда приступали к сложному делу. Позднее кри-а превратилось в обычное присловье, фигуру речи.

Ален подумал, что идея хорошая. Выпить.

Надев шлем по примеру других, он направился к выходу. Остальные держались позади. В вопросах дисциплины Джер мог положиться на земляков полностью. Наемник точно знал, какого результата хотел достичь, делая ставку на хибранийцев.

Они тоже понимали, что значит прикрывать тылы.

Граница Центрального кластера и Дикого космоса.

Домен Зордры. Сектор Дот Вива. Система Четырех Герцогов

Зордра и Теклия враждовали многие века, и это вошло у них в привычку. Две планеты, две расы, чьим смыслом жизни стала война.

Время от времени та или другая сторона предпринимала генеральное наступление с целью покончить с угрозой «раз и навсегда». Поднимался шум, на волне патриотизма миры сбрасывали биологический балласт и вырывали у противника из глотки некоторую часть трофеев. Заканчивалось все обычно отходом на прежние позиции. Генералы не решались добивать противника. Их пугала сама мысль о наступлении мирных времен.

Теперь, однако, ситуация изменилась.

К власти на Теклии пришли типы с большими деньгами и не менее большими амбициями. Приложив немало усилий, чтобы связаться с дэррнами и попросить их о помощи, они доказали, что за ценой стоять не намерены.

До межпланетных разборок Фаннуру не было никакого дела – знание политической ситуации не могло повлиять на неизменно высокое качество работы шаари. Существа, которых он собирался убить, были всего лишь мишенями.

Прибыв в систему Четырех Герцогов, находящуюся в зоне влияния Зордры, Гриф сразу приступил к делу.

Министерский шаттл двигался в сопровождении трех канонерок, раскрашенных в геральдические цвета. Помпезно намалеванный символ правительственной гвардии ярко выделялся на бортах, словно краска нарочно вбирала в себя лучи местного белого солнца.

Из гиперспейса Фаннур выскочил уже в боевом режиме и сразу пошел на перехват. Он видел шаттл собственными глазами. Борткомп извещал о полной готовности боевых систем скоггера. Ракеты, пушки, отражатели – теклианцы не пожалели денег, чтобы оснастить эту машинку всем необходимым.

Управление было немного непривычным. Хотя заказчики числились гуманоидами и очень походили на людей, их стандарты несколько отличались от привычных. Начиная от кресла пилота и заканчивая иным расположением элементов управления.

«Видимо, на то, чтобы сменить надписи, времени не хватило…»

Шаари бросил взгляд на консоль. Ни одного слова на Общем, только теклианские закорючки. У Фаннура не было времени как следует изучить их.

Дистанция успела сократиться вдвое. Шаари переключился на ручное управление, следя за показаниями сканеров. Канонерки не подавали признаков тревоги, хотя заметить подозрительный объект должны были в тот же миг.

Фаннур проследил выстроенную борткомпом траекторию. Министерский шаттл должен был приземлиться на Остее через двадцать семь стандартных минут и пока укладывался в график.

Шаари опустил щиток визора, на который поступала вся оперативная информация с борткомпа. Орудийные и ракетные установки только ждали сигнала. Шаари видел корабли зордрийцев включенными в тактическую сетку. Все, что требовалось от него, так это давить на гашетку.

«Спят они так, что ли…»

Фаннур усилил зум. Рыбообразный корпус министерского корабля занял почти все поле зрения. Затем отдалился.

Прозвучал сигнал тревоги – наконец-то!

Борткомп деловито продемонстрировал, как гвардейские суда сопровождения пытаются решить, что делать. Выглядело не слишком профессионально.

Фаннур чуть замедлил скорость, но курса не изменил – скоггер продолжал лететь по касательной.

Наконец Гвардейцы очухались и сделали запрос. Они не могли не видеть нарушителя, но протокол пока еще держал их в рамках.

Шаари слушал голос командира конвоя, ловя в нем нотки нетерпения. Зордриец старался, чтобы его слова звучали внушительно.

Фаннур ждал. Они должны были начать первыми.

В конце концов терпение Гвардейцев лопнуло. Действуя в строгом соответствии с инструкциями, две из трех канонерок изменили курс и двинулись на перехват теклианского корабля. Шаари видел, как синхронно они делают разворот влево на девяносто градусов.

Министерский шаттл ускорился, сопровождаемый оставшейся канонеркой.

Остея была не так уж далеко – ее диск виднелся за легким флером пылевой завесы.

Фаннур включил ускорение. Несколько секунд скоггер и канонерки двигались точно друг на друга, но шаари сумел вписаться между неприятельскими кораблями. Две светлые тени пронеслись по обеим сторонам его кокпита.

Ошеломленные таким маневром Гвардейцы потратили немало времени на разворот. Командир конвоя кричал в эфир и требовал уничтожить нарушителя. Для кадрового офицера он слишком много нервничал.

Для зордрийцев все было очевидно – Теклия объявила им войну. Ее корабль, вторгшийся на суверенную территорию Зордры, действует агрессивно, явно нацелившись на министра.

Учитывая ситуацию, вывод напрашивался сам собой. Очередное вооруженное перемирие между планетами приказало долго жить.

Работа для шаари. Гриф не помнил, сколько войн начал лично он, выполняя подобные задания в прошлом.

«Призрак» продолжал это делать, даже ступив на свой путь, как Фаннур мысленно его называл. Игнорировать приказы хозяев – не вариант. Малейшее подозрение сейчас способно погубить все дело. Для Глеша Фаннур обязан быть все тем же шаари, чье ремесло по-прежнему безупречно.

«Балансировать становится все труднее».

Фаннур чуть замедлился, дразня преследователей. Подпустил их чуть поближе, давая во всех деталях разглядеть его скоггер: теклианского производства и с опознавательными знаками одной из боевых эскадрилий.

Не должно остаться ни малейших сомнений.

Зордрийцы открыли огонь. Лучи лазеров отклонились отражателем, и шаари бросил корабль вниз. Он ожидал более отзывчивого управления, но лучшего корыта теклианцы не предоставили.

Гвардейские канонерки были ничуть не маневреннее. Для крутого разворота им требовалось на полторы секунды больше. За это время Фаннур описал дугу, заходя командиру конвоя в хвост, и пустил ракету.

Светящаяся точка с тепловым наведением ринулась в погоню за зордрийцем. Тот не выдержал, швырнув корабль в сторону. Ведомый повторил маневр, только в другом направлении. Фаннур дал своему скоггеру сделать полный круг, а затем запустил еще одну ракету. Заряды были маломощными, в самый раз, чтобы нанести судну ущерб, но не уничтожить его.

Живые свидетели – такое условие поставили теклианцы.

Первая ракета прошла через отражатель и ударилась между маршевыми дюзами канонерки командира. Вспышка, блестящий рой осколков. Кувыркающийся фрагмент обшивки. Зордрианца закрутило, он потерял контроль над машиной. Фаннур оставил его и сосредоточился на ведомом. Тот заходил в атаку. Вакуум прочертили бластерные трассеры, царапнувшие по верхнему энергощиту скоггера.

Фаннур резко уклонился, ответил ракетой. Та, что он выпустил раньше, нашла движок Гвардейца. Результат был точно таким же, как с командиром: канонерка потеряла управление. Заряд, сдетонировавший на носу, разворотил переднюю часть фюзеляжа и едва не разгерметизировал кабину. Шаари представил мечущихся в ужасе пилотов.

Он развернул скоггер и бросился в погоню за министерским шаттлом.

Тот мчал к планете на всех парах. Запрашивал помощь. Командир конвоя, который уже не в силах был ему помочь, истерил на полном серьезе. Зордрийцы пытались понять, что делать. Долгие войны, похоже, их ничему не научили.

Фаннур подумал, что с такой работой справился бы и любой наемник-пилот с боевым опытом. Для чего теклианцам платить такие деньги за услуги «призраков»?

Третья канонерка оторвалась от шаттла, пытаясь выиграть время.

Фаннур ударил по ней из всех орудий, проломил щит, разнес верхнюю надстройку. Зордриец принялся вращаться по продольной оси. Скоггер шаари разминулся с ним и зашел министерскому шаттлу в хвост, сокращая дистанцию.

Дальнодействующие сканеры системы слежения Остеи наверняка сейчас видели все происходящее. Для пуска ракет было далековато. Эскадрильи не успеют перехватить нарушителя – только дурак еще надеялся на удачу.

Фаннур взял шаттл на прицел. Ракеты пошли веером, ударили все три передних орудия.

Отражатели продержались ровно три секунды, затем лопнули. Второй ракетный залп уничтожил правую секцию двигателя. Она распалась на части в яркой вспышке – шаттл отправился в неуправляемый полет.

Гриф все еще держался позади, как привязанный, и с ювелирной точностью обрабатывал обшивку из пушек. Фрагменты разлетались во все стороны. Зордрианцам оставалось жить совсем немного.

Но следующий их шаг его удивил. Повредив порт для спасательной капсулы, Фаннур был уверен, что эвакуироваться пассажиры шаттла не смогут, но ошибся. Похожая на жука штуковина выстрелила из развороченного корпуса и устремилась к планете.

Борткомп тут же взял ее прицел, выдавая список характеристик. Грифу было на это наплевать. Он изменил курс скоггера и начал преследование. Министр оказался явно из тех типов, кто сдается просто так.

Пролетев мимо поврежденного шаттла, Фаннур отправил в него ракету, а потом наблюдал, как судно разваливается на куски. Изуродованные части бесконтрольно крутились в вакууме, все дальше расходясь друг от друга. Вскоре они попали в плен тяготения Остеи, пополнив массу болтающегося на орбите мусора.

Спасательная капсула пыталась маневрировать, но уйти от скоггера не могла бы при всем желании. Фаннур дал ей еще несколько минут, чтобы министр и его сопровождающие начали надеяться на успех.

Как можно больше живых свидетелей.

Обычно от шаари требуют совсем другого: подарить Утешение Клинка всем, кто имел осторожность оказаться поблизости.

«Став свободным, будем ли мы заниматься тем же самым?»

Фаннур не загадывал настолько далеко, но его соратники – а он мог так называть как минимум половину тех, кто откликнулся на зов, – не оставляли этот вопрос без внимания.

«Миа игнорирует меня. Боится. Вместе мы могли бы придумать что-то».

Капсула удирала изо всех сил.

Службы слежения наверняка вели запись, которой потом будут трясти перед противником, доказывая очевидное. Убийство министра – объявление войны. После этого Зордра, охваченная праведным гневом, впадет в патриотическую истерику и ударит по одному из окраинных миров под протекторатом Теклии…

Схема стара как Вселенная. Она всегда работает.

Диск Остеи становился все больше. Борткомп сигналил, что со стороны планетарного экватора на перехват движутся зордрийские корабли. На голосхеме они выглядели дюжиной светящихся точек, которые выстраивались атакующим порядком.

Фаннур решил, что хватит.

Спасательная капсула почти долетела до атмосферы, когда ее срезал пушечный залп. Вспышка – и кораблик закрутился, точно брошенный в пропасть камень, и через секунду был уничтожен еще одной ракетой.

Скоггер Фаннура заложил резкий вираж. Через задние визоры борткомп бесстрастно фиксировал, как части капсулы вспыхивают и сгорают при вхождении в атмосферу планеты. Теперь министр уж точно мертв.

Шаари проверил, как там погоня. Перехватчики старались, пилоты действовали сообразно инструкциям и полагались на собственный опыт, но у них не было шансов. Фаннур включил режим перехода в гиперспейс и исчез еще до того, как остейские вояки смогли приблизиться на подходящую для системы наведения дистанцию. Скоггер нырнул в иное пространство наугад. Курс пришлось корректировать уже в пути, и шаари повезло, что борткомп не подвел. Корабль выскочил неподалеку от орбитального комплекса теклианцев. С него Фаннур стартовал на задание, там ждали его заказчики.

Они все знали. Им не терпелось высказать «призраку», насколько велика их благодарность. В прохладном воздухе станции просто витал запах войны. Гриф пожал плечами, проявляя воистину ангельское терпение, и в конце концов прервал поток пафосной болтовни. Подробности великого прошлого Теклии, а также ее не менее великого будущего Фаннура не волновали совершенно.

Он отказался от приглашения отдохнуть и подкрепить силы. Заказчики попытались обидеться, но быстро поняли, что подобные трюки не пройдут. Раньше они имели дело с вольными охотниками и считали, что «призраки» лишь высшая каста среди них. Фаннур не намерен был объяснять разницу.

Гриф забрался в стоящий на платформе собственный скоггер и покинул станцию, взяв курс на Рашдан.

С некоторых пор – и тому была причина – о доме Гриф думал с отвращением. Планета, куда его привезли в качестве живого товара, теперь представлялась тюрьмой, куда он вынужден возвращаться раз за разом. Его ненависть росла. Злоба шла рядом с ней, и шаари приходилось тратить немало сил, чтобы держать их в узде. Гриф боялся сделать ошибку, поспешить, выйти из тени, где скрупулезно плел свой заговор. Теперь, когда он видел кого-либо из дэррнов, его охватывала жажда убийства.

Самым сложным оказалось просто быть тем, кем он был раньше. «Призраком»-слугой, «призраком»-рабом. Прикидываться. Превратиться в тень среди других теней.

И Миа. Фаннур совершенно не понимал, чего она добивается. Если она с ним – пускай скажет сейчас. Если нет – неужели ей не хватает мужества в этом признаться? Времени, которое он дал ей на размышление, было достаточно, чтобы принять какую-нибудь сторону…

Часы полета через гиперпространство промчались незаметно, и Фаннур с удивлением понял, что находится на орбите Рашдана.

Красный карлик злобно выглядывал из-за его диска, наполняя кокпит зловещим ало-багровым сиянием.

Дикий космос. Неизвестный сектор.

Система двойной звезды, орбита внешней планеты.

Станция «Цинклет»

«Это не орбиталка, а дворец!»

Снаружи «Цинклет» ничем особенным не выделялась, зато внутри поражала своей помпезной и безвкусной роскошью.

Алена Джера мало что могло удивить, но едва он сошел с трапа на отполированную до зеркального блеска платформу ангара, как его челюсть просто отвалилась.

Само помещение могло вместить целый боевой крейсер да еще бы место осталось, но посмотрите на эти нелепые гобелены, знамена и украшения! Чье воображение лакиши намерены поразить? Хибранийских наемников?

Жанна Сабола первая выдала скептический комментарий:

– Дешевка. Я занималась антиквариатом, так что меня не обманешь… – Незаметно она прикоснулась к руке Алена, и тот напомнил себе, что не ребенок, чтобы пялиться настолько открыто.

Похоже, таглианцы сумели поразить его воображение. И не только. По сути, все они, хибранийцы, оставались провинциалами, зарабатывающими на кусок хлеба тяжким трудом. Для большинства из них мир толстосумов никогда не откроет своих дверей.

Ален был рад, что забрало шлема скрывает его лицо. Он чувствовал робость.

«Опыт опытом, а мальчиками и девочками из трущоб мы быть не перестали».

– Вот и наши новые друзья, – сказала Жанна.

К стоящим в ряд кораблям наемников приближалась целая делегация пышно разодетых лакишей. Впереди шел сам Валак Виида, Советник Президента и Председатель Высшего Совета Таглианы. За ним, четко соблюдая определенную дистанцию, шли чиновники рангом пониже, среди которых Ален разглядел и Рибро ПакЛана. Цвета на одеяниях были разные, и это не считая разнообразных регалий, смысл которых наемнику был неясен. Некоторые лакиши держали в руках скипетры, но только один – Советник Виида – опирался на нарядный, изукрашенный резьбой и инкрустированный камнями посох. На голове лакиша красовалась башнеподобная тиара сложной формы. Как водится, она была самой высокой и указывала на положение Валака в обществе таглианцев.

Процессию сопровождала охрана, двадцать бойцов, целиком закованных в темно-синие латы. Ален оценил их вооружение взглядом профессионала: клинки у пояса, импульсные карабины, легкие плазмометы. Это не считая высоковольтных разрядников, готовых к применению в любой момент.

Лакиши боятся? Не доверяют?

Алена это ничуть не задевало – деятели такого ранга, как Виида, наверное, и в туалет ходят со взводом церберов.

Во всяком случае, хибранийцев здесь принимают всерьез, а такое отношение, что ни говори, любому профессионалу приятно.

Ангар был огромным. Пока лакиши преодолевали дистанцию, хибранийцы выстроились за спиной командира – маленькая шеренга бойцов со сцепленными за спиной руками.

«Так вот и начнешь чувствовать гордость».

Невольно Ален принял такую же позу – принцип, что встречают по одежке, еще никто не отменял. Первое впечатление иногда самое важное, и наемник похвалил себя за то, что остался на месте. Пускай Советник не думает заставить хибранийцев плясать под свою дудку.

И в то же время Ален чувствовал себя довольно глупо. Словно он на детской площадке, где дворовые детишки пытаются выяснить, кто круче.

– От лица правительства Таглианы и Высшего Совета выражаю вольным охотникам свою признательность. – Виида заговорил сам, не отдавая такой чести никому из своих сопровождающих. – Как вам моя станция?

– Спасибо, – кивнул Джер. – Станция… Прекрасна.

Лакиши остановились на почтительном расстоянии. Говорить приходилось на повышенных тонах – эхо относило звуки к высоченному потолку, после чего оно разлеталось по всему гигантскому ангару.

Ален ждал, когда хибранийцев попросят снять шлемы или хотя бы открыть забрала. Многим заказчикам не нравится, когда наемники прячут лица, но в этом случае всегда можно сослаться на соображения безопасности. Мол, такая работа.

Советник Виида, очевидно, не считал шлемы проблемой.

– Что ж, располагайтесь и чувствуйте себя как дома. Вы мои гости и… партнеры. Прошу!

Советник сделал знак рукой, и его пестрая свита пришла в движение. Охрана, очевидно, исполнив свою роль, развернулась и пошла обратным путем. Чиновники с явным облегчением, что их отпустили, спешили нагнать гвардейцев. В итоге лицом к лицу с вольными охотниками остался сам Советник и Рибро ПакЛан. Ален не мог не оценить проявленной отваги. Задумай наемники прикончить Вииду, кто бы им помешал?

Советник подошел ближе, с интересом разглядывая хибранийцев. Очевидно, лакиша поражало отсутствие у них единого стандарта в обмундировании и вооружении.

– Что ж, я заметил, вас напрягает официоз, – произнес Валак небрежно. – Понимаю.

– Мы хотели бы побыстрее расположиться и приступить к делу, – откликнулся Ален. – Насколько я понимаю, вопрос времени вас волнует не в последнюю очередь.

Лакиш выглядел довольным, словно наемник оправдал какие-то его ожидания. Во всяком случае, язык у Алена была подвешен неплохо, и это всегда производило на заказчика благоприятное впечатление. Многие считают вольных охотников кровожадными дикарями с одной извилиной в голове – и, по большому счету, часто оказываются правы. Однако эту профессию выбирают себе не только выходцы из городского дна и фермеры с дальних диких миров. Ален знавал и некоторых аристократов и даже особ королевских кровей. Все дело в мотивации. Одни зарабатывают на хлеб и кормят семьи, других влечет романтика. Третьи просто обожают кровопролитие, но не хотят быть солдатами. Ремесло охотника дает право выбора. Даже такого, как быть дураком или нет.

– Вы правы, – сказал таглианец, кивая. – Время – дорогой товар. И все-таки мы не склонны нестись к цели сломя голову.

– Здраво, – ответил Ален.

Он заметил, как со всех сторон к кораблям стекаются роботы-слуги. В их обязанность входило позаботиться о багаже гостей.

Лакиш сделал приглашающий жест, и Ален пристроился рядом с ним. Рибро ПакЛан бросил в сторону наемника высокомерный взгляд – такие он мог позволить себе здесь, дома. Стараясь находиться как можно дальше от хибранийцев, лакиш все-таки был вынужден шагать вместе с ними позади. Переговорщик злился.

– Вы получили наши данные? – спросил Виида.

– Да.

– Удовлетворены?

Алена удивило, какую недюжинную хватку проявили лакиши, доставая оборудование и оружие из его списка. Многое, что он указал, считалось не просто редкостью – чуть ли не антиквариатом. Где и как таглианцы смогли достать это, оставалось загадкой. И цена. Джер не хотел знать, во что обошлись эти поиски – рекордные по всем без исключения меркам.

В общем, он не слишком рассчитывал на успех, но лакиши справились, и это нельзя было не оценить. Ален все думал, на какие жертвы способны пойти эти странные создания, чтобы добраться до Наследия Дэррнов. Оно действительно стоит того? Пигак вот утверждает, что ради такого пирога в игру сразу бы включились самые крупные галактические игроки. Если бы узнали, разумеется. Эзви Шахт был солидарен с агентом. Едва поняв, кто и для чего нанял Алена, дженар изошел слюной и просто настоял на том, чтобы быть полезным. Не бесплатно, разумеется. Ален согласился. За звонкую монету Шахт способен забраться в самую глубокую выгребную яму Галактики.

– Несомненно. – «Почему бы не сказать честно? Клиенты это обожают, особенно когда слышат лесть». – Ваши люди проявили завидное упорство. И талант.

Виида принял комплимент с достоинством и удовольствием.

– Если лакиш что-то делает, он это делает, говорят у нас. Мы знаем цену слову.

– Рад, – кивнул Ален. – Мы ввязались в опасную игру, Советник. Нам требуется полное доверие.

– О! Насчет этого не беспокойтесь!

«Он действительно так наивен или притворяется?»

Походка лакиша выдавала его нетерпение.

Ален поймал себя на том, что начинает уставать от витийства. Это куда тяжелее, чем слежка за клиентом в многолюдном мегаполисе.

– Когда господа наемники думают приступить к работе? – Лакиш улыбался, словно стриптизерша: профессионально и ослепительно. Будь он человеком, то мог бы сразить этим кого угодно.

– Как только я увижусь с Ламасом Тиброном.

– Что ж, это деловой подход. Но сначала я хотел бы пригласить всех вас на обед в моем обществе, – провозгласил Советник Виида тоном, каким привык, верно, выступать на заседаниях. – Как вы на это смотрите?

Сама мысль Алену нравилась, но тут надо было спросить у остальных.

Лакиш терпеливо ждал, когда хибранийцы закончат разговор в сторонке.

– Я бы не доверял им, мастер, – сказал Рибро ПакЛан, едва таглианцы остались одни.

Советник не удержался от удивленного взгляда.

– Ты, верно, поглупел, друг, – ответил тот на лакишском. – Я и не собирался. Я буду вежлив и даже услужлив до той поры, пока это будет выгодно. Ни минутой дольше. Терпеть не могу этот космический сброд! Людишки!

Наконец наемники приняли решение. Ален сказал, что хибранийцы примут участие в обеде после того, как увидят свои апартаменты.

– Взвешенное решение, – отозвался Виида, – прошу. Не будем более терять время.

У края ангара их ждала платформа на антигравитационной подушке, на которой за небольшим пультом стоял робот-водитель в матовом кожухе. Как только наемники и лакиши ступили на нее, она тронулась и полетела по коридорам станции. Ален старался подмечать детали, но вскоре его восприятие оказалось просто перегружено бросающейся в глаза роскошью. Повсюду пестрело от нарядных тряпок, золота и артефактов. Большая часть интерьера была выдержала в таглианском стиле, но встречались и вкрапления чужих культур. Трофеи. Особенно явственно на это намекали знамена каких-то неизвестных Джеру армий. Вид у них был обветшалый.

Путь на платформе занял примерно семь минут. Хибранийцы молча наблюдали за происходящим. Станция казалась огромным пустым склепом, построенным сумасшедшим царем. За время путешествия через залы и коридоры Ален увидел лишь троих лакишей и двух роботов.

Ясно, что он не смог бы тут жить, будь даже миллиардером. Нормальный человек не способен испытывать комфорт в подобной обстановке.

Место, куда привезли хибранийцев, отличалось от всего остального. Платформа поднялась на несколько уровней и остановилась в начале извилистого коридора. Потолки здесь были гораздо ниже, помпезности в обстановке куда меньше.

– Добро пожаловать в гостевой сектор, – сказал Виида, сходя с платформы. Разгрузившись, она тут же улетела. – Здесь довольно скромно, но мы постарались сделать все, чтобы уважаемые наемники не испытывали неудобств. Надеюсь, вы оцените наши труды.

Угодливость лакиша раздражала все сильнее.

Ален ждал подвоха – большие проблемы частенько предваряются таким вот прологом.

– Предпочитаете отдельные номера? – спросил Советник, ведя хибранийцев по коридору. – Или общий?

– Отдельные, – ответил Ален, ибо этот вопрос группа обсуждала перед визитом сюда.

Виида увлекся экскурсией, видимо, напрочь забыв, что еще недавно торопил Алена с принятием решения. Или это был хитрый ход, чтобы заставить наемников расслабить подпругу.

Так или иначе, а вояж продолжался еще минут десять, после чего появилась целая армия готовых выполнить любое желание гостей слуг-лакишей. Все они носили скромные серые одежды без опознавательных знаков. Ален заметил на левой руке у каждого сложную татуировку. Не просто слуги – рабы.

Договорились насчет обеда и разошлись. Хибранийцы выбрали номера поближе друг к другу. Утрясли вопросы о контроле безопасности, расставили датчики слежения. Роботы привезли багаж, дело пошло веселее. Лакиш, командовавший отрядом рабов, заверил, что готов исполнить любое желание гостей. Хибранийцы выдали ему список требований, после чего гуманоид отвалил, а вольные охотники собрались в номере Алена Джера.

Помещение отделывали совсем недавно, приспосабливая к нуждам человека – как это понимали лакиши. Смешно было смотреть на их попытки изобразить уют. Ален просто не обращал на несуразности внимание. Главное, тут были кровать и душ. Обычно, если заказчик предоставлял ему берлогу на время выполнения задания, она сильно смахивала на тюремную камеру. Размеры гонораров Джера не оставляли надежды, что и апартаменты его будут на уровне.

Наемники расселись кто куда, их броня выглядела неуместно даже в таком эклектичном окружении.

– Итак, нас не убили и не завели в ловушку, – подвел итог Ален, – во всяком случае, пока. Но как всегда – держим нос по ветру.

– Если нас закроют в этом секторе, туго придется, – откликнулся Терек Родин. – Дерьмовая обстановка. Выхода только два. Второй, в дальнем конце, тоже лифтовая шахта.

– Я не верю Вииде.

Это Жанна. В своем репертуаре.

– Никто не верит, – бросил Ален. Вот он снова командир, и снова его команда на брифинге, точно перед операцией. – Все соблюдаем простые правила. Сейчас в этой комнате работает экранирование. Нас не прослушать. Не забываем про него. Также никаких разговоров о делах при слугах.

– Виида узнает, чем мы пользуемся, – сказал Миххел Джос, снимая шлем. – Подумает, мы его… типа, не уважаем. Не доверяем.

– Это я беру на себя, – кивнул Джер. – Вопросы есть?

Хибранийцы молчали. Большинству, похоже, нравилось здесь. Комфорт – нечастый спутник вольного охотника.

– Хорошо. Через двадцать минут собираемся у меня и идем на обед.

«Похоже, нас уморят здесь всякими церемониями».

До прилета на станцию Ален надеялся, что обойдется без этого.

Ушли все, кроме Жанны.

Наемница сидела, покачивая ногой.

– Здесь двуспальная кровать, – заметила она, кивнув на открытую дверь спальни.

– И?

Ален отыскал выпивку – здесь был мини-бар, словно в гостинице.

Проклятая станция действовала ему на нервы.

– Как думаешь, будет большой наглостью, если твой заместитель составит тебе компанию?

– Не надо сейчас.

– А когда? Я сторонник тактики «пользуйся моментом».

Джер не хотел говорить на эту тему.

– После Шеркала ты не пытался забраться в мое прошлое. Почему?

– Не хочу. У нас новая работа. К чему ворошить старое тряпье?

– Ты о нашем разрыве? – спросила Жанна. – Но ведь это ты улетел и адреса не оставил.

Ален повел плечами.

– Мы не могли быть вместе. Так решили обоюдно.

– Нет. Ты решил.

– Хорошо. Я виноват, – сказал наемник, пробуя виски на вкус. Предварительно он проанализировал спиртное на посторонние примеси – чисто. – Довольна?

– Нет. – Она подошла и налила виски себе. – Я была зла на тебя все это время. Зла, когда ты прилетел на Шеркал. Твое появление было эффектным – не скрою, но… сколько было моментов, когда твое рыцарство пришлось бы кстати… И тогда я одна выпутывалась.

– Ты – вольный охотник, а не школьница, – ответил Джер.

Жанна бросила на него один из этих своих взглядов.

– Дурак. Кроме денег, была еще причина, почему я не улетала из Авая. Ты.

– Да ну!

– Я боялась, что встречу тебя. Ты мотался по Галактике, и если бы я делала то же самое, мы могли бы столкнуться.

«Практически все ее слова я знаю заранее. Почему?»

– Чего ты хочешь от меня? – спросил он.

– Для начала не делай вид, что я не существую. Другие все видят и знают, так что этот спектакль ни к чему.

– У нас работа, – напомнил наемник.

– Не бойся, я не стану вешаться тебе на шею при Вииде и других, – фыркнула Сабола. – Я знаю, где проходит граница.

– И сейчас?

– Ты хочешь меня, но прикидываешься кретином. – Она подошла близко, нос к носу. Ален ненавидел эту ее привычку, этот напор. Быть припертым к стенке – дурацкое ощущение. – Ну хорошо. Просто скажи «нет». Я не стану больше навязываться, это не в моем духе.

«А что ты делаешь сейчас?»

Ален чувствовал себя слишком усталым, чтобы дать генеральное сражение, поэтому попробовал отделаться улыбкой.

Проклятье, он действительно ее хотел.

– Давай отложим этот разговор на потом.

– Нет. Кто-то из нас может не пережить встречи с «призраками». Вот парни привели в порядок свои дела.

Это значило, очевидно, завещание и прочее.

Ален ничего подобного не сделал.

– Хочешь быть со мной? – спросила Жанна.

– Так и быть.

Наемница положила ему руку на плечо.

– Молодец. Я верила в твое благоразумие. – Подразнив, она развернулась на сто восемьдесят градусов и, сделав несколько шагов, остановилась на середине комнаты.

Ален предпочел бы сейчас общество Валака Вииды.

– Тогда я хочу, чтобы ты кое о чем знал. Доверие между любовниками важная вещь, правда? Так вот. У меня есть дочь.

Джер хранил спокойствие, но от Жанны было не укрыться.

– Вывод ты сделал неправильный. Она не твоя и даже не моя. Я нашла малышку на Авае два года назад. Ей было в тот момент полтора стандартных. Родители погибли во время криминальных разборок в секторе два – случайные жертвы. Оказались не в то время не в том месте. Девчушка мне понравилась. Почему-то она походила на мою сестру, которая погибла еще… Ты знаешь.

Ален знал.

– Я удочерила ее, благо на Авае с этим волокиту не устраивают. Знаю, это на меня не похоже. Моя жизнь состоит из насилия и погони за деньгами… Но я подумала, что, может, настало время заиметь какую-то цель. Короче говоря, теперь я вроде как счастливая мамаша, отчаянно нуждающаяся в средствах.

– А где девочка сейчас? – спросил Ален.

– Я отправила ее в частный пансион, весьма недешевый, кстати. Хочу, чтобы она получила хорошее воспитание и образование и никогда не ступила на мой путь. Девочку зовут Карина. – Жанна наблюдала за реакцией Джера.

«Хочет знать мое мнение?»

Ален не находил слов.

– Взносы за обучение немаленькие, мне еле удается набирать нужные суммы. Правила пансиона не допускают послаблений: если я пропущу хотя бы раз или даже опоздаю с переводом, они расторгнут договор, – сказала наемница, нервно проводя рукой по коротким волосам. – Это главная причина, почему я торчала на Авае. Забота о ком-то – дорогое удовольствие, если заботишься о нем по-настоящему. Поэтому я здесь. Верю ли я в шаари? Боюсь ли? Это несущественно. Лакиши платят.

– Ты могла бы сохранить это в тайне, – сказал Ален.

Сабола допила виски.

– Можешь думать что угодно, но ты мне не чужой.

Наверное, поэтому он и сбежал в свое время. Речь шла о глубоких и прочных эмоциональных связях, от которых Ален стремился держаться подальше.

Жанна как ни в чем не бывало опрокинула в себя еще порцию виски. Для поднятия аппетита. Теперь она была готова идти на обед хоть с болотной занкийской коровой.

О себе того же самого наемник сказать не мог.

Там же, три часа спустя

До минуты, когда перед ним предстал Ламас Тиброн, Ален продолжал относиться к шаари скептически. Лакиши могли воображать себе что угодно – его работа состояла в том, чтобы получать доход с их иллюзий.

Но, судя по всему, «призраки» – правда. Осталось выслушать невероятную историю этого человека…

Впрочем, человеком Ламаса Тиброна назвать было трудно. Существо, передвигающееся в парящем кресле, наполовину состояло из киберпротезов. Искусственными были руки, ноги и, судя по всему, частично туловище. Одежда скрывала еще какие-то уродства, о которых Ален мог лишь догадываться. Тиброн был лысым, голову покрывали шрамы, но ни один не изуродовал лицо настолько сильно. Наемник сравнил его с тем, что видел на голоснимке: подделали лишь волосы и немного сгладили шероховатости.

«Незаметный среднестатистический обыватель-человек. Если бы не эти штуки и огонь в глазах».

Бывший шаари вплыл в круглую комнату, где собрались наемники-хибранийцы, и остановил кресло так, чтобы хорошенько рассмотреть всех. На нем была черная одежда, а к спинке кресла сзади крепился блок системы жизнеобеспечения, работающий с еле различимым гулом.

Валак Виида представил присутствующих, не переставая внимательно наблюдать за реакцией людей. Наемники сидели без шлемов и чувствовали себя неуютно. Казалось, шаари копается в их головах – что, не думали? Ален не мог избавиться от этой мысли. Легенды говорят, убийцам-теням и телепатия подвластна.

Тиброн сразу выделил его как лидера и большую часть внимания адресовал ему. Джер чувствовал в этом получеловеке силу. Не в физическом смысле – тут было другое.

– Что ж, настало время кое-что рассказать моим коллегам.

У шаари был странный акцент, которого Ален еще не встречал. Виида говорил, что «призраки» гораздо лучше владеют языком дэррнов, чем Общим.

– Для начала… Вижу, у вас куча вопросов – иначе вы не смотрели бы на меня так. – Судя по всему, Тиброн пережил не одну операцию на голосовых связках, но хрипота осталась. – Что вы хотели знать?

Первой откликнулась Жанна:

– Ну раз так… Кто вы?

– Мое настоящее имя вам ни о чем не скажет. Оно не имело значения раньше, не имеет сейчас… – Кибернетические протезы Ламаса лежали на подлокотниках кресла неподвижно, но явно не были декоративными. – Я – мертвец. На Рашдане не знают, что мне удалось выжить. Корабль, на котором я находился, был взорван попаданием ракеты – двенадцать лет назад. – Взгляд Ламаса стал стеклянным, типичным для человека, погруженного в прошлое. – Я и мои братья выполняли задание на Пекле Секундус, когда попали в засаду. Правда, охотились не на нас, а на других, но результат налицо. Нас было четверо, каждый летел в своем скоггере, когда из ущелья ударил сноп ракет. Все произошло быстро. Один шаари погиб точно. Двое других смогли улететь. Мой корабль тоже взорвался, меня вышвырнуло в джунгли, деревья смягчили удар, и я не умер. Никто за мной не пришел – братья подумали, я мертв. Трудно их судить за это.

Тиброн понаблюдал за реакцией наемников.

Надо было отдать должное хибранийцам, никто не показал ни единой эмоции.

– Раненный, я пролежал несколько дней. Если бы не тренировки, если бы не процедуры по укреплению скелета и наноботы, работающие над быстрым заживлением тканей, плохо бы мне пришлось.

Ален и Жанна обменялись взглядами.

Плохо? А разве его нынешнее состояние хорошо?

Ламас поднял руку, шевеля искусственными пальцами.

– Спросите, почему я в таком виде? – осклабился Ламас. – Те проклятые джунгли подшутили надо мной – меня почти сожрала бактерия. Переломов после взрыва корабля почти не было, но плоть пострадала сильно. Плюс общая контузия. Шаари учат методикам погружения тела в анабиозоподобное состояние. Оно помогает восстанавливаться при тяжелых повреждениях. Понадобилось пять дней, чтобы начать воспринимать мир по-прежнему. Моя плоть почти восстановилась, обгоревшая кожа слезала, а на ее месте росла новая. И вот эти новые плоть и кожа заразились плотоядной бактерией. Сначала болезнь не давала о себе знать. Обессилевший, я выбрался из джунглей, нашел селение. Убил человека, отобрал у него авион и одежду. На этом транспорте долетел до ближайшего города. Надо было как-то связаться со своими, но пока я искал способ, бактерия начала действовать. Токсины, попавшие в мозг, едва не свели меня с ума. Иначе бы я не попал в плен к работорговцам. Меня схватили и увезли с Пекло Секундус. Очнулся я через несколько дней в медицинском боксе. Работорговцы продали меня группе варанских ученых – для опытов. Моя плоть уже выглядела не лучшим образом, и пираты боялись заразиться. Но им же я обязан и жизнью. Вернее, их жадности. Вместо того чтобы вышвырнуть меня в космос, они решили выручить за мои бренные останки хотя бы несколько кредитов. А бактерия размножалась, поедая мою плоть. Против нее были бессильны все уловки. Варанские умники приняли вызов и начали лечение. – Тиброн указал на себя. – Результат налицо. В конце концов им удалось убить бактерию, но она уничтожила почти всего меня. Я лишь на тридцать пять процентов теперь человек.

Здесь потребовалась пауза. Шаари как-то странно застыл, выгнув спину и закрыв глаза. Тональность гудения аппарата жизнеобеспечения слегка изменилась.

Ален решил, что Ламас принял дозу какого-то препарата, который впрыскивается в тело через замаскированный катетер.

Лицо Тиброна приобрело розовый оттенок. Все тем же остекленевшим взглядом он оглядел наемников.

– Варанцы были гениями, но, конечно, не богами, – прохрипел он. – Они перекроили то, что осталось от моей нервной системы, но не научили ее не испытывать боли.

Джер даже не представлял, через что прошел этот огрызок человека. Кажется, лишь ненависть, так хорошо различимая, несмотря на наркотики, помогает ему жить.

Ламас долгие годы ждал шанса отомстить – таглианцы дали его ему.

– В конце концов варанцы сдались, они сделали, что могли. Так прошло шесть лет – я был самым дорогим их капиталовложением. Яйцеголовые уже просто не знали, что со мной делать. Зато знал я. У меня были знания и опыт, которые пригодились бы заинтересованным лицам. Но тайну, кто я на самом деле, я не открыл даже своим благодетелям…

– Но они задавали вопросы? – обронил Терек Родин, привлекая общее внимание. – Скелет. Ускоренная регенерация.

– Я сказал им, что не помню, как было дело. Корявая ложь, знаю. Дескать, меня держали в одной лаборатории, чтобы сконструировать суперсолдата. Варанцы сделали все, чтобы выведать у меня мои секреты, и даже прибегали к сыворотке правды. Но я шаари – со мной такие фокусы не пройдут.

– У них не нашлось средства получше? – с сомнением спросила Жанна.

Ален с интересом наблюдал. Почему-то именно эта часть рассказа так заинтересовала хибранийцев. Может, наемники хотели знать, насколько «призрак» уязвим?

– Они были учеными, а не палачами, – повел плечом Ламас. – Но еще они знали, что я могу в любой момент убить себя. Нас учат вызывать обширный инфаркт и кровоизлияние в мозг. Варанцы не осмелились рисковать. Тогда бы все их труды пошли насмарку.

«Мы сидим на станции-дворце, похожей на мавзолей безумца, и слушаем рассказ призрака».

Хибранийцы хотели продолжения.

– Я подал умникам идею, они связались кое с кем, и вскоре у меня появилась работа. Я не мог больше сам выполнять задания. Я с трудом хожу, как видите, и предпочитаю кресло. Но я стал военным специалистом, инструктором по обучению специальных подразделений. Тулканцы были готовы платить много, а мне требовалось место подальше от оживленных областей Галактики. Варанцы просто следили, чтобы я не сбежал, и регулярно получали отчисления с моих гонораров. – Ламас углубился в воспоминания. – Тулканцы – прирожденные воины, хотя и нечестно играют. Им нужны были знания, они фанатично учились и добились немалых успехов.

Всем были известны методы тулканских боевиков. Несколько лет назад ходили слухи, что кто-то взялся обучать их, какой-то профессионал. Неужели речь шла о Тиброне?

Впрочем, вполне. На его месте Ален поступил бы точно так же. Во всяком случае, логично специалисту столь высокого уровня хотя бы так вернуться к ремеслу. Не заниматься же моделированием одежды или изготовлением сувениров.

Насколько Ален помнил, тулканцы еще сильнее испортили себе репутацию. Они не знали чести, их интересовала лишь нажива. С ними стараются не иметь дел из-за их любви к грязным приемчикам.

– В общем, три года я провел на этом контракте, – сказал шаари. – Затем улетел обратно в лабораторию – мне требовалась некая реконструкция. После нее было еще несколько мест, где я успешно продавал свои знания.

«Эзви Шахт ничего не смог накопать на этого человека. Неужели он мог так хорошо заметать следы? Что ж, дженару будет интересно узнать всю историю».

Ален бросил взгляд на тихо стоящего в тени Советника Вииду. Лица лакиша видно не было, но все равно он походил на папочку, радующегося, что сынок так хорошо выучил стихотворение.

У кого угодно сложилось бы впечатление, что Виида и Тиброн состоят в сговоре, но Ален не делал поспешных выводов. Он пытался понять, кто все-таки перед ним – реальное существо или призрак.

Шаари росли и воспитывались в обстановке, далекой от обычной, и их воспитателями были дэррны-отшельники. Существа даже не из этой галактики.

Ален вдруг понял, в чем причина этого царапающего чувства несоответствия. Дело было не в уродстве Тиброна и количестве его киберпротезов. От шаари исходила аура чуждости, нечто такое, чему наемник не мог дать название, не мог даже описать. Существо, сидевшее перед ним, было стопроцентно опасным.

Непонятным.

Под внешними человеческими проявлениями таилась нездешняя тьма.

– И вот на моем горизонте появились агенты таглианских спецслужб. Особенно трудиться им не пришлось. У меня сложилась нужная репутация в определенных кругах. Вот я и подумал: зачем усложнять моим заказчикам работу, разыскивая меня? – сказал бывший шаари, улыбаясь.

«Для тебя это не очередной контракт. Ты еще ничего не сказал насчет своих мотивов».

Ален сохранял твердокаменное спокойствие, но чувствовал напряжение среди хибранийцев.

Похоже, сейчас до них наконец дошло: охота на шаари может стать для всех них билетом в один конец.

– Я готов к работе, – прибавил Тиброн.

Никто до сих пор не задал Ламасу главный вопрос, Ален понял, что сделать это придется самому.

– А почему вы не вернулись на Рашдан?

Неизвестное пространство.

Рашдан. Цитадель, Библиотека

В том, что Архонт Глеш сделал такой выбор, Фаннуру грезился некий тайный смысл. Неужели дэррн обо всем узнал?

«Либо это заговор… либо рука провидения… Ха, я по-прежнему верю в то, что пытаюсь отринуть».

Старые привычки были сильны.

Через сутки троим «призракам» предстояло вылететь на Клебру и работать втроем над целой группой объектов. Само по себе ничего необычного, но Фаннур уже считал себя законченным параноиком и не верил в совпадения.

После долгой медитации Гриф отправился искать Миу и нашел ее в Библиотеке.

– Я почти не вижу тебя. – «Призрак» застыл позади девушки, почти слившись с полумраком.

– У нас задание. Тебе мало будет того времени?

Миа сидела за столом и разглядывала какой-то манускрипт, чья бумага была темной от времени.

Фаннур занял место напротив, отмечая, насколько побледнела и исхудала сестра за последние дни. Он хорошо понимал, в чем причина.

– Надо обсудить дело… – сказал шаари. – Глеш отдал мне все данные. Я поведу группу.

– Ты не для этого пришел, – подняла голову от манускрипта Миа. Под глазами у нее залегли синяки, казавшиеся еще глубже в тусклом свете летающей лампы.

– Пожалуй… Ты знаешь о Керволе?

– Да. Он предатель. Как ты. Вы хорошо спелись.

Фаннур сделал паузу. Он учился справляться с яростью, которая с некоторых пор стала неотъемлемой частью его жизни. В девяти случаях из десяти реакцией на что-то вовне была именно она.

Гриф начинал видеть перед глазами алую пелену и гадал, что случится, если он по какой-то причине ослабит контроль. Медитации не слишком помогали.

– Ты игнорируешь меня, – сказал Фаннур.

– Тебе нужен ответ? Его не будет. – Миа посмотрела ему в глаза. – Я не способна на предательство, так что не беспокойся насчет меня. Но и за тобой не пойду… – Тут она слегка оживилась, подбодренная новой идеей. – Или убей меня. Я не разделяю твоего безумия – чем не повод?

Фаннур чувствовал потоки ярости, струящиеся через собственные жилы.

– Ко мне примкнула почти половина шаари. Будет больше. Ты должна сделать выбор.

Миа резко встала.

– Нет! – Она поникла. – Не заставляй меня выбирать!

– Я вспомнил, что случилось с нами в детстве, – сказал Фаннур, чувствуя удобный момент, чтобы нанести удар. – Нам было по шесть лет…

– Замолчи! – зашипела Миа. – Не хочу… не хочу…

– Глядя на тебя, я уверен в обратном, – заметил «призрак». – Ты хочешь узнать правду, но боишься, твой страх слишком явный. Избавься от него.

– Предатель. Я могу сейчас же пойти и… – Девушка опустилась обратно на стул. Гриф никогда не видел ее настолько разбитой и подавленной, даже после тяжелейших многодневных тренировок на местности. Там, где другие падали без сил, отчаявшись, Миа всегда шла вперед.

Сейчас она была на грани полного слома.

– Я, ты и наши родители жили на Кедоше. Отец и мать работали в Геологическом Департаменте Колониальной Администрации. Инженеры среднего уровня, среднего дохода, среднего слоя. Я навел справки, и все совпало. Кедош нередко подвергался пиратским налетам. Хомиды-работорговцы в те времена хозяйничали в секторе, словно у себя дома, похищая людей. Иногда и целыми семьями. Обычная тактика – стремительный бросок к поверхности, налет на дом и уход. В ту ночь объектом нападения стал наш дом. Хомиды взорвали дверь, вошли внутрь, вытащили родителей из спальни в гостиную. Отец сопротивлялся, и его застрелили…

Миа закрыла глаза.

– Прекрати.

– Я услышал шум, встал и побежал вниз. Там были ты и наша мать. Ее ударили по голове, было много крови. Хомиды схватили меня и собирались застрелить, но почему-то не сделали этого. Даже уродом я, видимо, чего-то стоил.

Фаннур посмотрел на сестру. Та сидела в полной неподвижности, но шаари знал, что она не медитирует. Более того, невзирая на страх, слушает внимательно.

– Мои воспоминания четкие, они не лгут, мне удалось снять блокировку. Оно того стоило, поверь, – добавил Фаннур. – В пути нас усыпили и привезли на Рашдан. За тебя и меня и еще группу детей дэррны заплатили хомидам золотом. Сам Глеш склонился надо мной и решил, что я гожусь, хотя по всем параметрам меня следовало утилизировать. Ты помнишь, каким я был?

Миа не отвечала.

– Глеш занимался мной сам. Говорил, что во мне есть сила, и я многого добьюсь, если удастся направить ее в нужное русло. В общем, дэррнам это удалось. Но вот проблема – я остался человеком. Слишком человеком. Глешу следовало оторвать от моей природы еще немного, крошечный кусочек, но он этого не сделал. – Фаннур подался вперед, хотя понимал, что его жест слишком драматичен. – Ошибка наших хозяев в их тщеславии, им нравилось тешить себя иллюзией полного контроля над нами. Но… число моих сторонников растет.

– Предатели. Слуги Хаоса!

– Ярлыки, которые ты на меня навешиваешь, не помогут, – бросил Фаннур, теряя терпение. – Ты цепляешься за фантомы. Я понимаю – перешагнуть через себя сложно.

– А что же потом? – Миа сверлила брата глазами.

– Я не могу отвечать за всех. Потом? Не знаю. Все дело в выборе – это и есть «потом». Останься шаари и продолжай служить Великой Пустоте, но уже без надсмотрщиков. Или живи простой жизнью, о какой мечтал Рама Тоос. Однако тут есть проблема: за право жить своей жизнью надо бороться.

– Ты решил за всех нас?

– Нет. Выбор делает каждый сам.

– Ну а если я все-таки решу остаться с дэррнами? – спросила Миа.

– Мы окажемся по разные стороны и станем врагами.

Голая констатация, ничего больше.

Именно это пугало Миу сильнее всего. Оружием брата в этом противостоянии была логика.

– Одни разговоры, – сказала шаари, убирая манускрипт в футляр. – Я устала.

– Загляни в прошлое. Все, о чем я прошу. Могу помочь.

Миа скользнула к стеллажам и пристроила футляр на прежнее место. Прежде чем уйти, она задержалась, словно хотела сказать еще что-то.

Фаннур ждал.

«Она тверда даже в своих колебаниях. Но я так нуждаюсь в ней!»

Миа осталась безмолвной. Не издав ни звука, шаари просто ушла.

Фаннур был один в оглушающей тишине громадного зала.

Глава 6

Дикий космос. Неизвестный сектор.

Система двойной звезды, орбита внешней планеты.

Станция «Цинклет»

Из панорамного окна Ален Джер смотрел вниз, на суетящихся в огромном ангаре роботов и техов. Подготовкой к операции занималась целая армия разнообразной обслуги. За этой слаженной работой можно было наблюдать часами.

Наемника нервировало присутствие бывшего шаари. Впрочем, Ламас тактично молчал, давая Алену возможность уложить в уме полученную информацию. Ее и вправду было много. Еще никогда хибраниец не тратил столько времени на планирование и анализ данных. Основная часть работы досталась ему и Жанне – раз они главные. Другие скромно удовлетворились участью трудолюбивых муравьев.

Ален несколько минут смотрел, как Терек Родин, Клем Бирд и Дайна Лиш яростно спорят с офицером-лакишем. Насколько Джер помнил, этот чопорный таглианец был кем-то вроде интенданта и ведал материально-техническим обеспечением операции. Потому и шишек лакишу доставалось много. Удовлетворить капризы наемников оказалось непросто.

Сейчас, очевидно, хибранийцы выговаривали ему насчет взрывчатки. Целая башня из ящиков с соответствующей маркировкой стояла рядом. Тут же – готовые к исполнению любого приказа роботы.

Пройдя оценивающим взглядом по всему ангару, Ален подумал, что снаряжения слишком много. Им можно воевать с целой армией.

К счастью, волочить с собой весь груз не понадобится, в дело пойдет лишь небольшая часть. Одно из правил вольного охотника – бери ровно столько, сколько сможешь унести.

– Вы делаете ставку на земляков, – сказал, точно чтобы напомнить о своем присутствии, Ламас Тиброн.

Ален поймал себя на том, что на самом деле выпал из реальности.

Шаари явно наблюдал за ним.

– Сугубо практическое соображение.

– Лакиши знали, кого им нанимать.

– Не ваших рук дело?

– В каком смысле? – Иногда этот шаари был почти человеком, он иронизировал. Ален решил, что это следствие двенадцати лет жизни среди простых смертных. Ну, относительно простых.

– Вы не первый день в бизнесе и наверняка знаете, кто есть кто. Вы посоветовали Вииде нанять меня?

Ламас смотрел на него из своего кресла.

– Нет. Но выбор мне понравился.

Ален вновь посмотрел через толстое стекло вниз – площадка висела на уровне двадцати метров от днища ангара.

Роботы подкатили к людям гравитележку с тремя закрытыми в кожухи генераторами силовых полей.

Одновременно с этим к лакишу-интенданту и скандалящим наемникам подошли Миххел Джос и Жанна Сабола. В другом ангаре – тренировочном – они только что отрабатывали с таглианским спецотрядом маневры по заранее заготовленной схеме. Жанна говорила, лакиши хорошо выполняют домашнее задание, с ними не так много проблем. Тут сказывался опыт оперативной работы – Виида предоставил в распоряжение хибранийцев элиту таглианских спецслужб.

Рядом с Жанной стоял лейтенант-лакиш, одетый в полную боевую броню. Видимо, Миххел Джос, гоняющий подопечных до седьмого пота, разрешил перерыв.

Обсуждение вступило в новую фазу. Интендант тянул свою лямку изо всех сил – это было даже забавно.

Ален отвернулся от окна.

– А теперь, Ламас, я хотел бы знать всю правду.

– О чем?

– Зачем вам уничтожать своих братьев?

– Месть.

– За то, что они оставили вас, вы сказали?

Тиброн кивнул.

– Убежден, у них были все возможности вернуться и проверить.

– Странно, – сказал Ален. – Ваше… братство, орден… силен своей сплоченностью, своими идеями. Учением… Хэтар… И вдруг вас просто бросают. Что-то не вяжется.

Ламас нисколько не разозлился.

– Я долгие годы думал об этом.

– Достаточно было связаться с остальными, – сказал наемник. – Вас бы вывезли на Рашдан и вылечили не хуже, чем это сделали варанцы.

Шаари уставился через толстое стекло.

– Зачем эти вопросы?

– Обычно я не лезу заказчикам под кожу, чтобы выяснить мотивы. Но здесь другой случай. Абсолютное большинство обывателей считают шаари только страшной сказкой, а я спокойно разговариваю с одним из них.

«Призрак» получил от аппарата жизнеобеспечения еще одну порцию химии. Это не всегда были наркотики, купирующие приступы боли. Тиброн нуждался в гормональных регуляторах, релаксантах и других веществах, без которых его организм давно бы рассыпался окончательно.

Ламас глубоко вздохнул.

– Хотите правду?

– Да. Я мог бы отказаться от предложения лакишей, даже учитывая деньги, но мне стало любопытно. Тайна шаари – кто пройдет мимо такого! – Ален позволил себе ухмылку. – И мое любопытство до сих пор не угасло.

– Ладно. Не вижу проблемы, – повел искусственными плечами Тиброн.

Когда-то плотоядная бактерия сожрала большую часть его скелета, и ей было наплевать на дэррнские технологии, делающие костную ткань «призраков» сходной по прочности с армопластом.

Бактерия просто нашла ее вкусной.

Ален не представлял, что пришлось пережить Тиброну.

– Вероятно, есть шанс сделать меня чуть более человеком, – сказал шаари. – Варанцы владеют некоторыми еще не опробованными методиками восстановления, но нужны средства. Они обещали попробовать, если я смогу оплатить курс. Речь идет об очень большой сумме. Плюс я до сих пор кое-что должен моим спасителям.

Наемник не ожидал ничего другого – и все-таки был разочарован. В глубине души надеялся на что-то… мистическое.

Дело всегда в деньгах.

– Лакиши собираются атаковать Рашдан, – сказал шаари. – Как только мы захватим троих фоорхал на Клебре, у нас появятся козыри в рукаве.

– На случай захвата у вас есть контрприемы, так?

– Да. Но они мне известны. Можно остановить сердце и даже вызвать обширный инсульт. Поэтому мы используем газ, против которого у них не будет защиты.

Ален кивнул.

Предлагаемое Ламасом вещество было запрещено в большинстве цивилизованных миров. Его действие было мягким, почти незаметным. Газ без цвета, вкуса и запаха. Жертва засыпала почти мгновенно, но и это, по мнению Джера, не давало гарантии. Реакция у шаари не та, что даже у самых тренированных мастеров сходных профессий: им может хватить времени на самоубийство.

Тиброн утверждал обратное.

Самое полезное качество сепротина – подавление воли. В самых малых дозах его можно использовать как средство манипуляции, например, на допросах. Но тут и проблема, из-за которой сепротин отказываются использовать: побочные эффекты.

Шаари проигрывал в уме все стадии операции на Клебре. Ален видел, как работает его мысль.

– Затем флот лакишей обрушится на Цитадель, – говоря словно сам с собой, произнес Тиброн. – Сила дэррнов в их скрытности. Их репутации. Даже постоянные клиенты трепещут перед ними и считают едва ли не богами. – «Призрак» перевел взгляд на наемника. – Нужно понять главное – дэррны смертны, уязвимы, как все другие. Для своей охраны они держат Гвардию, измененных крилоков, она хорошо обучена, но против регулярной, хорошо подготовленной армии долго не выстоит. Основная опасность – в самой Цитадели. Ее тайны меня беспокоят.

– Вас не пускают дальше порога?

– Во Внутренней Сфере никогда не было ни одного человека, она закрыта даже для Совершенных, – сказал Тиброн. – Там находятся покои хозяев. Это, по сути, целый город, где у них есть все. Там, я предполагаю, они и хранят Наследие. Там расположено Хранилище.

– Лакишам нужны технологии. – Это был не вопрос.

Шаари кивнул.

– В Цитадели громадная Библиотека, полная уникальных текстов. Она одна стоит немыслимое состояние. Там собрано то, что дэррны через тайных посредников собирали по всей Галактике, и частично то, что они привезли когда-то с собой. Но, разумеется, там нет точных сведений о Внутренней Сфере Цитадели.

– Лакиши намерены штурмовать, не имея точных данных? – спросил Ален.

Сам же мысленно и ответил: да, они именно настолько безумны. И еще слишком много вложили в это дело. И вложат еще больше.

– Есть много вариантов, – закусил губу Тиброн. – Мы планируем действовать через захваченного шаари. Диверсия изнутри. Можно сломать внутреннюю сеть безопасности и вызвать хаос.

Сам-то он верит в это?

Ален внимательно слушал. Во всех этих рассуждениях было слишком много «если».

Впрочем, по большому счету, его и других хибранийцев это не касалось. Им приказано захватить «призраков» – и только.

Однако мысль о неведомом Наследии будоражила и Джера. Слишком велико искушение думать, что где-то в недрах Цитадели есть пирог, в котором есть кусочек, принадлежащий и ему.

– Но ведь все это приблизительно. До Рашдана нужно добраться.

– О! С этим как раз проблем нет. Я знаю, где он, – отмахнулся Тиброн. – Дэррны всегда были хитры, иначе бы не выжили, добираясь сюда из такой дали. Они выбрали такое место, где ни одна нормальная раса не поселилась бы. К Рашдану существует один-единственный проход через гиперспейс. Один! Надо лишь знать координаты.

«Да, всего лишь».

– Понадобится флот. У дэррнов есть боевые корабли?

– Да, но их немного. Лакиши уничтожат их в два счета, – заверил бывший шаари.

Ален пытался решить для себя, не продешевил ли он. Мысли путались.

– Я не хочу умирать, – вдруг сказал Тиброн, словно пытаясь достучаться до разума совершенно чужого человека. – Мне нужны эти деньги. Дэррны должны мне… слишком много должны – им не расплатиться одной смертью. Знаете, как я стал шаари?

Джер изображал вежливо-холодное внимание.

– Работорговцы захватили пассажирский лайнер, на котором я летел вместе со своей тетей. Мы должны были сесть в Оджине на Лаверсе. Там жила моя мать. Хомиды устроили резню прямо в салоне первого класса. Тех людей, кто им был не нужен, убили – демонстративно перерезали им глотки. Детям тоже. Других разделили на группы. Взрослых потом повезли на один из подпольных рынков, детей же отправили на Рашдан. Хомиды любят золото и за каждого ребенка получают слитками.

«Хомиды летают на планету дэррнов. Им известен тот самый единственный путь», – подумал наемник.

Эзви Шахт будет рад такой зацепке.

Ален слушал историю шаари. Что-то подобное он подозревал. Во всяком случае, вряд ли дэррны подавали объявления в СМИ о наборе детей в свои «группы развития». Речь шла о тайных операциях и работорговле.

Пришельцы рассматривали детей всего лишь как материал, из которого можно сделать нечто полезное. Но брак в производстве неизбежен – об этом и говорил Тиброн, когда упоминал, что лишь один из десяти детей становится «призраком».

Тиброн был взбешен. Проявлялось это лишь в бледности и каплях пота на лбу.

– Я вспомнил все, когда находился в лаборатории варанцев. Дэррны блокируют ранние воспоминания, но их можно извлечь…

Бывший шаари был не в форме, чтобы продолжать. Его речь все сильнее скатывалась в бормотание.

Дело было в наркотиках, что автоматически впрыскивались ему в кровь.

– Я хочу жить… Хочу вернуть то, что они отняли у меня. Много раз я пытался найти свою мать, наконец мне повезло. С Лаверса она перебралась на Токкин. Но… я… не мог… – Голова Ламаса стала клониться – этот жалкий огрызок человека начинал засыпать. – Как бы я показался ей в таком виде?.. Нет… придет время, я все исправлю…

Последние слова Ален еле расслышал. Было ему жаль это существо? Пожалуй, да. Он не хотел бы оказаться на его месте.

Прежде чем покинуть смотровую площадку, Джер бросил последний взгляд на Ламаса Тиброна. Тот спал, уронив лысую уродливую голову на искусственную грудь.

Ален не верил в его шансы стать хотя бы наполовину прежним – вероятно, умники просто надули его в надежде срубить побольше денег. Вырастить новую плоть не большая проблема, но здесь требовалось нечто большее. То, о чем говорил шаари. То, что дэррны отобрали у него.

Ламас просто не знает, каково быть обычным человеком. От него всегда будет веять холодом нездешней пустоты, который он перенял от своих бывших хозяев.

Ален пытался представить себе других «призраков». Мысль о встрече с ними если не пугала, то внушала сильное чувство неуверенности. Унизительное для профессионала такого уровня.

Мысленно выругавшись, наемник вошел в лифт. Впереди было еще много работы.

Пространство Неприсоединения.

Сектор Фефо. Клебра, главная база

Экспедиционного Колониального Корпуса

Клебру почти целиком покрывали джунгли, и лишь на одном из двух континентов, в южной его части, раскинулось плоскогорье. Его таглианцы использовали в качестве площадки для старта своей колонизации. Тут находились крепости, пограничные укрепления, базы снабжения, космопорты и развитая инфраструктура. Эту часть планеты лакиши подчинили себе полностью, тут они хозяйничали беспрепятственно, чего было нельзя сказать об остальных территориях.

Местные аборигены – башнаги – вели борьбу с захватчиками с первого дня. Сильные, скрытные, многочисленные, эти существа не шли ни на какие уступки. Лакишам до сих пор не удавалось ни запугать их, ни подкупить, ни завоевать. Джунгли – дом башнагов – давал повстанцам все, что нужно, а для таглианцев стали истинным проклятием. В лесу не могла эффективно воевать пехота – негде развернуться. Спецподразделения, пытавшиеся перенять тактику башнагов, раз за разом терпели неудачу. На поприще скрытой диверсионной войны захватчики проигрывали хозяевам по всем позициям, и шансов на то, что положение как-то изменится, не было. Башнаги нападали на базы и опорные пункты лакишей и быстро исчезали, оставляя после себя руины и горы трупов. Хватало нескольких минут, чтобы от целого отряда не осталось и следа. Уходя в джунгли, дикари становились почти недосягаемыми для всех видов высотного сканирования. Лес создавал помехи, надежно укрывая аборигенов, а без точных разведданных ответные удары и любые, даже самые серьезные карательные акции не имели смысла. Таглианцы были научены горьким опытом. Дважды они теряли в проклятых дебрях по целой хорошо оснащенной армии.

С каждым днем эта война становилась дороже, но упрямства лакишам было не занимать. Клебра, богатая ресурсами, стоила еще нескольких попыток и пары-тройки миллиардов ольденов. Вариант с уходом с планеты не рассматривался – по меньшей мере, пока не будут исчерпаны все возможности. Одна из них предусматривала тотальную зачистку поверхности с помощью нейтронных бомб большой мощности. Продвигаемая генералитетом, эта идея пока не находила поддержки у Высшего Совета, но лакиши-военные умели ждать. Пока они сидели в своих крепостях на юге Ултахары – второго континента, им не о чем было беспокоиться. Пусть нервничают политики.

Впрочем, существовали и другие варианты. К примеру, мирный договор с башнагами, на чем особо настаивала «фракция пацифистов», всегда категорически выступающая против военного решения клебранской проблемы. «Пацифисты» считали, что, стоит аборигенам предложить что-нибудь им выгодное, процесс переговоров пойдет. Попыток вести переговоры с вождями таглианцы предприняли немало, и нынешняя должна была стать двадцать третьей.

Лакиши готовились к переговорам с коалицией племен со всей серьезностью – ведь им предстояло убить двух зайцев. Агентура работала сутки напролет, рыская по джунглям и организовывая предварительные встречи. Вожди башнагов осторожничали, но таглианцы умели убеждать.

«Надеюсь, от этой дурацкой затеи будет толк! – подумал адмирал, просматривая на личном терминале только что поступившие данные с грифом «строго секретно». – Против шаари у башнагов нет шансов».

Высочайший уровень секретности позволял ввести в курс дела лишь его, командующего Экспедиционным Колониальным Корпусом. Подчиненные Ресела ГанГи думали, что это просто очередной раунд переговоров – ну, может, с большим количеством вооруженных сил на территории Зоны Оккупации. Приказ есть приказ – никто и не думал задавать вопросы командованию. Центральная база готовилась к приему особых гостей.

«Наемники… Боги, до чего мы докатились!»

Лакиш был зол. Он, потомственный воин из высшей касты, вынужден будет привечать вольных охотников. К тому же людей, которых он терпеть не мог.

Однако и он, вышколенный еще в Академии, не смел оспаривать или обсуждать распоряжения свыше. На Клебру прибывает сам Советник Виида. Следовательно, все гораздо серьезнее, чем даже то, о чем говорилось в документах.

Адмирал выключил комп, встал и потянулся. Последние семь часов он провел на рабочем месте, в штабе. Ему было необходимо держать руку на пульсе да еще сделать так, чтобы никто ничего не заподозрил.

Переговорщики докладывали, что вожди согласны. Против заранее выбранного лакишами места они не возражали. Адмирал взвесил «за» и «против». У проклятых дикарей повсюду уши и глаза – как Виида собирается устраивать ловушку под носом у противника?

В документах подробностей не было, адмирала не посвящали.

«Когда я ходил в лейтенантах, со мной и то больше советовались…»

– Фиид! – Адмирал вызвал ординарца через личный коммуникатор. – Есть новые данные?

– Да, господин адмирал. Башнаги собираются у Сухого ручья. Похоже, они не волнуются, но намерены кое-кто обсудить.

– Ясно.

Ресел ГанГи мысленно представил, как дроны-шпионы парят над покровом леса. Толку, правда, от жестянок мало.

– Транспортники на подходе, – добавил капитан Окл Фиид. – Мы подготовили площадку.

– Хорошо. Когда челноки выйдут на орбиту, сообщи мне. И будь готов. Нам придется встречать дорогих гостей. – Ресел поморщился.

Похоже, наступают веселые времена. Виида собирается захватить шаари – и он, и правительство абсолютно рехнулись. Если хотя бы половина того, что говорят об убийцах-тенях, правда, то никому не поздоровится. «Призраки» просто вырежут всех, кто причастен к покушению на них.

И его, адмирала, тоже.

Ресел был не прочь погибнуть в схватке. Но от меча, для которого практически нет преград?

Сомнительная честь.

Бросив взгляд на спартанскую обстановку кабинета, в котором он провел пять последних лет, руководя военной частью колонизации, лакиш отвернулся. Местечко это ему опостылело. Если дело выгорит, вероятно, появится шанс, что его переведут.

Из окна открывался вид на постройки главной базы. В небе – патрульные катера и беспилотные дроны. Высокие и толстые крепостные стены щетинились орудиями. Тысячи следящих устройств работали на то, чтобы предупредить новую атаку. И все-таки, как правило, башнагам удавалось обходить их. До сих пор неизвестно, как дикарям это удается.

Завести вождей в ловушку и убить?

Ресел не верил в удачу. Он сам много раз пытался, но обмануть звериное чуть аборигенов невозможно. Оставалось надеяться, что у Вииды и его ручных песиков есть тузы в рукавах, иначе он зря потратит время и разозлит башнагов. Это случится в обоих случаях, но гибель вождей ослабит племена – и тогда появится шанс нанести сильный удар. Смести аборигенов с лица планеты. Вот о чем мечтал адмирал. Если он преподнесет родине Клебру в качестве дара, это станет отличным завершением его военной карьеры. Не каждому так везет.

На связь вышел ординарец, доложив, что транспортники садятся на площадку в Восточном секторе. Ресел и сам это видел: вдалеке виднелись вырвавшиеся из атмосферы веретенообразные корпуса. Адмирал насчитал семь штук. Внутри находилось оборудование, боеприпасы, снаряжение. Вторым эшелоном пойдут спецподразделения, наемники и руководство под начальством Советника. Говорят, Виида не слишком любит планеты, он обожает свою станцию. Если Валак стремится присутствовать лично, значит, успех операции сулит не просто политические дивиденды, а крупный барыш.

Второй эшелон прибывает через пятнадцать минут. Не дожидаясь сообщения ординарца, Ресел достал из шкафчика накидку с капюшоном – прогноз погоды обещал дождь – и вышел из кабинета. Дверь тихо шикнула. Замки закрылись. Попасть внутрь теперь можно было только при помощи самого лакиша.

В пределах базы Ресел давно передвигался без охраны. Кого тут опасаться? Башнаг при всем желании не способен замаскироваться под лакиша, а адмирал не любил, когда за ним повсюду таскались молчаливые громилы с оружием.

Выйдя из здания штаба, ГанГи спустился по пандусу и отправился к Восточному сектору пешком. Надо было проветриться. Воздух Клебры пах влагой и растительностью – как всегда.

Вскоре адмирала нагнал ординарец. Капитан держал в руке планшет, куда приходили все донесения. Ресел сделал знак рукой, давая понять, что сейчас его не интересуют детали.

Имеет он право, в конце концов, прогуляться по собственной вотчине?

Капитан Фиид выбрал дистанцию на некотором отдалении позади. Он хорошо изучил патрона и знал, когда следует приставать с донесениями, а когда нет.

Шли долго. Когда пересекли границу Восточного сектора и оставили позади огороженный забором полигон, где тренировались солдаты, в небе показались корабли. Среди прочих выделялся личный челнок Советника Вииды. Такой же помпезный и безвкусный, как станция «Цинклет».

Клебра, джунгли

Три скоггера, закрытые экранирующими щитами, нырнули к ночной стороне планеты.

Приближаясь к цели, шаари ни на секунду не ослабляли бдительности. Правила предписывали даже в самой спокойной обстановке соблюдать все меры предосторожности. Сейчас под ними был опасный мир – джунгли, враждебные любому вмешательству. Лакиши научили аборигенов ненавидеть чужаков, и «призракам» не следовало об этом забывать.

Фаннур Гриф просматривал данные телеметрии, скоггер шел на автопилоте, следуя к точке высадки. Следом шли еще два корабля – Мии и Кервола. На то, чтобы пробить атмосферу, ушло пятнадцать минут, после чего Гриф отдал приказ о переходе на планетарный режим.

Скоггеры сбросили скорость. Бесшумные, сливающиеся с ночной тьмой, они скользили во влажном воздухе и постепенно снижались.

Сканирование выявило в районе точки высадки некоторое количество местных представителей фауны. Обычные животные, никого крупного или хищного. Птиц не наблюдалось.

И никаких башнагов.

Шаари медлили, продолжая изучать обстановку. До сих пор не разобравшийся со своими чувствами Фаннур не был уверен, что поступает правильно. Возможно, следовало выбрать другой район для посадки. План лакишей казался слишком громоздким, слишком сложным для стиля «призраков». Если бы дали разработать операцию лично ему, Фаннур бы предпочел работать по-другому.

Он бы сделал ставку на быстроту, и тогда бы не понадобилось идти по джунглям пять километров до места назначения. А потом еще обратно – по территории, наверняка уже заполненной встревоженным противником. Но Архонт Глеш удовлетворился тем, что есть, отдав все лакишам на откуп.

Фаннур предчувствовал осложнения.

Его скоггер завис над небольшой проплешиной в сплошном ковре джунглей и начал спускаться. Посадка прошла тихо, местное зверье даже не всполошилось.

Второй на очереди была Миа. Ее корабль опустился впритык, то же самое проделал с хирургической точностью и Кервол Элетейн, вообще считавшийся лучшим пилотом своего поколения среди шаари.

Фаннур задействовал внутренний инфракрасный режим, в котором все казалось бледно-зеленым. Глаза «призраков» казались яркими точками, и точно такие же точки, поменьше, Гриф заметил в кустарнике неподалеку от места посадки. Зверьки наблюдали за пришельцами.

Затянутые в черное шаари общались при помощи горловых микрофонов, когда не требовалось говорить вслух. Информация считывалась по движению голосовых связок. Для постороннего наблюдателя все выглядело бы странно, доведись ему увидеть эту сцену.

Три человека-тени замерли друг напротив друга, постояли, обмениваясь жестами, после чего прыгнули в джунгли и исчезли.

Ни единого звука, кроме шелеста влажной после дождя листвы и стуков редких капель. Через несколько мгновений крикнула какая-то птица. Из кустарника выползло несколько любопытных зверьков. Они никогда не видели людей, лакишей и даже башнагов. Пытаясь найти следы пришельцев, зверьки могли полагаться лишь на свой нюх. Их постигла неудача. Тогда животные переключились на скоггеры. Странно. Эти штуковины пахли, излучали тепло, но их не было видно. Оставалось лишь щупать посадочные упоры, гадая, что бы это значило.

Клебра, главная база Экспедиционного Колониального Корпуса

Коммуникатор отсчитывал время до начала операции.

Пять часов. Таймер шел в обратном направлении, и секунды таяли с ужасающей скоростью.

Ален Джер только сейчас ощутил характерную дрожь в мышцах – странно, что он был настолько спокоен до посадки на Клебру.

– Итак, это наше последнее совещание, – сказал наемник. – Мы их провели немало, и, думаю, все ясно, однако для пущей уверенности обсудим еще раз. Возражения?

В зале для брифингов находились только хибранийцы. Ни у кого не возникло желания отрицать важность момента.

– Ладно… – Ален почесал лоб, подстегивая мысль к работе.

Он подумал о Вииде. Последние сутки Советник суетился, пожалуй, больше других. Забыв, что подобные вещи ему не по рангу, лакиш хотел держать руку на пульсе и совал свой нос буквально во все дыры. Это было поистине глупо. Для чего же он нанимал профессионалов?

Алена лакиш порядком утомил своим вниманием. Наемник потратил немыслимое количество времени, отвечая на его бесконечные вопросы. Большую шишку не пугала даже специальная терминология.

«Сколько я мог бы сэкономить сил, если бы не этот щепетильный болван…»

Но с другой стороны, бывают заказчики и похуже, и Ален встречал таких не раз. Иные так боялись за успех дела, что едва ли не сами брали на себя обязанности того, кому заплатили.

Ален остановился перед столом, над которым мерцала детальная голограмма участка джунглей. Цветные точки обозначали позиции ключевых фигур и располагались вокруг «хижины», стоявшей на круглой площадке, очищенной от растительности. Здесь была нейтральная территория, куда лакиши и башнаги приходили договариваться по мелким вопросам в периоды затишья. В этот раз «хижину» обещали посетить вожди девяти крупнейших племен континента.

– Дайна, где твоя позиция? – Ален сцепил руки на груди, подражая военачальнику.

Хибранийка занималась чисткой снайперской винтовки. Скорее не чисткой – исследованием.

Оружие это было уникальным. Когда-то его производили на Фионее по заказу кондотьеров Компании Бренного Алакиса. Двести лет назад, если сведения в каталогах по старому оружию верны. Фионелийцы слыли гениями стрелкового оружия, настоящими художниками своего дела – о них до сих пор ходят легенды.

Духовую снайперку, сделанную из особой породы дерева, они спроектировали по заказу капитана кондотты – Эша Воба Кастины. Наемник был помешан на тайных операциях и нуждался в оружии, которое не мог бы засечь ни один самый продвинутый сканер. Так и появилась эта игрушка, обладающая большой убойной силой и надежностью, притом целиком деревянная. Говорят, в Галактике осталось таких всего три – и две были в распоряжении хибранийцев.

Не отвлекаясь от оружия, Дайна Лиш кратко описала свою позицию и действия. Она должна была работать в связке с Клемом Бирдом и контролировать «поляну».

Снайперы были запасным вариантом Алена. Если все пройдет хорошо, хибранийцам вообще не понадобится использовать деревянное оружие – и никакое другое тоже. А им хотелось – Джер видел. Дайна и Клем не могли удовлетвориться стрельбами в ангаре «Цинклета».

– Итак, с этим разобрались. Теперь Миххел и Терек.

Наемники не сидели без дела, их руки постоянно двигались, в сотый раз проверяя снаряжение и стволы. Свою роль оба знали наизусть.

Миххелу и Тереку досталось подстраховывать снайперов и точно так же сидеть в засаде. Со своих точек наемники могли полностью накрывать огнем предполагаемую зону боя. Только вот поможет ли это против шаари? Ален надеялся, что да. Если «призраки» вырвутся из ловушки – хотя это маловероятно, – им придется иметь дело с мастерами своего дела, способными доставить даже совершенным убийцам немало неприятных мгновений.

Что касалось башнагов, то о них Ален не беспокоился. Как только крышка западни захлопнется, туземцы ничего сделать не смогут, любая их атака на «хижину» станет бесполезной. Хибранийцам останется лишь подождать штурмовую группу лакишей, который очистят зону от нежелательных персон.

У Джера зачесалось между лопатками.

«Это если ничего не сорвется».

Ему грезилась идеально проведенная операция – та, в которой не сделано ни единого выстрела…

Ален развернулся к Саболе. Наемница устроилась в углу, держа на коленях свой бластер. Рядом лежал гранатомет с ядовитой начинкой – паралитическим газом С-239. Серьезный аргумент из разряда последних. Лакиши могли не успеть или вовсе не прибыть на место, пустив план псу под хвост. Да и просто кинуть хибранийцев. Почему нет? Ален не доверял Вииде и его дрессированным песикам ни на йоту.

С-239 смертельно опасен для большинства живых существ. Достать его – задачка не из легких, но таглианцы справились и с этим. Одной гранаты хватит, чтобы почти мгновенно убить толпу из тридцати особей. Какие это будут особи и будут ли вообще, покажет время. Все будет зависеть, смогут ли башнаги вычислить затаившихся у них под носом в засаде людей.

Знай лакиши, насколько эффективен С-239, то давно бы, наверное, очистили с его помощью всю Клебру.

В задачу Жанны входило указать лакишам-пилотам, куда сбрасывать генераторы силового поля. В условиях, когда джунгли не позволяли эффективно использовать орбитальные аппараты или беспилотники – их наверняка засекут шаари, – действовать приходилось по старинке. Жанна укажет точку, куда будет сброшен груз. В свою очередь Алену предстояло следить за тем, чтобы ничто и никто не помешал Саболе отработать эффективно. Даже под прикрытием снайперов и двух других стрелков Джер мог рассчитывать лишь на себя.

Сабола указала на одну из точек на голограмме. Позиция на высоком раскидистом дереве. Ниже была еще одна – место, где должен был находиться сам Ален Джер, руководитель операции. Жанна отправила ему зубастую улыбку. В ее характере до сих пор явно обнаруживалось детское стремление к игре.

Напряжение нарастало.

Цифры на таймере продолжали свой бег.

– А теперь, что называется, не для протокола, – сказал Ален, надеясь, что экранирующие устройства в комнате не подведут. – Мы на вражеской территории. Наши противники – башнаги и шаари. Таглианцы пока союзники, но мы помним, что они могут перестать быть ими в любой момент. Несмотря на контракт, нас могут прикончить как ненужных свидетелей. Какие приказы Виида отдал своим спецгруппам, неизвестно. Но все, надеюсь, помнят о нашем секретном приказе.

Хибранийцы молчали. Никому не нужно было лишний раз напоминать азы профессии.

В случае предательства лакишей им придется с боями прорываться к главной базе и силой захватывать собственные корабли, чтобы сделать ноги. Это могло оказаться невыполнимой задачей. Горстка вольных охотников против целого гарнизона. Очевидно, шансы невелики.

Ален снова взглянул на таймер. Иногда казалось, что время не летит как безумное, а, наоборот, еле ползет.

Сейчас план, разработанный Джером совместно с бывшим шаари и лакишами, казался наиболее уязвимым. Невозможно было предсказать, как поведут себя «призраки». Тиброн выложил все, что знал, и, по его словам, шаари не смогут вырваться из ловушки. Даже им не хватит времени сделать подкоп, особенно если усложнить им задачу убойной дозой сепротина.

Совещание закончилось. Наемники остались в зале для брифингов, продолжая с маниакальным упорством проверять снаряжение и стволы. Дайна и Клем впали в транс, словно поставили себе задачу во что бы то ни стало добиться духовного единения со своим деревянным оружием…

Ален вышел за дверь, Жанна последовала за ним. Поверх доспехов она надела плащ-невидимку – еще один раритет, находившийся в списке Алена. Достать шесть штук было вообще немыслимо, но таглианцы и тут не подвели. Их способность доставать дно иногда пугала Джера.

Мме-пон – «шкура демона», на одном из наречий баркианцев – так назывался этот плащ. Человек, закутанный в него, становился невидимым для любых сканеров благодаря особым органическим волокнам, созданным из редчайшего вида водорослей. Сегодня секрет изготовления ткани утерян, его не знают теперь и сами баркианцы. В последней войне с нэшами, их извечными врагами, они растеряли многое, чем когда-то гордились.

Раньше Ален только слышал о мме-понах, не веря, что они еще сохранились. Тестирование при помощи самых современных средств обнаружения выявило стопроцентную сопротивляемость ткани волновым воздействиям.

«Шкура демона» на плечах Жанны стоила, без преувеличения, миллионы кредитов.

Хотелось думать, что шаари ничего не знают о мме-пон и что Тиброн не ошибается в своих оценках.

– Нервничаешь, – заметила Жанна, останавливаясь в темной зоне коридора.

– Они перегрузили борткомп на «Пепельном эльфе», – ответил наемник мрачно, в сотый раз ругая себя за доверчивость. – Виида извинился, сказав, что это случайность. Дескать, роботы-техи что-то напутали, когда проводили диагностику. Теперь работает все, кроме системы дистанционного управления. Этот модуль поврежден.

Ален действительно повел себя как дурак – позволил лакишам сунуть нос в святая святых. И вот – результат.

Он не может вызвать корабль, чтобы быстро уйти с планеты в случае форс-мажора.

– А может, правда случайность? – спросила Жанна.

Мимо них прошел робот из многочисленного парка тех, кто занимался на базе поддержанием порядка. Жестянка не обратила внимания на людей.

– Виида ведет какую-то свою игру, – покачал головой Ален. – Я ему никогда не верил.

– Я тоже. И не пыталась.

– Думаешь, он все-таки решится?

– Не знаю. Зачем ему столько шума?

– Сама посуди. Когда башнаги взбесятся и ринутся в атаку, в окрестностях «хижины» станет жарко. В суматохе можно уничтожить и нас – убедившись, что добыча в клетке, – а потом списать на роковую случайность. Мертвые не жалуются.

Жанна бросила взгляд на троих офицеров-лакишей. Они стояли в отдалении и что-то друг другу объясняли, один при этом тыкал пальцем в планшет.

– Тогда все просто – пробиваемся к базе и захватываем наши корабли, – сказала наемница.

– Вы можете вызвать свои и улететь.

– Советник, похоже, рассчитывает на это. Так и так, ему будет интересно посмотреть, как мы себя поведем…

– В смысле?

– «Пепельный эльф» не способен управляться дистанционно. Другие могут. Отличный способ внести в нашу группу раскол. Конечно, нам еще надо будет дожить до момента, когда этот вопрос встанет ребром. Наверняка Виида спит и видит, как мы бросаем своего вожака…

– Не усложняй.

Жанна постучала пальцем по его нагруднику.

– А ты, по-моему, излишне драматизируешь.

– С момента посадки у меня внутри свистопляска идет. Драматизирую! Хе!

– Настолько плохо?

Наемник изобразил улыбку.

– Мало было заданий, в которых я настолько не верил в успех.

– О! Великий Ален Джер в муках!

– Не шути. Ты слишком несерьезна.

Жанна не могла не видеть, что лакиши заметили их. Сам Джер не сразу догадался, с чего это вдруг она впала в игривое настроение. Сабола просто хотела подразнить таглианцев.

Приникнув к груди Джера, она поцеловала его в губы и прошептала:

– Пускай думают, что наш боевой дух крепок. Смотрите – хибранийцы плюют на вражеские козни.

Второй поцелуй был слаще и мягче первого.

«А может, роботы и вправду ошиблись, а я только параноик… Убить нас сейчас – при любом раскладе – значит выбросить деньги на ветер. Мы взяли предоплату в шестьдесят процентов».

И разве с захватом шаари все кончается?

В контракте не оговаривалось, что будет дальше, но ведь кому-то надо штурмовать Цитадель? Кто поведет ударные группы в недра логова чужих?

Вариант самих «призраков» не исключен, но даже Ламас не давал гарантии, что их удастся заинтересовать. Предательство в среде братьев, по его словам, просто немыслимо. Их выращивали и тренировали как фанатиков, зомби, в чьих мозгах надежно оттиснуты догмы Учения Хэтар. Наиболее вероятен был сценарий, при котором от яростно сопротивляющихся суперубийц придется очищать каждый метр Цитадели. Не надо быть гением, чтобы понять, какие в этом случае будут потери. На кого тогда сделает ставку Советник Виида? На своих, не имеющих опыта солдат? Или спецов, которые получили от хибранийцев лишь крохи необходимых знаний?

Все правильно, но «Пепельный эльф» поврежден – и это факт. Даже если лакишам просто понадобилось напомнить, кто здесь хозяин, суть не менялась. На полное доверие Ален рассчитывать не мог.

Жанна нашла его руку и сжала пальцы. Их маленькое представление возымело эффект: офицеры-лакиши спешно убрались за пределы видимости.

– Я думала, ты знаешь, что делаешь.

– Что?

– Ты позвал нас. Надеешься, мы прикроем твои спины, когда припечет.

– Да…

– Тогда почему ты думаешь, что никто из нас не посадит тебя в свой корабль, когда придет пора сваливать? – Жанна умела врубать прямо в лоб. Ален стиснул зубы, он всегда опасался этой ее способности: бить точно и сильно. В спаррингах она придерживалась того же стиля.

– Все дело не в Вииде, – добавила наемница, сверля его глазами. – Ты не доверяешь не ему, а нам. Именно это тебя и гложет, Ален. Мне хотелось бы верить, что я занимаю в твоей жизни не последнее место…

– Занимаешь. Я…

– Но и меня ты держишь на расстоянии так, словно боишься, как бы я не перерезала тебе глотку, как только ты слегка расслабишься.

Ален ощутил прилив крови к лицу. Немыслимо – как Жанне это удавалось! Всегда.

– Не могу понять, что с тобой случилось.

– Может, я… себе не доверяю? – попытался он сгладить углы.

– Насчет этого я никогда не сомневалась. Ты потому и сбежал три года назад. Ладно, не в этом суть. Просто не забывай, кто мы. Остальные не скажут, но все ждут от тебя решений. Здесь не каждый сам за себя.

Труднее всего в их отношениях было признавать ее правоту. Ален ненавидел то чувство уязвимости, какое охватывало его в такие моменты.

Потому он и сбежал. Все правда.

Глава 7

Пространство Неприсоединения.

Сектор Фефо. Клебра, джунгли, окрестности «хижины»

Сумерки опускались на джунгли. Дневные обитатели чащоб убирались в свои норы до утра, уступая место сменщикам. Звуковой фон изменился. В нем стали преобладать гнусавые трели и высокий скрипучий визг.

Фаннур Гриф вскочил на седловину, образованную разветвлением громадного дерева, и застыл. Кервола и Мию вообще не было видно. Случайный свидетель, даже очутившись рядом с убийцами, не заметил бы ничего необычного.

Судя по карте, до места назначения метров сто пятьдесят. Если и начинать беспокоиться, то прямо сейчас. Фаннур в двадцатый раз включил сканер, прочесывая джунгли в радиусе ста метров от себя.

И по-прежнему одна только живность, ничего более. Дважды шаари замечали в пути, как неподалеку скрытно передвигаются в сумерках небольшие группы аборигенов. Гриф не мог понять, чем они заняты. Если не охотились, то, вероятно, патрулировали территорию. Это не имело особого значения – до той поры, пока местные не препятствуют выполнению миссии.

Сканер показывал то же самое, что и раньше.

«Почему я с самого начала думаю о ловушке?»

– Идем.

Фаннур сделал длинный высокий прыжок и приземлился на носочках на тонкой ветви, балансируя над низиной. Он прекрасно видел в темноте. Под ним копошились в сыром месиве из палой листвы какие-то мелкие писклявые создания. Ни одно из них не почуяло присутствия шаари. Гриф совершил еще один прыжок и присоединился к бегущим Мии и Керволу.

«Мы по-настоящему свободны в такие моменты».

Фаннур увеличил темп. В его жилах билась знакомая злость.

«Здесь нет хозяев. Само по себе это могло бы дать Мии почувствовать, что значить жить без ошейника. Неужели этого мало?»

Шаари перелетел через громадный поваленный ствол, уцепился за ветку другого дерева, перевернулся, словно гимнаст, и сел на нее. Замер. Его дыхание даже не сбилось после сотни метров дистанции, которая обычному человеку показалась бы абсолютно непроходимой. Миа и Кервол снова исчезли, даже Фаннур их не видел. Ни в одном из доступных ему диапазонов усовершенствованного зрения.

Джунгли превратились в тревожный, наполненный криками океан тьмы. Ветер нерешительно раскачивал кроны деревьев, над которыми носились стаи уродливых крылатых созданий.

Снова сканирование – и с тем же результатом. Скоро вожди башнагов прибудут на место. Согласно условиям, встреча в «хижине» назначена на полночь по местному времени. Работа не обещала быть сложной, и с ней справился бы и один «призрак». Однако о туземцах лакиши говорят много нелицеприятного, весьма высоко оценивая их опасность. По словам Глеша, переговорщики просто умоляли его отнестись к этому заказу серьезно. Архонта это позабавило, и он отправил троих. Довольный клиент – щедрый клиент. Даже пришельцы из другой галактики знакомы с этой истиной.

– Ждем, – сказал Фаннур. Они прибыли быстрее, и в запасе было еще немного времени, чтобы понаблюдать.

Сейчас от «хижины» их отделяло метров тридцать, всего лишь полоса не слишком густых джунглей. Даже со своего места на дереве Фаннур видел большое деревянное строение, крытое широкими листьями. На его стенах горели светильники, укрепленные в стальных держателях.

Гриф перескочил на другую ветку, не потревожив ни листочка. Так, отсюда видно лучше.

Со своей позиции он насчитал четверых башнагов. Туземцы – высокие худые существа – дежурили на площадке вокруг «хижины», периодически обмениваясь какими-то фразами на странном клокочущем наречии.

Фаннур видел башнагов раньше лишь на картинке. Эти существа, покрытые тонкой пестрой шерстью, со стороны походили на людей, но их морды сильно сближали их с собаками. Лакиши утверждали, что у аборигенов весьма острый нюх и сильно развитые инстинкты. Еще они сильны, ловки, и хотя их культура донельзя примитивная, башнагов нельзя назвать в традиционном смысле неразвитыми. Им знакомы понятия «дипломатия» и «разумный подход». Туземцы оказывали яростное сопротивление колонизации лакишей, но никогда не проявляли излишнюю кровожадность. Впрочем, мстить у них получалось неплохо. Практически ни одну вылазку таглианцев они без ответа не оставляли.

Гриф подобрался еще ближе. Как руководитель группы он обязан был контролировать каждую мелочь.

Ближайший к нему башнаг тревожно поднял голову, скользя взглядом по ряду деревьев. Фаннур заранее задействовал световой камуфляж, поэтому не опасался, что его заметят. Но все же был момент, когда шаари усомнился… туземец оскалил клыки и уставился прямо на него. Гриф ждал. Влажные глаза башнага долго не отрывались от одной точки. Фаннур наконец понял, что дело не в нем, просто позади него, чуть выше на ветке сидело нечто, похожее на жирную гусеницу. У нее были четыре длинные карикатурные лапы.

«Может, они питаются этими штуками?» – подумал Фаннур.

Было бы забавно, если бы охранник позабыл о своем долге и полез за добычей. Между тем «гусеница» снялась с места и вальяжно поползла вверх по стволу. Зубоскалого башнага отвлекли. Видимо, старший среди них – существо с двумя длинными косицами на низколобой голове – приблизился и стал что-то говорить. Туземцы спорили не меньше двух минут. Каждый, словно угрожая другому, тряс копьем.

Фаннур устроился поудобнее и занялся сканированием. Если башнаги находят время на пререкания, значит, опасности нет. Похоже, изучая поведение этих мохначей, можно многое узнать о том, что происходит поблизости.

«И будь здесь ловушка, туземцы учуяли бы ее».

Лакиши жаловались, что башнагов практически невозможно обвести вокруг пальца. В первый период войны таглианцам это еще удавалось, но местные быстро учились тактике чужаков. В конце концов, джунгли были их домом, следовательно, им и карты в руки.

Командир охранников отошел. К мохнатым присоединились еще трое – вышли из-за деревьев пестрыми тенями. Казалось, они состоят из листвы и дрожащего света. Гриф не мог мысленно не восхититься умению этих существ маскироваться. Собакомордые знали в этом толк.

Сканер преподнес очередной неприятный сюрприз. Дважды за время пути сюда аппаратура сбоила, наглядно иллюстрируя слова лакишей, что джунгли активно мешают работе подобных устройств. По мере прохождения маршрута шаари покидали зону помех, и сканер выравнивался. Но не теперь. Попытка как следует изучить территорию вокруг «хижины» привела лишь к тому, что программа сообщила об ошибке.

Фаннур включил анализатор, проверяя воздух на наличие примесей. Состав был практически тем же, что и раньше. Местные растения выбрасывали в воздух огромное количество пыльцы и феромонов, очевидно, соревнуясь в этом с животными. Датчики буквально сходили с ума, пытаясь определить, с чем имеют дело.

Картинка не появлялась. Все, на что был сейчас способен сканер, это показывать море статического фона с отдельными всплесками. Так он реагировал на близкое соседство с башнагами.

Фаннур связался с Керволом и Мией.

– У нас то же, – сказала сестра.

– Лакиши объяснили, в чем дело?

– Нет, – ответил Гриф на вопрос Элетейна. – Думаю, дело в составе атмосферы. Тут много микроскопической пыльцы, она способна создавать препятствие для волн.

– Металлизированные частицы?

– Может быть, – отозвался Фаннур, наблюдая за тем, как внезапно оживились башнаги. – А еще тут повышенный электромагнитный фон.

Туземцы нервничали.

– Мы не готовы, – констатировала Миа. – Мы на территории противника и ничего не знаем…

– Да какое нам дело до сканеров? Наши тылы прикрывают таглианцы, – отозвался затаившийся где-то во мраке Кервол.

– Внимание! – прервал обсуждение Фаннур. – Вожди идут.

Туземцы проявляли недюжинную пунктуальность. Таймер показывал без трех минут полночь, когда колонна из девяти пестрых существ в сопровождении охраны вышла из леса. Без задержек и колебаний церемониально разодетые гуманоиды поднялись по ступеням на высокое крыльцо и вошли в «хижину».

– Это все? Или еще должны быть? – Фаннур мог определять по голосу Мии, готова она или нет. Сейчас ей просто не терпелось с этим покончить.

«Джунгли не только меня заставляют нервничать».

Гриф ответил:

– По моему сигналу. Время не подошло.

Башнагов было много, гораздо больше, чем лакиши предполагали. Секундное промедление – и шаари придется иметь дело со всей ордой. Шум привлечет еще больше туземцев.

Фаннур мысленно проделал все необходимые операции. Он что-то упустил? Где? О чем сигнализировали инстинкты? Холодная дрожь прошла по его мышцам. Проделав несколько дыхательных упражнений, шаари очистил разум от посторонних мыслей. Впереди была сложная работа.

Миа и Кервол наблюдали за ним, готовые двинуться. Так было заведено – старший в группе ведет.

Фаннур закрыл на мгновение глаза и понял, где совершил досадный промах. Надеясь на бдительность башнагов, он не провел разведку. Всего-то и нужно было, что пройтись вокруг «хижины». Небольшая прогулка дала бы Грифу куда больше информации, чем фокусы с электроникой.

Умный враг – да и он сам бы! – непременно воспользовался бы ситуацией.

– Фаннур? – Голос Мии.

Башнаги рассредоточились вокруг «хижины» двойным кольцом. Гриф бросил взгляд по сторонам.

Лес как лес.

– Фаннур?..

Поздно вносить коррективы в план. Сейчас либо действовать, либо отойти и исчезнуть в джунглях. Лакиши не могут ждать долго – их послы и так запаздывали. Дальнейшее промедление вызовет у вождей вполне обоснованное подозрение, и тогда за последствия не поручится никто.

У шаари было окно не больше трех минут.

Миа и Кервол ждали. Для обоих способность Грифа принимать решения была важнее самого задания. Кервол – его соратник, но шаари может перестать им быть, если увидит, насколько он склонен к колебаниям.

Человек сомневающийся не способен вести за собой – просто как дважды два.

Миа… ситуация почти та же, но промах брата даст ей силы для дальнейших уговоров. И вместо того, чтобы перейти на его сторону, она утвердится в собственной правоте.

– Идем.

Там же

Распыленный в окрестностях «хижины» аэрозоль, вносящий помехи в сканирующие устройства, превзошел все ожидания… Ален пришел в ярость. Перестраховались! Он был слеп и мог полагаться лишь на собственные глаза и встроенные в шлем визоры. В инфракрасном диапазоне джунгли выглядели хаотичной мазней, словно наемник видел их после убойной дозы химии.

Джер перешел на обычное зрение.

– Постепенно осядет, – сказала Жанна, сидевшая на дереве несколькими метрами выше.

Он поднял голову. Сабола полностью слилась с ветвями и листвой.

– У нас может не хватить времени, – проворчал Ален.

На экране внутренней поверхности забрала в углу трудился таймер. До начала «переговоров» оставалось примерно полчаса, к месту уже начали стрекаться группки мохнатых. Туземцы проверяли закоулки и обшаривали деревья. Это было самое скверное. Хотя «шкуры демона» надежно укрывали хибранийцев от электроники, отыскать их могла любая опытная ищейка с хорошим нюхом. По словам лакишей, туземцы приручают подобных животных, которые очень помогают им в партизанской войне. Но пока Ален не видел ни одной твари. Оставалась надежда, что башнаги не станут усердствовать.

Впрочем, отряд из четырех мохначей все-таки решил взобраться наверх. Их командиру хватило протявкать пару раз, чтобы восстановить дисциплину. С ней, как мог убедиться хибраниец, у башнагов было не все в порядке. Вероятно, на поле боя местные просто звери, но вне его очень напоминают стаю приматов, где самцы постоянно соперничают между собой.

– Идут сюда, – спокойно констатировала Жанна.

Башнаг остановился под деревом, на котором сидели она и Джер, и полез наверх.

– Не двигайся. Ты достаточно высоко. – Ален приготовил короткий кинжал с отравленным лезвием: если туземцу не повезет, он получит в горло десять сантиметров прочнейшей стали. Но в этом случае не повезет и Алену. Даже если он спрячет труп на дереве, башнага хватятся его собратья.

Наемники ждали. Вокруг хижины аборигены выставили кольцо охраны. Несколько мохнатых полезли под «хижину», обнюхивая каждый сантиметр влажной земли.

«Они что-то подозревают. Если обнаружат баллоны, все пропало…»

Второй башнаг взобрался на толстую ветку прямо под Аленом и сел, наблюдая за своими собратьями. Поняв, что они не смотрят в его сторону, мохнатый проделал какой-то жест и пренебрежительно шикнул. Ален едва не расхохотался. Башнаг откровенно филонил, игнорируя приказ командира.

Скрестив ноги, туземец достал что-то из поясной сумки, сунул в пасть и начал жевать, причмокивая. Его макушка находилась совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки от Джера, и тот мог убить его одним ударом.

Ален вслушивался в стук собственного сердца. Казалось, он превосходит все звуки в округе, даже голодный рев ночных животных. В ушах появился гул, что могло свидетельствовать о скачке давления.

– Жанна, что с твоими сканерами?

– Видимость немного лучше… – сообщила она.

Ее спокойствию можно было позавидовать.

– Как там наши гости?

Шаари.

– Пока не вижу. Они должны прийти с востока?

– Да. Но я бы на это не полагался. Тиброн сказал, что появиться «призраки» могут откуда угодно.

Почти наверняка шаари проведут разведку местности, и здесь главное остаться незамеченными. Риск огромный, ведь тени-убийцы не отлынивают от работы, как башнаги. Стоит им оказаться рядом с наемниками, все рухнет… Это была самая слабая часть плана. Ален не знал, как можно устранить ее. Если бы дело было в чем-то другом, он бы с ходу предложил несколько вариантов нейтрализации противника. Но речь шла о самых совершенных и непредсказуемых наемных убийцах, пропади они пропадом! Ален чувствовал, как вспотел под броней. Такое случалось крайне редко.

Даже Ламас Тиброн со всей его уверенностью не может точно прогнозировать действия бывших собратьев.

Джер ненавидел неизвестность. Он относился к тому типу командиров, которым надо было знать каждую деталь, и не любил импровизаций. Даже несмотря на то, что ремесло вольного охотника по большей части импровизация и есть.

Второй башнаг ползал по деревьям неподалеку. Над ним подтрунивали – во всяком случае, так Ален расшифровал клекот туземцев. Первый, тот, что делал вид, что работает, отказался от мысли лезть выше и тем самым сохранил себе жизнь.

Перебравшись на соседнюю ветку, абориген исчез из поля зрения наемников. Теперь оставалось ждать, найдет ли более ответственный башнаг хибранийских снайперов.

Вероятно, это бы и произошло, если бы не какая-то тварь, на которую он наткнулся в ветвях. Она рявкнула, свалилась у подножия ствола, вызвав взрыв веселья среди аборигенов. Следом за тварью брякнулся и сам незадачливый разведчик. Он шипел и рычал, пытаясь отвесить животному пинка, но оно рыкнуло и с криком убежало в темноту.

Соплеменники потешались над неудачником недолго – из зарослей выскочил командир и устроил им разнос. Не лишними оказались и затрещины, щедро раздаваемые когтистой рукой.

– И это с ними лакиши безуспешно воюют? – спросила Жанна, удивляясь.

– Да…

Ален думал о баллонах с сепротином, закопанных глубоко под хижиной, и о газоводной трубе, замаскированной внутри выдолбленной сваи. Закладкой сюрприза занимались оперативники-лакиши под чутким руководством мастера диверсий Миххела Джоса. Позже Ален проверил все сам – работа была проделана безупречно. Управляемый дистанционно чип по сигналу запустит насос, который под давлением в двести атмосфер впрыснет в «хижину» газ. Все, кто там будет живой, вмиг потеряют сознание… Теория, конечно, красивая, но Джер не был уверен, что башнаги не учуют подвоха. Миххел особо заботился о том, как выглядит земля под «хижиной» в месте раскопок, и явно преуспел в наведении марафета. Далее – чтобы убить запахи – там повсюду распылили некую органическую дрянь, получаемую из желез местных жуков. Если башнаги начнут в буквальном смысле нюхать землю или используют своих ищеек, все должно выглядеть так, что под «хижиной» поселилась колония этих милых насекомых-вонючек.

Проверка завершилась. Башнаги ничего не нашли. Было ли это результатом их безалаберности или сработали меры предосторожности, неизвестно, однако больше никто под «хижину» не лез.

Ален мысленно поблагодарил всех древних богов своего мира. Иногда он подозревал, что они все-таки существуют.

Командир башнагов восстановил дисциплину, количество туземцев увеличилось. Набралась целая небольшая армия. Ален насчитал не меньше полусотни только тех, кого выставили охранять саму «хижину». А сколько туземцев в лесу за пределами зоны освещения? Сканер не мог сказать – аэрозоль по-прежнему мешал работе устройства.

Джер опросил других хибранийцев, сидящих на позициях. Наемники доложили, что все в порядке. Терек Родин заметил, что предпочел бы другое место. Рядом с его дуплом расположился весьма благоухающий туземный экземпляр.

Ален не понимал, как Родин может шутить, а ведь это шутка, пусть и произнесенная тоном, каким обычно пытается юморить робот.

– Заметил какое-то движение, – вдруг сообщил Клем Бирд. – Так… вижу через прицел размытую фигуру. Восток. Три часа.

На сканере это выглядело едва различимой точкой. И все-таки отметка была. Наемники подтвердили, что есть контакт.

Ален навел визор-бинокуляр в указанном направлении и увеличил зумм.

Шаари использовал световой камуфляж, практически сливаясь с листвой и густыми тенями, но Джер сумел разглядеть контуры человеческой фигуры. Она сидела на ветке на корточках и наблюдала за «хижиной». Тут главное знать, что надо видеть.

Через секунду Дайна Лиш сообщила, что у нее визуальный контакт с другим «призраком».

– Держу на прицеле… – В мозгу Алена мелькнуло изображение: девушка смотрит за шаари в оптический прицел своей деревянной винтовки. В прицеле есть собственный микроволновый сканер. Может быть, он дает более четкую картинку?

Дайна ответила на вопрос утвердительно. Клем согласился – он заметил и третьего. Значит, главные действующие лица шоу на месте.

– Докладывайте.

Наступил момент истины. Любой мало-мальски опытный диверсант начал бы разведку, хотя бы отдавая дань профессиональной паранойе.

Ален в который раз поймал себя на том, что пытается втиснуть шаари в рамки собственного понимания. Спрогнозировать их шаги исходя из собственного опыта. Но может быть, это и есть его главная ошибка? «Призраки» – чужаки. Их психология сформирована их хозяевами-дэррнами, и глупо ждать от них логики в обычном понимании этого слова.

«Секрет их неуловимости, возможно, в этом. Они всегда поступают по-другому…»

Шли минуты. Шаари не покидали своих мест, продолжая наблюдать за «хижиной» и дикарями.

– Я поняла, – бросила Жанна. – Они ориентируются по туземцам.

– Как?

– Шаари знают о способности башнагов чуять ловушки. Если они спокойны, значит, опасности нет.

Ален мысленно хлопнул себя по лбу. Ответ же напрашивался сам собой!

Слишком много проклятой логики. Джер позволил рассуждениям – и своей паранойе – увлечь его в страну грез.

Лучшей раскладки он и представить не мог. Хибранийцы готовились к самым худшим сценариям, к резне и хаосу, но «призраки» преподнесли им сюрприз иного рода. Будто нарочно давали понять, что они всего лишь люди и склонны закрывать глаза на мелочи.

Тем лучше.

Враг, которого ты понимаешь, не так опасен.

Наконец вожди соизволили почтить «хижину» своим присутствием. Процессия из девяти пышно разодетых башнагов вышла из леса и направилась к строению в сопровождении вооруженных до зубов охранников. Ален объявил готовность номер один. В нескольких километрах отсюда штурмовой скоггер таглианцев поднялся с площадки. Корабли с десантом на борту, раскиданные тут и там и хорошо замаскированные в лесу, начали подъем через несколько секунд.

Ален слегка переменил позу. Его рука лежала на штурмовой винтовке. Если все пройдет хорошо, эта игрушка ему не понадобится. Буйствующих туземцев возьмут на себя спецподразделения.

«По крайней мере, связь работает».

Вожди вошли в «хижину», внутри возник шум – делегация устраивалась, чтобы в комфортных условиях дождаться таглианских представителей.

Ален воззрился на свой сканер. Взвесь аэрозоля понемногу оседала, сигналы становились четче, и теперь наемник мог видеть всех трех шаари на голоразвертке.

«Медлят. Почему?»

Алену показалось, что сами джунгли замерли, и кругом разлилась звенящая тишина. Миг длился дольше вечности. Наемник чувствовал колебания шаари.

«Обнаружили ловушку?»

Наконец вечность закончилась – «призрак», очевидно старший в группе, начал движение. Его скорости можно было позавидовать. Только что он сидел на дереве, а через мгновение сделал высокий прыжок. Оттолкнувшись от ветки, нависающей над краем широкой поляны, шаари взмыл еще выше.

«Боги! Это невозможно!»

Человекообразная тень застыла на самом краю покатой крыши, оставаясь невидимой для стоящих внизу аборигенов. И это несмотря на то, что туземцы смотрели во все глаза и ловили малейшие колебания воздуха.

Ален не поверил своим глазам. Шаари стоял на листьях, устилающих крышу, но не потревожил ни один из них.

В эфире прошелестел голос ошеломленной Жанны. Джер так и не разобрал, ругается ли она или дарит тени-убийце комплимент. Скорее второе.

«Тиброн говорил, они могут уменьшать вес тела… Сколько бы отвалили деньжишь за такой секрет?»

К первому шаари присоединились еще двое. Ни разу не коснувшись земли, они перелетели на крышу и на миг замерли на ней. Сканер теперь работал почти без помех, и наемник включил приближение, чтобы разглядеть убийц детальнее. Все, что он понял, они одеты в нечто облегающее и черное. Ткань эффективно поглощала свет и позволяла человеку и без динамического камуфляжа отлично скрываться.

«Но как это им удается? Включить светомаскировку без приборов?»

Ален с трудом сбросил оцепенение. Стоило помнить, что он профессионал, а не новичок, не способный совладать с эмоциями.

– Готовность, – передал хибраниец в эфир. «Мы охотимся на легенду». – Жанна?

– Готова! – с ноткой раздражения.

Сюда уже летел штурмовой скоггер, к брюху которого крепились три генератора силового поля. Эти игрушки усовершенствовали на ходу, и у пилотов было всего четыре репетиции. На промах они не имели права.

Таймер в углу экрана Алена теперь отсчитывал время от нуля – секунды бежали в плюс. Наемник видел, как шаари одновременно спрыгнули вниз через дыру в крыше, расположенную в центре. Внутри не было камер – от идеи их установки отказались, не желая рисковать, – и Алену осталось лишь подключить воображение. Он бы много отдал, чтобы увидеть мастерство «призраков» своими глазами.

– Работаю!

Жанна.

Невидимый лазерный луч целеуказателя уперся в центр крыши, как раз в то место, где только что сидели «призраки». По этой отметке должны были ориентироваться пилоты скоггера.

Один из туземцев в оцеплении издал какой-то звук, скорее вскрик. Реакция была непроизвольной. Остальные напряглись – тревога вмиг заразила мохначей, и они закрутили головами, готовые к бою. Как всегда бывало в такие минуты, какая-то темная сила пропитала сгустившийся воздух.

И тогда закричали внутри «хижины». От этого вопля у Алена кровь застыла в жилах. Издать его могло только до смерти напуганное существо.

В стену «хижины» что-то с силой ударило, раздался хруст. Командир охранения выскочил из кустов ровно в тот момент, когда над «хижиной» – на высоте не более семи метров – пронеслась тень скоггера. Башнаг завопил. Корабль обдал лес воздушной волной и поднял сухие листья с земли. Двигателя почти не было слышно – таглианские техники совершили чудо, снизив до восьмидесяти процентов уровень шума. Этого оказалось достаточно, чтобы подобраться к точке сброса незаметно.

Пилоты были на высоте. Все три генератора отстыковались от подвески и одновременно, с точностью до сантиметра, приземлились в условных точках. Стальные штыри глубоко вошли в мягкую почву, фиксируя установки в вертикальном положении. Без проблем все-таки не обошлось, но этот вопрос обсуждался, и Ален не видел здесь ничего страшного. Один из генераторов буквально раздавил в лепешку двоих туземцев, оказавшихся не в том месте и не в то время. Пришпиленные к земле, они погибли мгновенно. Еще пятерых буквально разрезало пополам полем, когда установки накрыли силовым куполом «хижину» и часть пространства вокруг нее.

Еще толком не сообразив, что произошло, башнаги завопили и заметались. Командира смели, он упал, спровоцировав свалку.

Ален не ожидал от лесных партизан такой позорной реакции. Выходит, их не только можно застать врасплох, но и посеять в их рядах панику. В чем же тогда здесь проблема для лакишей с их регулярной армией?

Джер откинул эти мысли.

– Терек, врубай газ!

Медлить было нельзя. Смысл всей операции сводился к мгновенной нейтрализации шаари.

– Готово, – деловито отозвался сидящий в засаде хибраниец.

– Похоже, дело сделано, – сказал Клем Бирд. Кажется, он был разочарован. Ему не дали пострелять из уникального фионейского ствола.

Ален завороженно смотрел на силовой купол, отрезавший «хижину» от внешнего мира.

Он не верил, что все так просто.

Все получилось.

Теперь нужно только подождать прибытия десанта, который утихомирит башнагов.

Ален вздохнул. Напряжение не отпускало, а дикие вопли туземцев били по нервам. Хибранийцы оказались в самом центре бушующего котла. Из леса на помощь дезорганизованной охране высыпало целое войско. Куда ни брось взгляд, всюду были пестрые, покрытые шерстью тела. И эти тела готовы были разорвать кого угодно. На шестерых людей, даже крутых вольняшек, многовато.

– База, – позвал Ален в эфир, – База, как слышите?

– База, – ответил беспристрастный голос оператора.

– Дичь поймана, запрашиваю эвакуацию.

– Вас понял. Штурмовые группы приближаются к вам. Как только территория будет расчищена, вас заберут…

В трансляцию ворвался голос адмирала Ресела ГанГи. Лакиш не выдержал.

– Дичь в ловушке?

«Не понял с первого раза?»

– Да, – подтвердил Ален, наблюдая за носящимися под деревом аборигенами. Если бы они вздумали взобраться сюда всем скопом, их бы ждал большой сюрприз. – Ваши пилоты сработали на «отлично», адмирал. Можете поздравить их от нашего имени.

Таглианский вояка поперхнулся.

– Действуем по плану. Конец связи. – Это уже ледяным профессиональным тоном.

Туземцы пытались побиться через силовое поле, но все их попытки проваливались. Генераторы были модифицированы так, чтобы обеспечивать защиту корабельного уровня. Такой матово-голубой купол мог выдержать атаку крейсера или ядерный заряд средней мощности. Ни шаари изнутри, ни туземцы снаружи ничего не могли сделать.

Впрочем, мохнатые не оставляли попыток. Осознание того, что их вожди попались и, скорее всего, мертвы, привело их в бешенство. На этот раз лакиши нанесли им ощутимый удар.

Надо было отдать должное хибранийцам: никто из них не дал слабины, находясь, по сути, в гуще разъяренной толпы. Алену казалось, он один нервничает, пытаясь контролировать ситуацию. Легкость, с которой шаари угодили в капкан, не внушала доверия.

– Наконец-то, – сказала Жанна, не скрывая радости.

Над лесом показались ПШК[12]. Четыре корабля построились квадратом, как бы заключая поляну с «хижиной» внутрь фигуры, и начали выбрасывать солдат.

Штурмовики прыгали с высоты десять метров на гравипоясах. Огонь по дикарям открывали еще в воздухе, не дожидаясь приземления. Ночь вспыхнула ярко. С близкого расстояния импульсники косили аборигенов, пока те не догадались рассыпаться по сторонам. Впрочем, помогло это мало – действуя четко, словно на тренировке, лакиши замкнули противника в кольцо. Сбросив подразделения, ПШК развернулись и, зависнув над деревьями, открыли по башнагам огонь из бортовых плазмометов. Завоняло горелой плотью и шерстью. Ален чувствовал это даже через фильтры шлема.

Башнаги кинулись врукопашную, и с восточной стороны поляны им почти удалось прорвать кольцо. Но их отбросили. Лакиши усилили напор, расстреливая туземцев едва ли не в лицо. Расстояние сокращалось. Мохнатых прижимали к силовому куполу. Дезорганизованные, лишенные командования, башнаги не могли организовать сопротивление. Мысль о сдаче, кажется, никогда не приходила им в головы.

Хибранийцы трудились не зря, гоняя таглианских спецов до седьмого пота. Лакиши играли как по нотам. У них был приказ пленных не брать.

Ален наблюдал за бойней, пока вокруг купола не остались лишь штурмовики в окровавленной броне. Башнаги лежали беспорядочными кучами. Командир одного из взводов отрядил своих людей на прочесывание местности. Канонерки ушли, а их место над верхушками деревьев заняли ударные беспилотники. Некоторому количеству туземцев удалось не попасть в кольцо окружения, и они ушли, а значит, был риск, что вернутся с подкреплением.

Мертвые башнаги дымились. Повсюду валялось их оружие. Часть штурмовиков тушила лес, подожженный плазмометами.

– Наверное, тебя можно поздравить, – сказала Жанна, обращаясь к Алену.

Наемница появилась сверху, соскользнула с ветки и присела рядом с ним. В рисунке теней, падающих на забрало ее шлема, Джеру почудилась лукавая рожица.

– Точка еще не поставлена, – отозвался Ален и передал в эфир: – Отбой! Общий сбор.

Жанна смеялась.

«Хижина»

Их появления, естественно, никто не ждал. Проскользнув над головами башнагов, шаари по крыше добрались до отверстия в центре. Туземцы слишком доверяли своим врагам и отнеслись к идее переговоров, похоже, чересчур серьезно.

Фаннур задержался у края и бросил взгляд вниз. Девять вождей расселись на подушках, образовав круг. Они походили на экзотических птиц в этих своих церемониальных аксессуарах и переговаривались удивительно птичьими голосами.

«Охрана осталась снаружи», – мысленно отметил Гриф, намечая первую жертву.

Его рука скользнула к бедру, где в ножнах лежал деактивированный меч. Две текучие тени – Миа и Кервол в светомаскировке – повторили его движение. Слов не требовалось. Фаннур прыгнул первым, мягко приземлившись в центре комнаты, занимающей все внутреннее пространство «хижины».

Клинок меча вытянулся, первым же движением подцепляя голову одного из вождей. Та взвилась вверх, брызнув бордовыми каплями. В сумрачном свете, впрочем, кровь туземцев больше напоминала чернила.

Легкие и стремительные Миа и Кервол подключились почти в тот же момент, когда Фаннур обезглавил первого вождя.

«Я уже не верю в Великую Пустоту… Значит, я просто убийца. Мне нечего им сказать, красивых слов не осталось… Это не Утешение Клинка, а просто резня…»

Ощущение было абсолютно новым, подобное Гриф не испытывал даже в тот момент, когда уничтожил спасательную капсулу с теклианским министром. Шаари прошел по выбранному пути куда дальше, чем полагал.

«Призраки» всегда с презрением относились к наемникам, считали их простыми убийцами, которых ничего, кроме денег, не интересует. У наемников не было Учения Хэтар. Они не были шаари, что априори ставилось им в вину… Но кем стал сам Фаннур, отказавшийся от своего рабства? Незримые кандалы давали ему цель, теперь он остался один на один с вечным выбором… который уже ненавидел всей душой.

Гриф ударил наотмашь, рассекая туловище второго башнага наискосок.

Один из туземцев вскочил, издав дикий крик ужаса, но в следующую секунду его убили. Мимо Фаннура промелькнула тень стремительно двигавшейся Мии – тело вождя с громким хрустом ударилось в деревянную стену хижины.

С остервенением Фаннур опустил клинок на голову следующего туземца. Фонтан крови ударился в потолок. Шаари ощутил, как тяжелые пахучие капли приземляются на матерчатую маску на его лице. «Призрак» отпрыгнул.

Расправа длилась не больше трех секунд. Кервол убил последнего мохнача. Башнаг пытался добраться до двери, и страх придал ему сил, чтобы сделать немыслимый отчаянный прыжок. Шаари бросил ему вслед крошечный ядовитый дротик, вонзившийся глубоко в шею туземца. Рухнув лицом вниз, башнаг по инерции проехал несколько сантиметров по деревянному полу.

«Мы снова это сделали».

Ярость схлынула. Осталось отвращение. Он вспомнил свою мать, волосы которой слиплись от крови.

– Снаружи! – сказала Миа из темноты.

За стенами «хижины» заволновались башнаги. Фаннур счел это логичным, ведь только глухой не услышал бы вопль насмерть перепуганного вождя. Кто-то из туземцев рявкнул, после чего над лесом появился летательный аппарат. Его двигатель работал гораздо тише обычного, но шел корабль с немалой скоростью. Пока Фаннур соображал, что предпринять, невидимый летательный аппарат пролетел над «хижиной». Шаари прыгнул вверх, к отверстию в крыше, рванулся к небу, но в тот же миг его что-то ударило и отшвырнуло обратно. Фаннур сделал сальто, приземляясь на корточки.

Миа метнулась к двери.

– Стой! Это ловушка!

Это все, что Фаннур успел сказать и подумать.

Падая, он видел краем глаза, как вонзает в стену «хижины» свой меч Кервол.

«Собирается прорезать дыру?»

По сознанию «призрака» прокатилась волна веселья.

До ушей Грифа донеслось тихое шипение врывающегося в помещение под большим давлением газа. Он не имел ни вкуса, ни запаха, и лишь работа замаскированного устройства выдавала его присутствие. Поначалу. Спустя сотую долю секунды Фаннур понял, что лежит лицом вниз среди еще не остывших трупов тех, кого убил. Шаари учат сопротивляться химическим атакам, но в этот раз враг приготовил им нечто особенное.

Фаннур не мог управлять своим телом, и его воля рассыпалась словно карточный домик. Он стал облаком, которое стремительно рассеивается в пространстве.

«Миа…»

Гриф не помнил, чтобы на его памяти кто-то из шаари попал в плен, хотя, по словам наставников, такие случаи были – очень редко – в прошлом. Правило гласило, что «призрак» должен убить себя. Легко сказать! Тот, кто разыграл этот спектакль, явно учел каждую мелочь.

Тьма накрыла Фаннура. По инерции он еще сопротивлялся, но вскоре исчезла и способность мыслить.

Шаари растворился…

Клебра, главная база Экспедиционного Колониального Корпуса

Виида блаженствовал, поэтому нисколько не возражал против визита адмирала.

Ресел ГанГи проскользнул в его кабинет – специально оборудованное на базе помещение, обставленное наспех с той же роскошью, – и встал напротив стола. Советник сидел в большом кресле, почти полностью погрузился в него. Адмирал заметил, как блестят глазки лакиша. В его руке был ингалятор с «Эфирной девой» – наркотиком, который на Таглиане считался самым элитарным из элитарных.

Ресел терпеть не мог наркоманов, особенно Советника Вииду, но ситуация вынуждала его улыбаться.

– Поздравляю с успехом, – чуть поклонился старый вояка. – Я ни секунды не сомневался, что у вас получится. Точнее, у нас получится.

– Ждал, когда вы явитесь со своей лестью. Но эта победа полностью моя. Я – единственный, кто думает о будущем…

«Понесло…»

Идея с захватом шаари и уничтожением дэррнов принадлежала Вииде. Он всюду рассказывал о своих далекоидущих экспансионистских планах, говорил, что намерен покончить с многовековой самоизоляцией Таглианы. И находил все больше сторонников, особенно среди молодых дворян. Виида настаивал на необходимости влиться в галактическое сообщество и постепенно подчинить его себе. Но для этого, конечно, надо было хорошенько подготовиться. Наследие Дэррнов, мечтал Виида, откроет таглианцам широчайшие горизонты.

Ресел ГанГи не считал, что Таглиане не хватает общения. Слишком частые и обильные контакты чреваты размыванием самобытной культуры.

– Я просто хотел узнать, каковы дальнейшие инструкции, – отозвался адмирал. Он был бы счастлив, если бы Виида и его свора наконец убрались с Клебры.

Теперь, когда девятеро вождей самых сильных местных племен уничтожены, следовало ждать осложнений. Адмирал уже составил план мероприятий на ближайшее будущее и запросил с Таглианы подкрепление. Ресел хотел нанести удар по племенам как можно быстрее, пока они не оправились, а также не допустить атак на аванпосты и базы у подножия хребта Гвол.

– Занимайся своими делами, – посоветовал Реселу Виида, вдохнув еще порцию из ингалятора. – Ты хочешь закрепить военный успех – так закрепляй.

– Осмелюсь заметить, Советник, что присутствие ваших людей и наемников мешает нормальной работе базы. Если операция закончена, то вам стоит покинуть Клебру как можно быстрее. Я не могу обеспечить должный уровень безопасности в нынешнем положении. Разведка докладывает, башнаги накапливают силы.

– Мне плевать, – откликнулся Виида, – пусть. Эта война не имеет значения. Когда я выужу из недр Рашдана секреты проклятых дэррнов, я смогу очистить эту вшивую планетку от туземцев одной левой. Да так, что даже «пацифисты» будут довольны. Я покажу им, как гуманно убивать непокорных… – Голова Вииды свесилась на левое плечо. – Хе…

Ресел с силой сжал заведенные за спину руки.

– Наследие… того стоит? – спросил адмирал.

– О да.

– Но, как я понимаю, даже ваш бывший шаари не знает, что находится в Хранилище.

– Тем более сладок плод, – пробормотал, пялясь стеклянными глазами в пустоту, Советник. – Эти твари путешествовали по внегалактическим пространствам, воевали с неведомым опасным врагом. Им удалось выжить. Почему они здесь, адмирал? – «Эфирная дева» располагала к откровенной болтовне. – Они спрятались, бежали. Наша Галактика для них – тихий неприметный уголок, где их не могут достать большие плохие существа…

– Об этом вам рассказал Тиброн?

– Тиброн… Дэррны привезли с собой кучу всего.

– Почему они скрываются?

– Потому, что, если на каждом углу все будут говорить о них, древний враг может узнать.

Ресел покачал головой.

– И так говорят.

– Легенды, сказки… – махнул рукой Виида. – Дэррны – не их настоящее самоназвание, Ресел. Тиброн утверждает, они уже не помнят, кем были когда-то. Это и неважно. Кто поручится, что у их врага нет здесь шпионов?

«Да он бредит!»

Ресел подавил саркастическую ухмылку. Он мог бы подсуетиться и заснять неплохой компромат на Вииду… если бы был чуточку умнее. Иметь кое-что на такого типа, как Виида, всегда неплохо.

Адмирал не жалел, что упустил шанс. Интриги всегда вызывали у него отвращение – по этой причине он и хотел выставить Советника с Клебры. Невозможно терпеть рядом эту вонючую слизь. Казалось, в самом воздухе носится запах разложения.

– Они скрываются. Боятся до сих пор… Быть обнаруженными в их положении – смерти подобно.

Виида засыпал – так всегда бывало при передозе «Эфирной девы».

– Как же они сумели убежать от своего врага? – спросил адмирал.

– О… у них есть один секрет, который стоит всех сокровищ Вселенной… оружие. Дэррнские ученые изобрели его сотни тысяч лет назад и успешно применили в битве при звездном скоплении Шайкал… Так говорил Тиброн. Об этом упоминается в документах Библиотеки Цитадели… – Советник на миг широко распахнул глаза, точно осознал, что совершил ошибку, откровенничая с тем, кому знать не положено. Но продолжил: – Оружие. Ресел, ты можешь понять это… Оружие, по мощи несравнимое ни с чем в Галактике. Мы должны получить его. Перетру в пыль Рашдан, но достану его.

«Бред ли?»

Лакиш ощутил пот, бегущий по вискам.

«Оружие. Вот чего добиваются Виида и его сторонники!»

Адмирал ждал продолжения, но Советник заснул, его голова лежала на плече. Рука с ингалятором расслабилась, наркотик выпал, покатившись по ковру.

Ресел постоял, приводя в порядок хаотично скачущие мысли. Он и раньше знал, что Виида расчетливый, скрытный и абсолютно аморальный ублюдок, но чтобы настолько! Именно будучи потомственным профессиональным военным, ГанГи понимал, на что способны такие типы, заполучившие в руки оружие. Солдат не убивает без нужды. Солдат не убийца, и у него нет таких амбиций, а у таких вот советников их слишком много…

Адмирал покинул кабинет. Туда уже спешил робот-слуга. Ресел дошел до конца коридора, когда поступил вызов от ординарца. Дела требовали от командующего непосредственного вмешательства. Ресел сказал, что скоро будет.

Должен ли он что-то сделать? Нет. Глупое мальчишеское стремление. Высший Совет не может не знать о планах Вииды. Более того, именно в расчете на оружие, скорее всего, правительство выделило Валаку эти безумные средства. Власть предержащая поверила в успех проекта.

Безумцы.

Ресел вышел из здания под сильный дождь и пошел пешком – серая тень в пучине яростной воды.

Там же, позднее

Рибро ПакЛан – Ален чем дальше, тем больше не переносил лакиша – застал его в самом секретном и самом охраняемом месте базы. Переговорщик прошел тройное кольцо охраны и крадучись приблизился к наемнику со спины.

Ален стоял неподвижно возле одной из трех стоящих в ряд капсул. В каждой за бронестеклом лежал спящий шаари. Двое мужчин, одна женщина – невероятной красоты. Но в той же степени она была и опасна. Скрытная совершенная убийца, всю жизнь прожившая в тени.

Хибраниец пытался осознать, каково это – быть «призраком». Что сотворили с этими людьми дэррны?

Как раз в этот момент и появился Рибро.

– Если вы еще раз подкрадетесь вот так… – сказал Ален, не оборачиваясь. Его фигура в броне казалась лакишу огромной. – Я вас убью. Меня не будет мучить совесть. И думаю, Советник Виида простит мне… мою рефлекторную реакцию.

Рибро побледнел и отошел в сторону, осторожно обходя капсулы. У него в голове не укладывалось, что Виида опять послал его говорить с этими грязными продажными дикарями. Ален Джер внушал ему ужас больший, чем даже его любовница Жанна Сабола, взгляд которой пронизывал лакиша, по его ощущениям, до костей.

Хибраниец мог убить Рибро одним движением руки. ПакЛан не забывал об этом ни на мгновение.

– Я пришел по делу, – сказал переговорщик, – теперь, когда… мы достигли определенных успехов, Советник хотел бы предложить вам новую работу.

Ален всматривался в лицо женщины. Она походила на одного из двух мужчин, возможно, сестра.

Даже в состоянии глубокого, полностью контролируемого специальными устройствами сна-комы шаари казалась напряженной. Словно под скорлупой забытья разум продолжал свою энергичную деятельность.

– Наш контракт исчерпан, – отозвался Ален. Только сейчас он повернулся к таглианцу, стоящему в стороне со сложенными на животе руками. – И оставшаяся часть сумму еще не получена.

– О! Это связано лишь с некоторыми бюрократическими моментами, уважаемый Ален Джер. Не более.

– Надеюсь. – Наемник сделал нетерпеливый жест. – Если у вас дело, говорите. Если нет – выметайтесь. Вам нельзя тут быть. Объект засекречен.

Лакиш улыбнулся, пробуя как-то смягчить ярость хибранийца.

– Мы говорили об этом еще на Пакс Тинаке, помните? Рашдан. Цитадель. Конечно же, Наследие Дэррнов.

– Да…

Рибро Ален напоминал сторожевого пса, который намерен до последнего вздоха охранять то, что ему доверили. Он понял, почему человек нервничает. Скорее, речь идет о добыче. Он полагал, лежащие в капсулах спящие убийцы – его трофеи.

– Следующий этап операции, о чем вы не можете не догадываться, – штурм Цитадели. Тут нам просто не обойтись без вашего опыта. Вы и ваши соплеменники могут сослужить нам большую службу, – сказал Рибро. – Как я и говорил, успешно завершив первый этап, захватив шаари, вы заслужили право обучать наши спецподразделения на постоянной контрактной основе.

– Какое счастье, – отозвался через шлем Ален.

– Советник Виида предлагает всем вам новый контракт. Вы сами формируете из наших людей штурмовые подразделения – вам дается полная свобода действий. Нам важна эффективность. Цель – захват Цитадели. Условия – максимальная сохранность логова дэррнов и всего, что может представлять для нас ценность. Думаю, вы понимаете, о чем речь.

Ален знал – именно так и будет. Он нисколько не удивился.

– А Тиброн?

– Тиброн, естественно, останется нашим советником, – кивнул лакиш.

– Сумма?

– Финансовые условия идентичны тем, что зафиксированы в первом контракте.

– Сроки?

– Не определены. – Лакиш указал на одну из капсул. – Советник говорит, все будет зависеть от того, найдем ли мы с «призраками» общий язык.

Ален ухмыльнулся. Ничего нового – лакиши следовали сценарию, который наемник давно набросал мысленно. Вот только хочет ли он сам и дальше якшаться с этими маньяками? Заработанных денег уже хватит на безбедное существование в течение десятков лет, а если сделать хорошие инвестиции, то и вовсе можно забыть о ремесле. Отпадет необходимость рисковать жизнью, работая на чужих людей.

«Но что я тогда буду делать? Куплю себе замок и буду с утра до вечера валяться в шезлонге?»

Рибро ПакЛан ждал. На бедолагу было жалко смотреть, в последнее время он совершенно расклеился.

– Я не могу ответить сейчас, – сказал Ален Джер. – Сначала мы обсудим это в нашем кругу, взвесим все «за» и «против». Когда Советнику требуется знать наше решение?

«Я начинаю разговаривать как доморощенный пресс-атташе».

Лакиш отвесил поклон.

– Не стоит торопиться. У вас как минимум сутки, уважаемый Ален Джер. Советник Виида… отдыхает.

– Понятно. – Наемник сделал шаг вперед, чтобы придать ПакЛану решимости убраться отсюда. – Я вас не задерживаю. Дам вам знать.

Лакиш изо всех сил пытался сохранить лицо. Он попятился к двери, улыбаясь, и нашел в себе силы с достоинством развернуться и покинуть ангар. Ален бросил ему вслед полный ярости взгляд…

Там же, позднее

– …вот так он сказал…

Приятно было промочить горло самым простым напитком – пивом. Таглианцы его не пили, но привезли несколько бочек специально для хибранийцев. Да они, похоже, могли достать все что угодно, эти лакиши.

Пойло оказалось отменным. Ален выпустил отрыжку, наблюдая за реакцией наемников. В одном из складских помещений хибранийцы устроили небольшой междусобойчик. Стоило отметить удачное завершение операции, о да, еще как стоило!

Собравшись вокруг круглого пластикового стола, наемники расселись на ящиках. Им было не привыкать к неудобствам.

– Выходит, без нас им никуда, – сказал Терек Родин, поглощая копченого плимбраса. На столе было полно всякой закуски, полно выпивки – все за счет принимающей стороны.

Благодать для любого вольняшки.

– Я бы не возражал, – повел плечами Клем Бирд, разглядывая пузырки в высоком стакане с пивом. – Я не опробовал свою малышку в деле.

Деревянная снайперка лежала у него на коленях, разобранная, в чехле, похожая на младенца в одеяле. Бирд хлопотал над ней словно заботливая мамаша, позабыв о своем любимом до недавнего времени карабине.

Дайна Лиш, которой тоже досталось фионейское оружие, проявила, в отличие от Бирда, завидное хладнокровие. Снайперка была при ней, однако наемница избегала устраивать спектакли.

Впрочем, Алена причуды коллег не напрягали.

– В узких проходах из этой штуки не постреляешь, – сказал Миххел Джос, кивая на раритет.

– Дэррны выше людей, – бросил Клем, жуя. – Я тут кое-что прикидывал. Даже если брать по минимуму, мы будем иметь и широкие, и высокие коридоры. Не будут же в своем доме пришельцы ходить на четвереньках и протискиваться боком! Так что давка нам не грозит. А Тиброн описывает логово пришельцев как здоровенный дворец. Наверняка мы сможем прокатиться на танке.

– Так ты уже согласен? – спросила Жанна. Она всегда отличалась отличным аппетитом и умением поглощать большое количество пищи без вреда для фигуры. Жанна энергично ела и говорила – и это тоже было Алену знакомо. Каждый раз после операции она ставила рекорды по поеданию.

«Старые добрые времена…» – промелькнуло в мыслях хибранийца знакомое присловье.

Клем покосился на Жанну.

– Работа есть работа.

– За которую отлично платят, – добавил Терек Родин.

– Ага, – подтвердил снайпер. – Непыльная, замечу, работа.

– Это здесь, – сказала Жанна. – Рашдан – другое дело. Думаете, Тиброн знает все? – Наемница фыркнула.

– На передовую полезут лакиши, – отозвался Родин, пожав плечами. – Мы скажем им, что делать, а сами посидим в тылу. Всегда хотел быть полководцем.

– Ну, допустим, Гвардейцев мы завалим. Они не слишком долго соображают и наверняка будут дезорганизованы после хорошей диверсии. – Откинувшись спиной на пирамиду ящиков, Дайна Лиш скрестила ноги в сапогах с блестящими металлическими защелками на отворотах. – Рассечем их на группы. Блокируем в разных местах Цитадели, чтобы не путались под ногами. Можно использовать «пауков». Проникают через вентиляцию и – бах! Это как вариант. – Наемница обвела сытым взглядом коллег. – Остается одна проблема – «призраки».

– Две проблемы, – поправила Жанна. – Не забудь про милых пришельцев, которые не будут сидеть сложа руки. Они – не дураки.

– А что, ум делает их бессмертными? – скривился Бирд.

– У тех, кто сотни тысяч лет валандался в дальних галактиках и воевал с какими-то очень крутыми субъектами, наверняка есть кое-что в загашнике.

Ален молчал. Сейчас ему нравилось просто слушать. Мысли Жанны текли фактически в том же направлении, что и его собственные. Дать согласие означало взяться не просто за громадный объем работы – в этом случае хибранийцы становились еще и первооткрывателями с минимальными шансами на выживание. Ален предпочитал быть пессимистом. Может случиться так, что даже военная машина Таглианы обломает зубы о такой крепкий орешек.

Наемник отпил еще пива. «Ага, но это поражение будет воистину великим!»

– Химическое оружие? Вирусы? – Бирд продолжал играть в скептика.

– Не исключено, – отозвалась Жанна, бросив косой взгляд на не участвующего в беседе Алена. – Даже Тиброн не знает, какую дрянь дэррны приволокли с собой из другой галактики.

– А нам и не надо знать. – Родин раскурил сигару. – Мы сломаем их систему безопасности – главное, ввести вирус во внутреннюю сеть. Дальше – дело техники.

– Выходит, ты уже все знаешь? – поинтересовалась Жанна.

– Тренировать лакишский спецназ будем мы с Миххелом. Электронные диверсии не наша работа, – открестился Терек. – Думайте сами, я только напомнил о том, что мы и так знали.

Дайна Лиш посмотрела на Джера, точно секунду назад заметила его присутствие.

– А что командование?

– Да. Твое мнение, Ален.

Повисла тишина.

– Вы ставите кораблю движок на нос, а не на положенное место, – ответил наемник, меняя позу. – Я так понял, все согласны продолжить?

Миххел Джос и Терек Родин подняли руки. Поднял и Клем Бирд. Дайна нарочно выдержала паузу.

– Демоны с вами! Согласна.

Сабола оказалась упрямее других. Ален подумал, каково это – заботиться о ребенке. Все, что он знал об этом раньше, было явно далеко от реальности.

Конечно, ни о чем таком Жанна говорить не собиралась.

– Согласна.

Никакого зубоскальства и сарказма. На взгляд Алена, в ее словах было многовато фатализма.

Наемник сохранял ледяное спокойствие, не желая, чтобы видели, как сильно он позволяет себе расслабиться. Каждый из хибранийцев мог брать командование на себя в определенных ситуациях и точно так же играть подчиненную роль, если требовалось. Сейчас руководил Ален, на совести которого были все решения.

– Мой ответ положительный, – сказал он, чтобы поставить точку. – Итак, группа дает согласие, о чем я извещаю нашего друга Рибро. Надеюсь, все понимают, что заварушка на Рашдане будет круче, чем здесь, на Клебре.

Наемники понимали. Даже если их что-то и пугало, мысль о гонораре с лихвой компенсировала риски. Никто не ставил условия и не требовал большего – Алену приятно было думать, что у него в команде работают реалисты. Щедрость лакишей не безгранична.

Ален раскурил свою сигару, отчего в помещении стало душно. Дым висел под потолком толстым сизым слоем.

– Дайна права. Главная наша проблема – шаари. Мы видели, что они сделали с башнагами, – сказал Ален.

– Мечи… – проворчал Миххел Джос, качая головой. – Вот эти их штуковины действительно опасны. Хотел бы и я такой.

Жанна брезгливо свернула губы.

– Что меч? «Призраки» быстрее всего, что я могу представить.

– Сильны, но не бессмертны, – поднял указательный палец Клем Бирд, изрекая приевшуюся истину.

– Этой силы хватит, чтобы перемолоть всех наших солдатиков, которых мы пошлем на штурм, – заметила Сабола, заставив Джера мысленно ей поаплодировать.

– Сепротин, – сказала Клем. – Лакиши будут с дыхательными аппаратами, шаари – нет.

– Столько газа у нас нет, – возразил Ален. – Предлагаю оставить его в качестве крайнего варианта.

– Кто ж спорит, – расплылся в ухмылке снайпер.

Ален обвел взглядом хибранийцев.

– Есть идеи?

– Но ведь Виида собирался завербовать этих трех. Нет? – сказала Дайна.

– Виида и Тиброн могут сколько угодно строить воздушные замки. – Жанна занялась тем, что уподобилась официантке. Подливала пиво всем.

Ален сбросил пепел прямо на пол.

– Тиброн уверен, что ему удастся склонить шаари на свою сторону. Кому еще этим заниматься?

– Я ему не верю, – сказала Жанна.

– Речь не о нем. Пока ему платят, он будет расшибаться в лепешку. Во всяком случае, если у него что-то на уме, он дождется конца операции.

Дайна сложила руки на груди.

– А что, если он договорится со своими… братьями… и все они станут работать против нас?

– Вот иди и поговори с ним, – сказал Клем Бирд. – Не пойму, чего ты хочешь, дорогая!

– Еще слово – и я тебе челюсть сломаю… Дорогой! – прошипела Дайна Лиш.

Терек Родин расхохотался.

– Вернемся к исходной точке, – поднял руки Ален в знак того, что хочет восстановить тишину. – Как я понимаю, получается, идей у нас нет.

– Пока, – кивнул Джос.

– Я за импровизацию, – бросил Клем.

– Вам всем задание – обмозговать ситуацию, поднакопить идей. Мы соберемся снова, чтобы набросать наш собственный план «А», а также «Б», «В» и так далее. Наша собственная стратегия будет немножко отличаться от стратегии лакишей. Нам нужно не только взять штурмом Цитадель и добиться победы, но и унести ноги.

Тут никто не спорил. Комментарии были не нужны.

– Ясно, – сказал наконец Терек Родин, рыгнув. – Тема закрыта. Обещаю, я направлю на решение этой проблемы весь свой могучий разум…

По лицам наемников поползли не слишком трезвые улыбки. Пиво лилось рекой. Ален махнул рукой – чего там, они все имеют право на отдых.

– Кстати, а куда здесь можно пойти прошвырнуться? – спросил Клем Бирд.

– За периметр, к башнагам. Тамошние красотки тебя мигом приголубят!

Снайпер выругался, вспомнив, что застрял на покрытом джунглями каменном шаре. Его возмущение поддержали, наемников тянуло на подвиги.

– Тут, говорят, есть офицерский клуб, бар, – сказала, разглядывая свои ногти, Дайна Лиш. – Какой-то центр отдыха.

– А девочек по вызову можно? – с надеждой спросил Джос.

– Э, заткнись, не трави! – ткнул его локтем Родин. – Нет, а пойдемте по базе прогуляемся. Погода в самый раз – тропический ливень.

Раздался нестройный смех. Идея понравилась. Кого из них, в самом деле, могла напугать такая погода?

Ален никуда не собирался, тем более что Жанна, не боясь свидетелей, держала его за руку.

Глава 8

Неизвестное пространство.

Рашдан. Цитадель

Своих соплеменников Архонт Глеш считал изнеженными обленившимися тварями, погрязшими в роскоши и пороках. Он не любил спускаться во Внутреннюю Сферу, но сейчас его настойчиво вызывали уже в третий раз. Своим основным домом Глеш считал покои, находящиеся на верхних уровнях Цитадели, и покидал их всегда с неохотой. Вековые привычки сделают ретроградом кого угодно.

Свой мир – лабораторию, корпус, где проживали наставники, учебный центр для шаари и Храм – он всячески охранял от вторжения. Когда-то здесь было людно, однако время сделало свое дело. Последний раз член Совета и вообще другой дэррн, посторонний, ступали сюда лет триста назад. Это было хорошо. Нехорошо – предчувствия Глеша. Странное томление мучило его уже много дней. Сны, если и снились ему, становились все мрачнее. Дом ему казался полным призраков.

Сегодня Глеш поднялся рано, за два часа до обычного времени. Снова Совет! Они трижды присылали ему уведомление на личный терминал, откуда оно приходило на коммуникатор, но Глеш игнорировал эти сигналы.

«Что они могут мне сказать? Потребуют отчитаться о расходах?»

Смешно. Глеш всю бухгалтерию вел сам и делал это тщательно, ничего не утаивая и не пытаясь представить положение в ином свете.

Настольный коммуникатор в спальне показывал красную голометку. Срочно! Глеш отвернулся, не испытывая желания слушать, какие слова вложил Спикер, Архонт Шогг, в свою гневную речь, а в том, что она гневная, Глеш не сомневался.

Совет рвет и мечет. Неужели эти восемь шахройди[13] не спали всю ночь? Выходит, это не блажь.

«Может, потянуть еще и заставить их явиться сюда?»

Глеш обдумывал эту мысль несколько секунд, но все-таки отбросил ее. Триста лет он не видел здесь ни одного дэррнского рыла, не входящего в его группу. И лучше бы так оно и оставалось.

Архонт привел себя в порядок. На все про все ушел час по местному времени. Глеш надел самую новую и самую красивую одежду, чтобы не предстать перед коллегами уж совсем потрепанным. Как бы там ни было, а ударять в грязь лицом он не хотел.

Гвардейцы, дежурившие в караулке, собирались составить ему компанию, как того требовал протокол. Раздраженный Глеш отшил их, не жалея грубости. Закованные в латы громилы-крилоки отстали.

«Фаннур не выходит на связь. Вот что действительно плохо», – подумал Архонт, входя в цилиндрическую кабину лифта с иероглифом, означающим дэррнскую цифру 7. Этот лифт должен был доставить Глеша в пограничную с Внутренней Сферой зону. Там, словно в каком-то космопорте, где много чужаков, Глеша, а также других дэррнов «сверху», проверяли со всей тщательностью. Шаари и вовсе туда был путь заказан.

Таковы правила. Дэррны заботились о своей драгоценной шкуре больше всего на свете.

Двери кабины сомкнулись, лифт тронулся, поехал вниз, набирая ускорение. Заработали инерционные и гравикомпенсаторы. Глеш закрыл глаза, прислушиваясь к монотонному биению тревоги у себя внутри.

Зло, которое он совсем недавно воспринимал эфемерным и далеким и – разве не очевидно? – просто плодом своего воображения, стало вдруг отчетливым. Но Глеш по-прежнему не мог разгадать хитросплетений этой головоломки. В чем смысл? Никогда раньше он не верил мистическим предвидениям, а тут?

Путь вниз занял три минуты, и за это время Архонт сумел кое-как обуздать свои ощущения. Во рту остался железистый привкус, напрочь забивший вкус дорогого йошхада[14], который Глеш пил за завтраком.

В переходном секторе царила тишина, мгновенно разрушившаяся с появлением гостя. Глеш вышел из лифта, попав под прицел сотни камер и охранных устройств. Из ниш в стене круглого помещения с несколькими дверями вышли массивные роботы-охранники. За ними тенями маячили вооруженные до зубов Гвардейцы. Дэррны, командующие всем этим войском, оставались за толстым стеклом круглой, стоящей посреди отсека будки.

– Архонт Глеш, – прозвучал голос из динамика. – Встаньте, пожалуйста, на зеленый ромб. Процедура не займет много времени. Благодарим за сотрудничество.

Глеш напомнил себе о необходимости сохранять хладнокровие. Проверка – формальность, но именно это выводило Архонта из себя.

Он выполнил приказ, замерев на одном из десяти намалеванных на белом полу ромбах. Дэррны-дежурные в лиловых униформах за стеклом перебросились друг с другом какими-то фразами. Глеш отвел взгляд. Он смотрел сквозь роботов, взявших его на прицел, сквозь Гвардейцев и совершенно не замечал вьющихся вокруг него шаровидных дронов. Рой автономных девайсов сканировал его, наверное, тысячный раз, сверяя показания с теми, что заложены в базе данных.

Стандартная проверка занимала не больше минуты. Архонту они показались десятью часами.

Внезапно роботы и Гвардейцы отступили, и Глеш посмотрел на них с удивлением. Вскоре он остался один на зеленом ромбе. Яркий свет потерял интенсивность. Дежурные поблагодарили его за сотрудничество еще раз, сообщив попутно, что он не представляет угрозы для Внутренней Сферы. Словно сам Глеш этого не знал.

Одна из дверей в виде арки открылась справа. Архонт отказался от помощи и отправился пешком. Покинув переходный сектор, Глеш зашагал по широкому коридору вниз. Пол представлял собой покатый пандус, уходящий в глубину Цитадели по спирали. Тем, кто не хотел утруждать себя, предлагался выбор: использовать гравитележку. Архонт даже не посмотрел на площадку, где стояло несколько таких приспособлений. Тишина и полумрак нравились ему, он хотел дольше пробыть в этой обстановке.

Спиральный коридор не был ничем украшен, только гладкие стены и пол. Когда-то его пробили в вулканической породе и отшлифовали. Спустя почти тысячу лет он выглядел абсолютно новым. На потолке – ряд светильников, бросающих вниз приглушенный свет.

Жизнь Глеша в Цитадели было одним сплошным дежавю. Попадая во Внутреннюю Сферу, где царил истинно дэррнский дух, он еще острее осознавал свою правоту.

Так ли хороша изоляция, которую выбрали они, прибыв в эту Галактику? Раньше этого требовала, конечно, сама обстановка, но разве не прошло достаточно времени, чтобы перестать шарахаться от каждой тени? Врагу сюда не добраться, только дурак это не понимает. Вселенная слишком велика для случайной встречи.

Но как раз дураков в Совете и нет. Архонты могут быть недальновидны и даже открыто играть роль злодеев, однако в их черепушках еще достаточно мозгового вещества. Они не хотят менять сложившийся статус-кво. Во-первых, это не принесет им выгоды. Таинственность и умение обделывать делишки в тени всегда приносили им баснословные доходы. Кто откажется от них? И во-вторых, подумал Глеш, дэррны слишком заносчивы. Их спесь не смогла сбить даже Старая Война, едва не закончившаяся полным уничтожением расы. Они до сих пор считают любых не-дэррнов по определению ниже себя и согласны скорее сгнить в затворничестве, чем влиться в какое-нибудь сообщество.

Семь сотен лет Архонт Глеш имел дело с людьми. Он достаточно трезво смотрел на реальность, чтобы признавать сам факт, что это повлияло на него. Для Глеша были очевидны пороки его соплеменников. Оборвав многие контакты с теми, кто считался его друзьями, и поддерживая по долгу службы отношения с Советом, он лишь выиграл, получив возможность смотреть со стороны. Это немало. Его отвращение к соплеменникам росло с каждым днем. Сейчас Глеша и вовсе душила злоба. Словно бунтующий человек, Архонт спрашивал себя: почему он обязан нестись сломя голову лишь по приказу сверху? Кто дал власть и право им считать его мальчиком на побегушках?

В своих дворцовых покоях дэррны проводят время за пирами и увеселениями, им ни до чего нет дела. Но при этом они уверены, что у них есть право помыкать Глешем, как вздумается.

Злость в сочетании с воодушевлением. Странный ансамбль. Неужели бунт? Желание свободы?

Архонт не мог не улыбнуться сам себе. Веками он учил шаари, что свобода – опасная иллюзия, а сейчас сам с неясным томлением думает о… возможности сбросить ярмо.

Как?

Можно представить себе эту картину. Стоя перед Советом, он бросает ему в лицо все, что думает, и, развернувшись, просто уходит.

Просто уходит!

Абсурд. Пораженный нелепостью, даже извращенностью своей фантазии, Глеш остановился.

Страх в нем боролся с искушением.

«Почему, в конечном итоге, я обязан прислуживать им?»

Подняв руки, Архонт принялся массировать виски. Эти мысли могут завести его на опасный путь. А сохранять верность – безопасная стратегия, не правда ли?

Глеш осмотрелся и понял, что успел попасть из коридора-спирали в куполообразный отсек. Хорошо знакомое место. Здесь пустынно, но роскошно – обстановка походит на дворец, отделанный целиком в дэррнском стиле. Прилетев на Рашдан, соплеменники Глеша постарались воссоздать свое жилище в соответствии с каноном. Им удалось сделать много невероятных вещей. Архонт видел старые записи, где были засняты традиционные жилища его расы, и мог сказать, что Цитадель и в самом деле стала для переселенцев кусочком родины.

Однако подобная скрупулезность Глешу претила. Дэррны погрузились в праздность и ностальгию по былому величию, при этом не желая и пальцем пошевелить, чтобы выползти из своей красивой скорлупы. Раньше все было не так. Истинное могущество дэррны променяли на безопасную иллюзию. Думая о ней, Архонт чувствовал отвращение.

Потянулись уровни и переходы, где Глеш почти никого не встретил. Роботы трудились, обслуживающий персонал из дэррнов не обращал на Архонта никакого внимания. Цитадель была огромной, но по большей части походила на заброшенный дом. Немногочисленные хозяева ее жили компактно в центре Внутренней Сферы.

Глеш нарочно тянул до последнего, продвигаясь окольными путями. На самом деле он ждал, кто выйдет на связь первым: Спикер или Фаннур Гриф.

Все-таки первым оказался Спикер – Советник Шогг. На коммуникатор пришло еще одно гневное сообщение. Архонты вновь очень желали видеть своего «достойнейшего собрата». В этом эпитете была вся желчь, на какую был способен глава Совета.

Дэррнов стало больше. Завидев Глеша, они кланялись ему и желали доброго дня с церемонностью прожженных царедворцев. Степень роскошеств обстановки возрастала с каждым метром, и, казалось, сам воздух становился драгоценным.

Стараясь не поддаться внезапной панике, Глеш добрался до площадки, с которой лифт его привез в сектор, где находился Большой Круг.

Цитадель. Внутренняя Сфера.

Зал заседаний Совета Архонтов

Большим Кругом это место называли лишь из-за формы зала, в котором заседал Совет и – в исключительных случаях – Коллегия Представителей. Зал был большим, величественно-строгим, без лишней помпезности. Весь его вид призван был символизировать незыблемость дэррнских порядков.

Войдя через широкие арочные двери, тут же закрывшиеся за его спиной, Архонт Глеш остановился. Ложа верховных правителей имела форму полукруга и находилась напротив, нависая над центральной площадкой на высоте десяти метров. Даже высокому Глешу пришлось задрать голову.

В креслах с высокими спинками сидели мрачные фигуры в длинных церемониальных одеяниях – его коллеги. Очень давно Глеш не видел Совет вместе, и многие Архонты показались ему чужаками. Он понял почему: некоторые были стары уже во время его назначения, так что время успело хорошо поработать над ними за эти века. Самым же воистину древним выглядел согбенный, покрытый глубокими морщинами-разломами Архонт Вэштиин. Его взгляд был лишь двумя ничего не выражающими узкими алыми полосками.

«От них несет разложением, – подумал Глеш, содрогнувшись. – Дэррнами управляют старые безумцы…»

Архонт Шогг, занимающий целую вечность должность Спикера, поднялся. Никто до сих пор не предложил Глешу занять его место в Совете.

Дэррн бросил взгляд на пустующее кресло.

– Оставим церемонии, – прозвучал голос Шогга. – Мы знаем друг друга слишком давно, чтобы тратить на это время… – Спикер сделал паузу, словно решил насладиться эхом, гуляющим под потолком в форме полусферы.

«А страсть к театральным эффектам никуда не делась».

Глеш сохранял неподвижность статуи.

– Вы меня столько ждали, – сказал он. – Могу позавидовать вашему терпению.

Архонт Шогг наклонился вперед. На его лице залегли глубокие тени.

– Обстоятельства! Мы крайне обеспокоены, Глеш!

– Так я могу сесть в свое кресло?

– Нет! Мы вызвали тебя, чтобы ты дал нам некоторые пояснения.

– Статья третья «Уложения о деятельности Совета», – сказал Архонт Орниш.

– Выходит, я обвиняемый?

– Пока – нет, – грохнул Спикер, возвращаясь в кресло. – От твоих слов будет зависеть твоя судьба, Глеш.

– Что ж, я готов… – Его мысли в тот момент были на удивление холодны – Архонт от себя такого не ожидал.

Ну, если нужно, он постоит. Даже интересно, чем вдруг озаботились эти безумные старцы.

– В последнее время до нас доходят некоторые сведения, – сказал Архонт Орниш, барабаня длинными узловатыми пальцами по столешнице. – О шаари и твоем проекте в целом.

– Кто вам их доставляет? Пайтал? Ахкад?

Орниш переглянулся со Спикером.

Они не знали, что Глеш давным-давно вычислил доносчиков? Глупцы. Пайтал и Ахкад были великолепными наставниками, и только по этой причине он держал их в проекте. В перерывах между занятиями с «призраками» эти двое активно собирали информацию и отправляли ее наверх. В Совет.

Глеша всегда удивляло рвение, с которым Пайтал и Ахкад прислуживали.

– Среди твоих шаари бродят странные настроения, – сказал Спикер, продолжая речь Орниша. – Ведут они себя необычно. Сторонятся наставников, относятся к ним… холодно и без должного уважения. Даже ученики подхватили эту манеру.

– Все?

– Что «все»? – переспросил Шогг.

– Все ведут себя так?

Дэррн не позволил улыбке появиться на губах.

– Большинство, – нахмурился Спикер, пытаясь угадать, есть ли тут сарказм.

– Так чего вы хотите от меня? – спросил Глеш.

– Объяснений.

– Значит, в доносах ничего конкретного…

– Хватит! – Архонт Эмшо вскочил, одновременно ударяя обоими кулаками в стол. – Перестань, Глеш! Все серьезно!

– Если против меня выдвигаются обвинения, я хочу о них знать. Тогда это и будет «серьезно». Но если мы собрались тут говорить о настроениях, пожалуй, мне лучше вернуться к делам…

Архонт сделал движение, намекая, что готов уйти, но его остановил голос Зендрис:

– Прошу, останься. – Дэррнка встала, разглядывая коллег. – Мы ничего не добьемся криками и обвинениями. Раз собрались выяснить, призываю вас подойти к вопросу с холодной головой.

Она была в Совете единственной женщиной и всегда, насколько помнил Глеш, умела охладить горячие головы коллег.

– Мы подозреваем предательство, – сказала Зендрис, убедившись, что Эмшо и другие сели на свое место. – Среди шаари.

– Невозможно.

– Ты так уверен? – Дэррнка укоризненно склонила голову набок.

«Открыть ей правду? Тогда ответ, безусловно, «нет».

– Я слишком хорошо знаю их, чтобы… пропустить такое.

Глеш и сам понял, насколько неуверенно прозвучали его слова.

– Слуги ведут себя скрытно. Да, мы не располагаем точными сведениями, но тревожные признаки налицо, – сказала Зендрис.

– Например?

– Тайные встречи и беседы, о содержании которых наставникам неизвестно.

– В пределах Цитадели шаари вольны делать что им вздумается, – ответил Глеш.

– Но не забывай, что все они, так или иначе, под присмотром. Невзначай. Это само собой разумеется. Наш уровень доверия к «призракам» был довольно велик с первого дня. В Библиотеке, например, никогда не устанавливалось следящих устройств. Нет их и в жилом секторе. Как ты понимаешь, этим легко воспользоваться.

– Для чего?

– Сколотить заговор, – сказал Спикер.

– Вы бредите.

– Поосторожнее со словами, Глеш! – рявкнул Архонт Эмшо. – Мы не шутки шутить тебя позвали. Наше терпение велико, но не безгранично.

Глеш сам начал терять терпение.

– Что конкретно вы хотите от меня? Приставить каждому шаари шпиона? Или вшить им следящий чип?

– Не мешало бы, – отозвался Орниш, согласно кивая. – Я всегда говорил, что слугам дается слишком много свободы. Что мы имеем по существу? – Он обращался к Совету. – Полную анархию. Шаари валандаются по Галактике и выполняют наши задания без всякого контроля с нашей стороны. Куда это годится? Честно говоря, я удивлен, что за все время существования проекта лишь Рама Тоос и еще парочка-другая отщепенцев осмелились на восстание. – Архонт фыркнул, бросив откровенно враждебный взгляд на Глеша.

– Он прав, – поддержал Спикер. – Верность шаари держится лишь на догматах Учения Хэтар. Этого недостаточно!

Глеш поднял руку.

– Мы все подписывали резолюцию Совета, где отражены все основные положения проекта. Она не предусматривает особых систем контроля. Никто не возражал, насколько я помню. Там стоят все ваши подписи, кроме одной. И Архонта Коддиса.

– Коддиса давно нет, – откликнулся молчащий до того Руххан. – Нам не нужны ссылки на своевольного мертвеца.

– Мы вправе аннулировать резолюцию, – напомнил Спикер. – И установить новые правила игры. Нас не удовлетворяет то, как ты ведешь дела, Глеш. Твои шаари перестали быть благонадежными.

– Одни слова – никаких доказательств.

– Глеш, – мягко произнесла Зендрис. – Пойми, будь у нас доказательства, разговор был бы иным.

– Угроза?

– Констатация. – Дэррнка при всей кажущейся мягкости могла быть тверже алмаза. Глеш понял, что сегодня она не на его стороне. – В случае с Тоосом мы отстраняли тебя от проекта, хотя и временно. Ты справился с проблемой, был восстановлен. Совет имеет право принять любое решение по проекту даже без тебя.

Глеш знал, поэтому не возражал.

Да, они могли. И, судя по всему, в любой момент готовы нанести удар. Единственное, что их сдерживало, – отсутствие улик. Зендрис права. Разговор мог быть совершенно другим.

Архонты молча разглядывали его. Многие ждали от Глеша оправданий – Спикер и Эмшо уж точно.

– Прояви благоразумие, – посоветовал самый молчаливый из Архонтов – Хоршан. – Мои коллеги, признаю, излишне резки, высказывая свое мнение. Но и ты пойми нас. Проект «призрак» – это слишком серьезно.

«Еще бы. Основной источник ваших доходов».

– Поэтому, – продолжил Хоршан. – Нам нужно услышать, что ты обо всем этом думаешь. Мы подозреваем, что среди шаари зреет бунт. Какие последствия он может иметь – не мне тебе объяснять, Глеш. Все, чего мы требуем, это предоставить гарантии.

– Какие?

Вместо Хоршана ответил Муркан.

– Дай нам слово, Глеш, что ты держишь ситуацию под контролем. Нам будет этого достаточно.

Никто не возразил, даже Спикер. Глеш оказался в ловушке. Откажется – вызовет подозрения и распишется в собственной некомпетентности, согласится… последствия могут быть самыми непредсказуемыми. И самый лучший вариант – он выиграет время, усыпив бдительность Совета.

«Но если бы так. Это игра. Они хотят посмотреть, как я буду метаться, словно крыса в пустой бочке».

Глеш решил поупираться еще.

– Где гарантии, что вы не приняли за моей спиной никакого решения?

– Что ты имеешь в виду? – вопросом ответил Спикер.

– Ну, к примеру, сместить меня с должности, а проект закрыть.

По ложу Совета пробежал ропот.

– Ты забегаешь вперед, – прокомментировал Эмшо, скалясь.

– Таких решений нет, – метнув в его сторону гневный взгляд, сказал Хоршан. – Лично мне бы не хотелось, чтобы оно стало реальностью.

– Спасибо и на этом, – кивнул Глеш. – Но что предусматривает худший вариант? – Он помедлил. – Скрывая от меня что-то, вы нарушаете закон, коллеги. Я все еще член Совета.

– Ладно, – сказал Спикер. – Мы не обсуждали этот вопрос предметно, хотя время было и оснований достаточно. Однако, думаю, остальные меня поддержат. Разумеется, мы обязаны будем устроить голосование с участием Коллегии Представителей и соблюсти другие формальности… Худшим вариантом мне видится закрытие проекта. Либо его реформирование. Шаари приносят Рашдану стабильно высокие доходы – и тут мы должны быть осторожны. Ты, Глеш, лишишься должности руководителя, но, вероятно, останешься Архонтом.

Дэррн не выказал ни единой эмоции.

– Но… – добавил Шогг. – Есть варианты менее болезненные. Например, по настоянию Орниша мы можем поставить вопрос о создании особой системы контроля над «призраками». Мы обязаны знать, чем занимается каждый из них, где находится и даже что думает. Технически это не большая проблема.

– А что насчет лучшего варианта? – спросил Глеш.

– Мы уже сказали. Дай нам слово, – небрежно бросил Муркан.

– Шаари опасны. Нам нужны гарантии, – заметила Зендрис.

Архонту вспомнились слова Фаннура, его вопросы. То, как ловко, словно исподволь, он заводил разговоры о свободе и положении шаари.

Если и правда заговор существует? Что, если Гриф решил перейти от слов к делу и собирает единомышленников?

«По существу, мне нечего сказать. Нужно выиграть время».

Связанный по рукам и ногам, Глеш не видел иной возможности. Архонты сами склонили его ко лжи.

– Я понял, – сказал он, стараясь показать, что нисколько не возмущен и не сбит с толку. Оказалось – трудно. Еще труднее сделать то, ради чего он не опускался никогда. Соврать в глаза. – Что ж… я даю вам слово. Ситуация под контролем. Ваши осведомители явно переусердствовали.

На полминуты повисла тишина – словно Глешу давали возможность пойти на попятную.

Проклятье, а ведь он мог обратить все в шутку!

Промолчал.

– Хорошо, – поднялся Спикер. – Полагаю, мы удовлетворены. – Вопрос был обращен ко всем. Дэррны не двигались. – Можешь идти, Глеш.

Никаких напутствий и шуток, только взгляды. Архонт отвесил легкий поклон и двинулся к выходу, чувствуя себя совершенно раздавленным. Да что там – его попросту по стенке размазали! Проклятые шахройди!

Ему не хватало Коддиса с его всесокрушающим сарказмом и неистощимым запасом оптимизма. Глеш не умел, подобно ему, отражать удары, хотя и отчаянно старался.

Возможно, он выиграл время. А возможно, это только ловушка, в которую его завел Совет.

Неважно. Вывод неутешительный: Глеш не знает, что творится у него под боком.

Покинув Большой Круг, Архонт отправился в свои покои.

Группа шаари во главе с Фаннуром до сих пор не объявлялась.

Пространство Неприсоединения. Сектор Фефо.

Клебра, главная база Экспедиционного Колониального Корпуса

Переселение на орбиту напоминало срочную эвакуацию. Семь часов – столько понадобилось лакишам, чтобы обратно собрать манатки и вернуться на ждущие за пределами Клебры корабли. Самый ценный груз, троих шаари, охраняли тщательнее, чем президента Таглианы. Ален сказал Вииде, что народу, пожалуй, многовато, но Советник был явно не в себе. Джер без труда нашел у него признаки недавнего наркотического трипа и не стал спорить. Наемник терпеть не мог малоадекватных субъектов.

Тяжелый грузовой челнок с плененными «призраками» ушел с главной базы Экспедиционного Корпуса последним, и его сопровождали боевые истребители из местной орбитальной группировки. Провожали всем миром. Никто, кроме Ресела ГанГи, разумеется, не знал о цели прилета высокого гостя и его разномастной свиты. Зато все радовались спешному отбытию Вииды – сама мысль о присутствии Советника заставляла нервничать самых стойких. Солдаты не любят политиков.

Адмирал ГанГи наблюдал за кораблями, пока они не скрылись за пеленой облаков, подкрашенных алым светом зари. Скрыть облегченного вздоха Ресел не смог. Предупредительный ординарец сделал шаг вперед.

– Пора работать, – устало посмотрев на капитана, произнес ГанГи. – Объявляй готовность по синему коду. Операция начнется через три часа. Все готово?

– Так точно, – вытянулся лакиш.

– Что разведка?

– Выявлена некоторая активность башнагов в квадратах семь и десять.

– Большие передвижения?

– Нет.

– Хорошо. Пока они не объединились, мы раздавим их поодиночке. – Ресел потер руки, предвкушая первостатейную боевую операцию. Он уже видел себя на борту штурмовой канонерки с винтовкой в руке.

Как в далекие времена, когда до адмиральского скипетра ему было еще далеко, а кровь бурлила и требовала драки.

Пусть катится эта политика! Эти дэррны с их тайнами и советники с их нереальными планами. Жизнь возьмет свое, вышвырнув Вииду на обочину – иного паршивый наркоман не заслуживает. В этом Ресел был уверен.

– Идем.

Адмирал развернулся и зашагал в сторону штаба. Решено: он сам возглавит операцию. Пора размять косточки.

Дикий космос. Неизвестный сектор.

Система двойной звезды, орбита внешней планеты.

Станция «Цинклет»

«Цинклет» встретил наемников все той же помпезной роскошью, но Ален давно не обращал на нее внимания. Чувствуя себя не очень хорошо после пирушки и долгого перелета через гиперспейс, Джер хотел лишь отоспаться. Оставив за главную Жанну, после прибытия на станцию он убрался в свою каюту и упал на кровать.

Казалось, прошел год, прежде чем его разбудил сигнал коммуникатора. На секретной линии объявился Эзви Шахт. У дженара были новости о Ламасе Тиброне. Разумеется, имя фальшивое, но вот личность – самая настоящая, известная в определенных кругах.

– Проклятье, – пробормотал Ален, пробежав глазами краткую выжимку из файлов.

Раньше он слышал об этом человеке. Подобных ему военных инструкторов с темным прошлым было в Галактике немало. Наемники, военные в отставке, бывшие агенты разных спецслужб, спецы по военной подготовке, диверсионной работе и т. д. – контингент был немалый. На Пакс Тинак эту публику покупали наравне с наемниками, чья профессия – лезть в пекло. Инструктора-профи почти всегда оставались в тени. Вот и Ламас Тиброн, более известный как Ивус Нотор, успел сколотить себе неплохую репутацию человека, способного даже из полена сделать наемного убийцу высшего разряда. Шахт сообщал, что информация о тулканских наемниках подтвердилась, но вот с варанскими учеными, увы, пока зацепок не было. Эта часть жизни Нотора оставалась за ширмой.

– Но я продолжаю копать, если тебе еще интересно, – сказал дженар.

– Копай. Информация – это оружие. Не знаю, пригодится ли нам это, но придержать никогда не помешает, – ответил Ален.

– Верно! – просиял Эзви. – Расскажи, как там… ну, ты понял…

– Потом. Не время.

– Ну хоть «да» или «нет»? Ты меня ни во что не посвящаешь!

– Да.

Котяра от восторга встопорщил усы.

– Когда-нибудь я буду гордиться дружбой с тобой, Джер!

Наемник вытаращился на его голографическую мохнатую морду.

– А еще больше деньгами, которыми от меня получаешь. Ладно. Отбой. Некогда.

Продавец информации хотел еще много узнать и собрался уже выдать новую порцию лести, чтобы заставить хибранийца расколоться, но Ален отрубил связь.

Ивус Нотор – наверняка одна из многих фальшивых личин. За эти годы бывший шаари мог поработать в куче разных мест и сколотить приличное состояние. Спецам платят немало. Но и этих денег ему не хватает, хочет получить еще и от лакишей. Неужели варанские умники владеют какими-то особыми секретами?

Ален не стал ломать голову. Мысли его занимали «призраки», он хотел увидеть их пробуждение и то, как будут работать над ними лакишские яйцеголовые. Наемник уже видел их – настоящие палачи в униформе. Все, как водится, соплеменники Вииды, «специалисты по людям», как представил их Советник. А на вид – мясники, в распоряжении которых лаборатория на «Цинклете», оснащенная по последнему слову техники. И шаари где-то там, во власти яркого света, белого пластика, препаратов и устройств, контролирующих физиологические процессы в их телах.

Участи «призраков» наемник откровенно не завидовал.

Потерев лицо, Ален резко поднялся с кровати, принял душ, пообедал тем, что приволок по его вызову робот-официант. Сообщений на коммуникатор не приходило. Ален злился. Он был командиром и желал знать, что творится в его вотчине.

Наемник не торопился. Приведя себя в порядок, он наконец ощутил, что способен вновь включиться в работу. Удачи, что ни говори, всегда действовали как допинг.

Он выбрался из апартаментов и взял курс на лабораторию, когда Жанна прислала сообщение. Наемница сказала, что группа лишь сейчас освободилась. Уйма времени ушла у хибранийцев на выяснение отношений с местным интендантом. Покладистый до операции, после нее лакиш просто взбесился, требуя все оборудование назад. Наемники отказались вернуть безделушки, но особенно это возмутило Дайну Лиш и Клема Бирда. За свои новые игрушки они готовы были порвать кого угодно.

– И что же? – спросил недовольный Ален.

«На пять минут нельзя оставить!»

– Конфликт исчерпан, – объяснила Жанна веселым голосом. – Дайна выдала интенданту немного ласки, в чем он определенно нуждался.

– Он жив?

– Да.

– Почему ты мне ничего не сообщила?

– Ты оставил меня за главного. Нет?

Сабола опять была в игривом настроении.

– Да, но…

– Война не началась. Значит, босс имеет право на отдых.

Спорить бессмысленно.

– А что Советник?

– Прискакал собственной персоной, – сказала Жанна. – И даже помог интенданту подняться с пола, а потом ему же и вкатил выговор за неуважение к гостям. Мол, ваша роль исполнять все их желания. Бедолага больше не выступает.

«Виида переигрывает. У него и правда такой авторитет, чтобы он мог безнаказанно ссориться с армейскими?»

На Клебре Алену не показалось, что лакишские вояки питают к нему, политикану, нежные чувства.

– Значит, безделушки остались у нас?

– У нас, – подтвердила наемница. – Ты где сейчас?

– Иду к лаборатории.

– Вовремя. Кажется, Виида, Тиброн и Фита ШакРок собираются разбудить одного из шаари.

Ален выругался, прибавляя хода. Советник решил, видимо, обойтись без него, нарушив договоренность. Жанна отключилась, пообещав прийти в лабораторию как можно быстрее. Наемник заскочил в лифт, чтобы отправиться на нижний уровень, обозначенный на схемах станции цифрой 9. Большую его часть отвели под лабораторию и ее дорогостоящую начинку. Втиснуть проект в прокрустово ложе станционной планировки не получилось, пришлось снести несколько переборок, построить переходы, основательно заняться безопасностью. Когда десант высаживался на Клебру, работы только вошли в завершающую стадию, и лакиши-рабочие и роботы вкалывали круглые сутки, чтобы успеть к сроку. Ален не мог даже предположить, скольких ольденов стоила эта авантюра бюджету Таглианы.

У главного входа находился стационарный пост охраны, где дежурили пятеро вооруженных до зубов солдат. Раньше они были в составе подразделения, обучением которого занимался Миххел Джос. Хибраниец называл их «пэсталла» – малышня, на старо-хибранийском наречии. Слово шуточное, но лакиши отчего-то прониклись гордостью от факта, что человек дал им это прозвище. Солдаты напоминали добродушных плотоядных ящеров-иксодов, слишком сытых, чтобы рассматривать Алена в качестве пищи.

Джер ждал, что к нему привяжутся, требуя пропуск, но лакиши только проводили его взглядами. Он махнул им правой рукой и вошел через шестиугольный дверной проем. Его встретил яркий белый свет, отражающийся от белого пластика стен. Наемник включил частичное затемнение и мог теперь смотреть через забрало, не боясь ослепнуть. Он никогда не понимал, для чего в лабораториях и исследовательских центрах нужна такая иллюминация. Может, яйцеголовым так лучше думается?

За дверью был переходный отсек и дверь непосредственно в лабиринты лаборатории. У стены стоял робот, тоже белый. Он ожил, когда Ален ступил на ребристую квадратную плиту пола.

– Вы должны надеть это. – Робот держал в левой руке комплект одноразовой стерильной одежды. – Таковы наши правила. Но сначала задержите дыхание – будет проведена дезинфекция вашего костюма.

В этом не было нужды. Маска, встроенная в шлем, справлялась с большинством имеющихся газов. Ален просто ждал, когда окутавшее его облако рассеется. Микрофоны передавали шипение от работы встроенных в стены агрегатов принудительной вытяжки.

Робот напомнил ему об одежде – аляповатом комбинезоне, почти не имеющем формы. Ален, чувствуя себя глупо, напялил ее прямо поверх брони. К стерильной шкурке прилагались перчатки и капюшон. Наемник вытерпел и это.

Похожий на нелепое привидение, он переступил порог собственно лаборатории. Царство белого пластика и белого света простиралось, кажется, на целые парсеки во все стороны. Перед наемником открылся зал-лабиринт, состоящий из полупрозрачных перегородок. За терминалами сидела дивизия лакишей и занималась обработкой данных. Какие-то неведомые Алену приборы мерцали голограммами и хромом. Важные начальники прохаживались туда-сюда с планшетами в руках.

– Могу помочь? – Перед Джером возник предупредительный, затянутый в белую униформу лакиш. – К вашим услугам. Эдду Бол. Младший научный секретарь.

– Веди. Мне надо на вечеринку, – отозвался Ален из-под шлема.

– Простите?

Бол, разумеется, ничего не понял. Хибраниец терпеливо объяснил, что ему нужно. Таглианец испугался, что обидел гостя, и исполнил просьбу.

Лаборатория оказалась даже больше, чем думал наемник. Они шли и шли, петляя по коридорам. В стерильных боксах не прекращалась суета. Лакиши работали с маниакальной усидчивостью.

«И это все ради трех шаари?»

Лакиш наконец привел его в святая святых лаборатории, ее сердце. Внутри большого круглого бокса с прозрачными стенами – бронестекло, разумеется, – находились три капсулы. Над ними с потолка нависали многочисленные манипуляторы, управляемые с консоли за пределами помещения. У Алена в глазах мигом зарябило от разного технологического барахла.

Эдду Бол привел наемника в длинную изогнутую комнату, примыкающую к круглому боксу. Там уже собрались Виида, Тиброн и сам здешний хозяин – Фита ШакРок. Точнее, хозяйка.

Ален видел женщину-лакиша впервые. Он не мог сказать, насколько она красива по меркам своей расы, но на человеческий глаз – нет. В воображении наемника Фита была ожившей сухой корягой. Сколько ей лет? Но вот глаза – глаза притягивали. Живые и пытливые, юркие, словно зверьки, они производили в целом благоприятное впечатление.

Похожий взгляд иногда был у Жанны. В моменты, когда наемница думала о каверзах.

– Герой дня, – сказала Фита, бросив взгляд в сторону Алена. – Я была уверена, что у вас не получится. Людям не доверяю и считаю их слабыми. Надеюсь, обижаться вы не станете, – добавила лакишка.

Наемник уловил обескураженный, но не лишенный скрытого удовольствия взгляд Валака Вииды. Советник чуть развел руки в знак того, что ничего поделать не может. Рибро ПакЛан вообще проигнорировал Алена, а Ламас Тиброн зашелся утробным смехом.

– Я всегда был высокого мнения о хибранийцах, – сказал он. – Лучше их только тулканцы.

Ален заверил Фиту, что обижаться не намерен.

Она ему понравилась – немногие вот так запросто рубят сплеча.

Наемник подошел ближе, глядя через стекло, к которому вплотную примыкала управляющая консоль. За консолью сидели три лакиша в виртуальных очках. Все их внимание поглощала работа с данными.

– Мы хотим разбудить одного из шаари, – объявила Фита, занимая одно из пустующих кресел возле консоли, самое высокое. – Все процессы организма под нашим контролем. Мы ввели в мозг этих людей колонии нанитов и теперь знаем все, что там происходит. А дэррны хитры. Технологию блокировки воспоминаний освоили неплохо, причем обходятся всего лишь регулировкой синтеза белков. Тонкая работа! – восхитилась ШакРок. – Однако контроль не так силен… Смотрите. – Над консолью вспыхнула голограмма с картой мозга одного из шаари. Ален не мог понять на ней ни одного обозначения. – У этого, похоже, блокировка нарушена. Его матрица ближе к стандартной.

– В смысле? – не удержался Ален.

– Любое вмешательство в деятельность мозга имеет свои последствия. Эти двое – у них часть воспоминаний заблокирована. У этого, третьего, видите? Интересующие нас области свободны. – Фита указала на какую-то голографическую абракадабру.

– Мозг третьего чист, а потому похож на мозг любого другого обычного человека, – пояснил Ламас. – Нам закрывают доступ к детским воспоминаниям. Они нам ни к чему. Шаари должен помнить и знать лишь Цитадель и своих хозяев.

– Понятно. А вы? – Ален посмотрел на Тиброна. Тот занял в своем летающем кресле лучшее место у окна. В первом ряду.

– Моя блокировка на месте. Если вы спросите, что я помню, то я отвечу: ничего. Одно время я пытался самостоятельно справиться с проблемой. Пытались и варанцы – а они тоже мастера своего дела. Но не вышло. То есть они могли, но предупредили меня, что подобное вмешательство может иметь плохие последствия.

– На выходе они бы получили пускающего слюни идиота, – небрежно бросила Фита.

«Значит, шаари соврал, что освободил воспоминания. Зачем? А его рассказ про Лаверс, про тетку и мать, которую он нашел позднее?»

Ален невозмутимо указал на капсулы за стеклом.

– А он?

– Загадка, – сказала ШакРок с фанатичным блеском в глазах. – Мы думаем, что это сделал сам шаари. За пределами Цитадели, по словам Тиброн, никто не в состоянии снять блокировку без вреда для мозга. Но дэррны к этому не причастны. Значит, наш пациент освободился самостоятельно.

Наемник повернул голову в шлеме к бывшему «призраку».

– Не спрашивайте меня. Не знаю. Меня учили убивать. Наука не по моей части.

– Но соображения какие-нибудь у вас есть… господин Тиброн? – Ален нарочно добавил в голос сарказма.

Шаари пошевелил кибернетическими протезами.

– Только догадки, – поморщился он, – возможно, он долго медитировал, занимался самовнушением… Но почему бы не спросить его самого?

Ален задал еще вопрос:

– Эти люди вам знакомы?

– Нет. Они младше меня. Когда я уже был фоорхал, они были учениками, шолрэ. Мы не пересекались на стадиях обучения…

Эдду Бол, в обязанности которого, видимо, входило работать швейцаром, привел еще одного участника вечеринки. Жанна Сабола выглядела столь же нелепо в стерильном комбинезоне, как Джер. Шлем наемница сняла. Теперь жалела об этом.

– Ладно, хватит церемоний. – Фита проигнорировала Саболу целиком и полностью. Перекинувшись знаками с одним из операторов, лакишка стала передвигать на голоэкране геометрические метки.

Жанна подвинулась ближе к Алену, во все глаза глядя через бронестекло.

Манипуляторы, торчащие с потолка, ожили. Два самых крупных из них потянулись к капсуле, стоящей справа от наблюдателей, подхватили ее и перенесли на овальную платформу. Защелкнулись захваты. Манипуляторы поменьше стали колдовать над панелью управления капсулой. Та мигнула зелеными диодами. Голограмма перед Фитой выдала надпись на лакишском, которого Ален не знал.

Побежали диаграммы.

– Интересно. Очаговые кратковременные всплески активности. Наш пациент видит сновидения в фазе быстрого сна… У других такое не наблюдается. Возможно, так действует сепротин… Вот опять пик, видите? Вот здесь.

Публика видела, но ничего не понимала и молчала, чтобы не показать этого.

– Хорошо. Медленно выводим из сна, – снова повернулась к консоли Фита. Дилетанты наводили на нее скуку. – Показатели стабильные. Потрясающий организм… Подобного тюнинга я не видела, а ведь я работала над проектом суперсолдата…

Советник Виида нервно провел рукой по лицу, Рибро ПакЛан вздрогнул. Ламас Тиброн ощерился.

«Ага, – улыбнулся под шлемом Ален, – госпожа ненароком может выдать большой секрет?..»

Жанна бросила на Джера внимательный взгляд. Неужели научилась видеть через забрало?

Шли минуты. Шаари выводили из глубокого сна постепенно, тщательно отслеживая реакции организма. Ален присматривался к силуэту шаари внутри капсулы и пытался не упустить момент, когда тот начнет шевелиться. Не то чтобы момент истины, но все-таки…

Наемника ждало разочарование. Шаари, хотя и разбуженный, не мог контролировать свое тело. Его разум, судя по показаниям приборов, вполне адекватно отражал действительность, но тело Фита держала в узде. Лакишка провела серию тестов на восприимчивость – прогнала нервную систему шаари через раздражители. Реакция была понижена, но лишь из-за биохимической блокады.

– Что? Он жив? – нервно спросил Советник Виида, едва не распластавшись по стеклу. – Ничего не понять! Жив?

– Конечно, – заявила Фита.

– Что с ним происходит сейчас?

– Представьте, вы только проснулись, но вам не хочется шевелиться и открывать глаза. Вы расслаблены, но ваш мозг уже вовсю работает, – улыбнулась хозяйка лаборатории. – Примерно то же самое происходит и с ним. Только это я решаю, когда он будет владеть своим телом.

– Денежки потрачены не зря, – заметила Жанна. – Да, Советник? Откуда у вас такие технологии?

Ален пихнул ее локтем.

Лакиш обернулся со страдальческим видом – сарказм Саболы его порядком достал.

– Что вам нужно? Оттачивайте ваше остроумие в другом месте, уважаемая. Большая просьба.

– Чего взъелась? – передал по внутренней связи Джер. Наемница получила сообщение на вставленную в ухо горошину комлинка и ответом не удостоила.

Виида бесился. Ален подумал, что с такими нервами он долго не протянет. Лакиш походил не на политика высокого полета, а на трясущегося торговца.

– Теперь попробуем вернуть нашему пациенту способность говорить, – произнесла, игнорируя окружающих, Фита. Еще серия команд и перемены голографических окон. Ален старался все запоминать, но не понимал сути происходящего.

Пролетело еще несколько минут. Лакиши по несколько раз проверяли показания и шушукались между собой.

– Готово. Он в сознании и способен общаться, – объявила ШакРок.

Присутствующие напряглись, точно кому-то из них грозила участь первым начать разговор. Впрочем, кажется, Ламас был не против.

Но Фита правила сама. Ее хладнокровие поражало Алена, и он проникался к этой живой коряге все большим уважением.

– Вы меня слышите? – заговорила она в микрофон. Звук передавался, по ее словам, прямо на внутреннее ухо шаари при помощи внедренных наноботов. – Слышите? Можете говорить.

Алену показалось, прошло несколько часов, прежде чем пришел ответ. При этом тело «призрака» внутри капсулы не шелохнулось ни на миллиметр.

– Слышу.

Голос шаари передавался через динамики, его можно было принять за послание призрака.

– Вы понимаете мои слова? – спросила Фита.

– Да.

– Опишите в нескольких словах ваше ощущение?

– Легко.

– Значит, вы себя чувствуете комфортно?

– Да.

Ламас утверждал, что шаари умеют сопротивляться наркотическому воздействию, но, похоже, эту проблему Фита решила. Особая программа управляла подачей химических веществ прямо в мозг пленника.

Хозяйка лаборатории отвлеклась от голограммы, чтобы бросить торжествующий взгляд на присутствующих. Советник Виида издал вздох облегчения и почти перестал трястись. Он картинно поаплодировал Фите. Рибро неуверенно повторил его жест. Остальные остались при своем.

– Продолжим беседу, – сказала лакишка, возвращаясь к шаари. Ей не терпелось выжать из бедняги все соки. Ален не сомневался, что она на это способна: только разреши.

Наемник посмотрел на капсулу, чувствуя нарастающее напряжение под ложечкой.

Там же. Капсула Фаннура Грифа

Архонт Глеш был как призрак – весь соткан из теней и неяркого света, источник которого Фаннур определить не мог.

Кругом царствовала тьма, но дэррна он видел четко. Высокая худая фигура в длинных одеждах возвышалась над ним.

– Ты не справился с заданием, Фаннур. Какие у тебя есть оправдания?

Грифа затопило удивление, переходящее в гнев.

– Справился! Башнаги мертвы! Разве я когда-нибудь подводил вас, хозяин?

Глеш рассмеялся. От такого смеха у шаари всегда пробегал по спине холодок.

– На этот раз подвел.

Фаннур огляделся, видя лишь непроницаемую тьму. Где он?

«Призрак» опустился перед Архонтом на одно колено.

– Но… хозяин… каковы обвинения против меня? Что я сделал не так?

– Предательство, – сказал дэррн. – Ты идешь в сумерках, оставлял за собой кровавый след. Это кровь твоих братьев, Фаннур.

– Нет…

– Оглянись!

Не понимая, что это за игра такая и чего добивается Глеш, шаари выполнил приказ.

Позади не было кровавого следа. Зато длинной вереницей стояли «призраки», одетые в черное и с мечами в руках. Они чего-то ждали, внимательно глядя на Фаннура. Тот сделал шаг назад. Миа выступила вперед, снимая маску. Ее лицо было покрыто коркой запекшейся крови, один глаз вытек.

– Я просила тебя остановиться, – сказала сестра. – Ты не послушал. Теперь мы мертвы. Все.

Шаари не шевелились. Откуда-то подул ветер, принесший острую вонь разложения. Гриф ощутил, как слезятся его глаза.

Миа сделала шаг вперед, он в свою очередь назад.

– Предатель!

– Зачем эта мелодрама… Глеш? – Архонт исчез, словно посмеявшись над ним. Зачем эти шутки? Фаннур резко отдернул руку, видя, что к ней собирается прикоснуться сестра. Кожа на ее грязно-серых пальцах облупилась от тлена. – Уходите! – потребовал «призрак». – Кто вы?

– Твои братья, – ответил Фаннуру хор голосов.

Ослепляющая взрывная ярость. Вытащив и активировав меч, шаари бросился на толпу мертвецов. Он не позволит так шутить над собой! Проклятье!

Горизонтальный удар рассек одного из шаари в области поясницы. Гриф позволил своему телу развернуться и совершить полный оборот, делая новый выпад. Второй «призрак» рухнул возле его ног. Фаннур посмотрел вниз. Мертвец улыбался, погружаясь во тьму.

А потом шаари кинулись на него – всей толпой. Фаннур встретил массовую атаку бешеным дождем ударов и блоков. Работал он со скоростью, на какую не был способен даже в своих снах. Ни один меч не коснулся его, зато его клинок сек без остановки, не встречая препятствий.

В ярости и отчаянии Фаннур закричал. Миа появилась перед ним и вонзила меч ему в грудь. Гриф вздрогнул. Боли не было – еще. Мертвая шаари улыбалась ему в лицо, а изо рта у нее текла густая зловонная кровь вперемешку с какой-то слизью.

– Покорись. Сверни со своего пути. Твое предназначение – служить.

– Ошибаешься.

Одного движения хватило, чтобы обезглавить Миу, но она продолжала стоять.

Фаннур выругался, сделал шаг назад и споткнулся.

На миг его окружил серый, стремительно вращающийся вихрь. Тьма почти рассеялась, а потом на ее место пришли багряные зловещие сумерки.

Оглядевшись, шаари понял, что находится на скальной площадке в конце Длинной Тропы. От резкой перемены места и впечатлений у Фаннура закружилась голова.

Его окружали шаари, которых он уже склонил на свою сторону, которые умерли… которые были живы… которые напали на него, до этого успев уйти в небытие…

Ирреальность происходящего не давала Фаннуру покоя. Его личность и мироощущение расползались по швам.

– Мы пошли за тобой, – сказал Кервол Элетейн. – Что дальше?

Мии среди этой толпы «призраков» не было. Ветер трепал одежды убийц-теней.

– Где мы?

– В конечной точке. Что дальше? – повторил вопрос Кервол.

Гриф покачал головой.

– Вы просто призраки. Уйдите.

– Ты создал нас, – пронесся шепот в толпе. – Сделал слугами своего безумия, а потом обрек на гибель. Предатель.

– Вас нет! – крикнул Фаннур, пятясь к краю пропасти. – Я просто сплю!

Правая нога шаари провалилась в пустоту, и он опрокинулся, отчаянно крича.

До дна ущелья Гриф не долетел, но падение было болезненным. Приложившись грудью и подбородком об пол, шаари лежал без движения. Чтобы прийти в себя, понадобилось целых три секунды. Резко открыв глаза, Фаннур вскочил на ноги.

Драться было не с кем. Он находился в «хижине», полной трупов недавно убитых башнагов. Повсюду лежали части тел, кровь залила доски, и убийца-тень стоял в ней по щиколотку.

«Не верю!»

Фаннур вспомнил, как все было: с момента прилета на Клебру и до пленения.

Так где он?

Шаари усыпили каким-то газом, подающимся в помещение через замаскированные трубки. Скорость, с которой захлопнулась ловушка, не давала шансов предпринять хоть что-то для спасения.

Фаннур ощутил приступ тошноты и шагнул к двери, хотя точно знал, что в этом иллюзорном мире она непроницаема… хотя с таким же успехом она может быть и фантомом.

До нее ему добраться не удалось – он очутился в личных покоях Архонта Глеша. В нескольких шагах впереди – овальный стол со светящейся голограммой личного терминала дэррна.

И сам Глеш. Он лежал на полу, вытянув в направлении шаари руку. В его алых глазах без зрачков непостижимым образом плескался ужас. Хозяин умолял о пощаде.

Посмотрев на свои руки, Фаннур увидел, что в одной из них его меч.

– Пора кончать с этим, – произнес, дергаясь, Архонт Глеш. – Я слишком устал. Не медли, мой мальчик… Не заставляй меня ждать.

Фаннур видел себя словно со стороны: поднимает меч, лицо искажено, тело напряглось, как перед прыжком. Клинок возносится все выше, а потом падает…

Не было знакомого ощущения, легкого, почти неуловимого, когда клинок входит в плоть и разделяет ее. Вместо этого снова чувство всеобъемлющей пустоты и холода.

Ощущение – будто заперт внутри бронированного яйца. Все понимаешь, а ни пошевелиться, ни звук произнести не в состоянии. Даже веки открыть непосильная задача. Воздух теплый и пахнет пластиком, дезинфицирующим средством, какими-то препаратами…

…Фаннур лежал неподвижно, руки по швам, голова на небольшой подушечке. Тело находилось под властью какого-то оборудования, и, кажется, именно оно держало его в незримых кандалах.

Пытаясь почерпнуть какую-нибудь информацию об окружающем при помощи обоняния и слуха, шаари вдруг ощутил наплыв эйфории.

«Мне что-то вводят».

Мысль была отстраненной, ничего не значащей. Воля растворялась в полном безразличии.

– Вы меня слышите? – спросил чей-то голос в голове Фаннура.

– Слышу. – Он ответил не сразу.

– Вы понимаете мои слова?

– Да.

– Опишите в нескольких словах ваше ощущение?

– Легко.

– Значит, вы себя чувствуете комфортно?

– Да.

За этими вопросами следовали другие, на первый взгляд лишенные всякого смысла. Фаннур находил забавным, что беседует с призраком. Ему даже показалось, что это женщина, хотя и не человек.

Тяжелый сон, наполненный видениями и кошмарами, почти забылся, его образы отодвинулись в дальний угол сознания. Гриф плыл по течению. Ему даже не было дела до того, кто он и что тут делает.

– Назовите ваше имя, – попросил голос.

Вспомнилось не сразу.

– Меня зовут Фаннур Гриф.

– Ваш… род занятий.

– Я… – Шаари казалось, что он улыбается, но улыбка эта существовала лишь в его воображении. – Я…

– Кто вы? – перефразировала вопрос незримая женщина.

– Шаари. Фоорхал. Ок шаи себер[15].

– Что вы помните последнее?

– Мы выполняли заказ на Клебре, но попали в ловушку.

– Кто завел вас в нее?

– Не знаю. Думаю, сами заказчики. Лакиши с Таглианы.

– Хорошо. Можете назвать имена шаари, которые были с вами?

– Миа Гриф и Кервол Элетейн. – «Призрак» представил себя покачивающимся на волнах в большой ванне с теплой водой. – Где они?

– С ними все в порядке. Вы скоро встретитесь, – произнесла женщина-призрак.

«Успокаивает», – про себя засмеялся Фаннур.

В следующий миг его скрутило судорогой.

Там же, комната управления

– Сепротин! Этого я и боялась! – Фита и ее помощники спешно пытались поправить положение.

Ален, стоящий у стекла, отчетливо видел, как бьется внутри капсулы плененный шаари.

Советник Виида горестно воздел руки, мысленно взывая к каким-то своим богам. Хозяйка лаборатории приказала увеличить дозу какого-то препарата и добавить другого. Лакиши справились быстро. «Призрак» перестал биться, но на его губах выступила пена.

– Эпилептический припадок при такой блокаде, – пробормотала Фита, разглядывая данные на голограммах. – А что было бы, не находись он под нашим контролем? Надо было взять другой газ.

Ален Джер посмотрел через плечо, потому что вопрос адресовался ему. Дескать, раз планирование операции брали на себя хибранийцы, значит, и ответственность на них.

Валак Виида тоже не остался в стороне.

– Вы слышали, уважаемый? – проскрипел он, взмахнув кулаками. – Вы сами говорили о побочных эффектах!

– Говорил, – кивнул Ален невозмутимо. Он чувствовал, как бесило лакишей то, что его лицо скрыто под шлемом. – Но все шло через вас, в частности госпожу ШакРок. Я ничего бы не стал делать без одобрения…

– Мы вам дали полную свободу действий, а вы злоупотребили! – взвился Советник.

– Остановитесь! – оборвала его Фита, и лакиш сразу съежился и попятился к стоящему у стены Рибро ПакЛану, будто надеялся найти у него защиту. – Хибраниец не виноват. Я санкционировала применение сепротина. Это мне надо было еще раз все проверить и провести дополнительные тесты – не полениться.

Виида заткнулся. Его взгляд, брошенный на Фиту, источал ненависть.

«Со своей наркотой этот типчик скоро свихнется окончательно». Ален сцепил руки на груди. Его давно не задевали выпады Вииды. Советник строил из себя больше, чем представлял.

– Итак, наш пациент в искусственной коме. Пока не будет гарантии, что побочное действие сепротина сошло на нет, я не стану приводить его в сознание, – разъяснила Фита.

– Но мне нужны данные! – сказал Виида.

Ламас Тиброн не поддержал его. В течение последних минут он просто сидел, отрешившись и хмуро разглядывая капсулу с Фаннуром Грифом внутри.

Лакиш, видя, что его игнорируют, вздернул голову и направился к выходу.

– Надеюсь, меня известят и будут держать в курсе дела, – сказал он холодно, вспомнив, что по рангу ему положено быть куда сдержаннее. – Идемте, Рибро.

Глава 9

Дикий космос. Неизвестный сектор.

Система двойной звезды, орбита внешней планеты.

Станция «Цинклет»

ПакЛан ждал целых пятнадцать минут, но Советник молчал, погрузившись в мрачную задумчивость. Лакиш сидел с закрытыми глазами, втянув голову в плечи. Его роскошное кресло казалось огромным. В кабинете, напоминающем тронный зал, Рибро чувствовал себя неуютно – в воздухе так и витало безумие.

– Меня вызывают на Таглиану, – заговорил наконец Виида. Глаз при этом не открыл. – Очередная сессия Высшего Совета. Кстати, – заметил он, изображая небрежность, – на повестке дня вопрос о нашем проекте. «Пацифисты», а также Экон Лукуу и его банда хотят поставить на голосование вопрос об урезании финансирования.

Рибро вздрогнул, когда Виида уставился прямо на него. Стоять напротив Вииды было все равно, что доживать последние минуты перед расстрельной командой.

Переговорщик чувствовал страх.

– Понимаешь, что это значит? – спросил Виида.

– Нет, Советник.

Лакиш стиснул кулаки и потряс ими в воздухе.

– Они хотят уничтожить мое дело! Мои информаторы постоянно присылают данные, и мне известно, что творится дома. Положение не в нашу пользу! О! – Советник сорвал с себя парадную тиару, с которой почти никогда не расставался, если не спал, и швырнул ее в ярости через стол. Рибро увернулся. – Меня собираются растоптать! Твари! В момент, когда я близок к триумфу! Мне осталось совсем немного, чтобы одержать победу! – Советник склонил голову к самой крышке стола, демонстрируя Рибро лысую морщинистую голову.

«Насчет «совсем немного», – подумалось переговорщику, – я бы поспорил».

– Экон сейчас очень силен. Даже с «пацифистами» он заключил договоренность, чего отродясь не было, ибо они всегда сами по себе, – и все против меня. Его доклад два дня назад произвел фурор. Аудиторская комиссия, видите ли, выявила крупный перерасход. А я Глава Высшего Совета!

Рибро внимательно слушал. Он знал, что происходит, но прерывать Советника себе дороже.

Сам ПакЛан с первого дня относился к авантюре с шаари с изрядным скептицизмом.

– У них завелась мода обделывать делишки за моей спиной, – прошипел Валак.

– А разве никто не ставит вашего заместителя на Таглиане в известность? – спросил Рибро.

– Ставит, – осклабился лакиш. – Когда считает нужным и в нужном для себя объеме. Это, кстати, прямое нарушение протокола! Экон еще пожалеет об этом. Я сам поставлю на голосование вопрос о вынесении ему недоверия. Он вылетит из Совета с треском. Только надо нанести удар быстрее… но как?..

Виида уставился в пустоту стеклянными глазами.

– Значит… – осторожно произнес Рибро, – проектная смета превышена?

– Да. – Лакиш ударил руками по столу. – На треть. Уже сейчас на треть! Экон собирается обвинить меня в растрате.

– Но мы можем предоставить все документы. Что, где и когда было закуплено.

– Не имеет значения, Рибро. Для Лукуу это отличный шанс уничтожить меня, и он его не упустит. Наверняка мерзавец все распланировал заранее и только ждал, когда я ошибусь.

– Думаете, у него будет большинство голосов?

– Не знаю. Данные неточны, прогнозы туманны… Но мне известны повадки Экона. У него всегда есть в запасе пара неприятных сюрпризов.

– Рано складывать оружие, Советник, – сказал Рибро, видя, как Виида убивается. По большому счету, ему было наплевать на политическое будущее Валака – своя шкура и карьера гораздо дороже. Но у ПакЛана была своя гордость. Он внес немалую лепту в проект и не хотел, чтобы все его труды пошли прахом.

Но Советник прав – Экон очень серьезный противник. Долгие годы он и Валак вели борьбу с переменным успехом, ни в чем не соглашаясь и споря за каждую мелочь. Целью Лукуу было занять пост главы Совета, спихнув наконец оттуда Вииду. Если это случится, политическая клика Экона и союзники смогут наконец претворить в жизнь свои планы. Политика Таглианы, скорее всего, изменится кардинально, чему не будет рада противоположная сторона и та часть общества, которую она представляет в высших эшелонах власти. В свою очередь, подозревал Рибро, подобная политическая конфронтация может быть опасна вытеснением недовольства в социальную сферу. С далекоидущими последствиями. ПакЛан с содроганием думал о гражданской войне – сценарии для Таглианы вполне реалистичном. События Трехдневной Резни, случившейся сто пятьдесят лет назад, лакиши до сих пор помнят очень хорошо.

Кого поддержит Президент? Если разгорится конфликт – а это произойдет, если Экон добьется закрытия проекта, – будет ли мнение главы государства иметь какое-то значение? Президент не обладает правом вето на решения, принимаемые в Совете.

У Вииды были причины закатить истерику. Перерасход средств – серьезное нарушение. В прошлом многие политики, куда более сильные, чем Виида, слетали с олимпа в результате финансовых скандалов. Советник не может этого не понимать, отсюда и его реакция.

Рибро видел, насколько Виида растерян и зол. Занимаясь поимкой шаари, он выпустил ситуацию из-под контроля. Его заместитель в Совете – Кодра Скалан – оказался явно не тем, кто способен противостоять натиску политических противников Валака. Он сделал ошибку, оставив его за себя. Кодрой ничего не стоит манипулировать, ибо он чересчур мягкотелый.

Кажется, о том же самом думал и Советник. Его горестные вздохи, впрочем, не помогали положению.

– Проклятые наемники! Мы ухлопали на них столько денег, и нам придется отдать им еще столько же, – простонал Виида.

– Всегда есть способ этого избежать, – напомнил Рибро.

– Ага. Мы собирались прикончить их, как только получим шаари. Глупцы! Сейчас хибранийцы нужны нам даже больше, чем раньше.

– Почему?

– Рибро, ты туп от природы? Почему я должен по сто раз повторять одно и то же?

ПакЛан не дернул ни одним мускулом на лице.

– Если «призраки» вырвутся, только эти дьяволы смогут защитить нас.

– ШакРок держит шаари в узде…

– Пока. Убийцы хитры и изворотливы. Нет, скажешь? Им ничего не стоит притвориться, что они согласны сотрудничать с нами, а потом ударить в спину. Я бы… сам так сделал на их месте.

– Доктор ШакРок учитывает эту возможность. По ее словам, у нее есть средство накинуть на наших пациентов хорошую уздечку.

Советник махнул рукой.

– Может быть. Но я буду последним дураком, если буду полагаться лишь на ее научные фокусы. У нас в руках самые опасные существа в Галактике.

– Тогда и хибранийцам с ними не справиться, – сказал Рибро, всей душой ненавидевший наемников. – Глупо тратить на них такие деньги.

– Они будут работать на нас до той поры, пока будут полезны. Пускай тренируют наши штурмовые подразделения, присматривают за «призраками», зачищают Цитадель… когда все будет кончено, я уничтожу и хибранийцев, и этих треклятых «убийц из тени».

Рибро решил подкинуть в бочку меда очередную ложку дегтя.

– Если Экон добьется урезания бюджета, операция по захвату Рашдана не состоится.

– Состоится! Сегодня я лечу на Таглиану – решать этот вопрос, – рявкнул Виида. – Пускай попробуют мне помешать!

– Экон наверняка этого и ждет. Вам надо принять меры безопасности.

– Что?

– Он может пойти по простому пути. Вас поместят под арест. Растрата, что ни говори, уголовное преступление. Даже если дело в конце концов развалится, этого будет достаточно, чтобы сместить вас с поста главы Совета. Кроме того, будет потеряно время. А время – это деньги. Что будет с проектом? Со всеми нами?

Советник обхватил голову руками.

– Ты сгущаешь краски… – пробормотал Виида.

– Нет, Советник. Лишь описываю возможный сценарий. Вас могут бросить в болото бюрократических процедур, где вы будете барахтаться так долго, как сочтут нужным ваши противники. Экон большой друг министра финансов, а также министра обороны и промышленности. Он может убедить их – если уже не убедил – остановить выполнение текущих контрактов. Вы начнете борьбу с чиновниками, но Совет, как всегда, будет реагировать вяло. Его работу начнут саботировать «пацифисты» и прочая нечисть. И снова – вы потеряете столько времени, что все ваши труды пойдут прахом…

– Боги! Когда это случилось?

– Что именно? – склонил голову Рибро.

– Когда я потерял контроль над ситуацией?

– Наверное… в тот момент, когда дали страсти затмить свой разум. Ваше стремление завладеть Наследием Дэррнов давно переросло в манию, Советник.

– Мания… Ты прав, Рибро. Я думаю об этом днем – каждую минуту. Это снится мне по ночам. Иногда я вижу сны и наяву. – Советник вскочил. – Мне нужно время!

– Знаю. Его-то у нас и нет.

– Твои идеи?

– Можно ударить на опережение, – сказал Рибро, подумав. Почему он помогает Вииде? Ответа не было, переговорщик действовал по наитию. – Использовать грязный прием. Отнюдь не из области политики, Советник.

– А из какой?

– Хм… Космос – опасное место. В нем всякое случается.

– Не понимаю. Не темни, Рибро! – вскрикнул Виида. – Если ты знаешь рецепт спасения, говори!

– Я скажу. При условии, что вы готовы перейти границы дозволенного.

– Готов! Готов, клянусь! Если твоя идея поможет выиграть время, я готов. Если я вернусь на Таглиану победителем, с трофеем, о ценности которого эти плебеи и не догадываются, никто не посмеет даже косо посмотреть на меня! Ну! – Советник уставился на него вытаращенными глазами, рот Вииды трясся и блестел слюной.

Что и говорить – довольно омерзительная картинка.

«Разве я не ждал этого часа? Подергать за ниточки, используя в качестве куклы самого Валака Вииду, Великого и Ужасного?»

– Убейте Экона Лукуу, Советник, – сказал ПакЛан.

– Что??? Да ты в своем…

– Да. Боюсь, иного выхода нет. Если мы уберем ключевую фигуру, вся коалиция, которую Лукуу собрал против вас, развалится… – «Я сказал «мы». Ну и кто здесь сумасшедший после этого?» Вместо вполне ожидаемого страха – нормального для мелкого чиновника, слишком зависимого от самодура-босса, – он вдруг ощутил азарт. Рибро расправил плечи и выпятил грудь. – Как минимум мы получим время, которого так не хватает.

Советник плюхнулся обратно в кресло.

– Это грязный прием.

– Я предупреждал.

– Можно выиграть честно. У меня достаточно сил.

– Не думаю, – покривился Рибро. – Вспомните, о чем мы говорили. Я уверен: если вы полетите на Таглиану, вырваться с нее будет непросто. Готовы пойти на риск и обречь проект на гибель?

– Нет.

– Тогда остается одно. Забыть о чистоплюйстве и нанести один хороший прицельный удар, который разом обрушит вражеские укрепления.

– Но подумают на меня! Все узнают, кто заинтересован в его смерти! – простонал Советник.

– Если подойти к делу с умом, никто ничего не заподозрит. Помните, у Экона есть одна привычка, которой он неизменно следует в течение многих лет.

– Какая? – Виида явно плохо соображал – настолько сильным был его страх.

– Каждую неделю Лукуу отправляется в храм Доа на Зефдо. К своему жрецу-пастырю. Экон слишком религиозен для современного политика, что всегда было предметом шуток в Совете.

Виида издал вскрик, словно уселся на что-то острое.

– Ты прав! Этот дурень по самые уши увяз в религии – считает, что старинное благочестие и почитание богов спасут… отечество! – Последнее слово Советник выплюнул.

– Известно, что летает Лукуу без охраны. Его личная яхта не оснащена оружием, посудина старая и ненадежная. – Рибро позволил себе кровожадную усмешку, поразившую Вииду. – Он напрашивается на неприятности. Разве нет?

Советник снова упал в кресло, чувствуя дрожь во всем теле.

– Но если он успеет послать сигнал бедствия?

– Не имеет значения.

– Почему?

– Что он может сообщить?

– Узнает убийц.

– Простите, Советник, но, кажется, вы сейчас мало что соображаете. Ни я, ни вы не полетим выполнять грязную работу в кораблях с гербом Таглианы на борту.

– А кто это сделает?

– Конечно, наши доблестные друзья-хибранийцы. Устранение нежелательных персон – одна из статей их бизнеса. Кто-то из них в нужный момент появится где-нибудь вблизи орбиты Зефдо и собьет яхту Лукуу. И так же быстро и незаметно уберется восвояси. Нам остается лишь дать наемнику нужные координаты.

– А если…

Рибро поднял руку.

– Хибранийцы профессионалы. Тот, кто возьмется, найдет способ.

– Ты прав. Что-то я… – Советник трогал свой лысый череп, покрытый похожими на шрамы морщинами, и хмурился. – Я не в себе. Меня выбило из колеи сообщение с Таглианы.

– Понимаю.

– Но что мне делать? Я не могу не появиться там.

ПакЛан задумался.

– Сошлитесь на болезнь. Вы полетите, но с опозданием на пару дней – с таким расчетом, чтобы прибыть как раз в тот момент, когда с Эконом будет покончено.

– Поясни.

– Если Лукуу не изменит своего графика, а он не изменит, то на Зефдо он отправится послезавтра утром по среднетаглианскому времени. Яхта стартует с его личной площадки в предместьях, возле фамильного особняка. Полное время полета через гиперспейс и до посадки возле храма Доа составляет… пять часов тридцать стандартных минут. Где-то как раз в это время ваш корабль должен прибыть на Таглиану. Когда заседание Совета?

– Через четыре дня.

– Тогда все просто отлично, Советник. У вас будет алиби.

– А что, если подстроить гибель Лукуу как трагическую случайность? Катастрофа при входе в атмосферу, например.

– Тут я не специалист… – признал Рибро. – Это сложнее, чем просто дать в его двигатели пару хороших залпов и разнести посудину на кусочки.

– Да, да, да…

– В конечном итоге детали не имеют значения, Советник, – заверил Вииду ПакЛан. – Вы увидите, как все изменится, когда Экон отправится в свою Обитель Доя. На этот раз навечно.

Виида некоторое время сидел молча, а Рибро наслаждался триумфом. Впервые он сам давал советы начальнику, он говорил ему, что делать, ввиду очевидной неспособности последнего к принятию решений.

Каким бы ни был беспринципным политиком Валак, на поверку он оказался чистоплюем, который разделяет методы на «чистые» и «грязные». И как ему только удалось достичь такого высокого положения, не замарав ручек? Политика, даже самая честная, по мнению Рибро, всегда пованивает гнильцой.

– Хорошо. Мы так и сделаем. Боюсь, другого выхода все равно нет.

Рибро лучился самодовольством, Советник бросил на него почти испуганный взгляд.

– Пусть Ален Джер явится сюда. Скажи, что мне нужно срочно поговорить с ним. Дело важное и секретное.

ПакЛан поклонился.

– Будет исполнено, Советник.

– Э… надеюсь, наш разговор не выйдет за пределы моего кабинета? – спросил Виида с беспокойством.

– Разумеется, нет, Советник. Разумеется, нет.

Рибро вышел в холл и постоял немного, игнорируя робота-швейцара, наблюдающего за ним из ниши в стене. Мысли теснились и гудели в голове лакиша. Внезапно он сообразил, какую кашу заварил под влиянием настроения. Но, увы, теперь поздно поворачивать назад. Незримые шестеренки судьбы закрутились со все увеличивающейся скоростью.

Чувствуя холодок в кончиках пальцев, Рибро ПакЛан двинулся по коридору прочь от кабинета Вииды.

Там же, лаборатория

Фита ШакРок двое суток не покидала своего поста. Отлучалась от консоли только в туалет и на краткий перекус. Работа захватила ее с головой – до чувства потери реальности, до странной полулетаргии. В конечном итоге Фита впала в некий транс. Мозг ученой настроился таким образом, что составлял единое целое с компьютером.

Не понимая, что озвучивает свои мысли, Фита бормотала то совсем тихо, то почти переходила на крик. Сотрудники лаборатории сменялись, но старались всегда быть на подхвате, хотя Фита все делала сама. О существовании других она просто забыла.

Эти шаари – настоящее сокровище!

У Фиты уже были предварительные данные – даже в сыром, необработанном виде они стоили миллиарды, видит Доа… Только что закончив карту скелета, включающую в себя характеристики всех изменений, проделанных дэррнами, ШакРок ощутила, как ее захлестывает волна истерического восторга.

А впереди еще столько!

Освещенная лишь слабым светом голограмм, ученая вдруг вскрикнула и вскочила на ноги. Кресло на колесиках поехало от нее назад и остановилось, ткнувшись в стену. Эдду Болл, дежуривший в соседнем помещении, тут же вбежал в отсек.

Он застал Фиту стоящей у консоли, от которой она не отходила уже очень давно.

– Вам надо отдохнуть. Вы… Просто так изводить себя вы не имеете права! – Младший научный секретарь не выдержал и подбежал, стремясь подхватить ШакРок за локоть.

У той хватило реакции увернуться. Живые глаза на сморщенном лице вспыхнули гневом, но он быстро угас. Плечи Фиты опустились, она выглядела смертельно усталой, но довольной. Болл знал, что это значит: дела идут не просто хорошо, а великолепно. Лаборатория гудела – слухи множились. Данные, поступающие на обработку ежеминутно, ошеломляли даже видавших виды «специалистов по людям». Одно дело – изучать Ламаса Тиброна, инвалида, чье тело весьма сильно пострадало и изменено варанцами, другое – заполучить неповрежденного, не имеющего изъянов «призрака».

Эдду спросил, не нужно ли Фите чего-нибудь. Она ответила, что нет.

– Сделайте перерыв… вы очень устали, – взмолился лакиш. – Пациенты никуда не денутся, в конце концов.

Фита небрежно махнула рукой, неотрывно глядя на капсулу с Фаннуром Грифом за стеклом. Но к консоли, чтобы продолжить работу, не придвигалась. Кажется, и у нее наступил свой предел.

– Никто лучше меня не разбирается в вопросах модификаций, – сказала ученая. – Во всяком случае, на Таглиане. Но это… Это такой уровень, который мне и не снился… Чем дальше продвигаюсь, тем… Да, есть нечто, чего я пока не понимаю. Некоторые решения кажутся слишком невероятными, невозможными, но они воплощены – причем так изящно и просто, что… О боги! Еще неделю назад я бы назвала их бредом… Ламас Тиброн слишком изменился после вмешательства варанцев, я давно поняла, что он не то, что нам нужно… – Фита издала нечленораздельный звук, похожий одновременно на вздох восторга и на стон. – Представь, Эдду, что мы можем найти в Хранилище дэррнов!

Лакиш кивнул. Все, кто имел отношение к проекту, только и говорили об этом. Слух громоздился на слухе, и немудрено – даже бывший шаари мало что мог сказать о содержании искомого объекта.

– Я полжизни посвятила проблеме создания суперсолдата, – сказала ученая, помолчав, – но чего я достигла? Из семи полных циклов экспериментов успехом закончились лишь два. И какие это успехи? – Фита повернула голову в сторону Болла и усмехнулась. Это была усмешка хищницы. – Лакиши и люди. Да, они стали сильными, ловкими, выносливыми, но вскоре сошли с ума и убили сами себя – их мозг разрушился еще до того, как началось массовое отторжение наноимплантатов…

Эдду работал с ШакРок много лет и был свидетелем ее триумфов и падений. Он хорошо помнил те эксперименты. Люди оказались более восприимчивыми и гибкими в «настройках», они продержались дольше подопытных лакишей. Однако и гомо сапиенс превратились наконец в куски непрерывно вопящего кровоточащего мяса.

У Болла были крепкие нервы, но воспоминания об увиденном до сих пор бросали его в дрожь.

– По сути, я лишь начала знакомство с материалом, а сколько всего! Взгляни на эту карту. Самый первый вариант, на уточнение которого могут уйти годы. Однако уже сейчас мне ясно, какие ошибки я сделала в прошлом. Там, где путь был коротким и ясным, я двигалась в обход. Одна ошибка тянула за собой другую – и результатом становился провал. А дэррны… знаешь, Эдду, такое чувство, что для них подобные вещи делать проще простого.

– Если правда, что они из других пространств, – сказал научный секретарь, – то неудивительно.

Фита побарабанила пальцами по краю консоли, не сводя глаз с капсулы.

Шаари лежал неподвижно, бледный, похожий на труп. Один аппарат кормил его внутривенно, а другие следили за биометрией, но все равно человек не выглядел живым.

– Я устранила последствия отравления сепротином, – проговорила ученая. – Проблема в том, что он поражает лобные доли мозга, разрушает нейронные связи. Статистика говорит, что девяносто процентов людей и больше половины других рас сходят с ума и умирают именно от этого. Но шаари справились. Дэррны внедрили в их мозг колонии иммунофорных наноботов. Они отвечают исключительно за борьбу с химическими воздействиями. Благодаря им «призраки» на первых порах успешно сопротивлялись интоксикации. С женщиной, правда, пришлось повозиться. Она как будто получила большую дозу. Был момент, когда Миа Гриф – так ее имя? – перешла в стадию клинической смерти. – Фита вздохнула. Эдду знал, сколько неприятных минут доставили ей пациенты. – Но теперь все в порядке. Я снова могу разбудить их. Советник не появлялся?

– Нет. Но передал, чтобы начинали без него. Он занят.

Ученая поднялась, устало разминая руки в локтях.

– Пожалуй, ты прав. Мне надо отдохнуть, – сказала Фита. – Эдду, садись сюда вместо меня. Продолжайте обработку данных. Чем быстрее мы составим полную картину организма, тем лучше. – Лакишка отправилась к двери, шаркая ногами, словно древняя старуха. Это было весьма недалеко от истины.

– А что, если… – заговорил Эдду, вдруг решившись, – мы не возьмем Рашдан, не сможем проникнуть в Цитадель и не получим Хранилище?

Фита обернулась уже у двери.

– Этот вопрос мучает и тебя, Болл? Хм. Да, потерять такую возможность открыть сокровищницу знаний… я бы назвала это грандиознейшей катастрофой для Таглианы. Но будем реалистами. У нас останутся шаари. Того, что я уже узнала, хватило бы, чтобы снова запустить мои старые проекты и с учетом ошибок достичь результата в кратчайшие сроки.

Лакиш слушал.

– Дело не только в суперсолдатах, Эдду, – прибавила Фита. – Каких высот можно достичь с технологиями дэррнов в медицине? Кто бы отказался иметь такой же прочный скелет, как у «призраков»?

– Никто.

– А иммунитет к болезням? К токсинам? А синтетическое мышечное волокно? А кровеносные сосуды, по крепости не уступающие стальному тросу? Ни у одной из рас Галактики нет ничего подобного. Повсюду работают лаборатории, правительства и частные компании тратят безумные деньги, но где результат? Достижения мизерные, в большинстве случаев их польза и реальные эффекты от «новейших открытий» раздуты рекламой. – Фита указал на шаари. – Мы будем теми, кто совершит революцию.

«Но сначала убьем дэррнов и ограбим их», – подумал Эдду Болл, но не решился сказать вслух.

Фита была не из тех ученых, кто терзается этическими вопросами. Для нее существовала лишь истина, на пути к которой она готова была переступить через любое препятствие. Во многих мирах, где закон запрещает эксперименты на разумных существах, ее давно бы казнили за массовые убийства. Но Фита была таглианкой, а на Таглиане щепетильность в вопросах успеха не была в моде никогда. ШакРок хотела завладеть чужими технологиями. И ключевое слово здесь было «технологии». Их принадлежность нисколько не заботила ученую.

Эдду знал, насколько она опасна. Одержимость была отличительной чертой характера Фиты и руководила всеми ее мыслями и действиями.

«Доведется, ШакРок переступит через всех нас, чтобы сохранить данные у себя».

Младший научный секретарь проводил ее до двери, заверив, что продолжит работу и у нее нет повода для беспокойства. ШакРок была удовлетворена. Дождавшись, когда дверь сомкнется у нее за спиной, лакиш подошел к консоли. Скользнул взглядом по пустым креслам, где должны были сидеть помощники, и занял место ученой. Компьютеры без устали трудились над разгадкой тысячелетия. Эдду не видел нужды вмешиваться в процесс.

Только сейчас таглианец ощутил, как мягким валом наползает усталость. Мысли были тяжелыми и тревожными. Страх пришел снова и не отпускал – Эдду казалось, шаари вырвутся сейчас из своих капсул и убьют его.

Болл закрыл глаза.

Центральный кластер.

Домен Таглианы. Сектор Зефдо

Все время пути через гиперспейс Экон Лукуу провел в медитации.

Его паломничество всегда проходило по определенному сценарию. Этот день поездки на Зефдо он освобождал от всех дел и не выходил на связь ни с кем и ни по какому поводу. Умирал для мира. Еще с вечера сенатор постился, пил только воду – как предписывали священные догмы Доа. Очищал разум, сливался с Великим Духом в поисках ответов на вопросы. Он часто слышал голос в своей голове, и иногда он был особенно четким. Но не сегодня: Великий Дух словно отстранился, не желая выходить на связь с преданным слугой.

«В чем же дело?» Мысль была недостойная существа, идущего по пути Просветления. Суетливая, словно маленький испуганный зверек.

Страшно думать, что высшая сила отвернулась от тебя… и терпит твое присутствие просто потому, что ей лень тебя прихлопнуть.

Сидящий в позе лотоса, облаченный в багровый балахон, лакиш вздрогнул. По его лицу пробежала тень.

Ничего. Жрец-пастырь ДжиЗа поможет, разъяснит, в чем причина, да и сама атмосфера Храма как ничто настраивает на нужный лад… Фантомы уйдут, Лукуу умеет с ними справляться.

Но тревога не уходила. Грызущее чувство нарушило весь медитативный настрой. Лакиш открыл глаза.

Он сидел в успокаивающем полумраке своей аскетично обустроенной каюты на яхте, только что выпрыгнувшей в обычное пространство. Гробовую тишину нарушало лишь сбивчивое дыхание сенатора. Подняв руку, Экон стер каплю пота, непонятно откуда появившуюся на левом виске.

«Если бы что-то случилось, РО-230 уже сообщил бы мне», – подумал лакиш, стараясь не поддаться панике.

Он верил в мистические предзнаменования и пророчества, в то, что Просветленный с чистым разумом способен заглянуть в будущее. ДжиЗа может – он велик. Он дальше всех адептов культа продвинулся по пути к Доа, и Экон привык безоговорочно доверять ему.

Проблема в том, что сейчас ДжиЗа тут нет, значит, проблемы придется решать самому. И связь не поможет: жрец-пастырь не пользуется ею из религиозных соображений.

Чувствуя нарастающее недовольство, лакиш покинул возвышение, на котором провел последние часы, и подошел к терминалу на столике.

– РО-230? Доложи о текущем состоянии.

Сидящий в кресле пилота гуманоидный механизм сообщил с готовностью, что все системы корабля работают нормально, что посадка будет произведена в точно рассчитанное время. Служба дальнего слежения уже опознала яхту и внесла запись о ее появлении в реестр.

– Сообщения на мое имя? – спросил лакиш.

– Не поступало, господин, – ответил РО-230.

Да, глупый вопрос. Отправляясь в еженедельное паломничество, Лукуу вычеркивал себя не только из политической жизни. Исключение не делалось даже для супруги и детей. Поэтому никто не будет искать его здесь, пусть даже Таглиана перевернется вверх дном. Сам Экон установил это правило.

Лакиш вернулся на место для медитации и попытался сосредоточиться. Очистить разум оказалось не так-то легко. Беспорядочные мысли лезли в голову, усиливая хаос. Тихо ругнувшись и попросив прощения у Великого Духа, Экон глубоко вдохнул и с шумом выдохнул воздух.

Если это предчувствие, то что оно значит и к чему относится?

Сенатор прилагал немыслимые усилия, чтобы вернуться к прежнему состоянию. Как же далеко еще до Храма! Экон представил, как входит под прохладные сумеречные своды главного зала и вдыхает запах благовоний. Он приветствует Доа церемониальным поклоном, его встречают младшие жрецы и провожают, молчаливые и легкие, словно тени, к самому пастырю. ДжиЗа сидит на своей циновке для медитации и слушает, как тихо журчит вода в искусственном фонтанчике, находящемся в нише стены…

Много лет ничто не нарушало заведенного порядка. Экон благоговел перед Великим Духом, его привлекала жизнь, которую вел ДжиЗа. Находясь в Храме, сенатор получал покой, о котором всегда мечтал, но не мог отыскать нигде за пределами его стен. И сегодня он намеревался совершить посадку на Зефдо не просто для очередного сеанса самопогружения. Лукуу хотел посоветоваться с ДжиЗа, получить ответ на вопрос, который терзает его уже давно.

Не это ли доставляет Экону столько страданий? Порвать с публичной жизнью, уйти из политики и стать жрецом – не безумие ли это?

Безумие.

Жрец-пастырь наверняка подобрал бы другое определение.

Знак Великого Духа.

Бывает, что Доа подталкивает лакиша к принятию какого-то решения. Беспокойство и даже страх – вот вечные спутники Просветленного на первом этапе. Тот, кто решил порвать с привычной обстановкой, обречен потерять покой, чтобы снова обрести его спустя время, когда незримые раны затянутся.

Экон ненавидел политику, которой был вынужден заниматься всю жизнь. Его предки были сенаторами, и ему выпало продолжить их дело. Лукуу смирился, но прошло много лет, и он все сильнее чувствовал отвращение. Вращаться в среде, где балом правят такие мерзавцы, как Валак Виида, Экон считал недостойным, а изменить многовековые порядки был не в силах.

Выход? Убежать. Чем плох Храм и его тишина?

Таглианец мотнул головой, ведя сам с собой напряженный диалог.

«Великий Дух говорит мне что-то, но я его не слышу. Если бы только одно слово!»

С каждым разом возвращаться и играть по чужим правилам было все тяжелее.

Бросить все! Неважно, будет ли ДжиЗа отговаривать или нет… Бросить! Политическая ответственность перед народом, о которой говорил отец, всего лишь фантом. Чего добился его отец, Дейхар Лукуу, за годы работы в Высшем Совете? Кому облегчил жизнь? Кого спас? Кого защитил от несправедливости? Старику было нечем похвастаться. На смертном одре он сетовал, что потратил большую часть времени на борьбу с оппозиционными объединениями. Совсем как его сын сейчас.

«В конце концов, найдутся и другие. На Таглиане нет недостатка в амбициозной молодежи, которая так и рвется примерить на себя мантию благодетеля отечества. Традиции не имеют значения. Все это суета…»

Лакиш упустил момент, когда снова глубоко погрузился в транс. Внутри его он чувствовал себя счастливым. Отрешенным. В гармонии с собой и Вселенной. С Великим Духом Доа.

Там же, в то же время

– Работа не для нас, – сказала Жанна Сабола.

– Почему?

Ален вел «Пепельного эльфа», тогда как пушки поступили в распоряжение наемницы. Ей не терпелось угостить клиента хорошим разрядом корабельной пушки и посмотреть, сможет ли он жить в вакууме без скафандра. Иногда Жанна становилась на удивление кровожадной. В такие моменты Ален замечал, как в ней проявляется дух трущоб, в которых она сумела выжить. В том мире убивают, если нужно, и не мучаются совестью. Смерть в Паркале не более чем рутина, но и убийство, за неимением большего, часто становилось развлечением. Жанна не упивалась своей злостью – реакция скорее была инстинктивной.

Таковы многие хибранийцы. Родной мир никогда не баловал их свободой выбора. Либо ты становишься солдатом удачи, либо бандитом. И то, и другое было символом успеха для уроженца Хибрании. Жанна – Ален мог ручаться – никогда не стала бы фермером или домохозяйкой. Ее мать, говорят, была одной из самых известных мэтресс в мафиозном клане Северного Элимата.

– Охота за невооруженной яхтой, – фыркнула Жанна. – Несолидно.

– Платят, – пожал плечами Джер, проверяя, как работает стелс-режим «Эльфа». Скоггер полчаса назад выскочил из гиперспейса и неспешно дрейфовал к предположительной точке контакта.

Бортовой компьютер сообщил, что антирадар исправен и работает без сбоев. Прямо по курсу постепенно увеличивался в размерах диск планеты Зефдо.

Сабола становилась дерганой, когда работа не соответствовала ее ожиданиям, неважно, была ли она проще или, наоборот, сложнее. Казалось, охота за сенатором, который даже символическую охрану не берет в свои паломничества, оскорбляет Жанну до глубины души. Однако речь шла о деньгах. Сабола по-прежнему нуждалась в них.

Ален задал курс и переключился на автопилот. Наемница положила обе ноги на угол пульта. Место в кабине было немного, но она умудрилась расположиться с комфортом, даже в броне.

Некоторое время наемница делала вид, что разглядывает звезды и планету. Если посмотреть в верхнюю часть колпака кабины, можно было увидеть там завиток красноватой туманности, расположенной в нескольких световых годах от этой системы.

– Что у тебя на уме, Ален?

Такого вопроса он не ожидал. Повернув голову, наемник увидел, что Жанна развернулась к нему, словно приготовилась к длительной беседе.

– Ты о чем?

– Твои переговоры с Эзви Шахтом по защищенному каналу… К примеру, об этом.

– Откуда ты узнала?

– Мы вместе, а для меня это значит определенный уровень доверия. Я подождала, пока ты сам все расскажешь, но ты не очень горишь желанием. – Жанна постукивала кулаком в перчатке по краю консоли. – Ну, я взломала твой коммуникатор и прочитала несколько файлов, которые ты расшифровал.

Ален сцепил руки на груди.

– Мы давным-давно уговорились, что ты не будешь…

– Все между нами. Я хочу быть в курсе твоих дел.

«Оживляем старые споры, – подумал Джер. – Я всегда боюсь именно этого – что она вынет из рукава свои проверенные фокусы».

– Ты собираешь информацию о шаари. В частности, о Ламасе Тиброне, типчике с фальшивым именем. Да, я знаю, кто он. Вспомнила. Как-то один тулканец на Халли-6 показывал мне его.

– И?

– Тиброн тогда взялся обучать группу тулканцев. Они отвалили ему денежек, не своих, правда. Нашелся спонсор: один концерн, которому для войны с конкурентами потребовались умелые руки.

Ален кивнул. Все сходится. Но Тиброн наследил не только на Халли-6. Дженару удалось отыскать его следы на дюжине миров.

Занимался ли бывший шаари только продажей своих знаний и обучением головорезов?

Это и хотел выяснить Ален. Он ни на грош не доверял Тиброну, уверенный, что рассказал «призрак» им отнюдь не все, к тому же в некоторые моменты калека определенно лжет.

– Не вижу смысла, – небрежно заметила Жанна. – Мы и так получим гораздо больше, чем ты сможешь узнать, потратив уйму денег на этот мохнатый комочек.

– Эзви – мастер своего дела.

– Ладно – мастер. Но что с того? Получишь ты еще больше сведений о перемещении Тиброна по Галактике. А дальше?

Наемница проверяла его.

– Он может быть связан с кем-то, кто преследует свои собственные цели, – сказал Ален.

– Серьезно?

– Да. Вспомни варанцев. Они обещали Тиброну вернуть ему человеческий облик, но им якобы нужны деньги. А мне кажется, дело не в этом. Им нужны технологии, которые, в свою очередь, можно достать лишь у наших горячо любимых дэррнов.

Наемница покачала головой, на этот раз согласно.

– Может быть. Но Тиброну не получить технологии без нашей помощи. Он вынужден будет открыть карты.

– Не уверен, – отозвался вольный охотник. – Вариантов здесь может быть много. До самых невероятных…

– Например?

– Ловушка.

– Ловушка дэррнов? – Жанна расхохоталась. – Не-ет. Не верю.

Ален дернул плечом.

– Или так, или как-то еще. Тиброн мог быть завербован сколько угодно раз за эти десять лет. Где гарантия, что он говорит правду о той катастрофе? Ну, обгорел, подхватил бактерию, которая едва не сожрала его целиком. Здесь шаари вряд ли что-то сочинил…

– Хочешь сказать, он попал не к варанцам?

– Думаю, кроме них, был еще кто-то. И это он поднял «призрака» с планеты.

– Запутанно, – сказала Жанна.

– Мы можем все выяснить, накормив Ламаса одним из чудесных зелий госпожи ШакРок, – пошутил наемник.

– Неплохо бы…

– В общем, сведений слишком мало, чтобы делать окончательные выводы. Я надеюсь на Эзви. Если Тиброн готовит нам что-то неприятное, лучше иметь план «Б» на этот случай. Согласна?

– Ага. Или продать инфу куда-нибудь на сторону.

– Тоже вариант. Информация – ценный товар.

«Да мы тут как два биржевых маклера».

Бортовой компьютер выдал еще порцию данных.

– Ого. А вот и наш клиент, – сказала, глядя на голограммы, Сабола. – Вышел из гиперспейса и движется к планете. Ну и яхта у него – развалюха.

– Сопровождение?

– Нет.

– Вооружение?

Сканеры тщательно прощупали суденышко Экона Лукуу.

– Ни малейшего.

– Системы дальнего обнаружения?

– Та-ак. Яхта связалась с диспетчерской, ее данные зафиксированы. Продолжает путь. Нас не видят.

«В любом случае надо будет быстро сматываться».

Ален восстановил в уме последовательность действий. Вариант с импульсными пушками был не окончательным. Хибраниец склонялся к тому, чтобы хотя бы имитировать катастрофические неполадки с движком. Сделать дело тихо – и тихо свалить из системы, не поднимая шума.

Зефдо была миром провинциальным и малозаселенным. Вокруг него не дежурили боевые подразделения, но сюда их могли перебросить довольно быстро благодаря новейшей системе орбитальной сигнализации. Маяки опоясывали планету, прочесывая пространство вокруг нее на предмет неопознанных кораблей. Хотя Зефдо располагалась почти в центре Домена Таглианы, лакиши знали цену бдительности. Изоляционизм приучил их к этому. Остальной космос они считали враждебным по определению и всегда были готовы к драке.

Вот драки-то Ален и хотел избежать. «Пепельный эльф» мог дать бой даже эскадрилье истребителей – в теории. У скоггера было отличное вооружение и уйма наворотов, заставивших Алена в свое время изрядно тряхнуть мошной. Конечно, они того стоили, однако «Эльф» предназначался для операций меньшего масштаба. К тому же корабль был единственным имуществом наемника, которым он зря рисковать не собирался.

Жанна настаивала на эффектном шоу с фейерверком, убеждая Алена, что ничего страшного не случится.

– Мы успеем сделать ноги, – сказала она.

Наемник не сводил глаз с точки на голограмме сканера. Яхта Экона Лукуу приближалась к диску планеты. Ее можно было рассмотреть и визуально в виде яркой точки, движущейся на фоне звезд.

– Ну? – нетерпеливо бросила Жанна.

– Сделаем тихо.

– Ты, конечно, командир…

– Послушай! Лакиши начнут расследование, будут ловить обломки и тогда сразу увидят, что стало причиной катастрофы. Жанна, неужели я должен давать тебе уроки по диверсиям?

Наемница надулась. Надежда пострелять растаяла напрочь.

– Мы тут не на пикнике, – жестко сказал Ален. – Я зря взял тебя с собой?

– Нет.

– Молодец. Соберись и приготовь «шутника». Яхта нашего клиента превратится в кучу осколков словно бы сама собой. Неполадка двигателя…

Наемница начала водить руками по голоинтерфейсу. Ракетный отсек активирован, «шутник» – хитрая дорогостоящая ракета, невидимая для радаров, – готова к пуску. Ален повел «Эльфа» сам, набирая скорость. Какое-то время корабль шел наперерез яхте лакиша, но потом сделал небольшой крюк и пристроился в хвосте.

Жанна доложила, что «шутник» готов. Сканер системы огня уже взял яхту в свои виртуальные тиски, вырваться из которых не смог бы даже опытный пилот-истребитель. Тем более робот-навигатор, управляющий старой, перешедшей Лукуу от отца посудиной. Джер удивлялся беспечности сенатора.

– По твоей команде, – холодно сообщила Жанна, не поворачивая головы.

Дистанция триста метров. «Эльф» двигался за Эконом, словно привязанный.

– Вииде нужно время. А также свобода от подозрений, – сказал Ален, точно оправдываясь. – Если свалят его, всему проекту конец, Жанна.

– Знаю.

В ее голосе было презрения больше, чем звезд в окружающем космосе.

– Я лично не собираюсь останавливаться на полдороге. Хочу увидеть Рашдан и Цитадель.

Не дожидаясь непосредственного приказа, Жанна надавила на гашетку. Она не любила мужчин, которые много болтают, но могла простить того, к кому испытывает определенные чувства. Да, Алена она любила всегда. Больше или меньше, в зависимости от уровня его ослиного упрямства, но любила.

А то, что он уговаривал скорее себя, чем ее, указывает на его неуверенность. Мудрая женщина в таких случаях всегда должна брать инициативу на себя.

«Шутник» вырвался в вакуум и устремился к цели. Умельцы с Арабуна, производящие подобные смертоносные игрушки, не зря заламывали цены на свой товар. Инструментов для скрытного убийства они изобрели куда больше конкурентов, и качество их было куда выше, поэтому на рынке арабунские гаджеты пользовались стабильно высоким спросом. Ракеты СУ-100 порядком опустошили карман Алена Джера два года назад, но он не жалел. «Шутники» славились безотказностью и всегда делали именно то, что от них требовалось.

Ален приспособил их для имитации аварий двигателей. Взрыв, цепная реакция, разрушение генератора – быстрая смерть для экипажа. Оценить, что стало причиной аварии, невозможно. Улучшенный термит в составе боеголовки ракеты заботливо превращает в расплавленное месиво все, с чем прикоснется.

Наемники следили, как ракета, разгоняясь, приближается к яхте сенатора.

– Кажется, и правда… – сказала Жанна, – орбитальные сканеры ее не видят.

– «Шутник» слишком мал даже для более чувствительных приборов, а тут еще маскировка.

Он увеличил разрешение внешних визоров. Яхта Экона Лукуу была видна крупно, во всех деталях. Особенно наемника заинтересовали четыре маршевые дюзы, мерцающие оранжевым. В какую-то из них попадает ракета – выберет сам «шутник».

Таймер отсчитывал время до попадания. Яхта шла прежним курсом, и где-то внутри ее сидел сенатор, помешанный на своей национальной религиозности. Наверное, даже медитирует. Ален мысленно подогнал ракету. Секунды растянулись до бесконечности.

Наконец «шутник» нашел цель, выбрав левую секцию, и вонзился точно в центр широкого сопла. Там он и взорвался беззвучной вспышкой, от которой во все стороны полетели яркие осколки и застывающие в вакууме капли расплавленного металла. Энергии термита хватило на то, чтобы гореть целых три секунды, распространяясь в глубину движка все дальше.

– Готов, – холодно констатировала Жанна Сабола.

Ален молчал, наблюдая за медленно вращающейся вокруг продольной оси яхтой лакиша. Остальные три сопла погасли, последовало несколько бледных вспышек. Секундой позже реакция дошла до генератора, и он выплеснул всю накопленную энергию. Корабль лопнул как мыльный пузырь. В тепловой вспышке расплавилась большая часть обломков, красиво разлетались в вакууме во все возможные стороны.

Ален отвел «Пепельного эльфа» в сторону, укладывая корабль на курс выхода из системы. Диспетчерская уже наверняка заметила взрыв, значит, скоро пошлет сюда патрульный скоггер проверить, что происходит. А еще направит в эту точку пространства все свои гляделки.

Самое время открывать шампанское.

Ален покривился от этой мысли. Триумф не был заслужен – Жанна права, уничтожить безоружного немного чести, хотя, справедливости ради, нужно отметить, что подобных заказов у обоих наемников было немало.

«Это не мешает нам терзаться муками совести. Пора бы уже написать Кодекс хибранийца… Нет? Чтобы заглянуть в него и точно знать, что можно, а чего нельзя».

Жанна молчала, разглядывая пальцы в перчатках, словно проверяла маникюр, который отродясь не делала.

– Мы спасли проект, дорогая. И заработали кучу бабок, – попытался приободрить ее Джер.

Сканеры «Эльфа» показывали приближение к зоне катастрофы нескольких легких кораблей.

– Ты берешь меня в долю.

– Какую?

– Рано или поздно сведения о Тиброне и его делишках принесут тебе доход, – сказала Жанна, возвращаясь к старой теме. – Ты ведь думал об этом? Вижу – думал. Так я хочу… сорок процентов.

– Сорок? Зачем тебе столько?

– У меня есть Карина.

– Но…

– Будешь спорить, станет пятьдесят, – предупредила Сабола.

Ален расхохотался, не удержавшись. Он словно перенесся в прошлое и видел тогдашнюю Жанну, неукротимую кошку, которая при каждом удобном случае выпускает коготки и готова к сражению. Она всегда была женщиной, бросающей вызовы.

– Не ставь условия, дорогая.

– А ты не называй меня «дорогая».

– Что ж… обещаю подумать над твоим предложением, – сказал вольный охотник, переводя «Пепельный эльф» в режим гиперспейса.

– Это требование, а не предложение! – Спорить они продолжили, даже выйдя из традиционной пространственной метрики.

Жанна была неисправима, однако именно за это Ален и любил ее. И сейчас отчетливо понимал, что не согласен на новое расставание ни под каким видом.

Глава 10

Дикий космос. Неизвестный сектор.

Система двойной звезды, орбита внешней планеты.

Станция «Цинклет», лаборатория

Фаннур помнил, что боль началась в момент пробуждения. Он только избавился от образов, спровоцированных очередным кошмаром, как по его телу пробежала колючая волна. Каждая нервная клетка вопила о пощаде. Лежащий в капсуле шаари выгнулся дугой. Из его горла вырвался хриплый вопль…

– Для чего это? – спросил стоящий рядом с консолью Эдду Болл.

Увлеченная происходящим Фита ШакРок не сразу ответила, и научному секретарю пришлось повторить вопрос.

– Дрессировка, – просто ответила ученая. – «Призраки» сильны волей. Так, господин Тиброн? – Лакишка бросила взгляд через плечо – на Ламаса, сидящего в своем кресле. Тот был бледен и кусал полные губы.

В комнате управления находилось только трое. И опять – шаари за стеклом, как подопытное животное в аквариуме, а они, исследователи, снаружи.

ШакРок была довольна ходом работ. По ее словам, в штурмовщине, какая была на первых порах, необходимость отпала, и теперь можно собирать данные без спешки. Сама она уже не занималась рутиной, сбрасывая всю работу на штат лаборантов. Для чего-то ведь они нужны! Теперь Фита смаковала, образно говоря, десерт. Шаари находился целиком в ее власти, с ним она могла делать все, что угодно.

И делала.

– Я хочу сломить его волю, – сказала ШакРок. – Приучить к мысли, что свободы ему не видать, пока он здесь. Заставить подчиниться. Каковы ваши прогнозы, господин Тиброн?

– Благоприятные. Я уже говорил.

Фита кивнула.

– «Призраки», по сути, просто рабы, привыкшие к повиновению: их так запрограммировали. – Ученая наслаждалась. – Не думаю, что моя работа будет сложной. Я ввела Фаннуру Грифу в мозг одно устройство, оно и заставляет его страдать по моему приказу.

От нового импульса шаари забился внутри капсулы еще сильнее. Человек кричал и визжал. Эдду Болл отвернулся. Даже ко всему привычный младший научный секретарь все-таки нередко поражался жестокости Фиты.

– Перестаньте, – не выдержал Ламас Тиброн. – В этом нет никакой необходимости.

– Вот как? – Лакишка повернулась на вращающемся стуле. – Не вы ли говорили, что сломить «призрака» непросто? Не вы ли намекали, что тренировки и трансформации делают ваших братьев маловосприимчивыми к чужим влияниям? И пыткам, кстати…

– Говорил, – кивнул бледный Тиброн, бросив косой взгляд на неподвижно стоящего Эдду. – Но всему есть пределы…

– Нет! Когда я вижу цель, мне плевать на условности! – вспылила ШакРок. – Виида требует от нас результат.

– Его здесь нет… – пробормотал Ламас.

– Неважно, – высокомерно подняла подбородок ученая. – Не вмешивайтесь. Ваше счастье, что именно с вами я обращалась деликатно. Не заставляйте меня жалеть о своей сентиментальности, человек.

Эдду заметил, как сжались кибернетические кулаки бывшего шаари.

– Кстати, поначалу я хотела вас препарировать, разрезать на маленькие кусочки, чтобы понять, как вы устроены. Но к чему мне это делать, если вы всего лишь тень прежнего совершенного убийцы из тени? – ШакРок рассмеялась.

Ламас Тиброн отлично держал себя в руках, но Эдду чувствовал, внутри его извергается вулкан. Ненависть бывшего шаари пропитала воздух в комнате.

– Но это все лирика, – посерьезнела Фита. – Нам надо наладить контакт с нашим пациентом. Он вполне здоров, чтобы вернуться в сознание и отвечать на наши вопросы.

Фаннур лежал, тяжело дыша. Его глаза были закрыты, мышцы расслаблены. На подбородке блестела слюна. Компьютер показывал увеличение сердечного ритма, но он удивительно быстро приходил в норму.

Фита что-то пробормотала насчет невероятной выносливости пациента.

– Итак, вы готовы отвечать на мои вопросы?

– Да, – последовал ответ.

– Хорошо. Сейчас я разбужу вас, – сообщила, помедлив, словно сомневаясь, ученая. – Обещайте вести себя спокойно. Если вы попытаетесь что-нибудь сделать, освободиться, например, вас ждет наказание. Я подарю вам такую боль, какую вы и представить не можете. Ваш ответ. Будете слушаться меня?

– Да. – Казалось, «призрак» тоже взял паузу на раздумье – совсем крошечную.

Эдду провел рукой по взмокшему лбу. Ему не нравилось, что здесь происходит. Может быть, виной тому была усталость.

– Начнем… – услышал младший научный секретарь голос Фиты.

Там же

Шаари испытывал невероятную боль, но его сознание не сразу усвоило мысль, что причиной ее была эта женщина. Инопланетянка, которая разговаривала с ним откуда-то издалека…

Итак, он, Миа и Кервол были на Клебре, выполняли заказ лакишей, которые требовали уничтожить вождей башнагов. Память медленно прояснялась, все больше частей картинки занимали свои места.

А что потом? Шаари проникли в «хижину», минуя кольцо бдительной охраны… Образ вспыхнул перед Фаннуром. Да, вожди были убиты, один из них успел крикнуть, предпринял попытку к бегству, но его зарубили…

Гриф дернулся – ему казалось, боль пришла снова. Фантом. Это мозг пытался форсировать воспоминания.

Лакиши устроили ловушку, они что-то сделали… Фаннур помнил свой прыжок – так он хотел вырваться за пределы «хижины». Его отбросило силовое поле. Он приземлился на пол… Затем всех троих шаари усыпили газом.

Это Фаннур прокручивал в уме много раз.

Его положили в капсулу – если называть вещи своими именами, то он попал в плен и находился в полной власти врага. Но какой это враг и что ему нужно?

Незримая женщина была здесь и не здесь одновременно. Ей ничего не стоит убить его за неповиновение.

Фаннур вдруг подумал об Архонте Глеше и о том, что сейчас делается в Цитадели. Дэррну явно не позавидуешь.

«Я опозорил братьев и сестер. Ничего не сделал, чтобы не попасться. Нарушил все правила».

Грифу эта мысль показалась глупой. Разве он уже не решил все для себя? Он больше не хочет быть «призраком».

– Меня зовут Фита ШакРок. Я – глава лаборатории, в которой вы в настоящий момент находитесь, – сказала женщина после нескольких вопросов, призванных выяснить, как Фаннур отражает реальность. – Теперь вы можете открыть глаза, господин Гриф. – В ее голосе прозвучал сарказм.

Шаари так и сделал. Впервые после тьмы и неясной серой мути он видел яркий свет. Машинально переключился на инфракрасное зрение, но тут же зажмурился от слишком высокого уровня засветки. Постепенно «призрак» привык.

Над капсулой был потолок, с которого свисали манипуляторы, похожие на конечности причудливого, уродливого создания неизвестной породы.

– Где я?

– Орбитальная станция «Цинклет», – объяснила Фита. – Она принадлежит главе Высшего Совета Таглианы Советнику Вииде.

«Виида. От его имени с Глешем разговаривали нанимавшие нас лакиши», – подумал Фаннур.

Шаари повернул голову влево и увидел стеклянную стену. Но что за ней, разглядеть было невозможно. С внутренней стороны ее превратили в зеркало. Фаннур хмыкнул. Значит, это все-таки случилось. Плен. Наставники учили шаари убивать себя путем остановки сердца или провоцировать инсульт, но Фита успела разъяснить Грифу, что любая попытка самоубийства будет жестко пресечена. И последуют карательные меры, о которых шаари уже имел представление. Это не та боль, с которой легко справиться. Фита знала свое дело.

Фаннур опозорен – так сказал бы ему любой наставник-дэррн. Лишь смерть искупает подобную оплошность.

Однако если он умрет – от остановки сердца по своей воле или когда его мозг разорвет боль, подаренная Фитой, – то не узнает много интересного. В частности, ради чего лакиши затеяли этот спектакль.

– Я понял, – сказал шаари, вернувшись к разглядыванию потолка. – Я ваш пленник.

– Да, – подтвердила Фита. – Искреннее сотрудничество с нами подарит вам отличные шансы на выживание.

Фаннур подумал.

– Дайте гарантию, что с моим собратом Керволом и моей сестрой ничего не произойдет.

– Даю. Но ровно до той поры, пока вы будете сотрудничать.

– Я понял. Что вам нужно от нас?

– Деловой подход, господин Гриф… – ШакРок явно улыбалась, говоря. – Мне нравится. – Она сделала паузу, будто ей надо было что-то обсудить с теми, кто стоит рядом с ней в той комнате. Фаннур попробовал применить телепатию. В его мозгу возникли нечеткие образы. Трое, включая ее, сидящую у консоли. Один из троих поначалу показался Грифу роботом, но затем он понял, что это человек с киберпротезами, заменившими большую часть живых тканей.

Попытка использовать умение, которое ему никогда хорошо не давалось, истощила его силы. Фаннур вздохнул.

– Активность вашего мозга, господин Гриф, потрясает. Мне еще не приходилось исследовать телепатов, – сказала Фита. – Вы читаете мысли?

– Нет. Только образы вижу.

– А другие?

– Не знаю. Спросите их. Мы говорили о наших общих интересах.

«Я разговариваю с ней, точно мы сидим в каком-нибудь офисе и обсуждаем деловые вопросы».

Гриф улыбнулся. Он был скован по рукам и ногам, его тело было напичкано устройствами, из него торчали катетеры. Киборг, похожий на того, кто сидел сейчас за стеклом.

Что бы сказал Глеш по этому поводу?

Фаннур ощутил, что ему совершенно определенно не хватает Цитадели.

Будто прочитав его мысли, ШакРок сказала:

– Нам надо, чтобы вы помогли нам захватить Рашдан и уничтожить дэррнов.

Домен Таглианы. Сектор Кудар.

Таглиана. Пифрок, столица государства.

Нефритовый Дворец

В Нефритовом Дворце, где уже многие века заседал Высший Совет, стоял гул. В воздухе носилось возбуждение и отчетливо тянуло паникой. Валак Виида, прибывший на родную планету час назад и едва ступивший под своды Дворца, с трудом подавлял довольную улыбку.

В сопровождении свиты пышно разодетых помощников Советник двинулся по мраморному полу через холл. Потолки здесь были высокими, опирающимися на два ряда массивных колонн, вырезанных в традиционно лакишском стиле. Убранство Нефритового Дворца демонстрировало всем и каждому могущество Таглианы – и на иностранных послов, коих было немного, безусловно, оказывало должное воздействие.

Однако, на вкус Вииды, Дворец был всего лишь большим и пошло-традиционалистским сараем, не шедшим ни в какое сравнение с его станцией. Валака часто упрекали в склонности к излишней роскоши, но что эти болваны понимали в искусстве величия? Виида считал большинство членов своего окружения просто плебеями, которым повезло выбиться наверх. От них он не желал выслушивать комментарии насчет своего образа жизни.

Рибро был прав. Гений! Его идея с покушением на Экона Лукуу оказалась едва ли не волей самого провидения. Виида отрицал всякую религиозность, однако сейчас даже готов был признать существование Великого Духа Доа, который помог ему.

Наконец толпа заметила появление главы Совета, и по холлу разлилось почтительное молчание. Виида двигался медленно, давая всем и каждому рассмотреть себя. Пусть видят, что он по-прежнему тверд в своих намерениях. Враждебные взгляды, которых хватало, его не смущали.

«А Лукуу многих успел восстановить против меня, – подумал лакиш. – Время он даром не терял. Ну, теперь посмотрим, кто кого».

Виида сдержанно улыбнулся. Все должны думать, что он ничего не знает о гибели Экона.

– Ален Джер вернулся на «Цинклет», – сказал вполголоса идущий рядом Рибро ПакЛан.

– Великолепно. Что наши информаторы? – Виида говорил краем рта.

– Комитет по финансовому надзору только что закончил экстренное заседание. Решили сегодня не выносить вопрос по проекту на голосование.

– Рибро, ты заслуживаешь награды.

– Все ради блага Таглианы, Советник.

– Разумеется.

Итак, затея позволила достичь главного – выиграть время. Все шло как по нотам. После исчезновения сенатора союз, который он собрал, будет долго решать, что делать и кого поставить на место Лукуу. Виида предвидел большую грызню. Экон был главой Комитета по финансовому надзору, и его назначение туда стоило членам Совета немало нервов. И это при том, что Экон считался лакишем безупречной репутации, и его кандидатура устраивала большинство противоборствующих сил. Никто больше не может претендовать на подобную роль миротворца.

Валак Виида своим появлением внесет некоторую ясность в ситуацию. Он ждал, когда кто-нибудь из сенаторов подойдет к нему, и наконец это случилось. Едва Советник и его свита дошли до лестницы, ведущей к большим, распахнутым настежь дверям, дорогу им преградил Фосор ВэнДин.

«Какая честь. Сам глава клики «пацифистов».

Виида напустил серьезный и чуть усталый вид, намекая, что перелет выдался нелегким.

– Рад приветствовать, – отринув церемонии, произнес Советник. – Как ваши дела?

Фосор ВэнДин был зол, буквально метал молнии, и его глаза сверкали, как две сверхновые. Советник спокойно выдержал этот взгляд. «Пацифист» или нет, а ВэнДин мог взорваться от малейшей искры. Особого ущерба он своими взрывами, впрочем, не наносил.

– Слышали новость, Виида?

– Какую?

Толпа пышно одетых лакишей за спиной Советника остановилась.

– Экон Лукуу мертв!

– Что? Вы в своем уме? Быть не может!

Фосор выдохнул скопившийся воздух, став светло-серым, точно пепел.

– Странно… очень странно… – Лакиш сделал жест, призывая Вииду отойти в сторонку, чтобы переговорить с глазу на глаз.

Изображая полнейшую непричастность, удивление и скорбь, Советник выполнил просьбу «пацифиста».

– Значит, вы ничего не слышали? – продолжил сверкать глазами ВэнДин.

– Простите, Фосор. Я недавно прилетел. Устал. К тому же от новостей у меня изжога. Но… я вижу, не зря Нефритовый Дворец гудит. Вы не шутите? Лукуу… скончался? Как?

– Его яхта потерпела крушение возле Зефдо, когда он собирался входить в атмосферу.

– Ай-ай… Великий Дух!

– Ведется следствие.

– Но предварительные соображения?

– Неполадки с двигателем, взрыв в соплах и разрушение генератора.

– Доа!

Фосор внимательно посмотрел на Вииду, словно вдруг вспомнил, с кем говорит. С давним противником, на которого вылил в своих парламентских выступлениях немало грязи.

Советник же скорбно покачал головой. Он всегда считал себя хорошим артистом. В большой политике без этого никуда.

– Его яхта была старая, – заметил «пацифист», – Экону не раз говорили, что напрасно он летает без сопровождения и на такой ненадежной посудине.

– Но Зефдо – наш домен, – сказал Советник. – Зачем сопровождение?

– Всякое бывает… И вот теперь это.

Фосор бросил взгляд в сторону. В холле кучковались сенаторы, обсуждающие последнюю новость. В воздухе носились вопросы.

– Смерть Лукуу весьма подозрительна, Советник, – сказал Фосор.

– Она трагична, нелепа… тут я согласен. Но что вы имеете в виду?

«Не переиграть!»

– Лукуу инициировал голосование по вашему проекту, Виида. И погибает прямо накануне заседания.

– И что же? На что вы намекаете?

Фосор помедлил.

– Мысли вслух, Советник. Только мысли вслух. – Лакиш прищурился.

Вииде пришлось изобразить праведное возмущение.

– Держите свои мысли при себе, сенатор! Если у вас есть конкретные обвинения, я готов выслушать, но не забывайте, что за свои слова вы будете нести ответственность!

– Но…

– Что? – Еще немного праведности и немного гнева. ВэнДин озадаченно засопел. Злость сдуло с него, осталась нерешительность.

Советник мысленно сплюнул. «Пацифисты» никогда ничего не добьются – они бесхребетники. Мысль о любом натиске уже кажется им крамолой, они стремятся договариваться по каждому вопросу, везде и во всем, не понимая, что их клоунада бессмысленна. «Пацифист» не способен с боем прорываться к цели, в этом Советник убедился давно. Без Экона теперь Фосор и его люди снова окажутся в положении парламентских горлопанов.

– Я жду ответа, – сказал Виида. – Говорите! Думаете, это я взорвал ему сопла?

– Нет.

ВэнДин старался сохранить лицо – на него смотрели.

– Тогда оставим нелепую болтовню. На сегодняшнем заседании мы почтим память Экона Лукуу. Он действительно много сделал для Таглианы, нам будет не хватать его профессионализма и принципиальности. В нынешние времена политики, подобные ему, стали редкостью. – Советник похлопал Фосора по плечу, специально на глазах его приятелей. Пускай подозревают его в сговоре с главным врагом. А ВэнДин просто дурак, если вызвал Вииду на этот разговор.

«Я победил! Осталось размазать их по стенке!»

На себя же он напустил вид заботливого, участливого дядюшки. Его голос источал елей.

– Вы хорошо себя чувствуете, Фосор?

– Да… спасибо. Я ничего такого не имел в виду, Советник. Если я позволил…

– Ничего. Не имеет значения, – сказал Виида. – Соберитесь. В трудные времена мы обязаны проявить стойкость перед лицом беды. Этим всегда славились лакиши, да? Умением сплачиваться.

«Откровенная ложь, приправленная пафосом, всегда выглядит привлекательнее правды».

Фосор кивнул. Вииде подумалось, что, наверное, его специально подослали к нему. С какой целью? Смутить? Заставить горестно возопить и во всем признаться? Глупцы. Для этой цели нужен был кто-то посолиднее, чем этот слепой романтик.

– Скоро заседание, – сказал Валак, – простите, но мне нужно подготовиться.

– Да, конечно.

Словно побитая собачонка, «пацифист» отправился обратным курсом. В холле снова загудели и загундосили с явным возмущением. Советник сделал знак своей свите и направился в зал, испытывая невероятное наслаждение. Такое дает лишь полная власть над ситуацией.

– Выиграли еще один раунд? – спросил Рибро ПакЛан, неотступно следующий за Советником. – Фосор выглядит как школьник, получивший взбучку.

– Ты прав. Но главное сражение впереди, и расслабляться не стоит. Возможно, «пацифисты» не такие и дураки, и бормотание ВэнДина только отвлекающий маневр.

– Они хотят дождаться конца расследования, – сказал переговорщик.

– А оно затянется. Джер дает гарантию, что следов не будет?

– Дает. У хибранийцев какие-то свои фокусы. Все выглядит как простая катастрофа. А уж то, что яхта у Лукуу была, мягко говоря, старая, это стало притчей во языцех.

Верно. Полеты на Зефдо за очередной порцией просветления всегда вызывали у коллег Экона скептицизм и усмешки. Даже у союзников, не говоря об уничтожающем сарказме врагов. Верность Экона старым традициям, семейственности – кому это нужно в нынешние времена? Успех не измеряется в количестве трофейных знамен поверженных армий, которые тебе в наследство оставил дед-полководец. Не винтовка – деньги решают все проблемы в Галактике. Равно как и создают их, конечно.

Виида считал себя реалистом и прагматиком и принимал на вооружение то, что могло принести пользу. Если будет выгодно стать завзятым почитателем старины, он станет. Но не сейчас.

Так или иначе, а Экон пал жертвой собственной беспечности. Смени он хотя бы корабль на более надежный и современный, летай с охраной, подстроить покушение было бы куда сложнее. Лукуу сам подставил голову под топор – Виида нисколько не жалел неудачника. Ради того, чтобы довести свое дело до конца, он готов пожертвовать десятью или сотней Эконов.

Зал заседаний сверкал огнями. Войдя, Виида почувствовал еще больший подъем. Здешняя обстановка располагала к великим делам – этого не отнять. Единственная польза от помпезного сарая.

– Рибро, держи меня в курсе дел на станции. От Фиты вестей не поступало?

– Пока нет, Советник. Скоро будут, я думаю.

– Надеюсь, ШакРок не наломает дров. Ее методы меня беспокоят.

– Имеете в виду ее идею… дрессировки?

– Да. Я предпочитаю иной. Мы подмажем врага, наладим с ним хорошие отношения, убедим в том, что мы самые настоящие друзья, и предложим взаимовыгодную сделку. Только так можно получить над ним полный контроль. А Фита… считает, что короткий поводок лучшее средство.

– Но это шаари, – напомнил Рибро. – Они непредсказуемы и опасны.

– Они дикие, – возразил Советник. – Они не привыкли к обществу, в их головах полно стереотипов, которые мешают им. Я хочу разбудить в них другие чувства, показать, что есть жизнь и за пределами Рашдана.

– «Призракам» это известно.

– Да, но в их понимании космос враждебен. Заставим их подружиться с нами – разве плохая идея?

– Отличная, Советник.

– Они – люди, а потому тщеславны. Я знаю, на что надо надавить, поверь.

– Да, Советник.

Виида со свитой шел по широкому проходу, проложенному в центре зала через несколько акров кресел для сенаторов. Впереди высилась трибуна, где самым высоким местом было кресло главы Высшего Совета. Его место, Валака Вииды. При взгляде на нее на миг Советнику она показалась императорским троном.

Дикий космос. Неизвестный сектор.

Система двойной звезды, орбита внешней планеты.

Станция «Цинклет», лаборатория

– Перестаньте, – прохрипел Фаннур, – я не сопротивляюсь!..

Боль была чудовищной. Дэррны не готовили его к такому.

По телу стекал пот, сам себе Гриф казался губкой, которую выжимает незримая рука. Голова шла кругом, тошнило. Язык во рту точно превратился в кусок ваты.

«Призрак» не понимал, что нужно Фите, зачем она это делает. Он ведь согласился на все, лишь бы это прекратилось.

«Тебя ломают – неужели неясно?»

Боль прошла. Шаари лежал с закрытыми глазами, моля Великую Пустоту, чтобы она не вернулась. По-прежнему в капсуле «призрак» начал испытывать нечто вроде клаустрофобии. Хотелось вырваться, больше всего на свете хотелось…

Фита не разговаривала с ним, но мысленно он видел, как лакишка сидит за консолью и дирижирует его страданиями. Сколько прошло времени? Гриф не знал. Его внутренние часы давно сбились, и с таким же успехом Вселенная могла отмотать и сутки, и двое, и неделю. Фаннур медленно погружался в черную дыру отчаяния. Чувство это было давно забыто и похоронено, он имел с ним дело лишь в период обучения, когда наставники-дэррны подвергали его, ученика, непереносимым, тогда казалось, пыткам. Сейчас было примерно то же, только без дэррнов и надежды на снисхождение.

«Им нужно от тебя что-то гораздо большее, чем твое умение убивать быстро и эффективно».

Голос, прозвучавший в сознании Фаннура, очень напоминал Архонта Глеша.

Аппараты впрыснули в кровь шаари комбинированную дозу стимулятора и обезболивающего.

– Вы проявляете завидную стойкость даже для человека, прошедшего Трансформацию, – объявила как всегда незримая Фита ШакРок. – Вы мне нравитесь.

– Я не понимаю… Чего вы хотите? Где ваши требования?

– Не люблю спешить, но начальство требует результатов. Но пока его здесь нет, я могу себе позволить немного развлечься. И проверить, до каких пределов вы способны дойти…

– Не понимаю, – повторил шаари.

– Я хочу добиться от вас полной лояльности, господин Гриф. Понимаете, что это значит?

– Да.

– Уверены? Вы не должны и в мыслях восставать против меня или кого-то из моих людей. Залог вашего выживания – послушание.

«Это я уже слышал».

Фаннур сжал зубы. Отчаяние душило.

– Злитесь… – отметила ученая. – Понимаю. Короче, я хочу выдрессировать вас. Как собаку. Вы будете слизывать дерьмо с моих ног, если я захочу.

В голове шаари снова возник гул, и электрические импульсы поползли от затылка по черепу и дальше, спускаясь вниз по шее. Обычно с этого и начинался очередной кошмар.

– Стойте! Нет! – Фаннур задыхался. – Я… повинуюсь.

– Хорошо. Уроки дэррнов вы, похоже, усвоили. Что ж… – Последовала пауза. В сознании «призрака» лакишка производила вполне обычные действия. Встала с кресла и потянулась, разгоняя застоявшуюся кровь. – Думаю, пора приступить. Вы согласились помочь нам уничтожить ваших бывших хозяев. Верно?

– Да.

– Вы сделаете это, боясь боли, или это ваш сознательный выбор?

– Какая разница?

– Фактически никакой. Но я хочу понять вашу мотивацию.

– Вы совсем сошли с ума. Глехмош[16]!

– Еще одно такое слово – что бы оно ни значило, – и вы пожалеете!

– Я…

– Я могу действовать через вашу сестру Миу. Знаете, мне давно хотелось разбудить ее и задать пару-тройку вопросов… попутно пропуская через ее тело тысячи веселых вольт. Кажется, пришло время.

Наступило молчание. Паника охватила Фаннура, и он задергался, вообразив себе, как сестра бьется от боли и кричит, срывая голосовые связки. Методы ШакРок превосходили по своей жестокости даже пресловутую Трансформацию.

– Стойте! – завопил, теряя контроль над собой, Фаннур. – Не нужно! Я сделаю все! Нет!

Он кричал и кричал, совершенно не отдавая себе отчета в том, что делает. Сознание накрыла густая тень.

Когда шаари очнулся, то почувствовал себя жалким комком слизи. Он больше не совершенный воин, а захлебывающееся рыданиями отвратительное существо.

Разве можно было раньше такое представить?

Прошло немало времени, прежде чем Фита заговорила вновь.

– Вашей сестре пока ничего не грозит. Ее судьба в ваших руках, господин Гриф. Ее и вашего собрата – Кервола. – Голос ученой был совершенно обыденным, это и пугало.

– Я понял, – наверное, в сотый раз повторил шаари.

– Мы остановились на вашей мотивации.

– Я… хочу убить дэррнов, – сказал Фаннур, не видя смысла что-либо скрывать. В любом, самом отчаянном положении нужно искать выгоду – так учили наставники. Сейчас для Грифа выгода заключалась в необходимости подчиниться. И ждать удобного случая. – Еще до… пленения я строил планы освободиться…

– С этого места подробнее, – сказала Фита. – Очень интересно!

– Мне надоело жить рабом у существ, зарабатывающих большие деньги на убийствах. Я и мои братья создаем им богатства, а нас кормят ложью и требуют самоотречения. Требуют следовать Учению Хэтар.

– А! Катехизис шаари, – сказала Фита.

– Его придумали века назад, чтобы вбивать нам в головы и заставлять подчиняться.

– Учение Хэтар давало шаари смысл жизни?

– Да. И избавляло от вопросов. – По щекам «призрака» текли слезы.

– Интересно… – ШакРок рассмеялась. – Какое совпадение! Значит, вы попали в плен, не успев закончить дело?

– Да.

– Воистину длань провидения.

– Я хотел дать моим братьям свободу, чтобы они сами решали, кем быть, сами выбрали свой путь во Вселенной.

– А вы уверены, что это им нужно?

– Да, – твердо сказал Фаннур. – Я собрал немало сторонников, больше половины фоорхал и часть учеников.

– Выходит, я не ошиблась. Вы – лидер. – Наступила пауза. Фита, отключив микрофон, обсуждала что-то с присутствующими в комнате за стеклом. – В каких вы отношениях с Архонтом Глешем?

Вопрос бил не в бровь, а в глаз – Фаннур не ожидал, что Фита настолько осведомлена. Хотя не стоит забывать о коммуникаторе, который достался лакишам. Наверняка Глеш посылал туда шифрованные сообщения: раз группа не вернулась с задания, Архонт предпримет попытку выяснить, что случилось.

Это принимало плохой оборот. С другой стороны…

– Глеш – руководитель проекта шаари, старший наставник и глава лабораторного комплекса на верхних уровнях Цитадели. Там создают нас, «призраков».

– Этот дэррн ваш союзник?

– Нет. Такой же враг, как все.

– У вас был план?

– Нет. Я лишь прикидывал. Поднять восстание не так-то просто. Есть большой риск, что хозяева узнают, что кто-то донесет, кто-то не выдержит и каким-то другим способом выдаст заговорщиков.

– Шаари, как я понимаю, под жестким контролем?

– Нет. Дэррны считают, что мы и так достаточно лояльны. Их система… дрессировки в основном работает хорошо. Большинство моих братьев никогда не помышляли о свободе. – Фаннур понимал, что это звучит абсурдно и равносильно открытому предательству. – Рабам нравится такая жизнь.

– А как вы пришли к идее восстания?

– Я стал задаваться вопросами. Так, постепенно…

– Вы сами освободили свои ранние воспоминания?

– Да. Глубокой медитацией. Я увидел прошлое, что сделали дэррнские наемники и сами дэррны с моей семьей и со мной.

– Миа и Кервол тоже помнят?

– Нет.

– Они с вами? Ваши единомышленники?

– Кервол. Миа… Мне не удалось пока склонить ее на свою сторону.

– Чрезвычайно интересно.

– Я не лгу, – на всякий случай предупредил Фаннур.

– Вижу. Каковы шансы захватить Цитадель? У вас были какие-то наметки?

– Я не планировал захвата, у меня же нет армии.

– Но разве шаари не способны победить любого врага?

– Это легенда, – ухмыльнулся Гриф. – Сказка.

– В самом деле?

– Да.

– Ясно. Так какова же была ваша идея?

– Собрать всех лояльных шаари и бежать с Рашдана.

– И все? И не вернуться, чтобы отомстить?

– Спустя время… может быть.

– Я не вижу смысла, господин Гриф. Вас могут выследить и гонять потом по всем мирам, не давая возможности даже просто обжиться, не то что подготовиться к ответному удару. Дэррны не будут сидеть сложа руки. Я права? Они могут воспользоваться старыми связями и пустить по вашему следу наемников… тех же хомидов.

– Чего вы от меня хотите? – скрипнул зубами «призрак». – Я сказал вам, что у меня на момент пленения не было четкого плана. Много сил уходило на вербовку сторонников и поддержание нужного уровня секретности.

– Понимаю. Так что насчет Архонта Глеша?

– В каком смысле?

– Я имею в виду, он может быть вашим союзником?

Фаннур не мог понять, откуда ШакРок могла взять эту мысль.

– Не верю. Он – главный из наших хозяев.

– Но… У меня есть сведения, что Глеш весьма симпатизирует вам, шаари. Что за семь столетий Архонт стал лучше вас понимать.

– Это не повод для него предавать свой народ, – ответил Гриф. – Он сочувствует нам как… животным, к которым привязался. Не больше.

– Попытка не пытка, говорят люди, верно? – весело откликнулась ученая. – Может быть, стоит попробовать переманить Глеша на свою сторону?

Фаннур обдумал эту идею и нашел ее – удивительно – не такой и абсурдной. Но как подступиться к Архонту? Ведь не скажешь Глешу: «Знаешь, а давай уничтожим твоих соплеменников!»

– Вы читали сообщения, которые приходили на мой коммуникатор? – спросил Гриф.

– Да. Вы не очень хорошо спрятали ключ от шифра, поэтому мы расшифровали послание дэррна в два счета. Он ведет себя как заботливый папочка. Хочет знать, что случилось. Так случается всегда? Существует какой-нибудь особый порядок действий на случай, если шаари оказывается в вашем положении?

– Ну, если мы не можем покончить с собой, то есть варианты. Вы обнаружили в моем коммуникаторе микрозаряд взрывчатки?

– Да. И обезвредили. Устройство должно быть взорвано после вашей команды?

– Если шаари успевает ее отдать. Похожий способ испортить врагу потенциальную добычу есть и в наших телах. Как только мы запускаем механизм самоубийства, тут же срабатывают внедренные в кости и мышцы наноботы. Те, что связаны с искусственными включениями. Они «спят» все время, пока не возникнет необходимость. Вы о них не знали?

– Нет…

– Запускается процесс быстрого разрушения тканей. Его нельзя нейтрализовать или приостановить. В течение нескольких минут тело «призрака» превращается в массу неэстетично гниющей плоти. Кости, мышцы – все становится этаким зловонным студнем. От него мало толку. Процесс распада идет до той поры, пока не останется протоплазма, в которой плавают выполнившие свою миссию наниты.

– Что ж, спасибо за информацию, господин Гриф. Она полезна.

Фаннур мысленно посмеялся. Для Фиты это наверняка было сюрпризом.

– Поэтому, – прибавил он, – хотя шаари и гибнут на заданиях – не так уж и редко, – ни разу ни один их труп не попал целым в руки заинтересованных лиц.

– А если «призрак» не кончает с собой?

– Все равно. Прекращение жизнедеятельности само по себе запускает реакцию распада.

– Дэррны предусмотрительны, – заметила ШакРок.

– Истинная правда.

Фита снова надолго выпала из разговора. Шаари прикладывал немало сил, чтобы сосредоточиться на телепатии – ему было важно услышать хотя бы отголосок ее мыслей или мыслей собеседников ученой. Пустое. У Мии, наверное, получилось бы лучше.

– Значит, вы согласны объединить наши усилия, господин Гриф?

– Вам нужна Цитадель?

– То, что внутри ее.

– А… Наследие Дэррнов? Хранилище?

– Наследие, – сухо подтвердила Фита. – В нашем распоряжении армия и флот. Мы даже знаем, как проникнуть в систему Рашдана. Помогите нам проникнуть в Хранилище, господин Гриф.

«Я не знаю, где оно. Она что, думает, шаари проходят это на своих занятиях?»

Фаннур медлил, лихорадочно соображая.

«Признаться или соврать, чтобы выиграть время… Нет, соврать не выйдет. Фита знает все, что происходит во мне…»

– О чем вы думаете? – насторожилась ученая.

– Просчитываю последствия, – отозвался Фаннур. – Эта игра мне нравится, несмотря ни на что, она подобна шахматам.

– Странный образ.

– Что же мне остается? Фантазировать. Я как подопытный жигжиг[17] – себе не принадлежу.

– Не уводите от темы. Вы можете сделать то, о чем я сказала? Нам нужен доступ в Цитадель.

– Доступ вы получите, но с Хранилищем не выйдет. Я не знаю, где оно.

Фита, кажется, ничего иного и не ждала. Во всяком случае, удержалась от метания молний.

– А какие-нибудь соображения?

– Ни малейших. Может быть, в глубине Цитадели, тогда, возможно, на самом дне. Или в недрах планеты.

– Как это узнать?

«Просто так не отвяжется. Ей и ее хозяевам нужно проклятое Хранилище… А мне? Я ведь о нем много раз думал. Зачем? Из чистого любопытства? Так… Если уж мы ведем игру, будем вести до конца. Притворимся паинькой и скажем правду. Надо вести себя прилежно – до нужного момента…»

Сотрудничество с лакишами – хороший способ расправиться с дэррнами.

– Можно спросить у Архонта Глеша.

– А Библиотека?

– Нет.

– Уверены?

– Она доступна всем шаари круглые сутки. В ней нет закрытых разделов. Неужели вы думаете, за столько лет ни одна любопытная душа не пыталась найти материалы по Хранилищу? Библиотека отпадает.

– Хорошо. Тогда мы вновь возвращаемся к Глешу. Нам нужно выйти с ним на контакт.

– Легко сказать, – отозвался шаари. – Архонт заподозрит. Дэррны очень редко покидают планету, они параноики.

– Но теоретически возможно?

– Теоретически. Тут надо подумать.

– Предлагаю похищение, – сказала ШакРок.

– Не выйдет. Глеш слишком заметная фигура, и его исчезновение вызовет шум. А шум спровоцирует ответную реакцию дэррнов. Они приведут свои силы в состояние боевой готовности, и об элементе неожиданности можно будет забыть.

– Значит, встретиться с ним надо прямо в Цитадели.

Фаннур согласился, что мысль верная. Во всяком случае, пока он не видел иной возможности.

«Я натравлю лакишей на хозяев. Они уничтожат друг друга, дав нам возможность ускользнуть. Великая Пустота! Вот он – ответ!»

Впрочем, поводов для оптимизма пока было мало, Фаннур по-прежнему обладает не большей свободой, чем труп в холодильнике морга. Все и отличие от жмурика в том, что он дышит и говорит.

«Никто еще не осмеливался на подобную наглость – обмануть дэррнов и захватить их дорогие игрушки, чтобы самим вволю ими поиграться. Каков будет ответный ход хозяев?»

Решение, разумеется, принимал Глеш, но Фаннур вовсе не был уверен, что Архонт пойдет на крайние меры. Крайние – это прислать сюда других шаари и вырезать всю проклятую станцию до последней живой души. Чтобы другим неповадно было.

Однако это так лишь в теории. Глеш стал слишком мягкосердечным, здесь Фита права. Вероятно, возраст уже не позволяет ему быть тираном, истязающим нерадивых слуг, а ведь раньше такое случалось довольно часто. Гриф помнил, какова на вкус его ярость.

Если до сих пор никто не пришел покарать лакишей за дерзость, значит, Глеш медлит. И отлично. Фаннур имел возможность обмозговать свое положение, понимая, что такой сценарий ему не подойдет. Несмотря на методы Фиты, ему лучше оставаться здесь, на «Цинклете». Вернись он на Рашдан, о восстании можно забыть. Немало пройдет времени, прежде чем Совет разрешит ему снова участвовать в заданиях, если вообще разрешит. Здесь и авторитет главы проекта не спасет. Фаннура свяжут по рукам и ногам, а если исходить из худшего – что Архонты знают о заговоре, – то возвращение в Цитадель для Грифа будет равносильно самоубийству.

Обычно приговоренных к смерти шаари сжигают живьем.

У Грифа были другие планы на будущее.

Фита сказала:

– Вы можете это сделать?

– Да. Не вижу причин для обратного, хотя технически это будет нелегко.

– Детали обсудим позже. Теперь, господин Гриф, вам лучше поспать. Я сообщу вам, к чему мы пришли.

«Она говорит «мы». Кто у нее в помощниках? Откуда ей известно так много?»

В кровь шаари прыснули дозу снотворного, и голова сразу пошла кругом. Фаннур пробовал сопротивляться, но его воля смягчалась и растворялась, пока не исчезла вовсе. Шаари погрузился в сон без сновидений.

Глава 11

Неизвестное пространство. Рашдан.

Цитадель, покои Архонта Глеша

Архонт Глеш лежал на своем жестком ложе. Не спал – просто лежал и смотрел в потолок.

В его спальне, обставленной подчеркнуто аскетично, царила глухая, гробовая тишина. Глеш отключился от внешнего мира, оставив лишь канал для связи с шаари. Коммуникатор, стоящий на столе, ждал вызова, помигивая крошечным зеленым глазком.

И молчал.

Глеш смотрел в потолок.

Он отправил Фаннуру Грифу несколько шифрованных сообщений и получил в ответ лишь кодированное уведомление, что его коммуникатор принял их. Значит, устройство не было повреждено, не было взорвано, как это предписано для экстренных случаев. Фаннур просто не отвечал.

«Мертв. Они мертвы. Башнаги оказались сильным противником».

Это самый простой вывод, но и самый невероятный. Дикари на Клебре могли быть какими угодно ловкими и сильными. Какими угодно! Но разве им справиться с «призраками»?

Нет, Глеш не верил в это ни секунды.

Он пытался связаться с лакишами по обычному каналу, однако и там его постигла неудача. Заказчики не отвечали, их словно вообще никогда не было – такое у Архонта сложилось впечатление.

«Ловушка. Разве я не думал о ней с самого начала?»

Нет, переговоры с таглианцами не вызывали у него подозрений. Они заказывали, они платили. Указывали координаты и цели. От дэррнов требовалось послать своих слуг выполнить отнюдь не сложную работу. Лакиши слыли педантами и не делали лишних движений, к тому же у них не водилось привычки шутить. Потому, с другой стороны, они и представляли серьезную угрозу. Если лакиш вознамерится причинить зло, он это сделает, не задумываясь, исходя из практических соображений. Захочет предать – вряд ли у тебя будет время даже осознать его намерения. Глеш собирал данные на все расы, с которыми имел дело, и знал, что таглианцы далеко не так просты. Своей скрытностью и коварством они напоминали дэррнов.

Глеш повернул голову, чтобы бросить очередной взгляд на коммуникатор.

Сегодня пошли пятые сутки с момента, когда Фаннур, ведущий группу ликвидации, не вышел на связь. Пора было принимать какое-то решение. Времени для маневров у Глеша все меньше, и на карту поставлена не только его карьера, а сам проект шаари и, надо это признать, жизнь. Архонты не простят предателя. Именно предателем Глеш будет выглядеть в их глазах после того, как дал слово, за которым ничего не стояло, кроме желания выиграть время.

Семь веков назад никто не думал, что когда-нибудь возникнет подобная ситуация. Качество шаари гарантировало, что они из любой передряги выйдут победителями, и у наставников не будет нужды ломать голову, как вытащить из нее своих детишек. На крайний случай у «призраков» имелась эффективная методика самоубийства. Потом тело разлагалось до элементарной протоплазмы, на которую вряд ли кто-то способен позариться. Да, много «призраков» погибло за семьсот лет, но никому за пределами Рашдана не выпало счастья воспользоваться их останками.

На этот раз пропали трое. Никаких зацепок, никаких подсказок, что с ними могло случиться. Заказчики ведут себя в высшей степени подозрительно, словно настойчиво намекая, что они причастны к инциденту.

Глеш не мог контролировать ситуацию, и это для него было самым тяжелым, особенно в свете прозвучавших обвинений. Существует ли заговор среди шаари? Если да, то кто его автор? Чего добиваются «призраки» и не пора ли принимать меры?

Насчет того, каковы эти меры, Глеш не сомневался. Достаточно хорошей чистки, как все намерения слуг выйдут наружу. На этом настаивали младшие наставники, даже требовали, но Архонт разрешения не дал. Пока он главный в проекте и никому не позволит отнять у себя полномочия. И уж тем более он не передаст их стукачам, строчащим доносы в Совет.

Глеш чувствовал внутреннее сопротивление. Дэррн точно знал, как надо поступить, но его натура, раньше беспрекословно принимающая авторитет правил и законов, вдруг восстала. Архонт чувствовал растущую ненависть к Совету. Его мысли были достаточно параноидальны, чтобы во всем видеть подвох, но они же помогали ему держаться в рамках. Глеш вел свою игру – он даже не сразу понял, что это так. Не выходя на связь и выжидая, Архонт таким образом подсознательно вел боевые действия против Совета. Пусть знают, что Глеш сам себе хозяин и в своей вотчине будет делать то, что пожелает. Архонтам никогда не было дела до проекта и шаари, для них они всегда были расходным материалом, чуть умнее и ловчее роботов, выполняющих программу. «Призраки» приносили дэррнам доход – это все, что хотели знать коллеги Глеша. Но он думал по-другому. Наверное, стоило прожить эти семьсот лет бок о бок с людьми, чтобы понять кое-что, и Глешу казалось немыслимым сейчас обрушивать репрессии на их головы. Он не может предать своих питомцев, а значит, не может и дальше быть главой проекта. Лояльность Совета исключает лояльность слугам – и наоборот. Похоже, пришло время сделать выбор.

Или… выиграть еще немного времени и снова схитрить.

Глеш сел, ощущая боль во всем теле. Он стал слишком старым, чтобы двигаться и думать быстро. Чтобы быстро принимать решения.

Добравшись до коммуникатора, Глеш набрал кодовую последовательность.

– Понзес, прошу, зайди ко мне.

Второй по старшинству после него наставник-дэррн появился в покоях Архонта спустя десять минут.

Глеш к тому времени привел себя в порядок, но все равно Понзес Хауш заметил, в каком он состоянии. Скользящей походкой он приблизился к дивану, на котором сидел Архонт. Тот сделал знак занять место.

– Я так понимаю, сообщений нет. – Хауш опустился на подушки. Его движения были медлительными и осторожными, точно он боялся что-то себе повредить, но на самом деле Понзес славился как лучший боец на мечах. Именно он учил шаари фехтованию.

Глеш кивнул.

– Нет.

– Либо мертвы, либо в плену. Если в плену, то… у лакишей. Не думаю, чтобы туземцы на Клебре смогли их захватить, – сказал Хауш.

– Я тоже так считаю.

– Твой план? – Понзес рассматривал Глеша из-под низко надвинутого на глаза капюшона. Алые глаза-щелки светились.

– Думаю послать на Клебру пару-тройку «призраков». Проверить. Пускай высадятся в контрольной точке и пройдут весь путь до места, где наши должны были уничтожить башнагов.

– Я склонялся к тому же, – сказал Понзес. – Но… что это даст?

– Выиграем время.

– Для чего?

Взгляды дэррнов скрестились, словно клинки.

– Я ведь могу тебе доверять?

– Конечно. Однажды я отказался отсылать Совету отчеты о твоей работе. Меня держат здесь только потому, что лучше меня никто не научит детишек сражаться на мечах.

Эта мысль раньше не приходила Глешу в голову. Ему нужны союзники. Разве нет? Вот, например, Хауш – он не предаст.

– Шогг собирается сместить меня. Его поддерживает большинство Архонтов. Они запросто воспользуются ситуацией. Я был слишком беспечен, Понзес… Теперь ситуация осложнилась настолько, что под угрозой и я сам, и наш проект в целом. Ты… слышал слухи о заговоре среди шаари?

Хауш повел плечами.

– У меня есть глаза и уши, Глеш. Но определенно я могу сказать лишь одно – детишки стали более скрытными, чем раньше. Правда, на моих занятиях они ведут себя обычно.

– А вне их?

– Не знаю. Я не надзиратель, а мастер боя.

Глеш провел рукой по щеке, найдя там неожиданно много морщин.

«Я боюсь себе признаться, что упустил контроль над ситуацией. У меня под носом вызрело нечто, а я узнаю о нем из третьих рук. Даже после разговора с Архонтами я не удосужился навести порядок в своем хозяйстве…»

Стар, слишком стар.

И труслив.

– Пайтал и Ахкад следят за мной теперь, наверное, в два раза тщательнее, чем раньше. По заданию Совета.

– Терпеть не могу этих ублюдков. Почему ты до сих пор их не выгнал? – прошипел Хауш.

– Некем было заменить, но теперь поздно заламывать руки, – мрачно отозвался Глеш. – Архонт Шогг утверждает, что они двое раскрыли заговор.

– Это реально?

– Не знаю.

– Кто главарь?

– Неизвестно.

– Можно устроить всем детишкам промывку мозгов. Выявить зачинщиков, наказать, а остальным подчистить память, – предложил Понзес.

– Нет. Не сейчас, по крайней мере.

– Не понимаю.

– Речь идет о проекте в целом. Если мы пойдем на поводу у Совета, мы потеряем все.

– А в противном случае разве нет?

– В противном случае у нас будет время, а значит, и некоторые шансы.

– На что? – пытливо глядя Архонту в глаза, спросил Хауш.

Глеш ударил себя по колену. Если бы он знал! Если бы мог хотя бы в общих чертах описать свое состояние, свои предчувствия, свои мысли!

Понзес терпеливо ждал.

– Семь веков я подчинялся Совету и выполнял все его указания. Я был его членом, но не мог влиять на ситуацию, когда мне что-то не нравилось. Почему? Потому что не входил в большинство. Коддис мог говорить свое веское слово – я же не чета ему. Как мне его не хватает, Хауш. Он бы точно не позволил этим смердящим ошшо[18] творить что им вздумается.

Понзес кивнул. Глеш видел, что это не просто знак формального согласия. Дэррн уважал память Коддиса, а это для Архонта значило много.

– Послушай. Я вот что подумал. – Глеш подался вперед. – А почему?

– Что?

– Почему мы обязаны подчиняться Совету? Я? Ты? Ответь!

– Не знаю, Глеш. И ты говоришь странно. Есть законы, правила. Кажется, это само собой разумеется.

– Именно! Само собой… – воскликнул Глеш почти с восторгом. – Я и подумал: а вдруг шаари решили точно так же? Они же люди. Ты знаешь их ничуть не хуже меня. И если я внезапно задаюсь этим вопросом, то для них это совершенно естественно.

Понзес сдвинул брови, переваривая информацию.

– Получается, ты оправдываешь их заговор?

– Я пытаюсь понять! Это большая разница. Для них само собой – подчиняться нам. Но где истинная причина? Потому что мы сильнее?

– Ну, ты прав… Кто человек перед дэррном?

– Мы привыкли так думать, Понзес. А вдруг мы не правы?

Хауш поднял обе руки, до того лежащие на коленях.

– Постой-постой, ты меня совсем запутал, Глеш. К чему этот разговор?

Лицо Глеша стало маской, высеченной из камня.

– Можешь донести на меня. Я пойму.

– Не стану. Только хочу знать, что ты задумал.

– Похоже… стать предателем собственного народа.

– Что?

– Меня заклеймят именно так, если я не предприму мер, чтобы раздавить заговор шаари в зародыше. А я не собираюсь их предпринимать.

Всегдашнее спокойствие Понзеса рухнуло. Дэррн смотрел на Архонта, абсолютно потрясенный. Прошло немало минут, прежде чем фехтовальщик смог заговорить:

– Значит, вот как далеко все зашло…

– Половину всего сказанного я придумал сейчас. Экспромт.

– Не понимаю. Шутишь?

– Нет. Но я решился… только сейчас.

– Если об этом узнают, мы оба покойники, Глеш, – заметил дэррн.

– Знаю. Но мои комнаты хорошо экранированы. Их не прослушать.

Понзес поднялся.

– Так, давай подведем черту. Ты хочешь выиграть время и дать шаари возможность поднять мятеж?

– Ну… в общем, да.

«Хаушу ничего не стоит пойти после меня сразу к Шоггу и все ему выложить. Я гарантированно мертвец!»

Но Глеш чувствовал, что остановиться уже не может. Как будто внутри его произошла какая-то поломка – безвозвратная.

– Допустим, это случится. Чего хотят «призраки»?

– Не знаю. Наверное, свободы.

– Что они будут с ней делать?

– Решат.

– Ты обезумел, Глеш! – Понзес зашагал по комнате, фыркая. – Мы учили их, что свободы нет – это иллюзия. Обман Хаоса. Свобода выбора – вредный миф.

– Вдалбливая догмы им в головы, мы заставили людей сомневаться, – сказал Архонт. – Коддис предупреждал меня. Если мы не стирали их волю, если не превращали в послушных зомби, то должны были быть готовы к подобному. Коддис был прав.

– Но Рама Тоос…

– Я убил его. Признаю. Он мог бы своими идеями отравить разум шаари.

– А теперь у нас неизвестно сколько этих… Тоосов! Или теперь ты думаешь, что это правильно?

Глеш помолчал.

– То, что мы делали с ними… Понзес… Они имеют право отомстить нам. За убитых родителей, за раздавленное детство, за мучения, за всю боль, которую мы им причинили. Мы сделали из них живых роботов, готовых выполнить любой приказ, а ради чего?

Понзес молчал.

– Ради того, чтобы мразь, которая пирует во Внутренней Сфере, могла и дальше набивать карманы и купаться в золоте.

– Но…

– Не возражай, Понзес. Вижу, ты понимаешь, что я прав. Семь веков я стою во главе проекта, и только теперь мне становится ясно, какую ошибку мы совершили.

– Мы? Насколько мне известно, идея создать «призраков» принадлежала Коддису. Нет?

– Да.

– Он бы не встал на твою сторону.

– Встал бы! Он был ученым, а не мясником. Он работал с азартом гения, одержимого идеей, но его гениальность и стала причиной всего. Коддис умер слишком рано, чтобы оценить масштаб. Уверен, проживи он еще век, то добился бы закрытия проекта.

– Не уверен.

– Шаари – ошибка. Они имеют право не быть такими. Надо дать им его.

– Ты бредишь, Архонт, – отозвался Хауш. – Люди не настолько разумны, чтобы принимать решения самостоятельно.

– Тебе откуда это знать? Ты покидал когда-нибудь Рашдан, чтобы увидеть, что происходит в Галактике? Нет. Как ты можешь судить? А мы – воры и бандиты. Чем мы лучше тех же хомидов, которым платим золотом за каждого человеческого ребенка? Работорговец только торгует, а мы мучаем и убиваем детей.

– Ты бредишь, – повторил Хауш без прежней уверенности. – Хочешь, чтобы я расчувствовался.

– Просто отойди в сторону и посмотри с холодной головой на то, что мы делаем.

– Хватит!

Глеш вскинул голову. Ему казалось в этот момент, что его лихорадочная откровенность и желание убедить Хауша не более чем подсознательное стремление к саморазрушению. Архонт знал теперь, что скрывается за понятием «чувство вины». Это было просто. И пугало.

– Воля твоя – донеси. Покончи с этим. Запиши меня в сумасшедшие.

Дэррн бросил на него настороженный взгляд.

– Да, это очень похоже на правду… Но… Нет, я не уйду. Я не до конца понял, каковы твои цели.

– Освободить шаари от их бремени. Дать выбор.

– Как?

– Не знаю.

– Стоило сначала пораскинуть мозгами, Глеш. Ты даже не уверен, существует ли заговор по-настоящему.

– Это выяснишь ты, Понзес.

– Как?

– Мои действия вызовут подозрения среди «призраков». Я ничего не добьюсь. Логично предположить, что для них я главный враг.

Хауш вернулся на диван, в его движениях больше не было обманчивой сонной медлительности.

– Думаешь, они доверят мне свою тайну?

– Нет. Не сразу. Но тебе и не надо идти к ним напрямую. Понаблюдай, воспользуйся следящими устройствами.

– Ими уже наверняка пользуются Пайтал и Ахкад.

– Они работают на Совет, а ты поработай на меня.

Понзес на миг прикрыл глаза.

– А дальше? Мне наладить связь с… подпольем?

– По ситуации.

– Нет, не проси. Ты предлагаешь мне быть предателем, пойти против дэррнов.

– Почему ты сопротивляешься?

– Шаари убьют нас. Что обычно делают с хозяевами восставшие рабы?

– Тебе так дорога твоя жизнь?

– Представь себе.

– Но, помогая им, ты заслужишь право жить.

– Благодарю, Архонт, за такую милость! Постой, ты же говорил, что Шогг может прикрыть проект. Так в чем же дело? Пускай он сделает это, если ваши интересы совпадают.

– Если Совет закроет проект, то шаари будут убиты. Если шаари восстанут и сами положат конец своему рабству, у них появится шанс.

– Но Шогг может просто поставить на твое место кого-нибудь другого, – заметил Понзес.

– Это будет равносильно первому варианту. Шаари ликвидируют, на их место придут новые. Все начнется заново. И нас, наставников, скорее всего, ждет участь «призраков».

– Почему?

– С точки зрения Спикера, в наших головах может остаться вирус неповиновения. Кто знает, какие всходы даст это зерно? – Глеш улыбнулся. – К тому же мы – лишние свидетели, и никто не поручится, что мы не станем болтать. Спикеру не нужно, чтобы во Внутренней Сфере узнали о случившемся.

Понзес сидел неподвижно.

– Ловко ты все обставил, Глеш, – наконец проговорил он. – Я вроде как в ловушке теперь, да?

Архонт устало улыбнулся.

– Я лишь попытался воззвать к твоему разуму и совести.

– И все-таки припер к стенке. Правда считаешь, что Шогг способен убрать нас?

– Уверен, это он держит в голове. Сейчас я и он взяли паузу. Чем дальше, тем меньше у меня шансов выкарабкаться невредимым – у меня одного. Совет пытается ловить каждый мой шаг.

– Понятно. Значит, и наставники под колпаком?

– Да. Кроме, может, тех, кто успел тайно выразить Спикеру свою лояльность.

– Пятая колонна…

– Скорее, это название для меня и… моих потенциальных союзников, Понзес. Так на чьей ты стороне?

Наставник помотал головой, точно пытаясь сбросить гипноз.

– Пока на своей собственной. Твои слова слишком…

– Понимаю.

– Я должен понаблюдать сам.

– Я приму любой твой выбор. Но помни, мне нужны союзники.

– Что ты там говорил насчет Клебры?

– Мы пошлем группу шаари для расследования и известим об этом Совет. Пусть знают, что происходит. С моей стороны это будет демонстрацией добрых намерений. А пока идет расследование, мы здесь предпримем кое-какие шаги.

– А что будет делать шаари на самом деле? – спросил фехтовальщик.

– Именно это. Я хочу знать, что случилось с Фаннуром, Керволом и Мией. – Глаза Глеша снова вспыхнули интересом, усталость как рукой сняло. – Интересная деталь, Понзес. Именно Гриф – первый кандидат на главного возмутителя спокойствия. Мысли о свободе постоянно не давали ему покоя, он несколько раз поднимал эту тему в разговорах со мной. Я, конечно, продолжал играть роль хранителя догматов. Но очевидно, мои слова уже не имели над его разумом такой власти, как раньше.

– Думаешь, он сердце будущего мятежа?

– Да. Потому и нужно его отыскать.

– А сестра Фаннура?

– Наверняка он ее обратил. И Кервола Элетейна.

Понзес подумал.

– Или… между ними случилась ссора, и они поубивали друг друга, – предположил он.

– Не исключаю. У нас нет сведений. С тем же успехом их могли захватить лакиши. Отправь Тирну Коракс и еще парочку бойцов на Клебру. Пусть ищут следы.

– А если они просто сбежали?

Такая мысль не приходила Глешу в голову.

– Пускай Тирна все выяснит. Держи меня в курсе. А насчет нашего дела подумай.

Понзес сдержал гримасу отвращения – Глеш уже мысленно записал его в ряды собственной партии. Но Хауш еще ничего не решил. В его голове было слишком много сумбура, чтобы выбрать правильный путь прямо сейчас.

Дэррн направился к двери, пообещав, что за всем проследит. И ушел, не добавив больше ни слова.

Глеш еще раз проверил систему безопасности – за секретность разговора можно не беспокоиться. Другое дело – предательство. От него нет защиты.

Мог ли быть у него вообще хоть какой-нибудь надежный союзник?

Дикий космос. Неизвестный сектор.

Система двойной звезды, орбита внешней планеты.

Станция «Цинклет», гостевой сектор

Ламас Тиброн влетел в личные апартаменты Алена Джера и остановился посреди комнаты, глядя на Жанну Саболу, расположившуюся на диване. Наемница была в свободной домашней одежде – бывшему шаари посчастливилось наконец увидеть ее без брони. Взгляд хибранийки ни на мгновение не оторвался от голоэкрана, где мельтешили теленовости со всей Галактики.

– Ален, – позвала она, после чего Джер вышел из ванной, голый, с обернутым вокруг бедер полотенцем.

Тиброн оторвал взгляд от Жанны и с завистью вспомнил, что и у него когда-то было такое же тренированное мускулистое тело. Дэррны-антропоконструкторы слепили из него божество… от которого теперь остался жалкий обрубок, утыканный киберпротезами. Бывшему шаари хотелось завыть от отчаяния. Его время истекало, мечта уходила, казалось, все дальше. Варанцы обещали помочь и помогут, но сначала надо раздобыть то, в чем они нуждались. Дэррнские технологии.

Ламас сглотнул ком слюны. Он хотел жить. Просто жить. Стать обыкновенным человеком, ничем не выделяющимся из толпы.

Неужели это так много?

Ламас не верил в Великую Пустоту, Хаос, Гармонию и прочие бредни из Учения Хэтар, но по привычке часто мысленно взывал к ней. И разумеется, ответа не получил ни разу.

– Чем могу? – Ален держал в руках другое полотенце. Бросив взгляд в сторону безучастной Жанны, задравшей ноги на гору диванных подушек, он принялся вытирать короткие волосы.

Взгляд хибранийца был холодным. Тиброна он восхищал. Многих наемников ему приходилось видеть за эти годы, некоторых Ламас обучал, изучая их жизнь изнутри, но с такими, как Джер, сталкивался впервые. В хибранийцах чувствовалось единство, нечто такое, что словами не передашь, но сразу почувствуешь, оказавшись рядом. Ламас помнил тулканских головорезов, с которыми ему пришлось провести немало времени, но у тех была архаичная, почти феодальная воинская культура, порядком повыродившаяся. Тулканцы хотели быть лучше всех, но часто это кончалось лишь бахвальством. Уроки Тиброна они усваивали плохо, больше заботясь об имидже, о том, как сидит скафандр, чем о приобретаемых навыках. Тулканцы в сознании Ламаса так и остались показушниками. Были наемники лучше или хуже их, но хибранийцы выбивались из общей массы. Они напоминали Тиброну шаари, с той лишь разницей, что над ними не довлели навязанные сверху религиозные догмы. Хибранийцы умели быть семьей. Умели становиться ею, даже если раньше не были знакомы или все общение ограничивалось приветственными кивками в барах на далеких мирах.

Лакиши сделали лучший выбор из существующих. Имея возможность всесторонне изучить хибранийский стиль, Тиброн мог сказать, что если кто-то и сможет выполнить задание на Цитадели, так только они. Бывшего шаари до сих пор восхищала легкость, с которой наемники захватили его бывших собратьев на Клебре.

Ален выжидал, Сабола продолжала смотреть головидение.

– Уделите мне несколько минут, Джер, – попросил Тиброн. – Важно.

– Хорошо.

Ален кивнул в сторону спальника, где царил образцовый, как в казарме, порядок. Кресло Тиброна вплыло внутрь, следом вошел наемник, дверь закрылась. Аппарат автоматически впрыснул в кровь Ламаса дозу успокоительного. Румянец вернулся на его обычно восково-бледные щеки.

– Хочу, чтобы вы мне помогли, Джер. Повлияйте на Фиту.

Наемник свернул полотенце и положил его на полку.

– Вы о чем?

– Видели, что она делает с Фаннуром Грифом?

– Ведет переговоры.

– Переговоры? Она его пытает, причем абсолютно беспричинно. Он дал согласие сотрудничать и даже требований не выдвигает! Я только что из лаборатории – Фита полчаса пропускала через Грифа ток. Потом активировала наниты, атаковавшие нервные центры. Вы бы слышали, как он кричал.

– Люди смертны. Шаари, как я понимаю, тоже, – заметил Ален.

Автоматически растворилась комната-гардеробная, внутри включился свет. Хибраниец вошел внутрь, оказавшись между двух рядов висящей на плечиках одежды, и сбросил полотенце. Одевался не торопясь, давая возможность Тиброну выплеснуть эмоции. Бывший шаари не мог похвастаться воспетым в легендах хладнокровием.

«Слишком очеловечился, потеряв свою силу», – подумал Ален, надевая нечто вроде пижамы. Те же шмотки с удовольствием носила и Жанна, обожающая натуральные материалы.

Кожа дышала – это было хорошо.

– Фита безумна. Она мясник. Маньяк. Садист!

– Да. А еще она тут главная.

– Тут главный Валак Виида, но сейчас он на Таглиане, и лакишка этим пользуется, чтобы творить, что ей вздумается…

Ален с удовольствием устроился в просторном кресле на другом конце комнаты.

– Беспокоитесь по старой памяти?

– Они… проклятье, Джер, неужели вы не понимаете? Если бы схватили кого-нибудь из ваших и проделывали бы с ним такое! Что бы вы сделали?

– Зависит от ситуации, – ответил наемник, разглядывая свои ногти.

Тиброн снова побледнел.

– Значит, насчет вас я ошибся?

– Смотря что вы имеете в виду.

– Ладно… Слушайте, мы с Виидой условились, что шаари будут работать с нами по доброй воле. Это значит, никаких пыток, никакой психической обработки и других мер воздействия, если не будет необходимости.

– Может, ШакРок считает иначе?

– Мне наплевать, что считает эта садистка! – прорычал Тиброн. – Она хочет превратить Фаннура в дрессированного бавва[19]!

– Лучше дрессированный бавв, чем неконтролируемый нонерг[20]. – Ален разглядывал гостя в той же манере – словно он был диковинным, впервые увиденным существом из другой галактики. Бывший шаари чувствовал нарастающую ярость.

– Так не пойдет. Мы договорились с Советником.

– Почему же вы не скажете ему сами?

– Он не отвечает на мои запросы.

Ален кивнул. С той поры, как Жанна и он вернулись из системы Зефдо, Виида словно исчез. Дела на Таглиане, очевидно, требовали немалых забот. Там решалась судьба всего проекта по захвату Рашдана.

Фита не была дурой. Пока Валак в отлучке, она набирает очки.

– Что же вы хотите? – спросил вольный охотник.

– Поговорите с Фитой, убедите ее прекратить пытки, пусть позволит мне поговорить с Фаннуром – ведь это мы планировали с самого первого дня.

– Вы настолько не способны повлиять на нее?

Тиброн замолчал, с яростью глядя на хибранийца. Тот нисколько не смутился.

– Она злится на меня. Я не рассказал ей о внедренных в тело механизмах разложения плоти.

– Почему?

– Какая разница? И вообще, такой «гений» мог бы увидеть все сам! – Лицо Тиброна исказилось.

– Только не надо думать, что, если бы вы были здоровым, меня бы ничто не спасло от расправы, – сказал Ален, поднимаясь. – Может, это правда. Может, нет. В любом случае, меня интересуют лишь деньги. И мне все равно, каким путем они ко мне придут, важны лишь гарантии. Пока лакиши четко выполняют свои обязательства, какой мне резон заступаться за пленных? Фита делает то, что считает нужным. Ее – как и меня – интересует эффективность.

– Это нарушение…

– Я с вами, уважаемый Ламас, документов никаких не подписывал, – напомнил Ален. – Не вижу смысла в ваших претензиях. И вообще – откуда такая щепетильность? Если говорить о гуманном отношении к пленным – это одно, однако вы настаиваете, чтобы для шаари были созданы особо комфортные условия. Да? Мы имеем дело с убийцами, чьим оружие являются мечи, способные разрубить практически любой материал во Вселенной. Сколько людей было убито этими мечами за семь веков? Дети, женщины. Невинные свидетели, имевшие несчастье видеть работу «призраков»? Я слышал, шаари брались вырезать целые города и выезжали на место группами по сотне бойцов. Вообразите себе такую картинку, Тиброн. Фаннур – мясник не меньший, чем ваша дражайшая Фита ШакРок. Никто не знает, скольких он убил до того, как попался.

Бывший шаари издал хриплый смешок.

– И это говорит наемник! Головорез!

– Говорит, – согласился Ален. – Я не святоша, но я убиваю за деньги, а не во имя Высших Целей, чтобы, видите ли, вернуть Вселенной Гармонию. Если мне не заплатят, я никого не стану отправлять на тот свет из философских соображений.

– Значит, вы отказываетесь помочь? – наступив на горло собственной гордости, спросил Ламас.

– Я этого не сказал. Шаари – полезный трофей, добытый немалыми усилиями. Мне бы не хотелось, чтобы кто-то его испортил.

«Призрак» заморгал. Он был уверен, что хибраниец уже решил вышвырнуть его вон.

– Значит, вы поговорите с Фитой.

– Пожалуй… – Одного взгляда было достаточно, чтобы увидеть трясущееся, слишком уязвимое существо, каким стал Ламас Тиброн. Ален мысленно выругался. Нет тут никакой загадки, никакой мистики. Изувеченный «убийца из тени» – это всего лишь тень самого себя в прошлом.

«У него даже нет влияния на лабораторного червя – Фиту».

Наемник углубился в гардероб, выбирая одежду для похода в сектор 9. В этот раз он решил обойтись без доспехов и тем самым намекнуть на исключительно мирную цель своей миссии. Хотя Джер и понимал, что Фиту не проймешь сантиментами, тут нужна логика.

Все еще ничего не понимающий Ламас получил порцию своей наркоты и пребывал в полусне. Ален сделал ему знак: мол, можешь уматывать, когда вздумается, а сам вышел в гостиную и что-то сказал Жанне Саболе. Та ответила кивком. Развернувшись в своем кресле, бывший шаари заметил холодный взгляд наемницы.

Он хотел ее, но его желание было абсолютно неосуществимо. Уж точно не сейчас, но, возможно, когда-нибудь.

О Великая Пустота!

Там же, офис Фиты ШакРок

Валак Виида был измотан, но доволен. Он добился своего.

Сессия Высшего Совета оказалась длинной и жаркой, один раз отчаявшиеся бывшие союзники Лукуу едва не устроили потасовку. Советник смог настроить сенаторов против их инициатив, лишив бедолаг возможности хоть как-то повлиять на проект Вииды. В конце концов у Фороса ВэнДина сдали нервы. Он пытался встать на место Экона, но ему элементарно не хватило авторитета, к тому же «пацифисты» никогда не были объектом большой любви сенатского большинства. Их терпели потому, что им благоволил Лукуу. После его смерти коалиция развалилась – именно это предсказывал Рибро ПакЛан. Виида теперь мог не беспокоиться. Вряд ли в ближайшем будущем его противники смогут хоть сколько-нибудь организоваться. Тем не менее, являясь опытным политиком, Виида подстраховался. Несколько суток подряд он проводил приватные встречи с министрами, укрепляя старые связи и устанавливая новые. Пришлось изрядно попотеть, особенно имея дело с упрямцами из военного ведомства Таглианы. Министр обороны оказался самым крепким орешком, но и его Советник в конце концов купил обещаниями больших ассигнований в будущем. Речь шла не только о деньгах. Нисколько не лукавя, Виида еще раз напомнил о доселе невиданных военных технологиях, которыми лакиши овладеют после захвата Хранилища Дэррнов. Разве ради такого приза не стоит забыть о мелких разногласиях? Министр обороны согласился: стоит. В конце концов Советник напомнил ему, что печется исключительно о благе отечества и меркантильные соображения ему чужды. Старый вояка растаял, теперь и гибель Экона, давнего друга, уже не казалась ему трагедией. Он хотел увидеть светлое будущее в самое ближайшее время и уверил Вииду, что со стороны армии проволочек не будет. Дескать, флот готов хоть сейчас вылететь туда, куда вы укажете.

«Ну и отлично, – подумал Виида. – Еще одного торол-зее[21] нейтрализовал… Остался последний».

Последним оказался президент Таглианы, в кабинет которого Валак был вхож на правах старого товарища и Советника. В детстве лакиши дружили, потом учились в Академии Управления, поддерживали контакты на политическом поприще. Дружба – и это естественно – лишь укрепилась, когда дружок Вииды стал главой государства. Сам Валак занял при нем почетный пост.

Даврал ОкМи принял Вииду с распростертыми объятиями. Общались в неформальной обстановке, в загородной, тщательно охраняемой резиденции. Советник даже принял приглашение супруги Даврала остаться на ужин и переночевать в их доме. Виида не отказался. Президентская чета была слишком благодушной, совершенно оторванной от реальной жизни, но лакиш вытерпел. Зато наутро он покинул резиденцию с еще одной победой в кармане.

Даврал остался строить из себя справедливого правителя Таглианы, а Советник сел в шаттл и отправился на станцию «Цинклет». Ситуация требовала его вмешательства.

В состоянии приятной, триумфальной, как ее назвал Виида, усталости лакиш сошел с трапа на одной из посадочных платформ. Свита двинулась за ним, и вскоре он распустил ее, оставив рядом лишь Рибро ПакЛана.

Переговорщик доложил о положении на станции, в частности о самоуправстве Фиты. Новость не была из разряда приятных. Виида и раньше подозревал, что Фита способна наплевать на приказы во имя личных интересов, но сейчас ее действия приняли форму вызова. ШакРок пытала шаари, несмотря на его строжайший запрет! Находясь на Таглиане, Советник ничего не мог сделать, но сейчас намерен был расставить точки над «i». Очевидно, некоторые успели забыть, кто тут хозяин и кому принадлежит станция.

В воинственном настроении, забыв об отдыхе и даже о том, что в последний раз ел на ужине у президента – какую-то изысканную дрянь, – Виида направился прямо в лабораторию. Его натиск всполошил охрану и персонал. Советник рвал и метал, требуя Фиту ШакРок, но его не пускали внутрь до самого появления ученой. По мнению Вииды, подобная наглость уже не лезла ни в какие ворота. Он потребовал объяснений.

– Ваш «призрак» в полном порядке, – сказала, ничуть не смутившись, Фита. Она приняла Советника в собственном офисе, ослепительно-белом, как все в лаборатории. Сейчас лакишка казалась еще более уродливой, чем раньше, и Валак подумал, что глубоких морщин на ее лице прибавилось. Но зато замечательно пронзительные глаза ШакРок гипнотизировали все так же.

– Меня интересует, почему вы нарушили мой запрет! – рявкнул Виида.

– А я вас предупредила сразу, что буду действовать своими методами. Вы хотите окружить шаари заботой и вниманием? Глупо.

– У нас договор! – зашипел Советник. – Забыли?

– Ну и что? Меня интересуют не бумажки, а результат, который вы, кстати, требуете с нетерпением капризного ребенка.

Советник уперся обеими руками в столешницу, нависая над сидящей ученой.

– Напомнить, в чем суть договоренности?

– В чем же? – сделала невинные глаза Фита.

– Можете делать с шаари все, что угодно, хоть разрежьте его на миллион кусочков, но только после того, как мы захватим Рашдан и Хранилище! – Брызнул слюной лакиш. – После! Эти нужны мне живыми и здоровыми. Нужны как союзники, а не псы на поводках!

Мало кто мог выдержать открытый натиск Валака, и стоящий в стороне Рибро с интересом наблюдал, какова будет реакция Фиты.

К большому разочарованию переговорщика, ученая ни на йоту не потеряла самообладания. Она просто смотрела на Советника, как если бы перед ней была жертва ее неудачного эксперимента.

Оправив на себе складки одежды, Фита заметила:

– Вы напрасно истощаете свою нервную систему. Я хорошо выдрессировала одного из ваших псов, так что теперь скажите мне спасибо.

– Это за что?

– Вы уверены, что ваши сладкие речи будут сильнее моих устройств, внедренных в мозг шаари? Не уверены, – заключила Фита, не дождавшись ответа. – Теперь вы можете совершенно безопасно беседовать с «призраком» о чем угодно. – Ученая выложила на стол небольшой пульт, матово-серую круглую блямбу с одной-единственной клавишей посередине. – Ален Джер убедил меня, что портить товар не очень мудро. Да, наемник прав. С его логикой я поспорить не могла.

– Вы…

– Фаннур свободен, насколько это возможно. Ему отведены отдельные, хорошо охраняемые и защищенные от его собственных фокусов покои. Тут, в лаборатории.

Фита подвинула Советнику пульт.

– Одно нажатие – и шаари будет кататься по полу и визжать, словно недорезанный уммон[22].

Виида взял девайс в руки, разглядывая его с отвращением. Впрочем, оно быстро сменилось на тайную радость. Иметь безраздельную власть над кем-то настолько опасным – кто от такого откажется?

– Значит, – сказал он, – это Ален Джер убедил вас прекратить пытки?

– Да. Но я не пользуюсь таким плохим словом. Дрессировка – вот самое верное.

– Вы посягнули на мой авторитет, ШакРок. Считаете, это в порядке вещей на моей станции?

Советник не сдавался.

– Свою работу я делаю так, как считаю нужным, – ответила ученая. – Мне больше нечего вам сказать.

– Меня предупреждали о вашем характере и неумении подчиняться.

– Я подчиняюсь, если вижу какой-то смысл.

– Я могу подыскать вам замену, – предупредил Советник.

– Что ж, ваше право, но учтите, другого такого специалиста вам не найти.

– Уверены? – прищурился Виида.

– Даже если вы наймете кого-нибудь из таубард[23]. – Фита поморщилась.

– И все-таки я не советовал бы вам проверять, способен ли я осуществить свою угрозу. Может, другой начальник лаборатории будет и не таким гениальным, но уж точно куда послушнее.

– Желаю удачи.

«Мне бы не мешал такой вот пульт и для нее, – подумал Советник, – я бы заставил эту дрянь повизжать. Пускай бы на себе почувствовала, что такое дрессировка».

Лакиш опустил устройство в карман.

– Не думайте, что взяли меня за горло, ШакРок. Я могу сделать так, что вы больше не переступите порог ни одной лаборатории, ни одного исследовательского центра в Домене Таглианы. Вашей карьере придет конец. Если вы, конечно, не побрезгуете отправиться к таубард, чтобы предложить им свои услуги.

Что-то дрогнуло в Фите, и этого не заметил бы менее опытный интриган и психолог. Но Советник понял, что нанес ШакРок удар в самое уязвимое место. Она не могла не знать, насколько влиятелен Валак фактически и куда он может свое влияние распространить, если придет нужда.

Как большинство таглианцев, ученая не представляла себя среди чужаков.

Виида бросил на нее мрачный взгляд. Этот раунд он выиграл – обоим было ясно.

– Что ж, – выдавила ШакРок, – вы умеете аргументировать, Советник. Сила вашего убеждения нисколько не преувеличена в легендах.

Если это и была шутка, лакиш не улыбнулся. Его снедала холодная ярость.

– Фаннур Гриф ждет вас, – добавила ученая, прекрасно владея собой, но распространяя отчетливые враждебные флюиды. – Полагаю, шаари истосковался по нормальному общению.

Советник отвернулся, словно намекая, что аудиенция окончена.

– Надеюсь, – сказал он громко, даже не повернув головы, – в будущем мы сможем избежать новой конфронтации. От вас требуется лишь одно: не переходить границы дозволенного.

На окаменевшем лице Фиты ничего не отразилось, она сидела без движения, пока Виида и ПакЛан не исчезли из ее офиса.

Глава 12

Пространство Неприсоединения.

Сектор Фефо. Клебра, джунгли

Тирна Коракс устроилась на дереве, метрах в пятнадцати над землей. Два других шаари скрылись в сумерках, ожидая приказаний.

Они прибыли на планету тайком, совершили посадку в труднодоступном районе и выдвинулись по маршруту. Погода не радовала. На джунгли обрушился дождь, все кругом превратилось в грохочущее серо-зеленое месиво. Искать что-то в таких условиях довольно трудно.

Тирна вызвала Цитадель, воспользовавшись особым защищенным каналом. Ответил Архонт Глеш. Голос дэррна отдавал холодом:

– Докладывай.

– Мы на месте посадки трех скоггеров, – ответила девушка. Ей капало на голову, на плечи, на спину, но она игнорировала неудобства. Спрятаться, несмотря на раскидистые густые кроны, в этом проклятом лесу было негде. – Следов практически никаких не осталось. И думаю, глупо их искать. Только вмятины от посадочных опор кораблей – почти стершиеся, не думаю, что до нашего появления тут было что-то больше.

Дэррн помолчал. Тирна продолжила, ее голос с трудом прорывался через помехи, порождаемые джунглями и ливнем.

– В общем, варианта два. Первый – корабли забрали таглианцы. Второй – наши просто улетели на них в другое место. Какие будут дальнейшие указания?

Над пологом леса небо разорвалось, в отблесках молнии Тирна заметила, как в воздухе, тяжело взмахивая крыльями, плывет нечто громадное и жуткое. Птица? Летающий ящер? Шаари не знала.

– Выдвигайтесь к «хижине», – сказал Глеш. Связь потрескивала, канал был нестабильным. Тирна вообще удивлялась, что ее коммуникатор до сих пор работает в таких условиях. – Мне надо знать, что случилось.

– Поняла. Выполняю.

Связь вырубилась со щелчком. Девушка выключила устройство. Из темноты, двигаясь тенями, появились два других шаари. В инфракрасном зрении они были тусклыми размытыми силуэтами.

– Идем к «хижине», – объявила Тирна. – План прежний.

Тобб Галлейн балансировал на довольно тонкой ветке, словно проверяя ее на прочность, а себя – на умение уменьшать вес тела.

– Пробовала связаться с Фаннуром? – спросил «призрак».

– Да.

– Я тоже, – откликнулась Исса Нува. – По нулям.

– Что и следовало ожидать, – мрачно прокомментировал Галлейн. – Гриф и другие в плену у лакишей. Плакало наше восстание.

– Не обязательно.

Тобб внимательно посмотрел на Тирну.

– У тебя на примете есть еще один лидер? Если даже Фаннур жив, таглианцы наверняка позаботятся о том, чтобы он не вырвался на свободу. Все это пахнет хорошо спланированной операцией.

Исса Нува свесила ноги с ветки.

– Не пойму. Как таглианцы осмелились бросить вызов Рашдану? – Девушка подставила сложенные ладошки под капли дождя, стекающие с широкого вздрагивающего листа над своей головой.

– Учи историю. Попытки были, – бросил Галлейн.

– Йедгана. Полвека назад. На пятерых шаари напустили целый полк. Полк был уничтожен, высшие лица руководства планеты найдены мертвыми спустя сутки. Йедганийцы заплатили нашим хозяевам громадный штраф, – сказала Исса.

– Некоторых ничему не учат уроки истории… – Тобб гордился своим знанием прошлого. – Короче, не завидую лакишам.

– Если это они, – поправила Тирна.

– Больше некому.

– Если у них получилось, значит, им помогли. Кто-то, знающий толк в подобных делах.

– Понзес говорил об этом, – кивнула Нува.

– Так что там с лидером? Мы все еще намерены бороться с хозяевами? – влез Тобб.

– Да.

– И?

– Почему ты такой зануда, Галлейн? – поинтересовалась девушка. – Подавай тебе все и сразу.

– Зуб даю, наставники уже все знают. Понзес уж точно копает. Видел, как он смотрел на нас?

– Я видела в его мыслях интерес, да, – подтвердила Исса. – Но разве дэррнов прочитаешь?

– Нас раскроют, – сказал Галлейн.

– Это давно бы случилось. Нас никто бы сюда не отправил, зная, что мы предатели, – проговорила Тирна. Положение дел ей тоже очень не нравилось. Нет, она не поколебалась в своих намерениях, просто неопределенность убивала. Фаннур исчез, когда так нужен своим соратникам, последователям. Что делать теперь, если он погиб или захвачен в плен? Восстание под угрозой, и время активно работает против шаари. Каждый час, прошедший зря, дает дэррнам шанс подготовить достойный ответ.

Тирна была в числе первых, кого Фаннур Гриф сумел убедить и переманить на свою сторону. Ей бы не хотелось, чтобы все закончилось ничем.

«А на что намекает Тобб? Предлагает мне взять лидерство?»

Тирна – робко – обдумывала эту проблему. По непонятной причине многие обращались к ней с подобным вопросом, и девушка не могла понять, почему именно на ней заостряют внимание ее братья и сестры.

Ответственность не пугала Тирну сама по себе, шаари просто не имела опыта в подобных делах и терялась. Одно дело – принимать быстрые решения на задании, другое – в долгосрочном планировании… бунта против хозяев. Против богов, в которых каждый «призрак» верит с малолетства истово и фанатично.

Так или иначе, а восстание, плана которого Фаннур даже не успел представить, находилось под угрозой.

– Предлагаю голосование, – сказал Галлейн. – Надо выбрать главного.

– Не на себя ли намекаешь? – усмехнулась Исса.

– Не сейчас и не здесь, – прервала дискуссию Тирна. «Придется крепко над этим подумать. Если не я, то кто?» – У нас тут куча дел. Идем. До «хижины» еще далеко.

– Может, подождать, когда дождь пройдет?

– Он может длиться несколько дней, – бросила Коракс, перепрыгивая на другую ветку.

Больше дурацкие предложения она слушать не собиралась и, передвигаясь по джунглям, развила бешеную скорость. Два других шаари едва успевали за ней.

Тирна не задумывалась над тем, насколько скользкие ветки, на которые она ступает, и как далеко падать в случае, если сорвется. Тело выполняло всю работу само, практически без контроля разума, а разум тем временем теснился от мыслей. Тирна пыталась придумать наиболее эффективный способ избежать потерь. Грядет война – здесь сомнений нет. Открыто выступить против дэррнов – безумие, в этом сходятся все отступники. Но есть ли какой-нибудь другой выход? Просто так вырваться из Цитадели не получится, ведь как только шаари перейдут точки невозврата, хозяева моментально примут ответные меры. Какие? Тирна не знала, но была уверена, что дэррны придумают.

Архонт Глеш. Он главный, он руководитель проекта. Что, если убить его? Нет, пожалуй, это мало что даст.

«Захватить в заложники, – подумала Тирна, делая длинный высокий прыжок. Шаари лишь коснулась очередной ветки обеими ногами и снова взмыла вверх. В свете от молнии далеко под ней блеснула извилистая линия ручья. – Глеша и других наставников. Захватить корабли и улететь с планеты… Хороший план. Только вот куда?»

Фаннур намекал, что у него есть на примете один дальний мир, где можно было бы укрыться. Во всяком случае, временно. Там можно собрать силы, разработать долгосрочную стратегию, да просто решить, стоит ли шаари держаться вместе и ради чего. Непростая задача. Гриф не успел сказать, что имеет в виду – ни названия планеты, ни координат. А между тем убежище – насущная проблема. Шаари не могут прибыть на какой-то из освоенных миров, заявиться туда было бы абсурдом. Центральные и периферийные колонии в доменах тоже не вариант. Остаются дальние, плохо изученные и опасные зоны по краю галактического диска, за пределами Дикого космоса. Наверняка Фаннур имел в виду их. Тот самый Край, о котором ходит столько слухов.

Тирну не пугали страшные сказки. Заиметь точку опоры – уже полдела. Хорошо спрятаться – одна треть его. Но где взять время?

Больше всего Коракс пугало возможное предательство в рядах сторонников Фаннура. Угроза могла исходить от кого угодно, и наибольшие шансы предать братьев и сестер были как раз у новообращенных, а не тех, кто сразу заявил о своем неприятии ереси. Иногда Тирна не доверяла даже самой себе. Были моменты, когда страх – странное, незнакомое ранее с этой точки зрения чувство – вытеснял разумные доводы. Верх брал истинный шаари, тот, что воспитан в слепой преданности догмам Учения Хэтар. Раб. О, этот раб умел быть убедительным и красноречивым! Выпихнуть его со сцены весьма нелегкая задача.

«Если сомневаюсь я, как можно полагаться на других? Кто первый даст слабину?»

Подобные мысли оставляли на языке горечь, а в сердце отчаяние. Тирна ощущала себя в ловушке, словно уже сейчас сторонники возложили на нее ответственность за свое будущее. Что в ней такого?

Ее мысли вернулись к Архонту Глешу. Что ему известно? Если он в курсе заговора, почему медлит? Дэррн ведет себя странно, и Тирна не могла уловить, в чем суть этой странности. В воздухе Цитадели скапливалось напряжение, шаари обрадовалась, когда получила назначение сюда. По крайней мере, на Клебре можно хорошенько проветриться.

К «хижине» шаари прибыли быстро, дождь к тому времени почти стих. Джунгли вновь огласились криками существ, которым не надо было больше прятаться от воды.

«Призраки» расположились на одном дереве, растущем на краю поляны, в центре которой раньше стояла «хижина». Раньше. Теперь от места, где лакиши-колонизаторы и туземцы встречались для переговоров, осталась только куча пепла. Выглядела она большим черным пятном на взрытой земле. Тирна сжала зубы. Если тут и были какие-то следы, то их уничтожили огонь и вода.

– Похоже, тут был бой, – сказала Исса Нува. – Я вижу на деревьях отметины от попаданий.

– Я тоже, – подтвердил Тобб.

Втроем они спустились на поляну и рассредоточились, чтобы осмотреть пепелище. Следы от пуль и опалины от плазмы были повсюду, в меньшей степени – зарубки от какого-то острого, видимо, похожего на алебарду оружия. Очевидно, им пользовались в ходе боя башнаги. Потрогав пальцами отверстие от попадания в коре, Тирна обернулась поискать глазами тела. Осмотрела место в инфракрасном и ультрафиолетовом диапазоне. Останков не было, их давно унесли.

Перемещаясь дальше по краю поляны, шаари замечала все больше деталей. Палили не только из импульсных винтовок, но и тяжелых курсовых орудий, сверху, поливали веером. Древесные стволы потоньше просто разорвало, другие носили следы пожара и были словно обгрызаны чьими-то зубами. Но очевидно, что второй пожар, уничтоживший «хижину», возник позже. Кто мог это сделать? Лакиши или аборигены?

– Тут кое-что интересное, – сказал Тобб, сидящий на корточках примерно посредине большого пятна из отсыревшего пепла.

Тирна и Исса приблизились, примостившись рядом. Никому из них не требовался свет, чтобы видеть. Галлейн указал на две полузасыпанные ямы, узкие, уходящие глубоко в рыхлую лесную почву.

– Тут что-то было закопано, а потом извлечено обратно. Эти пеньки – остатки свай, на которых держалось строение. А одна из этих штуковин располагалась впритык к ней, другая чуть дальше, – сказал шаари.

– Вывод? – склонила голову Тирна.

– Больше всего это напоминает… – Тобб задумался.

– Баллон.

Двое «призраков» повернулись к третьему – Иссе.

– Ну, я предположила. Смотрите – узкие и длинные предметы. Скорее всего, это баллоны, которые используются на кораблях, чтобы держать кислород в сжатом виде. Для кислорода в атомарном состоянии применяют другие контейнеры, более сложной конструкции.

– Зачем же они тут?

– В них что-то было, – сказала Исса и отошла на несколько метров в сторону. – А вот здесь отверстия в земле, узкие и тоже глубокие, по три. И здесь. – Шаари сделала еще несколько шагов. Указывая на местоположение странных отметин, она сделала полный круг. – И здесь.

Тирна пробовала выстроить из новых сведений нечто, что можно было бы описать логически.

Закопанные под «хижиной» баллоны с кислородом. Бой. Странные отверстия по кругу. Пожар, явно указывающий на то, что кому-то требовалось срочно замести следы.

Возможно, сражение развернулось, когда башнаги поняли, что их вождей загнали в ловушку. Лакиши одолели туземцев и сожгли тут все, забрав останки своих убитых. Трупы башнагов забрали свои.

Что это дает?

Ничего, если говорить о шаари. Какая роль им выпала во всем этом? Куда «призраки» исчезли в итоге? Понзес говорил, что, вероятно, они попали в плен к лакишам. Тирне это казалось нелепицей. Но с другой стороны, полностью отрицать такую версию она не могла.

– Не кислород. – Голос Тобба Галлейна вывел Коракс из задумчивости. – Газ.

Шаари смотрели на него, ожидая пояснений.

– Зачем кислород? Для чего? Лакиши закопали тут баллоны с газом, чтобы уничтожить башнагов. Вожди входят внутрь – вожди мертвы. Туземцы в ярости, следует битва…

Тирна прервала его жестом руки.

– Для чего в таком случае таглианцам мы?

– А…

– И нет смысла вступать в схватку с аборигенами, когда можно спокойно наблюдать за всем со стороны, – поддержала Тирну Исса.

– Верно, – протянул, подумав, Тобб. – Тогда…

– Газ предназначался шаари, – первой высказала пришедшую всем троим в голову мысль Тирна. – Он не позволил им убить себя, значит, был сильнодействующим.

– А башнагские вожди?

– Думаю, наши братья справились с задачей, – сказала девушка. – А лакиши убили двух флее[24] одним выстрелом.

– Хитрые ублюдки… – проворчал Тобб, мысленно строя планы мести. – Им это сойдет с рук?

– Я должна поговорить с Глешем, – помолчав, сообщила Тирна, отходя в сторону, к деревьям. Заодно ей нужно было взглянуть на сцену с определенной дистанции. Сделав остановку под раскидистой кроной, шаари огляделась. Где она устроила бы наблюдательный пункт, если бы была охотником? Где-то здесь, наверху.

«Кому под силу провернуть подобную операцию? Самим лакишам – вряд ли. Значит, у них действительно имелись помощники. Наемников много. Какие?»

Связь долго не устанавливалась – джунгли фонили слишком сильно. Тирна потратила почти полчаса на то, чтобы связать себя и Архонта тонкой хрупкой ниточкой гиперсвязи. Она рассказала о результатах исследования, добавив от себя очевидные, казалось, выводы.

Тирна сидела на ветке дерева. Кругом раздавался тихий перестук падающих на листья капель воды.

– Что мы должны делать дальше?

Глеш молчал.

– Если наши братья до сих пор на Клебре, мы можем найти и освободить их, – сказала Тирна, сымпровизировав.

– Не думаю…

– Понзес сказал нам, что они должны были связаться с лакишами-военными с главной базы Экспедиционного Корпуса. Мы могли бы наведаться туда. Узнать.

– Шансов мало. Если Фаннур, Миа и Кервол у них, то лакиши успели перевезти пленных далеко от Клебры, – ответил дэррн. – Может, на другой конец Галактики.

– Но это все же зацепка… Командующий базой – адмирал ГанГи – может знать, – сказала Тирна. – Хозяин, я думаю, что и одна бы смогла добраться до него и заставить говорить. Прикажите!

Глеш снова выдержал долгую, поразившую Тирну паузу. Архонт сомневается? Откуда в нем такая неуверенность? Для шаари он всегда был сверхсуществом, никогда не испытывающим сомнений в том, какие решения принимает.

Потрясенная Тирна даже не сразу расслышала ответ.

– Повторите, хозяин. Помехи!

– Разрешаю проникнуть на таглианскую базу. Отыщите адмирала, вытяните из него любые сведения.

– А потом?

– Ликвидируйте. Пускай это будет небольшим уроком для наших нерадивых союзников, – сказал Глеш.

Тирна ощутила прилив знакомой волны. Возбуждение и охотничий азарт, помноженные на осознание правильности своих действий. Приказ на ликвидацию – то, чем шаари живет, исполняя собственное Предназначение и стремясь к Великой Пустоте…

Собственный энтузиазм беспокоил Тирну.

«Я рассуждаю так, словно не участвую в заговоре. Словно я обычная кукла, созданная исполнять приказы хозяев… Что со мной? Разве я не прозрела?»

Глеш и Цитадель все еще имеют слишком сильную власть над ней – в этом суть. Годами она училась подчинению, оттачивая не только боевые навыки, но и работая над выхолащиванием собственной личности. Подавляла волю, вычищала страхи и сомнения. Вбивала себе в голову ложь Хэтар и сторонилась Хаоса. Нескольких недель явно недостаточно, чтобы освободиться от старых привычек. Наставники правы – обычный человек слаб, он живет эмоциями и лишь иногда – разумом. «Призраки» не такие. Их ум холоден, а сердце лишено жалости. Шаари не нужны иллюзии, которыми утешаются остальные. Они видят Цель.

Тирна вообразила жестокое лицо Глеша. Дэррн беспощадно искоренял ересь и преподавал отступникам суровые уроки послушания.

«Может ли быть целью Пустота? Там, куда мы идем, якобы следуя Предназначению, нет ничего…»

Эта мысль в какой-то момент вселила в Тирну настоящую панику. Шаари отчаянно искала мотивацию. Если ей суждено бросить все, измениться, то в какие новые координаты она себя впишет? А другие?

Фаннур говорил о выборе, но эта идея не была понятна людям, которых сделали живыми машинами для убийства. Рама Тоос стал предателем потому, что захотел жить как все: иметь семью, детей. Окружить себя ничего не значащими вещами, не имеющими смысла. Стал ли он счастлив в своей норке, где прятался, словно жалкий мован[25]?

«Стал, – подумала Тирна, – он сражался за свое счастье и умер за него».

Смутно, но шаари начинала понимать, что это значит. В ней что-то менялось, падали во мраке незримые стены, и разрушения причиняли боль. Коракс потеряла всегдашнее спокойствие, даже медитация не помогала. Она чувствовала себя щепкой, попавшей в бурный поток, – ни остановиться, ни зацепиться за что-нибудь. Единственно и остается нестись по течению.

А еще Тирна боялась, боялась теперь почти всегда. Главным образом, себя саму и того, что в критический момент способна потерять контроль над собой и совершить ошибку.

Шаари заставила себя вернуться к Иссе и Тоббу.

– Идем на главную базу. – Она развернула из коммуникатора голографическую схему-карту. – Глеш санкционировал допрос адмирала Ресела ГанГи. С последующей ликвидацией. – Протокольный тон придавал ей самой необходимую уверенность. Пока делалась работа, был смысл в этом расшатанном бытии.

Тирне не терпелось теперь очутиться на таглианской территории и стать мечом карающим. Теперь ее клинок не принесет успокоение, но свершит месть. Горе тому, кто встанет у нее на пути.

И еще она очень хотела отыскать Фаннура и задать ему все те вопросы, которые не могла адресовать больше никому.

– Нам придется вернуться на скоггеры и сесть поближе к базе, – сказала Исса, – до нее сорок пять километров. Мы не дойдем по джунглям.

Такой маневр был рискованным – пространство вокруг базы наверняка тщательно охранялось и прочесывалось сканерами, но иного выхода Тирна не видела. Вопреки утверждению Нувы, шаари вполне способен совершить сорокапятикилометровый марафон по густому лесу, но остается вопрос о возможном спешном отходе. Бежать обратно тем же путем с погоней на плечах затруднительно, особенно когда это целая армия.

– Сядем здесь, – Тирна указала на схеме. – Тут должно быть слепое пятно для радаров.

– При условии, что лакиши не используют беспилотники, – заметил Тобб.

– Используют, – сказала Коракс. – Действуем по ситуации. Полетим низко над лесом, используя стелс-режим. Нам будет достаточно километров трех, чтобы, добираясь до базы пешком, не растерять силы. В случае форс-мажора пробежать их же будет несложно.

Шаари не возражали. Уже через несколько минут на месте, где стояла «хижина», не было ничего, кроме ночных теней и копошащихся в обгорелой влажной траве насекомых. Ночь поглотила три стремительных силуэта.

Поход на базу позволил Тирне хотя бы на время избавиться от мучительных сомнений и приглушить изматывающую борьбу с самой собой.

Шаари бежала так, словно за ней гнались призраки прошлого.

Дикий космос. Неизвестный сектор.

Система двойной звезды, орбита внешней планеты.

Станция «Цинклет», отсек Фаннура Грифа

Фаннур никогда не ел пищи за пределами Рашдана. Правила запрещали «призракам» питаться посторонними продуктами. Их диета была тщательно выверена и сбалансирована для достижения оптимального результата и весьма мало походила на еду в традиционном смысле слова. Скорее на скудный армейский паек, в котором есть все, кроме вкуса.

Первый обед, который принесли ему на «Цинклете» после освобождения из капсулы, поразил шаари. Он даже не знал, как подступиться к тому, что увидел на квадратных тарелках, которые принес ему в отсек робот. Механический слуга вкатил тележку, поставил блюда на стол с аккуратностью, присущей машинам, и пожелал приятного аппетита. Фаннур почесал затылок. Он почувствовал себя стеснительным ребенком в незнакомом доме.

От еды поднимался пар, запах был соблазнительным. Рот шаари стал наполняться слюной. Взгляд Фаннура остановился на тарелке с супом, потом переместился на второе, затем на десерт и напитки. С чего начать? Столовые изготовляли для «призраков» брикеты, очередность приема которых не имела смысла. Просто некоторые были теплыми для лучшей усваиваемости, другие нет. Пить полагалось шаари или пустую воду, или особые коктейли, насыщенные всякими полезностями.

Здесь все иначе. Подумав, Гриф решил начать со второго и долго подозрительно разглядывал содержимое тарелки. Кусочки мяса и какие-то овощи с подливкой – запах сумасшедший. Решив, что травить его лакишам смысла нет, Фаннур стал есть. На это ушло достаточно много времени, несмотря на зверский аппетит. Желудок и язык должны были привыкнуть к новым ощущениям в той же степени, что и мозг, которому требовалось обработать новую информацию.

Расправившись со вторым, шаари – уже куда смелее – попробовал суп. Через полминуты тарелка оказалась пустой, и Фаннур ее просто облизал. Кто бы мог подумать, что за пределами Рашдана питаются так. «Призрак» не имел представления, что именно он съел, но ему стало жаль братьев, которые в жизни не знали ничего, кроме дурацких питательных смесей.

«Хотя бы ради этого стоило послать дэррнов куда подальше, – подумал Фаннур, пробуя напитки. Первый вид сока ему понравился меньше, чем второй, однако оба он выпил до капли. – Проклятье! Теперь понимаю Тооса, которому хотелось обычной жизни».

Какое наслаждение! Сколько ощущений!

Шаари уставился в стену выпученными глазами – ему было плевать, что за каждым его движением наблюдают замаскированные камеры. Он походил на пророка, осененного очередным божественным откровением. Ясно и четко в тот миг представилось ему: семейный очаг, жена, дети… Непринужденная суета, повседневные заботы, малозначительные мелочи быта… Пока всего лишь слова и размытые образы, похожие на те, что приходят утром перед пробуждением, но они становились четче… Шаари не имеют права заводить семью и даже просто сексуальные контакты внутри своего сообщества. Этот же запрет распространяется и на существ, живущих вне Рашдана. Нарушителей ждала смерть. На занятиях по истории шаари рассказывали, кто из братьев и за что был казнен в прошлом. Больше половины всех проступков носили спонтанный характер – мало кто шел против правил сознательно. Невзирая на содержащиеся в пище «призраков» препараты для подавления влечения, природа иной раз сбрасывала оковы. А дэррны не делали скидок. Единственное, что они могли предложить своим слугам, учитывая их прошлые заслуги, так это эвтаназию. Не сжигание живьем в турбине…

Фаннур посмотрел на пустую посуду. Отвращение подступило к горлу. Теперь он ненавидел дэррнов еще сильнее. Хозяева лишили его детства и нормальной жизни, они сделали все, чтобы он перестал быть человеком. И сейчас он прямо нарушает установленные для шаари правила и находит в этом массу удовольствия.

Истерическое желание расхохотаться во все горло едва не заставило «призрака» поддаться искушению.

«Ну так приходите и убейте меня! Глеш! Архонт Шогг! Кто-нибудь!»

Фаннур стиснул руками виски. Голоса в голове на миг оглушили его, но так же быстро фантомная волна прошла и рассеялась.

Он давно был не тем, что раньше. Разочарование и боль оставили в сердце Грифа шрамы еще более глубокие, чем когда перед ним открылась правда о его детстве. Фита со своей дрессировкой окончательно разрушила прежний мир «призрака». В какой-то мере Фаннур даже был благодарен ШакРок за ее методы. Не пройдя через страдания, не очистишься для будущего. Теперь Фаннур смотрел вперед с куда меньшим страхом и куда более четко представлял себе, что делать.

Его вывели наконец из тумана и указали дорогу.

Жаль, что нельзя прямо сейчас поговорить с Мией.

Фаннур встал из-за стола и оглядел свое новое жилище. В пределах лаборатории ему отвели разделенный перегородкой отсек. Тут было головидение, кровать, туалет, шкафчик для одежды и много света. Белые стены, белый пол, белый потолок, белая одежда. Он по-прежнему оставался пациентом, хотя и самым важным на «Цинклете». Самым дорогим товаром, который требуется содержать в стерильной обстановке.

Вырваться отсюда нельзя – Фаннуру объяснили, почему это невозможно. Его отсек со всех сторон экранируется непроницаемым защитным полем вроде того, что наемники применили на Клебре. Плюс к тому за пределами стен беглеца ждали сюрпризы еще более неприятные. О них Фита не сказала ни слова. Правильно рассудив, что неизвестность сама по себе пугает.

Ученая была права – ей ли не знать, как следует обращаться с подопытными животными?

И все-таки Фаннур бежать не собирался. Наоборот, в его планы входило всестороннее сотрудничество с таглианцами. Пока выгодно – а тут сомнений нет, – шаари будет делать все, чтобы угодить своим новым хозяевам. Им нужен Рашдан и Наследие Дэррнов? Здесь интересы сторон совпадают – остается утрясти некоторые формальности.

Мог ли в данный момент шаари желать лучших союзников для осуществления своей мести? Очевидно, нет. Он будет паинькой, умеющим извлекать выгоду из своего положения, а жить под присмотром ему не привыкать.

Фаннур пытался представить себе, каким был бы его дом после всего…

Теперь это получалось у него гораздо лучше.

Шаари прошел через дверь во вторую половину своей новой кельи и лег на кровать. Мягкость. Неожиданная, непривычная мягкость. В Цитадели у шаари было только каменное ложе, которым полагалось наслаждаться. И изредка, когда становилось совсем холодно, можно было брать тонкое шерстяное покрывало.

Фаннур долгое время просто лежал, погрузившись в состояние, похожее на транс. Вскоре раздалась предупредительная трель, заставившая Грифа слегка напрячься. Трудно контролировать рефлексы, привитые через боль.

Открылась дверь, и в его отсек вошли два лакиша – сотрудники лаборатории. За порогом остались два вооруженных до зубов охранника.

Одного лакиша Фаннур узнал. Его звали Эдду Болл.

– Как вы устроились? Как себя чувствуете? Не нужно ли чего?

Хорошо. Нормально. Ничего не надо.

Шаари ответил на вопросы со сдержанно-дружелюбной улыбкой. Лакиши при ближнем рассмотрении казались забавными – это если забыть, на что они способны.

Эдду Болл вел себя как метрдотель, старающийся удовлетворить все желания постояльца. Фаннур был предельно вежлив. И странно себя чувствовал: раньше он ни с кем за пределами Рашдана так долго не разговаривал, если не считать пребывание в капсуле и задушевные беседы с Фитой ШакРок. Обычно все сводилось к передаче устного сообщения жертве от заказчиков убийства. Ничего от себя Фаннур не добавлял. Или же формальные ответы на вопросы, если вдруг приходило вдохновение.

Гриф вспомнил Афа Шии и теплый, солнечный пригород Дикилла. Как будто все было вчера.

– Советник Виида приглашает вас на беседу, – сказал Эдду Болл. – Говоря его словами: «Пора обсудить деловые вопросы».

– Я готов. – Одним стремительным движением – почти неуловимым для взгляда – Гриф поднялся с кровати.

Лакиш невольно отпрянул, в его глазах вспыхнул страх. Второй научник едва не кинулся бежать.

Пришлось Фаннуру изобразить самую дружелюбную улыбку из возможных. Вместе с таглианцами он вышел из отсека и после недолгих проволочек, связанных с проходом через несколько слоев системы безопасности, вся делегация двинулась к лифту. Охрана следовала сзади, не сводя глаз с Фаннура. Тот наслаждался. Он мог убить всех своих провожатых меньше чем за две секунды, и осознание власти над их жизнью и смертью давало небывалый заряд бодрости.

Эта игра ему нравилась все больше.

Путь в конференц-зал занял примерно десять минут. «Призрак» не подозревал, что станция настолько велика.

Наконец Фаннур и лакиши оказались перед овальной дверью, столь же помпезной, как все остальное на «Цинклете». Шаари поражало стремление Вииды к роскоши.

Охрана у дверей на появление гостей не прореагировала. Створки разъехались в стороны, исчезая в толще стен, и Эдду пригласил Фаннура внутрь. За порогом оказался зал с приплюснутым куполовидным потолком и круглым столом в центре. Свет был мягким и не резал глаза, удачно подчеркивая дорогой, сделанный из натуральных материалов интерьер.

– Прошу! – Болл сделал приглашающий жест.

«Призрак» вошел. За столом его уже ждали: шестеро людей в боевой броне, старая морщинистая лакишка с пронзительным взглядом, Советник Виида в высокой тиаре и его помощник. Людей Фаннур видел впервые. Пришло время познакомиться со своими новыми союзниками.

Изображая радушного хозяина, Советник Виида первым поднялся из-за стола и сказал:

– Еще раз приветствую вас на моей станции. Прошу вас, присаживайтесь.

«Начнем!»

Вновь он испытал чувство, уже посещавшее его в Цитадели. Словно сама судьба дохнула на него, вселив в сердце одновременно и ужас, и восторг.

Шаари шагнул вперед, и створки двери за его спиной закрылись.

Клебра, главная база Экспедиционного Колониального Корпуса

Лакишские военные хорошо охраняли свою главную базу, но для шаари большинство их проверенных уловок не представляли трудностей. Убийцы просто просочились через несколько линий обороны и оказались внутри периметра. Сложности возникли лишь с тем, чтобы найти штабное здание. Первым делом надо было проверить его. Если же Ресела ГанГи там не окажется, Тирна планировала прочесать офицерские казармы.

Затаившись в тени, за высокой пирамидой контейнеров и большим колесным погрузчиком, «призраки» некоторое время совещались.

Тирна решила разделить группу – так дело пойдет быстрее. Сама взяла на себя наиболее вероятное направление поисков. Каковы шансы найти адмирала на рабочем месте в такой поздний час? Учитывая, что лакиши ведут активные боевые действия против туземцев, не такие и маленькие. ГанГи слыл исполнительным и фанатичным воякой, который всегда стремится держать руку на пульсе событий. Этот не будет спокойно спать, пока не убедится, что все стратегические задачи на сегодня выполнены.

Тобб Галлейн задействовал светокамуфляж и выскользнул из убежища, беря курс на офицерские казармы. Спустя несколько секунд Исса Нува отправилась прочесывать посадочный сектор. Там наблюдалась лихорадочная активность. Корабли прибывали и убывали. Шла переброска отрядов, приходило подкрепление, привозили на грузовых шаттлах раненых. Где-то далеко бухало, и небо озарялось на краткие мгновения мертвенным светом. Тирна решила, что лакиши проводят бомбардировку по площадям.

Выждав положенный интервал, шаари помчалась в сторону здания, наиболее подходящего под определение «штабное». Охраны внутри базы не было, большая часть личного состава участвовала в боевых действиях, и Тирна по пути не встретила вообще никого, от кого стоило бы прятаться. Тихо и методично, не обращая ни на что внимания, занимались своими делами лишь роботы. В мастерских кипела и не останавливалась ни на мгновение работа.

Остановившись в тени здания, Тирна подождала опять. Мимо на некотором отдалении прошли два вооруженных солдата. Патруль? Не похоже. Они спешили к автопарку, где суетились механики, обслуживающие ходячие танки. Скоро эти машины пойдут в бой, на войну, до которой шаари не было никакого дела. Убедившись, что солдаты не стоят ее внимания, Тирна выбросила их из головы.

Высоким прыжком она достигла третьего этажа, зацепилась за карниз и уселась на него. Во всех помещениях штаба горел свет, лакиши носились взад-вперед с бумагами и планшетами, о чем-то переговариваясь. Значит, операция в разгаре и адмирал, скорее всего, у себя в офисе.

Тирна прикинула порядок своих действий и прыгнула еще выше. Она выявила расположения датчиков движения, понатыканных безо всякой системы на стенах строения, и просто обходила их. Вскоре она достигла цели. Адмирал не покидал рабочего места – в полном соответствии с предсказанием.

Шаари замерла на карнизе, ожидая удобного момента. Было несколько вариантов, как проникнуть в здание и офис ГанГи, и девушка выбрала оптимальный.

Боевые действия против башнагов действительно шли шестые сутки подряд. Экспедиционный Корпус напрягал все силы, чтобы закрепить успех, достигнутый в первые два дня наступления. Деморализованные гибелью вождей аборигены не смогли оказать сопротивление. Племена были уничтожены почти в полном составе, а их традиционные стоянки выжжены дотла. Дальше подразделения Ресела ГанГи покатились нарастающим темпом, сминая все, что попадалось на пути. Лакиши обезумели от крови, остановить их, казалось, было невозможно. Вместе с тем адмирал понимал, что такое растягивание фронта опасно. Он просил подкрепления и получил их – меньше, чем рассчитывал. Они позволили ему не снижать темп наступления, но уже завтра войскам придется замедлить ход. Дальнейшее продвижение сильно растянет линии снабжения, откроет фланги и сделает уязвимым авангард. Башнаги умеют пользоваться слабыми местами лакишей – примеров тому масса. Ресел хотел во что бы то ни стало избежать прошлых ошибок, своих и предшественников.

Последние два часа он работал в офисе и пытался выбить из командования еще хотя бы полк мобильной пехоты. И без особенных успехов. Генеральный Штаб убеждал Ресела, что его сил достаточно для претворения утвержденной стратегии в жизнь, Ресел же доказывал Генеральному Штабу ровно противоположное.

Нужна была идея, но усталый мозг несколько дней толком не спавшего адмирала уже отказывался работать. Прямо за столом, заваленном бумагами, ГанГи дважды засыпал и просыпался от толчка. Связь, связь, связь! Снова связь! В последние двадцать минут Штаб вообще отказывался с ним общаться.

Попробовав снова, адмирал ничего не добился. Связисты сообщили через терминал, что ответа нет.

– Ублюдки! – Ресел ударил кулаками по столу, и часть бумаг съехала на пол.

Голова пухла от донесений. За всем адмирал предпочитал следить сам. Из терминала слышались отдаваемые на месте боев приказы младших командиров, грохали взрывы и стрекотали очереди.

Адмирал встал и потер лицо. Его ноги дрожали от усталости, перед глазами все сливалось, в чем немало было виновато плохое освещение офиса. Повсюду за пределами стола с терминалом разлеглись глубокие тени.

В раскрывшейся двери показался Окл Фиид, ординарец Ресела, несущий на подносе большую чашку сэлло[26]. Напиток был горячим, что и требовалось адмиралу, чтобы встряхнуть мозги.

– Спасибо. Свободен.

Капитан козырнул и скрылся, бросив на адмирала жалостливый и в то же время восхищенный взгляд. Ресел, как никакой другой военачальник Таглианы, понимал, что значит служить своей планете. Окл Фиид боготворил патрона.

Ресел отпил из чашки, прислушиваясь к звукам из терминала. Он хорошо различал по общему фону сражения, как продвигаются дела. Пока все шло хорошо. Адмирал сдержанно улыбнулся. Его ребятишки падают с ног от усталости, но не прекращают удивлять его крепостью духа.

Поставив чашку обратно, Ресел вздохнул и повел руками, разминая плечи. Он не видел, как вдруг за его спиной ожила одна из теней. Подкравшись к адмиралу сзади, она положила ему руку на плечо и тихо сказала:

– Если хочешь жить, замри и не двигайся. Сделаешь глупость, я успею убить тебя все равно и просто уйду отсюда. Понял?

– Да, – сухим горлом выдохнул Ресел, чувствуя холод, бегущий по спине. Медленно он начал поднимать обе руки, но женщина-тень произнесла:

– Не нужно. Возвращайся в кресло.

Лакиш от ужаса застыл на месте.

– Но…

– Быстрее.

Не крик, не требование, не приказ. Никакой угрозы в голосе.

Ресел подумал, что, наверное, заснул и видит теперь кошмар. Легкий толчок в спину разрушил спасительную иллюзию.

Шагая на негнущихся ногах, лакиш добрался до своего кресла и сел. Да, сидеть гораздо лучше.

Попытавшись увидеть, кто же почтил его ночью своим присутствием, адмирал вздрогнул. Перед ним стояла человекообразная фигура, состоящая из ожившего воздуха. Ее контуры еле угадывались. Она была прозрачной, во всех деталях демонстрируя то, что находилось позади.

– Надо поговорить, – объявила ночная гостья. – Много времени я не отниму.

Лакиш закрыл глаза. Он понял, кто перед ним.

Примечания

1

Элуанский Союз (он же Большая Пятерка) – союз пяти наиболее могущественных миров Центрального кластера, представленных в основном людьми. Основан 5025 лет назад в результате подписания Элуанского Пакта, положившего конец Войне за Тронт (конфликт, в который были втянуты миры-колонии людей, едва не закончившийся полной гибелью всех его участников). С той поры члены Пятерки не воевали между собой, а объединили свои силы для распространения влияния на весь Центральный кластер и дальше. Активная фаза экспансии завершилась примерно 300 лет тому назад после того, как было сломлено сопротивление на Тэмуле, головной планете агрессивной расы хогов. Тэмул вошел в Центральный кластер и получил статус Протектората Нарджи.

Название свое Элуанский Пакт получил по имени спутника планеты-гиганта, где проходили переговоры между будущими членами Пятерки. Так безжизненная луна на нейтральной территории вошла в историю Галактики.

Миры Большой Пятерки: Мэйди, Нарджи, Брагга, Иглемата, Лойса. Лойса – планета, являющаяся родиной расы ломар, существ, чрезвычайно похожих во всех смыслах на людей. Остальные миры Большой Пятерки являются давно получившими самостоятельность колониями, заселенными выходцами с Мэйди. Таким образом, всех людей можно прямо отнести к мэйдианам, и такое их название употребляется часто.

В настоящее время Элуанский Союз является самой влиятельной силой в Галактике, зона его юрисдикции простирается практически на весь Центральный кластер. В политическом смысле между двумя этими понятиями часто ставят знак равенства.

2

Пространство Неприсоединения (ПН) – совокупное название нескольких галактических зон, обитатели которых не входят ни в какие традиционные политические и экономические союзы и свято чтят собственную независимость. Это не мешает им, однако, создавать временные коалиции и воевать друг против друга, а также против Элуанского Союза. Впрочем, в последние два века серьезных конфликтов между Союзом и планетами ПН не было.

Некоторые области ПН довольно развиты, например Сектор Китжэ. ПН непосредственно граничит с Диким космосом, окраиной Галактики, малообитаемой, опасной и малоизученной.

3

Скоггер – разновидность легких челноков с экипажем от одного до трех человек. В большинстве случаев скоггеры используются в качестве индивидуального средства передвижения в обычном космосе и гиперпространстве. Конструкция скоггера предусматривает установку широкого спектра дополнительных модулей в зависимости от вкусов и целей владельца.

4

Куххи – спиртной напиток, широко распространенный в Пространстве Неприсоединения и Диком космосе.

5

Скид – то же, что скоростной скутер на антигравитационной подушке.

6

Центральный кластер – самая густонаселенная область Галактики вокруг ядра.

7

Тибалы – криминальные группировки на Ишанне, славящиеся своей властью, силой и давними традициями. Ишаннская мафия вся проникнута феодально-религиозным духом поклонения Вожаку.

8

Авион – одно-двухместные транспорты для полетов в атмосфере. Используются широко и производятся по всей Галактике.

9

Существо, похожее на собаку.

10

Жаргонное название сотрудников Службы Охраны Авая.

11

Спиртной напиток.

12

ПШК – планетарные штурмовые канонерки.

13

Шахройди (дэррн.) – бездельники, лентяи.

14

Слабоалкогольный напиток.

15

Ок шаи себер (дэррн.) – «убийца из тени».

16

Глехмош (дэррн.) – «проклятие».

17

Жигжиг – крысоподобный малкий грызун, используемый для опытов.

18

Ошшо (дэррн.) – фекалии.

19

Бавв – некрупное домашнее животное.

20

Нонерг – хищник, плохо поддающийся дрессировке. Тем не менее его используют в цирковых представлениях и играх гладиаторов, показывая, насколько он кровожаден.

21

Торол-зее (лакиш.) – болван.

22

Уммон – животное, разводимое на мясо и напоминающее свинью.

23

Таубард (лакиш.) – чужаки, не-лакиши, варвары.

24

Флее – мелкие животные на Рашдане, живут в норах, бегают быстро, трусливы.

25

Мован – пугливый жучок, обитатель Рашдана.

26

Сэлло – лакишский напиток, изготовляется из трав.

Content

Артем Тихомиров
Изгои пустоты

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Примечания