Колесник Андрей Александрович

Бандитский СССР. Самые яркие уголовные дела

Андрей Александрович Колесник

Бандитский СССР. Самые яркие уголовные дела

Введение

Талант и болезненный гений преступника; кровавая жажда маньяка и ядовитая хитрость мошенника; налетчики, нагонявшие ужас на богачей Советского Союза, и убийцы, чьи образы стали синонимами слова «страх» для целых мегаполисов… Красный угар и грохот автоматных очередей, чередующиеся с ледяным спокойствием и тонким, поражающим своей продуманностью расчетом криминальной аристократии… Игра умов лучших сыщиков и вожаков преступности советской поры, по степени накала дающая фору любым шпионским боевикам со ставками в миллионы рублей и сотни человеческих жизней; тайны психологии преступников и оперативные хитрости, помогавшие подобрать ключ к обороне неуловимого противника…

Легко ли обмануть министров Иосифа Сталина? Как один человек смог провести самый могущественный государственный аппарат в мире?

Какие признаки позволяют предвидеть тайные намерения и отличить честного человека от опаснейшего из врагов? Какой на самом деле была война с криминалом в Советском Союзе и что скрывалось за мраморным глянцем официальных отчетов о победах на правовом фронте? Подлинное лицо советской преступности отличалось даже от привычных сегодня картин криминального беспредела. Не жалуясь на судьбу и не ожидая славы, профессионалы МВД и КГБ каждый день погружались в эту бездну. Хватит ли смелости читателю последовать их путем?

Глава 1 Война побежденных. Легенды налетов

Лёнька Пантелеев. С приветом из преисподней

Первые годы советской власти выдались неровными и сложными. По-прежнему давали знать о себе судороги революционных потрясений, раскалывающие общество по линиям идеологических разломов. Опустившийся на истерзанную войнами, разрухой и старорежимной коррупцией землю коммунистический идеал вступил в нещадную борьбу с вольницей смутного времени, с бесчисленными врагами – идеологическими и политическими, внешними и внутренними.

Особое место в том расстрельном списке занял криминал. Не карикатурно изображаемые пропагандой кулаки и буржуазия, а ощутившая сладость безнаказанности лихая братия. Бандиты, по-своему истолковавшие термин «экспроприация», стали настоящим бичом молодой власти.

Положение сотрудников правоохранительных органов в начале 1920-х годов было незавидным. Строгость революционных трибуналов не могла смирить аппетит идейных борцов за собственное счастье, перед носами которых красной тряпкой маячили доходы богатевших под крылом нэпа предпринимателей и крестьян. Работать в уголовном розыске было крайне опасно. Зажатые между двух огней сыщики часто имели небогатый выбор: попасть под пулю очередного упившегося самогоном налетчика или оказаться в цепких объятиях ГПУ. Чекисты всегда с особым удовольствием разбирали дела проштрафившихся «младших братьев». Разумеется, такие риски не способствовали популярности работы в УГРО, а значит, создавали кадровый дефицит, столь сильный, что советская власть разрешила вернуться на свои должности доброй половине царских сыщиков и всеми силами способствовала повышению престижа профессии. Все потому, что счет в необъявленной войне шел на сотни или даже тысячи человеческих жизней. Как на любой войне, здесь были свои герои и предатели. Были и те, кого народная молва превращала в легенду.

...

Начало одной из таких легенд было положено в преступном Петрограде – городе революционной романтики, на улице Казанской. Воспользовавшись отсутствием хозяев и доверчивостью прислуги, в квартиру меховщика Богачева проникли трое. Проявив недюжинный опыт в розыске сбережений и ценностей, нежданные гости спокойно вынесли добычу через черный ход. Затем, спустя две недели, 18 марта «иваны» нанесли визит к доктору Грилихесу. Они точно знали, что хозяина нет дома…

С той самой поры у заваленного работой уголовного розыска появилась новая забота. Переживающие за благосостояние и жизнь нэпманы приобрели увесистый аргумент в пользу новой сигнализации, прочной двери и нервной бессонницы. У них появился личный враг.

Большая часть совершавшихся в те годы налетов (их количество порой доходило до полусотни в месяц) заканчивалась избиением, а то и убийством богатенького фраера. Налетчики представляли собой весьма своеобразную касту в криминальном мире – людей, легко идущих на мокрое дело и отличавшихся бесстрашием, которое порой граничило с глупостью. Сыщики могли найти общий язык с ворами или контрабандистами, ценящими уют своего шаткого мира не меньше простых петроградцев. С бандитами никаких переговоров вести не удавалось – они были совсем из другого теста и действовали, не признавая законов.

...

Никого не жалели и сами не рассчитывали на снисхождение.

Никого не жалели и сами не рассчитывали на снисхождение. Жили на широкую ногу, подобно первым европейским рыцарям, которые могли похвальбы ради выбросить на званый пир все собранное с вассалов за год золото, а после жечь и грабить села.

Таковым представлялся и безымянный налетчик. С одной только поправкой: его бесшабашность дополнялась и усиливалась необычной прозорливостью, сразу обратившей на себя внимание сыщиков Петрограда. Первое время у них не было ни единой зацепки, позволяющей установить личность преступника. Только скудные данные о почерке: немногословен, артистичен, скор на расправу. Между тем призрачная тень в серой полувоенной шинели и хромовых сапогах мелькала в городе, парализуя ужасом предпринимателей и приобретая в народе необычную славу.

Главное политическое управление, или ГПУ, желая как можно скорее устранить наглеца, давило на милицейское начальство Петрограда, заставляя некоторых чиновников тоскливо фантазировать о своем незавидном будущем. ГПУ не знало пощады. В конечном счете именно страх, смешанный с охотничьим азартом, позволил милиционерам установить личность налетчика. Свои плоды, по слухам, принесло общение с преступным миром, представителям которого не было смысла отвечать за дела молодого головореза. С их помощью сотрудники 3-го отделения милиции Петрограда сумели связать разрозненные детали воедино, превращая пугающий фантом в реального человека, а заодно объяснить его любовь к кожаным курткам и шинелям.

Леонид Пантелеев (1902–1922)

Поднятая из архивов ВЧК информация раскрыла немало любопытной информации о прошлом таинственной грозы сыщиков. Леонид Пантёлкин, родившийся в 1902 году в Новгородской губернии, выглядел настоящим сыном Отечества. Печатник-наборщик по образованию, до вступления в ряды Красной армии он много читал и занимался самообучением. Однако главные его таланты проявились в 1919 году во время стычек с войсками генерала Юденича на Нарвском фронте. Там молодой красноармеец проявил неплохие организаторские способности, отвагу, а главное – беспощадность к врагам партии. Благодаря этому после демобилизации отчаянному весельчаку и балагуру Лёньке не пришлось возвращаться в родную типографию: 11 июля 1921 года ему предложили должность следователя в транспортном отделе ВЧК. Он не заставил упрашивать себя дважды.

Горячая ненависть ко всем, в ком Пантёлкин видел противников, а также холодный ум, немало способствовавший их эффективной ликвидации, позволили сделать вывод о больших перспективах, открывавшихся перед парнем. Однако уже в январе 1922 года он неожиданно был уволен «по сокращению штатов» [1] . Через два месяца в Петрограде грянули первые выстрелы.

Ловко играя на общественных слабостях, Леонид Пантёлкин представал в слухах и сплетнях в образе благородного разбойника. Когда его имя перестало быть тайной для УГРО, налетчик, издеваясь, стал оставлять на местах преступления визитки: «Работникам уголовного розыска с дружеским приветом. Леонид».
Опираясь на помощь малозаметных, но незаменимых помощников, Лёнька Пантелеев достаточно быстро превратился в своего рода народного мстителя, а его лицо очень скоро стало лицом всего Петроградского бандитизма. С той только разницей, что горожанам было куда легче поверить в сказки о благородстве подбрасывающего нищим мелочь Пантелеева, чем разглядеть неприглядную истину. Лёнька Пантелеев, недосягаемо улыбающийся разыскивавшим его сыщикам и обаятельно подмигивавший дамам на улицах и в ресторанах, оставался хитрым убийцей, наподобие тигра, раз попробовавшего человеческую кровь и теперь не способного остановиться. Ему вторили подельники – ренегаты Гавриков и Варшулевич, матерые уголовники Сашка-Пан (Александр Рейнтоп), Дмитрий Беляев-Белов и Мишка Корявый (Михаил Лисенков), смирившиеся с ролью подчиненных и точно так же не чаявшие души в главаре, несмотря на то что патрон нередко обманывал и открыто использовал их.

...

Нанося неожиданный визит очередному закатившему банкет нэпману, Пантелеев не мог отказать себе в удовольствии продемонстрировать превосходство классовым врагам. Он мог, например, заявиться поздно вечером в дорогущем смокинге, обобрать гостей в глумливо-вежливой манере, а после, выпив с виновником торжества, поблагодарить за оказанное удовольствие и исчезнуть в ночи с набитым драгоценностями мешком.

Кичливые, несколько театральные манеры выдавали в самозваном короле налетчиков личность неуравновешенную и эгоистичную. Привычка бравировать и красоваться однажды должна была подвести Пантелеева. Однако вопреки всему фортуна благоволила 20-летнему грабителю: он смог избежать поимки даже тогда, когда в один из погожих июньских дней столкнулся в одном из трамваев нос к носу с дотошным экс-чекистом Васильевым. Выпрыгнув из транспорта, он сбежал от кинувшегося вдогонку Васильева, не раздумывая пристрелив попытавшегося задержать его на набережной Фонтанки начальника охраны Госбанка Б. Чмутова.

Работники УГРО бросили на поимку Пантелеева свои лучшие силы. Сформировали целый отряд. Привлекли начальника первой бригады УГРО Сергея Кондратьева, покончившего в свои 24 года с десятками банд, 22-летнего Ивана Бодунова, только-только поставившего пахнущую порохом точку в деле банды Ваньки Белова, совершившей более 200 преступлений. Позвали опытных сыщиков.

По Петрограду прокатилась волна облав: допрашивались воры и прибывшие на побывку уголовники, «накрывались» конспиративные квартиры, коих у Пантелеева оказалось великое множество, производились аресты сожительниц налетчика. Попадая в отделение, экспрессивные дамочки громко вопили, угрожали работникам сыска и порывались оказывать сопротивление, выгораживая возлюбленного. Выяснилось, что обладающий звериным чутьем Лёнька предпочитал использовать своих любовниц в качестве наводчиц. Так сказать, совмещал приятное с полезным, одновременно прикрывая свой тыл. Эти падкие на ухаживания благородного разбойника дамочки готовы были защищать свой идеал до последнего. Не помогали ни угрозы, ни увещевания.

...

Привычка бравировать и красоваться однажды должна была подвести Пантелеева.

В то время сам Лёнька устроил в летнем Петрограде настоящий переполох. Он то вламывался в дом жертвы под видом матроса, то, используя тактику самочинщиков [2] , приходил на квартиры в кожаной куртке и фуражке, какие носили сотрудники ГПУ. Явно паясничающий налетчик не разбойничал, а проводил «обыски» и «изъятия улик». Причем часто жертвы до последнего не понимали, что их ловко обманывают. С верными «адъютантами» Гавриковым и Беловым они грабили пролетки, снимая с пассажиров кольца и часы. По ночам Пантелеев отсиживался у еще не раскрытых розыском сожительниц, щедро раздаривая им купленные на награбленные ассигнации «колечки с камушками» и пьянствуя.

Самоуверенность налетчика возрастала. Так, почти сразу после ограбления артельщика Манулевича 4 сентября 1922 года Пантелеев и Гавриков заявились в обувной магазин «Кожтреста» выбирать новые башмаки вместо порванных во время беготни по городу. В тот самый момент, когда продавщица отошла оформить обновки, Пантелеев вдруг оглянулся, заметив спускающегося по лестнице человека. Насмешливые синие глаза уставились на помощника начальника 3-го отделения милиции Бардзая. Хотя налетчик не знал никого из своих поимщиков в лицо, он сразу понял, что эта встреча едва ли случайна.

...

«Руки вверх!» – не растерявшись, скомандовал немолодой сыщик, выхватывая бельгийский наган. Лёнька с Гавриковым даже не подумали выполнять приказ. В завязавшейся перестрелке Пантелеев со снайперской меткостью ранил Бардзая в грудь и, оставив того истекать кровью на полу, бросился бежать. Однако в этот момент ловушка захлопнулась – подоспевшие к «Кожтресту» сышики завязали с налетчикам ближний бой: Иван Бодунов с товаришами повязали Пантелеева в рукопашной схватке.

Несмотря на смерть боевого товарища, для работников УГРО, изрядно побегавших за Лёнькой, это был триумф. Следом за Пантелеевым и Гавриковым без особого сопротивления были арестованы Митька Корявый, Варшулевич и остальные члены шайки, которые покрывали грабителя, продавали ему оружие и помогали сбыть краденное. Лишившись руководства и свободы, они тут же явили свое нутро, закладывая и выдавая подельников.

Затем наступил период допросов, на которых Лёнька, явно хвастая, рассказывал о своих похождениях и планах. Он сам обратил внимание сыщиков на то, что не ограбил ни одного государственного учреждения, хищничая только в отношении ненавистных нэпманов. К слову, эта деталь, позволявшая народу представить Лёньку борцом за правое дело, вызывала новые вопросы и предположения. Так, Сергею Кондратьеву не давали покоя обстоятельства увольнения Лёньки из ВЧК. По версии Кондратьева, Пантёлкина могли выгнать из органов за произвол и вымогательство. Однако документального подтверждения этому не было, как, собственно, и номера приказа, свидетельствующего об увольнении Пантелеева. Такое часто встречалось у действующих сотрудников ВЧК, внедренных в преступную среду. Однако чекисты не торопились раскрывать карты или же выручать бывшего коллегу. Напротив, ГПУ ясно давало понять, что суд должен быть скорым и справедливым. О том, какие отношения связывали фартового налетчика с печально известным ведомством, оставалось только догадываться.

Это был один из самых громких процессов десятилетия. Народ не помещался в зале суда, а каждая мелочь, каждый жест или слово Пантелеева становились достоянием сотен ушей и глаз, облетая в сплетнях весь город и попутно обрастая массой невероятных подробностей. Лёнька, несмотря на свое печальное положение, держался браво. Издевался над медлительностью УГРО, шутил, цитировал поэтов и хулиганил, превращая серьезное действо в спектакль. Многие его подельники вели себя так же: старательно наглели и устрашающе ухмылялись из клетки, как дикие звери из зоопарка.

Одним он запомнился именно своей наглостью. Другие увидели Пантелеева, скрывающим внутреннее напряжение заделанной храбростью. Третьи просто получали удовольствие от остроумия грабителя, не упускавшего возможности приравнять себя к честным гражданам и всячески добивавшегося народной симпатии. Единственным моментом, когда Пантелеев потерял на миг самообладание, принято считать его извинения и признание собственной виновности в тот момент, когда решение суда стало очевидным. Неуклюжие и сбивчивые слова о молодости и раскаянии большинство восприняло как шутку, а не признак острого отчаяния.

Впрочем, уже на следующий день эта показательная сцена утратила свое значение, утонув в куда более шумном событии. В ночь с 10 на 11 ноября банда Лёньки Пантелеева, содержавшаяся в недрах похожего на монолитную скалу Третьего Исправдома, совершила побег. Сообщение об этом потрясло весь Петроград – случилось то, о чем все говорили, но мало кто верил, потому что из «Крестов» невозможно сбежать – ни сегодня, ни 100 лет назад. Эта печально известная в уголовном фольклоре тюрьма уже тогда славилась сложной системой безопасности, прочными железными дверьми и высокими стенами. Посрамившего отечественный «Алькатрас» налетчика народная фантазия наделила чуть ли не магическими способностями…

...

Сообщение об этом потрясло весь Петроград – случилось то, о чем все говорили, но мало кто верил…

После побега, задавшего столько хлопот уголовному розыску, знаменитый налетчик изменился. Его великодушие и притягательный образ борца за правду дали трещину после того, как Пантёлкин посмотрел в глаза смерти. Он испугался. И как любой испуганный человек, отказывающийся признать реальность, бросился в другую крайность – новая серия налетов и ограблений больше не выглядела шутливой забавой. Лёнька Пантелеев начал убивать. Стремясь справиться с колоссальным напряжением и преодолеть собственное нервное истощение, он стал злоупотреблять «марафетом» (кокаином) и еще более тяжелыми наркотиками, тем самым окончательно подрывая свою способность здраво оценивать ситуацию. Стал злым и подозрительным. Стал допускать ошибки, ценой которых становились жизни его подручных.

Ленинград. Марсово поле. Одно из любимых мест вечернего промысла короля налетчиков

Первым погиб Белов, постоянный член команды Пантелеева. Их встретили сразу после ограбления пролетки на Марсовом поле 30 ноября. В ответ на милицейские свистки убегающие бандиты открыли огонь. Поимщики также перестали церемониться, и Белов, получив пулю в спину, упал на холодные камни. Лёньке удалось оторваться от преследователей с помощью проезжавшего мимо трамвая, в который он запрыгнул на бегу. По слухам, после этого изрядно перенервничавший Пантелеев даже стал подумывать о побеге за рубеж, например куда-нибудь в известную мягким климатом Прибалтику. Тем не менее свое ремесло он бросать не собирался – ему была по вкусу собственная слава и громкие заголовки газет.

После очередного ограбления Пантелеев с братией, вместо того чтобы затаиться, решил отметить щедрый улов в известном в те годы нэпманском ресторане «Донон»: ему хотелось погулять на славу, а заодно и подкрутить усы уголовному розыску, которому Лёнька теперь уже не передавал приветы.

Праздник не удался. В самый разгар веселья, ближе к полуночи, в зале появились люди в кожаных куртках. У возглавляющего поимку Сергея Кондратьева везде были свои информаторы, в том числе в среде новоявленной буржуазии. В ресторане моментально запахло раскаленным свинцом.

Под визг наряженных барышень и их студенисто сползающих под столы кавалеров налетчики бросились бежать, но уже не полным составом. Давний компаньон Лёньки Варшулевич, изрешеченный пулями, погиб на месте. Верного «адъютанта» главаря, насмешливого гиганта Гаврикова, ищейки достали уже на улице. Не помогли ему ни настойчивое копирование издевательского стиля своего кумира, ни недюжинная силушка. Пантелееву опять удалось сбежать.

Известность Пантелеева делала его звездой местной прессы

...

«Заговоренный он, что ли?» – недоумевающими голосами переговаривались между собой сыщики, напрасно изучая ночные окрестности Марсова поля. Лёнька как в воду канул.

Тем не менее это была победа. Оставшийся без команды и без добычи Пантелеев теперь напоминал скорее сорвавшегося с цепи пса, чем настоящего волка. Уже потом, на последнем своем суде, изрядно исхудавший Дмитрий Гавриков расскажет, что после побега из «Крестов» дела банды шли не очень хорошо. Крупные куши закончились, и дело доходило до того, что им с Лёнькой приходилось грабить случайных прохожих, чтобы насшибать хоть какую-то деньгу. Гавриков до последнего верил, будто предводитель и в этот раз найдет способ выкрутиться: может, явится за ним прямо в зал суда или подкупит конвой, но спасет, как всегда спасался сам. Однако это был самообман: даже при большом желании Лёнька не сумел бы спасти подельника.

Вместо этого он одно время раздумывал о том, как свести счеты со своими поимщиками. Например, с Кондратьевым, которому неплохо было бы передать личный восторг с помощью револьвера. Но без толковой команды и собственных наводчиков (любимые Пантелеевым барышни, готовые за одно колечко рассказать, где можно поживиться, здесь были бессильны) затея провалилась. Невозможным оказался и побег из города, где Пантелеева искало не только УГРО, но и ГПУ. Ему приходилось скрываться в самых дальних своих логовах, у старых подруг, куда в любой момент могли нагрянуть сыщики; бороться с разыгрывающейся паранойей, когда он выбирался вечерней порой в полный влажного рваного тумана город. В таком осадном положении Лёнька Пантелеев отпраздновал, не снимая руки с нагана, Новый год.

В ночь на 13 февраля Лёнька со случайным товарищем решил переждать начавшуюся в городе облаву у некой Мицкевич, которая оказывала бандитам различного рода услуги. Однако когда они вошли в тесную прихожую квартирки, из темноты зала раздался голос: «Ни с места!».

Первым «словил» пулю нервно дернувшийся помощник Пантелеева по прозвищу Корявый. Сам Ленька, ругаясь сквозь зубы, побежал к парадной. Там его уже ждали.

Обстоятельства поимки Лёньки Пантелеева и по сей день вызывают много споров и кривотолков. Не будучи свидетелем событий, сложно сказать, что именно произошло той зимней ночью: сведение личных счетов раздраженных игрой в кошки-мышки сыщиков или настоящая необходимость обуздать отчаянно сопротивлявшегося налетчика. Существует версия, что Лёнька был глубоко законспирированным сотрудником ЧК, засланным в криминальное подполье для устранения неугодных уголовников и нэпманов, предавшим идеалы своего ведомства. Если принять ее на веру, не исключено, что и сами свидетели задержания поняли далеко не все.

Ленинград. Кунсткамера. Здесь хранилась голова самого известного налетчика 1920-х годов

Отрезанная и заспиртованная голова Лёньки Пантелеева, «убитого при задержании», долгое время была выставлена на обозрение зевак и для устрашения наследников его дела в лавке на Малой Садовой как закономерный эпилог в истории короля налетчиков.

Кронпринц разбоя

Смерть Лёньки Пантелеева и его громкое посмертие стали своеобразным переломом в борьбе с преступностью не только Петрограда, но и всего Советского Союза. Она была как последняя горячая вспышка ничем не ограниченной животной природы своевольничающей касты грабителей-налетчиков. В России было покончено со всеми наиболее опасными бандами: и с курским душегубом Котовым, и со знаменитым Яшкой Кошельковым, некогда осмелившимся ограбить самого Ленина, и со многими другими, которые, привыкнув жить одним днем, рассчитывали на вечность.

На счету только Петроградского УГРО к началу 1923 года было ликвидировано почти 300 вооруженных банд общей численностью в несколько десятков тысяч человек [3] . Однако борьба была далека от своего завершения.

Охваченный горячкой Петроград тем временем встречал весну. Настроения горожан, несмотря на раннее тепло, были не праздничные: революция закончилась, но город только-только приходил в себя, с огромным трудом пытаясь наладить хотя бы видимость организованного труда. Пока одни, обласканные новой экономической политикой, неприлично много зарабатывали и могли за один вечер спустить целое состояние новеньких золотых федералов [4] , другие жили в холоде и расплачивались за сухой кусок хлеба обесценившимися до миллионов старыми деньгами. Очень многим замерзающим и полуголодным, в постоянном поиске работы представителям трудового пролетариата и интеллигенции в праздник приходилось думать о выживании в этом новом чудном мире.

...

Охваченный горячкой Петроград тем временем встречал весну.

Неудивительно, что голод одних косвенно подстегивал аппетиты других, заставляя и без того неосторожных уголовников отрываться на сытых нэпманах. Иногда под руку попадали случайно оказавшиеся не в том месте и не в то время бедолаги… Но кто считал их на пути к персональному возвышению?

Очень скоро на лавры Пантелеева попыталась претендовать очередная банда преступников. В глаза Сергею Кондратьеву и Владимиру Шуляку, которые занялись их поимкой, моментально бросилось отличие новых костоломов от того же Лёньки.

Свое дешевое фиглярство и отсутствие какой-либо творческой искорки в деле они с лихвой компенсировали жестокостью. Это была банда, членов которой в наше криминально образованное время назвали бы беспределыциками и отморозками. Никаких правил и игр – только голая немотивированная агрессия. Бандиты отличались ею с самого первого дела – с захвата почты в апреле 1923 года, когда налетчики расстреляли всех свидетелей и похитили крупную сумму денег.

Сыщики, имеющие дело с осторожными и достаточно терпеливыми врагами, не успели даже как следует проверить немногочисленные улики, оставленные на месте преступления, как в знаменитом Петроградском отеле «Европа» нашли убитого в собственном номере заграничного коммерсанта. Почерк тот же. Когда проверявшие возможные контакты беспечного иностранца оперативники вышли на бывшую горничную отеля, девицу свободного нрава Марию, она была уже мертва. Преступники действовали быстро, напористо и решительно. Заметая следы, они не задумывались о последствиях, рассуждая просто и логично в духе времени: «Нет человека – нет проблемы».

Такая поспешность в действиях заставила выдвинуть довольно разумное предположение: рано или поздно преступники должны ошибиться. Учитывая наклонности неизвестных, Кондратьев надеялся, что это случится рано и счет убийств не пойдет на десятки. Казалось, измученное мытарствами выброшенных на произвол судьбы миллионов небо ответило его просьбам. Не мешая, впрочем, налетчикам собрать положенную им кровавую жатву.

Бандиты совершили серию налетов на магазины и ростовщические конторы, среди которых оказался популярный ломбард, расположенный на Невском проспекте. Как и прежде, они придерживались привычной для себя тактики, без раздумий учиняя среди заставленного антиквариатом зала бойню. Кто-то из случайных прохожих поднял тревогу, и банде пришлось поторопиться, и один из посетителей остался жив. Именно с его показаний Шуляк вместе с помогающим ему Кондратьевым составили, наконец, достаточно подробный портрет главаря.

Сердце Петроградской торговли – Невский проспект (снимок 1960-х годов)

Пройдясь по Петроградским шалманам и пообщавшись с порядком притихшим после смерти Пантелеева криминальным элементом, Кондратьев несколько прояснил картину. Охочие до тишины воры не могли припомнить описываемого налетчика, но некоторые из них, как выяснилось, знали похожего вора-контрабандиста – Митьку Картавого, злопамятного и дерзкого малого. Он, по словам откровенничавших с Кондратьевым обитателей притонов, и раньше был чудной, порою перекидываясь со своего ремесла на прямой разбой, но все как-то по ситуации, а сейчас, видимо, «совсем с катушек съехал».

Впоследствии полученная информация была перепроверена и подтверждена, в том числе и словами пойманной по горячим следам «шестерки» бандита – Ивана Накопетова. Филёры [5] занялись поиском Митьки Картавого, который, кичась мнимой неуловимостью, совершил еще один налет и решил передохнуть, отвлечься. Майскими буднями налетчик практиковался в любимом виде досуга – бильярде, в который он мог играть целыми днями, легко расставаясь с отнятыми у покойников деньгами.
Однако бегал не имевший специальной подготовки и не обладавший особым умом Митька недолго – обманулся видимостью спокойствия, установившегося на улицах города, а может, понадеялся на то, что у сыщиков без него забот хватает. Ошибся.

...

Вот как описывает решающую стычку очевидец и прямой участник тех событий Сергей Кондратьев: «…Недалеко от угла Ямской нас встретил Симкин [один из сотрудников УГРО. – Примеч. авт.) и сказал, что Митька с кем-то играет на бильярде. Шуляк оставил для дозора сотрудника в воротах, другого – у дверей и двинулся к входу, с ним Симкин и мы… Шуляк прямо бросился в бильярдную, и тотчас раздались выстрелы. Какой-то человек с браунингом, стреляя на бег/, бросился через комнату к выходу, пуля поразила Симкина, и он упал, как подкошенный… Мы вбежали в бильярдную. Шуляклежал на полу; на подоконнике открытого окна стоял Митька Картавый с револьвером в руке. Он тотчас открыл стрельбу. Мы ответили ему. Он не то упал из окна, не то прыгнул. Часть сотрудников побежала вниз во двор. <…> На дворе был кровавый след. Он вел к подвалу. Когда подошли к лестнице в подвал, то внизу увидели скрючившегося Митьку Картавого. Он умирал…» [6] .

Смерть опытного сыщика Шуляка взамен на смерть глуповатого позера Митьки не была равноценным обменом. Сколько за последние годы было переловлено и убито таких, как Митька? Единственным, хотя и слабым утешением для друзей и сослуживцев Шуляка послужило то, что после Митьки Картавого уже не было в Петрограде таких отчаянных парней. Наступало распространяющееся по городам и весям Советского Союза долгожданное спокойствие, лишь изредко прерываемое неуверенной стрельбой загнанных в угол недалеких грабителей. Но в целом жить становилось лучше, а «веселей» стало, когда в стране началась новая война – Великая Отечественная.

Легенда о «Черной кошке»

Послевоенная Москва – край воровских баек и отдающих мистикой слухов, с готовностью находящих благодарных слушателей и передающихся из уст в уста. Миф о банде «Черная кошка», прославленной в знаменитом произведении советского кинематографа – сказка, рожденная впечатлительными умами дворовой шпаны и истосковавшихся по лихой вольнице воров.

Отчаянной банды, оставляющей после своих «художеств» фирменный знак кошачьего рода, как таковой никогда не существовало. На самом деле молва и народная фантазия приписывали «Черной кошке» преступления самых разных банд, нередко действовавших в разное время. Считалось, что первыми удостоились такого звания военнопленные, завербованные Германией с диверсионными целями после поражения нацистов в войне. Именно они якобы стали, используя свои навыки, совершать ограбления и убийства мирных жителей, действуя с выдающейся жестокостью и холодным расчетом. Но их ликвидация, в конечном счете, не положила конец байкам о «Черной кошке».

Уже после были налеты и грабежи. Пойманные с поличным бандиты, не мудрствуя, лукаво объявляли именно себя удачливыми представителями бандитской элиты. «Черные кошки» объявлялись не только в Москве, но и в других городах Советского Союза – от Саратова до Одессы. «Кошачьими» представлялись охочие до славы домушники, налетчики, которые решали внести свой вклад в выковывавшийся со времен Великой Отечественной миф. Сколько записок и нелепых объявлений от лица безликих знаменитостей делалось чисто из хулиганских побуждений теми же школьниками! Да только все это

...

Да только все это была суровая действительность, нередко оканчивающаяся весьма плачевным образом.

Глеб Жеглов и Володя Шарапов – гению этих сыщиков обязана своей поимкой телевизионная версия «Черной кошки» (кадр из к/ф «Место встречи изменить нельзя», 1979)

Тем не менее существует как минимум еще одна история, положенная в основу кинофильма «Место встречи изменить нельзя», которая может считаться столбовой в легенде о «Черной кошке». По иронии судьбы, никакого отношения к известной символике ее члены не имели. Да и действовать они стали несколько позже, чем считали любители уголовных страшилок – не в 1945, а в 1950 году. Первое свое ограбление – без крови, вооруженные не столько пистолетами, сколько собственной находчивостью – они совершили в конце слякотного марта 1950 года. Их целью был промтоварный магазин Тимирязевского района Москвы, а добычей – 68 ООО рублей. Сумма, приблизительно эквивалентная сегодняшним 68 ООО долларов. Целое состояние! Обрадованные легким заработком и робостью жертв неизвестные преступники пропали из поля зрения милиции на семь месяцев, оставив в руках сыскного ведомства лишь сомнительное описание своего лидера. В следующий раз высокий блондин со своими парнями объявился только 16 ноября при ограблении очередного магазина, откуда вынес свыше двадцати тысяч рублей. С того момента действия группировки стали носить системный характер и приобрели устойчивый кровавый оттенок.

В феврале 1951 года был убит старший оперуполномоченный Кочкин. Совершая проверку криминогенности в своем районе (Ховрино), он подошел к подозрительной троице молодых людей, отирающейся у продовольственного магазина. Не ожидая сопротивления, попросил документы. В ответ получил выстрел из нагана, который находился в кармане одного из незнакомцев. По стечению обстоятельств, ставших для Кочкина роковыми, высокий блондин собирался в этот вечер брать кассу того самого магазина. Похожим образом во время ограбления пивной 11 марта 1951 года был убит безоружный лейтенант милиции и ранены трое свидетелей. Результатом этого стали аресты нескольких начальников районных отделений милиции, совершенные по указанию переполошившегося первого секретаря Московского городского комитета ВКП(б) Никиты Сергеевича Хрущева.

Наган – лучшее оружие своей эпохи, одинаково любимое как преступниками, так и стражами правопорядка

Действия банды привлекли к себе внимание тяжело больного (а оттого ставшего более мнительным и жестким) Сталина. Последствия затягивания решения проблемы банды могли стать для политической карьеры Хрущева надгробной плитой. Тогда-то подгоняемые руганью и угрозами сыщики начинают тщательно «копать» в направлении розыска следов банды. Изучают неизменный почерк банды: грабители врываются в помещение, угрозами заставляют всех лечь на пол, без промедления убивая строптивцев и «выставив кассу», оставляют трясущихся от страха жертв под заранее припасенным замком. Такая запасливость и решительность уверяют сыщиков, что искать следует среди рецидивистов. Кому как не им проявлять столь бросающуюся в глаза осторожность?

Однако экстренные меры, включающие в себя масштабные облавы на воровские «малины» и любимые места сбыта краденого, с участием автоматчиков и даже кавалерии не дают результата, на практике доказывая несостоятельность гипотезы. Столько же успеха приносит агентурная работа, в ходе которой по всей Советской России ведутся проверки. Милиция в растерянности. Хрущев негодует. Советские экономисты считают убытки, составившие к тому моменту около 300 ООО рублей. В народе распространяются слухи о неуловимой банде. К сожалению осведомителей, в этих сплетнях больше досужего вымысла, нежели реальных подсказок.

Ограбление следует за ограблением. Бандиты не отклоняются от своей линии поведения – они действуют бесцеремонно и жестоко. В переговоры не вступают и при любом осложнении открывают огонь по продавцам и посетителям; 1 марта 1952 года при ограблении магазина был убит еще один сотрудник милиции.

Однако высокий блондин оказался не идеальным преступником. Однажды во время налета на сберкассу в Химках продавщица успела нажать кнопку тревожной сигнализации, и по какой-то странной прихоти ответивший на звонок дежурного бандит, услыхав в трубку «Это сберкасса?», сообщил: «Нет, это стадион». После чего прервал связь.

Такой ответ заинтересовал сотрудников МУРа. Почему именно стадион? Почему из всех зданий, оказавшихся неподалеку от магазина, преступник вспомнил в первую очередь о стадионе?

Соответствующий анамнез преступлений показал, что во всех эпизодах в окрестностях места преступления каждый раз оказывался какой-нибудь местный стадион. Тогда-то следователям и пришла в голову другая догадка относительно неуловимой банды. Что если их навыки и находчивость вызваны не криминальной, а спортивной закалкой?

Рассматривая карту с нанесенными на нее крестиками пути «боевой славы» банды, сыщики неожиданно для себя отмечают еще одно любопытное обстоятельство: нападения происходят где угодно, кроме одного места – подмосковного Красногорска. Поговорка «Цыган не крадет в деревне, где останавливается», взятая группировкой на вооружение, сослужила им плохую службу. Большая часть сил милицейской агентуры отправилась на отработку Красногорска. Бродящие по улицам, распивающие в злачных местах и шепчущиеся по углам «мужички» внимательно фиксировали все необычное, бросающееся в глаза. Слабую материальную базу МУР с лихвой компенсирует находчивостью и педантичностью сотрудников. Через некоторое время один из источников рассказывает о происшествии, на первый взгляд незначительном. В одном из районов Красногорска некие молодые люди, шутки ради купив бочонок пива, выкатили тот на улицу и угощали всех желающих. С чего бы юношам сорить деньгами в столь тяжкий для страны час? Вообще откуда такая расточительная любовь к ближнему?

МУРовцы оперативно установили имя одного из «добрых самаритян». За студентом Московского авиационного института Вячеславом Васильевичем Лукиным внимательно наблюдала не одна пара глаз. Попутно выяснялись подробности личного дела: примерный вежливый парень, хороший отец, спортсмен…

Когда же среди его близких друзей стал все чаще мелькать некий Иван Митин, рабочий местного оборонного завода, также спортсмен-хоккеист, оперативники лишь переглянулись. Вот и высокий блондин. Цепочка начинает раскручиваться, упираясь в еще одно любопытное лицо – члена партии, передовика оборонного производства с богатым опытом фронтовых боев Петра Болотова, который, по всей видимости, занимался режиссурой ограблений. Когда косвенных улик оказалось более чем достаточно, сыщики решили сыграть ва-банк. Они пригласили нескольких потерпевших на негласное опознание прямо на стадион Красногорска. Все 12 членов банды, игравшие в составе одной хоккейной команды, были моментально опознаны, что развязало сыщикам руки для финального аккорда.
Учитывая особо опасный характер группировки, их взяли только после проведения подготовки к мероприятию, исключающей возможные риски. Осторожность себя окупила – захват прошел идеально, без пальбы и лишнего шума. Милиция вытаскивала сонных Лукина, Митина и всех остальных хоккеистов буквально из кроватей на морозные февральские улицы, бросая грабителей в грязно-зеленые кузова служебного транспорта.

...

Осторожность себя окупила – захват прошел идеально, без пальбы и лишнего шума.

Следствие по 28 эпизодам длилось несколько месяцев, и все это время молодые сотрудники МУРа удивлялись, глядя в положительные биографии задержанных. Кто бы мог подумать, что на преступление могут пойти не отбросы со дна общества, а гордость и надежда, примерные из примерных?.. Это был ценный урок для молодого, еще только набирающегося жизненного опыта ведомства. А задержанные? Они сознавались в содеянном и давали щедрые показания. Непривычные к тяготам уголовного процесса преступники отчетливо представляли, что может быть итогом для них, совершивших 11 преднамеренных убийств, а потому даже не пытались играть перед следователями роли отчаянных парней. Все свои роли они уже отыграли.

Так закончилось дело банды высокого блондина, чьи типажи вдохнули жизнь в дерзкие маневры киношной «Черной кошки», легенды о которой, однако, продолжали жить еще долгие годы.

Чисто американское преступление

Немного раньше дела банды Ивана Митина в Москве проходил судебный процесс над не менее колоритной личностью – удалым налетчиком и удачливым лжецом, любимцем женщин и завсегдатаем дорогих ресторанов, чья поимка во многом стала делом случая и, как это часто бывает, чрезмерной самоуверенности.

Зимой 1949 года, в пору, когда огромная страна ударным темпом выходила из военной разрухи, а силы навевающих суеверный страх карательных органов в безапелляционной форме выравнивали счет с распоясавшейся преступностью, ограбления и налеты не считались чем-то особенным. Конечно, любой подобный случай немедленно классифицировался как ЧП и привлекал на головы служителей закона недовольство верховной власти. Само собой разумеется, что пойманных налетчиков нередко отправляли в Пугачевскую башню Бутырской тюрьмы – место, где плевела социалистического общества могли как следует подумать о своем поведении. В темноте и сырости. В предвкушении скорой развязки. Никто не хотел играть с подобными типами в Макаренко и уж тем более содержать их за государственный счет. Потому решение вопроса чаще всего было однозначное – расстрел.

Тем не менее разбойные нападения и грабежи в Москве конца 1940-х – начала 1950-х годов не торопились попадать в список непопулярного досуга для джентльменов, предпочитавших альтернативные формы заработка. Потому ограбление 2 февраля 1949 года не произвело особенного впечатления на сотрудников милиции. Удивляло только одно – нахальство грабителей, ограбивших три продовольственных магазина.

Человек, руководивший налетом, был одет в изящное серое пальто и белый шарф. К сожалению, человеческая психика в стрессовые моменты фиксирует лишь подобные детали, избегая сохранять в памяти черты лица преступника. А потому не раз еще руководившему поисками грабителя Ивану Васильевичу Парфентьеву приходилось слышать про маячивший в глазах потерпевших белый шарф. Налаженные с местным криминалитетом связи дали только несколько слухов: уголовники считали, что все эти дела провернула банда Пашки – Америки, прозванного так то ли за свое иностранное происхождение, то ли за пылкую любовь к далекой загранице. Но кто он таков и где его искать, разумеется, известно не было.

Настоящей пощечиной правоохранителям Москвы стало жестокое убийство двух женщин – кассиров Московского финансового института, которое произошло 16 апреля 1949 года.

Преступник расстрелял обеих в упор и забрал у них крупную сумму денег, по собственной непредусмотрительности оставив на месте преступления отпечатки пальцев. Они, как сыщики установили позже, принадлежали некоему 25-летнему Павлу Андрееву с явно криминальными наклони остями, уже судимому как-то за хулиганство и воровство. Дело можно было считать раскрытым, если бы не одно «но»… По словам родственников и соседей, Андреев до сих пор не вернулся из заключения. Проверить или опровергнуть данную информацию в тот момент было невозможно: разыскать одного безвестного заключенного среди тысяч и тысяч таких же в стране, чьи отдаленные регионы только приходили в себя после нескольких лет хаоса, было тяжелее, чем найти иголку в стогу сена.

Сотрудникам уголовного розыска пришлось решать задачу другим путем, параллельно фиксируя новые случаи ограблений, в которых криминальным ансамблем руководил франтоватый Пашка-Америка. Они старательно следили за ресторанами и кабаками, проверяя многочисленных кутил на предмет законности их заработка. Парфентьев рассчитал все верно: парень молодой, горячий, любит шик. Стало быть, где-нибудь обязательно проколется: станет в ресторане швыряться деньгами, угощать всех шампанским, красоваться перед девушками… А поскольку деньги у него появились недавно, примелькаться в кругу богатых наследников и прочей беззаботной братии он не успел.

Умысел режиссера превратил убийцу и прожигателя жизни в благородного вора (кадр из к/ф «Трактир на Пятницкой», 1978)

...

Спустя некоторое время после ограбления сберкассы на одной из рабочих окраин, в Кунцево, внимание сыщиков привлекла персона некоего Андрея Никитина. Симпатичный молодой человек, охочий до показной роскоши, общества и прекрасных дам, оказался в допросной в не менее прекрасном обшестве дружелюбно интересующихся его финансовым положением оперативников. «А что такого-то? – с видимым удивлением пожимал плечами Никитин. – Я модельер. Лиио творческой профессии. И на свои капризы зарабатываю. Честным, прошу заметить, путем».

Задержанный для разговора незамедлительно предоставил все подтверждающие его слова справки и с извинениями был отпущен. Однако совсем скоро случилось происшествие, которое связало разрозненные до этого ниточки в один плотный клубок.

Благодаря оперативным мероприятиям сотрудники милиции смогли выйти на подпольную типографию по изготовлению фальшивых документов, изделия которой уже несколько раз попадали в руки работников компетентных органов. Как нетрудно догадаться, большая часть ее клиентуры состояла из людей сомнительной жизненной позиции. Судимые воры, беглые бандиты, скрывающиеся от кредиторов проходимцы – все они по достоинству оценили качество поддельных паспортов. Не меньшими ценителями таланта оказались и нагрянувшие к пожилому ремесленнику оперативники. Умелец оказался понятливым и, не став испытывать судьбу, легко выложил на стол потертую тетрадь. В ней содержался любопытнейший список бывших клиентов типографии. Многие, очень многие прописанные на листках тетрадки личности впоследствии отвечали за преступления, которых они якобы не совершали.

Там же оказалась знакомая сыщикам МУРа фамилия Никитина, который до своего чудесного перевоплощения звался Павлом Андреевым. Дальнейшее было делом техники. Очень скоро находчивый любитель белых шарфов вместе с собранной им во времена Великой Отечественной бандой товарищей оказался в застенке. Павел Андреев, получивший свою кличку Америка за детскую мечту накопить побольше денег и отправиться в царство неона, блестящих авто и дорогих развлечений, был приговорен к 25 годам строгого режима.

...

Очень скоро находчивый любитель белых шарфов оказался в застенке.

Последний бандит Советского Союза

Советская власть второй половины XX века достаточно успешно боролась с представителями лихого племени налетчиков. Однако как показало время, искоренить бандитизм в полной мере административно-командная система социализма оказалась не в состоянии (равно как и любая другая). Более того, ближе к 1970-м годам власть допустила серьезный просчет: внимание следственных и розыскных органов, как прежде, было обращено на противодействие спонтанным всплескам криминала. В то время как телевидение распространяло среди населения мнение об окончательной и бесповоротной победе честного трудового народа в войне с криминалом, следовало только внимательней оглядеться по сторонам, чтобы понять: на самом деле криминал никуда не исчез. Он просто начал меняться. Осваивал новые сегменты деятельности, сращивался с закостенелой структурой партийной номенклатуры.

Для милиции, так же как и для всей социалистической доктрины, наступал период необходимой модернизации и расширения рамок и изменения методов борьбы. К сожалению, по ряду обстоятельств назревшие в связи с этим потребности были проигнорированы, вылившись в общественно-правовые потрясения и ликвидацию одного из крупнейших государств XX века. Тогда же наступила пора последнего бандита СССР.

Беспризорник из семьи депортированных и осужденных советской властью, он был рожден в одной из тюрем степного советского Казахстана и с самого детства смотрел на мир волчьими глазами. Жизнь никогда особенно не баловала его, охотно показывая свою неприглядность, заставляя на собственной шкуре узнать главный закон эволюции – выживает сильнейший. Для простого труда он был слишком горд, а потому в качестве ремесла всей жизни сначала выбрал воровство, а затем, чуть окрепнув, – уличные разбои. Пытался заботиться о сестре и брате, которые также оказались не нужны сильно пьющей матери.

Возмездие не заставило себя ждать, и неопытного 18-летнего воришку-хулигана очень быстро отправили в колонию. Пока его сверстники поступали в институты, он получил собственное «высшее образование», затянувшееся на целых 6 лет. На свободу он вышел в 1980 году, обладая набором бесполезных в законопослушном государстве навыков. Но Али, или, как его звали теперь, Сергей, не желал и думать о том, чтобы стать серым бесполезным винтиком системы, которую он с детства ненавидел и презирал. Он вообще много кого ненавидел, предпочитая смотреть на людей, лишивших его детства, как волк на овец. Горячая чеченская кровь и природная воля очень быстро помогли парню понять – он не желает и не станет выживать!

...

Пускай остальные подстраиваются. Он станет жить, пируя среди роскоши, сам отмеривая себе тот кусок от пирога общественного блага, который хочет. В конце концов, не ему ли с детства внушали мысль, что он ребенок врагов? Не потому ли он с Б лет приучался отвечать кулаками и камнем на любые насмешки?

Покинув вместе с младшим братом ставший чужим город юности, Сергей Мадуев устроил вояж по городам Советской России, оставляя после себя выпотрошенные квартиры ненавистных номенклатурщиков. Своей решительностью и звериной хитростью он быстро заслужил известность. Чаще всего Мадуев грабил тех, чьи средства были, по мнению налетчика, нажиты нечестно. Более того, он демонстрировал дерзость и неуважение к воровским традициям, ополчая против себя могущественных представителей уголовного сословия. Но едва ли Червонец (это прозвище Мадуев получил за привычку рассчитываться в такси, не считая денег) боялся чьего-то гнева.

Им нашлось бы о чем поговорить с Лёнькой Пантелеевым! Оба хитрые, склонные к некой театральности, умело манипулирующие людьми и создающие себе образ благородных мстителей. Как и Пантелеев, Мадуев любил погулять на награбленные деньги; любил красивую одежду и вкусную еду (особенно сладкое, которым старался не злоупотреблять, с детства болея сахарным диабетом). Но главное – Червонец любил красивых женщин. Тонко играя на эмоциях и чувствах, каждой своей спутнице он умел внушить веру в то, что она для него единственная. С каждой был щедр и обходителен, кружа головы и вызывая в женских сердцах любовный жар словами и манерами. Таким образом Мадуев, по его собственным признаниям, компенсировал свои отношения с матерью, которой никогда не был нужен. Он вообще был вежлив и как-то по-своему импозантен, что отмечали многие сотрудники розыска. Высокий смуглый парень приятной внешности с азиатской хитринкой, прячущейся в чуть раскосых глазах.

Однако манеры и великолепное умение располагать людей к себе не слишком помогли Червонцу, когда он попал в руки представителей Фемиды. Приговор за многочисленные разбои и нападения был вынесен по всей строгости трещащего по швам советского законодательства – 15 лет тюрем и лагерей.

В Талды-Кургане, куда его перевели на поселение, рассчитывать на спокойное времяпрепровождение Мадуеву не приходилось. Даже несмотря на послужной список, вызывающий уважение матерых уголовников. Продержаться в мире жестких лагерных понятий, заявляя себя фигурой и не имея при этом хороших друзей-покровителей, было тяжело. Однако он сумел выжить и там, сбежав из тюрьмы при первой же возможности. Это произошло в конце 1988 года и открыло новую страницу криминальной биографии последнего бандита СССР. По приблизительным подсчетам, только за несколько последующих месяцев он совершил более 50 преступлений. Имя Мадуева звучало по всей территории Советского Союза. Удачливый налетчик снова был на свободе и занимался любимым делом.

Однако продолжая грабить, он совершал поступки, которые в дальнейшем помогли поддержать миф о благородном разбойнике. Так, при ограблении в Грозном Мадуев не позволил подельнику изнасиловать дочь хозяйки дома, а в Подмосковье во время налета на квартиру он даже вызвал скорую помощь некоему Реброву, хозяину жилища, когда у того стало плохо с сердцем.

Сергей Мадуев (1956–2000)

Был ли он героем, принципиальным Робином Гудом, ставшим вне закона только в силу жизненных обстоятельств? Вероятнее всего, нет. Мастерское умение менять социальные маски и использовать человеческие слабости, доступное только опытному психологу, выдавало в Сергее социопата – лицо, не способное воспринимать мораль и практически всегда исходящее из собственного расчета. Чем еще можно объяснить тот факт, что спокойный Мадуев, характеризующийся как исключительно положительная личность в заключении, вырываясь на свободу, в любой момент мог хладнокровно избавиться от собеседника, а совершая побег, не делал попыток лечь на дно или сменить род деятельности? Что же касается его благородства во время ограбления… Когда в ход нужно было пустить оружие, Мадуев делал это не колеблясь: расстрел семейства Айвазовых в Астраханской области и следующее за ним убийство четы Шалумовых летом 1989 года, чьи трупы вместе с годовалым ребенком он сжег в их собственном доме, только подтверждают эти слова. (Позже на допросах Мадуев утверждал, что понятия не имел о ребенке и никогда не посмел бы отнять у него жизнь.)

Его очарование объясняется просто: желанием и умением нравиться обществу. Только так он мог, попав под каток правосудия, рассчитывать на снисхождение. Как известно, волка-людоеда убивают, обычного же хищника садят в клетку, любуясь его грозной красотой. Что касается клеток, то из них Мадуев сбегать умел. Но иногда он на самом деле мог сделать что-нибудь хорошее просто так. Чтобы не смотреть в зеркало с содроганием.

Между тем след Червонца, а точнее его нагана, оставленный в Подмосковье, а затем и в Ростовской области, вместе с показаниями свидетелей позволили УГРО составить фотопортрет преступника, а также раскрыть одну из персон, при помощи которых Мадуев наводил справки – журналиста Владимира Шпака. Более того, брошенная после убийства Айвазовых белая «Волга» быстро привела оперативников к своему настоящему владельцу, пролившему свет на личность Али Мадуева.

Тот, однако, не пугался розыска и продолжал куражиться – теперь уже в Средней Азии, где нанес местным ворам в законе смертельное оскорбление: с несколькими подручными ограбил тщательно оберегаемый общак на сумму почти в 250 ООО рублей. Своими действиями Мадуев как будто подчеркивал, что не признает чужих устоев и порядков, кем бы они ни диктовались. Но и этого ему показалось мало: в солнечном Ташкенте этот приятный молодой человек обобрал одного из грузинских воров в законе, добавляя под вынесенный ему смертный приговор еще несколько подписей.

Как-то получилось, что он стал врагом для обоих разделенных законом сторон, точно неуловимый французский гангстер Жак Мерин. Пока Мадуева разыскивали в Узбекистане, он с другом Романом Чернышевым быстро переметнулся в Ленинград, где все меньше времени тратил на дипломатию и все чаще использовал свой потертый наган.
Очевидно, сказывалось напряжение последних месяцев и постоянное ожидание увидеть перед собой людей в милицейской форме. Любимый налетчиками начала века город не очень понравился Червонцу, поэтому, оставив после себя несколько трупов (в том числе бессмысленно убитого швейцара в одном из кафе, слишком ретиво исполнявшего свои обязанности), Мадуев с Чернышевым вновь возвратились в Узбекистан. В пасть льва. Расчет был совершенно точным: настроившиеся на долгие поиски воры не ждали подобной наглости и вновь позволили безнаказанно хозяйничать в своей вотчине.

...

Очевидно, сказывалось напряжение последних месяцев и постоянное ожидание увидеть перед собой людей в милицейской форме.

Наведавшись в дом к очередному местному уголовнику, только-только вернувшемуся от хозяина, грабители в вежливой и бескомпромиссной форме потребовали от вора отдать все деньги. Тот оказался крепким орешком – началась драка, в ходе которой он сумел ранить из обреза друга Мадуева.

Червонец, моментально просчитав последствия, пристрелил из револьвера сначала самого вора, а затем и молящего о помощи Чернышева. Ему было жаль товарища. Немного.

Буквально на следующий день он сам попал в руки представителей презираемых им органов. К тому моменту поимка его персоны по своей значимости в глазах милиции давно вышла на первый план. Ташкент был буквально наводнен сотрудниками в форме и «гражданке», все возможные пути отхода из него были перекрыты. На железной дороге и в аэропорту круглосуточно дежурили оперативники. По улицам ходили вооруженные патрули. Мадуев, слишком сильно веривший в собственную счастливую звезду, был схвачен прямо на железнодорожном вокзале. На перроне, у самого вагона, на него навалились несколько человек, немедленно затянули в тесное купе и обезоружили.

Железнодорожный вокзал Ташкента: сцена финального противостояния последнего бандита СССР и сил милиции (снимок первой половины XX века)

Однако Червонец не привык опускать руки. Поэтому, когда стражи порядка, пристегнув его наручниками к одному из самых крепких оперов и спокойно рассудив, что дело кончено, направились к выходу из поезда, Мадуев, не растерявшись, вынул из кармана гранату. Выдернув зубами чеку, издевательски подмигнул посеревшему от страха милиционеру.

Неизвестно, боялся ли он смерти, но точно знал, что ее боятся оперативники. Перестановка ролей произошла в одно мгновение. Изменившиеся в лицах милиционеры, сбиваясь на лепет, стали упрашивать бандита отпустить их. Тот не мог отказать себе в удовольствии напоследок поглумиться над врагами. Угрожая взорвать вагон и отправить всех к праотцам, Мадуев потребовал личного визита министра внутренних дел. Пользуясь растерянностью розыскников, вместе с заложником он перебрался в находящееся рядом с перроном здание линейного отдела милиции, где заставил оперативника сжечь записную книжку и, избавившись от содержащихся в ней данных, принялся дожидаться министра.

Переговоры с Червонцем продвигались трудно: он игнорировал просьбы прибывших на место заместителей министра и прокурора, требовал диалога непременно с первым лицом, машину, деньги…

В это время за спинами потеющих от напряжения переговорщиков готовилась рискованная операция по обезвреживанию особо опасного преступника. В один момент снайпер прострелил сжимавшую гранату руку, а выбивший дверь ОВД оперативник вышвырнул ее в окно. Промахнулся, конечно, вызвав остолбенение всех присутствующих в помещении. К счастью, граната оказалась учебной. Избитого Червонца отправили в «Кресты».

За время следствия Сергей Арбиевич Мадуев был обвинен в 62 эпизодах, связанных с разбоем, и более чем в 10 убийствах.
Начиналась последняя глава его насыщенной жизни. Придерживаясь стиля разбитных налетчиков XX века, Мадуев, элегантно одетый и не скрывающий некоего самолюбования, общался со следователями, много шутил и каламбурил, всячески очаровывая свидетелей разговоров. Даже представители Генеральной прокуратуры признавали, что задержанный – очень интересный человек, с которым приятно общаться. Особенно, учитывая, что поимка такой особы могла в немалой степени поспособствовать собственному карьерному росту следователей. Мадуев, осознавая, что его ждет, уже в открытую потешался над процессом: брал на себя чужие преступления, рассказывал небылицы и, наконец, обещал сбежать из заключения. Особенно льстили его честолюбию очные ставки с теряющимися от страха потерпевшими. (Все допросы Мадуева проходили в специально сделанной для него железной клетке.)

...

И все же Червонец сумел удивить мир еше раз. Это произошло после заключительного этапа уголовного процесса, во время конвоирования в знаменитую «Бутырку», где прокурорские следователи рассчитывали прояснить еше несколько моментов криминальной биографии Мадуева. Его охраняли 13 человек. Дождавшись сверки тюремных документов, он неожиданно выхватил из-под полы пиджака пистолет и, напугав людей предупредительным выстрелом, бросился бежать во двор тюрьмы, по дороге тяжело ранив вставшего на его пути майора. Взяв случайно подвернувшегося под руку заложника, Червонец намеревался пробиться к начальнику тюрьмы, чтобы с его помошью бежать. Не пугало бандита даже плотное оцепление из вооруженных офицеров.

В конечном счете бежать ему не удалось. Когда пистолет отобрали, никто не стал спасать Червонца от расправы, учиненной взбешенной охраной. Избиение на вокзале в Ташкенте было детским утренником по сравнению с тем, что сделали надзиратели, планомерно перерабатывая представительную внешность налетчика в кровавый фарш и ломая ему кости.

После этого случая к делу Мадуева подключился уже КГБ. Было выяснено, что оказавшийся в руках Сергея наган – тот самый, с которым он не расставался последние 1,5 года. Каким-то образом он попал из хранилища прокуратуры в руки заключенного. Тщательнейшая проверка всех контактов Сергея, включая оставшуюся в Казахстане сестру Мадуева, выявила, что оружие бандиту отдал… следователь прокуратуры Надежда Воронова. Али Мадуев сумел влюбить в себя впечатлительную женщину и уговорил ее. Более того, сам Мадуев и выдал сообщницу, когда чекисты взялись за него всерьез.

Воронову осудили, отправив в женскую колонию, а хитрый, как бес, Червонец затянул следствие по своему делу еще на долгие 4 года. Находясь в изоляторе, он еще дважды пытался бежать, наградив свое уголовное дело красной полосой, означавшей «склонен к побегу». В 1994 году, при второй попытке, ему вновь передали пистолет – в этот раз ТТ. Лояльный конвоир после клялся, что был под гипнозом, а сам Мадуев только пожимал плечами и говорил о том, что большей частью его помощниками двигала выгода, и о том, что его таланты, как ни крути, востребованы сейчас на свободе. Возможно, он намекал на свои связи с правящим в 1994 году бал криминалом. Может, как обычно лгал и изворачивался, выторговывая время.

На суде его охраняло больше 20 автоматчиков, которые тщательно досматривали каждого, кто вызывал хоть малейшее подозрение. Все отчетливо помнили многочисленные клятвы врагов Червонца расправиться с везучим бандитом. Насей раз государство сумело сохранить жизнь столь выдающейся персоны; 10 июля 1995 года судья зачитала приговор – расстрел.

Конец? Нет. Удивительная жизнь удачливого преступника не оборвалась волею государства. Изменения в нормативноправовом поле России отменили смертную казнь. Сергей Мадуев остался жив. В тесной пустоте одиночной камеры Оренбургской колонии «Черный дельфин». Никому не нужный.

...

Изменения в нормативно-правовом поле России отменили смертную казнь.

Не прощенный. Последние годы он, значительно растерявший свою выдающуюся сноровку, позволявшую отжиматься сотни раз и отбиваться от нескольких нападающих, провел, тихо читая книги, в тюремной библиотеке. Вежливо улыбался и мило общался с конвоирами, характеризовавшими Червонца в качестве примерного заключенного. Рассказывал о раскаянии редко-редко появлявшимся у дверей его камеры журналистам, которым он в свою очередь казался удивительно приятным и порядочным человеком. Он продолжал верить в свою воровскую удачу. В то, что Бог хранит его для какой-то высшей цели.

Сергей Арбиевич Мадуев умер в колонии в 2000 году.

Глава 2 По следам великого комбинатора. «Заслуженные» авантюристы Советского Союза

Охота на медвежатника

Не одним лишь грубым разбоем жил криминальный Ленинград 1920-х годов. Небритые здоровяки в надвинутых на глаза картузах, поджидающие своего часа в подворотнях и у заполняющихся выручкой магазинов, хотя и были завсегдатаями газетных полос, но кое в чем уступали другой преступной масти, имеющей несколько больше инструментов, нежели только грубая сила да надежда на взаимность фортуны. Одним из наиболее почетных ремесел в данном случае была «профессия» взломщика сейфов. Проще говоря, медвежатника. Ее умудренные опытом адепты предпочитали работать, не привлекая к себе лишнего внимания и, в зависимости от квалификации, не создавая шума. Тем не менее распространенный жанровой литературой образ хитроумного вора, с хирургической чуткостью подбирающего ключи к сложнейшим сейфам, – в большинстве случаев только литературный образ. Это стиль специалистов наивысшей квалификации, которых во все времена были единицы. Чаще работа взломщика имела вид несколько более будничный, да и занимались ей вчерашние грабители, подсмотревшие кое-что у настоящих профессионалов, что, к сожалению сыщиков, не делало труд по поиску преступника легче.

...

Одним из наиболее почетных ремесел в данном случае была «профессия» взломщика сейфов.

В 1924 году с взломщиком примерно такого уровня пришлось иметь дело уже знакомому нам по первой главе сыщику Ивану Бодунову. На молодую грозу преступности возложили поимку ушлого медвежатника, 18 июня 1924 года ограбившего ювелирку местного нэпмана-миллионщика. Поскольку это было первое дело подобного размаха со своим особенным почерком, некоторое время у сотрудника УГРО ушло на отработку версии, связанной с деятельностью гастролера [7] . Аналогичным образом в то время действовали многие высококвалифицированные медвежатники. Среди мелькающих версий всплыло имя некоего Вильгельма Шульца, выдающегося мошенника польского происхождения, изредка тревожившего отечественных толстосумов с дореволюционных времен.

В июле был вскрыт сейф в редакции местной газеты и чуть позже, на той же неделе, какой-то шутник ограбил магазин, начав со взлома потолка. Определенно, это был один и тот же человек. Было похоже, что он только-только начинал входить во вкус. Сотрудники УГРО, рассматривая его «художества», лишь пожимали плечами: поди, разбери, медвежатник он или тот самый нахватавшийся по верхам шниффер [8] с фомкой наперевес.

Пока Бодунов собирал улики и выстраивал версии, взломщик не сидел сложа руки. Примерно через месяц после ограбления магазина кто-то проник в ленинградский судностроительный трест и, оглушив сторожа, вычистил сразу несколько сейфов, взяв оттуда более 140 ООО рублей. Дело провернули чисто и тихо, явно подготовившись загодя и, очевидно, зная, когда именно следует навестить трест. УГРО взялся за проверку неблагонадежных сотрудников Судностроя, разыскивая человека, который мог дать наводку. Среди гор пылящихся в архиве дел сыщики обнаружили несколько потенциальных кандидатов, среди которых наибольший интерес вызвала личная карточка некой Елены Дворощан. Фамилия женщины была очень хорошо знакома сотрудникам уголовного розыска. В Ленинградском криминальном «гетто», на Лиговке, жил скупщик краденого с точно такой же фамилией. Друзья и деловые партнеры звали его иначе – Илюхой Шпаренным. Вне всякого сомнения, этот человек мог быть посредником между своей сестрой и бандой воров. Разработка ближайшего окружения Лиговского хитрована вывела законников на долгое время скрывавшегося от правосудия вора-карманника из Москвы Гришку Краузе. Он был тертым калачом и, попавшись в ходе разыгранной провокации в руки сыщикам, теоретически мог очень долго тянуть время. Однако по ряду причин, не на последнем месте среди которых оказался тонкий дар убеждения ленинградского УГРО, предпочел этого не делать.

Именно он, сознавшись в своем участии при ограблении треста, выдал Бодунову остававшегося в тени медвежатника Георгия Александрова, или Жоржа Черненького, примерно за год до описываемых событий арестованного в 1923 году в Ростове за крупное ограбление Петроградских академических складов.

Жорж Черненький (снимок, сделанный при задержании в 1923 году)

Там-то крепко уважавший гремевшее в те годы имя Лёньки Пантелеева хитрый цыган решил на свой лад превзойти кумира – стать настоящим профессионалом в деле взлома сейфов и, сколотив приличное состояние, покинуть родину. На пути реализации честолюбивых планов Жоржика стояла только тюремная клетка, из которой он, прирожденный артист, сбежал, умело разыграв из себя психически больного. Примерно за год он сколотил небольшую банду и приступил к воплощению мечты: подобно незабвенному Остапу Бендеру, Жоржик твердо решил накопить миллион.

Краузе сообщил также место, где собиралась банда Черненького. В небольшое помещение на заполненной сегодня историческими и архитектурными памятками улице Стремянной тотчас отправилась группа для задержания опасных преступников. Однако медвежатника там не оказалось.

Цыган скрылся раньше, словно почувствовав нависшую над ним угрозу С той поры это ощущение стало для Черненького, словно стук собственного сердца. Он не бросил опасного ремесла, задавая шороху нэпманам и государственным конторам, доказывая хваленым несгораемым сейфам свое безусловное умственное превосходство. Но Жорж едва ли понимал, что уже утратил свой главный козырь – анонимность, и теперь игра в кошки-мышки с прирожденным тактиком Бодуновым рисковала обернуться для него трагическим провалом. Да, предугадать, куда в следующий раз нагрянет Черненький, было проблематично, но чувствующим охотничий азарт сыщикам и не требовалось этого делать. Подобно могучей анаконде, оплетающей жертву своими тяжелыми кольцами, уголовный розыск перекрыл взломщику все возможные каналы сбыта краденного. Все скупщики и посредники находились под ежедневным наблюдением дожидающихся опального вора органов.
Один за другим попадались подельники Жоржика Черненького – с поличным, при попытке налаживать сбыт украденного сукна, финансовых облигаций и прочих ценностей, которыми набивали свой подпол ленинградские богачи. Единственной возможностью Георгия Александрова уцелеть во враждебно настроенном городе было бегство. Но он, очевидно, решил во чтобы то ни стало урвать куш. Собрать свой миллион золотом, а может быть, просто последовать примеру Пантелеева, грабившего богачей даже после побега из Крестов, с цепляющимися за пятки полицейскими ищейками.

...

Подобно могучей анаконде, уголовный розыск перекрыл взломщику все возможные каналы сбыта краденного.

Так он упустил свой последний шанс на спасение. Жоржика Черненького взяли вместе с двумя сотоварищами буквально перед самим ограблением. Той же ночью на конспиративной квартире медвежатника был найден тайник с вожделенным цыганским золотом. Георгию Александрову, выбравшему стезю Пантелеева, не оставалось ничего другого, кроме как повторить судьбу своего кумира. В 1925 году вор и три его ближайших помощника были расстреляны по приговору суда.

Гроссмейстер

Осенью 1946 года в первой половине рабочего дня в кабинет министра пищевой промышленности Советского Союза Василия Петровича Зотова, кратко стукнув в недавно выкрашенную дверь, вошел неизвестный.

...

«Вы кто такой?» – возмущенно поднял голову товарищ Зотов, на миг отвлекшись от проверки статистического отчета. Как любой крупный чиновник, он не любил незваных гостей. Первая его мысль – как вообще кто-то без предупреждения сумел пройти приемную? Секретарь, что ли, уснул? Однако возмущение растаяло без следа, уступив место удивлению, стоило только Василию Петровичу внимательно рассмотреть гостя.

В скромной поношенной форме фронтового офицера танковых войск взору оторопевшего министра предстал безногий инвалид с блестящими регалиями на груди, среди которых моментально привлекали к себе внимание две Звезды Героя Советского Союза. Две!

Дальше все происходило следующим образом. Министр любезно принял гостя, позабыв обо всех своих делах, и внимательно выслушал его историю. Этот прошедший войну человек на самом деле был героем. Как и Зотов, он был родом из маленького городка и в молодости усердно работал на благо социализма. Когда же Гитлер вероломно напал на Советский Союз, молодой офицер одним из первых оказался на передовой, спасая товарищей и животом защищая Отчизну. Скромно и без хвастовства он рассказывал с потяжелевшим от воспоминаний лицом о том, что довелось сделать. Взгляд министра то и дело натыкался на беспомощные культи ног этого замечательного человека. Рядом с ним Зотов чувствовал робость. Он тоже многое повидал на войне – но все больше в тылу, занимаясь эвакуациями и организацией продовольственных поставок. А этот человек…

И когда ветеран, стыдливо пряча глаза, признался, что к товарищу Зотову его привела крайняя нужда, Василий Петрович сделал все от него зависящее, чтобы помочь обиженному жизнью товарищу Кузнецову Партия дефицитных товаров и сумма в 9500 рублей [9] были лишь малой толикой благодарности этому человеку, в лице которого Зотову представился весь пострадавший от войны трудовой народ.

Спустя неделю информация об этой встрече уже лежала в письменном виде на столе начальника МУРа. Министр речного флота 3. А. Шашков, министр мясной и молочной промышленности И. А. Кузьминых, министр угольной промышленности Д. Г. Они-ка, министр тяжелого машиностроения Н. С. Казаков, министр финансов А. Г. Зверев…

Этот внушительный список удлинился на одну фамилию, а следователи МУРа прониклись к талантливому мошеннику невольным уважением.

Зосима Алексеевич Шашков – министр речного флота в 1 939-1 946 годах, первая жертва виртуозного мошенника

Разыграть такую комедию и суметь обмануть не одного, а больше 10 министров сталинского правительства! Людей, на чьи плечи сам Вождь народов возложил ответственность за целые отрасли и направления! Людей, в присутствии которых и дышать-то старались через раз, не то что обманывать! Сыщиков, читающих подробности визитов «дважды Героя Советского Союза» в министерства, поражала хитрость товарища Кузнецова. Одним он рассказывал, что вытаскивал раненных товарищей из горящего танка, с другими делился подробностями своей довоенной карьеры, проявляя неизменную изобретательность в подходах к министрам. Министру финансов он представился бывшим шофером Госбанка, министру сельхозмашиностроения – мотористом тракторного завода. Наибольшее впечатление на слушателей производила история о том, как молодой летчик едва не погиб в небе, зажатый фашистскими коршунами, но был спасен своим боевым товарищем. Самим Василием Сталиным. Имя родного сына Самого производило на любого чиновника гипнотическое воздействие, подавляя любую способность к критической оценке ситуации. В карман неуловимого калеки всего за два месяца отправились несколько десятков тысяч рублей! И это не считая услуг, оказываемых министерствами своему гостю: от предоставления казенного авто до выдачи рулонов дорогой ткани, еды, одежды и различных вещей.

...

«Одно слово – гений! – глубокомысленно заключали сотрудники Министерства внутренних дел, изучающие работу мошенника. – Куда там профессорам и доцентам до такого кадра!». И с невольным ребяческим любопытством прикидывали: «А смог бы он и нашего вот так крутануть?».

Смекалка мошенника была признана даже самим Иосифом Виссарионовичем, которому лично докладывали обо всех успехах поиска инвалида. Пока ни о чем не догадывавшиеся министры недоумевали о причинах интереса органов к «герою», сам Сталин, попыхивая трубкой, не знал, злиться ему на использовавшего силу знаменитой фамилии ловкача или смеяться.

Вскоре сыщики сумели установить подлинную личность «друга Сталина» – Вениамина Вайсмана, 33-летнего вора из Украины, имевшего за плечами семь судимостей и почти каждый раз сбегавшего из лагерей. Он действовал на всей территории Союза от Житомира (где родился) до Урала. Славился своим артистическим талантом. Был натурой творческой и в некотором смысле романтической: имея незаурядные спои честным трудом, но считал это чересчур скучным, лишенным риска занятием. Потому и воровством занимался весьма и весьма необычным. Любил, например, воровать товарные вагоны и целые составы. Сам того не ведая, доказывал несправедливость утверждения Теодора Рузвельта о том, что обычный вор может только из вагонов воровать, в то время как вор с высшим образованием способен украсть всю железную дорогу. Эта любовь, к слову, обернулась для Вайсмана настоящим подарком судьбы. Так, желая однажды совершить кражу из подмосковного депо, он познакомился с местной девушкой – чтобы, прогуливаясь с ней, было легче изучить маршрут преступления. Однако в ходе прогулок неожиданно для себя влюбился. Вместо товарняка Вайсман нашел жену Анну, подарившую ему двух замечательных сыновей. Тем не менее остепениться эта привыкшая к приключениям натура не могла. Обеспечив бедных родственников жены пристойным жильем, он сам заработал себе очередную судимость и тюремный покой в вологодских лагерях. Холодной зимой 1944 года Вениамин, не задерживаясь, бежал и оттуда. Домой попал потерявшим от обморожения обе ноги. На сей раз Веня послушал жену и немного подросших сыновей, умолявших бросить воровское ремесло. И бросил – устроился токарем на местный завод где-то в Орехово-Зуевском районе Подмосковья, быстро войдя в число передовиков производства. Однако тихая жизнь мирного советского гражданина недолго удерживала в своем лоне активиста Вайсмана. Очень скоро случилось событие, давшее его мошенническому таланту индульгенцию на новое дело.

...

Он действовал на всей территории Союза от Житомира (где родился) до Урала.

Пока сотрудники МУРа проясняли биографию знаменитости, мотаясь по региону и беседуя с родственниками Вайсмана, тот сумел обставить еще нескольких крупных чиновников и председателя Академии наук Советского Союза Вавилова. Последний столь растрогался рассказами Вениамина, что даже распорядился снабдить его лучшими протезами ног из института при академии. Забрав дорогой подарок, Вайсман как сквозь землю провалился, оставив оперативников гадать о собственном местонахождении. Зима 1947 года прошла для МУРовцев в режиме бесплодных поисков мошенника. Его искали в ресторанах и пивных, в санаториях и домах инвалидов, в Москве и за ее пределами. В начале 1947 года, когда по всей стране катился гул и рельсовый грохот первой ударной пятилетки, протезированный и очень обеспеченный «капитан» отдыхал от трудов праведных, гуляя по столице.

В следующий раз Вениамин Вайсман появился в кабинете самого секретаря ЦК ВКП(б) Николая Семеновича Патоличева уже весной. Ловкий «капитан» решил, что ему пора обзавестись собственной квартирой. И рассказал секретарю такую трогательную историю, что товарищ Патоличев лично похлопотал за героя. Вайсман получил замечательную квартиру в Киеве, обставлять которую «повезло» министру лесной промышленности УССР.

Не имея даже среднего образования, этот парень демонстрировал просто чудеса находчивости и сообразительности во всем, что касалось манипуляции и обмана. Чрезвычайно ловко ему удавалось добиться соблюдения всех негласных правил успешного мошенничества. Зная, насколько важно производить нужное впечатление, он использовал самые мощные способы из возможных: вызывающую уважение форму фронтовика и медали, каждая из которых в отдельности пробуждала трепет и наделяла носителя правом на удовлетворение любой прихоти. Только вот настоящие обладатели таких наград, как правило, не могли продемонстрировать требующуюся в подобных делах наглость и хитрость, довольствуясь тихой скромной жизнью.

Любая манипуляция строится на формировании у жертвы чувства единственно возможного развития событий, навязывания ложного, безальтернативного способа выхода из ситуации, для чего манипулятор использует эмоции, вызывая у человека симпатию, страх, сострадание. Любая искусственная эмоция выдает манипулятора и его цели. Однако обычный человек никогда не сумеет разобраться в своих ощущениях, ведь опытный мошенник учитывает все особенности человеческой психики. Даже такой мощный стоп-кран, как критическое восприятие ситуации, можно обойти, если поставить человека в необычную ситуацию. Например, войти без стука и соблюдения протокола к тому, для кого официальные ритуалы важны, как воздух. Главное – вызвать эмоции и отключить рациональное мышление. Затем в игру вступает обаяние, очень быстро переводящее даже сильное возмущение в симпатию. Последним доводом мошенника чаще всего становится давление – негласное, но отчетливо ощущающееся жертвой. Давление страхом или стыдом.

Поскольку давить на всемогущих функционеров с помощью страха Вайсман не мог, он всегда выбирал сочувствие и играл на робости еще не лишившихся остатков самокритики номенклатурщиков, подсознательно ощущаемой ими перед ветеранами, отдавшими ради Победы намного больше, чем они сами.

Оттого-то любая разыгрываемая в считанные часы и потрясающая по своей наглости комбинация была беспроигрышной. Был, впрочем, еще один немаловажный элемент, обеспечивавший Вайсману преимущество, и речь о нем пойдет чуть ниже.

…В Киеве сотрудники Уголовного розыска «капитана Кузнецова» не застали. Его трудолюбивая душа жаждала покорения новых высот. Вениамин снова отправился в Москву, где, выждав некоторое время, явился к уже знакомому министру тяжелого машиностроения Николаю Казакову, в прошлый раз наградившему «фронтовика» суммой в 1500 рублей. Сейчас речь шла уже о 2000 рублей. Наглость Вайсмана вызывала уважение. Очевидно, он мог бы с тем же успехом и к самому Сталину зайти, поговорить о славных военных подвигах его сына. Беседа с несгибаемым, обладавшим феноменально тяжелым взглядом министром прошла в дружеских тонах, и по ее окончании чиновник недрогнувшей рукой выписал соответствующее распоряжение о выдаче денег. Однако стоило за посетителем закрыться двери, как предупрежденный Казаков уже набирал на своем смолисто-черном аппарате телефон МВД. У кассы к Вениамину Вайсману подошли сотрудники в штатском. Представление закончилось.

...

Его трудолюбивая душа жаждала покорения новых высот.

Вениамин вел себя спокойно и с достоинством, выдающим его высокий статус в лагерном мире. Не таясь, описывал подробности походов по министерствам, которых уже насчитывалось 26. На вопрос следователя, зачем ему все это было нужно, рассказал небольшую историю. Оказывается, причиной, побудившей заслуженного труженика воровской нивы вновь приняться за старое, стало негодование. По словам Вайсмана, во времена своей работы на заводе он как-то стал свидетелем безобразной сцены: торопящийся по своим делам чиновник с лоснящимся лицом сильно толкнул подошедшего к нему с просьбой нищего во фронтовом плаще. Калека упал, а управленец даже не повернул головы. Это и стало своеобразным ключиком, с помощью которого авантюристичная натура Вайсмана взяла верх над его семейными привязанностями – он решил проучить всю советскую систему.

С октября 1945 года Вайсман ездил по Советскому Союзу, изучая работу министерств, их структуру. Заучивал имена ответственных чиновников и директоров, подпаивал охочих до бесплатного угощения и разговорчивых сотрудников, на местах доставая бесценные факты и сведения. Он собирал информацию о своих будущих жертвах и одновременно готовил легенду для своей новой личности. Многоликий капитан Кузнецов, герой воздушных и танковых войск, работник практически всех сфер промышленности и хозяйства Советского Союза, появился, словно греческая богиня. Только не из морской пены, а из канцелярской. Вайсман покупал всевозможные подтверждающие его выдумки справки, доставал грамоты и подделывал благодарные письма. Эти данные вместе с известными министрам именами постоянно всплывали в его разговорах, создавая у жертв иллюзию достоверности. Пользуясь уважением воровского мира, где Вайсмана считали равным среди достойных, он достал офицерский китель и за огромные деньги (20 ООО рублей) поддельные награды вместе с сопроводительными документами.

На вопрос, куда делись деньги – 56 ООО рублей, экспроприированные из советской казны без единого выстрела или угрозы, Вайсман пояснил: частью потратил и прогулял, частью раздал нуждавшимся.

Какой была реакция Сталина после ознакомления с рапортами оперуполномоченных и рассказов начальства МВД, никто не знает.

Но о ней можно судить по иному обстоятельству. В те годы, когда чиновника могли сослать на 20 лет каторги за одну взятку, а какого-нибудь налетчика и вовсе расстрелять без суда и следствия, Вениамина Вайсмана осудили на 9 лет лишения свободы. Много ли это?

За обман советской власти и хищения в особо крупных масштабах, за использование в своих проделках имени самого Сталина, за многочисленные побеги… Думается, что это было довольно мягкое наказание, учитывая, что самого Вайсмана в его жизни осуждали и на большие сроки. В тот раз он отсидел свое наказание от начала до конца.

Портрет Вениамина Вайсмана на посвященном ему стенде в Московском музее МВД

...

…2 октября 195Б года на Курском вокзале Москвы произошел курьезный случай. В местный линейный отдел милиции попали двое подвыпивших рабочих и один инвалид. Работники ругались и просили милицию помочь им, так как калека украл у честных тружеников 450 рублей. В свою очередь инвалид кричал, что он ветеран труда и заслуженный работник, а его обижают и унижают обвинениями в воровстве. И хотя симпатия местного старшины изначально была на стороне инвалида, он проявил профессионализм и предложил обеим потерпевшим сторонам писать заявления. Сам же обратился за помощью к своему начальству. Заинтересовавшийся скандалом майор Макеев пришел посмотреть на героев драмы… и, неожиданно прищурившись, обратился к трудовому ветерану по имени-отчеству. «Я вас знаю, – сказал он, улыбнувшись, – Вы ведь Вениамин Вайсман?».

Инвалид вздрогнул, затравленно глянув на милиционера. И перестал ломать комедию, честно сознавшись, что это он и есть. Деньги были найдены в одном из его протезов, а сам Вайсман признал свою неправоту. Поведения своего он не объяснил, однако, вероятно, только таким образом знаменитый мошенник добывал себе деньги на пропитание, чтобы не становиться обузой давно покинутой семье. Вайсмана снова осудили и отправили в заключение на 3 года.

Тем не менее это не было концом истории. В апреле 1961 года изрядно постаревший Вениамин Борисович Вайсман самолично пришел в МУР. Встретившись там с некогда ловившими его сыщиками, живая легенда воровского мира пообещал сотрудникам розыска, что больше не станет заниматься мошенничеством и воровством, так как уже слишком стар для этого. Последний разговор сыщиков и гениального мошенника длился несколько часов. Обе стороны общались как старинные друзья, а молодые сотрудники уголовного розыска с любопытством заглядывали в кабинет, дивясь на эдакую знаменитость.

Свою жизнь Вениамин Вайсман закончил в одном из северо-кавказских домов инвалидов, куда его в качестве прощального дружеского жеста пристроили сыщики МУРа. Изредка навещаемый повзрослевшими детьми и членами своего многочисленного семейства, он не забыл данного обещания.

Вор, который очень любил детей

Этот человек, пускай и не совершавший преступлений всесоюзного масштаба, не грабивший и не убивавший десятков соотечественников, по праву может считаться одним из лучших воров Советского Союза. Воров, хотя и действовавших вне уголовных понятий, не связывавшихся с организованной преступностью, но заслуживших свое место в мире криминальных легенд находчивостью и необычной судьбой.

Впервые Борис попал в поле зрения органов правопорядка в далекие военные годы. Молодой человек приятной наружности «с черными волосами и миндалевидными глазами» [10] , инструктор-воспитатель по физкультуре, приехав в Москву из дальнего Иркутска, оказался в ближайшем окружении родственницы самого Феликса Дзержинского – племянницы Ядвиги. Ядвига, даром что была женщиной опытной, оставалась при этом особой пылкой и в большой степени инфантильной. Имея за плечами пяток неудачных браков (с большинством мужей, оказавшимися безработными и расточительными личностями, она не прожила и полугода), а также множество молодых любовников, Ядвига постоянно оставалась открыта новым отношениям. Очень быстро между ней и молодым, симпатичным Венгровером вспыхнули чувства, без преувеличения равные по своей силе пожару. На такое как раз способны только опытные, многое повидавшие женщины, чья молодость уже уступила место зрелости, но при этом не утратившие способности с детской непосредственностью бросаться в омут с головой. Омут оказался глубоким.

Феликс Дзержинский (1 877-1 926): даже после смерти его имя долгое время внушало почтение и робость

...

Бориса очень любили и бывшие воспитанники [один из которых и познакомил Венгровера с Ядвигой], и просто молодежь. В нем чувствовалось очарование и бескрайний, бьющий ключом оптимизм, а любовь к спорту только оттачивали природные качества, придавая Борису стойкость и волю. Все это было словно наградой за тяжелое детство и преследовавшие Венгровера неудачи.

Он никогда особенно не скрывал своей натуры, очень быстро дав понять, что кроме спорта и преподавания имеет еще одну страсть, которую Дзержинская безропотно стерпела, так и не научившись за годы жизни быть независимой от людей и обстоятельств. Венгровер был вором. Он пропадал днями и неделями (к 1938 году за Венгровером числилось 4 побега из мест лишения свободы и более 50 краж), оставляя Ядвигу в одиночестве нервно ходить из угла в угол, и снова возникал на пороге ее квартиры с цветами, когда возникала необходимость.

А необходимости были, ведь в те годы попавшему в руки розыска вору, даже несмотря на лояльное отношение Сталина к классово близкому элементу, могло прийтись несладко. Поэтому, когда в 1939 году Венгроверу потребовалось использовать положение Ядвиги, он, не задумываясь, сделал это, представившись в целях маскировки племянником Дзержинского. К слову, на тот момент он уже успел жениться на другой – девушке Клаве из городка Воскресенска. Тогда же, устроившись на работу в 309-ю московскую школу, Борис щедро тратил полученные в ходе своих комбинаций деньги на воспитанников. Венгровер любил детей. Именно на их развлечения и нужды тратились тысячи и тысячи рублей. Целых три месяца «воспитатель» проработал в школе, прежде чем работники сферы образования, наконец, спохватились о необходимых документах, подтверждающих личность «племянника Дзержинского».

Будучи принципиальным поборником воровской справедливости, Венгровер обворовывал только квартиры состоятельных людей и немало насолил военному начальству в далеком 1939 году, прежде чем им вплотную занялся МУР.

Когда его схватили и посадили, вызываемые на допросы сотрудники школы единогласно свидетельствовали о Венгровере как об отличном сотруднике и замечательном человеке, чьими стараниями школа вышла на городское спортивное первенство, а сами ученики начали проявлять небывалую инициативу в физкультурных мероприятиях. Во время допросов в 1939 году Венгровер активно использовал для своей защиты фамилию Ядвиги, водил следствие за нос шпионскими байками о своей деятельности и всячески путался в показаниях.

Между тем процесс, длившийся до лета 1940 года, стремительно набирал обороты. В него оказались втянуты и четверо друзей – подельников Венгровера, и сама Ядвига (до последнего не понимавшая, что является соучастницей и надеявшаяся на силу непробиваемой фамилии). К работе МУРа подключилось уже и НКВД, углядевшее в процессе политические перспективы, а это могло означать страшные последствия для всех вовлеченных. В те предвоенные годы с людьми, попавшими в жернова внутренней борьбы за государственную власть, никто не церемонился. Каторга могла считаться легким наказанием. Примерно так оно и вышло.

Ядвига Дзержинская оказалась на Лубянке, где после серии убедительных допросов женщину отправили в лагеря на 8 лет. Венгровера приговорили к 10 годам лишения свободы. На самом деле Борис Рувимович освободился лишь в 1953 году, попав под устроенную советским правительством амнистию. За десятилетие в стране успело поменяться очень многое – власть, порядок, в каком-то смысле и устои. Пришлось измениться и Борису Венгроверу: у него уже была маленькая дочь, видеться с которой ему, деклассированному, не позволяла семья жены. Вынужденный преодолевать безразличие, проявляемое советской системой к освободившимся, ошибочно принимая всех бывших осужденных за одно и то же, Венгровер устроился работать на железную дорогу.

...

За десятилетие в стране успело поменяться очень многое – власть, порядок, в каком-то смысле и устои.

День ото дня ему, полному честолюбия и в каком-то смысле таланта, приходилось терпеть тяжелый труд и с горечью ощущать, как бездарно утекает жизнь. Нет полноценной семьи. Нет возможности заняться любимым делом. Нет и права общаться с юными спортсменами, которых вор-педагог мог бы многому научить и которым он мог помогать только опосредованно, возводя за свой счет целый спортивный городок неподалеку от Селезневки.

Внешне непробиваемый, вечно веселый и заводной, пользующийся уважением своих коллег, он с трудом преодолевал растущий год за годом внутренний протест.

Он сорвался только однажды, в конце 1967 года. По мнению одних, Венгровер решил тряхнуть стариной и вспомнить выдающуюся молодость, когда они с друзьями-отличниками запугали пол-Москвы своими неуловимыми рейдами. Другие же считают, что им двигало все то же желание помогать лишенным, по мнению Бориса, достойного настоящего детям. Истина, скорее всего, где-то посередине. Не оставляя следов и ловко создавая в квартирах пострадавших иллюзию беспорядка, учиненного целой группой воров, Венгровер, как в прежние времена, уделял внимание людям, не чуждым состоятельности (пускай даже небольшой – ограничивающейся исключительно советскими мерками). Огромный жизненный опыт и обаяние позволяли авантюристу избегать наказания даже, казалось бы, в провальных ситуациях. Например, столкнувшись с жертвой на лестничной площадке, с вынесенным из ее квартиры саквояжем, вор мог выиграть бесценные, позволяющиеся скрыться мгновения обычным вежливым приветствием. Первое время милиция вообще не подозревала, что зарядовыми, в общем-то, кражами стоит один человек. Даже после того, как вор обчистил несколько квартир в одном из домов по Калининскому проспекту, в распоряжении 2-го отдела МУРа была лишь догадка о высокой квалификации преступника и никаких конкретных улик.

Венгроверу не всегда сопутствовала удача, однако сам он, не теряя расположения духа, мог выкарабкаться из сколь угодно неприличной ситуации. С его именем связывают почти анекдотические случаи. Так, застигнутый прямо на месте преступления с хозяйским торшером или другой вещью в руках, он при виде оторопевшего от удивления владельца квартиры мог, представившись сотрудником милиции или ОБХСС, настращать жертву и оставить ее писать повинную, благополучно ретировавшись с места происшествия [11] .

...

Огромный жизненный опыт и обаяние позволяли авантюристу избегать наказания даже в провальных ситуациях.

За неимением других вариантов оперативники приступили к отработке уголовников со стажем. На порогах притонов и квартир отошедших от дел или недавно освободившихся воров замаячили люди в форме. Проверке подверглись десятки московских уголовников, а также жильцов Подмосковья. Под подозрением оказался и сам Венгровер. Однако двухнедельная слежка за корифеем воровского дела окончилась курьезным случаем, а подшутивший над уже изготовившимися к задержанию оперативниками Борис в спокойной обстановке легко доказал свою непричастность к преступлениям. Официально он был честным тружеником и давно завязал с сомнительным прошлым, а на более тщательную проверку милиция не захотела тратить времени, здраво рассудив, что в Москве промышляют несколько десятков воров со стажем, и это вполне может быть кто-нибудь другой. Кроме того, некоторые сотрудники продолжали считать, что разыскивают не одного преступника, а целую банду.

Избежавший поимки Венгровер продолжал работать в своем оригинальном жанре еще некоторое время. Почти все вырученные с воровства деньги, по одной из версий, он продолжал тратить на Саженевскую школу-интернат в Рязанской области [12] , щедро одаривая сирот подарками и занимаясь тренировками детских футбольных команд. Не остановился он и тогда, когда по чистой случайности едва не попал в руки МУРа: одна из жертв кражи вернулась домой раньше обычного и успела заметить вора. Как ему тогда удалось проскользнуть мимо наводнивших район патрульных машин – загадка.

Однажды удача все же изменила Венгроверу. Когда его в очередной раз застали в квартире, он, не давая хозяйке времени задуматься, сообщил, что спугнул воров и потребовав ничего в квартире не трогать, будто бы отправился за милицией. Однако молодая девушка быстро сообразила, что ее обманули, и принялась звать на помощь. Бориса Венгровера задержали прямо на улице. Он не мог быстро бегать – сказывались возраст и проведенная в лагерях молодость.

На суде, получая последний в своей жизни срок, Венгровер горячо каялся перед народом и, обращаясь к судьям, много говорил о человеческой наивности, о плохих замках и дверях. Обещал научить людей избегать краж, помочь гражданам защититься от криминала. Пожалуй, его опыт мог бы оказаться бесценным. Но милосердия, а тем паче сделок, самый гуманный суд в мире не признавал.

Иван Петров – почетный жулик Советского Союза

История советского мошенничества богата на лица. В ней запечатлены десятки тысяч тех, кто шел на хитроумные уловки с одной только целью – добиться для себя лучшей жизни. Однако в большей степени это мелкие и крупные чиновники, сотрудники различных сфер производства с довольно-таки тривиальными планами. Однако есть в той истории имена настоящих жуликов, служивших только себе да еще Его величеству обману. Одним из таких жуликов был Иван Арсеньевич Петров 1900 года рождения.

Иван Петров был подлинным вором. За свою долгую жизнь он освоил не одну криминальную специальность, а целый набор. Карманничал с детства, с 10 лет промышляя на площадях и улочках дореволюционной Москвы. Когда подрос и прибавил крепости в руках, а также житейской хитрости, стал забираться в квартиры беспечных граждан, безнаказанно обчищая хозяйские тайники. Вором он, безусловно, был хорошим: за свою молодую карьеру успел свести знакомство не с одной сотней чужих кошельков, прежде чем был запримечен стражами закона. Однако первый раз, в 16 лет, Ванька сумел избежать наказания и, сделав выводы, долгое время плавал в мутной водичке воровской реки вполне безопасно. До 1925 года, когда вычистившие Москву от тотального криминала МУРовцы не взялись за птицу помельче. Тогда-то Ванька впервые и угодил в лагерь.

Свое прозвище Хитрый он вполне заслуженно получил именно на ниве непростого общения с уголовным кодексом. Свои неизменные вояжи он заканчивал в лагерях, откуда постоянно сбегал, вновь и вновь мелькая перед глазами сотрудников УГРО, которые в конце концов так запутались в его многочисленных поддельных фамилиях, что уже сами звали Ивана Арсеньевича его народным прозвищем.

К ставшему самым известным в советскую пору преступлению он пришел во второй половине жизни – в 1971 году. На тот момент за плечами Ваньки Хитрого было 13 судимостей, 9 побегов, 1 высшая мера наказания (позже замененная на 10 лет лагерей) и даже акт вынужденного героизма (в 1944 году ему пришлось в составе штрафного батальона участвовать в наступлении советских войск). У своей специальности он знал все, что только было можно.

В университете воровского искусства Иван Петров мог бы стать не просто профессором, а деканом соответствующего факультета. Даже одного из своих сыновей он умудрился, несмотря на отсутствие у того уголовных наклонностей, пристроить на скамью подсудимых за пособничество и изготовление поддельных документов. Прожив столь непростую и богатую на события жизнь, Иван Арсеньевич начал, как и положено людям его возраста, задумываться о старости.

...

В университете воровского искусства Иван Петров мог бы стать деканом соответствующего факультета.

Пенсий и льгот заслуженному уголовнику Советского Союза не полагалось, работать становилось все сложнее, а деньги у Хитрого не задерживались. Его сезонные заработки в южных краях, где Ванька пользовался авторитетом, постепенно отходили в прошлое, а переключаться на потихоньку набирающий обороты бандитизм пожилой уголовник не желал, да и не мог. Вору пришлось поломать голову над тем, каким образом устроить себе достойное его уровня положение…

...

29 сентября 1971 года в сочинское отделение милиции с жалобой пришел курортник-пенсионер. «Экая невидаль», – можно было бы подумать, зная, что в бархатный сезон советские санатории переживали наплыв пенсионеров. Вот только обратившийся к сотрудникам правопорядка мужчина был не простым тружеником: Герой Советского Союза Григорий Козлов пришел сообщить о совершенном преступлении. Пока отдыхающий находился на водных процедурах, в его номере успел побывать вор! Наглец украл дубликат Звезды Героя СССР, приняв его за оригинал, и подтверждающий подлинность награды документ.

Такое заявление подняло сочинских милиционеров на уши. Посягательство на награду государственного уровня попахивало неприятностями свыше. Оперативникам пришлось в спешке опрашивать постояльцев и возможных свидетелей преступления. Если вор впопыхах украл дубликат, рассуждали милиционеры, он должно быть неопытен, а стало быть, где-то наследил. Они ошибались. Несмотря на досадную ошибку, злоумышленник не был дилетантом. И очень скоро живое подтверждение его класса легло на стол дежурного того же отделения заявлением о краже: другой Герой Советского Союза, Петр Рогозин, заметил подмену своего наградного знака на дубликат.

Сотрудники МВД, занявшиеся проверкой санатория «Кавказская Ривьера», вынуждены были с разочарованием констатировать: в этот раз снова ничего. Единственный потенциально подозрительный местным обитателям человек – некий немолодой курортник в ярких плавках с пестрым полотенцем на плече – четких примет не имел. Найти же вора в переживающем наплыв туристов Сочи было практически невозможно. Дело обещало быть серьезным. Когда через пару дней в номер потерпевшего Рогозина явился, скупо поздоровавшись, одетый в штатское сотрудник КГБ, пенсионер совсем не удивился. Гость из органов завел дежурную беседу с расспросами, но повел себя как-то слишком странно. Долго ходил по комнате, отчего-то нервничал, а в довершение всего, присев на столик, принялся ерзать по нему брюками, точно усевшись на шило. И только после того как посетитель покинул номер, Рогозин, рассматривая столик, вдруг сообразил: незнакомец приходил уничтожить улики!

Поиски «сотрудника КГБ», как и лжегероя Советского Союза, успехом не увенчались.

Пока сочинцы рыли землю в поисках ценной пропажи, попутно разбираясь с привычным валом жалоб от обманутых, ограбленных и обобранных доверчивых граждан, мошенник был уже далеко. Москвич по духу, он с удовольствием вернулся на зимовку в родной город. С реквизированной звездой на груди будущее казалось менее мрачным, и предприимчивый вор с удовольствием вернулся к покинутому на время ремеслу. В отличие от Вениамина Вайсмана, его собственное применение вожделенной награды было более топорным, но не менее эффективным. Мало кто из лишившихся украшения или портмоне горожан и гостей столицы смог бы заподозрить благообразного седовласого «героя СССР» с открытым и чуть наивным лицом.

Сам же Иван Арсеньевич имел намерение основательно подготовиться к зиме, для чего принялся отрабатывать привычный для себя маршрут, включавший, кроме прочего, магазины техники и комиссионки. Его интересовала платежеспособная публика, совершающая покупки там, где брали преимущественно валюту или ее немногочисленные эквиваленты.

Звезда Героя СССР – желанная награда для советского гражданина и бесценная добыча для жулика

Однажды, обворовав рассеянного отца семейства, «герой СССР» тихо выбрался на улицу и неторопливо побрел восвояси, намереваясь оказаться как можно дальше в момент обнаружения представителем трудовой интеллигенции пропажи. На его несчастье, обворованный оказался сметливым. Быстро разобравшись, что к чему, он догнал «пенсионера» и, невзирая на сопротивление последнего, потащил его в милицию. Сотрудники 120-го отделения УВД города Москвы, разобравшись в ситуации, с трудом скрывали растерянность: денег у задержанного не нашли, а сам он, выставляя напоказ звезду, возмущался и требовал правосудия. Удерживать Григория Козлова (как было написано в его документах) силой означало получить в скором будущем взыскание с суровым выговором. Шутка ли – схватить Героя СССР! В то время и за меньшую провинность должностей лишались.

Отпускать? Вертя в руках удостоверение Козлова, один из оперативников вдруг обратил внимание на нелепый почерк, которым был заполнен документ. Да и печать была смазанная, вся какая-то истертая и плохо оттиснутая. Разве так должны выглядеть наградные удостоверения? Почувствовав сомнения, он поинтересовался: а где, собственно, паспорт товарища Козлова? Пенсионер рассказал, что забыл тот у старого друга, к которому приехал в гости. А документы потертые, потому что старые. Адрес друга он не помнил. Ну, разве только если показать.

Чем дольше продолжался разговор, тем более агрессивным становился задержанный. В принципе, учитывая состояние человека, чьи заслуги ставились под вопрос, это поведение было понятно. Но все же…
Наконец, речь зашла о том, что неплохо было бы съездить к другу за документами. Пенсионеру стало худо. Однако пока переполошившиеся милиционеры бегали, озаботившись самочувствием гостя, тот исчез из коридора ОВД, словно испарился. Как выяснят позже, «герой», не растерявшись, бодро выбрался из отделения в составе группы отбывших трудовую повинность пьянчуг. Впоследствии представляемые оперативниками громы и молнии с начальственного Олимпа все же загремели, когда один из пожилых работников МУРа, зачем-то зайдя в кабинет следователя, увидел лежащий на столе снимок и узнал «пенсионера».

...

На уши были поставлены все причастные.

На уши были поставлены все причастные. Из Сочи самолетом был спешно вызван сотрудник, который вел дело о похищенных наградах. Милиция, засучив рукава, принялась за поиски старого друга. В апреле 1972 года его нашли, когда Ваньке Хитрому захотелось попариться в баньке, да еще и использовать при этом фальшивое удостоверение пенсионера военной контрразведки. Недальновидно? Что поделаешь. С годами Иван Арсеньевич стал терять сноровку, устав от пряток. Мошенник вернул украденные награды и отправился в тюрьму, осужденный судом в высшей степени лояльно – всего на 5 лет, хотя во времена правления Иосифа Сталина ему бы за такие выходки определенно грозило нечто более существенное.

Выйдя на свободу, Иван Петров еще не раз пытался заниматься воровством. Однако из-за возраста его навыки притупились, и старого, некогда уважаемого вора ждали провалы, новые приводы в милицию и побои, пока, наконец, в середине 1980-х годов он не осознал, что стал слишком дряхлым для своего дела. Его время подходило к концу. Тогда старый мошенник, живший под четырнадцатью фамилиями и пользовавшийся в годы своей зрелости десятками подделок, совершил свой последний фокус. Он исчез, чтобы провести последние годы своей жизни вдали от обмана и шума милицейских сирен.

Тульский детектив. История одного взломщика [13]

Заканчивая раздел, посвященный людям, чья хитрость и умение позволяли им совершать преступления, значительно отличающиеся по своему исполнению и мотивации от грабежей и разбоев, на которые шли налетчики, хочется снова вернуться к почетному, хотя и редкому в воровском мире ремеслу взлома сейфов. Квалификация медвежатника может быть различной и в немалой степени влиять на стиль исполнения. Но если со взломщиками средних способностей все понятно на примере того же Жоржика Черненького, то что представляет собой специалист высокого класса?

Один из таких профессионалов действовал в Тульской и нескольких смежных областях с 1976 по 1984 год. Будучи представителем местных автохтонов, а вовсе не гастролирующим маэстро, этот народный умелец задал советским правоохранителям задачку, на решение которой ушло почти десятилетие. За первые 2 года деятельности он умудрился в одиночку обчистить два десятка сейфов, щелкая ригельные [14] механизмы, как орешки, с помощью сварки. Отметившись в совхозных кассах Курской, Рязанской и Тамбовской областей, вор украл ценностей на несколько десятков тысяч рублей. Он работал, не оставляя совершенно никаких следов. Уровень подготовки и исполнения, продемонстрированный взломщиком, долгое время заставлял местных сыщиков считать, будто в регионе действует целая банда профессионалов. Милиционером, прежде никогда не сталкивавшимся с подобной квалификацией, было невдомек, что преступник, действуя в одиночку, может точно рассчитать маршруты движения патрульных и сторожей, обезопасить сигнализацию и полностью отрезать объект от электричества. Уровень его технических познаний, касающийся взлома замков, отключения любых сигнализирующих устройств и прочего, также вызывал уважение. Оперативники терялись в догадках.

Когда у милиции не осталось иных средств поимки неуловимой банды, кроме как расставить своих сотрудников на постоянные дежурства во всех совхозах, рассчитывая на удачу, серия взломов резко прекратилась. «Уехали?» – выждав два месяца, осторожно предположили тульские сыщики. Постепенно драконовские меры безопасности стали сходить на нет. Взломов не происходило. В милиции вздохнули – то ли от облегчения, то ли от разочарования – и, отложив папку, содержащую протоколы с мест краж, в дальний угол, принялись за рутину. Мелкие кражи, хулиганства и очень редкие насилие или убийство. Волна преступности, знакомая по 1990-м годам, только-только входила в силу, усыпляя бдительность простых граждан мнимым спокойствием 1970-х годов.

Прошел целый год, прежде чем выехавшие на очередное место взлома (уже второе за последний месяц) оперативники смогли констатировать, что стиль взломов весьма напоминает работу неизвестных мастеров. Только теперь почему-то вкусы взломщиков изменились, и под прицелом оказались кассы магазинов аппаратуры, меховой одежды и прочих предметов роскоши.

Деньги, видео– и аудиотехника на прилавках, модные фасоны одежды и коллекционные пластинки, дорогие портсигары и красивые зажигалки – вор обладал непритязательной скромностью настоящего труженика фомки и горелки, забирая все приглянувшееся без каких-нибудь предпочтений. Он обладал недюжинно развитым дедуктивным мышлением, очень тщательно готовясь к очередному делу. Что особенно печально – ошибок он не делал вовсе. С одной стороны, действуя на широком поле, сразу в нескольких областях, он лишал оперативников возможности проверить версию с заезжими гастролерами. (Поди, проверь в четырех областях миграцию местного криминалитета!) С другой стороны, в подшефном регионе сыщикам таких умельцев также никогда не встречалось, а местные воры в беседах с оперативниками ничего дельного сказать не могли. Без особых надежд тульчане проверяли обители ночной жизни – дорогие рестораны. Может быть, кто-то проколется, устроив гуляние стоимостью полугодового заработка молодого специалиста? Нет. Стиль взломщика – неторопливый, словно кольца питона, но уверенный, рассчитанный по времени до секунды, – говорил ясно: что-что, а необдуманные поступки человек с таким мышлением совершать не станет. Ничего не могли сказать и скупщики краденого, к которым зачастили работники МВД: «Нет, не было, никто подобный не заходил. Да-да, конечно сообщим…».

Впрочем, считать положение милиции совершенно безнадежным было бы несправедливо. К февралю 1981 года сыщики уже составили примерную карту преступлений и обратили внимание на то, что из всего региона взломщики не отметились только в нескольких точках, среди которых была сама Тула и расположенный в области у железнодорожной паутины союзного значения город Узловая.

...

Впрочем, считать положение милиции совершенно безнадежным было бы несправедливо.

Возможно, преступник имел к одному из отмеченных населенных пунктов непосредственное отношение. Однако оперативники, откомандированные в закопченный угольной пылью и похожий на огромное депо городок, не сумели отыскать ничего подозрительного. Городок как городок. В меру депрессивный из-за расположенной вокруг тяжелой промышленности, в меру пьющий и в меру стареющий из-за устремившейся в столицу молодежи. Ну откуда здесь взяться криминальному гению? Так, несколько проходимцев, пьющих у подъездов портвейн и бренчащих на гитарах лагерные песни, подслушанные у старшего поколения.

Наступило 8 марта 1982 года. Какая разная по своему значению для мира дата! В этот день родились десятки значимых для спорта и искусства личностей – от шведского хоккеиста Эрика Эрсберга до отечественной актрисы Елены Биккуловой; во Франции был признан Международный женский день. Для Тульского уголовного розыска это дата имела свое значение. 9 марта 1982 года в городе Скопин Рязанской области, знаменитым в основном тем, что новые формы коллективного управления сельским хозяйством (совхозы) впервые создавались коммунистическим гением именно здесь, произошло ограбление универмага. Вернувшиеся после празднования продавщицы с ужасом обнаружили, что зал универмага выглядит так, словно по нему всю ночь ходила, прицениваясь, Мамаева орда. Сиротливо зияли пустыми ящиками взломанные кассовые аппараты. На полу валялись серо-коричневые груды зимних пальто с заботливо отрезанными меховыми воротниками.

...

Вернувшиеся после празднования продавщицы с ужасом обнаружили, что зал универмага выглядит так, словно по нему всю ночь ходила Мамаева орда.

Сыщики, ни мгновения не сомневавшиеся в том, чьих это рук дело, мрачно изучали остатки позднего ужина вора. Он, похоже, обнаглел настолько, что после трапезы еще всю ночь неторопливо гулял по универмагу не опасаясь милиционеров. Это не выглядело специально устроенной насмешкой. Потому-то данный жест оскорбил милицию еще сильнее – их, значит, уже ни во что не ставят!

...

Озлобленные такой выходкой оперативники перерыли универмаг вверх дном, пытаясь найти хоть малейшую зацепку, хоть что-нибудь, чтобы выйти на взломщиков. И нашли. Среди сорванных с вешалок пальто валялось одно, ношенное. Кто-то заменил его, польстившись на более модный фасон. Оказывается, преступник все-таки был один! В подкладке кармана обнаружилось то, что моментально прибавило сыщикам энтузиазма. Хитрый, тонко просчитывающий все ходы медвежатник по банальной рассеянности забыл выбросить обрывки двух важнейших документов! Справка о вызове специалиста для ремонта радиоточки в Узловую и клочок какого-то документа, на котором сохранилось самое важное: печать. Печать Лебядинского района, граничащего с Узловой.

Значит, все-таки Узловая? Часть сотрудников отправилась по указанному в справке адресу, другая часть начала проверять расписание автобусов и поездов. Согласно графику движения, сообщение на железной дороге между Узловой и Скопиным осуществлялось два раза в день – утром и вечером. Это позволило оперативникам предположить, что преступник, приехав вечером, просидел ночь в универмаге, чтобы не маячить по улицам чужого города и не вызывать подозрения возможных свидетелей. И хотя первая ниточка с адресом в Узловой оборвалась – по нему жили совершенно непричастные к взломам старики, – УГРО взял след.

Какое движение между двумя периферийными городками может быть 7–8 марта? Сколько народу купят билеты на поезд? Так ли много? А как много людей купят билет на два поезда – вечерний и утренний? Кто вообще катается с такой частотой в праздники?

Изучив списки железнодорожной кассы, милиционеры выделили всего троих подозреваемых. Началась глубокая проверка личностей путешественников. Кто-то из них с большой вероятностью был преступником. Но торопиться не следовало: за прошедшие 8 лет местные оперативники поняли, что их противник необычайно умен и ждать от него можно чего угодно. Возможно, ошибившись с кандидатурой, они упустят настоящего взломщика, и тот затаится еще на несколько месяцев или даже лет. Кто тогда будет отвечать за 32 взлома с проникновением и кражу в особо крупных размерах? Только выяснив, что один из подозреваемых – связист-железнодорожник Вячеслав Съедин, отличный технарь с судимостью в прошлом, женатый на уроженке Лебедяни, сотрудники розыска начали действовать.

Тульский мастер взлома Вячеслав Съедин (снимок 1970-х годов)

Вячеслава задержали прямо в командировке и доставили в участок. Он выглядел спокойным, твердо настаивая, что «завязал» еще 10 лет назад. Однако коллекция ворованных вещей, обнаруженная в его доме, и наличие дорогих аксессуаров, происхождение которых Вячеслав объяснить не смог, заставили медвежатника сдаться. Впрочем, не только это. Дело в том, что талантливый вор удивительно сильно боялся боли. Разумеется, бить бы его не стали, но проводивший дознание следователь оказался неплохим психологом и сумел сыграть на этом страхе Съедина, вырвав у него признание. Рассказ взломщика поразил слушателей.

Да, он действительно был невероятно талантлив! С какой педантичностью медвежатник собирал информацию о каждом своем объекте: наблюдал, следил, изучал милицейские маршруты, фотографировал расположение и репетировал свои действия! Как много знал он о работе органов – не по опыту, а из книг по криминалистике и праву. Он не пренебрегал даже философией, чтобы развивать логическое мышление и способность делать точные выводы. Редкий студент соответствующего факультета прилагает такое усердие, с которым штудировал трактаты тульский мастер. Вероятно, займись Вячеслав назаре юности карьерой сыщика, в Туле родилась бы живая легенда Уголовного розыска, сродни тому же Ивану Бодунову.
Но все же Съедин был вором. И в 1984 году суд приговорил его к 15 годам лишения свободы.

Глава 3 Театр чудовищ. Маньяки советской закалки

Шаболовский душегуб

Когда речь заходит о маньяках, большинство добропорядочных граждан представляют себе чудовище с алчным взглядом, скрежещущими зубами и растрепанными волосами. На самом деле реальность куда обыденней. И страшнее. Ведь говоря о хитрости годами водивших за нос милицию психопатов, специалисты признают: убийца чаще всего оказывается настолько нормальным на вид, что его не замечают до последнего. Заботливые отцы семейства, добродушные учителя, улыбчивые рабочие – их подлинная природа всегда ускользает от человеческого взгляда.

…Поздней весной 1922 года из канала Москвы-реки сотрудники народной милиции достали застрявший у самого берега тяжелый мешок. Самый простой, из грубой мешковины, подходящей для переноса зерна, капусты, картошки или любого другого продукта народного потребления. К сожалению, картошки в этом мешке не было. Милиционерам не нужно было даже заглядывать внутрь, чтобы с уверенностью сказать…

...

«Опять его работа! – убежденно прозвучало из собравшейся неподалеку толпы бедно одетых горожан, забывших в столь ранний утренний час о повседневной заботе. – Неймется ж сатане!»

В течение двух часов информация о новом покойнике уже лежала на столе товарища Корнева, начальника Рабоче-крестьянской милиции НКВД РСФСР. Василий Степанович просматривал скупой полуграмотный отчет с места происшествия. Это был уже шестой покойник за последних два месяца. Убитый не местными налетчиками, с которыми более или менее справлялись (здесь очень кстати пригодился опыт Василия Степановича в командовании армии: с рьяными бандитами расправлялись, как с контрой), а кем-то другим.

Разбитый череп. Иногда так действовали особо жестокие банды грабителей. Но те никогда не возились с трупами, обирая жертву и бросая ее прямо на месте. Нет, здесь был совсем другой случай: в городе объявился зверь в человеческом облике.

Между тем в народе уже давно ходили слухи о жестоком душегубе. Многочисленные исчезновения людей считались делом его рук. Собственно, от слухов о проделках убийцы горожане довольно быстро перешли к ропоту на бессилие новой власти. Находились и те, кто, припоминая «тихие» царские годы, был готов с критикуемым Советами религиозным фанатизмом объявить появление убийцы Божьей карой. Подобные сплетни и нелицеприятные сравнения очень не нравились новой власти.

...

Нет, здесь был совсем другой случай: в городе объявился зверь в человеческом облике.

Чтобы провозгласить отказ от ложных идеалов самодержавия и указать путь к коммунизму, требовалось подкреплять слово делом, а обещания – победами. Оттого-то Василия Степановича уже второй раз беспокоило начальство с недвусмысленным требованием принять меры. Якобы лично сам товарищ Ленин был заинтересован в скорейшей поимке охотника на людей. Подводить товарища Ленина в таком деле, особенно после досадного инцидента с бандой «кошельковцев», было чревато.

…В этот раз, как и во все предыдущие, убийца не оставил особых следов, позволяющих его изобличить. Гениев криминалистики среди молодых офицеров народной милиции не было, равно как и мэтров психологии. Не выходило ссылаться на Габриэля Тарда и Чезаре Ломброзо с их антропологическими и социологическими методами. До всего нужно было доходить самим, набираясь опыта на месте и строя версии прямо по ходу расследования. Самым очевидным фактом была жестокость убийцы: он бил сзади по голове тяжелым тупым предметом, раскалывая кости черепа, словно грецкий орех. Вероятно, орудовал молотком. Судя по характеру ударов, подкрадывался сзади, после чего ждал, пока стечет кровь, складывал тело в мешок и выбрасывал в реку.

Становясь добычей сыщиков, такой улов обычно не давал никакой полезной информации о нраве или привычках убийцы. Однако рассматривая выловленный из воды мешок, милиционеры обратили внимание на одну существенную деталь, отличавшую этот случай от предыдущих. На дне мешка осталось зерно.

Овес. Значит, у маньяка была лошадь. Сейчас, в эпоху дактилоскопической, графологической и проективной экспертиз, в эпоху видеонаблюдения, мобильной связи и тотальной урбанизации, когда люди вынуждены жить, буквально сталкиваясь друг с другом носами, такая деталь вряд ли покажется существенной подсказкой. Но только не в Москве 1920-х годов, где автомобилей практически не было, а лошадь считалась, пожалуй, самым привычным средством передвижения. Разумеется, лошади использовались и в селе для работы, но убийца был местным.

...

Становясь добычей сыщиков, такой улов обычно не давал никакой полезной информации о нраве или привычках убийцы.

Сыщики начали присматриваться к извозчикам – они были первыми, кто приходил на ум при мысли о владельцах лошадей. Они дежурили на площадях, курсировали по улицам, работали на милицию, власть, нэпманов… Их было несколько тысяч, а значит, проверить каждого, не имея под рукой пристойной картотеки и средств связи, становилось задачей почти непосильной для насчитывающего всего несколько десятков сотрудников управления милиции.

Но вот новая жертва! На этот раз милиционеры обнаружили в мешке с трупом… детскую пеленку. Ей убийца, взяв первое, что оказалось под рукой, перевязал рану на голове покойника (нужно думать, чтобы не наследить). Таким образом, ценой еще одной человеческой жизни сыщики получили более ясное представление об объекте розыска: извозчик, семейный, с недавно родившимся ребенком. Это уже было кое-что.

Однако прежде чем картина прояснилась окончательно, к ужасу постреволюционной Москвы, прошел целый год. Лишь 18 мая 1923 года сыщики нагрянули к некоему Василию Комарову, пожилому извозчику, проживавшему с женой и детьми на Шаболовке. Свой пристальный интерес желавшие действовать по закону милиционеры скрыли необходимостью проверки упомянутого извозчика: дескать, поступил сигнал, что он гонит самогон (вся округа знала, каким крепким пьяницей был Комаров).

Добродушно скалящийся старичок сипло поздоровался и пустил наряд в дом. Проводя милиционеров по комнатам, он вместе с женой всем своим видом демонстрировал открытость и желание сотрудничать. Никаких странных или подозрительных следов в жилище обнаружено не было. Когда же милиционеры, вместо того чтобы покинуть дом Комарова, направились в сторону чулана, нервы извозчика сдали. С криком он бросился в окно. Во дворе дежурила еще пара сотрудников, но проявивший недюжинную силу Василий вырвался и убежал прочь. Его жена, все это время стоявшая на месте, села на пол и разрыдалась. Последние сомнения оперативников отпали, стоило только отпереть шатающуюся дверь чулана. Там, рядом с заполненным кровью корытцем, лежало мертвое тело.

Василий Комаров был объявлен в розыск и пойман на следующий же день, показавшись на улицах Подмосковного Никольского. Началось долгожданное следствие, в ходе которого выяснилось множество разнообразных деталей и подробностей. Они интересовали всех причастных и непричастных к поимке первого отечественного маньяка (хотя в те годы подобный термин никто не использовал). Следователи буквально разложили всю биографию убийцы по полочкам.

Василий Комаров, ранее носивший фамилию Петров, родился в 1877 году в Витебской губернии. Родом из многодетной семьи, где все были подвержены пагубному пристрастию – Вася начал пить с 10 лет. К 15 годам он уже был настоящим алкоголиком, употребляя водку лишь по праздникам. В остальное время пил все, что горело. Служил в армии. После некоторое время ездил вместе с первой женой по Российской империи. Затем работал на складе, откуда воровал продукцию, за что впоследствии был уволен и посажен в тюрьму. Первая жена не дождалась мужа – умерла от холеры, пока он отбывал наказание. Освободившись, Петров переехал в Ригу, где женился на двухдетной вдове Софии. Забитая и абсолютно апатичная, привыкшая к насилию жена была подходящей партией для алкоголика, у которого на почве болезни начали развиваться садистские склонности. Он мог бить и пороть ее вожжами сколько угодно, отводя душу и спокойно продолжая деградировать в пьяном угаре.

С насиженного места семейство Комаровых согнала Первая мировая война. Когда немцы стояли уже около Прибалтики, Василий переехал от греха подальше на Поволжье. Во время революционных событий 1918 года Петров записался добровольцем в Красную армию. В ее славных рядах срок, отсиженный при царе, ему зачли в плюсы (как-никак жертва царского произвола!). Очень скоро 42-летний Василий Петров получил под командование взвод. Тогда-то ему и довелось впервые высвободить всю взращенную многолетними загулами жестокость!

Василий Комаров с женой (1923 год). Убийца, прозванный за жестокость Человеком-машиной

В допросной он хвастал деталями своей биографии. Гордился ею! Так вот, за всю службу в Красной армии Василию более всего запомнился проведенный им расстрел дезертира. Ему очень понравилось сладкое чувство власти над чужой жизнью, чувство дареной силы в своих вечно дрожащих пальцах. В современной криминологической традиции первой стадией становления личности маньяка принято считать период, когда его охватывают усиливающиеся фантазии. Вероятно, за всю свою жизнь Василий часто представлял себе акты насилия, выплескивая их в пьяных драках или избивая женщин и детей. Но после легитимированного суровым революционным часом убийства взрослого мужчины подсознательная жажда насилия прорвала последние рубежи здравого смысла.

Василий Петров упоминал о своей любви к делу коммунизма. Однако ему нравился не коммунизм, а подаренная им возможность причинять боль. Довольно скоро Петров попал в плен к белогвардейцам, и некоторое время считался погибшим. Однако он не погиб. Неизвестно, что именно происходило с будущим маньяком в плену у деникинцев, но он все же выжил. Выкарабкался из плена, вывернулся из-под взоров НКВД и, тихо перебравшись с семьей в Москву, сменил от греха (и чекистов) подальше фамилию. Поселился Василий Комаров на безлюдной улочке Шаболовке, в доме № 26. После жгучих событий прошлых лет жильцов на ней было немного, а окрестные дома и вовсе превратились в руины, потому жизненное пространство Комарова никем не стеснялось, позволяя ему оформлять свои фантазии в конкретные желания. Физического труда Комаров не любил, оттого предпочел стать извозчиком. Впрочем, если верить словам самого маньяка, эта работа его не слишком интересовала. Все, чего ему хотелось, либо плескалось в стакане, либо…

Когда правительство объявило нэп, идейный сторонник классовой борьбы и марксистского взгляда на развитие общественных формаций (если он вообще знал, что это такое) Василий Комаров всей своей пропитой душой возненавидел нэпманов. Как Лёнька Пантелеев или Жоржик Черненький. Впрочем, нет, совсем не так. Те хоть и были хищной породы, но не были чужды отдаленного представления об общечеловеческой морали. Комаров был падальщиком. Он ненавидел любого, кто хоть в чем-то превосходил его самого, а учитывая, что в сравнении с запойным вороватым лентяем даже посредственность казалась гением… К нэпманам же маньяк питал особенную зависть, впоследствии прикрываясь классовой пролетарской ненавистью.

Настоящих почитателей нэпа, лоснящихся от шика и швыряющих направо и налево купюры, он видел крайне редко, поэтому очень скоро переключился на идейных врагов поменьше – спекулянтов, или «хомутов», как он, истинный городской житель, презрительно обзывал крестьян. Рассказывая о своих преступлениях, этот высушенный, хитровато щурящийся старик с неизменным удовольствием описывал убийства, приправляя их народными прибаутками и просторечивой веселостью. И хотя на вопрос о мотиве он неизменно стыдливо отвечал: «Деньги», следователи видели в его глазах другую жажду. На вопрос, сколько человек он убил, маньяк сообщил неожиданную цифру – больше 30.

Оказывается, все началось намного раньше, чем полагали милиционеры. Еще 2 года назад, когда февральским снежным днем к нему, уже с утра набравшемуся «горькой», подошел приехавший в город крестьянин. Он собирался купить лошадь, а Комаров как раз хотел продать свою. Сговорившись о цене, Василий предложил мужику «обмыть» покупку. Тот согласился, отправившись к Комарову домой. Дальше, как рассказывал маньяк, гость быстро опьянел и стал рассказывать, что лошадь он покупает не для себя. Скотину он хотел обменять в одном из сел у знакомых на зерно, а зерно, пользуясь моментом, сбыть в Москве какому-то торговцу. Комаров, по его словам, буквально взбесился при упоминании о корысти. Перед ним сидел самый настоящий спекулянт! Один из тех подонков, из-за которых сам Комаров и русский народ света белого не видят! Бешенство, однако, не помешало хозяину спокойно сходить в чулан и, выждав момент, расправиться с незадачливым коммерсантом ударом молотка по голове. Кровь забрызгала пол, стол и одежду Василия, но ему было не до этого. Он не чувствовал страха или угрызений совести. Он был в эйфории.
Закопав первый труп в одном из разваленных домов, Комаров отправился на рынок и продал крестьянские пожитки, приобретя бутыль самогона. С той поры убивать он уже не прекращал, действуя по одному и тому же сценарию. «Продавал лошадь», вез очередного доверчивого покупателя к себе, щедро делился с ним выпивкой, а после беспощадно убивал молотком, сливая кровь в корыто. Вскоре закапывать трупы неподалеку от дома стало неудобно – только за первый год он убил 17 человек, превратив окрестности в кладбище. Тогда Василий принялся топить тела в реке.

...

Жена, узнавшая о новом увлечении мужа, отнеслась к этому кошмару флегматично. А что делать? Жить как-то нужно, а там только бы войны снова не было. И она стала помогать мужу-убийце, усердно драя после его проделок пол и стены. Но особенный омерзительный цинизм ситуации заключался в том, что в ночи, когда Василий убивал, она, не делая ничего, чтобы предупредить трагедию, молилась! Отмаливала души невинно погубленных!

Узнав имя убийцы, Москва вознегодовала. Когда маньяка привезли указывать места захоронений возле дома, собравшаяся толпа чуть не прорвала усиленную милицейскую цепь, норовя разорвать того на клочки. Весь город проклинал Комарова и примеривал на него пытки, одну страшнее другой – сожжение, варка живьем, отрубание головы…

На начавшемся 6 июня 1923 года суде он не раскаивался. Шаболовский душегуб не боялся смерти. Нет, не от какого-то особого бесстрашия или волевых качеств.

Просто он был пуст внутри, а оттого и не чувствовал ничего, что делает человека человеком. Только ненависть и жажда убийства приближали его, как он сам о себе думал, к идейным борцам классовой войны. Присутствовавший на том суде талантливый журналист и впоследствии писатель Михаил Булгаков позже написал, что не увидел в этом отвратительном Божьем создании ничего человеческого.

Молодой Михаил Булгаков, освещавший резонансное дело Комарова в качестве журналиста

Шаболовского душегуба признали виновным и вместе с женой приговорили к расстрелу, незамедлительно приведя приговор в исполнение. Так расправились с первым советским маньяком. Жаль, что он был далеко не последним…

«Мосгаз»

Знаменитый французский социолог, последователь Огюста Конта и оппонент Карла Маркса, Эмиль Дюркгейм, был известным специалистом конца XIX – начала XX века в области человеческого поведения. Точнее сказать, ненормального поведения, в науке именуемого девиантным. Давая определение различным проявлениям этой общественной ненормальности, ученый утверждал, что девиации имеют полезное для общества значение: они помогают остальным более четко понять, что же такое допустимое поведение, примеряя отклонения и их последствия на себя. Иными словами, глядя на труп самоубийцы и его плачущих родственников, нормальный человек лишний раз осознает, что самый короткий путь решения проблем не всегда самый верный.

С этой сугубо научной точки зрения убийство 12-летнего мальчика Кости, произошедшее 20 декабря 1963 года в Москве, – яркий образец поведения существа, которому чужда человечность. Неизвестный убийца, представившись коротко и внятно: «Мосгаз», вошел в открытую доверчивым ребенком квартиру и, убедившись, что тот дома один, зарубил его топором. Жестокое убийство буквально потрясло столицу, не знавшую подобных преступлений уже полвека. Даже на сыщиков, многое повидавших в военные годы, расправа произвела жуткое впечатление. С места убийства были похищены 60 рублей, детский вязаный свитер и флакон одеколона.

Новая банда? Но ей нет смысла вламываться в самую обычную квартиру и убивать ребенка ради копеек. Сбежавшие из мест заключения особо опасные уголовники? Соседи давали противоречивые показания, припоминая, однако, человека, который днем сновал по подъезду, представляясь сотрудником «Мосгаза».

Спустя пять дней, 25 декабря 1963 года, в Иваново происходит сразу три нападения. Убита старушка и маленький мальчик: из первой квартиры украдены 70 копеек и карманный фонарик, из второй – какие-то вещи и авторучки. Третью жертву, жившую по улице Калинина девятиклассницу, неизвестный изнасиловал и, несколько раз ударив по голове топором, оставил умирать на полу квартиры. Однако девочка выжила. Ее описания помогли МУРовцам составить более подробный портрет убийцы – высокого мужчины южного типа в темном пальто и шапке-ушанке.

По захлебнувшемуся от кровавых подробностей расправы городу поползли страшные слухи. В эпоху повальной солидарности и преобладания группового мнения над индивидуальностью именно слухи становились основной пищей для большинства умов. И в этих возбужденных страхом умах неизменно красным цветом отпечатывалось слово «Мосгаз». Тем не менее, опасаясь оставлять детей одних дома и открывать двери коммунальщикам, москвичи не меняли своих привычек, надеясь, что трагедия, бродившая дворами «сталинок» мимо тоскливо покачивающихся детских качелей, не догадается заглянуть к ним.

...

По захлебнувшемуся от кровавых подробностей расправы городу поползли страшные слухи.

Дело заинтересовало Никиту Сергеевича Хрущева, привыкшего держать руку на криминальном пульсе столицы. Отчетливо представляя себе, на что способен пойти преступник и как это отразится на общественном порядке, он в приказном порядке затребовал от милицейского начальства поймать изверга в самые короткие сроки. В противном случае Никита Сергеевич пригрозил заменить непригодное начальство на более ответственное и успешное.

А 8 января 1964 года в своей квартире, близ Марьиной Рощи, была убита 46-летняя гражданка Ермакова. Еще недавно она испуганно охала, слушая байки зашедших на чай соседок о неуловимом «Мосгазе». Женщина и представить себе не могла, что очень скоро окажется на месте несчастных жертв маньяка. Когда представившийся сотрудником ЖЭКа молодой парень попросил пустить его внутрь, чтобы проверить квартирные условия, Ермакова, ни мгновения не колеблясь, открыла дверь. На этот раз, кроме обычного своего улова, убийца прихватил из квартиры оранжевый телевизор «Старт-3».

Эта примета и стала ключевой в оперативно организованном поиске. Прошерстив район, сотрудники розыска выяснили, что мужчину южного типа с закутанным в простыню телевизором недавно подобрал проезжавший по дороге самосвал. На следующий день один из водителей признался, что подвозил мужчину с телевизором, но особого внимания на него обратил. На вопрос об адресе водитель указал 2-ю Мещанскую улицу в районе Рижского вокзала.

В операции по поимке преступника неоценимой оказалась помощь сыщика Владимира Чванова [15] , который сам был родом из тех мест и прекрасно знал район. Именно ему удалось установить окончательный адрес убийцы, который, не задумываясь о маскировке, продавал в своем подъезде новенький телевизор.

…В квартире убийцы никого не оказалось, отчего оперативники поневоле занервничали – не за очередной ли кровавой жертвой отправился убийца? Поскольку искать маньяка в огромном городе было бессмысленно, сыщики решили подождать и устроили засаду.

Молодая актриса из провинциального Оренбурга Алевтина Дмитриева невероятно удивилась гостям в форме. Капризное дитя театра, она не понимала, что происходит и почему ее допрашивают насчет Володи. Более того, актрису немного возмутило, что милиция имеет право вот так врываться в квартиру к заслуженному сотруднику КГБ майору Владимиру Ионесяну! Об этом строптивая Алевтина не замедлила сообщить опешившим сотрудникам МУРа. Ее забрали в отделение, а в КГБ направили срочный запрос.

Разумеется, никакого майора Ионесяна в природе не существовало. За девушку взялись серьезнее, пытаясь, не переходя грань деликатности, объяснить ей ситуацию. Одновременно стали проверять упомянутую ей личность и выяснили, что Владимир Михайлович Ионесян 1937 года рождения еще совсем недавно жил в Оренбурге, работая вместе с Дмитриевой в одном театре. Сам родом из Тбилиси. Имеет две судимости: одну – за воровство, вторую – за уклонение от воинской службы (в 1959 году получил 2,5 года).

Владимир Ионесян (1937–1964) – убийца-театрал

Алевтина продолжала рассказывать милиционерам выдумки, которыми кормил ее сожитель. О том, как они познакомились, когда он выполнял задание в Оренбурге, а затем, проникшись к ней пылкими чувствами, пригласил с собой в Москву. Ионесян рассказывал девушке, что выполняет тайные задания государственного масштаба, после завершения которых они станут жить ни в чем себе не отказывая. Еще недавно они снимали комнату в Иваново, но оттуда пришлось бежать якобы потому, что в ходе задания его раскрыли и теперь могли убить.

Когда «девушка Бонда» начала понимать, что милиционеры видят в ее избраннике совершенно другую личность, то попросту замолчала. И упорствовала в своем молчании довольно долго, пока порядком уставшие сыщики не познакомили ее с крайне необычной деталью биографии Ионесяна: он был женат и имел ребенка. Уже 2 года. Это была чистейшая правда. Сыграв на чувстве женской ревности, МУР узнал о местонахождении убийцы. Тот был в Казани, куда поехал «по заданию» (на самом деле он отправился на отдых к старому приятелю).

Маньяка Владимира Ионесяна схватили 12 января 1964 года, выманив на железнодорожную станцию фальшивой телеграммой о приезде Алевтины. В качестве приманки использовали загримированную сотрудницу розыска.

Оказать сопротивления оперативникам он не смог.

Его допрос не открыл следователям ничего нового.

Ионесян постоянно твердил, что совершал преступления, чтобы содержать Алевтину.

Но он, будучи вменяемым и вполне адекватным внешне, не мог не понимать, насколько нелепо выглядят эти мотивы, учитывая мизерную добычу с убийств. Дальнейшую судьбу «Мосгаза», по слухам, решил сам Хрущев, брезгливо приказавший казнить «этого». Алевтине Дмитриевой дали 15 лет за соучастие, как бы демонстрируя, что незнание законов, равно как и нежелание считаться с реальностью, не освобождает от ответственности.
Владимира Ионесяна расстреляли 1 февраля 1964 года.

«Я прихожу ночью…»

Корыстный мотив. Его нередко можно увидеть в уголовных делах, сопряженных с насилиями и убийствами. Означает он, как правило, выгоду в самом обыденном экономическом проявлении. Как говорилось выше, даже серийные убийцы часто пытались придать своим действиям такой бытовой подтекст. Однако разница между искателем удачи, смело управляющимся с оружием налетчиком, добывающим на одном преступлении целые состояния, и методично убивающим жертву за жертвой невзрачной личностью, суетливо припрятывающей вытянутую у покойника десятку, очевидна. Что за странный стыд или нелепый расчет заставляет серийных убийц маскировать мотивы? На этот вопрос есть много ответов. Все они не имеют значения перед лицом содеянных поступков. Возможно, именно поэтому советская история в большей степени знает о тех, кто не стремился прятаться за ложью слов или как-то объяснить свою подлинную природу, глубоко утопленную во фрейдистском Танатосе.

...

Одно из таких чудовищ 40 лет назад держало в страхе огромный советский Саратов [Куйбышев], получив за свои злодейства прозвище Ночная тварь. Так его прозвали за стиль нападения. Пробираясь ночью через окно, он разыскивал спящую хозяйку дома и грубо насиловал ее, предварительно оглушив камнем или обухом топора. Или сначала убивал, а уже после насиловал.

Согласно хронологии событий, впервые Ночная тварь дал о себе знать 28 апреля 1969 года в одной из квартир барачного типа на улице Электрифицированной, рядом с местным заводом «Прогресс». Убив кирпичом целую семью (мужа, жену и ребенка), он изнасиловал труп женщины, забрал попавшиеся на глаза ценности и поджег квартиру, заметая за собой следы. Когда переполошившиеся от дыма и запаха гари соседи выбежали на улицу с ведрами, маньяк был далеко. Первое время милиционеры склонялись к версии преступления из мести, взяв под подозрение нескольких знакомых убитой семьи. Начавшееся следствие имело казенный привкус и дурно пахло, отчаянно громыхая домыслами и подведенными уликами. Спустя полгода задушевных бесед с подозреваемыми следователь скрепя сердце признал, что убийство совершил кто-то другой.

Маньяк, выжидавший все это время и убедившийся в собственной безнаказанности, вновь принялся за старое. Некоторое время он просто выискивал среди светящихся ночью окон одно, где не смогут оказать сопротивления. Дело в том, что, обладая буйным по натуре характером (это выяснилось позже, когда личность его стала известной),

Ночная тварь все же панически боялся криков и сопротивления жертвы. Неизвестно, скольким жертвам спасла жизнь его трусость, когда маньяк, прячась в кустах, провожал их липким и жадным взглядом, ощущая, как закипает кровь. Последнюю крупицу самообладания он утратил через год, когда в конце апреля 1970 года забрался в дом, где жили две женщины – мать и дочь. Оглушив топором обеих, он принялся насиловать мать. Но то ли удар оказался недостаточно сильным, то ли в темноте он промахнулся, но пришедшая в себя дочь истошно закричала. Испуганное чудовище бросилось бежать, мелькнув голой спиной за окном. Приехавшие на вызов милиционеры моментально опознали почерк.

...

Ночная тварь все же панически боялся криков и сопротивления жертвы.

В тихом промышленном городке назревала паника, однако маньяк больше не мог ждать. Следующее нападение он совершил в ночь на 9 мая. Были убиты 70-летняя старуха и ее молоденькая 30-летняя квартирантка. Побрезговав девушкой, Ночная тварь изнасиловал труп старухи.

Шок, охвативший Саратов, перешел в ужас. Местные жители не могли поверить, что в их городе завелось чудовище. Но верить приходилось. Родители перестали выпускать на улицы детей, мужья торопились пораньше уйти с работы, чтобы встречать жен, некоторые горожане подумывали о том, чтобы начать заколачивать окна. Возле магазинов, на шоссе и в жилом секторе появились совершающие ночные и дневные дежурства мужчины с алыми повязками народной дружины. Местная милиция, несмотря на старания, дать необходимый результат пока не могла.

Дело в том, что 14 июня 1970 года должны были состояться выборы в Верховный Совет СССР. Но из-за Ночной твари в Куйбышеве они оказались под угрозой срыва. Насмерть перепуганные люди отказывались пускать к себе агитаторов и участковых, подозревали убийцу в ком угодно и обоснованно демонстрировали представителям правящей партии гражданскую позицию, заявляя, что пока маньяк не будет пойман, на выборы они идти не намерены.

В верхах пожелание трудящихся учли и отправили в Саратов следственную группу из самой Москвы. Гостей столицы возглавлял знаменитый сыщик Игорь Карпец, талантливый в своем деле и хорошо владеющий методиками оперативнорозыскной деятельности. Задачу перед ним поставили максимально четкую: поймать маньяка до выборов.

Сыщики прибыли на место 22 мая 1970 года и в тот же день взялись за работу. В отличие от местных коллег, делавших упор на опрос населения и попытки составить портрет Ночной твари, они, взяв на вооружение знаменитое высказывание Кузьмы Пруткова «Зри в корень», изучали тип мышления убийцы. Впервые обращалось внимание на географию преступлений. Было сделано предположение о том, что убийца передвигается на велосипеде. И это очень скоро подтвердилось: на одном из мест преступления был обнаружен ключ от велосипеда «Харьков». Это был прогресс! Участковые и дружинники тут же оповещали об этой примете. Город погрузился в напряженное ожидание…

Город взорвался 5 июня 1970 года: Ночная тварь убил целую семью! Выбив окно, он топором зарубил спящего отца семейства и двоих детей, а затем оглушил, изнасиловал и убил мать.

В ночь на 8 июня около шоссе патрульные заметили ехавшего на велосипеде мужчину. Время и место действия, неподходящая по сезону длинная одежда вызвали подозрения. На призыв остановиться мужчина бросил велосипед и побежал. Преследователи не отставали. В ходе погони они дважды теряли его из виду, но продолжали поиски, не давая беглецу скрыться. Наконец Ночная тварь (а это был он) все-таки оторвался от преследователей, нечеловеческим усилием перебравшись через встретившийся на пути трехметровый бетонный забор. Финиш.

Борис Серебряков – Ночная тварь (1941–1971)

Он оказался на территории режимного объекта – завода «Прогресс» – и даже не сообразил, что, перелезая, зацепил сигнализацию. Очень скоро вооруженная охрана завода схватила мужчину и передала его подоспевшей милиции.

Сыщики из МУРа, воспользовавшись местным архивом, провели проверку. Ночная тварь оказался рабочим местного кабельного завода Борисом Серебряковым. Выходец из Чечено-Ингушской АССР, он неоднократно попадал в поле зрения милиции как злостный хулиган. С раннего детства проявлял устойчивые асоциальные склонности. Любил драться и воровать. Нередко пил, после чего приставал к гражданам в общественных местах и неизменно оказывался в отделении милиции. Проживал в местном общежитии. Друзей не имел. Девушки или жены также. Когда милиционеры начали прояснять причины такого отшельничества, выяснилось, что Серебряков патологическую тягу к насилию удивительным образом сочетал с трусостью перед женским полом. Одновременно прояснялись и другие нелицеприятные факты его биографии: кроме хулиганства, он несколько раз был задержан в связи с попытками поджога (данный признак – тяга к разрушению – в молодом возрасте чрезвычайно часто наблюдался и продолжает наблюдаться у маньяков) и не только. Очевидно, с возрастом психика убийцы постепенно начала приобретать столь обычный для этого типа образ, застревающий на фантазиях о насилии.

За 2 года до основных событий Серебряков уже предпринимал попытку совершить насилие, выпив для храбрости. Раздевшись догола, с ножом в руках он напал на дежурную диспетчерской станции, однако, перепуганный ее криками, скрылся. Некоторое время сидел тише воды ниже травы, с минуты на минуту ожидая визита органов. Увы, не дождался – не было среди саратовских милиционеров гения сыска, способного предвидеть, к чему приведет «пьяное хулиганство». Когда понял, что ему ничего не грозит, набрался храбрости.

Борис Серебряков во время следствия (1970)

Это был самый громкий судебный процесс Куйбышева. В зале и на улице перед зданием суда собралось столько народа, что со стороны могло показаться, будто начинается новая революция. Казалось, всему городу хочется взглянуть на маньяка и услышать, что скажет судья. 16 сентября 1970 года Куйбышевский суд приговорил Бориса Серебрякова к смерти. Приговор привели в исполнение через полгода, в 1971 году, в тюрьме Сызрани.

Призрак Витебска

Его имени суждено было стать печальным символом трагедии, недобрым знаком расставания с наивной верой в светлое будущее свободного от серийных убийц социализма. Но это только аверс. Реверсом была жестокая констатация косности мышления советских руководителей-бюрократов, для которых собственный достаток был значительно важнее спокойствия сограждан и жизней невинно пострадавших людей.

Дело Витебского душителя, вне всякого сомнения, может считаться одним из самых резонансных за всю историю советской эпохи. А тот ореол забвения, который окружает его, – плодом усилий замявших собственную недальновидность чиновников. Одну из самых зловещих своих шуток смерть сыграла 14 мая 1971 года, обменяв одну человеческую жизнь на десятки других.

В тот роковой вечер подавленный и забитый, приходящий в себя после сильной болезни молодой парень в одиночестве брел по дороге из Полоцка на Экимань. Недавно вернувшийся из армии, он узнал, что клявшаяся в вечной верности подруга вышла замуж за другого. Овладевшая умом смертная обида предлагала только один выход. На него намекала украденная из чьего-то двора бельевая веревка. Повеситься – единственный выход, свести счеты с миром, в котором ему, как мужчине, не нашлось места…

Недалеко от полоцкой дороги 15 мая 1971 года было найдено женское тело. Разорванная одежда и следы удушья, чья-то неловкая попытка присыпать девушку землей под деревом недвусмысленно указывали на насильственную смерть. Местное милицейское руководство не придало эпизоду особого значения. Был собран ряд улик, найден взявший на себя вину человек, а один из ведущих следователей, матерый карьерист, получил за него благодарность и премию. На этом инцидент посчитали исчерпанным.

Конечно, когда спустя полгода, 29 октября, в милицию неожиданно обратилась потерпевшая с заявлением, что ее пытались задушить, ни у кого из сотрудников не возникло и мысли, что эти два дела могут быть как-то связаны. Гражданка рассказала прибывшему на вызов милиционеру, что, когда она ночью возвращалась с работы, на нее сзади навалился какой-то человек. Сильный и высокий, одетый в плотное серое пальто, он попытался задушить жертву и наверняка сделал бы это, если бы ей не удалось закричать. Прибежавшие на шум свидетели – несколько возвращавшихся с танцев старшеклассников – спугнули злоумышленника, и тот сбежал. Милиционер покивал, посочувствовал жертве, запротоколировал основные детали события и пообещал разобраться в случившемся. В тот момент он ни на секунду не сомневался, что имеет дело с обыкновенным пьяным хулиганством. Когда на следующий день, 30 октября, в УВД поступило сообщение об обнаруженной близ поселка Руба в небольшом придорожном ельнике мертвой девушке, милиционеры отреагировали примерно так же, как и при обнаружении первого трупа. Провели поиск человека, не имевшего алиби, и, найдя подходящую кандидатуру, довольно быстро отправили его далеко и надолго, получив за свою «работу» заслуженную награду.

...

Прибежавшие на шум свидетели спугнули злоумышленника, и тот сбежал.

Эти редкие и практически незаметные для небрежно работавших важных персон в погонах убийства протянулись в череде рутинных происшествий, прочной нитью из матовокровавого бисера, подготавливая тихий сельский регион к безумию. Подобно тому, как первые капли, стекающие по своду старой штольни, могут предвещать скорое наводнение, эти случаи, столь незначительные для большинства, означали для кое-кого масштабную переоценку всех жизненных позиций.

Только в 1975 году, когда за год случилось два схожих по стилю нападения убийства (в обоих случаях жертвы умерли от удушья), причем во второй раз молодую симпатичную девушку убили средь бела дня недалеко от остановки, в милиции стали подозревать нечто более серьезное, чем нападения «хулигана». Нет, разумеется, вопиющие факты и ранее бросались в глаза некоторым сыщикам, в основном из числа молодых, но все их доводы разбивались о циничные ухмылки старших коллег. Теперь же им, скрипя зубами, приходилось признавать: в регионе творилось неладное. Однако даже тогда, когда статистика насильственных смертей начинала неуклонно приближаться к зловещей отметке в два десятка, они продолжали всячески тормозить процесс. Не из-за глупости, а исключительно из-за боязни, что признание одной ошибки может повлечь крупные разбирательства, и начальство в Москве ощутит, наконец, запах старательно припрятываемого грязного белья.

...

«Мне нужна была женщина, чтобы прикоснуться к ее телу, попытаться совершить с ней половой акт. Если же я контактировал с женщиной, мной овладевало умопомрачение, я давил ее и убивал. В этот момент у меня было такое состояние, словно все вокруг в тумане…» [16] .

Однако тревожные цифры из официальных отчетов все же привлекли к себе нежелательное внимание самого Генерального секретаря, которым в ту пору был чекист со стажем и отменным нюхом – Юрий Андропов. Он и поручил разобраться в странных делах, творящихся в Витебске, министру внутренних дел СССР Виталию Федорчуку. Чтобы умаслить грозное руководство, местные чиновники не нашли ничего лучше, кроме как действовать по старой схеме, найдя после очередного убийства очередного крайнего. В тот раз несправедливо обвиненный в преступлениях человек, оказавшись в СИЗО, наложил на себя руки. Что только сыграло на руку упрятавшим его следователям, позволив вполне безнаказанно выставить сельского шофера грозным убийцей и вновь замылить глаза начальству. Несогласный с официальными версиями и выкладками молодой сыщик Николай Игнатович пытался обратить внимание руководства на несоответствие их версий с кошмарной реальностью происходящего. Но все напрасно: в области было убито 18 молодых и красивых женщин, а невинно пострадавших от рук милиции по этому делу было уже больше десятка.

Действуя практически на свой страх и риск, Игнатович попытался провести системный анализ, поднимая дела 5-летней давности, и составить карту преступлений. Его рвение и пыл, вызывавшие насмешки начальства, обеспечили в конечном итоге серьезный прогресс в деле неизвестного душителя. Частично именно его следовало благодарить начальнику УВД Витебского облисполкома Мечеславу Ивановичу Грибу, которого спустя некоторое время назначили ответственным в деле страшной серии убийств.

Обращали на себя внимание две вещи: во-первых, специфичная форма умерщвления жертв (удушье, причиняемое любыми подручными средствами или же руками); во-вторых, обязательная физическая привлекательность девушек. Тела девушек находили, как правило, в местах, прилегающих к проселочным дорогам или остановкам. Как можно заманить жертву в таких случаях? Правильно, предложить подвезти. Проверка версии о наличии у убийцы средства передвижения неожиданно увенчалась успехом. Некоторые из опрошенных свидетелей вспомнили, что в последний раз видели девушек садящимися в красный «Запорожец». Иногда в деле фигурировал грузовой фургон – явно служебный.

Когда неожиданно раскрывшая глаза на происходящее в Витебске частота убийств намекнула вышестоящим инстанциям о сходстве этого дела с делом Гражданина Икс, чью поимку как раз в тот момент обеспечивали в Ростовской области, сам Витебск был охвачен животным страхом. В то время в регионе очень многим людям приходилось работать допоздна, возвращаясь домой из одного села в другое в поздний час ночи. Еще совсем недавно никто и не задумывался, что это может быть опасно. Сейчас же многие женщины отказывались выходить на работу вечером. На тихих полупустых улочках с опаской и подозрением смотрели на случайных прохожих и проезжающие автомобили. В 1983 году Витебск замер, словно смертельно напуганное животное, которое своей неподвижностью надеется обмануть охотника.

Каждое утро в милиции начиналось с двух вещей: с тоскливого вопроса «Ну?», который выражал страх и надежду одновременно, и с обсуждения того, что конкретно делалось для поимки преступника. Снова всплывает версия об автомобиле. Красных «Запорожцев» в области очень много, и проверить их все – дело непростое. Однако это был единственный шанс выйти на след убийцы, поэтому милиции приходится прибегнуть к помощи народной дружины. Шел 1984 год – самый «урожайный» за всю историю длившегося второй десяток лет кошмара. Несмотря на активные поиски маньяка, убийства продолжались. Шарф, веревка, сплетенные вместе колосья – душитель не имел специального предмета, предпочитая обходиться подручными средствами. Как вычислить такого?

Неожиданно на одном из мест преступления следственная группа обнаруживает во рту жертвы скомканную записку. Послание убийцы было немногословным и эмоциональным. В нем шла речь о националистической организации «Патриоты Витебска», якобы состоящей из мужчин, мстивших своим неверным женам. Раскрывался в записке и политический мотив – дескать, «Патриоты» собираются в ближайшее время расправиться с режимом и занять место коммунистов.

...

Следователь Игнатович хорошо умел читать между строк.

А «красным» и «легавым» – смерть. Следователь Игнатович хорошо умел читать между строк. Он понял, что убийца напуган автомобильными проверками, об истинном значении которых могли знать только люди, причастные к розыску. Значит, маньяк был не чужд партийной или розыскной деятельности.

Вскоре местному отделению КГБ становится известно о письме «Патриотов», которое было отправлено в день убийства в газету «Витебский рабочий». Содержание письма во многом дублировало содержание записки: убийца определенно хотел направить следствие по ложному следу. После этого у следствия появляется версия, что маньяк – кто-то из коллег по цеху. Были даже конкретные подозреваемые. Именно необходимость их проверки подтолкнула сыщиков к непростому, но элегантному решению проблемы.

Экспертной группе был поручен графологический анализ почерка. Когда с проверенных тайком сотрудников министерства внутренних дел были сняты подозрения, круг работы экспертов значительно расширился. Им пришлось обработать все имевшиеся в наличии образцы почерков местных жителей, так или иначе связанных с механизацией, вождением, технической поддержкой и т. д. Проверялись архивы, просматривались заявления, отчеты и письма. В общей сложности было проверено порядка 556 ООО почерков. Поражающая воображение цифра!

Но результат того стоил. Молодой эксперт-криминалист Михаил Букато сумел найти неоспоримое сходство почерков неизвестного убийцы и жителя села Солоники, секретаря-парторга Геннадия Михасевича. По долгу службы сотрудники сыска поддерживали контакты с огромным количеством людей. Многим из них Михасевич попадался на глаза, и следователи могли дать ему характеристику без чтения биографии. Спокойный, очень положительный мужчина, прекрасный семьянин, отец двоих детей. Ответственный работник, выпускник Городокского техникума механизации сельского хозяйства. У всех на виду. Не курит и не пьет. Всегда и везде первый, принимает участие в массе общественных мероприятий. Идеальный гражданин Советского Союза и надежда социалистического образа жизни.

Геннадий Михасевич (1947–1988)

Милиция начала проверять эту положительную личность, и очень скоро на глаза сыщикам попалось огромное количество уходящих в воду концов. Под маской веселого и отзывчивого механизатора пряталось нечто иное. Не столь радужное. Нужно ли упоминать о таких мелочах, как наличие в хозяйстве красного «Запорожца», доступ к служебным грузовым автомобилям и активное участие в розыске убийцы в качестве народного дружинника?

...

…Когда большая часть сомнений развеялась, 9 декабря 1985 года милиция отправила на задержание Михасевича целых 3 группы оперативников. Эти предосторожности были нелишни, как казалось Мечеславу Грибу: мало ли на что способен этот крепкий спортивный мужчина? Дома Геннадия Модестовича не оказалось – удивленная жена рассказала, что он собрал чемодан и… «Неужели сбежал?» – ахнули милиционеры. «Почему сбежал? – еще больше удивилась жена. – К родственникам поехал, в соседнюю деревню».

К поселку подъезжали с соответствующим настроением. Некоторым казалось, что Михасевич обвел всех вокруг пальца и скрылся. Но он оказался дома. Убийца 36 женщин сидел на кровати, готовясь ко сну, когда за ним пришли. Он казался уверенным в себе и весело пообещал родне, что скоро вернется. Ошибался. Настроенные на долгие, активные уговоры милиционеры были очень удивлены, когда уже в начале разговора Геннадий стал нервничать, пошел красными пятнами и потерял самообладание. Его уверенности хватило ненадолго. «Патриот Витебска» начал давать показания.

…Это случилось в тот самый вечер, когда он, молодой и обиженный на весь белый свет, хотел свести счеты с жизнью. Не мог молодой Гена больше терпеть обид, которые причиняли ему острые на язык девушки. Не мог и не стал бы. Идя по исполосованной колеями грунтовой дороге мимо освещенного луной фруктового сада, он повстречал молодую девушку. Выходя из сада, где собирала фрукты, она мельком взглянула на путника. Увидев в ее глазах презрение и высокомерие, Михасевич взбесился: «Что же я стану из-за какой-то дуры давиться? Да я лучше сам какую-нибудь задавлю…».

Михасевич – ударник социалистического труда, примерный семьянин и жестокий убийца-душитель (снимок 1986 года)

Он набросился на девушку и, преодолевая отчаянное сопротивление, задушил ее. Глядя в гаснущие миндалевидные глаза, он вдруг ощутил наслаждение! Ни с чем не сравнимое, превосходящее даже сексуальные порывы удовольствие от ощущения своего могущества. С тех пор оформившийся под внешним влиянием садизм стал для Михасевича единственным способом получить необходимую разрядку.

Сначала он действовал редко, с оглядкой – его неуверенность и неопытность помогли спастись одной из жертв. Но очень скоро стал делать успехи. Обратной стороной ночной жажды убийства стала тактичность и предупредительность его социального облика. Отличник учебы, примерный труженик и специалист. В 1976 году, справившись с внутренним дискомфортом, он женился и переехал из родной деревеньки Ист в Солоники, что некоторым образом повлияло на географию совершения преступлений.

Дело Витебского душителя завершилось скандалом. Убийца, на последних этапах следствия стеснительно улыбавшийся и даже получавший удовольствие от славы, был в этом скандале лишь инициатором. Настоящая буря развернулась в верхах, где защищали свои кресла чиновники в погонах. Все они были виновны в подделке улик и фабрикации «липовых» уголовных дел. Все они заслужили тюремный срок. Однако максимумом, которого добился советский закон, были выговоры в личные дела и тихие отставки с почетной пенсией и короткие, словно команда, извинения перед сидевшими в тюрьмах людьми. Больными, измученными ложью и несправедливостью…
Геннадий Михасевич был расстрелян в 1987 году.

Гражданин Икс

«Конечно, я мог бы стать алкашом, заглушать свои жизненные потребности. Но не для этого я изучал философские воззрения всех времен и народов, проходил университеты – жизненные и учебные, чтобы затравить свое сознание» [17] .

Эта сентенция вполне могла бы принадлежать маститому ученому-новатору, вопреки насмешкам коллег добившемуся успеха на своем поприще. Или путешественнику, который, бесстрашно презрев серую сытость будней, повторил путь Джеймса Кука. Или пламенному революционеру-пассионарию, бросившему вызов системе, доказавшему, что и один в поле воин. Однако единственным сходством с вышеперечисленными типажами автора этих слов был его неуемный фанатизм в достижении своей цели. Звериное бешенство и такое же коварство в действиях, способное по своей безумности затмить даже знаменитые оправдания американского маньяка Дэвида Берковица [18] .

…В Ростовской области 24 декабря 1978 года грянул гром: у речного моста в городе Шахты было обнаружено тело 9-летней школьницы Елены Закотновой, пропавшей из дому два дня назад. Девочка была задушена.

Но то, что сделали с ней до смерти, вызвало тошноту даже у экспертов-криминалистов.

...

Девочка была задушена. Но то, что сделали с ней до смерти, вызвало тошноту даже у экспертов-криминалистов.

Набившие оскомину слова: «Никто и подумать не мог, что это убийство станет первым в длительном марафоне смерти», окажутся в данной ситуации как нельзя кстати. Быстро сориентировавшиеся милиционеры, прочесав окрестности, нашли подозреваемого – местного жителя Александра Кравченко, ранее осужденного на 10 лет за изнасилование. Несмотря на наличие алиби, он внушал сотрудникам УВД определенные подозрения своим асоциальным поведением, тягой к хулиганству и воровству. Поэтому когда в скором времени представился случай взяться за Кравченко, так сказать, по полной программе (он совершил кражу), оперативники, не колеблясь, это сделали. Под давлением следствия и организованными правоохранителями избиениями со стороны сокамерника 16 февраля 1979 года Кравченко сознался. Нещадно битый уголовником, получавшим за свою работу послабления и передачи, хулиган взял убийство девочки на себя. Следователь пообещал ему в случае сотрудничества смягчение вины и достаточно гуманный срок —8—10 лет. Однако на суде Кравченко получил 15 лет.

После того как озлобленные родственники убитой девочки потребовали ужесточения наказания, никто и слушать не стал перепуганного лепета Кравченко. Дело было пересмотрено, а сам Кравченко расстрелян 5 июля 1983 года. Сейчас, спустя годы, такое решение, как и поведение милиционеров, вызывает протест и негодование. Но нужно смотреть правде глаза: во все времена случались трагические ошибки, вызванные пристрастием, личными мотивами и обыкновенным человеческим несовершенством. Не зря у Фемиды завязаны глаза.

...

Под давлением следствия 1 6 февраля 1 979 года Кравченко сознался.

Между тем убийца, чьему имени суждено было войти в современную историю криминалистики, выжидал. Он очень боялся возмездия. Знали бы потешающиеся над его забитостью знакомые и коллеги, каким будет итог подавленной агрессии и бушующей внутри бессильной ярости на себя.

Второй удар, вызванный отчасти именно бессилием, а также аффектами поврежденного болезнью мозга, он нанес 3 сентября 1981 года. В момент, когда молоденькая проститутка Лариса Ткаченко стала издеваться над вызванным комплексами мужским бессилием, он убил ее на месте, в придорожной лесополосе. Подробности этого убийства (как и многих последующих), из соображений этики опустим. Третье убийство по счету (12-летней Любы Бирюк, ненадолго отлучившейся из дому) завершило душевное превращение Ростовского потрошителя. За 1982 год он убил семерых детей в возрасте от 8 до 19 лет, отрезая куски тел и выкалывая глаза.

Как любой охотник, он очень быстро нашел идеальную для себя тактику поведения и самую удобную «дичь». Серый, совершенно незапоминающийся мужчина с суетливыми жестами и тихим, чуть заискивающим голосом, стал часто мелькать возле автобусных остановок и на перронах. Тихий убийца, он отчаянно боялся привлечь к себе внимание и никого не тащил силком в последний путь. Тщательно следя, чтобы никто не видел его рядом с жертвой, обещал той что-нибудь интересное и уводил, всегда шагая впереди. Так было легче не бросаться в глаза, а заодно проверять окрестности. Если жертва срывалась и не шла следом, моментально переключался на других. Детей обещал угостить жевательной резинкой или показать что-нибудь интересное, юных алкоголиков приманивал булькающей в бутылке беленькой, бродягам предлагал еду.

Словно Гамельнский крысолов [19] , он вел цепочки обреченных на верную смерть. За 2 года поисков милиция так и не получила ни достоверного описания убийцы, ни подтверждения того факта, что он действовал один. Старший следователь советника юстиции Ижогин, занятый серией убийств, был в растерянности.

Мясорубка смерти, между тем, набирала обороты: до 1985 года жертвами убийцы стали 32 человека. Как станет известно позже, по долгу службы он часто бывал в командировках по всему Советскому Союзу, оставляя кровавый след в Москве, Запорожье и Ленинграде, впоследствии списывавшийся на подражателей или случайные эпизоды. Страх и паника охватили Ростовскую область, по которой неспешно катилась волна насильственных смертей. Сыщики терялись в догадках. Их попытки выделить какую-то доминирующую черту в психике преступника приводили в тупик. Одни полагали, что убийца гомосексуалист, другие утверждали, что он медицинский сотрудник (хирургически расчлененные тела ставили под подозрения всех – от психиатров до патологоанатомов), третьи не вылезали из психиатрических клиник, разыскивая маньяка в числе их постоянных посетителей, страдающих шизофренией.

Труп 11-летнего Саши Чепеля с распоротым животом и выколотыми глазами был найден в лесополосе 28 августа 1984 года. Убийца встретил ребенка возле местного кинотеатра «Буревестник» и поманил за собой обещанием показать новый видеофильм. Только за последние два месяца это уже было пятое убийство маньяка, ведущего себя словно Жеводанский зверь [20] .

14 сентября того же года на центральном Ростовском рынке, недалеко от автостанции, милицейский инспектор Александр Заносовский с напарником, совершая патрулирование местности, задержали подозрительного мужчину. Милиционеры долго наблюдали за странным человеком. Высокого роста, худощавого телосложения, с коричневым портфелем в руках он суетливо бродил от платформы к платформе, пытаясь познакомиться с детьми и женщинами. Бросал жадные взгляды на открытые платья пассажирок (был теплый погожий день), норовил прикоснуться к кому-нибудь, а вызывая недовольство, спешно ретировался. Колоритный типаж.

Не колеблясь, Заносовский потребовал у мужчины предъявить документы и содержимое портфеля. В портфеле были обнаружены банка вазелина, нож и веревка. С таким набором задержанного Андрея Романовича Чикатило доставили в отделение. Во время допросов, в которых принимал участие заместитель начальника УВД Ростовской области Владимир Колесников, обвиняемый вел себя перепуганно, изъяснялся довольно путано и подозрительно. Его биография создавала двойственное впечатление. С одной стороны – выпускник Ахтырского технического училища связи, Московского электромеханического института инженеров железнодорожного транспорта, филологического факультета Ростовского университета и педагогического института, отличник военной службы, экс-председатель районного комитета физкультуры и спорта и бывший учитель русского языка в школе-интернате Новошахтинска, ныне начальник отдела снабжения государственного предприятия «Спецэнергоавтоматика».

С другой стороны – битый с детства матерью, переживший немецкую оккупацию, характеризующийся на работе как пассивный, уклоняющийся от неофициального общения. Плюс неприятная история, связанная с его воспитательской карьерой: Чикатило выгнали с работы за приставания к детям. Даже учитывая тот факт, что на тот момент задержания в местном УВД уже была почти сотня подозреваемых, по большинству статей Чикатило настолько удачно подходил на роль маньяка, что сыщики все сильнее склонялись к версии – он.

Андрей Чикатило (1936–1994)

Однако в дело вмешалась наука: эксперты установили, что у Чикатило вторая группа крови, а сперма, обнаруженная на одном из трупов – четвертой. Версия рассыпалась, словно карточный домик, и Чикатило решено было отпустить. Если бы в тот день оперативники доверились интуиции, а не науке, последующую 21 смерть можно было бы избежать.

Позже Андрея Чикатило все-таки задержали – за воровство (сам он, однако, утверждал, что воровал в пользу своего начальника), тихо исключили из партии и дали год исправительных работ. Но не прошло и двух месяцев, как где-то в недрах бюрократического аппарата что-то щелкнуло, и осужденный за мелкое воровство убийца 32 человек вновь задышал воздухом свободы.

Все претензии власти и департамента исполнения наказаний были исчерпаны 12 декабря 1984 года, и уже в январе 1985 года Чикатило, получивший в родных Шахтах дурную славу, переехал с семьей в соседний Новочеркасск. Работу он нашел сразу – устроился инженером на местный завод.

С 1985 года делу Ростовского потрошителя превратилось в проблему всесоюзного масштаба. Несколько десятков операций по вычислению и перехвату маньяка слились в одну, задействовавшую колоссальные ресурсы – в находящуюся на личном контроле ЦК операцию «Лесополоса». На всех вокзалах и автостанциях Ростовской области каждый день патрулировали милиционеры и сотрудники в штатском, а на поздних этапах участие принял даже негласный аппарат КГБ. По лесным и проселочным дорогам курсировали машины ГАИ, над деревьями кружили вертолеты военной и гражданской авиации. Можно ли превратить город в капкан? Конечно, можно… Так делали в Ташкенте при поимке Сергея Мадуева. А область? «Лесополоса» вплотную приближалась к идеалу полицейского государства. Эта операция не имела прецедентов в советской истории.

И тем не менее – ничего. Убийства продолжались, теперь уже буквально под носом у милиции. Сотрудники розыска сбились с ног. Не из-за требований начальства или желания выслужиться. Нет. Им, семейным людям, был знаком страх за своих детей. Они прекрасно понимали чувства родителей и родных, потому что отчетливо видели, во что превращал справляющий извращенную похоть убийца тела женщин и детей.
Сыщики торопились и действовали на пределе возможного. Один из милиционеров, капитан Виктор Бураков, решил использовать нестандартный подход к поискам. Он обратился за помощью к профессору психиатрии Александру Бухановскому с просьбой составить примерный психологический портрет убийцы. Сначала ученый отказался, поскольку никогда не занимался такой работой и не был уверен, что может чем-то помочь. Однако, внимательнее присмотревшись к кровавым делам, творящимся в области, согласился. В качестве исходного материала Бухановский использовал сводки, фотоматериалы и рапорты оперативников, мало-помалу вникая в образ мышления маньяка. В отличие от сыщиков, которые обращали внимание только на саму картину преступления, ученый попытался поставить медицинский диагноз и на его основании выявить тенденции и динамику поведения неизвестного.

...

Было там и многое другое, ярко характеризующее физические и психические склонности маньяка.

Прозвище Гражданин Икс досталось ростовскому убийце именно благодаря работе профессора Бухановского, который в своем многостраничном анализе впервые озвучил наиболее парадоксальную на тот момент версию, что убийца один, он не гомосексуалист, а самый обыкновенный, ничем не примечательный советский гражданин. Было там и многое другое, ярко характеризующее физические и психические склонности маньяка. Ученый сообщил, что маньяк обладает способностью до определенного порога планировать свои действия. Это не напрочь безумный психопат, способный сорваться в любую секунду. Его жажда убийства – как оружие. Сначала необходимо взвести курок.

...

«…Сила мотива „за", базирующегося на определенном патологическом состоянии внутренней среды и функционирования мозга, может быть связана с многими факторами: с изменениями физического состояния окружающей „X" природной среды, состоянием его организма, с его сексуальной активностью, некоторыми особенностями окружающего его психологического климата, микросошальной среды [семья, работа]. <…> Предположительно можно было бы построить ряд от наиболее вероятных к менее вероятным местам контакта: пригородный автовокзал – электричка и ее остановки – людные остановки внутригородского транспорта – междугородный вокзал – улица – железнодорожный вокзал – аэропорт. <…> Складывается впечатление, что выбираемый партнер не безразличен и не случаен для „X", а является результатом селекции… Вероятностный портрет: 170 + 10 см. Возраст – старший, в районе 45–50 лет, астенический или лептосомный тип сложения… своеобразное сочетание психической ранимости с недостаточной эмоциональной отзывчивостью…» [21] .

Психологический портрет маньяка включал в себя характеристику его мотивации, построенной на садистских комплексах. Пояснял он и охотничьи предпочтения «гражданина Икс», который насиловал трупы женщин, в то время как на мальчиках вымещал подавленную обиду на собственную половую несостоятельность, а также, вероятно, – на отсутствие нормального детства, взрастившее в нем давящее вместе с комплексами тщеславие. Кроме прочего, утверждалась хорошая спортивная форма преступника, его нелюдимый (даже при наличии семьи) образ жизни и связанная с командировками работа.

На основании этого труда был составлен первый более или менее правдоподобный фоторобот преступника, а также разработан комплекс дополнительных мероприятий по его поимке, включая операцию «Манок» [22] . В электричках и на вокзалах то и дело мелькали переодетые в штатское русоволосые (этот цвет волос он особенно любил) сотрудницы милиции, одетые так, чтобы понравиться убийце. Они мелькали и на трассе, изображая путниц или проституток. Увы, даже эта затея не дала плодов. В то время Андрей Чикатило, уже дослужившийся на новом месте до начальника отдела металлов, старательно контролировал нечеловеческие порывы. Ведь он, в числе прочего населения, привлекался народным дружинником для поимки самого себя! В 1986 году Чикатило вел себя очень тихо и осторожно, в той самой своей серой манере избегая внимания органов правопорядка. Однако в 1987 году снова не удержался – убил 13-летнего Олега Макаренкова (выманил его прямо из электрички). Закопанный труп мальчика не был найден до самого 1990 года.

...

Они мелькали и на трассе, изображая путниц или проституток.

Сконцентрировавшись на «Лесополосе», сотрудники милиции проверили в области несколько десятков тысяч человек, выявили множество опасных преступников и даже раскрыли более тысячи преступлений. Между тем трупы находили уже в ростовском городском парке. Несколько раз Чикатило сталкивался с родителями своих жертв, которые разыскивали своих детей. Но никогда не попадался. Прогресса по делу, которое не сходило из уст испуганных за жизни своих детей ростовчан, практически не было.

Руководить операцией по поимке маньяка было поручено знаменитому мастеру розыска Иссе Магометовичу Костоеву, заместителю начальника следственной части прокуратуры РСФСР. Принявшись задело и отдавая себе отчет в том, что все обыкновенные методы поиска преступников уже отработаны и продолжают отрабатываться, стабильно не давая результатов, Исса Костоев решил попробовать что-нибудь новое. Он навестил находящегося в камере смертников другого известного маньяка – Анатолия Сливко. Жить Сливко оставалось считанные часы, но он все же согласился помочь, вероятно, из любопытства. Ознакомившись со всеми доступными материалами, он с сожалением развел руками: «Нет, такого, как он, поймать невозможно. Знаю по себе».

В атмосфере страха и неопределенности прошел 1990 год. Убийства превратились в страшную повседневность, которую были не в силах прервать ни оперативные мероприятия ценою в миллионы рублей, ни строгие наставления родителей своим детям возвращаться из школы домой, нигде не задерживаясь и ни с кем не разговаривая. 3 ноября грибники сообщили в милицию о новой находке – останках 16-летнего Виктора Тищенко, пропавшего 30 октября. Без особой надежды на успех следователь Ростовской прокуратуры Амурхан Ярдиев занялся рутинными мероприятиями, ведя расспросы свидетелей на станции, где мальчик покупал билет на электричку.

К его удивлению, и кассирша, и ее дочь рассказали о мужчине, который суетился в зале, приставал к девушкам. Его же видели у перрона. С их слов было составлено описание, практически полностью соответствовавшее описанию Александра Бухановского: высокий, худой, седовласый мужчина в очках с коричневым портфелем. Эта информация по цепочке уходила наверх, зарождая в сердцах сыщиков лучик надежды на скорую поимку Гражданина Икс. Не имеющие новых зацепок милиционеры начали перепроверку старых подозреваемых. Как-то сама собой, без протоколов и отчетов, заместителю начальника УВД Владимиру Колесникову вспомнилась чудная фамилия Андрея Чикатило, который был под подозрением в 1984 году [23] . Поговорив с начальством, он решил поднять дело и снова присмотреться к «ударнику труда».

И вдруг – снова убийство. В лесопосадке по маршруту Ростов – Красный Сулин обнаружили останки молодой проститутки Светланы Коростик. Исса Костоев немедленно вызывает к себе ответственное за патрули начальство. «Как это возможно, – удивлялся он, – у вас под каждым кустом люди дежурят, а там все равно убивают!».

В ходе разбирательства выяснилось, что патрульные вели тщательный учет всех замеченных на данном участке личностей. Исса Магомедович, который в течение нескольких часов изучал списки с проставленными местами, датами и фамилиями, неожиданно натыкается на знакомую фамилию – Чикатило. Вызвав Владимира Колесникова, который совсем недавно упоминал эту фамилию, и выслушав соображения заместителя начальника УВД, он предложил установить за подозреваемым наблюдение. Расспросили и останавливавшего Чикатило милиционера Игоря Рыбакова. Дежуривший 6 ноября на участке близ железнодорожной станции Донлесхоз Игорь объяснил, что ему прохожий показался подозрительным. Вернее, его одежда. Милиционер за несколько дней успел узнать, что большая часть отправляющихся в лесополосу местных жителей – грибники. Одежда же Чикатило была чистой и совершенно неподходящей для долгих прогулок на природе. Кроме того, в глаза бросался перевязанный палец. Однако одни только догадки в качестве аргументов для задержания применить было невозможно, потому Рыбаков ограничился записью в тетрадь. За эту запись его наградили.

Около 5 дней длилось наблюдение за Андреем Чикатило. Его повадки, первое время казавшиеся странными, постепенно начинали вызывать какое-то непонятное отвращение, словно наблюдаешь за пятнистой гиеной, которая алчно следит за своими жертвами, не решаясь напасть. Вместе с тем бросалась в глаза его манера действовать незаметно, максимально предупредительно, быть безликой частью толпы. Руководящего опергруппой Владимира Колесникова не покидало ощущение, что подозреваемого следует брать с наибольшей предосторожностью – в противном случае он обязательно погибнет или успеет наложить на себя руки. 20 ноября 1990 года Андрей Чикатило ушел с работы раньше обычного – требовалось зайти в поликлинику сделать рентген пальца. В поликлинике выяснилось, что палец сломан – Виктор Тищенко отчаянно сопротивлялся перед смертью. На обратном пути домой Чикатило зашел в магазин, решив побаловать себя пивом. Однако домой ему попасть было не суждено. У выхода маньяка ненавязчиво прижали к стене люди в штатском и защелкнули на запястьях браслеты наручников.

...

Вместе с тем бросалась в глаза его манера действовать незаметно, максимально предупредительно, быть безликой частью толпы.

Вспоминая то задержание и последовавшие за ним процедуры, следователь Амурхан Яндиев рассказывал, что его поразило безразличие задержанного – ни страха, ни паники, ни вопросов. Взяли и взяли. Даже не спросил, кто перед ним. Будто бы где-то там, в своей собственной реальности, он уже давно ждал чего-то подобного. Перерытый сверху донизу дом маньяка прямых улик не дал. Были, правда, обнаружены два с половиной десятка ножей, но, согласно экспертизам, чистые. И только в прихожей оперативники нашли ботинки, один из отпечатков которых совпал с отпечатком, оставленным на мокрой земле возле одного из трупов. Жена ничего конкретного рассказать не смогла. С мужем они жили вместе, но вроде как порознь. Он ее к себе и близко не подпускал. Последние 7 лет они даже в интимной близости не состояли – Чикатило все время отмахивался.

Допросы, вопреки ожиданиям Иссы Костоева, не приносили никакого результата. Формальное основание, по которому задержали Чикатило, позволяло удерживать его под стражей 10 суток. Разумеется, было бесконечное множество построенных на казуистике и гибкости нормативного законодательства способов оставить «гостя» за решеткой хоть на год, но дело Ростовского потрошителя и так уже насчитывало множество ошибок, ценой которых были жизни и судьбы. Поэтому следователи стремились сделать все грамотно. Только на пятые сутки задержания Чикатило, почти не поднимая глаз, признался в совершенных убийствах.

Но что это было за признание! Он постоянно соглашался со следователем: «Да, да, да, я виновен», а затем рассказывал о каких-то домогательствах в свою бытность воспитателем, своих разногласиях с начальством и т. д. То есть признался либо в мелочах и глупостях, либо в том, что уже и без него было доказано и известно следствию. Ничего сверх того вытянуть из Чикатило не удалось. На девятые сутки таких признаний доставленного в изолятор КГБ маньяка казалось, что разговорить его так и не удастся. Тогда следователи, вспомнив о составившем столь удачный психологический портрет психиатре, послали за Бухановским. Ученого доставили в изолятор и по его просьбе оставили один на один с убийцей. Некоторым такое решение показалось чересчур опасным, но профессор был уверен: жажда убийства просыпается в Чикатило только при определенных обстоятельствах. Здесь он совершенно безопасен. Во время беседы, длившейся целый день, на маньяке не было даже наручников. На следующий день, 30 ноября, Чикатило начал давать показания.

Может возникнуть вопрос, как у Бухановского за день (даже меньше, учитывая, что в основных преступлениях Чикатило сознался перед ним еще в разговоре) вышло сделать то, что не сумели поднаторевшие в «раскалывании» уголовников следователи. В первую очередь, дело было в подходе. Бухановский не давил на Чикатило. Он сразу провел грань между собой и милицейским аппаратом. Сразу объяснил, что не собирается осуждать или использовать полученную информацию во вред маньяку. Он первым предложил говорить не об убийствах, а об их причине, крывшейся в голове убийцы. Бухановский вызвал в Чикатило то доверие, которое испытывают пациенты к своему лечащему врачу. Стал тем, кому Чикатило, всю жизнь державший при себе свои проблемы, мог рассказать все. С кем он мог поделиться своей проблемой. Кроме того, сам Бухановский сумел, основываясь на своей практике общения с психически неуравновешенными личностями, убедить Чикатило, что случившееся – вовсе не его вина. Что это беда, в которой сам убийца не виноват. Тем самым он подсказывал преступнику дальнейшую линию поведения, давал хотя бы видимость выхода из угла, в который Чикатило загоняла милиция и его собственное эго. Выслушал его.

Результаты их диалога будут отчетливо прослеживаться во всех откровениях Гражданина Икс, начиная от нестерпимого желания говорить и говорить, выдавая не 36 убийств (как подозревали с самого начала следователи), а целых 53, показывая на картах места, где закопаны тела, и заканчивая постоянными упоминаниями о своей невиновности, о том, что он сам не более чем жертва обстоятельств, больной, пострадавший человек. С этим отчасти будет связано то, что даже сегодня эксперты, общавшиеся с Ростовским потрошителем, не могут прийти к единому мнению, был ли он невменяемым шизофреником с изредка наступающими в голове просветлениями или хитрейшим психопатом, который до последнего надеялся избежать наказания.

Андрей Чикатило на суде (снимок 1 992 года)

Кстати, об экспертах. Когда личность Чикатило была подтверждена, возник резонный вопрос: отчего в 1984 году анализ крови и спермы показал разные результаты? Сначала ответственные за его проведение утверждали, что Чикатило обладает редчайшей особенностью организма. Даже придумали для нее название – парадоксальное выделительство. Однако эта версия была раскритикована откликнувшимся научным сообществом. Можно считать, что виной всему была халатность проводившего злополучный анализ специалиста, помноженная на привычное для госструктур нежелание признаваться в собственных ошибках.

В суде, начавшемся 14 апреля 1992 года, Чикатило пытался изображать помешательство, несмотря на решение медицинских экспертиз признать его вменяемым. 15 апреля суд огласил приговор: смертная казнь через расстрел.
До последнего Чикатило не терял расположение духа, даже в камере смертников оставаясь бодрым. Регулярно занимался спортивными упражнениями для поддержания формы. Писал кассации с прошением о помиловании в течение всего отведенного ему времени. В них он сначала просил о снисхождении и лечении. Потом, после распада Советского Союза, назвался пострадавшим от режима, загнанным в угол, как зверь, обманутым утопией. Говорил о тех обидах, которые принесли ему проворовавшиеся чиновники и тирания тоталитарного государства, которому он верой и правдой служил.

...

«Я – один-единственный, кто безусловно верил в скорую победу Коммунизма во всем мире, я был фанатик Коммунизма, а остальные только агитировали и слушали, и притворялись. И вот моя трагедия совпала с кризисом Коммунизма. Я – жертва и орудие этого Монстра» [24] , – писал он в августе 1992 года, моля Бориса Ельцина о помиловании. Но все просьбы Чикатило канули в Лету, обагренную кровью его жертв.

14 февраля 1994 года приговор по делу Ростовского потрошителя был приведен в исполнение.

Обаятельный людоед

Конец 1970-х в Советском криминальном процессе ассоциируется не только с ростом простой и понятной преступности, но и со своеобразным бумом появления серийных убийц: Витебский душитель, Ростовский потрошитель. Практически в каждой крупной республике бывшего Союза в тот период начинались страшные убийства, совершаемые типом преступников, который в СССР никто не ожидал обнаружить. Николай Джумагалиев по прозвищу Железный клык относится к их печальной когорте. Но даже по сравнению с Гражданином Икс этот импозантный мужчина способен неприятно удивить незнакомого с его пристрастиями человека…

В отличие от большинства маньяков, он не был скромным и стеснительным, не испытывал особенных проблем со сверстниками. Да и вообще едва ли в чем-то отличался от десятков тысяч своих однолеток. Окончил школу на тройки, отучился в местном железнодорожном училище.

Прежде чем пойти в армию, успел несколько лет отработать в Гурьеве. В 1970 году служил в Самарканде, затем хотел стать шофером или поступить в университет. Ни того, ни другого у Николая не вышло, поэтому с 1975 года он много путешествовал по регионам Советского Союза.

Николай Джумагалиев (родился в 1952 году)

В ходе путешествия набирался житейского опыта, много работал – экспедитором, бульдозеристом, электриком, – проще говоря, становился на все руки мастером. У него было много любовниц, которых он, правда, особенно никогда не любил. Больше всего не любил белых женщин, считая их распутницами и грешницами. Николая возмущала доступность большинства сексуальных партнерш. Со временем ему вообще стало казаться, что большая часть человеческих бед происходит именно по женской вине.

В 1977 году, вернувшись в родной Узунагач и устроившись на постоянную работу в пожарную бригаду, 25-летний Николай не мог избавиться от этой мысли. Постепенно оформившаяся фантазия стала приобретать черты навязчивой мании, пробираясь в сон Джумагалиева, изменяя его сознание. Он сам признавался потом, что частенько во сне видел расчлененные тела женщин и чувствовал, что только это способно принести ему облегчение. Николай верил, что ритуальное убийство сродни языческим жертвоприношениям древних германцев и способно пробудить в нем талант провидца.
В январе 1979 года, встретив возле трассы одиноко идущую женщину, он больше не смог сдерживать себя – убил несчастную и, напившись ее крови, срезал с тела куски мяса и унес с собой. 25 января, когда были обнаружены останки несчастной, дурно стало всем, включая судмедэксперта. Но никаких следов, указывающих на убийцу, не было. Николай мог спокойно продолжать. За 1979 год он убил и изрезал на куски, отделяя от костей мягкие ткани, пять женщин. Однажды, забравшись в дом, где проживала семья С. – старая женщина с дочерью, – он убил их обеих, перерезав горло и пополнив свои закрома.

...

За 1979 год он убил и изрезал на куски, отделяя от костей мягкие ткани, пять женщин.

Убивал он и собственных любовниц, презирая их вольные нравы. Как-то он вычитал, что, перерезав горло, можно увидеть, как из тела вылетает душа, и пристрастился к такому способу убийства, внимательно наблюдая конвульсии жертв. Схватили Николая в конце лета 1979 года: на одной дружеской пьянке выпивший Джумагалиев случайно застрелил из ружья коллегу-пожарника.

Суд направил людоеда на психиатрическое обследование. В институте имени Сербского убийцу признали шизофреником. Таким образом, будучи неподсудным, Николай отправился на 4 года принудительного лечения, но, учитывая не к месту проявляемую гуманность правоохранительной системы, пробыл там всего лишь год. Даже после печального инцидента в родном поселке к Николаю продолжали относиться положительно. Ни односельчане, ни милиция не связали возвращение весельчака с продолжением серии жестоких убийств.

Между тем болезненная мания Джумагалиева постепенно брала верх над остатками разума. Апофеозом его преступлений стало убийство одной из девушек, которую Николай вместе с друзьями пригласил к себе домой 18 декабря 1980 года. Проведя с ней ночь, убийца, нисколько не заботясь присутствием гостей в соседней комнате, задушил девушку и принялся свежевать лежащее на постели тело. Когда привлеченные странным шумом друзья, перешучиваясь, заглянули в комнату хозяина, они обомлели: кровь на постели и на полу, разрубленное на куски тело и сам Джумагалиев с топором в руке… Крича от ужаса, гости бросились в рассыпную.

Прибывший на вызов наряд милиции опоздал: Николай успел сбежать, оставив полный улик дом. Говорят, наибольшее впечатление на следователей произвела бочка с засоленным человеческим мясом. Маньяка поймали на следующее утро – он прятался у своей родственницы. Джумагалиев больше не пытался сбежать и предстал перед служителями закона в хорошем расположении духа, делясь показаниями и ставя следователей в тупик. Даже на суде он убежденно отстаивал идею борьбы с матриархатом. 5 декабря 1981 года казахского людоеда приговорили к принудительному лечению в больнице закрытого типа. До конца его дней.

Целых 8 лет Николай вел себя примерно, не доставляя санитарам и докторам ни малейших хлопот. Принимал лекарства, охотно общался и заводил друзей. Производил на проверяющих весьма благоприятное впечатление. В 1989 году на основании решения специальной комиссии было подано ходатайство о его переводе в лечебницу открытого типа. Однако при переводе смирный Джумагалиев сбежал прямо из машины скорой помощи. По всему Советскому Союзу прокатилась тревожная весть: бежал особо опасный заключенный. Людоед.

Его искали целых 2 года, с ужасом воспринимая любое сообщение о жестоких убийствах и растерзанных трупах. Джумагалиев умел прятаться и выживать. Более того, несмотря на неутешительный диагноз, он был умнее многих своих поимщиков, умудрившись ввести сыщиков в заблуждение своим псевдопоявлением в Москве. Всему виной было странное письмо без марки, отправленное из Москвы в Казахстан и написанное рукой Николая. В письме, адресованном его родственникам, расписывались прелести столицы и красота местных женщин. Чекистов и следователей более всего напугало окончание весточки: «Вернусь не скоро…», обещавшее много слез для граждан и бессонных ночей для них самих. На его поиски были брошены вооруженные патрули с собаками, по громкой связи граждане оповещались об опасности и призывались к бдительности. В небе над городом повисли вертолеты.

К счастью, тревога оказалась ложной: Джумагалиева в Москве не было, а письмо по его просьбе переслал один из родственников, чтобы отвлечь МВД от поисков убийцы в горах Киргизии, где прятался Железный клык. Для него это был шанс вырваться из плотного кольца, которым окружили горы силы регулярной армии. Но денег у беглеца, питавшегося травами и скудной пищей, которую удавалось выменять у местных жителей на собранные в ущельях целебные сборы (Николай хорошо в этом разбирался), не было.

Горы Киргизии. Северный склон вершины Терскей-Алатау. Где-то здесь с 1989 по 1991 год скрывался каннибал

Добраться домой самостоятельно он бы не сумел. И тогда, подключив смекалку, Джумагалиев пошел на рискованный шаг. В поселке Ферган он инсценировал кражу овцы и, нарочно попавшись, стал выдавать себя за китайца-нелегала! Так он напрашивался на депортацию, маршрут которой пролегал через Ташкент, откуда Николай и собирался двинуться в родные пенаты. Он не учел лишь одного: версии своего попадания в Союз. В самом деле, что могло быть интереснее следователям: несчастный воришка-китаец или брешь в границе, через которую, как через дыру в амбаре, могут просочиться десятки и сотни товарищей поопасней. Например, резидентов иностранных спецслужб. Да, об этом людоед не подумал. Поэтому-то никто не торопился извлекать вора из местного СИЗО и депортировать. Напротив, незнание гостя компетентные органы восприняли как попытку юлить и, насторожившись, отправили запрос в Москву. В Москве фотографию «нелегала» узнали сразу. В 1991 году Джумагалиева вновь отправили в лечебницу.

С тех пор он выходил, уже вполне официально, несколько раз. Дома каннибала встречали угрозы и проклятия, а в окрестностях спустя какое-то время начинали находить новые обезображенные тела.
В настоящее время Николай Джумагалиев, маньяк-людоед по прозвищу Железный клык, содержится в психиатрической клинике для опасных преступников под Алматы. Сбежать оттуда невозможно. Да и вряд ли он, не так давно просивший у властей смертную казнь, хочет на свободу.

Иркутский монстр

Ростов, Витебск, Узунагач, Ленинград, Кунгур, Москва, Павлоград, Луганск… Серийные убийцы, орудовавшие в этих городах, прославились на весь мир своими изощренными и, к ужасу человечества, реализованными фантазиями.

Впрочем, в истории любого крупного города можно найти следы, оставленные столь же чудовищными, хотя и менее известными, личностями. Иногда они едва заметны, оставаясь лишь в сердцах родных и близких жертвы да в архиве соответствующего ведомства за семью печатями. Иногда наоборот.

Страх – одна из сильнейших человеческих эмоций, а люди всегда хорошо запоминают то, что не оставляет их равнодушными. Например, историю об Иркутском монстре.

Иркутск – тихий провинциальный город, волею одного человека превращенный в площадку для кровавого фильма ужаса (снимок 1960-х годов)

Василий Сергеевич Кулик, врач-терапевт, удостоился такого звания не за спрятанные под очками глаза и вовсе не за раннюю лысину. Уже после того, как его поймали и разложили биографию убийцы по полочкам, в народ ушли, моментально приобретая суеверный окрас, различные необыкновенные подробности из детства маньяка. О том, что матери пришлось рожать его целую неделю, а после с трудом сдерживать ужас от вида новорожденного. О том, что маленького Василия не могли искупать – от воды у него чернела кожа. А еще он почти никогда не спал, бродя по дому ночью, чем пугал и раздражал родственников. Даже его мать, интеллигентная и достаточно спокойная женщина, часто устраивала страшные истерики и била сына, словно скрывая собственный страх и гадливость. Говорили также, что, немного повзрослев, мальчонка стал демонстрировать жестокость, превосходящую любое «невинное» зло. Любил, например, вешать кошек, получая необъяснимое удовольствие от их мучений. Слушая такое, люди испуганно охали, со знанием качая головой: «Ну, это да! Тогда ясно все! Во-он оно как с детства-то! И чего это его раньше не заприметили – все же признаки на лицо были?».

Впрочем, легко судить постфактум. В юности же Василий не вызывал ни у кого особых подозрений. Выглядел он мягким и безвольным мальчиком, типичным, как сейчас бы сказали, «ботаником». Однако под внешней обманчивой мягкостью скрывалась стальная целеустремленность. Записавшись в секцию бокса, Вася очень быстро научился давать сдачи любым хулиганам, а к окончанию школы даже выиграл городское первенство в легком весе. После армии поступил в Иркутский медицинский университет, где проучился с 1976 по 1982 год. Как всегда в подобных случаях, характеризовался исключительно с положительной стороны.

…Никто не знал, что уже тогда у Василия была как минимум одна сексуальная патология: рано начав половую жизнь, он не знал в ней никакого удержу. Это не была обычная для молодого возраста игра гормонов. Зашкаливающий тестостерон не мог обеспечить фантазии об изнасиловании, равно как и полюбившуюся по студенческим годам практику подмешивать сокурсницам в алкоголь седативные вещества. Юношеское увлечение обеспечило Кулику неплохую практику в обращении с лекарственными препаратами, а заодно подстегнуло интерес к изучению свойств различных успокоительных и наркотических веществ, прививая неокрепшему уму холодную рациональность полевого хирурга. Однако сексуальные перверсии [25] – плохой попутчик для разума и психики.

Однажды вечером, когда Василий возвращался из университета, на него напала дворовая шпана, сильно избив обрезком трубы. Вскоре после выздоровления он стал замечать за собой, что все чаще представляет в собственных фантазиях мальчиков и девочек. Формально все было в полном порядке. Неплохо закончил учебу, в 1981 году женился на молодой, подающей надежды студентке юридического факультета. После устроился на работу участковым терапевтом. Но это де-юре. Де-факто в голове Василия Сергеевича творился полный беспорядок.

К жене он быстро охладел, предпочитая в постели представлять различные «интересные» картинки. К работе вообще никогда не питал интереса. Так уж вышло, что из всех занятий, способных развеять скучную серость будней, Кулику выпали его фантазии, уже способные вызвать нервную дрожь у палача. В общем, от рокового избиения, случившегося в 1980 году, до первого преступления прошел совсем незначительный отрезок пути. Отрезок – от слова «отрезать».

В 1982 году Кулик совершил свое первое преступление: изнасиловал маленькую 9-летнюю девочку. А после уже не смог остановиться. Он не был профессиональным преступником и заметать следы не умел. К сожалению, для жертв он обладал уникальным свойством любого маньяка – умел входить в доверие. Целых 2 года он с упоением насиловал детей, не беспокоясь о реакции МВД. Его уверенность подпитывалась простым, но очень правильным расчетом: мало кто из родителей после произошедшего рисковал сообщать в милицию о таком кошмаре. Предпочитали жить наедине с собственной бедой.
В 1984 году беда стала общей: Кулик начал убивать своих жертв. Он вдруг понял, что душить намного приятнее, чем просто насиловать. Более того, отец семейства не раз с интересом следил за собственным 2-летним сыном, сдерживая внутреннего зверя только из-за близости жены. Впрочем, он нередко приставал к детям своих любовниц. Первых своих жертв Кулик просто давил, как слепых котят, бросая растерзанные тела в подвалах домов.

...

Потом, открыв в себе страсть к старухам, стал действовать изобретательнее.

В рабочее время знакомился с пожилыми женщинами (он работал врачом скорой помощи), делая пометки в «Полевом дневнике». После заходил в гости под предлогом врачебной заботы о здоровье и делал уколы, чаще всего такие, которые не мешали ему заниматься любимым делом. А после и те, которые отправляли безвольную жертву на тот свет. При обнаружении тела обычно никто не удивлялся: все списывалось на сердечный приступ.

Потом, открыв в себе страсть к старухам, стал действовать изобретательнее.

Иногда он прокалывался – оставлял улики или ошибался в инсценировке. Но благодаря упущениям милиции, чудовищу все сходило с рук. С детьми он вообще ничего не планировал заранее: заманивал какой-нибудь вещицей или просто уговаривал пройтись. И все. Никаких свидетелей, никаких следов. Чаще всего на этом печальная история жертв заканчивалась, но однажды адский экспромт сорвался. Это случилось 17 января 1986 года.

...

«Повар столовой сельхозинститута Галина Викторовна выглянула в окно и, бросившись в служебное помещение, наткнулась на бухгалтеров Андрианову и Веселовскую. „Ой, Таня, ой, Тамара, там мужчина повел мальчика на стройку, наверняка изнасилует", – на одном дыхании выпалила Галина Викторовна, хватая за руки подруг. Те не поверили. Но повар – бледная, не на шутку встревоженная – горячо и сбивчиво пересказала им свои подозрения, отрывая пальцы и вновь цепляясь за сослуживиц, которым, наконец, передалась ее тревога. Андрианова с Веселовской кинулись на стройку. Замедлив у дома шаг, они, не сговариваясь, разошлись в разные стороны и, крадучись, бесшумно обходя здание, заглядывали в каждое окно, безуспешно пытаясь рассмотреть что-нибудь в темном помещении. Силуэт мужчины, в полусогнутом состоянии стоявшего на коленях, первой заметила Андрианова. Вздрогнув, крикнула: „Тамара, надо вызвать милицию!". Мужчина не шелохнулся. Веселовская, увидевшая его через другое окно, громко спросила: „Ты что тут делаешь?". „Нужду справляю", – спокойно ответил тот. „Сволочь, а почему в таком положении?". Мужчина что-то пробурчал в ответ, но Тамара уже бежала к столовой, высоким и звонким голосом взывая к прохожим» [26] .

Неизвестный мужчина бросился в окно и попытался уйти дворами. Но не тут-то было: за ним погнались несколько человек, включая оказавшегося поблизости милиционера. Беглеца настигли.

К следователю Василий Сергеевич попал в уже подготовленном состоянии. Без уходов и экивоков, совершенно сломленный, он рассказал все. Все 13 кровавых эпизодов. Параллельно вспомнились еще некоторые изнасилования, но им Кулик счета не вел, да и не запоминал особенно. Все было ясно как

божий день. Следствие длилось около года, а суд состоялся в марте 1987-го. За это время персону Кулика изучили вдоль и поперек – со слов коллег, жены, любовниц, знакомых. Согласно их описаниям, он выходил неплохим парнем с мелкими странностями. Но у кого их нет? Дьявол, как обычно, скрывался в деталях.

Суд должен был закрыть это дело, но на слушании Кулик совершенно внезапно изменил собственные показания. Более того, он рассказал судье историю о том, что все случившееся – проделки бандитов, державших в заложниках его семью, о том, что его заставили инсценировать изнасилование, взять все на себя… Одним словом, бред. Да только бред этот благодаря нескольким ошибкам следователя, оставившего в уголовном деле непонятные пробелы, заставил суд отправить дело Кулика на доследование, подарив тем самым маньяку еще целый год жизни.

Василий Кулик – незаметный и тихий Доктор Смерть. Идеальный образчик маньяка (снимок 1980-х годов)

За этот год следствию пришлось поломать голову, как доказать уже доказанное. В конце концов к делу подключался сам Исса Костоев, который на пару со следователем вел допросы и пытался переубедить преступника. Параллельно проводилось негласное опознание: жертв изнасилований было нелегко отыскать, но милиции это удалось. Только в начале лета 1988 года, тщательно изучив психологию Василия Кулика и подобрав подходящее время для допрос, оперативники смогли добиться своего. 11 августа 1988 года суд приговорил убийцу-насильника к расстрелу. Последний год своей жизни Кулик содержался в одиночной камере. За это, равно как и предыдущее время, семья не пришла к нему ни разу. Жена и дети, узнав его истинную природу, отказались от такого родства. 26 июня 1989 года Иркутского монстра расстреляли.

Глава 4 Наше дело. Гроссбух Фемиды

Валютное дело

Оставив позади ужасы Второй мировой войны, растоптав сардонический оскал нацистского черепа, Советский Союз вступил в новую эпоху Новое время, поставившее социалистический строй перед необходимостью отстаивать свой образ жизни в обновившемся двухполюсном мире. Новое время, новые проблемы, новые враги. Как внешние (соперничество с Соединенными Штатами Америки выходило на первый план), так и внутренние – преступники новой формации с современными взглядами и целями.

Они предпочли производство экспроприации. Их оружием становились не пули, а деньги. Им было суждено стать персональными врагами действующей власти, потому что само их существование ставило под сомнение совершенство коммунистической доктрины.

…Перемены, наступившие в государственном и экономическом устройстве в пору хрущевской оттепели, принесли с собой не только долгожданный ветер реабилитаций, амнистий, ослабления полувоенных устоев, но и теплый бриз материальной выгоды. Многие молодые граждане тех лет с большим удовольствием пользовались представившимися способами заработать деньги, участвуя во всевозможных полулегальных рыночных операциях. Одним из популярнейших видов заработка среди продвинутого студенчества Москвы стали фарцовка и валютные операции. При минимуме затрат с перекупкой валюты подобные операции приносили ощутимые прибыли. Вложенные с умом 50 рублей могли после нехитрых обменных операций превратиться в 350. То же самое касалось фарцовки – перепродажи соотечественникам выменянных или выкупленных по дешевке заграничных вещей. ОБХСС подобную деятельность окрестил термином «спекуляция» и по мере сил боролся с нею. Некоторых сажали, других запугивали, до третьих руки не доходили, о четвертых и вовсе не слышали. В общем, пока борьба шла ни шатко ни валко, такая деятельность была популярным и относительно несложным (для тех, у кого есть время и подвешен язык) видом заработка, распространенным практически в любом крупном городе. Особенно выделялись на общем фоне принимавшая тысячи заграничных туристов столица, приморские города вроде Одессы, Сочи, Ялты и страны Прибалтики.

...

Вложенные с умом 50 рублей могли после нехитрых обменных операций превратиться в 350.

В конце 1950-х годов ситуация резко изменилась. Считается, что виной тому стали жалобы высоких иностранных гостей партийному руководству: «По Москве не пройти! На каждом шагу какие-то люди пристают с просьбой продать валюту или ценности! Ни тебе по Пушкинской прогуляться, ни в универмаг зайти! Назойливые, как мухи!».

...

Когда один из американских гостей-экономистов, воспользовавшись оказией, пожаловался на этот вопиющий факт Михаилу Суслову, идеолог КПСС даже не нашелся с ответом [27] . Однако на следующем же выступлении в правительстве его возмущению не было предела. Как это так, в государстве – оплоте и строителе мирового коммунизма – в самом его центре промышляют спекулянты! Да еще бросаются со своими предложениями к представителям либерально-буржуазных проектов! Буквально под носом у милиции! И когда! В пору нарастающего напряжения в отношениях с США, которое превращалось в жаркий спор о преимуществах социализма над капитализмом! В пору, когда весь мир сравнивает, где лучше жить – в Западном Берлине или Восточном!

Суслов потребовал от руководства МВД объяснений, а от КГБ – реакции. В мае 1959 года КГБ было поручено изучить черный рынок Москвы и разобраться со спекулянтами.

Так началось соперничество между двумя всесильными ведомствами, которое позже переросло в натуральную конкуренцию.

Первый этап операции, включавший в себя сбор и анализ информации по проблеме, длился до конца ноября 1959 года. По его итогам было установлено, что перекупщики действуют в основном в районе центрального универмага, Пушкинской площади, гостиниц «Националы» и «Москва», а также в некоторых других местах большого скопления иностранцев. С удивлением для себя чекисты выяснили, что фарцовщики не являются разрозненной, стихийной массой, как это представлялось ранее, а подчиняются строгой иерархии. Мелкая рыбешка, скупавшая валюту и вещи в местах общественного скопления, называлась рысаками. Их поимки было явно недостаточно для разгрома черного рынка. Куда больший интерес представляли так называемые купцы. К этим людям стекалась валюта. Они промышляли контрабандой с Запада, получали и распределяли прибыли. Однако покончить с купцами – задача нетривиальная. Это были хитрые, изворотливые люди, предпочитающие держаться в тени. По оперативной информации, самыми крупными купцами, своеобразными королями черного рынка были Косой, Владик и Дим Димыч. К ним стекались доходы от десятков, а то и сотен рысаков. Они имели обширные каналы поставок и неплохие связи за рубежом, а значит, были тем самым сорняком, который комитету надлежало выполоть, чтобы одержать победу над нелегальными торговцами.

Дело осложнялось тем обстоятельством, что ни один из купцов не был героем. Их нужно было брать, но сначала требовалось добыть улики, которых не было. У Косого (Яна Рокотова), промышлявшего в Москве с 1957 года [28] , было несколько связных из числа любовниц и друзей, с которыми приходилось иметь дела низовому звену пирамиды. То же касалось и Владика (Владислава Файбишенко). Дим Димыч (Дмитрий Яковлев) и вовсе общался с рысаками через специально нанятого оператора, умудряясь налаживать дела не только в Москве, но и во Львове, Одессе и Риге.

Ян Рокотов вообще казался фигурой, слепленной из парадоксов. Со своими семью классами образования (спекулировал еще со школы, будучи торгашом до мозга костей) он оказался достаточно хитер, чтобы организовать массовые вербовки рысаков из числа жаждущей хорошего заработка молодежи. Более того, его хитрости хватило, чтобы стать агентом московского УБХСС и в этом качестве скармливать борцам с хищениями мелких торговцев, обезопасив тем самым себя и свою сеть.

Понимая, что просто так неуловимую троицу прижать не получится, чекисты решили для начала нанести несколько последовательных ударов по каналам поставок королей фарцовки. Наибольшую прибыль коммерсанты получали благодаря сотрудничеству с арабскими студентами. В те годы многие молодые жители Восточного региона были желанными гостями в СССР. Чтобы склонить богатые ресурсами края к выбору коммунистической парадигмы в Союзе, для их жителей создавались всевозможные условия, особенно это касалось образования (молодые офицеры арабских государств обучались даже в военных академиях Союза). Пользовались они и впечатляющими льготами – чего стоила одна возможность дважды в год летать в отпуск за границу!

...

Пользовались они и впечатляющими льготами – чего стоила одна возможность дважды в год летать в отпуск за границу!

Эта возможность делала арабов невероятно ценными курьерами в глазах Рокотова и его товарищей. Учитывая интерес ювелирной отрасли к драгоценным металлам, основным предметом перевозки становились золотые монеты, которые челноки провозили в поясах через границу. Купленные за границей за дешевую валюту (доллар в те годы стоил меньше рубля), в Союзе они становились настоящим сокровищем.

Собрав достаточно информации и немало попрактиковавшись на захвате купцов, осенью 1960 года КГБ произвел задержание группы офицеров из Сирии, возвращавшихся в Москву из Швейцарии. Военных перехватили прямо в аэропорту Шереметьево, изъяв за один раз около 20 килограммов золотых монет. Еще несколько столь же мощных ударов лишили фарцовщиков одного из главных источников прибыли. Не менее жестко поступали с рысаками, проведя по улицам настоящие облавы. Сумели перехватить несколько крупных почтовых пересылок с заполненными ценностями бандеролями. Приблизительная оценка прибылей Рокотова, Файбищенко и Яковлева, произведенная на основании захваченных денежных средств и имеющейся информации, показала, что за 3 года деятельности они заработали больше 20 миллионов рублей. Впечатляющая цифра, учитывая молодость и кажущуюся неопытность дельцов. Такие суммы не показались бы маленькими, фигурируй они даже в деле о коррумпированном директоре завода.

Как уже говорилось выше, для ареста Рокотова были необходимы улики. Одной из них стала его собственная черная касса, хранившаяся, по слухам, в долларах и золотых украшениях. Но вот беда: у себя дома Косой ничего не хранил, а чемодан с кубышкой регулярно передавал на хранение своему окружению или даже сдавал в камеру хранения на вокзале. Перехватить его, учитывая разыгравшуюся после ареста арабских друзей подозрительность Рокотова, было очень сложно. Чтобы ослабить бдительность короля фарцовки, комитету даже пришлось заменить оперативников-мужчин, ведущих наружное наблюдение, на девушек. Были закреплены сотрудники и на вокзалах – следить за камерами хранения. Здравый расчет не подвел чекистов. В один прекрасный день Косой сам появился у регистратуры, чтобы забрать оставленную для него посылку Как только черный чемоданчик с хитрыми иностранными замками лег на стол, стоявшие рядом посетители камеры хранения вдруг разом навалились на фарцовщика, быстро препроводив Рокотова в изолятор КГБ. Там король фарцовщиков сразу стал предлагать следствию различные сделки. Он убеждал, что может оплатить свою свободу десятками скупщиков поменьше. Потом говорил о связях в дипломатическом корпусе, обещая выдать КГБ высокопоставленных дипломатов-контрабандистов. Но ни одно из предложений комитет не заинтересовало. Правосудию нужен был сам Ян Тимофеевич, тем более что повод для этой востребованности нашелся: в чемодане оказалось 1,5 миллиона долларов.

Следом за Рокотовым был арестован и Владимир Файбищенко, пойманный с поличным во время очередной перекупки. Этот не торговался, а напротив, вел себя нахально и уверенно: по закону, за преступные действия Владику грозило не больше 3 лет, да и то, вероятнее всего, условно.

Дольше всех возились с Дим Димычем. Яковлев был самым ученым из всей троицы: происходил из обеспеченной и интеллигентной семьи, имел высшее образование, работал аспирантом Института народного хозяйства имени Плеханова. Он действовал аккуратно и осмотрительно. Даже своему оператору – нанятой для приема звонков женщине-инвалиду – он ничего не объяснял. В отличие от явившихся к ней домой комитетчиков, которые объяснили ей ситуацию в доходчивой форме. Гражданка не запиралась и весьма охотно пошла на сотрудничество с законом, предоставив доступ к записной книжке Дим Димыча. Так оперативники сумели разработать не только Яковлева, но и всех, кто с ним сотрудничал.

На суде, состоявшемся 19 мая 1961 года, фарцовщики получили по 8 лет. Такой срок сумел сбить спесь даже с Владика, до последнего верившего, что ему дадут условно.

Рокотов и вовсе нервно грыз ногти, мрачно предвидя долгие годы заключения. Впрочем, если бы он узнал, что случится дальше, то переменил бы свое мнение о долгом сроке.

Ян Рокотов на суде (снимок 1961 года)

Дальше в дело вступила большая политика.

...

В июне 1961 года Генеральный секретарь ЦK КПСС Никита Хрущев побывал с рабочим визитом в Вене, где встретился с президентом США Джоном Кеннеди. В ходе диспута Хрущев принялся указывать на недостатки «загнивающего капитализма». Его упоминание о рынке и бессовестных торговцах вызвало ответную реплику подготовившегося к дискуссии Кеннеди. Президент США заявил что черного рынка страшнее, чем в Москве, нет во всем мире.

Горячие дебаты Никиты Хрущева и Джона Кеннеди (снимок 1961 года)

И без того резкая фраза в свете не самых благоприятных отношений лидеров сверхдержав Берлинского кризиса и «кухонной дискуссии» 1959 года прозвучала как изощренное издевательство. Вернувшись в столицу, взбешенный Хрущев потребовал все данные по фарцовщикам и, узнав о прошедшем на днях суде над Рокотовым с подельниками, поинтересовался, какой же срок получили «выродки». Ответ спустил с поводка всю накопившуюся в душе генсека ярость. Он требовал более сурового наказания. Попытки А. И. Микояна смягчить нрав Хрущева только еще сильнее настроили Никиту Сергеевича против спекулянтов. На состоявшемся пленуме ЦК Хрущев лично зачитал с трибуны письмо рабочих Ленинградского завода «Металлист», в котором они возмущались гуманным отношением к перекупщикам и требовали покончить с тунеядцами. Народные желания, так вовремя озвученные надсаженным и сердитым голосом генерального секретаря, были подкреплены личным обращением Хрущева к генеральному прокурору СССР. Пересмотр дела увеличил сроки осужденных с 8 до 15 лет. Но даже этого Хрущеву показалось мало. Ему хотелось продемонстрировать всему миру жесткость советского правосудия. Несмотря на упорное сопротивление генерального прокурора Руденко, правительству для утверждения был предложен впопыхах подготовленный указ «Об усилении уголовной ответственности за нарушение правил валютных операций». Это был смертный приговор для троих человек. Желанный прецедент. Бальзам на поруганную честь генерального секретаря.

Кроме того, были уволены председатель Московского городского суда и начальник валютного отдела УБХСС. Можно сказать, что им повезло, ведь на том злосчастном пленуме Никита Сергеевич вообще изъявил желание осудить судий. Да, по сравнению с Рокотовым, Файбищенко и Яковлевым им действительно повезло. Кассации и прошения коммерсантов были отклонены. Сами же они были расстреляны летом 1961 года.

Меховое дело

Сегодня мало кого можно удивить коррупцией и взяточничеством в государственных структурах. Это славное дело приобрело такой могучий размах, что в некоторых случаях можно говорить о подведении под него чуть ли не научной основы. Многие маститые чиновники и вовсе имеют собственные излюбленные методики безопасного приема денег за свои неоценимые услуги, а в Интернете учат правильному подходу к владыкам кресел. Принято считать, что подобное явление имеет корни из устойчивых традиций административно-командной системы, доставшейся в наследство из советского прошлого. Это так.

Организованная преступность 1970-х была для правоохранительной системы новым, неизвестным вирусом, иммунитета к которому у слуг закона в большей степени не было. Многие опытные сыщики, привыкшие действовать по старинке, никак не могли вникнуть в природу этого явления. Молодежь также была беспомощна, ведь борьбе с таким врагом в академиях не учили. В то же время крупное руководство нередко шло навстречу зарождавшейся преступной масти. Что поделаешь, если большинство из них к тому моменту устали от рамок и жаждали жить на широкую ногу. Как на «загнивающем» Западе. Новый вид преступников, нередко представлявший собой симбиоз бандита и торговца, легко мог обеспечить эту жизнь. Это были не перепуганные бухгалтера и втихаря ворующие логисты. Эти парни предпочитали работать по-крупному, организовывая на ровном месте целые подпольные цеха и втемную эксплуатируя государственные предприятия. Свою полезность они могли доказать в том числе и погрязшим в политической борьбе кремлевским бонзам. И все же говорить о скорой и безоговорочной победе экономической преступности не приходилось, потому как в Советском Союзе еще были люди, которым подобное положение не нравилось по идеологическим и личным соображениям.

Время рыцарской борьбы с открытым забралом прошло. Наступала пора хитрых, многоходовых шахматных комбинаций, в которых пешками оборачивались директора предприятий и руководители силовых ведомств, а полями игры – целые области. Одна из таких партий была блестяще разыграна в начале 1970-х годов председателем могущественного КГБ.

С 1972 года в Москве начали появляться странные вещи. Внимание сотрудников правопорядка привлекли меховые женские шубы без какой-либо информации о производителе. Поскольку экземпляры попали в милицию обычным образом – в ходе задержания мелких грабителей, – они не стали главными объектами интереса МВД. Тем более что соответствующая экспертиза подтвердила достойное качество товара, не сумев ответить лишь на вопрос, где именно была произведена продукция. В милиции не спешили разбираться в столь мелких странностях – в отличие от людей, которым было положено обращать внимание на любые странности.

Летом 1973 года к одному из таких людей попал закрытый отчет с результатами проверки меховых изделий. Прочитав его, Юрий Андропов, скромный председатель не менее скоромного ведомства, впал в задумчивость. Несколько страниц машинописного текста – пролог к опаснейшей партии. Производство шуб, как оказалось, было налажено на нескольких комбинатах Казахской ССР. И все бы ничего, да только организаторы частного бизнеса, судя по всему, уже порядком укрепились в тех местах. Агентура докладывала о странной избирательной слепоте, поражавшей местные отделения ОБХСС, РОВД и государственной торговой инспекции, когда дело доходило до проверок на означенных предприятиях.

На лицо был преступный сговор, ниточки которого тянулись в сторону Москвы. При этом даже примерная оценка оборотов налаженного производства достигала сотен тысяч рублей в год.

Юрий Андропов, председатель КГБ в 1967–1982 годах

Однако настоящей проблемой были не прикормленные чиновники и не какая-то особенная хитрость подпольщиков, а Николай Анисимович Щелоков – министр МВД СССР. Конечно же, его никто не подозревал в злонамеренном покровительстве преступников. Представить, что товарищ Щелоков, любимец Леонида Ильича Брежнева, способен на корыстные, империалистические и антигосударственные действия… Просто Николай Анисимович терпеть не мог, когда кто-нибудь посторонний вмешивался (даже с благородными помыслами)

в дела его министерства. Такой вот он был единоличник. Ко всему прочему, не любил конкурирующее ведомство с его начальником-«умником». Спрогнозировать поведение всемогущего министра в случае, если раскрытие преступления зацепит его подчиненных, было несложно. Впрочем, это не история о том, как Юрий Владимирович поссорился с Николаем Анисимовичем.

Очень скоро чекисты получили приказ, касающийся меховой братии: «Взять в разработку». Об осторожности никто не напоминал, сотрудники комитета и сами прекрасно понимали, каким «Карибским кризисом» между КГБ и МВД грозила обернуться ошибка в таком деле. Представители Казахского КГБ оказались людьми понятливыми и аккуратными. Всего за несколько месяцев им удалось выяснить о преступной группе почти все.

Николай Щелоков, министр МВД в 1968–1982 годах

Идея организации принадлежала экс-юристу, начальнику цеха выделки и крашения пушнины Льву Дунаеву [29] . Он умел говорить и договариваться с рабочими, начальниками смен, милицией и ОБХСС – со всеми, с кем было нужно. Вторым номером был Иосиф Эпельбейм – седовласый кандидат наук, на чью долю выпал контроль производства и обеспечение его безопасности в случае форс-мажоров. Не зря ведь Эпельбейм занимал почетную должность… начальника кафедры уголовного права высшей школы МВД в Караганде, где располагалось сердце картели. Своеобразным исполнительно-административным ядром преступной группы руководил некто Петр Снопков – сначала директор Карагандинского горпромкомбината, а позже Абайского.

Он не только отвечал за всю работу, но и разрабатывал источники поставок пушнины, договариваясь с руководством соответствующих органов. Воровство шкур было поставлено на конвейер, а атмосфера на подконтрольных группе комбинатах – откровенно гнилой: хищения, взятки, выплата рабочим черным налом, подделка накладных, списывание продукции налево и многое другое создавали впечатление, что комбинаты работают исключительно на нужды своих хозяев. Внешне же все было очень прилично. Собственно, за благопристойность отвечал четвертый член группы, директор Саранского горпромкомбината Рудольф Жатон.

К моменту начала оперативной разработки преступников Лев Дунаев передал свои полномочия Эпельбейму и Снопкову, а сам уехал в Подмосковье. Там он, получая положенную за идею долю, спокойно работал на невысокой должности и аккуратно прощупывал почву на предмет налаживания каналов сбыта и приобретения полезных знакомств. К слову о каналах. Продажи велись в магазинах одежды (мимо касс), на самих производствах время от времени проводились своеобразные оптовые распродажи. С населением работали, совершая вояжи по поселкам и городкам на нескольких машинах, до отказа набитых шапками, воротниками, муфтами и шубами. В качестве щита против бдительных участковых и случайно оказавшихся рядом оперативников выступала крыша ОБХСС. Заместители начальников ОБХСС и местного отделения внутренних дел товарищи К. Нам и С. Ким охотно откликались на призыв помочь частному капиталу. Не чужды к этому были и чиновники из городской администрации Караганды во главе с секретарем.

Лев Дунаев – начальник цеха выделки и крашения пушнины

Петр Снопков – директор Карагандинского, а после Абайского горпромкомбинатов

Учитывая объемы производства и количество людей, задействованных в этих схемах, сотрудникам государственной безопасности пришлось попотеть, разыскивая необходимые для судебного процесса улики. Однако руководство картели не слишком заботилось о собственной безопасности. Уповая на могущество политической и силовой крыш, самозваные короли города, почти не скрываясь, шиковали и охотно тратили текущие рекой деньги. Наибольший интерес для КГБ вызывал администратор Снопков, развернувший невиданную активность в скупке драгоценных металлов по всему региону и питавший удивительную слабость к золоту и дорогим ресторанам. Это, между прочим, не слишком устраивало более осторожных членов группы, вроде того же Дунаева. Юрист-бизнесмен очень переживал из-за неосторожности и жадности компаньона. Настолько сильно, что на поздних этапах даже выказал своим товарищам предложение устранить Снопкова. Словами современного менеджмента, в компании назревал конфликт интересов.

...

Однако руководство картели не слишком заботилось о собственной безопасности.

Сотрудники комитета, изучавшие проблему, неожиданно для себя также оказались в конфликтной ситуации. В один прекрасный осенний вечер они с удивлением выяснили, что за ними по пятам ходит «Николай Николаевич» [30] . За КГБ активно приглядывали сыщики МВД. Очень быстро изумление сменилось нервным напряжением. Было очевидно, что две службы находятся в одном шаге от прямого столкновения. Наверх отправился детальный рапорт с запросом о дальнейших инструкциях, и пока руководство разбиралось, кто допустил прокол, тихая Караганда превратилась в площадку для шпионского боевика.

Страсти обострил тот факт, что с определенного момента Снопкова начинают активно прикрывать сотрудники ОБХСС. Примерно в то же время происходит встреча начальников местного отделения МВД и КГБ. В дружеской беседе руководство милиции пыталось выяснить, какую игру ведут чекисты и на кого конкретно они нацелились. Разумеется, начальник КГБ все отрицал и уверял представителя соседнего ведомства, что это случайности и плод расшалившегося воображения правоохранителей. Им бы в отпуск, расслабиться… В общем, разговора не получилось, а Снопкова (судя по его поведению) уже предупредили о слежке. Очевидно, прокололся кто-то на высшем уровне, рассказав об операции самому товарищу Щелокову. Министр внутренних дел в свою очередь взялся подстраховать сотрудников в пику ненавистному Андропову, руководствуясь известным американским принципом: «Да, они сволочи, но они свои сволочи». Иными словами, из-за подковерных игр высшего руководства операция против крупнейшей сети подпольщиков имела все шансы на провал.

Хуже всего было то, что в данный момент Андропов находился в заграничной командировке и не мог отдать соответствующих распоряжений своим подчиненным. Им оставалось либо наблюдать за торопливыми зачистками, либо попытать счастья на свой страх и риск. Примерно так и поступил руководитель оперативной группы К. Рыскулов, когда ночью тайком проник в кабинет директора Абайского комбината и вычистил сейф Снопкова, доверху забитый черным налом. Однако этих улик было явно недостаточно, чтобы накрыть всю сеть. Скрипящими от нетерпения зубами комитетчикам приходилось ожидать возвращения шефа разведки, каждый день опасаясь, что преступники уйдут от ответственности, тем более что по ряду признаков было понятно намерение некоторых из них бежать. Когда же Юрий Владимирович вернулся в Москву, доклад по этому делу стал первым на повестке дня.

Было принято решение брать группировку, а между Андроповым и Щелоковым состоялся крайне эмоциональный телефонный разговор. В нем Андропов, с нескрываемым ехидством поинтересовавшись делами министра внутренних дел, запросил от того содействия в задержании ряда сотрудников его ведомства. В ответ Щелоков потребовал объяснений, а получив их, стал настаивать, что это его проблема и категорично посоветовал КГБ не лезть не в свое дело. В конце концов, в грубой форме отправив Андропова по известному адресу, он бросил трубку.

Юрий Владимирович, человек интеллигентный и необидчивый, после этого диалога еще некоторое время улыбался, сетуя на невоспитанность собеседника. Затем, лукаво блеснув глазами, приказал сократить время подготовки операции на несколько дней и провести ее буквально в первых же числах нового года.

С 1 по 5 января 1974 года на улицах Караганды замелькали группы мужчин, которые представлялись в гостиницах отдыхающими и командировочными. Закончив расселение, они покидали номера и целыми днями пропадали где-то в области. Ходили по улицам города, присматриваясь к домам руководства комбинатов, мелькали неподалеку от отделений милиции, деловито оценивали расположение цехов.

Финальная отмашка была дана в ночь на 7 января. На рассвете город содрогнулся. По его улицам, опережая редкие трамваи, носились серые служебные авто, в квартиры и дома со стуком, а иногда просто выламывая двери, часто под аккомпанемент собачьего лая, врывались незнакомцы, вытаскивали из теплых постелей сонных перепуганных чиновников и руководство комбинатов. За одно утро было проведено 38 арестов. Для операции были мобилизованы все имевшиеся человеческие и технические ресурсы КГБ. Так, когда стало известно, что одна из ключевых фигур избежала ареста и спешит к месту работы, чтобы подчистить хвосты, оперативнику комитета пришлось ловить такси, чтобы опередить преступника.

Весь день в городке царила странная противоестественная тишина, с лихвой искупающаяся неразберихой и суетой в милиции и ОБХСС, а также паникой в коридорах местного горисполкома. В это же время на квартирах Снопкова, Жатона и Эпельбейма проводились обыски.

Изымались сотни тысяч рублей (только у Снопкова было изъято 300 ООО рублей), десятки килограммов золота и драгоценностей. Следователи и оперативники испытали шок: они никогда не видели столько денег. Деньги в банках, тайниках, закопанные на задних дворах, на хранении у родственников и любовниц. Примерно в то же самое время проводились задержания в Москве. Были арестованы Дунаев и некоторые его подручные. На допросах потели и впадали в истерики десятки подозреваемых. В ходе следствия к ответственности привлекли порядка 300 работников горпромкомбинатов и 400 сотрудников милиции и ОБХСС. Начальство структур, почуяв неладное, еще за несколько дней до операции сбежало на больничный.

...

Деньги в банках, тайниках, закопанные на задних дворах, на хранении у родственников и любовниц.

Однако на определенном этапе следствие сбавило темп. Все более ощутимым становилось противодействие прокуратуры и МВД. Подчищались следы, ценные свидетели меняли показания, следователей переводили на другие дела и отзывали назад. В изоляторах, после того как задержанных стали охранять сотрудники МВД, и вовсе начали просматриваться следы сговора. После объявления шаха Андропову немалых усилий стоило завершить партию. Троих организаторов-бизнесменов приговорили к расстрелу. Всех прочих, включая Рудольфа Жатона, осудили на разные сроки – от 1 года до 15 лет. Сроки получили, несмотря на негласное сопротивление Щелокова, даже милиционеры. Счет стал 1:0 в пользу КГБ. Андропов одним ударом убил трех зайцев: наказал зарвавшихся капиталистов, продемонстрировал Брежневу высокую эффективность своих методов (а заодно и вернул в собственность государства неплохой механизм получения прибыли) и без последствий для себя выиграл партию против МВД.

Эта увлекательная игра между Юрием Владимировичем и Николаем Анисимовичем продолжалась почти 10 лет. В ее ходе плелись интриги, раскрывались заговоры, взлетали вверх по карьерной лестнице никому не известные выскочки, а заслуженные сотрудники обоих ведомств спешно уходили на пенсию. И чем дальше, тем больше очков выигрывало в той борьбе КГБ. При всех своих недостатках Юрий Андропов был хорошим руководителем и, по слухам, ненавидел разлагающую государственный механизм коррупцию, взяточничество. Ведомственная борьба продолжалась до 1982 года, то есть до смерти покровителя и защитника Щелокова – Брежнева. Со смертью генсека настал конец и для Николая Щелокова, отстраненного от должности и обвиненного во всех смертных грехах, лишенного званий и наград. Товарищ Андропов, вставший на место Брежнева, задумал реформировать Советский Союз, чтобы достойно ввести его в третье тысячелетие. Впрочем, к шахматам и экономическим преступлениям это не имеет никакого отношения.

...

Ведомственная борьба продолжалась до 1982 года, то есть до смерти покровителя и защитника Щелокова – Брежнева.

Дело о фальшивомонетчике № 1

Изготовление фальшивых денег в Советском Союзе преследовалось очень строго. Фальшивомонетчики не могли рассчитывать на снисхождение от власти и чаще всего финальной чертой, подводящей итог их земным трудам, становился расстрел. Одним из немногих исключений стала история о фальшивомонетчике № 1, которого и преступником-то назвать сложно.

Виктор Иванович Баранов родился в 1941 году, с детства очень любил коллекционировать старые деньги. В них просматривалось некое художественное совершенство, подделать которое казалось невозможным. Впрочем, в молодые годы Виктор о подделках и не помышлял. Он был человеком простым и открытым, но вместе с тем очень увлеченным. Проще говоря, изобретателем-рационализатором. Этот талант раскрылся в нем еще в юношеском возрасте, после окончания строительного училища. Некоторое время Виктор Баранов предлагал свои изобретения государственным предприятиям – не ради денег или выгоды. Он был человеком совершенно другой пробы. Все, чего ему хотелось, – приносить пользу обществу. К сожалению, в Советском Союзе для этого требовалось иметь специальное разрешение или занимать руководящий пост. Все находки Баранова, от несгораемой автомобильной краски до специального рецепта очистки картофеля от земли (экономия времени для сельскохозяйственной отрасли составила бы порядка 70 %), номенклатуру не интересовали. Вообще, какой мог быть интерес в те годы? Нужно было доставать дефицит, обзаводиться связями, зарабатывать деньги, а если повезет, просто исполнять свои обязанности. Хоть как-нибудь. Собственно, один из чиновников при личной встрече в ответ на предложение молодого изобретателя честно сказал, что ему, в общем-то, все идеи безразличны.

Такое пренебрежение оскорбляло ум Баранова. Однажды ему в голову впервые пришла детская идея напечатать собственные деньги. Чтобы самому ввести изобретения в оборот. Поскольку Виктор был личностью целеустремленной, то от своей идеи отказываться не стал, даже несмотря на возможность поимки и соответствующего наказания. Первым шагом для исполнения поставленной цели стало получение специальных знаний о полиграфии и изготовлении печатных станков. Поиски необходимой литературы в родном Ставрополе особенным успехом не увенчались. Даже в краевой библиотеке имени Лермонтова книг на интересующую тематику не оказалось. Но Виктор не отчаивался, собирая знания по крупицам. В силу специфики работы шофером в крайкоме КПСС он часто бывал в типографии «Ставропольской правды», где с любопытством рассматривал клише [31] высокой печати.

Только в 1971 году, вырвавшись на пару дней в отпуск, он побывал в Москве, где отыскал нужную литературу Частично в библиотеке имени Ленина, откуда вынес две книги (времени конспектировать уже не было), частично в букинистических магазинах столицы [32] . Вернувшись домой, Виктор Баранов выпал из привычного обывателю течения жизни. Теперь он занимался только двумя вещами: работал и исследовал. Чмокнув после работы жену и быстро съев ужин, изобретатель отправлялся в сарай, оборудованный под мастерскую. Там он засиживался до глубокой ночи, изучая свои сокровища и советские купюры. Почти 3 года потребовалось гениальному шоферу, чтобы проникнуть под завесу тайны Госзнака.

Подделать советские рубли было невозможно: особенный тип печати, три уровня защиты, водяные знаки… Чтобы сделать такое, нужно было быть Госбанком. Вплоть до 1974 года Виктор собирал свое оборудование. Детали для него он покупал на местных заводах, причем рабочие даже не подозревали, на что могут сгодиться запчасти. Бумагу для экспериментов доставал в «Ставропольской правде». Даже соорудил специальный стабилизатор, чтобы не скакало напряжение. К слову, за все это время ни соседи, ни жена понятия не имели, чем занимается этот чудак. В работе тяжелее всего Виктору далась технология изготовления водяных знаков: ее он осваивал даже дольше, чем создание особой краски в домашних условиях. С самими же деньгами, как ни удивительно, проблем было меньше всего: Виктор с детства хорошо рисовал и теперь с успехом применил свой талант для дела. В феврале 1974 года он изготовил свою первую фальшивую купюру – 50 рублей, которые с легкостью затерялись среди настоящих купюр такого же номинала. Дальше последовала сотня. Напечатав для пробы несколько экземпляров, Виктор счел процесс ее создания слишком легким делом и уничтожил предназначенное для этого оборудование [33] .

25 рублей образца 1961 года: идеал советской государственной печати, купюра, обладавшая максимальным уровнем защиты

Ему было интереснее решить задачу, чем использовать результаты своего труда. Даже мыслей о возможной продаже чудо-технологии у Баранова не было. Тогда он думал лишь о следующем этапе – изготовлении купюры номиналом 25 рублей, подделать которую, по заверениям Госзнака, было невозможно. Однако очень скоро народный гений уже напечатал несколько десятков купюр – посмотреть, как разойдутся на рынке. Новенькие хрустящие банкноты ушли на ура. В тот момент Виктор даже подумывал обратиться в Госзнак, но удержался. Немного погодя Баранов приступил к расчету суммы, необходимой для введения его изобретений в оборот. У семьи Виктора не было даже телевизора, однако тогда он даже и не подумал о шике и роскоши. Он считал. По подсчетам выходило, что ему требовались 30 ООО рублей. Сказано – сделано. Очень скоро требуемая сумма у него была. Кое-что Виктор отдал жене, рассказав, будто, наконец, сумел продать свои изобретения. Кое-что истратил на продукты. Но основную сумму он собирался обменять на настоящие деньги, для чего и направился в Симферополь.

...

По дороге он заехал за овощами на местный базар и случайно оставил портфель с деньгами у одного из прилавков. Портфель незамедлительно похитили, а расстроенный фальшивомонетчик понуро отправился домой. Только он успел разобрать свое оборудование, сгоряча предположив, что оно больше не потребуется, как на тебе!

В итоге его невнимательность стала фатальной. В 1976 году поддельные деньги из его портфеля оказались у владельца одной из советских торговых точек, откуда незамедлительно попали в милицию, а после и на экспертизу в Госзнак. Эксперты распознали подделку, признав ее несравненное качество. Главное отличие от оригинала касалось в основном бумаги. Идентичную бумагу Баранов достать не сумел, но даже имевшиеся образцы позволили ему создать уникальные по исполнению экземпляры. Сначала правоохранительные органы не придали подделкам особого внимания, посчитав, что большого количества подобных купюр изготовить просто невозможно. Однако когда в начале 1977 года в различных городах СССР от Риги до Ленинграда неожиданно начали всплывать «барановки», их мнение резко изменилось. Фальшивки были признаны чрезвычайно опасными. О том, кто был их изготовителем, велись ожесточенные споры: выдвигались версии о целой группе профессионалов экстра-класса или даже о происках ЦРУ. Делу придали статус попытки подрыва советской экономики и поставили под контроль КГБ.

...

В это время ас финансового террора был уволен с работы и некоторое время ему пришлось жить исключительно за счет своего изобретения.

В это время ас финансового террора был уволен с работы и некоторое время ему пришлось жить исключительно за счет своего изобретения. Он не терял присутствия духа, собираясь повторить попытку обмена денег и с головой окунуться в мир расчетов и изобретений. Виктор понятия не имел, что образцы его купюр с подробным объяснением технических дефектов уже разосланы во все крупные отделения ОБХСС, а сыщики интенсивно разыскивают источник появления фальшивок.

...

12 апреля 1977 года Виктор Баранов приехал на черкесский рынок, где намеревался сбыть часть денег. Однако ему не повезло. Словно какая-то высшая сила, охотно помогавшая с изобретениями, отворачивалась от творца, стоило ему приблизиться к исполнению мечты. Продавец фруктами оказался чересчур дотошным и не в меру горластым типом. Заподозрив подделку, он стал кричать и звать милиционеров. Виктор был честным человеком. Он не стал изворачиваться и лгать. Просто раскрыл свой набитый деньгами портфель и представился.

Сначала ему не поверили. Думали, что простоватый на вид мужчина только сбывал фальшивки, выгораживая настоящих преступников. Но когда оперативники увидели содержимое сарая и сложенные аккуратными рядками пачки денег, у них глаза полезли на лоб. Примерно такая же реакция была у экспертных групп Следственного управления МВД и Госзнака, срочно прибывших в Ставрополь. На дюжине следственных экспериментов провинциал продемонстрировал мастерам полиграфии нечто настолько потрясающее, что комиссия Госзнака незамедлительно признала: уровень фальшивомонетчика соответствует совокупному уровню группы ответственных за выпуск денег специалистов. Такой талант не признать было невозможно. Его и признали, приговорив к 12 годам заключения.

В СИЗО фальшивомонетчик № 1 написал письмо самому министру, раскрывая слабые места отечественных денежных знаков и предлагая свои знания в их устранении. Виктор и тогда не оставлял надежд оказаться полезным. Но ревностному блюстителю закона, товарищу Щелокову, подобные сделки отчего-то были противны, и откликаться на действительно заманчивое для государства предложение он не стал. Возможно, прими он предложение гения, страна поставила бы себе на службу мощнейший творческий потенциал, в несколько раз превосходящий научную посредственность многих академиков. Жаль, что история не терпит сослагательного наклонения.

…Его изобретения в печати не были забыты и по сей день активно используются в полиграфии. В тюрьме к нему, простому человеку, авторитетные уголовники обращались на Вы. Ему посвятили несколько документальных фильмов, часть из которых предназначена исключительно для служебного пользования, чтобы сотрудники компетентных органов на столь выдающемся примере познакомились с настоящим виртуозом своего дела.

Виктор Баранов – изобретатель и фальшивомонетчик № 1

Виктор Баранов освободился в 1990 году и в настоящее время живет в Ставрополе, продолжая время от времени заниматься своими изобретениями и решая задачки для частных фирм, проявляющих к таланту фальшивомонетчика № 1 значительно больший интерес, нежели в свое время государство.

Директорское дело

Немецкий ученый Фердинанд Тённис, живший 100 лет назад, в своих трудах, касающихся государственного устройства, делил общество на две разновидности. Их трудные для славянского уха названия – «гезельшафт» (от немецкого Gesellschcift – общество) и «гемайншафт» (от немецкого Gemeinschcift — сообщество) – означали не столько формальные условности вроде типа правления или формы государственного устройства, сколько тип отношений, бытующий в соответствующем обществе. И если западное общество XX века – это холодный и рациональный «гезельшафт», то Советский Союз 1970– 1980-х годов – чистейший «гемайншафт». Эдакая большая деревня, где решающий аргумент в любом споре – связи и родство. Прямота правосудия в такой деревне подчас зависит от близости к сильным мира сего.

В 1982 году, когда всей партийной верхушке, правящей в Советском Союзе, уже было ясно, что до конца правления Леонида Ильича Брежнева остались считанные месяцы, в государстве остро встал вопрос наследования власти. Самого Леонида Ильича на этот счет спрашивать опасались, однако между собой отцы партии вели осторожные разговоры. Кандидатур было несколько, но, по сути, только две из них имели значение. Один располагал деньгами, мощью правоохранительных органов и властью над столицей. Второй имел за спиной силу одного только ведомства – КГБ.

Леонид Брежнев – Генеральный секретарь ЦК КПСС в 1966-1 982 годах: его уход предвещал сильнейшие потрясения и жесточайшую борьбу за власть

Если с позицией первого все было понятно (она была ясна и удобна сытому большинству ЦК), то поведение второго вызывало изрядные опасения.

Начиная с лета 1982 года, когда перебои с поставками продуктов в московские гастрономы достигли своего апогея, при этом перестав удивлять даже последнего инженера, глава КГБ Юрий Андропов отчего-то очень обеспокоился этим явлением. Те, кто слышал его выступление на пленуме, посвященное этой проблеме, испытывали двойственные чувства. Москвичи большей частью слушали равнодушно, воспринимая сентенции секретаря ЦК (он к тому моменту уже сменил должность, оставив в качестве председателя КГБ надежного человека) как очередную сказку для взрослых. Зато чиновники забеспокоились. За словами могли последовать действия. Учитывая, что эпоха тотального дефицита создавалась при участии сотен ответственных работников, удар мог последовать с любой стороны. Это понимали все, в том числе и самый вероятный оппонент Андропова в борьбе за власть – хозяин Москвы Виктор Гришин.

Однако никто, даже хороший друг Гришина, министр внутренних дел Щелоков, понятия не имел, что творилось за стенами Лубянки. Если бы они знали, что Андропов затеял ни много ни мало еще одну чистку, возможно, товарищ секретарь умер бы даже раньше Брежнева. Но они не знали.

Виктор Гришин – первый секретарь Московского горкома КПСС и один из претендентов на пост Генерального секретаря

Между тем начинать Юрий Андропов решил с московской торговли, находящейся под контролем Гришина. В то время данная отрасль была одним из самых перспективных направлений отечественной экономики, своеобразной денежной короной на челе первого секретаря горкома Москвы. Жемчужиной в этой короне был знаменитый гастроном «Елисеевский». Место, в котором было все и где чиновники, артисты и прочая обожающая сладко поесть «прислуга народа» могли при желании достать все, что душа пожелает. Разумеется, только они и могли. Прочие гастрономы также были очень прибыльными местами, и их руководители могли себе позволить практически любой каприз, но «Елисеевский» стоял на голову выше всех. Точно знаменоносец великой торгово-пищевой армии Москвы.

Центральный зал царства изобилия – гастронома «Елисеевского» (снимок 1 970-х годов)

Его бессменный в течение 10 лет (с января 1972 года) директор Юрий Соколов был ярчайшим представителем своего племени. В меру умный, преданный делу, изворотливый, имеющий десятки влиятельных друзей и с головой замешанный в том, что сегодня именуется коррупцией и что даже в мыслях не пытались искоренить чиновники советской эпохи. Юрий Андропов поставил перед своими подчиненными ответственную и весьма опасную задачу. Нужно было убрать Соколова – разыскать улики, найти доказательства. Никто тогда не сомневался, что таковые найдутся. С одной стороны, в те годы (равно как и сейчас), подавляющее большинство крупных чиновников были в чем-нибудь да замешаны. Это аксиома. С другой стороны, Соколов не был злейшим из худших. Никто не оспаривал его организаторские таланты. Просто он представлял собой идеальную стартовую мишень. Однако начинать с него работники КГБ не торопились. Сначала следовало получить точные данные об объекте. Для достижения этой цели комитет двигался в двух направлениях. Компетентные сотрудники установили за гастрономом и квартирой Соколова круглосуточное наблюдение. Кроме того, в здании гастронома была размещена специальная прослушивающая аппаратура, позволявшая получать информацию из первых уст.

...

Юрий Андропов поставил перед своими подчиненными ответственную и весьма опасную задачу.

Одновременно с этим до Соколова начали добираться по линии его ближайших помощников. Такую возможность предоставило задержание директора «Внешпосылторга» (более известного как «Березка») Авилова, чья жена работала заместителем Соколова. Круговая порука в виде принятых по взаимозачету на хорошую работу друзей и родственников должностных лиц сыграла чекистам на руку. Вызванная для разговора женщина запиралась недолго и, когда на нее нажали чуть сильнее, созналась в том, что директор «Елисеевского» брал взятки. Получив такое подтверждение, чекисты куда охотнее принялись за разработку Соколова, продолжая восстанавливать хитросплетения незримых связей, спаявших между собой крупные представительства торговой отрасли. В целом было вычленено порядка 7 филиалов, деливших прибыль с «Елисеевским».

В день Ч, 30 октября 1982 года, в кабинет к Юрию Соколову, не обращая внимания на его высокопоставленного посетителя, вошли незваные гости. Увидев красные корочки со знакомым вензелем «Щит и меч», Соколов удивленно поднял брови. Когда из его стола были извлечены деньги, совершенно точно полученные в результате рядовой взятки, Соколов не выказал никакого беспокойства. Только раздражение. Когда же ему предложили добровольно покинуть кабинет и пройти в машину, директор и вовсе стал возмущаться, намекая на уровень своих покровителей. Наивный, он не понимал, что в КГБ и без его подсказок о покровителях знали более чем достаточно.

Негодование Гришина было легко представить: он, всесильный и всемогущий в пределах Москвы, вот так среди бела дня на ровном месте потерял ценного человека!

И наихудшим в этой ситуации было то, что даже МВД здесь бы не помогло. Поговорить или просто увидеть Соколова в Лефортово было нереально. Жаловаться на Андропова также было некому: председатель КГБ был в своей стезе, расследовал кражи дефицита, реагировал на остро стоящую проблему, а секретарь ЦК к нему формально вообще никакого отношения не имел.

В тайной борьбе и интригах политической элиты СССР даже всемогущий КГБ часто был вынужден играть ва-банк

Таким образом, все, что мог сделать в этой ситуации Гришин, – защищаться. Внимательно смотреть по сторонам и не позволять хитрой лисе воровать цыплят из своего курятника. Однако и здесь КГБ действовал более чем осмотрительно, не форсируя события и не проводя громкие, бессмысленные задержания. Юрий Соколов не терял присутствия духа и молчал, сидя в изоляторе. Было совершенно очевидно: пока директор «Елисеевского» не утратит надежду на спасение свыше, он не скажет ни слова. Взамен сотрудники КГБ стали вызывать на допросы окружение Соколова. Среди его подчиненных не все имели крепкие нервы и были готовы горой стоять за спасение патрона. Постепенно доказательная база росла, хотя главный подозреваемый держал рот на замке.

Ситуация складывалась патовая: одна из сторон ушла в глухую защиту, а другая, сделав ход, была вынуждена выжидать. Андропов, в прежние годы мастерски ставивший на место всех своих конкурентов, ждать умел. И дождался. Спустя 10 дней после задержания умер Брежнев. Трон опустел. Короткая, но агрессивная борьба между сложившимися заранее группировками почти сразу продемонстрировала превосходство Андропова. На его стороне была армия и кадровый состав мощнейшей организации СССР, имевшей крючок на большинство оппонентов. Гришину и другим претендентам, в чьих руках были деньги да обесценившееся влияние ЦК, пришлось отступить. Это был перелом. 12 ноября 1982 года Андропов стал новым генеральным секретарем ЦК КПСС. Самые старые враги стали для него не опаснее муравьев.

Юрий Андропов – Генеральный секретарь ЦК КПСС в 1982–1984 годах

После расправы над Щелоковым – короткой и беспощадной – всем стало ясно, что в Советском Союзе грядут перемены. Это поняли даже те, кто, по идее, был оторван от мирской суеты и предоставлен прохладной тишине следственных изоляторов. 20 декабря 1982 года Юрий Соколов осознал, что никто его не вытащит. Это сломало торговца, и он стал откровенничать.

Показания Юрия Соколова стали своего рода сенсацией. Хотя до сих пор сложно судить, какие из указанных им имен действительно были причастны к охватившей Москву паутине взяточничества, а какие нашептали заботливые люди, оставшиеся неизвестными, однако размах был воистину государственный. Согласно рассказу Соколова, одних только взяток он лично получил более 250 ООО рублей. При обыске дома у бывшего директора гастронома было обнаружено 50 ООО рублей, предназначенных, по его словам, для передачи в Главторг. Это позволило КГБ вплотную подобраться к ключевой в торговой отрасли фигуре – Николаю Трегубову, начальнику Моспродторга и хорошему другу Гришина. Но одного крючка, чтобы вытащить рыбу таких размеров, было маловато, поэтому для начала сотрудники арестовали старого сослуживца Трегубова – Моисея Яковлевича Байгельмана.
Байгельман, немолодой и поднаторевший в торговых делах еврей, со своими теневыми доходами мог позволить себе жить лучше генерального секретаря. А все потому, что Моисей Яковлевич умел заключать сделки. Он мог торговать с кем угодно и, лишь взглянув на человека, мог точно определить, сколько из того можно выжать. Попав в руки к следователям КГБ, Моисей Яковлевич безошибочно определил все возможные условия сделки и ту небогатую, но очень важную прибыль, которую с нее можно было получить. Он рассказал все, что знал о делах Трегубова и Главторга.

...

Весной 1983 года, когда Виктор Гришин был в отъезде, за главой Моспродторга приехала комитетская «Волга». Сотрудники, отправившиеся на арест, во многом действовали на свой страх и риск. В тот день Трегубов как раз находился в ЦК, и никто не мог предугадать, чем закончится его визит. Но, к их счастью, ничего экстраординарного не произошло. Николая Трегубова арестовали, стоило ему сойти со ступенек здания правительства и направиться к служебной машине. Он хмыкнул в лица оперативников и понимающе сказал: «Ничего-ничего. Сегодня вы нас. А завтра, глядишь, все изменится…».

Изменений ему увидеть не предвиделось. Даже первый секретарь горкома, поспешно возвратившийся из отпуска, теперь не смог бы помочь своему протеже. Делу был дан ход. Морально сломленный Соколов не спорил и не торговался с судом. Рассказывал обо всем, о чем его спрашивали. Выдавал сообщников и до последнего верил, что обещания, которые давали ему в Лефортово, будут исполнены. Что ему сохранят жизнь.

Общий размер взяток, циркулировавших в торговой сфере Москвы, составил порядка 1,5 миллиарда рублей [34] . Под следствие попали 15 000 сотрудников торговли. По установленным фактам злоупотреблений, взяточничества, а также получения черной прибыли были арестованы 174 крупных должностных лица. В их число попали директора «Диетторга», ГУМа, «Елисеевского» и многие другие.

...

Общий размер взяток, циркулировавших в торговой сфере Москвы, составил порядка 1,5 миллиарда рублей.

Однако настоящим народным врагом был признан сам Соколов. Официальная пропаганда слепила из него монстра. Беспринципного торгаша, без единой положительной черты. Кровопийцу, едва ли не единолично наживавшегося на бедах трудового населения. В общем, сделали все, как любил и продолжает любить народ. Люди ненавидели Соколова и требовали расправы. И получили ее.

14 декабря 1984 года по решению суда Юрий Соколов был расстрелян. Николай Трегубов, так ни в чем и не сознавшийся, был осужден на 15 лет, из которых отсидел 9. На свободе, прежде чем умереть, старик прожил еще один год. Коррупции и взяточничеству в торговле был нанесен сильный удар. Но главных реформ, которые, возможно, сумели бы искоренить ключевые для государства проблемы, страна не дождалась. Чего хотел Юрий Андропов на самом деле – модернизировать государство, которому служил, или освободить лакомые места для верных ему людей, – мы так и не узнаем. Он умер 9 февраля 1984 года, так и не узнав, чем закончилось начатое им дело.

Глава 5 Красное безмолвие. Криминальные группировки застоя

«Фантомасы» из Ростова

Одной из первых группировок, получивших всесоюзную известность и удостоившейся громкого звания бандитской, была действовавшая в начале 1970-х годов группа братьев Толстопятовых. Они были своего рода пионерами нового бандитизма, открывшими эту шкатулку Пандоры для широкой общественности. Свое прозвище «фантомасы» получили за несколько театральную манеру ходить на дело с чулком на голове. Образ грабителя с револьвером и озверелым, смазанным под тонким капроном лицом – это их образ.

Никто из них не принадлежал к кругу лиц, которых компетентные органы держали на карандаше за склонность к садизму или асоциальному поведению. Особенных предпосылок к их появлению также не было. Собственно поэтому, когда бандиты свалились как снег на голову ростовским милиционерам, долгое время никто не мог предложить адекватных мер по борьбе с налетчиками. Само слово «налетчик» могло показаться неприличным в конце 1960-х годов! А уж их стиль, тактика и оружие вовсе будили подспудное ощущение нереальности происходящего и в мирных жителях, и в сотрудниках МВД. «Фантомасы» действовали, словно картинные громилы, соскочившие с серых экранов зарубежных гангстерских кинолент: оглушительно громко, с автоматными очередями в потолок, в саднящем дыму сыплющейся бетонной крошки и пороховых газов. 7 октября 1968 года банда в первый раз вышла на сцену, совершив вполне себе киношный захват автомобиля Ростовского часового завода. Машина была им нужна для крупного дела.

К концу октября проблема Ростовского МВД приковала к себе взоры могущественных стариков из ЦК. Согласно сводкам и донесениям, в городе творилось неизвестно что. Некие ребята, позабывшие о том, какой год на дворе и о законе, носились по Ростову-на-Дону, нападая на кассиров, инкассаторов и продавцов. Ростовская обувная фабрика и персонал магазина № 46 воочию убедились в амбициозных намерениях «фантомасов». Были ограблены несколько касс, однако денежный ущерб не шел ни в какое сравнение с ударом по репутации правоохранительных органов. Показания очевидцев нападения не отвечали на поставленные перед следствием вопросы, а плодили новые. За один только месяц «фантомасы» стали предметом городских слухов и сплетен. Хотя, разумеется, это не было их главной целью.

Ростов-на-Дону. Набережная

В ноябре преступники осмелели и стали действовать активнее. Ограбление кассира автотранспортного хозяйства № 5, попытка ограбления кассиров местного радиотехникума, нападения на магазины, захват автомобилей… Не всегда преступникам везло, однако каждый раз они действовали слаженно и продуманно, заставляя сыщиков подозревать, что в состав банды входит связанный с военным делом человек. Интересно другое: нередко оказывавшиеся в момент ограбления неподалеку свидетели спешили своими силами остановить преступников или помочь жертве.

Так случилось и 5 ноября, когда люди с чулками на головах, размахивая револьверами и маленькими автоматами неизвестной конструкции, попытались захватить машину Ростовского управления магистральных газопроводов. Шофер был парнем не из робкого десятка и оказал сопротивление. В салоне завязалась борьба, «Волга» вылетела на трамвайные рельсы. Один из преступников выстрелил мужчине в голову, но воспользоваться преимуществом не смог. Перед машиной затормозил трамвай, из которого выскочила вооруженная ломом вагоновожатая. Женщина подняла крик, привлекая внимание людей, и бандитам пришлось спешно ретироваться. На счастье, в тот раз пострадавшего удалось спасти – застрявшую в черепе пулю извлекли и приобщили к уголовному делу, отдав на исследование экспертам. Те, внимательно осмотрев не похожий на обычный боеприпас стальной шарик, могли констатировать лишь две вещи: высокую убойную мощность оружия и тот факт, что аналогов, подходящих по силе и размерам, они не припоминают. По всему выходило, что оружие неизвестного производства могло оказаться «подарком» заграничных спецслужб. Это уже привлекало к делу интерес ревниво поглядывавших на МВД чекистов. Была, однако, и другая версия: возможно, чудо-оружие было собрано в кустарных условиях по собственным чертежам бандитов на одном из ростовских заводов.
Это предположение вылилось в месячную проверку всех располагающих подходящими станками предприятий. Сбрасывать со счетов народных умельцев, которыми всегда славилась отечественная история, не стоило. Участковые сбивались с ног, отправляясь после проверки предприятий на обход всех известных городских «малин» и таская в отделение представителей местного криминалитета. Не улыбнулась им удача и под Новый год, когда 29 декабря «фантомасы» опустошили один из промтоварных магазинов на 3000 рублей.

...

Шофер был парнем не из робкого десятка и оказал сопротивление.

После этого вдруг наступило зловещее затишье. Милиция бросила на патрулирование города все силы, превратив проспекты и бульвары в узкие ячейки рыболовецкой сети, но все было бесполезно: преступники как в воду канули. Облегчения сотрудникам МВД это, однако, не принесло. Они ожидали, что обманчивое спокойствие, наступившее в Ростове, вот-вот будет нарушено преступлением, вопиющим по своей кровавой наглости даже для «фантомасов». Человек, совершивший одно преступление, может остановиться, если обладает достаточной волей и решимостью. Группе людей это сделать уже сложнее, особенно если их действия приносят ощутимую материальную выгоду. Что можно было подумать, пытаясь угадать причины прекращения нападений? Ну не перевоспитались же они!

21 апреля 1969 года, спустя четыре месяца, худшие подозрения уголовного розыска подтвердились. «Фантомасы» напали на кассира у здания химзавода, однако благодаря сопротивлению, которое оказал налетчикам водитель инкассаторской машины, один из бандитов получил пулю в спину, и всей группировке пришлось отступить. Полученное ранение позволило милиционерам предположить, что преступника можно будет обнаружить посредством проверки больничных листов. Достаточно было узнать, кто в ближайшие дни не выйдет на работу по болезни. Однако поверхностная проверка адресов ничего не дала. Участковые навестили большинство рабочих, но никто из них не имел «свинцового воспаления». Им было невдомек, что настоящий преступник и в самом деле взял такой больничный лист. Просто они не обратили на его фамилию внимания. Всему виной оказались обычные человеческие стереотипы: в человеке, отмеченном трудовыми наградами и хвалебными отзывами коллектива, сложно заподозрить бандита.

...

Достаточно было узнать, кто в ближайшие дни не выйдет на работу по болезни.

После этой неудачи «фантомасы» залегли на дно. Виною тому было ранение одного из членов банды и нелепое положение второго. Его, склонного к бунтарству и хулиганству, посадили на год за пьяную драку в рюмочной. Парадокс, который, тем не менее, подарил Ростову 1,5 года спокойствия.

В следующий раз «фантомасы» объявились 25 августа 1971 года и снова ограбили кассира на несколько тысяч рублей. К декабрю того же 1971 года Ростов прославился уже на весь мир. Западная пресса с удовольствием расписывала о похождениях криминала в Советском Союзе, чем несказанно раздражала партийных идеологов. Да и не их одних. Проблема анонимной группировки не устраивала и местных жителей. Ростовчан возмущали действия бандитов, которые своим поведением бросали вызов не только милиции, но и самому народу. После совершенного в декабре нападения на инкассаторов – когда преступники атаковали машину с деньгами с трех сторон, убив оказавшего сопротивление инкассатора И. Зюбу и захватив 20 ООО рублей, – гневные письма с требованием наказать банду в милицию стали приходить ящиками, а десятки горожан добровольно вызывались помочь в поиске «фантомасов», записываясь в народную дружину.

Проблема анонимной группировки не устраивала и местных жителей.

26 мая 1972 года произошло нападение на магазин № 44. Наглое, режиссированное на ходу, но успешное. 4 ноября 1972 года – захват машины Грузавтотранса. Удача изменила налетчикам, и один из них попал в аварию, но бросившиеся к больнице милиционеры опоздали. 16 декабря – налет на инкассаторов. Один из преступников получил ранение, но «фантомасы» снова сбежали.

Казалось, их хранит сама судьба. Они стали живым символом не менее живого криминала, который грозил пережить всех вождей вместе с вечно живым Лениным. Ни одна ниточка не вела к бандитам. Ни одному милиционеру не удавалось подоспеть на место происшествия вовремя. Казалось, еще немного, и «фантомасы» на самом деле решатся воплотить одну из навязчиво витающих по Ростову баек – возьмут штурмом местное отделение Государственного банка, или захватят стоящий на контроле КГБ вертолетный завод, или сделают что-нибудь не менее безумное, невероятное и успешное одновременно. Их хоронили на словах так часто, что никто из горожан уже и подумать не мог, что земной славе банды на самом деле осталось меньше 2 лет.

7 июня 1973 года трое бандитов ворвались в здание НИИ «Южгипроводхоз». С оружием в руках они отняли у кассира сумку с деньгами, предназначенными на зарплаты работникам, – 124 500 рублей. Однако уйти чисто у «фантомасов» не вышло. За ними следом потянулась группа рассерженных вторжением граждан. Несмотря на угрозы и оружие, открывать огонь по мирным людям «фантомасы» не спешили. Те же в свою очередь кричали, возмущались и требовали вернуть деньги. Обстановка накалилась возле проходной, где молодой человек по фамилии Мартовицкий попытался задержать преступников, уверовав, что они не посмеют стрелять. Ждавший у выхода четвертый налетчик посмел. Раздавшиеся выстрелы отбросили юношу к стене.

Когда же «фантомасы» оказались на улице, крики рабочих привлекли внимание дежурившего неподалеку милиционера. Заметив группу мужчин с пистолетами, грузивших в припаркованный у выхода «Москвич» сумку с деньгами, милиционер, не раздумывая, открыл огонь по бандитам. Дальше была погоня, перестрелка и задержание.

В тот день «фантомасам» не суждено было бежать. Для одного из них, того самого шального хулигана, без раздумий пускавшего в ход оружие, все было кончено в буквальном смысле. Попавшая в грудь пуля не убила его сразу. Он изошел кровью на заднем сидении несущегося по ростовским дорогам «Москвича». С оружием в руках и той самой сумкой денег.

...

Попавшая в грудь пуля не убила его сразу.

1 июля 1974 года, спустя год после злополучной погони, перед судом предстали трое: Вячеслав и Владимир Толстопятов, а также Владимир Горшков. Все обстоятельства расследования были известны. Все факты раскрыты. Маски сброшены.

Вячеслав Толстопятов – мужчина 1940 года рождения, ранее судимый за подделку денег, художник и конструктор-любитель. Автор самодельных автоматов и револьверов, которые готовил из покупаемых на заводах деталей. Его брат Владимир – бывший фронтовик, инструктор стрельбы в ДОСААФ и неплохой тактик, разрабатывавший для банды схемы нападений. Друг Вячеслава Горшков – спортсмен, начальник ремонтной бригады трамвайного бюро, передовик производства. Это ему все время не везло с шальными пулями.

Суду были известны имена подельников и помощников «фантомасов». Их, в том числе и доктора, к которому зимой

...

Вячеслав Толстопятое – мужчина 1940 года рождения, ранее судимый за подделку денег, художник и конструктор-любитель.

1972 года возили раненного Горшкова, уже ждала тюрьма. Суд знал все обстоятельства возникновения банды, слышал пояснения Вячеслава, что бандитизмом тот занялся, только чтобы иметь возможность совершенствовать свои конструкторские изделия. Знал о прошении оружейника-самоучки перевести его на пожизненную работу куда-нибудь, где бы он мог искупить трудом свои поступки. Суд все это знал. Однако на самом суде имела значение только одна речь. Речь обвинителя, способная подвести закономерную черту под десятками сходных случаев: «Здесь наглость заступает место смелости и решительности, трусость – место рассудительности. Целью жизни становится обогащение, а чужая жизнь не ставится ни во что» [35] .

Их всех ждал один приговор – расстрел, приведенный в исполнение 6 марта 1975 года.

Гиены

Не всем преступникам суждено рождаться гениями. Не всем дано планировать и просчитывать ситуации, точно опытный шахматист, изобретать вещи, удивительные даже профессиональным ученым и вести талантливую игру на острие Криминального кодекса. Это удел одиночек и талантливых самородков, чьи способности волею судьбы завели их по другую сторону закона. В большинстве своем у преступников нет ничего, кроме неоправданных амбиций, шатких моральных устоев и выдающейся жадности. К сожалению, даже этого бывает более чем достаточно.

Эти мотивы, точно волшебные кнопки, вызывают из глубин человеческой сущности его древнюю и неоправданно жестокую самость. Не всем суждено быть львами. Гиен всегда больше.

30 октября 1973 года два молодых друга подъехали на такси к скрытой за зелеными насаждениями стене воинской части. Таксиста попросили подождать, а сами отправились, как они объяснили, навестить друга, вроде как собравшегося в самоход. На самом деле никакого друга эта парочка навещать и не думала. Пользуясь знаниями местности, они быстро отыскали брешь в заборе и пробрались на территорию. Один из них хорошо помнил порядок выставления караулов, благо сам меньше года назад участвовал в воинских сборах. Добравшись до самого дальнего из постов, возле какого-то закрытого склада, друзья подстерегли часового. Неопытный парень ничего не заметил. Он и подумать-то не мог, что кто-нибудь посмеет забраться на территорию военной части. Сколько было караулов и сколько еще будет, но о таком солдаты обычно не думают. Непредусмотрительность стоила юноше жизни. Рядовой Родионов не успел даже крикнуть, когда кто-то бросился на него из кустов. Сопротивлявшегося солдата повалили на землю и перерезали ему горло длинным обломком фехтовальной рапиры.

...

Сколько было караулов и сколько еще будет, но о таком солдаты обычно не думают.

Когда его обнаружат и в части взревут, бросая на стены красные блики сирены, будет уже слишком поздно. Убийцы будут далеко. Захватив автомат, они вернутся к таксисту и, извинившись за долгую отлучку, попросят отвезти их обратно в город. Но до Ленинграда доедут не все. Водителя убьют, расстреляв короткой очередью в спину. Машину бросят в одном из проходных дворов на Васильевском острове и отправятся восвояси – довольные и полные предвкушений. Они заполучили желаемое, а значит, скоро трупов станет больше.

С 1949 года автомат Калашникова – самое распространенное оружие в мире

Это же страшное предположение не давало покоя и прибывшим в часть поздним вечером работникам МВД. Нападение и убийство часового, похищение автомата Калашникова – сюжет плохого боевика, который грозил обернуться трагическими последствиями. Первой пришедшей оперативникам в голову стала версия, что кто-то готовит покушение на первых лиц партии. В преддверии 7 ноября, когда в центре Ленинграда должны были собраться все ответственные лица, такая гипотеза никому не показалась смешной или глупой, особенно после прошлогоднего покушения на Брежнева. По команде руководства в следующие дни в город начали подтягивать войска, а КГБ потребовало от своих сотрудников и агентов усилить бдительность.

...

Они не догадывались, что на самом деле автомат был нужен бандитам для совсем другой цели. Цели, куда более подходящей образу «героев» нынешнего повествования. Юрий Балановский и его младший 20-летний товарищ Андрей Беленков жаждали только одного – денег. Первому хотелось приобрести кооперативную квартиру, второй мечтал о собственном домике в Крыму. Никаких реальных вариантов к приобретению недвижимости ни Юрий, ни Андрей не имели [первого выгнали из вуза за неуспеваемость, второй штудировал в Ленинградском университете юриспруденцию], но это их не останавливало. «Учиться? Кому это нужно! Работать? Это путь для глупых и слабых!» – так убеждал своего впечатлительного друга 25-летний Юрий. И запальчиво добавлял: «Все, что нужно нам на самом деле – это проявлять жесткость!».

Ограбление. Вот что задумали Балановский с Зеленковым. Убить и ограбить инкассаторов, присвоив государственные деньги. Для этого и было решено разжиться оружием. Зеленков, дабы не отставать от вожака, подал замечательную идею: убить часового. Сказано – сделано. Теперь дело было за малым: выследить и убить перевозчиков. Поэтому-то нервно ожидавшие автоматную очередь из шествовавших 7 ноября колонн сотрудники КГБ и МВД ждали напрасно. Молодежь гуляла и, посмеиваясь, строила планы на обеспеченное будущее.

Зато после праздников они мешкать не стали. Юрий все продумал заранее: следовало раздобыть машину, затем подъехать к кассам, дождаться выхода сотрудников банка с деньгами и… дальше наступал технический момент, который особенно не волновал юного налетчика.

Сначала все шло как по маслу: в сгущающихся осенних сумерках двое парней остановили такси на окраине Ленинграда и попросили отвезти их за город. Доехав до ближайшей посадки, они вновь убили водителя и, бросив его тело в кусты, вернулись в город. Однако тут случился досадный казус: по пути их «Волга» зацепила выезжавший с побочной трассы автомобиль марки «Жигули». И все бы ничего, да водитель «Жигулей» оказался настойчивым малым и увязался за «Волгой», сигналя с требованием остановиться. Некоторое время бандиты петляли по городу, напрасно пытаясь сбросить преследователя. Высунувшись из окна, Барановский дал очередь по «Жигулям» – погоня прекратилась.

Когда налетчики подъехали к кассе, их возмущению не было предела: оказывается, в тот день инкассаторы приезжали раньше и теперь ждать кого-либо, кроме случайной патрульной машины, было бесполезно. И все из-за проклятых «Жигулей»! Несолоно хлебавши преступники отвезли автомат в тайник, после чего бросили угнанную машину.

В это же время чудом не пострадавший от пуль водитель «Жигулей» общался с милиционерами, описывая приметы автоматчика. Запомнил он не слишком много: кепку да очки. Но для милиции, установившей, что застрявшие в салоне авто пули выпущены из пропавшего с места убийства часового автомата, даже эти приметы оказались полезны. П осле того как на пригородной трассе был обнаружен расстрелянный водитель такси, сердито хмурящее брови начальство потребовало результата по делу автоматчиков. Шутка ли: три убийства, одно покушение, нападение на воинскую часть и два угона! Сотрудники розыска честно ответили, что делают все необходимое. Легкость, с которой молодые убийцы, не задумываясь, оставляли после себя трупы, невольно подстегивала сыщиков: об этом свидетельствует хотя бы тот факт, что в следующие два месяца проверке подверглись все мужчины в возрасте до 30 лет, носящие очки и обладающие необходимыми навыками вождения. Активно работали с информаторами. Прижимаемые к стенке спекулянты охотно раскрывали гадкие подробности криминальной жизни северной Пальмиры в обмен на собственную свободу.

8 апреля 1974 года из оперативного источника в милицию попала информация о некоем интересном молодом человеке.

Будучи в состоянии алкогольного опьянения, он хвастался имеющимся у него автоматом и добавлял, что скоро пустит его в дело. История не показалась оперативникам заслуживающей особого внимания (мало ли кто что говорит в пьяном угаре – уж они-то по долгу службы такие сказки иногда выслушивают). Тем не менее проверить указанного молодого человека все же решили. На всякий случай.

...

Будучи в состоянии алкогольного опьянения, он хвастался имеющимся у него автоматом…

Проверка показала, что Юрий Балановский, 1947 года рождения, – человек не в меру тщеславный, хвастливый, жестокий и меркантильный. Иными словами, довольно неприятный субъект, потенциально способный на любой уголовно наказуемый проступок, вплоть до убийства, то есть представляющий для следствия немалый интерес. Балановского и постоянно мелькающего в его орбите Андрея Зеленкова, неуравновешенного истерика, ведомого по жизни, было решено взять в разработку. С этой целью сотрудники уголовного розыска решают внедрить в банду молодого лейтенанта милиции Николая Чванова в образе фарцовщика Гоши.

Подозреваемые и Гоша быстро нашли общий язык, проводя свободное время за столиками ресторанов. Болтливому Балановскому фарцовщик был интересен в качестве перспективного компаньона: у него был «Москвич». К тому времени преступники, наконец, поняли, что если каждый раз, выезжая с разведкой, брать такси и убивать таксиста, то скоро в Ленинграде не останется ни одного представителя этой почетной профессии.

...

Проверка показала, что Юрий Балановский – человек не в меру тщеславный, хвастливый, жестокий и меркантильный.

Одного признания (тем более неофициального) для следствия оказалось мало. Милиции требовалось точное подтверждение, что автомат есть и что он тот самый. Это уже была задачка посложнее. После первой неудачи бандиты не желали рисковать новым проколом и затаились на долгие месяцы. Вот и приходилось Гоше регулярно поддерживать связь с Балановским, намекая на готовность поучаствовать в деле с солидной прибылью. Ждать пришлось долго. Почти полгода.

Осенью 1974 года, повстречав Гошу, Юрий Балановский с подозрительно блестящими глазами таинственно сообщил: «Есть дело». Андрей Зеленков, встречавшийся с барышней, которая работала на прядильно-ниточном комбинате Ленинграда, рассказал, что туда часто наведываются инкассаторы с мешками, полными денег. Даже по приблизительным подсчетам они каждый раз привозят с собой около 500 ООО рублей. Такой суммы хватило бы на десятилетия безбедной жизни. «Нужно брать!» – облизывая пересохшие от волнения губы, заключил Балановский. Да, нужный момент определенно приближался, о чем Гоша и сообщил руководству в тот же день.

Подумав над предложением Балановского, Гоша с сомнением покачал головой: автомат – это, конечно, хорошо. Но мало. Добыть оружие можно, например, в той же военной части: расстреляв дежурных, набрать автоматов, а там уже и на инкассаторов можно засаду устраивать. Юрию такая мысль пришлась по душе. Он даже согласился ради дела съездить за припрятанным «Калашниковым».

Поехали вдвоем. Чванов пригнал «Москвич» и отправился, следуя указаниям Балановского, за город. Там, в одной из лесных посадок, и был устроен тайник. Николаю, испытывающему понятный страх перед бандитом, пришлось убедиться, что оружие то самое. Дело было поздним вечером, в салоне было темно. Тем не менее Гоша справился: проявив смекалку, он, с любопытством разглядывая автомат, зажег спичку – вроде как подкурить – и в неверном свете синеватого огонька разглядел заученные за время следствия цифры. Тот самый.

...

Николаю, испытывающему понятный страх перед бандитом, пришлось убедиться, что оружие то самое.

На обратном пути «Москвичу» пришлось сделать остановку у железнодорожного переезда. Чванов подал сигнал коллегам, засевшим у дороги и в одной из стоявших возле опущенного шлагбаума машин, снял норковую шапку и небрежно отложил на заднее сиденье. Затем предложил Балановскому помочь протереть лобовое стекло, выманив его таким образом на улицу.

Зеленкова взяли буквально на следующий день, прямо у подъезда. Сопротивления перепуганный студент оказать не сумел. Преступники пытались отпираться, убеждать и просить, рассказывая о своих правах, о своей неопытности, молодости, но доказательства говорили сами за себя.

Суд приговорил обоих к расстрелу.

«Тяп-Ляп». Пионеры криминальной Казани

Выдающаяся в печальном смысле этого слова слава среди мелких криминальных групп 1970-х годов принадлежит молодежной группировке «Тяп-Ляп», ставшей хрестоматийной иллюстрацией к входящей в употребление аббревиатуре ОПГ. Забытая богом окраина рабочего поселка при заводе «Тепло-контроль» послужила очагом формирования наиболее крупного и жестокого преступного движения в Советском Союзе.

...

Здесь играла другая музыка – скрипящая на зубах горькой пылью под азартные крики дворовой шпаны.

Все начиналось обыденно: вечерние посиделки, потасовки стенка на стенку с ребятами из соседних районов. Об этом было известно в милиции и воспринималось как неприятная, но неизбежная реальность. А что еще делать молодым людям, живущим в спартанских условиях на отшибе цивилизации? Высокой власти Советов до них не было никакого дела, ребята были лишь цифрами в статистических сводках, в раннем возрасте придя к пониманию жестокой правды жизни. Слова «театр», «кино», «спортзал», «турпутевка» в таких районах не звучали. Здесь не играла классическая музыка, никто не смотрел по телевизору обращения вождей. Здесь играла другая музыка – скрипящая на зубах горькой пылью под азартные крики дворовой шпаны. Здесь все знали друг друга и, оглядываясь на крепко пьющее старшее поколение, знали, что вот оно, их будущее. «Волшебник в голубом вертолете» сюда никогда не залетал.

...

Много-много было таких удручающих жестокой правдой дворовых республик, где вдали от сверкающих красными звездами областных центров, сквозь ветхие принципы советской морали прорастал культ насилия. Некому жаловаться, некого просить.

Примерно в те же далекие 1970-е годы на другом конце света колумбийский ученый Роберт Кинг Мертон написал в посвященных преступному поведению статьях собственное объяснение подростковой жестокости. «Когда нет в жизни ясных стандартов поведения, непременно возникает аномия» [36] , – утверждал социолог. Одни под ее воздействием покончат с собой. Другие обозлятся из-за недостижимости идеалов, будь-то материальный успех или прочие формы преуспевания. И начнут действовать в жизни иными путями, подчинятся другим идеалам. В таких условиях выживает более сильный – тот, кому насилие заменяет голос разума.

...

К сожалению, в Советском Союзе социология считалась лженаукой, и некому было объяснить занятым пересчетом наград министрам потенциальную опасность царящей на периферии беспросветности. Пока не стало поздно. Еще в 1975 году сотрудники казанских отделений милиции обращали внимание вышестоящего руководства на участившиеся случаи преступности среди юношей. Молодые ребята грабили квартиры, угоняли автомобили, забирали колхозную скотину. «Все нормально, – неизменно говорили сверху. – Ничего страшного не происходит».

Увы, но руководство и прокуратура неизменно демонстрировали беспомощную гуманность к юным преступникам. Зная, во что выльется подобная слепота всего через несколько лет, чиновники наверняка бы заработали клеймо предателей, достойных высшей меры наказания. А все потому, что преступления были вовсе не случайным сезонным повышением активности хулиганов: район близ завода «Теплоконтроль» вот уже несколько лет считался в Казани запретной зоной. Местная молодежь, объединившись в крупную группировку (около 150 человек), давала жестокий бой парням из окрестных районов. Дворовые потасовки с использованием деревянных колов из забора, кастетов и металлических прутьев приобрели жуткий оттенок. «Теплоконтрольцы» налетали на противников большими группами и буквально забивали их до смерти, не признавая честных правил. Когда же у них, 20-летних волков, начало появляться огнестрельное и холодное оружие, Казань затрясло в ужасе.

...

Местная молодежь давала жестокий бой парням из окрестных районов.

...

Руководство группировки «Тяп-Ляп» всячески поощряло насилие: «Вы лучшие. Вы имеете право стоять выше остальных. Справедливость в том, чтобы доказать это остальным». На заборах и стенах города стала появляться немудреная, но прошибаюшая мирных жителей холодным потом надпись: «Это наше место». Любых несогласных забивали до смерти с особенным удовольствием. Местные участковые, прекрасно понимавшие ситуацию, не рисковали связываться с оголтелой шпаной и делали вид, что происходящее их не касается. Из министерства же угрозу было не разглядеть.

В отличие от большинства дворовых банд «Тяп-Ляп» имела четкую централизованную иерархию. Безусловным лидером банды был Сергей Антипов (Антип), человек с темным прошлым, на 10 лет старше рядовых членов группировки, ранее судимый и обладающий ценным тюремным опытом. Жалость была ему неведома. Однако сам Антип был достаточно хитер, чтобы никогда не попадаться в поле зрения милиции. Некоторые вообще считали, что никакого Антипа в природе не существует, а вся власть принадлежит Джавде. Так прозвали 23-летнего электрика Завдата Хантимирова. Собственно, электриком на упомянутом «Теплоконтроле» Завдат лишь числился, появляясь на работе по настроению. Настоящей его работой было держать банду в жестком кулаке. Это он ввел обязательное для всех правило ежедневных занятий спортом. Он же спрашивал с проштрафившихся подчиненных, ломая им кости, и принимал новичков «на хазе» (в подвале, оборудованном под импровизированный спортзал, – единственном всегда открытом месте досуга окрестной молодежи), проверяя их волевые качества ударом в лицо или живот – упадет или нет?

...

Некоторые вообще считали, что никакого Антипа в природе не существует, а вся власть принадлежит Джавде.

Он был подлинным психопатом, получавшим удовольствие от демонстрации силы, однако при этом достаточно умным и волевым человеком, чтобы другие видели в нем лидера.

Антип и Джавда (справа) – опыт и сила, создавшие мощнейшую молодежную банду 1970-х годов [37]

Лучший друг Джавды Сергей Скрябин – молодой выпускник педагогического института, умный и расчетливый интриган, продумывавший схемы налетов и нападений, расширявшие область влияния «тяп-ляповцев». Эта троица, опираясь на силу ближайших помощников, научилась держать в подчинении и страхе полгорода. Кадрового голода группировка не испытывала, набирая неофитов из расположенных в родном районе школ № 48 и 114. По сути, все местные старшеклассники оказывались так или иначе причастными к банде, потому что судьба тех, кто отказывался, была достойна жалости. Однако в планы лидеров не входило ограничиваться отдельными районами. По замыслу Антипа вся Казань должна была стать плацдармом для группировки, собиравшейся со временем выйти на всесоюзный уровень.

Такие амбициозные планы требовали больших денег, потому аппетиты у «Теплоконтроля» были соответствующими. Равно как и жестокость. Впервые серьезность намерений банды была наглядно продемонстрирована непокорным 8 февраля 1976 года. К тому моменту группировка уже приобрела солидный вес и промышляла не только разбоями и грабежами, но и получением денег с владельцев мест досуга и торговых точек. Иными словами, переходила на ставший популярным в 1990-е годы рэкет. Однако Антипу казалось, что банду воспринимают недостаточно серьезно. Нужно было преподать урок городу.

Вечером 8 февраля к местному Дворцу культуры имени Урицкого, где проходила дискотека, подъехали три угнанных с АТП автобуса, битком набитые суровыми парнями из «Теплоконтроля». Оставив на выходе вооруженную арматурой и монтировками группу, несколько десятков человек в ватных телогрейках и с шапками-ушанками на головах, сжимая в кулаках стальные прутья, ворвались в полутемный зал, где танцевала городская молодежь. Учинив в зале массовое побоище, они покинули место происшествия и разъехались по домам. Милиционеры классифицировали действия нападавших как хулиганство и ограничились лишь тем, что вернули ворованные автобусы на место, не посмев предъявлять «тяп-ляповцам» претензии.
Предчувствуя повторение кровавого спектакля, местное УГРО на свой страх и риск начало собирать информацию о хулиганах. Устанавливались личности лидеров, анализировалась структура поделенной на небольшие группки банды, велись оперативные мероприятия. Благодаря этому летом того же 1976 года в местной Казанской зоне отдыха было предотвращено дерзкое нападение на отдыхающих у воды. Были арестованы около 50 членов шайки вместе с Джавдой. Однако судьи, завидев на скамьях подсудимых подростков, решили проявить милосердие.

...

Учинив в зале массовое побоище, они покинули место происшествия и разъехались по домам.

Потенциальные убийцы получили минимальные сроки. Кое-кто получил условно.

Притворившийся паинькой, Хантимиров получил всего один год, но был освобожден условно-досрочно.

Малолетние преступники умело играли на чувстве жалости окружающих, избегая заслуженного наказания

После этого жестокая хватка «Тяп-Ляпа» только усилилась. На рынках замаячили боксеры, с любезными усмешками отбирающие кожаные вещи у продавцов; к мясникам, приемщикам стеклотары, администраторам в ресторанах стали поступать предложения платить за собственное здоровье и спокойствие. Чтобы люди перестали роптать и стали молча соглашаться, достаточно было одного дерзкого, пускай и чудом провалившегося покушения на убийство. Воровская касса группировки выросла настолько, что «Теплоконтроль» теперь имел собственного врача, латавшего бойцов, и своих информаторов, регулярно сливавших сведения о милицейских облавах и слежке Комитета. Сергей Антипов стал наводить справки и пробивать контакты с прокуратурой и судами. Над городом нависла тень криминального спрута. Милиция в свою очередь несколько раз пыталась получить достоверную информацию о планах «Тяп-Ляпа». С этой целью производились попытки вербовать молодых бандитов, но они оказались безуспешными. Парни намного больше боялись гнева Джавды, чем 15 суток административного ареста. Единственный успешный случай подобной вербовки произошел, когда оперативники подловили одного из активистов «Тяп-Ляпа» Даньшина пьяным. Они обещали парню отвезти его прямо на улицу Фрезерную, к подвалу дома № 3, где располагался штаб-спортзал «Теплоконтроля».

...

«Подумай, – советовали опера. – Что с тобой сделает Джавда за появление в таком виде?». Ответ был очевиден: забьет до смерти. У Даньшина не было выбора, кроме как стать источником.

Однако воспользоваться плодами его труда милиционерам не удалось. То ли случилась утечка, то ли дело было в интуиции Скрябина, но очень скоро вместо информации оперативникам достался только труп Даньшина с превращенной в липкий сероватый кисель головой. Словно в насмешку, следом за этим убийством последовал дерзкий налет на один из пригородов Казани. Были пострадавшие: проносясь по улицам города на угнанных мотоциклах, бандиты не разбирали, кто прав, а кто виноват, били дубинками всех, кто подвернулся под руку. Были разбиты витрины и похищены материальные ценности на несколько тысяч рублей.

...

Были разбиты витрины и похищены материальные ценности на несколько тысяч рублей.

Некоторые особо активные участники банды попали в руки правоохранителей, но, судя по реакции лидеров «Тяп-Ляпа», они казались не особо обеспокоены, рассчитывая выкупить своих людей у «продажной» милиции.

В ответ на это начальник Уголовного розыска Татарской АССР дал команду взять под арест Сергея Антипова. Это, разумеется, не входило в планы последнего. Из своего задержания он рассчитывал сделать еще более громкий прецедент. К 1978 году банда насчитывала уже более 250 постоянных членов и могла при желании поспорить с отдельными частями армии. Пришло время заявить, кто здесь хозяин. Антип вместе с осторожничавшим Скрябиным собирался бежать из города на некоторое время, а перед этим выбирал достойную цель для своей банды. Целью стал район Татарской Слободы. Местные жители доставляли и продолжали доставлять немалые хлопоты «Тяп-Ляпу» со времен дворовых разборок, нередко наминая бока агрессивному «Теплоконтролю».

...

Пришло время заявить, кто здесь хозяин.

31 августа 1978 года около девяти часов вечера на Татарскую Слободу напали. Все нападавшие (около 50 человек) – в возрасте от 20 до 23 лет. Некоторые ехали на мотоциклах по проспектам, другие бежали по улицам плотными рядами. В бой их вел сам Джавда, с легким презрением воспринявший бегство Антипа и Скрябина. Он твердо верил в собственную непобедимость и в то, что разработанный ими план сработает. Требовалось всего-то бить и убивать без жалости всех, кто попадется на пути. Нужно было дождаться милиции, дождаться стрельбы на улицах, и тогда Казань бы поднялась. Началась бы настоящая гражданская война.

...

В Слободе загремели выстрелы. Это стреляли «тяп-ляповиы», выпуская пули в стариков и женщин. Молодых парней догоняли и сбивали с ног. Вокруг тут же образовывалась кучка из Б-8 человек. Взлетали вверх железные прутья. И падали. И снова взлетали, уже в крови жертвы. Отовсюду слышались дикие крики, за которыми угадывался молчаливый мотив молодых бандитов: «Мы – лучшие! Вы – никто!».

Подоспевшие к месту событий автобусы и машины с милицией подверглись обстрелу. Кого-то из укрывшихся за стеной милиционеров зацепило осколками боевой гранаты. Кого-то, зажав в угол, превратили в отбивную. Но сами милиционеры твердо следовали приказу начальника УВД: «На провокации не поддаваться! Оружие не применять!».

Неизвестно, чего стоила им такая выдержка. До сих пор сложно сказать, что удерживало стражей правопорядка от расправы в момент, когда город, казалось, сошел с ума, а орда безумных молодых варваров бежала на них, жаждая затоптать, раздавить, разорвать на куски. В происходящем не было ничего человеческого. Но МВД удержалось. В какой-то момент «тяп-ляповцы» поняли, что никакой массовой истерии не случится, что они одни в центре ставшего чуждым и враждебным города, что они остались один на один с гневом советской власти. План Антипа и Скрябы безнадежно провалился.

Несколько десятков тяжело раненых. Десятки пострадавших и просто убитых. Гневные вопли министра внутренних дел Щелокова о неизбежном наказании по отношению к проворонившим подобный беспредел сотрудникам. Осуждение и недоумение партийной номенклатуры. «Казанский феномен» – как поспешили назвать инцидент и предшествующие ему события журналисты – стал для многих советских граждан словом-пугалом. Словом, которому не было разумного объяснения. Самых активных членов банды спешно задерживали. На скамью подсудимых угодили Антипов, Хантимиров и Скрябов.

В течение всего следствия и начальник УГРО, и прокурорские следователи чувствовали растущую нервозность. Из СИЗО Антип передал сообщение к оставшимся на свободе подельникам с требованием «воздействовать на ответственных лиц». Все оставшееся время следователи не расставались со служебным оружием, ожидая непрошеных гостей. Обошлось. Не сказать, что никто не строил планов и не делал попыток – просто на этот раз фортуна была не на стороне «тяп-ляповцев». На суде Джавду и еще нескольких отличившихся на погромах боевиков приговорили к расстрелу. Никто из горожан не охал и не ахал в притворном ужасе от кровожадности правосудия, безжалостного к этим молодым людям. Все очень хорошо знали цену юношеской наивности. Вину Скрябина и Антипова доказать не удалось – они получили по 15 лет лишения свободы за различные виды противозаконной деятельности. Прочие «активисты» отделались меньшими сроками.

...

Все оставшееся время следователи не расставались со служебным оружием, ожидая непрошеных гостей.

Кремль вздохнул спокойно: инцидент был улажен, правосудие восторжествовало. В тот момент никто и не предполагал, что совсем скоро, через 5–7 лет, в Казани будет действовать порядка 10 организованных преступных группировок, не уступающих по жестокости «Теплоконтролю». Никто не думал, что Скрябин и Антипов, освободившись в разгар 1990-х, примут участие в кровавой мясорубке криминальной войны, науськивая новичков друг против друга, а по всему Союзу в маленьких рабочих поселках созреют полуголодные и жадные до власти группировки юных хищников. Наступит время, и они прольют реки крови – от Казани до Донецка, устанавливая свои штандарты и правление в получивших формальный суверенитет республиках. Кремлевская верхушка этого не знала и не хотела знать – ей слишком нравились собственные цветные сны.

Мессия в багряных одеждах

Известное крылатое выражение гласит: «Благими намерениями вымощена дорога в ад».

Люди бы ужаснулись, узнай они, причиной скольких трагедий служит желание принести обществу благо. Жажда вести народ к лучшему будущему – черта, присущая фанатикам, психопатам и клиническим негодяям. Чтобы это понять, не нужно быть психиатром, достаточно знать, что однажды человек, несущий на плечах непосильное бремя идеи, столкнется с суровой правдой жизни. А когда осознает, что мир не спешит прийти на помощь, что обществу удобнее жить по-старому, не прислушиваясь к гениальным озарениям новатора, тогда он станет врагом для всех остальных. В подобных ситуациях и появляются стыдливые формулировки «противник», «недочеловек» и т. п., оправдывающие ненависть обиженного идеалиста. Хорошо еще, если такой человек слаб, если он способен только раздражаться гневными филиппиками [38] в ближайшем кругу и ходить с фигой в кармане. Если же в нем однажды возьмет верх холерик, дело может принять неприятный оборот.

...

Люди бы ужаснулись, узнай они, причиной скольких трагедий служит желание принести обществу благо.

С лета 1979 года в Казани, только-только пришедшей в себя от спровоцированного группировкой «Теплоконтроля» шока, начинается новая серия преступлений. Неизвестный (или неизвестные) выслеживает жертв в тихих местах: в сквериках, на берегах озер или просто во дворах, – после чего разбивает им головы и, отбирая ценности, оставляет еще живого человека истекать кровью. Удары, по мнению экспертов, наносились чем-то похожим на молоток или кувалду. Судя по всему, убийца обладает недюжинной физической силой.

...

Сыщики УГРО терялись в догадках относительно мотива, а главное – личности бандита.

Грабитель? Но какой смысл грабить всех подряд, совершая невероятно грязную работу и получая в награду просто смешные деньги? Маньяк? Но в его действиях не прослеживалось той болезненной страсти, которая двигала лунными монстрами. Сыщики УГРО терялись в догадках относительно мотива, а главное – личности бандита. Нужно ли говорить, что стандартные оперативные мероприятия, проводимые для розыска преступника, вроде опроса свидетелей, никакой пользы не приносили. Разумеется, работа велась без перерыва, а подозрительные личности и пойманные на горячем хулиганы без лишнего шума непременно проверялись на причастность к инцидентам. Однако нападения продолжались. За год их произошло около 20. Впрочем, уверенности в том, что все они были совершены неизвестным преступником, у сотрудников милиции не было. В конце концов на первых порах дело не относилось к категории приоритетных и расследовалось в общем порядке: некоторые эпизоды могли быть ошибочно классифицированы по иным признакам и даже больше – по ним уже могли найти козла отпущения. Конечно, подобный подход в Казани не поощрялся и в меру компетентности руководства пресекался. Однако перекосы в работе милиции встречались во все времена.

...

Летом 20 июня 1980 года произошло событие, на первый взгляд совершенно не связанное с нападениями на людей. В отделение внутренних дел попала потертая школьная тетрадь, исписанная ровным почерком. В ней содержалась самая настоящая бомба – манифест революционной антисоветской организации, избравшей в качестве символики смесь серпа и молота на свастике. Неизвестный идеолог описывал тактику подрывной деятельности, направленной против действующей советской власти, вплоть до полного свержения режима. Тетрадь была заполнена пылкими призывами к борьбе, вооруженному насилию и обвинениями Кремля в антинародной деятельности. Своеобразный любительский вариант «Майн Кампф». Сходства добавляло упоминание имени Гитлера и Наполеона. Сейчас, пожалуй, такими откровениями сложно кого-нибудь удивить, но тогда обнаружение подобного трактата считалось ЧП регионального масштаба.

Тетрадь и расследование немедленно переходит в ведение КГБ. Верхушка силовых органов края досадливо кусает губы (второй раз за последние 3 года!) и, елейно улыбаясь, встречает всемогущих инспекторов из Москвы. Чекистов интересует все, что можно выжать из клочка исписанной бумаги. Распространенный на Западе метод контент-анализа текста в Советском Союзе еще не был распространен, поэтому трактат отдали в руки графологов и психиатров. Дело закономерно отнесли к разряду политического терроризма и поторопились раскрыть как можно скорее: вдруг где-то под Казанью уже действует налаженная сеть вооруженных до зубов антисоветчиков! Тем более что неизвестный автор прямо-таки жаждал в своей работе заручиться поддержкой групп, чтобы более эффективно экспроприировать экономические ресурсы.

...

Тетрадь и расследование немедленно переходит в ведение КГБ.

Ученые подтвердили: писавший – опасная личность. Он явно одержим психопатической манией величия и готов разрешать вопросы одним-единственным путем – с помощью насилия, которое, судя по жесткости заверений, оказало на его жизнь не последнее воздействие. Началась массовая проверка сотрудников и учащихся школы № 127, откуда и появилась жуткая тетрадь. В классе, где она была найдена, опрашивались ученики. Установилось наблюдение за преподавателями: нет ли среди них недовольных диссидентов?

Тем временем в районе лесного массива «Лебяжье», где традиционно отдыхали казанцы, произошло несколько преступлений. Сначала в одном из пяти озер – Глубоком – нашли изломанное и разбитое женское тело, затем буквально через день, в кустах у другого озера, обнаружили еле живого мужчину с поврежденным позвоночником. Оба случая – явно дело рук громилы с молотком, которого безуспешно искала милиция. Он же совсем недавно,

...

Оба случая – явно дело рук громилы с молотком, которого безуспешно искала милиция.

1 августа, убил молодого паренька, приехавшего в Казань погостить к родственникам.

К слову, в тот раз кое-какие подробности милиционерам выяснить удалось. В последний раз подростка видели у здания вокзала садящимся в неприметный «Москвич», где уже были трое молодых мужчин. Трое. Значит, в городе действует банда.

Это было словно подброшенная вверх сверкающая монета. На одной стороне – убийства и нападения на горожан, сбившиеся с ног оперативники, угрозы начальства, собирающегося лишить сотрудников не только премий, но и партийных билетов. На другой – розыски неизвестного террориста, угрожающего политическому режиму. Люди, расследовавшие эти преступления, словно слепые мудрецы из восточной притчи о слоне, видели перед глазами только одну сторону, не зная, что же таится на другой. Пока не видели. Ведь в какой-то момент каждая подброшенная монета должна перевернуться, подтвердив, что у нее две стороны.

...

Переворот произошел случайно, как бы по воле физики и разрозненных малозначительных событий, сложившихся в одну линию вероятности. Ранним вечером на остановке около Дворца культуры имени Кирова бдительный патруль задержал перепуганного молодого человека с черным дипломатом в руках. Его друзья без всякой на то причины убежали со скоростью кроликов, опаздывающих на чаепитие к Безумному Шляпнику. Молодой человек трясущимися губами на ватных ногах пытался объяснить, что он не виноват, он этого не делал. Буркнув обычное: «Разберемся», один из милиционеров щелкнул замками дипломата, мысленно дивясь испуг/ задержанного. Но удивление испарилось, стоило ему рассмотреть лежащую в дипломате железную булаву, усиленную перепачканной кровью резиной. В другом отделении лежала странная тетрадь с изображенной на ней свастикой…

Задержанный до выяснения и моментально превратившийся в подозреваемого водитель А. Камалов на допросе едва мог говорить. Он трясся, как осиновый лист, заставляя следователя беспокоиться, как бы подозреваемый не рухнул в припадке на пол. На вопросы отвечал многословно, путаясь, перебивая сам себя и запинаясь. Когда речь зашла о найденном у него орудии убийства и следователь припугнул трусоватого парня вышкой, он чуть не растекся по стулу и, не колеблясь, сдал своего товарища Виктора Осипова, который, по его словам, и совершал нападения на горожан. Всего два дня потребовалось милиционерам, чтобы получить все необходимые показания и проверить личность Осипова. Его арестовали, но он, так же как и Камалов, отказался брать на себя полную ответственность за содеянное. По словам Осипова, идейным лидером их организации, состоящей из четырех человек, был некто Владимир Пустовит 1959 года рождения. Он подстрекал товарищей к совершению преступлений, настаивая на непременном участии в ограблениях всех членов организации (они называли себя «Красной бригадой»),

...

Всего два дня потребовалось милиционерам, чтобы получить все необходимые показания и проверить личность Осипова.

«Красные бригады» (Brigate Rosse) действовали в Италии начиная с 1970 года. Так назывались леворадикальные партизанские организации, провозгласившие войну государственной власти Италии.

Прославились деятельностью, связанной со стрельбой и порчей государственного имущества, а также похищением и убийством в 1978 году бывшего премьер-министра Италии Альдо Моро. Как раз в течение 1980 года полиция Италии вела широкомасштабную борьбу с «леваками», закрывая их в тюрьмах сотнями и тысячами. С ними чувствовал свою идейную близость и сам Владимир Пустовит.

Эмблема, избранная для «Красной бригады» вдохновенным последователем революционеров и нацистов Пустовитом

Талантливый и начитанный, идейно подкованный и политически грамотный молодой человек мог бы сделать неплохую карьеру дипломата или партийного чиновника. Собственно о ней он и мечтал, заканчивая школу. В школе невысокого и близорукого Пустовита, молчаливого и стеснительного, частенько дразнили. Да и учителя (вчерашние выпускники педагогических ПТУ) также не упускали своего шанса самоутвердиться, отпустив беззлобную шуточку. Все это способствовало развитию в психике мальчика явления, которое австрийский психоаналитик А. Адлер назвал гиперкомпенсацией – жаждой превзойти своих обидчиков, которая никогда не оставляет человека, заставляя его штурмовать новые и новые высоты. В своем наивысшем проявлении такой феномен превращается в комплекс власти.

Пустовит решил выбраться на самый верх и перекроить несправедливый государственный строй, создать новое государство, очищенное от грязи и скверны мещанства, подхалимажа, низости духа и прочих неприемлемых качеств. Себя же он видел новым мессией – наследником Гитлера, Ленина, Робеспьера и Наполеона. Со свойственным пассионарию размахом Владимир решил поступить в Московский государственный институт международных отношений. В первый раз не прошел по конкурсу. Это обстоятельство окончательно подломило веру юноши в справедливость. Выражение любимого Пустовитом французского философа Сартра: «Как приятно впадать в безнадежное отчаяние. Это дает право дуться на весь мир» [39] – стало лейтмотивом его дальнейшей деятельности. Обладая ораторским даром и неплохими способностями к побуждению людей, Владимир подбил ближайших знакомых на революционную деятельность. Ее корнями стали насильственные нападения на идеологических противников, которыми были названы все советские граждане. По мнению Пустовита, им следовало собирать партийную кассу для расширения бригады и наведения связей с другими очагами сопротивления.
Невыясненным оставался вопрос с тетрадью, но оперативники надеялись, что на него ответил сам подозреваемый. Пустовита допрашивали три дня. Следователи были удивлены: под неказистой внешностью скрывался мощный внутренний стержень. Парень молчал и отказывался от всех вменяемых ему преступлений. Вероятно, воображал себя большевиком, попавшим на допрос к царским сыщикам. Однако независимо от хитрости подозреваемого, для получения признания существует масса инструментов, исключающих физическое насилие. Главное – надавить на больные струны, найти уязвимость. Такой уязвимостью у Владимира было тщеславие. Он сам написал чистосердечное признание о своих действиях, стоило только сотрудникам усомниться в их значении. В признании шла речь о 42 преступлениях, 36 из которых повлекли за собой человеческие увечья и смерти.

...

Парень молчал и отказывался от всех вменяемых ему преступлений.

Что касается тетради, здесь все было просто: ее случайно забыл в парте младший брат Владимира, взявший в школу похвастаться перед друзьями.

В ходе следствия Пустовит не запирался и не пытался уйти в «несознанку». Его откровения повергали людей в шок. Они же заставили горевать родителей, до последнего не веривших в то, что сын оказался убийцей. Все время Владимир настаивал, что совершенные им действия имеют политическую подоплеку, и требовал рассматривать его деятельность как деятельность военного преступника. Он желал военного трибунала, но прокуратура и следствие были неумолимы. Причем здесь идеология? Что, кроме слов и речей, политического в убийствах всех без разбора людей с целью грабежа? Даже если Пустовит и считал себя политическим борцом, его действия совершенно точно подпадали под уголовную статью.

...

В ходе следствия Пустовит не запирался и не пытался уйти в «несознанку».

17 августа 1981 года Пустовита и его компаньонов осудили. Двоим из них дали по 9 лет. Пустовит и Осипов за совершенные убийства были приговорены к расстрелу. Но Владимир не боялся смерти или успешно показывал, что не боялся. Все, чего он хотел, – чтобы время подтвердило правоту его выводов, чтобы в истории он оставил след как первый из советских революционеров. Жаль, что он не оставил истории ни малейшего шанса на такую трактовку.

Профессия – водитель, призвание – бандит

Виктор Можаев, 1956 года рождения, – живой пример человека, совершенно лишнего не только в советской системе, но и в жизни вообще. В жизни ему легко давалась лишь тяжелая атлетика, да и то в силу природных данных. Чтобы постигать нечто большее или хотя бы продолжать спортивную карьеру, требовались волевые качества, целеустремленность и трудолюбие. Ничего из описанного у Можаева не было, разве что некоторая целеустремленность, которая была направлена на два самых желанных наркотика на свете – деньги и чувство превосходства над другими. Виктор не любил людей и ценил человеческую жизнь не больше выпитого пакета из-под молока.

После срока, заработанного в молодом возрасте за грязную драку, он вплотную подошел к черте зрелости и встал перед вопросом, который миллионам сограждан казался неразрешимым: как заработать денег? Устроившийся для отвода глаз водителем в Спорткомитет Казахской ССР, Можаев знал только один способ, сопряженный с его любимым делом. В 1979 году вместе с Николаем Немчиным он стал заниматься угоном автомобилей и мелкими кражами, однако очень скоро понял, что денег на развлечения катастрофически не хватает. Значит, нужно было переходить к чему-то более серьезному.

...

Виктор не любил людей и ценил человеческую жизнь не больше выпитого пакета из-под молока.

Вместе с тремя друзьями, Николаем Немчиным, Михаилом Солуяновым и Владимиром Токаревым, Можаев стал планировать нападения на кассиров. Проблема поиска оружия была решена просто: в ночь на 23 апреля 1983 года Можаев с Немчиным подъехали к алма-атинскому санаторию совета министров, к знакомому охраннику, которого Виктор знал по работе. Постучав в дверь КПП, они попросили позвонить, и когда охранник впустил их, Немчин ударил его ножом в грудь. Заколов человека, словно свинью, убийцы забрали из его кобуры пистолет Макарова и спокойно ушли.

Можаеву и в голову не пришло, что убийство охранника, да еще на режимном объекте, неизбежно повлечет за собой последствия, ведь за нападением на санаторий с самого начала увидят покушение на партийную элиту – а это означает самое тщательное расследование.

Однако милиции далеко не сразу удалось напасть на нужный след. Занятые проверкой политической версии, они упустили момент, когда начала действовать банда. 25 мая

Можаев, Солуянов и Немчин, вооруженные пистолетом и обрезом, средь бела дня напали на кассира алма-атинского предприятия «Спецдормаш». Женщину расстреляли из пистолета прямо на улице, забрали сумку с деньгами и бросились бежать. В сумке оказалась 1000 рублей, которая лишь раззадорила. Они начали подумывать о нападении на более серьезную рыбу, например на объединение «Асфальтобетон», где инкассаторы, по слухам, провозили по 200 000–300 000 рублей.

...

В конце концов ему просто перерезали горло.

Пыл преступников останавливал тот факт, что вооруженные револьверами инкассаторы могут оказать ожесточенное сопротивление и – кто знает? – даже убить кого-нибудь из нападающих! С подачи Немчина Можаев решил разжиться автоматическим оружием. Стратегия и тактика не были знакомы этим людям. Они решили напасть на военную часть, расправиться с патрулем и похитить автоматы. С этой целью подельники взяли такси и, встав неподалеку от части, принялись выжидать. Однако план сорвался: каким-то образом (не иначе как глянув на лица бандитов) таксист догадался, что вот-вот станет соучастником преступления. Он попытался выскочить из машины, а когда это не удалось, оказал «спортсменам» сопротивление. В конце концов ему просто перерезали горло. Патрульные к тому времени уже прошли мимо. Момент для нападения был упущен. Бандитам пришлось бросить машину с телом на стоянке.

...

После неудачи с нападением на солдат Можаев словно с иепи сорвался. Гуляка по натуре, по вечерам он вместе с компанией вывозил девушек в посадки, где насиловал их и убивал. В какой-то момент Токарев, испугавшись чрезмерной жестокости и ответственности [в газетах проскальзывала информация о розыске банды «шакалов»], стал отдаляться от остальной компании. Он все неохотнее выбирался с ними на пирушки и уже не помышлял об ограблениях. «Струсил», – хмыкали остальные. Ну, они-то были из другого теста. Подумав об оружии, Можаев решил, что им даже автомат был не нужен.

Следовало только улучить момент, выбрав наиболее беззащитную цель.

Такой случай представился 16 октября 1983 года. Бандиты выяснили, что обычно зарплату привозят около полудня, в обеденный перерыв. Нацепив маски с респираторами, они слились с толпой рабочих «Асфальтобетона». Ждать пришлось недолго. Около половины первого возле ступенек предприятия остановился автомобиль, из которого выбрались две женщины и один охранник. Прогремели выстрелы, началась паника. В поднявшейся суматохе были убиты кассир и охранявший деньги мужчина. Была похищена сумка, в которой находилось 110 ООО рублей.

После этого громкого нападения банда «шакалов» затаилась: в деньгах они больше не нуждались, работать необходимости не было. Наступало время пожинать плоды – получать удовольствие. О том, что их розыском занимается 11 оперативных групп, убийцы даже не подозревали [40] .

Целых 3 года потребовалось розыску, чтобы приблизиться к поимке бандитов. Помог им в этом, как часто бывает, человеческий порок – алкоголь. Один из постоянных клиентов вытрезвителя, к которому милиция стала проявлять повышенный интерес в связи с неоднократными случаями хулиганства, спасая свою шкуру, рассказал следователю все, что знал. А знал он немало: историю нападения на «Асфальтобетон» со слов самого Виктора Можаева, который по пьяни прихвастнул перед случайным знакомым своим «подвигом». За Солуяновым, Немчиным и Можаевым тут же установили наблюдение.

...

Целых 3 года потребовалось розыску, чтобы приблизиться к поимке бандитов.

Когда информация относительно их похождений подтвердилась, оперативники решили начинать задержания. Можаев, находившийся в отличной физической форме, мог считаться особо опасным, поэтому первым по делу об ограблении взяли Солуянова. Проблем с водителем скорой помощи не возникло: подельники даже не заподозрили о его задержании. После ареста Солуянов продемонстрировал верх понятливости и, не дожидаясь остальных, начал сотрудничать со следствием.

Можаев, очень скоро оказавшись в СИЗО, упорствовал недолго: прослушав лишь часть аудиозаписи с признаниями Солуянова, главный «шакал» выдал тайник с деньгами и оружиями, а также признался в 17 убийствах. Из них было доказано лишь 11, однако этого оказалось достаточно для вынесения высшей меры наказания. Следом за Можаевым к расстрелу приговорили Немчина. Солуянов благодаря сотрудничеству со следствием получил 20 лет. Привлекли к ответственности и Токарева – он получил 15 лет тюрьмы.

Крещеные перестройкой

Конец 1980-х годов. Советский Союз из могущественной сверхдержавы постепенно превращался в ветхий колосс на глиняных ногах. Социальные потрясения и подрывающее остатки советского рынка разрешение на открытие кооперативов, гласность… Время, когда тихое озеро, покрытое тиной и илом, взорвалось бушующим цунами лозунгов и действий. Старая система ценностей и координат колыхалась над бездной, а живущие в ней люди, выходя утром из квартир, не знали, куда они вернутся вечером.

Это было идеальное время для тех, кто любит беспорядок: для призраков одного дня, мошенников и обманщиков, преступников, жаловавшихся на тяжелый режим, и сбрасывающих партийные маски вождей. Лучший момент продемонстрировать миру дружелюбный оскал амбиций. К этому готовились стремительно богатеющие коммерсанты.

...

Еще несколько лет – и начнется война, выжившие в которой получат власть над огромнейшим потенциалом государства.

Об этом подумывали прогуливающиеся по рынкам «спортсмены». Еще несколько лет – и начнется война, выжившие в которой получат власть над огромнейшим потенциалом государства. Затем все снова застынет, установится новый порядок. Но пока еще было время самозваных пророков и буйства толп.

Иногда муза революционного вдохновения посещала и тех, кто, по идее, должен был строго противостоять любым порывам. Получавшийся симбиоз идей и намерений был гротескным, неимоверно пафосным, глупым и опасным. Например, таким, как самозваное освободительное движение «Белый крест», листовки которого в 1990 году стали появляться на улицах Ленинграда. Кому-то они казались смешными – с призывами свалить и уничтожить власть, кому-то пугающими – очень грозно выглядели обещания обеспечить оружием всех желающих. Компетентные органы и вовсе реагировали на такие выходки как на скучную, совершенно бессмысленную обязанность.

...

Получавшийся симбиоз идей и намерений был гротескным, неимоверно пафосным, глупым и опасным.

Их ретивость можно было подстегнуть всего одним интересным фактом: «Белый крест» на самом деле был бандой, с 1989 года тревожащей покой города на Неве. Именно их представители 29 апреля 1989 года напали на здание Центрального государственного архива Военно-морского флота, тяжело ранив женщину-милиционера из самодельного пистолета и забрав у нее оружие. Так они решали первичную потребность в вооружении. Практически с самого начала расследования среди сотрудников розыска бытовало мнение, что преступник может иметь некоторое отношение к органам правопорядка. Всерьез никого не подозревали, но откуда нападавшие знали, что дежурная всего одна и откуда у них взялся самодел?

Раненая женщина не запомнила примет нападавшего, но, как водится в таких случаях, сами преступники не заставили себя ждать. 7 мая 1989 года в конце рабочего дня неизвестная парочка ворвалась в столовую № 27 города Петрозаводска (Республика Карелия) и, застрелив кассира, похитила около 600 рублей выручки. Проведенная на месте экспертиза показала, что стреляли из похищенного табельного оружия.

Для поиска преступников в Петрозаводск была отправлена группа ленинградских сыщиков. По делу ограбления было проверено около 1000 правонарушителей, подозреваемых в совершении налета. Тщетно.

Свидетелей нападения также не было, а это означало тот самый информационный голод, который обычно оседал на столах милиционеров печальными «глухарями». В подобных ситуациях у розыска существует только три возможности выйти на след преступника. Во-первых, снова разрабатывать криминальную среду города, перепроверяя имеющиеся улики в надежде обнаружить что-то пропущенное. Во-вторых, надеяться на неожиданное озарение или слепое везение (а такое, как показывает опыт, случается). В-третьих, ждать, что неуемная жажда преступников погонит их на очередное дело, в котором они, возможно, наследят больше. Циничная правда жизни – за каждую деталь в руках следователей обществу приходится вносить свою весомую лепту. Иногда расчет ведется только в человеческих жизнях.

События 30 августа 1989 года добавили в уголовное дело новые страницы: неизвестные грабители устроили засаду возле магазина неподалеку от станции метро «Проспект Победы». Когда вышедший из магазина с выручкой охранник забрался в «Волгу», налетчики преградили дорогу своими «Жигулями» и обстреляли инкассаторов, убив одного из них. Однако ограбление не удалось: перепуганный водитель «Волги» сумел вырвать машину из силка, оставив преступников без куша в несколько сотен тысяч рублей. Во время налета грабители использовали табельный пистолет Макарова и самодельный, стреляющий металлическими шариками пистолет неизвестной конструкции.

...

Иногда расчет ведется только в человеческих жизнях.

После этой неудачи бандиты надолго залегли на дно, очевидно проводя работу над ошибками, а заодно (как станет известно позже) переосмысливая свою деятельность через призму политического мировоззрения. Милиционерам, идущим по следу налетчиков, в тот момент образовательные мотивы в ограблениях были неинтересны. В Ленинграде бандиты нашумели так, что их поимка стала делом принципа местного управления МВД. В следующей проверке, затеянной оперативниками, участвовали тысячи субъектов. Уголовный розыск проверял все сообщения, содержащие в себе упоминания о любом оружии, мощнее рогатки. Можно представить себе, сколько бессонных ночей провели стражи закона, вынужденные играть роль эдакой антиогнестрельной сигнализации. На поиски бандитов был потрачен целый год. Вероятно, было бы потрачено куда больше, если бы не амбиции бандитского главаря.

…9 апреля 1990 года в Ленинграде появились десятки расклеенных на столбах листовок. На них, отпечатанные машинописным шрифтом, красовались воззвания Российского освободительного движения «Белый Крест». Согласно призывам, члены этой организации – серьезные парни, задумавшие свергнуть коммунистический режим с оружием наперевес. Кроме прочего, обещалось, что с 15 апреля на рынках страны состоится распродажа оружия всем желающим, а с 25 апреля граждане получат возможность узнать о «Белом Кресте» из новостей.

10 апреля двое мужчин поздним вечером остановили таксиста на окраине Ленинграда и попросили отвезти их в город. Доверчивый таксист был связан и брошен в багажник. В этот вечер бандиты собирались реализовать один из своих планов. Уже несколько недель они следили за распорядком одной из расположенных возле Ленинграда военных частей, собираясь пробраться на один из оружейных складов и вынести оттуда несколько ящиков с автоматами. Этот план, как и предыдущий, сорвался: мужчины столкнулись носами с одним из часовых. Тот успел сорвать с плеча автомат и, получив в грудь девять граммов свинца, нажать на курок. Автоматная очередь переполошила караул, а боевики «Белого Креста» спешно ретировались. Убивать таксиста не стали (они ведь были идейными борцами с режимом, а не какими-нибудь грабителями и убийцами!), выкинув его неподалеку от центра города и бросив машину среди дворов.

После такого количества провалов целесообразно было бы прекратить свои действия или хотя бы сделать какие-то выводы о причинах неудач. Но лидер «Белого Креста» ничего менять не стал. Напротив, на 14 мая 1990 года он назначил самую помпезную из своих акций, носившую роковой характер.

В означенный день двое мужчин угнали автомобиль ВАЗ-2101, предварительно обобрав его владельца, и направились к центру Ленинграда. Потерпевший в это время бросился звонить в милицию. Словно нарочно, неподалеку как раз дежурила патрульная машина. Угнанный ВАЗ довольно быстро был обнаружен на трассе.

...

Потерпевший в это время бросился звонить в милицию.

Завязалась погоня, спутавшая преступникам планы, в ходе которой бандитам не удалось оторваться. Тогда они, резко затормозив возле набережной, постреляв для острастки из пистолетов, бросились бежать. Один бросился через дворы, где сумел скрыться от милиционеров, второй действовал безрассудно, полагаясь на выносливость, и побежал вдоль проспекта. Уйти ему не удалось.

Согласно документам, задержанный Владимир Бикмуллин оказался сотрудником ленинградской милиции. В портфеле у него нашли несколько бутылок с коктейлем Молотова и пачку листовок «Белого Креста». В них доходчиво прояснялось, для чего милиционеру-крестоносцу зажигательная смесь. «Белый крест» собирался сжечь несколько Ленинградских памятников культуры, устроить поджоги в здании городской администрации и кое-где еще. При побеге Бикмуллин пытался выбросить самодельный пистолет, из которого ранили женщину в государственном архиве.

Через несколько часов после задержания Бикмуллина прояснилась ситуация и со вторым беглецом. Оказалось, что он сумел проскользнуть мимо перекрывших выходы милиционеров, переодевшись в чужую одежду и воспользовавшись в качестве прикрытия женщиной – женой хозяина квартиры, в которую преступник проник, предъявив удостоверение сотрудника милиции. Разыскивали одного – на влюбленную парочку никто внимания не обратил.

Избежав поимки, бандит отпустил женщину, которая тут же побежала в отделение милиции.

Совсем скоро личность лидера «Белого Креста» была установлена. Это был молодой участковый Аркадий Макеев, самовлюбленный и наглый тип, не желавший работать и постоянно ищущий в жизни какие-то несуществующие лазейки. Он стоял у истоков формирования небольшой банды налетчиков, в которую вошли двое хулиганов – Игорь Коренков (с ним Макеев пытался грабить инкассаторов) и Игорь Дьяков. Немного позже, когда Макеева осенило, и он вообразил себя личностью планетарного масштаба, а свою шайку – освободительной организацией, к ним примкнул и поверивший бредням Аркадия его двоюродный брат Бикмуллин.

Через два дня Макеева взяли прямо на собственной квартире. Ничего нового, кроме своих нелепых заявлений, он следствию предложить не сумел. На суде, состоявшемся в 1993 году, члены банды получили от 8 до 15 лет лишения свободы. Аркадия Макеева приговорили к смертной казни. Однако после пересмотра оставили в тюрьме. Пожизненно.

Глава 6 Брахманы уголовного мира. Воры против УГРО

Эта глава несколько нарушает общую структуру книги, представляя собой не подборку статей с описаниями наиболее громких и резонансных преступлений советского времени, а сплошное повествование. Данное обстоятельство связано со спецификой раскрываемого явления.

Рассматривая в книге уголовные преступления и феномены прошлого, невозможно обойти стороной такую категорию, как воры в законе. Однако если преступления налетчиков или мошенников, по сути, носят бессистемный, хаотичный характер, а потому их природу можно легко передать описанием двух-трех эпизодов, то воры советского времени – это своеобразный институт (да-да, наподобие институтов государственной власти). Значит, разумнее не делать акцентов на судьбах отдельных представителей их касты, а охарактеризовать в целом развитие и изменения, происходившие в воровском движении, попытаться передать общую тенденцию.

...

Воры советского времени – это своеобразный институт (да-да, наподобие институтов государственной власти).

Согласно многим источникам, человек, стоявший у истоков воровского движения, своеобразный Адам уголовной Библии – Моисей Вольфович Винницкий. Он родился 30 октября 1881 года в семье мелкого одесского ремесленника и с детства воспитывался на приземистых улочках Молдаванки. Детство у него было короткое, но счастливое. Учился в еврейской школе, подрабатывая в матрацной мастерской, а в свободное время верховодил юными хулиганами. Позже устроился на работу на завод. Тем не менее, как можно догадаться, простой труд не вызывал в артистической душе Винницкого особой радости. С малых лет ему хотелось чего-то большего, чем могло предложить нищенствующее государство – хотелось ярких впечатлений и удалого веселья. Вынужденный постоянно находиться в простой среде, он очень быстро усвоил все тяжести рабочего быта и сформировал в себе определенное уважение к трудовому классу.

Мишка Япончик (1881–1919) – король одесских авантюристов

Григорий Котовский (1881–1925) – командир 2-го кавалерийского корпуса Красной кавалерии и товарищ Мишки Япончика

Питая слабость к пролетариату как некой размытой величине, пролетариев и тружеников Моисей не слишком жаловал. Сказывалось отношение одесского населения к евреям. Одним из поворотных событий в судьбе Моисея Вольфовича стало участие в отрядах еврейской самообороны, когда в 1905 году озверевшая беднота стала устраивать погромы в еврейских кварталах. Обидчикам был дан отпор, но сразу после этого ситуация стала развиваться со скоростью набирающего ход снежного кома. Увлеченный личными соображениями, Моисей Винницкий примкнул к бригадам действовавших в Одессе коммунистов и очень скоро за участие в убийстве полицмейстера оказался за решеткой. Осужденный на 12 лет каторги, он повзрослел и осознал свое призвание в тюрьме. Там же общительный весельчак установил по-настоящему серьезные контакты с большевиками, познакомившись с самим Григорием Котовским. Это знакомство сыграло свою роль в дальнейшем развитии отношений Моисея и большевиков. Амнистированный в ходе событий 1917 года, он некоторое время погулял в компании знакомых анархистов по бурлившим, словно котлы, Петрограду и Москве и, наконец, вернулся в Одессу, рассудив, что ничего лучше дома нет.

К этому моменту криминальная Одесса уже знала его как Мишку Япончика – своего в доску человека, надежного и отчаянного. 1917 год. Повсюду разруха, грабежи, воровство и убийства. Мишка Япончик, приехав на родную Молдаванку и оглядевшись по сторонам, решил ни за что не пропускать веселья. Он организовал крупную банду и деятельно взялся за устранение классового неравенства. Выкрикивая революционные лозунги про «грабь награбленное» и напевая «Марсельезу», Япончик совершал налеты на игорные дома и рестораны, стремительно воплощая мечту детства о богатстве. Их владельцы, осознавая «расторопность» милиции, вели себя смирно и безропотно расставались со сбережениями.

Однако Мишка Япончик чувствовал, что долго такая безнаказанность продолжаться не может, и потому торопился поучаствовать везде, где была возможность. Он освободил заключенных из тюрем, превратив Молдаванку в местное Гуляйполе. В январе 1918 года, пользуясь забастовками на электростанции, он устроил рейд по погруженным во мрак домам богачей. Это был пир вседозволенности. Неловкие попытки теряющей контроль милиции призвать Япончика к ответу заканчивались тем, что его банда захватила Регистрационное бюро милиции и просто сожгла все их архивы, уничтожив любую информацию о себе или своих подручных. Летом 1918 года в Одессе не нашлось бы человека, не знавшего живущего на Молдаванке Мишку Япончика – самого влиятельного человека в городе. Тогда-то Мишка начал активно продвигать в криминальную среду собственные представления о том, как должны вести себя настоящие воры и налетчики. Главное правило – грабить только богатых.

Герой рассказов И. Бабеля налетчик Беня Крик – литературное воплощение Мишки Япончика (афиша к/ф «Беня Крик», 1926)

Постепенно Моисей Винницкий взял под свой контроль почти весь уголовный мир Одессы и, закрепляя науку, начал учинять жесткий суд над теми бандитами, которые нападали на рабочих или вели себя неподобающе. При этом и сам Мишка, и все его подручные жили в роскоши, не испытывая ни в чем нужды. Более того, вовремя заговорившие этнические корни раскрыли в Япончике талант предпринимателя. Он обзавелся своими кабаками и магазинами, а также делал «гешефт» (от немецкого Geschcift — бизнес) на торговле и контроле черного рынка с его искусами. Чтобы не утратить заработков и власти, не забывал всячески помогать большевикам, осторожно пробующим укрепиться в городе. В Одессе тогда была совсем другая власть – УНР. За город воевали и белые, и красные. Пока никто из них не победил, реальный контроль над Одессой принадлежал Япончику, что его вполне устраивало.

Все закончилось, когда в мае 1919 года большевики окончательно взяли верх, выбив из города германцев и белогвардейцев, и когда сам Япончик, скрипя зубами, сформировал из своих лихих парней, обряженных в тельняшки, 54-й революционный полк имени Ленина. Большевики понимали, что времена меняются. Мишка Япончик не был их союзником. Он никогда не отдал бы своих доходов и своей власти, а значит, был конкурентом.

Агитационный плакат времен Гражданской войны (1917–1919)

Как Махно. Когда одесский сорвиголова осознал, что красная власть нарочно оттягивает его силы от города, заманивая в ловушку и подставляя под удар, было уже поздно. Вчерашних грабителей отправили на убой, попутно выдав строгий приказ:

...

Он никогда не отдал бы своих доходов и своей власти, а значит, был конкурентом.

«Ни шагу назад» и пообещав за дезертирство смертную казнь. Мишка и часть его людей попытались сбежать, угнав идущий в сторону Одессы поезд, но 4 августа 1919 года под Воскресенском попали в заранее устроенную чекистами засаду и были убиты [41] .

Моисей Винницкий погиб, оставив большевикам богатое наследство. Не меньший дар сделал он и уголовникам, первым сформулировав постулаты воровской этики.

Если Мишка Япончик был первым вором, то основателем системы, взрастившей поколение отцов криминала, стал совсем другой человек, жестокий, предприимчивый и хитрый – Натан Аронович Френкель. Почти одногодка Моисея Винницкого, он пошел по иному пути. В отличие от кутежника и балагура Моисея, Натан был серьезным, хмурым и скупым. Он не бегал по улицам и не дружил с анархистами. Получил хорошее образование, приличное для мальчика из обеспеченной еврейской семьи, и сразу занялся торговлей. Нечестной, само собой, черной торговлей. Когда на Западной Украине еще вовсю громыхали пушки Первой мировой, разменявший третий десяток Натан Аронович был очень обеспеченным и уважаемым в Одессе человеком. Таможенники и бизнесмены Одессы, проворачивающие сегодня серые схемы по разгрузке контейнеров мимо налоговых деклараций, также могут считать Натана Ароновича своим дедушкой. Да что там бизнесмены! Натан Аронович мыслил шире простых коммерсантов и привечал проявления свободы слова! У него была даже собственная газета «Копейка», издаваемая в Мариуполе, которую предприниматель использовал, чтобы подробно раскрывать все недостатки конкурентов.

В 1917 году, почуяв, что революционный климат очень вреден для его здоровья и капиталов, Натан Френкель предусмотрительно покинул Одессу, отчалив в Турцию. Там он оставался до 1922 года, пока на родине раскулачивали его коллег по цеху.

Вернулся Натан Аронович не просто так, а со щедрым предложением по скупке золота, которое оставалось в карманах многих нелегальных дельцов и последователей Япончика. По одной из версий, на эту работу его заманило ГПУ, пообещав прагматичному еврею хороший процент от работы и прикрытие от охотников до чужого добра. Свое слово в отношении прикрытия ГПУ выполнило в полной мере. Как только стало ясно, что Натан Аронович выжал из одесского теневого рынка все необходимые государству ценности, ГПУ его сразу же прикрыло. 14 января 1924 года Натана Френкеля приговорили к смертной казни, которую, впрочем, довольно быстро заменили на 10 лет строгого режима, отправив его на Соловки.

Натан Френкель (1883–1960) – отец ГУЛАГа, первый и единственный государственный смотрящий Советского Союза

Говорят, только в момент опасности, в момент максимального напряжения всех сил и противодействия трудностям человек может узнать себе цену. Что же применительно к Натану Френкелю, так оно и было. То, что ломало десятки тысяч других людей, подводя итог под бесцельно прожитыми жизнями, для него стало стартовой площадкой для взятия новых высот.

...

Отбывая наказание в СЛОНе [Соловейком лагере особого назначения], Френкель сумел не только заслужить поддержку и одобрение начальника колонии, предложив тому несколько простых, рациональных, но невероятно выгодных решений досуга для заключенных, но и значительно уменьшить свой срок Это он придумал организовывать занимавшихся бесцельным трудом заключенных в настоящие рабочие бригады, тем самым сделав свою колонию передовиком производства среди прочих тюремных лагерей. Но и это было не все: Натан Френкель придумал систему, способную обеспечить весь Советский Союз бесплатной рабочей силой, – ГУЛАГ. За эту идею Натану Френкелю благоволил сам товарищ Сталин. Поэтому когда в 1927 году Френкеля едва ли не с почестями выпустили из колонии, первым местом его работы стало ГПУ в должности начальника производственного отдела УСЛОН О ГПУ. Такскромно называлась должность человека, который занимался негласным контролем тюремного лагеря, определяя объемы работы, распорядок дня и многое-многое другое в тюрьме, на которой был поставлен первый эксперимент.

В 1930 году были закончены все необходимые государственные приготовления и адская машина приступила к работе. Возглавил ее переведенный за свои заслуги в Москву Френкель. К тому моменту Натан Аронович уже представил Вождю народов проект, способный в полной мере реализовать мощь ГУЛАГа. Тысячи заключенных должны были отправиться на строительство Беломорско-Балтийского канала. Попутно Френкель сделал еще одно интересное предложение.

...

В 1930 году были закончены все необходимые государственные приготовления и адская машина приступила к работе.

Чтобы избежать в тюрьмах бунтов, а заодно контролировать уголовный мир, следовало создать касту людей, которым остальные уголовники станут беспрекословно подчиняться. Чтобы эти люди сами не вышли из-под контроля, им предлагался ряд жестких норм-законов: не иметь семьи, не сотрудничать с администрацией и находиться на воле не больше одного года.

Строительство Беломорканала (1931–1933)

Для популяризации этих идей было решено задействовать весь доступный силовой аппарат МВД и НКВД. Сам же Френкель, назначенный начальником строительства канала, мог отбирать достойных кандидатов и негласно продвигать их на верх уголовной пирамиды. Это была необходимость, внешний толчок, чтобы запустить механизм в действие, чтобы созданные нормы вступили в силу.

Истинная роль Френкеля и его действия, направленные на создание в рядах тысяч заключенных элиты, неизвестна. Если посвященные этой операции документы и существуют, то, вероятно, хранятся на дне бездонных ящиков с уже не нужными никому секретами. Хотя учитывая паранойю товарища Сталина, резоннее предположить, что большая часть инструкций и сообщений оглашалась в устной форме.

Однако совсем скоро Френкель (а точнее, лишенные выбора заключенные) закончил строительство неподъемного со времен Петра I канала, затратив на это всего 2 года. Такая резвость была одобрена в верхах, и уже в 1934 году ГУЛАГ получил в свое подчинение все тюрьмы наркомата юстиции.

Одновременно по всей стране происходила популяризация воровских идей. Стали появляться первые воры, принципиальные и непокорные власти, вызывающие страх и трепет лагерных общин, искренне ненавидящие режим. Наверное, они сильно удивились бы, узнай, кто их подлинный создатель. Однако Натан Аронович не был честолюбив. Осанной ему и так звучали миллионы проклятий обреченных и замученных созданным им аппаратом.

Теперь ситуация в тюрьмах была стабилизирована. Хаос стал порядком. Оставшуюся часть своей жизни Натан Аронович Френкель был занят на всесоюзных стройках, направляя неугасающий человеческий потенциал на нужды Отчизны, спокойно ведущий статистику смертей, да приглядывающий за крепнущим воровским сословием. Только 28 апреля 1947 году этот достойный, трижды награжденный орденом Ленина деятель был отправлен в официальную отставку, передавая свои официальные полномочия наследнику.

Этот период имеет огромное значение для воровской культуры. Первое поколение выращенных ГУЛАГом «бессребреников» переживало вызванный войной раскол.

Часть признающих понятия воров оставалась в ходе войны в стороне, рассудив, что эта проблема касается только государства, упрятавшего своих непутевых детей за решетку.

Другая, напротив, стремилась с оружием в руках защитить Родину-мать.

Однако если в ходе войны споры оставались просто спорами, то после ее окончания ситуация начала накаляться.

Агитационный плакат времен Великой Отечественной войны (1941–1945)

Отвоевавшиеся уголовники вернулись на гражданку, но найти себя в нормальной жизни не сумели, и очень быстро взялись за старое, заново попадая в тюрьмы. Там они сталкивались с представителями другого лагеря. Слово «сталкивались» было в данном случае больше, чем просто фигура речи. В уголовной среде очень быстро распространилось понятие «суки», обозначавшее воров, сотрудничавших с режимом и готовых поступаться изначальными принципами.

В начале 1950-х годов в Ростове, Одессе и Новочеркасске прошли встречи между уважаемыми людьми, на которых выяснялось, стоит ли относиться к вернувшимся с войны, как к равным? Масла в огонь осторожно подливала администрация тюрем. Хотя дебаты и не смолкали, многие представители обеих сторон торопились перейти от взаимных обвинений к делу. Конфликт быстро набирал обороты: в лагерях и на свободе в ход пошли заточки и ножи. Началась «сучья война», в которой не могло быть победителей. Самая острая ее фаза пришлась на лето 1953 года, когда министр внутренних дел Л. Берия амнистировал более 1 миллиона заключенных. Ужасы сотрясаемой войной криминальной реальности выплеснулись на головы мирным гражданам. Преступники начали сбиваться в банды, совершать налеты, грабить и убивать. Блатной мир стал неотъемлемой частью гражданской культуры десятков и сотен городов.

Наступило время непростых решений и отдающих горечью поступков. В таких случаях никогда не бывает победителей, а каждому участнику, каким бы принципиальным он ни был, приходится заключать сделки с совестью. Отдельной статьей идут случайно втянутые в потасовку невинные граждане. В те годы стали известными имена двух столпов – столь разнящихся между собой криминальных течений. Воров старой закалки представлял Василий Бабушкин, или Вася Бриллиант, его оппонентом стал Анатолий Павлович Черкасов, или Толик Черкас [42] .

Василий Бабушкин (1928–1992)

Они не были лидерами того или иного толка: воры гордились своим равенством и один из них не мог быть выше другого. Просто и тот, и другой были максимально близки к своим идеалам, становясь своеобразными воплощениями разделенных ими убеждений.

...

Василий Бабушкин был молол, но не по возрасту строг и суров. Он придерживался определенной простоты взглядов и был сторонником воровского консерватизма.

Например, в 1954 году по решению воровского схода Бриллиант, не моргнув глазом, прикончил троих «ссученных» воров. Для него существовала только одна правда, и своей непримиримостью Вася заслужил уважение старших соратников.

Толик Черкас исповедовал более либеральный подход. Он прошел всю войну, кровью смывая ошибки прошлых лет, и за личный героизм был удостоен двух орденов Славы. Он одним из первых предложил отменить старый воровской запрет на скромную жизнь и изменить подход к преступлениям. «Зачем, – учил он, – воровать по мелочи или грабить на улочках, если можно брать деньги у цеховиков и директоров?». Он же выступал против модернизации некоторых других принципов, что в глазах консервативных воров выглядело кощунством.

Как уже говорилось – победителей в той войне не было. Но воры старой закалки издержались намного сильнее. Верные идее, они в своих решениях были более громоздкими и угловатыми, стиснутыми рамками понятий, чем те, кого они называли «суками». Им нечем было привлекать к себе молодых сторонников, ведь уже тогда, в годы ранней «оттепели», нагляднее стали проявляться преимущества жизни на свободе и при деньгах. Все меньше заключенных жаждали быть аскетами. Поневоле приходилось поступаться принципами, подстраиваться под веяния перемен. Хотя власть воров в тюрьмах оставалась нерушимой, воры старой закалки постепенно ослабляли свои позиции. Одним из таких вынужденных шагов стало создание общаков – касс преступного мира.

Свежую струю в противоборство воровской касты внесла банда Геннадия Карькова (Монгола), действовавшая в Москве в начале 1970-х годов. Монгол был в своем роде первопроходцем. Глядя на растущие левые доходы крепнущего в Союзе торгового класса, он решил, что отнимать деньги у них куда выгоднее, чем трогать работяг. Тем самым длившееся годами противостояние он вывел на новый уровень. С одной стороны, на него неодобрительно косились принципиальные, почти не покидающие зон воры. С другой – обострился интерес милиции. Если раньше отношения УГРО и воров строились по незатейливой схеме «преступление – наказание», причем иногда такие идеалисты, как Вася Бриллиант (за всю жизнь отсидевший около 40 лет), совершали первое ради второго, то теперь обчищающий владельцев магазинов Монгол за решетку не торопился. Казалось, он вообще не собирается больше садиться в тюрьму. Да и его банда выглядела на удивление необычно. Собственно, промышлявших воровством в ней практически не было. Преобладали другие – сторонники силового варианта.

...

Кормовой базой группировки Монгола стали, как уже упоминалось, подпольные богачи. С ними работали жестко и эффективно. Хозяев жизни, выпучивающих глаза и угрожающе орущих, запугивали, как в лучших боевиках Голливуда. Один из подручных Карькова, с творческим прозвищем Балда, например, клал упрямца в гроб и, заколотив крышку, принимался распиливать пилой. Ао победного визга теряющего сознание миллионщика. Рэкетиры не разменивались на популярные в 1990-е годы обещания зашиты [от кого защищать?], а просто забирали сверхприбыли и отпускали заикающуюся жертву домой. Свидетельствовать против них боялись.

Но это мелочи. Куда больше находчивости проявлял Монгол в раскулачивании подпольных торговцев наркотиками, спекулянтов и даже собратьев-воров. Раздобыв ведомственную «Победу» и украв у подпоенного милиционера документы, преступник устраивал перед жертвами натуральный спектакль. Выступление театра имени Лёньки Пантелеева и Бориса Венгровера проходило в форме обыска. С участковым, следователем и понятыми. Все актеры имели соответствующий тюремный стаж. На трясущихся за свои шкуры партийных коммерсантов одна мысль о суде нагоняла дикий ужас. Забавно, но даже попадая в кабинет к настоящим сотрудникам милиции, ласково просящих дать показания по эпизоду, горе-гешефтмахеры отвечали, что целиком довольны ситуацией. Действительно, какой глупец сам признается в наличии у него уголовно наказуемых левых доходов?

Подобные хитро подогнанные мелочи составляли основу преступного замысла Монгола. Однако правил бал он не долго: в 1972 году, разыграв оперативную комбинацию, сыщики сумели взять всю группировку (29 человек с Карьковым). Немало поломав голову над раскруткой потерпевших на показания (Монгол по праву славился жесткостью, и свидетельствовать против него боялись), следователи доказали несколько эпизодов. Хотя за все содеянное Монголу светила смертная казнь, малая степень доказанной вины обернулась для него лишь 14 годами лишения свободы.

Геннадий Карьков (1930–1994) – первый вор нового поколения

Пример Карькова вновь вызвал пересуды в воровском мире. Все активнее звучала позиция, призывающая заняться рэкетом. Все слаще выглядела воля для опробовавших сытую жизнь авторитетных воров. Многие ломали голову, какой будет судьба Монгола в тюрьме – можно ли считать его преступившим понятия? По итогам разбирательства воры решили, что Монгол действовал правильно. Более того, за время отсидки его короновали.

Имя Монгола в 1970—1980-е годы звучало в устах криминала как знак наступления нового порядка. Символично, но как минимум двоим подручным Монгола – Я пончику (В. Иванькову) и Шерхану (А. Кирюхину) – была уготована слава жесточайших авторитетов 1990-х годов.
В 1970-е годы, с расцветом спекулянтства, воровская среда претерпела еще одно изменение: силу набрала так называемая «пиковая масть» – укрепилось влияние воров с Кавказа. Эта категория отличалась от основной массы воров славянского происхождения своим прагматизмом и коммерческой жилкой. Они охотно занимались обогащением, все чаще заводили семьи и даже покупали иногда титулы воров. Представители воровского Севера и воровского Юга были совсем не похожи друг на друга. Одни напоминали описанных Достоевским каторжан, всю жизнь превративших в борьбу, другие – сытые и довольные своим modus vivendi [43] – чаще казались хитроумными дельцами, знающими, когда следует проявлять принципы, а когда можно идти на компромисс.

...

Представители воровского Севера и воровского Юга были совсем не похожи друг на друга.

В июне 1979 года произошло историческое для воровского мира событие. На закрытом сходе в Кисловодске воры решили начать брать дань с подпольных цеховиков. Часть воров решительно отказались от такого варианта. Однако большинство, представленное как раз кавказскими ворами и сторонниками Черкаса, охотно предложили за 20 % с оборота брать под крыло теневых дельцов [44] . Присутствовавшие на сходе коммерсанты (само по себе это, по старым меркам, могло бы считаться оскорблением) не менее охотно согласились с предложением воров. По сути, происходил первый криминальный раздел советской собственности.

Вася Бриллиант и его сторонники на такой шаг не пошли. Но и помешать остальным не сумели. Они продолжили жить, как жили, постепенно превращаясь в живые иконы старых, утрачивающих значение понятий. Может показаться странным, что советская милиция не сделала попытки сорвать подобное объединение. Не знали? Может быть. Тем не менее бытует мнение, что люди в верхах МВД, вплоть до министра Щелокова, весьма благоволили сращиванию криминала с капиталом. Сотрудники силового аппарата видели здесь собственную выгоду.

Заключение

Заключительным аккордом трансформаций воровского сообщества стали события конца 1980-х годов. Именно тогда, в период фактического безвластия и коммерческой вседозволенности, криминальная среда значительно пополнилась за счет «спортсменов». Это были молодые люди, которые жаждали шика и блеска, но не желали жить по неинтересным им понятиям; играли словами и оружием, покупали роскошь и подкупали людей. Война между ними и ворами стала неизбежным, неотвратимым в ближайшем будущем шагом, остановить который ни у кого уже не было сил. Анатолий Черкасов к тому моменту сам благоволил коммерциализации воровского ремесла, а Вася Бриллиант отбывал очередной срок в ставшей привычной одиночке. Последние годы советской власти он, не сломанный «сучьей войной» и переделами 1970-х годов, провел в абсолютной изоляции, отрезанный лагерными администрациями от прочих заключенных. В 1992 году он был убит – повешен, или, как настаивали представители власти, повесился, – в одиночной камере тюрьмы «Белый лебедь».

Долгожданное новое время наступало. Над Советским Союзом всходило малиновое солнце криминального беспредела.

Примечания

1

Это обстоятельство вызывало большие сомнения, поэтому сыщики строили собственные предположения об истинной причине увольнения. Были неподтвержденные версии о фактах вымогательства, попытках контрабанды и даже аморальном поведении, недостойном звания сотрудника ЧК.

2

Самочинщики (крим. жарг.) – уголовники, использующие для прикрытия форму сотрудников правоохранительных органов.

3

Кубеев М. Н. Налетчики. – М.: Детектив-Пресс, 2000 г. – С. 256.

4

Федерал – одна из неофициальных правительственных версий первоначального названия введенного в обращение в 1922 году золотого червонца.

5

Филёр (от французского fileur — сыщик) – название сыщика в России конца XIX – начала XX века, который обеспечивал проведение наружного наблюдения и негласный сбор информации о лицах, представляющих интерес.

6

Лаврин А. П. 1001 смерть. – СПб.: РЕТЕКС, 1991. – С. 416.

7

Гастролер (крим. жарг.) – преступник, совершающий преступления в чужом городе.

8

Шниффер (крим. жарг.) – преступник, специализирующийся на взломах сейфов; то же, что и медвежатник.

9

Для справки: месячный оклад среднестатистического сотрудника общественной столовой вместе с премией в те годы составлял 100–200 рублей в зависимости от разряда.

собности, мог легко зарабатывать деньги

10

Хинштейн А. Тайны Лубянки. – М.: Олма Медиа Групп, 2008. – С. 576.

11

См. цикл передач Л. Каневского «Следствие вели…». Выпуск № 119.

12

Раззаков Ф. И. Бандиты семидесятых. 1970–1979. – М.: Эксмо, 2008. – С.670.

13

Подготовлено по материалам статьи Владимира Воронова «Вор-призрак: дело взломщика-„криминалиста"» (www.rzn.rodgor.m/gazeta/2/kriminalstory/38/).

14

Ригель (от немецкого Riegel — засов, задвижка) – запирающий механизм в виде металлического стержня, выдвигаемого из замка и входящего в коробку двери.

15

Модестов Н. С. Маньяки… Слепая смерть. – М.: Надежда-1, 1997. – С. 286.

16

Алина Максимова «Витебский душитель – первый маньяк Белоруссии» (http://www.allkriminal.ru/article/13997/605).

17

Модестов Н. С. Маньяки… Слепая смерть. – М.: Надежда-1, 1997. – С. 76.

18

Дэвид Берковиц – пироман и убийца-шизофреник. Своих жертв (девушек) расстреливал из револьвера. При аресте утверждал, что убийства его заставлял делать сосед с помощью телепатии.

19

Гамельнский крысолов (гамельнский дудочник) – персонаж немецкой легенды, бродячий музыкант. Избавил город Гамельн от наводнивших его крыс, выманив их звуками своей дудочки и утопив в реке. Не получив за это обещанной бургомистром платы, увел из города всех городских детей.

20

Жеводанский зверь – таинственное волкоподобное существо-людоед, терроризировавшее французскую провинцию Жеводан с 1764 по 1767 год. Жертвами зверя стали около 230 человек.

21

Бухановский А. О. Проспективный портрет Чикатило (http://www.serial-kiUers. ru/materials/prospektivnyj – portret-chikatilo.htm).

22

Дейч М. Специалист по монстрам. Человек, который «вычислил» Чикатило. – Московский Комсомолец, № 665 от 27 апреля 2000 г.

23

Операция «Лесополоса». Последние жертвы (www.serial-killers.ru/lesopolosa/ poslednie-zhertvy-noyabr-1990.htm).

24

Прошение о помиловании от Чикатило Андрея Романовича (crynews.ru/ info/294.html).

25

Половая перверсия (от лат. perversio — перевернутый, извращенный) – качественные нарушения направленности и способов удовлетворения полового влечения, извращение.

26

Образцов В. А., Богомолова С. Н. Криминалистическая психология. – М.: Юнити-Дана, Закон и право, 2002. – С. 105–106.

27

Ставицкий В. А. Лубянка: обеспечение экономической безопасности. – М.: Масс Информ Медиа, 2002. – С. 448.

28

В 1957 году в Москве проходил шестой Всемирный фестиваль молодежи и студентов, который считается отправной точкой появления фарцовки.

29

Использованы материалы статьи Станислава и Елены Малоземовых «Охота на пушного зверя» (www.np.kz/old/2004/25/rretrol.html).

30

«Николай Николаевич» (жарг.) – название наружного наблюдения (НН).

31

Клише – в полиграфии: печатная форма для воспроизведения текста и иллюстраций.

32

Маэстро фальшивых купюр (www.privatelife.ru/2003/os03/n7/5.html).

33

Раззаков Ф. И. Бандиты семидесятых. 1970–1979. – М.: Эксмо, 2008. – С. 264.

34

Операция «Паутина»: первое громкое дело о коррупции в СССР (http://kpk. org.ua/2007/12/27/operacija-pautina-pervoe-gromkoe-delo-o.html).

35

Уголовное законодательство. Дело «Фантомасов». (www.yurclub.ru/docs/ criminal/book_s_5.html).

36

Гидценс Э. Социология/ Пер. с англ.; науч. ред. В. А. Ядов; общ. ред. Л. С. Гурьевой, Л. Н. Посилевича. – М.: Эдиториал УРСС, 1999. – С. 97–99.

37

Фотографии из цикла передач Л. Каневского «Следствие вели…». Выпуск № 7.

38

Филиппики – обличительные речи афинского оратора Демосфена против македонского царя Филиппа II (IV в. до н. э.). В переносном смысле – гневная, обличительная речь.

39

Ершимин О. Афоризмы. Золотой фонд мудрости. – М.: Просвещение, 2006. – С. 968.

40

Губайдулин О. По следу шакалов (www.zakon.kz/64044-po-sledu-shakalov.-odnu-iz-samykh.html).

41

Савченко В. А. Авантюристы Гражданской войны. – Харьков: Фолио, 2000. – С. 368.

42

Дышев С. М. Воры в законе и авторитеты. – М.: Эксмо, 2008. – С. 448.

43

Modus vivendi (лат.) – образ жизни.

44

Раззаков Ф. И. Бандиты семидесятых. 1970–1979. – М.: Эксмо, 2008. – С. 628.

Content

Колесник Андрей Александрович Бандитский СССР. Самые яркие уголовные дела

Андрей Александрович Колесник Бандитский СССР. Самые яркие уголовные дела

Введение

Глава 1 Война побежденных. Легенды налетов

Лёнька Пантелеев. С приветом из преисподней

Кронпринц разбоя

Легенда о «Черной кошке»

Чисто американское преступление

Последний бандит Советского Союза

Глава 2 По следам великого комбинатора. «Заслуженные» авантюристы Советского Союза

Охота на медвежатника

Гроссмейстер

Вор, который очень любил детей

Иван Петров – почетный жулик Советского Союза

Тульский детектив. История одного взломщика

Глава 3 Театр чудовищ. Маньяки советской закалки

Шаболовский душегуб

«Мосгаз»

«Я прихожу ночью…»

Призрак Витебска

Гражданин Икс

Обаятельный людоед

Иркутский монстр

Глава 4 Наше дело. Гроссбух Фемиды

Валютное дело

Меховое дело

Дело о фальшивомонетчике № 1

Директорское дело

Глава 5 Красное безмолвие. Криминальные группировки застоя

«Фантомасы» из Ростова

Гиены

«Тяп-Ляп». Пионеры криминальной Казани

Мессия в багряных одеждах

Профессия – водитель, призвание – бандит

Крещеные перестройкой

Глава 6 Брахманы уголовного мира. Воры против УГРО

Заключение