Ивонн Линдсей

Особое условие

Глава 1

— Папа… умер?!

Вейд внимательно посмотрел на нее.

О, Пайпер была прекрасной актрисой! Непосвященные подумали бы, что она испытала шок, узнав о смерти отца. Но вряд ли ее горе было искренним. Если бы она действительно любила отца, то не слонялась бы восемь лет по всему свету, а ухаживала за ним.

Вейд старался не показывать, насколько сильно переживает потерю человека, который был для него старшим наставником и лучшим другом. Он мог бы разделить свое горе с его дочерью, но слишком хорошо знал Пайпер Митчелл…

— Да, четыре дня назад. А вот эти люди… — он жестом указал на толпу, собравшуюся в холле нижнего этажа, — пришли на поминки.

— Нет, не может быть… Ты лжешь. — Пайпер судорожно выдохнула. — Ты точно лжешь!

— Я не стал бы утруждать себя ложью.

Смысл его слов стал постепенно доходить до ее сознания. Вейд уловил момент, когда реальность, наконец, обрушилась на Пайпер. Ее загорелое лицо, пышущее здоровьем, мгновенно стало серым. Зрачки расширились, и от этого сверкающие голубые глаза в одну секунду потухли.

Пошатнувшись, она отступила назад, и Вейд инстинктивно подхватил ее, иначе она упала бы на мраморные ступеньки.

Вскинув голову, Пайпер отдернула свою руку.

— Я… чувствую себя не очень хорошо. — Голос ее сорвался. Закрыв глаза, она стала медленно оседать.

Выругавшись про себя, Вейд подхватил ее на руки и внес в дом.

— Мистер Коллинз, все в порядке? — Декстер, управляющий, поспешно вышел из зала, где были накрыты столы с закусками и напитками.

— Это мисс Митчелл, она упала в обморок, когда услышала известие о смерти своего отца, — процедил Вейд сквозь зубы.

— Вызвать доктора? — встревожился Декстер.

— Нет, в этом нет необходимости. Посмотрим, как она будет чувствовать себя, когда очнется. В каком состоянии находится ее комната?

— Комната в полном порядке. Мистер Митчелл выражал пожелания, чтобы комната мисс Пайпер всегда была готова к ее приему, сэр.

— Тогда я отнесу ее наверх. — Вейд кивнул на дорожный рюкзак, который Пайпер уронила на входе. — Ты можешь принести эти вещи?

— Конечно, сэр.

Вейд поднялся по широкой лестнице, неся дочь своего умершего босса. Несмотря на свой рост, она оказалась довольно легкой. И когда Вейд уложил ее на застеленную покрывалом с оборками кровать, он увидел, какая она худенькая и хрупкая, особенно в этих джинсах и широком свитере.

— Может быть, мне позвать миссис Декстер, чтобы та присмотрела за ней? — тихо спросил Декстер, поставив на полированный деревянный пол запачканный рюкзак Пайпер.

— Да, позови, — сказал Вейд, пытаясь уловить хотя бы малейшие признаки сознания в неподвижном теле, лежавшем на кровати. Сам он больше не хотел притрагиваться к ней. — Так будет лучше.

«Почему именно сейчас? — думал он. — Почему именно сейчас она вернулась?»

Встав возле кровати, он смотрел, как поднимается и опускается ее грудь под поношенным свитером. Вейд покачал головой. Он знал, что она растратила свое состояние за эти восемь лет.

«На что она потратила эти деньги, черт возьми? Явно не на одежду», — подумал он.

В спальне появилась экономка и по совместительству повариха, доставшаяся Вейду вместе с Декстером, когда он два года назад купил этот дом у Рекса Митчелла.

— Боже мой, милочка, что вы с собой сделали? — пробормотала миссис Декстер, приложив руку ко лбу Пайпер. — А где ваши прекрасные волосы? Что это такое?

— Это называется дреды — африканские косички, — сухо сказал Вейд, насмешливо скривив губы.

Пайпер, появившаяся на пороге его дома, походила на беженку из какой-то развивающейся страны. Наконец-то она захотела, чтобы к ней проявили внимание! Но разве это должно было его удивлять? Однако в глубине души Вейда теплилась надежда, что она все-таки изменилась. Но нет! В своей типичной манере девушка еще раз показала всем: на свете существует только одна личность, которую она любит и о которой заботится, — это сама Пайпер. И ничто не может помешать ей наслаждаться жизнью. Даже ее умерший отец.

Даже ребенок, которого она могла родить…

В дверях комнаты снова возник Декстер:

— Мистер Коллинз, ваши гости…

— Спасибо, Декстер. Я сейчас иду.

Вейд вернулся к гостям, собравшимся помянуть человека, который так много сделал для Вейда. Помог ему выбраться из нищеты и из той опасной среды, в которой прошло его детство, и даже преуспеть в жизни. Рекс Митчелл порой бывал очень жестким и вспыльчивым, но он обладал добрым сердцем и верил: упорный труд обязательно будет вознагражден. И он любил свою дочь, которая отплатила ему за любовь тем, что ушла из дому, даже не оглянувшись. Конечно, Рекс пытался контролировать Пайпер, но она была слишком упрямой и своенравной девочкой. Ей требовалась твердая рука.

Вейд присоединился к людям, собравшимся в большой столовой величественного дома, который был не только частью истории Окленда, но и истории семьи, жившей в его стенах. Он раскланивался с гостями, принимал выражения соболезнования, выслушивал рассказы, вызывавшие горькие улыбки на лицах всех присутствовавших.

В конце концов, поминки закончились, и он остался один. Все разошлись, кроме Декстеров, собиравших грязную посуду, и Пайпер, остававшейся наверху.

* * *

Пройдя через холл, он вошел в библиотеку и направился прямо к буфету. Коньяк довольно забулькал в горлышке, красиво заиграл в стакане, вспыхивая янтарными отблесками. Это был их приятный совместный вечерний ритуал возле камина — пока болезнь Рекса не приковала его к постели.

Вейд, усевшись на стул с витой спинкой, поднял стакан в молчаливом тосте — и взглянул в сторону пустого кресла напротив.

— Похоже, тебе не терпится прикончить коньяк отца.

Вейд напрягся, услышав голос Пайпер, но не доставил ей удовольствия, показав, насколько глубоко затронули его эти слова. Она лучше, чем кто-либо другой, знала об его отношении к алкоголю.

— Хочешь присоединиться? — неспешно вымолвил он в ответ, не потрудившись даже повернуть голову.

— Конечно! Почему бы и нет?

Он услышал, как Пайпер налила себе, а затем прошла по ковру, покрывавшему пол. Устало вздохнув, она опустилась в кресло, где прежде сидел ее отец. Ноздри Вейда защекотал свежий запах мыла и легкий аромат туалетной воды. Он искоса взглянул на Пайпер. Она приняла душ и переоделась в чистые джинсы и тонкий вязаный свитер. Под ним угадывались очертания ее тоненькой фигурки. Пайпер похудела, даже лицо у нее осунулось. Теперь она совершенно не была похожа на ту девушку, которая восемь лет назад отняла у Вейда сердце и растоптала его своими каблучками.

— Не могу поверить, что его уже нет, — тихо сказала она.

Вейд понимал ее. Он и сам во многое не мог поверить: и в то, что Рекс передал ему бизнес два года назад, и в то, что продал ему дом, лишь бы он не попал после его смерти в руки торговцев недвижимостью.

— Да, его уже нет на свете.

— Я даже подумать не могла, что он когда-нибудь умрет…

— Он тоже не думал об этом. Сейчас успешно лечат рак.

— Рак? А разве он умер не от сердечного приступа?..

— Почему ты так решила?

Пайпер пожала плечами:

— Я даже не знала, что он болен. Просто предположила, что это сердце. Он всегда так много работал…

Вейд увидел, как глаза ее наполнились слезами. Он не одобрял решения Рекса не сообщать дочери о своей болезни в те редкие моменты, когда Пайпер звонила ему. В последние месяцы это упрямство было единственным яблоком раздора между ними. Рекс боялся, что дочери будет очень тяжело, когда она узнает о его болезни. Он старался не волновать ее. Но Пайпер была единственной радостью жизни Рекса, и Вейд считал: Рекс заслуживал того, чтобы дочь была рядом с ним в его последние дни.

И наплевать, черт возьми, тяжело ей было бы или нет!

— Я вернулась бы домой раньше, если б знала…

— Может быть, именно поэтому он тебе и не сообщил, — возразил Вейд.

От этих слов ему стало особенно горько. Она не сказала о том, что хотела бы провести с отцом последние годы его жизни. Наверняка думала «задобрить» Вейда, сказав, что хотела бы приехать до смерти отца.

Пайпер вспыхнула, услышав его слова. Слезы ее моментально высохли, в глазах сверкнул гнев.

— Что ты хочешь этим сказать?! — воскликнула она.

— Только то, что уже сказал. Ты знаешь своего отца. Он ждал твоего возвращения домой. Ждал каждый день с тех пор, как ты уехала. Но я думаю, в глубине души он хотел, чтобы ты приехала домой по велению сердца, а не из чувства долга.

— То есть ты хочешь сказать, что я снова расстроила его? — Слова ее были воинственными, так же как и выражение лица.

— Не надо приписывать мне то, чего я не говорил, Пайпер. — Раздраженно вздохнув, Вейд перевел взгляд на камин. — Кроме всего прочего, Рекс хотел уберечь тебя от большого и грозного мира. В том числе и от своей болезни. Он не хотел, чтобы ты знала, через что ему пришлось пройти. Но теперь это не имеет большого значения, не правда ли?

— Отец был всегда недоволен мною, — с горечью сказала Пайпер и сделала глоток коньяка. — И давай считать это само собой разумеющимся. А ты так и остался все тем же золотым парнем.

Пайпер подавила в себе желание накричать на Вейда или любым другим способом спровоцировать его гнев. Так или иначе, у них в этом деле был большой опыт, особенно когда они оставались вдвоем. Страсти накалялись, эмоции переливались через край.

Ругань и ссоры Пайпер еще могла перенести. Но смерть отца… Сама мысль о том, что она больше никогда не увидит его, убивала ее. Теперь она никогда не услышит громкий голос, эхом раздававшийся по всему дому, в котором на протяжении многих веков жили их предки. Никогда не почувствует тепло его рук, прижимающих ее к своей крепкой груди.

Она никогда не расскажет ему о тех стрессах, которые пришлось пережить с тех пор, как ей исполнилось четырнадцать лет, — именно тогда она почувствовала власть своей женственности. Да, отец очень горевал о том, что она уехала за тридевять земель, как только ей исполнилось двадцать лет. Но Пайпер прекрасно понимала: печаль его была смешана с облегчением. Ведь отцу больше не приходилось сталкиваться с ее порой шокирующим поведением.

Поставив стакан на маленький столик, Пайпер устроилась поудобнее, забравшись в кресло с ногами и обхватив колени.

Почему отец так тщательно скрывал от нее свою болезнь? Она имела право знать! Когда она разговаривала с ним в последний раз? Три месяца назад? Он должен был ей сказать!

Укол ревности пронзил Пайпер. Отец делился всем с Вейдом. Они стали близки с тех пор, как Рекс взял Вейда в качестве стажера в свою экспортную компанию. Вейд быстро стал для Рекса сыном, которого у того никогда не было.

Пайпер завидовала их близости и делала все возможное, чтобы разрушить ее. Однако, несмотря на отчаянные попытки, ей это не удавалось. Тем не менее она постоянно причиняла боль двум мужчинам, которых любила больше всех на свете.

Взглянув на Вейда, сидевшего напротив, она почувствовала знакомый всплеск желания. Лицо его было хмурым, но, несмотря на это, он по-прежнему мог заставить ее сердце биться чаще, а нервы — звенеть как струна. Он явно повзрослел с тех пор, как она уехала. Лицо его стало более серьезным, а подбородок — более волевым. Под строгим деловым костюмом угадывалось сильное, накачанное тело. Упорный труд и высокое качество жизни явно шли Вейду на пользу.

Взглянув на его левую руку, Пайпер не обнаружила обручального кольца. И тут же отругала себя за это. Он ясно дал ей понять, как мало интересуется ею.

Она неправильно вела себя с Вейдом. Она любила его, но позволила себе стать слишком эгоистичной и требовательной, желающей получить от него то, что он не готов был ей дать. Она заставляла его сделать выбор между ней и отцом. Теперь Пайпер горько сожалела об этом.

— Прости, — сказала она. — Я знаю, как много отец значил для тебя, какими близкими людьми вы были. Тебе, должно быть, пришлось очень нелегко.

Вейд взглянул на нее с нескрываемым удивлением:

— Спасибо.

В уголках его серых глаз проявились тонкие морщинки, которых прежде не было. Он вдруг показался ей очень усталым.

— Отец страдал?

Вейд отрицательно качнул головой:

— Только оттого, что не мог заниматься тем, чем ему хотелось. Он находился под контролем врачей. Они проделали большую и трудную работу. Твой отец оставался здесь, в этом доме, до самого конца. Мы привезли сюда больничную кровать, и возле него круглосуточно дежурила сиделка.

— Спасибо за то, что ты был рядом с ним.

— Он очень много сделал для меня. Да и где я еще мог находиться?

Это прозвучало как укор. Напоминание о том, что ее-то как раз здесь и не было.

Пайпер инстинктивно пыталась оправдать свое поведение. Но теперь все осталось в прошлом. И пусть она не может ничего вернуть назад, ей под силу заново начать свою жизнь — прямо здесь и сейчас.

— Я очень благодарна тебе за то, что ты был здесь. Для отца это много значило. Он всегда уважал тебя.

— Наши чувства были взаимными.

— Так что же будет теперь с его компанией?

— Не понимаю, о чем ты? — На лице Вейда отразилось удивление.

— Ну, ведь отца теперь нет, и компания осталась без руководителя.

— Все будет в порядке. Мы с Рексом составили план управления еще до того, как узнали… о его болезни. Полтора года назад я стал руководить компанией.

— Правда? — Пайпер была явно удивлена. — Папа так рано оставил бразды правления?

— Обстоятельства вынудили Рекса сделать это. Ему пришлось пройти долгий курс лечения — как здесь, так и за границей, — и это отнимало у него последние силы. Но он ко всему проявлял пристальный интерес — почти до самой смерти. Ты знаешь, каким был Рекс…

А где она находилась полтора года назад? В Сомали? Нет, в Кении. Пайпер работала там волонтером в женской клинике. После этого помогала жертвам наводнения в Азии, а затем отправилась в страну, где произошло крупное землетрясение. Она была везде, но только не там, где ей действительно надо было быть.

Пайпер вдруг почувствовала себя совершенно разбитой, и ей страшно захотелось спать. Опустив голову, она с трудом подавила зевок.

— Устала? — спросил Вейд.

— Да, я провела в дороге тридцать шесть часов. Боюсь, мой организм еще не адаптировался к смене часовых поясов.

— Может быть, пойдешь в свою комнату? Я велю миссис Декстер принести тебе что-нибудь поесть, если ты голодна.

Несмотря на все свои благие намерения, Пайпер разозлилась. Это был ее дом, так почему же Вейд ведет себя здесь как радушный хозяин? Ведь не он, а она должна быть здесь хозяйкой, под крышей дома ее отца! Напомнив себе о том, что она решила быть умной и благоразумной, Пайпер сдержала резкие слова, готовые сорваться с языка. Вместо этого она, опустив ноги на пол, поднялась с кресла:

— Не тревожь Дикси. Я что-нибудь сама найду на кухне.

Она медленно потянулась, расправляя затекшие мышцы. И внезапно застыла, почувствовав на себе взгляд Вейда. Долго подавляемое, но хорошо знакомое ощущение желания возникло где-то глубоко внутри, и жаркие волны, зародившиеся внизу живота, стали медленно распространяться по всему телу. Пайпер снова сглотнула комок, застрявший в горле.

Это старое влечение все еще живо. Такое же сильное, как всегда. Чувствовал ли Вейд то же самое? Их взгляды встретились. Его серые глаза были такими же холодными, как и пару часов назад, когда он встретил ее на пороге дома.

Оскорбленная этим явным отвержением, Пайпер призвала на помощь свою гордость и протянула ему руку:

— Спасибо за все, что ты сделал сегодня.

Вейд стоял, возвышаясь над ней. Он пожал ее руку:

— Я сделал это для Рекса.

— Я знаю это и поэтому очень ценю. Действительно.

Вейд отпустил руку Пайпер, будто не желал задерживать ее даже на секунду дольше, чем необходимо. У Пайпер возникло ощущение, что ему неприятно прикасаться к ней.

— Ну, — сказала она, набираясь мужества. — Позволь мне попрощаться с тобой, потому что я хочу лечь пораньше. Наверняка завтра мне придется разбираться с наследственными вопросами. — Но когда Вейд не пошевелился, она удивленно взглянула на него: — Ты что-то еще хочешь обсудить со мной?

Слабая улыбка, совсем не радостная, появилась на его красивом лице.

— Нет, — ответил он. — Желаю тебе спокойной ночи.

Она смотрела ему вслед — как он вышел из комнаты, но затем направился не в холл, из которого мог выйти из дома, а наверх, по винтовой лестнице.

— Куда ты пошел? — спросила она вдогонку.

— В свою комнату.

— В твою комнату?..

Ответ его был коротким и вежливым:

— Я здесь живу.

— Послушай, я очень благодарна тебе за то, что ты оставался здесь вместе с моим отцом, но теперь в этом нет необходимости. И я буду очень признательна, если ты оставишь меня одну. Мне надо побыть в одиночестве, чтобы все осознать.

— Нет проблем. Ты можешь оставаться здесь столько, сколько пожелаешь.

Она опешила:

— Что ты сказал?..

— Ты прекрасно слышала меня, Пайпер. Уверен, ты не совсем тупая, несмотря на свою внешность.

— Как ты смеешь со мной так говорить?!

Черт возьми! С нее достаточно! Сегодня и так уже было много переживаний. Она узнала о смерти своего отца и увидела Вейда после долгих лет разлуки. И теперь не намерена стоять здесь и слушать, как он оскорбляет ее!

— Послушай! — выпалила Пайпер, — У нас с тобой были достаточно непростые отношения, чтобы сейчас ты мог остаться здесь и переночевать.

— Возможно. — Вейд пожал плечами. — Но я думаю, ты не поняла моих слов, когда я сказал, что живу здесь. Пайпер, теперь я — владелец этого дома. А ты — моя гостья.

Глава 2

Вейд — владелец этого дома?! Как это могло произойти?

Дом был построен ее предками в середине девятнадцатого века. И в нем жили многие поколения семьи. Может быть, Вейд обманным путем завладел этим домом, когда отец был уже тяжело болен?

Сквозь вихрь ее мыслей ворвался его голос:

— Послушай, сейчас не лучшее время обсуждать этот вопрос. Давай поговорим об этом завтра.

— Нет, не завтра, черт возьми! Мы обсудим это прямо сейчас.

— Если ты настаиваешь, пожалуйста. — Вейд жестом пригласил ее пройти обратно в библиотеку.

Ощущая напряжение во всем своем теле, Пайпер направилась следом за ним. Она уселась на то же кресло, на котором только что сидела, и взглянула на Вейда, который держал себя вполне непринужденно, в отличие от нее.

— Так скажи мне, каким образом ты стал владельцем этого дома, когда отец мой был еще… был еще…

Вейд прервал ее:

— Не надо разыгрывать мелодраму, Пайпер. Это не поможет. Мы с твоим отцом заключили финансовое соглашение еще в самом начале его болезни. Местные доктора не смогли ему помочь, и он решил лечиться за границей.

— Какое соглашение? — потребовала ответа Пайпер. — И зачем ему вообще понадобилось заключать с тобой какое-то соглашение? В нашей семье всегда были деньги.

— Слово «были» здесь ключевое, — кивнул Вейд, взглянув ей прямо в глаза.

— Что? Ты обвиняешь меня? У меня есть собственный траст-фонд. И я никогда не покушалась на деньги своего отца.

Губы Вейда сжались в узкую линию, мускул дрогнул на его щеке. Подняв руку, он поворошил свои короткие волосы, и они пришли в восхитительный беспорядок. Несмотря на свой гнев, Пайпер вдруг почувствовала острое желание прикоснуться к ним и проверить, такие же они шелковистые на ощупь, какими были много лет назад…

Крепко сжав пальцы в кулак, она подавила в себе это желание. Сейчас не время думать ни о каких прикосновениях.

— Речь идет не только о тебе, Пайпер. Когда успокоишься, ты поймешь: на тот момент мы приняли правильное решение.

— На тот момент? Объясни, пожалуйста!

— Рекс всеми силами старался побороть свою болезнь, даже когда врачи сказали ему о том, что он безнадежен. Но Рекс решил бороться до конца, невзирая на стоимость лечения, а стоимость оказалась очень высока. Я не знаю, в каком оазисе ты пребывала последние восемь лет, но здесь разразился глобальный кризис. И у нашего бизнеса возникли большие проблемы — как и у всех. Но нам удалось выстоять. Рекс использовал свои сбережения, которые ему удалось накопить в удачный период, чтобы поддержать компанию.

— А ты не использовал свои капиталы? — многозначительно спросила она.

— Он мне не разрешил. Компания «Митчелл экспорт» была его детищем, ты знаешь об этом.

Возможно, она знала об этом лучше, чем кто-либо другой. Она также знала о том, что Рекс был предан своему бизнесу больше, чем ей, собственной дочери…

— Значит, отцу понадобились деньги на лечение?

— Да, и он не хотел брать денег у меня, хотя я предлагал ему, причем без всякой отдачи. Однако он решил заключить со мной соглашение о займе и оформить этот дом на мое имя.

— Но этот дом стоит миллионы долларов!

— Твой отец хотел жить, Пайпер. Он был готов заплатить любые деньги, лишь бы побороть свою болезнь. На тот момент он не верил, что умрет.

— И он знал, что ты любишь этот дом и будешь заботиться о нем.

Вейд медленно кивнул:

— Это было самое верное решение. Твоему отцу казалась невыносимой сама мысль о том, что дом могут выставить на аукцион по распродаже недвижимости, если его лечение окажется неудачным. Когда он узнал о том, что умрет, он оформил на меня этот дом, с правом проживания его самого до самой смерти. Я не стал спорить с его решением.

Пайпер почувствовала, что из глаз ее сейчас хлынут слезы. То, что сейчас сказал Вейд, было вполне правдоподобным. Она знала — отец полностью доверял Вейду. И еще она знала: у Вейда было трудное детство, и он хотел доказать всем, что сам он гораздо лучше, чем его родители. И если у него появился шанс продемонстрировать свои дружеские чувства к Рексу, то, конечно, он воспользовался им.

Но, даже понимая это, Пайпер не могла избавиться от тоскливого, тяжелого ощущения потери. Отец отдал все свое имущество не ей!

Если бы она смогла доказать отцу: она совсем не хуже сына, о котором он так мечтал! Если бы она осталась с ним в тяжелый период, а не сбежала из дому, не добившись своего! Тогда, может быть, она смогла бы помочь папе. Но она уехала за море, и стала жить там, и даже не звонила ему — пока у нее не кончались деньги и ей снова не приходилось обращаться к своему трастовому фонду. Поэтому неудивительно, что отец нашел более подходящего наследника и передал ему не только свой бизнес, но и свой дом.

Пайпер прекрасно все понимала, но от этого ей не стало легче. У нее не было другого дома, а теперь она не могла называть и этот дом своим. Ощущение безнадежности охватило ее. Ей двадцать восемь лет, у нее нет ни постоянного жилья, ни работы, ни вообще каких-либо перспектив. Конечно, у нее все еще есть ее трастовый фонд, но она не хотела использовать его без крайней необходимости. И что же ей делать?

— Я имел в виду то, о чем уже говорил, Пайпер. — Голос Вейда внезапно ворвался в ее мучительные мысли. — Рекс просил меня позаботиться о тебе. И ты можешь жить здесь столько, сколько тебе будет нужно.

Столько, сколько будет нужно? Откуда она знает, сколько ей будет нужно? Она вернулась назад, в Новую Зеландию — к себе домой! — чтобы восстановить те отношения, которые так грубо разрушила своим эгоистичным поведением. За последние четыре года, когда Пайпер в качестве волонтера помогала бедствующим и страдающим людям в самых разных странах мира, у нее словно открылись глаза. Она поняла, какой пустой была ее жизнь и в каком долгу находится перед теми, кто был частью этой жизни. Перед теми, кто пытался подарить ей любовь и ощущение надежности, которых ей так всегда недоставало. Перед теми, кого она бросила — лишь потому, что они не любили ее так, как ей того хотелось. Она даже не замечала, что сама причиняет им боль.

— Спасибо, — тихо сказала она.

Что еще она могла сказать? Теперь она зависела от его милости. Он имел полное право выгнать ее из дому.

— Если тебе больше ничего не нужно, то позволь пожелать тебе спокойной ночи, — ответил Вейд.

Поднявшись, он направился к выходу, но возле двери помедлил, будто хотел что-то сказать. Затем, едва заметно наклонив голову, вышел в холл.

Пайпер неслышно ступала босыми ногами по потертой ковровой дорожке, покрывавшей полированный деревянный пол. Задержалась возле той комнаты, где отец провел последние дни. Что она может увидеть там, кроме больничной кровати и медицинского оборудования?

Неудивительно, что отец выбрал эту комнату — ее особенно любила мама. Мама… Пайпер помнила лишь теплые руки, обнимавшие ее, и сладкие поцелуи, осыпавшие ее щеки. Порой в детстве она приходила сюда и, уютно свернувшись в кресле, крепко закрывала глаза, пытаясь представить себе женщину, родившую ее. Но сколько бы Пайпер ни старалась, она ничего не могла вспомнить — кроме этих объятий и поцелуев.

Рука ее задержалась перед бронзовой ручкой двери, но затем, набравшись решимости, Пайпер сжала пальцами прохладный металл и открыла дверь. Перед ней предстала комната, которую она не видела столько лет!

Здесь ничего не изменилось.

Шезлонг по-прежнему стоял перед застекленной дверью, выходившей на круговую веранду. Журнальные столики и комфортная мебель, которую она помнила с детства, были на месте.

Пайпер понюхала воздух. Нет никакого запаха больницы, или болезни, или смерти. Такое ощущение, что отца здесь никогда и не было…

Комок подступил к горлу, когда она, отступив назад, закрыла за собой дверь. Ей так отчаянно хотелось ощутить какую-нибудь связь с отцом! Хотелось найти доказательство того, что, несмотря на все, он все-таки любил ее.

Из кухни послышался шум льющейся воды и звон тарелок — Декстер с женой до сих пор мыли посуду после поминок. У них сегодня выдался тяжелый день. Наверное, ей надо пойти и помочь? Но потребность остаться наедине со своими мыслями оказалась сильнее.

Повернувшись, Пайпер направилась через холл к лестнице, ведущей на второй этаж, где располагались спальни.

Спальня Рекса находилась в другом конце дома. Пайпер было три года, когда умерла ее мать, и отец нанял няню, поселившуюся в комнате рядом с девочкой. Но отец много лет держался от дочки на расстоянии — физическом, эмоциональном, социальном. И только когда Пайпер стала приносить отличные оценки из школы и похвальные грамоты, он стал замечать ее существование. И она стремилась к новым достижениям — лишь бы получить одобрение отца. Увы, похвалы его были очень короткими и редкими, потому что отец все время работал. Пайпер же хотела, чтобы отец увидел ее ум, ее способности, чтобы признал: когда-нибудь она сможет работать с ним в семейном бизнесе как партнер. Как сын, о котором он мечтал, но которого у него не было…

Но отец почти не замечал ее успехов в учебе. И тогда Пайпер стала той, какой была теперь, — избалованной, вздорной наследницей. Эта роль, которую она так успешно играла, стала ее второй натурой.

Пайпер прошла мимо своей комнаты и отправилась на половину отца. Дверь, ведущая в другое крыло дома, была открыта. Она вступила во владения отца. Комната его была аккуратно прибрана — отец любил порядок. Пайпер увидела его вещи — любимые книги, сладости в вазочке, стоявшей на прикроватном столике.

Открыв шкаф, Пайпер почувствовала запах одеколона, которым часто пользовался отец. Увидев вельветовый халат, висевший на крючке на обратной стороне дверцы, она уткнулась в него лицом и глубоко вдохнула его запах.

— С тобой все в порядке?

Резко повернувшись, Пайпер увидела Вейда, стоявшего в дверном проеме. На фоне яркого света, лившегося из коридора, лица было не разглядеть. Кажется, он собирался раздеваться. Пиджака и галстука на нем уже не было, пуговицы на рубашке наполовину расстегнуты…

Мучительное желание вспыхнуло в ней, словно огонь. Смущенная, Пайпер слегка качнула головой, стараясь избавиться от чувств, которые затуманили ей разум.

— Со мной… все в порядке. Только… — Она не могла найти слов. — Я очень тоскую о нем. Почему он не позвал меня, чтобы я могла с ним… попрощаться?..

Вейд переступил с ноги на ногу, стоя в дверях.

— Он хотел остаться в твоей памяти здоровым и крепким, а не больным и умирающим.

— Папа думал, я никогда не приеду?

Вейд покачал головой:

— Нет, он ждал тебя всегда.

Свет из коридора просачивался в комнату, окружая Пайпер золотистым блеском. Она казалась такой хрупкой и уязвимой, с халатом отца в руках. Пайпер держала его так, будто это была единственная вещь, которая осталась у нее в этом мире. На самом деле так оно и было.

Вейд видел: ей очень тяжело, она не могла примириться с мыслью о том, что отца ее уже нет в живых.

Он подавил в себе стремление утешить Пайпер, которое было таким же естественным, как и дыхание. Последние несколько дней он постоянно утешал друзей Рекса и его товарищей по работе. И если сейчас он станет утешать Пайпер, это будет последней каплей, которая переполнит чашу его терпения. Пайпер сама когда-то приняла роковое решение, которое он никогда ей не простит. Она решила оборвать жизнь, которую они вместе зачали и о которой он даже не подозревал. Вейд поклялся — она дорого заплатит за это!

Даже напомнив себе об этом, Вейд почувствовал, что руки его потянулись к Пайпер: дотронуться до нее, успокоить… Когда-то он очень любил эту женщину.

Сжав кулаки, Вейд засунул руки в карманы, чтобы не дать им волю.

В день их последней и самой крупной ссоры, прежде чем уехать за океан, она дала ему ясно понять: ей ничего от него не нужно. Даже сейчас она вела себя с ним так, будто он был для нее чужим и ничего не значащим человеком.

Вейд привел свои мысли в порядок и напомнил себе: ее показная слабость — не более чем маска. Пайпер Митчелл могла справиться с любой ситуацией.

Вейд слегка покачал головой, чтобы прийти в себя. Ему требовалось время, чтобы справиться с ощущением горя, которое отнимало у него силы, превращало его в слабого человека и заставляло думать о Пайпер.

Он вынул одну руку из кармана и жестом указал на комнату:

— Мне надо убрать отсюда вещи твоего отца. Ты поможешь мне?

Она задумчиво кивнула. Этот жест был типичен для нее. Он означал: Пайпер слишком погружена в собственные мысли, чтобы обращать на кого-то внимание.

— Послушай, сегодня был тяжелый день, — продолжил он. — Может быть, ты пойдешь спать? С вещами твоего отца можно подождать.

— Хорошо, но не выбрасывай ничего без меня.

— Конечно, — сказал он, стараясь освободить свой голос от ноток сострадания. — Кстати, утром у меня встреча с нотариусом Рекса — он зачитает его завещание. Ты тоже приходи, послушай. По правде сказать, содержание завещания мне уже известно, но ты, возможно, захочешь услышать то, что касается тебя.

Пайпер кивнула:

— Конечно, я приду.

Вейд отступил в сторону, чтобы пропустить ее. Но Пайпер, зацепившись ногой за край ковра, пошатнулась, и Вейд инстинктивно поддержал ее — точно так же, как сегодня утром. И снова она прижалась к нему, ища поддержки.

Она взглянула на него, и глаза ее были затуманены скорбью.

— Спасибо тебе. Наверное, мне надо бросать эту привычку падать, да?

— Неплохая идея, — согласился Вейд, хотя тело его мгновенно загорелось от ее близости.

Он взял ее за плечи. Было бы так просто разжечь эту старую искру и прикоснуться к ее губам. Влажные и соблазнительные, они уже приоткрылись, будто призывая его. Черные зрачки расширились настолько, что затмили собой цвет ее глаз.

Ее округлые упругие груди упирались ему в грудь, и тело его возродилось к жизни. Вейд молча отругал себя за то, что вновь оказался дураком. Его влечение к Пайпер должно было быть давным-давно подавлено. Он ощутил, как она напряглась и замерла в ответ на его явную физическую реакцию.

Руки его крепко сжались, а дыхание застыло в груди, когда он попытался подавить в себе своих демонов. Пайпер всегда была для него воплощением соблазна.

Вейду нестерпимо захотелось сорвать с нее эту поношенную одежду, обнажить восхитительное тело, погладить шелковистую нежную кожу, но вместо этого он осторожно отодвинул ее от себя. Вейд не мог допустить, чтобы страсть, хотя бы и на короткое время, затмила его разум.

Пайпер отступила еще дальше назад, все еще прижимая к груди халат отца.

— Значит, до завтра? — спросила она, и ее непринужденный голос прозвучал натянуто в напряженной атмосфере, образовавшейся между ними.

— До завтра? — не понял он.

— Когда утром придет нотариус? — уточнила Пайпер.

— Не очень рано. Поэтому нет необходимости торопиться.

— Хорошо. Тогда увидимся за завтраком.

Она проскользнула мимо него и направилась через холл в свою комнату. Он смотрел ей вслед: грациозная походка, плавное покачивание бедер…

Говорят, что месть — это блюдо, которое лучше всего подавать холодным, но Вейд предпочитал горячее. Горячее, дымящееся, сексуальное и полностью удовлетворяющее его во всех отношениях.

Он восстановит свою поруганную честь и, когда настанет время, насладится каждым моментом.

Оказавшись в своей комнате, Пайпер опустилась на кровать и прикоснулась пальцами к губам. Она была уверена, что Вейд поцелует ее. Огонь в его глазах был таким ярким… В ней вновь вспыхнули чувства и желания, которые она не испытывала очень давно.

Что заставило его остановиться?

Кожа ее до сих пор горела. Нервы были натянуты, как тетива на луке. Встав с кровати, Пайпер стала расхаживать по комнате, неожиданно почувствовав в себе энергию, которая настойчиво требовала разрядки.

Кого она обманывала? Она прекрасно знала, какая разрядка была ей нужна. И с кем. Но этого не произойдет. Она не сомневалась в том, что им будет хорошо сейчас, — как и тогда, — но не могла позволить себе вновь встать на этот путь. Он неминуемо закончится нарушенными обещаниями и разбитыми сердцами.

А Пайпер хотела исправить прежние ошибки и доказать себе, что она стала другим человеком. Не эгоистическим созданием, добивающимся исполнения любой своей прихоти, а человеком, который приносит пользу людям и миру.

Как больно, что она уже не могла доказать это своему отцу!

Пайпер покачала головой. Да, ее прошлое поведение можно назвать постыдным. Но она изменилась и собиралась меняться дальше. И в первую очередь надо восстановиться в университете и окончить его.

Но сначала ей надо решить вопросы с наследством отца.

Ее разбудили лучи солнца, проникшие сквозь окно. К своему удивлению, Пайпер обнаружила — ее щеки и подушка мокры от слез. Ей снился отец, по-прежнему живой…

Перевернувшись на другой бок, она потянулась, затем встала и, накинув на себя отцовский халат, направилась в ванную комнату.

Открыв кран, Пайпер стала смотреть, как вода наполняет старинную — глубокую, на ножках в виде львиных лап — ванну. Неожиданно ее охватило ощущение небывалого удовольствия. Несмотря ни на что, это такое счастье — вновь находиться дома!

Скинув халат, она погрузилась в почти уже наполненную ванну. Ей казалось, что она уже не сможет наслаждаться теплом — после той жары, которую ей пришлось перенести в Африке. Но сейчас, после смерти отца мир казался ей таким холодным… И Пайпер наслаждалась теплой и мягкой водой.

Закрыв глаза, она задумалась. Где она будет жить, чем зарабатывать на жизнь? У нее были деньги, оставленные ей в наследство матерью. Владела она и трастовым фондом, получив право пользоваться им, когда ей исполнилось восемнадцать лет. По подсчетам Пайпер, у нее еще должно оставаться достаточно денег, чтобы встать на ноги. И конечно, на то, чтобы закончить учебу в университете, который она бросила перед тем, как сбежать…

Пайпер поморщилась. Слово «сбежать» звучало как-то инфантильно. Но ведь она действительно была испорченным и избалованным ребенком. Сердце ее сжалось от боли. Если бы отец ее был жив! Может быть, он, в конце концов, понял бы, кто она, на что способна, и стал бы гордиться ею?

Вытащив пробку из ванны, Пайпер поднялась, вытерлась и направилась в свою спальню. Открыв шкаф, она слегка нахмурилась, не обнаружив там своей одежды, которую привезла с собой. Возможно, миссис Декстер забрала ее, чтобы постирать? Интересно, что подумала экономка о ее гардеробе, состоявшем из залатанных джинсов и выцветших футболок, годившихся разве что на тряпки для уборки.

Повернувшись, Пайпер взглянула на себя в зеркало. За последние годы она сильно похудела. Тяжелая работа и скудное питание сделали свое дело. Пайпер направилась к своему старому шкафу, чтобы найти какую-нибудь одежду.

Ощущение дежавю охватило Пайпер, когда она открыла дверцы шкафа. Там висела ее старая одежда, которую она когда-то оставила здесь. Судя по биркам из химчистки, вещи недавно были приведены в порядок. Но почему, если никто не знал, когда она вернется домой?

Пайпер выбрала наименее легкомысленный наряд — серые брюки и жакет того же цвета. Восемь лет назад этот жакет плотно облегал ее фигуру, поэтому его можно было носить без рубашки, но сейчас — точно нельзя. Порывшись в шкафу, Пайпер нашла белую блузку и надела ее.

Оглядев себя в зеркале, она решила, что выглядит вполне прилично, — за исключением волос. Взяв шелковый полосатый черно-белый шарф, она затянула свои африканские косички, завязав их в конский хвост, и одобрительно кивнула. Теперь она может встретиться с нотариусом.

Вейда не было ни на кухне, ни в столовой.

— Вы ищете мистера Коллинза? — с улыбкой спросила ее миссис Декстер, поставив перед Пайпер чашку ароматного чая, когда та уселась на свое старое место за кухонным столом.

— Да, у нас сегодня назначена встреча с нотариусом.

— Он рано уехал на работу. Какие-то проблемы. Сказал, что пришлет за вами машину, если не сможет вернуться к назначенному времени, чтобы вас отвезли к мистеру Чедвику.

— О, спасибо. Дикси, скажите, пожалуйста, куда исчезла одежда, которую я привезла с собой?

— Ах, одежда! — Миссис Декстер наморщила нос на розовощеком лице. — Я отдала ее Декстеру, чтобы он ее сжег. Ваш отец не одобрил бы такую одежду, как эта.

Пайпер едва сдержала себя, чуть не ляпнув: мол, ее отец не имел права диктовать ей, как одеваться!

— Кроме того, — продолжала пожилая женщина, — в вашем гардеробе есть множество превосходных вещей. И я так рада видеть вас в этом костюме! Вы выглядите прекрасно, за исключением прически…

Пайпер криво улыбнулась:

— Вам не нравится?

— Гм… Мистер Митчелл терпеть не мог таких вещей.

Улыбка Пайпер померкла. Да, отец вряд ли бы понял необходимость такой прически в тех условиях, в которых ей приходилось жить. Теперь, вернувшись домой, она придумает себе что-нибудь другое.

Встреча с нотариусом оказалась для нее тяжелым испытанием.

Пайпер сидела за большим полированным столом напротив пожилого мужчины, лицо которого было не только серьезным, но даже скорбным.

— Я не понимаю, о чем вы говорите! У меня нет денег! — потрясенно воскликнула она. — Когда я уезжала, в моем трастовом фонде было достаточно накоплений. Фонд стал успешно функционировать после смерти моей матери, и сумма значительно выросла. И теперь, как вы говорите, я не могу воспользоваться им?

— Нет, мисс Митчелл, не можете. Ведь вы сами не очень разумно использовали деньги и никуда не вкладывали их, не так ли?

Кажется, ей суждено получать удары с самого первого момента, как только она приехала домой: сначала — от Вейда, потом — от Дикси, которая выразила ей свое неодобрение, и теперь — от нотариуса.

— Но где же они?

— Они?..

— Деньги, — пояснила Пайпер, еле сдерживая гнев.

— Ваш отец, как доверительный собственник, использовал деньги очень разумно. Вы знаете об этом. Много лет он успешно вкладывал капитал в различные предприятия, но разразился экономический кризис, и вы потеряли огромные суммы.

Пайпер покачала головой. Она не могла поверить в это. Отец ее всегда был таким осторожным и расчетливым.

— Значит, у меня ничего нет? А имущество моего отца?

— Ваш отец потратил все свои деньги на лечение. И у него почти ничего не осталось.

Все, что говорил ей вчера Вейд, оказалось правдой!

— Должен сказать, мистер Коллинз поступил очень великодушно, — продолжал мистер Чедвик, совершенно не подозревая о том, какие чувства испытывает Пайпер. — Когда мистер Коллинз понял, в какую тяжелую ситуацию попал ваш отец, он оказал ему неоценимую поддержку. Ваш отец верил в то, что вам хватит денег до конца жизни благодаря вашему трастовому фонду. И никто не мог предвидеть, что случится такая беда — глобальный финансовый кризис.

Пайпер обессиленно откинулась на спинку стула. Никогда в жизни она не чувствовала себя так ужасно.

— Есть еще одна вещь, — осторожно произнес нотариус, и от этих слов холодок пробежал по ее спине. Было нечто в его тоне, говорившее ей: сейчас она услышит самое худшее.

— Слушаю вас.

— Мистер Коллинз позаботился о делах вашего отца и вложил свои личные деньги в траст-фонд, когда догадался о критической ситуации.

— И сколько денег он вложил?

Нотариус назвал сумму, от которой у Пайпер закружилась голова.

Значит, деньги, которые она тратила на финансовую поддержку школ и больниц, на еду и одежду для бедных, на поддержку сельского хозяйства в тех странах, где она побывала за последние четыре года, принадлежали Вейду?

— Но на каких же условиях он вложил свои деньги? — спросила она.

— Конечно, мистер Коллинз имеет право в любое время забрать свой капитал вместе с процентами. Но он никогда не требовал, ни выплаты основной суммы, ни выплаты процентов. — Пайпер была смущена: разве может человек вложить такие огромные деньги, и совершенно бескорыстно? — До сих пор не требовал, — добавил нотариус, секунду поколебавшись, и губы его скорбно сжались.

— До сих пор? А сейчас? — выдохнула она. — Он хочет, чтобы я выплатила ему долг?

— Да, мисс Митчелл. Боюсь, что так. Мистер Коллинз требует выплатить весь долг полностью.

Глава 3

Полностью? Пайпер всю трясло. Неудивительно, что Вейд так и не поехал с ней на эту встречу. Предатель!

— Спасибо вам, — с трудом выговорила она сквозь стиснутые зубы. — Могу я уточнить, когда конкретно Вейд Коллинз сообщил вам об этом решении?

— Сегодня утром.

Сегодня утром? Невероятно! Пока она спала, а затем нежилась в ванне, Вейд решил потребовать с нее долг, который, как он прекрасно знал, она не в состоянии была выплатить.

Улыбнувшись, Пайпер встала и протянула руку человеку, который много лет был советником ее отца по юридическим вопросам.

— Я могу что-то сделать для вас, мисс Митчелл?

— Вы ведь не можете сотворить чудо.

Она сохраняла спокойствие, пока не вышла из офиса, где ее ждала машина, присланная Вейдом утром. Ей так хотелось повернуться и уйти подальше от всего, что так жестоко обрушилось на нее. Но куда она могла пойти?

Обратная поездка к дому прошла, как в тумане. Пайпер не видела даже, какой дорогой они ехали.

Даже оказавшись без дома, Пайпер чувствовала себя более-менее уверенно, потому что у нее хотя бы оставались деньги. Но как выяснилось, и денег у нее больше не было. А все потому, что она глупо верила: материальное обеспечение гарантировано ей до конца жизни.

Пайпер медленно поднялась по ступенькам и открыла входную дверь. Высокая тень материализовалась из гостиной, слева от нее.

— Вейд? Не ожидала увидеть тебя здесь.

— Мне удалось закончить дела пораньше.

Она взглянула в лицо человеку, который планомерно ссужал ее деньгами, но лишь для того, чтобы потребовать их обратно, и в самый тяжелый для нее момент.

— У тебя все в порядке? — спросила она, стараясь говорить спокойным голосом, хотя ей хотелось наброситься на него с кулаками.

— Полагаю, нотариус сообщил тебе не очень приятные новости?

— Ты не ошибся.

— Нам надо поговорить.

— Не надо морочить мне голову, — сказала она с презрением, которое не могла скрыть.

Вейд жестом пригласил ее войти в гостиную. В дорогом деловом костюме стального цвета, в галстуке в полоску и белоснежной рубашке, с идеальной стрижкой, он имел внушительный и угрожающий вид и прекрасно знал об этом.

Пайпер решила взять быка за рога.

— Как выяснилось, я должна выплатить тебе некоторую сумму денег, — сказала она, твердо встретив его взгляд.

К ее удивлению, Вейд рассмеялся. Белые зубы сверкнули на смуглом лице, в глазах заиграли веселые огоньки.

— Мистер Чедвик назвал тебе сумму, которую ты должна выплатить мне, — наконец выговорил он, но в голосе его уже не слышался смех, который только что разносился по гостиной.

— Да, назвал. И с процентами, несомненно, — сказала она как можно более беспечно.

— Несомненно, — согласился он.

Вейд уселся в кресло и расслабился, но по-прежнему пристально смотрел в ее лицо.

— Мне нужно время, — сказала она.

— Зачем?

— Мне нужно время, чтобы устроиться на работу. У меня нет средств, чтобы выплатить тебе долг, — злобно бросила Пайпер.

— Ну да, конечно, — сказал Вейд, смахнув со своих брюк несуществующую пылинку, — но сейчас это не имеет смысла.

Холодок пробежал по спине Пайпер.

— Почему?

— Потому что ты не окончила университет, когда у тебя для этого были все возможности. Ты никогда не искала для себя приличную работу, когда жила здесь, в Новой Зеландии. А если судить о состоянии твоего банковского счета, то ты вообще не работала ни одного дня в своей жизни. И почему ты считаешь, что сможешь найти работу? Сейчас на рынке безработица, Пайпер. Даже в недавно открывшиеся супермаркеты не так просто устроиться. Образовалась очередь из двух тысяч соискателей. Считаешь, ты лучше их?

— Я никогда не говорила, что лучше кого-то.

— Нет, не говорила. По крайней мере, сейчас.

Пайпер почувствовала, что щеки ее зарделись. Она поняла, что он имел в виду. Когда он отказался оставить совместный бизнес с ее отцом и уехать с ней за океан, она повела себя с Вейдом отвратительно. Пайпер хотела доказательств того, что он любит ее и что она значит для него гораздо больше, чем ее отец и его собственное будущее. Но когда он отказался, она сказала ему слова, о которых теперь ей хотелось забыть. Но Вейд, видимо, их не забыл.

— Я очень сожалею о том, что произошло, Вейд. Действительно сожалею. Я была молодой, своенравной и… непомерно глупой.

— И ты с тех пор изменилась?

Вейд внимательно взглянул на Пайпер. Он не верил в то, что она изменилась. Она могла бы смирить свою гордость много лет назад. И приехать домой, прежде чем избавиться от их еще не рожденного ребенка. Но нет. Она погубила их сына или дочь так же бессердечно, как и отбросила то, что случилось между ними.

— Я изменилась, — настойчиво повторила она, и щеки ее еще больше покраснели. — И деньги я использовала на благие цели.

— Все деньги?

— Нет, не все. Я была идиоткой, когда уезжала отсюда. Но теперь я повзрослела и изменилась. И мне нужно время, чтобы найти работу.

— У тебя нет опыта, и ты никуда не устроишься. Но у меня есть для тебя предложение, с которым, уверен, ты прекрасно справишься.

— Какое предложение?

— В последние годы я очень много работал. А после смерти твоего отца моя нагрузка в «Митчелл экспорт» увеличилась вдвое. У меня нет ни времени, ни желания искать для себя жену. Я заработал много денег, но они не радуют меня, потому что мне некому их оставить. Ты знаешь о том, что мать моя умерла, когда мне было десять лет, а отец отказался от нас. И я хочу иметь детей, которым смогу дарить свою любовь. Хочу быть таким отцом, каким был Рекс. Когда твоя мать умерла, он неустанно опекал тебя, — возможно, чрезмерно.

— У нас была совсем другая семья, Вейд. Конечно, отец поддерживал меня и заботился, но не так, как мне хотелось бы. Мне приходилось бороться за его внимание.

— Рекс, конечно, был не самый легкий человек, но он никогда не переставал любить тебя, Пайпер. Никогда. Разве тебя не удивило то, что комната твоя не изменилась с тех пор, как ты покинула ее? Что в шкафу твоем полно новой одежды? Твоя старая одежда периодически отдавалась в химчистку на тот случай, если ты вдруг приедешь домой. Этим твой отец хотел показать тебе, как много ты значишь для него. Но ты так и не приехала… — Вейд, вздохнув, потер глаза. — Мы отвлеклись от темы разговора. Семья для меня — главная ценность в жизни. И я хочу иметь ребенка. Наследника, которому я мог бы оставить свое дело и все, что мне принадлежит.

К его удивлению, Пайпер вскочила и полетела к нему:

— В это наследство входит то, что должно быть моим! Например, художественная коллекция моей матери.

— Теперь это мое.

Вейд молчал, ожидая, когда до Пайпер наконец-то дойдет смысл его речи. И до нее дошло.

— Ты хочешь, чтобы я родила тебе ребенка?! — воскликнула она, отшатнувшись назад, будто ее ударили.

— Ты отвергаешь мое предложение?

— Да, черт возьми, отвергаю!

— Если ты родишь мне ребенка, я прощу тебе долг.

Вейд встал и подошел к ней ближе. Тоненькая жилка билась на ее шее, грудь высоко вздымалась и опускалась под тонкой тканью блузки. Он почувствовал, как его охватила жаркая волна.

— Ведь мы не испытываем друг к другу отвращения, — продолжал Вейд. — И тебе нетрудно будет сделать это.

— Ты говоришь о ребенке! О живом, дышащем существе! А не о какой-то пешке в шахматах!

— Я прекрасно знаю, о чем говорю, Пайпер. Ты готова принять мое предложение? А я, со своей стороны, не буду препятствовать тебе в общении с ребенком. Ты сможешь видеть его тогда, когда захочешь.

Она с ужасом уставилась на него. Вейд вообще представляет, о чем просит? Она не готова сейчас родить ребенка. Может быть, никогда не будет готова…

— То, что ты предлагаешь, абсурдно. Даже более чем абсурдно. Это невозможно!

— Невозможно? Я так не думаю. Может быть, у тебя есть деньги, чтобы выплатить мне долг?

Слова эти больно ударили ее. Конечно, у нее нет денег. Она не смогла бы оплатить даже номер в гостинице на одну ночь. Вейд забрал у нее все, что когда-то принадлежало ей!

— Ты знаешь, черт возьми, что я не могу этого сделать! Ты подонок! Ты забрал у меня все — мой дом, мою историю, не говоря уже о коллекции моей матери. Ты забрал у меня даже отца!

И в этот миг она поняла, какой удар для нее стал самым страшным. Ее отец. Значит, папа совсем не любил ее, раз передал все имущество Вейду?..

— А что касается Рекса, то я любил его, как своего отца. По крайней мере, я находился с ним рядом, когда он так нуждался в близком человеке, — тихо сказал Вейд.

— Я бы приехала домой, если бы знала! — Отвернувшись, Пайпер подошла к окну и добавила, обращаясь в пространство: — Это ты запретил ему сообщать мне о его болезни!

Она почувствовала, как Вейд подошел сзади и дотронулся до ее плеча. Это прикосновение было удивительно нежным. Бессердечный делец на минуту превратился в того заботливого и преданного мужчину, в которого она влюбилась много лет назад. С которым всегда ощущала себя такой защищенной…

— Возможно, ты не поверишь мне, но я настаивал, чтобы сообщить тебе о болезни отца, особенно когда стало ясно: дни его сочтены. Но Рекс был упрямым человеком, и в этом смысле вы очень похожи. — Его голос стал мягче, и эта ласковая нотка в его тоне была такой знакомой и родной, что Пайпер не смогла совладать с собой.

Рыдание вырвалось из ее груди. Она больше не могла сдерживать боль, которая разрывала ее сердце.

Развернув Пайпер к себе, Вейд обнял ее, и она прижалась лицом к его груди.

В конце концов, она немного справилась с собой, рыдания ее постепенно превратились во всхлипывания. Она чувствовала, как напряглось его тело.

— Разве это так плохо, Пайпер? Когда-то нам было хорошо друг с другом…

— Пожалуйста! — взмолилась она, оторвав от его груди заплаканное лицо. — Дай мне время подумать.

На секунду ей показалось — он сейчас откажет. Потребует от нее немедленного ответа, а затем либо выставит за дверь, либо, перекинув через плечо, потащит наверх, в спальню.

При мысли об этом у Пайпер сладко заныло внизу живота. Черт возьми, даже тело предает ее! Оно до сих пор помнит, как им было хорошо вместе…

«Но ведь все это в прошлом, — напомнила себе Пайпер. — Этот мужчина — практически незнакомый для меня человек. И я не могу любить незнакомца».

Вероятно, эмоции отразились у нее на лице, потому что Вейд, в конце концов, коротко кивнул:

— Ты можешь подумать до обеда.

Глава 4

Пайпер беспомощно смотрела вслед Вейду. Она слышала его шаги по шуршавшему гравию, звук захлопнувшейся дверцы машины. Затем загудел мотор и вскоре затих — Вейд уехал.

Она взглянула на старинные часы, висевшие над камином. У нее еще было время, чтобы найти где-то деньги. Вот только где?

Может быть, позвонить старым товарищам отца, и они помогут ей? Пайпер бросилась в библиотеку, где стоял рабочий стол ее отца. Руки дрожали, когда она открывала выдвижной ящик — там лежала его записная книжка. Открыв ее, Пайпер стала просматривать список. Ей надо набраться мужества, чтобы позвонить его друзьям.

Солнце стало меркнуть на осеннем небе, когда Пайпер подняла трубку в последний раз. Ухо уже болело оттого, что ей так долго пришлось прижимать к нему трубку, но сердце болело еще сильнее.

Уехав, она сожгла все мосты. Друзья отца восприняли ее очень холодно: они явно осуждали дочь Рекса за то, что она не была рядом с отцом в столь тяжелый для него период. Никто не дал ей ни цента.

Пайпер взглянула на нетронутые сэндвич и чашку чаю, которые миссис Декстер принесла ей несколько часов назад. Мысль о еде вызывала в ней тошноту.

— Ах, милая моя, почему вы ничего не едите? — В библиотеку вошла миссис Декстер и с неодобрением взглянула на поднос, стоявший на краешке стола. — Вам надо нарастить мясо на косточках, чтобы снова привлечь внимание такого интересного молодого мужчины, как мистер Коллинз.

Пайпер, подняв голову, с ужасом взглянула на экономку:

— Зачем мне это нужно?

— А разве не нужно? — Миссис Декстер подмигнула Пайпер. — Ведь вы не чужие друг другу?

— Я вообще и не думаю…

— О, дорогая, послушайте меня! Почему бы вам не переодеться во что-нибудь нарядное? Мистер Коллинз приедет домой через час, и я уверена, ему будет приятно увидеть вас в красивой одежде. Вот только не знаю, что делать с вашими волосами…

— Миссис Декстер! — Пайпер повысила голос, получив в ответ укоряющий взгляд. — Простите, Дикси, — тут же извинилась она. — За мной так давно никто не присматривал, и я немножко… отбилась от рук.

Пайпер было двадцать восемь, но для Дикси она все еще оставалась ребенком.

— Дикси, у вас есть какие-нибудь коробки?

— Какие коробки, дорогая?

— Я хочу убрать некоторые вещи из своей комнаты.

Пожилая женщина удивилась:

— Но мистер Митчелл…

— Его уже с нами нет. И даже если бы он был жив, ему все равно не понадобились бы мои старые фарфоровые куклы. Настало время их куда-нибудь убрать.

Поднявшись наверх, Пайпер быстро переоделась в старую футболку и спортивные брюки.

Через час ей надо будет принять решение, но пока она может заняться уборкой своей комнаты, чтобы хоть немного отвлечься.

Пайпер начала с того, что старательно завернула каждую куклу в бумагу. Как только стеклянные глаза на пустых лицах перестали на нее смотреть, она почувствовала некоторое облегчение — будто освободилась от пристального надзора и теперь никто не будет сравнивать ее с неким недостижимым идеалом.

Услышав в коридоре тяжелые, размеренные шаги, она напряглась. Это Вейд вернулся с работы. Сейчас он переоденется и спустится вниз, к обеду. Шаги замедлились возле ее комнаты, затем удалились к его спальне.

Вскоре Пайпер должна будет дать ему ответ, но она до сих пор не знала, что сказать. Почему Вейд выбрал именно ее? Любая женщина с радостью согласилась бы родить ему ребенка.

Сердце Пайпер сжалось от боли. Она была настолько эгоистичной, что разрушила их отношения.

Несомненно, он будет любить своего ребенка, окружит его вниманием и заботой. Но разве это восполнит отсутствие любви и страсти, с которыми должен быть зачат любой ребенок? Пайпер вспомнила о том, как был зачат их так и не родившийся ребенок, — без всякого осознанного желания, но с такой глубокой и искренней страстью…

Сев на кровать, она прижала руки к животу. Потеря ребенка была самым тяжелым испытанием в ее жизни. Обнаружив, что беременна, Пайпер решила вернуться домой и сказать Вейду: их любовь подарила им то, о чем они и не мечтали и чего, возможно, даже не заслуживали. Ребенка, которого они могли бы любить вместе.

Но она все время помнила: для Вейда ее отец был превыше всего. Вейд занимался своей карьерой, и в его планы вовсе не входила семейная жизнь, пусть и с женщиной, которую он любил.

И тогда Пайпер решила родить и воспитать ребенка одна. Но и это не сбылось, потому что на четырнадцатой неделе беременности у нее случился выкидыш. Их ребенок погиб, а Вейд так и не узнал о том, что она была беременна. Он не общался с ней с тех пор, как она уехала из дому.

Конечно, со временем Пайпер поняла: Вейд был прав, когда отказался поехать с ней. Отказываться от карьеры было бы очень глупо, а Вейда вряд ли можно назвать глупцом. И со временем он превратился в незаменимого помощника и партнера ее отца. А теперь Вейд — глава крупнейшей экспортной компании страны.

Тогда она была слишком молода, слишком глупа и слишком эгоистична. А сейчас?

Несколько месяцев назад на другом конце планеты Пайпер выхаживала умиравшего от голода ребенка. Тогда она поняла, какую ценность представляет жизнь, как важны человеческие отношения.

Встав с кровати, Пайпер подошла к гардеробу и стала перебирать свои платья. Отец не разрешал ей работать вместе с ним в «Митчелл экспорт». По его мнению, Пайпер должна была быть только красивой и хорошо одеваться, чтобы служить символом его успеха. Отец всегда диктовал ей, что нужно делать, а сейчас диктует Вейд, не давая никакого выбора.

Наконец Пайпер выбрала себе платье — темно-голубое, с серебристым рисунком. Оно было из легкого шелка, и в нем она не должна выглядеть очень худой.

Надев наряд и посмотрев на себя в зеркало, Пайпер поняла: в нем она выглядит гораздо лучше, чем восемь лет назад. Рукава три четверти обнажали загар, все еще сохранившийся на ее руках, а летящая юбка придавала ей женственность. Серебристые туфли на шпильке прекрасно гармонировали с рисунком на платье. Волосы Пайпер убрала назад и завязала серебристым шарфом.

Косметикой она давно не пользовалась, поэтому могла уже спуститься вниз, к Вейду. Но, дойдя до двери, она помедлила.

Он сказал, что не будет ограничивать ее общение с ребенком? Что конкретно он имел в виду? И где она будет жить вместе с ребенком?

Пайпер крепко сжала ручку двери. Она не позволит использовать себя, даже если Вейд прижмет ее к стенке. И не позволит ему манипулировать своим ребенком. Если он хочет от нее ребенка, то она поставит ему условия, на которые он должен будет согласиться. А если нет, то она уйдет из дому прямо сегодня.

Ему не удастся осуществить свой замысел.

Вейд стоял у окна и смотрел на изумрудный газон, пытаясь убедить себя в том, что он не нервничает. Пайпер все еще находилась наверху. Он слышал, как она ходит по комнате. У нее было время, чтобы принять решение. Но каким оно будет? Пайпер всегда была непредсказуемой.

Вейд отпил вина из бокала. Неужели она вернулась домой только вчера? Эта женщина все еще была способна перевернуть его мир с ног на голову. Вейд думал, что одержал над ней верх, но он глубоко ошибался. Она все еще была способна причинять ему боль.

Рекс вряд ли одобрил бы его поведение по отношению к своей дочери. Старик бы несказанно обрадовался, увидев ее на пороге своего дома, и сделал бы для нее все, что было в его силах. Со временем Рекс стал мягче, и поведение своей дочери он объяснял ее необузданным темпераментом.

«Пожалуйста, позаботься о ней», — сказал ему Рекс перед смертью. И Вейд обещал ему, дурак! Но ведь Пайпер должна ему гораздо больше, чем какую-то жалкую сумму денег. И он получит от нее долг! Вейд даже и не думал о том, что она откажется. Ведь Пайпер была дочерью Рекса, и невыплаченный долг стал бы для нее позором.

А еще… Между ними все еще тлела искра желания. Их влекло друг к другу. Прежде она никогда не могла отказать ему, и сейчас у нее вряд ли хватит силы духа.

Звук открывшейся двери заставил Вейда повернуться. В следующий момент ему показалось, что он получил удар в солнечное сплетение. Он помнил это платье, в котором сейчас стояла перед ним Пайпер. Он даже помнил, как срывал его с нее… Мгновенно в нем все напряглось при воспоминании о той страстной и нежной ночи, которую когда-то они провели вдвоем.

— Хочешь вина? — спросил Вейд, подходя к буфету.

— Спасибо, с удовольствием выпью.

Вейд взял бутылку, стоявшую в ведерке со льдом, налил бокал вина и подал его Пайпер, усевшейся в кресле.

— У тебя был трудный день? — спросил Вейд, когда она взяла хрустальный бокал из его рук, стараясь не прикоснуться к нему.

— Ты можешь не утруждать себя любезностями. Мы оба понимаем: тебя совершенно не волнует, как я провела свой день.

— Неправда! У меня есть сведения: ты была очень занята сегодня — обзванивала друзей своего отца.

Пайпер замерла в своем кресле:

— Ты знаешь об этом?

Вейд осуждающе покачал головой:

— Признаюсь, я восхищаюсь твоей находчивостью и твоей способностью отбросить остатки гордости, которая у тебя когда-то была. Должно быть, это оказалось нелегко.

Она приняла удар с удивительным спокойствием:

— А у тебя, похоже, гордость есть, и она непомерная.

Улыбка застыла на его лице. Пайпер даже представить себе не могла, чем ему пришлось пожертвовать, чтобы достичь настоящего положения. Но сейчас все должно измениться.

— Ну так как же, успешны ли были твои телефонные звонки? — спросил Вейд, усаживаясь в кресло напротив нее.

— Ты явно знаешь, какие слова я услышала в ответ на свою просьбу. И не надо убеждать меня в том, что друзья моего отца не звонили тебе, как только заканчивали со мной разговор.

— Некоторые из них звонили мне еще до того, — признался он. — Сегодня днем слухи о твоих звонках распространялись по городу с молниеносной быстротой.

— Значит, это ты предупредил их, чтобы они не давали мне денег?

В голосе ее послышалась стальная нотка, но лицо оставалось спокойным, а глаза были ясными и лучистыми. Даже ее губы были полными и нежными.

Поерзав в кресле, он с трудом оторвал взгляд от ее губ:

— Нет, конечно. Твоей репутации было вполне достаточно.

На этот раз он нанес ей прямой удар. Вейд увидел это в ее глазах.

— Ты приняла решение? — спросил он.

— Я думала, что должна принять решение к обеду, — ответила она, демонстративно взглянув на каминные часы.

— Не надо ходить вокруг да около, Пайпер. Согласна ли ты родить мне ребенка?

Глава 5

Пайпер встала с кресла легко и даже грациозно. «Она всегда была похожа на танцовщицу, — вспомнил Вейд. — Тело ее было гибким, податливым…»

Подойдя к окну, Пайпер секунду смотрела на улицу, затем повернулась к нему. Лицо ее было спокойным, но Вейд видел тревогу в глубине глаз. Чувствовал напряжение, сковавшее ее.

— Я обдумала твое предложение со всех сторон и поняла: мне не хватает информации. Позволь задать тебе несколько вопросов, — сказала Пайпер, с вызовом приподняв подбородок.

— Спрашивай, — ответил он.

— Если я соглашусь на твое предложение, нам необходимо заключить письменный договор. Я не доверяю тебе. Возможно, ты изменишь своему слову, поэтому мне нужен документ.

— Хорошо, у тебя будет письменное соглашение. Что еще?

— На какие средства я буду жить, если соглашусь родить тебе ребенка?

— Будешь работать, как и все, я думаю.

— Значит, ты не будешь меня обеспечивать?

— Не волнуйся, ты не будешь голодать, Пайпер. Миссис Декстер позаботится об этом.

— Ты хочешь, чтобы я осталась жить здесь? И жила бы с тобой под одной крышей?

— По крайней мере, пока не родится ребенок. А то, что ты будешь делать потом, меня мало интересует. Если ты захочешь жить где-то еще, пожалуйста.

— И ты позволишь мне взять ребенка с собой? — В голосе ее слышалось недоверие.

— Ты не поняла меня. Мой ребенок останется здесь.

— Но кто будет растить его? Заботиться о нем, кормить и воспитывать его?

— Пайпер, у ребенка будет все необходимое. О нем позаботятся няни. А ты не обязана будешь это делать.

Она отвернулась от него на секунду, но, когда повернулась снова, глаза ее сверкали от гнева.

— Если у нас с тобой будет ребенок, то, черт возьми, я буду заботиться о нем! Это обязанность матери!

Вейд пожал плечами, не желая показывать своего удивления.

У Пайпер появился материнский инстинкт! Она уже беспокоилась о ребенке, который не был даже зачат, и это так не похоже на нее.

— Как скажешь. Мы можем обсудить этот пункт позже, если ты согласишься на мое предложение.

— Предложение… — Пайпер поморщилась, и губы ее скривились. — Будто ты даешь мне возможность выбора.

— Ты можешь отказаться, — напомнил он ей.

— А что, если я захочу остаться здесь и стать частью жизни моего ребенка?

— Мы сможем прийти к соглашению в этом вопросе.

— А что ты скажешь насчет оплаты?

«Вот сейчас и проявится твоя истинная сущность, — подумал он. — Выйдет на свет реальная Пайпер Митчелл».

— Ты говоришь о том, чтобы я заплатил тебе за рождение ребенка? Но разве погашения долга недостаточно для тебя, Пайпер?

— Мне нужно будет покупать вещи для себя и малыша. И вообще я хотела бы находиться под наблюдением врача.

— Пока ты живешь под моей крышей, я буду оплачивать твои медицинские расходы.

— Очень великодушно с твоей стороны, — с горечью произнесла она. — А если я не буду жить под твоей крышей?

— Я уже сказал тебе: ты должна будешь жить в моем доме до тех пор, пока не родишь ребенка. А после этого ты можешь жить где угодно. И мы договоримся с тобой о том, как часто ты сможешь посещать ребенка. В таком случае, откровенно говоря, мне не составит никакого труда получить полное опекунство над ребенком.

— Ты вынуждаешь меня жить здесь?

— Я этого не говорил, — мягко ответил он. — Я сказал: когда ты родишь ребенка, сможешь жить, где захочешь.

— Очень удобно для тебя. Чтобы я ушла и больше не появлялась.

— Но ведь ты однажды так и сделала? — тихо спросил он.

При этих словах Пайпер побледнела и не нашла что ответить. Совсем нехарактерно для нее. Вейд почувствовал укол жалости, но быстро подавил это чувство. Он не может позволить себе проявить слабость.

— Еще какие-нибудь вопросы?

— Да. Верни мне художественную коллекцию моей матери. Она завещала мне эту коллекцию.

Вейд молчал некоторое время. Он разделял опасения Рекса, что Пайпер может распродать эту коллекцию по частям и потратить деньги на свои прихоти. И все же это было не его дело — диктовать Пайпер, как ей поступать с наследством матери.

— Значит, это твое условие. Ты хочешь, чтобы я простил тебе долг и вернул коллекцию твоей матери? Это все?

— Нет, не все, — сказала Пайпер. — Я хочу, чтобы ты принял меня на работу в «Митчелл экспорт».

На работу? Пайпер сегодня не переставала его удивлять.

— Какой смысл? Ты не умеешь ничего, кроме как тратить деньги.

— Меня не волнует, чем я там буду заниматься, но я имею право на место в этом бизнесе. Если ты не предоставишь мне работу в отцовской компании, наша сделка не состоится.

— Хорошо, я устрою тебя на должность с минимальной ставкой. Не вижу оснований платить тебе много. Тебя это устраивает?

— Если ты возьмешь меня на работу, мы сделаем шаг к заключению нашего соглашения. Мне надо самой зарабатывать деньги, так почему же не в семейном бизнесе?

Вейд подавил в себе приятное возбуждение. Они, возможно, и приблизились к заключению соглашения, но какой ценой? Вместе с облегчением у него возникло ощущение, что им умело манипулируют, и это заставило его насторожиться.

— У меня тоже есть для тебя условия.

— Назови их.

— Во-первых, ты должна пройти полное медицинское обследование. Я хочу убедиться, что ты достаточно здорова для того, чтобы зачать моего ребенка. Ты долго отсутствовала и, как писали о тебе таблоиды, вела свободный образ жизни. Кто знает, какую заразу ты могла подцепить за это время?

Пунцовые пятна загорелись на ее щеках.

— Что я могла подцепить? А ты? Где ты находил для себя развлечение? Могу я тебя об этом спросить? У меня нет никакого желания подцепить что-нибудь от тебя.

Она боролась с ним и не уступала ему, хотя находилась в крайне бедственном положении.

— В интересах справедливости я тоже пройду обследование и предоставлю тебе результаты анализов.

Пайпер прошла мимо него, взяла свой бокал и приподняла его:

— Значит, мы заключили сделку?

Вейд тоже приподнял свой бокал, слегка прикоснувшись к ее бокалу. Послышался хрустальный звон.

— Заключили.

* * *

Пайпер едва могла сдерживать дрожь. Она согласилась на его условия!

И когда же Вейд намеревается приступить к процессу зачатия? Не раньше, конечно, чем они оба пройдут медицинское обследование.

Она почувствовала себя такой оскорбленной, такой униженной, когда он выдвинул это условие. Она никогда не вступала в беспорядочные связи с мужчинами. Конечно, Пайпер встречалась с некоторыми. После того, как покинула Новую Зеландию. Но когда дело доходило до постели, ей становилось ясно: ни один из них не может сравниться с Вейдом. Только к нему она испытывала необыкновенное влечение, и только между ними вспыхивала горячая искра желания, в любую минуту грозившая превратиться в огонь.

Вейд сильно изменился с тех пор, как она в последний раз видела его. Он стал более жестким и властным. Был ли он по-прежнему тем нежным и страстным любовником, которого она знала когда-то?

И будут ли они заниматься сексом, или оплодотворение произойдет искусственным путем? Эта мысль совершенно ее расстроила. Пайпер вдруг поняла: она совершенно не продумала последствия своего решения. Ужас охватил ее. Но было слишком поздно.

Она даже не помнила, как прошел обед в просторной столовой. Стол, предназначенный для двенадцати персон, был накрыт белой скатертью, блестел столовым серебром. Сервированы оказались два места: одно — во главе стола, другое — справа от него.

Еда наверняка очень вкусная, Дикси иначе и не готовила, но Пайпер совершенно не помнила, что она ела. Не помнила она и о чем они с Вейдом говорили за столом.

Ночью она плохо спала и ей снились сны, в которых неизменно присутствовал Вейд в обнаженном виде. Он находился рядом с ней, под ней, внутри ее…

Утром ее разбудил стук в дверь. Миссис Декстер пришла сказать: Вейд ждет ее внизу, в библиотеке. Взглянув на часы, Пайпер поняла: уже позднее утро. Она проспала!

Схватив отцовский халат, Пайпер сунула ноги в тапочки и спустилась вниз. Дверь в библиотеку была закрыта, и Пайпер нерешительно помедлила возле нее. Надо ли ей постучать? Но затем чувство независимости одержало верх, и, взявшись за ручку двери, она решительно распахнула ее.

Вейд сидел за отцовским столом — теперь его собственным. Он взглянул на Пайпер, и брови его слегка нахмурились.

— Плохо спала? — довольно резко спросил он.

Пайпер сдержала язвительный ответ, который чуть не сорвался с ее языка, и мило улыбнулась ему, усевшись в кресло напротив. Она старалась держать себя как можно более непринужденно.

— Нет, я спала прекрасно, спасибо. А ты?

Его глаза тоже окружали тени, но Вейд буркнул, что тоже спал хорошо. Затем он кивнул на стопку бумаг, лежавших перед ним.

— Это наш договор, — сказал Вейд, передавая бумаги ей. — Прочитай его. Либо Декстеры будут нашими свидетелями, либо мистер Чедвик.

— Разве он не читал проект этого договора?

— Нет, для этого я воспользовался услугами своего юриста.

— Ты явно не терял времени зря.

Откинувшись на спинку стула, Вейд сплел пальцы:

— Робеешь, Пайпер?

Конечно, она робела.

Вейд был одет в безупречный костюм, щеки гладко выбриты, волосы причесаны. Она вдохнула запах его одеколона — терпкий, экзотический, будоражащий.

Расправив плечи, Пайпер глубоко вздохнула:

— Нет, нисколько. Мы достигли соглашения, и я довольна. Когда я могу приступить к работе в «Митчелл экспорт»?

Она слегка съежилась, когда Вейд, приподняв бровь, взглянул на ее домашнее облачение.

— Ты собралась выйти прямо сейчас? — Легкая улыбка заиграла на его губах, будто он и не ожидал от нее ничего другого.

— Конечно нет. Но завтра — готова выйти.

Пайпер взглянула на него. Она не отступит от своего ни на йоту!

Удивительно, но искра одобрения блеснула в его глазах, и эта искра наполнила ее тело теплом.

— Ты сможешь приехать ко мне в офис в восемь часов утра? — спросил он, слегка склонив голову набок.

Теперь он улыбался широко, но словно дразняще, а не насмешливо.

Когда Вейд улыбался, он становился совсем другим человеком. Никто не мог устоять. И она в том числе, к своему стыду.

— Конечно.

— Замечательно. Ты умеешь водить автомобиль с ручной коробкой передач?

Если она умела водить раздолбанный джип по непроезжим, ухабистым дорогам, то она сумеет проехать и по дорогам Окленда.

— Да, умею.

— Врач ждет тебя в одиннадцать часов. Не забудь переодеться, прежде чем отправиться к нему. Вот адрес.

Вейд протянул ей визитную карточку врача. Пайпер взяла ее и увидела фамилию, напечатанную внизу. Это женщина, отметила она.

— Спасибо. Это все?

— Пока все.

Засунув руку в карман, он вытащил из него ключи от автомобиля и протянул ей. Пайпер взяла ключи и вздрогнула, когда его пальцы крепко сжались, как только она захотела убрать свою руку.

— Это мои ключи. Езжай осторожно, хорошо?

— Не думала, что ты будешь заботиться обо мне, — произнесла она как можно более равнодушным тоном.

— Ты будешь вынашивать моего ребенка, поэтому мне и приходится заботиться.

Пайпер стало больно. Конечно, она была для него всего лишь средством достижения цели!

— Не волнуйся, я не сделаю ничего, что могло бы помешать нашей сделке. — Пайпер опять постаралась говорить беспечным тоном, но на этот раз у нее плохо получилось, потому что Вейд не отпустил ее руку.

— Я могу дать тебе водителя, если хочешь, — сказал он.

— Нет, со мной будет все в порядке. Серьезно. И тебе лучше отпустить меня, если хочешь, чтобы я вовремя приехала к врачу.

Она многозначительно взглянула на его руку и мгновенно выдернула свою, вместе с ключами, в ту же секунду, как он отпустил ее.

— Увидимся вечером? — спросила она, направляясь к двери.

— Нет, у меня встреча сегодня вечером.

Остановившись, Пайпер повернулась к нему:

— О, страстное свидание?

— Что-то в этом роде, — ответил он.

Он по-прежнему собирался встречаться с другой женщиной, даже если она забеременеет?

— Я думала, у тебя нет времени ходить на свидания, — выпалила Пайпер.

Ей будто наступили на больную мозоль. Надо же, несмотря ни на что, она почувствовала боль!

— Вряд ли это можно назвать «свиданием», — снова улыбнулся он.

— О, значит, это будет просто секс?

Боже мой! Когда она научится держать язык за зубами?

На этот раз Вейд громко рассмеялся:

— Тебя это беспокоит, Пайпер?

Да, это ее беспокоило. Гораздо больше, чем она готова была признать.

— Ну, лишь в той мере, в какой это касается здоровья, — с вызовом произнесла она. — А когда ты поедешь к доктору?

— Не волнуйся, сегодня у меня не будет возможности подхватить какую-нибудь заразу, если ты об этом беспокоишься.

Она громко фыркнула:

— Надеюсь на это.

При этих словах она направилась к двери. Она была уже у подножия лестницы, когда услышала голос за своей спиной:

— Ты можешь поехать со мной, если хочешь.

— Чтобы провести вечер с одной из твоих женщин? Нет, спасибо.

Вейд пожал плечами, услышав ее ответ.

— Нет проблем. Я просто подумал, тебе надо дать возможность выбора.

«Возможность выбора». Прижав к груди папку, где лежал их договор, Пайпер чуть не рассмеялась. За последние дни у нее не было никакого выбора.

— Хорошо. Я хочу лечь пораньше сегодня, чтобы выспаться и выйти завтра на работу.

— Это твой выбор, — сказал Вейд и ушел обратно в библиотеку.

Пайпер яростно мотнула головой.

Но, поднявшись по лестнице, она уже знала, что предъявит ему еще одно требование. И Вейд вряд ли обрадуется, услышав его. Это будет особое условие их договора.

Глава 6

Пайпер быстро поняла: «Порше-911-каррера», ключи от которого ей дал Вейд, разительно отличался от старого джипа, на котором она тряслась по пыльным дорогам Африки. Дотронувшись до руля, который на ощупь был подобен нежной замше, она глубоко вздохнула и включила мотор.

Боже, как крепка оказалась сцепка шин с дорогой у этого автомобиля! Неудивительно, что мужчинам нравились подобные машины, с улыбкой подумала она, выезжая из кованых ворот на улицу.

Автомобиль был похож на сказку, и к тому времени, когда Пайпер въехала на парковку Медицинского центра, ей хотелось оказаться где-нибудь в сельской местности, чтобы испробовать машину и там.

Но в следующую минуту она уже думала о другом. А что, если медицинские анализы выявят у нее какое-нибудь заболевание, которое отменит их сделку с Вейдом?

Помещения в клинике были просторными и обставлены элегантной мебелью. Совершенно не похоже на те убогие больничные палаты, с которыми ей приходилось иметь дело во время своей волонтерской деятельности. Ни одна муха, ни одна пылинка не отваживались залететь сюда. Сообщив свое имя девушке, сидевшей на ресепшн, Пайпер уселась в мягкое кресло и стала листать глянцевые журналы. Прошло совсем немного времени, и она услышала, как назвали ее имя.

Перед ней стояла женщина, на вид немного старше ее, и улыбалась. Когда Пайпер, встав с кресла, подошла к ней, женщина протянула руку:

— Здравствуйте, меня зовут Мэй Риттер. Вейд попросил меня принять вас сегодня.

Ах, значит, они с Вейдом обращались друг к другу по имени? Пайпер еще раз украдкой взглянула на доктора, когда пожимала ей руку, и улыбнулась в ответ. Женщина была очень привлекательна, с густыми рыжими волосами и свежим лицом, которому позавидовала бы любая супермодель. Яркие зеленые глаза сверкали за стеклами очков без оправы.

— Проходите, — сказала Мэй.

Она кивнула в сторону короткого коридора, где находился процедурный кабинет, и жестом пригласила Пайпер сесть на стул, стоявший возле стола, придвинутого к стене.

— А теперь расскажите мне немного о себе, — сказала доктор, удобно расположившись на стуле и поворачивая к себе экран компьютера.

— Что вы хотите знать? — осторожно спросила Пайпер.

— Начнем с вашего имени, фамилии, возраста и тому подобного, а затем перейдем к истории ваших болезней.

Пайпер почувствовала, как холодок пробежал по ее спине. История ее болезней? Это значит, что ей надо будет рассказать о своей беременности и выкидыше. Ей совсем не хотелось, чтобы Вейд узнал об этом. Ему не составит труда сложить два и два и вычислить, что она носила его ребенка. И что она потеряла его…

— Эта информация будет конфиденциальной? — спросила Пайпер.

— Конечно. Вейд просил меня обследовать состояние вашего организма, чтобы выяснить: готовы ли вы к зачатию ребенка? Все подробности, которые вы сообщите мне, останутся между нами. Вейд мой друг, но это не дает мне права нарушать конфиденциальность.

— Вы лично знакомы с Вейдом?

— О да. Они с моим мужем — друзья, вот уже почти пять лет. Каждую неделю они играют в сквош. Глядя на них, можно подумать: эти двое знают друг друга с детства. Вейд — крестный нашей трехлетней дочери. На самом деле сегодня вечером он для нее будет не только крестным, но и нянькой. Он согласился посидеть с малышкой в наше отсутствие. Я очень благодарна ему, и ваше обследование — это лишь часть той благодарности, которую я ему хотела бы выразить.

«Ах, значит, вот почему сегодня вечером его не будет дома!» — поняла Пайпер. Неудивительно, что его так развеселила ее реакция. Щеки ее загорелись от злости и стыда. Почему он просто не сказал ей правду, а позволил думать, будто встречается с другой женщиной?

Пайпер заставила себя вспомнить о том, зачем она сюда пришла.

Она кивнула:

— Все, что ему нужно знать, — это то, что у меня нет никаких заразных болезней и я здорова, да?

— Да, конечно. И для этого нам нужно сделать анализы, и все.

— Наверное, я должна вам сказать, что это будет не первая моя беременность. Восемь лет назад я… потеряла ребенка, в четырнадцать недель. — Пайпер сглотнула комок, подступивший к горлу.

— Мне очень жаль… У вас были какие-то осложнения в протекании беременности?

Пайпер покачала головой:

— Нет. Просто так вышло, как говорится.

Мэй встала из-за стола и села на стул рядом с Пайпер.

— Я понимаю, как это тяжело, — сказала она, взяв ее за руку. — Очень тяжело терять ребенка, тем более, когда на то нет явных причин. Вас кто-нибудь поддержал в тот момент?

— Нет, никто. Кроме медиков, никто об этом не знал.

Пальцы Мэй еще крепче сжали руку Пайпер, словно в молчаливой поддержке.

— Это было нелегко.

— Да, нелегко. Поэтому я боюсь снова забеременеть. А что, если…

— Пайпер, пока у вас нет оснований беспокоиться.

Пайпер кивнула.

— Есть еще одна вещь, — продолжала она. — Последние несколько лет я работала в разных странах, в благотворительных организациях. И перенесла малярию.

Мэй взяла со стола блокнот, где делала свои записи, и написала там несколько слов.

— Давно это было? — спросила она.

— Почти четыре года назад.

— Были ли рецидивы?

— До сих пор нет.

— Хорошо. — Мэй записала что-то еще. — Какой работой вы там занимались?

— В основном тяжелой, неквалифицированной. Но не надо никакой квалификации, чтобы оказывать помощь тем, кто в ней нуждается. И я в основном делала то, что нужно было в первую очередь. Иногда кормила больных, иногда нянчила ребенка, оставшегося без матери.

— От такой работы, наверное, у вас разрывалось сердце?

— Иногда — да, но я, по крайней мере, понимала: моя работа нужна людям.

— А теперь, — сказала Мэй, вставая со стула и кладя блокнот и ручку на стол, — перейдем к обследованию. Садитесь на кресло, и я посмотрю вас.

К облегчению Пайпер, оставшиеся процедуры прошли спокойно. Мэй тщательно обследовала ее, задавая вопросы и делая записи. Затем она распечатала направление в лабораторию и отдала листок Пайпер.

— Отнесите это в лабораторию, и можете быть свободны. Я выпишу вам курс витаминов, специально для беременных.

— Значит, вы не видите никаких причин для угрозы прерывания беременности? — спросила Пайпер.

— Каждый случай индивидуален, но вы ведь уже смогли когда-то забеременеть, и сейчас я не вижу реальных причин для вашей тревоги. Единственное, что меня беспокоит, — это перенесенная малярия. Если у вас возникнет рецидив во время беременности, это может затруднить лечение и причинить вред ребенку.

Пайпер сглотнула. Она болела малярией в Африке. Это была ее вина — она беспечно игнорировала предупреждения и не соблюдала правила ежедневной гигиены. Ей повезло — серьезных последствий болезни не последовало, но не было и никаких гарантий того, что ей так же повезет и впредь.

— Но какие могут быть проблемы?

— Многие лекарства, используемые для лечения малярии, нельзя принимать во время беременности. Но будем надеяться, что проблем не возникнет. Мы будем за вами тщательно наблюдать.

Мэй проконсультировала ее насчет того, как вести здоровый образ жизни.

Когда Пайпер вышла на парковку, сжимая в одной руке предписания врача, а в другой — ключи от машины Вейда, голова ее кружилась. Во что она ввязалась? Последствия ее решения вдруг стали слишком очевидны, и вместе с этим возник страх. А вдруг у нее ничего не получится?

Оказавшись дома, Вейд вздохнул с облегчением. Мэгги — дочь Мэй и Пола — была очаровательной, но целый вечер, проведенный вместе с ней, являлся испытанием даже для самого крепкого мужчины.

Вейд взглянул наверх. Отсюда он мог видеть дверь комнаты Пайпер. На лестнице было темно, а из-под двери пробивался лишь слабый свет ночника. Хорошо, что она уже спала. Любой разговор с ней был нелегким. И после дня напряженной работы, а также вечера, проведенного с Мэгги, ему совершенно не хотелось вступать в новый раунд переговоров с Пайпер.

Он направился к библиотеке, чтобы оставить там портфель и ноутбук: завтра ему рано на работу. Когда Вейд открыл дверь, удивился, заметив какое-то движение в темноте. И только отблеск огня в камине позволил ему разглядеть лицо, которое он сейчас хотел видеть меньше всего.

Пайпер была одета почти так же, как и сегодня утром: в ночную рубашку и отцовский халат. Она дремала в кресле, поджав под себя ноги. Халат распахнулся, и Вейд увидел ее гладкую загорелую кожу и одну округлую грудь, выглядывавшую из-под расстегнувшейся белоснежной рубашки.

Должно быть, Пайпер почувствовала его присутствие. Пошевелившись, она открыла глаза:

— Вейд?

— Ты ожидала кого-то еще? — сухо бросил он.

И в этот момент она полностью проснулась.

— Не надо острить. Я хочу поговорить с тобой насчет соглашения. В него надо внести поправку.

— Поправку?

Когда же Пайпер наконец поймет, что не она командует в этой ситуации? Вейд устало покачал головой:

— Пайпер, соглашение подписано в соответствии с нашими договоренностями, включая твои особые условия. Ты уже не можешь вносить в него никаких поправок.

— Всего одну.

— Ну, скажи.

— Лучше я тебе зачитаю ее.

Пайпер подошла к столу и взяла папку, которую, очевидно, принесла с собой. Она открыла ее, достала соглашение и стала листать страницы, пока не нашла то, что ей было нужно. Потянувшись через стол, она включила настольную лампу, и в ярко вспыхнувшем свете Вейд вдруг увидел, какой тонкой была ее ночная рубашка и как красиво просвечивали под ней ее соски…

Во рту у него мгновенно пересохло, и вся кровь, казалось, прихлынула к одному месту. С трудом оторвав от нее взгляд, Вейд заставил себя взять документ. Склонившись над столом, он старался подавить в себе ощущение того, что Пайпер стоит совсем рядом с ним, и отчаянно пытался не замечать соблазнительных очертаний ее тела.

Словно угадав, какие мучения причиняет ему, Пайпер закуталась в халат, крепко затянув пояс на тонкой талии.

Вейд на минуту почувствовал сожаление, но снова сосредоточился на теме их разговора. Он прочитал дополнительное условие Пайпер, написанное ясно и четко: Пайпер не хотела, чтобы он встречался с другими женщинами. Учитывая ее реакцию сегодня утром, это его не удивило.

При мысли о том, что Пайпер ревнует его к другим женщинам, Вейд испытывал странное удовольствие, но в то же время это его волновало. Как он должен относиться к этому? Надо ли ему устанавливать тесные отношения с Пайпер? «Отношения» — не совсем подходящее слово, но лишь мысль об этом наполняла его грудь неожиданным теплом…

Вейд постарался отбросить от себя это чувство. Ведь речь шла о Пайпер Митчелл! Однажды он получил от нее довольно суровый урок. Он не был мазохистом, чтобы снова проявлять к ней чувства.

Вейд резко выпрямился. Пайпер инстинктивно отступила назад.

— Это все? — тихо спросил он.

Казалось, она была поражена. Может быть, она ожидала, что он будет спорить с ней? Откажется подписывать соглашение? Разве она не понимала, как много значит для него ребенок? Он готов был продать свою душу, чтобы получить то, что по праву должно было принадлежать ему.

— Д-да… — запинаясь, выговорила она.

— Замечательно. Я скажу своей секретарше, чтобы она заверила мою подпись завтра утром, и тогда мы можем приступить к делу.

Даже в приглушенном свете ночника он увидел, как побледнело лицо Пайпер.

— К делу?..

— Да, Пайпер, — сказал Вейд, сделав к ней несколько шагов. Он подошел к ней настолько близко, что смог увидеть ее влажные губы, которые она нервно облизнула. — Дело заключается в том, чтобы зачать нашего ребенка.

Она сглотнула, и он перевел взгляд с ее губ на стройную, изящную шею.

— Хорошо. Но мы сначала должны дождаться результатов анализов, не так ли?

— Честно скажу: если бы я хорошо тебя не знал, то подумал бы — ты нервничаешь.

Она снова сглотнула комок в горле.

— Нет, я не нервничаю. Я только сейчас подумала о том, каким способом мы зачнем ребенка.

— Каким способом? — Вейд улыбнулся. — Я думаю, этот способ хорошо всем известен. Ты знаешь…

— Ты не хочешь прибегать к искусственному оплодотворению? — прервала его она.

Голос ее сорвался на высокой ноте, и в нем послышался страх. Теперь Пайпер совершенно не походила на ту бесстрашную девушку, которую он помнил. Вейд уже жалел о том, что заставил ее так нервничать. Ведь у них это так хорошо получалось когда-то, так почему же она боится?

— Зачем нам искусственное оплодотворение, когда мы можем насладиться естественным процессом? — промолвил он.

Протянув руку, Вейд обнял ее за шею и притянул к себе. Он увидел шок в ее глазах, когда склонил к ней голову, но губы его уже овладели ее ртом.

Ресницы ее затрепетали и опустились, когда он медленно провел языком по ее губам, и они призывно приоткрылись в ответ. Вейд стал целовать ее — глубоко и страстно, стараясь не вспоминать о том, когда целовал ее так в последний раз и когда хотел ее так, как сейчас, — с силой, которая грозила поглотить его…

Он провел языком по ее нижней губе, затем слегка прикусил ее. Пайпер прижалась к нему всем телом, ее упругие груди упирались ему в грудь.

Вейд жаждал овладеть ею, и это желание, оказывается, все время жило в нем. Ему нестерпимо захотелось сбросить все бумаги с рабочего стола и овладеть Пайпер прямо здесь, на его полированной поверхности. Задрать ее ночную рубашку, раздвинуть рывком красивые длинные ноги, проникнуть в ее жаркое лоно, где он смог бы оставить себя и свое жгучее, непереносимое желание…

Но все-таки в нем возобладал самоконтроль, который он вырабатывал в себе долгие годы, и Вейд сдержал себя, решив ограничиться лишь поцелуями.

Глава 7

Поцелуи Вейда сводили ее с ума. Губы его были необыкновенно соблазнительными. Горячий язык приводил ее в неистовство, сладко мучая. Но она хотела гораздо большего, чем поцелуи.

Пайпер обхватила Вейда за шею и всем телом прижалась к нему. Он стал другим с тех пор, как она в последний раз обнимала его, — более сильным, мускулистым.

Пайпер стала судорожно расстегивать ремень на его брюках, пальцы ее не слушались. Вейд застонал, когда ее пальцы, оттянув резинку его трусов, прикоснулись к мужской плоти. Пайпер почувствовала, как Вейд задрожал, снова услышала его стон, когда, оторвавшись от ее губ, он стал осыпать поцелуями ее шею.

И вдруг, крепко обхватив талию Пайпер, он отодвинул ее от себя. Медленно и мягко. Пайпер пыталась овладеть своим дыханием, своим предательским телом. Но оно не слушалось, дрожа от переполнявшего его желания. И эта бурная реакция заставила Пайпер признать то, что она не желала признавать очень долгое время. Она все еще испытывала чувства к Вейду — очень глубокие чувства.

Эта мысль прозвучала в ее сознании, словно тревожный колокол. То, что Вейд желал ее, — в этом не было никакого сомнения. Она чувствовала биение страсти всего лишь несколько минут назад.

Пайпер отступила от Вейда. Свет от настольной лампы упал на его лицо, и в какую-то долю секунды в глазах блеснуло нечто, что сказало ей: не только она отдала ему сердце, но и он тоже отдал ей свое. Но это было до того, как она стала разрушать все, что было между ними…

И теперь это нечто, блеснувшее в его глазах, заронило в Пайпер крохотное зернышко надежды. Может быть, — всего лишь может быть, — они смогут построить нечто новое на пепелище их прошлых отношений.

— Мне кажется, у нас нет никаких проблем… в плане совместимости, не так ли? — произнес он. И снова в его голосе прозвучал арктический холод. Пайпер кивнула, не найдя подходящих слов для ответа. — Значит, с разговором об искусственном зачатии покончено, да? — надавил на нее Вейд. Пайпер снова кивнула. — Тогда тебе лучше сейчас пойти спать. Завтра у тебя будет напряженный день в офисе.

Наконец она обрела дар речи:

— Мы поедем на работу вместе?

— Нет, мне надо быть там очень рано. Я пришлю за тобой машину, если хочешь.

— О, я могу приехать на машине отца, — ответила она.

— «Даймлер» Рекса был продан в прошлом году. Декстеры пользуются пикапом, но завтра, возможно, он им будет нужен. Почему ты не хочешь поехать на моем «порше»? Я утром вызову себе другую машину.

Пайпер снова покачала головой:

— Не вижу в этом смысла. Что подумают обо мне, когда я приеду в офис на твоем автомобиле? Все решат: ты взял меня на работу лишь потому, что я — твоя любовница.

Вейд внимательно взглянул на нее:

— Тебя беспокоит, что люди подумают, будто мы… — вытянув руку, он погладил её по щеке, — состоим с тобой в интимных отношениях?

Она отклонила голову, избавляясь от его руки, но так и не смогла забыть обжигающее ощущение его пальцев на своей коже.

— Да, это беспокоит меня. Мне надо научиться работать в отцовской фирме начиная с самых азов. Мне надо научиться твердо стоять на своих ногах. И я не хочу, чтобы мне делали поблажки, потому что я — твоя любовница!

Вейд рассмеялся, но смех его звучал невесело.

— Никаких поблажек, за исключением того, чтобы тебя взяли на работу прямо с улицы, без опыта и профессии! — Он устало потер рукой глаза. — Иди спать, Пайпер. Я позабочусь о том, чтобы никто не подумал о тебе ничего плохого. Обещаю.

— Спасибо, — сдавленно произнесла она. — Спокойной ночи.

На следующее утро Пайпер разбудил звук отъезжавшей от дома машины Вейда. Потянувшись, она перевернулась на другой бок и взглянула на часы. Шесть утра.

Пайпер не смогла уснуть снова. Сегодня она должна приступить к работе, и мысль об этом возбуждала и ужасала ее одновременно. А что, если она окажется полной дурой? А что, если сотрудники возненавидят ее, когда узнают, что она — дочь Рекса Митчелла? А что, если всем известна ее дурная репутация?

Откинув одеяло, Пайпер встала с кровати и включила верхний свет. Взгляд ее упал на одежду, которую она вчера решила надеть на работу. Простые темно-синие брюки в сочетании с кремовой блузкой. «Надо раздобыть и новый бюстгальтер, — подумала она. — Ведь не могу же я бесконечно ходить без бюстгальтера!»

Пайпер направилась в ванную комнату, и в груди ее постепенно стало зарождаться радостное чувство.

Ее берут на работу и ей будут платить жалованье, впервые в ее жизни!

Остановившись, она взглянула на свое отражение в зеркале. Она сильно изменилась с тех пор, как покинула отчий дом. Превратилась из капризной папиной дочки сначала в девушку легкого поведения, а затем в волонтера, помогающего бедным, попавшим в беду.

Сейчас наступил момент для другого превращения.

Она точно знала, что ищет в нижнем ящике туалетного столика в ванной. Ножницы не были тупыми, но и не были профессиональными ножницами парикмахера. Впрочем, и такие сгодятся, подумала Пайпер, встав перед зеркалом и твердо сжав несколько своих африканских косичек одной рукой.

Чик! Вот и все. Первый реальный шаг к новой Пайпер Митчелл.

Она встала под душ уже совсем другой. Более легкой?

Пайпер громко рассмеялась. Конечно, она стала более легкой! По крайней мере, волосы, которые она растила пять лет, лежали теперь на полу ванной. Подняв руку к голове, она пощупала колючие прядки, торчавшие в разные стороны. Потом она сходит в парикмахерскую, чтобы ее как следует, подстригли, но сейчас у нее нет на это денег.

Пайпер высушила волосы, приподнимая пальцами необычно короткие пряди. Она всю жизнь носила длинные волосы, поэтому ощущение было для нее таким непривычным. Отступив назад, она критически оглядела себя в зеркале, в полный рост.

Прическа была совершенно новой, макияж не так уж плох, и в этой одежде она выглядела вполне по-деловому. Вернувшись в свою комнату, она еще раз взглянула на часы. Боже мой! Оказывается, она полтора часа приводила себя в порядок и сейчас уже половина восьмого. Ей надо поспешить, или она опоздает на работу в свой первый рабочий день.

Миссис Декстер была на кухне, когда Пайпер спустилась вниз.

— Боже мой, что вы сделали со своими волосами?! — вскричала экономка.

— Вам не нравится? — спросила Пайпер.

— Ну, по сравнению с тем, что было, это не так уж и страшно. Надеюсь, волосы скоро отрастут. У вас всегда были такие красивые волосы! Кстати, вам нужно взять плащ, — сказала миссис Декстер, поставив перед Пайпер тарелку с яичницей.

— Спасибо, — сказала она, взяв вилку и мгновенно набив себе рот. — Плащ? Зачем?

Миссис Декстер указала на листы бумаги, поверх которых лежала кучка монет. Пайпер прочитала записку, не сдвигая монет:

«Здесь расписание автобуса. Ближайшая остановка — в 800 метрах от дома. Приятной поездки! В.

P. S. Я отдал распоряжение бухгалтерии удержать из твоей зарплаты стоимость проезда на автобусе».

Пайпер чуть не рассмеялась вслух. Автобус? Он думает, она постыдится поехать на автобусе? Миссис Декстер тоже так думала, судя по ее виду. Они даже не представляли, что Пайпер приходилось ездить на таких ужасных машинах, которые даже и сравнивать нельзя с общественным транспортом Окленда! Пайпер аккуратно положила записку на стол и взяла расписание автобусов. Ей действительно надо поспешить, если она хочет приехать в офис вовремя. Она быстро доела яичницу и выпила кофе.

Поднявшись из-за стола, она сложила грязную посуду в раковину, а затем поцеловала пожилую даму в щеку:

— Спасибо, Дикси. Мне надо идти.

— Вы уверены, что найдете автобусную остановку?

— Все будет в порядке, не волнуйтесь.

— Плащ висит в гардеробе, в коридоре, и там же лежит зонтик.

— Прекрасно, спасибо вам! — крикнула Пайпер, поднимаясь наверх, чтобы почистить зубы перед уходом.

Она поняла, что замыслил Вейд, но не собиралась доставлять ему удовольствие. Она не позволит ему унижать себя! Хотя она и согласилась зачать от него ребенка, но это не значит, что условия их сделки будет диктовать только он.

Вейд спустился в приемную ровно в половине девятого.

— Мисс Митчелл пришла? — спросил он девушку-секретаршу.

— О да, сэр. Она пришла еще минут десять назад. Джейн показывает ей помещения, как вы и просили.

Пайпер пришла даже раньше? Вейд этого не ожидал. Честно говоря, он был уверен: она устроит ему истерику по телефону по поводу автобуса. Та Пайпер, которую он знал, никогда не согласилась бы поехать на общественном транспорте. Наверное, он не учел, что она всегда была очень упрямой.

— Спасибо. Пойду найду их.

— Наверное, они пошли в бухгалтерию, — как-то слишком весело сообщила ему секретарша.

Вейд постарался не показать своего недоумения, когда направился в бухгалтерию. Он хотел, чтобы Пайпер начала работать именно там — как младший бухгалтер. Если что-то и могло убить в ней нелепое желание работать, то это было самое подходящее место. Вейд не сомневался: она никогда не сможет составить баланс. А счета-фактуры уж точно выведут ее из себя.

Идя по коридору, он услышал какой-то смех. В его офисе это было вполне обычное явление — Вейд гордился той комфортной атмосферой, которую они с Рексом создали здесь, — но этот смех был не совсем обычным. Войдя в бухгалтерию, Вейд увидел толпу сотрудников, собравшихся возле одного стола.

За компьютером сидела какая-то молодая женщина, спиной к нему. Кто это может быть? — подумал он, но мгновенно его тело инстинктивно узнало ту, которую не смогли узнать глаза.

Пайпер! Но совершенно другая Пайпер — совсем не та, которую он целовал вчера вечером. Что она сделала со своими волосами? Они превратились в короткие волнистые вихры. Такой короткой стрижки Вейд у нее никогда не видел. Она обнажала изящную, длинную шею, подчеркивала ее плавные линии.

Смех и шутки вдруг прекратились. Пайпер обернулась через плечо. Взгляды их на мгновение встретились, затем она опустила глаза. Вейд почувствовал удовлетворение, когда увидел краску, вспыхнувшую на ее щеках.

— Все в порядке? — спросил он, почувствовав себя чужим в своей собственной фирме.

— Да, у нас все в порядке. — От группы сотрудников отделилась Джейн и улыбнулась ему: — Я думаю, Пайпер прекрасно впишется в наш коллектив.

— Замечательно, — сказал Вейд, испытывая совершенно противоположные чувства. Он оглядел собравшихся сотрудников. — А почему понадобилось собираться здесь сразу всем?

Сотрудники, что-то бормоча себе под нос, тихонько разошлись по своим рабочим местам, и с ним остались только Пайпер и Джейн.

— Я рад, что тебе удалось приехать на работу вовремя, Пайпер, — ехидно заметил он, испытав удовольствие при виде ее порозовевших ушей.

— Вы подумали, у меня могут возникнуть проблемы… — она помедлила секунду, затем добавила: — сэр?

Это она к нему обращалась? Вейд принял этот укол с легкой усмешкой.

— Здесь не нужны церемонии, Пайпер. Зови меня просто Вейд.

Она улыбнулась ему в ответ. Молчание затянулось, а Джейн стояла рядом с ним, переводя свой взгляд с одного на другого, будто наблюдала за игрой в теннис.

— Ну, — произнес он несколько натянуто, — не буду отрывать тебя от работы.

Пайпер продолжала улыбаться. Вейд повернулся и вышел. Черт возьми, а ведь она одержала над ним верх!

Оказавшись в своем кабинете, он немного успокоился.

Неужели он ошибался в Пайпер? Может быть, она действительно изменилась? Ей удалось не опоздать на работу, хотя пришлось добираться сюда на автобусе, да еще к тому же приложить некоторые усилия, чтобы изменить свою внешность. Выходит, он был несправедлив к ней. Пайпер приступила к работе без всякого ропота, и он, по крайней мере, должен был это оценить.

Он не мог обвинить ее ни в чем. Покорно вздохнув, Вейд потянулся к телефонной трубке и по памяти набрал номер своего автомобильного дилера.

Пайпер медленно шла по подъездной аллее к дому. В последние годы она носила тяжелые рабочие ботинки или спортивную обувь, а теперь ей пришлось целый день провести на высоких каблуках, о которых она, к счастью, давно забыла. Но теперь ступни ее словно горели.

«Когда я получу свою первую зарплату, то сразу же куплю себе удобные туфли», — решила она.

Прежняя Пайпер никогда бы не подумала об этом, но сейчас она была гораздо более практичным человеком. И если ей придется ездить на работу и с работы на автобусе, с прогулкой от дома до автобусной остановки, ей понадобится удобная обувь.

Уф, и на работе ей сегодня пришлось нелегко! Первый рабочий день отнял у нее все физические и эмоциональные силы. Пайпер никогда не чувствовала себя такой изможденной. Она надеялась на то, что Вейд не начнет с ней сегодня вечером очередной раунд переговоров: она просто не сможет этого вынести.

Пайпер подняла голову, когда приблизилась к дому.

«О боже, — подумала она, заметив еще один автомобиль, припаркованный возле входа. — Гости!»

Она совершенно не была готова к приему гостей. Ей хотелось только одного: снять с себя туфли и дать отдых ногам.

Пайпер направилась по боковой дорожке, ведущей к заднему входу дома, надеясь не встретить Вейда и тех, кто приехал к нему. Но надежды ее не оправдались. Она услышала, как открылась большая дубовая дверь и Вейд окликнул ее, выйдя на веранду.

Остановившись на полпути, она взглянула на него.

— Приношу тебе свои извинения, — сказал он, и эти слова поразили ее своей простотой.

— Я принимаю их, — сдержанно ответила она.

Повернувшись, Пайпер пошла своей дорогой, но ее остановила большая теплая рука. А затем Вейд залез к себе в карман и достал оттуда связку ключей:

— Это тебе.

— Что это?

Вейд кивнул на автомобиль, припаркованный возле входа в дом:

— Вот. Это тебе.

Внутренне Пайпер дрогнула. Автомобиль! Вместе с ним она получит независимость и некоторую степень свободы, которая была ей так нужна! Но пусть Вейд не думает, будто она просит милостыню.

Вскинув подбородок, она взглянула ему прямо в глаза:

— А что плохого ты нашел в автобусе?

— Я подумал, ты предпочтешь ездить на собственной машине, особенно тогда, когда будешь беременной.

Эти слова мгновенно вернули ее к реальности и к той ситуации, в которой она оказалась.

— И ты будешь вычитать стоимость автомобиля из моей зарплаты? — спросила Пайпер, изо всех сил стараясь держать себя в руках.

Его губы дернулись в полуулыбке.

— Нет, не буду. Это подарок. И бензин я тебе тоже дарю. На местной заправке на твое имя открыт счет.

— Спасибо, — просто сказала она, взяла ключи и направилась к автомобилю.

Модель была не слишком новой, но и не старой.

— Я подумал, ты не захочешь что-то дорогое или экстравагантное, — сказал Вейд из-за ее спины.

— Ценю твой выбор.

— Хочешь прокатиться вокруг дома?

Пайпер так хотелось снять туфли и погрузить ноги в теплую воду! Но соблазн прокатиться на новой машине был очень велик.

— А ты со мной поедешь?

В ответ он открыл пассажирскую дверцу и уселся на сиденье, пристегнув ремень безопасности.

— Ну, давай, — пригласил он ее.

Обойдя автомобиль, Пайпер уселась за руль, урегулировала положение сиденья, а также зеркало заднего вида, затем пристегнула ремень и завела мотор. Она обрадовалась, увидев автоматическую коробку передач. Пайпер могла прекрасно справиться и с механическим управлением, но в Окленде улицы забиты в час пик, и постоянно переключать скорость было бы очень утомительно.

Вейд, казалось, заполнил собой не только салон, но и саму Пайпер. И не только своим присутствием, но и своей радостью. Он улыбался и, похоже, испытывал неподдельное удовольствие оттого, что ехал вместе с ней.

Пайпер была поражена: оказывается, она тосковала именно по такому Вейду! Этот Вейд наслаждался общением с Пайпер, будто для него не было ничего лучшего в жизни, чем провести вместе с ней этот день.

Сняв ручной тормоз, она нажала на педаль газа, и машина, прошуршав шинами по гравию аллеи, выехала из ворот.

Когда они вернулись домой, Вейд указал ей на новый пятиместный гараж позади дома и объяснил, как открывается автоматическая дверь. Пайпер снова поблагодарила его.

— Никаких проблем, — сказал он. — Сегодня утром я вел себя отвратительно. Тебе удалось пробудить во мне самые худшие качества. — Они остановились в коридоре возле кухонной двери. — И я теперь думаю, что нам с этим делать.

Глава 8

Пайпер прекрасно понимала, о чем говорит Вейд. Они кружили друг возле друга, как рассерженные коты, — с того самого момента, как она вернулась домой.

— Просто научись вести себя прилично, вот и все, — уклончиво ответила Пайпер.

Сделав к ней шаг, Вейд приложил палец к ее губам:

— Ты хочешь, чтобы я вел себя прилично и цивилизованно?

О боже, нет!

Его палец был прижат к ее губам, и она, приоткрыв их, взяла его палец в рот. Она хотела возбудить Вейда, свести его с ума, и тогда, быть может, между ними произойдет то, что снимет напряжение…

— А, вот вы где! Как вам понравился новый автомобиль? — Голос миссис Декстер мгновенно разрушил чары, околдовавшие их. — Заходите скорее на кухню, закрывайте дверь, иначе выпустите тепло. Обед почти готов.

Пайпер не знала, радоваться ей или огорчаться. В конце концов, она решила радоваться. Сегодня и так уже был напряженный день.

Обед прошел почти в полном молчании, которое прерывалось лишь тогда, когда Пайпер задавала вопросы Вейду относительно «Митчелл экспорт». Сотрудники в офисе рассказали ей, что Рекс Митчелл был вынужден оставить бизнес несколько лет назад — гораздо раньше, чем она думала.

К счастью, не все из них догадались, что она его дочь. А те, кто знал, не стали рассказывать об этом. Фамилия Митчелл была достаточно распространенной в Новой Зеландии.

Когда вечером Пайпер ложилась в постель, она вспомнила об университете, который так и не окончила. Ей надо собрать бумаги, чтобы восстановиться там.

Начались рабочие будни. Пайпер просыпалась, одевалась и уходила из дому вслед за Вейдом, а возвращалась обычно до его прихода. Она знала: он внимательно наблюдает за ее работой. Слава богу, за исключением одной ошибки со счетом-фактурой, у Пайпер все пока шло хорошо. Спасибо Джейн, которая заметила эту ошибку еще до того, как она могла нанести ущерб фирме.

Перспектива самой зарабатывать деньги оказалась очень заманчивой. Впервые в жизни Пайпер была принята на самую настоящую работу. И хотя волонтерская деятельность приносила ей большое удовлетворение, работа в фирме — нечто совсем другое.

В пятницу, подъехав к дому и поставив машину в гараж, Пайпер направилась по мощеной дорожке к задней двери. На кухне горел яркий свет. Может быть, Декстеры все-таки не ушли? Но в тот момент, когда Пайпер вступила на порог, она поняла: их нет в доме.

Вейд стоял возле плиты, одетый во все черное. Белый кухонный фартук плотно облегал узкие бедра. Густой аромат, наполненный запахом томатов, чеснока и специй, наполнял воздух. Мгновенно у Пайпер потекли слюнки.

— Что это? — спросила она намеренно непринужденным тоном, чтобы Вейд не подумал, будто одно его присутствие заставило ее сердце учащенно забиться. — Ты решил стать шеф-поваром?

Оторвавшись от кастрюльки, в которой что-то помешивал, Вейд улыбнулся ей:

— Нет, шеф-поваром я не стану, но готовить люблю, когда у меня есть время.

— Наверное, Дикси не пускает тебя на кухню? Разве что только поесть, — сухо заметила Пайпер.

О собственнических наклонностях миссис Декстер в отношении ее кухонных владений ходили легенды.

Поэтому Вейд усмехнулся в ответ на ее слова:

— Ты права. Я проникаю сюда лишь в те дни, когда миссис Декстер берет выходной. Иди наверх и переодевайся. Ужин будет готов через полчаса. Вот, возьми это с собой.

Дотянувшись до открытой бутылки, стоявшей на кухонном столе, он налил ей в бокал красного вина. Пайпер понюхала вино, оценив букет, и сделала глоток.

— М-м-м… Превосходное вино. Это новая марка? Кажется, я такое не пробовала.

— Нет, конечно. Это новая коллекция вин с Южного острова, недалеко от Ванаки. Сегодня я целый день общался с владельцем винного завода и виноделами. Мы будем осуществлять экспорт этого вина в южную часть Тихого океана.

— Надеюсь, они оставят что-нибудь для внутренней продажи. — Пайпер сделала еще один глоток. — Ты сказал, через полчаса. Может быть, через час?

Вейд пожал плечами:

— Пожалуйста, но почему?

— Просто хотела принять ванну перед ужином — я немного устала сидеть за столом.

— Уже жалеешь, Пайпер? — спросил он, и лицо его стало непроницаемым.

— Нет, конечно нет! Я просто не привыкла находиться целый день на одном месте и выполнять одну и ту же работу.

— Иди, занимайся собой, — сказал он, отпив из своего бокала. — Все будет готово к твоему приходу.

Благодарно кивнув, Пайпер ушла из кухни, испытывая удивительное возбуждение. Похоже на свидание. И, признаться, ей нравилось это.

Проводив ее взглядом, Вейд подумал: «Была бы она такой веселой и расслабленной, если бы знала, что ждет ее сегодня вечером?» Выключив плиту, он уселся за кухонный стол, машинально покачав вино в бокале и взглянув на листок, лежавший перед ним. Это были результаты медицинских анализов.

Они с Пайпер были совершенно здоровы. Эта информация вызвала в нем смешанные чувства. Пайпер не переставала удивлять его. Конечно, она осталась такой же вздорной и упрямой, но теперь у нее была цель. Когда он отказался взять ее на работу в «Митчелл экспорт», Пайпер проявила настойчивость и добилась своего. И, не имея никакой квалификации и опыта, прекрасно адаптировалась на новом месте.

Может быть, Рекс ошибался насчет ее? Вейд не мог понять, почему отец так упорно держал дочь дома, словно завернув в ватный кокон, и всеми силами пытался оградить ее от жестокостей большого мира. Конечно, Вейд понимал стремление Рекса защитить дочку, убрать острые камни с ее пути, но разве Пайпер не чувствовала себя отверженной, когда отец не допускал ее в свой бизнес?

Вейд прекрасно помнил тот день, когда он впервые увидел ее. Она пришла в офис к отцу, чтобы уговорить его пойти пообедать с ней. Рекс отказался, предложив вместо себя Вейда. И вот тогда он увидел боль, мелькнувшую в ее глазах. А затем в них вспыхнул гнев.

Этот обед он хорошо запомнил. Пайпер оказалась забавной, соблазнительной и даже воинственной девушкой. Но под этой внешней шелухой Вейд ощутил уязвимость и внутреннюю жажду одобрения. Он часто смеялся в ответ на ее колкие реплики и не мог не замечать, как она вспыхивала под его внимательным взглядом. Конечно, она была тогда моложе, а он — настолько глуп, что не смог справиться со своим физическим влечением к ней и проигнорировать ее откровенный флирт. Этот флирт очень быстро привел их к некоторым действиям. И эти «действия» Вейд сегодня хотел возобновить.

Она скоро спустилась вниз и наполнила их бокалы.

— Может быть, я чем-то могу помочь тебе? Например, накрыть стол? — спросила она.

— Нет, все готово. Впрочем, ты можешь взять бокалы и отнести в столовую. Я принесу туда поднос с едой.

— Мы будем ужинать в столовой?

— Конечно, а почему бы и нет? Разве моя стряпня не стоит того?

Внимательно взглянув на него, Пайпер взяла бокалы и бутылку и вышла. Вейд снял две тарелки с плиты, где они подогревались, поставил их на большой поднос, вместе с только что нарезанным салатом, и отправился за ней.

Он услышал, как она тихо вскрикнула от восхищения, когда вошла в столовую и увидела сервированный стол. Вейд улыбнулся. Он сделал все, чтобы порадовать ее, и теперь наслаждался этим.

— Здесь так красиво! — воскликнула Пайпер, когда Вейд поставил поднос на сервировочный столик, а блюда с едой — на подставки для горячего, положенные на большой стол из красного дерева.

Вейд бросил взгляд на столовое серебро и изысканные канделябры, мерцающие в отблесках высоких темно-красных свечей и переливающегося хрусталя.

Он проводил Пайпер к ее месту и выдвинул для нее стул.

— Тебе не надо было так утруждать себя, — сказала она.

— Я решил отметить окончание твоей рабочей недели, не возражаешь? — спросил он, усаживаясь на свое место во главе стола.

— Нет, не возражаю. — Она кивнула, будто удивившись тому, что неделя действительно закончилась. — Спасибо тебе.

Вейд жестом указал на горячие блюда, поставленные посредине стола.

— Тебе положить или ты сама это сделаешь?

— О, позволь мне все сделать самой.

Пайпер нагнулась вперед, и при этом обнажилась одна ее грудь под глубоким треугольным вырезом. Цвет ее кофточки, темно-розовый, прекрасно ей шел, но больше всего он сочетался с цветом розового соска, мельком увиденного Вейдом, когда она наклонилась.

Мгновенно он возбудился. Во рту у него пересохло, тело напряглось. Ему захотелось отбросить все формальности. Забыть о приятном ужине вдвоем, о неспешном ухаживании, но он ведь обещал себе, что не будет спешить.

— Вейд?

Голос Пайпер вернул его к реальности. Жестом она указала на его тарелку. Она положила ему еду, поухаживала за ним, а он даже не заметил этого.

— Спасибо, — сказал Вейд. Взяв свой бокал, он поднял его, взглянув ей в глаза. — Хочу произнести тост. За твою первую рабочую неделю в «Митчелл экспорт».

— И не только за это, — добавила Пайпер, чокаясь с ним. Отпив вина, она поставила бокал и взялась за вилку. — Это ведь бефстроганов, да? Ты приготовил его сам, от начала до конца? Запах изумительный.

— Конечно, я приготовил его сам, — убедительно произнес он. — Тебе нравится?

Она подняла вилку ко рту и откусила мяса в ароматном соусе. Затем медленно прожевала его, закрыла глаза и даже застонала от удовольствия. Вейд с трудом сглотнул. Теперь вечер не сулил быть спокойным и тихим.

— Это фантастика! Ты действительно приготовил мясо сам? — Пайпер еще раз одобрительно застонала. — Неудивительно, что Дикси старается держать тебя подальше от кухни. Ты можешь составить для нее конкуренцию.

Вейд почувствовал, что щеки его покраснели от такой похвалы.

— Она может не бояться этого. Я знаю рецепты лишь нескольких блюд, которые мне нравится готовить, а вообще предпочитаю, чтобы меня кто-нибудь кормил.

— По крайней мере, ты никогда не будешь голодать, когда останешься один. Я, например, бесполезна на кухне.

— Может быть, тебе надо просто поучиться у кого-нибудь? — отметил Вейд.

На секунду лицо Пайпер стало задумчивым.

— Я часто думала о том, какой стала бы моя жизнь, если бы жила мама. Может быть, она научила бы меня готовить, вести хозяйство… Дикси умеет все, но она не терпит бестолковых. Она всегда норовила отогнать меня, когда я пыталась ей помочь.

Пайпер была гораздо моложе его, когда потеряла свою мать. По крайней мере, Вейд помнил, когда все это произошло и как все изменилось в доме. Пайпер тогда пришлось очень нелегко — отец, которого она почти не видела, пожилая супружеская пара прислуги и никаких любящих материнских рук, которые ласково обнимали бы ее каждый день…

— Ты помнишь свою мать?

— Нет, почти не помню. Очень смутно — какие-то моменты. Запах ее духов, ее смех… Я знаю, отец очень любил ее. Иногда я думаю, не стал ли он сам угасать в тот момент, когда потерял ее?

— Это очень тяжело — потерять близкого человека.

— Ты ведь тоже потерял свою мать. Ты хорошо ее помнишь?

— Конечно, и я считаю, что мне повезло. Жизнь у меня была совсем другой, когда мать находилась рядом. Она заражала всех своим весельем. — Голос Вейда затих.

Веселье прекратилось, когда мать его внезапно умерла от сердечного приступа. После этого жизнь Вейда стала очень мрачной, особенно тогда, когда в нее вмешались официальные органы города.

Вейд покачал головой:

— Послушай, ведь мы хотели с тобой отметить окончание твоей первой рабочей недели, а не предаваться грустным воспоминаниям.

Пайпер улыбнулась, но Вейд увидел: у нее улыбались только губы, а глаза остались грустными.

Глава 9

Убрав со стола, они сложили посуду в посудомоечную машину. Пайпер поразилась тому, как уютно, по-домашнему они чувствовали себя вдвоем. Вейд весь вечер веселил и развлекал ее — он был таким же, как тогда, до ее ухода из дому.

— Ты не хочешь выпить рюмочку на ночь? — поинтересовался Вейд.

— Не откажусь. Что ты предлагаешь? — спросила она.

— Как насчет золотистого портвейна двадцатилетней выдержки?

— Звучит заманчиво. Пойдем в библиотеку?

— Нет, я предлагаю разместиться в моей гостиной.

Пайпер удивленно приподняла брови:

— В твоей гостиной? Я не знала, что она у тебя есть.

— Когда этот дом был переписан на меня, я произвел некоторую реконструкцию в гостевой зоне наверху.

Гостевая зона. Раньше это была спальня ее родителей, пока мать не умерла, а после этого отец переселился в комнату в конце коридора.

— С удовольствием посмотрю, что ты сделал, — произнесла Пайпер.

Одно дело было обедать в интимной обстановке на нейтральной территории, и совсем другое — остаться с Вейдом наедине в его гостиной.

— Пойдем, — сказал Вейд, жестом приглашая ее следовать за ним.

Они поднялись по лестнице, и, когда оказались на площадке, ведущей в его комнаты, Пайпер почувствовала еще большее волнение.

— Входи и располагайся поудобнее, — сказал Вейд, открыв перед ней дверь.

Пайпер остановилась как вкопанная, когда вошла в помещение. Комната была совсем не такой, как она думала. Ей почему-то казалось, что Вейд обставит ее темной массивной мебелью — такой же, какая была у ее отца. Но все здесь было светлым, комфортным и изящным, и Пайпер мгновенно расслабилась, усевшись на темно-желтый кожаный диванчик, поставленный перед камином.

Даже сам воздух в комнате, казалось, был пропитан чувственной роскошью и ощущением благополучия. Вейд прошел вперед и зажег свечи в канделябрах, стоявших на камине. За старинной каминной решеткой тепло мерцали угли. Вейд положил в камин полено, и угли ярко вспыхнули, рассыпав искры вокруг себя.

— Я отремонтировал камин и почистил трубу, когда вселился в эти комнаты. Мне показалось недопустимым не использовать его, особенно в такие холодные ночи, как эта, — сказал Вейд, слегка отряхивая руки.

Пайпер пересела на другой конец дивана, поближе к камину, и вытянула руки к языкам пламени, которые уже лизали полено. К своему удивлению, она заметила, что руки ее дрожали. Пайпер сжала их в кулаки и положила на колени. Она пришла сюда выпить «рюмочку на ночь», так почему же так волнуется? За своей спиной Пайпер услышала звон хрустальных рюмок: Вейд наливал в них золотистый портвейн.

Она сразу заметила поднос с рюмками, когда вошла в комнату, будто Вейд уже заранее приготовился принять ее здесь. Пайпер повернулась к нему, принимая от него напиток, и постаралась проигнорировать сладкую дрожь в своей руке, когда Вейд случайно прикоснулся к ней пальцами.

— Вейд? Ты сегодня выполнил свой план?

— Не понимаю, о чем ты. — Он внимательно взглянул в ее глаза.

— Я просто… я не знаю. Мне кажется, что на сегодня у тебя был составлен план действий, который ты еще не выполнил.

— План действий… — повторил он, будто смакуя эти слова. — Да, действительно.

Пайпер замерла, когда он засунул руку в карман и достал оттуда какой-то помятый листок. Вейд протянул его ей. Поставив свою рюмку на край стола, Пайпер взяла листок. В глазах ее зарябило, когда она попыталась прочитать слова, напечатанные на листке. Заморгав, она сделала еще одну попытку. На этот раз ей удалось их понять.

Подняв голову, она взглянула на Вейда, комфортно расположившегося напротив нее, на таком же кожаном диване. Откинувшись на спинку, он вытянул ноги, положив одну на другую. Вся его поза выражала расслабленность и непринужденность, однако Пайпер заметила морщинки в уголках глаз и рта, свидетельствовавшие о некотором напряжении. Он ждал ее ответа.

— Значит, наши анализы в полном порядке, — сказала она, и голос ее сорвался, выдав ее с головой.

— Да, в порядке.

Она ждала — вот он скажет что-нибудь, но Вейд просто смотрел на нее и ждал. Пайпер почувствовала, как по коже ее пробежали мурашки, но вряд ли это можно было назвать неприятным ощущением. Оно было скорее возбуждающее.

Сглотнув, она потянулась за рюмкой портвейна, сделала глоток, потом поставила рюмку на место.

— И когда ты предлагаешь приступить к…

Она не могла закончить предложение. Не могла произнести эти слова вслух.

Вейд, очевидно, совершенно не смутился.

— К зачатию нашего ребенка? Можно прямо сейчас.

Пайпер замерла:

— С-сейчас?

— В чем дело, Пайпер? У тебя есть какие-то возражения?

Поднявшись со своего места, он уселся на диване рядом с ней. Мгновенно ей стало жарко с одной стороны. Этот жар распространился по плечам, когда Вейд небрежно положил свою руку на спинку дивана позади нее.

— Нет, — сказала она, хотя все внутри ее кричало: «Да!»

— Значит, ты не против того, чтобы я сделал это, — тихо произнес Вейд.

Подняв руку, он повернул к себе ее лицо, а затем поцеловал ее в губы так, чтобы она больше не сомневалась в его решении.

Губы его были ласковыми, нежными, соблазняющими. Не грубыми, как она предполагала. Пайпер почувствовала, как тело ее расслабляется с каждой долей секунды. Этот мужчина знал, как надо целоваться.

Он нежно провел пальцами по ее подбородку, затем его пальцы скользнули за ухо.

— Я так давно мечтал об этом, — простонал он.

Губы Вейда приступили к новой атаке, на этот раз — на ее длинную гибкую шею.

«О, — подумала она, когда огонь пронзил ее, воспламенив все чувства и затуманив мозги, — он помнит».

Шея ее была самой чувствительной эрогенной зоной. Особенно то место позади…

— Тебе по-прежнему нравится это? — глубоким, низким голосом спросил он.

В ответ Пайпер склонила голову набок, подставляя ему свое заветное место. Вейд поцеловал его, в то время как руки его приподняли край ее кофточки, а пальцы потянулись к ее грудям. Пайпер изогнулась под этими прикосновениями. Тело ее жаждало, чтобы он прикоснулся к другим чувствительным местам.

— Давай снимем это, хорошо? — сказал Вейд, обеими руками взявшись теперь за край ее кофточки и начиная тянуть ее вверх.

Пайпер помогала ему, насколько могла, и дыхание ее застыло в горле, когда Вейд, остановившись на секунду, взглянул на ее обнаженную грудь.

— И ты тоже, — выдохнула она. — Ты тоже все с себя снимай.

Вдвоем они сняли с Вейда черный свитер, который плотно облегал его мускулистые плечи и торс. И какой торс! Если мужчину можно было бы описать словом «прекрасный», то Вейд был именно таким мужчиной. Под бледно-золотистой кожей угадывалась недюжинная сила.

Пайпер взялась за его ремень, протестующе забормотав, когда он остановил ее руку. Но протест ее превратился в глубокий горловой звук, выражающий полное удовлетворение, когда Вейд поставил ее на ноги и продолжил раздевать. Сначала стянул эластичные облегающие брюки, затем — крошечные кружевные трусики.

А когда Вейд, расстегнув свой ремень и молнию на брюках, снял их, вместе с трусами, одним плавным движением, Пайпер не сдержала восхищенного вздоха. Теперь он предстал перед ней во всем своем блеске — само воплощение мужской красоты.

Наклонившись, Вейд взял подушки с дивана, разложил их перед камином и подтолкнул к ним Пайпер.

Она думала, что он тут же присоединится к ней, но он сначала пересек комнату и выключил все лампы. Теперь единственным источником света остался огонь, тлеющий в камине, и отблески свечей, стоявших на каминной полке.

Пайпер растянулась на подушках и улыбнулась, когда он подошел к ней.

Не сказав ни слова, Вейд лег рядом с ней и стал гладить ее — сначала легко, чуть касаясь, будто дразнил. И действительно дразнил! Она почувствовала, что соски ее превратились в твердые бугорки, и влага выступила между ног. Пайпер захотела отдаться ему полностью, до потери памяти и разума.

Но затем Вейд изменил тактику. Он осторожно лег на нее, закинув ей руки за голову. Одной рукой сжав ее запястья, другой он оперся на подушку, чтобы не придавить Пайпер всем своим весом.

— Позволь мне прикоснуться к тебе, — прошептала она. — Я хочу тебя погладить.

— Нет, еще рано. Я еле сдерживаюсь, а мне хочется доставить удовольствие нам обоим.

Услышав о том, что он едва сдерживает себя, Пайпер еще больше возбудилась. Она изогнулась под ним, ощутив его эрекцию, и подумала о том, насколько он заведен и долго ли сможет терпеть. Ей не пришлось долго гадать. Его тело содрогнулось, когда она стала волнообразно двигаться навстречу ему, приподнимая свои бедра.

— Мне не легко, — прорычал Вейд.

— А я не хочу, чтобы тебе было легко. — Пайпер улыбнулась ему. — Я хочу, чтобы ты чувствовал то же, что и я.

— О, поверь мне, я чувствую…

Вейд впился в ее губы и поцеловал глубоко и страстно, и тогда она поняла, как близок он к капитуляции. Она ответила ему на поцелуй так же страстно, взяв в рот его язык и пососав его. Пайпер использовала любые средства, чтобы он сдался. И тогда — о боже! — Вейд отпустил ее руки.

И мгновенно она стала ласкать его — гладить его плечи, его грудь, легко теребя его соски. Он ответил ей тем же. Пайпер опустила руки ниже, к его бедрам, а затем — к его паху. Она почувствовала, как Вейд снова содрогнулся.

Раскинув ноги, Пайпер открылась ему. Вновь сжав рукой ее запястья, Вейд медленно стал входить в нее. Глаза его, сверкающие, как серый гранит, заглянули в ее глаза. Она приподняла бедра, когда он продвинулся чуть глубже внутрь ее. Тихий вскрик сорвался с губ Пайпер. Она снова прижалась к нему, желая, чтобы он вошел глубже, но его рука остановила ее.

Пайпер пришла в отчаяние. Она жаждала полностью отдаться ему.

— Вейд, пожалуйста! — взмолилась она, и бедра ее по-прежнему вжимались в него, насколько он позволял.

— Да, — ответил он, и это короткое слово повисло в воздухе между ними.

Он отнял свою руку, и она вцепилась в его бедра двумя руками. И тогда он мощным толчком до конца проник в нее.

Казалось, весь воздух испарился из ее легких, а мысли исчезли из головы. С каждым толчком Вейда она взлетала на пик блаженства. Чувственный всплеск захлестнул ее тело, перед закрытыми глазами вспыхивали яркие круги.

Удовольствие, волна за волной, накатывало на Пайпер, и наконец наслаждение стало таким нестерпимым, что взорвалось внутри ее, сотрясая ее тело. Вся дрожа, Пайпер откинулась на подушки, изнемогая от сладостного утомления, проникшего в каждую клеточку ее тела.

Вейд взорвался через секунду, прижавшись к ней. Она чувствовала, как он ритмично пульсировал в ней, испуская горячую жидкость в ее лоно.

Пайпер никогда не испытывала такого ощущения единения, такого блаженства — даже с Вейдом восемь лет назад. То, что сейчас произошло между ними, можно было назвать катаклизмом. Даже с затуманенным от блаженства сознанием она ощущала, как бешено бьется ее сердце в груди, а кровь пульсирует в венах. И с Вейдом происходило то же самое. Дыхание его было прерывистым, и она ощущала его учащенный пульс.

— Я не сделал тебе больно? — спросил он приглушенным голосом, уткнувшись лицом в ее шею.

Пайпер тихо рассмеялась:

— Больно… мне? Ты, должно быть, шутишь.

Вейд хотел подняться, но она обхватила его бедра ногами, а руки ее, обхватившие его талию, еще крепче прижали его к себе. Он по-прежнему находился в ней, словно в ловушке.

— Я очень тяжелый, — запротестовал он.

— Нет, не тяжелый. Останься, я не хочу расставаться с этим ощущением.

Вейд вздохнул в ответ, и его теплое, влажное дыхание коснулось ее нежной кожи.

Пайпер никогда не чувствовала себя такой счастливой и умиротворенной. И она не хотела лишаться этого ощущения. Глаза ее были закрыты, она продолжала прижимать к себе Вейда, наслаждаясь его тяжестью и теплом и надеясь на то, что они зачали ребенка, несмотря на все преграды, существовавшие между ними.

Ведь у них не было ничего общего, разве лишь надежды на то, что в конце концов все будет хорошо.

Пайпер проснулась от звука дождя, стучавшего в окна. Свечи в канделябрах давно потухли, а тлеющий в камине огонь едва освещал комнату.

Вейд всем своим весом придавил ее к подушкам и к ковру, на котором они лежали. «Не самая лучшая поза, в которой я когда-либо спала, — подумала Пайпер, — но и не самая худшая».

Она погладила Вейда по спине. О, как ей нравилась его кожа! И его сила и жесткость сочетались с глубоко спрятанной нежностью. Это был мужчина контрастов.

Он будет прекрасным отцом!

Эта внезапная мысль шокировала Пайпер. Она никогда не думала о Вейде как об отце. И вообще-то он вынудил ее подписать с ним договор.

Вынудил?

Задумавшись, она наморщила лоб и заставила себя признаться в том, в чем долго не хотела признаваться. Ведь она могла отказаться. У нее не было денег. У нее не было дома. И ни один суд в мире не мог бы заставить Пайпер выплатить то, чего у нее не было.

Так почему она думает, что он вынудил ее подписать договор?

Может быть, она подписала его потому, что все еще любит его?

Глава 10

Должно быть, она пошевелилась или сказала что-то вслух, но Вейд проснулся.

— С тобой все в порядке? Я совсем не хотел заснуть, лежа на тебе.

— Все в порядке, — ответила Пайпер.

Вейд перекатился на спину и, улегшись рядом с ней, погладил ее лицо.

— Мне лучше пойти к себе, — сказала Пайпер, отодвигаясь от него.

— Почему? — спросил он.

— Ну… ведь мы… ты понимаешь… — Она обессиленно махнула рукой.

Он рассмеялся:

— Ты думаешь, будто я позволю тебе уйти?

Вейд поднялся и протянул ей руку, чтобы помочь встать. Затем повел к двери в противоположном конце комнаты. Рывком открыв ее, Вейд подвел Пайпер к массивной кровати с пологом на четырех столбиках. Тяжелая ткань, украшенная золотистой бахромой, придавала кровати монументальный, величественный вид.

— Ты самый настоящий феодал! — воскликнула Пайпер, когда Вейд, откинув покрывало, уложил ее в постель.

— Да, он самый. — Вейд улыбнулся и улегся рядом с ней.

Тело его было горячим, а простыни — прохладными, и это контрастное ощущение приятно возбудило Пайпер. Она возбудилась еще больше, когда Вейд обнял ее и стал целовать.

— Не отказывай мне в удовольствии, — сказал Вейд.

— Раз ты такой настойчивый, то не откажу.

Пайпер почувствовала, как наслаждение стало охватывать ее с каждым движением его бедер. Она двигалась вместе с ним и с каждым толчком хотела Вейда все больше.

— О, я не вынесу этого! — вскричала она.

— Вынесешь, — ответил он, пока Пайпер не стала содрогаться в пароксизме страсти и наслаждения.

* * *

Вейд продержался столько, сколько смог, но тело требовало своего. Когда Пайпер испытала столь неистовый и сильный оргазм, он возбудился до предела — и позволил себе тоже получить удовольствие.

Он обнимал Пайпер еще долго после того, как она уснула, поглаживая ее нежную кожу на животе. Кто знает? Может быть, они уже зачали новую жизнь? Одна мысль об этом заставила сжаться сердце в его груди.

Он будет рядом со своим ребенком на каждой стадии ее беременности. Вейд представил, как будет расти его сын или дочь, окруженные любовью и заботой.

Вейд проснулся поздно этим утром и удивился тому, что руки его не обнимают Пайпер. Он взглянул на часы, стоявшие на прикроватном столике, и был поражен — оказывается, уже девять. Вейд не мог вспомнить, когда в последний раз так поздно вставал.

Он поспешил в душ, оделся и спустился вниз. Пайпер сидела за кухонным столом, отодвинув от себя тарелку с остатками завтрака, и внимательно читала бумаги, разложенные перед ней.

— Доброе утро, — сказал Вейд.

— Доброе, — ответила она, даже не подняв головы. То, что она читала, было похоже на рекламные проспекты. — Я поставила твой завтрак в духовку, чтобы он не остыл.

— Ах да, Декстеры взяли отпуск на целую неделю…

Пайпер кивнула. «С утра она не очень-то разговорчивая», — подумал Вейд, доставая свой завтрак из духовки.

— Горячо! — вскрикнул он, быстро поставив свою тарелку на стол напротив Пайпер.

— Я ведь сказала тебе, что поставила твой завтрак разогреваться в духовку, — сказала она, наконец-то взглянув на него.

— Ну да, сказала. — Вейд снял фольгу со своей тарелки и одобрительно хмыкнул. — Вижу, ты не утратила вкус к старомодным сытным завтракам.

— Сегодня утром я была очень голодной, — призналась Пайпер, и щеки ее покраснели.

— И я тоже очень голоден, — кивнул он, не сводя с нее глаз.

К его удовольствию, щеки ее еще больше покраснели, и Пайпер быстро отвела глаза, снова уткнувшись в буклет.

— Что это у тебя? — спросил он, наливая себе чашку кофе.

— Ничего особенного, — уклончиво ответила она.

Вейд уселся напротив и, протянув руку через стол, приподнял край обложки, чтобы рассмотреть ее. Проспекты университета?

— Вряд ли это можно назвать «ничего особенного». Ты хочешь вернуться в университет? — Вейд старался скрыть свое удивление.

Пайпер кивнула.

— У тебя есть какие-то возражения?

— Нет, если это не помешает выполнять тебе твои текущие обязательства.

— Ты имеешь в виду мою работу в «Митчелл экспорт»? Учеба никак не повлияет на мою работу.

— Конечно, но я говорю о твоих обязательствах по отношению ко мне.

А если более конкретно — то по отношению к их будущему ребенку, который, возможно, уже зачат. Вейд не хотел, чтобы Пайпер переутомляла себя.

Она твердо взглянула на него и встала, отодвинув стул:

— Поверь мне, тебе не о чем беспокоиться.

— И чего ты хочешь добиться?

— Хочу завершить учебу и получить высшее образование.

Высшее образование?

— Но ведь ты отучилась всего лишь два года, а затем бросила университет, и это было восемь лет назад. Думаешь, ты сможешь вспомнить то, чему тебя учили, и продолжить учебу?

— Я не знаю, смогу ли, но именно поэтому я изучаю сейчас информацию для поступающих в университет.

— Не хочешь ли ты откусить то, что вряд ли сможешь прожевать? — Вейд даже засмеялся.

— Ну спасибо. А я думала, ты обрадуешься — ведь, в конце концов, я смогу сама обеспечивать себя.

— Ах, вот о чем идет речь! Напоминаю: пока ты живешь под моей крышей, я буду оплачивать твои расходы.

— Хорошо, значит, ты оплатишь мое образование?

Встав со стула, Пайпер стала собирать проспекты.

— Я совсем не это имел в виду, — твердо сказал Вейд.

— Ну, значит, я попрошу руководство университета выдать мне студенческий кредит.

И прежде чем Вейд успел сказать что-либо, она вышла из кухни, задрав нос.

* * *

Пайпер еле сдержала слезы. Какая же она дура! Ей почему-то казалось, Вейд одобрит ее стремление завершить учебу и получить высшее образование, но он ничем не отличался от ее отца. Кажется, они были сделаны из одного теста. Оба хотели запереть ее дома и никуда не выпускать. И как бы она ни старалась доказать им свою значимость, все было напрасно. Неудивительно, что эти мужчины так близко сошлись.

Возможно, она приняла правильное решение, когда оставила их обоих.

Пайпер прошла в комнату, в которой когда-то жила ее мама, и, усевшись в кресло, задумалась.

Почему ей приходится так тяжело?

Циничный смех Вейда еще звучал в ее ушах. Он хотел от нее только одного и не собирался связывать с ней всю свою жизнь.

Она машинально погладила рукой живот. Интересно, зачали ли они ребенка, которого так страстно хотел Вейд? Наверное, он тоже сейчас об этом думает.

Звук открывшейся двери заставил ее вскочить на ноги. В комнату вошел Вейд и остановился у порога.

— Ты действительно хочешь восстановиться в университете? — спросил он.

— Конечно, хочу, иначе зачем я раздобыла все это? — Она взмахнула рукой, в которой держала университетские проспекты. — Мне нужно это, Вейд. Я понимаю, что сваляла дурака. Но тогда я жила совсем в другом мире. Не ценила то, что у меня было, и много чего хотела получить. — Пайпер искоса взглянула на него, надеясь, что он поймет: в первую очередь она хотела получить самого Вейда. — И когда я не могла получить то, что хотела, вела себя как идиотка. Я понимаю это. Просто прошу дать мне второй шанс.

Она сказала больше, чем хотела сказать, гораздо больше.

Вейд, к ее удивлению, протянул руку:

— Можно посмотреть, какой курс ты собираешься пройти?

Пайпер молча дала Вейду справочник университета.

Усевшись в кресло, он стал его просматривать. Наконец взглянул на нее:

— Если ты серьезно хочешь продолжить учебу, можешь оформить свое обучение через «Митчелл экспорт». Будешь совмещать работу и учебу. У нас строгие требования к обучающимся за счет фирмы, и последнее слово останется за «Митчелл экспорт». Ты готова к тому, чтобы твою кандидатуру тщательно рассмотрели со всех сторон, оценили и решили, достойна ли ты направления на учебу?

— Да, — просто ответила Пайпер. — Я сделаю все, что требуется.

— Только учти — это не будет похоже на прогулку по парку. Тебе придется пахать и на работе, и дома, по вечерам. Учеба будет для тебя дополнительной нагрузкой. Уверена, что сможешь справиться с этим?

— Ты не представляешь, насколько это важно для меня, Вейд.

— А если ты забеременеешь?

— Не вижу в этом препятствий для учебы. Когда я училась в университете, на занятия приходили беременные женщины и молодые матери. Я знаю, мне будет нелегко снова засесть за учебники, не говоря уже о посещении лекций. Но я справлюсь!

— В понедельник я решу этот вопрос со своими помощниками, хорошо?

— Спасибо, — сказала она.

— Только не подведи меня.

— Нет, не подведу.

Прошла осень, наступила зима, и Вейд обнаружил, что постепенно изменил свою оценку Пайпер. На работе она обрела уважение со стороны сотрудников. Однажды Пайпер даже заметила ошибку в проекте договора с южноамериканским клиентом, написанном на испанском языке, и тем спасла фирму от убытка на десятки тысяч долларов.

«И когда это Пайпер выучила испанский язык? — думал Вейд, расписываясь под новым договором. — И что еще она выучила за время своего отсутствия?»

Днем она была прилежным работником. После работы — прилежной студенткой, учащейся подготовительного отделения. С нового года Пайпер собиралась вновь начать учебу в университете. А ночью, — при этой мысли Вейд почувствовал слишком знакомое напряжение в паху, — она была прекрасной любовницей…

Каждый день он с нетерпением ждал, когда же наступит вечер и они останутся вдвоем. Такого нетерпения он от себя не ожидал. Секс с Пайпер всегда был прекрасным, но то, что у них происходило сейчас, ни с чем нельзя было сравнить. Оба сливались в своих движениях, в своем желании доставить друг другу удовольствие. Они занимались сексом каждую ночь, за исключением определенных дней.

Он наслаждался близостью с ней, даже когда они не занимались сексом, когда она просто спала рядом с ним, нежась в его объятиях.

Эта новая Пайпер совсем не была похожа на ту девушку, которая, в приступе гнева и ради своей прихоти, восемь лет назад потребовала, чтобы он оставил свой бизнес и уехал вместе с ней за океан. Эта новая Пайпер, казалось, жаждала его одобрения. Все, что она делала, было направлено на то, чтобы стать равноправным членом своего сообщества, обрести уважение окружающих и независимость.

На прошлой неделе он проверил домашние счета и выяснил: Пайпер так и не воспользовалась счетом на бензин, который он открыл для нее на автозаправке. Связавшись с менеджером заправки, он услышал: Пайпер оплачивает бензин наличными. Когда Вейд спросил ее почему, она просто вскинула голову и сказала, что зарабатывает достаточно денег, чтобы оплачивать свои собственные расходы.

В глубине души Вейд понимал ее желание крепко встать на ноги — именно эту потребность он сам испытывал всю свою жизнь.

Вейд впервые задумался: почему Рекс никогда не побуждал свою дочь достичь чего-то значительного в своей жизни? Почему держал ее внутри установленных им самим правил и ограничений? Неудивительно, что Пайпер выросла такой эгоистичной и своенравной.

Она оказалась умной женщиной, все схватывала на лету. Более того, в вопросах бизнеса Пайпер принимала такие решения, которые можно было ожидать лишь от более опытного человека. Чем же она занималась все эти годы?

Вейд покачал головой. Не верится, что он может снова испытывать к ней подобные чувства — желание уберечь и поддержать.

Положив ручку на стол, он взял контракт и направился к своей секретарше.

— Пожалуйста, направьте этот контракт мистеру Родригесу, срочно, — сказал он, положив бумаги на край ее стола.

— Да, сейчас все сделаю, — ответила секретарша. — О, кстати, звонила Пайпер и оставила вам сообщение. Она себя не очень хорошо чувствует, поэтому уехала домой.

— Не очень хорошо чувствует? — переспросил Вейд. — А что случилось?

— Не знаю. Может быть, простудилась. Ведь мы все уже здесь переболели гриппом.

— Отмените все назначенные мной встречи, — велел он секретарше, направившись к двери.

— Но…

Протест помощницы был заглушен хлопком двери, закрывшейся за Вейдом. Все для него вдруг стало незначительным.

Ему надо выяснить — и прямо сейчас, — почему Пайпер почувствовала себя плохо.

Может быть, она беременна?

Глава 11

Несмотря на ранний час, движение на дорогах было напряженным. К тому же шел сильный дождь. Из-за проливного дождя видимость была плохая, хотя «дворники» на лобовом стекле работали в полную мощь.

На повороте к его улице вообще возникла пробка. Движение остановилось. Впереди Вейд увидел проблески синих и красных маячков. Полиция, пожарная машина или «скорая помощь»? Смутное чувство страха возникло в нем. Забыв о дожде, Вейд поставил машину на обочину и быстрым шагом направился к месту происшествия. Когда он приблизился, страх исчез, превратившись в ужас. Возле электрического столба лежала перевернутая машина, хорошо знакомая ему. Это была машина Пайпер!

Струи дождя били по его лицу, заливая глаза. Вейд протолкался сквозь собравшуюся толпу. Сейчас для него ничто не имело значения, ему нужно было только знать, что Пайпер осталась цела.

Бригада спасателей вскрывала искореженную дверцу ее машины. Водительскую дверцу.

— Простите, сэр, но прошу вас отойти в сторону, — сказал ему молодой полицейский офицер, твердо встав на пути у Вейда.

— Она моя…

«Кто она мне?» — подумал он, не в силах точно описать, в каких отношениях он находится с Пайпер, но желая объяснить офицеру, что он имеет полное право сейчас находиться с ней.

— Сэр?

— Девушка. Она моя девушка, — повторил Вейд, будто полицейский не сразу мог его понять.

— Вы сейчас ничем не сможете ей помочь. Пусть парни сделают свою работу. Ее извлекут через минуту-две.

— С ней все в порядке? Вы не знаете, она цела? — спросил Вейд, заглядывая через плечо офицера и пытаясь разглядеть Пайпер сквозь пелену дождя.

Он испытал бесконечное облегчение, увидев, что она шевелится, а когда дверца с машины была снята, ее, наконец, вытащили. Один из медиков жестом предложил Пайпер лечь на носилки, и Вейд невольно почувствовал гордость за нее, когда она, отрицательно покачав головой, сама поднялась по ступенькам в машину скорой помощи.

— Могу я сейчас к ней подойти?

— Конечно.

Полицейский посторонился, пропуская Вейда вперед. Получил ли он разрешение или нет, ничто теперь не могло остановить его. При попытке забраться в «скорую» его остановил фельдшер:

— Простите, сэр, но вы не можете…

— Все в порядке. Он со мной, — послышался слабый голос Пайпер из глубины салона.

Мужчина, убрав руку, которой он преградил Вейду путь, пропустил его в машину. Пайпер сидела на скамейке с повязкой на одной руке, а другой прижимала ватный тампон к носу. Она отняла тампон от лица и сказала:

— Не волнуйся, все не так страшно, как кажется. Подушка безопасности ударила мне прямо в нос, вот и все.

— Не волнуйся? Ты уверена, что с тобой все в порядке?

— Ей повредил ремень безопасности, и на руке будет синяк, но в основном с ней все в порядке, — сказал фельдшер, который осматривал Пайпер. Он повернулся к своей пациентке: — Хотите, я отвезу вас в больницу, чтобы вас там исследовали более тщательно?

— Да, она хочет, — вмешался Вейд. Может быть, у нее есть внутренние повреждения? И кроме того, может быть, она беременна? Какое воздействие эта авария может оказать на ребенка?

— Нет, я не хочу! Серьезно. Со мной все будет в порядке. Я просто испугалась немного, вот и все. — Пайпер повернулась к Вейду: — Пожалуйста, я хочу поехать домой и принять теплую ванну.

— Разве это можно? — обратился Вейд к медику.

— Конечно, просто присматривайте за ней.

— Хорошо. Сейчас я подгоню свою машину.

Выйдя из машины скорой помощи, Вейд с облегчением увидел, что движение на улице было восстановлено. С помощью регулировщика машины медленно проезжали мимо места аварии. Эвакуатор уже затаскивал на платформу разбитый автомобиль Пайпер.

— Вы владелец? — спросил Вейда водитель грузовика.

— Да, я.

— Вам повезло.

— За рулем был не я. Моя девушка.

И снова это слово показалось ему очень некомфортным. Вряд ли Пайпер можно было назвать его «девушкой» или «подругой». Она была для него гораздо большим.

Вейд взглянул на автомобиль. Правая сторона была полностью вмята. Если бы кто-то сидел на пассажирском сиденье, вряд ли он остался бы в живых. Вейд постарался подавить страх, охвативший его. Пайпер могла серьезно пострадать.

Автомобиль протестующе стонал и скрипел, когда его водружали на эвакуатор. И когда водитель стал закреплять его тросами, Вейд увидел, что зад машины тоже сильно поврежден.

— Вы знаете, как все произошло? — спросил Вейд водителя грузовика.

— Полицейские считают, что ее ударила сзади машина, которая ехала, не соблюдая нужную дистанцию, причем с большой скоростью. Ваша подруга притормозила возле поворота, и тогда та машина врезалась в нее. А затем скрылась. Но, по крайней мере, есть свидетели. Их найдут.

Жаркая ярость затуманила разум, заслонив собой страх, охвативший его. Совершили наезд и скрылись? Если бы только добраться до них, он поучил бы их уму-разуму!

— Что мне делать с машиной? Я могу отвезти ее к вам домой или на стоянку для разбитых автомобилей, чтобы страховщики смогли подсчитать ущерб. Не думаю, что они много дадут, но все же надо попытаться.

— Отвези ее на свалку.

— Вы уверены, дружище? За нее можно выручить пару сотен долларов, если хотите.

— Нет, я больше никогда не хочу видеть ее, — произнес Вейд. Он достал из кармана свою визитную карточку и протянул водителю. — Выплата страховки меня не интересует, черт возьми! Все расходы по буксировке и утилизации я оплачу.

— Как скажете…

Вейд подождал несколько минут, чтобы перейти дорогу, а затем уселся за руль своей машины. Пришлось подождать некоторое время, чтобы тронуться с места, — слишком плотным был поток, — и Вейд нетерпеливо стал барабанить пальцами по рулю. В конце концов ему удалось выехать на дорогу и подъехать к «скорой».

Ему пришлось еще подождать, пока полицейские опрашивали Пайпер, стараясь узнать у нее как можно больше информации о транспортном происшествии. И только после этого ему разрешили забрать ее домой.

Дождь стал моросящим, и Вейд почувствовал, что замерз. Но все это не имело значения. Сейчас им владело только одно желание — привезти Пайпер домой и самому осмотреть ее, чтобы убедиться: с ней все в порядке. А затем, возможно, уложить ее в постель, закутать в одеяло и больше никуда не отпускать.

Он начал понимать, почему отец так оберегал Пайпер от окружающей реальности. Рекс хотел, чтобы дочь его жила в сказочном мире, где не было никакого зла, а с людьми не случалось ничего страшного. И разве удивительно, что после смерти своей жены отец захотел оградить от всяческих несчастий свою единственную дочь? Вот только результат таких усилий оказался весьма негативным…

Вейд постарался как можно быстрее увезти отсюда Пайпер. Она уже начинала дрожать — это была реакция после шока. Вейд открыл пассажирскую дверцу, усадил ее на сиденье и наклонился, чтобы пристегнуть ее ремень.

— Вейд, прости, что я разбила машину.

— Я не виню тебя, — сдержанно сказал он.

— Но она разбита, Вейд. Разве ты не видишь это? Я понимаю, они говорят, что это не моя вина, но…

— Никаких но. Я прошу тебя — расслабься, мы приедем домой через пару минут, и я приготовлю тебе ванну.

И почему Пайпер так расстроилась из-за машины, черт возьми?! Разве она не понимает, как ей повезло?

Она отделалась легкими ушибами, а могла получить серьезные травмы. И почему Пайпер так рано ушла с работы?

— Завтра я поеду на работу вместе с тобой, — сказала Пайпер.

— Работа может подождать. Вряд ли ты поправишься к тому времени.

— Но я хорошо себя чувствую, — запротестовала она.

— Не волнуйся. Я знаю твоего босса. И с ним обо всем договорюсь.

Вейд улыбнулся ей, хотя улыбка его была напряженной, а пальцы крепко сжали руль. Он попытался привести в порядок свои мысли. Ему нужно спросить ее прямо сейчас.

— Пайпер, — сказал Вейд, стараясь говорить как можно более спокойно, — почему ты ушла с работы раньше времени?

— Я отработаю, не волнуйся, — апатично произнесла она.

— И снова ты ходишь вокруг да около. Одна из сотрудниц сказала, что ты себя плохо почувствовала.

— Наверное, я съела что-то за ланчем, и мне стало дурно. Я не смогла больше сконцентрироваться на работе. А сейчас мне просто хочется лечь в постель.

— Ты уверена, что это из-за еды? — спросил он.

— Конечно, а что еще… — Слова ее затихли, когда она поняла, о чем он говорит. — О… — Голос ее вдруг стал очень тихим, а лицо еще больше побледнело.

— Может быть, нам надо поехать в больницу и проверить тебя? — сказал Вейд.

— Нет, не надо. Я не хочу в больницу!

— Тогда тебе надо показаться доктору. Почему бы нам не пригласить домой Мэй?

— Вейд, со мной все в порядке. Я попала в аварию, получила небольшие травмы, вот и все. И если я беременна, то мы сейчас ничего не сможем с этим поделать.

В голосе ее прозвучала печальная, даже безнадежная нотка, которая ему совершенно не понравилась.

— Замечательно, — буркнул он, сжав зубы.

Как она может быть такой беспечной? Если Пайпер уже носит под сердцем его ребенка, ему нужно убедиться: с ней и с ребенком все в порядке. Нравится ей это или нет, он вызовет Мэй, как только приедет домой.

Вейд помог Пайпер пройти в дом, где их встретили потрясающие запахи стряпни миссис Декстер.

— О боже, вы оба промокли, а у мисс Пайпер кровь на носу? Что с вами случилось?

— Пайпер попала в аварию. Она говорит, что с ней все хорошо и доктор не нужен, но не отведете ли вы ее наверх и не приготовите теплую ванну?

Вейд постарался говорить таким тоном, будто ничего серьезного не случилось, и получил благодарный взгляд от Пайпер, вокруг которой мгновенно стала суетиться экономка.

Когда обе женщины поднялись по лестнице, он достал из кармана свой мобильный телефон и набрал номер Мэй Риттер.

— Вейд, в чем дело?

— Пайпер сегодня попала в автомобильную аварию, а я думаю, что она беременна. Как это отразится на ребенке?

— Она получила травмы?

— В основном испытала шок. Подушка безопасности ударила ей в нос, а фельдшер со скорой помощи сказал, что синяки у нее от ремня безопасности.

— Хорошо, — успокаивающе сказала Мэй. — Значит, ничего страшного. Почему ты решил, что она беременна? Ведь она не приходила ко мне на проверку и не делала никаких анализов.

— Сегодня она рано ушла с работы, потому что почувствовала себя неважно, — сказал Вейд, вспомнив о том, что они занимались любовью почти все ночи подряд, после той первой ночи.

— Хорошо, — сказала Мэй.

Он уловил улыбку в ее голосе, и это заставило его крепче сжать телефонную трубку. Разве кто-нибудь может понять, как важно это для него?

— Мэй! — прорычал он.

— Вейд, я знаю, как сильно ты хочешь стать отцом. Послушай, если она беременна, то маловероятно, что с плодом что-то случится на такой ранней стадии. Почему бы тебе не привезти Пайпер завтра ко мне, и мы тогда проверим, беременна она или нет?

— Конечно, привезу.

Мэй назначила ему время на позднее утро, и Вейд после этого разговора почувствовал себя немного лучше. Мэй сказала: ему не о чем беспокоиться. Так почему же у него было такое ощущение, словно весь мир под угрозой?

Миссис Декстер вернулась на кухню:

— Я соберу что-нибудь поесть для мисс Пайпер, что-нибудь холодное, чтобы она могла поесть, когда захочет. Не думаю, что сегодня у нее будет большое желание ужинать. Эта авария совершенно выбила ее из колеи.

— С ней все было в порядке, когда вы уходили от нее?

— Она как раз легла в ванну. Бедная девочка, она все еще дрожит.

— Это последствия шока. Вы можете накрыть ужин на двоих? И отнесите, пожалуйста, поднос в мою гостиную. Я поднимусь и проведаю ее.

Лестницу Вейд преодолел, перепрыгивая через две ступеньки. Для собственного спокойствия ему нужно было увидеть Пайпер и убедиться: с ней все в порядке. Через открытую дверь ванной, примыкавшей к его спальне, до него донесся запах геля. А до слуха — тихий звук, который заставил напрячься каждый мускул его тела.

Пайпер плакала.

Он оказался возле нее в одну секунду.

— С тобой все в порядке? Может быть, мне вызвать скорую?

— Н-нет, со мной все в порядке. Просто не могу остановиться. Я все время мысленно прокручиваю то, что произошло. Я вижу, как лечу на этот столб, но ничего уже не могу поделать, и снова ощущаю свою беспомощность.

Тело ее содрогалось от рыданий. Вейд не долго думал. Скинув с себя одежду и обувь, он залез в огромную старинную ванну позади Пайпер. Прижав ее к своей груди, уложил ее голову к себе на плечо. Отсюда он мог видеть огромный синяк. Его злость на водителя, который устроил эту аварию, смешалась с чувством облегчения оттого, что Пайпер не получила серьезных повреждений.

Такой вихрь эмоций был чужд для него. Вейд всегда контролировал свои эмоции, отделяя логику от сантиментов. Но в Пайпер было нечто такое, что поднимало в нем бурю чувств.

— Вот так, — тихо сказал он. — Так тебе лучше?

Она кивнула, и к шее его прикоснулись ее мягкие кудри. Волосы немного отросли за шесть недель после того, как она отрезала свои «африканские косички».

Вейд расслабился, прислонившись к фарфоровой стенке ванны и закрыв глаза. Если бы только он мог уберечь свою возлюбленную от всяческих несчастий!

Глаза его открылись, и он слегка разжал руки.

Возлюбленную? Неужели случилось невозможное, и он снова влюбился в Пайпер? Нет, этого не может быть! То, что он испытывал сейчас, тоже можно считать последствием шока, только уже его собственного. Он просто переживает за нее! Конечно, переживает, потому что Пайпер, возможно, беременна, а сегодня попала в ужасную аварию. Это была его обязанность — заботиться о ней.

Пайпер прижалась к нему еще теснее, и руки его машинально еще крепче обняли ее. Нет, он не любил Пайпер. Не мог любить.

Глава 12

Пайпер расслабилась, прижавшись к нему, в чудесной теплой воде, и рыдания, которые сотрясали ее тело, постепенно утихли. Будто одно только присутствие Вейда отогнало от нее все страхи и переживания.

Ее руки лежали у нее на животе, а руки Вейда — поверх ее рук. Впервые за долгое время она чувствовала себя в полнейшей безопасности.

Сегодняшний день был очень необычным. Проснувшись утром, она неважно почувствовала себя, но, когда позавтракала — выпила чай и съела бутерброды, — ей стало гораздо лучше. На работе ее стало подташнивать, появилась сильная слабость.

А вдруг она действительно забеременела? Вроде бы прошло не очень много времени, но ведь иногда зачатие происходит в первую же ночь. Может быть, у них с Вейдом так и произошло?

Восемь лет назад они были страстными любовниками. В ту чудесную, романтическую ночь, в его бедной квартирке, где он жил тогда, Пайпер отдала ему всю себя. Она отдала ему сердце, душу и тело, забыв обо всем.

Наутро, проснувшись, она решила: Вейд отплатит ей такой же любовью и уедет вместе с ней из Новой Зеландии. Разве не провели они сейчас самую восхитительную ночь в своей жизни? Разве не любит он ее так сильно, что бросит все и поедет вместе с ней? Конечно, любит!

Пайпер до сих пор не могла поверить, насколько глупой и наивной была. Да, она любила его, но какую жизнь могла ему предложить? Он был умным и амбициозным мужчиной, а она пыталась лишить его перспектив, предложив ему роль пажа, который сопровождал бы ее в поездках по миру. Такое бесцельное существование не принесло бы ему счастья. По правде говоря, и ей тоже.

Вейд пошевелился и открыл кран. Пайпер даже не заметила, что вода в ванне остыла.

— Полежим еще минут десять, а затем встанем, хорошо?

— Конечно, если я распарюсь, то сильно покраснею, а это мне совершенно не идет.

Она почувствовала, как Вейд слегка повернул ее и поцеловал в макушку.

— Мне никогда не было так хорошо, — прошептал он.

Пайпер, потянувшись к крану, выключила воду. Синяки ее болели, но все-таки она уже значительно лучше чувствовала себя. Настолько лучше, что, когда прижалась к Вейду и почувствовала его переполненное энергией, напрягшееся тело, она повернулась к нему и обхватила ногами его бедра.

— Эй, может быть, ты отдохнешь?

— Я прекрасно чувствую себя, — сказала она, хотя это резкое движение заставило ее слегка поморщиться от боли.

— Точно хорошо? Пайпер, мы не должны…

— Я хочу тебя, Вейд. Я хочу заняться с тобой любовью и забыть обо всем, что случилось.

Потянувшись к нему, она поцеловала его, и этот горячий, влажный поцелуй заставил учащенно забиться его сердце. Пайпер положила руки ему на плечи, словно впитывая в себя его силу. Она никогда не испытывала такой благодарности к жизни, как в этот момент. Сейчас автомобильная авария показалась Пайпер чем-то нереальным. Самым реальным и значимым было то, что происходило у них с Вейдом.

Этот мужчина дал ей второй шанс, и такого великодушия она от него никак не ожидала. И теперь Пайпер могла восстановить то, что разрушила сама много лет назад.

Руки Вейда крепко обхватили ее бедра, пальцы впились в ее кожу. Он смотрел ей прямо в глаза, молча побуждая ее двигаться ему навстречу. Бедра ее поднимались и опускались, доставляя ему невыразимое наслаждение.

Вода переливалась через край ванны, оставляя мокрые лужи на кафельном полу, но Пайпер это не волновало. Все ее ощущения были сосредоточены на той точке, где соединялись их тела. Тело ее так разгорелось, что ей показалось, будто в ванне закипела вода.

Вейд обхватил ртом ее сосок, нежно прикусив возбужденный твердый кончик. Внизу ее живота стал разгораться жар. Сначала это был тихий всплеск удовольствия, затем превратившийся в сокрушительную волну наслаждения, которая, закружив ее, заставила содрогаться все тело.

Пайпер всем телом прижалась к нему, и Вейд издал сдавленный стон. Они сжали друг друга в объятиях, не замечая ничего вокруг и содрогаясь в волнах наслаждения.

— Я думала, у нас уже не может быть лучше, а оказалось, что может, — прерывисто дыша, выдохнула Пайпер, уткнувшись ему в плечо.

Вейд в ответ крепче прижал ее к себе, обхватив руками за талию. Им обоим хотелось продлить этот момент их необыкновенной близости, момент идеального физического наслаждения, которого они достигли вместе, но остывшая вода, в конце концов, дала о себе знать, и им пришлось выпустить друг друга из объятий и подняться из ванны.

Взяв большое махровое полотенце, Вейд обернул его вокруг своих бедер, а другим полотенцем стал бережно вытирать Пайпер. Эта нежная забота вдруг чрезвычайно растрогала ее. Прикусив нижнюю губу, Пайпер сдержала рыдания, возникшие где-то глубоко внутри. Вейд взглянул на нее, и брови его тревожно сдвинулись.

— Я сделал тебе больно?

— Нет. Наверное, я все еще переживаю случившееся.

— Все в порядке, — сказал он, потянувшись за большим махровым халатом и помогая ей надеть его. — Сегодня мы будем отдыхать, хорошо?

Пайпер кивнула. Она боялась вымолвить слово, опасаясь раскрыть свои чувства к нему и тем самым все разрушить. Сейчас она так нуждалась в его внимании, что опасалась сделать какой-нибудь неосторожный шаг.

— Давай что-нибудь съедим. Миссис Декстер должна была оставить поднос с едой в гостиной.

Вытерев случайную слезу с ее щеки, Вейд взял Пайпер за руку и повел в гостиную. Огонь весело трещал в камине, и кто-то — несомненно, миссис Декстер — задернул занавески и включил две настольные лампы, мягко освещавшие комнату. Пайпер охватила такая усталость, что ноги ее подогнулись, как ватные. В изнеможении она опустилась на мягкий диван, пока Вейд исследовал содержимое подноса.

— Вот, — предложил он, намазав что-то густое и красное на тоненький кусочек французского хлеба и протянув ей.

Пайпер слегка оживилась, когда попробовала то, что он ей дал.

— М-м-м… Как вкусно. Что это?

— Мне кажется, это паста из турецкого гороха. Хочешь еще?

— Не смогу удержаться, — улыбнулась она.

Вместе они перепробовали все блюда, приготовленные миссис Декстер, включая поджаренные куриные окорочка, приправленные особыми травами. Они открыли бутылку вина, поставленную в ведерко со льдом, и выпили минеральной воды, которая хранилась в маленьком холодильнике, встроенном в стену гостиной.

Наевшись досыта, Пайпер поджала под себя ноги и откинула голову на спинку дивана.

— Устала? — спросил Вейд.

— Да, от всех переживаний.

— Может быть, ты пойдешь спать?

— Еще рано, — возразила она, подавив, однако, зевок.

— Никто тебе слова не скажет. У тебя сегодня был такой тяжелый день, и ты себя не очень хорошо чувствуешь. — Поколебавшись секунду, Вейд сообщил ей: — Я договорился — завтра тебя примет Мэй.

Спустив ноги, Пайпер выпрямилась.

— Я сказала тебе: со мной все в порядке. Зачем ты сделал это?

— Мне нужно быть уверенным, Пайпер.

— Давай подождем до завтра и посмотрим, как я буду себя чувствовать.

— Ты ушла с работы пораньше, потому что тебе было нехорошо. Ты не хочешь выяснить почему?

— Что бы это ни было, все прошло. Я немного устала, и у меня болят ушибы после аварии, но в остальном со мной все в порядке. Я не хочу завтра ехать к Мэй. Неужели это обязательно?

Вейд внимательно взглянул на нее:

— Чего ты боишься, Пайпер?

Она насторожилась. Он очень хотел, чтобы она забеременела, и Пайпер понимала это. Но если это так, что теперь будет? Будущее страшило ее. Да, в этот раз она не останется в одиночестве, но захочет ли Вейд снова спать с ней каждую ночь, когда достигнет своей цели? Или отодвинет ее в сторону?

Она любила его. И хотела быть рядом. Но Пайпер понимала: Вейд не любит ее. Понимала и другое: чем дольше она будет находиться рядом с ним, тем больше будет у нее шансов пробиться сквозь его защитный панцирь. И установить с ним прочные, близкие отношения, которые, возможно, выдержат проверку временем. И тогда они будут вместе растить своего ребенка и в их доме будет царить любовь…

— Я не боюсь. Просто не вижу в этом необходимости, вот и все, — уклончиво ответила она. — Ведь у меня нет никаких признаков беременности — пропуска менструации или чего-то подобного.

— И все же ты должна почувствовать какие-то изменения в своем организме. Твоя грудь слегка увеличилась, не так ли? — Откинув с ее плеч халат, он взглянул на ее обнажившиеся груди. — А соски стали более чувствительными?

Она отвела от себя его руку, хотя кровь ее закипела в венах.

— Это ничего не значит, — воинственно произнесла Пайпер. — Ты просто фантастический любовник, и поэтому мое тело так реагирует на тебя.

Рука его снова скользнула под ее халат, на этот раз остановившись внизу живота.

— Или, может быть, твое тело реагирует так на то, что мы сделали ребенка?

— Вейд…

— Завтра я заеду за тобой с работы в половине одиннадцатого. В одиннадцать тебя примет врач. Тебе придется сделать это, Пайпер. Я уже сказал: мне надо знать правду.

Сердце ее горестно сжалось при этих словах. Сейчас его волновало только одно: беременна она или нет.

— А как же моя работа?

— Не думаю, что ты чувствуешь себя достаточно хорошо, чтобы выйти завтра на работу.

— Я не получу за это выговор?

Вейд огорченно вздохнул:

— Послушай, ты напрасно споришь со мной, Пайпер. Тебе не удастся переубедить меня. Завтра ты должна посетить Мэй, и на этом все! Выйдешь ты на работу или нет, зависит от твоего желания, хотя советую тебе не делать этого.

Повернувшись, Вейд направился в спальню и вскоре вышел оттуда, одетый в джинсы и свитер с высоким воротником, в котором он выглядел невероятно сексуальным. Даже сейчас, злясь на него за то, что он так обращался с ней, Пайпер по-прежнему чувствовала к нему такое влечение, которого не испытывала никогда в жизни.

— Иди спать, Пайпер. Ты едва держишься на ногах. А я спущусь вниз и помою посуду.

Взяв поднос с их тарелками, он вынес его из гостиной, оставив ее одну, и лишь звук потрескивающих дров в камине нарушал образовавшуюся тишину.

Вейд сидел в приемной клиники. Пайпер находилась в кабинете Мэй уже полчаса, и это долгое ожидание уже сводило его с ума. Неужели так долго делают тест на беременность? Может быть, ему не надо было везти Пайпер к доктору, а сделать тест дома?

— Мистер Коллинз?

Он вскочил, когда девушка-администратор назвала его имя.

— Да?

— Доктор Риттер приглашает вас в кабинет. — Девушка жестом указала на коридор, в котором располагались медицинские кабинеты. — Вторая дверь справа.

— Спасибо.

Ноги будто сами подняли его и стали отсчитывать шаги к кабинету. Сейчас он узнает ответ на самый важный вопрос.

Вейд слегка постучал в дверь, и голос Мэй пригласил его войти.

Взгляд его переходил с одной женщины на другую, но он ничего не мог прочесть на их лицах. Лицо Пайпер оставалось совершенно непроницаемым. Он вспомнил, что сегодня утром она была какая-то заторможенная, а движения ее были скованными после вчерашней травмы. Мэй, тоже с невозмутимым лицом, жестом пригласила его присесть на стул рядом с Пайпер.

— Позволь тебя успокоить: те незначительные ушибы, которые получила вчера Пайпер, не нанесли серьезного вреда ее здоровью, — сказала Мэй. — Однако с ней надо обращаться очень бережно в ближайшие несколько месяцев.

Сердце Вейда подпрыгнуло в груди.

— В ближайшие несколько месяцев? — повторил он.

— Да, конечно.

— Значит ли это, что она… — Он вдруг испугался вслух произнести то слово, которое могло оказаться неправдой.

Мэй улыбнулась:

— Да, у вас будет ребенок, поздравляю!

Вейд снова сел на стул, охваченный бурей эмоций. Надежда засияла перед ним. Неужели его мечты все-таки осуществятся? А если это так, то почему Пайпер вдруг поникла?

Глава 13

И так, она беременна. Каждая клеточка тела ее словно онемела.

Когда Мэй сообщила ей результаты анализа, Пайпер только спросила, какова вероятность повторного выкидыша. Но ответ был таким же уклончивым и неясным, как предрассветный туман, окутавший их дом сегодня утром.

Мэй не знала, почему у нее произошел выкидыш тогда, восемь лет назад, поэтому не могла сказать ей ничего определенного.

Пайпер бросила взгляд на Вейда. Он явно пришел в экстаз. На лице его сияла неподдельная радость. И это ужаснуло ее. А что, если она его подведет? Что, если и в этот раз не сможет выносить ребенка до положенного срока?

Она смутно слышала разговор Вейда и Мэй. Они обсуждали, какой режим дня ей назначить, какие провести процедуры.

Пайпер пропускала их слова мимо ушей. Вейд сам позаботится об этом. Сейчас ее волновало совсем другое. Ей надо было справиться со страхом, приковавшим ее к стулу.

Когда они ехали домой из клиники, Вейд излучал совсем другую энергию. Его разговор сконцентрировался на будущем ребенке. И вдруг в желудке у нее все перевернулось.

— Останови машину! — закричала она.

— Останови?

— Да, сейчас!

Вейд нажал на тормоз. Не успела машина толком остановиться, как Пайпер рывком открыла дверцу и выскочила наружу. Все тело у нее болело, и двигаться ей было тяжело. Она добрела до дерева, росшего на обочине, и, согнувшись пополам, стала судорожно вдыхать прохладный влажный воздух.

И как она все это переживет, если только разговор о беременности вызывает в ней ощущение тошноты?

Пайпер почувствовала: Вейд подошел к ней, и пальцы его нежно погладили ее по затылку.

— С тобой все в порядке?

— Нет, — ответила она дрогнувшим голосом. С ней явно было не все в порядке.

— Тебе надо отдохнуть, прийти в себя.

Вейд продолжал гладить ее по голове, и Пайпер сосредоточилась на этом ощущении. Пальцы его были теплыми, а голова у нее была холодной, и этот контраст постепенно привел ее в чувство. Спазмы в желудке, в конце концов, постепенно затихли.

— Пожалуй, можно ехать, — сказала она, с усилием выпрямившись и расправив плечи.

— Ты уверена? Нам некуда торопиться.

И снова это пристальное внимание с его стороны! Если бы она не была беременна, разве он так бы возился с ней?

— Со мной все в порядке. Поехали домой, пожалуйста!

Вейд погладил ее по спине, и рука его задержалась на ее пояснице. Он усадил ее на переднее сиденье и пристегнул ремнем. Пайпер вздрогнула, когда он сделал это, потому что ремень задел синяки, оставшиеся на ее теле после аварии.

— Прости, — сказал Вейд.

— Все нормально, я не сломаюсь, — сказала она.

— Нет, конечно, но теперь я должен особенно заботиться о тебе.

— Почему? Потому что я беременна? — Пайпер не смогла сдержать себя. Эти слова сорвались с ее языка, прежде чем она успела себя остановить.

— Потому что ты попала в аварию. Доставь мне удовольствие, Пайпер. Позволь позаботиться о тебе. Любой, кто сейчас взглянул бы на тебя, сказал бы: эта новость тебя явно потрясла. Должен признаться, сам я тоже очень взволнован. Не думал, что у нас это получится так быстро.

Захлопнув дверцу, Вейд обошел вокруг машины и сел за руль. Пайпер не смотрела на него. Устремив взгляд вперед, она смотрела на улицу через лобовое стекло.

Разве это правильно? Почему у нее возникло ощущение, что все валится у нее из рук? События развивались сами по себе, без ее контроля. Она-то рассчитывала: у нее будет достаточно времени, чтобы покорить Вейда, завладеть его мыслями и чувствами и вернуть себе. А теперь он думал только об их будущем ребенке.

Сама Пайпер не была для него такой значимой, какой она хотела стать.

Дни летели быстро, складываясь в недели. Вейд купил книгу для будущих родителей, где подробно описывались все стадии внутриутробного развития ребенка, и заглядывал в эту книгу каждый день. Она лежала у него в столе на работе.

Пайпер была уже на четырнадцатой неделе беременности. Она оставалась такой же худенькой, и лишь внизу живота у нее появилась припухлость, которой раньше не было, и груди ее увеличились и стали более чувственными.

Это особенно восхищало Вейда, когда он целовал их и гладил по ночам, во время их занятий любовью.

Вейд нахмурился, задумавшись над этой формулировкой: «занятие любовью». Кого он обманывает? Сначала у них действительно был просто секс, но постепенно его отношение к этому акту стало меняться. И чувства его к Пайпер тоже стали меняться. Особенно сейчас. С каждым днем он относился к ней все более бережно и заботливо.

Вейд решительно возразил, когда Пайпер, ссылаясь на свою беременность, захотела переселиться обратно в свою спальню. Теперь она и ребенок были для него предметом неустанной заботы, и Вейду стало казаться: он прилагает недостаточно усилий для этого.

Пайпер всегда была худенькой, а теперь она выглядела еще более хрупкой. Казалось, подует сильный ветер — и опрокинет ее, разбив на мелкие кусочки. В глубине души он чувствовал, что она слишком много взвалила на свой хрупкие плечи. Она по-прежнему работала полный день в «Митчелл экспорт», а вечерами штудировала учебники, чтобы подготовиться к поступлению в университет.

— Мне надо хоть что-то доделать до конца в своей жизни, — бросила она, когда он предложил ей отложить учебники в сторону, потому что эти вечерние занятия слишком утомляют ее.

Вейд был обескуражен ее ответом и не стал возражать. Она не хотела, чтобы коллеги по работе узнали о ее беременности, настаивая на том, что это их личное дело и больше никого не касается. Вейд испытывал совершенно противоположные чувства: ему хотелось со всеми поделиться радостной новостью — трубить во все трубы, кричать со всех крыш. Но все-таки, уважая желание Пайпер, он хранил молчание, сообщив лишь ее непосредственному руководству о том, что вскоре она уйдет в декретный отпуск и ей надо подыскивать замену.

Руководители бухгалтерии удивились, узнав, что Пайпер беременна. Никто в офисе, кроме секретарши Вейда, не знал об их отношениях.

«Может быть, я слишком рано раскрыл тайну нашей близости?» — думал он. У Пайпер были вполне разумные основания для того, чтобы не распространяться о них, — по крайней мере до тех пор, пока не будет виден ее живот, — и отстаивать свою независимость.

Что касается независимости, то Пайпер даже не моргнула глазом, когда он купил для нее новую машину — «Ауди-А5». Вейд распорядился оснастить эту машину дополнительными системами безопасности, которые включали в себя противозаклинивающее тормозное устройство, регулирование тягового усилия, а также множество воздушных подушек.

Пайпер никак не отреагировала на это — просто взяла у него ключи и уехала.

Ничто, казалось, не могло разрушить какое-то мрачное спокойствие, поселившееся в ней. И лишь ночами в постели она проявляла страстные чувства.

Вейд надеялся увидеть в ней хоть какое-то оживление, когда они обсуждали обстановку детской комнаты, которую собирались обновить. Увы, Пайпер лишь соглашалась на каждое его предложение и была явно счастлива, возложить это дело на дизайнера, которого нанял Вейд. Он жаждал поскорей увидеть обновленную детскую, надеясь: вновь обставленная детская комната пробудит в ней радостные чувства.

Однажды Вейд вернулся домой поздно, в желудке его урчало от голода. Несмотря на это, Вейд не отправился на кухню, где в духовке стоял ужин, приготовленный для него миссис Декстер, а поднялся наверх.

Еще идя от гаража к дому, он увидел свет на верхнем этаже, в детской комнате. И с радостью подумал: наверное, там находится Пайпер.

Запах новых обоев, ковров и краски наполнял коридор, дверь в детскую была слегка приоткрыта. Ощущение удовлетворения охватило его, когда он увидел Пайпер, стоявшую возле высокого комода из светлого дерева спиной к двери. Один ящик комода был открыт, и Пайпер, кажется, сжимала в руке какую-то вещь.

— Они хорошо здесь поработали, да? — спросил Вейд, войдя в детскую. Критическим глазом окинув комнату, он не обнаружил ни одного изъяна.

— Да, — сказала Пайпер, и голос ее был сдавленным.

— Пайпер? В чем дело? Что-то не так? Ты расстраиваешься из-за ребенка?

Вейд подошел к ней ближе, ласково взял за плечи и повернул к себе лицом. Он был потрясен, увидев слезы в ее глазах.

Покачав головой, она отстранилась от него. Он заметил, что руки ее сжимали крошечную детскую рубашку, и костяшки ее пальцев побелели от напряжения.

— Из-за чего ты плачешь? — спросил он, совершенно не понимая, что происходит. — Это гормоны?

Всхлипнув, она сдавленно рассмеялась:

— Нет, Вейд, это не гормоны. Я просто…

— Что «просто»? — потребовал он, когда она замолчала.

Пайпер подняла к нему лицо, и голубые глаза сверкнули под пеленой слез.

— Не знаю, справлюсь ли я с этим…

— С этим? — спросил он, и будто железная рука сжала его сердце. — О чем ты?

— С этим, — сказала она, обведя рукой комнату. — С ребенком и с материнскими обязанностями, со всем этим. Мне кажется, я не смогу.

Не сможет? И что же она предлагает, черт возьми?! Аборт? Только через его труп!

Мгновенно в нем вспыхнул гнев. Давно ли она спланировала это? А он уже начал верить, что Пайпер любит его!

— Ты должна справиться с этим, — произнес он, едва сдерживая себя.

— Я очень многое не в силах контролировать, и меня это страшит, — всхлипнула она. — Вейд, ты не понимаешь…

— Не понимаешь? О нет, я все прекрасно понимаю! Как только ты сталкиваешься с какими-то трудностями — даже не сталкиваешься, а лишь видишь их, — ты пускаешься в бегство. Разве не так, Пайпер? Точно так, как ты сбежала раньше. Ну, позволь мне сообщить тебе новость. Ты не прервешь эту беременность и родишь этого ребенка!

В глазах Пайпер мелькнул неподдельный ужас.

— А что, если случится что-то непредвиденное?

— Случится? Что? То, что «случилось» в прошлый раз? И даже не думай, что ты снова сможешь погубить моего ребенка, Пайпер! Восемь лет назад я не смог уберечь моего сына или дочь, но сейчас, будь уверена, я не позволю тебе убить малыша! Я запру тебя в комнате, и ты выносишь его до положенного срока.

Пайпер почувствовала, как вся кровь отхлынула от ее лица, голова у нее закружилась, и она слегка покачнулась.

Он знал?!

— Откуда ты знаешь? — прошептала она, и горло ее сжалось при этих словах.

— Не имеет значения. Главное, что я знаю. А я-то думал, ты стала порядочным человеком — таким, на которого можно положиться, надежным и честным, но ты не изменилась, ни на йоту. Ты до сих пор не повзрослела и не способна принять на себя ответственность. И если что-то случится с ребенком, ты ответишь в полной мере! Я разыщу тебя хоть на краю земли, и ты расплатишься за это.

Пайпер пошатнулась, словно от удара. Она хотела возразить, но не смогла. Слова застряли в ее горле. Ей хватило сил лишь на то, чтобы не потерять сознание. Она судорожно перевела дыхание.

— Ты хочешь сказать, что это была моя вина? — наконец выговорила она.

Вейд со злобой взглянул на нее:

— А разве нет?

— Нет! — вскричала она. — Нет! Неужели ты думаешь, что я была способна на такое?

— Я не верю тебе, Пайпер!

— Ты… не веришь мне?

Как он мог не верить ей? Она ничего не сделала такого, что могло явиться причиной выкидыша, и эта потеря до сих пор давила на нее тяжелым грузом. И даже сейчас ей было тяжело. Сердце ее бешено застучало в груди. Она не могла поверить, что Вейд мог подумать такое. И как он узнал? И, что было еще более важно, когда ему стало об этом известно?

— Откуда ты узнал?

— Это не важно. Важно то, что я такого больше не допущу в отношении моего ребенка.

В голосе его прозвучали властные, собственнические нотки. Он заявляет свои права на ребенка, о котором ничего не знал. Пайпер вспыхнула от гнева.

— Твоего ребенка? Но почему ты так уверен в этом?

Вейд побледнел, и две глубокие складки образовались в уголках его рта. На скулах его заиграли желваки.

— Ты хочешь сказать, что это был не мой ребенок?

— Я ничего не хочу сказать. И никогда тебе не говорила об этом. Вот в чем вопрос. Каким образом, черт возьми, ты узнал о нем?

— Мне сказал Рекс. Однажды утром он пришел на работу совершенно разбитый. И сказал мне, что ты сделала аборт. Он не смог сложить два и два. И даже подумать не мог, что это был мой ребенок. — Вейд прикрыл рукой глаза. — Ты представляешь, какой это был для меня удар? Я не дурак. И если твой отец не догадался сложить два и два, то я сразу все понял. Речь шла о моем ребенке. О котором ты мне ничего не говорила. Как ты могла сделать это?

«Как он мог поверить в это?» — этот вопрос звенел в ее ушах. Она любила Вейда. Думала, что и он любит ее, понимает ее. Они бросили друг другу резкие слова, когда расставались, но он должен был понимать: она не способна отнять жизнь у крошечного существа.

— Но я не делала аборт. Я потеряла ребенка. Это был выкидыш… Я… я ничего не могла поделать. Ничего.

— И ты думаешь, я поверю тебе?

— Конечно. Ведь я говорю тебе правду.

— Ты такая честная? Однажды ты сказала мне, что любишь меня, но мы оба знали, что это ложь. Конечно, я не верю тебе. А твоему отцу мне незачем было лгать. Ты, однако…

Он замолчал, но Пайпер поняла: у нее нет шансов переубедить его. И надежда на то, что у них что-то получится, завяла и умерла. У них не было будущего.

— Если ты так думал обо мне, то не понимаю, как после этого смог заниматься со мной сексом.

От этих слов ей стало горько во рту. Сексом? Для нее каждый интимный момент их близости был выражением любви. Но у Вейда были явно другие планы. И она была полной дурой, что не понимала этого…

И вдруг ей пришла в голову мысль:

— Именно поэтому ты инвестировал деньги в мой траст-фонд? Чтобы потом манипулировать мной?

— Ты должна мне, Пайпер. Много должна.

— Значит, ты давно задумал это? — Она в изумлении покачала головой. — Как ты мог? Ты столько лет ненавидел меня? И это чувство в тебе до сих пор не угасло?

— Как я мог? — переспросил он. — Легко. Я хочу вернуть то, что ты отняла у меня, что я мог бы иметь по праву. Несколько сотен тысяч долларов? Это ерунда. Но ведь ты знаешь это, не правда ли? Ты всегда обращалась с деньгами легко. Они были для тебя лишь средством достижения твоих целей. Ты не зарабатывала, не сберегала, не инвестировала их. Но жизнь человека? Ты не имела права обращаться с ней как с чем-то ненужным и несущественным. И рассматривать ее лишь как средство достижения твоих целей. По крайней мере, это ты должна была понять.

— Это была не моя вина, — тихо сказала она. — Пожалуйста, поверь мне, Вейд. Уехав, я каждый день жалела о том, что сделала. И все эти годы пыталась исправить свои ошибки. Именно поэтому я вернулась. Я нечестно поступила с тобой, когда уехала. Я причинила боль своему отцу. И теперь хочу исправить это.

— Ну, у тебя появилась прекрасная возможность, не так ли? — сказал Вейд, и голос его был холодным как лед. — Роди этого ребенка, а затем уезжай.

Глава 14

Уезжай?

Она родит ребенка, своего плоть от плоти, кровь от крови, а затем должна уехать?

Пайпер в шоке уставилась на Вейда:

— Но ведь ты сказал, это будет мой выбор! Остаться вместе с ребенком в твоем доме или уехать.

— Я передумал, — сказал он. — Когда ребенок родится, ты должна уехать. Мой ребенок должен доверять людям, которые окружают его. Его не должны окружать люди, которые говорят банальности, когда им удобно, и уезжают в ту же секунду, когда появляются какие-то трудности.

— И ты считаешь, что я такая?

Вейд приподнял бровь:

— Все твое поведение свидетельствует об этом.

— Я изменилась, Вейд. И научилась понимать, что такое хорошо и что такое плохо. Я научилась ценить людей.

— Красивые слова, Пайпер. Ты всегда умела их говорить. — Повернувшись, Вейд направился из детской комнаты, но возле двери остановился. — Я думаю, будет лучше, если ты сегодня вечером переедешь в свою комнату. Я распоряжусь, чтобы перенесли твои вещи.

Вейд лежал в кровати, глядя в потолок, и тосковал о Пайпер. Ему так не хватало ее!

Он думал, что она изменилась. Какая ошибка! Пайпер осталась прежней. Мысль об этом мучила его гораздо сильнее, чем он ожидал. Он чувствовал себя идиотом. Ему казалось, Пайпер хотела измениться, сделать шаг вперед в правильном направлении, но она снова обманула его. Ему нельзя было снова подпускать ее близко к себе. Если она причинила ему такую боль, то, значит, может морально травмировать и ребенка?

Стремление уберечь своего еще не рожденного ребенка захлестнуло его, пересилив боль, поднимавшуюся изнутри. Пайпер такая же, как и его отец: сначала будет уверять его в своей любви и преданности, а затем снова бросит его.

Это было не так страшно, пока была жива его мать. По крайней мере, Вейда тогда окружала ее любовь, служившая буфером между ним и его отцом. Но когда мать неожиданно умерла, Эрик Коллинз показал свою истинную сущность. Он перестал заботиться о своем десятилетнем сыне, и соседи, заметив, что мальчик живет сам по себе, хоть и в родительском доме, сообщили об этом в социальную службу.

Вейд до сих пор помнил, как отец лгал ему в тот день, когда его забирали из дому. И это был один из тех редких дней, когда отец явился домой.

— Прости, сынок, — сказал он, дыша перегаром. — Ты знаешь, я бы позаботился о тебе, если б смог. Я заберу тебя, обещаю.

Но Вейд увидел его глаза и понял: отец ему врал сквозь стиснутые зубы. Эрик Коллинз и не собирался прикладывать никаких усилий для того, чтобы забрать сына домой. И тогда Вейд еще острее почувствовал потерю матери.

Его усыновили, и это было не так уж плохо. Супруги, которые взяли мальчика, были приличными людьми, со строгими правилами. И Вейд понял: если он сам не будет раскачивать лодку, в его жизни ничего страшного не случится. Но каждую ночь, лежа на узкой кровати в комнате с тремя другими мальчиками, он давал себе обещание никогда не бросать своих детей. Несмотря ни на что.

И на сердце его на всю жизнь остался шрам оттого, что он не оказался тогда рядом со своим первым ребенком. Но с ребенком, который носит Пайпер сейчас, все будет по-другому.

Следующие несколько дней отношения между ними были очень напряженными. Лишь на работе Вейд немного расслаблялся, окунаясь с головой в текущие дела, а с Пайпер он пересекался лишь в случае крайней необходимости.

Дома ему было гораздо труднее держаться в отдалении от нее. Вейд брал с собой работу на дом, ужинал в библиотеке. Декстер с женой с тревогой наблюдали за ними. Атмосфера в доме стала угнетающей, да и самому Вейду была ненавистна такая обстановка, однако он успокаивал себя: это будет продолжаться не целую вечность. Когда ребенок родится, Пайпер сможет отправиться туда, куда захочет, и жизнь значительно улучшится.

Всякий раз он подавлял в себе укол сожаления при мысли, что Пайпер уйдет. Вейд напоминал себе о том, что она уже уходила от него и ей легко будет это снова сделать. Но на этот раз она уйдет одна, оставив ему его ребенка…

Прошло еще две недели, и Вейд столкнулся с трудным выбором. Старший менеджер филиала его фирмы на одном из островов в Тихом океане оказался в больнице с сердечным приступом. Персонал в офисе был еще неопытный, и никто не мог занять место старшего менеджера. Единственный человек, которого можно было направить из Оклендского офиса, Рой Беккет, в настоящее время находился в Европе по другим делам, на завершение которых требовалась еще одна неделя.

У Вейда оставался один выход — ехать туда самому. Мысль о том, чтобы покинуть Пайпер, заставляла сжиматься его сердце, но он не мог взять ее с собой. В последнее время она выглядела плохо, вид у нее был затравленный, а темные круги под глазами вызывали беспокойство ее коллег, и они постоянно спрашивали ее, как она себя чувствует.

Несомненно, в окружении стольких людей Пайпер не могла совершить никакой глупости. Откинувшись на спинку стула, Вейд устало потер глаза. Пайпер была уже на шестнадцатой неделе беременности. В книжке про беременность говорилось, что на этом сроке уже можно ощущать движение плода. Вейд не мог поверить, что Пайпер на этой стадии пойдет на аборт.

Ему нужно было ехать. Вейд поднял трубку и, набрав номер авиакассы, заказал билет до Самоа. Чем быстрее он разберется с этим делом, тем скорее вернется домой.

Пайпер скучала по Вейду. После той ужасной ночи он почти не разговаривал с ней, явно избегая. И когда Пайпер спустилась утром на кухню позавтракать, она пришла в крайнее замешательство, увидев его за столом. Он ждал ее.

Вейд встал, отодвинув стул. Миссис Декстер перевела взгляд с одного на другого и схватила тряпку.

— Я буду в гостиной, если понадоблюсь вам, — сказала она, проходя мимо них.

Как только дверь за ней закрылась, Вейд заговорил:

— Мне надо уехать через несколько дней.

— Уехать?

Для Пайпер это явилось полной неожиданностью. Хотя Вейд и держался в отдалении от нее, она знала: он за ней следит.

— В нашем офисе в Апии возникла непредвиденная ситуация. Я вернусь в понедельник.

— Надеюсь, ничего серьезного? — произнесла она нейтральным тоном.

Пайпер была уверена, что филиал в Апии работает стабильно. И там должно было произойти что-то серьезное, если Вейд решил сам поехать туда.

— У Джеймса, менеджера филиала, случился сердечный приступ. Он обязательно поправится, но пройдет некоторое время, прежде чем он снова выйдет на работу. Рой заменит его, когда вернется из Европы, но кто-то должен руководить филиалом до прибытия Роя.

— И никто, кроме тебя, не может поехать туда?

— Ты думаешь, я бы поехал, если бы кто-то еще мог справиться? Я вылетаю сегодня днем. Оставлю свою машину в аэропорту.

— Я всегда могу привезти тебя домой.

— Нет, я прилечу обратно ночью, в понедельник.

Пайпер почувствовала благодарность за то, что ей не придется провести бессонную ночь. Сейчас она ложилась спать в половине десятого. Но она могла бы лечь гораздо позже ради него.

— Ну хорошо, как скажешь, — сказала она.

— Да. — Он помолчал. — Пайпер? — Она подняла глаза и впервые встретила его взгляд за, казалось, целую вечность. — Не делай ничего, о чем можешь потом пожалеть, когда я уеду.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду, — сказал он.

Она бережно прижала руку к своему животу, почувствовав там какое-то шевеление.

— Я не сделаю ничего, что могло бы причинить вред моему ребенку. Почему ты думаешь, что я способна это сделать?

Он не сразу ответил ей, а затем его плечи поникли под тонкой тканью пиджака.

— Я хочу верить тебе, Пайпер, но история имеет обыкновение повторяться, и, честно сказать, я не могу положиться на тебя.

Она коснулась его плеча и почувствовала тепло сквозь его одежду.

— Ты можешь положиться на меня.

— Мне хотелось бы верить в это.

— Что я должна сделать, чтобы ты поверил мне?

Он покачал головой:

— Не знаю. Давным-давно я понял: слова ничего не значат, когда они не подкрепляются действием.

— Ты говоришь о своем отце, да? Я не такая, как он, Вейд.

Он отшатнулся, услышав эти слова, и отдернул руку:

— Я уезжаю сразу из офиса. Веди себя так, как я просил тебя, Пайпер, и не делай никаких глупостей.

Не сказав больше ни слова и не взглянув на нее, Вейд вышел из кухни. Пайпер осталась стоять там.

Она доела свой завтрак, но не потому, что хотела есть, а потому, что будущего ребенка надо было обеспечить питательными веществами. На этот раз она все сделала правильно.

Когда Пайпер вернулась с работы в пятницу, в доме было тихо. Декстеры ушли в театр, и на кухне лежала записка: еду надо разогреть на плите. Пайпер улыбнулась. Неужели Дикси думала, что она сама не догадается сделать это?

Покачав головой, она поморщилась от боли. Голова болела с утра, а сейчас боль еще больше усилилась. Пайпер поежилась. Кажется, ее сегодня где-то просквозило. Она решила отказаться от ужина и надеть на себя что-то более теплое.

Оказавшись наверху, в своей комнате, она быстро скинула с себя деловой костюм и переоделась в уютные теплые брюки и рубашку с длинным рукавом, а поверх еще накинула отцовский халат. Затянув поясом располневшую талию, она прижала руку к животу.

«Надо на что-то отвлечься, — подумала Пайпер. — Может, настало время просмотреть личные бумаги отца?»

Оказавшись в комнате отца, Пайпер разожгла огонь в камине. Прошло больше четырех месяцев после его смерти, и все же Пайпер казалось, будто умер он только вчера.

Она села за стол в углу комнаты и стала разбирать его бумаги, пытаясь понять, что надо сохранить, а что — сжечь. Примерно через час она скинула халат и засучила рукава рубашки. Наверное, она положила слишком много дров в камин, потому что ее бросило в жар, но вскоре снова охватил озноб.

Как странно, подумала Пайпер, снова накинув на себя халат. Она уже проделала большую работу, разбираясь в бумагах отца, и не хотела останавливаться.

«Я проверю еще один ящик, а затем спущусь вниз и все-таки что-нибудь съем», — решила Пайпер.

В ящике лежала плоская коробочка, на которой было написано ее имя. Пайпер с удивлением взяла ее в руки. Отец никогда не выражал никаких сентиментальных чувств по поводу ее школьных грамот и наград, так что же могло быть в этой коробке? Открыв крышку, Пайпер увидела свои старые школьные тетради и открытки, которые она дарила отцу на день рождения. Слезы навернулись ей на глаза. Значит, он любил ее, только по-своему, и она что-то значила для него!

Смахнув рукавом слезы, потекшие по щекам, она отложила коробку в сторону и взяла папку, лежавшую на дне ящика.

Открыв ее, она с удивлением увидела логотип одной известной медицинской страховой компании. Пайпер вспомнила: в этой компании отец застраховал ее, когда она уехала из дому.

Пайпер разложила бумаги перед собой. В основном это была информация о том, какая страховка выплачивается в случае той или иной болезни. Но вдруг в глаза ей бросились два слова: самопроизвольный аборт.

Руки Пайпер тряслись, когда она взяла отчет и прочитала его более внимательно. Конечно, отец ее все неправильно понял. Медицинская терминология никогда не была его коньком. Наверное, он прочитал эти два слова и не стал читать дальше, а затем, не долго думая, сообщил об этом Вейду.

Ей стало дурно, сердце ее горестно сжалось. Вот почему возникло непонимание. И в результате Вейд все эти годы мучился и страдал… Очень несправедливо! Не только ее отец, но и Вейд поверили в то, что она была способна отнять жизнь у ребенка. Ее первой мыслью было тут же позвонить Вейду и сказать ему: у нее есть доказательства того, что она не делала аборт. Немного поразмышляв, Пайпер решила — этот разговор должен произойти с глазу на глаз.

Пайпер аккуратно положила бумаги на стол и вдруг почувствовала новый приступ тошноты. На теле ее выступила испарина. Ей надо что-нибудь поесть. Если она ест часто, но понемногу, ее не мучает токсикоз. Оставшиеся документы подождут до завтра.

Поднявшись из-за стола, она схватилась за край, потому что острая боль пронзила ее голову. В последний раз такую боль она испытывала, когда подхватила малярию. Страх холодной рукой сжал ее сердце. Неужели у нее рецидив этой болезни? Мэй говорила, что это может быть очень опасно для ребенка.

Пайпер прикрыла живот руками. Нет, только не это! Она не хочет, чтобы что-то случилось с ребенком. Разве у нее было мало потерь в жизни? А если в результате она лишится своего малыша, Вейд никогда не поверит, что она сделала это не нарочно!

Пошатываясь, Пайпер направилась к двери. Надо позвонить Мэй, но телефон лежал у нее в сумочке, которую она оставила внизу. Спускаясь по лестнице, Пайпер думала только о Вейде.

Дойдя до середины лестницы, она упала — головная боль была такая сильная, что ее невозможно было больше терпеть. А в следующую минуту Пайпер поглотила тьма.

Глава 15

Сквозь боль и жар, охвативший ее тело, донесся встревоженный голос Дикси:

— Мисс Пайпер! Мисс Пайпер! Декстер, вызывай «скорую», быстро! И позвони мистеру Коллинзу. Он оставил свои контактные телефоны в библиотеке.

— Н-нет, — с трудом выговорила Пайпер. — Не говорите Вейду. Пока не говорите.

— Не мучайте себя, мисс Пайпер. Он должен знать.

— Н-нет, пока мы не знаем, что со мной случилось, — еле-еле говорила она, превозмогая дрожь. Тело ее тряслось так, что стучали зубы. — Д-доктор Риттер. Ее телефон. В моей с-сумочке. С-скажите ей… М-малярия.

Пайпер закрыла глаза. Она чувствовала, что рука Дикси гладит ее лоб, и это ощущение ненадолго успокоило ее, а потом она опять потеряла сознание.

Еще две ночи — и он будет дома. Главное он сделал — экспортные потоки, которые они организовали из этого региона, не были нарушены. Теперь осталось только дождаться Роя и объяснить ему, что делать дальше.

Вейд поднял рюмку с бренди, которую заказал в баре, и взглянул поверх бассейна в сторону лагуны. Это было идиллическое место — с учетом того, какая промозглая погода стояла в тот день, когда он уезжал из дому. Но этой идиллией ему не хотелось наслаждаться в одиночестве. Наверное, надо было взять с собой Пайпер. Эта мысль пришла ему в голову, прежде чем он успел отмахнуться от нее, и вместе с ней возник всплеск желания.

Не вполне осознавая то, что делает, Вейд взял мобильный телефон и машинально набрал свой домашний номер. Прозвучало несколько гудков, прежде чем он услышал запыхавшийся голос Декстера.

— Декстер? — сказал Вейд. — Как дела? Все в порядке?

— О, сэр. Слава богу, что вы позвонили. Только что приехала скорая помощь. Я как раз собирался позвонить вам: мисс Пайпер увезли.

В голосе пожилого человека звучало отчаяние, и сердце Вейда сжалось от страха.

— Что случилось? Что с Пайпер?

Вслед за этим вопросом возник еще один: «Неужели она что-то сделала с ребенком?»

— Вернувшись домой вечером, мы увидели, что мисс Пайпер лежит на лестнице без сознания. Мы даже не знали, как долго она так лежит. У нас был выходной день, когда мы вернулись из театра, собирались отправиться прямо к себе и сделали бы это, если бы не увидели много света в доме. Миссис Декстер забеспокоилась. Слава богу, мы решили проверить.

— Пайпер упала?

— Нет, она заболела, сэр. Врач скорой помощи не мог сказать сразу, что это такое, но Пайпер отказалась принимать какие-либо лекарства из-за боязни повредить ребенку.

Вейд подробно расспросил Декстера, затем, оставив недопитую рюмку с бренди на столе, направился в свой номер. Его волнение еще больше усилилось, когда он попытался заказать обратный билет на самолет. Самый ближайший рейс был в два часа ночи.

Оставаться в отеле было невыносимо. Если он поедет в аэропорт, то хотя бы мысленно приблизится к дому.

В конце концов, Вейд оказался на борту самолета, следовавшего в нужном ему направлении. И теперь надо было пережить четыре часа полета. Ему оставалось лишь одно: ждать и думать. Мысли его немедленно обратились к женщине, о которой он не забывал ни на минуту.

Его подозрения не соответствовали словам Декстера. Пайпер отказалась от каких-либо медикаментов? В первую очередь она беспокоилась не о себе, а о ребенке? Это не похоже на ту Пайпер, которую он оставил дома. Она говорила что-то о том, чтобы избавиться от ребенка, как она сделала это уже один раз. Но она отказалась принимать лекарства ради сохранения здоровья ребенка. Так вряд ли поступила бы женщина, которая хотела избавиться от него.

Вейд стал вспоминать их разговор в детской комнате. Пайпер ни разу не сказала о том, что хотела бы избавиться от ребенка. Она пыталась убедить его: потеря их первого ребенка не была ее виной.

Неужели он превратно истолковал ее слова? Неужели он ошибался насчет ее? Сердце его сжали железные тиски. И, в конце концов, Вейд позволил себе взглянуть в лицо правде. Он видел доказательства своими собственными глазами! Пайпер действительно изменилась — стала более серьезной, более ответственной. Она согласилась зачать от него ребенка, хотя эта перспектива поначалу ужаснула ее.

Ей потребовалось мужество, чтобы принять такое решение. Да, конечно, он загнал ее в угол, отобрав у нее все деньги и все ее имущество, которое по праву должно было принадлежать ей. Но у нее все-таки был выбор. Она могла повернуться и уйти. Пусть и без денег, в никуда. Но такая гордая женщина, как Пайпер, не могла бы скрыться, не признав долги. И она нашла бы способ выжить.

Выжить. При этой мысли его охватила глубокая тревога. Если Пайпер больна, то больна серьезно — ведь она упала в обморок. И Вейд почувствовал: он хочет уберечь ее от всех бед. Он любит ее! Теперь ему оставалось лишь надеяться, что он сможет сказать ей об этом глаза в глаза. И попросить прощения за всю ту боль, которую он ей причинил…

Было пять часов утра, когда самолет приземлился в Окленде. Вейд одним из первых получил свой багаж, быстро прошел через таможню и направился к стоянке такси. В голове его звучало одно имя — Пайпер.

Брезжил рассвет, когда такси остановилось возле Оклендской городской больницы. Вейд хотел надеяться: золотистые лучи, проникающие сквозь мрачные облака, были признаком того, что все будет хорошо. Он поднялся на этаж, где находилась Пайпер, и увидел Мэй Риттер, выходившую из комнаты врачей.

— Вейд, как ты быстро долетел! Ты арендовал самолет?

— Нет, я не смог, иначе долетел бы еще быстрее. Как она?

— Нам удалось стабилизировать ее лихорадку, и исследование плода показало, что с ним все в порядке.

— Слава богу! Но… лихорадку? Почему лихорадку? Что с Пайпер?

Улыбнувшись, Мэй успокаивающе взяла его за руку:

— Это один из распространенных сейчас вирусов. Мы все вздохнули с облегчением, когда узнали о том, что это не рецидив малярии, хотя симптомы очень похожи. Пайпер сказала мне: она боялась этого больше всего.

— Боялась больше всего… Но почему?

— Видишь ли, Пайпер перенесла малярию, когда работала волонтером в женской клинике в Африке. Это была очень тяжелая работа, но Пайпер продолжала выполнять ее, даже когда заболела. Она никогда не говорила тебе об этом?

— Нет, я даже не знал, что она работала волонтером. — Вейд изумленно покачал головой.

Пайпер? Помогала бедным и больным?! Это не похоже на женщину, которая покинула его, но похоже на женщину, которая вернулась.

— Да, она работала в странах Африки и Азии. Ты сможешь сам расспросить ее через некоторое время.

— Да, да. Расспрошу, — растерянно пробормотал Вейд, признавшись себе: оказывается, существует другая сторона Пайпер, которую ему нужно обязательно узнать и понять. — Могу я увидеть ее?

— Она спит.

— Я не буду беспокоить ее, мне просто надо взглянуть на нее и убедиться в том, что все в порядке.

— Конечно. Я понимаю тебя. Но не буди Пайпер. Жар у нее спал, и теперь ей нужно хорошенько выспаться. Ей уже значительно лучше, и мы, возможно, отпустим ее домой — может, даже и сегодня вечером.

— Не спешите. Если Пайпер нужно находиться под наблюдением врача, то я заплачу любые деньги!

— Я уверена, с ней все будет хорошо. Обычно в таких случаях мы применяем медикаментозное лечение, но Пайпер отказалась принимать лекарства, если в этом нет крайней необходимости.

— Спасибо, — кивнул Вейд. — Где она?

Мэй указала ему на дверь палаты.

Он открыл дверь и вошел.

Свет был притушен, и Пайпер выглядела очень маленькой и одинокой на больничной кровати. Оставив свой портфель и ноутбук возле двери, Вейд подошел к кровати и тихо опустился на стул, стоявший рядом с ней.

Он всмотрелся в ее лицо. Ее щеки слегка раскраснелись от недавнего жара, но она, казалось, крепко спала, и Вейд почувствовал облегчение. Он слушал ее ровное дыхание и смотрел, как поднимаются и опускаются ее округлые упругие груди.

Он не знал, сколько времени прошло, когда Пайпер, пошевелившись под одеялом, открыла глаза.

— Вейд?

Ее голос заставил его выпрямиться.

— Позвать медсестру? С тобой все в порядке?

— Я заболела… я не нарочно, поверь мне, — прошептала она и снова погрузилась в сон.

Эти слова словно резанули его по сердцу. Каким же он был страшным человеком, если несчастная женщина, едва очнувшись и увидев его, попыталась себя защитить!

«Так тебе и надо, — горько обратился сам к себе Вейд. — Ведь именно ты всему виной. Ты неуважительно обращался с Пайпер, думая только о своих планах и не расставаясь со своей прошлой обидой. А почему? Потому что ты все еще находишься под воздействием своего отца».

Вейд давно стал взрослым человеком. Так почему же до сих пор он не мог забыть, что отец бросил его? Эта рана жила в его сердце и влияла на все его поступки и решения. Вейд достиг успеха в бизнесе, что не удалось сделать его отцу. У Вейда были богатство и положение в обществе, тогда как Эрик Коллинз так и не сумел этого достичь. И у Вейда была возможность исправить зло, превратив его в добро. Так почему же он так крепко держался за прошлое?

Он знал, что это значит — прокладывать свою дорогу в жизни, бороться с трудностями, встающими на пути, и создавать возможности там, где их никогда не было. А разве у Пайпер все было по-другому, когда она уехала из дому? Совсем молоденькая девушка стала жить самостоятельно, без всякой поддержки. И разве мог он обвинять ее в том, что она приняла тогда такое решение? Он многое не знал о ней, а теперь уже ничего нельзя было изменить, даже если бы он захотел…

Холодные тиски, сжимавшие его сердце, стали постепенно ослаблять свою хватку, когда Вейд осознал: главное для него сейчас — это ее благополучие. Он хотел любить ее, оберегать и заботиться о ней до конца жизни.

Но согласится ли на это Пайпер? Она не сказала ему о своей первой беременности. Поверит ли она, что он простил ее за это? Примет ли она снова его любовь?

Несколько часов Вейд сидел неподвижно возле ее кровати. Просто смотрел, как она спала. В обеденное время в палату заглянула Мэй, чтобы проверить свою пациентку, и приказала ему вернуться домой и отдохнуть.

Наконец он согласился, но только при одном условии — ему позвонят из больницы и сообщат, когда проснется Пайпер. У нее снова возник жар, и сегодня вечером ее, конечно, не могли выписать.

Когда Вейд возвращался домой в такси, он ничего не видел вокруг себя. Он даже не мог подсчитать, сколько времени уже не спал. Устало поднявшись по лестнице и дойдя до своей комнаты, он вдруг вспомнил о том, что Пайпер, как сообщила ему миссис Декстер, вчера вечером разбиралась в кабинете своего отца.

Может быть, ей стало плохо именно там? Вейд прошел в комнату Рекса и зажег свет. На секретере лежала кипа бумаг, которых раньше здесь не было. Вейд сел за стол и включил медную настольную лампу, которая отбросила яркий свет на разложенные бумаги.

Вейд стал просматривать их, быстро пробегая глазами. Он уже хотел сложить их аккуратно и убрать в ящик, когда на одной странице вдруг увидел слово «аборт».

Он сразу же почувствовал горечь во рту. Ему хотелось забыть об этом, и он уже почти забыл и простил Пайпер. Тем не менее, настойчивое желание узнать подробности заставило Вейда взять этот листок и внимательно его прочитать. И чем больше он читал, тем горше ему становилось.

Самопроизвольный аборт. Медицинский термин, обозначающий выкидыш, как и сказала Пайпер.

Он злился на нее столько лет, а оказалось — напрасно! Рекс с самого начала все неправильно понял. Он не смог увидеть важного слова в этом отчете — «самопроизвольный».

Обессиленно откинувшись на спинку стула, Вейд пытался осознать последствия того, о чем он сейчас узнал. Неудивительно, что Пайпер так неохотно согласилась выполнить его просьбу. Просьбу? Это было требование, черт возьми! Вейд прекрасно знал: она поставлена в такие условия, что не могла отказать ему. Пайпер была охвачена горем после смерти своего отца. К тому же ей пришлось испытать шок — оказывается, отец ей ничего не оставил. А Вейд использовал и то и другое для осуществления своих эгоистических целей. И все потому, что поклялся отомстить ей за то, что она избавилась от ребенка, которого они вместе зачали!

Вейд застонал от отвращения к самому себе. Столько лет он лелеял мечту отомстить Пайпер! Заставить ее расплатиться за то, чего она и не делала. Он обвинял ее в том, что случилось не по ее вине, что было не в ее власти.

Мысль о том, что ей пришлось вынести это горе в одиночестве, вдали от дома, без поддержки близких людей, заставила Вейда еще раз восхититься ею. Пайпер смогла это пережить и двигаться дальше, посвятив себя добрым делам, — она пошла работать волонтером.

Вейд убрал бумаги в папку и положил ее в ящик стола. Пайпер теперь не почувствует себя брошенной и предоставленной самой себе. Она больше никогда не будет одинокой. Конечно, если не оттолкнет от себя Вейда.

Пайпер сидела на краешке больничной кровати и пыталась успокоиться. Неужели вчера ей показалось, будто к ней приходил Вейд? Ведь он должен еще находиться в Апии — до вечера понедельника. Наверное, ей снился сон. Последние два дня у нее был жар, и она смутно припоминала все, что с ней происходило.

Приложив руку к животу, она почувствовала, что там, внутри, шевелится ребенок. Главное, чтобы с ним все было хорошо. Мэй заверила ее — ничего страшного не случилось. Она даже принесла в палату портативный ультразвуковой прибор, чтобы сделать УЗИ и показать Пайпер, что с ребенком все в порядке.

Теперь Пайпер знала и пол будущего ребенка. Девочка. Интересно, как Вейд воспримет эту новость? Он всегда производил впечатление мужчины, мечтающего о сыне, которому мог бы оставить свое состояние, созданное им таким трудом.

Звук открывшейся двери заставил ее поднять глаза. Будто материализовавшись из ее мыслей, в дверях стоял Вейд, и выглядел он не вполне уверенно.

— Ты готова ехать домой? — спросил он.

— Я… я думала, ты находишься в Самоа.

— Я сразу же приехал, когда услышал, что ты заболела. Кстати, Декстеры передают тебе горячий привет. Они ждут тебя дома.

«А ты? — молча спросила его Пайпер. — А ты ждешь?»

Она судорожно перевела дыхание. Он ясно выразил свои чувства к ней, когда отправлялся в Самоа.

— Ну так как? Ты готова? — снова спросил он.

— Конечно. Я жду медсестру, которая принесет мне документы на выписку. Это скоро.

— Хорошо, — сказал он.

Воцарилось молчание.

«Будь у нас нормальные отношения, Вейд сел бы на кровать рядом со мной, — подумала она, — а не стоял бы на другом конце комнаты, подперев собою стену».

— Вейд?

— Пайпер…

— Ты первый, — сказала она.

— Нет, все в порядке. То, что я хочу сказать, может подождать. Лучше я скажу тебе об этом дома.

Пайпер почувствовала, как страх сжал ей горло. Интересно, что это такое, чего он не может сказать ей здесь, прямо сейчас? Неужели он считает ее виноватой в том, что случилось?

— Что ты хочешь мне сказать? — спросил он тихо, прерывая ее мысли.

— Сегодня утром я узнала пол нашего ребенка. Сказать тебе?

Вынув руки из карманов, Вейд подался вперед:

— Конечно, я хочу знать!

— Это девочка.

Она увидела, как множество эмоций, сменяя друг друга, отразились на его красивом лице. Недоверие сменилось чистой радостью, которая осветила его глаза, сверкнувшие, как сталь.

— Девочка? Потрясающе! У меня… у нас будет дочь!

— Да, — с задумчивой улыбкой произнесла Пайпер.

Но это сейчас не имело для нее особого значения. Вейд не хотел, чтобы она растила их ребенка. Он ясно сказал ей об этом.

— Не знаю почему, но мне всегда казалось, что у нас будет мальчик. — Вейд стал расхаживать по комнате. — Дочь. — Он произнес это слово с ноткой невероятного изумления.

— Ты не возражаешь? — спросила Пайпер, почувствовав тревогу за ребенка. Ведь он хочет дочь не меньше, чем сына.

— О, совершенно! — Вейд просиял. — Никогда не думал, что мне так повезет. Спасибо за то, что сказала мне.

И снова она уловила в нем нерешительность, которую подметила еще в тот момент, когда он только появился.

В палату вошла медсестра с документами на выписку, толкая перед собой кресло-каталку.

— Мне это не нужно, — запротестовала Пайпер.

— Нет, нужно! — твердо сказал Вейд.

Пайпер бросила на него недовольный взгляд:

— Я хорошо себя чувствую.

— Ты еще не совсем окрепла.

Сдавшись, Пайпер уселась в кресло-каталку, удивившись тому, что Вейд так заботится о ней. И, кроме того, она вдруг почувствовала, что у нее нет сил спорить с ним. Он, конечно, был прав относительно того, что она еще не совсем окрепла.

Поездка домой прошла почти в полном молчании, прерываемом лишь вопросами Вейда о том, как она себя чувствует. Оказавшись дома, Пайпер сразу же попала в заботливые руки миссис Декстер.

Наконец она удалилась в свою старую комнату и улеглась на кровать, обложенную кучей подушек. На столике лежали журналы, и стояла бутылка с водой.

В спальню зашел Вейд и закрыл за собой дверь.

— Тебе удобно?

— Спасибо большое.

«Если он спросит еще раз, как я себя чувствую, я, наверное, закричу», — подумала Пайпер.

— Ты можешь со мной поговорить?

Пайпер напряглась.

Вот он, настал момент расплаты! Сейчас Вейд будет обвинять ее в том, что она не следила за собой должным образом и подвергла риску жизнь ребенка.

— Да, могу, — воинственно произнесла она.

— Можно присесть? — Вейд жестом указал на край кровати и сел.

Несколько бесконечно долгих секунд он смотрел в пол и молчал, но затем повернулся к ней:

— Я хочу попросить у тебя прощения.

Пайпер ожидала от него всего чего угодно, но только не этого. Потянувшись к ней, Вейд взял ее за руку и стал тихо, словно не замечая, водить большим пальцем по ее запястью вверх и вниз.

— Я плохо с тобой обращался, Пайпер, и ужасно жалею об этом. Мне нечего сказать в свое оправдание, кроме того что я был упрямым дураком, но я надеюсь, когда-нибудь ты простишь меня. — Вейд вздохнул и продолжил: — Ты мало знаешь о моем отце и о моем прошлом. Отец бросил меня, возложив заботу обо мне на государство. Я поклялся, что никогда не стану таким человеком, как он. Я буду заботиться о собственном ребенке всегда, при любых обстоятельствах. Именно поэтому я так разозлился, когда узнал о… твоем выкидыше. — Пайпер тихо вскрикнула от изумления, и он прямо взглянул в ее глаза. — Да, я знаю, что это был выкидыш, и очень сожалею, что тебе пришлось пройти через все это одной.

— Откуда ты узнал об этом? — наконец выговорила она.

— Я увидел бумаги, которые ты просматривала в кабинете Рекса. — Его пальцы крепче сжали ее руку. — Я ошибался. Но если у меня снова будет шанс, пожалуйста, поверь мне, я буду вести себя совсем по-другому. Я, конечно, не заслуживаю этого, но могу я просить тебя остаться со мной? Мы будем вместе растить нашу дочь, как в настоящей семье…

— В настоящей семье? — Что он имел в виду? Неужели она могла надеяться?

— Я люблю тебя, Пайпер. Я люблю тебя так, как никогда и никого не любил в своей жизни. Умоляю тебя, дай мне еще один шанс! Позволь мне любить тебя, заботиться о тебе и оставаться с тобой каждый день, до конца жизни.

— Вейд… — В глазах Пайпер появились слезы, голос дрожал. — Я не заслуживаю этого…

— Ты заслуживаешь гораздо большего, поверь мне!

— Когда-то я думала, что безумно люблю тебя, но мои прежние чувства не могут сравниться с тем, что я испытываю к тебе сейчас. Я была молодой и глупой, поэтому не понимала, что означает мое требование к тебе — уехать вместе со мной из страны. Я хотела только одного: быть для тебя главной. Всю свою жизнь я была у отца на втором месте — после его работы. И что бы я ни делала, как бы ни старалась, он уделял мне внимание не больше пяти минут. Я знала, он любил меня по-своему, но мне всегда этого было мало. В конце концов, я от всего отказалась. — Подняв руку, Пайпер дотронулась до его лица. — Вейд, дай мне шанс доказать тебе: я достойна твоей любви.

— Ты более чем достойна, — запротестовал он, целуя ее ладонь. — Это была моя ошибка. Я не понимал, как ты тогда нуждалась во мне. Мои планы были превыше всего. Ты полностью расстроила их, и я не знал, что мне делать, как удержать тебя возле себя.

— Мы тогда были слишком молоды, чтобы все понять. Я люблю тебя, Вейд. Сейчас я повзрослела, и ты можешь положиться на меня в любых обстоятельствах.

Вейд нагнулся, чтобы осторожно вытереть слезы с ее лица:

— Я знаю, что могу положиться на тебя, Пайпер. Мы оба совершили ужасные ошибки, но наконец, нашли в себе мужество извлечь из них урок. Ты выйдешь за меня замуж? Хочешь стать моей женой?

— Да, да, да! Я выйду за тебя замуж!

— Тогда тебе надо находиться лишь в одном месте, — сказал Вейд, поднявшись и откинув край ее одеяла.

— Где же это? — спросила Пайпер, тихо рассмеявшись.

— Вместе со мной, — просто сказал он, поднимая ее на руки и направляясь в свою комнату.

И когда Вейд бережно положил Пайпер на свою кровать, а затем обнял ее и крепко прижал к себе, для обоих стало ясно: отныне она всегда будет главной ценностью в его жизни. Всегда.

Content

Ивонн Линдсей
Особое условие

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15