Эксперт Эксперт Журнал

Эксперт № 8 (2013)

Кто заземлит идеологемы

Редакционная статья

Приватизация многочисленных государственных активов была заявлена в мае прошлого года как один из стратегических приоритетов кабинета, сформированного Дмитрием Медведевым. И сразу стало ясно, что вокруг вопросов об очередности их продажи, о сроках, методах, темпах и глубине приватизации завяжется нешуточная борьба. На первом же заседании нового правительства один из вновь назначенных министров (тут дело не в персоналиях — желающие легко могут поднять стенограмму) выступил за скорейшее уменьшение госдоли Сбербанка, нарвавшись на жесткий ответ переназначенного первого вице-премьера: дескать, спешка здесь ни к чему. Не стоит и говорить, что, когда речь зашла о границах и формах присутствия государства в ТЭКе, в частности в святая святых комплекса — нефтянке и электроэнергетике, — страсти и противоречия во властных структурах обострились до предела. Конфликт был транслирован и в бизнес — в государственные и квазигосударственные компании и бизнес-структуры, формально либо неформально курируемые противоборствующими высокими аппаратчиками.

Перешедший в открытое противостояние по всему фронту конфликт между Игорем Сечиным и Аркадием Дворковичем — это развилка между двумя принципиально различными стратегиями развития российского ТЭКа.

Линия Сечина — достижение максимальной концентрации нефтяной отрасли и энергетического хозяйства страны, помноженной на максимизацию влияния в них государства. Он не сомневается, что государство способно обеспечить более высокое качество управления гигантскими энергосырьевыми компаниями, нежели частные акционеры, при этом уровень конкуренции в нефтяной и газовой отрасли, а также в электроэнергетике, скорее, должен быть уменьшен.

Линия Дворковича — курс на контролируемую приватизацию ТЭКа, при этом на передачу в частные руки «командных высот» в отраслях — «дойных коровах» российской экономики он тем не менее не замахивается.

Политика привлечения частных инвесторов в госкомпании сама по себе могла бы быть весьма продуктивной, однако автоматического счастья от реализации этой либеральной идеологемы не наступает. Ряд существенных просчетов, допущенных в ходе реформирования на либеральных принципах электроэнергетики и железнодорожного транспорта, заставляют задуматься о принципах и правилах игры, которые необходимо выстроить заранее, до приватизации крупных государственных компаний монопольного толка. Сейчас, когда цены на электроэнергию для промышленных потребителей в России выше, чем в США, и почти такие же, как в Европе, нельзя допускать дальнейшего необузданного роста тарифов частными игроками отрасли. «Руководителем “Российских сетей” должен стать человек с достаточными знаниями и опытом работы в энергетике. Если опять назначить руководителя, который немного слышал про закон Ома и не знает про закон Кирхгофа, то мы ничего не добьемся, — заявил недавно в СМИ крупный российский промышленник. — Более того, перед руководством “Российских сетей” нужно поставить конкретную задачу по снижению тарифов и уменьшению потерь в сетях. У нас есть частные сети, где потери в пять раз меньше, чем в структурах Холдинга МРСК».

Менять систему ценообразования после очередного раунда приватизации будет повторной ошибкой — по крайней мере, институциональные инвесторы откажутся наступать на те же грабли и саботируют приватизацию. Ну и, конечно, отсутствие четко сформулированной государством конcенсусной стратегии развития в важнейшем секторе хозяйства будет сдерживать инвестиционную активность в стране.

Пока что безусловное позитивное следствие разгоревшейся аппаратной войны одно — уход с рынка откровенно распилочных схем и контор.

ТЭК заискрил

Андрей Виньков

Во власти ужесточилось противостояние Аркадия Дворковича и Игоря Сечина — двух полюсов государственного влияния на топливно-энергетический комплекс страны. Цель Сечина — сохранить и усилить роль государства. Цель Дворковича — оппонировать с точки зрения либеральных ценностей, при этом, по сути, ничего, кроме приватизации, не предлагая

Фото: ИТАР-ТАСС

В середине февраля президент Владимир Путин на заседании президентской комиссии по ТЭКу неожиданно потребовал разобраться с ситуацией в российской электроэнергетике. Глава государства обратил внимание на сомнительные строительные подряды в госкомпании «Русгидро» (при строительстве Загорской гидроаккумулирующей станции — 2), а кроме того, на вопиющие примеры просрочки платежей со стороны энергосбытовых компаний. «Вот известная компания “Энергострим”: там уже, по-моему, семь уголовных дел возбуждено, менеджмент где-то бегает, и никак его поймать не могут», — возмутился Путин. — Продолжаются проблемы и в МРСК Северного Кавказа».

Большая часть претензий президента адресована к тем компаниям и проектам, которые непосредственно курирует Аркадий Дворкович , вице-премьер в правительстве Дмитрия Медведева . А также к тем людям, которые перешли на его сторону в противостоянии с Игорем Сечиным (бывшим куратором ТЭКа в правительстве), нынешним главой государственной нефтяной корпорации «Роснефть» и компании «Роснефтегаз».

Многие обратили внимание и на то, что выпадам в сторону Дворковича предшествовала публичная порка и увольнение с должностей вице-президента Олимпийского комитета России и председателя совета директоров ОАО «Курорты Северного Кавказа» Ахмеда Билалова , представителя дружественной Дворковичу бизнес-структуры. Одновременно на другую дружественную Дворковичу компанию, группу «Сумма», начала оказывать давление «Транснефть» с претензиями о неэффективном управлении в Новороссийском морском торговом порту (где обе стороны на паритетных началах владеют контрольным пакетом). Известно, что официальный владелец «Суммы» Зиявудин Магомедов учился вместе в Дворковичем в университете. А Ахмед Билалов, по некоторым сведениям, двоюродный брат г-на Магомедова.

Ко всему прочему, эти «семейные» неурядицы попали на федеральные телеканалы. Там из всех орудий выстрелили уже непосредственно по Дворковичу. Тележурналисты ухватились за «слив», который касался поручения чиновника проработать предложения по передаче в доверительное управление акций ОАО «МРСК Северного Кавказа» в руки малоизвестной сингапурской компании Eurasia Energy Holding.

Таким образом, аппаратные противоречия между двумя функционерами, Сечиным и Дворковичем, вдруг перешли в формат жесткой конфронтации.

Два мира — две комиссии

В мае 2012 года, после вступления в должность президента Владимира Путина и назначения Дмитрия Медведева главой правительства, Игорь Сечин покинул пост вице-премьера, где долгое время курировал топливно-энергетический комплекс. Вместо него на эту должность был назначен Аркадий Дворкович, до этого бывший помощником Медведева на посту президента страны. Сечин же возглавил крупнейшую нефтяную компанию страны — «Роснефть».

Между тем, будучи исключенным из числа чиновников, Сечин по неведомым причинам продолжил участвовать в управлении энергетикой страны. Этим он, по сути, и спровоцировал конфликт. Сначала он учредил так называемый Нефтяной клуб, который уже через месяц с небольшим был преобразован в Президентскую комиссию по стратегическому развитию ТЭКа. Возглавил ее Владимир Путин, а должность ответственного секретаря досталась Игорю Ивановичу.

Однако оказалось, что кроме президентской есть еще и правительственная комиссия по ТЭКу, которой руководит Дворкович. Эти дублирующие друг друга структуры стали время от времени искрить. Пока не возгорелось пламя.

Предполагалось, что противоречий между двумя комиссиями не будет, потому что президентская займется стратегией, а правительственная — оперативными вопросами. Но, как выяснилось, это не устроило обе стороны. К тому же и у Сечина, и у Дворковича оказалось совершенно разное видение будущего развития отечественного топливно-энергетического комплекса. Стороны схлестнулись по теме приватизации государственных активов в электроэнергетике и нефтегазовом комплексе.

«Летом 2012 года, в разгар биржевой паники по поводу разрастающегося в еврозоне кризиса, правительство Медведева утвердило программу приватизации, — пишут аналитики Института глобализации и социальных движений. — Помимо большого числа мелких и средних активов в 2012–2013 годах была предусмотрена продажа крупнейших акционерных предприятий с государственным участием, включая нефтяные и электроэнергетические компании. До 2016 года запланирован выход государства из уставных капиталов “Русгидро”, “Интер РАО ЕЭС” и “Зарубежнефти”. До 75% плюс одна акция должна упасть доля государства в “Транснефти” и ФСК ЕЭС. В 2013 году планируется начать продажу акций “Роснефти”. Предусматривается уход государства из многих компаний, полный перечень которых неизвестен». В конце лета, в августе, газета «Ведомости» опубликовала письмо Аркадия Дворковича президенту России с подробным перечнем подлежащих продаже государственных активов и просьбой поручить ему «исполнение названных мероприятий». Но план приватизации не всеми был встречен однозначно.

Сечин еще до этого выступал против приватизации. Он настаивал на том, что государство не менее эффективный собственник. В конце 2011 года, когда обсуждалась эта тема, он предлагал отложить продажу госпакетов в публичных компаниях. По его мнению, стартовая цена при приватизации госкомпаний не должна быть ниже той, по которой проводилось первичное размещение их акций. Это условие Сечин предложил включить в программу приватизации на 2011–2013 годы. Путин согласился с ним и просил учесть пожелание Сечина первого вице-премьера Игоря Шувалова , тогдашнего куратора приватизации. Предложения «исходят из желания сохранить административный контроль над компаниями» — уже тогда заявлял помощник президента Аркадий Дворкович. Он утверждал, что приватизация будет осуществляться на основе анализа всех факторов, а не только текущей капитализации.

По всей видимости, Сечин уловил враждебные флюиды и в случае положительного решения по приватизации активов ТЭКа решил сделать активным участником этого процесса курируемую им госкомпанию «Роснефтегаз», на счетах которой к концу этого года должно скопиться около 150 млрд рублей дивидендов от «Роснефти» и «Газпрома».

Напомним, что компания «Роснефтегаз» когда-то была создана, чтобы реализовать сделку по поглощению «Газпромом» «Роснефти» и получить недостающие для контроля газовой монополии 10,74% ее акций. Для этого правительство передало «Роснефтегазу» 100% минус одна акция «Роснефти». Но сделка не состоялась. В итоге все свелось к тому, что «Роснефтегаз» успел купить лишь 10,74% акций «Газпрома» у его же «дочек», заняв у зарубежных банков 7,2 млрд долларов. Предполагалось, что затем «Роснефтегаз» ликвидируют, а акции «Газпрома» и «Роснефти» вернутся в прямое владение государства, как только он отдаст кредит. «Роснефтегаз» рассчитался по долгам в 2006 году, однако акции «Газпрома» и «Роснефти» не вернул. Ну и, соответственно, ликвидирован не был. У «Роснефтегаза» снизилась лишь доля в «Роснефти», со 100 до 75,2%, в ходе IPO последней и ее перехода на единую акцию в 2006 году. Более того, выяснилось, что у Росимущества не было заключено акционерное соглашение с «Роснефтегазом» об управлении акциями «Роснефти» и «Газпрома». Контролируемая Сечиным структура фактически оказалась вне правительственной юрисдикции и управлялась вручную с помощью указов президента. Такая самостоятельная структура с денежными ресурсами и мощными подконтрольными активами для кого-то могла стать костью в горле. Еще бы. Ведь при недостаточной активности других инвесторов в приватизации активов на падающем рынке «Роснефтегаз» мог бы предлагать на торгах хорошую цену за лот, тем самым и обеспечивая цену, минимально допустимую для государства, и, в случае надобности, не допуская перехода бумаг в частные руки. В июне 2012 года даже появилась информация, что некоторые государственные компании тоже будут переданы «Роснефтегазу». В их числе называли «Транснефть», «Русгидро», «Зарубежнефть», а также геологоразведочные и нефтесервисные структуры, имеющие опыт работы на шельфе.

«За годы, пока Медведев занимал пост президента страны, суммарное состояние группы близких к нему коммерческих деятелей возросло до 50 млрд долларов, — пишут в своем докладе аналитики Института глобализации и социальных движений (ИГСД). — Некоторые из бизнесменов смогли восстановить свое состояние после экономических потрясений 2008–2009 годов. Другие — приумножили его, получая различные выгоды от близости к государству. Они получали дешевые кредиты, участвовали в реализации крупных государственных проектов. В группу “медведевских” бизнесменов входят Зиявудин Магомедов, Сулейман Керимов, Ахмед Билалов, Игорь Юсуфов и Михаил Абызов». Возможно, эти или иные предприниматели, с которыми чиновники из нынешнего правительства поддерживают дружественные отношения (см. «Мы против избыточного влияния государства на экономику» ), могли проявить интерес к приватизации. Помимо прочего, в числе заинтересованных в приватизации могло оказаться и мощное сообщество инвестиционных банкиров, которым выгодно появление на фондовом рынке ликвидных активов. У Аркадия Дворковича в этой среде тоже немало друзей. Поговаривают, что в числе сочувствующих Геннадий Тимченко , дорогу которому пару раз переходил Сечин. По всей видимости, задачей этого пула стало «разоружить» влиятельного Сечина.

Атаки на Сечина

Дворкович начал с того, что добился, чтобы «Роснефтегаз» отдал в бюджет 50 млрд рублей, которые государство затем внесло в капитал «Русгидро» (на реализацию проектов на Дальнем Востоке). Между тем «Роснефтегаз» хотел сам выкупить ее допэмиссию и получить около 13% акций. В ответ на это Игорь Иванович пролоббировал передачу в собственность или доверительное управление «Роснефтегаза» 59,85% акций «Интер РАО» (сейчас их контролируют Росимущество, Федеральная сетевая компания, «Русгидро», «Росатом» и ВЭБ), а Владимир Путин поручил ускорить продажу «Роснефтегазу» 40% «Иркутскэнерго» (сейчас эти бумаги на балансе «Интер РАО»). Аналитики инвесткомпании RMG предполагают, что «Роснефтегаз» потом обменяет эту долю на акции «Русгидро», что позволит ему получить 13–19% этой компании. С учетом дополнительных инвестиций «Роснефтегаз» сможет быстро консолидировать блокирующий пакет «Русгидро». Если «Роснефтегазу» это удастся и компания войдет в капитал «Интер РАО» и «Русгидро», об их продаже можно забыть, считают аналитики фондового рынка.

Вместе с тем Дворкович не оставил попыток остановить Сечина и здесь. В частности, он попытался перехватить корпоративный контроль в ОАО «Русгидро». И, похоже, ему удалось переманить на свою сторону главу компании Евгения Дода . В результате баланс сил в совете директоров «Русгидро» изменился в пользу противников Сечина. Не случайно несколько месяцев назад произошла скандальная история: в начале декабря пятеро из 13 членов совета директоров «Русгидро» написали заявления о выходе из его состава, ничем серьезным такое решение не мотивируя. Директора выступили против докапитализации «Русгидро» за счет дивидендов «Роснефтегаза». Это были люди Сечина. Среди них государственные поверенные: председатель совета и первый вице-президент Газпромбанка Владимир Таций , руководитель «Интер РАО» Борис Ковальчук , заместитель гендиректора «Объединенных инвестиций» Михаил Шелков , а также два независимых директора — старший вице-президент ВТБ Сергей Шишин и председатель совета директоров «Интер РАО» Григорий Курцер . Любопытно, что на том скандальном совете директоров присутствовал Аркадий Дворкович. Позднее где-то в публичном месте Игорь Сечин назвал г-на Дода предателем. И нет ничего удивительного в том, что потом на совещании у Путина и всплыл компромат на «неэффективное руководство» «Русгидро».

Тогда Сечин стал лоббировать консолидацию на базе «Роснефтегаза» Федеральной сетевой компании (магистральные электросети) и холдинга МРСК (распределительные электросети). Две структуры, по версии Сечина, должны были стать единой Национальной сетевой компанией. Замысел удался лишь отчасти. Объединение сетей планируется, но не на базе «Роснефтегаза». По-видимому, без воздействия Дворковича здесь тоже не обошлось.

Сечину не удается в стандартном режиме пролоббировать и возможность отмены монополии «Газпрома» на экспорт сжиженного природного газа. Приходится ходить напрямую к президенту, чтобы повлиять на решение правительства. Дворкович также не торопится педалировать этот вопрос, ссылаясь на необходимость выработки единой позиции правительства по этому вопросу.

Однако в одном месте Дворкович все-таки перегнул палку. После того как «Роснефть» договорилась о покупке ТНК-ВР, он долгое время препятствовал завершению этой мегасделки. Принятие государственной директивы по ее одобрению затягивалось. Сделка была одобрена правительством еще в ноябре 2012 года, и только на днях Дворкович «дал добро». Между тем эта архисложная сделка, каждый элемент которой требует особой концентрации, все время висит на волоске. Ее общая сумма — 56 млрд долларов, из которых 45,1 млрд — денежные средства, большую часть которых придется занимать за счет размещения евробондов и привлечения синдицированного кредита. Как известно, часть участников сделки в ней не очень-то и заинтересованы (речь идет об альянсе российских акционеров — AAR), и в любой момент под выдуманными и реальными предлогами они хотели бы из нее выйти. И потому «задумчивость» Дворковича для них — удачный повод отказаться, а вот для Сечина — повод крупно разозлиться. Что и происходит.

Поскольку Сечин пользуется огромным доверием Путина, ему без труда удалось найти союзников — в лице силовиков-патриотов, что находятся у руля «Транснефти», госкорпорации «Ростехнологии», Газпромбанка и прочих. Любопытно, что в союзники Сечина Сергей Чемезов (глава ГК «Ростехнологии») мог попасть и в статусе «пострадавшего». Если верить слухам, Ахмед Билалов мог иметь отношение к заказному уголовному делу в отношении вице-президента фонда «Спорт» и главы компании «Олимп» Александра Филатова , который занимался проектом комплексного развития горно-рекреационного комплекса «Эльбрус» на территории Карачаево-Черкесии и Кабардино-Балкарии, а также вел крупный девелоперский проект в Сочи. А Сергей Чемезов — председатель правления попечительского совета этого самого фонда «Спорт». Силовики с компроматом на «союзников» Дворковича пошли к Путину.

Что из этого вышло — мы уже знаем.

После боя

Дворкович довольно поздно изменил свое отношение к сделке по покупке акций ТНК-ВР российской госкомпанией «Роснефть», и потому маховик был запущен. Теперь чиновнику будет очень нелегко выдерживать этот прессинг. По всей видимости, Сечин может добиться существенных изменений в промышленной политике в свою пользу.

Честно говоря, по сравнению с Сечиным компетенции Дворковича в ТЭКе выглядят куда менее сильными. У большинства экспертов есть множество вопросов относительно видения Дворковичем индустриальной политики, особенно в нефтянке. Мало кто знает, какие цели он перед собой ставит. В итоге для всех он прежде всего лоббист приватизации этой отрасли, будто бы и нет у него никаких иных приоритетов. «Дворкович как неформальный лидер приватизации оказался не способен сколько-нибудь убедительно показать выгоды для страны от распродажи собственности государства», — считают аналитики ИГСД.

Зато у Сечина в отрасли куда больше компетенций. Взять хотя бы кейс с «Энергостримом», который он подготовил для Путина. Между тем больше года назад, в ноябре 2011-го, Сечин написал премьеру Владимиру Путину письмо, в котором предложил создать «единого гарантирующего поставщика федерального уровня». Такой поставщик смог бы «подхватывать» функции энергоснабжения в регионах, где гарантирующие поставщики отказались от своего статуса. По сути, Сечин предвидел банкротства энергосбытов и предложил (а премьер уже тогда согласился) создать энергосбытовую компанию под управлением государства. После принятия постановления «О совершенствовании отношений между поставщиками и потребителями электроэнергии» эффективность деятельности сбытов снизилась, а на почве воровства многие из них стали банкротиться (см. «Как затопили “Энергострим”» ).

Но на практике Сечин и Дворкович оказались больше увлечены аппаратной борьбой, нежели развитием рынка и госкомпаний. Реформа энергетики провалилась — государство снова собирает проданные активы — так реагируют на инициативы Сечина аналитики. «Частные инвесторы, пришедшие в отрасль, в большинстве своем не смогли решить поставленных задач — обеспечить конкурентное развитие сектора. Во многом это связано со структурой отечественной энергетики, которая носит монопольный характер, — говорит ведущий эксперт Инжиниринговой компании 2К Сергей Воскресенский . — В регионах, как правило, доминирует одна компания, что и привело к стремительному росту цен на электроэнергию после реформы РАО ЕЭС. И это касается не отдельно взятого региона, а всей территории России. Госрегулирование рынка, к которому власти были вынуждены прибегнуть в результате увеличивающихся темпов роста цен на энергию, пришедшим инвесторам не понравилось. К тому же пока и само государство, судя по всему, не понимает, каким образом развивать отрасль. Пока, видимо, остановились на обратном выкупе активов, который проводится по мере возможности».

В то же время аппаратная борьба, в которой Сечин оказывается в конечном итоге прав, не нравится, по всей видимости, и президенту. Уже сегодня очевидна одна из аппаратных проблем, которую ему придется решить: как нейтрализовать неизбежное усиление влиятельного чиновника. Все знают, что в нефтяной отрасли ключевые решения без Сечина не принимаются уже лет пять, в прошлом году его силу ощутили и игроки на рынке электроэнергии. Между прочим, контроль над «Роснефтью», «Интер РАО» и «Русгидро» — это контроль над крупнейшей публичной компанией в мире по добыче нефти, а также примерно над третьей частью всей электрогенерации в стране. Эти структуры будут давать около четверти триллиона долларов выручки ежегодно. Понятно, что человека, который будет их контролировать, надо бы как-то ограничивать. И если это не под силу Дворковичу, то надо искать кого-то другого. Возможно, будет сделана ставка на иной центр силы в ТЭКе. Например, им может быть круг лиц и компаний, концентрирующийся вокруг упомянутого выше Геннадия Тимченко, который, говорят, весьма озабочен амбициозными планами Сечина стать крупнейшим поставщиком газа в России после «Газпрома», что может сильно повлиять на безудержный рост принадлежащего г-ну Тимченко «НоваТЭКа».

Схема

Активы, которые контролирует и может начать контролировать "Роснефтегаз"

О мандатах и диссертациях

Александр Привалов

Александр Привалов

Неожиданный поступок депутата Пехтина комментируется живо и разнообразно. Ещё бы: в отечественной истории добровольная сдача думского мандата в ответ на какие-то там подозрения — поступок крайне редкий. Ведь председателя думской комиссии по этике, формально-то говоря, ещё ни в чём не уличили. Да, появились в сети некие документы, по видимости, свидетельствующие о наличии у него некой незадекларированной недвижимости во Флориде; ну так в сети и фальшивок полно. По традиции следовало завести и до бесконечности затянуть всяческие проверки — собственно говоря, коллеги Пехтина к этой процедуре уже и приступали. Но он вдруг заявил, что не хочет подводить товарищей по партии и займётся доказательством своей правоты уже в статусе частного лица. Никто, кажется, не бранит опытного депутата (что по нынешним временам уже является немалой похвалой), но выводы из его ухода делаются самые разные — и все правдоподобны.

Скажем, можно поверить, что демарш Пехтина задуман в Кремле? Почему же не поверить — эта гипотеза ничему не противоречит. Заслуженный депутат не идёт же под суд — ему, говорят, то ли ещё до заявления об уходе предоставили, то ли предоставят на днях очень тёплое место. Зато дан более или менее пристойный ответ на надоевшие наскоки оппозиционеров: смотрите, какие строгие и щепетильные у нас партийцы — не то что ваш Гудков, не перестающий отрицать очевидное! Или полярный подход: можно поверить, что уход Пехтина есть перелом в борьбе Навального и его соратников с партией власти? Можно и так: и эта гипотеза не опровергается наблюдаемыми фактами. Скандал действительно назревал очень громкий — вот Пехтина и сдали без боя; теперь критики с утроенной энергией кинутся искать и распубликовывать компромат на прочих еэровцев. Можно поверить, что уход Пехтина знаменует отмену базового правила «своих не сдавать»? Очень трудно, но можно: даже базовые правила не вечны. А в то, что Пехтин вылетел из Думы в результате борьбы властных группировок? В это поверить совсем легко: Пехтин был человеком Грызлова, а тот явно не в большой силе. И так далее.

Поэтому мне кажется, что интереснее взглянуть не на казус Пехтина как таковой, а сразу на два казуса: пехтинский — и даниловский. Напомню, что совсем недавно был прихлопнут небольшой заводик по производству липовых кандидатов и докторов наук — диссертационный совет в МПГУ, руководимый историком Даниловым. Эти два скандала — однояйцевые близнецы. В обоих случаях (и в научно-аттестационных делах, и в декларировании депутатских активов) был писаный закон — и была идущая поперёк писаного закона жизнь «по понятиям». В обоих случаях большинство с этим противоречием давно свыклось, и потому казалось, что так будет вечно. В обоих случаях после громкого прецедента оказалось, что так больше не будет. По диссертациям — новый председатель ВАК уже предлагает, например, запретить чиновникам защищать диссертации, находясь на госслужбе; снизу раздаются ещё более радикальные предложения. В Думе вслед за Пехтиным сдали мандаты ещё два имущих единоросса, приготовились, по слухам, ещё шестеро — самые лихие комментаторы заговорили о «самороспуске» парламента. Никакого роспуска, конечно, не будет, но и жизни по понятиям там уже не сохранить.

Дело-то в том, что сохранение жизни, не повинующейся писаному закону, есть удовольствие никак не бесплатное. Тут необходимы непрерывные затраты властного ресурса: пусть и небольшие, пока всё тихо, но довольно ощутимые каждый раз, когда всплывает требование защитить закон — когда выискивается, в частности, очередной правдолюбец, утверждающий, что такой-то депутат недостаточно транспарентен, а такой-то начальник защитил списанную диссертацию. Так вот, создаётся впечатление, что с властным ресурсом начались некоторые трудности: на всё, что он обеспечивал вчера, сегодня его уже не хватает. Не думаю, что кто-то наверху принимал сознательные решения: не будем больше выгораживать ВАК или, там, заминать очередной скандал в Думе! Просто в какой-то момент, когда нужно было подпереть фанерную стенку властным плечом, плеча на месте не оказалось — оно подпирало какую-нибудь другую стенку. И сразу две стенки пали под ударами не таких уж тяжёлых кувалд.

Их падения суть несомненные победы права над произволом, но очень уж радоваться мешает очевидная второстепенность участков, на которых победы одержаны. Про ВАК в этом смысле нечего и говорить, но и Дума сегодня стала, в общем-то, задним двором федеральной политики. Ключевые решения и прежде в ней принимались, аккуратно говоря, нечасто, но теперь бедных депутатов и в рассылке запросов, последней утехе российского парламентария, заметно утесняют. Защищать выгородки, отделяющие думцев от законного любопытства избирателей, стало просто незачем: кто без них обойтись не может, тому так и так в нынешней Думе делать нечего. Уйдёт себе, всего и делов. Так что сделать из нынешних скандалов гордый вывод: вот так закон рано или поздно победит любые понятия — было бы не очень правильно.

Но напоминание о том, что удерживать дельту между жизнью и законом есть нелёгкий труд, на который не всегда хватает сил, — чрезвычайно своевременно. В этом смысле интересна будущая судьба внесённого президентом законодательного запрета чиновникам владеть счетами в зарубежных банках, акциями зарубежных эмитентов и проч. Понятно, что у этого закона есть вполне определённая роль в нынешней большой игре (в частности, вокруг «списка Магнитского»). Но ведь он ещё и породит очередную дельту между законностью и массовой практикой — дельту, которая с первого же дня будет подвергаться непрерывным атакам. Как будут отбиваться эти атаки — и все ли они будут отбиваться, — очень интересно. Законопроект на всякий случай оговаривает, что не всякий «сигнал» о чьих-то авуарах за рубежом будет порождать официальную проверку, но такой прокладки едва ли хватит надолго. Сумеет ли власть в этом вопросе кого-то сдавать, а кого-то не сдавать? Как это будет обставляться? Выйдет ли в этих драках на поверхность межгрупповая вражда? По тексту закона всего этого не угадать.

Для тех, кто перерос бизнес-инкубатор

Кудияров Сергей

В Елабуге в рамках особой экономической зоны впервые в России появится инфраструктура для массового привлечения хайтечных производственных проектов

Так будет выглядеть модульный промышленный парк, который сейчас строится в ОЭЗ «Елабуга»

Экономические зоны, своего рода внутренний офшор, где налогообложение предприятий гораздо более щадящее, чем на остальной территории государства, возникли еще в 1990-х; это была попытка перенести удачный опыт ряда стран на собственную почву. С помощью специальных экономических зон отсталая аграрная Ирландия превратилась в современную, динамично развивающуюся страну, а Китай — в мастерскую мира, где сейчас находятся крупные кластеры современной экспорториентированной промышленности. Однако Россия перенять этот опыт с ходу не смогла. Свободные экономические зоны, например в Калининграде и Калмыкии, в 1990-х использовались российскими компаниями в основном как банальные офшоры ради ухода от налогов и пошлин без какого-либо существенного вклада в реальное развитие промышленности на местах.

Все изменилось в 2005 году, когда был принят Федеральный закон № 116 «Об особых экономических зонах Российской Федерации». Годом позже была создана управляющая структура для претворения в жизнь новой концепции — госкомпания ОАО «РосОЭЗ» («Российские особые экономические зоны»). Теперь территории с особым юридическим статусом и экономическими льготами (обнуление таможенных пошлин, снижение налогов на прибыль, на землю и т. д.) предъявляли к своим потенциальным резидентам весьма суровые требования, чтобы не допустить превращения зон в офшоры и стимулировать реальное инвестиционное строительство.

Однако сразу стало понятно, что привлечь инвесторов новому институту будет нелегко: именно тогда ряд российских регионов, например Калужская и Ленинградская области, ради достижения той же цели начали активно развивать промышленные парки. К тому же ключевые, якорные инвесторы также получали серьезные налоговые льготы, только при этом местные администрации довольно много инвестировали в инфраструктуру и подготовку земли к строительству (выделение земельных участков и их выравнивание). Крупным инвесторам промышленные парки понравились больше особых экономических зон (ОЭЗ). Например, крупнейшая Елабужская ОЭЗ за шесть последних лет привлекла примерно 3 млрд долларов заявленных инвестиций — в полтора раза меньше, чем Калужская область. А всего 17 российских ОЭЗ привлекли лишь 13 млрд долларов.

И вот теперь «РосОЭЗ» решили сделать ответный ход. В новом промышленном парке «Синергия», который будет создан в Елабужской ОЭЗ, инвесторы получат не только налоговые льготы и абстрактный доступ к инфраструктуре, но и полностью готовые к эксплуатации модульные производственные корпуса.

Придется раскошелиться

Рассказывает генеральный директор «РосОЭЗ» Олег Костин :

— Мы провели ряд исследований по определению размера востребованных площадей индустриальных помещений в сотрудничестве с потенциальными инвесторами, заинтересованными в возможностях аренды готовых производственных площадей, и действующими компаниями малого и среднего бизнеса, уже работающими на территории России. Мы пришли к выводу, что наиболее востребованы не целые заводы, а относительно небольшие модули; это касается различных отраслей. Например, малый бизнес с инвестициями до 3 миллионов евро заинтересован в аренде не более 430 квадратных метров. А средние компании с инвестициями в 5–6 миллионов евро предпочитают модули площадью до 1,3 тысячи квадратных метров. Так появилась идея объекта, собранного из нескольких модулей. Классические промышленные парки у нас, как правило, создаются на базе заброшенных заводов-гигантов, модули там применить невозможно. Поэтому индустриальный парк «Синергия» мы проектировали с нуля, что позволило учесть все нюансы работы малых и средних компаний. Так, например, офис и производство здесь находятся в непосредственной близости: из кабинета директора можно контролировать весь производственный процесс через специальное окно. Кроме того, каждый модуль имеет свой подъезд как для грузового, так и для легкового транспорта.

Такой подход к делу, конечно, не мог не оказаться весьма затратным. Только в подготовку площадки, подвод инфраструктуры, возведение производственных площадей в парке «Синергия» государство вложит около миллиарда рублей. По предварительным оценкам, аренда здесь будет стоить порядка 350 рублей за квадратный метр в месяц. При этом на арендаторов распространяются все льготы, полагающиеся резидентам особой экономической зоны.

Гендиректор госкомпании «РосОЭЗ» готов понастроить модульные заводы для нужд хайтечных компаний по всей России

Фото: КоммерсантЪ

Ставка на хайтек

Так кто же они, эти потенциальные инвесторы, которые будут довольствоваться скромными производственными помещениями и тесным соседством с «коллегами по цеху»?

Рассказывает Олег Костин:

— Спроектировать универсальное производственное помещение, подходящее всем без исключения, оказалось невозможно. Поэтому при подборе параметров модулей мы ориентировались прежде всего на требования приоритетных отраслей и компании, которые проявили наибольший интерес к такому способу размещения собственных производств. Это производство автокомпонентов, переработка полимеров, производство пластиковых материалов, сборка компьютерных чипов и фармацевтические линии. Большинство компаний из этих отраслей не планируют строить собственный завод в России, или ограничены сроками начала поставок, или в финансовой модели их бизнеса не предусмотрены расходы на капитальное строительство.

Действительно, строительство собственной производственной площадки довольно дорого, а для малого и среднего бизнеса может стать критическим. Кроме того, достаточно велики и сроки строительства. Все работы, от получения участка земли до пуско-наладки оборудования в новых помещениях, могут занять до двух-трех лет. Для высокотехнологичных компаний это слишком долго. За это время на высокотехнологичном рынке может измениться конъюнктура, технологии, появиться спрос на принципиально новую продукцию.

Машиностроение и хайтек — ключевые отрасли для любой страны, претендующей на звание индустриальной державы. Но конкурентоспособные компании в этих областях — это, как правило, мобильный и восприимчивый к новым веяниям мелкий и средний бизнес; именно на него и приходится основная часть наиболее востребованной и актуальной продукции (в развитых странах — от 30 до 60% всего промпроизводства; см. график 1). В России на малый бизнес приходится порядка 20% ВВП, а его доля в промпроизводстве вообще всего несколько процентов: в структуре малых российских компаний сейчас преобладают непромышленные направления бизнеса (см. график 2).

По этой причине новация «РосОЭЗ» может оказаться весьма интересной и привлечет в Россию многочисленные хайтечные компании, уже прошедшие стадию стартапов и бизнес-инкубаторов, со своими производственными проектами. Причем речь идет не только об иностранных инвестициях. Сейчас весьма распространена практика, когда молодые российские хайтечные компании, уже переросшие бизнес-инкубаторы и получившие доступ к венчурному финансированию, начинают свои производственные проекты в других странах.

Так, совладельцы отечественного производителя светодиодной продукции компании «Оптоган» свой первый индустриальный проект по выпуску светодиодных компонентов организовали в Германии.

Как отмечает гендиректор «РосОЭЗ» Олег Костин, «“Синергия” является пилотной площадкой для отработки подобных проектов. Нет никаких сомнений в том, что опыт создания этого индустриального парка, в случае его востребованности и окупаемости, будет реализован нами и в других ОЭЗ России».

График 1

Доля малого и среднего бизнеса в промышленном экспорте

График 2

Структура малого бизнеса в России

В гостях у Шрека

Наталья Литвинова

Нишу семейных развлечений в России начали осваивать голливудские тематические парки аттракционов. Концепциям развивающих развлечений конкурировать с ними будет трудно

Джеффри Катценберг, генеральный директор DreamWorks Animation (справа от Шрека), и Амиран Муцоев, член совета директоров ГК «Регионы», считают, что обойдут всех конкурентов благодаря популярности своих персонажей

В нескольких городах России — Санкт-Петербурге, Екатеринбурге и Москве — будут построены крупнейшие в Европе тематические парки развлечений от голливудской студии DreamWorks. Об этом на прошлой неделе объявила ГК «Регионы». Аттракционы будут объединены темами популярных героев этой студии — Шрека, Кота в сапогах, Панды Кунг-фу, героев «Мадагаскара» и других. На презентацию проекта в Москву приехал CEO студии DreamWorks Джеффри Катценберг , который заявил, что в России из топ-10 популярных блокбастеров шесть принадлежат DreamWorks, поэтому Россия станет первой страной, где появятся парки DreamWorks.

Во всем мире индустрия тематических парков развивается давно и успешно. Диснейленд в Калифорнии, созданный еще в 1955 году, ежегодно посещает порядка 16 млн человек, а крупнейший в Европе парижский Диснейленд — 12,5 млн человек (см. « Мир глазами голливудских студий» ).

Тематические парки — самостоятельные экономические проекты, рассчитанные на извлечение прибыли за счет продажи входных билетов, билетов на посещение аттракционов и представлений, продажи сувениров и игрушек, а также общепита.

Российский проект, помимо всего прочего, призван еще и стать «якорем» для привлечения потребителей в новые гигантские торговые центры. Идея «посадить» тематический парк в торговый центр возникла у девелопера ГК «Регионы» в связи с ростом конкуренции среди торговых центров и недостатком на рынке торговых компаний-арендаторов, которые способны привлекать большой поток посетителей. Тематический парк от известной голливудской студии, безусловно, таким «якорем» стать может.

Тем более что ниша таких парков на рынке развлечений сегодня пуста: остатки аттракционов в бывших советских парках культуры и отдыха повсеместно закрываются, новые не создаются. По словам Сергея Капкова , главы департамента культуры Москвы, создавать открытые парки аттракционов в нашем климате экономически не выгодно — они могут функционировать лишь шесть-семь месяцев в году, так что создание круглогодичных крытых тематических парков может стать хорошим решением и разнообразит возможности проведения досуга для москвичей.

Тематический бум

ГК «Регионы» и DreamWorks не первые, кто планирует строить в России тематические парки. За две недели до этого о намерении построить парк аттракционов, возможно и не один, заявили финские создатели компьютерной игры Angry Birds — подобные парки уже есть в Финляндии, Великобритании, а скоро откроются и в Китае.

Группа компаний БИН Саит- Салама Гуцериева в прошлом году тоже объявила о создании к 2018 году торгово-развлекательного комплекса «Галактика» с тематической зоной аттракционов площадью 150 тыс. кв. м от голливудской студии Universal. Сначала компания пыталась пригласить в этом качестве Диснейленд, но договориться с ними не удалось. Переговоры с Universal были длительными и обстоятельными — там затребовали предоставить архитектурную концепцию, прежде чем дать согласие на участие.

Еще один крупный развлекательный проект для семейного отдыха намеревается осуществить в Москве корейская компания Lotte — построить Lotte World Park по примеру знаменитого сеульского. Таким образом, в ближайшее время в России ожидается бум строительства тематических парков, в которых идея привлечения посетителей основывается на любви аудитории, прежде всего детской, к героям западных анимационных фильмов и к электронным играм.

По мнению члена совета директоров компании «Регионы» Амирана Муцоева , в нашей стране герои DreamWorks сегодня на пике популярности, их любят не только дети, но и взрослые, так что конкуренции с другими проектами компания не боится. Тем более что ниша пуста. (До настоящего времени развитием крытых парков с аттракционами занималась лишь компания «Хэппилон», имеющая 11 парков в торговых комплексах разных городов России и Казахстана. Но все это относительно небольшие проекты, площадью 2–6 тыс. кв. м, с грандиозными планами голливудских гигантов их не сравнить.)

Общая сумма инвестиций в три проекта ГК «Регионы» составит 1 млрд долларов с горизонтом окупаемости 10 лет. На площади торговых центров разместятся несколько объектов: сам парк аттракционов — от 70 тыс. кв. м с высотой стен до 35 м (это позволит избежать ощущения закрытого пространства и поставить очень высокие конструкции для разного типа горок), трехзвездочный отель на 400 номеров, многофункциональный концертный зал, кинотеатр, торговый центр, паркинг на 11 тыс. мест. Компания получила от DreamWorks лицензию на строительство, разработку и управление тематическими парками. Окончание строительства планируется на 2015 год. По оценкам ГК «Регионы», поток посетителей во всех трех парках составит порядка 11 млн человек в год. То есть при запланированной стоимости билетов от 50 до 80 долларов на одного посетителя выручка от функционирования парков может составить от 700 до 900 млн долларов в год. Кстати, планируемая цена билетов примерно такая же, как в американском Диснейленде: 76 долларов с человека.

Развлекаться или развиваться?

Нужны ли нам такие тематические парки? Безусловно, индустрия развлечений в российских крупных городах динамично развивается, и потенциал связанных с ней рынков далеко не исчерпан. Кстати, в ГК «Регионы» оценивают емкость рынка развлечений в трех городах — Москве, Санкт-Петербурге и Екатеринбурге — в 24 млрд долларов. В большинстве случаев развлечения являются частью индустрии потребления и призваны это потребление наращивать.

Голливудские парки развлечений, несомненно, будут и дальше стимулировать приверженность детей (семей) западным анимационным персонажам и их желание занимать свой досуг «электронными» развлечениями. Сегодня они уже отодвинули на задний план другие формы досуга — познавательную, развивающую, творческую. И динамика этого процесса только нарастает.

Поэтому у педагогов, людей, профессионально работающих с детьми, отношение к грядущему наплыву разнообразных аттракционов двойственное. С одной стороны, посещение такого парка для ребенка праздник, выход из обыденности. «Мы с дочерью побывали в Диснейленде, у меня было серьезное предубеждение, но вот что я поняла: выход из обыденности, попадание в сказку (а там тщательно и подробно выстроен сказочный мир) — это важный, ожидаемый детьми опыт. Он дает ощущение счастья, ощущение того, что человек может “сказку сделать былью”. Но это не должно быть рядовым событием, о нем надо мечтать. Задача взрослых — родителей, педагогов — позаботиться о том, чтобы не было девальвации эмоций», — говорит Лариса Артемова , учитель литературы Филипповской школы. С другой стороны, развлечения на аттракционах — это пример пассивного досуга, где тебя развлекают, ты не творишь, не фантазируешь, а просто потребляешь глазами, не включая свое творческое начало. «Чем больше парк ориентирован на творчество, на созидание, на активное участие в процессе — тем он полезнее как форма досуга для детей», — уверена Лариса Артемова.

В качестве примера «полезной» концепции можно привести пример тематического парка профессий «Мастерславль» (в Москве и Петербурге такие парки будут открыты уже в этом году, а впоследствии появятся и в других городах России). Создает его группа компаний «Эспро», девелопер в сегменте логистической и офисной недвижимости. Крытый парк площадью 6 тыс. кв. м представляет собой город в миниатюре, где каждое здание является мастерской определенного профиля: почта, больница, магазин, служба уборки, университет и так далее. В 50 мастерских дети смогут познакомиться с основами более чем сотни профессий. Работа будет идти под руководством наставников — студентов и выпускников профильных учебных заведений. Сценарии «погружения в профессию» имеют несколько разных уровней — в зависимости от возраста детей (от 4 до 15 лет). «Мы изучали похожие зарубежные концепции: “Минополис” в Австрии или “Кидзания” в Мексике и множестве других стран, даже вели переговоры о покупке лицензии, — рассказывает Виталий Сурвилло , председатель совета директоров “Эспро”. — Но в итоге решили сами разрабатывать концепцию, прописывать сценарии — зарубежные примеры показались нам слишком легковесными, там гораздо больше игры, чем знаний о профессиях. Мы же хотим, чтобы наш парк не просто развлекал, а помогал детям в профессиональной ориентации». Инвестиции в проект составляют 10 млн евро, окупаемость — около десяти лет по консервативному сценарию с плановой посещаемостью 400 тыс. человек в год и стоимостью билета 800 рублей (у российских Universal и Dream Works по планам – 1 тыс. рублей и 50–80 долларов соответственно). Осуществлять проект приходится в основном на свои деньги — коммерческие банки не любят финансировать незнакомые концепции, отмечает Виталий Сурвилло. Впрочем, 30% суммы — 3 млн евро — предоставит международный финансовый институт IFC, которому проект показался очень интересным именно в социальном аспекте профессиональной ориентации детей. Более того, они очень рассчитывают на мультипликацию проекта, в том числе в другие страны. Сейчас «Эспро» разрабатывает и просчитывает уменьшенные модели такого парка для региональных городов.

К сожалению, примеры подобных концепций детских развлечений единичны. Финансирования на коммерческом рынке не найти — получить деньги можно только на понятные и апробированные модели. В то же время даже обычный парк аттракционов можно из простого развлечения превратить в очень даже познавательное место, причем без больших затрат. Такую идею высказал Евгений Кабаков , педагог, основатель ежегодного Фестиваля увлекательной науки (очередной пройдет в трех московских школах 9 и 10 марта), один из создателей «Творческих мастерских»: «В основе практически всех аттракционов лежат некие физические законы, которые можно объяснить ребенку до или после собственно катания — вот и превратилось незатейливое развлечение в познавательное действо. Причем и запомнит он это гораздо лучше, чем на уроке. Можно это сделать с помощью подготовленного аниматора или хотя бы просто через таблички рядом — практически каждый аттракцион имеет потенциал сообщения дополнительных смыслов, этим нужно пользоваться». В подобных тематических парках вполне можно задействовать и творческое начало детей, считает Лариса Артемова, например дать старшим школьникам возможность поработать с малышами или поучаствовать в создании сказочного или фантастического пространства.

Очевидно, что голливудские студии вряд ли будут озабочены концепциями развития и созидания, и в этом смысле можно лишь уповать на отечественных предпринимателей.

Группа компаний "Регионы" - вертикально интегрированный холдинг из 20 компаний, занимается строительством и управлением торговых площадей. В управлении группы находится 29 действующих объектов общей площадью более 700 тыс. кв. м, расположенных в 22 городах России. Это две сети торговых центров - "Июнь" и "Сибирский городок". По

данным INFOLine, ГК "Регионы" занимает четвертое место в рейтинге крупнейших владельцев торговых площадей в России.

ГЛОНАСС шагнула на запад

Евгения Обухова

Первая коррекционная станция глобальной навигационной спутниковой системы ГЛОНАСС заработала в Западном полушарии. Чтобы сделать сигналы спутников максимально точными, таких станций нужно еще два десятка.

Первая коррекционная станция глобальной навигационной спутниковой системы ГЛОНАСС заработала в Западном полушарии

Иллюстрация: Эксперт Online

Как только официальные лица Роскосмоса, Российских космических систем (РКС) и Бразильского космического агентства покинули корпус Университета Бразилиа, где разместилась станция, красную землю перед корпусом стали засыпать гравием. Скоро тут положат асфальт; по идее, это должно было произойти до торжественного открытия станции, но бразильцы вообще неторопливы. Тем не менее именно Бразилия стала первой западной страной, с которой переговоры об открытии станции системы дифференциальной коррекции и мониторинга ГЛОНАСС привели к конкретному результату.

Поправка на ионосферу

Открытие коррекционной станции в Бразилиа — событие очень серьезное. Ведь объединяющая такие станции система дифференциальной коррекции и мониторинга (СДКМ) не менее важная часть ГЛОНАСС, чем сами 24 космических аппарата. Дело в том, что сигнал со спутников, проходя через ионосферу, искажается, что приводит к ошибкам в данных — иногда погрешность навигационной системы может достигать 10 метров. Станции СДКМ, находясь в определенных точках, принимают сигналы спутников и, соотнося их со своими данными, выявляют искажения. Дальше информация передается в центр СДКМ в Москву, и оттуда уже транслируется в устройства пользователей — в дополнение к сигналам спутников. А в результате владельцы навигаторов, телефонов и других устройств получают более точные навигационные сигналы. Предполагается, что погрешность после использования СДКМ не будет превышать одного метра (см. таблицу). Правда, для этого в систему СДКМ должно войти около 40 станций, а сейчас их, считая вновь открытую бразильскую, лишь 19. (У GPS таких станций больше сотни.)

Таблица:

Станции СДКМ помогают ГЛОНАСС стать точнее

Примерное расположение коррекционных станций разработчики ГЛОНАСС наметили еще в самом начале ее развития. Однако до последнего времени станции удавалось размещать только на территории России, СНГ и в Антарктиде — на нейтральной территории (см. карту). То есть преимущественно были охвачены Северное и Восточное полушария; при этом в Южном полушарии покрытие СДКМ было недостаточным, а в Западном станций системы и вовсе не было. И вот 19 февраля первая станция в Западном полушарии, расположенная в университете бразильской столицы, была переведена из опытной эксплуатации в штатную.

Долгие разговоры

Человека, с космическими технологиями незнакомого, сама станция оставит в недоумении: внешне это всего лишь антенна и два сервера — один размером с холодильник, другой — с большую морозильную камеру. В «холодильнике» есть телефон — с него замруководителя Роскосмоса Сергей Савельев и и. о. гендиректора РКС Андрей Чиримис на церемонии открытия станции звонят в Москву и включают громкую связь. Все набившиеся в комнату журналисты слышат, как в центре СДКМ торжественно отвечают, что информация из Бразилиа получена.

Серверы стоят в небольшой комнате — РКС арендует это помещение у Университета Бразилиа. Станция автоматическая, персонал на ней не нужен, а поддержку осуществляют специалисты университета. Казалось бы, что проще — развернуть подобные коррекционные системы по всему миру? Но переговоры об установке станций СДКМ в разных странах ведутся уже несколько лет. И хотя со многими государствами — Индией, Испанией, Индонезией, Кубой и другими — даже достигнуты принципиальные соглашения, станция пока появилась только в Бразилиа.

Исполняющий обязанности гендиректора РКС Андрей Чиримис рассказал «Эксперту», что остальные планируемые станции СДКМ должны быть открыты в 2014–2015 годах. При этом еще одна станция появится на юге Бразилии — об этом уже есть принципиальная договоренность с бразильской стороной, близки к завершению переговоры с американцами об установлении станции на Аляске, с Индонезией и другими странами. Однако есть риск, что планы РКС придется скорректировать по срокам: ведь запуск станции в Бразилиа — во многом заслуга бразильского представительства Роскосмоса, которое плотно занималось этим вопросом. Благодаря работе представительства с момента подписания программы сотрудничества в области использования и развития ГЛОНАСС между Роскосмосом и Бразильским космическим агентством до запуска станции прошло всего полгода. Кроме Бразилии подобное представительство у Роскосмоса есть лишь в КНР, но Китай разрабатывает свою спутниковую систему навигации BeiDou и вряд ли горит желанием помогать ГЛОНАСС в повышении точности ее сигнала. В других же странах переговоры вполне могут затянуться еще на годы.

Официальные лица говорят о гражданских сигналах, но нельзя забывать, что у ГЛОНАСС есть и военный сигнал. Так что чем выше точность — тем надежнее обороноспособность страны. Возможно, еще и поэтому страны Западного полушария не торопятся давать окончательное согласие на установку наших станций. Ведь в том, что касается гражданских сигналов, ГЛОНАСС и GPS уже скорее сотрудничают, чем конкурируют: коррекционные станции принимают сигналы от всех спутников — и ГЛОНАСС, и GPS; более того, в навигаторах конечных потребителей все чаще объединены обе системы, что обеспечивает максимальную точность (обе навигационные системы присутствуют, например, в iPhone).

В подготовке материала принимал участие Евгений Огородников

Бразилиа

Карта

Система ГЛОНАСС впервые вышла на Запад

Рабство по-европейски

Сергей Сумленный

Скандал начался, после того как сотрудники охранной компании H.E.S.S., нанятой Amazon для надзора за гастарбайтерами, появились перед камерами журналистов в одежде, популярной среди неонацистов, а руководитель H.E.S.S. на своей фейсбук-странице опубликовал фотографии, на которых он запечатлен с неонацистами, привлекавшимися к ответственности за насилие

Фото: EPA

Охранники в полувоенной униформе, популярной среди неонацистов, вламываются в комнаты гастарбайтеров и нападают на журналистов, а сами гастарбайтеры вынуждены тесниться в крошечных холодных помещениях и перемещаться, есть и даже принимать душ под контролем надсмотрщиков. Кадры документального фильма-расследования «Отправлено!», показанного на прошлой неделе первым каналом немецкого телевидения, потрясли Германию. Оказывается, в самом сердце страны крупнейший международный концерн Amazon устанавливает близкие к рабским условия труда и нанимает для запугивания работников агрессивных праворадикалов.

Согласно данным расследования немецких журналистов, международный концерн Amazon, специализирующийся на интернет-торговле, давно прибегает к помощи компаний-посредников, нанимающих на временные договоры дешевых работников из Восточной Европы и кризисных стран Еврозоны. Как показывает расследование, тысячи не говорящих по-немецки иностранцев регулярно свозятся компанией со всей Европы для работы в гигантских складских центрах. Пик привлечения работников-иностранцев приходится на недели перед Рождеством, именно тогда у интернет-торговцев максимальные объемы и продаж, и возвратов товаров. На два-три месяца люди размещаются в пустующих зимой недорогих мотелях. Условия проживания явно не дотягивают до общепринятых в Германии норм — по семь человек в одной комнате, с многочасовым ожиданием транспортировки автобусами к месту работы, с одним только холодным питанием. Малейшие нарушения даже в свободное время, например сушка одежды в комнате на батарее, наказываются штрафом, а то и увольнением. Более того, все время проживания в мотелях работники находятся под постоянным наблюдением служб безопасности, их личные вещи обыскиваются, постоянные обыски проводятся и в комнатах.

Концентрация бедности

Модель найма сотрудников на временные контракты с использованием фирм-посредников в качестве формальных работодателей — все более популярная схема занятости для крупных концернов. В Германии она называется «использованием арендованных сотрудников». Формально привлеченные на временные проекты работники имеют трудовой контракт не с конечным работодателем, а только с фирмой-посредником, которая, в свою очередь, поставляет сотрудников на временные работы третьим фирмам. Такая модель позволяет конечному работодателю существенно сократить расходы на социальные отчисления, а также избавиться от обязательств по продлению контракта. По данным Института исследования рынка труда (IAB), за последние 12 лет количество сотрудников, привлекаемых немецкими компаниями на временные работы через посреднические фирмы, выросло более чем в четыре раза.

«Привлечение временных работников для многих компаний — один из способов повышения гибкости», — поясняет «Эксперту» специалист из IAB Флориан Лемер . Формально временные работники имеют те же права, что и обычный персонал, но им куда сложнее этими правами воспользоваться.

«Я не думаю, что в целом можно говорить о разном правовом положении временных и постоянных работников. С правовой точки зрения эти две категории имеют равные права. Например, и те и другие одинаково защищены от увольнений. Однако многочисленные исследования рынка труда показывают, что временные работники де-факто находятся в дискриминируемом положении. Скажем, они не всегда имеют равные права доступа к производственной инфраструктуре, к тем же столовым например. Также они часто не представлены в производственных советах. Доля иностранцев среди временных работников существенно — в среднем в два раза — выше, чем в других категориях занятости. Также очень часто у временных работников более низкий уровень образования. Исходя из этого, можно ожидать, что они хуже информированы о своих правах», — рассказывает господин Лемер.

Скандал вокруг нечеловеческих условий труда в Amazon достиг общенационального масштаба в первую очередь потому, что в деле оказались замешаны неонацисты. Сотрудники охранной компании H.E.S.S., нанятой для надзора за гастарбайтерами, появились перед камерами журналистов в одежде, популярной среди неонацистов (куртки производителя Thor Steiner, в которых были охранники, запрещены к ношению на большинстве немецких стадионов, а также в здании Бундестага). Руководитель же охранной компании на своей фейсбук-странице публиковал фотографии, на которых он запечатлен с неонацистами, привлекавшимися к ответственности за насилие. Неонацисты, загоняющие восточноевропейских гастарбайтеров в подобие трудового лагеря, — такая картина не могла не вызвать возмущения тысяч немцев.

Между тем не менее возмутительна эксплуатация рабочих в Amazon. Дело в том, что гастарбайтеры больше не являются вспомогательной рабочей силой, которую компания задействует для сглаживания эффектов краткосрочного сезонного роста нагрузки перед праздниками. Как раз наоборот, именно временные, взятые в аренду, бесправные сотрудники становятся главной рабочей силой и основным фактором оптимизации издержек предприятия. По подсчетам редакции ARD, подготовившей фильм о складах Amazon, в логистическом центре компании в Кобленце из более чем 3 тыс. сотрудников только 200 человек имеют постоянные контракты, остальные — привлеченные на короткие сроки мигранты. В логистическом центре в Аугсбурге на более чем 5 тыс. сотрудников приходится 4 тыс. временно арендованных мигрантов. «Я никогда не видел такой концентрации бедности. Мы в Германии долгое время имели социальное государство. Производственный совет, минимальная оплата труда были для нас сами собой разумеющимися. Но сегодня компании ломают эту модель», — заявил журналистам священник Эрвин Хельмер , специализирующийся на работе с наемным персоналом и безуспешно пытавшийся проинформировать временно нанятых сотрудников об их правах — например, на создание производственного совета. Люди, побиравшиеся после работы у автоматов по продаже кофе, оказались не способны понять то, что им пытался объяснить священник.

Показательный пример

Главная проблема вокруг привлечения временных сотрудников на унизительных условиях заключается в том, что такая бизнес-модель не уникальное изобретение Amazon. Только в течение прошлого года в Германии вскрылось по крайней мере два подобных случая в крупных логистических компаниях. В июле съемочная группа второго федерального канала ZDF рассказала об издевательских условиях труда на крупнейшем предприятии онлайн-торговли Zalando. В фильме «Беспощадно дешево» журналисты показали склады, где работникам не разрешалось даже присесть в течение всего дня, а на несколько сотен человек, занятых в логистическом центре, был лишь один туалет. Подавляющее большинство работников складского центра составляли нанятые по временным договорам с фирмой-посредником поляки. За час по плану выработки один сотрудник должен был обработать не менее 45 посылок.

Не лучше оказались и условия труда в службе доставки GLS. Голландская курьерская служба, широко представленная в Германии, также практикует безжалостную эксплуатацию работников. Немецкий журналист Гюнтер Вальрафф , специализирующийся на репортажах-расследованиях, отработал в GLS несколько недель, после чего рассказал читателям газеты Die Zeit об условиях труда в компании, максимально оптимизирующей стоимость своих услуг. По утверждениям журналиста, водители курьерских автомобилей вынуждены были доставлять за сутки по 150 и более посылок. И без того низкая зарплата постоянно сокращалась из-за произвольно налагаемых штрафов. Например, неопрятная форма обходилась сотруднику в 25 евро, отсутствие подписи о доставке пакета (даже если жалобы от клиента не поступало) — в 77 евро, а незапертая на время передачи пакета клиенту машина — в 100 евро. Чтобы выполнить план доставки, водители проводили за рулем по 12–15 часов, вопреки требованиям техники безопасности. При этом руководители смены прямо подстрекали работников превышать во время поездок по городу разрешенную скорость движения, чтобы уложиться в график доставки. А некоторым водителям приходилось спать прямо в машине.

Небывалое давление логистических компаний на своих сотрудников, особенно на тех, кто трудится по временным контрактам, связано в первую очередь с попытками радикально снизить производственные издержки. Торговля через интернет дает клиенту возможность сравнить цены у разных поставщиков вплоть до цента, а значит, конкуренция между службами доставки становится предельно жесткой. В результате ради возможности потребителя купить ноутбук не за 700 евро, а за 698 — разумеется, с бесплатной доставкой и возможностью бесплатного обмена через курьерскую службу — восточноевропейские или испанские гастарбайтеры должны работать за гроши.

«Фактически речь идет о создании внутри социального государства, Германии, зон безудержной эксплуатации, которые существуют под боком у обычных граждан, причем граждане часто не догадываются об их существовании», — заявляют в профсоюзе работников сферы услуг Ver.di. Профсоюз Ver.di уже давно борется за введение единых для всех условий труда на гигантских логистических складах Amazon, но пока его усилия успехом не увенчались. Впрочем, в профсоюзе надеются, что уровень общественного давления на Amazon, вызванный скандалом вокруг показа разоблачительного фильма, достигнет критической отметки и компания пойдет навстречу работникам.

Берлин

График

Количество арендованных сотрудников в Германии стремительно растет

Дуэль в законе

Александр Апокин, ведущий эксперт Центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования (ЦМАКП)

Ведущие страны мира слишком озабочены оживлением своей экономики, чтобы вырабатывать коллективные рецепты сдерживания валютных войн. Россия, как и другие страны с сырьевыми валютами, вынуждена будет защищаться. Эффективнее будет сделать это в рамках координации с соседями по ЕЭП

Рисунок: Игорь Шапошников

Финансовые регуляторы ведущих стран мира готовы закрыть глаза на манипуляцию обменными курсами национальных валют, если таковые обусловлены насущными потребностями внутренней экономической политики стран-манипуляторов. Таков основной итог обсуждения одного из центральных вопросов саммита глав финансовых ведомств и центробанков клуба G20, состоявшегося в позапрошлые выходные в Москве.

Конечно, ритуальная критика так называемых валютных войн (ВВ) прозвучала: в итоговом коммюнике участники встречи пообещали, что впредь не будут проводить политику конкурентной девальвации валют, и подтвердили приверженность рыночному формированию валютных курсов. Однако никаких конкретных решений в обеспечение этих обязательств выработано не было. Более того, министры финансов и главы центральных банков G20 воздержались от прямой критики Японии как главного ныне застрельщика валютных войн — намек руководства страны на массивные вливания в экономику уже привел к ослаблению иены на 20% с ноября 2012 года и вызвал недовольство у руководства других стран. Японская сторона в ходе заседаний объяснила свои действия, и «двадцатка» отнеслась к ним с пониманием. Политика нового японского правительства, как примирительно резюмировал глава российского Минфина Антон Силуанов , направлена на решение проблемы дефляции, им необходимы меры по выходу из этой ситуации.

Фактическая легитимация отдельных валютных манипуляций дает хороший повод заняться подробной анатомией такого изрядно мифологизированного явления, как валютные войны.

Война как коллективная манипуляция

В 2010 году министр финансов Бразилии Гвидо Мантега заявил, что экономика его страны не справляется с притоком «горячего» спекулятивного капитала, и призвал прекратить валютные войны. Вброшенный бразильцем звонкий термин в последние пару лет активно используют политики, эксперты и журналисты, зачастую вкладывая в него разное содержание.

Разговор о валютных войнах, или конкурентных девальвациях, неотделим от разговора о валютных манипуляциях. Мы будем понимать под валютной манипуляцией целенаправленное влияние государства (правительства или центробанка) на курс национальной валюты для получения преимуществ во внешней торговле. Валютная война — это валютные манипуляции, совершаемые одновременно несколькими участниками.

Отсюда следует несколько особенностей валютных войн (ВВ). Во-первых, ВВ ведут государства, а не компании — валютные манипуляции часто бывают убыточными, и подобный объем убытков не всегда может вынести даже крупная финансовая компания. Во-вторых, мотив вступления в войну — помощь отечественным производителям, в том числе в виде защиты от встречных недружественных действий. Отсюда, в частности, следует, что валютные войны ведутся только на ослабление курса. В-третьих, ВВ имеют несколько активных участников.

Следует отметить, что в валютных войнах может участвовать страна с любым валютным режимом (то есть как фиксированным, так и свободно либо «грязно» плавающим обменным курсом), хотя тип режима и ограничивает страну в выборе инструментов влияния на курс. Тем не менее любой инструмент монетарной политики (например, ключевые ставки) может рассматриваться и как инструмент курсовой политики.

В соответствии с этим определением, например, знаменитые валютные спекуляции Джорджа Сороса на интервенциях против Банка Англии в 1992 году, невзирая на их успех (Великобритания была вынуждена выйти из европейского курсового механизма ERM), нельзя назвать валютной войной. Спекуляции велись в интересах фонда Сороса Quantum, а не от лица и не в интересах государства, причем Банк Англии проводил (неудачно) политику укрепления фунта стерлингов, отнюдь не направленную на помощь отечественным производителям.

Аналогичным образом соглашения ведущих центробанков мира о координированных интервенциях (например, «Плаза» 1985 года) не могут считаться валютными войнами, поскольку не все участники интервенций получали преимущества в ценовой конкурентоспособности национальных производств.

Не подходят под определение валютных войн и многочисленные девальвации в результате цепных кризисов платежного баланса (латиноамериканские кризисы 1980-х и конца 1990-х, «азиатский вирус», девальвации в странах СНГ в 2008–2009 годах). Девальвация в ходе кризиса платежного баланса происходит не для поддержки производителей (и, как правило, вызывает финансовый кризис), а из-за невозможности, тактической или стратегической, поддерживать более высокий курс — у центробанка просто кончаются валютные резервы. В случае российского рубля, например, за три месяца «плавной» девальвации была потрачена треть золотовалютных резервов при ухудшающемся счете по текущим операциям. Наши же соседи по СНГ, Белоруссия и Казахстан, были вынуждены девальвировать свои валюты вслед за гривной и рублем, чтобы хоть как-то сдержать ухудшение своих платежных балансов (график 1).

Несколько ярких кейсов

История валютных войн весьма коротка, фактически она ограничивается нынешним и прошлым веками. Хотя поддержка национального экспорта как механизм роста благосостояния страны была предложена еще в концепции меркантилизма XVII века, ни одному меркантилисту не пришло бы в голову предложить поддержать отечественного производителя за счет ослабления курса национальной валюты. Прямые пошлины на импорт или запрет ввоза определенных товаров исторически считались наиболее эффективным и адресным методом защиты национального производителя. Такие меры редко оставались без ответа, в результате начинались торговые (тарифные) войны, длившиеся десятилетия.

Первым современным примером валютной войны может служить конкурентная девальвация британского фунта, французского франка и доллара США — она началась в 1931 году после отказа Великобритании от золотого стандарта, продолжилась отказом от золотого стандарта в США в 1933-м и завершилась подписанием Трехстороннего соглашения в 1936-м. Согласно последнему страны отказались от дальнейшей конкурентной девальвации своих валют.

За 1931–1935 годы курс британского фунта по отношению к франку снизился на 35%, однако за весь период 1931–1937 годов (включая девальвацию после «перемирия») франк ослаб на 6%. Похожая ситуация и с долларом США, который за 1931–1932 годы ослаб к фунту на 22%, однако после отказа США от золотого стандарта и подписания Трехстороннего соглашения стоил в фунтах в 1937 году уже на 9% меньше, чем в 1931-м.

Вместе с тем параллельно с конкурентной девальвацией между США, Францией и Великобританией шла торговая война, продолжалась Великая депрессия, поэтому вклад конкурентной девальвации в ограничение мировой торговли оценить трудно.

Во второй половине XX века, когда многосторонние торговые соглашения и союзы (в первую очередь ВТО) устранили мировые торговые (тарифные) войны из повестки дня, ряд стран — Япония, «азиатские тигры», а позже Китай — обратились для той же цели к политике валютных манипуляций. До 1970 года такой политике препятствовала Бреттон-Вудская система фиксированных валютных курсов, но после ее крушения тормоза были отпущены.

Тактика валютных войн

«Ремонт быстро, дешево и качественно? Обеспечим любые два условия». Для девальвации аналогом этого анекдота служит так называемая трилемма центрального банка. Ее смысл прост: центробанк никогда не может обеспечить одновременно контроль на валютном рынке (курс), на денежном рынке (ставки или инфляция) и свободное перемещение капитала через границу.

Какими способами можно вести валютную войну? Самый простой и распространенный — интервенции на валютном рынке. Приобретение зарубежной валюты (как правило, долларов или евро, в которых номинирована львиная доля оборота мировой торговли) центробанком за счет эмиссии снижает курс национальной валюты. Основной недостаток этого метода — прозрачность и очевидность, а значит, неминуемы обвинения в валютной манипуляции и велик шанс ответных действий, то есть начала валютной войны. Кроме того, для стран со свободным потоком капитала этот метод означает меньший контроль над процентными ставками (и, соответственно, инфляцией).

Более тонкий метод, пригодный в основном в качестве защитного, — введение ограничений на приток капитала. Конечно, этот метод не ведет напрямую к ослаблению валюты, однако замедлить ее укрепление он способен. В настоящее время МВФ рекомендует его развивающимся экономикам для защиты от потоков «горячего» спекулятивного капитала. Как можно видеть на графике 2, от притока портфельных инвестиций страдают в основном страны Латинской Америки.

Следует отметить, что в Бразилии в октябре 2009 года был введен налог на иностранный капитал (в размере 2%), поступающий на рынок акций или облигаций; позже (правила менялись очень часто) ставка для облигаций была повышена до 6%, а налог на вложения в акции был отменен. Мера в целом сработала: структура притока капитала в страну с 2009 года сместилась в пользу прямых инвестиций, а в 2012-м чистый приток портфельных инвестиций почти прекратился.

Еще более тонкий метод — использование разницы в процентных ставках. Портфельные инвесторы при прочих равных предпочитают страны, где процентные ставки выше. Таким образом, снижение национальных ставок относительно мировых способствует оттоку капитала из страны, а значит, и снижению курса национальной валюты. При этом процентная политика и интервенции на внутреннем денежном рынке сами по себе не могут служить основанием для обвинения в валютной манипуляции, так как признаются эффективным и наиболее распространенным методом национальной денежно-кредитной политики.

Из трилеммы центробанка естественным образом вытекают ограничения на методы ведения ВВ. Например, в странах с режимом свободного плавания валютного курса (к таковым относятся все страны ОЭСР и большинство развитых стран) центробанку запрещены интервенции на валютном рынке. Это значит, что влияние на курс в этих странах будет осуществляться косвенно, через изменение ставок денежного рынка. Центробанки, которые по макроэкономическим причинам, в частности в силу высокой инфляции, вынуждены поддерживать высокие ставки, скорее будут выступать за введение ограничений на потоки капитала, чтобы внешние инвесторы не смогли воспользоваться внутренними ставками, укрепляя курс национальной валюты.

Недолговечные преимущества

Сам факт конкурентных девальваций делает валютные войны безрезультатными: курсы валют торговых партнеров вряд ли сильно изменятся, когда все они используют одну и ту же тактику. Кроме того, свободные потоки капитала уже в среднесрочной перспективе обессмысливают валютные войны. В момент, когда прошлая денежная эмиссия, ослабившая валюту, приводит к росту инфляции в стране, стоимость национальных товаров в иностранной валюте вновь начинает расти и может оказаться даже выше, чем до девальвации. В результате ценовая конкурентоспособность национальных товаров относительно экспортных, которую валютные манипуляции призваны улучшить, может даже ухудшиться. На графике 3 показана динамика реального эффективного курса ряда стран. Например, созданный девальвацией российского рубля в 2008–2009 годах резерв ценовой конкурентоспособности был полностью исчерпан еще в конце 2009-го.

Еще одним следствием ВВ может быть рост монетарной инфляции вследствие денежной эмиссии, с помощью которой ослабляется курс. Не разбирая этот эффект подробно, скажем лишь, что сильный инфляционный удар от девальвации сам по себе может привести к макроэкономическому кризису и к новой девальвации. Целый ряд стран, в первую очередь латиноамериканских, в прошлом веке прошли через подобную инфляционно-девальвационную спираль.

Наконец, ряд проблем связан с резкими и непредсказуемыми изменениями курса национальной валюты в результате валютной манипуляции. Стоимость зарубежных активов и внешнеторговых поставок становится менее предсказуемой, причем эта непредсказуемость более опасна, чем рыночная, поскольку определяется она узким кругом политиков. Валютная задолженность тоже становится более опасной, так как объем выплат по долгу может сильно поменяться в любой момент.

Перемирия

За последний век было по меньшей мере три сюжета, которые подходят под описание попыток политического разрешения валютной войны. Кроме вышеописанного Трехстороннего соглашения это договоры «Плаза» и «Лувр», а также современные попытки США признать Китай валютным манипулятором в рамках ВТО.

Договор «Плаза» (по названию вашингтонского отеля) был заключен в 1985 году между министрами финансов крупнейших мировых экономик (США, Великобритания, Франция, ФРГ и Япония), после того как в 1980–1985 годах курс доллара укрепился почти на 50% по отношению к валютам основных торговых партнеров (график 4).

Результатом договора стали согласованные интервенции центробанков этих стран против доллара, которые, в частности, привели к укреплению иены к доллару на 30% за год и на 50% за три года, а затем к экономическому кризису «потерянного десятилетия» в Японии. Последствия для Германии были не столь драматичными, несмотря на укрепление марки на 30% за год и на 50% за два года, — вероятно, они были скрашены воссоединением Германии.

Через два года, в 1987-м, те же страны подписали новый договор об интервенциях (так называемый «Лувр-1987»), теперь направленный на стабилизацию курса падающей иены и ослабление доллара к немецкой марке. Эти интервенции были менее успешными: курсы немецкой марки и японской иены продолжали падать еще больше года.

Договоры «Плаза» и «Лувр» позволили разрешить курсовые противоречия, долго назревавшие после крушения Бреттон-Вудской системы в 1970 году, и, вероятно, позволили предотвратить более опасную для мировой экономики валютную войну.

Существенно менее успешной была попытка США повторить аналогичные действия в 2000-е годы против Китая, зафиксировавшего в 1997 году курс юаня (предварительно девальвировав его почти вдвое, см. график 5) и благодаря ограничениям на движение капитала успешно управляющего и ставками внутри страны, и валютным рынком. До 2003–2004 года США ограничивались экспертной оценкой действий Китая как создающих «глобальные дисбалансы»; позже предметом оценки стал «парадокс сбережений», стимулирующий в США избыточный спрос. С 2004 года Конгресс начал разрабатывать закон о валютной манипуляции, позволяющий вводить торговые антидемпинговые санкции против торговых партнеров, занижающих курс для получения преимуществ во внешней торговле. Такая поправка весьма неоднозначна и вряд ли была бы поддержана ВТО, куда входят обе страны, а значит, вряд ли просуществовала бы долго.

Почти десятилетняя история попыток США принудить Китай к переходу на «свободное плавание» валют закончилась тем, что в 2005-м Китай заменил жесткую привязку к доллару валютным управлением, и почти за восемь лет курс укрепился менее чем на 20%. С санкциями США успеха вообще не добились — ВТО отказалась признать Китай валютным манипулятором. Во многом из-за этого законопроект в виде торговой пошлины в 25% («Закон Шумера»), принятый Сенатом в конце 2011 года, завис — ни администрация президента, ни Палата представителей Конгресса не планируют его рассматривать.

Китай, вероятно, занижал и продолжает занижать курс своей валюты — об этом позволяет судить хотя бы объем золотовалютных резервов страны, достигший в конце 2012 года 3,2 трлн долларов. В то же время представляется, что неуспех попыток США признать Китай валютным манипулятором объясняется целым рядом факторов. Во-первых, размер экономики Китая уже в 2000 году не позволял безболезненно для США принудить его к такой политике. Отмена поставок из Китая быстро сказалась бы на инфляции в условиях замедления в американской экономике в 1999–2002 годах. Во-вторых, корпоративные интересы американских компаний, начиная с 1990 года массово переносивших производства, ощутимо пострадали бы даже от введения торговых санкций, не говоря о возможных ответных мерах Китая. Наконец, в ходе наращивания резервов Китай использовал средства для финансирования государственного дефицита США и вскоре стал основным инвестором в американские бумаги, обогнав Японию и Саудовскую Аравию. Эта зависимость сохраняется и сегодня: продолжающий управлять валютным курсом Китай будет вынужден покупать американские долговые бумаги, невзирая на беспрецедентный объем их выпуска и неясные долгосрочные перспективы. Ряд чиновников китайского ЦБ высказывались в том же духе: «Мы проклинаем ФРС, но продолжаем покупать».

Опыт 2000-х позволяет утверждать, что мирное разрешение валютных войн напрямую (по примеру договоров «Плаза» и «Лувр») было возможно в экономически однополярной системе, которая существовала в 1980-е, и маловероятно сегодня.

В то же время нарастает опыт косвенных действий монетарной политики, способствующих ослаблению курса. Речь идет о «количественном смягчении», которое в 2009–2012 годах проводили некоторые крупнейшие центробанки (ФРС, ЕЦБ, Банк Англии, Банк Японии). Рост денежной базы и близкие к нулевым ставки своим косвенным эффектом имеют ослабление национальных валют.

Настоящее и будущее валютных войн

Происходят ли валютные войны сейчас и ожидать ли их в будущем? Ответ на этот вопрос вряд ли может быть однозначным. Единственным среди крупных экономик очевидным валютным манипулятором помимо Китая сегодня могла бы стать Япония, премьер которой Синдзо Абэ построил предвыборную кампанию на необходимости стимулирования экспорта при помощи монетарной политики. В результате курс иены в конце 2012 года ослаб почти на 20% только на спекуляциях о том, что такие интервенции могут быть проведены (график 6).

В то же время Швейцария с фиксированным порогом укрепления курса в 1,2 франка за евро, с сентября 2011 года собравшая более 500 млрд долларов резервов, критике не подверглась.

Есть ряд различий в позиции этих стран, и основное, конечно, кроется в размере экономики. Япония — крупнейший торговый партнер США (4-е место), ЕС (7-е место), Китая (4-е место). Швейцария — важный торговый партнер ЕС (4-е место), но она не важна для большинства неевропейских членов «двадцатки». Кроме того, курс евро к франку оторвался от установленного потолка 1,2 франка за евро полгода назад и пока не проявляет признаков приближения к нему. Япония же, напротив, говорит о готовности существенно повлиять на курс в будущем.

Отношение членов московского саммита к возможным валютным войнам было ощутимо более сдержанным, чем можно было ожидать. Возможно, такая реакция связана с тем, что некоторые политики и эксперты считают США основным актором валютных войн нового поколения. Конечно, в случае США ни о каких валютных интервенциях или ограничениях потоков капитала речи не идет — используются инструменты денежно-кредитной политики, пусть и не вполне традиционные.

Программы «количественного смягчения» ФРС были направлены на избавление инвесторов, застрявших на рынке ипотечных облигаций и облигаций казначейства, от этих бумаг. Невозможно проследить за тем, куда были вложены предоставленные ФРС средства, однако рост денежной базы объективно увеличил количество долларов на рынке, а в случае роста кредитного мультипликатора объем доступных долларов весьма существенно вырастет относительно остальных валют. Таким образом, закладывается основа или для роста инфляции, или для дальнейшего ослабления курса.

Коллективная защита

Роль нашей страны в валютных войнах вполне соответствует статусу экономики с развивающимися рынками и существенной ролью сырьевых товаров в экспорте.

Россию защищают от ВВ несколько факторов. Во-первых, цены российского сырьевого экспорта (нефть, газ и металлы составили 71% стоимости экспорта в 2012 году) в гораздо большей степени зависят от движений мирового товарного рынка, а не от курса рубля. Во-вторых, создаваемый в процессе ВВ выброс ликвидности на глобальный финансовый рынок приводит к образованию пузырей на рынках активов, включая товарные рынки, и это дополнительно защищает экспортные потоки. В-третьих, значительная часть российского машиностроительного экспорта (5% стоимости экспорта в 2012 году) находится на высокотехнологических рынках (ядерное машиностроение, авиастроение, рынок вооружений), где важнее факторы неценовой конкурентоспособности.

Вместе с тем есть три направления, на которых валютные войны действительно могут представлять опасность для России.

Во-первых, это потоки «горячих» денег. В 2012 году двухлетний тренд оттока капитала, похоже, переломился, поскольку банки исчерпали возможности привлечения средств от населения и обратились к внешним источникам финансирования. В среднесрочной перспективе при обилии глобальной ликвидности российский платежный баланс вновь станет зависимым от притока и оттока портфельных инвестиций из-за рубежа, что в сочетании с планируемым Банком России переходом на режим свободно плавающего курса повысит курсовую уязвимость во внешней торговле.

Во-вторых, курсовые изменения существенно влияют на конкурентоспособность импорта, особенно потребительского (40% импорта в 2011 году). Спрос на импорт, в отличие от экспорта, весьма эластичен по цене. Здесь укрепление рубля, несмотря на смягчающий эффект структуры импорта, ухудшит и без того не идеальные позиции отечественных производителей (подробнее см. статью «Дырявая защита» моих коллег из ЦМАКП В. Сальникова и А. Фролова в «Эксперте» № 42 за 2011 г.).

В-третьих, длительный опыт отечественной валютной манипуляции (выражавшийся, в частности, в накоплении обильных золотовалютных резервов в 2002–2007 годах и после кризиса) никак не поможет смягчить удар девальвации валют ближайших торговых партнеров по СНГ (Белоруссия, Украина и Казахстан — это 20% объема импорта России в 2011 году). Примером таких ударов стали конкурентные девальвации валют этих стран в 2008–2009 годах, а также прошлогодняя девальвация белорусского рубля.

Одним из возможных ответов на эту уязвимость могли бы стать договоренности о координации валютной политики в рамках создаваемого Единого экономического пространства. Россия, страна с крупнейшим рынком и режимом плавающего валютного курса, больше остальных партнеров заинтересована в подобных договоренностях.

В подготовке статьи принимал участие Олег Солнцев (ЦМАКП)

График 1

Валюты крупных стран СНГ посыпались друг за другом осенью-зимой 2008 года. Девальвации были следствием кризиса платежных балансов, усугублявшегося обесцениванием валют соседей

График 2

Доноры и реципиенты портфельных инвесиций после кризиса

График 3

Девальвационные эффекты, как правило, недолговечны

График 4

Согласованные интервенции центробанков по соглашению Плаза 1985 года привели к резкому удорожанию марки и йены

График 5

Систематическое занижение Китаем курса юаня позволило накопить ему циклопические международные резервы

График 6

В роли главных поджигателей валютных войн развитых стран в последние два года выступили Швейцария и Япония

За ручку за деньгами

Яковенко Дмитрий

Вывод региональных компаний на российский фондовый рынок — крайне сложная задача, и пока ею не хотят заниматься ни региональные власти, ни компании. Остается уповать на правительство и Московскую биржу

Вывод региональных компаний на российский фондовый рынок — крайне сложная задача

Фото: picvario.com

В последнее время говорить об успехах российского фондового рынка почти не приходится, зато проблем у него хоть отбавляй. Сюда не идут инвесторы — об этом свидетельствует падение оборотов на Московской бирже. Эмитенты тоже не горят желанием размещать здесь свои бумаги: из 15 размещений последних двух лет 13 проходили в основном на иностранных площадках. В прошлом году на российские компании приходилось около 18% оборота Лондонской биржи. Такие цифры на недавнем совещании, посвященном развитию фондового рынка, назвал президент Владимир Путин .

При этом потенциал российского рынка акций огромен. Только в индикативной системе RTSBoard сегодня присутствуют бумаги более тысячи эмитентов. Торги по ним идут, пусть и на внебиржевом рынке: капитализация RTSBoard — порядка 439 млрд долларов. Если эти бумаги вывести на Московскую биржу, капитализация российского фондового рынка вырастет почти в полтора раза (сейчас она составляет около 800 млрд долларов). Так что ключевое условие реализации этого потенциала — вывод на биржу бумаг как можно большего числа российских компаний. Причем в первую очередь речь идет даже не о «голубых фишках», а о средних и небольших эмитентах с региональной пропиской.

Интереса нет

«Эксперт» попытался выяснить, почему региональные компании не интересует вывод их бумаг на биржу. Среди потенциальных эмитентов — УГМК, Объединенная металлургическая компания, «Евросибэнерго», СУЭК и другие крупные региональные компании (всего десять), расположенные в первой половине рейтинга «Эксперт-400». Суммарная выручка отобранных нами предприятий в 2011 году составила порядка 49 млрд долларов. Выйдя на биржу, эти компании, если инвесторы оценят их рыночную стоимость хотя бы в полторы-две годовые выручки, увеличили бы капитализацию отечественного фондового рынка на 6–10%.

Более того, многим из них не так давно прочили скорый выход на публичный рынок. Например, в 2011 году разместиться в Лондоне планировала группа компаний «Кокс», один из крупнейших производителей коксующегося угля и чугуна. Правда, IPO так и не состоялось: инвесторы сочли цену завышенной. Долго подступалась к фондовому рынку входящая в холдинг En+ Олега Дерипаски «Евросибэнерго». Дважды, в 2010-м и 2011 годах, она хотела разместить свои акции на Гонконгской бирже, но оба раза все срывалось — конъюнктура не устраивала основных владельцев.

К сожалению, ни одна из компаний на наш запрос не откликнулась, что само по себе отражает общее негативное отношение эмитентов к фондовому рынку. Подтверждают это и профессиональные участники.

«Только в Уральском федеральном округе свыше 20 тысяч акционированных предприятий. При этом на Московской бирже присутствуют примерно тридцать из них: кто-то вывел бумаги на волне моды, кто-то осознанно, реализуя стратегию роста капитализации. Аналогичная статистика и по дополнительным выпускам акций: из нескольких сотен зарегистрированных в 2012 году выпусков по открытой подписке размещались акции не более пяти эмитентов», — говорит Александр Мецгер , директор по инвестициям из екатеринбургской Управляющей компании. Почему же в условиях неподъемных ставок по кредитам предприятия отказываются от привлечения средств с фондового рынка? Если отбросить тех, кто принципиально не хочет размывать долю основных акционеров или входит в состав крупных холдингов, ориентирующихся на зарубежное финансирование, все равно останется довольно много компаний, которым весьма пригодились бы деньги инвесторов. Потенциальные эмитенты руководствуются тут двумя мотивами.

Во-первых, стагнация инвестиционного спроса на отечественном финансовом рынке. «Как размышляет директор частного предприятия? Он мог бы выйти на биржу, пройдя через ряд затратных и отнимающих много времени процедур. Но что его там ждет? Скорее всего пустота. Куда проще получить кредит в банке», — рассуждает г-н Мецгер.

Во-вторых, целый ряд предприятий не могут выйти на биржу из-за финансовых показателей или уровня корпоративного управления. Такие компании, как ни подтягивай их к биржевым стандартам, вряд ли когда-нибудь смогут там прописаться.

«Многим компаниям публичность совсем не нужна. Важно понимать, готовы ли предприятия выходить на IPO и в результате делиться управлением в обществе. Руководители таких эмитентов часто не хотят делиться, имея другие инструменты. Финансирование и в самом деле не является первостепенным вопросом. Есть и другие источники, никто, например, не отменял облигации», — говорит Андрей Салащенко , вице-президент НП РТС.

Все это напоминает замкнутый круг. Компании не идут на биржу, потому что там нет инвесторов. А инвесторы не интересуются отечественными площадками, потому что там нет достаточного количества качественных и интересных эмитентов.

В каждой волости по индикатору

Возможно, для расширения отечественного рынка имеет смысл прибегнуть к административному ресурсу, например региональному. Заинтересовать губернаторов просто: достаточно привязать успехи акций к успехам конкретного региона. На декабрьском заседании Госсовета прозвучала идея поощрять лучших губернаторов налоговыми преференциями. В качестве ориентира успешной работы предлагался минимальный рост экономики региона (5%). Кроме того, с прошлого года Агентство стратегических инициатив разрабатывает и апробирует в регионах стандарты оценки делового климата. Инвестиционное сообщество предлагает еще один репрезентативный индикатор — инвестиционный индекс, который учитывал бы изменения котировок акций региональных предприятий.

«Россия большая, а фондовых индекса всего два — ММВБ и РТС, да и те практически одинаковы. Крупные регионы заслуживают собственных индексов. Почему, например, в Башкортостане или Татарстане нет своего индекса? Это отдельные республики, они ничем не хуже европейских стран, по размеру даже больше. Сейчас региональные руководители озабочены разговорами о них чиновников в президентской администрации. Никто не думает, что качество работы можно демонстрировать при помощи объективных показателей: например, в регионе появилось 25 новых компаний, торгующихся на бирже, и котировки региональных компаний выросли на 10 процентов. А о каком деловом климате можно говорить, если на бирже торгуется десять эмитентов и больше половины оборота всего рынка приходится на одного из них?» — рассуждает Анатолий Гавриленко , председатель наблюдательного совета ГК «Алор».

Региональный индекс, кстати, в России уже есть. Это индикатор «РТС Сибирь» — RTSSIB (см. график), запущенный биржей РТС в 2010 году. По словам г-на Салащенко, участвовавшего в создании индекса, цель RTSSIB проста — выделить сибирские предприятия среди всего многообразия торгующихся на бирже компаний и инструментов. Изначально индекс рассчитывался по бумагам десяти эмитентов, и главная роль отводилась металлодобывающим и электроэнергетическим предприятиям, что выгодно отличало RTSSIB от основного индекса РТС, где преобладает нефтянка. «Власти Сибирского федерального округа хотели, чтобы индекс был более диверсифицированным, чтобы там было много разных эмитентов. Но мы решили, что нужно включать инструменты, имеющие хотя бы минимальную ликвидность. “РТС Сибирь” отражал реальную картину инвестиционного потенциала регионов в публичной части, открытой инвесторам», — говорит г-н Салащенко.

Сегодня RTSSIB переживает не лучшие времена, несмотря на интерес, поначалу проявленный к нему инвесторами. Во многом это связано с объединением биржевых площадок и размещением акций Московской биржи. Никаких продуктов, например тех же фьючерсов, под «РТС Сибирь» так и не создали, и профессиональным участникам рынка он интересен исключительно как индикатор развития сибирских предприятий. К тому же и количество бумаг в его составе со временем сократилось до восьми (см. таблицу).

Таблица:

Состав индекса «РТС Сибирь»

Тем не менее прецедент создан. Сразу после появления «РТС Сибирь» предполагалось, что индексы получат Приволжский и Южный федеральные округа. Но до этого дело не дошло. «Когда предлагалось создавать индексы для других регионов, все были согласны. Люди хотели иметь хотя бы какой-то показатель, по которому можно отличать Сибирь, Юг России, Урал. Но наш тогдашний анализ показал, что в некоторых регионах есть проблемы с количеством эмитентов», — рассказывает Андрей Салащенко. Создать индекс просто, но нужно, чтобы региональные власти считали его своим. И вывод региональных эмитентов на биржу, по словам Салащенко, здесь играет первостепенную роль.

В итоге регионы так и не увидели смысла в своих индексах. «Я общаюсь со многими региональными чиновниками. Когда рассказываешь им о возможности создания собственного фондового индекса, им очень интересно. Но стоит выйти из комнаты — они обо всем забывают и начинают заниматься своими текущими делами», — сокрушается Анатолий Гавриленко.

Точечные улучшения

Итак, фондовый рынок пока не интересует ни новых эмитентов, ни региональные власти. Остается надеяться на другие инициативы. Например, правительство, кажется, готово не выпускать на иностранные площадки крупные госкомпании, входящие в приватизационную программу. «После того как наши крупные компании начнут размещаться в России, фондовый рынок получит дополнительную ликвидность. Кроме того, размещения станут стимулом для других, менее крупных компаний», — считает г-н Гавриленко.

Еще один важный момент: не исключено, что к участию в приватизации будут допущены пенсионные фонды, в том числе ПФР. Совсем недавно об этом и не мечтали, а сейчас о такой возможности упоминает глава государства.

С другой стороны, много работы нужно провести в самих регионах. «Во многих случаях финансирование региональных бизнесов на основе ценных бумаг эффективнее проводить на месте, за счет регионального инвестиционного спроса. Разумеется, спрос нужно формировать, воспитывая и просвещая инвесторов. То же относится к эмитентам. Это тяжелая, но реальная работа, которой занимаются региональные инвестиционные компании», — считает Александр Мецгер. Правда, по его словам, за последние годы число региональных инвесторов сократилось из-за ужесточившихся требований к профессиональным участникам фондового рынка. Оставлять региональные компании без локального финансового рынка не лучшая идея, ведь едва ли московские инвесторы дотянутся до каждой из них.

И наконец, что касается новых размещений, то от Московской биржи разумно ожидать большей активности. Правда, есть один сдерживающий фактор. Сейчас ее сотрудники практически не имеют четких и ясных стимулов для вывода на рынок новых эмитентов. Так что повысить их мотивацию было бы нелишним, например выплачивать регулярные бонусы от числа и объема новых IPO.

График

Цель индекса "РТС Сибирь" - выделить сибирские предприятия среди всех компаний, торгующихся на бирже

Кто стрелял из космоса

Баулин Александр

Взрыв метеорита над Челябинском напомнил миру об астероидно-кометной опасности. Оказывается, звездное небо несет смертельную угрозу. Человечество ищет пути борьбы с врагом поистине космических масштабов

Рисунок: Константин Батынков

Когда 15 февраля над Челябинском взорвался метеорит (собственно метеоритами называют космические тела, достигшие Земли), после нескольких часов распространения слухов и конспирологических версий стало ясно, что просто надо лучше учить астрономию: произошло заурядное космическое явление. Однако оно могло оборвать тысячи жизней, взорвись метеорит десятью километрами ниже, где атмосфера заметно плотнее. Актуальным стал вопрос: как в следующий раз предвидеть падение метеорита, способного взорвать целый город.

Сначала челябинцы увидели яркий болид — так называются ярко светящиеся метеориты, — за которым тянулся дымный след. Красоту редкого зрелища нарушила сильная ударная волна, выбившая стекла в домах и разрушившая крышу завода. Между тем на Челябинск упал метеорит не только с обычным для космических тел составом — железисто-каменный, но и скромных размеров — по разным источникам, от 10 до 20 м. Метеорит вошел в атмосферу со скоростью 20–30 км/с под относительно небольшим углом к горизонту, поэтому неудивительно, что поверхности он не достиг и взорвался на высоте 20–30 км. При массе около 10 тыс. тонн кинетическая энергия болида достигла 100–500 килотонн тротилового эквивалента. Часто для сравнения упоминают, что мощность ядерной бомбы, взорванной над Хиросимой, составляла 20 килотонн, однако следует помнить, что указываемая для метеорита энергия частично расходуется на трение об атмосферу еще до взрыва. Что касается разброса оценок, то максимальные цифры называет NASA, у наших астронавтов они более скромные. Член-корреспондент РАН Борис Шустов , директор Института астрономии РАН, объясняет расхождение оценок малым количеством данных о метеорите. Астероиды такого размера в принципе маловероятно заметить, к тому же, разъясняет NASA, дополнительную сложность представляло то, что этот двигался к Земле со стороны Солнца и имел низкую отражающую способность, альбедо, поэтому современные технологические возможности не позволили бы с Земли обнаружить его раньше чем за пару часов до появления. Впрочем, данные еще можно уточнить — вход челябинского, или, как его еще называют чебаркульского, метеорита в атмосферу засек европейский спутник Meteosat-10.

Что касается потенциального урона Челябинску, то взрыв на приличной высоте распределил выброс энергии по бо́льшей площади. Если бы угол вхождения был не таким пологим, то «камень с неба» — таков дословный перевод названия этого космического тела — мог бы взорваться непосредственно над домами и нанести больший ущерб, но на меньшей площади: ударная волна была бы сильнее, плюс могло добавиться тепловое воздействие. Борис Шустов, однако, предостерегает от поспешных оценок альтернативных сценариев, объясняя, что необходимо учитывать много факторов. Например, влажный воздух поглотил бы существенную часть выделенной энергии. А если бы метеорит достиг Земли, то Челябинск избежал бы воздушного удара, но на него пришелся бы сейсмический толчок.

В целом метеориты размером с чебаркульский прилетают на Землю достаточно часто и обычно проходят незамеченными, так как вероятность их падения над населенными пунктами мала — можно сказать, что Челябинску не повезло. Впрочем, нельзя недооценивать астероидно-кометную опасность: Тунгусский метеорит, взорвись он над Москвой, разрушил бы ее в границах современной МКАД.

Жесткие встречи

Бомбардировке астероидами и кометами подвергаются все планеты и спутники Солнечной системы, кратеры от столкновений обнаружены даже на Венере, обладающей плотной атмосферой, а также на самих астероидах. При вхождении в атмосферу Земли космические тела имеют скорость от 11 до 72 км/с. Такой диапазон обусловлен тем, что подтвержденных случаев прилета в Солнечную систему космических тел из-за ее пределов не зарегистрировано. А притянутая к Земле из самой удаленной точки нашей системы комета относительно Солнца разовьет скорость не больше 42 км/с. В зависимости от того, будет ли Земля со своей орбитальной скоростью в 30 км/с двигаться навстречу или по движению космического тела, с учетом гравитационного взаимодействия мы и получаем обозначенный интервал скоростей. Но крайние показатели интервала редки, средняя скорость падения метеорита — 20 км/с.

Так как плоскость вращения многих астероидов не совпадает с плоскостью вращения Земли, падения метеоритов происходят во всех широтах, включая полярные области.

На первом рубеже обороны Земли небесные тела встречает атмосфера. Пылинки в ней «застревают» и плавно осаживаются. Мелкие метеориты сгорают. Объекты размером порядка 10 м могут достичь Земли или взорваться вблизи ее поверхности. При входе в атмосферу с вышеуказанными скоростями метеорит действует как поршень в закрытом шприце, собирая воздух, который находится по его траектории. Так как космическое тело движется со сверхзвуковой скоростью, молекулы атмосферного газа просто не успевают уйти из-под его давления. Сжимаемый воздух сильно нагревается, а когда его масса становится равной массе метеорита, кинетическая энергия переходит в тепловую. Проще говоря, происходит взрыв — космическое тело частично или полностью испаряется. Оставшиеся фрагменты могут продолжить путь к Земле — скорее всего, прорубь на озере Чебаркуль была образована каким-нибудь десятисантиметровым осколком. Рассыпанные вокруг нее мелкие камушки имели типичную для метеоритов хондритную структуру — на срезе видны хонды, зерна застывшего расплава размером около 1 мм.

Высота, на которой произойдет взрыв, зависит от размера, угла вхождения в атмосферу и состава космического тела. С размером понятно — чем больше тело, тем оно, как правило, тяжелее и тем труднее его остановить атмосфере. Если говорить про угол, то при пологом вхождении метеориту приходится преодолевать больший слой атмосферы, а значит, повышается вероятность того, что он успеет взорваться до столкновения с поверхностью земли — как и произошло над Челябинском. С составом метеорита еще проще: ледяные кометы имеют плотность около 1 г/см3, каменные тела — 2–3 г/см3, железные метеориты — до 5 г/см3. Пропорционально плотности возрастает масса метеорита, а значит, и масса воздуха, при «собирании» которой «камень с неба» взорвется. Кроме того, железные метеориты эффективнее перераспределяют тепло, меньше происходит локальных перегревов, которые также чреваты дефектами и трещинами. Больше всего шансов достичь поверхности Земли у железо-каменных и железных «камней». Так, один из наиболее известных — аризонский кратер диаметром 1240 м и глубиной 170 м был образован ударом железного метеорита размером примерно 60 м. В то время как сравнимый по параметрам (точные характеристики установить затруднительно) Тунгусский метеорит взорвался в атмосфере.

Разобраться с риском

Если в США активно проводится поиск внеземных объектов, то во многих других странах, в том числе в России, работы в этом направлении фрагментарны. Как часто падают метеориты? Мало кто знает, например, что 11 февраля 2013 года яркий болид упал в Башкирии. А через несколько часов после челябинского метеорита рядом с Землей пролетел более крупный, 45-метровый, астероид 2012 DA 14. Это небесное тело давно отслеживали, так как оно должно было пройти очень близко к Земле. Минимальное сближение составило менее 30 тыс. км — ближе, чем летают геостационарные спутники, а в 2094 году астероид вернется и может приблизиться к Земле еще сильнее. Мы не знаем, принадлежат ли эти метеориты к одному потоку, но пока такая возможность считается маловероятной — слишком разные траектории. Рассчитать траекторию астероидов можно только приблизительно, прикинув вероятность столкновения с Землей, — для известных небесных тел она мала. Прогнозируемое прохождение астероида Apophis диаметром 325 м в пятницу 13 апреля 2029 года в 30 тыс. км от Земли показывает, что не так уж редко значительные по размеру космические тела проносятся рядом с нашей планетой. Но самым наглядным напоминанием о космической угрозе стало падение метеорита в Челябинске.

Падение метеоритов, подобных российскому, — штука обычная. Они могут прилетать каждый год, другое дело, что вероятность их взрыва над населенным пунктом невелика: эти небесные тела, конечно, могут упасть практически в любом месте Земли (или сгореть в атмосфере), но города занимают лишь одну тысячную поверхности Земли. Обычно просто нет свидетелей таких пришельцев, к тому же часто они сгорают еще в атмосфере. Более крупные «небесные камни», такие как 2012 DA 14, врезаются в Землю в среднем раз в 250 лет и могут привести к полному разрушению крупного мегаполиса и локальной экологической катастрофе — примерно таким, видимо, был Тунгусский метеорит. Падение километрового метеорита происходит не чаще раза в миллион лет, но это событие способно вызвать всемирную катастрофу. Если же космическое тело будет размером более 10 км, то оно может погубить всю нашу цивилизацию. К счастью, такие события происходят раз в 100 млн лет.

Таблица:

Частота и последствия падения метеоритов разного размера

Найти и уничтожить

Борис Шустов предупреждает, что для борьбы с астероидно-кометной опасностью необходимы не только средства обнаружения и уничтожения (отклонения) небесных тел, но и научная работа. Современные вычислительные мощности суперкомпьютеров позволяют детально описать процессы взаимодействия астероидов как с сушей, так и с водной поверхностью Земли. Борис Шустов считает, что надо заранее рассчитать возможные факторы поражения от космических тел разных размеров и скоростей с тем, чтобы при обнаружении нового объекта можно было сразу выбрать наиболее выгодную стратегию. Например, если речь идет об астероидах размером до 50 м, наиболее эффективными будут эвакуационные мероприятия в месте предполагаемого падения.

Более практическими задачами являются обнаружение и отведение или уничтожение метеоритов. Объектами, сближающимися с Землей, считаются астероиды и кометы, подходящие к Солнцу ближе чем на 1,3 а. е. (195 млн км). В результате наблюдений вычисляются их орбиты, и потенциально опасными считаются те, которые превышают в размере 140 м и подходят к Земле ближе 7,5 млн км. Они представляют существенную опасность для людей, но за время их приближения — 30–35 дней — можно подготовить и нацелить ракету с ядерной боеголовкой. По словам Шустова, пока это единственный способ попытаться отклонить объект, угрожающий столкновением с Землей. Хотя он и не надежен, ООН готова разрешить вывод ядерного оружия на орбиту, если это будет нашим последним шансом (сейчас размещение атомных ракет на орбите запрещено).

Но прежде чем разрабатывать «противометеоритное» оружие, источники опасности надо обнаружить. Радары дают достаточно детализированную картинку объектов с известными координатами, но, когда приходится искать в широком секторе неба, дальность обнаружения составляет для них 3–5 тыс. км. Современные оптические телескопы «видят» тела размером 150 м на расстоянии 7,5 млн км, они имеют узкие углы обзора, а значит, ими придется очень долго обшаривать всю небесную сферу, чтобы обнаружить несущие угрозу объекты, ведь неизвестно, откуда они появятся. Сегодня известны орбиты 1340 потенциально опасных астероидов и около 70 комет. По Туринской шкале, показывающей опасность для человечества данного космического тела, они имеют 0 или 1 балл из 10 — то есть столкновение с ними маловероятно. Исходя из размеров и количества известных метеоритов, можно сделать вывод, что человечество не выявило еще около 20% небесных тел размером более 1 км — тех самых, что могут вызвать глобальную катастрофу. К тому же предполагается, что не открыты от 5 тыс. до 10 тыс. (!) астероидов размером более 140 м и 98% (или 100 тыс. штук) объектов размером более 50 м. Каждое из этих тел при встрече с Землей будет иметь энергию как минимум на порядок больше, чем чебаркульский метеорит.

Для обнаружения 90% (этот показатель считается приемлемым по соотношению затраты—выявленный риск) потенциально опасных метеоритов требуются широкоугольные телескопы с хорошим разрешением. Если в пользовательских фотоаппаратах матрицы имеют детализацию 10–20 млн пикселов, то система Pan-STARRS на Гавайях — 1,4 млрд пикселов. В России система с подобающей оптикой и механикой только одна, но нужно еще закупить соответствующую матрицу, а это не только финансовый вопрос: поскольку такая электроника может использоваться в системах военного назначения, приобрести ее непросто.

Еще более эффективное средство обнаружения астероидов — инфракрасные телескопы: астероиды обычно имеют низкую отражающую способность, а поглощаемый свет излучают как раз в ИК-диапазоне. На Земле такие телескопы применять невозможно, так как атмосферные шумы «забьют» сигналы от астероидов. А вот на орбите они будут эффективны. Сейчас в США проектируются оптический и ИК-телескопы размером 2 и 1 м соответственно, их планируется запустить на орбиту Венеры, чтобы не пропустить астероиды, летящие со стороны Солнца. Приборы будут развернуты к Земле, светило не сможет «слепить» их датчики, а у ученых окажется достаточно времени просчитать траекторию астероидов, летящих от орбиты Венеры к Земле.

Обнаруженные астероиды и кометы можно будет мониторить через обычные телескопы, тут главное — распределить объекты между учеными (и, возможно, астрономами-любителями) разных стран. Для астероидов с известными координатами возможно и радарное наблюдение, которое позволяет точнее спрогнозировать траекторию космического тела.

Если говорить собственно об устранении угрозы, то здесь все пока в зачаточном состоянии. Хотя мы и упоминали о ядерных ракетах, но нет опыта их доставки на малые тела Солнечной системы. К тому же последствия взрыва трудно просчитать: нет гарантии, что получившиеся обломки нанесут меньший ущерб, чем один крупный метеорит. Что касается разговоров о ПВО, то следящие системы не предназначены для наблюдения за целями, влетающими в атмосферу со скоростями, в 20 раз превышающими скорость звука, к тому же взрыв неядерной ракеты не окажет практически никакого влияния на 10 000-тонный метеорит.

Возможно, более эффективными окажутся технологии по уводу астероидов с опасной траектории, но они требуют заблаговременного обнаружения угрозы и достаточно долгого воздействия. Самые простые методы предусматривают воздействие на астероиды тягой или даже силой тяжести ракеты. Применяя ее долгое время, можно рассчитывать на небольшое изменение траектории, которое за следующие десятки тысяч километров достаточно далеко отведет астероид от Земли. Другое предложение — поставить «заплатку» на метеорит: она будет его нагревать, и тепловое излучение с одной из его сторон будет сильнее, чем с другой, «отдача» от теплового излучения немного, но достаточно изменит траекторию — это эффект Ярковского. Можно, наоборот, установить отражающую «заплатку», и тогда сдвигать астероид будет солнечное излучение. Еще один вариант — сбивать астероиды и кометы с пути к Земле мелкими кометами. Но, пожалуй, самая красивая идея — прикрепить к астероиду солнечный парус, чтобы его унесло в сторону от нашей планеты.

Ученым предстоит разработать и средства доставки на астероид вышеперечисленных средств: так, проектируемая российская ракета «Ангара» может доставить 500 кг полезного груза лишь до 66% известных потенциально опасных астероидов.

Цена вопроса

В любом случае цена защиты от астероидов окажется высока. Некоторые технологии, такие как ИК-телескопы, нам просто не продадут, а сеть оптических наземных телескопов завотделения Института астрономии РАН Лидия Рыхлова , например, оценила в 58 млрд рублей, которые, по ее мнению, правительству надо выделить в течение десяти лет под программу по поиску и наблюдению за метеоритами, несущими угрозу России. Масштаб названной суммы сразу вызвал разговоры об оправданности затрат. Так, астрофизик Сергей Попов , ведущий научный сотрудник Астрономического института имени Штернберга, считает, что наблюдение за астероидами размером менее 100 м в рамках каких-то отдельных, не ставящих других научных задач, программ смысла не имеет, потому что глобальной опасности они не несут. Отдельная же программа по их обнаружению задолго до столкновения (и тем более по их уничтожению) потребует несоразмерных задаче трат. Технологии воздействия на крупные астероиды во многом уже разработаны благодаря исследованию тел Солнечной системы, их и надо развивать. А обнаружение и слежение нужно всегда вписывать в рамки научных программ. «В идеале, — говорит ученый, — данные по таким астероидам и кометам должны быть побочным продуктом работы научной системы. Я сторонник международного — чтобы не дублировать — мониторинга неба с научными целями. Такая система будет давать и данные по мелким астероидам».

Борис Шустов считает, что Лидии Рыхловой не следовало называть точную сумму, но просит подождать с критикой, пока не будет разработан подробный план планируемых приобретений. А для кооперации со странами, мониторящими космическое пространство, уверен Шустов, России стоит предложить им адекватную поддержку.

Схема

Схема падения астероида

У рака не остается выхода

Галина Костина

Многие противораковые средства бьют по одной цели, но опухоль хитро обходит перекрытый канал. Американские ученые российского происхождения создают уникальное лекарство против рака, бьющее сразу по трем целям. Помогают им российские институты инновационного развития

В начале 1990-х молекулярный биолог Андрей Гудков был полон перспектив и идей, но российская биология стремительно их теряла. Поэтому Гудков уехал в США и работает там вот уже больше двадцати лет. Он известный ученый, старший вице-президент онкологического института имени Розвелла Парка в Баффало, автор более 200 научных работ. Много лет он занимается механизмами клеточной гибели и онкологией. В своей лаборатории Гудков собрал немало талантливых ученых, в основном из России. На родине он считал себя чистым теоретиком, а в США дозрел до создания продуктов на основе своих с коллегами идей. В 2003 году он организовал компанию Cleveland BioLabs с нехарактерным для стартапа пухлым портфелем разработок. Вместе с финансовым кризисом пришло понимание, что наиболее реальный путь развития — создание нескольких маленьких компаний с одним-двумя продуктами. Поскольку венчурных денег в США в кризис стало заметно меньше, часть компаний получила прописку в России, где деньги появились. Одна из них, «Инкурон», была создана Cleveland BioLabs совместно с «Биопроцесс кэпитал венчурс», одним из фондов Российской венчурной компании (РВК), для исследования двух лидерных молекул, которые могут положить начало новому классу лекарств от рака.

Пошли против правил

Одним из объектов изучения гудковской лаборатории был знаменитый белок p53. В 1989 году ученые выяснили, что p53 играет в клетке роль стража порядка. Если в ней происходят поломки, если ее атакуют вражеские агенты — p53 оценивает, есть ли шансы на восстановление, а если нет, то уж лучше клетке погибнуть, чтобы не производить мутантное потомство. В большинстве опухолевых клеток этот белок не работает, и клетки не гибнут, а беспрестанно делятся. Белком p53 занимаются сотни лабораторий мира — уж очень он привлекателен с точки зрения воздействия на него.

Ученица и сподвижница Гудкова, а ныне руководитель лаборатории профессор Катерина Гурова , изучавшая детали клеточных механизмов опухолеобразования, искала, каким образом можно оживить этого «стража»: «Хорошо известно, что примерно в половине всех опухолей этот белок сломан и не работает. Клетки бесконтрольно делятся, никто не посылает их на смерть. Однако нас занимала другая половина опухолей, где p53 не был сломан, но опухоли тем не менее разрастались. Мы хотели выяснить, что происходит, и найти способ разбудить p53, чтобы он посылал на смерть раковые клетки». Поиск механизма действия всей цепочки, или сигнального пути, подобен раскручиванию невообразимо запутанного клубка тонких ниток. Этот процесс может занимать годы. Параллельно ученые решили использовать более простой метод — перебор сотен тысяч химических соединений из библиотек: вдруг среди них найдется та, что будет активировать нужный белок! Первым соединением из проверяемой библиотеки, которое активировало p53, оказалось уже известное лекарство, использовавшееся против малярии, — квинакрин, более известный в России как акрихин. Правда, по словам Гуровой, он имел один недостаток — активнее всего накапливался в печени. «Потенциально квинакрин можно использовать против рака печени», — подумали ученые и начали изучать механизм его действия. «И тут мы сделали весьма неожиданное открытие. Выяснилось, что квинакрин не только активирует наш любимый p53, он еще подавляет действие другого важного для опухоли белка», — рассказывает Катерина Гурова. Этот другой белок, NF-kappaB, в противовес p53 тормозит клеточную смерть — апоптоз. В норме он призван делать наши клетки более устойчивыми к различным стрессам: если, к примеру, нападает вирус, NF-kappaB сигнализирует иммунной системе, чтобы та вступала в бой, и на время борьбы белок апоптоз откладывает. Опухоль активно использует NF-kappaB для защиты от клеточной смерти и интенсивного деления.

Способность квинакрина одновременно будить в опухолевой клетке спящий p53 и усыплять NF-kappaB, чтобы тот не препятствовал апоптозу, стала неожиданным и чрезвычайно важным открытием. И ученые решили пойти уж совсем нестандартным путем. Обычно скрининг не практикуется на несколько мишеней, но, если эксперимент показывает, что это возможно, почему не поискать соединение, которое будет бить сразу по двум мишеням? «Если бы мы пошли стандартным путем и попытались теоретически обосновать существование одной маленькой молекулы, которая действовала бы сразу на две мишени, мы бы ничего не добились. А мы пошли против всяких правил», — говорит Андрей Гудков. В лаборатории Гуровой стали искать вещества, аналогичные квинакрину, но воздействующие не только на печень, но и на другие ткани. «В процессе скрининга мы нашли соединения, которые, с моей точки зрения, были пространственно похожи на квинакрин, хотя и относились к другому классу. Эти молекулы принадлежали к карбазолам. Одна из прелестей состояла в том, что они были более активными и при этом патентно чистыми — в отличие от квинакрина, из которого уже когда-то давно было сделано противомалярийное средство», — продолжает Гурова. С помощью команды талантливых химиков исследователи смогли пройти длинный путь улучшения свойств карбазолов и прийти к пониманию, какие их структурные элементы важны для противораковой активности. В результате они получили молекулы, которые не только проявляли нужную молекулярную активность, но и отвечали другим важным требованиям к лекарству: были хорошо растворимыми, устойчивыми и т. д. Эти несколько молекул назвали кураксинами (от английского cure — «излечивать»).

Андрей Гудков и Катерина Гурова называют себя родителями проекта кураксинов. Гудков, автор многих проектов, шутит, что «отец ушел делать других детей, а мама осталась растить кураксины. И продолжает это делать так хорошо, что я только восхищаюсь»

Скрининг принес удачу, но нужно было подвести теорию и объяснить, где же связующий их мостик. Ученые углубились в поиски и вышли на некий белковый комплекс, известный как FACT. Раньше он не ассоциировался ни с раком, ни с другими болезнями. «Поскольку это был новый персонаж в нашей истории, мы стали искать его возможную связь еще с какими-нибудь важными для опухоли белками. И ведь нашли!» — рассказывает Андрей Гудков. FACT оказался связан с так называемым фактором теплового шока HSF1. Во время роста, часто в спешке, опухоль продуцирует много разных белков. Чтобы следить за этими белками, нужны многочисленные помощники, так называемые белки теплового шока. Дополнительный синтез этих помощников инициирует как раз фактор теплового шока. Без него опухоль — никуда.

Выяснилось, что через FACT можно бить сразу по трем мишеням в опухолевой клетке! Такой уникальной молекулы не получал еще никто. Так называемый таргетный подход предполагает поиск препарата, действующего на одну мишень. «Рак, в отличие от всех прочих болезней, живет в организме как живое существо. И, как любое живое существо, эволюционирует по дарвиновскому принципу — ищет пути выживания. Опухоль достаточно легко находит способ обойти один перекрытый лекарством сигнальный путь. Ей будет труднее, если перекроют два пути, и совсем плохо — если три. Во всяком случае, пока устойчивую к кураксинам опухоль экспериментально мы получить не смогли», — объясняет Андрей Гудков. Механизм понятен ученым пока в общих чертах (см. схему).

За инвестором в Россию

Эти научные открытия чрезвычайно возбудили ученых — их уникальные лидерные молекулы могут стать принципиально новым классом лекарств против рака. Обычно на таком этапе находятся бизнес-ангелы или посевные венчурные фонды, которые вкладываются в первичные исследования потенциального лекарства. Но наши ученые подгадали аккурат к финансовому кризису 2008 года, когда многие американские венчуристы рисковать не спешили. Однако русские исследователи, поддерживающие тесные отношения с Россией, знали, что в стране как раз разворачиваются национальные программы и институты поддержки и развития научных достижений. При этом выяснилось, что в некоторых областях науки катастрофически не хватает перспективных проектов. И взор спонсоров был обращен не только на отечественные, но и на мировые достижения. Так кураксины сошлись с деньгами. Правда, сначала Андрей Гудков, приехавший в качестве лектора в школу молодых ученых в Звенигороде, встретился со своим знакомым Михаилом Могутовым , акционером управляющей компании фонда «Биопроцесс кэпитал венчурс», пайщиками которого являются РВК и Внешэкономбанк. Фонд, созданный в 2007 году, был призван поддерживать стартапы, нацеленные на создание перспективных лекарств.

В 2010 году компания Андрея Гудкова Cleveland BioLabs передала в «Инкурон» свою интеллектуальную собственность — две лидерные молекулы, а «Биопроцесс кэпитал венчурс» обещал инвестиции в размере 550 млн рублей. В маленькой «Инкурон» сложилась удачная команда российских и американских специалистов, которые сразу же приступили к делу.

Помня, что квинакрин накапливается в печени, испытание его противоопухолевых свойств (препарат назвали «Кураксин CBLC102») начали с первой фазы клинических исследований против раков, метастазирующих в печень. В первой фазе дозу лекарства нужно определять очень точно — во избежание токсических эффектов. «Начинать первую фазу в России — дело новое и непростое. Своих оригинальных средств у нас практически не производят, а зарубежные компании проводят здесь, как правило, третью фазу, реже вторую. Первая фаза требует много усердия и работы, больше гибкости, контроля, внимания и опыта, чтобы отличить побочное действие лекарства от проявлений самого заболевания», — говорит Андрей Леонов , гендиректор компании «Инкурон». В первой фазе клинических исследований участвует несколько когорт пациентов, каждая из которых, как правило, состоит из трех человек. Если первая доза будет признана безопасной, во второй когорте дозу повысят. И так далее, пока не заметят токсических эффектов, связанных с приемом препарата. Как правило, нужно пройти около пяти когорт, хотя в случае с квинакрином этого оказалось недостаточно, и исследователи решились на более высокие дозы, имеющие более высокие шансы на успех. Сейчас исследования проводятся в РОНЦ имени Блохина и в Ярославском онкологическом центре. «Хотя в первой фазе мы ставим целью определить только дозу, а не эффективность, врачи отметили, что два пациента в Москве и одна пациентка в Ярославле показали признаки ответа на терапию», — рассказывает Леонов.

Вторая молекула, кураксин № 137, досталась «Инкурон» на начальных стадиях доклиники. Сейчас доклинические испытания завершены и в России, и в США. Безопасный интервал доз молекулы 137 определяли две лаборатории — украинская (работа с мышами) и лаборатория при Адлерском институте приматологии. Весной прошлого года Минздрав РФ дал разрешение на первую фазу клинических исследований, начатых в РОНЦ и в Челябинском областном онкологическом центре. Программу клинических исследований компания «Инкурон» решила разделить на две части: в США будет испытываться инъекционная форма, а в России — капсульная для перорального приема. Этот кураксин запускают против так называемых солидных (твердых) опухолей. Несмотря на признаки ответа на препарат, отмеченные уже в первой когорте, делать выводы об его эффективности пока рано. «Во-первых, это не принято делать в первой фазе, во-вторых, нельзя делать выводы, исходя из одного результата. Вот когда будут обобщены данные всех исследований и они окажутся положительными, можно будет проявлять оптимизм», — считает Олег Гладков , заведующий отделением Челябинского онкоцентра.

Выбить из-под рака стул

Клинические исследования в США вот-вот начнутся. Две параллельные программы — хорошее тактическое решение. У российских инноваторов практически нет опыта вывода оригинальных лекарств на мировой рынок. «Мы не знаем, как будет относиться FDA к результатам наших доклинических и клинических испытаний. Но мы рассчитываем на то, что наше российское досье вкупе с американским убедит американский регулирующий орган разрешить испытание капсул в США. Мы будем создавать прецедент. Посмотрим, какие российские исследования удовлетворят, а какие нет. Это амбициозная задача. Даже если мы не получим разрешение от FDA сразу, мы не очень расстроимся, потому что капсульная форма планируется для продажи на нашем и на азиатских рынках. В США же предпочтение отдают инъекционным формам», — признает Андрей Леонов.

Еще один тактический ход — запустить в США исследования кураксина в комбинации с уже известными препаратами. «В США в последнее время набирает обороты такая практика: не только компания запрашивает разрешение на клинические исследования, но и отдельные врачи, заинтересованные в новых препаратах. Кстати, на такие исследования врачи могут получать гранты от Национального института здоровья (NIH). Мы даем им лекарство и получаем более широкое досье на нашу молекулу. К тому же, применив кураксин в комбинации и получив хорошие результаты, врач может попробовать его отдельно», — говорит Леонов. Это важно еще и для того, чтобы новое лекарство, которому многие врачи могут просто не доверять, могло занять достойное место в стандартах лечения. И чем больше врачей получают собственную позитивную информацию об инновационном препарате, тем быстрее об этом узнает все врачебное сообщество.

Параллельно с лекарством ученые исследуют и маркер FACT, который, как они надеются, будет определять, насколько показано лечение кураксином. «FACT активен только в наиболее злокачественных вариантах опухолей. Поэтому есть шанс, что мы нашли и маркер, и лекарство для тех опухолей, которые пока плохо лечатся или не лечатся вообще», — говорит Катерина Гурова. Если подтвердится, что FACT — маркер агрессивных опухолей, то тест на маркер будет еще одним кандидатом на коммерциализацию. А дуэт «маркер плюс лекарство» как персонализированный подход очень привлекателен для потенциальных покупателей из бигфармы.

Денег «Инкурон» от «Биопроцесс кэпитал венчурс» получила 550 млн рублей — ровно столько, чтобы закончить первую фазу клинических исследований. Еще 150 млн — на поиск следующих поколений кураксинов — дало Сколково, резидентом которого стала компания «Инкурон». Если результаты будут обнадеживающими, на молекулы должны найтись покупатели. «В последние несколько лет бигфарма очень активно покупает молекулы, особенно противоопухолевые, у небольших инновационных компаний. В прошлом году, к примеру, было немало таких сделок — от 100 миллионов долларов после первой фазы клиники до миллиарда с лишним после второй. Правда, это еще зависит от перспективности кандидата в лекарство. Мы ориентируемся примерно на 150–200 миллионов долларов после первой фазы», — говорит Леонов.

Инноваторы имеют еще один козырь: эксперименты показывают, что кураксины можно использовать не только для лечения, но и для профилактики рака. Организм человека состоит примерно из триллиона клеток. «Рак, как правило, возникает из одной-единственной клетки, которая первая стохастически набрала необходимую комбинацию мутаций. Значит, каждый взрослый организм имеет множество клеток, которые уже вступили на путь накопления опасных мутаций. Именно такие клетки составляют популяцию высокого риска, именно среди них в конце концов возникнет злокачественный вариант. Найти такую клетку диагностическими методами, как иголку в стоге сена, сегодня невозможно. Но, похоже, такая диагностика и не нужна, если мы научимся очищать организм от подобных клеток с помощью лекарств. Удача в том, что активация NF-kappaB и HSF1 и приобретение зависимости от них — необходимые условия для превращения нормальных клеток в раковые. А это значит, что их можно попробовать почистить кураксинами, тогда рак можно будет отодвинуть. А если чистить раз в пять лет, рак вообще может не наступить. Есть очень мало раков, которые не активировали бы те белки, на которые воздействует кураксин. Значит, если мы убьем все клетки, которые зависят от фактора теплового шока и NF-kappaB, мы сразу выбьем из-под рака стул. Удача еще и в том, что кураксины пока показывают, что в нормальных клетках они безопасны, значит, их можно будет назначать пока еще здоровым людям для профилактики», — говорит Андрей Гудков.

Схема

Кураксин действует на три мишени, лишая рак маневра

Миграционная ловушка

Геворг Мирзаян

Белый дом предложил радикальное решение проблемы нелегальной иммиграции в США, которое не только выведет нелегалов в правовое поле, но и сможет обеспечивать доминирование Демократической партии на американской политической сцене

Обама обещает дать мигрантам шанс на нормальную жизнь

Фото: Markel Redondo / Panos / Grinberg Agency

Проблема незаконных иммигрантов — одна из наиболее болезненных для внутренней политики Соединенных Штатов. Только по официальным данным, в США проживает 11 млн нелегалов — по неофициальным же сведениям, их гораздо больше. И несмотря на то, что соответствующие службы ежегодно депортируют сотни тысяч человек, а кризис в США сократил количество рабочих мест, число мигрантов продолжает расти — сегодня целые сегменты американской экономики зависят от нелегальной рабочей силы. Так, 20% поваров, 27% горничных и домработниц, 40% строителей и 80% сельхозрабочих — нелегалы. При этом они не платят налогов и создают дополнительную нагрузку на социальные службы (в частности, на ту же систему образования).

Предложенная Белым домом реформа в конечном итоге позволит мигрантам стать полноправными гражданами США, а демократам — обеспечит благодарных новых избирателей.

Шанс для всех

Помимо экономических последствий проблема нелегальной иммиграции порождает социальную напряженность, особенно среди граждан США латиноамериканского происхождения. Разыгрывались настоящие семейные трагедии, когда у одних членов семьи был легальный статус, а у других — нелегальный, и их приходилось депортировать. Не способствовали стабильности и регулярно обнаруживаемые в Аризонской пустыне останки людей, пытавшихся проникнуть в США. Как известно, ежегодный оборот «койотов» (так называют тех, кто за деньги провозит нелегалов из Мексики в США) составляет миллиарды долларов, и нередко они просто грабят и убивают мигрантов по дороге. И поскольку регулярные массовые депортации нелегалов вызывали массовые же протесты местной латинской диаспоры, в ряде городов власти вынуждены были пойти на введение так называемого института убежища, когда полиция не имеет права спрашивать, на законном ли основании находится подозреваемый или свидетель на территории США. И, естественно, никак не сотрудничает с иммиграционными службами.

Барак Обама предложил решить проблему кардинально — через масштабную миграционную амнистию. По плану реформы (получившему название «Закон мечты»), 11 млн находящихся в США нелегалов смогут подать заявление на новый тип визы — «законный перспективный иммигрант». Если им эта виза будет одобрена, то они смогут просить такой же документ для супругов и детей, ныне проживающих за пределами США. Такой документ позволяет мигранту четыре года жить и работать в стране; по истечении этого срока надо будет запросить новую визу. После восьми лет работы мигранты смогут обращаться за грин-картой и претендовать на ПМЖ. «Да, эти люди нарушили правила. Они перешли границу нелегально. Возможно, они просрочили свои визы. Этих фактов никто не отрицает. Но нужно дать им шанс», — пояснил президент Обама причины своего сверхгуманного предложения.

Однако очевидно, что за планом президента стоят не только гуманизм и желание урегулировать ситуацию в сфере миграции (для справки: в 2007 году Обама, будучи молодым сенатором из Иллинойса, был одним из противников предложенной Белым домом иммиграционной реформы). За его предложением стоит трезвый внутриполитический расчет. Прежде всего, Обама возвращает долги латиноамериканскому сообществу. На прошлых выборах 70% латиноамериканцев отдали ему свои голоса, и во многом именно они обеспечили президенту переизбрание. Кроме того, масштабная амнистия и последующее предоставление гражданства должны привести в лагерь демократов миллионы новых избирателей — бывшие нелегалы вряд ли забудут, кому они обязаны своим новым статусом.

Нечестно

Предложенная Обамой реформа вызвала шквал критики со стороны Республиканской партии. «Предложение, которое дает находящимся в стране нелегально людям возможность получить гражданство, противозаконно по своей сути, а также несправедливо по отношению к тем, кто честно соблюдал наше миграционное законодательство», — говорится в заявлении Heritage Foundation, одного из ведущих консервативных брейн-центров. Между тем все понимают, что дело не в ценностях: для республиканцев предложенная Обамой амнистия — смертный приговор. Как минимум потому, что легализация огромного числа мигрантов в Аризоне и Техасе может привести к превращению их из «красных» (традиционно голосующих за республиканцев) штатов в «синие» (демократические). А учитывая особенности избирательной системы США, без техасских и аризонских выборщиков ни один республиканский кандидат не может рассчитывать на Белый дом.

Однако «слоны» не могли открыто выступить против реформы, поскольку этим они окончательно испортили бы свои и без того сложные отношения с латиноамериканской диаспорой. «Главная проблема республиканцев в том, что их электорат не расширяется. Расширить его они могут лишь за счет отрыва избирателей от демократов», — сказал «Эксперту» заместитель директора Института США и Канады РАН Валерий Гарбузов . И элита Республиканской партии считает, что лучшие кандидаты для отрыва именно латиноамериканцы, с их патриархальным укладом, приверженностью семейным ценностям и религиозностью. По мнению партийной элиты, их отпугивает лишь жесткая политика партии в отношении нелегальной иммиграции. «Если бы меньшинства голосовали исходя исключительно из собственных экономических интересов, то 65 процентов населения на этих выборах отдало бы предпочтение республиканцам», — сетовал после кампании видный республиканский политик Ньют Гингрич .

Именно поэтому республиканцы приняли решение не противостоять иммиграционной реформе, а повернуть ее в нужном для себя направлении. То есть прежде всего выхолостить содержание. «Республиканцы настаивают на более жесткой процедуре предоставления гражданства, — рассказывает Валерий Гарбузов. — И если возобладает эта версия, то 11 миллионов нелегалов в ближайшее время все же не станут гражданами США».

Задача нежно убить реформу была возложена на сенатора от Флориды Марко Рубио — человека, который, как он сам подчеркивает, «жил в среде иммигрантов, родился в семье иммигрантов и женился на девушке из семьи иммигрантов». Возглавив специальную группу из восьми сенаторов (ее уже окрестили Бандой восьмерых), Рубио представил прессе свой вариант реформы. «У нелегальных иммигрантов должно быть два выхода. Либо они могут вернуться в свои страны, подождать десять лет и обратиться за грин-картой, либо остаться в США на условиях получения разрешения на работу для неиммигрантов, заплатить серьезный штраф и выплатить все налоги за время своего нелегального пребывания в стране. При этом они не будут подпадать ни под какие федеральные субсидии, включая “Обамакейр” (государственную медицинскую страховку. — “ Эксперт” ). Кроме того, они не смогут в течение долгого времени обращаться за грин-картой», — пояснил сенатор суть своего варианта реформы. По мнению Марко Рубио, для решения проблем с рабочей силой (прежде всего в сельском хозяйстве) не нужно давать нелегалам гражданство или амнистию — достаточно принять закон, упрощающий процедуру приглашения сезонных рабочих. А рассматривать вопрос о предоставлении бывшим нелегалам гражданства можно будет лишь после того, как США примут все меры для укрепления границы (на ее оборудование, между прочим, уже ушло 18 млрд долларов) и введения в стране эффективной системы выявления нелегалов. Причем, по некоторым данным, степень эффективности будет определяться не Вашингтоном, а пограничными штатами. Этим республиканцы автоматически снимают все претензии к своему плану со стороны своего традиционного электората — жителей южных штатов, крайне негативно относящихся к мигрантам. Ведь, согласно республиканскому плану, они фактически получают право вето в вопросе легализации мигрантов.

В плену мифа

С одной стороны, позиция республиканцев выглядит выигрышно. «Республиканцы чувствуют настроения избирателей. Большая их часть выступает против раздачи гражданства всем нелегалам и считает, что границу все же нужно держать на замке», — говорит Валерий Гарбузов. Предложив более взвешенную альтернативу «безумному плану» Обамы, республиканцы также раскручивали и автора этой альтернативы Марко Рубио. По мнению партийной элиты, молодой сенатор кубинского происхождения может в ближайшее время стать новым лицом партии и привлечь к ней значительную часть латиноамериканского электората. Некоторые даже называют его одним из вероятных кандидатов на президентских выборах 2016 года.

Однако, с другой стороны, позиция республиканцев уязвима. Прежде всего, по мнению некоторых социологов, республиканцам вообще не стоило затевать столь сложную комбинацию ради получения голосов латиноамериканских избирателей — просто потому, что эти голоса они все равно не получат. Латиноамериканцы голосуют за демократов не только из-за проблемы мигрантов — им просто чужды республиканские ценности. Заявления о патриархальности и консерватизме латиноамериканской диаспоры — миф. Согласно проведенному год назад опросу Pew Research Center, священную для республиканцев идею минимального вмешательства государства в дела общества поддерживает лишь 12% латиноамериканских иммигрантов в первом поколении, 22% во втором и 36% в третьем. 59% не являются противниками однополой любви. В таком контексте попытки раскрутить и сделать новым лицом партии латиноамериканца не только не привлекут голоса, но и отпугнут часть консервативных южных избирателей. Реальная проблема республиканцев не столько в низкой популярности среди этнических меньшинств, сколько в чрезмерном консерватизме идейной платформы партии. И ставка на Марко Рубио — любимца радикалов из Партии чаепития — лишь усугубляет эту проблему.

Между тем Барак Обама готов пойти на конфликт с республиканцами и, если что, сделать их виноватыми в провале реформы. Президент заявил, что рассчитывает принять «Закон мечты» к концу года. А также добавил, что сроки будут во многом зависеть от того, как станут продвигаться переговоры с республиканцами (которые, напомним, контролируют Палату представителей). «Если Конгресс не предпримет никаких своевременных действий, я сам составлю законопроект на основе моих предложений и настою на том, чтобы они за него немедленно проголосовали», — заявил Обама. При этом президент прекрасно понимает, что, учитывая его отношения со «слонами», контролируемая республиканцами Палата представителей зарубит любой предложенный им документ. И тем самым привлечет в лагерь президента еще больше латиноамериканских избирателей.

Кровавая экономия

Гарсия Рубен

Попытка сэкономить на донорах привела к значительному сокращению сдачи крови. О дефиците пока речи нет, но ситуация продолжает ухудшаться

Из-за нового закона о донорстве крови Гематологический центр РАН, где находится корпус для лечения пациентов с тяжелыми случаями болезни крови, в том числе и лейкемией, потерял уже порядка 30% так называемых кадровых доноров

Фото: ИТАР-ТАСС

Вступивший в силу Федеральный закон «О донорстве крови и ее компонентов» рискует оставить без доноров нуждающихся в них пациентов. Действует закон всего месяц, но его очевидные несовершенства уже можно наблюдать в большинстве донорских центров. Так, Гематологический центр РАН, где находится корпус для лечения пациентов с тяжелыми случаями болезни крови, в том числе лейкемией, потерял уже порядка 30% так называемых кадровых доноров.

Суть закона сводится к радикальному сокращению платного донорства и поощрению безвозмездной сдачи крови. По замыслу законодателей, это поможет очистить ряды донорского движения от лиц, торгующих кровью и гипотетически являющихся переносчиками опасных инфекций. К сожалению, вместо своекорыстных граждан система здравоохранения рискует потерять самых ответственных и надежных доноров.

Профильное ведомство бить тревогу не спешит. Пресс-секретарь Минздрава Олег Салагай , вероятно, предвидя вопросы граждан о возможном истощении запасов донорской крови, на своей странице в Facebook написал: «Ответственно заявляю: ничего не произойдет». И действительно, соотношение количества безвозмездных и платных доноров пугающим не кажется. По данным Федерального медико-биологического агентства, их в России более 1,5 млн человек. Тех же, кто сдает кровь взамен на денежную компенсацию, — не более 8%. (На общественных слушаниях в Госдуме председатель комитета по охране здоровья Татьяна Яковлева приводила другие цифры — 10–13%.)

Оптимизм чиновников основан на иллюзиях: по их мнению, энтузиазм большинства сможет покрыть недостачу «корыстных» доноров и качественно, и количественно, а 92% легко заменят 8%. В несостоятельности данной гипотезы убедиться нетрудно — достаточно взглянуть на то, кем и как заполняются резервы хранилищ крови.

В два раза

Доноров можно условно поделить на три категории: первичные; сдающие кровь нечасто, но сравнительно регулярно; кадровые.

Первичные доноры — это альтруисты, сдающие кровь из желания помочь ближнему. В их случае норма крови — 450 мл один раз в два месяца. По факту получается куда реже — не более двух-трех раз за год. Часто они ограничиваются одним разом — люди с пониженным давлением нередко теряют сознание во время процедуры. Вторая категория — так называемые родственники. В действительности же в большинстве случаев они не являются родней реципиента, нуждающегося в срочном переливании. Чаще всего это друзья медперсонала или кадровых доноров, время от времени сдающие кровь «по дружбе». Третья категория — кадровые доноры, в основном платные.

Ставшие донорами из гуманистических соображений действительно не нуждаются в материальном поощрении и, вероятно, не перестанут сдавать кровь вне зависимости от принятого закона. Однако их энтузиазм может иссякнуть под давлением бытовых обстоятельств, таких как отсутствие свободного времени или необходимость соблюдать строгий режим за два дня до процедуры. Иная ситуация с кадровыми донорами.

Размер обязательной денежной компенсации за одну кроводачу для «перворазника» в Москве составлял 500 рублей. А стоимость компонентов крови — плазмы и тромбоцитов — варьировалась от 3 тыс. до 6 тыс. в зависимости от продолжительности и сложности процедуры. Теперь же компенсация урезана вдвое. Нетрудно догадаться, что граждане, неделями собирающие справки по врачам и по полтора часа лежащие в донорском кресле, подключенные иглой к аппарату сепарации крови, едва ли сочтут адекватной замену шести тысяч тремя. Автор этой статьи сам слышал, как женщина-донор с многолетним стажем сказала, что «из Рязани за такие копейки больше не поедет».

К слову, это уже вторая за год попытка лишить доноров возможности заработать на кроводаче. В конце лета — начале осени прошлого года Минздрав запретил сдавать тромбоциты более одного раза в месяц, мотивировав это заботой о здоровье граждан. Отток доноров стал заметен уже тогда, хоть и не был значительным.

Обвинять в отсутствии гражданской сознательности людей, для которых донорские деньги — изрядная часть семейного бюджета, недальновидно и бессмысленно. Ездить на болезненную процедуру зимой к семи утра из дальнего Подмосковья от хорошей жизни никто не станет.

Итогом ухода платных кадровых доноров станет сокращение резервов компонентов крови. Срок их жизни не превышает двух дней, а сдавать их могут только проверенные и крепкие здоровьем доноры.

Оставили без чая

После того как критическая ситуация с кровью стала очевидна даже неспециалистам, московские власти пошли на попятную и в экстренном порядке издали постановление о мерах социальной поддержки доноров. За 450 мл крови предполагается платить 3400 рублей (сумма будет увеличиваться в зависимости от числа пройденных процедур). Компенсация за компоненты крови уменьшится, но все равно останется значительно выше региональной — 4800 рублей. Но привилегиями смогут пользоваться далеко не все столичные донорские пункты. Так, ГМЦ РАН, восполняющий около 15% необходимого количества компонентов крови по всей России и имеющий статус федерального медицинского учреждения, под действие постановления не подпадает.

Итогом ухода платных кадровых доноров станет сокращение резервов компонентов крови. Срок их жизни не превышает двух дней, а сдавать их могут только проверенные и крепкие здоровьем доноры

Фото: РИА Новости

Доноры лишились даже обязательной перед процедурой чашки чая с печеньем и шоколадом. По словам сотрудника донорского отделения ГМЦ, чай медперсонал покупает на свои деньги. В противном случае процедура скверно скажется и на здоровье доноров, и на качестве сдаваемой ими крови.

Не решен вопрос и о бесплатном питании. В законе сказано, что «донор, безвозмездно сдавший кровь и (или) ее компоненты, обеспечивается бесплатным питанием за счет организации, осуществляющей деятельность по заготовке донорской крови и ее компонентов». Формально доноров предполагается кормить на месте согласно некоему рациону, разработанному в Институте питания. Но после вступления закона в силу прошел почти месяц, а компенсацию выдают в лучшем случае консервами и сгущенкой, что не удивительно, ведь на большинстве донорских пунктов пищеблоков нет.

Еще одно белое пятно в новом законе касается мер социальной поддержки донора. Самым известным методом поощрения кроводачи еще с советских времен было предоставление двух дополнительных выходных в удобное для донора время. Теперь же единственной наградой для добровольца помимо бесплатного обеда будет «право на первоочередное приобретение по месту работы или учебы льготных путевок на санаторно-курортное лечение». О выходных нет ни слова.

Псевдоэкономия

Чиновники, рассуждающие о необходимости отмены и уменьшения денежных компенсаций, почему-то апеллируют к западной практике донорства. Это свидетельствует либо о незнании общеевропейской ситуации в здравоохранении, либо о намеренном искажении фактов. В большинстве стран Западной Европы действительно не принято поощрять первичных доноров иначе как питанием, льготами и моральным одобрением. Однако кадровые доноры, адресно сдающие кровь платным частным клиникам, могут рассчитывать на серьезную денежную компенсацию. В России такой практики нет, по крайней мере легальной. А черный рынок донорства вскоре ощутит приток свежей крови в буквальном смысле.

Интересно, что никто из сторонников закона не потрудился объяснить, почему в данной ситуации европейский пример лучше российского. Возможно, критерием было высокое соотношение числа доноров на тысячу человек. Но, во-первых, такая выборка справедлива не для всех стран. К примеру, недавно на одном из федеральных немецких каналов вышла телепередача, где главной темой дискуссии была нехватка донорской крови в больницах Германии. Во-вторых, высокий коэффициент кроводачи обеспечен умелой пропагандой донорства и гражданской сознательностью людей, чему данный закон совершенно не способствует.

Вообще, с пропагандой донорства получилось любопытно. В пункте 3 статьи 6 сказано, что «уполномоченные органы местного самоуправления вправе осуществлять за счет средств местных бюджетов мероприятия по пропаганде донорства крови и ее компонентов». То есть финансовые средства, сэкономленные на крови доноров, в лучшем случае будут перенаправлены на создание масштабной рекламной кампании. В худшем — в карман нечистых на руку чиновников.

Говоря о пользе нового закона, его сторонники, не принадлежащие к медицинскому сообществу, ссылаются еще на один популярный миф, согласно которому люди, регулярно сдающие кровь за деньги, в большинстве своем маргиналы или бомжи. И, как следствие, являются потенциальными носителями вирусов гепатита или ВИЧ. В действительности же, не считая флюорографии, карантина крови и контрольных заборов на анализ вирусных инфекций, кадровые доноры обязаны приносить справки от терапевта и инфекциониста, подтверждающие удовлетворительное состояние их здоровья. Такие меры предосторожности в принципе исключают возможность переливания зараженной крови пациенту. Доноры же, сдающие кровь раз от раза, проходить медосмотр не обязаны, а единственный документ, необходимый им на станции переливания, — паспорт. В результате из-за несоблюдения донором диеты или сокрытых им фактов о своем физическом состоянии значительный процент крови забраковывается.

Закон «О донорстве» смело может претендовать на звание потенциально опасного и минимально обоснованного. В его нынешнем виде он едва ли сможет улучшить качество сдаваемой крови и почти наверняка серьезно снизит ее количество. Как показал прошедший месяц, отмена всех денежных компенсаций не прибавила нашим согражданам желания тратить свои кровь и время даже на столь благородное дело. Для энтузиастов донорства, ввиду неразберихи с бесплатным питанием, каждая кроводача будет сопряжена с определенным риском для здоровья. Позитивные последствия закона почувствуют лишь обладатели звания «Почетный донор». Им существенно поднимут ежегодные выплаты — почти до 10 тыс. рублей. Но вряд ли это спасет ситуацию.

Зимняя гроза

Светлана Погорельская

28 февраля в Римской католической церкви начинается режим вакантного престола. Он будет короче, чем обычно: кардиналам, избирающим нового верховного пастыря, не придется соблюдать траур — прежний папа не умер, а отрекся.

Либеральная пресса приветствовала революционную «отставку», изменившую понимание папства, атеистические интеллектуалы заявили, что папа показал себя ответственным «политическим лидером». Однако то, что сегодня называют ответственностью, позже могут назвать уходом от нее

Фото: AP

В канун Великого поста глава Римской католической церкви Бенедикт XVI ( Йозеф Ратцингер ) сложил свои полномочия. И хотя кардинальский конклав Ватикана надеется найти достойного преемника до пасхального воскресенья 31 марта и порадовать паству знаменитым «Habemus papam!» («У нас есть папа!»), уход Бенедикта смутил католический мир и заставил многих задуматься о будущем Вселенской церкви.

Папа не только глава церкви, он суверен Святого престола и государства Ватикан; подобно монарху, он правит пожизненно. В истории католицизма хватает смут и интриг, и папы бывали разные, но лишь один отрекся добровольно — случилось это в далеком Средневековье. Всего лишь нескольких месяцев 1294 года хватило 80-летнему отшельнику и бессребренику Целестину V, чтобы понять, что в хитросплетении политических и церковных интриг папе предназначена роль марионетки. Он сложил с себя папство, умер в тюрьме и был причислен к лику святых. Однако современники не узрели святости в его отречении: автор «Божественной комедии» поместил того, кто « от великой доли отрекся в малодушии своем », в « ничтожных » круг, « которых не возьмут ни Бог, ни супостаты Божьей воли ». Преклонный возраст в те годы не отождествлялся ни со слабостью, ни с малоумием, поэтому адская судьба трепетного старца, изображенная мощным пером Данте, казалась даже логичной: он имел шанс улучшить церковь, но не использовал его, он сложил со своих плеч груз, не испытав всей его тяжести.

В сегодняшней Европе с ее «диктатурой релятивизма» и неприязнью к старости такой поступок считается мужественным и ответственным. Именно ответственностью за судьбы католицизма объясняют западные СМИ уход Бенедикта, возраст и здоровье которого не позволяют ему руководить церковью на должном уровне. При этом интерпретаторы поступка папы упорно избегают убойного слова «отречение», заменяя его привычной по корпоративной и политической лексике «отставкой».

Кризисы скромного папства

Бенедикт XVI любил историю Целестина, он дважды посещал его могилу, возможно, усматривая в трагедии политического бессилия этого средневекового идеалиста параллели со своей ситуацией. Правда, Ратцингер в отличие от отшельника-созерцателя был давним и опытным бойцом церкви. «Молот Господень», «танковый кардинал», «ротвейлер Божий» — таковы лишь некоторые эпитеты, которыми за годы церковной карьеры Бенедикта наградили его побежденные критики. Руководя Конгрегацией доктрины веры (бывшая Святая инквизиция), он в совершенстве знал внутреннюю жизнь курии, ее интриги, подспудную борьбу за власть. Однако лишь став папой, он прочувствовал, как превратно может быть истолковано в миру его слово и чем могут обернуться самые благие его намерения.

Он не мог, да и не хотел, подобно своему предшественнику Иоанну Павлу II, позиционировать себя в массмедиа как суперзвезду, как актора мирового политического процесса. Иоанн Павел пришел на папский престол молодым, успел объехать весь мир и влюбить в себя паству множества стран и лишь потом плавно перешел в образ немощного, но мужественного старца, даже в болезнях не прекращающего служения. Бенедикт XVI, ставший понтификом в 78 лет, этого времени не имел. Задачи своего папства он определял скромно: объяснять католикам основы их веры и блюсти единство церкви. Однако именно на этих тихих путях его папство и сотрясли кризисы. «Великий проповедник без таланта руководителя», — говорили о нем комментаторы.

Вряд ли Бенедикт XVI предполагал, читая в 2006 году с кафедры Равенсбургского университета теологическую лекцию о соотношении разума и веры, что одна-единственная цитата из опуса византийского императора, приведенная им для иллюстрации опасностей религиозного фундаментализма, будучи вырванной СМИ из контекста и изображенная как призыв к крестовым походам, выведет на улицы сотни захлебывающихся от ненависти исламских фанатиков. А произнес папа, напомним, следующее: «Хорошо, покажи мне, что нового принес Мохаммед, и ты найдешь там только нечто злое и бесчеловечное, такое, как его приказ распространять мечом веру, которую он проповедовал». Резонанс все помнят. «Скажем “нет” культуре, в которой важнее не истина, а сенсация», — говорил Бенедикт XVI позже, подразумевая зло, которое сеют СМИ, руководствующиеся лишь рыночными интересами.

Заботясь о единстве Католической церкви, желая преодолеть раскол, возникший после обновленческого Второго Ватиканского собора в 1965 году и чреватый формированием правой епископальной «антицеркви», он разрешил служить на латыни старую Тридентскую мессу. Запротестовали иудейские священнослужители: молитва Страстной пятницы содержит пожелания об обращении евреев к Христу.

А уж когда в 2009 году Бенедикт простил четырех отлученных епископов из консервативного общества «Святой Пий Х» и вернул их в лоно церкви, буря возмущения выплеснулась из мира религии в политику. Один из этих епископов, англичанин Вильямсон, когда-то усомнился в реальности холокоста. Канцлер Ангела Меркель , протестантка, даже потребовала от папы «объяснений» по этому поводу, причем в таких формулировках, что целый ряд ее католических соратников по партии, почувствовав себя оскорбленными, сдали партийные билеты.

Недовольны Бенедиктом были и те журналисты и политики, что годами упрекали церковь в замалчивании преступлений педофилов-священников. При Бенедикте церковь повернулась к этим обвинениям лицом, однако не так, как этого хотелось бы либеральной общественности. С точки зрения Бенедикта, священники, совратившие малых сих, совершили это вовсе не потому, что были не приспособлены к современному сексуализированному миру, а, наоборот, потому, что слишком хорошо к нему приспособились. Виновные подлежат наказанию, однако целибат (обет безбрачия для священников) остается в силе.

Немало сил стоил Бенедикту и так называемый скандал Ватиликс — в 2011 году его личные документы были выкрадены и опубликованы его доверенным слугой, истинные заказчики остались неизвестны, хотя предполагалось, что целенаправленное разрушение личной сферы папы было тактикой итальянской и южноамериканской группировок во внутриватиканской борьбе за власть.

Демографический фундамент католицизма переместился из Европы в Южную Америку, Африку, Южную и Восточную Азию. Неудивительно, что в рейтинге претендентов на папский престол два итальянца занимают пока последнее место, а первое делят два темнокожих кандидата из Африки

Фото: AP

Огонь критики

Именно эта подспудная борьба и противоречия в церкви, контролировать которые стареющему папе становилось все труднее, и были, как считают наблюдатели, истинной причиной отречения, возможности которого он, видимо, взвешивал уже несколько лет. Для епископов с 1983 года введены возрастные границы (75 лет), а вот в отношении папства церковное право не предусматривает ни «ухода на покой», ни тем более «отставки». Слабое здоровье превращает служение в «крестный путь», по которому идут до конца, как Иоанн Павел II. В «отставку» папа выйти не может — принимать ее некому, кроме Бога. Второй параграф 332-го канона церковного права предусматривает отречение, добровольное и обоснованное, совершаемое в трезвом уме и твердой памяти. Именно этим параграфом и воспользовался Бенедикт. Западные политики и СМИ выразили понимание, многие приветствовали его решение. Мнение же непосредственного начальства папы осталось неисповедимо, хотя зимняя гроза, разразившаяся в тот день над Римом, и молния, ударившая в шпиль собора Святого Петра, оставляют пространство для интерпретаций.

Трудно судить, какие акценты расставит история: то, что сегодня называют ответственностью, позже могут назвать уходом от нее. Церковь занимают другие вопросы: как отразится уход понтифика на институте папства? Не превратится ли апостольское служение в простую выборную должность «на время»? Не изменит ли профессионализация этой должности характер ее исполнения? Не утеряет ли папство своего пастырского характера?

На родине Бенедикта XVI его решение вызвало амбивалентную реакцию — немецких католиков оно застало в трудную для них минуту. Германия, страна с сильно развитым чувством политкорректности, в свое время радовалась избранию Ратцингера, считая, что немецкий папа символизирует окончательное возвращение немцев в семью европейских народов, но, с другой стороны, следила за «своим» папой ревниво и не всегда доброжелательно. В ходе визита Бенедикта XVI в Германию в 2011 году около 100 депутатов бундестага бойкотировали его доклад «Экология человека». Либеральная общественность стеснялась консервативности Бенедикта, рядовые католики не разделяли взглядов папы на развод, контрацепцию и аборты.

В начале этого года Немецкая католическая церковь подверглась испытанию все более усиливающейся критикой. Первый скандал разразился, когда в католической клинике жертве изнасилования не выдали таблетку, вызывающую аборт. Возмущение СМИ этим случаем было столь широкомасштабным и демонстративным, что один из католических епископов провел параллель с «погромными настроениями».

Затем последовал еще больший скандал. Центральный совет евреев возмутился употреблением слова «погром» и потребовал публично взять его назад. В начале февраля речь пошла совсем уж о принципиальном — в прессе стали появляться заявления, что, дискриминируя женщин и гомосексуалистов, Католическая церковь нарушает не только права человека, но и конституцию Германии. Кельнский кардинал Иоахим Майснер публично заявил о распространяемой в обществе «католикофобии» и призвал священников к мужеству и выдержке.

Обновление?

Отставка немецкого папы разрядила атмосферу. Либеральная пресса приветствовала революционный шаг, изменивший понимание папства, атеистические интеллектуалы заявили, что папа показал себя ответственным «политическим лидером».

Немецкие католики по традиции самостоятельны и вольнодумны, многие из них состоят в организациях, стремящихся приблизить церковь к жизни, например в объединении «Мы — церковь». Отмена целибата, рукоположение женщин хотя бы в дьяконский сан, разрешение развода и нового супружества для пар, венчавшихся в церкви, — их основные требования. Центральный комитет немецких католиков под председательством члена ХСС Алоиса Глюка требует дать больше самостоятельности церквям на местах, перестроить отношения с ватиканским центром на базисе субсидиарности. В Германии 24 млн католиков, и лишь 30% верующих в возрасте до 30 лет посещают церковь, и их число уменьшается, предостерегают сторонники реформ. Церковь должна приспосабливаться к людям, если не хочет их потерять.

Однако во всем мире Католическая церковь насчитывает 1,2 млрд верующих, и их становится все больше. Европа с ее разумным отношением к вере как к исторической части своей культурной и социальной идентичности перестает быть мерилом ценностей мирового католицизма. Пока в Европе Католическая церковь пытается соотнести веру с политкорректностью, в других, более бедных регионах мира она объединяет свою паству перед лицом действительно насущных жизненных проблем: природных катастроф, нищеты, исламского фундаментализма, религиозной дискриминации, агрессивных сект.

Демографический фундамент католицизма переместился из Европы в Южную Америку, Африку, Южную и Восточную Азию. В церкви существует точка зрения, что и религиозное обновление может прийти из этих регионов. Поэтому в рейтинге претендентов на папский престол два итальянца занимают пока последнее место, а первое делят два темнокожих кандидата из Африки. Впрочем, обновление, которое может дать Вселенской церкви третий мир, будет, скорее всего, совсем не такое, какого желает ей светская либеральная Европа. Возможно, это к лучшему — и для церкви, и для Европы.

Сотрудник истины

Иозеф Алоис Ратцингер родился в 1927 года в Германии (Бавария). Рукоположен в священники в 1951-м. Преподавал теологию в Бонне, Тюбингене и Равенсбурге, с 1977-го - епископ в Мюнхене. С 1978-го - кардинал в Мюнхене, в 1981-м был призван папой Иоанном Павлом II в Ватикан, где возглавил Конгрегацию доктрины веры (бывш. Святая инквизиция). С 2002 года - декан Коллегии кардиналов. В 2005-м под именем Бенедикта XVI стал 264-м (по другим исчислениям - 265-м) римским папой, восьмым по счету (и первым за последние пятьсот лет) папой с немецкими этническими корнями. За время своего папства успел реформировать Банк Ватикана, написал две энциклики о любви, одну - о надежде, последняя - о вере - осталась неопубликованной. Незадолго до отставки, выступая перед римскими студентами духовной семинарии, сказал, что "наиболее преследуемые люди в современном мире - христиане". На епископском гербе Ратцингера стоял девиз Cooperatores veritatis - "Сотрудники истины".

График

Быстрее всего католицизм растет сегодня в Африке и Латинской Америке

Исход

Емелин Всеволод

Не выдержав нападок геев

И украинских феминисток,

Ссутулившись, вдоль галереи

С поста уходит папа римский.

Идет усталый и печальный,

Сто раз обозванный фашистом

За то, что отказал в венчании

Влюбленным гомосексуалистам.

И вот остался без тиары,

И вот остался без престола

За то, что не венчал он пары,

Не различая признак пола.

Не знал, на что он поднял руку,

Какие замутил разборы,

Аж молния вонзилась в купол

Апостола Петра собора.

И нашу Думу запугали

Влиятельные содомиты,

Не зря над нею пролетали

Болиды и метеориты.

И вот кладут свои мандаты

И покидают кресла в Думе,

От нас уходят депутаты,

Подобно Будде Шакьямуни.

Уходят люди не простые,

Уходят словно в ночь трамваи,

Уходят словно Львы Толстые

В свои поместья на Гавайях.

Уходят, бросив кабинетики,

Уходят, поборов сомнения,

Уходят главные по этике

И по калийным удобрениям.

Уходят по утру босые,

Уходят, сохраняя лица,

Уходят по полям России,

Чтоб в них навеки раствориться.

Уходят, хлопнув дверью лифта,

Настанут времена почище.

Уходят без еды и пищи,

Словно евреи из Египта.

Уходят от угля и нефти,

Уходят из дворцов в бараки.

Уходят депутаты Пехтин,

И Толстопятов, и Ломакин.

А кто останется здесь, с нами,

Под звуки лиры и трубы?

Кто перехватит это знамя?

Возглавит кто процесс борьбы?

На это странное явление —

Законодателей исход —

Безмолвно смотрит в изумлении

Осиротевший наш народ.

Маленькие трагедии большой оперы

Ходнев Сергей

Конкуренция оперных театров в глобализованном мире как никогда высока. Настолько, что в элиту мировых сцен сегодня пробиваются площадки, считавшиеся безнадежно провинциальными, а казавшиеся непоколебимыми «гранды» уходят в тень

Фото: Legion-Media, ИТАР-ТАСС, Reuters

В оттепельные годы опера неожиданно оказалась на первых ролях в показательном открытии Советского Союза миру. Москвичи получили не только Пикассо в Пушкинском музее и Вана Клиберна на конкурсе Чайковского, но и небывалые гастроли «Ла Скала», приехавшего в столицу в 1964-м. Одновременно на Запад стали регулярно выпускать советских оперных певцов. В 1960 году Ирина Архипова спела в неаполитанском театре Сан-Карло, одной из твердынь итальянской оперной традиции, в 1961-м Галина Вишневская выступала на сцене нью-йоркской Метрополитен-опера, ну а в том же 1964-м Большой торжественно нанес в «Ла Скала» ответный визит с четырьмя оперными спектаклями.

Но успехи этих и последующих гастролей советского времени, равно как и триумф на Западе Елены Образцовой, Владимира Атлантова и многих других прекрасных отечественных певцов 1970–1980-х годов, в сущности, не слишком поколебали сложившейся уверенности в том, что Россия по преимуществу держава балетная. И что The Bolshoi — это прежде всего The Bolshoi Ballet. Чего уж там, даже сейчас, сообразно спросу, в Большой сложнее и накладнее попасть именно на балет.

Причин тому много. Прежде всего — мифы. Миф великой русской музыки был, миф великих русских голосов зародился как минимум при Шаляпине, миф великого русского балета тоже существовал давно, с дягилевских еще времен. Отечественному оперному театру этой мифологизированности не досталось — может быть, потому, что не хватало универсальности. Классическому балетному искусству не страшны языковые барьеры, его выразительность общепонятна, как, скажем, и симфонической музыки, а вот с оперой сложнее. В 1964-м Большой показывал в «Ла Скала» «Бориса Годунова», «Пиковую даму», «Князя Игоря» и «Садко», да и потом экспортным лицом главного театра страны были именно русские оперы, как правило, в пышных, державных, многолюдных постановках. Это само по себе нормально, вот и «Ла Скала» тоже привез тогда, в 1960-е, сплошь итальянские оперы. Проблема в том, что с общемировой точки зрения, особенно тогдашней, те итальянские оперы (что «Турандот», что «Лючия ди Ламмермур») — тотальные хиты, прочно сидящие в репертуаре театров по всему свету. А «Князь Игорь» или «Садко» — эффектная экзотика, русский сувенир.

Разумеется, и у нас исправно ставили итальянскую классику, и спектакли бывали такие, что не стыдно было бы вывезти в Милан, однако это были спектакли целиком и полностью для внутреннего употребления, итальянца или американца они бы сильно озадачили. Отечественная вокальная школа была заточена прежде всего на русский репертуар — и на русские же представления, часто довольно специфические, о том, как надо петь Верди или Бизе.

Вдобавок пели исключительно на русском языке. В середине прошлого века такая поблажка массовому слушателю еще считалась вполне позволительной не только в СССР — вспомним Марию Каллас, которая пела Вагнера, страшно сказать, исключительно по-итальянски. Но чем ближе к 2000-м, тем понятнее становилось, что эти трогательные рудименты уже невозможны, что оперный театр превращается в глобальный рынок, где на одной только национальной специфике не выживешь.

Глобальным стал и репертуар. Никто по-прежнему не отрицает за певцами из России святого права быть лучшими в русской классике. Но никому в голову не взбредет сказать, что итальянский репертуар должны петь итальянцы, а французский — французы, пусть даже певцам других наций, сообразно нынешним обычаям, и приходится самоотверженно погружаться в чужую языковую стихию. Причем не поверхностно-попугайски, а основательно, чтобы мелодика языка звучала как родная, не говоря уже об ожидаемом отсутствии акцента. Среднестатистический европейский театр вполне может в своем штатном репертуаре демонстрировать сущее вавилонское столпотворение — оперы итальянские, французские, немецкие, английские, чешские, русские. Полвека назад это было немыслимо, а сейчас — ничего особенного, все привыкли, да и зритель хочет этого разнообразия, оно ему интересно.

Сегодняшний Большой вполне разделяет эту манеру. «Волшебная флейта» идет здесь на немецком, «Травиата» — на итальянском, «Кармен» — на французском (да еще и в версии с разговорными диалогами, которая требует от певца прямо-таки высшего пилотажа, умения с полной естественностью говорить на сцене, причем на неродном языке). Театр регулярно рекрутирует западных певцов, в последнее время и весьма знаменитых (скажем, Бориса Годунова спел известнейший итальянский бас Ферруччо Фурланетто). У него появилась Молодежная оперная программа, призванная разыскивать хорошие голоса и прививать молодым певцам те несвойственные прежде отечественной вокальной школе умения и культуру, которые делают современного оперного певца конкурентоспособным. Да и по своему театральному языку нынешние премьеры Большого тоже, как правило, вполне интернациональны, что регулярно вызывает даже известное недовольство тех, кто хотел бы видеть главный театр страны другим, помпезно-имперским, блюдущим традиции сталинского «большого стиля». Хулители при этом склонны забывать, что почтенные спектакли послевоенного времени — скажем, «Бориса Годунова» или «Царскую невесту» — театр и не собирается сдавать в утиль, они преспокойно идут на его сцене.

Все это воспринимается как должное, и мало кто вспомнит, глядя на предъявляемый зрителю сытый лоск сегодняшнего Большого, в сколь бедственном положении он пребывал в 1990-е. Проблем хватало и в новом веке, и как раз они-то у всех на слуху: бесконечная стройка (сначала строительство Новой сцены, а потом реконструкция исторического здания со всеми сопутствующими скандалами), неповоротливый менеджмент, тягостная внутритеатральная атмосфера и организационные странности. У Большого нет решительного и харизматичного лидера, каким для Мариинского театра стал Валерий Гергиев, а его международная репутация по-настоящему значимой оперной площадки только начинает складываться — в самых лучших обстоятельствах на это уйдет еще несколько лет серьезной работы. Но уже очевидно, что Большой больше не изолирован от современного оперного мира, что он с ним уже связан — творческими приоритетами, артистическими контактами и так далее.

Время перемен

Глобализация оперного мира на самом деле оборачивается для театров массой проблем. «Меломану сегодня куда легче объехать весь мир, чем раньше. И поклонники оперы делают это, так что появляются возможности для сравнения, — говорит коммерческий директор Цюрихской оперы Кристиан Бернер. — Одновременно развитие медиа привело к тому, что и те зрители, которые не ездят по миру, могут смотреть трансляции опер из “Мет” или других ведущих театров. Это приводит к куда большей конкуренции, нежели раньше».

В самом деле, когда-то казалось, что в оперной вселенной существует незыблемая иерархия. Есть гранды, титаны, овеянные многолетней славой: тот же «Ла Скала» — Ватикан итальянской оперы с его великой школой и аутентичными обычаями. Или Венская государственная опера (Staatsoper), театр музыкальной столицы старой Европы, который помнит Густава Малера, Рихарда Штрауса, Карла Бема, Герберта фон Караяна. Или нью-йоркский «Метрополитен», который уже был театром мировых звезд, когда Большой о заявке на мировое признание и мечтать не мог. А все остальное, не считая нескольких высот, в основном олицетворявших главные столицы, — более или менее провинциальные площадки, рассчитанные на то, чтобы обеспечивать приличный музыкальный досуг местной аудитории. Гастрольные связи в этой системе, конечно, существовали издавна, но никакого обмена репутацией не было.

Таблица 1:

Топ-10 городов мира, в которых прошло наибольшее количество оперных спекта- клей за сезон 2011/12 (по данным сайта operabase.com)

Но, как выяснилось, все меняется. «Ла Скала» все еще главный театр Италии; не так давно там прошла реконструкция (скандалов было почти столько же, как и в случае с Большим), его работники по-прежнему известны своей вздорностью и неуживчивостью, а легендарные loggionisti, то есть обитатели галерки, все так же готовы авторитетно освистать неполюбившегося исполнителя, будь он хоть трижды звезда. Однако итальянская вокальная школа в упадке, среди тех, кто блистает сегодня на знаменитой миланской сцене, итальянцев не много, а нынешний главный дирижер «Скала» — аргентинско-израильско-немецкий маэстро Даниэль Баренбойм — по совместительству «музикдиректор» Берлинской государственной оперы.

Пример Венской оперы тоже красноречив. Традиции традициями, слава славой, но в последние годы правления прошлого ее директора Иона Холендера от певших там знаменитостей (в том числе российских — Ольги Бородиной, например, или Дмитрия Хворостовского) частенько можно было услышать уныло-брезгливые оценки: мол, славный театр, конечно, но такое там все ветхое, косное, несвежее. (Особенно красноречиво это звучит в устах певцов, а не представителей публики, которую легче заподозрить в ветрености и капризности.) Тем более что тут же, в Вене, заявила о себе бойкая, расторопная и амбициозная оперная площадка — Theater an der Wien, заново обживший свое историческое помещение, под конец прошлого века использовавшееся в основном под мюзиклы. Получалось так, что Staatsoper предлагала звезд и по большей части старозаветные костюмные постановки шлягерных произведений, а Theater an der Wien — решительные версии барочных раритетов и современных опер, причем тоже со звездами и в компетентном исполнении: как минимум спорная для Staatsoper ситуация.

В лидеры, по крайней мере европейского оперного процесса, вполне могли вырваться прежние аутсайдеры. Та же Цюрихская опера, которая тихо и благопристойно существовала с конца XIX века не хватая звезд с неба — казалось, что ее славной порой так и останется эпоха конца 1930-х — 1940-х, когда на ее сцене находили приют премьеры «дегенеративных» композиторов. Но в 1990-е туда пришел предприимчивый менеджер Александр Перейра, умудрившийся сделать Цюрихскую оперу объектом самого благожелательного внимания мировой публики и критики, театром, на афишах которого аж в глазах рябит от обилия громких имен. Нечто подобное в свое время сотворил с театром La Monnaie (Королевская опера Брюсселя) Жерар Мортье, самый знаменитый оперный менеджер современности, который не так давно возглавил мадридский Teatro Real, учреждение совсем захудалое и никакой традицией похвастаться не могущее, и уже представил там несколько громких и радикальных оперных сенсаций.

Наконец, приходится считаться и с фестивалями. Многие из них уже давно перестали быть бонтонным летним увеселением со светскими обертонами. Тот же Жерар Мортье, возглавивший после смерти Герберта фон Караяна Зальцбургский фестиваль, железной рукой превратил его в законодателя режиссерской и интеллектуальной мод для оперного театра. А Александр Перейра, властвующий в Зальцбурге сейчас, отчаянно борется за то, чтобы фестиваль оставался самым богатым, самым роскошным, самым грандиозным оперным форумом планеты. Зальцбургскому фестивалю с его 90-летней историей и Моцартом в качестве гения-покровителя, казалось бы, и карты в руки, но это не единственная важная точка на европейской фестивальной карте. Есть еще хотя бы Глайндборнский фестиваль, постепенно превратившийся из скромного усадебного мероприятия, прописанного в сельской глуши английского графства Сассекс, в событие международного значения, где и со звездами все в порядке, и с этапными постановками, которые глобальная аудитория охотно отслеживает хотя бы с помощью DVD.

Таблица 2:

Бюджеты крупнейших оперных фестивалей

Отстаивают свою идентичность, заодно борясь за зрителя в этих условиях жесткой конкуренции, театры по-разному. Доминик Мейер, теперешний директор Венской оперы, по-прежнему делает ставку на звездность: «Для нас важно, чтобы наш репертуар позволял задействовать всех крупных певцов. У нас поет, если хотите, весь справочник “Кто есть кто в современном оперном мире”, но одновременно мы стараемся находить лучших молодых артистов, приглашать самых известных дирижеров и режиссеров». И этой декларации добавляет очков то обстоятельство, что в театре играют музыканты опять-таки знаменитейшего оркестра в мире, Венского филармонического. Кристиан Бернер из Цюрихской оперы ссылается на PR-стратегии, известные по далекому от академической музыки контексту: «Для оперы, для того чтобы привлечь и привязать публику, очень важно хорошее маркетинговое позиционирование. Мы в Цюрихе разработали корпоративную идентичность, которая полностью обновила нашу самопрезентацию — логотип, афиши, флаеры, рекламу, интернет-страницу, буклеты с программой и так далее. Можно сказать, что наше общение с публикой таким образом стандартизировано и упрощено, но зато возникает узнаваемый для массового зрителя образ Цюрихской оперы». В общем, способов достучаться до потенциального зрителя придумано много. Это и всеохватные трансляции в кинотеатрах и в интернете (еще десять лет назад театры их побаивались: а ну как зритель раздумает покупать билеты и смотреть спектакли живьем?), и присутствие в социальных сетях, и тонкая адресная работа, с одной стороны, с благотворителями, а с другой — с молодежью. У нас такого нет, но почти во всех крупных немецких театрах вокруг премьер часто выстраивается параллельная социальная программа, от банальных лекций-презентаций до воркшопов и круглых столов. Не забывают и о детях. На Байрейтском фестивале, посвященном самому «взрослому» композитору Рихарду Вагнеру, вот уже несколько лет есть специальная детская секция, где с играми и пояснениями показывают адаптированные версии вагнеровских опер.

Строить свою идентичность на каком-то специфическом репертуаре ни один из серьезных оперных домов не собирается, и десятка самых исполняемых оперных композиторов выглядит универсально стабильной: Верди, Моцарт, Пуччини, Вагнер, Россини, Доницетти, Рихард Штраус, Бизе, Гендель, Чайковский. Список не исчерпывающий, потому что погони за репертуарными открытиями никто не отменял, и из композиторов домоцартовской эпохи помимо Генделя на афишах регулярно появляются имена Вивальди, Глюка и особенно Монтеверди. А за именами Россини и Доницетти могут скрываться не общеизвестные «Севильский цирюльник» и «Любовный напиток», а неслыханные раритеты. Впрочем, в большой чести и современные оперы, в этом театры тоже привыкли видеть часть своей социальной миссии, и во многих крупных театрах каждый сезон аккуратно ставится произведение современного композитора.

Между продуктами беспроигрышно популярными и высоколобыми приходится всякий раз находить нужный баланс, желательно не идя при этом ни у кого на поводу. Ход мыслей Дитмара Шварца, интенданта берлинской Deutsche Oper, кажется вполне типичным: «Если бы я постоянно должен был думать о том, что хочет видеть публика и чего хотят спонсоры, я бы не смог работать. Я в первую очередь должен сам считать важным и убедительным то, что мы делаем. Это главное. Если у вас проблемы с посещаемостью, можно сказать: о’кей, давайте сейчас набьем зал, будем играть “Аиду” в постановке Arena di Verona. Тогда, вполне возможно, год-два у вас будет прирост числа зрителей. Но в долгосрочной перспективе это не помогает. Нужно мыслить концептуально и стратегически».

Безусловное орудие в борьбе за зрителя — постановочная инновационность, так что за возможность получить яркую постановку от именитого режиссера театры борются всерьез. Не стоит, впрочем, думать, что современная оперная режиссура — сплошной заговор извергов, которые так и норовят обрядить героев Верди в джинсы. В Германии актуализация оперных сюжетов, старание приблизить их к современному звучанию и современному визуальному ряду — давняя и органичная часть театральной жизни. Кто-то из театральных руководителей (тот же Жерар Мортье, к примеру) отчаянно настаивает на том, что опера непременно должна говорить о сегодняшних социальных и политических конфликтах, что провокационность и скандальность — естественные для оперного театра методы. А вот в «Метрополитен» провокационности боятся как огня, и дорогая зрелищность, пусть даже старомодная, там считается ценностью более однозначной.

Лица и инвестиции

Впрочем, само понимание оперной зрелищности, с джинсами или с кринолинами, провокационной или развлекательной, поменялось всюду, напоминает Дитмар Шварц: «От поколения звезд тридцатилетней давности не требовалось убедительно играть на сцене. Сегодня же ожидается, что певица, например, должна хорошо выглядеть — как Анна Нетребко. Если просто встать на сцене, как Кабалье, то это уже не пройдет. Представления изменились: люди хотят увидеть на сцене актрису, как в фильме, но только еще и с идеальным вокалом. Сейчас опера — это уже не то место, где толстые люди красиво поют».

Все это, естественно, оборачивается целым ворохом требований к исполнителям. Современный оперный артист не мимоза, которая распевает себе гаммы, ожидая, пока на блюдечке принесут очередную партию, а динамичный человек, знающий несколько языков (и для пения, и для общения с дирижерами, режиссерами и коллегами), готовый к кочевой жизни и к тому, чтобы раз за разом работать в меняющихся условиях и в меняющейся команде. Да еще следящий за своей внешностью и актерской формой.

В Вене громко заявила о себе бойкая, расторопная и амбициозная оперная площадка — Theater an der Wien

Фото: Legion-Media

Но тут важно понимать, что для оперного мира (в отличие от мира балетного) понятие труппы конкретного театра как его красы и гордости — анахронизм. Нет такой вещи, как штатный солист «Метрополитен» или Баварской государственной оперы. Театры содержат оркестр, хор и компактный ансамбль надежных вокалистов, которым уверенно можно поручать второстепенные партии. А на главные роли солистов приглашают. Как минимум так удобнее. Можно подбирать составы из певцов, которые идеально ориентируются именно в этом репертуаре и назубок знают именно эту партию. Тем более что за ними не обязательно ездить по всему свету, благодаря интернету и системе агентств этот подбор сильно упростился: немного серфинга, одно письмо — и вот готовое досье на кандидатуру, с послужным списком, биографией, аудио- и видеозаписями.

Кроме того, это создает условия для ротации звезд, без чего немыслима политика крупных театров. «Чтобы от вечера к вечеру хорошо продавать билеты, нам нужно — не каждый день, но регулярно — иметь в афише звезд, — говорит Дитмар Шварц и добавляет: — Это хорошая инвестиция».

Остается разобраться, откуда берутся средства для этих инвестиций. Опера всегда была дорогостоящим искусством, но сегодняшняя оперная премьера — дело уже космически дорогое, куда дороже, чем, например, новая постановка в Большом 150-летней давности: расписные холщовые декорации, не слишком затратные в производстве костюмы (которые вдобавок можно было просто достать из старых закромов), скромное количество обслуживающего персонала. Полностью самоокупающихся оперных театров нет и не будет, очевидно, никогда. Уникумы вроде Сиднейской оперы самостоятельно зарабатывают до 70% своего годового бюджета. Более реалистичный расклад — 50 на 50 (у «Мет» это порядка 45% собственного вклада в бюджет, у Зальцбургского фестиваля — 55%), но это еще счастье, потому что среднестатистический уровень самоокупаемости у оперных театров немецкоязычного региона — жалкие 13%. В конкретных случаях положение оказывается даже еще более горестным, потому что, например, оперный театр Франкфурта-на-Майне субсидируется на 98%.

Остальную часть бюджета та же Метрополитен-опера получает исключительно из рук спонсоров, но в этом смысле среди театров такого ранга она исключение. Чаще всего театрам приходится рассчитывать на субсидии из казны, когда национальной, когда региональной, когда муниципальной, а когда и со всех уровней понемножку; и по масштабу государственной поддержки театров в первых рядах оказывается Германия.

Государство, как правило, расстается с деньгами все менее охотно, тем более что цены растут, а признаков экономического подъема не видно. За расходованием средств бдительно следят: так, в «Ла Скала» пару раз под конец года обнаруживалось, что бюджет не сходится, недостает полутора-двух миллионов, и получался скандал. Бывали в Европе за последние годы совсем прискорбные случаи, когда оперные театры (естественно, небольшие, региональные) закрывали ввиду убыточности. Оставшиеся пытаются оттачивать технологии фандрайзинга, осваивают новые способы заработка вроде тех же трансляций («Метрополитен» зарабатывает на них, между прочим, 11 млн долларов в год) или ищут, на чем сэкономить. Хотя слово «экономия» интенданты, уж конечно, не любят: сократишь количество премьер — выйдет потеря лица, поскупишься на приглашенных звезд — то же самое, урежешь обслуживающий персонал — театр не будет функционировать так, как надо, декорации будут монтироваться и меняться дольше, антракты растянутся, и зритель опять окажется недоволен. Стала очень популярной копродукция — когда два театра (или даже больше) в складчину ставят спектакль, который потом идет поочередно на всех участвующих в сделке сценах: как минимум на производстве декораций в этом случае удается выгадать.

Но все это открыто обсуждается, анализируется, препарируется; оперные театры и фестивали, как правило, добросовестно предъявляют всему свету свои нарядно оформленные годовые отчеты с таблицами, диаграммами и чем-нибудь духоподъемным, вроде анализа того, какую косвенную прибыль городу и региону принесла каждая вложенная в театр монетка. И вот это-то для наших театров самое недостижимое. У Большого сейчас прекрасные международные связи, в нем за последние десять лет работало солидное количество звезд мировой оперной режиссуры, а о мировой репутации Мариинского и говорить не приходится, однако о финансовой прозрачности оперного хозяйства в наших условиях остается лишь мечтать.

В подготовке статьи принимал участие Сергей Сумленный

Схема

Годовой бюджет и количество премьерных постановок в крупнейших оперных театрах мира (данные за 2011 год)

Hi-End

Свои первые «мистические» часы Луи Картье и талантливый часовщик Морис Куэ показали в 1912 году — это были кабинетные часы Model A, и с тех пор компания Cartier никогда не оставляла эту тему. Так, в 2006 году были выпущены «мистические» Santos, а в этом году настала очередь модели Rotonde. На женевском салоне SIHH была представлена новая коллекция Les Heures Mystérieuses de Cartier, и даже на фоне умопомрачительного количества новинок Cartier это стало настоящей сенсацией. В коллекции две модели: Rotonde de Cartier Double Tourbillon Mystérieux (калибр 9454 MC) и Rotonde de Cartier Mystérieuse (калибр 9981 MC) — и обе совершенно замечательные. Rotonde с их выразительным графичным дизайном в стиле ар-деко просто идеально подошли именно для этой версии. И вообще идея соединить исторические образцы и современные технические достижения в таком виде выглядит просто блестяще.

Смысл «мистических» часов в том, что турбийон и стрелки словно подвешены в воздухе, механизм не виден, и кажется, что стрелки движутся каким-то действительно волшебным образом. Все дело в прозрачных сапфировых дисках, к которым прикрепляется титановая каретка турбийона в первом случае и стрелки — во втором. Прозрачное в прозрачном и создает тот самый мистический эффект. Особенно головокружительное впечатление производит, конечно, турбийон, летающий внутри своего окошка, словно шмель, запертый в банке, и делающий один оборот за 60 секунд. При всей изящной легкости конструкции часовщикам Cartier пришлось решить целый ряд сложнейших задач, прежде всего существенно повысить уровень прочности «мистических» часов — система сапфировых дисков всегда была очень хрупкой. И с этой проблемой технический отдел часового подразделения Cartier во главе с Кароль Форестье-Казапи, которая считается сегодня одним из лучших швейцарских часовщиков, отлично справился. Cartier показал Les Heures Mystérieuses как мужские часы (их диаметр 45 и 42 мм соответственно), но девушки на SIHH примеряли их куда живее, чем даже бриллиантовых пантер.

Украшения под маркой Vanessa Tugendhaft делает бельгийская девушка Ванесса Тугендхафт. Ее бельгийское происхождение имеет здесь значение — такие чистые, минималистичные вещи мог создать только человек, воспитанный в среде бельгийской дизайнерской культуры. Марка совсем молодая, она существует с 2004 года, когда Ванесса придумала свое первое украшение — бриллиант на красном шнурке. Эта остроумная идея соединить простой шелковый шнурок и бриллиант стала основой коллекции Identity, а сама коллекция — основой успеха Ванессы. Знаменитости от Мадонны и Деми Мур до Кейт Хадсон и Энн Хэтэуэй и без того носили красные каббалистические шнурки на запястьях, но с радостью добавили к ним бриллиант в оправе из 18-каратного белого золота. С тех пор цвет шнурков неоднократно менялся, появлялись другие успешные коллекции, например, Idylle с розой и клевером; кроме белого стало использоваться желтое и розовое золото, а также серебро. На фоне тотального увлечения массивными ожерельями и браслетами, которое держится уже года два, трогательные изящные штучки Vanessa Tugendhaft выглядят очень свежо.

Марки Opening Ceremony и Adidas Originals выпустили очередную совместную коллекцию — на этот раз весенне-летнюю. То, что она не первая, значит только одно: проект вполне успешный. В ней, как и в предыдущей, о которой мы тоже писали, есть все, за что мы любим и модный нью-йоркский магазин-бренд Умберто Леона и Кэрол Лим, и ретроподразделение спортивного супергиганта — жизнерадостность, общий винтажный стиль и продвинутый дизайн. Только на этот раз вместо цветочных и абстрактно-красочных принтов — разнообразные вариации полосок. В коллекции есть одежда и обувь, женская и мужская, как сугубо спортивная, так и вполне подходящая для обычной городской жизни.

Американская система кинопроката уже давно рассчитывает экономическую эффективность кинопродукции по показателям сборов первой недели и первого уик-энда. Именно рейтинги этих сборов публикуются регулярно во всех газетах, именно по этим показателям определяется успешность фильмов. Судя по тому, как развивается рынок смартфонов, очень скоро и он перейдет на оценку успешности по «сборам первой недели», а вместе с рецензиями на новинки газетные полосы будут заняты еженедельными рейтингами продаж смартфонов.

За первую неделю продаж нового Sony Xperia Z японский оператор сотовой связи NTT DoCoMo продал 140 тыс. штук. Во Франции, где продажи Sony Xperia Z стартовали спустя девять дней, 18 февраля, составить недельный рейтинг не удалось — вся партия была распродана в первый же день. Возможно, это самый впечатляющий старт со времени начала продаж последнего iPhone. И это при стоимости в районе 700 евро.

По характеристикам Sony Xperia Z — большой, мощный и навороченный смартфон. Дисплей 5 дюймов с разрешением 1080p. Аппаратная платформа Snapdragon S4 Pro с четырехъядерным процессором Krait (тактовая частота 1,5 ГГц). Графический процессор Adreno 320; 2 Гб оперативной памяти. 13-мегапиксельная основная камера с оптикой Exmor RS и возможность записи видео с разрешением 1080 p. Работает все это на Android 4.1 Jelly Bean, но в систему заложена возможность замены ее на Android 4.2.

То, что Дрис ван Нотен делает замечательную одежду, даже в нашей, не самой продвинутой в моде стране знает немало людей. А вот о том, что он делает еще и отличные аксессуары — украшения, сумки и прочее, причем не только женские, но и мужские, знают совсем не многие. Между тем все мужские аксессуары Dries Van Noten — сумки, папки, ремни, очки и портмоне — всегда выглядят просто идеально, являя тот самый баланс между последними трендами и классикой, который так важен в мужских вещах. В них всегда есть цвет — но нет попугайской пестроты, есть оригинальность форм — но нет вычурности, есть очевидная модность — но нет дизайнерского перебора, которого обычно так боятся мужчины. Любая из этих вещей — отличный подарок для человека, не лишенного вкуса и внимания к одежде.

Не поддержание, а развитие бизнеса

Алексей Грамматчиков

Ушедший год ознаменовался для российского ИТ-рынка не только очередными рекордными показателями. Упрочился важный тренд: бизнес все больше рассматривает ИТ-технологии не просто как способ поддержания основных бизнес-процессов, но и как инструмент развития компании

В ушедшем году российский ИТ-рынок вырос на 15% и достиг отметки в 33 млрд долларов

Фото: Legion-Media

По предварительным данным, 2012 год стал для российского ИТ-сектора весьма успешным: рынок вырос на 15%, превысив 33 млрд долларов. Однако не только это вселяет оптимизм. По мнению игроков, очень важно, что заказчики стали воспринимать ИТ-решения уже не только как способ поддержания повседневной жизнедеятельности компании, но и как инструмент развития и расширения деловой активности.

Ведь еще относительно недавно многие руководители считали ИТ-отделы неизбежной платой за ведение бизнеса в современном мире — этаким «необходимым злом», которое помогает минимизировать убытки, обеспечивая более эффективное функционирование предприятия. Такой подход к управлению информационными технологиями принято называть «ресурсным», или «продуктовым», когда ИТ рассматриваются бизнесом как ресурс. Например, располагая ресурсами под названием «рабочий компьютер», «интернет» и «1С: Бухгалтерия», бухгалтер может подготовить и сдать в налоговую годовой отчет. Ресурсы «рабочий компьютер», «IP-телефония», «интернет» и «CRM-система» помогут сотрудникам колл-центра эффективнее искать новых потенциальных клиентов и вводить их в единую систему для менеджеров по продажам. Но если ресурсом по каким-то причинам воспользоваться не удается (например, компьютер сломался), нужно обратиться к специалисту ИТ-отдела. Таким образом, при классическом «продуктовом» подходе ИТ-отдел занимается созданием и обслуживанием набора ресурсов — о получении прибыли речи тут не идет.

Однако ситуация кардинально меняется: информационные технологии превращаются в действенный инструмент развития предприятия. «Роль ИТ в бизнес-процессах компаний за последнее время сильно изменилась, — отмечает Николай Прянишников , президент Microsoft в России. — Раньше информационные технологии рассматривались компаниями как источник затрат и управление ИТ-ресурсами сводилось к тому, чтобы снизить расходы на эту статью бюджета. Сегодня же ИТ становятся одним из важнейших инструментов реализации бизнес-стратегии компании и таким образом тесно интегрируются с бизнесом. Информационные технологии стали движущей силой для таких сегментов, как банковский бизнес, ритейл. Очень многие компании уже осознают, что их успешность и конкурентоспособность напрямую зависят от используемых инноваций, и переходят от простого осознания к действиям».

Единое информационное пространство

О том, что ИТ-решения превращаются в инструмент развития бизнеса и позволяют заметно экономить, свидетельствуют последние отчеты ведущих игроков рынка.

Так, представители Microsoft заявляют, что их клиент — компания «Белый ветер Цифровой», которая ставит перед собой задачу к 2015 году увеличить количество магазинов со 106 до 300, важным условием реализации этих планов считает внедрение ERP-системы Microsoft Dynamics AX 2012. Задача этого ИТ-решения — создать единое информационное пространство, которое объединит работу всех магазинов, складов и центрального офиса. По словам представителей компании, с помощью этой системы уже удалось повысить оперативность и точность предоставления информации для бизнес-решений, обеспечить прозрачность движения товаров, управления ассортиментом.

«Очень показательный пример — учет товара по штрихкодам, — говорит ИТ-директор компании “Белый ветер Цифровой” Юрий Сафронов . — Мы арендуем центральный склад, где на каждый товар наклеивается складской код. Это стоит 6 рублей 25 копеек, но при нашем объеме продаж мы ежегодно тратим 14–15 миллионов рублей только на эти наклейки. Благодаря новой информационной системе мы перешли на учет по штрихкодам производителя, то есть наклейки больше не нужны. Прямая экономия составляет 15 миллионов рублей, косвенная экономия на времени обработки тоже колоссальна».

Еще один пример — внедрение облачного решения Microsoft Office 365 в компании «Седьмой континент», которое, по словам заказчика, помогло ей сэкономить около 200 тыс. долларов на закупке новых систем хранения данных. Речь идет о модернизации корпоративной электронной почты. Раньше размер почтовых ящиков в компании варьировался от 300 Мб до 2 Гб, и это было большой проблемой. Рассказывает Александр Першутов , ИТ-директор «Седьмого континента»: «Почта в “Седьмом континенте” — основное средство для обмена информацией с внешними контрагентами, и сотрудникам необходимо сохранять максимум информации в почтовом ящике, чтобы иметь возможность в нужный момент поднять переписку по тому или иному вопросу. Архивации может быть недостаточно, так как поиск писем по заархивированным копиям затруднен и занимает достаточно много времени. Много времени отнимает и необходимость регулярно чистить почту. Рядовые сотрудники не должны заниматься такими вещами, они должны просто работать в своем почтовом ящике, не задумываясь о его вместительности». Применение современного ИТ-решения (перевод почты с Exchange Server на его облачный аналог Exchange Online) позволило компании, с одной стороны, увеличить объем почтовых ящиков сотрудников до 25 Гб, а с другой — избежать закупки новых систем хранения общей стоимостью порядка 200 тыс. долларов. Кстати, по заявлениям Microsoft, проект в «Седьмом континенте» стал крупнейшим в мире внедрением системы Microsoft Office 365 в коммерческом секторе.

ИТ как часть бизнес-стратегии

Повышение роли информационных технологий в развитии компании приводит к тому, что если раньше внедрение ИТ-решений было исключительно уделом айтишников, то сейчас в проработке ИТ-стратегии предприятия начинают активно участвовать топ-менеджмент и даже собственники бизнеса.

Тему продолжает Александр Семенов , генеральный директор группы компаний «КОРУС Консалтинг»: «Заказчиками ИТ-проектов все чаще становятся собственники и руководители предприятий, а не ИТ-подразделения, вследствие чего фокус ИТ-проектов смещается от “айтишной” специфики в направлении бизнеса. Большинство проектов сейчас — “про бизнес”, а не “про ИТ”. Владельцы компаний все реже разделяют информационные решения и бизнес-задачи, пришло понимание, что ИТ — часть стратегии повышения конкурентоспособности».

Одновременно участники рынка замечают повышение спроса на узконаправленные решения, с помощью которых предприятие рассчитывает вывести на новый уровень то или иное направление своей деятельности.

«С середины прошлого года особенно заметен рост в сфере автоматизации логистики — отмечает Александр Троцкий , руководитель департамента “Логистика” ГК “КОРУС Консалтинг”. — В минувшем году число проектов существенно увеличилось за счет запросов от крупных компаний в различных секторах, особенно в ритейле и промышленности. Предприятия в этих отраслях имеют большие сети поставок, крупные складские объекты — они рассматривают ИТ-решения поставщиков мирового уровня, которые способны функционировать на складах с несколькими сотнями пользователей или планировать работу транспортных компаний с большими автопарками. В результате на рынке появляется все больше ИТ-решений, которые раньше практически не внедрялись: системы управления транспортом (TMS), системы управления цепочками поставок (SCM), решения по управлению складами (WMS) верхнего уровня. Так, по направлению WMS в 2013 году в компании “КОРУС Консалтинг” прогнозируется 50-процентный рост, и произойдет он именно за счет автоматизации крупных складских объектов».

На принципиально иной уровень отношения с клиентами может вывести внедрение новых CRM-решений, спрос на которые в 2012 году тоже был весьма высок. О своем опыте внедрения такой системы рассказывает Лев Матвеев , генеральный директор компании SearchInform, специализирующейся на предоставлении услуг в области информационной безопасности: «У нас общение с клиентом проходит в несколько этапов. Сначала специальный отдел “поисковиков” ищет компании подходящего для нас профиля. Так как система защиты от утечек информации — вещь специфическая, подход с раздачей флаеров просто неуместен. Таким образом, найдя потенциального клиента, “поисковик” вносит информацию о нем в единую CRM-систему, доступ к которой — различного уровня, естественно, — имеет каждый сотрудник компании. В итоге формируется карточка клиента. Именно она переходит на следующий уровень — уровень колл-центра. Задача этих сотрудников — “холодные” звонки. По результатам общения карточка дополняется соответствующей информацией, ей присваивается статус. На новом уровне, в отделе продаж, карточки распределяются между менеджерами по продажам, которые и ведут клиента в дальнейшем. Все действия, будь то составление письма, звонок или личная встреча, обязаны быть зафиксированы в карточке клиента на тот случай, если по каким-либо причинам ее понадобится передать другому сотруднику. Таким образом, имея шлейф из истории общения с клиентом, мы избегаем “устного народного творчества” и дезинформации. Кроме того, для постановки задачи проведения любых технических работ с клиентом нужно прикреплять его карточку. Благодаря этому руководство всегда знает не только о том, как происходит общение с заказчиком, но и обо всех проведенных технических работах».

Отдать на аутсорсинг

Современное ИТ-решение мало правильно внедрить — его необходимо грамотно поддерживать. И компании-заказчику не всегда есть смысл нанимать для этого квалифицированных сотрудников. По словам участников рынка, в последнее время растет спрос на услуги полного аутсорсинга ИТ-инфраструктуры.

«Грамотный ИТ-аутсорсинг и сервис могут играть большую роль в интенсификации бизнес-процессов, — уверен Станислав Бродянский , вице-президент по развитию бизнеса компании Maykor. — Именно передача на аутсорсинг поддерживающей ИТ-инфраструктуры дает возможность сконцентрироваться на профильной деятельности и повысить конкурентоспособность бизнеса. Ведь сбои в работе ИТ-систем приводят к весьма тяжелым последствиям: репутационному урону, упущенной прибыли, оттоку клиентов».

Например, сеть обувных магазинов датского бренда ECCО, которая год назад начала экспансию в российские регионы, приняла решение отдать на аутсорсинг комплексное ИТ-обслуживание более 100 своих магазинов, офисов, складов, распределительных центров. Рассказывает глава ECCO в России Сергей Прохоров : «В результате реализации проекта передачи на аутсорсинг ИТ-инфраструктуры общие затраты на техническое обслуживание наших магазинов, офисов и складов в регионах уменьшились более чем на 20 процентов. Например, когда ломалась техника или возникала необходимость поставки нового оборудования, нам зачастую приходилось искать подрядчика. В штате некоторых региональных представительств нашей компании есть собственные ИТ-специалисты, но во время их отпусков или болезни регион оставался без технической поддержки. При этом финансовые затраты на собственных ИТ-специалистов, как мы посчитали, в совокупности оказывались выше, чем использование услуг аутсорсера. Таким образом, передав ИТ на аутсорсинг, мы не только сократили расходы и оптимизировали бизнес-процессы, но и избежали увеличения собственного штата ИТ-специалистов при активной экспансии EССО в регионы».

В подготовке материала принимал участие Дмитрий Авдосьев

График 1

Российский ИТ-рынок продолжает устанавливать рекорды

График 2

В отличие от развитых стран на российском ИТ-рынке доминирует доля затрат на "железо"

Мобилизационные ресурсы

Алексей Грамматчиков

Предоставление сотрудникам возможности работать вне офиса на мобильных устройствах — один из «горячих» запросов на рынке ИТ. Отвечая на него, профессионалы создают платформы для разработки мобильных решений и развивают услуги по управлению мобильными устройствами

В современных компаниях все больше сотрудников, которые работают исключительно на выездах или на дому и которых нужно удаленно интегрировать в корпоративную информационную систему

Фото: Legion-Media

Все больше людей в мире начинают работать вне офиса. По данным международной исследовательской компании IDC, если в прошлом году насчитывалось более 1 млрд так называемых мобильных сотрудников, то через два года их будет уже более 1,5 млрд.

Аналитики пытаются классифицировать таких сотрудников, выявить основные их типы. По мнению IDC, это преимущественно офисные работники, которые время от времени покидают офис, а порой проводят за его пределами большую часть времени. Другой тип мобильных сотрудников, и их становится все больше, — это люди, которые вообще не показываются в офисе, работают только на выезде. Наконец, все больше людей теперь работает исключительно на дому (см. график).

В связи с этим понятно стремление работодателя оснастить сотрудников эффективными инструментами информационного взаимодействия, чтобы вдали от офиса они могли успешно участвовать в деятельности компании. Однако подключить мобильного сотрудника к корпоративной системе не так уж просто. Для того чтобы, скажем, страховой агент или менеджер по продажам могли через iPhone быстро и безопасно выкладывать отчеты о сделке с очередным клиентом, требуется применение особых технологических решений.

Кроссплатформенность приложений

IDC выделяет два сегмента рынка, в которых идет активная работа над корпоративной мобильностью.

Первый — платформы для разработки мобильных решений (MEAP — Mobile Enterprise Application Platform), на основе которых разрабатывают мобильные решения и поставщики программного обеспечения, и их партнеры.

Второй сегмент — управление мобильными устройствами MDM (Mobile Device Management), то есть решения, позволяющие обеспечить безопасность использования мобильных устройств в корпоративной среде.

«Отдельно по России у нас данных нет, но в мире оба эти сегмента растут выше рынка в целом — до 2015 года мы прогнозируем здесь среднегодовые темпы роста более 20 процентов», — отмечает Елена Семеновская , аналитик IDC Russia.

Компании, специализирующиеся на создании платформ для разработки мобильных решений, ставят перед собой задачу сделать использование мобильных устройств максимально удобным, эффективным и безопасным. «Заказчики мобильных решений сейчас нацеливают мобильные устройства на работу с корпоративными системами электронной почты, на доступ к корпоративным файловым и интранет-ресурсам, на мобильную бизнес-аналитику и интерактивную отчетность», — рассказывает Сергей Орлик , директор центра корпоративной мобильности компании «АйТи».

Самый распространенный и востребованный сервис для любого мобильного сотрудника — почта. Более сложный запрос — получение удаленного доступа и возможность работать с различными корпоративными документами. Для этого на мобильном устройстве должны быть установлены соответствующие текстовые редакторы (для работы с текстами или таблицами), а также графические программы (например, для создания презентаций). Кстати, в последнее время подобные программы все активнее предлагаются и в виде интернет-сервисов, которые, например, позволяют осуществлять совместную правку документов (Google Docs).

Иногда заказчикам требуются и специальные программы: так, в одной из российских энергетических компаний на мобильные устройства сотрудников, осматривающих вышки линий электропередачи, установили особый софт, с помощью которого обходчик может прямо на месте сфотографировать повреждения, составить отчет и тут же отправить его в корпоративную базу данных.

Ну а топ-менеджерам нередко нужны особые программные решения, например приложения для бизнес-аналитики или электронного документооборота, чтобы, находясь вне офиса, они могли посмотреть последние показатели развития компании или отследить выполнение важного поручения.

Участники рынка говорят, что главная на данный момент технологическая сложность в реализации подобных заказов — обеспечение взаимодействия и совместимости программного обеспечения, которое используется в компании, с тем, что установлено на мобильных устройствах сотрудников. Речь идет о так называемой кроссплатформенности приложений.

«Раньше, в эру использования ПК, основной платформой была ОС Windows, — объясняет Денис Гундорин , руководитель направления инфраструктурных решений компании Softline. — Сейчас таких систем целый ряд, и пользователи постоянно переходят с одной на другую или используют сразу несколько. Этот процесс называется миграцией. И его контроль является важной задачей».

Защитить корпоративный ресурс

Разнообразие — большая головная боль при управлении мобильными устройствами. Раньше все было куда проще: основным таким устройством был ноутбук. В крупных компаниях сотрудникам выдавали корпоративные ноутбуки с предустановленным программным обеспечением, необходимым для удаленной работы. Сейчас люди хотят использовать собственные устройства, например планшеты или смартфоны.

Ситуация, когда сотруднику позволяют использовать для служебных целей собственное мобильное устройство, в мире получила название Bring Your Own Device (BYOD; см. «На работу со своим планшетом» , в «Эксперте» № 46 за 2012 г.). Главная проблема здесь — правильно установить программное обеспечение на устройстве сотрудника и обеспечить безопасность.

«Концепция Bring Your Own Device — тренд последнего года — сегодня стала общемировой проблемой, — отмечает Денис Гундорин. — Защита корпоративных ресурсов контролируется службой безопасности компании, и, по сути, проблема защищенности доступа в этом случае решена. Но как быть, если лицо, отвечающее за решение значимых бизнес-задач, работает удаленно через планшет или смартфон? И при этом использует незащищенный выход в интернет, загружает на то же самое устройство приложения? Как правило, о последствиях сотрудники не задумываются. А компания может понести значительные потери от утечки информации через мобильные устройства своих служащих, поскольку в обеспечении безопасности смартфонов и планшетов существует значительная брешь».

Разработчики программного обеспечения и интеграторы уже предлагают много решений для того, чтобы избежать утечек важной корпоративной информации через сотрудника, работающего на своем устройстве. Это, например, возможность дистанционной блокировки мобильного устройства, идентификация его местоположения и стирание записанной на нем информации в случае утери или кражи. Еще один важный инструмент — распространение политики корпоративной безопасности на конкретное мобильное устройство и управление используемыми на нем приложениями.

Работая над преодолением этих проблем, компании — интеграторы мобильных решений в корпоративной среде начинают с самого простого: они настаивают на том, что доступ ко всем мобильным устройствам должен осуществляться только с использованием пароля. Предлагается и система мониторинга, которая регулярно проверяет, установлена и обновляется ли на конкретном планшете или смартфоне антивирусная программа.

А вот еще интересный вариант: в обычном режиме пользователь мобильного устройства получает полную свободу действий. Однако когда он подключается к корпоративной сети, на него накладываются ограничения: например, он не может заходить на опасные сайты в интернете (скажем, на сайты компьютерных игр), где есть потенциальная угроза кибератаки.

В целом, чтобы избежать опасных информационных утечек, а также оптимизировать использование мобильных устройств сотрудниками, специалисты рекомендуют разрабатывать стратегию применения мобильной техники в работе компании. Нужно сесть и подумать: готовы ли в компании разрешать сотрудникам использовать в работе мобильные устройства, есть ли в этом необходимость? Далее следует разработать концепцию использования мобильных устройств — какие функции на них планируется возложить, кто из сотрудников будет эти функции выполнять. Создание и реализация продуманной стратегии позволит не только повысить безопасность, но и даст возможность существенно сократить расходы на внедрение ИТ-решений, поддерживающих процесс «мобилизации».

При правильном внедрении идея «мобильного офиса» может оказаться очень плодотворной. Например, один такой крупный проект реализовала компания Depo Computers. Рассказывает вице-президент компании Виктор Урусов :

— В нашем проекте для издательского дома «Экономическая газета» заказчик хотел повысить эффективность бизнес-процессов в редакции основного журнала, так как более 50 журналистов и редакторов большую часть времени проводили вне офиса. Для этого необходимо было предоставить им полноценные возможности удаленной работы, чтобы они не тратили время на поездки в офис. Эту задачу мы выполнили. Помимо повышения эффективности редакционных и административных процессов заказчик получил и другие преимущества. У руководства теперь есть возможность сдавать освободившиеся рабочие площади в аренду, получая дополнительный источник дохода. Постепенное внедрение сценариев использования личных мобильных устройств сотрудников привело к тому, что значительная часть обращений к системе уже происходит со смартфонов и планшетов, и это ускоряет бизнес-процессы, но не снижает уровня безопасности корпоративных данных. Заказчик планирует внедрить концепцию «мобильного офиса» и в других редакциях и подразделениях издательского дома.

График

Мобильных сотрудников начали классифицировать по типам

Высадка на Филиппины

Алексей Грамматчиков

Российская компания Naumen заключила первую сделку на Филиппинах и в ближайшее время рассчитывает откусить 15% этого самого крупного в мире рынка ПО для колл-центров

Российское ПО для колл-центров может потеснить других игроков рынка на Филиппинах

Фото: Legion-Media

Российская компания Naumen заключила первый контракт на поставку программного обеспечения для колл-центра на Филиппинах. Объявлено, что с помощью российского ПО будет автоматизировано 100 рабочих мест компании Magellan Solutions — филиппинского аутсорсингового контактного центра, который имеет в общей сложности 600 мест операторов и обслуживает клиентов из Великобритании, Новой Зеландии и Австралии.

Сейчас Филиппины — наиболее быстро развивающийся мировой рынок колл-центров. В прошлом году они обогнали традиционного лидера в этой области — Индию. Это тенденция последних лет — крупные мировые компании (банки, страховые фирмы, интернет-магазины и проч.) предпочитают открывать колл-центры не в Индии, а именно на Филиппинах.

Участники рынка говорят, что с Индией плохую шутку сыграл не всегда покладистый национальный характер — индусы по природе своей вспыльчивы и нетерпеливы. И у них не всегда получается подробно объяснить какой-нибудь пожилой даме из Великобритании, как ей, скажем, оформить покупку постельного белья в интернет-магазине.

Жители же Филиппин более терпеливы, к тому же люди там в целом гораздо лучше знают английский.

Поучаствовать в росте рынка колл-центров в этой стране стремится и основанная выходцами из Екатеринбурга российская компания Naumen, которая сейчас успешно создает ИТ-решения для различных сфер бизнеса.

В Naumen ежегодный объем филиппинского рынка аутсорсинговых колл-центров оценивают в 13 млрд долларов. Из них 90 млн — объем рынка ПО для колл-центров. По словам Кирилла Варламова , генерального директора компании, в ближайшее время Naumen вполне под силу занять около 15% рынка программного обеспечения для колл-центров в этой стране.

Для вывода на рынок Филиппин компания Naumen создала отдельный бренд под названием Noda. Его создатели рассчитывают на успех российского софта, обладающего рядом ключевых конкурентных преимуществ. В частности, российские программисты создали более эффективную, чем у конкурентов, подсистему оценки качества (quality-management), которая дает возможность более точно измерять и контролировать работу операторов.

Российская компания также применила интересное решение для создания так называемых интегрированных рабочих мест операторов, когда работник колл-центра может видеть в одном окне на мониторе всю необходимую для ведения диалога информацию и благодаря этому быстрее взаимодействует с клиентом. Работает все по такому сценарию: в колл-центр поступает звонок, допустим, от техподдержки вещателя спутникового телевидения. И на мониторе у оператора тут же появляются подсказки: как правильно настроить антенну, как оплатить счет за подключение и так далее.

Отдельная гордость Naumen — возможность смешивания входящих и исходящих потоков вызовов, что существенно оптимизирует работу операторов, которые могут не только обслуживать входящие вызовы, но и обзванивать клиентов, информируя их, например, о новых сервисах. Головная боль всех колл-центров — как правильно спрогнозировать число операторов, задействованных в определенный момент времени. Чтобы, допустим, в пик звонков в вечернее время или накануне важного футбольного матча хватило сотрудников, способных ответить на вопросы о том же спутниковом телевидении.

Однако иногда ситуация складывается непредсказуемо: число входящих звонков вдруг может возрасти, и возникнет угроза, что часть обращений останется без ответа. Российская ИТ-система способна гибко реагировать на повышение нагрузки, в пиковые моменты она может перераспределить входящие звонки на операторов, занимающихся исходящим обзвоном, тут же выводя им на монитор возможные сценарии разговора. (Исходящий обзвон может подождать, гораздо важнее ответить клиенту.)

По словам представителей Naumen, сейчас компания набирает филиппинских инженеров, которые будут заниматься техподдержкой клиентов и партнеров. Одновременно прорабатывается несколько других сделок, и в течение этого года Naumen рассчитывает реализовать еще ряд проектов.

Мегарегулирование риск-менеджмента

Александр Гущин

Создание мегарегулятора приведет к появлению полноценных систем риск-менеджмента в финансовых компаниях

Создание мегарегулятора приведет к появлению полноценных систем риск-менеджмента

Фото: picvario.com

К концу 2012 года был определен формат слияния двух ключевых для финансового рынка структур — Банка России и Федеральной службы по финансовым рынкам. Оно произойдет на базе ЦБ. Создание объединенного регулятора, скорее всего, будет означать, что регулирование небанковской сферы станет более жестким. Некоторые участники рынка уже пессимистично высказываются по этому поводу: «Мегарегулятор — мегапроблемы». Вместе с тем более жесткое регулирование позволит выработать универсальный подход к оценке и контролю рисков на всем финансовом рынке. Сегодня уровень развития риск-менеджмента в разных секторах рынка существенно различается, а единых правил игры нет вообще. Наиболее развит риск-менеджмент в банковской отрасли (см. график 1).

Через нормативную базу ЦБ уже регулирует все основные риски банков, в том числе определяет организационную структуру риск-менеджмента. Так, положения 254-П и 387-П определяют, соответственно, контроль кредитных и рыночных рисков. Помимо этого регулятор выпустил ряд писем, описывающих порядок управления другими важными для банков рисками. Важную роль для банковского риск-менеджмента играет указание ЦБ 2005-У. В его разделе «Качество управления» определены ключевые требования к системе риск-менеджмента банка, в том числе организационные. Несоответствие этим требованиям существенно сокращает возможности ломбардного кредитования для банка и полностью лишает его возможности получения беззалоговых кредитов в ЦБ.

В результате в этом сегменте финансового рынка очень распространены различные практики управления рисками. Формально требованиям ЦБ в области риск-менеджмента соответствуют все банки. Однако управление рисками, существующее только на бумаге, не является системным. Так, по оценкам «Эксперт РА», доля банков, имеющих ключевые признаки системного риск-менеджмента, по состоянию на конец 2012 года составляла 75%. Кроме того, банковский рынок в силу своих размеров имеет возможность тратить необходимые средства на поддержание таких систем управления рисками. Различия задач, которые ставят перед собой компании, развивая риск-менеджмент, подтверждают разный уровень банковского риск-менеджмента и управление рисками в других финансовых компаниях. Так, банки в ближайшее время готовятся к переходу на стандарты «Базель II». А для других сегментов финансового рынка главная задача — создание риск-подразделений и разработка регламентирующей документации.

Лизинговый рынок развивался параллельно с банковским, поэтому и распространенность системного риск-менеджмента среди лизинговых компаний аналогична банковской. По оценкам «Эксперт РА», к концу 2012 года доля лизинговых компаний с системным риск-менеджментом составила около 70%. Столь высокий показатель обусловлен тем, что большое количество лизинговых компаний входят в банковские группы, а значит, практика управления рисками в банках распространяется и на их лизинговые «дочки».

Наиболее динамично риск-менеджмент развивается на пенсионном рынке. С 2010-го по 2012 год доля пенсионных фондов, в которых внедряется системный риск-менеджмент, увеличилась с 10 до 30%. Ключевую роль здесь сыграло создание отраслевого стандарта управления рисками. Он был разработан Национальной ассоциацией пенсионных фондов совместно с «Эксперт РА» и принят в 2012 году, однако соответствие стандарту добровольное. В стандарте определены основные принципы организации риск-менеджмента в пенсионных фондах, описаны основные практики управления операционными, рыночными, кредитными рисками, а также рисками ликвидности.

Распространенность контроля за рисками в страховых компаниях немного отстает от пенсионного рынка. По оценкам «Эксперт РА», доля страховых компаний с системным риск-менеджментом составляет 25%. Развитие риск-менеджмента на страховом рынке ограничивается отсутствием отраслевых стандартов управления рисками. «Дочки» иностранных страховых компаний и российских финансово-промышленных групп нередко передают функции риск-менеджмента на аутсорсинг в материнские компании. Именно эта группа страховых компаний имеет наиболее развитые системы риск-менеджмента. Управление рисками в большинстве средних и небольших страховых компаний осуществляется на уровне генерального директора либо правления. При этом инвестиционные решения зачастую принимаются исходя из соображений собственников без какой-либо оценки рисков.

Мегарегулятор: стимул, но не панацея

Для того чтобы весь финансовый рынок стал однородным с точки зрения распространенности управления рисками, необходим общий формат регулирования риск-менеджмента. Это станет одной из главных задач мегарегулятора, который с высокой вероятностью будет применять общие принципы регулирования и надзора за банковским рынком для всех остальных финансовых институтов. «Центральный банк — это мощная организация, в которой работает более 65 тысяч сотрудников, есть жесткие правила, построена хорошая эффективная бюрократия в хорошем смысле этого слова», — уверен руководитель бизнеса доверительного управления группы Газпромбанка Анатолий Милюков .

Опрошенные «Эксперт РА» финансовые компании обеспокоены неопределенностью, связанной с возможным изменением формата регулирования. Они точно не знают, как и в какие сроки будут меняться требования к их финансовым показателям, уровню раскрытия информации, организационным структурам и риск-менеджменту. Предположительно первый год деятельности мегарегулятора уйдет на интеграцию ведомств и разработку стратегии развития, лишь потом начнут появляться новые нормативные документы. «Для компаний, подотчетных ФСФР, 2013 год станет действительно неопределенным: контрольные функции будут постепенно переходить к новому регулятору, но пока неясно, как именно — в форме присоединения старого регулятора к новому в качестве отдельного департамента или как-то иначе», — полагает член совета директоров банка «Траст» Григорий Варцибасов .

Переживания компаний обоснованны. Надзор ЦБ за банками был значительно строже требований ФСФР к подотчетным компаниям. Это касается как объема раскрываемой информации, так и количества форм отчетности и частоты их подготовки. Причем в области управления рисками эта разница может быть особенно заметна: до настоящего времени ФСФР не требовала от профучастников практически никакого подтверждения работоспособности системы управления рисками. «Важно, чтобы после создания мегарегулятора требования ЦБ к риск-менеджменту в банках не распространялись механически на другие рынки, в том числе на УК. У нас другой бизнес», — предостерегает Анатолий Милюков из Газпромбанка. «При общем регуляторе будут и единые требования, по крайней мере в части раскрытия информации. Стопроцентная унификация норм, на мой взгляд, избыточна, поскольку компании занимаются разными видами деятельности и с разными рисками», — считает Григорий Варцибасов из банка «Траст».

В настоящее время нормативная база ЦБ определяет порядок управления ключевыми рисками банков и организационную структуру риск-менеджмента. В связи с этим можно ожидать, что уже через несколько лет такие документы появятся и для остальных участников финансового рынка — и станут обязательными. В результате многие компании, которых даже кризис 2008 года не заставил создать риск-подразделение, будут обязаны сделать это. «Что касается каких-то специальных требований по документам, то ввести можно какие угодно нормативы. Вопрос в том, будут ли они соблюдаться. Основная проблема в том, что можно создать огромное количество регламентов, но выполняться они не будут. Поэтому это одно из направлений, в которых нужно работать в первую очередь», — говорит генеральный директор УК «Ингосстрах-Инвестиции» Фарид Юнусов .

Соблюдение требований регулятора к риск-менеджменту, конечно, не позволит сразу создать эффективно работающий механизм. Поиск обходных путей приводит к тому, что «рисковики» в компании становятся бесправными. В результате возникают «серые» и «черные» зоны риск-менеджмента. В «серые» попадают сделки, получившие негативное заключение риск-подразделения, но тем не менее реализованные по инициативе высшего руководства или акционера. «Черные» зоны — это крайний случай, когда решения принимаются вообще без оценки последствий. Популярные примеры — финансирование связанных сторон и «друзей» акционеров за счет средств инвесторов — есть на всех сегментах российского финансового рынка, включая продвинутый банковский сектор. «Известно, что в банках “серых зон” меньше, просто истории с кредитными организациями звучат громче из-за их высокой социальной значимости. В целом риск-менеджмент в банках жестко зарегулирован, в том числе и акционерами, у которых для принятия решений установлены свои лимиты», — уверен Григорий Варцибасов. Еще один пример «серых» зон — игнорирование юридических и рыночных рисков управляющими компаниями при включении минимальной гарантированной доходности в договоры с НПФ, когда для привлечения клиентов УК берется гарантировать необходимую фонду доходность, не создавая под это никаких резервов. «Главные риски для УК сегодня связаны с гарантированием доходности в договорах с НПФ», — предупреждает Фарид Юнусов из УК «Ингосстрах-Инвестиции». В результате во время кризиса несколько УК прекратили свое существование после судебных исков от НПФ об исполнении обязательств по гарантированной доходности. «До кризиса 2008 года считалось, что в индустрии доверительного управления рисков как таковых не бывает», — подтверждает Анатолий Милюков из Газпромбанка. Минимальная гарантированная доходность, которую УК воспринимали как маркетинговый ход, несет в себе существенный финансовый риск, и его системы риск-менеджмента УК пропустили.

Прозрачность против серости

Появление нормативных требований к системам управления рисками — обязательный элемент развития риск-менеджмента на финансовом рынке. Следование нормативным требованиям — это соответствие букве закона. Дополнить нормативные требования может процесс создания отраслевых стандартов управления рисками. Соответствие отраслевым стандартам будет следованием духу закона. При этом развитие отраслевой стандартизации может помочь, во-первых, подготовиться к появлению требований мегарегулятора, а во-вторых — преодолеть бесправие рисковиков и существенно сузить «серые» и «черные» зоны риск-менеджмента.

На конференции «Управление рисками» «Эксперт РА» опросило топ-менеджеров и профессионалов в области управления рисками из банков, УК, СК и НПФ о том, на каких рынках и в каком формате необходимо внедрять отраслевые стандарты риск-менеджмента. 47% опрошенных подтвердили необходимость создания отраслевых стандартов во всех сегментах финансового рынка. Такой сценарий и был выбран. Как уже упоминалось выше, на пенсионном рынке в прошлом году был утвержден отраслевой стандарт для НПФ, подготовленный Национальной ассоциацией пенсионных фондов совместно с «Эксперт РА». Пока он носит рекомендательный характер, но для многих фондов служит полезным ориентиром при создании собственных риск-подразделений и проведении аудита риск-менеджмента в партнерских управляющих компаниях. Распространение единых подходов к управлению рисками на пенсионном рынке также поможет отрасли в переговорах с регулятором по вопросам нормативных требований к риск-менеджменту фондов.

Созданием собственного стандарта управления рисками стали заниматься и лизинговые компании. Его разработку осуществляет Объединенная лизинговая ассоциация совместно с «Эксперт РА». Лизинговый рынок не попадет в сферу ответственности мегарегулятора, главным стимулом для создания такого документа стало желание обобщить все имеющиеся на рынке практики и на их основе наметить ориентир для всех лизинговых компаний. Стандарт управления рисками будет включать в себя требования к организации системы риск-менеджмента, наличие регламентирующих документов, полномочия сотрудников подразделений риск-менеджмента и т. д.

Стандартизация риск-менеджмента позволяет многим компаниям заложить организационную основу для качественного управления рисками. Чтобы стандарт продуктивно работал, результаты его применения должны подвергаться регулярной внешней проверке, наподобие аудита. Публичность стандарта позволит всем заинтересованным сторонам быть в одной системе координат и усложнит маскировку «серых» зон. А регулярная проверка повысит вероятность выявления «бесправных» риск-менеджеров и обнародования соответствующей информации. «В первую очередь хотелось бы верить, что поколение риск-менеджеров, которое появилось после кризиса, будет “подрастать”, и, вполне возможно, за счет этого произойдет какой-то перелом», — надеется Фарид Юнусов.

Количество компаний - участников финансового рынка было ограничено активными участниками:

700 банков;

150 страховых компаний;

100 управляющих компаний;

100 негосударственных пенсионных фондов;

100 лизинговых компаний.

Совокупные активы компаний составляют более 90% объема каждого рынка в денежном выражении.

Мы исключили компании и банки:

- не ведущие деятельность, "компании-лицензии";

- те, чей масштаб бизнеса не позволяет выделить финансовые и организационные ресурсы на риск-менеджмент;

- "схемные" компании.

График 1

Банковский риск-менеджмент - самый массовый, пенсионный - самый динамичный

График 2

Тенденции риск-менеджмента задаются на банковском рынке

График 3

Российский финансовый рынок ждет ужесточения регулирования

График 4

Финансовый рынок нуждается в отраслевой стандартизации риск-менеджмента

Учебник российской истории

Максим Соколов

Максим Соколов

Заявление В. В. Путина о том, что надобно разработать единый учебник отечественной истории, который «будет написан хорошим русским языком и будет лишен внутренних противоречий и двойных толкований», вызвало предсказуемую реакцию. В. В. Путин замахнулся на святое — на многообразие учебников — и к тому же пожелал, чтобы новый учебник был написан «в рамках логики непрерывной российской истории, взаимосвязи всех ее этапов, уважения ко всем страницам нашего прошлого».

С иной точки зрения, президент РФ не сказал ничего особенно ужасного. История непрерывна по определению, потому что складывается из миллионов людских судеб, а люди живут — хорошо ли, плохо ли — при разных политических и экономических системах, сменяющих одна другую, и какой-то инвариант, какая-то преемственность всегда есть. Опять-таки, писать учебник исходя из неуважения к прошлому — занятие, скорее, для непочтительного сына Хама. Уважение (не равное безусловной апологетике) к истории Отечества и в славных, и в горьких, и в позорных ее страницах — это вообще conditio sine qua non исторического труда. Жанр «Оставь надежду, всяк сюда входящий» (вар.: «Сраная Рашка катится и всегда катилась в сраное говно») может быть модным в известных кругах, но для учебников, а наипаче для учебников школьных, пропедевтических, он вряд ли пригоден. Он плохо сообразуется с целью гражданственного воспитания, являющегося важной задачей народной школы, и поэтому практически нет таких народов и государств, где неуважение к истории Отечества преподается в общеобразовательной школе. Для того есть другие институции.

Но главное возражение против президентской инициативы носит общий характер, выходящий за рамки отечественной истории и истории вообще. Оно сводится к тому, что единый учебник недопустим в принципе, как противоречащий основополагающим ценностям плюрализма. По любому предмету — хоть по истории, хоть по химии, хоть по геометрии. И для всех учебных заведений — хоть букварь, хоть университетское пособие. Недопустим, ибо единый учебник = единственно верное учение, а мы с вами знаем, что это такое и к чему ведет (особенно когда единственно верное учение не нами придумано и не нами контролируется).

Это догма (единственно верное учение), не допускающая вопросов. Потому что тогда пришлось бы отвечать, какие есть претензии к единому букварю или единому учебнику геометрии А. П. Киселева. Поскольку ответа нет, то с непререкаемой догмой удобнее.

Между тем школьный учебник, дающий базовые знания детям, вообще не знающим предмета, вполне допускает единообразие. Все рассуждения о творчестве, плюрализме борьбе идей etc. вполне уместны тогда, когда субъект творчества обладает некоторым количеством базовых знаний. Если ребенок отличает Ивана III от Ивана IV, Петра I от Петра III и Ильича I от Ильича II — пускай творит и производит борьбу идей. Если он даже этого не знает — пускай сперва разучивает телефонный справочник: крещение Руси — 988, нашествие Батыя — 1237, Куликовская битва — 1380, отмена крепостного права — 1861, Февральская революция — 1917. Если сразу приступать к творчеству, минуя приобретение минимальных знаний, результат будет неважный. Вроде как с доктором политических наук из St. Antony College, Oxford тов. Пастуховым, на днях перепутавшим Бейлиса с Дрейфусом.

Это принципиальное отличие пропедевтического курса от курса углубленного упорно игнорируется сторонниками плюрализма учебников, полагающими, что творчество и борьба концепций возможно не только после приобретения некоторой критической массы положительных знаний, но и на пустом месте. Простая подмена разных этапов образовательного процесса: что седьмой класс средней школы, что старшие курсы университета, все едино — сразу дает доводы в пользу всеобщего плюрализма.

Попутно наблюдается еще одна логическая дыра. Пусть плюрализм свят и пусть расцветают сто учебников (опять же авторы и издательства не в накладе), но в одном отдельно взятом классе дети все равно учатся по какому-то одному учебнику, и в итоге получается не плюрализм, а все равно догматизм. А уж догматизм отдельного народного учителя или всеобщий догматизм В. В. Путина — кто кого передогматит, еще большой вопрос.

Но важнее методологических вопросов может быть вопрос чисто практический. Как сделать единый учебник пристойного уровня и так ли это трудно? — ведь критики предполагают как само собой разумеющееся, что написать «Краткий курс v. 2.0» действительно можно, но ничего более потребного заведомо не получится. Этот тезис тоже не доказывается, между тем такой практический взгляд не дает оснований для черного пессимизма. Если взять период до 1917 г. (вообще говоря, немаленький и немаловажный), то даже советские школьные учебники, если удалить из них идеологические вставки (их немного, и чужеродность их в тексте очевидна), представляют почти готовое будущее учебное пособие. А ведь есть еще и досоветские. Задача облегчается еще и тем, что плюрализм можно, конечно, устроить по любому поводу (в Италии, например, есть группа плюралистов, отстаивающая светлый образ императора Нерона), но в общем-то, когда речь идет о давнем прошлом, это скорее удел «Новой газеты» и аналогичных совсем уже маргинальных структур. Обыкновенно в делах столетней и более давности люди вполне догматичны и не имеют ничего против того, чтобы и детей так учили.

Главные разногласия начинаются с 1917 г. — не случайно наши плюралисты говорят практически только об освещении деятельности т. Сталина, как если бы до него истории вообще не было. Но, сдается, и эта проблема не является неразрешимой. Сделано в развитии страны очень много, цена чудовищная, преступлений хоть отбавляй, геройства тоже, вообще век крайностей, и жестокости, и величия, и низости людской, а мы — непосредственные потомки и наследники. Вот загадка моя, хитрый Эдип, разреши. Кажется, и догматики спорить не будут, и плюралистам великое раздолье.

Только бы написать учебник человеческим языком — но это уж общая для всех проблема.

Content

Эксперт Эксперт Журнал Эксперт № 8 (2013)

Кто заземлит идеологемы

ТЭК заискрил

О мандатах и диссертациях

Для тех, кто перерос бизнес-инкубатор

В гостях у Шрека

ГЛОНАСС шагнула на запад

Рабство по-европейски

Дуэль в законе

За ручку за деньгами

Кто стрелял из космоса

У рака не остается выхода

Миграционная ловушка

Кровавая экономия

Зимняя гроза

Исход

Маленькие трагедии большой оперы

Hi-End

Не поддержание, а развитие бизнеса

Мобилизационные ресурсы

Высадка на Филиппины

Мегарегулирование риск-менеджмента

Учебник российской истории