Вики Дрейлинг

Ее женская власть

Глава 1

Строго запрещается соблазнять девственницу, особенно если она сестра твоего друга.

Из «Правил поведения соблазнителя»

Ричмонд, Англия, 1817 год

Он, как обычно, опоздал.

Марк Дарсетт, граф Хоукфилд, вертя в руках цилиндр, медленно шел в сторону дома матери. Холодный ветер трепал его волосы и обжигал лицо. Эшдаун-Хаус, стоящий на берегу Темзы, с его островерхими башенками выглядел в наступающих сумерках весьма солидно.

Обычно для Хоука эти обязательные еженедельные визиты были сущей мукой. После того как его старинный друг женился прошлым летом, мать и сестры требовали, чтобы он побыстрее нашел невесту. Однако Хоук уже привык к тому, что они не скрывали разочарования его поведением, но он привык к своей роли повесы и шалопая и не обращал на это внимания.

Сегодня, однако, он радовался, предвкушая встречу с теперь уже женатым другом, Тристаном Гейтвиком, герцогом Шелбурном. Войдя вслед за дворецким Джонсом в дом, он снял перчатки и пальто.

— Шелбурн с сестрой уже здесь?

— Герцог и леди Джулиана приехали два часа назад, — ответил Джонс.

— Отлично! — Хоук не мог дождаться, когда расскажет приятелю о своей последней проделке. Накануне вечером он встретил танцовщиц Нэнси и Нелл, которые сделали ему непристойное предложение. Не показывая своего восторга, Хоук сказал, что подумает, но сразу решил, что примет его: две по цене одной.

Аккуратный Джонс с неодобрением посмотрел на волосы Хоука:

— Простите, милорд, вы не хотите привести в порядок прическу?

— Вы что-то сказали? — Хоук притворился рассеянным, внимательно разглядывая растрепанные локоны в зеркало, висевшее над столом в прихожей. — Прекрасно, — заметил он. — Растрепанные волосы — последний крик моды.

— Ну, раз вы так считаете, милорд…

— Наверняка все уже ждут меня, — Хоук отвернулся от зеркала, — в Золотой гостиной?

— Да, милорд. Ваша матушка уже несколько раз спрашивала о вас.

Хоук заглянул в большой холл и усмехнулся, увидев огромную статую возле лестницы:

— Моя мать стала проявлять интерес к обнаженной натуре? С каких это пор?

Обычно невозмутимый, Джонс издал какой-то приглушенный звук, но тут же кашлянул, прочищая горло.

— Статую Аполлона доставили вчера.

— Вместе с лирой и змеей, как я вижу.

— Ну что же, приглашаю его в нашу семью. — Хоук, стуча ботинками по мраморному полу, направился к консольной лестнице. Мастерство архитектора создавало иллюзию, будто каменные ступени висят в воздухе. Прежде чем подняться, он остановился и еще раз посмотрел на крошечные гениталии Аполлона. — Бедный бастард.

Сверху послышались шаги. Хоук поднял глаза и увидел Тристана, спускавшегося по покрытой ковром лестнице.

— Соревнуешься в размерах? — пошутил он.

— Вот дьявол! — усмехнулся Хоук. — И это говорит женатый мужчина?

— Я увидел твою пролетку из окна. — Тристан вошел и хлопнул приятеля по плечу. — Выглядишь, будто только что из постели.

— Как герцогиня?

На мгновение лицо Тристана приняло озабоченное выражение.

— Доктор говорит, что все идет нормально. До родов осталось два месяца. — Он порывисто вздохнул. — Я хотел сына, но теперь молюсь лишь о том, чтобы все закончилось благополучно.

Хоук молча кивнул.

— Когда-нибудь придет твоя очередь, и уже я буду успокаивать тебя.

Этот день никогда не придет.

— Бросить холостяцкую жизнь? Никогда, — сказал Хоук.

— Я напомню тебе об этом, — улыбнулся Тристан, — на твоей свадьбе.

Хоук решил сменить тему.

— Твоя сестра в порядке? — Его мать собиралась в этом сезоне патронировать леди Джулиану, пока вдовствующая герцогиня остается в деревне со своей беременной невесткой.

— Джулиана с нетерпением ждет начало этого сезона. Но возникла проблема: полчаса назад пришло письмо из Бата, что у твоей бабушки снова приступ тахикардии.

Хоук замычал. Его бабушка давно славилась своими приступами тахикардии. Они возникали в самое неподходящее время, и она подробно описывала их каждому, кто по несчастью оказался рядом.

— Пока мы здесь говорим, твоя мать и сестры обсуждают, кому следует отправиться в Бат, — сказал Тристан.

— Не беспокойся, старина. Мы решим эту проблему. — Без сомнения, сестры уже готовы мчаться в Бат, как они это всегда делали, когда бабушка сообщала о своем любимом недуге. Обычно и мать отправлялась с ними, но она взяла обязательство покровительствовать Джулиане.

С лестничной площадки донесся раздраженный голос:

— Марк, что ты там канителишься? Мама же ждет.

Взглянув вверх, Хоук увидел свою старшую сестру Пейшенс, которая подзывала его пальцем, словно непослушного ребенка. Бедная Пейшенс никогда не соответствовала своему имени[1], о чем он знал с самого детства. Ему всегда нравилось злить ее, и сейчас он не мог отказать себе в этом удовольствии.

— Дорогая сестричка, я не ожидал, что ты так хочешь пообщаться со мной. Это согревает мое сердце.

— Бабушка заболела! — воскликнула она. — И мама очень волнуется!

— Пусть мама выпьет хересу, чтобы успокоить нервы.

Пейшенс поджала губы и, громко стуча каблуками, удалилась.

Когда Хоук снова обернулся к приятелю, то увидел, что тот хохочет.

— После обеда зайдем ненадолго в гостиную, а потом сбежим в клуб.

— Я вряд ли смогу. Мне на рассвете нужно уезжать, — ответил Тристан.

Разочарованный, Хоук пожал плечами. Ему следовало предвидеть, что старина Тристан при первой же возможности отправится к жене. Раз друг женился, их отношения никогда не будут такими, как прежде.

— Ну, тогда присоединимся к остальным.

— Давненько мы не виделись, — сказал Тристан, загадочно посмотрев на Хоука, когда они поднимались по лестнице.

— Давненько.

Последняя их встреча была на свадьбе Тристана, девять месяцев назад. Спустя некоторое время Хоук собирался навестить новобрачных. Но затем от Тристана пришло письмо, в котором он сообщал, что счастлив, поскольку собирается стать отцом.

Хоук едва мог идти — ему казалось, что ноги провалились в трясину.

Войдя в комнату, Хоук остановился. Краем глаза он заметил мужей своих сестер, стоявших у буфета и хмуро поглядывавших на него. Все его внимание было обращено на стройную леди, сидевшую на диване между его матерью и второй сестрой Хоуп. Она рассматривала альбом, который держала на коленях, и пламя свечей поблескивало на ее темных кудрях. Боже, неужели это очаровательное создание — Джулиана?

Словно почувствовав его взгляд, Джулиана подняла на него глаза. Он был ошеломлен произошедшим с ней превращением, хотя изменения в ее внешности не были столь уж велики. За прошедшие девять месяцев исчезла пухлость щек, обнаружив красивой формы скулы. Изменилось выражение лица. Если раньше на ее лице то и дело появлялась шаловливая усмешка, то теперь она смотрела на Хоука со спокойной улыбкой.

Хорошенькая маленькая девочка, которую он знал едва ли не всю жизнь, стала женщиной. Прекрасной женщиной, при взгляде на которую замирает сердце.

— Тристан, пожалуйста, садитесь. — Голос матери прозвучал для Хоука как гром. — Марк, не стой столбом. Подойди, поздоровайся с Джулианой.

Пейшенс и третья его сестра Хармони, сидя в креслах рядом с камином, обменялись лукавыми улыбками. Без сомнения, они участвовали в заговоре по заманиванию брата в брачный капкан. Видимо, они думали, что девушка вскружит ему голову, как и множеству юнцов, которые уже не один сезон добивались внимания Джулианы. Но Хоук лишь оказался немного застигнут врасплох преображением Джулианы.

Сумев удержать себя в руках, Хоук подошел к девушке, выставил вперед ногу и, наклонившись, несколько раз взмахнул рукой в нелепом поклоне, от которого отказались еще в шестнадцатом веке.

— Марк, что у тебя с волосами? — На лице матери появилась недовольная гримаса. — Ты выглядишь неприлично.

— Спасибо, мама, — ответил он, нагло улыбнувшись.

В этот момент его внимание привлек смешок Джулианы. Он уперся кулаком в бедро и нахмурился:

— Уверен, Джули, ты не одно сердце разобьешь за этот сезон.

— Возможно, кто-нибудь разбудит и мои чувства.

Лицо Елены Троянской отправило в поход тысячу кораблей, а слегка хриплый от природы голос Джулианы мог бы свалить с ног тысячу мужчин. Откуда, черт возьми, возникла эта мысль? Она стала необычайно красивой, а ведь он-то всегда считал ее маленьким сорванцом, который лазает по деревьям и носится по горкам.

— Марк, садись на мое место, — сказала Хоуп, поднявшись. — Ты обязательно должен посмотреть этюды Джулианы.

Он и не собирался упускать такую возможность. Много лет он дразнил Джулиану и подбивал ее на проказы. Сейчас, оказавшись рядом с ней, он улыбнулся и похлопал по рисунку:

— Где ты это сделала, бесенок?

— Нарисовала прошлым летом, — она держала в руках рисунок с изображением Стоунхенджа, — когда путешествовала с Эми и ее семьей.

— Стоунхендж вызывает у меня чувство ужаса, — сказала графиня.

Он с почтением наблюдал, как она перелистывает страницу.

— Это просто несколько больших камней.

— Проказник! — засмеялась Джулиана.

Хоук в ответ дернул завиток волос около ее уха. Когда она шлепнула его по руке, он рассмеялся. Она осталась все той же самой Джули, которую он знал прежде.

За дверями гостиной послышались тяжелые шаги. Все встали, когда в гостиную вошла леди Рутледж, их тетушка Хестер, сестра бабушки. Крупные седые локоны выбивались из-под зеленого тюрбана, украшенного длинными перьями. Она бросила взгляд на мать Хоука и нахмурилась:

— Луиза, что за отвратительную статую я сейчас видела? Если тебе нравятся обнаженные мужчины, найди себе такого, который может дышать.

Хоук с трудом сдержался, чтобы не расхохотаться.

— Хестер, прошу вас, думайте, что говорите. — Графиня покраснела и принялась обмахиваться веером.

— Эй! — Хестер подмигнула Хоуку. — Иди-ка поцелуй тетку, мерзавец. — А когда он послушался, ласково проворчала: — Единственный разумный человек во всей компании.

— Здравствуйте, леди Рутледж, — произнес Тристан с поклоном.

Хестер одобрительно посмотрела на него:

— Шелбурн, вы симпатичный дьявол. Я слышала, вы не теряли времени, сразу же наградив герцогиню ребенком.

Мать и младшие сестры Хоука застыли, разинув рты.

— Тетя Хестер, нельзя быть такой бестактной.

Хестер хмыкнула, не отводя понимающих глаз от Тристана:

— Я слышала, у вашей жены достаточно здравого смысла. Она благополучно родит вам ребенка, не сомневаюсь в этом.

Хоук ответил своей старой мудрой тетке благодарной улыбкой.

Он проводил Хестер к креслу и встал рядом. Ее могучий зад едва поместился между подлокотниками. Поправив перья на тюрбане, она вставила в глаз монокль и посмотрела на Джулиану.

— Тетя Хестер, вы помните леди Джулиану? — спросила Пейшенс. — Это сестра Шелбурна.

— Я знаю, кто она. Почему вы еще не замужем, милочка?

— Жду, когда мне встретится порядочный джентльмен, — покраснев, ответила Джулиана.

— Я слышала, вы отвергли дюжину предложений с того времени, как стали появляться в свете. Это правда? — продолжала Хестер.

— Я не считала.

— Значит, их было так много, — снова хмыкнула Хестер, — что вы не можете вспомнить?

— Мама, — вмешался Хоук, заметив смущение на лице Джулианы, — у нас проблемы? Бабушка опять объявила о своей болезни, не так ли?

Мать и сестры заявили, что бабушка действительно больна.

— Замолчи, Луиза, — прервала гомон тетя Хестер. — Ты хорошо знаешь, что моя сестра лишь ждет внимания к своей особе.

— Хестер, как вы можете так говорить? — возмутилась графиня.

— Потому что это вошло у нее в привычку, — усмехнулась Хестер. — Полагаю, ты с девочками снова собираешься лететь в Бат по ее дурацкой просьбе?

— Мы не можем рисковать, — сказала Пейшенс. — Если с бабушкой случится худшее, мы никогда себе этого не простим.

— Ей нужно вернуться в город, чтобы быть рядом с семьей. Я предлагала ей поселиться у меня, но она отказалась покинуть своих друзей в Бате, — пожаловалась Хестер.

— Она не хочет менять привычного образа жизни, — с улыбкой произнес Хоук. — Не все же такие авантюристки, как ты.

— Это правда, — самодовольно произнесла Хестер.

— Ты не напишешь Уильяму, чтобы он был в курсе? — с умоляющей улыбкой обратилась к Хоуку мать.

— Я не знаю, где он сейчас, — ответил Хоук. Его младший брат уже больше года путешествовал по Европе.

— Уильяму пора возвращаться домой, — сказал Монтегю, муж Пейшенс, отложив газету. — Ему надо делать карьеру, а не мотаться по континенту. Он должен нести ответственность за семью.

— Он вернется, когда ему надоест. — Хоук с презрением посмотрел на зятя. Он надеялся, что Уилл приедет в Лондон к началу сезона, но от брата уже более двух месяцев не было писем.

— Он вернется, как только вы оставите его без пенни, — сказал Монтегю, сложив газету.

Хоук не обратил внимания на слова самого нелюбимого зятя и повернулся к матери:

— А как быть с Джулианой? Ее брат надеется на тебя. Ты не могла бы остаться?

— О, я не смею просить об этом, — сказала Джулиана. — Я могу пожить у Эми или Джорджетты. Уверена, матери моих подруг согласятся.

— Матери ее подруг будут и так слишком заняты своими дочерьми, — вмешалась Хестер. — Я буду патроном Джулианы. Она станет гвоздем сезона.

Наступила тишина. Мать и сестры Хоука смотрели друг на друга с нескрываемым смятением. Они считали, что Хестер поступает опрометчиво, но Хоук знал, что тетя очень умна.

— Хестер, дорогая, — прочистив горло, произнесла графиня. — Вы очень добры, но вы, возможно, не представляете, как это утомительно — посещать все эти увеселения.

— Я никогда не устаю, Луиза, — ответила тетка. — Мне доставит удовольствие сопровождать девчушку. Она очень симпатична. Я за несколько недель найду ей жениха.

Джулиана замужем? Хоуку это казалось… невероятным. Хотя он знал, что женщины обычно выходят замуж молодыми, эта мысль не укладывалась у него в голове.

— Сколько тебе, девочка? — спросила Хестер, взглянув на Джулиану.

— Двадцать один, — ответила та.

— Подходящий возраст, но брак — дело серьезное.

— Я должен одобрить ее выбор, — вмешался Тристан.

Джулиана, недоумевая, округлила глаза, и Хоук, заметив это, ухмыльнулся. Он не завидовал тому смельчаку, который обратился бы к Тристану за разрешением жениться.

— Раз дело решено, — закончила разговор Хестер, — пошли обедать.

Когда дамы покинули столовую, Хоук достал портвейн. Его зятья обменялись многозначительными взглядами. Тристан молчал, но внимательно наблюдал за ними.

— Леди Джулиане нельзя жить у Хестер. — Монтегю положил свои маленькие кисти на стол, обращаясь к Хоуку. — Слишком свободные манеры и мысли вашей тетушки могут оказать на девушку плохое влияние.

— Пойдем в кабинет, — сказал Хоук, поймав взгляд Тристана.

Тот кивнул.

Оба поднялись. Когда Хоук собрался взять подсвечник с буфета, Монтегю с трудом выбрался из-за стола.

— Пейшенс останется и последит за Джулианой.

— Сестра твердо решила ехать в Бат, — сказал Хоук. — Она не будет чувствовать себя спокойно, пока не удостоверится, что с бабушкой все в порядке. — Меньше всего ему хотелось, чтобы Джулиана узнала о браке на примере семьи Пейшенс.

— Вы знаете, что ваша бабушка симулянтка, — продолжил Монтегю. — Если ваша мать и сестры откажутся от поездки, она перестанет капризничать.

Хоук понял, что Монтегю пытался уговорить жену остаться. Этот человек постоянно донимал Пейшенс расспросами, где она бывает, и разражался руганью, стоило ей всего лишь заговорить с другим мужчиной.

— У меня дело к Шелбурну. Пейте портвейн, джентльмены.

Он уже направился к выходу, но Монтегю заставил его остановиться.

— Черт возьми, Хоук! Кто-то должен взять ответственность за девушку.

Хоук обошел стол, приблизился к зятю и произнес:

— Это вас не касается. — И, понизив голос, добавил: — Помните, о чем я вас предупреждал.

Монтегю сверлил Хоука глазами, но сказать что-либо не решился. На Рождество он высказал ряд унизительных замечаний в адрес Пейшенс. Хоук отвел его в сторону и пообещал хорошую взбучку, если тот еще раз неуважительно отзовется о жене.

— Грязное животное! — прошипел Хоук, когда они с Тристаном выходили из комнаты.

— Монтегю недоволен тем, что ты имеешь политическое влияние, хорошее наследство и высокий рост. Он чувствует себя униженным и такими гнусными средствами пытается доказать, что он тоже мужчина.

Хоук желал Монтегю отправиться в ад. Тот, когда добивался руки Пейшенс, демонстрировал горячую любовь, но вскоре после свадьбы показал свое истинное лицо.

В кабинете пахло кожей. Хоук поставил подсвечник с горящими свечами на каминную полку и сел в кресло, стоявшее возле письменного стола. Камин не горел, и в помещении было прохладно. Хоук никогда не пользовался кабинетом. Уже несколько лет он снимал квартиру в Олбани. Семья этого не одобряла, но Хоук не мог больше выносить деспотизма отца.

— После смерти отца все осталось по-прежнему, — заметил Тристан.

Он умер скоропостижно от сердечного приступа восемь лет назад и тем самым лишил возможности установить мир между ними. Дурацкая мысль. Что бы он ни делал, отец все равно не изменил бы о нем мнения.

— Твой отец был хорошим человеком, — сказал Тристан. — Он дал мне бесценный совет.

— Он восхищался тобой.

Тристан смог самостоятельно восстановить состояние после того, как его беспутный отец умер, оставив кучу долгов.

— Завидую твоей свободе, — продолжал Тристан.

— В сравнении с тобой я чувствую себя бездельником. — Отец никогда не давал забыть об этом. Неожиданно на память ему пришли слова, сказанные отцом двенадцать лет назад: «Знаешь ли ты, сколько стоит удовлетворить честь Уэсткотта?»

Он тут же постарался выбросить это воспоминание из головы.

— Ну, старина, твоя сестра, наверное, предпочтет пожить у одной из своих подруг, но я не советую тебе позволять ей останавливаться у леди Джорджетты. До меня дошли слухи о том, что ее брат Рамзи обрюхатил служанку.

— Боже мой! Какой негодяй! — воскликнул Тристан.

— Если хочешь, отправь сестру к матери Эми Хардвик.

— Нет, твоя тетя права. Миссис Хардвик и со своей дочерью хватает хлопот, — хмуро произнес Тристан. — Я не могу навязывать ей Джулиану. — Тристан, возможно, чувствовал некоторую вину, поскольку прошлогодний сезон у них пропал из-за его ухаживания за будущей женой.

— У тетки своеобразные манеры, но она безопасна. Хестер будет рада сопровождать Джулиану.

— У меня к тебе просьба, — сказал Тристан, бросив взгляд на приятеля.

Странное предчувствие охватило Хоука. Он знал Тристана еще с тех пор, как учился ходить, поскольку их матери были близкими подругами. В Итоне они с Тристаном не расставались, чтобы старшие школьники, любившие поучить младших, не приставали к ним. Хоук отлично знал приятеля, но сейчас ему не приходило в голову, о чем тот хочет его попросить.

— Не смог бы ты побыть неофициальным опекуном моей сестры? — спросил Тристан.

— Я, опекуном? — рассмеялся Хоук. — Да ты шутишь.

— Как только охотники за приданым пронюхают, что я исчез с горизонта, они набросятся на нее, как стервятники. Я не успокоюсь, если не буду знать, что здесь останется человек, который ее защитит от распутников.

— Но… но я сам распутник, — пробормотал Хоук.

Конечно, Джулиана расцвела и стала очень красивой, но она сестра его друга. Даже среди повес считается бесчестьем ухаживать за сестрами друзей.

— Ты вместе со мной наблюдал, как она росла, — сказал Тристан. — И она для тебя почти сестра.

Хоук никогда так не думал. Для него она была просто Джули. Он постоянно провоцировал ее совершить что-нибудь, неподобающее девочке, и Джули никогда не подводила его.

— Старина, я, конечно, люблю ее, но не гожусь на роль чьего-либо опекуна.

— Но ты всегда заботился о ней, — возразил Тристан.

Внезапно он ощутил чувство вины. Его семья — и не без оснований — считала его безответственным гулякой. Он даже не знал, где находится его брат. А Тристан целиком доверял ему.

— Мне следовало бы остаться в городе и следить за Джулианой. — Тристан сжал пальцами переносицу. — Но я не могу оставить жену. И теперь я чувствую, что предаю одну из них.

Ах, черт! Прежде Тристан никогда не просил его об услуге. Он был для него братом. Он не может отказаться.

— Для тебя готов на все, старина.

— Спасибо, — поблагодарил Тристан. — Есть кое-что, что может тебе не понравиться.

— О! — поднял брови Хоук.

— В течение сезона ты не будешь волочиться за женщинами, — прищурившись, пояснил Тристан.

— Что? — рассмеялся Хоук.

— Ты слышал, что я сказал. Не будет балерин, актрис, куртизанок. Объясняйся с ними как хочешь, но ты не будешь иметь дел со шлюхами, пока опекаешь Джулиану.

— Я не собираюсь ухаживать за женщинами прямо у нее на глазах.

— Твои наложницы хорошо известны. — Тристан прижал большой палец к подлокотнику. — Подозреваю, что ты рад иметь дурную репутацию.

Хоук часто шутил по поводу своих бесчисленных дамочек. И все, включая его друга, верили этим байкам. Хотя он был истинным повесой, Хоук в действительности вряд ли совершил все те любовные подвиги, о которых рассказывали.

— На воздержание я не согласен.

— Ты даже не стараешься быть осторожным. Джулиана тебя обожает. И я не хочу, чтобы она лишилась иллюзий.

— Обещаю делать это незаметно, — проворчал Хоук.

— Ладно, — согласился Тристан.

Придется теперь забыть о menage a trios[2] с Нелл и Нэнси. Это его огорчило, поскольку он еще не развлекался сразу с двумя, но вряд ли ему бы удалось сохранить в тайне это грязное дело.

Тристан снова уперся пальцем в подлокотник.

— Пиши регулярно и сообщай, как поживает моя сестра.

— Обязательно, — пообещал Хоук. — Не волнуйся. Джулиана скоро привыкнет к экстравагантным манерам моей тетушки.

— Когда родится ребенок, привези ко мне сестру, — улыбнулся Тристан. — Тесса уже попросила Джулиану быть крестной матерью. Может быть, согласишься стать крестным отцом?

У Хоука встал ком в горле, но ему удалось выдавить смешок:

— Ты доверяешь такому распутнику, как я, своего ребенка?

— Я никому не доверяю больше, чем тебе, дружище.

Хоук отвел глаза, зная, что не выдержит взгляда приятеля.

Глава 2

Если сомневаетесь в его чувствах, посоветуйтесь с подругами.

Из «Женских секретов обольщения»

На следующий день в городском доме Хестер.

Никто не мог противостоять обаянию Хоука. Даже собаки.

Джулиана засмеялась, когда два пучеглазых спаниеля, бросив Хестер и кусочки пирога, которыми она их кормила, лая и виляя хвостами, бросились к Хоуку и стали вертеться возле его ног.

— Каро, Байрон, прекратите! — крикнула Хестер, хлопая в ладоши.

Собаки выли от радости и вскакивали на задние лапы.

— Осторожно, ботинки! — бросил он. Потом нагнулся и взъерошил их длинную шерсть. Оба спаниеля, пыхтя, сели на заднее место.

— Как вам удается так очаровывать их? — спросила Джулиана. — Я ревную. Меня они так сильно не любят.

— Зато я люблю, — подмигнул Хоук, посмотрев ей в глаза.

Джулиана обрадовалась. После долгих девяти месяцев, что они не виделись, она боялась, что между ними может возникнуть неловкость. Вчера они находились в компании, и большую часть времени он провел, запершись с братом в кабинете. Сегодня же она чувствовала, что этих девяти месяцев словно и не было.

Хестер села на красный диван с подлокотниками в виде двух внушающих ужас позолоченных сфинксов.

— Ну, племянник, не поцелуешь ли свою тетку?

Улыбнувшись, Хоук направился к ней. Собаки, разумеется, последовали за ним. После того как Хоук поцеловал ее в щеку, Джулиана шлепнула его по руке веером.

— У тебя съехал набок галстук, а волосы растрепались.

Джулиана улыбнулась. Только Хоук мог одеваться так небрежно и при этом замечательно выглядеть.

— Ты ведь еще не видел мою гостиную, после того как я отделала ее в прошлом году, — сказала Хестер. — У меня появилась страсть к Древнему Египту.

Он подошел к стеклянному ящику. Потом заметил Джулиану, которая с озорным выражением выглядывала из-за его плеча.

— Тетя, это настоящая мумия?

— Подделка. Зато свитки на потолке подлинные.

Золотые статуи фараонов, пирамиды и урны заполняли крышки многочисленных черных столов. Многие предметы мебели стояли на массивных ножках, оканчивавшихся звериными лапами с когтями. К счастью, сегодня Хестер показала ей спальню, в которой экзотика полностью отсутствовала. Джулиана испытала облегчение. Боже, она бы не смогла сомкнуть глаз в окружении мумий.

— Садись! — велела Хестер Хоуку.

Собаки тоже вспрыгнули на диван рядом с Джулианой. Хоук посмотрел на собак и указал пальцем на пол:

— Слезайте.

Собаки послушно выполнили приказ и высунули языки.

— Ты покорил моих собачек, — сказала Хестер.

Он присел рядом с Джулианой и сгорбился, словно от страшного горя:

— Увы, боюсь, Байрон — первый кандидат на любовь Каро. Мое сердце разбито.

Джулиана округлила глаза, но на самом деле она соскучилась по его шуткам. Всю осень и зиму она не теряла надежды на то, что Хоук навестит их. Это впервые он отсутствовал так долго. Она боялась, что он выберет в жены какую-нибудь другую девушку. Вчера вечером Пейшенс шепнула ей, что надеется скоро назвать ее сестрой. Надежда возродилась, поскольку она знала, что в ее семье этот брак одобрят.

— Тристан уехал утром, как и планировал? — От неожиданности она вздрогнула при звуке его голоса.

— Ваши мать и сестры, — кивнув, сказала она, — отбыли в то же время. — Разумеется, брат не преминул упомянуть обо всех видах опасностей, которые ей угрожают, и несчастий, которые могут случиться, словно хотел до полусмерти ее напугать. Но когда на прощание он крепко обнял ее, она знала, что он наставлял ее только из-за беспокойства за сестру.

— Не нальешь ли чаю? — взглянув на девушку, попросила Хестер.

Она встала и подошла к подносу. Хоук с собаками двинулись за ней. Когда она отрезала большой ломоть пирога, он выхватил его и съел прежде, чем она успела положить его на тарелку.

— М-м-м! Вот это завтрак.

— Сейчас полдень, вы, дикарь.

— Для лентяя это нормальное время просыпаться. — Он подмигнул ей, облизывая палец с остатками пирога.

У нее перехватило дыхание. В голове возникла картина, как он берет ее лицо в ладони. Она представила себе, как его губы приближаются к ее губам. Многие поклонники пытались поцеловать ее, но она могла позволить это только Хоуку.

Мысли у нее путались, пока она наливала чай. Хотя у нее не было своего опыта, но она много раз видела, как брат целовал свою жену Тессу в губы. Джулиана представляла, насколько это сладко. Однажды, когда она неожиданно появилась в гостиной за книгой, то увидела, что Тесса сидит на коленях у мужа и они целуются, касаясь языками. Шокированная, она выскочила из комнаты.

Хоук взял чашку и выпил все до последней капли.

— Еще? — засмеялась она.

— Нет, спасибо.

Она налила чаю Хестер и протянула ей чашку. Хестер пытливо взглянула на нее. Джулиана напряглась, полагая, что, сама того не желая, могла вызвать недовольство тетушки Хоука.

— Джулиана, пойдем поговорим, — сказал Хоук.

В сопровождении спаниелей он подвел ее к дивану. Когда он вновь сел, собаки разместились у его ног, с надеждой глядя ему в лицо. Внимание Джулианы привлекли мускулистые бедра Хоука под брюками.

— Джули!

Джулиана покраснела. Неужели он заметил, как она разглядывала его? Хоук криво усмехнулся:

— Говорил ли Тристан, что он просил меня быть твоим неофициальным опекуном?

— Да. — После того как Тристан сообщил ей об этом, Джулиане пришлось напрячь все силы, чтобы он не увидел, как она взволнована. Однако она подозревала, что мать не согласится на это. Но брат уже принял окончательное решение. Тристан не догадывался о ее чувствах к Хоуку. А мать, конечно, догадалась. Перед тем как она покинула дом, мать поговорила с ней наедине и велела прекратить это детское увлечение. Иначе она обречена на страдания.

Джулиана хотела доказать матери, что она не права.

— Я обещал сопровождать тебя на балы и другие развлечения, — сказал Хоук. — Но тебе не стоит беспокоиться. Я не буду вмешиваться в твои дела с мальчиками, которые готовы пасть к твоим ногам.

Неужели Хоук думает, что она предпочтет какого-нибудь юнца? Она сделает все, чтобы он знал, что это не так.

— Меня не интересуют мальчишки, которые только глазеют и двух слов не могут связать.

— Они слишком благоговеют перед тобой и потому не опасны, — объяснил Хоук. — А вот от повес я буду держать тебя подальше.

— Я знаю, что вы защитите меня, — сказала Джулиана. Он всегда присматривал за ней, даже еще тогда, когда она была маленькой девчонкой.

Хестер бросила на нее предостерегающий взгляд. Джулиана прикусила язык, опасаясь, что тетка Хоука подумает о ней как о бесстыжей кокетке.

— Не забудь прислать мне список приглашений Джулианы, — обратился Хоук к тетке с ленивой улыбкой.

— Глупости! — заявила Хестер. — Тебе вовсе не обязательно стать тенью девушки.

Джулиана затаила дыхание. О нет, Хестер все испортит!

— Но обещание есть обещание. — Он опять дернул завиток волос за ухом. — Ты ведь не возражаешь, Джули?

Она покачала головой, и перед ее мысленным взором возникла еще одна картина: он лежит на боку рядом с ней под густыми кронами деревьев. Он тянет ее за завиток волос и говорит: «Я хочу тебя поцеловать».

Картина лопнула, как мыльный пузырь, при звуках его голоса:

— Ну, я покину вас, дамы. Пейте чай и сплетничайте.

— Разве вам уже пора уходить? — Джулиана поднялась вместе с ним.

— Боюсь, что да. До свидания. — Он вышел из комнаты. За ним с лаем бросились Байрон и Каро.

Джулиана вздохнула и опустилась на диван.

— Тебе никогда его не заполучить, если не научишься скрывать свои чувства.

Джулиана вздрогнула.

— Я… я не понимаю, о чем вы говорите.

— Прекрасно понимаешь. Твои чувства написаны у тебя на лице.

Джулиана поморщилась. Мама говорила ей то же самое, но девушка не могла с собой справиться. Она любила его.

— Тебе нужно изучить науку любви, — сказала Хестер после долгого молчания.

Джулиана с опаской посмотрела на Хестер, не понимая, что у той на уме.

— Вы слишком добры, но я не могу этим злоупотребить. — Она не была уверена, что эксцентричная Хестер даст ей дельный совет, и надеялась, что та забудет о своем предложении.

— Чепуха! Я буду рада дать тебе несколько советов.

Будучи гостьей, Джулиана не посмела отказаться, опасаясь обидеть хозяйку.

— Если хочешь подцепить моего племянника, — начала Хестер вставив монокль и глядя на собеседницу, — ты должна использовать маленькие женские хитрости. — Девушка не слышала о таких хитростях, но была не прочь научиться им. — Прежде всего, мы должны составить план соблазнения.

Джулиана замерла. Мама всегда настаивала, что дочь любой ценой должна охранять свою добродетель.

— Э-э… но ведь это… неприлично.

— Моя дорогая, я была замужем и похоронила пять мужей. И я точно говорю, что путь к сердцу мужчины лежит через место, расположенное несколько ниже.

Ее щеки как будто огнем опалило. Недаром леди Хоукфилд беспокоилась, оставляя ее на попечении Хестер.

— Не красней, девочка, — сказала Хестер. — И запомни: единственный способ приручить распутника — это убедить его, что в супружеской постели ты сделаешь его более счастливым, чем куртизанка.

— А как же любовь?

— Сначала страсть, потом женитьба, — продолжила Хестер.

Джулиана опустила ресницы, чтобы Хестер не заметила ее смятения. В сравнении с ее мечтами о романтических отношениях описание ухаживаний, как их изложила Хестер, звучало, мягко говоря, омерзительно.

Конечно, правильнее было бы желать признания в вечной любви. Она была сражена Хоуком в нежном возрасте восьми лет. Это было в тот год, когда умер отец. Летом Хоук приехал в их семейное загородное имение, и его поддразнивание помогло преодолеть печаль. Она обожала его, и позже, когда в семнадцать лет впервые появилась в свете, он танцевал с ней. Джулиана влюбилась и мечтала выйти за него замуж.

С того вечера Хоук никогда не танцевал с ней, но она решила, что он считает ее слишком молодой. Он ждал, когда она станет достаточно взрослой. Она была уверена в этом. И она не откажется от своей мечты.

— Ну-ну, не надо падать духом, — успокоила ее Хестер. — Главное — постоянно подогревать страсть мужчины, чтобы у него не было сил ей сопротивляться.

Во взгляде Джулианы появилась надежда.

— Прежде всего, научись призывно смотреть. Используй свои прекрасные голубые глаза.

Джулиана вздохнула, представив себе коленопреклоненного Хоука, который молит ее сделать его счастливейшим человеком на земле.

— Ну же, девочка. Ты выглядишь томящейся от любви. Притворись, будто ты хочешь заманить его в свой будуар.

— Но я этого никогда не сделаю. — Нет, совет Хестер ей не подходит.

— Конечно, — фыркнула Хестер, — тебе и не нужно так действовать. Ты всего лишь должна показать взглядом, что желаешь его.

Джулиана сцепила руки. Мама упадет в обморок, если узнает, что Хестер советовала ее дочери вести себя как проститутка.

— Ты страдаешь от неразделенной любви, но должна всячески это скрывать, — говорила Хестер. — Если он поймет это, ему уже больше не к чему будет стремиться.

— Но если я не выдам себя, он может подумать, что безразличен мне.

— Ты не должна демонстрировать нежных чувств.

Для распутника нет ничего более страшного, чем перспектива женитьбы. Они ценят свою свободу и своих любовниц.

Джулиана уставилась на свои колени, стараясь спрятать боль, терзавшую ее сердце. До нее доходили слухи о его любовницах, но она не хотела верить, что он такой же, как остальные мужчины.

— У тебя, девочка, лицо как вопросительный знак. Моему племяннику тридцать один год. Неужели ты думаешь, что он девственник?

Джулиана, разумеется, знала, что у него были женщины, но сама мысль об этом причиняла ей боль.

— Ну-ну. Мужчины — увлекающиеся создания, — сказала Хестер. — Уж такова их природа. Ты должна помнить об этом. И ты должна увлечь его чувственным очарованием.

— Но я даже не знаю, — Джулиана взглянула на Хестер, — обладаю ли я чувственным очарованием.

— Дорогая, — захихикала Хестер, — твое очарование очевидно для любого мужчины, у которого есть глаза. Но ты должна постараться, чтобы он заинтересовался не только твоей внешностью.

— Как я с этим справлюсь, если понятия не имею, что делать?

— Бросай на него страстные взгляды, дразни его. Но как только он начнет приставать, не подпускай его ближе, чем на расстояние вытянутой руки.

Джулиана не могла себе представить, как Хоук пристает к ней или к любой другой женщине. Скорее, они пристают к нему.

— Если ты разыграешь свою партию правильно, сможешь вертеть им, как захочешь, — сказала Хестер. — Вот Анна Болейн держала Генриха Восьмого на поводке много лет.

И лишилась в конце концов головы.

— Ну, девочка, так ты хочешь его или нет? — спросила Хестер.

Нет, она не будет играть в грязные игры с человеком, которого любит. Идеи Хестер походили на уроки любви для куртизанок. Джулиана протестующим жестом вскинула подбородок, но у нее не хватило смелости произнести свои мысли вслух.

— Ты решила добиваться его своим способом, — понимающе сказала Хестер. — Но когда-нибудь ты еще вспомнишь мои советы.

На следующий вечер Хоук мерил шагами заставленную мебелью гостиную, дожидаясь выхода тетки и Джулианы. Накануне Хестер прислала ему список приглашений на предстоящую неделю.

Поразмышляв, он пришел к выводу, что ему не нужно следить за каждым шагом Джулианы. Она хорошая девочка и не совершит чего-либо неприличного. Он решил сопровождать Джулиану и Хестер нынче вечером, а в будущем, удостоверившись, что все в порядке, удалиться.

Дверь гостиной отворилась. Войдя, Хестер плотно закрыла ее и зашагала к племяннику, лиловые юбки колыхались от ее энергичных движений. Ее яркий, в жемчугах тюрбан венчало большое страусовое перо.

— Мне надо поговорить с тобой, пока не пришла Джулиана.

— Где она? — спросил Хоук.

— Переодевается.

— Это еще зачем?

— Затем, что она женщина. — Хестер измерила его взглядом. — Ее брат сказал, что не намерен торопить ее с замужеством, но я не раз размышляла об этом. Все знают, что он чересчур опекает ее. Он все еще считает ее слишком молодой. Видимо, он хочет лишить ее уверенности в себе, не признавая взрослой.

— Тетушка, она выйдет замуж, когда будет к этому готова, — заявил Хоук.

— Значит, ты отказываешь мне в помощи, — обиделась Хестер, — и все заботы возложил на меня.

— Что?

О Боже! Тетка вообразила себя свахой.

— Я думаю, она могла бы выбрать добродушного молодого человека, но боюсь, она в нем быстро разочаруется. Джентльмен постарше и поопытнее подошел бы ей больше. Юнцы плохо в этом разбираются. Они быстро остывают, если ты понимаешь, что я имею в виду.

— Тетя Хестер… — «Вот дьявол».

— Помолчи. Ты, знаешь, что это правда. Разумеется, ее избраннику не должно быть более тридцати девяти. Те, что старше, быстро теряют силы.

— Может быть, ты начнешь вести дела Джулианы? — У него уже не осталось сил выслушивать теткины сентенции.

В это мгновение дверь отворилась. Обрадованный столь своевременным появлением Джулианы, Хоук воскликнул:

— Вот и она!

— Простите меня за опоздание, — извинилась Джулиана.

Сквозь прозрачную ткань просвечивала розовая девичья нижняя юбка. Она выглядела целомудренной молодой леди. Хоук пересек комнату и склонился к ее обтянутой перчаткой руке.

Он собрался разрушить брачную схему тетки. Джулиана была женщиной, но совсем еще молодой.

Она уже отвергла множество предложений, и Хоук подозревал, что ей нравится быть первой красавицей бала. Вращаться в обществе. Она вправе наслаждаться молодостью столько, сколько пожелает.

Его внимание привлек медальон, висевший у нее на груди, который Джулиана теребила пальцами.

— Новая безделушка? — спросил он.

— Давным-давно отец подарил мне его. — Она раскрыла медальон.

Он судорожно сглотнул, когда она показала ему тонко выполненную миниатюру. На ней был изображен ее отец. Отец, который не обращал на нее внимания, поскольку она не была долгожданным вторым наследником. Этот мот временами становился добрым по отношению к жене, сыну, дочери.

— Я всего раз надевала этот медальон, — пробормотала она, опустив глаза.

Ему захотелось подарить ей самое дорогое украшение, чтобы она не носила дешевую подачку, которую отец соизволил вручить ей много лет назад.

— Она неописуемо красива, не правда ли? — раздался голос Хестер у них за спиной. — Теперь все мужчины падут к ее ногам.

Джулиана закрыла медальон. Ее глаза блестели, когда она взглянула на Хоука.

— Постараюсь не наступить на их распростертые тела.

Хоук хмыкнул. Это была та самая веселая Джулиана, которую он знал.

— Это моя девушка.

«Моя девушка». Все время, пока они ехали в экипаже, его слова эхом отзывались в голове Джулианы. Она продолжала смаковать их, когда они входили в палладианский особняк Бересфорда и медленно поднимались по лестнице. Когда они сообщали свои имена, Хоук улыбнулся ей так, что сердце растаяло. Потом Хестер заявила, что у нее нет сил, и неспешно проследовала к стульям, которые были заняты пожилыми леди и девушками, оставшимися без кавалеров.

Пока Хоук вел Джулиану по периметру бального зала, многие пристально наблюдали за ними. Косой взгляд дал ей понять больше, чем несколько дам, смотревших на нее с кривыми улыбками. Пусть смотрят, ревнивые кошки. Сегодня она идет под руку с самым красивым мужчиной в зале. И до конца вечера она надеялась заставить его почувствовать то же желание, что ощущает она.

Джулиана краем глаза взглянула на Хоука. Темные брови и выдающиеся скулы делали его похожим на проказника. Она так хорошо знала его лицо, и тем не менее всякий раз, когда смотрела на него, оно завораживало ее.

Он бросил на нее ответный взгляд, и на его губах появилась обещающая улыбка — дескать, все будет хорошо. Потом он еще раз осмотрел многочисленных гостей.

Джулиана уже посетила столько балов, что сбилась со счета, но сегодня все было пропитано волшебством. Обычно Джулиана обращала мало внимания на убранство, но сейчас замечала самые незначительные подробности. На рядах полок, покрытых красной саржей, стояло множество вазонов с оранжерейными цветами. С каминных полок между канделябрами, словно водопады, свешивались ярды алой ткани. Она поклялась себе навсегда запомнить обстановку, которая ее сейчас окружала.

Джулиана крепче сжала пальцами руку Хоука. Теплота его тела словно перетекала в нее. Внутри было тепло и все трепетало.

«Хоть бы он скорее сделал мне предложение».

Когда они приблизились к площадке для танцев, Джулиана затаила дыхание в надежде, что Хоук пригласит ее на следующий танец.

В огромном зеркале отражались кружащиеся пары, выделывающие замысловатые па. Над ними в великолепной хрустальной люстре, словно звезды, горели свечи. Она думала, что он остановится посмотреть на танцующих, но он повел ее дальше, к нише, в которой стоял большой бюст лорда Бересфорда.

Хоук взглянул на худого долговязого молодого человека, который прошел мимо них. Он посмотрел на Джулиану и едва не упал, запутавшись в собственных ногах.

— Вот совершенно безобидный парень, — сказал Хоук. — Пусть пригласит тебя. Я намекну ему.

— Я не нуждаюсь в вашей помощи, — сказала Джулиана.

— Ты не хочешь танцевать? — поддразнил он ее.

Ясно, что он спросил, не ожидая ответа. Обидевшись, Джулиана отпустила его руку.

— Пойду, поищу подружек.

Джулиана едва сделала шаг, как он поймал ее руку и привлек Джулиану к себе.

— Подожди, — сказал он. — Скажи, что я сделал не так?

— Вы, очевидно, считаете, — ответила она, не глядя на него, — что никто, кроме неуклюжих мальчишек, не может потанцевать со мной?

— С момента, как мы вошли в зал, — саркастически ухмыльнулся Хоук, — я заметил несколько дюжин джентльменов, которые глазели на тебя. У некоторых дурная репутация. Держись от них подальше.

Хоук говорил сердито. Может быть, он ревнует ее к этим мужчинам?

— Хорошо, — ответила Джулиана.

— Как? Ты не споришь? — Он отпустил ее и сделал вид, будто едва не упал от изумления.

Его выходка смутила Джулиану. До сих пор он говорил совершенно серьезно, а потом вдруг начал шутить. Конечно, он может все обратить в шутку. Она убеждала себя, что это его натура и часть его обаяния, но чувство неловкости ее не оставляло.

Кто-то окликнул ее по имени. К ним приближались ее подруги Эми Хардвик и леди Джорджетта Дэнфорт. За ними шел лорд Рамзи, старший брат Джорджетты. Джулиана вздохнула. Она спросит, каково мнение подруг, как только они смогут поговорить без свидетелей.

— Я не видела вас целую вечность.

— Я скучала по тебе, — сказала Эми. — Письма не могут заменить живое общение.

— Тебе удалось покорить Хоука? — Сверкая голубыми глазами, Джорджетта кивком отозвала их в сторону.

— Не совсем, — ответила Джулиана вполголоса. — В этом сезоне он будет моим опекуном.

У подруг перехватило дыхание.

— О, это чудесно, — пробормотала Эми.

— Я видела, как Хоук смотрел на тебя, — шепнула Джорджетта на ухо Джулиане. — Уверена, он весь вечер будет танцевать с тобой.

— А я уверена, что в этом году он сделает тебе предложение.

— Разве он сможет устоять перед тобой? — усмехнулась Джорджетта.

Джулиана через плечо взглянула на Хоука. Рамзи что-то говорил ему. Странно, но Хоук одарил его ледяным взглядом и заговорил с тремя джентльменами. Джулиана тут же выбросила из головы странную реакцию Хоука и вновь повернулась к подругам:

— Мне нужен ваш совет.

После того как она рассказала о смутившем ее поступке Хоука, Джорджетта улыбнулась:

— Я думаю, сам того не желая, он выдал свои нежные чувства.

— Но почему он сделал это в виде розыгрыша?

— Он не уверен в твоем к нему отношении, поэтому прибег к шутке, — сказала Эми.

Джулиана решила, что Эми права.

— Он дразнит меня уже много лет. Может быть, все это время он ждал какого-то знака с моей стороны?

— Ты должна ему показать, что рада иметь такого поклонника, — сказала Эми.

— Нет, — покачала головой Джорджетта. — Тебе надо потанцевать с другим мужчиной, чтобы заставить его еще сильнее ревновать.

— Я не согласна, — возразила Эми. — Это жестоко ранит его. Он может решить, что совсем не нравится Джулиане.

— О! — громко вздохнула Джорджетта. — Почему сердечные дела обязательно должны быть так запутаны?

— Потому что любовь делает человека беззащитным, — ответила Эми. — Мы все хотим защитить наши сердца. Я думаю, что из-за своей гордости мужчинам это делать вдвое труднее.

— Просто удивительно, как людям удается жениться, — проворчала Джорджетта.

Джулиана снова взглянула на Хоука. Она уже начала было поворачиваться, но тут Рамзи вдруг посмотрел на нее. Его глаза заблестели, когда взгляд опустился ниже. Негодяй пялился на ее грудь.

Она отвела взгляд и поняла, что пропустила часть разговора.

— Джулиана должна продемонстрировать интерес к Хоуку и поговорить с ним, чтобы получше его узнать, — заявила в этот момент Эми.

— Да я его знаю тысячу лет, — нахмурилась Джулиана.

— Сомневаюсь, что он рассказывал тебе о сокровенном, — сказала Эми.

— О каком сокровенном? — с насмешкой произнесла Джорджетта. — Хоук — обольститель и плут. Он легкомыслен. Или ты не согласна, Джули?

— Я никогда не видела его мрачным. Даже после похорон отца он пытался подбодрить остальных. — Джулиана вздохнула. — Он обладает удивительной способностью рассмешить любого, даже в тяжелое время.

— Ой, смотрите! — громким шепотом произнесла Эми, округлив глаза. — Сюда идет лорд Рамзи.

Джулиана вздрогнула. Ей неприятно было смотреть на него после того, как он разглядывал ее грудь.

— Папа заставил его присматривать за мной, — простонала Джорджетта. — Думаю, так он хотел наказать Генри. Разумеется, мама не сказала, какие у него проблемы.

— Он уже близко, — сказала Эми.

— Леди Джулиана, — подойдя к ним, Рамзи поклонился, — вы сверкаете, словно солнце.

— Надеюсь, на мне нет пятен, — хмуро произнесла Джулиана.

Джорджетта фыркнула.

Громкий хохот Рамзи отозвался у Джулианы в позвоночнике, и ей стало не по себе. Его взгляд опустился, как будто он мысленно раздевал ее. У нее загорелись уши.

— Имею честь пригласить вас на следующий танец, — сказал Рамзи.

В этот момент к ним подошел Хоук.

— Джулиана, полагаю, этот танец вы подарите мне.

Танцевать с ним!

Она улыбнулась подружкам и передала свой веер Джорджетте. Когда он вел ее к площадке для танцев, ей казалось, что она парит в воздухе.

Хоук уводил Джулиану, стиснув зубы. Он бы с удовольствием дал Рамзи по физиономии, когда заметил, как этот подонок разглядывал Джулиану.

У него не оставалось выбора, и он оттащил ее от распутника. Рамзи было тридцать шесть, и он был слишком стар для невинной Джулианы. Хоук слишком хорошо знал повадки Рамзи, чтобы позволить ему находиться рядом с ней.

Когда они ступили на деревянный пол, оркестр заиграл вальс. Джулиана от радости приоткрыла рот.

— Полагаю, ты знаешь, как нужно двигаться? — спросил он, глядя в восторженные глаза девушки.

— Знаю, — ответила она, движением головы отбросив назад кудри.

— И брат это одобряет? — Он с удивлением поднял брови.

— Он бы не возражал, если бы я танцевала вальс с вами.

Хоук отнюдь не был в этом уверен, но отступать было поздно. Он взял ее руку, а другой обхватил за тонкую талию.

— Положи мне руку на плечо, — сказал он, не начиная танца.

Она вздрогнула и подчинилась.

— Ты же никогда не танцевала вальс, — сообразил он.

— Брат следит за каждым моим шагом. И это глупо.

Зазвучали фанфары. Он двигался маленькими шажками, чтобы ей было легче следовать за ним. Он заметил, что она смотрит под ноги.

— Смотри на меня.

Она подняла ресницы и посмотрела на него с озорной улыбкой.

— Вы так осторожны, потому что боитесь, что я поставлю вас в неловкое положение?

— Это что, вызов?

И, не дожидаясь ответа, он закружил ее раз, другой, третий.

— О, как чудесно! — воскликнула Джули.

Он вальсировал с таким числом женщин, что уже не мог и вспомнить. Все говорили, что танцует он божественно. Но ни одна не проявляла столь искренней радости. Это был первый вальс Джулианы, и для нее танец был особенным в отличие от женщин, у которых он вошел в привычку.

До него донесся аромат ее цветочных духов. Он посмотрел в ее сияющие голубые глаза и понял, что очень не хочет, чтобы она стала циничной, как знакомые ему светские дамы.

— Даю не больше пенни за ваши мысли.

— Я раздавлен, — драматично вздохнул он, — раз ты считаешь, что мои мысли так мало стоят.

— Пока вы со мной ими не поделитесь, я не могу быть уверена, что они стоят дороже, — ответила Джулиана.

Ее от природы хрипловатый голос всегда очаровывал его.

— Ты можешь оказаться шокированной.

— Почему бы не попытаться? — предложила она ему с дерзкой улыбкой.

— За мои нынешние мысли ты должна заплатить мне по-королевски. — Ему нравилось дразнить ее.

— А сколько сейчас готов платить король?

— Тысячу фунтов.

— Значит, они действительно могут шокировать.

— Именно поэтому я и назначил такую цену.

«Потому что я не решаюсь признаться, что ты сегодня необыкновенно привлекательна».

— А что, если вы блефуете? — Ее глаза светились озорством.

— Тогда я, пожалуй, учетверю сумму. — И он снова начал ее кружить. Когда он едва не столкнулся с соседней парой, Джулиана рассмеялась.

Хоук подмигнул партнерше. Она всегда была немного дерзкой, и у нее в семье считали, что это из-за его дурного влияния.

Но ее радостное волнение от первого вальса неудержимо влекло его к ней.

Кружившиеся рядом пары словно обволокло туманом. Взгляд ее голубых глаз стал мягче, и он вновь восхитился ее длинными ресницами. Постепенно улыбка исчезла с ее лица и губы чуть приоткрылись. Он чувствовал под ладонью плавный изгиб ее талии.

Когда музыка стала затихать, Хоук замедлил шаг. Он не мог дать ей сразу же уйти и продолжал держать. Он едва видел проходивших мимо. Сердце стучало в груди, когда он смотрел на ее свежие губы.

Воздух между их телами нагрелся и потрескивал, как перед летней грозой. Запретная мысль молнией пронзила его.

«Я хочу ее».

Его насторожила неестественная тишина, воцарившаяся в бальном зале. Он посмотрел в зеркало за спиной Джулианы. В ужасе он увидел, что все уже покинули площадку для танцев. Он резко обернулся. Вокруг собралась толпа. Все смотрели на него и Джулиану.

И неожиданно грянул гром аплодисментов.

Глава 3

Чтобы не попасть в брачный капкан, лгите без зазрения совести.

Из «Правил поведения соблазнителя»

Озадаченный Хоук увел Джулиану с площадки для танцев. Сердце едва не выскочило из груди. Что, черт возьми, случилось?

Джули свела его с ума.

Толпа стала еще плотнее. Когда они подошли, все заговорили одновременно и довольно громко.

— Вы видели, как он смотрел на нее?

— Бог мой, я думала, он ее поцелует!..

— Я едва не растаяла, глядя на них!..

— О Боже, — едва слышно произнесла Джулиана.

— Не останавливайся, — пробормотал Хоук. Дьявол! Половина этого проклятого высшего света были свидетелями того, как он держал Джулиану, не в силах оторвать от нее глаз, словно один из многих влюбленных в нее франтов. Проклятие, проклятие, проклятие!

Даже будучи совершенно невинной, она смогла околдовать его. Он пал под ее чарами. Только так можно объяснить этот идиотизм. Нет, это было хуже. Много хуже. Им овладела страсть к сестре лучшего друга. Боже, ведь он ее опекун. Она для него — под запретом.

Хоук посмотрел в ее сторону. Мечтательное выражение на лице Джулианы заставило его почувствовать себя негодяем. Очевидно, она все еще пребывала под впечатлением первого вальса и не понимала значения того, что произошло.

Если эти чертовы желтые газеты намекнут на помолвку, они оба окажутся вымазанными грязью. Дьявольщина, как он будет теперь объясняться с Тристаном?!

Тупой, грязный дурак!

Он должен все изменить. Когда он заметил тетку, сидевшую возле стены, он понял, что должен оставить Джулиану с ней. Сам он отправится в комнату с картежниками и попробует обратить все в шутку.

Пока он вел ее сквозь толпу, все смотрели им вслед. Он сжал губы и делал все возможное, чтобы не замечать любопытных взглядов.

Он не успел уйти далеко, как их перехватили Эми Хардвик и леди Джорджетта. Их взволнованные лица предвещали беду.

— Все только и говорят о вашем вальсе! — восторженно воскликнула Джорджетта.

— У меня едва сердце не остановилось, когда все зааплодировали, — добавила Эми.

Он уже собирался оставить Джулиану с подругами, но к ним направлялся Рамзи.

— A-а, вот вы где, леди Джулиана, — сказал Рамзи. — Я хотел бы пригласить вас на танец, который Хоук украл у меня.

— Она не хочет танцевать. — Хоук злобно смотрел на него.

Стоявшая рядом с ним Джулиана напряглась. Ее подруги наблюдали за происходящим, не веря своим глазам. Но ему было все равно.

— А кто вы такой, чтобы отвечать за даму? — нахмурился Рамзи.

— Ее опекун.

— Замечательно! — рассмеялся Рамзи. — Назначили ястреба[3] охранять курятник.

— Вы обвиняете меня в дурных замыслах в отношении этой девушки? — процедил Хоук, холодно глядя на Рамзи.

Рамзи натянуто улыбнулся.

— Чтобы вы или кто-либо иной, — Хоук прищурился, — не поняли меня неправильно, сразу сообщу: леди Джулиана практически моя сестра.

Все повернулись к ним, несколько джентльменов хмыкнули и посмотрели на него с удивлением.

— Следовательно, вы возражаете, — Рамзи поднял светлые брови, — чтобы другие джентльмены танцевали с ней?

— Я возражаю, чтобы вы танцевали с ней. — Недавно до него дошел еще один слух, будто Рамзи и шестеро его распутных приятелей тайно провели проститутку в комнаты частного клуба и по очереди поимели ее. Ничто не заставило бы Хоука позволить этому маньяку танцевать с Джулианой.

— Леди Джулиана, — Рамзи наклонил голову, — я вынужден отказаться от своего предложения. Ваш опекун возражает.

Когда Рамзи отошел, Хоук начал успокаиваться, но тут почувствовал, что пальцы Джулианы, сжимавшие его локоть, дрожат. Он с тревогой взглянул на нее и заметил, что она побледнела.

— Джулиана, тебе нехорошо?

Она приоткрыла рот, но не издала ни звука.

— Я думаю, тебе лучше сесть. Ты можешь идти? — спросил Хоук.

— Милорд, — Эми Хардвик взяла Джулиану за руку, — мы проводим ее в комнату отдыха.

Ему показалось, что Джулиана вот-вот упадет в обморок.

— Она больна. Я схожу за моей тетушкой, и мы отправимся домой.

— Нет. — Джорджетта сердито посмотрела на него. — Мы позаботимся о ней. Она нам все равно что сестра.

Эми кивнула в сторону Джорджетгы, потом обратилась к Хоуку:

— Милорд, если Джулиана быстро не оправится, мы пошлем за вашей тетушкой.

Когда они удалились, Хоук нахмурился. Черт побери этого Рамзи, расстроившего Джулиану. Очевидно, он обидел Джорджетту, не разрешив ее распутному брату танцевать с Джулианой. Все это очень плохо.

«Леди Джулиана практически моя сестра».

Ошеломленная Джулиана старалась выкинуть из головы эту мысль и даже споткнулась о порог, входя в женскую комнату отдыха. Она почти не помнила, как дошла сюда.

— Осторожнее! — Эми поддержала ее.

— Здесь и подходящих кресел нет, — сказала Джорджетта. — Ей необходимо отдохнуть.

Джулиана едва держалась на ногах. Три служанки суетились вокруг женщин, подвивая локоны и расправляя оборки на платьях. Одна из служанок закончила с прической пожилой дамы и обратила внимание на Джулиану.

— Есть здесь помещение, где бы мы могли присесть и где бы нас никто не беспокоил? — Джорджетта жестом подозвала девушку.

— Да, миледи. Идите за мной.

Она взяла свечу и повела девушек в спальню, смежную с комнатой для отдыха. Джулиане пришлось опереться на руку Эми, когда они последовали за служанкой. Пока служанка зажигала новую свечу, Джулиана присела на кушетку. Она сжала руки в перчатках, чтобы не было видно, как они дрожат.

— Все будет хорошо, — прошептала Эми, садясь рядом с ней.

«Нет, этого уже не будет».

Служанка с поклоном обратилась к Джорджетте:

— Может быть, ей что-нибудь нужно? Бедняжка очень плохо выглядит.

— Вина, — попросила Джорджетта. — Для всех.

Служанка кивнула и удалилась.

— Вина для всех? — шумно вздохнула Эми, когда дверь закрылась.

— Мне бы тоже не помешало, чтобы успокоить нервы, — сказала Джорджетта, усаживаясь рядом с Джулианой. — Дорогая, чем мы можем тебе помочь?

Джулиана закрыла лицо ладонями. Хотя на руках у нее были перчатки, ее пальцы заледенели. Оцепенение начало уходить. Но голос Хоука продолжал звучать у нее в ушах. «Леди Джулиана практически моя сестра». О Боже, он ее не любит!

— Тебе хорошо бы выплакаться, — посоветовала Эми.

— Я не могу. — У Джулианы запершило в горле. — Я не хочу, чтобы он видел мое заплаканное лицо. Он тогда обо всем догадается.

— Почему он столь бессердечен? — раздраженно спросила Джорджетта.

— Не надо об этом сейчас, — тихо попросила Эми.

— Я так зла на него за Джулиану, — сказала Джорджетта. — Он ведет себя омерзительно по отношению к ней.

Джулиана заплакала.

Пока Джулиана лила слезы, подруги молчали. Эми дала ей носовой платок.

— Обопрись на меня, — прошептала она.

Джулиана положила голову на ее худое плечо и вытерла мокрые щеки.

— Джорджетта, на умывальнике должен быть кувшин, — сказала Эми. — Не принесешь ли его сюда?

— Конечно.

Джулиана закрыла глаза, но слова Хоука не шли у нее из головы. Он даже не подозревает, какой удар он ей нанес. Она бы должна быть ему благодарна, но гордость не текла бальзамом на ее израненное сердце.

В хрустальном графине заплескалась вода.

— Я никогда не понимала мужчин, — произнесла Джорджетта. — Он был таким внимательным во время танца, а потом почему-то стал говорить, что Джулиана ему сестра.

Джулиана вдруг начала задыхаться. Она резко выпрямилась. С каждым коротким вздохом в ее груди нарастала паника.

— Не торопись, — призывала Эми. — Старайся дышать медленно. Я здесь, рядом с тобой.

«Не думай. Дыши. Не думай. Дыши».

Шурша юбками, подошла Джорджетта.

— Не двигайся. Дай Эми расстегнуть тебе цепочку на шее.

Чтобы Эми было удобнее, Джулиана наклонила голову. Медальон упал ей на колени, и Джорджетта подняла его.

— Эми, положи его для сохранности в свой ридикюль.

Она никогда больше не наденет его. Никогда не покажет ему.

— Откинься теперь назад, — посоветовала Джорджетта. Когда Джулиана послушно выполнила ее совет, Джорджетта осторожно провела прохладной влажной салфеткой по ее лицу.

Джулиана желала одного: бесчувствия.

Все замолчали. Джулиана была за это благодарна подругам. Сейчас ей было достаточно того, что они находятся рядом.

Ей показалось, что прошла вечность, когда она почувствовала, что у нее заболела шея. Она сняла с лица салфетку и подняла голову.

— Тебе лучше?

— О да. — Джулиана истерически хохотнула. — Все мои мечты разбиты, но я довольна.

Девушки встревоженно переглянулись.

— Он всего лишь хотел избавиться от моего брата, — сказала Джорджетта. — Хоук не признается в своих чувствах, пока не поговорит с тобой.

— Ты что, глухая? — раздраженно бросила Джулиана. — Он очень ясно сказал о своих чувствах. — Поняв, что была слишком груба, она поморщилась. — Прости меня, пожалуйста.

— Ты расстроена, — сказала Эми. — Мы понимаем.

— Я не верю, чтобы он хоть чуть-чуть не был в тебя влюблен, — засомневалась Джорджетта. — Когда он танцевал, он не сводил с тебя глаз.

— Джорджетта, все это бесполезно, — пожала плечами Джулиана. — Он сегодня дразнил меня, как дразнил с самого детства.

— Не унывай, — сказала Джорджетта, кладя руку на плечо подруги. — Ты не должна так легко сдаваться.

— Легко? Я его четыре года ждала! Что бы я ни сделала, ничто не изменит его чувств. — Она опустила голову. — Я поставила на него. И проиграла. — Она убедила себя, что сможет заставить Хоука полюбить ее. Так же настойчиво она пыталась завоевать любовь отца.

Что же в ней не так?

Возвратилась служанка, неся поднос с графином вина и тремя бокалами. Эми покопалась в ридикюле. Когда она, что-то тихо сказав, протянула деньги служанке, монетки звякнули у нее в руке. Раздав девушкам стаканы, служанка вышла.

— Ее зовут Мег, — сказала Эми. — Я дала ей шиллинг.

— Ой, а я об этом даже не подумала, — отозвалась Джорджетта. — Ты очень предусмотрительна.

Все трое сидели молча и пили вино. После нескольких глотков Джулиана почувствовала себя чуть-чуть лучше. Каждый раз, как она вспоминала Хоука, она подносила к губам бокал. Через несколько минут он был пуст.

— Еще? — спросила Джорджетта.

— Да, пожалуй. — Ее ноги слегка дрожали, но вино действовало как обезболивающее. Она вновь наполнила бокал и вернулась к кушетке. — Думаю, я буду жить. — Несмотря на смелые слова, ее сердце было полно горечи.

— Ты заставишь его пожалеть, — фыркнула Джорджетта.

— Джорджетта! — остановила ее Эми.

— Он свинья. — Джулиана внимательно разглядывала бокал.

— Аминь, — произнесла Джорджетта.

— Давайте поговорим о чем-нибудь другом, — предложила Эми.

— Все мужчины свиньи. — Джорджетта залпом выпила свой бокал.

— И у всех любовницы, — добавила Джулиана, вспомнив, что говорила Хестер о Хоуке. — Даже у женатых. — Как у ее покойного отца.

— Иногда я думаю, — вздохнула Джорджетта, — что этим женщинам нравится их положение.

— Бедняжки! — сердито воскликнула Эми. — Они вынуждены торговать своим телом.

— Но мы тоже зависимы, — сказала Джулиана. — Мужчины управляют нашей жизнью. У них в руках власть. Мы ждем и ждем их. А они развлекаются с продажными женщинами и, как могут, откладывают брак. Мы возлагаем на них все наши надежды, а потом пф-ф — и они исчезают, потому что хотят продолжать распутство.

— Ты права, — согласилась Эми. — А если не дать им власти над нами?

— Этот разговор меня угнетает. — Джорджетта поднялась с кушетки. — Я хочу еще вина. Эми, я и вам могу налить.

— Но я свой еще не допила.

— Тогда я долью его доверху. — Она взяла у Эми бокал и нечаянно пролила немного вина на юбку. Красное пятно начало расплываться, впитываясь в ткань. — Ох!

— Лучше приложи к пятну влажную салфетку, — посоветовала Эми.

— Но тогда мои юбки промокнут, — захихикала Джорджетта. — Ой, они уже промокли.

Все расхохотались.

Джорджетта подошла к столику и наполнила бокалы.

— Нужно быть осторожными, чтобы не напиться, — предупредила Эми.

— А почему бы не напиться? — Джорджетта снова залпом выпила вино. — Мужчины уверены, что мы напились.

— Но мы же леди.

— Мы пьяные леди — засмеялась Джорджетта.

— Еще не совсем. — Джулиана отпила глоток. — Хотелось бы мне как-нибудь обидеть его.

— Глупо. — Эми отставила бокал в сторону. — Мы же не знаем ни одного ругательства.

— Я знаю, — самодовольно заявила Джулиана. — «Проклятие».

— «Чертова гадина», — сказала Джорджетта.

— «Дьявол», — хихикнула Эми.

Втроем они стали придумывать для Хоука различные пытки, в том числе дыбу и цепи. Через несколько минут Джорджетта вылила остатки вина из графина в свой бокал.

— Джули, и все же я убеждена, что Хоук в тебя влюблен.

— Ничего подобного. — Джулиана неожиданно икнула.

Эми посмотрела на нее, нахмурившись:

— Джулиана, все в зале заметили, как он смотрел на тебя во время танца. Он не отпустил тебя, даже когда закончилась музыка. Думаю, его дела говорят больше, чем слова.

Джулиана застыла. Он дразнил ее, а потом пристально и долго на нее смотрел.

— Ты права, Эми. — Она снова икнула. — Он заставил меня поверить, что неравнодушен ко мне. Но когда понял, что все говорят о нашем вальсе, струсил. Как он — ик! — посмел делать из меня игрушку?

— Мы заставим его заплатить за это, — ухмыльнулась Джорджетта.

— Мы не единственные, кто вынужден страдать от негодяев, стремящихся избежать женитьбы, — сказала Эми. — Но ведь должен быть способ, который любой женщине даст в руки власть.

— Какой? — спросила Джорджетта.

— Ты умница! — Джулиана схватила Эми за руку.

— Но у меня нет решения, — заморгала Эми.

— У меня есть, — улыбнулась Джулиана. — Спасибо Хестер. Она сказала мне, как соблазнить — ик! — распутника, а я, как дура, не обратила внимания на ее слова.

— Разве нам нужно соблазнять распутников? — спросила Эми. — А почему бы нам не сосредоточиться на порядочных джентльменах?

— А кто такие порядышные джентльмены? — проворчала Джорджетта, допивая вино.

— Приятные молодые люди, — нахмурилась Эми.

Джулиана вновь икнула.

— Эти юнцы, — насмешливо проговорила Джорджетта, — с трудом могут вымолвить слово не заикаясь.

— Вы обе — ик! — не поняли, — сказала Джулиана решительно. — Мы можем соблазнить мужчину, заставив его подумать, что мы пылаем к нему страстью. А потом бросим его, как горячий уголек.

— К завтрашнему дню мы все это забудем, — предположила Эми. — Джулиана, тебя одолевает икота. Тебе лучше больше не пить.

Джулиана еще раз икнула и едва не расплескала вино, ставя бокал на пол.

— Я помню каждое слово, которое говорила Хестер, и все запишу для вас обеих.

— Если мы хотим добиться успеха, нужно, чтобы все одинокие молодые женщины присоединились к нам, — заявила Джорджетта. — Лишь тогда мущины это заметят.

Джулиана нахмурилась. Джорджетта стала коверкать и путать слова.

— Мы должны будем пок-поклясться, что сохраним молчание, — продолжала Джорджетта. — Держу пари, что все остальные девушки так же с вращением относятся к мужчинам, как и мы.

— Ты хотела сказать «с отвращением», — поправила ее Джулиана, заметив, что взгляд Джорджетты остекленел.

— Но не бросим ли мы тогда мужчин в объятия артисточек или, того хуже, замужних дам, у которых нет ни капли стыда? — спросила Эми.

— Мы будем, как — ик! — Анна Болейн, — с самодовольным видом изрекла Джулиана.

— Что? — одновременно воскликнули обе ее подруги.

— Она держала короля Генриха Восьмого на поводке много лет, кормя его обещаниями.

Джорджетта и Эми расхохотались.

В это время открылась дверь.

— Мег, ты как раз вувремя, — сказала Джорджетта. — Принеси еще вина.

— Похоже, вам уже достаточно. — Из-за спины Мег появилась Хестер.

Джулиана икнула и прикрыла рот ладонями.

Хестер взглянула на пустой графин и повернулась к Мег:

— Сейчас все отправились вниз на ужин. Не позволяйте девушкам покидать комнату. Я тотчас вернусь.

Хоук, согнувшись, сидел в своем кресле перед карточным столом. Он надеялся, что с Джулианой уже все в порядке. Несмотря на озабоченность, он автоматически держал в памяти сброшенные карты и представлял себе оставшиеся — несложная задача, если запоминать только одну масть, в данном случае червовую. Через стол сидел Рамзи, хмуро глядя в свои карты и не решаясь сделать ход. Подонок в самый последний момент присоединился к игре. Много лет Рамзи не упускал возможности уязвить его. И все это время Хоук не обращал внимания на колкости Рамзи. Сегодня Рамзи все же довел дело до ссоры.

Хоук подавил зевок. Ему было скучно из-за постоянных задержек. Рамзи играл плохо. С довольной улыбкой Хоук положил даму и выиграл взятку и роббер, лучшие три из пяти игр.

Его партнер Истмен, молодой парнишка, шумно радовался:

— Вы кудесник. Вы словно видите карты сквозь рубашку.

Хоук промолчал. Много лет тому назад он научился считать разрозненные карты.

— Черт возьми! — Дерли, партнер Рамзи, собрал карты и смешал их.

— У вас есть талисман? — спросил Истмен, перегнувшись через стол и пристально глядя на Хоука.

— Нет. — Почти все игроки суеверны и носят при себе различные предметы, которые должны принести им удачу в игре. Многие, тем не менее, теряли состояния и объясняли это капризами судьбы. Он же собрал приличную сумму, просто выходя из-за стола, когда был в плюсе. Когда он попытался использовать выигрыш, чтобы расплатиться за совершенную когда-то ошибку, его отец отказался взять деньги.

К ним направлялся лакей, и Хоук нахмурился.

— Лорд Хоукфилд, ваша тетушка зовет вас к себе. Она в бальном зале, — сказал слуга. — Она также просит прийти лорда Рамзи. Дело срочное.

Сердце Хоука бешено колотилось в груди, когда он поднимался с кресла. Джулиана, возможно, серьезно больна, а он бессмысленно теряет драгоценное время. Он быстро вышел, опасаясь худшего. Рамзи шел рядом.

Хестер ждала возле дверей. Хоук увидел, как другие гости выходят из бального зала, направляясь на ужин.

— Где Джулиана? — спросил Хоук.

— С подругами в спальне, примыкающей к комнате отдыха.

Хоук представил себе, как Джули дрожит, лежа на кровати.

— Насколько тяжело ее состояние?

— Все в ужасном состоянии, — ответила Хестер.

— Я найду Бересфорда, — замерев в оцепенении, сказал Рамзи, — и попрошу его немедленно послать за врачом.

— Этого не следует делать, — покачала головой Хестер. Она огляделась вокруг, проверяя, не слышит ли их кто-нибудь. — Они выпили целый графин вина.

Из-за двери комнаты отдыха не доносилось ни звука.

— Сейчас все отправились вниз на ужин, — прошептала Эми.

— О Боже, нельзя, чтобы брат увидел меня вылившей, — заволновалась Джорджетта.

— Ты хотела сказать «выпившей». — Джулиана еще раз икнула. — Я попробую уговорить Хоука ничего не говорить Тристану. Иначе брат запрет меня дома. — От всех этих мыслей ее начало мутить.

— У меня есть план, — сказала Джорджетта. — Мы исчезнем, пока они не успокоятся.

— Спрятавшись, мы только отложим неизбежное, а их гнев на нас увеличится, — сердито произнесла Эми.

— Ха! Ты не из тех, кто должен стоять под дулами р-рас-стрельной команды. — Пошатываясь, Джорджетта подошла к двери и приоткрыла ее. — Мег, займите.

— Она имела в виду «зайдите», — икнула Джулиана.

— Нам н-нужно в туалет, — обратилась Джорджетта к служанке, когда та оказалась в комнате.

— Вам следует дождаться возвращения леди, — неуверенно ответила служанка.

— Мне невмоготу ждать, — сказала Джорджетта. — Попросите леди Рут… Рутледж подождать нас внизу, если мы разминируемся с ней.

— Миледи, вам лучше оставаться здесь, — стояла на своем Мег. — Вам вино ударило в голову, это точно.

— Нет. — Джорджетта направилась к Эми и Джулиане. — Пойдемте.

— Джорджетта, лучше не надо. — Джулиана колебалась.

— Я ухожу, — сказала Джорджетта и, пошатываясь, вышла в коридор.

— Джулиана, — вставая, сказала Эми, — мы должны ее остановить.

Они быстро направились к выходу.

— Джорджетта, вернись, — позвала Джулиана, заметив, что подруга направилась в противоположную сторону от лестницы.

Мег тоже подошла к двери.

— Миледи, вернитесь, лестница в другой стороне.

Джорджетта хихикнула, но продолжала идти.

— Я догоню ее, — предложила Мег.

— Мег, боюсь, она не послушается тебя, — сказала Эми.

— Мы быстро вернемся, — пообещала Джулиана, беря у Мег свечу. Она ладонью прикрыла пламя от встречного воздуха, но это не помогло, поскольку они двигались слишком быстро.

Путеводной звездой для них было белое платье Джорджетты. В конце коридора она остановилась и уставилась на закрытую дверь.

— Там был шум, — сказала Джорджетта, когда они оказались рядом.

— Пойдем, надо возвращаться, — сказала Эми, дергая Джорджетту за руку.

Из-за двери раздались ритмично повторяющиеся глухие звуки. Джулиана икнула и в ужасе оглянулась, испугавшись, что те, кто находился в комнате, сейчас распахнут дверь и обнаружат их.

Мужчина начал стонать.

— Ему что, плохо? — прошептала Джорджетта.

Звуки стали громче. Теперь женщина начала повизгивать, как свинья, которую схватили за хвост. Джулиана нахмурилась:

— Что они — ик! — делают?

— Надо убираться отсюда, — тихо сказала Эми.

Звуки превратились в настоящий грохот, и между громкими стонами мужчина прокричал:

— Познай мой могучий меч!

— У него меч? — удивилась Джорджетта.

Женщина за дверью громко закричала.

— Он убил ее, — тяжело дыша, сказала Джорджетта.

— Я кончаю, — снова раздался мужской голос.

— Только не в меня! — крикнула женщина. — Я не хочу залететь!

Джулиана уронила свечу и зажала рот ладонями. Она думала, что для этого нужна кровать. Она уставилась на дверь, не в силах понять, как управляется эта пара любовников.

— Мы должны уходить! — прошипела Эми. — Немедленно!

Девушки приподняли юбки. Истерически хохоча, они побежали по коридору. Джулиана вырвалась вперед и бросила через плечо взгляд на подруг.

— Смотри вперед! — крикнула Эми.

Джулиана врезалась во что-то большое и мужское. У нее перехватило дыхание, когда две сильные руки схватили ее за плечи.

— У тебя огромные неприятности! — крикнул Хоук.

Глава 4

Забудьте исполненные благих намерений советы своей матушки и берите дела по подготовке брака в свои умелые руки.

Из «Женских секретов обольщения»

Когда экипаж тронулся, Хоук снял шляпу и бросил ее на кожаное сиденье. Он никогда не забудет, как Джулиана и ее подруги неслись по коридору, хохоча, словно ненормальные. Черт! Она провела его.

— Как ты себя чувствуешь, дорогая? — спросила тетушка Хестер, похлопывая ее по руке.

Хоук не слышал ответа Джулианы из-за громкого стука копыт по мощеной мостовой.

— Скажи, если тебя станет тошнить, — громко сказал он. — Мне не хотелось бы, чтобы содержимое твоего желудка нашло свое окончательное место в экипаже.

— Марк! — воскликнула Хестер.

— Может быть, попросить кучера остановиться? — Впервые в жизни ему удалось шокировать свою тетку.

— Меня не тошнит! — раздраженно крикнула Джулиана.

— У тебя завтра утром голова будет раскалываться! — гневно бросил он, повысив голос, чтобы быть уверенным, что она слышит его.

— Марк, оставь ее в покое, — попросила Хестер.

Но он и не собирался этого делать.

— Что ты можешь сказать в свое оправдание, Джулиана?

— Вы своими выпадами избавили меня от икоты.

— Тебе все это кажется забавным? — спросил он. — Уверяю тебя, что это не так! Тебе безразлична твоя репутация?

— Постойте, постойте, — вмешалась Хестер. — Я уверена, что Джулиана не хотела напиваться.

— Мои извинения. Я не предполагал, что ее подруги силой вливали ей в рот вино.

— Я отказываюсь отвечать на подобные обвинения, — сказала Джулиана недовольным тоном.

— Разумеется, — согласился он. — У меня тоже нет намерения обсуждать эту тему, пока ты не сможешь рассуждать более разумно.

Она резко отвернулась к окну.

Экипаж остановился. Хоук вышел и помог тетке спуститься на землю. Когда Хестер направилась к дому, Хоук протянул руку Джулиане. Она ее не приняла и сама, шатаясь, выбралась из экипажа. Проклятие! Она упала бы, если бы он вовремя не обхватил ее за талию. Она попыталась вырваться, но он еще сильнее стиснул пальцы.

— Не сопротивляйся.

— Пустите меня, — сказала она, повернувшись к нему.

Когда входная дверь открылась, Хестер обернулась к ним.

Тетка и дворецкий смотрят на нас. Возьми меня под руку.

Джулиана шагнула в сторону. Он одним движением схватил ее руку и повел к двери. Когда они оказались у входа в дом, он наклонился к ее уху и грозным тоном произнес:

Приготовься к хорошей выволочке, когда я приду завтра, моя девочка.

— Я не ваша девочка. — Она издала странный булькающий звук и бросилась в дом.

Час спустя Джулиана, умывшись, вытерла лицо и собралась лечь в постель. Перед этим ее вырвало, и она чувствовала себя отвратительно.

Служанка Бетти откинула простыни. Джулиана вскарабкалась на кровать легла и натянула одеяло до подбородка.

— Мисс, не позвать ли леди Рутледж? — нахмурилась Бетти. — Она догадывается, что вам плохо.

— Пожалуйста, не беспокойте ее, — откашлявшись, попросила Джулиана. — Я высплюсь, и все будет в порядке.

Простыни пахли солнечной свежестью, что совершенно не соответствовало мраку, царившему в комнате. По привычке она повернулась на бок, взяла другую подушку и прижала ее к груди — так она делала каждую ночь после своего первого танца с Хоуком на своем первом балу четыре года назад. И каждый раз представляла себе, что обнимает Хоука в их первую брачную ночь. Ее сердце наполнилось печалью, а из глаз полились слезы. Она отбросила подушку. У них не будет совместных ночей.

Джулиана перевернулась на живот и зарыдала, уткнувшись в подушку. Как она могла быть такой дурой? Такой слепой? Она действительно не умеет скрывать своих чувств. Даже Хестер заметила.

Со скрипом открылась дверь.

— Детка! — воскликнула Хестер.

Когда матрас просел под тяжестью грузной дамы, Джулиана оторвала голову от подушки. Рядом на столике колыхалось пламя свечи, принесенной Хестер.

— Скажи, что случилось? — Хестер погладила Джулиану по спине.

Гордость помешала ей ответить.

Хестер порылась в ящиках прикроватного столика и достала оттуда носовой платок.

— Бетти нашла меня и сказала, что беспокоится о тебе.

— Я просила ее не тревожить вас, — сказала девушка, высморкавшись.

— Ну, это глупо. Ты должна сообщать мне о своих неприятностях.

— Я сожалею, что выпила.

— Знаю. — Хестер помолчала и добавила: — Когда вы не вернулись в зал, я поняла, что мой племянник чем-то расстроил тебя.

Джулиана теребила простыни. Он публично отказался от нее. Боль снова начала терзать ее сердце.

— Ты не скажешь, что произошло? — спросила Хестер.

— Я больше не хочу его видеть, — судорожно сглотнув, сказала Джулиана.

— Разумеется, — согласилась Хестер. — Если ты доверишься мне, возможно, я смогу тебе помочь.

Ее глаза снова наполнились слезами. Хестер нашла в ящике новый платок. Джулиана вытерла глаза и сбивчиво поведала ей всю историю.

— Я обратила внимание, — вздохнула Хестер, — как он смотрел на тебя, когда вы вальсировали. Все не так уж безнадежно, дорогая.

— Я четыре года тешила себя надеждой, — сказала Джулиана. — И каждый раз он дразнил меня. И я уверила себя, что в нем появились нежные чувства ко мне. Но ничего не вышло. Он не любит меня и никогда не полюбит.

— Он многократно доказал, что нынешним вечером испытывал к тебе настоящую страсть. Но, как я тебе говорила, это лишь первый шаг.

Он ясно дал понять, что не хочет ее.

— Завтра сегодняшние события не будут выглядеть столь мрачными. — Хестер укрыла Джулиану одеялом, как ребенка. — Да, сейчас в тебе кровоточит рана, но у тебя больше сил, чем ты думаешь. Вот увидишь, все будет в порядке.

— Спасибо, — ответила Джулиана, уверенная в том, что все кончено.

Хотя Хестер говорила бодрым тоном, Джулиана слышала в ее словах нотки сожаления.

— Простите меня за неприятности, которые я вам доставила, — сказала она.

— Ты утомлена, и тебе нужно отдохнуть. Спокойной ночи, дорогая.

Хестер вышла из комнаты, а Джулиана уставилась в пространство, вновь переживая каждое событие этого вечера. Когда Хоук пристально смотрел ей в глаза, ей казалось, что он наконец дает ей понять, что любит ее.

А потом он прилюдно ее унизил.

На следующий день Джулиана сидела перед столом и вытирала опухшие глаза листком бумаги с чернильными кляксами. В течение последнего часа она предпринимала попытки записать советы Хестер. Она поняла, что Эми была права. Другие красавицы испытывали те же проблемы, сталкиваясь с холостяками, не желавшими менять свой статус. Но у нее все еще болела голова от выпитого накануне вина, и ей не удавалось сосредоточиться.

Ее внимание привлекло тиканье часов возле кровати. Утром она отправила записки Джорджетте и Эми, попросив подруг навестить ее. Джулиана опасалась, что родители не разрешат им выходить из дома после вчерашнего скандала.

Она помнила, что Рамзи с трудом сдерживал ярость, глядя, как сестра, пошатываясь, спускалась с лестницы. Наверняка Джорджетта тоже плохо себя чувствует. Она очень нервная.

— Я добавила сюда ивовой коры, — сказала Бетти, входя с чашкой чая. — У тебя не будет так сильно болеть голова.

— Спасибо. — Когда служанка вышла, Джулиана закрыла чернильницу и выпила немного чая. Она попробует записать все позже, когда почувствует себя лучше. Послышался стук во входную дверь, заставив ее вздрогнуть. Ее сердце забилось в предчувствии появления Хоука. Она подбежала к туалетному столику и посмотрелась в зеркало. Несмотря на частое прикладывание к глазам прохладных влажных салфеток, глаза выглядели опухшими. Проклятие! Ей так не хотелось, чтобы он узнал, что она плакала.

В дверь постучали. Лакей открыл и сообщил о прибытии Джорджетты и Эми.

— Проводите их ко мне в спальню. — Джулиана с облегчением вздохнула.

Спустя минуту появились обе подруги.

— Я удивляюсь, как родители разрешили вам прийти ко мне.

Джорджетта, выглядящая вполне прилично, поправила нитку бус на шее.

— Мой брат пытался мне угрожать, но в конце концов вынужден был сказать родителям, что меня укачало в экипаже. Он лгал, потому что знал, что отец обвинит в произошедшем его. — Она захихикала. — У них не было причин не доверять ему. Конечно, моя служанка почувствовала запах вина, но я отдала Лиззи одну из моих прошлогодних соломенных шляпок.

— Джорджетта, ты подкупила служанку? — Эми от удивления раскрыла рот.

— Ну и что? Лиззи будет довольна. — Джорджетта улыбнулась. — Эми, но ведь ты тоже ничего не сказала родителям?

— Я вынуждена была это сделать, — поморщилась Эми. — Но я боялась, что они не позволят мне увидеться сегодня с вами. — Она открыла ридикюль и, достав медальон, протянула его Джулиане: — Вот, я принесла.

Джулиана вздрогнула. Зачем ей нужен этот медальон? Ей следовало бы давным-давно от него избавиться.

— Брось его в камин.

— Умоляю тебя, не делай этого. — Эми нахмурилась. — Потом пожалеешь.

Джорджетта вырвала у Эми медальон, подошла к туалетному столику и положила его в один из ящиков.

— Джулиана, ты решишь судьбу медальона позже. Есть более важные дела, которые нам следует обсудить.

Джулиана кивнула, радуясь, что может больше не думать об отце. Она предложила подругам сесть вместе с ней на кровать. Они согласились.

— Ты уже записала советы? — спросила Джорджетта.

— Пыталась, но у меня разболелась голова. Служанка принесла мне чай с ивовой корой, и сейчас я чувствую себя немного лучше.

— Вот и хорошо, — сказала Эми. — В пьяную голову обычно лезут безумные идеи.

— Но вчера ты была согласна, — возразила Джорджетта, — что это занятно.

— План слишком рискованный, — объяснила Эми. — Если мы поделимся советами с другими незамужними дамами, они всем об этом расскажут.

— Что в этом плохого? — Джорджетта накрутила на палец белокурый локон.

— Джорджетта, ты же знаешь, — насмешливо произнесла Эми, — если в обществе об этом узнают, наша репутация погибла. Наши семьи пострадают. К тому же Джулиана не может позволить себе разгневать Хоука. Иначе он отправит ее домой.

— Он собирался прийти сюда сегодня, — нахмурилась Джулиана, вспомнив вчерашний разговор. — Он сказал, чтобы я приготовилась к взбучке.

— Он беспокоится о тебе. — Эми заправила за ухо прядь. — Хорошо, что нам удалось избежать еще больших неприятностей.

— Не обращай на нее внимания, Джулиана. — От возбуждения Джорджетта округлила глаза. — Ведь это так забавно. Мы уведем у других девушек их кавалеров, и они позеленеют от зависти.

— Не говори глупостей! — разозлилась Эми.

— А как еще помочь Джулиане завоевать Хоука? — всплеснула руками Джорджетта.

— Я не хочу его завоевывать, — сказала Джулиана.

— Хочешь, — возразила Джорджетта.

— Я знаю, что тебе сейчас больно, — сказала Эми, посмотрев на подругу, — но ты любишь его. Неужели не хочешь дать ему еще один шанс?

Джулиана прижала к сердцу кулак.

— Если я это сделаю, он снова будет относиться ко мне с презрением, как это было вчера. Нет, с ним покончено. — Она вспомнила, как отец вымаливал у матери прощение лишь для того, чтобы снова вести себя жестоко по отношению к ней. Джулиана решила, что впредь ни за что не позволит Хоуку унижать ее.

— Ты можешь заставить его ревновать, — Джорджетта взглянула на Джулиану, — флиртуя с другими повесами.

— Если честно, не вижу в повесах ничего привлекательного, — сказала Эми.

В это мгновение послышался шум, и дверь распахнулась. В комнату вошла Хестер, глаза ее сияли.

— Здесь кто-то упоминал о повесах?

— Эми напомнила нам, — кашлянув, сказала Джулиана, — чтобы, мы держались от них подальше.

Хестер понимающе улыбнулась, когда Эми поправила юбки, закрывая щиколотки, затем подошла к столу и расправила скомканный лист бумаги.

Джулиана шумно вздохнула, чтобы хозяйка обратила на нее внимание.

— Похоже, ты записала кое-что из моих советов. Хочешь поделиться ими с подругами? — спросила Хестер.

— Полагаю, сначала нужно спросить у вас разрешения, — неуверенно ответила Джулиана.

— Мы думали, — в подтверждение слов подруги кивнула Джорджетта, поделиться вашими советами со всеми девушками, но они могут узнать, что это писала Джулиана. Пойдут слухи, и ее репутация рухнет.

Джулиана бросила на бестолковую товарку многозначительный взгляд.

— Вы с Эми тоже окажетесь впутанными. — Самой ей уже нечего было терять.

— Ой, а я об этом не подумала. — Джорджетта округлила глаза.

Эми что-то пробормотала.

— Полагаю, что вы должны поделиться советами со всеми девушками, — подытожила Хестер.

— Но риск слишком велик, — возразила осторожная Эми.

— Я слышала, — сказала Хестер, внимательно посмотрев на Эми, — что вы очень разумная. Я согласна с мисс Хардвик по поводу сплетен, но у меня есть идея.

Джулиана соскочила с кровати и подошла к письменному столу.

— Что вы имеете в виду?

— Садись. — Хестер уступила место на стуле Джулиане и достала из ящика чистый лист бумаги. — Чтобы сохранить наш маленький секрет, следует опубликовать наши советы анонимно. У меня есть приятель, который все уладит и не будет задавать вопросов. В этом случае никто не сможет узнать имя автора.

— Это будет книга? — Сердце Джулианы забилось чаще. — И я буду ее автором?

— Я имела в виду небольшую брошюру, поскольку ее можно издать быстрее, — пояснила Хестер. — И разумеется, мы должны все держать в тайне. Ведь, как сказала мисс Хардвик, вы не хотите испортить себе репутацию.

— Эми, даже ты не сможешь найти изъяна в этом плане, — сказала Джорджетта.

— У меня дурное предчувствие, — ответила Эми, нервно потирая руки.

Хестер направила на девушку свой монокль.

— Ваша озабоченность объяснима, но в данном случае никому из вас не грозит опасность. Если запахнет жареным, я возьму ответственность на себя. Одно из преимуществ старых дам в том, что общество относится снисходительно к их причудам.

— И все же мне это предприятие кажется весьма рискованным, — продолжала хмуриться Эми.

— От вас с Джорджеттой требуется всего лишь хранить тайну, — сказала Хестер. — Чтобы никто ничего не узнал.

— Мы будем немы как рыбы, — пообещала Джорджетта. — Это будет весьма забавно!

Хестер сняла крышку с чернильницы, обмакнула в чернила перо и протянула его Джулиане.

— Приступим.

— Но я не знаю, с чего начать, — произнесла Джулиана. — Боюсь, мне с этим не справиться.

— Прежде всего, нужен заголовок, не так ли? — заметила Хестер. — Он должен быть таким, чтобы любому захотелось приобрести это сочинение.

— «Совет страдающим от неразделенной любви»? — нахмурилась Джулиана.

— Нет, нужно что-то более интересное, — сказала Хестер, потирая лоб. — Ага, кажется, придумала: «Секреты соблазнения».

— Соблазнения? — У Джорджетты от волнения перехватило дыхание.

— Якобы соблазнения, дорогая, — пояснила Хестер. — Поддразнивание, намеки на возможные тайные наслаждения возбуждают мужчин. У меня в этой области есть некоторый опыт.

Поскольку Хестер удалось женить на себе пять человек, Джулиана решила, что опыт пожилой дамы отнюдь не мал.

— Заголовок превосходный, — сказала она, записывая и не обращая внимания на раздавшийся стон Эми. Под заголовком она вывела: «Написано женщиной». Она подула на бумагу, чтобы чернила скорее высохли, отложила листок в сторону и взяла протянутый Хестер следующий. — Что дальше?

— Нужно предисловие, — предложила Хестер. — Ты должна рассказать о том, что тебя натолкнуло на мысль предложить девушкам более действенный способ доставить молодого человека к алтарю.

— Пиши, словно обращаешься к подруге, — посоветовала Джорджетта.

— Прекрасно! — одобрила Хестер.

Джулиана еще раз обмакнула перо. По мере того как строки заполняли лист, ее стало охватывать радостное волнение. Закончив, она по просьбе Хестер прочла написанное вслух:

«Мои дорогие доведенные до отчаяния читательницы!

Подруги уговорили меня опубликовать мой совет, который должен помочь вам покорить сердце даже самого закоренелого холостяка. Я и мои подруги знаем многих неженатых мужчин, оттягивающих вступление в брак ради грязных связей. А тем временем мы, прекрасный пол, ждем, и подчас напрасно. Женщины, пришло время улаживать брачные дела нам самим.

Естественно, как женщина, я, чтобы сохранить репутацию, должна оставаться анонимом. Перед тем как погрузиться в частности, я заклинаю вас, чтобы мои «Секреты соблазнения» не попали в руки наших любимых мужчин. В конце концов, одинокая женщина должна использовать любое оружие, находящееся в женском арсенале».

— Замечательное предисловие. — Хестер уже набрала в грудь воздуха, собираясь продолжить, но ее прервал стук в дверь. — Войдите! — крикнула она.

Вошедший лакей доложил, что в египетской гостиной их ожидает лорд Хоукфилд. Джулиане стало не по себе.

Когда дверь закрылась, Джорджетта встала и оправила юбки.

— Нам надо уходить.

— Вы покидаете меня? — воскликнула Джулиана, потрясенная этим визитом.

— Я согласна с Джорджеттой, — поддержала подругу Эми. — Ты должна встретиться с ним наедине, мы будем только мешать.

— Не беспокойся. С тобой остается леди Рутледж, — добавила Джорджетта.

Когда девушки ушли, Джулиана судорожно сглотнула. Ей было невмоготу видеть сегодня Хоука. За один вечер ее отношение к Хоуку резко изменилось. Ей нужно было время, чтобы привыкнуть к этой перемене, время, чтобы похоронить мечту, которую она лелеяла много лет. Время, чтобы выздороветь.

— Призови на помощь всю свою хитрость и постарайся сбить его с толку. — Хестер бросила на Джулиану сочувственный взгляд. — Уверена, в конце концов, все вернется на круги своя.

Джулиана даже не знала, чего желать, но, вспомнив его слова, сказанные накануне, сжала кулаки, так что ногти вонзились в ладони. Ни при каких обстоятельствах она не позволит Хоуку еще раз унизить ее.

— Пожалуйста, сообщите ему, что я не принимаю, — сказала Джулиана, вздернув подбородок.

— Вот это присутствие духа! — похвалила ее Хестер. — Я тут же вернусь, чтобы рассказать о его реакции.

Оставшись одна, Джулиана вернулась к письменному столу с твердым намерением забыть Хоука навсегда. Но это проще было сказать, чем сделать. Ее преследовало навязчивое воспоминание о вальсе, который они танцевали вчера.

«Остановись». Она не даст мыслям о нем помешать ей написать книгу. Зачем тратить время на человека, который долгие годы внушал ей напрасные надежды?

Слова «внушать напрасные надежды» подстегнули ее мысли. Слишком часто мужчины притворяются заинтересованными, только чтобы обнадежить бедных девушек, а потом в один миг все разрушают. Мысль о том, что они позволяют этим распутникам, по сути дела, обманывать их, приводила Джулиану в ярость. Она обмакнула перо и начала писать с лихорадочной быстротой:

«Образованный, умный человек не пожелает большего, чем жениться на хорошо воспитанной молодой девушке, с приветливым выражением лица, негромким голосом и мягкими манерами.

Вздор!

Рискуя вызвать недоумение своих читательниц, вынуждена сказать горькую истину. Если хотите получить предложение от человека вашей мечты, вы должны забыть все советы, которые из лучших побуждений давала вам мать.

Представляю, у многих из вас от такой невероятной мысли перехватит дыхание, но утверждаю, что мы смотрим на вещи с сугубо женской точки зрения. Чтобы понять, чего хочет мужчина, нужно, прежде всего, узнать о том, как он относится к браку.

Не поймите меня превратно. Холостяки знают, что женитьба станет выполнением их долга перед семьей. Однако вы заметите, что большинство не спешат отказаться от холостяцкой жизни. Наделе они предпочитают оставаться свободными как можно дольше. Почему?

Им не хочется отказаться от пьянства, от игры в карты, распутства.

Не отчаивайтесь. В следующих главах я раскрою секреты, как стать неотразимой даже для самых заядлых холостяков».

В дверь постучали. Когда Джулиана откликнулась, вошедший лакей сообщил, что лорд Хоукфилд просит ее немедленно прийти в египетскую гостиную.

— Скажите ему, что я занята, — бросила она.

Когда слуга вышел, она с довольной улыбкой облокотилась о стол. Пусть потомится.

Она перечла написанное и сделала несколько поправок, когда в дверь снова постучали. Недовольная, она подошла к двери и, открыв ее, увидела смущенного лакея с серебряным подносом, на котором лежала записка. Джулиана развернула сложенный листок и прочла:

«Моя дорогая строптивая подопечная!

Либо ты не позже чем через десять минут придешь в гостиную, либо сезон для тебя закончится.

В нетерпеливом ожидании, твой Хоук».

— Подождите минутку, — попросила она. Подойдя к столу, она написала ответ:

«Мой дорогой деспотичный опекун!

Вы забыли правила приличия. У женщин есть право отказываться являться по вызову. Я приму вас в другой день, если вы будете вести себя как истинный джентльмен.

Больше не вашаДжулиана».

Дав указания слуге отнести записку, она вернулась к столу, и там ее внимание привлек последний номер «Ла бель ассамбле». Она просмотрела страницы женской моды, где ее особенно заинтересовало хорошенькое платье с отделкой из алых лент.

Распахнувшаяся дверь заставила ее вздрогнуть. С сияющими глазами в комнату ворвалась Хестер.

— Мой племянник в бешенстве. Должна сказать, что нахожу твой ответ весьма остроумным, но сейчас тебе нужно пойти в гостиную.

— Я не собираюсь ему потакать, — заявила Джулиана, отложив журнал.

— Тебе не следует перегибать палку. Он грозится отправить тебя домой, если будешь упрямиться.

Возможно, Хоук будет рад избавиться от нее и дальше проводить время в кутежах и распутстве. Нет, она не доставит ему такого удовольствия.

— Ну что же. Иду.

Она следом за Хестер спустилась с лестницы. Но несмотря на свою браваду, каждый шаг давался ей все труднее и труднее. Когда они подходили к гостиной, Джулиана бросила умоляющий взгляд на Хестер:

— Я не хочу сегодня его видеть. Слишком рано.

— Племянник будет шуметь, но тебе нечего бояться.

Она не боялась Хоука. Она боялась себя, потому что в сердце еще не утихла боль. Но она поклялась, что никогда не позволит ему увидеть, как ей больно. Сделав глубокий вздох, она вошла вслед за Хестер в гостиную.

Хоук оторвался от созерцания муляжа мумия и повернулся, сцепив руки за спиной. Разумеется, собаки прыгали рядом, полаивая и размахивая хвостами. Хоук велел им сесть и пошел к дамам, размашисто шагая по плюшевому ковру. На нем были зеленый охотничий камзол и штаны из буйволовой кожи, которые плотно обтягивали его мускулистые ноги.

Почему ее по-прежнему влечет к нему, если накануне вечером он так унизил ее? Она вздернула подбородок и холодно посмотрела на него.

— Ну, теперь мне ясно, почему ты отказывалась поздороваться со мной.

— Прошу прощения, не поняла. — Она посмотрела на Хоука с подозрением.

— Ты неважно выглядишь, что стало, конечно, следствием вчерашней невоздержанности. Смею утверждать, что впредь ты больше не возьмешь в рот ни капли вина.

Она отвела взгляд, чтобы он не увидел, какую боль причинил ей своей шуткой.

— Ты сегодня ужасно обидчива, — хмыкнул он.

Хестер неодобрительно посмотрела на племянника и опустилась на диван.

— Марк, ты несносен. Прекрати ее дразнить.

Джулиана постаралась медленнее дышать, притворившись, будто ей все равно.

— Я не обращаю внимания на его слова. — Не глядя на него, она прошла мимо его тетки и села на диван неподалеку от него. Кроме того, она еще и зевнула.

— Ты ночью плохо спала? — спросил Хоук.

— Ошибаешься, я спала как убитая.

— Джулиана, ты знаешь, почему я здесь, — продолжал он. — Я хочу услышать твои объяснения и извинения.

— Марк, вчера она уже извинилась передо мной, — вмешалась Хестер. — Давай оставим все это в прошлом.

— Извинения его не удовлетворят, — сказала Джулиана. — Он хочет, чтобы я валялась у него в ногах.

— Может, расскажешь, почему ты меня вчера одурачила?

— Вы ведете себя так, — усмехнулась она, — словно я покалечила вас.

— Ты едва не погубила свою репутацию.

— Я нахожу ваши слова вопиющим лицемерием, поскольку ваша репутация давно уже вываляна в грязи.

— Если ты думаешь увести разговор в сторону, то глубоко ошибаешься. Твой брат поручил мне быть твоим опекуном, и я буду защищать тебя, нравится тебе это или нет.

Он, видимо, не понимает, что говорит.

— Полагаю, это объясняет твое вчерашнее поведение.

— Эй, эй! — воскликнула Хестер. — Она просто слегка выпила.

— Она была пьяной в дым, — проворчал он.

— Если бы вы не вели себя как невоспитанное чудовище, ничего подобного не случилось бы, — возразила Джулиана. Ведь он прилюдно выразил свои чувства, когда не отрывал от нее взгляда во время танца, а затем отрекся от них. У него просто нет сердца.

— Ты меня обвиняешь в том, что вела себя непотребно? — спросил он, повысив голос.

Собаки негромко зарычали.

— Вы даже Каро и Байрона сумели подговорить, — заметила Джулиана.

Рычание стало громче.

— Тихо! — крикнула Хестер.

Собаки начали лаять. Хоук велел им угомониться, но лай продолжался, отчего у Джулианы заломило в висках.

— Я присмотрю за ними, — сказала Хестер, поднимаясь. И хотя она обратилась к собакам ласково, те не послушались. Тогда Хестер взяла с чайного подноса два печенья и пошла к двери, призывая: — Угощение, угощение!

Собаки выбежали из гостиной.

Хестер последовала за ними и закрыла за собой дверь. Хоук сделал три широких шага и остановился у самых ног Джулианы.

— Теперь объясни мне все и не лги. Я сразу замечу.

Его слова, сказанные вчера, с прежней силой вонзились ей в сердце. «Леди Джулиана практически моя сестра». Он знал, что своим поведением в танце заморочил ей голову, и все на балу знали это.

— Отвечай, — велел он.

Она поднялась с дивана, не желая, чтобы он возвышался над ней. Но это не помогло: даже когда она стояла, он был на голову выше.

— Вы полагаете, что я вышла из зала с дурными намерениями?

— Это факт, а не предположение.

— Я покинула зал, потому что вы устроили сцену, когда Рамзи пригласил меня на танец. — Она не могла унять дрожь в руках. Если бы тогда не вмешались подруги, она, к своему стыду, разрыдалась бы.

— Я думал, в тебе достаточно такта, чтобы заявлять подобные вещи, — сердито произнес он.

— Вы поставили меня в неловкое положение перед моими подругами. — «Перед всем светом». Ее переполняло отчаяние. Ведь все слышали то, что он говорил. Те, что стояли рядом, ухмылялись. А он даже не понимал, в какое положение ее поставил.

— А, понимаю, — насмешливо произнес Хоук. — Ты убежала, чтобы утопить свои горести в вине.

Ей бы радоваться, что он не догадывается об истинной причине, которая заставила ее покинуть зал, но его бездушие усиливало ее боль.

— Мне нужно было что-то, чтобы успокоить нервы.

— Из всех оправданий, которые мне пришлось выслушать, это, пожалуй, самое нелепое.

Она смотрела на него, и ее так и подмывало спросить, а какое он придумает оправдание, зная, что морочил ее и всех остальных на балу. Но стоит лишь произнести этот вопрос, как он догадается, что она безумно влюблена в него. Нет, она никогда не доставит ему этого удовольствия.

— Вы устроили целое представление. Рамзи — брат моей подруги, а вы оскорбили его. Вы не имели права отказывать ему от моего имени.

На самом деле она сказалась бы усталой, чтобы не танцевать с Рамзи, но она не хотела признаваться в этом Хоуку.

— Я имел полное право сделать это, — сказал он с угрозой в голосе. — Ты и близко к нему не подойдешь.

Рамзи был ей глубоко безразличен, но она не позволит Хоуку командовать ею.

— Я не буду обращаться с братом моей подруги, словно с каким-то изгоем. Захочу с ним потанцевать — и потанцую.

— Если ты рассчитываешь дополнить именем Рамзи свой длинный список любовных побед, — процедил Хоук, прищурившись и едва сдерживая гнев, — то тебе лучше сначала дважды подумать. Он не относится к тем потерявшим голову юнцам, которые ловят каждое твое слово. Тебе с ним не справиться.

— Я не девчонка, только что окончившая школу, — возразила Джулиана. — И не могу понять вашу озабоченность нашими с ним отношениями.

— Я знаю этого человека. Он скандалист. Его поведение возмущает даже его отца. Маркиз настойчиво пытался женить его в надежде, что он переменится, но ничего не получилось.

— Понимаю. Вы не хотите, чтобы Рамзи женился, поскольку потеря одного холостяка может вызвать лавину других желающих вступить в брак. И все ваши беспутные друзья покинут вас ради своих жен. Перспектива остаться в одиночестве, должно быть, страшит даже такого повесу, как вы.

— Хватит нести чепуху, — сказал Хоук. — Рамзи хуже дьявола. Он видит в тебе лакомую добычу. Увлечь недоступную леди Джулиану — какой бальзам на его черную душу! Поверь мне, он настолько аморален, что скомпрометирует тебя так, что придется выйти за него замуж.

— Ох, я уже дрожу от страха как осиновый лист, — сказала она, не скрывая сарказма.

— Когда окажешься соблазненной, будет не до шуток.

— Боже, я этого и не подозревала.

Он стиснул зубы.

— Видимо, так, иначе ты не относилась бы к этому столь легкомысленно.

Очевидно, Хоук считает ее дурой.

— Даже если Рамзи попытается заставить меня сделать неосмотрительный шаг, в чем я сильно сомневаюсь, я не настолько глупа, чтобы оказаться в его ловушке.

— Ты даже не понимаешь, — он повысил голос, — что может случиться, когда уже поздно будет что-либо исправить. Либо ты согласишься держаться от него подальше, либо я отправлю тебя домой.

Как он смеет угрожать ей?!

— Я не позволю вам весь сезон помыкать мной.

— Тогда пакуй вещи, — решительно предложил он.

— Я упакую вещи и отправлюсь в дом Джорджетты. Ее мать приглашала меня, и таким образом я смогу освободиться от вашей тирании.

— Если ты думаешь, что я позволю тебе находиться в одном доме с Рамзи, то ты глубоко ошибаешься.

— Вам не удастся остановить меня! — фыркнула Джулиана.

Он поднял руки, и она задохнулась, когда он обхватил ее плечи.

— Ты слишком невинна, чтобы понять, что тебе грозит.

— Вы считаете меня наивной, но я знаю, как избавиться от мужских домогательств.

— Могу доказать, что ты ошибаешься, — заявил Хоук. Его глаза потемнели, когда он внимательно осмотрел ее всю, с головы до ног. Она чувствовала, как он словно притягивает ее к себе своим взглядом, давая понять, что она добыча, а он хищник.

Когда он обнял ее, она перестала дышать. Его грудь и бедра тесно прижались к ней, и она почувствовала твердую мускулистость его тела. Она пыталась побороть растущее в ней возбуждение, но ее твердость, да и колени быстро слабели.

Все это время он не отрывал от нее взгляда. Его дыхание участилось, стало громче, а Джулиана была не в силах даже вздохнуть. Джулиана приказала себе отвести от него взгляд, сбросить путы, которыми он окружил ее, но ощущение мужественности и чего-то запретного мешало ей взять себя в руки.

Он опустил голову, и его дыхание, когда он прошептал свой вопрос, коснулось ее губ.

— Не думаешь ли ты, что твоя бравада остановит Рамзи?

Его слова с трудом проникли в ее затуманенный мозг.

— Не пугайте… — Но он в это мгновение закрыл ей рот поцелуем.

В своих мечтах Джулиана представляла, с какой нежностью он будет ее целовать. Она не ожидала такого напора, такой жадности от его поцелуя. Она не была готова к тому, что Хоук станет буквально пожирать ее губы. Она знала, что должна остановить его, но это было выше ее сил.

Ее губы приоткрылись от толчка его языка. Язык проник внутрь, ритмично наступая и отступая. Она ухватила лацканы его сюртука, чтобы устоять, поскольку колени ее дрожали. Ни одна из ее фантазий не могла сравниться с реальностью его крепкого поцелуя.

Хоук провел рукой по ее спине, коснулся ягодиц, и кожа там сразу вспыхнула. Он сжимал ее все сильнее, и, чтобы получить опору, она положила руки ему на плечи.

Другую руку он положил на грудь и пальцем провел круг вокруг соска. Неожиданно она ощутила острый приступ наслаждения. Он продолжал двигать языком, когда она вдруг почувствовала что-то твердое у живота. Она испытала недоумение, которое тут же сменилось шоком. Она поняла, что он возбудился.

Еле слышный внутренний голос убеждал ее остановиться, но Хоук снова забрался языком в ее рот, и голос разума окончательно умолк. Она погибла, и ей ни до чего не было дела, кроме какого-то глупого желания, струившегося сквозь нее. Он оторвал губы от ее губ, и Джулиана ощутила себя покинутой. Его глаза потемнели, заблестели, и в них появилось выражение, которого она никогда прежде не видела.

Глава 5

Никогда не будите в себе спящего зверя.

Из «Правил поведения соблазнителя»

Его голову тоже окутал плотный туман. Его напрягшийся жезл выпирал из узких штанов. Прижав ее крепче, он разжег внутри себя пожар. За секунды, прежде чем еще раз поцеловать ее, Хоук поймал ее взгляд. Невинная голубизна ее глаз, внимательно глядящих на него, окатила его океанской волной.

Он отступил, тяжело дыша. Черт возьми! Он целовал и ласкал Джулиану.

В ее глазах он заметил удивление, когда она дотронулась пальцами до припухших от поцелуя губ. Возможно, это был первый в ее жизни поцелуй. Он сгорал от стыда. Он полностью потерял контроль над собой. И с кем? С сестрой лучшего друга. Так пусть же его подлая душа будет гореть в аду.

Хоук повернулся к Джулиане спиной и стиснул кулаки, тщетно пытаясь подавить эрекцию. Бога ради, ведь он же ее опекун! Тристан доверил ему защищать ее. А он потерял контроль над собой. Какое бесстыдство!

В мозгу вспыхнуло воспоминание об отповеди, которую произнес отец больше десяти лет назад: «Ты распутный мерзавец».

Он много раз подтверждал справедливость отцовских слов, но девственницы коснулся впервые. Только самые подлые из соблазнителей пользовались преимуществом перед невинностью молодой незамужней леди.

Он подошел к буфету у стены и налил в стакан бренди. От выпитого залпом крепкого напитка у него зажглось в горле и на глазах выступили слезы. Вожделение постепенно проходило, оставляя лишь тупую боль в паху.

Проклятие, что же с ним случилось?

Он вспомнил, как им овладел гнев, когда она отказывалась отнестись серьезно к его предупреждениям. И ему в голову внезапно пришла мысль преподать ей урок. А оказалось, что он ничуть не лучше Рамзи.

Он поставил стакан на место. Если бы кто-то вошел в тот момент в комнату, у Хоука не осталось бы другого выхода, как жениться на Джулиане. Он даже боялся подумать о реакции Тристана.

Сейчас нужно отбросить мысли о том, что произошло, и задуматься о последствиях. Он мог только принести ей извинения, но пустые слова не исправят того, что он с ней сделал.

Он повернулся к Джулиане лицом, и румянец на ее щеках заставил его вздрогнуть.

— Прошу простить меня. Этого не должно было случиться.

У нее подозрительно заблестели глаза, и она отвернулась.

— Это я… я позволила сделать это.

Хоук презирал себя. Ее первый поцелуй должен был быть мягким и нежным. И он никак не рассчитывал, что соприкосновение их губ разбудит в нем страсть такой силы.

— Тебе не в чем винить себя.

Джулиана грустно посмотрела на него и снова отвела взгляд. Хоук направился к ней с желанием успокоить, но остановился в шаге от нее, не решаясь коснуться.

— Я один во всем виноват.

Произнося эти слова, он вспомнил, как год назад вошел в библиотеку Эшдаун-Хауса и застал там Тристана и Тессу.

Тогда он подумал, что его друг не так уж и виноват. Теперь он точно знал, что Тристан был влюблен.

— Не говорите брату, — попросила она, судорожно вздохнув, — о моем опрометчивом поступке.

Неуверенность в ее голосе вызвала у него новый приступ угрызений совести.

— Признание не принесет ничего хорошего. — Последствия, признайся он, разрушат его дружбу с Тристаном и испортят отношения между их семьями.

Джулиана с облегчением выдохнула.

Он должен отказаться от роли опекуна, но тогда ему придется рассказать о причинах Тристану, а что он может сказать? «Твоя сестра напилась, и я наказал ее похотливым поцелуем»?

Он совершил ужасную ошибку, но не снимет с себя ответственности за Джулиану. Если что случится, он должен крепче держать вожжи, чтобы быть уверенным, что беда минует ее.

— Мы должны сделать выводы из событий прошлой ночи.

— Мы оба вели себя неправильно, — сказала она, сцепив ладони и глядя на него. — Но лучше забыть об этом.

Он долго смотрел на выражение ее лица, и ему казалось, что она притворяется.

— Чтобы избежать проблем в будущем, я поставлю несколько условий.

— Что? — нахмурилась она.

— Как твоему опекуну, мне нужно заранее познакомить тебя с правилами. Итак, правило номер один: ты не примешь ни одного предложения вступить в брак, пока я не одобрю его. — Она что-то пробормотала, но он не позволил ей прервать себя. — Правило номер два: не больше одного бокала вина или шерри за вечер.

— А мне будет позволено подсчитать бокалы бренди, которые вы вольете в себя? — с насмешкой спросила Джулиана.

— Правило номер три: никакого флирта, — продолжил он, не обращая внимания на ее сарказм.

— Вы собираетесь зашить мне рот?

— Правило номер четыре: я должен заранее одобрить всех, кто захочет танцевать с тобой.

— Вы будете проводить с ними собеседования? — сладким тоном спросила она.

От ее реплик его охватило раздражение.

— Я сделал ошибку, поцеловав тебя, но из этого следует правило номер пять: если кто-либо попытается сделать то же самое, ты должна дать ему пощечину и сообщить мне, чтобы я мог убить его.

— Я не ребенок, — возразила Джулиана, округлив глаза. — И мне не нравится, что вы диктуете мне эти правила.

— Я еще не закончил, — сказал Хоук. — Правило номер шесть: ты будешь держаться в стороне от Рамзи.

— Как я смогу избегать его, если он брат моей подруги?

— Я сам отважу его.

— Насколько я понимаю, — гневно крикнула Джулиана, — вы собираетесь водить меня на помочах!

— Пока ты будешь выполнять эти правила, у тебя не будет неприятностей. Сегодня вечером я буду с тобой и тетушкой в литературном салоне леди Морли. — Менее всего ему хотелось потратить вечер, слушая придурков, читающих слащавые вирши, но у него не было выбора. После вчерашнего он не мог оставить Джулиану одну, без присмотра.

— Моя матушка уже много лет назад вдолбила мне в голову правила приличного тона.

Совершенно очевидно, что эти правила вылетели у нее из головы накануне вечером.

— Если ты хочешь остаться в Лондоне до конца сезона, тебе лучше следовать моим правилам, — сказал Хоук. — Выбора у тебя нет, моя девочка.

— Я не ваша девочка.

И никогда ею не будет.

Хоук занял место у буфета в заполненной людьми гостиной леди Морли, с бокалом бренди, наблюдая за толпой гостей. Разумеется, вокруг Джулианы крутилось не меньше десятка молодых людей. Он пытался уговорить себя, что юнцы покорены красотой девушки и потому не опасны. Но они были мужского пола. И когда хлопали глазами, глядя на интересную женщину, в них пробуждались примитивные инстинкты, и они представляли себе Джулиану в обнаженном виде.

Эти мысли жгли его. Сжав кулаки, он направился к толпе поклонников Джулианы, намереваясь разогнать их. Но на его пути возник лорд Морли, толстяк с розовыми щечками. Хоук отступил в сторону, едва избежав столкновения, и расплескал бренди. Он поставил бокал и достал носовой платок, чтобы вытереть мокрый рукав.

Джулиана, удивленно подняв тонкие брови, подошла к нему.

— От вас несет, как от винокурни. Сколько бренди вы выпили?

— Я вовсе не пьян, — ответил он, убирая платок в карман.

— Еще одно доказательство вашего лицемерия, — фыркнула она.

— Ты нарушила правило номер три.

— Ох, напомните мне его.

— Никакого флирта.

— Но я говорила с этими джентльменами всего минуту. Они очень порядочные люди.

— Ну ладно… — Краем глаза он увидел, что к ним приближаются Рамзи, Джорджетта и Эми. Он понял, что Рамзи хочет использовать сестру, чтобы заговорить с Джулианой. Не желая этого, он взял Джулиану за руку, увлекая за собой.

— Отпустите меня! — воскликнула она.

— Нет. — Он еще плотнее сжал ее пальцы.

— Вы нарочно это делаете. — Она оглянулась. Да, в этом не было ни малейшего сомнения.

— Я отведу тебя к своей тетушке.

— А дальше? Посадите меня под замок?

— Не искушай меня.

Проходя мимо кучки юнцов, которые минуту назад флиртовали с Джулианой, он бросил на них взгляд, ясно говоривший: не сметь даже смотреть на мою подопечную. Он довольно улыбнулся, увидев растерянность на их физиономиях, и понял, что теперь они будут держаться от нее подальше.

Удовлетворенный, он еще шире расправил грудь. Теперь он полностью владел ситуацией. Пусть даже он умрет со скуки, сопровождая Джулиану и тетку по городу, но он не нарушит данного Тристану слова.

Когда они оказались возле Хестер, к ней подошел худой лысоватый пожилой господин с чашкой чаю.

— Как это любезно с вашей стороны, мистер Пекэм, — сказала она. — А это мой племянник и леди Джулиана.

Пока их представляли друг другу, Хоук пытался вспомнить, где он мог видеть Пекэма. Как всегда, где бы она ни появилась, тетушка собирает вокруг себя бесхозных мужчин.

Леди Морли похлопала в ладоши и попросила всех занять места, чтобы начать литературную часть вечера. Хоук присел рядом с Джулианой, размышляя, сколько времени займет чтение стихов. Тетка упоминала, что ужин начнется в полночь. Он достал часы и выругался про себя: было всего лишь четверть десятого. Как же тоскливо он проведет вечер!

Джулиана наклонилась, обдав его ароматом цветочных духов. Черт возьми! С этим опекунством он окончательно рехнется.

— Если вам так не терпится уйти, идите, — прошептала она. — Мы с тетей вернемся на извозчике.

— Ты меня ранишь в самое сердце, — сказал Хоук, убирая часы. — А я-то думал, ты жаждешь моего общества.

Она хмыкнула.

— Ну, начнем! — улыбаясь, провозгласила леди Морли. — Лорд Рамзи любезно согласился прочесть один из сонетов Шекспира.

Хоук громко фыркнул.

— Перестаньте вести себя как школьник, — тихо произнесла Джулиана, положив руку ему на локоть.

— А как я должен себя вести? — ухмыльнулся он.

— Молчите.

Рамзи подошел к камину, открыл небольшую книжку в кожаном переплете и, глядя на Джулиану, начал читать:

— «Сравню ли с летним днем твои черты?»[4]

— Как оригинально, — пробормотал Хоук.

Джулиана ударила его веером по руке.

— Ох! — воскликнул он, тряся рукой и заглушая монотонное чтение Рамзи.

— Хоук, вы несносны, — с раздражением произнесла леди Морли. — Ведите себя прилично.

— Постараюсь исправиться, — улыбнулся он.

Раздался смех, а когда он затих, Рамзи от злости прищурился.

— Я начну сначала, чтобы мы восприняли стихотворение целиком, как оно должно звучать.

Без сомнения, узнав о подобной перспективе, поэт перевернулся бы в гробу.

Рамзи откашлялся.

— «Сравню ли с летним днем твои черты? Но ты милей, умеренней и…»

В этот момент лорд Морли, задремавший на диване, громко пукнул. Жена толкнула его в бок. Он дернулся и начал вращать глазами:

— Что? Что?

Плечи Хоука затряслись в предвкушении новой неудачи Рамзи.

У Рамзи заиграли желваки, но он упрямо продолжал читать:

— «Ломает буря…» — Он остановился, его лицо пылало.

Джулиана зажала рот ладонью.

Хоук расхохотался, едва не съехав со стула. Вечер оказался гораздо веселее, чем он ожидал.

С грехом пополам Рамзи удалось добраться до конца сонета. Когда он закончил, леди Морли бросилась к камину:

— Лорд Рамзи, огромное спасибо за столь волнующее выступление!

Рамзи подошел к буфету, налил себе бренди и залпом выпил.

Пока двое других джентльменов читали из Томаса Уайатта и Джона Донна, Хоук боролся с зевотой пуще прежнего. Потом к леди Морли подошел молодой человек. Расплывшись в улыбке, она объявила, что мистер Чарлз Осгуд хочет прочесть стихи собственного сочинения.

Долговязый юнец, покраснев, доставал из кармана сложенные листы бумаги.

— Стихотворение называется «Дама с локонами из лунного света».

— Сейчас будет забавно, — прошептал Хоук, прижав ладонь к уху Джулианы.

— Вы неисправимы, — пробормотала она. — Это очень милый молодой человек.

Осгуд со вздохом произнес:

— Над ее черными локонами сияет луна, и звезды заявляют, что божественна она.

Хоук протянул руку и потрепал завиток волос возле уха Джулианы. Она пристально посмотрела на него.

Осгуд помолчал, положив руку на грудь, и продолжил:

— Увы, в моем сердце горесть живет.

— Это та часть, где он вытирает слезы платком? — прошептал Хоук.

— Ш-ш-ш, — сказала Джулиана. — Он вас услышит.

Осгуд посмотрел на потолок, словно взывая к высшим силам:

— О богиня Луны, о тебе душа моя поет!

Раздались жидкие аплодисменты. Приятели Осгуда ухмылялись и толкали друг друга локтями. Было очевидно, что они смеются над бездарным поэтом.

После еще четырех чтецов к камину снова подошла леди Морли. Хоук решил, что настало время выпить.

— Лорд Хоукфилд, — произнесла она улыбаясь, — может быть, вы прочтете одно или два стихотворения?

— С удовольствием, — улыбнулся он. — Я прочту мое любимое. «Женщина в вист играла всласть, выпила пива и обос…»

— Дальше не надо, проказник, — остановила его леди Морли.

Час спустя в шумной столовой Джулиана, Джорджетта и Эми, уединившись, стояли в уголке. Хоук сидел за столом, быстро поглощая сандвичи. Радуясь, что он занят, Джулиана повернулась к подружкам и рассказала о правилах, которые он для нее разработал.

— Ну и дьявол! — поморщилась Джорджетта.

— Он слишком осторожен. Я уверен, что он не будет третировать тебя, когда поймет, что ты ведешь себя прилично.

Джулиана решила, что лучше не говорить подругам, как она нарушила все правила поведения, когда оказалась в его объятиях. Она не противилась его губам и рукам и вообще вела себя… словно куртизанка. Вспомнив это, она густо покраснела, раскрыла веер и стала им обмахиваться, чтобы охладить пылающие щеки.

— Мне нужна ваша помощь при написании второй главы «Секретов». Как даме стать неотразимой для мужчин?

— Леди Рутледж упоминала об обещаниях предполагаемого… э-э… соблазнения, — тихо произнесла Джорджетта.

— Джулиана, — покачала головой Эми, — ты не должна включать в книгу такой непристойный совет.

— Я думаю, — продолжала Джулиана, не обращая внимания на предупреждение Эми, — дама должна бросать на джентльмена призывные взгляды. Как вы полагаете?

Эми от удивления раскрыла рот.

— Я полагаю, твоя совесть взяла отпуск.

Было ясно, что Эми будет возражать, поэтому Джулиана обратилась с вопросом к Джорджегге:

— Что еще должна сделать дама, чтобы увлечь мужчину?

— Флиртовать, — ответила та.

— Разумеется, — Джулиана махнула рукой, — но мне нужна, можно сказать, уникальная идея. Женщина должна выделяться в толпе окружающих ее дам. Что она может сделать, чтобы выглядеть оригинальной?

— Главный козырь женщины — красота, — сказала Эми с ноткой сарказма.

— Ты решила для меня загадку. — Джулиана с волнением посмотрела на Эми. — Красота поначалу обязательно привлекает, но сама по себе не может долго подогревать интерес мужчины, особенно того, кто избегает женитьбы.

— Так это касается любого мужчины, — проворчала Джорджетта.

— Говорят, Анна Болейн, — продолжала Джулиана, — не блистала красотой и тем не менее очаровала весь двор.

— Анна Болейн не может служить примером для подражания. Она была ужасной, вероломной женщиной, которая заставила короля изменить жене, — возразила Эми.

— И она плохо кончила. — Джорджетта красноречивым жестом провела ладонью у горла.

— Тем не менее, она знала, что делать, чтобы мужчины желали ее, — сказала Джулиана. — Мне нужно включить в текст несколько специальных примеров.

— Осторожно! — воскликнула Эми, широко раскрыв глаза. — Сюда идет лорд Рамзи.

Джулиана бросила взгляд на обеденный стол, испугавшись, что Хоук вмешается, но он в это время беседовал с несколькими гостями. Она мысленно выругала себя. Какое ей дело до того, что он думает? Она может говорить с кем пожелает!

Подойдя к девушкам, Рамзи поклонился:

— Леди Джулиана, я наконец дождался возможности поговорить с вами.

— Генри, — обратилась к брату Джорджетта, — ты разве не видишь, что у нас приватный разговор?

Не обратив на сестру внимания, он не сводил взгляда с Джулианы.

— Могу я быть посвященным в ваши тайны?

Джулиана выпалила первое, что пришло ей в голову:

— Разве вам интересно обсуждать дамские моды?

— Мне интересны дамы, точнее говоря, одна дама, — громко произнес он.

Боже! Как прав был Хоук относительно намерений Рамзи!

Джулиана метнула взгляд на опекуна. Хоук еще не заметил Рамзи, но вот-вот заметит. Он весь вечер наблюдал за ней и скорее всего попытается вырвать ее из грязных и хватких лап Рамзи. Но ей не хотелось, чтобы конфликт возник на глазах подруг.

Леди Босвуд, мать Джорджетты, подошла к ним и взяла дочь за руку.

— Джорджетта, тебя ищут. Мисс Хардвик, мне бы также хотелось обсудить с вами кое-что.

— Но, мама…

— Делай, что тебе сказано! — раздраженно бросила леди Босвуд.

Джулиана посмотрела вслед удалявшимся женщинам. Этими примитивными интригами леди Босвуд пыталась скрыть проблему — проблему женитьбы сына. Но Джулиане уже много раз удавалось избегать притязаний незадачливых кавалеров, она собиралась сделать это и сейчас.

— Для меня это было удовольствием, милорд. А теперь, если вы меня извините, я должна побеседовать с леди Рутледж.

— Не уходите так сразу. — Рамзи улыбнулся. — Я ждал весь вечер, чтобы провести с вами хотя бы несколько минут.

Господи, ей вовсе не хочется обнадеживать его. За последние четыре года за ней ухаживали многие джентльмены, хотя она всегда смеялась над теми, кто проявлял излишний пыл. Она пыталась щадить их чувства, но некоторые этого не замечали.

— Вы стали еще более прекрасны, — сказал Рамзи.

— У вас часто случаются проблемы с памятью? — Она удивленно подняла брови.

— Прошу прощения? — нахмурился он.

— Вы видели меня два дня назад.

— Я имел в виду более прекрасны, чем в прошлом году, — натянуто рассмеялся он.

Насколько она помнила, он за весь сезон произнес в ее адрес пару ничего не значащих реплик.

— Очень рад, что вы смогли приехать в Лондон на сезон, — сказал он. — Джорджетта говорила, вы могли остаться с семьей до самых родов герцогини. Я не смог бы скрыть разочарования.

За весь прошлый год они обменялись лишь несколькими вежливыми словами, когда она заходила навестить Джорджетту. А теперь он заявляет, что его волнует ее присутствие в Лондоне. Ей приходилось общаться со многими краснобаями, и она безошибочно чувствовала фальшь в их словах.

— Вы льстите мне, милорд.

Он использовал прием всех повес, посмотрев на нее сквозь густые ресницы.

— Это невозможно, миледи.

— Извините меня, пожалуйста. Она решила изящно отделаться от Рамзи.

— Неужели я обидел вас? — Он выглядел разочарованным.

Она понимала, что должна действовать аккуратно, ведь он был братом ее подруги.

— Нет, но мне хотелось бы…

Рамзи посмотрел через ее плечо, и его губы искривились.

— А вот и сам шут.

Нахмурившись, она обернулась и увидела приближавшегося Хоука. Затем отметила про себя оскорбительный выпад Рамзи. Повернувшись, она с яростью посмотрела на него, готовая дать ему резкий отпор, но он заговорил прежде, чем она успела произнести хоть слово:

— Не беспокойтесь. Я не позволю ему встать между нами.

— Лорд Рамзи, вы слишком много себе позволяете.

— Джулиана, идем со мной. — Хоук сжал ее руку повыше локтя.

— Ну-ну, воистину рыцарский жест, — бросил Рамзи.

Джулиана была поражена. Он намеренно провоцирует Хоука.

— Ревнуете? — насмешливо спросил Хоук.

— К клоуну?

В замешательстве Джулиана оглядела заполненную людьми столовую. Пока никто из гостей не обращал внимания на двух мужчин, чьи взгляды метали молнии. Ей нужно прекратить ссору, пока дело не зашло слишком далеко.

— Джентльмены, хочу напомнить вам, что мы являемся гостями леди Морли, — сказала Джулиана. — Я настаиваю, чтобы вы прекратили пикировку и соблюдали приличия.

— Прошу прощения, леди Джулиана. — Рамзи отвесил поклон. — Я не хотел расстроить вас.

Но он хотел спровоцировать Хоука. Враждебность достигла такой степени, что даже воздух вокруг, казалось, накалился. Конечно, ничего бы не случилось, если бы Хоук позволил ей самой решать свои дела.

— Забудь о ней, Рамзи, — сказал Хоук. — Пока я жив, у тебя шансов, как у ледышки на горячей сковородке.

В экипаже по дороге домой Джулиана не произнесла ни слова, но Хоук слышал ее шумное дыхание. Она явно была взбешена. Впрочем, его не волновало, что она чувствовала. Никакие обстоятельства не заставили бы его разрешить Джулиане общаться с Рамзи.

Его тетка вопреки обыкновению тоже молчала. Но когда они уходили, она удивленно подняла брови, увидев, что лицо Джулианы покрылось красными пятнами.

Качнувшись, экипаж остановился. Хоук открыл дверцу и помог спутницам сойти, после чего обратился к Джулиане:

— Я навещу тебя завтра.

— Мы должны кое-что обсудить, — сказала она. — Хестер, вы позволите побыть нам наедине в гостиной?

— Конечно, дорогая, — ответила Хестер.

Черт побери! Джулиана на взводе, но ему на это наплевать.

Он последовал за женщинами в дом. Когда они оказались на месте, Хестер, взглянув на племянника сквозь монокль, предупредила:

— Помягче, Марк.

— Я не собираюсь топать ногами.

Джулиана со злостью посмотрела на него.

— Тетушка, приличия ради, не побудешь ли с нами?

— Я устала и не думаю, что ты хочешь, чтобы свидетельницей разговора была моя служанка.

После этих слов Хестер поднялась наверх.

Джулиана быстрым шагом направилась в египетскую гостиную. Хоук опередил ее. Когда он открывал дверь, она нетерпеливо топталась рядом.

Едва он закрыл дверь, как она взорвалась.

— Вы заходите слишком далеко!

— Не присядешь ли? — Он указал на диван.

— Нет!

Она мерила шагами комнату, напоминая Хоуку его брата, который тоже имел привычку в возбуждении вышагивать по комнате.

— Мне трудно что-либо обсуждать, когда приходится все время крутить головой, чтобы уследить за собеседником, — растягивая слова, произнес он.

Джулиана остановилась так резко, что ее юбки по инерции обвились вокруг щиколоток.

— Я устала от вас.

— Неужели? Что же я сделал, чтобы вызвать столь бурный гнев?

— Вы прекрасно знаете. Я подумала, что вы с Рамзи прямо в столовой леди Морли устроите боксерский поединок.

Когда он увидел, что Рамзи разговаривает с Джулианой, его терпению едва не пришел конец. На него нахлынули воспоминания о безобразиях, которые учинил Рамзи на вечеринке несколько лет назад. Ему так и хотелось залепить кулаком в лицо этого невежи только за то, что он осмелился встать рядом с Джулианой.

— Я не позволю Рамзи ухлестывать за тобой.

— Это решать мне, а не вам. — Она ткнула себя пальцем в грудь.

— Правило номер шесть: ты будешь держаться подальше от Рамзи. И я буду следить за его выполнением, нравится это тебе или нет. — Недавний отвратительный случай в клубе только утвердил Хоука во мнении, что Рамзи ни на йоту не изменил своим гнусным привычкам.

— Идите вы, куда подальше со своими правилами.

— Ты приветствуешь его ухаживания? — повысил голос Хоук.

— Так это или нет, не имеет значения.

— Нет, это имеет значение. — Он встал вплотную к ней.

— Вы полагаете, что роль опекуна дает вам право все решать за меня?

— У меня есть право защитить тебя, — сказал он. — Особенно от Рамзи.

— Я не нуждаюсь в вашей защите и не желаю, чтобы вы таскались за мной хвостом, как… как ревнивый муж.

— Я не таскаюсь за тобой. — Он ее вовсе не ревновал.

— Нет, вы поступаете именно так. Я в свете уже четвертый сезон. Как, вы полагаете, мне удавалось избавляться от ненужных ухаживаний, пока вас не было рядом?

— Рядом был твой брат.

— Он не контролировал каждый мой шаг. Никогда.

— На балу ты обвела меня вокруг пальца. Чего же ты ожидала?

— Вы обращаетесь со мной как с ребенком, — грустно усмехнулась Джулиана. — Откройте глаза, милорд, — сказала она, раскинув руки. — Я взрослая женщина.

Ее жест был слишком соблазнителен, чтобы не заметить его. Хоук медленно оглядел ее фигуру. В конце он задержал взгляд на ее полных грудях и лишь затем посмотрел в глаза.

— Я это заметил.

— Нахал! — вспыхнула она.

— Ты же сама предложила посмотреть. — Разумеется, она не предполагала, как отзывчивы мужчины на подобные предложения, особенно когда дело касается хорошеньких женщин. Но он никогда в этом не признается ей. — И будь осторожна, когда зажигаешь огонь, — пробормотал Хоук. — У тебя может не хватить сил, погасить его.

Джулиана прищурилась. Потом схватила его за лацканы сюртука.

— О, сэр! Мне страшно. Я целомудренная девушка. Умоляю вас, не надо меня насиловать…

— Тише, слуги услышат.

— Следите лучше за собой.

— Теперь ты жалуешься, — усмехнулся он.

— Признайтесь, вы бы хотели, чтобы вам не поручали быть моим опекуном? — спросила она.

Они зашли в тупик. Но он должен убедить ее.

— Давай сядем, чтобы мы могли поговорить спокойно.

Она присела на диван, стараясь быть как можно дальше от него.

— На балу я дала вам повод не доверять мне. Но не может же это продолжаться вечно.

— Доверие нужно заслужить, — возразил он. — Я предупреждал тебя, чтобы ты не имела дел с Рамзи, и сегодня вечером ты сама опять все испортила.

— Он перекрывал мне дорогу, а я не хотела устраивать сцену.

— Откуда мне знать, так ли все было на самом деле? — Хоук строго посмотрел на нее.

— Я говорю вам правду. — Джулиана прижала к груди кулаки. — Думайте что хотите, но у меня достаточно опыта, чтобы избавиться от нежелательных ухажеров. Не появись вы, я бы сама легко справилась с Рамзи.

— Я твой опекун. И моя обязанность следить за твоим благополучием.

— Заспорив с ним, вы заставите его быть еще более настойчивым.

— Ты не понимаешь. Он мастер уговаривать.

И мастер делать кое-что похуже.

— Почему вы так ненавидите Рамзи? — Она внимательно смотрела на него.

— У меня есть на то причины, а подробности тебе незачем знать.

— Что же такого ужасного он совершил?

— Тебе придется поверить мне на слово. — Он, разумеется, не мог рассказать ей полную мерзости историю Рамзи.

— Вы думаете, у меня слишком ранимая душа, чтобы узнать факты?

— Я все же поберегу твои уши. — Хоук был шокирован тем, что увидел несколько лет назад в одном деревенском доме. Как-то вечером он зашел в бильярдную и увидел, как Рамзи имел женщину прямо на столе, а столпившиеся вокруг его приятели издавали одобрительные возгласы. Хоук повернулся и пулей вылетел из комнаты.

Джулиана продолжала смотреть на него.

— Он брат моей подруги. Оскорби я его, это была бы пощечина Джорджетте.

— Держись от него подальше, — процедил Хоук сквозь зубы.

— Вы думаете, он смог бы сцапать меня? — В ее голосе сквозило недоверие.

— Нет, он попытается тебя уговорить. — У Хоука на щеках заиграли желваки. — Он постепенно завлечет тебя в свою паутину, если ты не будешь осторожна.

— Вы все еще считаете меня наивной школьницей?

— Ты молода и неопытна, — сказал Хоук, глядя в ее прекрасные голубые глаза.

— Думаете, я ничему не научилась в свете?

— Ты жила в тепличных условиях. — Он аккуратно подбирал слова. — Брат всегда готов был тебя защитить. Многие женщины и мужчины гораздо искушеннее тебя и постараются использовать твою невинность в своих корыстных целях. — Чтобы понять это, ему пришлось получить жестокий урок.

— Поверьте, у меня достаточно здравого смысла, чтобы разгадать даже хитрую интригу.

Она не понимает, насколько уязвимой делает ее отсутствие жизненного опыта. В далеком прошлом его наивность обошлась ему очень дорого. Всю оставшуюся жизнь ему придется жить, храня в тайне последствия тех дней.

— Хоук, у вас проблема?

— Я сам и есть проблема, — грустно улыбнулся он.

— Расскажите.

Он не мог рассказать о тех событиях не только ей, но вообще никому.

— Мое признание заняло бы недели, месяцы, а может быть, и годы.

— Не сомневаюсь, — с улыбкой ответила Джулиана.

Даже если бы он и хотел раскрыть душу, то не смог бы этого сделать. Потому что там был замешан еще кое-кто, кого он никогда не сможет назвать.

Она пыталась заглянуть ему в глаза, но он отводил взгляд.

— Вы боитесь, что со мной может случиться что-то плохое? — сказала Джулиана.

— Я обещал твоему брату уберечь тебя от распутников.

— И от себя тоже? — спросила она, подняв брови.

Ее слова стали ударом в самое незащищенное место в его душе. Он смотрел в сторону, но сердце, казалось, готово было остановиться, когда он вспомнил тот ужасный день ссоры с отцом. Время повернуло вспять, и снова весь его мир оказался разрушен. Снова у него жгло в груди от страха и стыда после полных презрения слов отца. Он мог бы выдержать угрызения совести, если бы из страха не обрек невиновного на жизнь, полную страданий.

— Хоук? — осторожно позвала Джулиана.

Он перевел дыхание, понимая, что снова должен носить маску. По привычке он изобразил на лице улыбку.

— Остерегайся большого злого волка, таящегося в гостиной.

— Ой, я боюсь! — Она вытянула вперед руки, как бы защищаясь от нападения.

И не напрасно.

— Я, пожалуй, пойду, — сказал он.

Она поднялась вместе с ним. Он подмигнул ей и отвесил церемонный поклон.

Она громко рассмеялась, а он продолжал улыбаться, пока не вышел из гостиной. Только потом сбросил маску клоуна.

Глава 6

Чтобы стать неотразимой, вы должны выглядеть внешне недоступной.

Из «Женских секретов обольщения»

— Мне определенно нравится первая глава, — сказала на следующее утро Хестер, внимательно ознакомившись с работой Джулианы. — Твой анализ поведения мужчин отличается острой проницательностью.

— Но ведь вы оказали мне помощь, — улыбнулась Джулиана.

— Теперь нам надо составить план следующей главы.

— Мне представляется, что нужно, чтобы в ней сквозила уверенность.

— Согласна, — кивнула Хестер. — Дама, которая уверена в своих прелестях, привлечет внимание мужчины. А если она притворится, что не замечает, как за ней наблюдают, только подогреет его интерес. Мужчин привлекает то, чем они не обладают. Они любят погоню. А когда погоня начнется, женщина должна использовать свой ум, обаяние и живость — все, чем она обладает.

Слова Хестер вернули ее к действительности.

— Вы имеете в виду флирт? — спросила она.

— Поддразнивание и остроумные реплики вводят мужчин в заблуждение. Но еще раз повторю: женщина не должна показывать свои истинные чувства. Как только она вызвала его интерес, она должна тут же замести следы, пока он не догадался об этом.

— Хестер, разве это правильно — дурачить мужчин? — В Джулиане проснулось чувство вины.

— В любви и на войне все средства хороши. Если ты создаешь у мужчины впечатление, что ускользаешь от него, ничего плохого в этом нет.

Джулиана прикусила губу. Если это правда, почему она чувствует себя так, словно поступала неправильно?

— Тебя что-то тревожит, деточка? — спросила Хестер.

— У меня никогда не было намерения причинить моим поклонникам боль, но я невольно давала им надежду. — Она посмотрела на свои стиснутые руки. — Потом уже я объясняла, что еще не готова к замужеству. Но все равно им было больно. — Конечно, она не говорила им, что дожидается предложения Хоука.

— Ты разрешала кому-либо из этих джентльменов ухаживать исключительно за тобой?

— Конечно, нет. — Она вздернула подбородок.

— А спрашивал кто-либо из них предварительного разрешения у твоего брата?

— Нет, я думаю, каждый из них делал предложение в какой-то момент.

— Да? — удивилась Хестер.

— Первый, — поморщилась Джулиана, — сделал мне предложение после того, как я разрешила ему прогуляться со мной по саду. В следующий раз я возвращалась в музыкальный салон, когда из гостиной вышел джентльмен и отвел меня в сторону. Третий поймал меня в парке, где я гуляла со служанкой. Четвертый…

— Дорогая, — засмеялась Хестер, — тебе, должно быть приходилось все время быть настороже. Ведь эти мужчины выскакивали, как чертики из табакерки. Несомненно, ты будила их страсть.

Джулиана вспомнила, что ей говорил Хоук о Рамзи.

— Тогда я не понимала, но теперь подозреваю, что была для них вроде приза, который нужно завоевать.

— А что навело тебя на эту мысль?

— Хоук говорил, что лорд Рамзи пытается ухаживать за мной, потому что я выгляжу неприступной.

Хестер вертела в руках монокль.

— Мой племянник ревнует. Добрый знак.

— Уверена, что нет. — У Джулианы на этот счет не было иллюзий. — Ему не нравится Рамзи, и он велел мне держаться от него подальше. Не знаете, между ними существует вражда?

— Даже если и так, племянник, разумеется, не обсуждал этого со мной.

Судя по словам Хоука, что-то между ними произошло. Он знал о Рамзи нечто, о чем не хотел говорить. Тайна занозой сидела у нее в голове. Ей хотелось знать больше, но Хоук не собирался делиться с ней.

— Ты вчера рассердилась на племянника, — заметила Хестер.

— Он пытается следить за каждым моим движением. Меня это раздражает, — сказала Джулиана. Но вчера вечером для нее открылась другая сторона Хоука. Он действительно считает, что Рамзи может представлять для нее опасность. Конечно, это глупо с его стороны. Она справится с Рамзи.

— Племянник старается побороть свое влечение к тебе, поскольку дал слово твоему брату, — сказала Хестер. — Очаруй его, но только не торопись. Не позволяй ему слишком быстро сблизиться с тобой.

Джулиана покраснела и отошла к окну, чтобы Хестер не заметила. Конечно, она совершила ужасную глупость, разрешив Хоуку поцеловать себя. Она даже не пыталась сопротивляться, хотя на балу он ясно дал понять, что она не интересует его. Неужели она думала, что этот поцелуй значит для него больше, чем обычная похоть?

— Детка, что случилось?

Она не решалась взглянуть на Хестер. Мать всегда говорила, что все ее мысли написаны у нее на лице. А Джулиана не хотела, чтобы Хестер узнала о ее переживаниях.

— Я всего лишь хочу дописать книжку и помочь одиноким девушкам.

— Ты решила отказаться от моего племянника?

Джулиана уже давно должна была это сделать. Он не любит ее, и она не должна унижаться, пытаясь занять место в его сердце. Вздохнув, она обернулась к Хестер:

— Та дверь теперь закрыта.

Хестер бросила на нее понимающий взгляд.

Джулиана снова отвернулась к окну. Капли дождя барабанили в стекло. Хестер ей не поверила, но Джулиана сказала правду. Она слишком долго любила его и надеялась, что он ей ответит взаимностью.

— Должно пройти время, прежде чем я снова открою свое сердце.

— Ах, эти испытания первой любовью! — вздохнула Хестер. — Как хорошо я это помню!

— Расскажите о вашем первом любимом, — попросила Джулиана, усаживаясь на диван.

— Было бы неправильным называть его так, хотя издали я им любовалась.

— Он не ответил на ваши чувства?

— Мы иногда обменивались парой слов и нежными взглядами, но он не смел признаться мне в любви. — Хестер взглянула на Джулиану с грустной улыбкой. — Понимаешь, он был дворецким отца и считался неприемлемой партией.

— О нет! — воскликнула Джулиана. — Наверное, ваше сердце было разбито?

— Мне пришлось пережить очень сильную душевную боль. Без моего ведома родители договорились о браке с человеком вдвое старше меня.

— Это ужасно!

— Я плакала круглые сутки, но у меня не было выбора. Он был равнодушен ко мне, а главное, недоволен тем, что я не родила ему наследника.

Джулиана прикрыла ладонью рот, сообразив, какие страдания испытывала Хестер.

— Но три года спустя, — продолжала Хестер, — он умер от сердечного приступа. — Она улыбнулась Джулиане. — Он оставил мне приличное наследство, а как у вдовы у меня стало больше свободы. Тогда я была молода и привлекала внимание многих красивых мужчин.

— Но вы еще четыре раза были замужем, — напомнила Джулиана.

— Скорее всего, причиной было одиночество, — призналась Хестер. — Ладно, хватит о моей жизни. Тебе пора браться за книжку, если хочешь вовремя ее закончить.

Джулиана чуть поколебалась, но потом решилась.

— А мистер Пекэм и есть тот джентльмен, который устроит публикацию брошюры?

— Чем меньше будешь знать, тем лучше! — Хестер погрозила ей пальцем.

Джулиана полагала, что мистер Пекэм был первой любовью Хестер, но дело это настолько интимное, что она не стала проявлять любопытства. Пусть Хестер сама расскажет, если захочет.

— Когда брошюру опубликуют, я смогу наблюдать по поведению девушек, следуют ли они советам из «Секретов обольщения», — сказала Джулиана.

— Может быть, стоит какие-то мысли опробовать заранее, — предложила Хестер. — Нужно убедиться, что все работает как следует.

Джулиана посмотрела на свои сцепленные руки. Она не хотела посвящать Хестер в свой план мщения и поэтому испытывала серьезные угрызения совести. Ведь Хестер была так добра к ней, а она ее обманывает.

— Ну, давай за дело. — Хестер хлопнула в ладоши. — Ты должна быстрее заканчивать, если хочешь, чтобы книжка увидела свет до завершения сезона.

Джулиана кивнула и отправилась наверх, где стоял письменный стол, уже в который раз обещая себе, что выкинет мысли о Хоуке из головы. Часом позже она отложила перо в сторону и прочла последний отрывок.

«Краеугольным камнем неотразимости является уверенность в себе. Отбросьте чувство ущербности. Женщина, которая верит в себя, заставляет мужчин относиться к ней с особым вниманием. Здесь решает не красота. Говорят, Анна Болейн обладала довольно заурядной внешностью, но ее живость и острый ум покоряли мужчин. Это трудно объяснить, но этим качеством вы должны обладать, если хотите привлечь мужчину».

Охваченная радостным волнением, Джулиана не сомневалась, что книжка будет пользоваться огромным успехом.

Как Хоук и ожидал, еда была холодная, а его соседка по столу, дочь Уоллингема, словно язык проглотила.

Хоук вспомнил шипящий, исходящий соком бифштекс в его клубе и невольно вздохнул. Хорошо бы женщины поскорее покинули столовую. Грустно было сознавать, что он, опекун Джулианы, мечтает выпить портвейна.

Звуки женского смеха заставили его взглянуть на Джулиану. Она сидела рядом с Эдмундом, виконтом Бофором, юным и нахальным наследником графа Уоллингема. Хоук заметил, что тот пристально разглядывает глубокий вырез на платье Джулианы. Как же дамам нравится выставлять напоказ грудь! Хотя некоторым, как, например, молчаливой леди Юджинии, хвастать особо нечем.

— Эй, Хоук, — окликнул его лорд Уоллингем, сидевший во главе стола, — я слышал, вся ваша семья отправилась в Бат к вашей захворавшей прабабушке?

— Милорд, мне жаль, что она заболела. — У леди Юджинии наконец прорезался писклявый голосок.

— Для беспокойства нет причин, — сказал он. — Обычная тахикардия.

— Милорд? — Юджиния выглядела шокированной.

— Она просто симулирует, чтобы привлечь внимание.

— Н-но для чего? — спросила Юджиния.

Она что, глухая?

— Чтобы привлечь внимание.

— А-а… — И Юджиния снова замолчала.

Хоук подцепил вилкой кусок остывшей картошки и отправил его в рот, тут же пожалев об этом. Он смог скрыть приступ отвращения, запив еду глотком вина.

— Теперь, когда Шелбурн обзавелся семьей, — Уоллингем не спускал с Хоука глаз, — полагаю, и вы займетесь поиском невесты. Не дело отставать от герцога.

Хестер, сидевшая невдалеке, фыркнула.

Он отставил бокал в сторону, подозревая, что Уоллингем собрался сосватать ему Юджинию.

— Пожалуй, невозможно представить себе пару, более эффектную, чем чета Шелбурн.

— Их помолвка стала событием десятилетия. — Джулиана с улыбкой посмотрела на Хоука.

Хоук подмигнул ей. Только он и ее семья знали наперед, что Тристан прошлой весной собирался сделать предложение бывшей мисс Мэндсфилд.

Леди Уоллингем вытерла губы салфеткой и обратилась к нему с противоположного конца стола:

— Лорд Хоукфилд, вы обязаны быстрее найти невесту. Это ваш долг.

— Мадам, уверяю вас, что сейчас мой долг — исполнить роль опекуна леди Джулианы. — Долгие недели охранять ее от полупомешанных на попытках соблазнить девушку холостяков. Ему повезет, если за это время он сам не сойдет с ума.

— Но это не может препятствовать женитьбе, — стояла на своем леди Уоллингем.

— Мы питаем большие надежды, — вмешалась Хестер, — он проявил некоторый интерес к созданию семьи, когда был помолвлен в прошлом году. К сожалению, помолвка длилась всего час.

— О Боже, — пробормотала Юджиния и уронила вилку.

Остальные гости в недоумении уставились на Хоука.

— Дама бросила вас всего через час? — спросил Бофор.

— Боюсь, что так. — Хоук издал мелодраматический вздох. — Очевидно, я обречен навечно остаться холостяком.

— Эта помолвка была шуткой, — покачала головой Джулиана.

Заметив, что Уоллингем сильно нахмурился, Хоук понял, что избавлен от дальнейших уговоров, и выпил свой бокал вина.

— Леди Джулиана, вы, должно быть, хотите выйти замуж, — сказала леди Уоллингем.

— Брат советовал ей не торопиться, — объяснил Хоук. Джулиана может дождаться следующего года, когда ему не придется следить за ней.

— Но это ведь ее четвертый сезон? — продолжала допытываться леди Уоллингем. — Она уже в возрасте и должна стремиться сделать выгодную партию.

— Я стремлюсь только к танцам и магазинам, — сказала Джулиана.

— Какая занятная молодая леди! — захихикала леди Уоллингем. — Ты не согласен, дорогой Эдмунд?

— Согласен, — ответил Эдмунд. — Такая веселая.

— Осмелюсь предположить, что может найтись молодой джентльмен, — гнула свое леди Уоллингем, — который покорит ее сердце. Что ты об этом думаешь, дорогой Эдмунд?

— Конечно. — Дорогой Эдмунд выглядел так, словно съел что-то несвежее.

Хоук незаметно подмигнул Джулиане.

— Увы, моя подопечная сама оставила за спиной целый хвост из разбитых сердец. Она очень привередлива в выборе мужа. Пока ни один мужчина ее не устроил.

Бофор опустил плечи, скорее всего от облегчения. Он был не прочь пялиться на прелести Джулианы, но вовсе не собирался отказываться от удовольствий, которые позволяло его нынешнее положение.

— Леди Джулиана, — шумно втянув воздух, сказала леди Уоллингем — давайте продолжим обсуждение в гостиной.

— Это очень мило с вашей стороны, леди Уоллингем, но мне не хотелось бы отнимать вас у других гостей.

Хоук ухмыльнулся меткому ответу.

— Чепуха! — не унималась леди Уоллингем. — Я буду счастлива наставлять вас.

Джулиана ткнула вилкой тушеную куропатку.

Хоук кашлянул, чтобы привлечь ее внимание.

— Мне представляется, что дичь уже мертва.

— Извините? — Она посмотрела на него так, будто он сказал глупость.

— Ее нет нужды убивать, — пожал он плечами.

Леди Юджиния поперхнулась и закрыла половину своего красного лица салфеткой. Бофор расхохотался, за что получил предупреждающий взгляд от матери.

После десерта дамы покинули комнату. Уоллингем принес портвейн.

Когда в гостиной появились мужчины, Джулиана с облегчением вздохнула. Целый час леди Уоллингем проявляла о ней заботу и предупреждала об опасностях долго оставаться в девицах. Она считала, что Джулиана очень рискует, поскольку может остаться старой девой. Джулиана слушала бы лекцию с удовольствием, но хозяйка говорила безапелляционно, то и дело спрашивала, согласна ли с ней собеседница, и тут же продолжала говорить, даже не дожидаясь ответов Джулианы.

Увидев мужчин, леди Уоллингем знаком подозвала сына.

— Вот и ты наконец. Эдмунд, ты должен переворачивать ноты, когда Джулиана будет играть на фортепьяно.

Получив возможность сбежать, Джулиана буквально подпрыгнула со стула. Она уже несколько недель не играла, но ей не было дела до того, что она может оскорбить чей-то слух.

Молодой человек покорно поплелся за ней к инструменту. Она заметила, что Хоук нахмурился, и, проходя мимо него, вскинула подбородок. «Ну и пусть следит», — подумала она и с радостной улыбкой обернулась к Бофору. Во время обеда она подыгрывала Хоуку в его розыгрышах и шутках, но лишь для того, чтобы отвлечь леди Уоллингем.

Джулиана чувствовала себя неловко, сидя рядом с Бофором. Леди Уоллингем с довольной улыбкой наблюдала за ними. Было ясно, что она хочет их сосватать. Но Джулиане меньше всего хотелось морочить голову Бофору. Она пыталась придумать, как сказать ему, что они должны остаться с ним друзьями, но понимала, что это будет выглядеть глупо. Да пропади оно все пропадом! Она должна сказать ему хоть что-то, чтобы он напрасно не надеялся, и при этом не оскорбить его.

Но она зря беспокоилась. Бофор сам взял инициативу в руки и повел бесконечный рассказ о двухколесном экипаже, который решил приобрести. Его глаза загорелись, когда он рассказывал все подробно. Когда заговорил об оси и размере колес, она переключила внимание на книжку.

Теперь, когда она закончила главу о том, как стать неотразимой, Джулиана решила, что следующий секрет будет касаться подшучивания.

«Когда к вам подойдет мужчина, заведите разговор о чем-нибудь веселом. Вам, возможно, захочется продолжить спор, но не затягивайте его. Иначе он поймет, что вы расположены к нему, и потеряет к вам интерес. Покрутитесь по залу, чтобы он видел, что вы популярны как среди женщин, так и среди мужчин».

Если бы у нее были перо и бумага, она тут же записала бы свои идеи. Однако гостиная, разумеется, не место для работы. Но как только она вернется, она сразу же перенесет мысли на бумагу. Она улыбнулась, представив всех этих холостых щеголей, увивающихся за равнодушными к ним девушками.

— Я вижу, вам интересно со мной.

Его слова заставили ее вернуться к реальности.

— Я полагаю, это похоже на то, что я чувствую, покупая шляпку.

— Нет, гораздо более волнующе, — засмеялся он.

Его самодовольный тон покоробил Джулиану. Разумеется, он считает свои мужские интересы гораздо важнее женских.

Он взял ее руки в свои, заставив ее вздрогнуть.

— Если не случится непредвиденного, я оформлю покупку в течение недели. А сейчас обещайте мне, что прокатитесь со мной по парку.

О Господи! Она не могла отказаться, не нанеся ему обиды. Но тут ей в голову пришла остроумная мысль. Она сказала:

— Иногда я бываю очень забывчивой. Пожалуй, вам лучше повторить предложение, когда вы будете обладать экипажем.

— Непременно, — пообещал он.

Как некстати, наверняка он не забудет.

В это мгновение чья-то фигура заслонила им свет. Джулиана подняла глаза и увидела Хоука, яростно смотревшего на Бофора. Тот тут же отпустил ее руки.

— Мы уезжаем, — заявил Хоук.

Джулиана позволила взять себя под руку, радуясь в душе, что избавилась от Бофора с его осями и размерами колес.

Глава 7

Никогда не смотрите на грудь своей подопечной, сколько бы ни было открыто взору.

Совет соблазнителя-опекуна

На следующий день Хоук сопровождал Хестер и Джулиану в заполненный гостями бальный зал особняка лорда и леди Дюрмон. Хоть режьте его, он не мог понять, почему его дамы приняли приглашение леди Дюрмон, поскольку не любили ни ее, ни ее интриганку-дочь, леди Элизабет. Но тетка настояла на визите — ведь здесь были важные персоны.

Когда Хестер неспешно отошла, чтобы посплетничать с подружками, Хоук украдкой взглянул на Джулиану. Ее корсаж представлял собой крошечный клочок шелка. Как и любой мужчина, он не мог не обратить внимания на выпуклости ее грудей. Он вспомнил, как держал ее грудь в ладони и трогал сосок большим пальцем. Естественно, он представил себе, как обнажает ее груди и приникает к ним губами.

В паху сразу же стало жарко. Испугавшись, что она заметит, как он разглядывает ее, он быстро отвел глаза. Джулиана в этот момент кого-то искала в толпе, ничего не замечая вокруг. Дьявол, он знал, что каждый распутник и повеса, мимо которых она проходила, мысленно раздевает ее.

— Твое платье выходит за рамки приличий, — сказал он.

— Простите, — нахмурилась она, — такова последняя мода.

Он снова посмотрел на ее грудь, размышляя, что столь открытое платье притягивает взгляд, как магнит.

— Перестаньте на меня пялиться. — Она раскрыла веер.

— Это довольно трудно, когда так много выставлено на обозрение.

— Я уверена, что вы и не такое видели, будучи распутником, — фыркнула Джулиана. — Ну, я пойду и поищу подруг.

— Я тебе помогу.

— Надеюсь, вы не станете меня конвоировать?

В этот момент Джулиану увидел бездарный поэт Чарлз Осгуд. Его глаза загорелись, как два фонаря, и он направился к ней.

— Я не собираюсь тебя конвоировать, — сказал Хоук, беря Джулиану под локоть и увлекая в противоположном от Осгуда направлении. — Я буду тебя эскортировать.

— Я не нуждаюсь в эскорте.

— Я имел в виду на площадку для танцев.

— Джентльмену положено просить, а не требовать.

— Тогда я перефразирую. Прошу оказать мне честь пригласить вас на первый танец.

— Вы это делаете по одной причине: чтобы иметь возможность продолжать разглядывать меня, — сказала она, надменно вскинув голову.

— Нет ничего зазорного, когда опекун танцует со своей подопечной. — Он не собирался признаваться, что она права.

— Да? И в какой же книге по этикету вы это вычитали?

— Обещаю вести себя корректно.

Она мгновение обдумывала его предложение, а потом лукаво улыбнулась:

— Согласна, но при одном условии.

Ого! Он наверняка знал, что условие ему не понравится.

— Я пойду танцевать с вами, если после этого вы отправитесь играть в карты и оставите меня в покое.

— Правило номер четыре: я должен заранее одобрить всех, кто захочет с тобой танцевать.

— Это дурацкое правило. Во время деревенского танца мне придется менять партнеров.

Разумеется, она права, но напомнила ему о важном моменте, который он упустил.

— Правило номер семь: никаких вальсов.

— Ха! Но правил только шесть.

— Я оставляю за собой право добавлять новые, если обстоятельства изменятся.

— Мы это обсудим позже. А сейчас я мечтаю избавиться от вас и поэтому иду на компромисс.

Ему не хотелось оставлять ее одну в помещении, заполненном похотливыми самцами, но если он в течение всего вечера не будет отходить от нее, то могут подумать, что у него с Джулианой роман. Ему оставалось лишь время от времени заскакивать в бальный зал и проверять, все ли в порядке.

— Хорошо. И еще одно. Ты не должна покидать бального зала и помнить о правиле номер два: не больше одного бокала вина или шерри.

— Согласна.

Когда они дошли до площадки для танцев, Хоук встал напротив и чуть вбок от нее среди дюжины других пар. Оркестр заиграл красивую мелодию. Он посмотрел в начало линии танцующих и состроил гримасу первому кавалеру, который по диагонали делал прыжки вперед и назад. Его дама повторяла движения. Затем пары поочередно стали хлопать в ладоши, поворачиваясь вокруг и меняясь местами. Когда пришла очередь Хоука, он просто шагнул вперед. Джулиана поморщилась, но Хоук не обратил на это внимания. Он не намерен скакать, как девчонка.

Постепенно пары менялись, и он дошел с Джулианой до начала линии.

— Вы шагаете, — упрекнула она его, — а это танец. Двигаться надо изящно.

— Я не буду прыгать.

Они сделали по шагу вперед и назад, а затем повернулись лицом друг к другу.

— В танце джентльмен демонстрирует свою изысканность, — пробормотала она.

— А разве я когда-нибудь производил впечатление изысканного кавалера?

— Вы даже не пытаетесь.

Он обменялся с ней хлопком в ладоши, и они сделали оборот.

— Я должен поддерживать свою дурную репутацию.

— Вынуждена уступить, милорд.

Они снова повернулись лицом вперед. «Шаг вперед, шаг назад… ей-богу, какой-то дурацкий танец».

— Он когда-нибудь закончится?

— Надеюсь, — ответила Джулиана, — вы очень плохо танцуете.

— Зато я божественно танцую вальс.

— Я бы не сказала, — насмешливо произнесла Джулиана.

Хоук уже обменивался хлопками, делал шаги и повороты с новой партнершей. Джулиана делала то же самое с пожилым джентльменом. Хоук предпочел бы, чтобы она танцевала со стариками, но на балах таких стариков не бывает.

Наконец танец закончился. Он поклонился, взял Джулиану под руку и повел прочь.

— В карты играют там, — указала она.

— Ты причинила мне боль. — Он прижал руку к сердцу.

— Мы же договорились.

— Ради нас обоих, — сказал Хоук, выпустив ее руку, — постарайся не попасть в беду.

Джулиана понимала, что Хоук скоро вернется и будет ее искать. А пока она решила воспользоваться случаем и проверить свою теорию. Пробираясь сквозь толпу, она видела, что мужчины наблюдают за ней, но притворилась, будто не замечает этого. Она здоровалась со знакомыми и переходила от группы к группе. В прошлом она не придавала значения светским любезностям. В общении предпочитала естественность, но сейчас чувствовала себя немного скованной. Ей не хватало легкости, поскольку все ее действия были заранее спланированы.

Она взглянула на девиц без кавалеров, сидевших рядом с матерями. Среди них заметила леди Юджинию. Та сидела, опустив глаза. Джулиана решила предложить ей пройтись вместе. Тогда она могла бы представить ее знакомым. Может быть, кто-нибудь даже пригласит Юджинию потанцевать. Довольная своим планом, она пошла туда.

Она услышала знакомый голос с фальшивыми приторными нотками, звавший ее по имени. Совсем близко от нее стояла леди Элизабет Россдейл, самая стервозная красавица во всем высшем свете. Ее окружала стайка приятельниц, похожая на стадо овец. Джулиана не могла проигнорировать их, но собиралась поздороваться и идти дальше.

— Девушки, надеюсь, вам нравится вечеринка.

Генриетта Бэнкрофт, ближайшая подруга Элизабет, смотрела на Джулиану, лукаво улыбаясь.

— Где же ваш кавалер? Ой, ошиблась, я имела в виду: опекун.

Остальные девушки захихикали, прикрывая губы ладошками.

Зеленые, как у кошки, глаза Элизабет светились злобой.

— Генриетта, дорогая, ты же знаешь, что она практически его сестра.

Джулиана гордо подняла голову и повернулась к ним спиной, чтобы идти дальше. Ну и пусть смеются. Она презирает этих испорченных девиц. Хотя она уговаривала себя не обращать на них внимания, от унижения она едва сдерживала слезы. Конечно, она знала, что все слышали слова Хоука, но, брошенные ей в лицо, они оскорбили ее.

Погруженная в мрачные мысли, она глазами искала в толпе Эми и Джорджетту и не заметила лорда Рамзи, пока не наткнулась на него.

— Леди Джулиана, как я рад вас видеть!

Она с трудом удержалась, чтобы не застонать. Его настойчивое преследование раздражало ее, и она решила от него избавиться, чего бы это ей ни стоило.

— Лорд Рамзи. — Она присела в реверансе. — Я ищу вашу сестру и мисс Хардвик.

— Я тоже их ищу, но не могу найти. — Он огляделся вокруг. — Здесь невыносимо жарко. Может быть, они вышли подышать воздухом? Давайте их поищем!

Его предложение звучало довольно безобидно, но она обещала оставаться в зале. И еще она помнила, как он два последних раза нарывался на ссору с Хоуком.

— Я полагаю, не стоит. Уверена, я их позже найду.

Когда она сделала шаг в сторону, чтобы обойти его, Рамзи ухмыльнулся и преградил ей дорогу.

— Что-нибудь еще, милорд? — холодно спросила она.

— Я не позволю вам так просто уйти, — сказал он.

«Ну, это мы еще посмотрим».

— Извините меня, но я должна найти леди Рутледж. — Она повернулась и пошла прочь.

Но он догнал ее и с улыбкой сказал:

— О, леди хочет поиграть в кошки-мышки.

— У меня нет настроения играть.

— Я имею в виду поймать вас.

Его самонадеянность разозлила Джулиану.

— Можете попробовать, милорд, но только ничего у вас не выйдет.

— Мне всего лишь хочется провести немного времени рядом с вами.

— Вы знаете, Хоук этого не одобрит.

— Он в картежной и ничего не узнает.

— Вы предлагаете мне ослушаться его? — Джулиана разозлилась и тут заметила, что некоторые гости наблюдают за ними.

Он наклонил голову, и белокурый локон упал ему на бровь.

— Тогда давайте найдем укромный уголок, где бы мы могли побеседовать.

Джулиана поняла, что Рамзи не отстанет, пока она не поговорит с ним. Но ей не хотелось, чтобы кто-то слышал их разговор.

— Идемте, там за колоннами есть ниша в стене.

Когда он предложил ей руку, она не отказалась, чтобы не привлекать к себе внимания. Но всю дорогу возмущалась.

Достигнув ниши, она высвободила руку и попыталась сдержать гнев.

— Я не хочу вас оскорблять, но вы поставили меня в неприятное положение.

— Только лишь потому, что Хоук запретил мне общаться с вами, — сказал он.

— Он мой опекун, и я должна его слушаться.

Конечно, ей не нравились ухаживания Рамзи, а это был вполне извинительный повод.

— Это должно быть вашим решением, — возразил Рамзи. — Он поступает как самодур.

Аргументы Рамзи звучали малоубедительно, как и тот, что она недавно привела, но она знала, что он скрывает мотивы своего ухаживания.

— Так или иначе, значения не имеет. Для меня очевидно, что между вами и Хоуком неприязненные отношения, а я выступаю в качестве разменной монеты.

Рамзи выглядел шокированным.

— Он убедил вас, что я распутный негодяй, но он сам…

— Лорд Рамзи, я не собираюсь спорить по этому поводу. Для меня важно лишь, что вы брат Джорджетты, а она моя ближайшая подруга. Ради нее и ради меня прекратите свои ухаживания. Иначе все плохо кончится.

— Вы просите меня забыть вас, но я не в силах этого сделать. — Он приложил руку к сердцу. — Мои чувства…

— Ни слова больше. — Чтобы остановить его, она подняла руку. — Я не давала вам повода. Мне жаль, но всему этому должен быть положен конец.

— Этого я и боялся. — Он поморщился. — Вы влюблены в него.

— Что? — Джулиану словно ударили.

— В тот вечер, на балу у Бересфордов, все заметили, как вы с Хоуком танцевали вальс. Он вел себя как влюбленный, но потом заявил, что вы практически его сестра. Я увидел, как вы побледнели, и подумал, что доставил вам неприятности. Но мне сказали, вы уже несколько лет влюблены в него.

Ее сердце бешено колотилось.

О Боже! Все об этом знали!

— Он мерзкий обманщик.

— Вы ничего не знаете, — прошептала Джулиана.

— Не имеет значения, что он вам сказал. — Он с жалостью посмотрел на Джулиану. — Мои намерения чисты. Не позволяйте ему разлучить нас.

— Всего доброго, м-милорд. — Она бросилась прочь, ненавидя себя за то, что голос ее дрогнул. Ей больше всего хотелось оказаться как можно дальше от Рамзи. Она замедлила шаги, когда несколько пожилых дам неодобрительно посмотрели на нее. Она пошла вдоль стен вокруг зала, где было поменьше народу, обмахивая веером горящее лицо.

Ей свело судорогой живот. Элизабет и Генриетта знали. Рамзи знал. Все знали. Она выставила себя полной дурой, поскольку не умела скрывать своих чувств.

Теснило грудь. Никогда в жизни она не была так оскорблена.

На полпути вокруг зала Джулиана столкнулась с Салли Шеферд и улыбнулась:

— Салли, век вас не видела.

— Вы слышали? — Круглое лицо Салли оживилось. — Сегодня будет сделано объявление.

— Какое объявление? — машинально спросила она.

— Никто точно не знает. Леди Дюрмон хранит молчание.

— Думаю, очень скоро мы узнаем. — Она уже готова была, извинившись, отойти, как появились взволнованные Эми и Джорджетта.

— Что-то происходит. — Голубые глаза Джорджетты сияли. — Салли, вы не знаете, о чем будет объявление?

— Нет, но все как на иголках.

Джулиана словно одеревенела. Как же трудно было разговаривать с гостями, делая вид, будто ничего особенного не произошло!

Пока Салли и Джорджетта пытались угадать, о чем именно будет объявление, к Джулиане подошла Эми.

— Ты сегодня сама на себя не похожа, — тихо произнесла она. Проницательность девушки позволяла ей догадываться о том, что творится в душе у других.

— Ничего. Скоро я опять стану самой собой.

— Если тебе нужно о чем-то узнать, только спроси, — предложила Эми.

Джулиана в ответ кивнула, но рана была еще слишком свежа. Ведь чуть больше недели назад ее охватила радость, когда она узнала, что Хоук согласился исполнять роль ее опекуна. Она была уверена, что в этом году, наконец, сбудутся ее мечты. В тот вечер у Бересфордов ей казалось, что хуже его отречения в ее жизни ничего не было. Она не знала, что стала предметом всеобщих насмешек.

К ним подошли лорд Бофор и мистер Осгуд. Салли спросила и их, но они тоже не знали, какого именно объявления все с нетерпением ждут.

— Послушайте, леди Джулиана, — обратился к ней Бофор, — где ваша привычная улыбка?

Очевидно, все эмоции были написаны у нее на лице. Она поклялась себе сделать все, чтобы выражение лица у нее снова стало спокойным.

— Просто задумалась. — До конца вечера нужно будет притворяться, что с ней все в порядке.

К ней подошла Джорджетта.

— Я знаю причину твоего плохого настроения, — понизив голос, сказала она. — Сюда идет Хоук. Он просто деспот.

Эми нахмурилась и приложила палец к губам. Джулиана оглянулась и увидела, что Хоук уже совсем близко. У нее перехватило горло. Как ей хватает сил смотреть на него после того, как она стала посмешищем?

— Лакей попросил прервать игру из-за какого-то объявления, — объяснил он, встав рядом с Джулианой.

— Мы все заинтригованы! — воскликнула Салли. — Вы не знаете, о чем оно?

— Только слухи, — пожал он плечами.

— Какие слухи? — У Салли загорелись глаза.

Оркестр сыграл короткую быструю мелодию, прервав их разговор. Затем перед оркестрантами появились лорд и леди Дюрмон. Лорд Дюрмон поднял руку, и наступила тишина.

— Как вы, видимо, уже знаете, мы с женой собираемся сегодня вечером сделать объявление. — У него был очень довольный вид. Леди Дюрмон жеманно улыбалась.

Затем лорд Дюрмон повернулся к дочери:

— Элизабет, не присоединитесь ли вы с лордом Эджмонтом к нам?

Сердце Джулианы взволнованно забилось, когда до нее дошел смысл его слов.

— О нет! — произнесла Джорджетта.

Эми закрыла рукой рот, на глазах у нее выступили слезы.

— Мы счастливы, — продолжал греметь голос лорда Дюрмонта, — объявить о помолвке нашей дочери леди Элизабет и лорда Эджмонта!

Его прервал шквал аплодисментов. Лорд Эджмонт смотрел в глаза Элизабет. Затем он взял ее руку в перчатке, поцеловал и что-то сказал. Джулиана поняла, что он признался невесте в любви.

Джулиану бросило в жар. Она с трудом сдерживала слезы. Самая ненавидимая в свете девица нашла любовь. И эта ирония судьбы окончательно испортила настроение Джулианы. Потому что Элизабет получила то, о чем Джулиана мечтала с того вечера четыре года назад, когда Хоук танцевал с ней на ее первом балу.

Поздно ночью Джулиана не могла уснуть и ворочалась в постели. Потом взбила подушку. Ей хотелось плакать, словно она была маленьким ребенком, из-за своей глупости, но она уже давно не была неловкой школьницей. Если бы она не цеплялась за свою любовь, она смогла бы избежать нынешнего унижения.

Самое ужасное заключалось в том, что она не может избегать его. До конца сезона она будет вынуждена видеть его ежедневно. А когда сезон закончится, он будет сопровождать ее на крестины ребенка Тристана и Тессы. Она любым способом должна научиться терпеть его присутствие, не показывая, как ей больно.

Послышались шаги, заставившие Джулиану вздрогнуть. Хестер открыла дверь.

— Не спишь?

Джулиана вздохнула и постаралась ничем не выдать своих эмоций.

— Надеюсь, я вас не побеспокоила, — сказала она, садясь на кровать.

— Нет, я просто хотела тебя проведать. — Цветастый балахон Хестер развевался, когда она пересекала комнату. Подойдя, она поставила свечу на прикроватный столик. Затем села рядом с Джулианой. — Во время обратной дороги ты была необычно тихой.

— Притомилась.

— Немного странно. Ты без устали танцевала весь вечер, — удивилась Хестер. — Была королевой бала.

— Сегодня этот титул принадлежит Элизабет. — Когда она подумала, что самое плохое уже произошло, последовало объявление о помолвке.

— Ты, похоже, не слишком обрадовалась, узнав о помолвке, — сказала Хестер.

— Элизабет жестокая. Я не люблю ни ее, ни ее подругу Генриетту.

— Помолвка леди Элизабет первая в этом сезоне, — сказала Хестер. — Она будет темой многих разговоров, и газеты поднимут шум. Во времена моей молодости все девушки надеялись быть первыми. И я понимаю, почему ты не можешь радоваться за эту девицу с дурным характером.

— Она окружила себя большой компанией подруг, которые всюду следуют за ней. Они даже одеваются одинаково. А когда она о чем-то попросит, мчатся со всех ног исполнять ее поручение.

— Знавала я такую, когда еще сама выходила в свет. Она совсем затравила одну бедняжку. А остальные признали ее главенство, потому что сами боялись стать жертвами.

— Абсолютно точное описание Элизабет и ее своры. — Джулиана судорожно сглотнула. Она не могла заставить себя рассказать Хестер, как они издевались над ней. Не сказала она и о разговоре с Рамзи.

Хестер разгладила рукой одеяло.

— У тебя бессонница. Что тебя тревожит?

Джулиана подтянула ноги к груди и обхватила себя за колени.

— Это очень несправедливо. Та, которую больше всех ненавидят, помолвлена. — Хестер промолчала, а Джулиана взглянула на нее. — Я знаю, с моей стороны глупо так говорить. Мама бы сказала, что сама жизнь несправедлива.

— Это так, — согласилась Хестер. — Но твои чувства понятны. Уверена, сегодня не ты одна ей завидовала.

— Особенно переживали Эми и Джорджетта. В прошлом году Элизабет их буквально третировала, — вздохнула Джулиана. — Она злобная и жестокая. Я ее ненавижу.

— Прошло уже много лет с тех пор, как я была молода и красива, — сказала Хестер. — Я могла бы дать тебе совет, если ты ему последуешь.

— Я очень ценю вашу мудрость, — кивнула Джулиана. — И вы со мной откровенны. Мама же только требует, чтобы я соблюдала приличия, не задавая вопросов.

— Это потому, что она твоя мама и возлагает на тебя большие надежды. — Хестер помолчала. — А теперь совет. Сегодня ты можешь дать волю своим чувствам, но когда успокоишься, гони их.

Джулиана положила подбородок на колени.

— Это проще сказать, чем сделать.

Хестер долго смотрела на нее.

— Да. Вот ты буквально кипишь от злости, а Элизабет от этого не жарко и не холодно. — Джулиана подняла голову. Ее грудь быстро вздымалась и опускалась, пока она обдумывала слова Хестер. — Она не стоит твоего гнева.

— Спасибо. — Джулиана обняла Хестер. — Но как вы стали такой мудрой?

— Всего лишь училась на собственных ошибках. — Она похлопала девушку по спине.

Глава 8

Уставляйте гостиную букетами цветов, чтобы пришедшие обожатели решили, что у вас нет отбоя от поклонников.

Из «Женских секретов обольщения»

На следующее утро Хестер велела служанкам расставить цветы на многочисленных столиках в гостиной.

— Хестер, но ведь это, по сути, обман.

— Подумай, — Хестер махнула рукой, — о тех бедняжках, которые не в силах найти себе мужа. В брачных делах всем заправляют мужчины. Как ты указывала в своем предисловии, почти все мужчины откладывают женитьбу годами. У дам почти нет преимуществ перед ними. Но если мужчина узнает, что у него есть соперники, он будет ухаживать с еще большим пылом.

— Итак, мы считаем, что нас сегодня навестят несколько человек. — Джулиана все еще колебалась, считая, что они поступают не совсем честно.

— Непременно, — хмыкнула Хестер. — Вчера на балу ты была самой популярной дамой.

Хестер как в воду глядела.

Когда появились пятеро джентльменов с букетами, они выглядели немного смущенными, поскольку оказались не первыми. Хестер с хитрецой улыбнулась Джулиане. Хотя Джулиана пыталась успокоить свою совесть, думая о многих девушках, тщетно ожидающих женихов, ей все же казалось несправедливым морочить голову молодым людям. Мистер Осгуд, лорд Бофор, мистер Портфри, лорд Карутерс и мистер Бентон были любезны и умны. Чтобы загладить свою вину, она честно сказала, что их цветы нравятся ей больше других.

Когда лакей доложил о приходе Хоука, у Джулианы свело живот. Но она приказала себе оставаться равнодушной. Он, возможно, и не подозревает о ее прошлых чувствах. Но даже если он знал о них, он не сможет отрицать, что она больше не проявляет к нему нежности. Почувствовав себя чуть более уверенной, Джулиана, когда он проходил мимо, вскинула подбородок и улыбнулась… его галстуку. Но потом отругала себя за то, что повела себя как трусливая дурочка, и не отвела глаз, когда он на нее посмотрел.

Он удивленно поднял брови и медленно прошел мимо. Джулиана ожидала, что присутствие мужчин не понравится ему, и в душе надеялась, что он будет ее ревновать. Но он просто приветствовал их кивком, направился к чайному подносу и положил на тарелку печенье, даже не взглянув на многочисленные букеты.

Чтоб он провалился! У нее мгновенно испортилось настроение.

Каро и Байрон последовали за ним к креслу. Собаки сели у его ног и с надеждой смотрели, как он ест печенье, рассчитывая, что кое-что перепадет и им.

— Можешь дать им немного, — разрешила Хестер.

Он отряхнул крошки с пальцев и поставил тарелку на ковер. Собаки стали жадно вылизывать остатки печенья.

Бездарный поэт Осгуд поморщился:

— А это разве… э-э… гигиенично?

— Лучший способ получить чистую тарелку, — пожал плечами Хоук.

— Оригинал, — добродушно произнес Бофор, толкая Осгуда локтем.

Собаки потрусили к чайному подносу, уселись и не отрывали от него взгляда, словно ожидая, что кто-нибудь их угостит. Джулиана пыталась придумать что-то интересное, чтобы развлечь молодых людей, но ее отвлекли ноги Хоука, которые он вытянул во всю длину. Его узкие брюки не оставляли простора для воображения, открывая ей все выпуклости на мускулистых бедрах.

Испугавшись, что он заметит, как она его разглядывает, Джулиана отвела глаза. Неужели она потеряла всякий стыд?

— Знаете, Хоук, — нарушил тишину Бофор, — ваш нынешний фехтовальный поединок произвел на всех огромное впечатление.

— А я и не знала, что вы фехтуете, — удивилась Джулиана.

— Физические упражнения полезны для здоровья, — ответил Хоук.

— Вы не дали Рамзи ни единого шанса, — продолжал Бофор.

— Он за вами просто не успевал! — воскликнул Осгуд, подавшись вперед.

— Рамзи потерял концентрацию, ему не хватало хладнокровия, — пожал плечами Хоук.

У Джулианы учащенно забилось сердце. Не рассказал ли Рамзи Хоуку об их вчерашней встрече?

— С него пот лился градом, — добавил Бентон.

— Нельзя держать форму, вливая в себя каждый вечер по две бутылки кларета, — объяснил Хоук.

Молодые люди согласно загудели. Было ясно, что они восхищаются Хоуком, а он ответил им добрым советом. Однако новость о фехтовальном поединке сильно ударила по нервам Джулианы. Не стал ли Рамзи причиной прихода Хоука?

— Вначале мне показалось, что после поражения он не пожмет вашу руку, — сказал Осгуд.

— Он сделал это с большой неохотой, — кивнул Портфри.

— Это неспортивно, — заявил лорд Карутерс.

Джулиана вздрогнула. Рамзи выставил себя дураком перед знакомыми.

— По-моему, — Хоук взглянул на Джулиану, — женщинам эта тема неинтересна.

Мужчины поспешили принести извинения.

— Не стоит извиняться, — произнесла Джулиана. А про себя решила позже задать Хоуку вопрос и выяснить, не он ли бросил вызов Рамзи.

— Я очень довольна победой моего племянника, — заявила Хестер.

— Послушайте, мы, кажется, злоупотребляем вашим терпением. — Осгуд взглянул на каминные часы.

Джулиана, Хоук и остальные мужчины поднялись. Гости поклонились Джулиане. Затем к ней приблизился Бофор:

— Новая коляска у меня будет к концу недели. Окажите мне честь прокатить вас по парку.

О нет! Он опять будет рассуждать об осях и колесах. Но она не хотела выглядеть невежливой.

— Дайте мне знать, когда станете ее обладателем. — Этой фразой она не отказала, но и не дала согласия.

— Вы сегодня будете в театре? — спросил Бофор.

— Возможно, — пожала плечами Джулиана.

— Мне никто не говорил о том, что планы изменились. — Хоук в гневе прищурился.

Ну его к черту. Не может же она ему сказать, что собирается проверить идею Хестер, которая станет темой ее следующей главы: «Не распространяйтесь заранее о том, как хотите развлекаться».

— Женщины могут менять свои намерения, за это их не осудят, скорее похвалят.

— Хорошо, — засмеялся Бофор. — Надеюсь увидеть вас среди зрителей, леди Рутледж.

— Негодник! — хмыкнула Хестер. — Хоть вы и молоды, я буду рада принять вас… если, конечно, надумаю пойти.

Как только молодые люди удалились, Хоук сложил руки на груди и посмотрел на тетку:

— Когда вы планировали сообщить мне, что ваши планы изменились?

— Мы еще не решили, — схитрила Хестер.

— Да? А что еще входит в ваши планы?

— Опера, — ответила Джулиана. На самом деле они ни о чем не договаривались, но Джулиана не хотела, чтобы Хоук об этом узнал.

— Тогда я решаю, — сказал он. — Театр.

Джулиана пожала плечами, притворяясь, будто ей безразлично, куда идти, и опустилась на диван рядом с Хестер.

Она не хотела показывать, что его властные манеры злят ее.

— Садись, — велела Хестер. — У меня уже шея заболела. Все время приходится голову задирать. Я хочу услышать подробнее о твоем инциденте с Рамзи.

— Основное вам известно. — Он откинулся на кресле.

Джулиана посмотрела на него с подозрением. У него наверняка была причина прийти сюда, но он скрыл ее.

— Сколько поклонников сегодня было здесь? — спросил он.

— Она не всех принимала, — ответила Хестер.

— Этого слишком много даже для тебя, Джулиана.

— А что она может сделать, если они роем вьются вокруг нее? Ее красота и ум привлекают мужчин.

— Джулиана! — Хоук вцепился в подлокотники. — Нам нужно поговорить о правиле номер три. Ты вчера постоянно нарушала правило «не флиртовать».

— Правила? — удивилась Хестер. — Для меня это новость.

— Это его очередная дурацкая затея. — Джулиана махнула рукой. — Не обращайте внимания.

— Ты и впредь намерена флиртовать со всеми мужчинами высшего света, — сказал Хоук. — Но они поймут, что ты их дразнишь, и с живой сдерут кожу.

— Не знай я вас, подумала бы, что вы ревнуете.

— Я понимаю, к чему ты клонишь.

— Неужели? — Она начала обмахиваться веером. — Тогда сообщите и мне об этом. — Конечно, она никогда не признается в том, что больше не испытывает чувств к нему и хочет, чтобы все это поняли.

— Ты хочешь приумножить число предложений, на которые ответила отказом.

— Глупости. В этом сезоне я не получила ни одного. — Ей приходилось быть осторожной, чтобы не слишком обнадеживать мужчин. Но она должна дать им понять, что хочет танцевать и веселиться.

— Ты здесь всего восемь дней. К следующей неделе у твоих ног будет половина холостяков Лондона.

— Не ее вина, что в нее влюбляются, — вмешалась Хестер.

— Джулиана, ты должна прекратить флиртовать.

— Что вы подразумеваете под флиртом?

— Не притворяйся, будто не понимаешь.

— Хотелось бы точно знать, о чем можно говорить с мужчинами, а о чем нельзя.

— Мне надоели ваши споры. — Хестер встала. — Когда он станет невыносимым, прогони его.

Хоук смотрел вслед тетке, когда она с собаками выходила из комнаты. Как только дверь закрылась, он подошел к Джулиане и сел на диван рядом с ней.

— Я не шучу.

— Меня заботят более важные вещи. Зачем вы фехтовали с Рамзи?

— Он вызвал меня, и я принял вызов.

— Вы хотели побить его.

— Это была не драка, а спортивный поединок.

— Это вы так говорите, — она покачала головой, — но я знаю, что было что-то еще, кроме обычного фехтования.

В его карих глазах заиграли золотистые искорки.

— Он мерзавец и никудышный спортсмен.

Она вспомнила, как настойчиво он вел себя на балу. Само собой разумеется, он пытался сегодня побороться с Хоуком. Но Джулиана не знала, была ли причиной давняя вражда двух мужчин или ее вчерашнее поведение.

— Надеюсь, ты не будешь оправдывать его, поскольку он брат твоей подруги?

— Нет. Его неспортивное поведение нельзя оправдать. — Вчера он преследовал ее, несмотря на все попытки любым способом избавиться от него. Как и предупреждал ее Хоук, он искусно давил на нее.

— Держись от него подальше, — в очередной раз предупредил Хоук.

Она не испытывала ни малейшей симпатии к Рамзи, однако не могла избегать его из-за дружбы с Джорджеттой. Но тем не менее она просила прекратить преследовать ее, надеясь, что мужское самолюбие его остановит.

— Я получил письмо от твоего брата. Он интересуется твоими успехами.

Резкая перемена темы обескуражила Джулиану.

— Вы ответили?

— Пока нет, но отвечу.

— Что вы собираетесь написать? — Она с опаской посмотрела на него.

— Что ты получаешь удовольствие и, как всегда, пользуешься успехом.

— А еще? — спросила Джулиана, прищурившись.

— Я не упомяну случай с вином, если ты этого боишься, — сказал он, помолчал, а потом добавил: — Тристан не понимает, почему никто из нас не написал ему.

— Но ведь прошло всего чуть больше недели, — попыталась оправдаться она.

— Ты знаешь, что брат беспокоится о тебе. Надеюсь, ты в ближайшее время напишешь и ему, и матери.

— Я собиралась сделать это, но была занята. — Почти все время она уделяла книжке. Помоги ей Бог, если Тристан узнает об этом. Правда, Хестер сказала, что никто не догадается о том, что она пишет книгу.

— Найди хоть несколько минут, чтобы написать семье, — попросил Хоук. — Они не привыкли к тому, что ты одна и вдалеке от них.

— Но я же путешествовала прошлым летом с Эми и ее семьей, — напомнила Джулиана.

— Брат не упоминал, — вздохнул он, — но я полагаю, что он и мама боятся влияния на тебя моей тетушки.

— Наверное, Хестер другим кажется грубоватой, но я ценю ее откровенные советы.

— Какие советы? — нахмурился Хоук.

— Вам это неинтересно.

— Я весь внимание.

Разумеется, она не могла сказать ему правду.

— Вас наверняка не интересуют мода или рецепты косметических средств.

— Я хорошо знаю свою тетку. В силу ее возраста к ней относятся снисходительно, но некоторые ее идеи выходят за рамки приличий. Мне бы хотелось, чтобы ты проявила здравый смысл и не следовала ее одиозным планам.

— Но я не сделала ничего дурного.

Он поднял брови.

— С того вечера на балу у Бересфорда, — сказала она. — Правда. Вы волнуетесь по пустякам. До сих пор никто не ставил под сомнение мое поведение, и я никогда не давала повода для сплетен. — Ее книга, разумеется, наделает много шума, но никто не узнает, что ее написала она.

— Сомневаюсь, что ты потрудилась сосчитать букеты, которые получила сегодня.

— Было бы невежливо отказаться принять их. — Тем более что Хестер потратила время и деньги, чтобы их раздобыть.

— Я приехал сегодня с проверкой. И, как и ожидал, нахожу у твоих ног пятерых поклонников.

— Это порядочные джентльмены, и я бы ни за что не стала ранить их чувства.

— Поверь мне, — насмешливо произнес Хоук, — меня беспокоят отнюдь не их чувства.

— Вы не должны возражать против того, чтобы они навещали меня.

— Я против того, что ты коллекционируешь поклонников, как шляпки.

— Вы намекаете на то, что они ведут себя неподобающим образом, но это не так. Джентльмены, с которыми я вчера танцевала, соблюдали все правила приличия. Все, кроме вас.

— Я не сделал ничего плохого, — усмехнулся Хоук.

— Ха! Вы, не переставая, ворчали все время, пока мы танцевали. Это выглядело отвратительно.

— Здесь есть разница. Я твой опекун, и мы можем общаться без церемоний.

Джулиана фыркнула и вздернула подбородок.

— Это напоминает еще один невежливый поступок, который вы совершили вчера.

— Какой же?

— Вы меня разглядывали.

Хоук затрясся от смеха.

— Я разглядывал твою грудь, которую ты обнажила сверх всякой меры.

— Вы мой опекун и не должны обращать внимания на мои прелести.

— Ты любишь эвфемизмы. — Его взгляд уперся в вырез ее платья. — Я же предпочитаю называть вещи своими именами.

— Уверена, что так и есть, — недовольно произнесла она. — Но я не хотела бы, чтобы вы произносили эти имена в моем присутствии.

— Что же, мне произносить их шепотом? — Хоук улыбнулся и подвинулся на диване.

— Оставьте ваши непристойности для ночных бабочек, — презрительно фыркнула Джулиана.

— Я могу использовать для них французский или итальянский. — Он еще подвинулся, оказавшись совсем рядом. Его дыхание колебало ей завиток волос за ухом.

— Меня это не вдохновляет.

Он пробежал пальцами по ее руке. Джулиана шлепнула его по руке.

— Вы ведете себя как испорченный школьник.

— Я не мальчик, но я плохой. Очень плохой.

Она изобразила на лице скуку.

— А еще говорите о моем поведении! Да я ангел по сравнению с вами.

— Мужчины и женщины живут по разным правилам, — сказал он. — Нравится тебе это или нет, но твое поведение должно быть безупречным.

Ничего, благодаря книжке эти правила скоро изменятся. Улыбка тронула кончики ее губ, когда она представила, в какую ярость придут все эти распутники, узнав, что на самом деле думают женщины об их скандальных поступках.

— А теперь мне пора идти, — сказал Хоук.

— Подождите. Тристан наверняка упомянул в письме Тессу. Как у нее дела?

— С ней все в порядке.

— И больше ничего? — Она с удивлением вздернула брови.

— Ребенок не дает ей спать по ночам. — Какое-то странное чувство мелькнуло в его взгляде.

— Меньше чем через два месяца, — улыбнулась Джулиана, — я стану теткой… и крестной матерью. Тристан говорил, что вы согласились быть крестным отцом?

— Я постараюсь не испортить его.

— А если родится девочка?

— Посмотрим. — Он обдернул рукава.

— Не могу дождаться, когда можно будет взять на руки малыша, — сказала Джулиана. — Мама собирается устроить большое празднество в честь крестин. Всю вашу семью пригласят. Это такой счастливый случай.

— Вечером зайду за вами и тетей. — Хоук встал.

Резкая перемена темы удивила Джулиану, но она встала и сделала реверанс.

Хоук зашагал к двери, словно ему не терпелось поскорее уйти.

* * *

В конце концов, Хестер настояла на походе в театр. Хоук предпочел бы отправиться в свой клуб и порадовать себя хорошим бренди, но у него практически не было выбора: театр устраивал его немного больше, чем опера, где терзают его слух.

Когда они вошли в ложу, на них обратились взоры десятков женщин с противоположной стороны вместительного зрительного зала. Перья на их шляпах метались из стороны в сторону, когда та или другая поворачивала голову и шептала что-то на ухо соседке.

Хоук улыбнулся Джулиане, но в ответ поймал сердитый взгляд.

— Тебе что-нибудь не нравится?

— Леди Элизабет и ее верная собачонка Генриетта.

— Спрячь коготки, киска, — рассмеялся он. — Они не стоят твоего внимания.

— Вы правы. — Джулиана гордо вскинула подбородок.

— Хо-хо! А ты постепенно превращаешься в мегеру.

— А что, если я уже превратилась? — Она ударила его по руке веером, но в глазах у нее замелькали искорки.

— Тогда я дрожу от страха.

— Постарайтесь не упасть в обморок, я оставила дома нюхательную соль.

— Если это случится, ты приведешь меня в чувство, обмахнув веером.

Ее смех заставил проснуться дремавшего в нем зверя. Ведя ее к креслам, он представил себе, как звучал бы ее голос в затемненном будуаре.

Хоук постарался избавиться от этих опасных мыслей.

Когда они сели, тетя Хестер вышла навестить знакомую. Хоук тут же воспользовался возможностью подразнить Джулиану.

— Посмотри на тех джентльменов, которые прохаживаются по проходу в партере. Они стараются сесть рядом с одинокими дамами. Как это мило с их стороны!

— В общественных местах, — фыркнула она, — леди старается не замечать распутства. Так что вам не следовало бы обращать на это мое внимание.

— Распутство? — Он изобразил на лице притворный ужас.

— Уверена, для вас это не станет откровением.

— Я в шоке.

— Вы самый наглый лгун из всех, кого я знаю.

— Нет, в самом деле. Я просто поражен. — Он сделал эффектную паузу. — Я понятия не имел, что ты специалист в… какое слово ты употребила? Ах да, распутство.

— Грубиян, — ответила Джулиана.

Поднялся занавес, и по сцене, спотыкаясь, словно пьяные матросы, стали двигаться актеры. Хоук не запомнил названия пьесы, впрочем, это было не важно. Никто не обращал внимания на спектакль, поскольку было не разобрать слов действующих лиц.

Хоук откинулся в бархатном кресле и вытянул ноги. Случайно он коснулся руки Джулианы, и от этого прикосновения по его телу побежали мурашки.

Он посмотрел на нее, собираясь пошутить, но она сидела, схватившись за бортик ложи, по-видимому, увлеченная пьесой. Когда она подалась вперед, ее волосы заблестели в пламени свечей. Ее аккуратную прическу обрамляла нитка жемчуга, и кожа на ее лице светилась, как жемчуг. Она была самой красивой женщиной, которую Хоук когда-либо встречал.

Хоук представил себе, как берет ее руку и бросает взгляд, который рождает в ней огонь. Ее поглощенность спектаклем позволила ему любоваться ее длинной тонкой шеей. Ему хотелось осыпать легкими, мимолетными поцелуями подбородок, а потом прижаться губами к пульсирующей жилке на шее. Он почти явственно услышал, как у нее перехватило дыхание.

Когда он почувствовал напряжение в паху, то попытался изменить ход мыслей, но запах ее цветочных духов туманил мозг. Он еще раз взглянул на ее профиль, вспоминая, как страстно она отвечала на его поцелуй.

Это воспоминание заставило его почувствовать себя дьяволом. Он не имел права касаться ее, но чувство вины не мешало ему постоянно восстанавливать в памяти вкус ее губ.

Черт возьми! Он сходил с ума от женщины, которой никогда не сможет обладать.

Ему нужна дамочка, чтобы выпустить пар. Но где взять время, чтобы подцепить ее, не говоря уже о том, чтобы переспать? У него нет и минуты, приходится постоянно следить, чтобы Джулиана не попала в беду.

Он поклялся защищать ее, но кто знал, чем для него все это кончится. Когда Хоук соглашался на эту роль, то полагал, что по случаю посетит несколько мероприятий, но не будет кардинально менять свою жизнь. Даже забыв про эпизод с вином, он не рискует оставить ее без присмотра, когда рядом рыщет Рамзи, да и все остальные распутники и повесы Лондона.

Кроме сопровождения ее каждый вечер на увеселения, он решил, что должен навещать ее днем. После сегодняшнего разговора он понял, что она слишком наивна в том, что интересует мужчин. Она действительно беспокоится, как бы не задеть их чувства. Разумеется, ей неизвестно, какие грязные мысли одолевают мужчин.

Пусть ей и докучает его вмешательство, но он не прекратит ее опекать.

Глава 9

Как только вы пробудили в нем интерес к себе, спешите прочь, пока он не догадался о ваших истинных чувствах.

Из «Женских секретов обольщения»

Когда опустился занавес и начался антракт, Джулиана посмотрела на притворившегося спящим Хоука. Во время действия она чувствовала на себе его взгляд, но делала вид, будто увлечена пьесой, хотя ее мысли крутились вокруг него. Она пыталась придумать план, как заманить его в свои сети, но пока все получалось слишком тривиально.

Но его якобы сон давал ей некую возможность. Несколько мгновений она колебалась, не уверенная, что поступает как надо, но затем решилась. Она наклонилась к нему и прошептала на ухо:

— И что же вам снится?

Он открыл глаза и повернулся к ней, его губы находились всего в нескольких дюймах от ее губ. Его хриплое дыхание заставило быстрее забиться сердце. Он был слишком близко. Она вспомнила совет Хестер спешить прочь, пока мужчина не догадался о ее истинных чувствах, и быстро поднялась. Заметив на его лице недоумение, Джулиана загадочно улыбнулась:

— Можете дремать. Я пойду проведать подруг.

Хоук вскочил и схватил ее за руку.

— Ты никуда не пойдешь одна.

— Я только хотела повидаться с Джорджеттой. Там и Эми.

Он отпустил ее и наклонился к балюстраде ложи.

— Можешь забыть об этом. Там, кроме них, еще Рамзи и родители.

— Ах да! Налицо опасность. Он начнет домогаться меня прямо на глазах у них и всей публики, — пробормотала Джулиана.

— Я сказал «нет», — Хоук посмотрел ей в глаза, — и кончено дело.

Джулиана задумалась, как ей поступить. Хоук не сможет удержать ее, не устроив сцены. Она хотела воспользоваться этим, но тут под руку с Бофором в ложу вошла Хестер.

— Этот негодник настоял на том, чтобы проводить меня, — сказала она. — Наверняка хочет поухаживать за Джулианой.

Осгуд, Портфри, Бентон и Карутерс вошли следом и поклонились. Джулиана горячо поприветствовала всех, стараясь не обращать внимания на хмурый вид Хоука. Он стоял, опершись бедром о балюстраду и сложив руки на груди. Было ясно, что он будет ловить каждое слово, чтобы потом обвинить ее во флирте.

Джулиана пригласила молодых людей сесть и спросила, нравится ли им пьеса. Они заявили, что актеры играют ужасно, и признались, что почти сразу перестали смотреть. Он рассмеялась, когда Портфри спародировал актера, спотыкавшегося, идя по сцене.

— Леди Джулиана, а вам нравится пьеса? — спросил Карутерс.

— Я не расслышала ни слова, — улыбнулась Джулиана, — поскольку Хоук громко храпел.

— Я никогда не храплю, — сказал Хоук.

Она взглянула на него и тут же вновь повернулась к гостям.

— Боюсь, я смутила его, — негромко сказала Джулиана.

— Я бы ни за что не смог заснуть в вашем присутствии, — сказал Бентон.

— Не будьте так уверены. Я могу наскучить вам разговорами о шляпках и балах.

— Мне доставляет удовольствие даже звук вашего голоса, — признался Бентон, глядя ей в глаза.

Хоук скорчил гримасу. Разумеется, он считал себя много выше ее собеседников, но ей они нравились. Они были любезны и рады поговорить с ней, тогда как Хоук только читал ей лекции.

Когда пришли Эми и Джорджетта, Джулиана просияла. Осгуд проводил Эми к креслу рядом со своим. Джулиана незаметно обменялась улыбками с Джорджеттой. Чувствительный поэт будет отличным кавалером для спокойной Эми.

Бофор встал и подошел к Джулиане, держа в руке монету.

— Гинею за ваши мысли.

— У вас разве нет мелочи, милорд? — Она подняла брови.

— К сожалению. Хотите немного волшебства?

— Фокус?

— Позвольте продемонстрировать. — Он протянул ладонь с лежавшей на ней монетой.

Она взяла его руку и поднялась.

Затем метнула взгляд на Хоука. Тот с насмешкой разглядывал Бофора. Его высокомерие раздражало Джулиану. Возможно, это просто защитная реакция. Она решила посоветоваться с Эми и Джорджеттой, когда рядом никого не будет.

Бофор протянул монету, чтобы Джулиана убедилась, что монета обычная. Затем положил монету на другую ладонь, сжал кулак и протянул Джулиане. Она слегка ударила по руке. Когда он разжал пальцы, монеты не было.

— Где вы ее спрятали?

Бофор протянул другую руку к уху Джулианы и показал монету, словно достал ее из уха. Она расхохоталась, а все, кроме Хоука, зааплодировали.

— Вы должны научить меня, — попросила она Бофора.

— С радостью. Волшебство требует ловкости рук. — Он взял ее большой и указательный пальцы и поместил между ними монету. — Теперь, чтобы фокус получился, надо переложить монету в другую руку.

— Покажите.

— Когда перекладываете монету в другую руку, держите указательный палец прямо, а средний и безымянный прижмите друг к другу. — Он взял ее пальцы и сложил, как требуется. — Пусть монета остается между средним и безымянным, когда вы вытягиваете руку.

Она попробовала, но монета выпала. Бофор поднял ее.

— Движение такое же, как при щелчке пальцами, — объяснил Бофор. — Но делать его нужно быстро. Попробуйте еще раз. Я помогу.

Когда он занимался ее пальцами, Хоук кашлянул.

— Для одного вечера она приобрела достаточную ловкость.

Джулиана нахмурилась. Как он смеет мешать? Они же просто веселятся.

— Я хочу потренироваться.

— На сегодня довольно! — резко сказал Хоук.

— Может быть, в другой раз. — Бофор сделал шаг назад.

— О, а вот и миссис Рэнкин, — сказала Хестер, с трудом выбираясь из кресла. — Извините, но я обещала побыть с ней сегодня.

Когда Хестер удалилась, Джулиана шепнула Джорджетте:

— Мне нужен ваш совет по книжке. Соглашайтесь на мое предложение.

Джорджетта улыбнулась и кивнула.

— Эми, пойдешь с нами в комнату отдыха? — Джулиана вопросительно посмотрела на девушку.

— Да, конечно, — ответила та.

— Но ты быстро вернешься? — спросил Хоук, взглянув на часы, которые достал из кармана.

Это было предупреждением. Но Джулиана не даст ему испортить сегодняшний вечер. Она решила не отвечать на его замечания и обратилась к пятерым молодым людям:

— Вы не будете возражать, если я вас на время покину?

— Мы подождем вас, — ответил за всех Бофор.

Когда остальные подтвердили согласие, она покачала головой:

— Очень мило с вашей стороны, но я не хочу обязывать вас. Не хочу, чтобы вы отказывались от общения с другими вашими знакомыми.

Хоук тут же пожалел, что отпустил Джулиану. Черт знает, что она задумала вместе со своими хитрыми подругами.

Ее кавалеры собрались в кучку и о чем-то вполголоса беседовали. Когда Бофор засмеялся, Хоук прищурился. Ему надоело наблюдать за этим сопляком. Он показывал свой фокус лишь для того, чтобы коснуться Джулианы. Все это время Хоук стоял, скрипя зубами.

Хоук повернулся и вцепился руками в перила. Если бы тетка не ушла, он попросил бы ее пойти в комнату отдыха вместе с Джулианой. Дьявольщина! Если бы он предполагал, что опекунство так перевернет его жизнь, он настоял бы на том, чтобы за Джулианой присматривала его мать. Он не подозревал, что за милой внешностью Джулианы скрывается такой упрямый характер.

Он снова посмотрел на часы. Она отсутствует десять минут. Еще пять минут, и он пойдет ее искать. Поскольку ему нельзя входить в комнату отдыха, он попросит зайти туда служанку. А если ее там не будет, он примет жесткие меры. Хоук через плечо посмотрел на покинутых молодых людей. Он даже пожалел их.

— Вы, по-моему, заждались. Можете идти, я передам дамам ваше сожаление.

По мере того как они выходили из ложи, их громкие голоса постепенно стихали. Осгуд задержался, остановившись в дверях.

— Осгуд, — Хоук раздраженно вздохнул, — девушки все равно не оценят вашего терпеливого ожидания. Идите к своим друзьям.

Молодой человек выглядел растерянным. Он обернулся и прокашлялся.

— Я надеялся получить от вас с-совет, сэр, — сказал он, заикаясь от волнения.

— Хоук.

— Да, сэр. — Осгуд покраснел. — Я хотел сказать… Хоук.

— Я не привык давать советы. — Хоук мысленно вздохнул. — Попросите об этом вашего отца.

— Я не могу. — Осгуд поднял на Хоука умоляющие глаза. — Он побьет меня.

— Если накопили карточных долгов, то лучше признайтесь отцу. И не берите денег у ростовщиков. Это к добру не приведет.

— Это не касается игры. Мне нужен совет по поводу ж-женщин.

— Если речь идет о моей подопечной, вам лучше забыть о ней. Ей не нужен постоянный поклонник.

Осгуд стал теребить галстук.

— Я с глубочайшим уважением отношусь к леди Джулиане, но…

— Не тяните. — Терпение Хоука было на пределе.

Осгуд оглянулся, словно хотел проверить, не подслушивают ли его. Потом снова посмотрел на Хоука и едва слышно произнес:

— У вас слава непревзойденного покорителя женщин. Я хотел, чтобы вы посоветовали мне, как уговорить к-куртизанку.

— Сколько вам лет? — Хоук старался помочь ему.

— В следующем месяце исполнится двадцать два, — промямлил он. — Это меня беспокоит. Знакомые хвастают своими победами. — Осгуд шаркнул ногой. — А я еще никогда… Понимаете?

Хоук подумал о той бурной вечеринке, на которой оказался очень давно, но помнит о ней до сих пор.

— Хвастуны часто лгут или преувеличивают. Вряд ли ваших карманных денег хватит на женщину.

— А что же делать, — Осгуд снова вспыхнул, — чтобы… приобрести опыт?

— Единственная причина, которая заставила вас просить моего совета, — это то, что вы чувствуете себя неуверенно на фоне ваших знакомых. Этого недостаточно, чтобы забраться в постель к женщине. — Благо Осгуд был очень чувствительной натурой. — Они будут продолжать смеяться над вами, если вы не сможете скрывать свое смущение. Научитесь скептически поднимать бровь, напускать на себя скучающий вид.

— Бесполезно. Они все знают. Я имел в виду… ну, что-то сделать с этим.

— И что вы собираетесь сделать? Сойтись с проституткой где-нибудь в парке? Если думаете, что в этом случае сможете почувствовать себя мужчиной, то ошибаетесь. Это сплошная грязь.

Молодой человек вздрогнул. Хоук мысленно выругался, зная, что если скажет неверное слово, то травмирует парня.

— Не спешите. Женщины от вас никуда не денутся.

— Вы думаете, мне надо подождать, покуда я стану старше?

«Я не хочу, чтобы ты жестоко разочаровался в первый же раз», — подумал Хоук, а вслух произнес:

— За следующую пару лет вы возмужаете и приобретете уверенность в себе. И женщины это заметят. — Осгуд посмотрел на него с сомнением. — Они ясно дадут вам понять, что проявляют интерес, но держитесь в стороне от чужих жен, если не хотите рисковать быть застреленным. Вас научит какая-нибудь вдовушка. Но не путайте похоть с нежными чувствами. Получайте наслаждение от связи, а затем элегантно расстаньтесь до того, как она вам наскучит.

Осгуд громко выдохнул, словно почувствовал облегчение.

Потом Хоук рассказал, где можно приобрести презервативы из бараньих кишок, чтобы не заразиться дурной болезнью, да и от других нежелательных последствий.

— Спасибо вам, сэр. Я хотел сказать — Хоук.

— Если приятели спросят вас, скажите, что мы беседовали о фехтовании, — предупредил Хоук. — У меня и так дурная репутация.

Когда Осгуд удалился, Хоук снова схватился за перила и подумал обо всех тех вещах, о которых не сказал молодому парню. Что был напуган. Что, возможно, унизил себя. Что в определенных условиях женщина могла бы использовать его в корыстных целях.

Парень чересчур впечатлительный. Не может выносить давление.

Он сделал все, что мог, чтобы разубедить молодого человека. Остальное зависит от самого Осгуда. Одним способом или другим, но со временем он научится постоять за себя.

Хоук посмотрел вниз. Публика уже возвращалась в зрительный зал. Нахмурясь, он вытащил часы. Черт! Джулиана отсутствует уже три четверти часа. Он вышел из ложи, поклявшись, что заставит ее дорого заплатить за очередное непослушание.

— Думаю, Хоук ревнует тебя к твоим кавалерам, — шепнула Джорджетта.

Джулиана сидела с подругами на канапе в комнате отдыха. Она начала было говорить, но умолкла, дожидаясь, пока не уйдет компания более молодых хихикавших девиц.

— Хоук просто следит за мной, потому что считает, что я все время флиртую.

— Мне показалось, он был недоволен, когда Бофор учил тебя фокусу, — сказала Джорджетта.

— Хоук решительно всем недоволен, — пожаловалась Джулиана.

— Ты просила, чтобы мы помогли тебе с книжкой. Окончание работы уже близко? — спросила Джорджетта.

— Нет, я где-то на полпути. Мне придется ускорить темп, если я хочу вовремя опубликовать написанное.

— Джулиана. — Эми нахмурила свои золотистые брови. — Я знаю, что леди Рутледж обещала сохранить твою анонимность. Но ты в этом уверена?

— Не трусь, — сказала Джорджетта. — Джулиана, может быть, стоит включить совет о танцах?

— И что я должна там написать? — поинтересовалась Джулиана, обмахиваясь веером.

— Мама говорила, что нельзя принимать от джентльмена приглашений больше чем на один танец.

— Отлично! — обрадовалась Джулиана. — Если дама станцует с одним кавалером больше одного танца, он может решить, что она к нему неравнодушна.

— А потом, — кивнула Джорджетта, — захочет выбросить ее, как ненужную вещь.

— Джорджетта, это глупо! — засмеялась Эми.

— Хестер говорила, что мужчины предпочитают погоню, ускользающую дичь, — вспомнила Джулиана. — Поэтому мы должны казаться недосягаемыми.

— Но не кончится ли все тем, что они потеряют к нам интерес? — спросила Джорджетта.

— Хестер советовала бросать на мужчин призывные взгляды, — сказала Джулиана. — Но порядочная девушка должна держать мужчину на дистанции, хотя бы на расстоянии вытянутой руки.

Джорджетта намотала на палец прядь белокурых волос и задумчиво произнесла:

— А почему бы не назвать такой взгляд обольщающим? В конце концов, заголовок брошюры «Секреты обольщения».

— Ты абсолютно права, — согласилась Джулиана.

— Вы в своем уме? — Эми захлопнула веер. — Давать столь рискованный совет неприлично.

Джорджетта посмотрела на Джулиану с лукавой улыбкой:

— Может быть, ты потренируешь обольщающий взгляд на Хоуке? Чтобы проверить, как он действует, прежде чем написать о нем в брошюре.

Джулиана вспыхнула. Пусть она поклялась отомстить ему, но она не могла выбросить из головы его горячие поцелуи и ласки. Каждую ночь она ворочалась в постели при воспоминании о тех греховных чувствах, которые разбудил в ней Хоук. Она никогда не думала, что страсть может заставить женщину потерять голову. Небеса, помогите! Оказывается, она распутница.

— Почему ты покраснела? — спросила Джорджетта.

— Здесь очень жарко. — Она начала обмахивать лицо веером.

Джорджетта оглянулась вокруг и уставилась на Джулиану.

— Вы с ним целовались? — шепотом спросила она.

Джулиана попыталась контролировать себя, но поняла, что у нее не получается, когда Джорджетта вздохнула:

— Вы целовались. Твой взгляд говорит об этом.

— Поклянись, что ты никому ничего не расскажешь. Я не могу допустить, чтобы брат об этом узнал.

— Даю слово! — взволнованно сказала Джорджетта.

— О Боже! — У Эми округлились глаза. Джулиана посмотрела, как последние дамы покидают комнату отдыха. Когда к ним приблизилась служанка, Джулиана сказала, что они не нуждаются в ее услугах.

Когда служанка вышла через служебную дверь, Джорджетта повернулась к Джулиане:

— Ну, горизонт чист. Рассказывай все.

— На следующий день после бала у Бересфордов, — начала Джулиана, — мы поссорились. А потом одно за другим…

— Как я тебе завидую! — сказала Джорджетта. — Ты должна описать все подробности. У тебя подгибались ноги, стучало сердце?

Она кивнула, но решила не рассказывать подругам, что, кроме поцелуя, допустила с его стороны непозволительные вольности.

— Очень опасно вступать в подобные отношения с мужчиной, особенно с таким распутником, как Хоук. — Эми выглядела озабоченной.

— Я знаю, Эми, поверь мне. Больше я не позволю ему целовать меня. Я сейчас думаю об одном: опубликовать брошюру. — Она, конечно, хотела рассказать девушкам о своем плане мести, но знала, что это расстроит Эми.

— Боюсь, ты рискуешь собственной репутацией, — сказала Эми.

— Ничем я не рискую, — ответила Джулиана. — Я все держу под контролем.

— Пожалуйста, будь осторожна, — вздохнула Эми.

— Непременно.

— Надо возвращаться, Джулиана. Ведь мы обещали недолго отсутствовать, — сказала осторожная Эми.

— С какой стати она будет каждый раз тянуться перед Хоуком во фрунт? — возмутилась Джорджетта.

Джулиана встала и встряхнула юбки.

— Нет, Эми права. Я лучше вернусь, пока он не придумал еще больше правил.

Дверь открылась, и в комнату ворвалась Салли Шеферд. Ее грудь вздымалась, по лицу градом катились слезы.

— Салли, что случилось? — воскликнула Джулиана.

— Элизабет… К-как же она ж-жестока! — Салли закрыла лицо ладонями.

Джулиана обняла Салли и подвела к канапе.

Эми достала из сумочки носовой платок и похлопала Салли по плечу:

— Не волнуйся, ты среди друзей.

Когда Салли вытерла слезы, Эми попросила девушку рассказать, что произошло. Голос Салли несколько раз срывался, пока она рассказывала, как Элизабет и Генриетта издевались над ней в холле.

— Когда я шла мимо них, Элизабет во весь голос сказала, что мое платье меня полнит. Остальные девушки стали говорить, что я похожа на о-овцу.

— Вот негодяйки! Сейчас пойду вниз и задам им перцу! — крикнула Джорджетта.

— От этого будет еще хуже, — сказала Эми. — Ты подольешь масла в огонь. Для них нет ничего приятнее, как разорвать подругу на части.

— Ты предлагаешь нам не обращать внимания на эти гадости?

— Эми права, — сказала Джулиана. — Если мы пойдем против Элизабет, она и ее присные постараются еще больше унизить Салли. Нам лучше не обращать на них внимания.

— Я пробовала в прошлом году — бесполезно, — сказала Джорджетта. — Ты же знаешь, как ужасно они обращались со мной и Эми. Элизабет со своими приятельницами будет мучить Салли в течение всего сезона, если мы не сможем постоять за нее.

— Я этого не вынесу, — простонала Салли.

— Мы приглашаем тебя в свою компанию, — сказала Джулиана.

— Это было бы замечательно, — вздохнула Салли.

— У меня идея! — воскликнула Джулиана. — Мы спустимся в холл и покажем этим ничтожествам, что у Салли есть, кому за нее заступиться. Но мы, конечно, не опустимся до того, чтобы заговорить с ними.

— Молчание тоже может быть красноречивым, — поддержала ее Джорджетта.

— Мне нравится твой план, Джулиана, но ты опаздываешь, — предупредила Эми. — Ты же не хочешь лишний раз сердить Хоука.

— Он наверняка уже сердится, — пожала плечами Джулиана. — Минутой раньше, минутой позже — не все ли равно? Мы все пойдем в нашу ложу и объясним, что произошло.

— Отлично придумано, — похвалила Джорджетта. — Салли, ты готова?

— Спасибо, — кивнула Салли. — Теперь я не чувствую себя одинокой.

— Мы тебя очень хорошо понимаем, — сказала Джорджетта. — Если бы не Джулиана и Эми, я не смогла бы остаться у герцога в прошлом году.

— Я не заслуживаю вашей дружбы. — Салли опустила голову. — Я знала о планах Элизабет заставить тебя уехать. Мне это не нравилось, но мама предупредила, чтобы я молчала, иначе я бы тоже лишилась шансов остаться.

— Мы знаем, что ты добрая, — Джорджетта взяла Салли за руку, — в отличие от тех, кто берет пример с Элизабет.

Когда они спускались с лестницы, многие зрители возвращались в свои ложи, но в холле еще оставалось много народу. По пути Джулиана думала о том, что Джорджетта и Эми многое скрывали от нее из своего прошлого. Они не хотели пользоваться преимуществом перед ней из-за того, что Тристан ухаживал за Тессой. Она так и не узнала всего, что происходило до дня после помолвки брата.

— Вон они, в центре холла, — показала Джорджетта.

— Ох, мне не хочется их видеть, — пробормотала Салли.

— Подними голову, будто ты королева, — приказала Джулиана. — Мы пройдем мимо и сделаем вид, что не замечаем их.

Они еще не успели разминуться, как раздался громкий голос Элизабет:

— Смотрите, а эти-то без кавалеров! Гуляют сами по себе.

— Как мне хочется дать ей в ухо! — прошипела Джорджетта.

— Не обращай на них внимания, — тихо произнесла Эми.

— Бедная Джулиана! — не унималась Элизабет. — Как ей удается скрывать свою сердечную боль?

Джулиана рассвирепела. Она резко остановилась, решив раз и навсегда поставить Элизабет на место, но Эми успела вмешаться и мягко сказала:

— Не позволяй ей втянуть тебя в перепалку. Ссора лишь придаст ей уверенности.

— Так тяжело промолчать…

— Даже ее подругам не нравится ее поведение, — сказала Эми, бросив взгляд через плечо. — Ее злейший враг — она сама.

— Что заставляет ее быть такой жестокой? — спросила Джорджетта.

— Будь она уверена в себе, не нападала бы на других, — объяснила Эми.

— Я всегда считала ее самоуверенной и заносчивой, — призналась Джорджетта.

— Среди ее подруг только те, кто боится стать предметом ее насмешек. И это печально, — сказала Эми. — Придет время, и она заплатит за свою жестокость. А теперь нам пора возвращаться, скоро начнется второе действие.

Они повернули к лестнице, поднялись и пошли коридором. Перед ними возникла группа мужчин.

— Ой, там несколько приятелей моего брата, — сказала Джорджетта, вытянув шею. — Их считают распутниками. — Она улыбнулась Эми. — Как бы я хотела, чтобы меня поцеловал какой-нибудь распутник!

— Тише, — сказала Эми. — Ты же не хочешь, чтобы тебя услышали.

— Она дразнит тебя, — хихикнула Салли.

— Ха! — вмешалась Джулиана. — Джорджетта говорит совершенно серьезно.

Когда они подошли ближе, от компании донесся взрыв смеха. Любопытство сыграло с Джулианой злую шутку. Она скосила глаза и наткнулась на пристальный взгляд высокого темноволосого мужчины. Она отвернулась, но звук его голоса заставил ее вздрогнуть.

— Слушайте, а это не подопечная Хоука?

— Оставь ее, Арчдейл, — сказал другой мужчина. — Она не в твоем вкусе.

— Но я не в силах упустить возможность, — возразил Арчдейл. Он встал на пути Джулианы и поклонился: — Леди Джулиана, какой сюрприз!

Приятели Арчдейла настороженно поглядывали на них.

— Сэр, разве мы были представлены друг другу? — Джулиана, будто в недоумении, подняла брови.

— Меня крайне огорчает, что вы забыли об этом, — сказал он. — А где ваш опекун?

— Прошу прощения? — Ей не понравился злой блеск в его налитых кровью глазах.

— Я бы назвал вас, — засмеялся Арчдейл, — маленькой сладкой конфеткой. Вы сбежали из гнезда, цыпленочек?

— Вы ошибаетесь, милорд. Я не десерт и не дичь.

Джорджетта хихикнула, и Эми толкнула ее в бок локтем.

— У вас острый язычок, леди Джулиана.

Эми захлопнула веер, и этот звук привлек внимание Арчдейла.

— Я не нравлюсь вашим подругам, — сказал он. — Но могу поспорить, что вы любите повеселиться, не так ли, леди Джулиана?

Джулиана настороженно посмотрела на него. Его бесцеремонность пугала ее больше, чем ей хотелось бы.

Он придвинулся, и на его лице появилась кривая улыбка.

— Я напугал вас, крошка?

— Нет. А я вас? — Она не успела договорить, как кто-то схватил ее за локоть и потянул так, что она взвизгнула.

— Джулиана, ты с подругами пойдешь со мной, — произнес Хоук ледяным тоном.

Когда она увидела, с какой яростью он посмотрел на Арчдейла, ее сердце бешено забилось. Худой мужчина с редкими темно-русыми волосами оттащил Арчдейла с их пути. Хоук молча повел девушек по коридору.

Хоук шел, сжав зубы. Ее не было почти час, и наконец он нашел ее флиртующей с этим развратным Арчдейлом. Ясно, что она не восприняла всерьез его предупреждения, но еще до конца вечера она заплатит за то, что вновь испытывает его волю.

Он остановился перед дверью теткиной ложи и подождал, пока не исчезнут Эми и Джорджетта. Затем взял Джулиану за плечи.

— В ложе моя тетушка со своим приятелем мистером Пекэмом. Веди себя тихо. Понятно?

— Хоук…

— Ни слова. — Он еще крепче сжал ее плечи.

Она хотела что-то сказать, но промолчала.

Когда он вошел с ней в ложу, Хестер обернулась.

— A-а, вот и вы наконец. Занавес уже поднимается.

Пекэм с поклоном поднялся.

Хоук не собирался смотреть пьесу до конца.

— Тетя, Джулиана очень утомлена. Сожалею, но мы должны уехать.

— Как жаль, моя дорогая, — забеспокоилась Хестер. — Надеюсь, ты не заболела?

— Нет, просто немного устала, — ответила Джулиана. — Но я не хочу лишать вас удовольствия от спектакля. Я уверена, что мне будет лучше.

— Тебе лучше отправиться домой, — играя желваками, произнес Хоук.

— Извините меня, — обратилась Хестер к мистеру Пекэму. — Я должна присмотреть за Джулианой.

— Разумеется, — ответил он.

— Хестер, я не хочу испортить вам вечер, — начала отказываться Джулиана. — Меня проводит Хоук, а вы после окончания спектакля, если мистер Пекэм не будет возражать, вернетесь в его экипаже.

Хоук прищурился. Он хотел, чтобы Хестер приняла участие в обсуждении последнего инцидента с Джулианой. Она затеяла эти маневры, надеясь перехитрить его и ускользнуть, когда окажется в теткином доме.

— Ты уверена, дорогая? — спросила Хестер.

— О да, — кивнула Джулиана. — Хороший сон укрепит мои силы.

— Да, ты должна отдохнуть. Я загляну к тебе позже.

Когда Хоук вел Джулиану по коридору, он сказал, взглянув на нее:

— Ни слова, пока мы не окажемся в экипаже. Ты ведь не хочешь меня больше обманывать?..

Глава 10

Говорите правду, но можете не раскрывать ее до конца.

Из «Женских секретов обольщения»

Когда они шли к экипажу, прохладный ветер трепал полы ротонды Джулианы.

— Я знаю, что опоздала, но могу объяснить.

— Помолчи! — бросил Хоук.

От мрачного выражения его лица ей стало не по себе.

Хоук помог ей подняться в карету, Джулиана пристроилась возле окна и съежилась на сиденье. Он забрался в экипаж и сел рядом. Лакей закрыл дверцу, и через мгновение Хоук постучал тростью в потолок.

Когда экипаж тронулся, он повернулся к ней.

— Ты солгала Хестер.

— Я не хотела портить ей вечер. — Она решила не говорить Хоуку, что хотела, чтобы Хестер побыла с мистером Пекэмом. Джулиана поняла, что Хоук не интересовался отношениями тетки со знакомыми мужчинами.

— Ты хотела избежать неприятных последствий.

— Вы снова делаете заключения, даже не выслушав меня.

— Зачем ты затеяла разговор с этим развратником? — резко спросил он.

— Он не давал нам пройти.

— Не лги. Ты устроила всю эту экскурсию, чтобы позлить меня.

— Я хотела поговорить с подругами без свидетелей. И потом, Салли…

— Я не хочу выслушивать оправдания. Вас не было почти час.

— А как бы вы себя чувствовали, если бы я имела над вами власть? — Она пристально посмотрела ему в глаза. — Как бы вы себя чувствовали, если бы я указывала, куда вы можете пойти, с кем вы можете говорить, с кем танцевать? — Джулиана прижала кулак к груди. — Вы превратили меня в заключенную.

— Так жестоко! — произнес Хоук не без сарказма. — А почему ты не думаешь о чувствах других людей?

— Это неправда! — крикнула она.

— Нет, это правда. Ты намеренно сказала тем молодым людям не дожидаться тебя, зная, черт возьми, что они будут тебя ждать.

— Вы думаете, я собиралась играть с ними?

— Мы оба знаем, что ты надеялась, что они дождутся тебя, и потом вы отправились бы искать приключений на свою голову.

— Ваши обвинения беспочвенны. — Джулиана повысила голос. — Они мои друзья, и я никогда не обращалась с ними жестоко.

— Ты думаешь, что можешь заставить мужчину бегать за тобой и при этом не иметь печальных последствий. Но однажды ты просчитаешься.

У нее перехватило горло.

— Я никогда и никого не вводила в заблуждение.

— Двенадцать человек просили твоей руки, — раздраженно сказал Хоук. — И ты уверяешь меня, что все это время вела себя совершенно невинно?

— Я не давала им повода.

— Неубедительно.

— Почему мужчины всегда винят женщин, хотя у нас нет над вами никакой власти?

— Ты отлично пользуешься своей женской властью со своего первого выхода в свет.

— Вы не представляете себе, как страдают женщины из-за своей зависимости от мужчин. Ведь мы практически не управляем своей судьбой. Все наше будущее определяется только нашим шансом выйти замуж.

— Мы оба знаем, что тебе не время выходить замуж.

Потому что он убил все ее мечты и унизил ее.

— Вы совершенно ясно дали понять, как вам неприятна роль моего опекуна, — пробормотала она. — Жалею, что вы не отказались.

— Я сделал это ради твоего брата. Он специально все организовал, чтобы ты могла получить удовольствие от нынешнего сезона. А ты воспользовалась его отсутствием. Будь он здесь, ты не посмела бы нарушать приличия.

Она вздрогнула, поскольку в его словах была большая доля правды, и ее охватило чувство вины. Но ничего подобного не случилось бы, если бы Тристан приехал в Лондон.

— Я не нарушала приличий. Мы пошли в холл, потому что Элизабет наговорила гадостей в адрес Салли, и мы хотели показать, что поддерживаем бедняжку.

— Ты, видимо, думаешь, что меня так легко обвести вокруг пальца.

— Вы понятия не имеете, о чем я думаю. — Конечно, она никогда не признается, что он разрушил ее жизнь, причинил такую боль, что она не знает, способна ли будет когда-либо еще раз рискнуть полюбить. — Знай я, что вы будете диктовать мне, что я должна делать в тот или иной момент, я попросила бы разрешения у одной из моих подруг некоторое время пожить у нее.

— Вот мы и подошли к главной проблеме. Я не смогу еще раз покрывать твои действия. Но поскольку ты возражаешь, чтобы я говорил тебе, что ты должна делать, предоставлю тебе выбор.

Она с подозрением посмотрела на Хоука.

— Выбор номер один, — сказал он. — Я отправляю тебя домой к брату. И ты объяснишь, чем была вызвана необходимость это сделать.

Она готова была задушить Хоука.

— Выбор номер два, — продолжал он. — Ты остаешься в доме всю следующую неделю. Отклоняешь все приглашения, никого не принимаешь. Чтобы проверить, соблюдаешь ли ты правила, я буду периодически наведываться в разное время. Одно нарушение, и неделя начинается сначала.

— Можно напомнить, что вы не мой родитель? — громко сказала она.

— Нельзя! Я твой опекун. Итак, выбор за тобой.

— Вы прекрасно знаете, что у меня нет выбора.

— Это лучшее предложение с моей стороны.

Она вытянула руки вперед.

— Продолжайте дальше. Наденьте на меня наручники.

Он рассмеялся, черт бы его взял.

Экипаж остановился.

— Хоук, неразумно держать меня дома. Мое отсутствие заметят, и будут вопросы.

— Скажу, что ты нездорова.

«Используй маленькие женские хитрости», — вспомнила она совет Хестер и положила ладонь на его руку.

— Ну, пожалуйста, — как можно жалостливее произнесла она.

— Прости, Джули. Я тебя предупреждал, что у тебя был последний шанс, а ты решила проверить, насколько непоколебимо мое решение.

Когда кучер открыл дверцу и опустил лесенку, Хоук спустился и протянул руку Джулиане. Когда она оказалась на земле, он повел ее к дому. Дворецкий Хендерсон открыл дверь, и она думала, что Хоук ее отпустит. Но он продолжал держать ее за руку и улыбался.

— Я тоже войду.

— Зачем?

— Хочу провести с тобой немного времени.

Она сощурила глаза, понимая, что у него что-то спрятано в рукаве.

После того как они сняли верхнюю одежду, он взял ее под руку и направился к лестнице. Она сбоку взглянула на него.

— Вы мне не доверяете.

— С чего ты взяла?

— Я хочу отдохнуть. Вы можете идти домой.

— Только когда вернется Хестер. — Он покачал головой и начал подниматься.

— Если хотите полюбоваться мумией в гостиной, будьте моим гостем. А я отправляюсь в постель.

— Нет, ты будешь меня развлекать, — сказал он. — Можешь начать, рассказав мне об истинной причине вашего ухода из ложи.

— А какое это имеет значение?

— Для тебя имеет. Если скажешь правду, я обещаю досрочное освобождение. Один день за полную правду.

— Я уже сказала, что хотела поговорить с подругами наедине.

— Боюсь, этот ответ не годится. Чтобы сократить срок заключения, ты должна рассказать, о чем вы вели разговор.

— О шляпках, балах и кавалерах.

— За ложь я могу один день добавить, — сказал он, когда они достигли верхней ступеньки.

— Можете отправляться ко всем чертям, — проворчала она.

— Может быть, я так и сделаю, — сказал он, открывая дверь в гостиную. Она вошла за ним.

Когда дверь со щелчком закрылась, он обратился к Джулиане:

— Позови горничную.

— Вы думаете, я хочу, чтобы о нашем споре узнали слуги?

— В этом не было бы необходимости, если бы ты не использовала мою тетку.

Она в раздражении шла за ним.

— Будто прежде мы не бывали наедине. — Она резко опустилась на диван и сбросила туфли. Он наблюдал за ней со смущенной улыбкой.

— Хорошие чулки. Они, случайно, не из шелка?

— Я уверена, вы хорошо знакомы с женским нижним бельем.

Он сел на диван рядом с ней. Джулиана отодвинулась. Он пересел ближе. Она еще раз отодвинулась и оказалась у самого валика. Хоук снова пересел, теперь вплотную к ней. Она в возмущении начала было подниматься, но он схватил ее за руку и заставил сесть.

— Как вы меня раздражаете! — Она указала на противоположный конец дивана: — Сядьте там.

— Я предпочитаю близкое соседство во время допроса.

— А что потом? Пытки?

— Ты ответишь на мои вопросы. Не увиливать, не отвлекаться, не делать замечаний. Вы на самом деле были в комнате отдыха?

— Да.

— Зачем? Но теперь я хочу знать правду.

Она не могла рассказать ему о книжке, но, на счастье, вспомнила слова Джорджетты.

— Когда Бофор показывал, как делать фокус, я заметила ваше явное недовольство.

— Какое это имеет отношение к вашему уходу? — спросил Хоук, скрестив руки на груди.

— Я не поняла, чем было вызвано ваше раздражение, и решила обсудить это с подругами в комнате отдыха. Джорджетта подумала, что вы ревнуете, но я сказала, что это глупости. В конце концов, вы мой опекун.

— Похоже на сказку. Ах, я забыл. Вы еще совершили небольшую прогулку по холлу или что-то в этом роде. Но я наверняка знаю, что ты решила пофлиртовать с Арчдейлом.

— Я не знаю, зачем было напрягаться и просить, чтобы я говорила правду, если вы не верите ни одному моему слову.

— Ты дала мне достаточно оснований не доверять тебе.

Джулиана пристально посмотрела на него, и ее вдруг осенило.

— Вы не простите мои ошибки, но я прощаю вас.

Хоук отшатнулся, словно Джулиана дала ему пощечину.

— Вам на меня наплевать, — сказала она, наклоняясь к нему. — Вам важно лишь покончить с вашими обязанностями опекуна.

— Как ты можешь так говорить? — Он покачал головой. — Ведь все эти годы мы были друзьями!

— Я не знаю, чего еще от вас ждать. — Маленькой девочкой она обожала его, любила его за то, что он заставлял ее смеяться, когда она грустила. Он был словно рыцарь в сверкающих доспехах, когда в юности она с ужасом узнала, что само ее рождение стало разочарованием для отца только потому, что родилась девочка.

— Поверь, — сказал он, — я пытался отказаться, когда Тристан попросил меня, поскольку считаю себя никчемным опекуном. Но потом вынужден был согласиться, потому что Тристан мне почти брат.

Джулиана отвернулась, чтобы он не увидел ее лица, искаженного болью, которую ей причинили не произнесенные сейчас слова: «Леди Джулиана мне практически сестра».

— Я сделал это для тебя. — Хоук шумно вздохнул. — Я хотел, чтобы ты получила удовольствие от сезона. И я считаю себя отчасти виноватым, поскольку все эти годы поощрял твои проказы. Но я ничего не сообщал твоему брату, чтобы не волновать его. Откровенно говоря, я сожалею, что ты поставила меня в такое положение.

Боль вспыхнула в ней с новой силой, вызвав у нее приступ ярости на саму себя за то, что ее заботит его судьба. Но мысль о том, что он лежит в постели с другой, причиняла ей нестерпимую боль.

— Джулиана, тебе придется потерпеть ограничения всю следующую неделю.

С какой стати она должна так легко уступить ему? До сих пор ей не удавалось пробудить в нем желания, если не считать тот единственный поцелуй. Но она возьмет реванш и начнет действовать в ближайшее время.

— Да, я понимаю, — сказала она. — Но я немного смущена.

— Чем? — Хоук прищурился.

— Прежде вы говорили, что я нарочно соблазняю мужчин, но я никогда не вводила их в заблуждение намеренно. Я думала, что поступаю как положено. Очевидно, все дело в моем невежестве.

— Я защищу тебя. А от тебя требуется всего лишь желание сотрудничать со мной.

— Но вы же не сможете все время находиться рядом. Разве не правда, что распутники очень коварны? Кто-нибудь из них дождется возможности оказаться возле меня, как случилось нынче в театре. Не так давно вы видели, как Рамзи зажал меня в угол в столовой леди Морли буквально у вас под носом.

— Ты считаешь, я проморгал тебя?

— Нет, но мне нужно учиться. Поскольку вы мой опекун и дока в распутстве, то кто лучше вас расскажет мне об их трюках?

— Если я правильно понял, ты хочешь знать, как распознать соблазнителя?

— Да. Чтобы я и сама могла себя защитить.

— И что ты хочешь от меня услышать? Как узнать дьявола по рогам и хвосту?

— Не дурачьтесь. Я хочу, чтобы вы рассказали, что говорят и делают распутники, намереваясь соблазнить свою жертву. Возможно, даже продемонстрировать. — Естественно, она должна будет оставаться холодной, но если все пойдет, как она задумала, ему будет трудно устоять перед ней.

— Продемонстрировать?

— Да. Но только в целях обучения.

— Ты хочешь, чтобы я соблазнил тебя? — Судя по выражению его лица, Хоук растерялся.

— Якобы соблазнить, — улыбнулась она. — Поскольку следующую неделю мне нечего будет делать, это время можно использовать для уроков.

— Согласен, что твое невежество создает проблемы. И из-за этого ты можешь попасть не в одну неприятность.

Джулиану наполнило чувство триумфа. Теперь он у нее в руках.

— Поскольку дело срочное, думаю, мы можем начать прямо сейчас.

Ее сердце сильно забилось, когда он, повернувшись к ней, наклонил голову и его дыхание коснулось ее губ. Она поклялась держать свои чувства под жестким контролем, но, ощутив его запах, от которого у нее закружилась голова, поняла, что это будет очень трудно.

У него потемнели глаза.

— А ты энергичная ученица.

Она затаила дыхание в предчувствии поцелуя.

— Запретный плод сладок, не так ли? — сказал он. Она не осмелилась признаться в этом.

Он прижал ее запястья к диванной подушке. Ее охватило волнение. Ей бы следовало сопротивляться, но она этого не делала. Потому что в глубине души ей нравилось находиться у него в плену.

— Хочешь поиграть с опасностью? — спросил он.

«Хочу быть порочной».

Когда он посмотрел на ее грудь, у нее начали твердеть соски. Ей захотелось уступить ему, захотелось, чтобы он целовал ее, чтобы ласкал.

— Признаю, что твоя просьба довольно забавна, — сказал он.

В ее затуманенном мозгу прозвучал смутный сигнал тревоги. Он слегка повернул голову, и теперь его дыхание щекотало ее ухо.

— Но уроков соблазнения не будет, ни якобы, ни по-другому.

Ему хотелось преподать ей урок, но он слишком приблизился к опасной черте. От слов, которые он говорил, он сам почти возбудился и готов был снова поцеловать ее.

— Пустите меня, — прошептала Джулиана.

Она пошла к книжному шкафу, а Хоук подумал, что ему удалось зажечь ее. Она взяла с полки книгу и подошла к противоположному от него концу дивана. Поправив подушку, она с ногами забралась на диван. Она, конечно, не понимала, что в таком положении тонкая ткань юбки позволяла ему видеть контуры ее стройных бедер. Естественно, он представил, как раздвигает их, задирает юбки, трогает складки кожи, отчего они становятся влажными и готовыми принять его.

Хоук заерзал, поскольку почувствовал напряжение в паху. Ему необходимо на что-то отвлечься. А есть ли для этого лучший способ, чем подразнить ее?

— Что ты читаешь?

— «Чувство и чувствительность».

— О чем это?

— О женщинах, чья судьба от них не зависит. — Она продолжала смотреть в книгу.

— Звучит печально.

— Женщины побеждают, несмотря на все преграды.

— Там есть распутники? — спросил он, в надежде позлить ее.

— Кстати, есть один. — Она не отрывала взгляд от романа. — Бедняжка Марианна попала под очарование Уиллоби. Он всем видом показывал, что любит ее, а потом разрушил ее надежды.

— Но возможно, он исправится и в конце концов женится на ней. — Такого рода сказки должны нравиться Джулиане.

— Нет, в сюжете есть неожиданный поворот.

— Откуда ты знаешь?

— Я читала эту книгу. А теперь помолчите, пожалуйста.

— Зачем же снова ее читаешь? Ты ведь уже знаешь, что произойдет. — Черт! Он никогда не понимал женщин.

— Мне очень нравится эта вещь, и я с удовольствием ее перечитаю. Так что не мешайте.

— Но мне нечего делать. — Хоук получал огромное удовольствие, подкалывая ее.

— Идите домой, — предложила Джулиана.

— Я дождусь тетушку.

— Да, вам явно нужно чем-то заняться. — Джулиана опустила ноги на пол.

Когда она снова направилась к книжному шкафу, Хоук любовался ее округлыми ягодицами. Он тут же представил себе, как проводит руками по ее спине, ягодицам и прижимает ее к своему затвердевшему «жезлу». Боже, пока она не заметила, надо переключить мысли на что-нибудь унылое. Например, на книги, в которых женщины побеждают, несмотря на преграды.

Она вынула из шкафа еще одну книгу и дала ему. Его охватило жгучее желание посадить ее себе на колени, но он не решился.

— Почитайте это, — предложила она с оттенком презрения. — Может быть, узнаете что-нибудь новое о женщинах.

— «Гордость и предубеждение»? А в этой книге есть распутники?

— Да. Джордж Уикхем очень плохой человек.

Видно, у Джулианы нездоровый интерес к плохим людям.

— А что этот Уикхем сделал ужасного?

— Прочтите и узнаете.

Когда она вернулась на диван, он открыл книгу и прочел первую страницу.

— У автора ум острый как бритва.

— Вы опять мешаете мне! — раздраженно бросила она.

Он продолжил чтение. Через несколько мгновений он бросил взгляд в ее сторону. Она была полностью увлечена романом, но он, конечно, не мог упустить возможность позлить ее.

— Леди Элизабет напоминает мне тебя.

— Спасибо. Я воспринимаю ваше замечание как комплимент.

— Этот парень, Дарси, довольно противный.

— В конце он исправится.

— С другой стороны, Бингли слишком веселый и любит, чтобы каждый был на месте. Человек его возраста и положения должен быть более осторожен в суждениях.

— В последний раз прошу — помолчите!

Хоук вытянул ноги и продолжил читать. Возбуждение почти прошло, и он смог сосредоточиться на чтении. Он подумал, что роман был бы интереснее, если бы автор больше внимания уделил Дарси. Но основной упор был сделан на отношениях двух старших сестер, которые ему показались скучными. Однако он продолжал читать, чтобы узнать, как будет описан распутник. И тогда он сможет сделать вид, будто сочувствует злодею Уикхему, и таким образом подразнить Джулиану.

Несколько минут спустя внимание Хоука привлекло глубокое ровное дыхание Джулианы. Он посмотрел на нее. Она спала, ее лицо было обращено в его сторону, книжка лежала на груди.

В комнате стало прохладнее. Он подумал, что она может замерзнуть. Он встал и снял свой узкий сюртук. Затем подошел к Джулиане и осторожно взял книгу. Она вздрогнула, но не проснулась. Он укрыл ее сюртуком, стараясь не разбудить.

Но это не удалось. Она открыла глаза.

— Хоук? — в изумлении произнесла она.

— Ты заснула, — пробормотал он.

— У вас теплый сюртук.

Каминные часы пробили час ночи. Где, черт возьми, его тетушка?

Джулиана села и протянула ему сюртук.

Он с трудом начал всовывать руки в тесные рукава.

— Повернитесь спиной. — Джулиана встала с дивана. — Дайте, я вам помогу.

От прикосновения ее пальцев у него побежали мурашки. Когда он повернулся к ней, она расправила лацканы. В груди у него что-то перевернулось.

Он целовал ее. Он ласкал ее. Он шептал ей что-то на ухо. Но по причинам, которых он не понимал, ее простой жест показался ему более интимным. Так могла поступить жена.

Он гнал эту мысль из головы.

— Мне надо дождаться тетушку.

— Мы оба устали, — покачала головой Джулиана. — Идите домой.

Он проводил ее до лестницы и посмотрел, как она начала подниматься по ступенькам. Затем поспешил вниз взять пальто, шляпу и перчатки.

Пятнадцать минут спустя он вошел в квартиру в Олбани, которую он снял много лет назад после окончания университета. Когда камердинер помог ему раздеться, Хоук надел свободный халат, налил себе бренди и осмотрел свою спартанскую спальню. Ни одной картины на стенах. На полочке обычные аксессуары: помазок, флакон с одеколоном, бритва. Лишь разбросанные на письменном столе бумаги и стопка книг свидетельствовали, что комната обитаема.

Это было прибежище, а не дом.

Хотя отец умер несколько лет назад, Хоук не возвратился в Эшдаун-Хаус. Он управлял двумя имениями отсюда, потому что все там напоминало ему, как он обманул ожидания отца.

Он знал, что отказ вернуться расстроил мать и разгневал сестер. Его зятья считали его злобным животным, бросившим мать. Но вернись он, мать и сестры ежедневно пилили бы его по поводу женитьбы. Ему хватало еженедельных визитов, чтобы поморочить им голову и сбежать.

Они возлагали на него надежды. У него был титул графа, и он обязан произвести на свет наследника, а то и двух. Они не знали, что этого никогда не будет.

Даже его брат Уилл, который скорее всего примет наследство, не знал об этом. Хоук намеревался все рассказать брату, но передумал из-за того, чтобы тот как можно дольше не знал забот. Пройдут годы, и его брат сам догадается. К тому времени Уилл станет старше и, возможно, будет женат.

Хоук задул свечи, скинул халат и забрался в постель. Когда-то он надеялся, что время залечит его совесть, и хотя не испытывал жалость так остро, но забвение не приходило. Поскольку он уже не сможет поправить того, что сделал, он будет молча переносить чувство вины.

Поскольку прошлого уже не изменить, он делал все, что было в его силах, чтобы с Джулианой не произошло ничего плохого. В нем не было, да уже и не будет постоянства. Как говорил его отец, люди его склада не меняются. И свое одиночество он пытался смягчить, заводя романы. За долгие годы их было множество, но ни одна связь не длилась долго.

Он получал наслаждение и давал его. Но поскольку требования на драгоценности и наряды неизбежно возрастали, очередная любовница ему надоедала. Временное успокоение было иллюзией. Женщины делали то, за что он платил им.

Он никогда не думал, что мог бы тосковать о жене. Кроме того, он знал мужчин, которые не обращали внимания на жен и заводили любовниц. Но он никогда не думал о различных мелочах. Например, вечернее обсуждение книг. Или простой домашний жест, которым женщина разглаживает лацканы сюртука. В первый раз он жалел не о прошлом, а о будущем, о котором ничего не знал.

Недолгое забытье в гостиной перебило Джулиане сон.

Ее влекло к Хоуку, но причина состояла не в его приемах соблазнителя, а в его обаянии. Она притворялась рассерженной, когда он дразнил ее во время чтения. Ей казалось, что она умело скрывает свой интерес к нему. Но затем он накрыл ее своим сюртуком, который хранил его тепло и его запах. Он заставил ее поверить, что неравнодушен к ней.

У нее подгибались колени, когда она предложила ему помочь одеться, и в эти мгновения она забыла, что он ее не любит.

Джулиана ощутила боль в груди, когда вновь осознала это. Она не могла скрывать от себя, что давно родившееся чувство к нему так и не ушло. И из-за этого чувства ей было тревожно. Она не знала, чего хочет, но знала, чего не хочет. Человека, который ее не любит.

К ней вернулось давнее воспоминание. Она не могла точно сказать, сколько ей тогда было лет. Она была еще маленькой и пряталась у дерева на берегу озера. Хоук нашел ее там плачущей над скомканным рисунком, который она хотела подарить папе. Она хотела подарить ему рисунок, но слишком поздно почувствовала, что от него сильно пахнет бренди. Он крикнул лакею, чтобы тот позвал гувернантку.

Хоук тогда ненадолго взял ее на руки. Потом предложил научить лазить по деревьям, чего мама ей не разрешала. Она чувствовала себя непослушной и счастливой одновременно. Хоук подсадил ее, и она знала, что он не даст ей упасть, хотя все равно ей было немного страшно. С того момента он стал предметом ее обожания.

Все ее чувства к Хоуку связаны и перепутаны с прошлым. Тогда от нее отказался отец, ныне — он. Мать с братом окружили ее любовью, но ей этой любви всегда казалось недостаточно.

Перспектива когда-нибудь предложить кому-то еще свое сердце пугала ее. Она никогда не позволит другому мужчине растоптать его. Потому что ей не хотелось быть похожей на мать, позволявшей измываться над собой.

Кроме того, Джулиана не могла дольше оставаться зависимой от брата. Тристан женат, и его жена Тесса стала герцогиней. Скоро на свет появится их первенец, и они станут полноценной семьей.

Она знала, что будет чувствовать себя никому не нужной, но это не было ново для нее. Она чувствовала себя так с того момента, как они поженились. Конечно, с ней хорошо обращались, но их открытое проявление чувств стесняло Джулиану. Они часто ласкали друг друга, обменивались взглядами. Мама говорила, что такая любовь — большая редкость.

Джулиана приняла приглашение Эми попутешествовать отчасти для того, чтобы Тристан и Тесса могли дольше находиться наедине. Но потом надо было возвращаться домой, где она и узнала о беременности Тессы.

Известие поначалу обрадовало и взволновало ее, но потом она начала завидовать Тессе, поскольку мать буквально не отходила от невестки. Все вокруг говорили только о том, что Тессу тошнит, о том, как ей питаться, чтобы поддержать силы, и как часто нужно отдыхать. Джулиана почувствовала себя покинутой, и в ней росла обида на Тессу. Но при этом она чувствовала вину, поскольку знала, что Тесса потеряла всю семью и долгие годы жила одна.

Именно Тесса убедила брата и мать отпустить Джулиану в Лондон на время сезона. Тесса помогла ей собраться и сказала, что та будет королевой балов. Еще она обещала Джулиане писать каждую неделю.

От этих воспоминаний Джулиане стало стыдно. Ей повезло с семьей, в которой все ее любили. На глаза навернулись слезы, и она промокнула их салфеткой. Тристан привез ее сюда, чтобы она могла получать удовольствие. Она знала, как неохотно он оставлял Тессу даже не надолго. Хотя он этого не говорил, Джулиана понимала, что он очень беспокоился о здоровье жены и предстоящих родах.

Джулиана заглянула в глубину души и поняла, что ее ревность идет от страха, что Тесса займет ее место в сердцах близких. Страх этот не имел оснований, но ей всегда хотелось подтверждения, что она любима. Потому что пусть мать и брат любят ее, но она все равно чувствовала себя нежеланной дочерью.

Она приехала в Лондон с твердым намерением отдать Хоуку свое сердце, хотя оно было отдано давно. Ей не досталось отцовской любви и не удалось покорить мужчину, который выручал ее, когда она была еще маленькой.

Он даже не понял, какую боль причинил ей тогда, на балу. Будучи честной с самой собой, она должна признать, что поступила не лучше с теми двенадцатью молодыми людьми, которые делали ей предложение. В течение нескольких лет она убеждала себя, что небольшой флирт никого не обидит. И даже если она не собиралась причинять боль этим людям, она это делала.

Она убедила себя, что Хоук намеренно ввел ее в заблуждение. Чтобы защитить свое израненное сердце, она представила его бессердечным негодяем. Теперь она знала, что он готов заботиться о ней, но не любит ее. За дверью скрипнули половицы, сигнализируя, что кто-то идет по коридору. Звук отпираемой двери заставил Джулиану нахмуриться. Она села, достала трутницу и зажгла свечу. Поднеся ее к циферблату, увидела, что время подошло к четырем часам. Она подозревала, что Хестер и мистер Пекэм наконец-то стали любовниками.

Она погасила свечу и снова легла. Ее душа не могла смириться с концом мечты, которая помогала ей жить четыре долгих года. Всю зиму она думала, как окажется в Лондоне, побывает на празднествах, а теперь оставшееся время сезона не принесет ей никакой радости.

Но у нее оставалась цель. Ее сердце забилось быстрее, когда она подумала, что книжка приобрела для нее новое значение. До сих пор она прежде всего думала о том, чтобы стать равной упирающимся холостякам. Теперь нужно сосредоточиться на положительных аспектах. Она поможет другим девушкам, рассказав об искреннем совете по поводу мужчин, который ей дала Хестер.

Глава 11

Охраняйте свое сердце от соблазнителей.

Из «Женских секретов обольщения»

— Но ведь это чудовищно, — заявила Хестер на следующий день после завтрака. — Он не вправе лишать тебя удовольствий только потому, что ты опоздала в ложу. Я не позволю ему поступать с тобой так жестоко.

— Он собирается отправить меня домой, если я не буду слушаться, — вздохнула Джулиана. — И мне кажется, он говорил это серьезно.

— Ну, это мы еще посмотрим! — резко бросила Хестер. — Я ясно дам ему понять, что тоже несу ответственность за тебя.

— На самом деле посидеть дома будет даже полезно. Если я буду принимать визитеров и развлекаться, то у меня не останется времени писать. Брошюру ведь нужно опубликовать, а бездельничая, мы ничего не получим. Как вы говорили, ее нужно распространить, пока сезон не закончился.

— Согласна, — сказала Хестер. — И все же я считаю, что он зашел слишком далеко.

— Но вы не меняйте из-за меня своего распорядка. У вас нет резона оставаться дома, когда я буду писать.

— Только если мой упрямый племянничек не будет командовать, появляясь здесь.

— Уверена, он будет только счастлив, что представится возможность проводить время в клубе. — Разумеется, она не поделилась с Хестер подозрением, что он также попытается найти любовницу. Но у Хестер уже давно не было иллюзий по поводу мужчин вообще и племянника в частности.

В дверях показалась горничная с двумя букетиками цветов, а всего их стало пять. За ней появился дворецкий Хендерсон.

— Как вы приказывали, миледи, я выпроводил джентльменов восвояси.

— Кто приходил? — спросила Хестер.

— Пятеро молодых людей, которые обычно приходят. Они и принесли цветы. — Он прочистил горло. — Кроме того, я принес почту.

Джулиана внезапно почувствовала слабость. А что, если эти юнцы, как их называл Хоук, по-настоящему влюбились в нее? У нее от стыда загорелось лицо, когда она вспомнила, как флиртовала и танцевала с ними — и все ради того, чтобы показать, что Хоук ей стал безразличен.

Он был прав. Она морочила им головы. Больше никогда, дала она мысленную клятву. В следующий раз при встрече она обязана будет ясно дать им понять, что может предложить им только дружбу.

— Тут пара писем для тебя! — воскликнула Хестер, перебирая конверты.

Джулиана надорвала один конверт, достала письмо матери и вздрогнула. Оказывается, та получила послание леди Дюрмон, в котором во всех подробностях описала, как Джулиана вальсировала с Хоуком.

Джулиана сжала зубы. В свете леди Дюрмон была известна как самая злостная сплетница. Джулиана со вздохом продолжила чтение. Она буквально слышала отрывистый голос матери. Вальс сам по себе казался ей непристойным, а уж тем более не следовало собирать вокруг себя толпу. Правда, мать получила также письмо от леди Босвуд, которое ее немного успокоило. Мама рада была узнать, что Хоук прилюдно назвал Джулиану своей подопечной.

Пропади все пропадом! Каждая великосветская мегера будет писать ее матери! Но Джулиану мгновенно охватило чувство вины. В Лондоне она зашла куда как далеко — даже вальсирование показалось бы обычной шалостью. Она готова была поставить под удар свою репутацию в тот вечер, когда напилась. Эми была права, сказав, что им повезло, поскольку удалось избежать более неприятных последствий. Но даже это не могло сравниться с тем, как она позволила Хоуку целовать и ласкать ее. Слава Богу, никто не застал их за этим занятием.

Она перевернула страницу. И тут же прочла новость, которая очень встревожила ее: Тессу иногда беспокоили неприятные ощущения в области живота. Правда, мама пишет, что они вызваны ложными схватками и не являются чем-то из ряда вон выходящим. И врач утверждал, что эти ощущения прекратятся, если Тесса будет двигаться.

Джулиана почувствовала облегчение. Она быстро произнесла молитву за здоровье невестки и продолжила чтение.

«Твой брат очень беспокоится, как ты можешь себе представить. Тем не менее, я едва удержалась, чтобы не сообщить ему о твоих прегрешениях. Ты, конечно, должна твердо придерживаться правил хорошего тона».

Как же она легкомысленна! Бедный Тристан и так вне себя от волнения за жену, а она чуть не оказалась в центре скандала, который мог затронуть и ее семью. Она решила впредь быть более аккуратной и перевернула следующую страницу.

«Еще кое-что стало для меня неожиданностью и дало пищу для размышлений. Леди Босвуд сообщила, что ее сын влюбился в тебя. Хотя разница в возрасте имеет значение, но я считаю, что он хорошая партия для тебя. Рамзи — сын маркиза, а его семья считается одной из самых знатных в королевстве. Конечно, тебе придется примириться с тщеславием леди Босвуд, но это мелочи, если ты действительно его любишь».

— Боже мой, — сказала Джулиана, — я должна немедленно написать матери.

— В чем дело, дорогая? — Хестер оторвалась от своего письма.

— Катастрофа. — Она рассказала Хестер о письме леди Босвуд. — Не могу поверить, насколько нахальна эта женщина. Заставить маму считать, что Рамзи подходящая партия для меня. Я должна сообщить маме, что Рамзи отъявленный распутник и я не питаю к нему ни малейшей симпатии.

— Успокойся, — сказала Хестер. — У тебя есть еще письмо. Сначала прочти его, ведь там могут быть важные новости, о которых тоже следовало бы написать.

Пока Джулиана срывала печать, она рассказала Хестер о ложных схватках у Тессы.

— Я очень рада, что ничего серьезного, — сказала Хестер.

Джулиана развернула листок и прочла короткую записку Тристана.

«Ты получишь письмо матери, но я все-таки хочу написать, что с Тессой и ребенком все в порядке. Я получил письмо от Хоука и узнал из него, что сезон для тебя складывается хорошо. Хотя я немного волновался, оставляя тебя в Лондоне, все же считаю, было бы несправедливым лишать тебя удовольствия от празднеств. Хоук, видимо, гораздо либеральнее меня, но Тесса ежедневно повторяет, что ты уже взрослая».

Джулиана фыркнула. Если бы только брат знал, что его друг оказался куда более строгим, чем он или мама!

«Надеюсь, ты простишь меня, когда я говорю, что моя маленькая сестренка не будет расти слишком быстро. Я по тебе очень скучаю и с нетерпением жду твоего возвращения».

Она тоже скучала по брату, маме, Тессе.

— Хестер, извините меня, пожалуйста. Я должна сейчас же написать ответ.

— Конечно, дорогая. — Хестер похлопала ее по руке. — И не переживай. Леди Босвуд не сможет насильно женить сына на тебе, и я обязательно напомню ей слова твоего брата, что ваша семья не спешит с твоим замужеством. В этом отношении ты удачливее многих других девушек.

— Вы, как всегда, правы, — вздохнула Джулиана. — Я напишу ответ и займусь книжкой.

— Если появятся проблемы с книжкой, сказала Хестер, вертя в руках монокль, — дай мне знать. Ты ведь не давала обязательств закончить ее, хотя я уверена, что твое авторство никому не удастся доказать.

— Если я сумею помочь хотя бы одной девушке найти мужчину своей мечты, то буду считать свою работу успешной. — Впрочем, она надеялась помочь многим.

Хоук появился в доме тетки уже ближе к вечеру. Он очень устал: много времени провел в парламенте, а потом вынужден был заниматься делами, связанными с ремонтом дома в Дербишире. С сожалением он отказался от предложения приятеля пообедать в клубе, поскольку поклялся навестить Джулиану.

Когда он вошел в гостиную, Хестер уже была одета.

— Куда собралась? — спросил он.

— Я не под домашним арестом, — ответила она, направив на племянника монокль.

— Где Джулиана?

— Наверху. Велишь ей явиться в гостиную? — спросила Хестер, вертя монокль на шнурке.

— Я бы хотел поговорить с ней. — Хоук сложил руки на груди.

Хестер позвонила в колокольчик. Когда вошел лакей, она послала его за Джулианой.

Хоук подошел к буфету и налил себе бренди.

— Где собаки?

— На кухне, — холодно ответила Хестер.

Очевидно, тетка собиралась сделать из него злодея. В этот момент у него от голода заурчало в животе, и Хестер недовольно вздохнула:

— Джулиана собиралась пообедать у себя в спальне. Но раз уж ты здесь и голоден, я велю принести обед сюда.

— Спасибо. Могу я спросить о твоих планах на вечер?

— Я собираюсь на званый обед к Хартворду с мистером Пекэмом. Он вот-вот должен появиться.

— Ты много времени проводишь с Пекэмом. — Хоук глотнул бренди.

— А какое тебе дело до моих друзей?

— Никакого. Просто я думал, ты посидишь дома, чтобы Джулиана не оставалась одна.

— Это ты наказал ее. Мне не нравятся твои крутые меры, но тебя назначили ее официальным опекуном. И поэтому ты должен проводить с ней каждый вечер. Я же не собираюсь ломать свои планы из-за твоих дурацких причуд.

Его тетушка никогда не выбирала слов, но и он не собирался менять своего решения. Он сделал то, что обязан был сделать, и обсуждать тут нечего.

В это мгновение в гостиную вошла Джулиана и села на диван напротив Хестер. Хоук присел рядом.

— Чем занималась сегодня?

— Писала письма семье и подругам, — ответила она.

— Ты выглядишь усталой, — сказал он, взглянув на ее осунувшееся лицо.

— Мне надо немного отдохнуть.

— Думаю, ты доволен, Марк, — заметила Хестер. — Тебе удалось довести ее до такого состояния, превратив для нее мой дом в тюремную камеру.

Джулиана вздохнула, но ничего не сказала.

Хоук нахмурился. Куда делась та жизнерадостная девушка, которая никогда не лезла за словом в карман? Она стала неузнаваемой со вчерашнего вечера.

Доложили о приезде мистера Пекэма. Уходя, Хестер сказала Джулиане, что велела принести обед для нее и Хоука.

— Можете не оставаться, — сказала Джулиана Хоуку. — Уверена, вам большее удовольствие доставит обед в клубе.

— Я пообедаю здесь.

Хестер взяла под руку мистера Пекэма.

— Джулиана, обещай мне, что хорошо отдохнешь нынче вечером.

— Я и сама собиралась лечь пораньше.

Когда остальные вышли, Джулиана потерла рукой шею.

— Что случилось? — обеспокоенно спросил Хоук.

— Думаю, слишком много времени сидела за письменным столом.

— Почему?

— Я, сто лет никому не писала. — Она пожала плечами и поморщилась.

— Повернись ко мне спиной.

— Зачем? — нахмурилась она.

— Я помассирую тебе спину.

— В этом нет нужды.

— Тебе же больно. Я попытаюсь помочь.

Она повернулась к нему спиной, и он велел ей опустить голову. Большими пальцами он начал массировать ей шею.

— Скажешь, если я нажму слишком сильно.

Поначалу она оставалась в напряжении, но затем он почувствовал, что ее мышцы расслабились.

— Стало лучше? — спросил Хоук.

— Да. Просто удивительно.

— Ты не должна так утомлять себя. В этом нет надобности.

— Я чувствую себя чудесно.

Он размял ей мышцы спины, обратив внимание на то, что на ней короткий корсет. Раздев за свою жизнь бессчетное количество женщин, он знал, что в таком корсете нет планшеток. «Одной преградой меньше», — прошептал дьявол, сидевший у него внутри.

Хоука вводили в искушение крючки, на которые было застегнуто платье Джулианы. Он представил себе, как расстегивает их и стягивает с нее одежду, спускает с плеч бретельки корсета и нижней сорочки. Потом он прижал бы ее к себе, спустил корсет и положил ладони ей на грудь. Он почувствовал, как внизу живота разливается тепло, когда он мысленно нарисовал картину ее твердеющих сосков. Затем он привлек бы ее к себе на колени и целовал ее обнаженную грудь до тех пор, пока Джулиана не изогнулась бы и не запустила руки в его волосы. Он снял бы с нее рубашку, открыв темные кудряшки на лобке. Наконец, он стал бы ласкать складки кожи между ее ног. Он знал, как заставить женщину сдаться.

От возникших в голове эротических картин он начал возбуждаться. Его следовало бы отлупцевать лишь за одно желание ласкать ее. И тем не менее он знал, что будет фантазировать, как десятком — или более — способов довести ее до экстаза, заставить стать влажной и умолять его войти в нее.

Огромным усилием воли он прогнал прочь эротические картины из головы.

— Лучше? — прошептал он ей на ухо.

— Да.

Он убрал руки, и Джулиана присела. Хоук надеялся, что она не заметит выпуклость между его ног.

— Спасибо, — поблагодарила она.

Расслабленное выражение лица делало ее похожей на женщину после занятий любовью. Он вспомнил, как она отвечала на его поцелуи, и у него возникла уверенность, что она окажется хороша в постели, если, конечно, найдется мужчина, который сможет ее возбудить.

Другой мужчина, а именно муж, научит ее получать наслаждение от занятий любовью. Эта мысль обожгла его мозг.

Он отпрянул и прошагал к мумии, повернувшись к Джулиане спиной, чтобы она не видела признаков его возбуждения. Ему было невыносимо думать, что ее мог бы касаться другой мужчина. Она выйдет замуж, но не в этом году. Он не может этого допустить, пока исполняет роль опекуна, потому что не в состоянии это видеть. И все же ему придется быть свидетелем ее брачных обетов. Их семьи слишком близки, и ему не удастся увильнуть, не нанеся серьезной обиды.

Он уедет из страны. В Швейцарию или в Париж. Может быть, в Индию или Египет. Куда-нибудь, но далеко отсюда.

— Сегодня я получила письма от мамы и брата, — сказала Джулиана.

Слава Богу. Это безопасная тема. Он оглянулся на нее через плечо.

— Так поэтому ты провела столько времени за письменным столом?

— Мне нужно было успокоить маму, — помолчав, ответила Джулиана. — Она знает, что мы танцевали вальс, и недовольна этим.

Он замер, представив себе гнев Тристана.

— Лучше я напишу твоему брату, что мы услышали музыку, только очутившись на площадке для танцев.

— Это будет еще хуже. Мама ничего не сказала Тристану.

— Странно, — нахмурился он.

Она рассказала ему о ложных схватках у Тессы и нежелании герцогини волновать сына.

— Он тоже написал мне и успокоил. Думаю, он не хочет, чтобы я переживала.

— Если хочешь, я завтра же отвезу тебя домой. — Он подошел к ней.

— Нет, — покачала она головой. — Дорога длинная, да и до родов Тессы еще много времени.

— Боишься за нее? — Он присел рядом.

— Врач сказал, что опасности нет. Если я вернусь, то все подумают, что мы испугались, и это еще больше расстроит Тристана.

Хоук подозревал, что Джулиане не хочется присутствовать при родах. Он понимал, что подобное событие лишит ее покоя. Да и ему не хотелось оказаться там в это время. Но когда ребенок родится, он непременно должен будет доставить Джулиану к родным. От этой, уже последней, миссии он не сможет отказаться. Но он переменит ее на другую, пожизненную — крестного отца.

Однако сейчас он не мог об этом думать.

Появились слуги, прикатили небольшой столик и начали снимать крышки с блюд. Там были всего лишь ветчина, сыр, хлеб и фрукты.

— Думаю, в клубе вы пообедали бы более сытно, — сказала Джулиана, когда он подвинул ей стул. — Поскольку я рассчитывала, что буду обедать одна, мне не хотелось беспокоить слуг.

Хоук отпустил слуг и сел напротив.

— Мне хватит.

Тихая домашняя обстановка стала приятной альтернативой пышным светским развлечениям.

Пока он наливал себе вина, Джулиана положила ему еду на тарелку. В этом не было ничего особенного, но ему стало почему-то приятно. От запаха свежего хрустящего хлеба у него заурчало в животе. Он быстро проглотил тонкий ломтик ветчины с хлебом и кусок ароматного сыра.

— Вы, наверное, умираете с голоду. — Джулиана снова наполнила его тарелку, добавив сушеный инжир и персик.

Поев, Хоук налил вина себе и Джулиане. Когда она сделала глоток, ее глаза заискрились весельем.

— О чем ты думаешь? — спросил он.

— Вы не забыли, что мне позволено выпить только один бокал вина или шерри?

— Сегодня вечером, — подмигнул он, — я сделаю исключение, поскольку нас всего двое.

— Вы хотите напоить меня допьяна?

— Скажешь мне, когда немного опьянеешь. Я не хочу больше видеть тебя бегущей по коридору.

— Вы никогда не спрашивали, — улыбнулась она, — что заставило нас бежать.

— Ну так расскажи. — Он откинулся на стуле.

— Может быть, вы сначала хотите немного подкрепиться бокалом вина? — сказала Джулиана, сделав еще глоток.

— В этом случае, — ухмыльнулся он, — я наполню оба бокала.

Некоторое время они молча пили, затем она произнесла:

— Вы готовы?

— Готов.

Она сделала глоток и отставила бокал.

— Все дело в двери.

— При чем здесь дверь? — Он допил остатки вина.

— Об нее что-то стучало.

— Вы были слишком пьяны.

— Мы слышали и другие странные звуки. — Ее глаза озорно блеснули.

— Какие звуки?

— Думаю, их издавал распутник вроде вас.

Хоук слегка захмелел, и ему потребовалось несколько минут, чтобы сообразить, что она имеет в виду.

— Черт! Вот говнюк.

Она закрыла рот рукой.

— Прости меня. — Он должен был сдержаться.

Ее тихий мелодичный смех заставил его подумать о темной спальне и смятых простынях.

— Мне не следовало вам рассказывать. Это вино развязало мне язык.

— Ты закончила с едой?

— Это ведь легкое вино, не так ли? — Она поднялась из-за стола.

— Пожалуй, ты слишком много выпила. — Он посмотрел на ее блестящие глаза.

— Я слегка опьянела.

Он усадил ее на диван, продолжая держать руку на ее спине.

— Я рассказала про дверь, — ухмыльнулась она. — Теперь ваша очередь сознаваться в каком-нибудь грязном поступке.

— С тех пор как я стал твоим опекуном, я веду себя безупречно.

— Ха-ха!

— Не смейся, это действительно так. Я постоянно слежу за тобой. После этого сезона моя репутация кардинально изменится.

— Но сегодня вы меня подпоили и должны честно ответить на мои вопросы.

— Можешь спрашивать, но ответить не обещаю.

— Это правда, что у вас есть место, где вы встречаетесь с дамами?

— С чего, черт возьми, ты это взяла? — нахмурился Хоук.

— Услышала в комнате отдыха.

— Боже, помоги, — пробормотал он.

— Вы хотели знать, что дамы делают в комнате отдыха. Теперь вы знаете нашу грязную тайну. — Она посмотрела на него из-под ресниц. — А чем ваши любовницы занимаются, когда вы целый день отсутствуете?

— У меня нет любовницы.

— Похоже на сказку.

— Это неподходящая тема для твоих ушей.

— Мне всегда было интересно, — вздохнула она, — с чего начинали те женщины, которые затем становились знаменитыми куртизанками.

Он дернул ее за завиток волос за ухом.

— У тебя нездоровый интерес к распутникам и куртизанкам.

— Даже у приличных девушек иногда появляются неприличные мысли.

— И что это за мысли? — усмехнулся Хоук.

— Сначала расскажите вы. — Она еще раз взглянула на него.

— Даже не проси.

— Тогда это, должно быть, очень неприличные мысли.

«Ты даже не представляешь, насколько неприличные», — подумал Хоук.

— Всех мужчин посещают неприличные мысли.

— Из-за ваших животных страстей? — спросила она.

Хоук расхохотался.

— Что в этом смешного?

— Ты! — Он коснулся ее носа.

Некоторое время она молчала. Потом с серьезным видом повернулась к нему.

— Почему холостяки так неохотно женятся?

— Не хотят терять свою свободу, — пожал Хоук плечами.

— Из-за этого и вы не женились?

Вопрос застал Хоука врасплох, но он решил пошутить, чтобы сменить тему разговора.

— Увы, никто не просил меня жениться с тех пор, как это предложила мне ты.

— Что?

— Своей забывчивостью ты разбиваешь мне сердце. — Он подмигнул. — Тебе было девять лет, и ты умоляла меня подождать, пока вырастешь.

— Не помню… — Она отвела глаза.

— Потом ты стала на одно колено и выглядела очень торжественной. Я предложил тебе повторить свою просьбу лет через двенадцать. — Он поднял брови. — Теперь ты имеешь эту возможность.

— Нет, спасибо.

— Ты меня бросаешь? — Он прижал руки к груди.

— Я бы еще час провела с вами, но боюсь заснуть.

— Тебе нехорошо? Надеюсь, вино…

— Я просто устала.

Что-то ушло, но Хоук не мог определить, что именно.

— До завтра.

Выйдя из гостиной, Хоук успокоился. Джулиана была утомлена, еще когда он пришел, а вино лишь добавило усталости. Завтра она будет чувствовать себя как обычно.

На следующий день Джулиана села к письменному столу и достала чистый лист бумаги. Пустая страница пугала ее. Нужна была какая-нибудь идея, но в голове ничего не появлялось. Пропади оно пропадом, она не может позволить себе останавливаться.

От стука в дверь Джулиана вздрогнула. Она обернулась и увидела входившую Хестер.

— Племянник счел нужным приехать перед ленчем. Он хочет повидаться с тобой.

— О нет, Хестер. Я должна работать. У меня нет времени на пустые разговоры. Нет ли способа выпроводить его?

— Я скажу ему, что у тебя разболелась голова.

Прикинув, сколько вина она выпила накануне, Джулиана решила, что такое объяснение будет выглядеть правдоподобно.

— Спасибо, — поблагодарила она.

Когда Хестер ушла, Джулиана некоторое время хмуро смотрела на белый листок. Потом внезапно в голове у нее сложился отличный совет. Она обмакнула перо в чернила и начала писать.

«Если у вас получилось закрепить интерес мужчины к себе, не «бывайте дома» всякий раз, как он навещает вас. Вы не должны отказываться от своих обязательств по благотворительным мероприятиям и по встречам с подругами в ожидании, что он придет».

Через несколько минут вернулась Хестер.

— Мой племянник озабочен состоянием твоего здоровья. — Она улыбнулась. — Он винит себя в том, что у тебя разболелась голова, и признается, что не раз наполнял твой бокал. Это странно, если вспомнить его гнев, когда он нашел тебя нетрезвой на балу у Бересфорда.

— Мне его резоны неинтересны. Но у нас проблема: он обещал приходить в любое время дня. А я не могу отвлекаться. Я должна воспользоваться возможностью закончить книжку.

— Хорошо, что напомнила мне, — сказала Хестер. — Мой приятель на этой неделе разговаривал с тремя издателями. Двое отказались, считая, что подобная книжка неприлична.

У Джулианы перехватило дыхание. Нет. Нет!

— Но один, — улыбнулась Хестер, — проявил интерес. Он хотел бы сначала посмотреть несколько страниц. Поэтому сегодня сделай второй экземпляр предисловия и первых двух глав.

— Боже, — Джулиана сжала Хестер в объятиях, книга будет опубликована!

— Гарантий нет. — Хестер ласково похлопала девушку по спине. — Если и этот издатель откажется, мой приятель свяжется с другими. Надейся на лучшее, но готовься к худшему.

— Я должна немедленно сделать копии, — кивнула Джулиана. — Вы проверите, чтобы в них не было ошибок?

— Конечно, дорогая. А теперь я ухожу, не буду мешать тебе.

Когда Хестер удалилась, Джулиана несколько раз повернулась вокруг собственной оси. Как она сможет сосредоточиться на работе, когда едва может сдержать восторг?

Она сделала глубокий вдох, зная, что все ее усилия пойдут насмарку, если она сейчас же не сделает копии. А когда они будут готовы, ей придется удвоить усилия, чтобы закончить книжку. Негромкое тиканье настенных часов напомнило, что, включая сегодняшний день, ей осталось сидеть дома шесть дней. Она вернулась к столу, более, чем когда-либо, настроенная закончить работу.

Глава 12

Никогда не оказывайтесь там, где он ожидает вас увидеть.

Из «Женских секретов обольщения»

Тремя днями позже Хоук постучал молотком в дверь дома своей тетки. Он стиснул зубы, зная, что пожалеет о своем решении. Но у него не было выбора.

Когда Хендерсон вышел из прихожей, оставив там Хоука, тот стал мерить комнату шагами. Тетка должна была бы сразу пригласить его в гостиную. Без сомнения, она намеренно заставила его ждать, чтобы показать, как она недовольна, что он наказал Джулиану за непослушание.

Он посмотрел на каминные часы и почувствовал, как в нем растет нетерпение. Разумеется, он не скучал о ней. Она была колючкой, засевшей в его теле, и из-за нее его жизнь стала такой невыносимой. А ведь сначала он был рад перерыву в исполнении им обязанностей опекуна. Два дня назад в клубе он распил с приятелями несколько бутылок кларета, но вскоре почему-то почувствовал скуку и раздражение.

Подумав, он предположил, что причина его плохого расположения духа кроется в долгом воздержании, и решил утолить свою плоть. С этой целью он отправился в театр, а точнее — в женскую уборную. Танцовщицы Нелл и Нэнси встретили его с раскрытыми объятиями и едва прикрытыми телами. Они снова предложили ему заняться любовью втроем. Он убеждал себя, что спокойно справится с этим делом, но его вожделение угасло, когда он поближе рассмотрел их накрашенные лица. От них к тому же несло потом и дешевой парфюмерией. Еще хуже ему стало, когда перед его мысленным взглядом возникли прекрасные голубые глаза Джулианы. Извинившись перед танцовщицами, Хоук ретировался с такой скоростью, будто за ним гнался Цербер из ада.

Позже ему пришлось познать другие адские муки. Две ночи подряд ему снилась Джулиана, и сны эти были полны похоти. Он просыпался полубезумным, испытывая огромное вожделение. Сколько бы он ни твердил себе, что она недоступна, он не мог избавиться от непреодолимой тяги к ней.

Черт побери! Он же, в конце концов, не каменный. Ее красота станет искушением для любого мужчины, а его ситуация напоминала заколдованный круг. Он страстно желал ее и понимал тщетность своего желания. Во всяком случае, он не получит ее, не женившись. А брак для него — запретная тема.

Хуже всего было то, что ему не давали забыть о ней даже в ее отсутствие. Накануне вечером в клубе его привела в исступление целая толпа мужчин и женщин, выражавших озабоченность здоровьем Джулианы. Этим утром в школе фехтования он столкнулся с ее поклонниками. Бофор хотел знать мельчайшие подробности ее болезни и заявил, что немедленно пошлет ей цветы. Осгуд пообещал написать в ее честь стихотворение. Портфри и Бентон собирались послать ей сладости. Карутерс сказал, что договорится, чтобы ей доставили корзину фруктов.

Все пятеро горестно вздыхали и соглашались, что вечерние развлечения потеряли без Джулианы свою прелесть. По их мнению, проводить с ней время «весело и приятно» и она самая живая девушка в великосветском обществе.

Но это не шло ни в какое сравнение с появившимся в желтой прессе упоминанием о ее «таинственном» заболевании. Меньше всего хотелось, чтобы об этом якобы заболевании сестры узнал Тристан. Ему и так хватает волнений с беременной женой.

Хоук еще раз взглянул на часы и застонал. Он ничем не лучше этих юнцов. Его возвращение к прежней жизни провалилось, и он не переставал думать о Джулиане. Дьявол, он чувствует себя виновным в том, что ограничил ее в передвижениях. Но больше всего он соскучился по ее смеху и язвительным замечаниям.

Хорошо, сегодня он подарит ей радость.

Вернулся Хендерсон и сообщил, что дамы готовы принять его. Хоук сказал, что сам доберется до гостиной. Он взлетел по ступеням, взволнованный предстоящим сообщением о хорошей новости.

Несмотря на усталость, Джулиана едва сдерживала волнение. Издатель накануне попросил остальную часть книжки. Его заинтересованность подстегивала Джулиану. Если она сохранит темп, то закончит работу еще до конца недели.

Она достала чистый лист, обмакнула перо в чернила и вывела заголовок следующей главы: «Как сохранить и удержать поклонника».

«Если у вас появился постоянный воздыхатель, то может возникнуть искушение выяснить его планы на вечер. Сделайте это на свой страх и риск, но учтите, он может принять это за попытку потащить его к алтарю.

С другой стороны, он может попытаться узнать о ваших планах. Если хотите, чтобы его интерес к вам не угасал, отвечайте туманно. Не лгите о том, где будете, но учтите, что не обязаны докладывать, чье приглашение намерены принять».

— Можно, я прерву тебя? — В комнату вошла Хестер.

— О, вы как раз вовремя. Я только что закончила главу. Может быть, прочтете и выскажете свое мнение?

— Пришел мой племянник, но он может подождать. — Хестер вставила в глаз монокль и внимательно прочла написанное. — Отлично! Но сейчас надо встретиться с Хоуком. Ты же не хочешь усилить его подозрения? Пойдем-ка поздороваемся с ним.

Джулиана наморщила нос.

— Я надеялась, он не появится до конца недели. Мне осталось написать совсем немного.

— Похоже, он пришел ненадолго.

— Ну хорошо, — вздохнула Джулиана.

Когда они вошли в гостиную, Хоук приказывал собакам сидеть. Они послушались, и Хоук угостил их крошками.

— А говорят, ты не можешь научить старых собак новым трюкам, — сказала Хестер, глядя на эту сцену в монокль.

Каро и Байрон бросились к хозяйке. Она села, позволила им вскочить на диван, расположиться рядом с ней и взъерошила им шерсть. Джулиана села напротив и в нетерпении стала постукивать о пол носком туфли, чем привлекла внимание Хоука.

Заметив это, она замерла.

— У меня есть новость, которая тебя обрадует, — начал Хоук.

— Да? — Неужели он собирается уехать из города? Она спрятала руку в складках юбки и скрестила пальцы.

— За хорошее поведение я решил помиловать тебя.

— Помиловать? — эхом повторила она.

— С сегодняшнего дня, — кивнул он, — можешь принимать посетителей и участвовать в празднествах.

— Неожиданная новость, не правда ли, Джулиана? — Хестер бросила на нее многозначительный взгляд.

— О да, — ответила Джулиана. — Ничего подобного я не ожидала. — Пропади он пропадом! Почему он отменил заключение именно сейчас, когда оно ей больше всего нужно?

— Я думал, ты больше обрадуешься. — Он с недоумением посмотрел на Джулиану.

— Ну конечно, она счастлива, — вмешалась Хестер.

Джулиана судорожно искала выход из положения. Она хотела бы сослаться на заболевшее горло, но испугалась, что он пошлет за врачом.

— Она уже привыкла к покою, — объяснила Хестер. — Думаю, будет лучше, если она несколько дней станет посещать только вечерние мероприятия — так она сбережет силы.

Слова Хестер вызвали у Джулианы вздох облегчения. Хотя бы днем она сможет работать над книжкой.

— Она только что постукивала ногой об пол. — Хоук удивленно поднял брови. — Это очевидный признак того, что ей необходимы физические нагрузки. Ей принесет пользу прогулка по парку. Я отвезу ее туда в своей коляске.

У Джулианы отвисла челюсть.

— Вы собираетесь водить меня на поводке? — спросила она, словно была одной из собачек.

— Отличная идея, — заметил Хоук, подмигнув.

— Я бы осталась дома, — сказала Джулиана. Будь он неладен! Ей дорога каждая минута, которую она может посвятить книжке.

— Я думал, ты обрадуешься, что можешь вырваться из четырех стен, — нахмурился Хоук.

— Мне нужно подготовиться к вечеру, — сказала она. — Я еще не знаю, что надеть. — Увидев на его лице сомнение, она придумала еще одну причину: — Проведя столько времени взаперти, я должна подгримироваться.

— Шутишь? — нахмурился он.

— Вы не представляете себе, на что идут женщины, чтобы иметь свежий цвет лица. — Джулиана посмотрела на Хестер. — Я приобрела новый крем. Называется «Молоко девственницы». Он считается одним из лучших средств улучшить цвет лица.

Хоук расхохотался, да так, что сполз со стула.

— Чем можно объяснить ваше веселье?

Он продолжал хохотать, пока на глазах не выступили слезы. Наконец он замолчал и вытер глаза.

— Сколько бы ты ни заплатила за этот крем с абсурдным названием, считай, что выбросила деньги на ветер.

— Я не выбрасываю денег на ветер. А вы своими словами оскорбили меня.

Его светло-карие глаза блестели, когда он посмотрел на нее.

— Я вовсе не хотел оскорблять тебя. Наоборот. Ты самая прекрасная женщина в королевстве.

Джулиана была настолько поражена, что едва не открыла рот. Многие мужчины делали ей комплименты, но Хоук — никогда. Надо относиться к его словам спокойно, ведь это обычная лесть.

— Тетушка, куда вы намерены пойти вечером? — спросил Хоук.

— Леди Дануорти устраивает музыкальный вечер, — ответила Хестер, — но мы еще пока не решили, идти или не идти.

— Я буду сопровождать вас с Джулианой, — сказал Хоук. Затем подошел к Джулиане и поправил ей волосы за ухом. — Если захочешь сегодня сыграть, я буду переворачивать ноты.

Он ее даже не спросил, уверенный, что она безумно обрадуется его предложению. Его высокомерие рассердило ее, и она решила дать ему сдачи.

— Может быть, это сделает другой джентльмен.

— Прекрати огонь, Джулиана. — В его взгляде появилось неудовольствие. — Я предлагаю мир.

Она едва не сказала ему, чтобы в будущем он обращался с ней с большим уважением, но затем сообразила, что не знает истинной причины, которая привела его сюда сегодня.

— Вы отменили свое решение о моем заключении вовсе не потому, о чем говорили. У меня все равно нет выбора, поэтому вы уверены в моем согласии. — Она смотрела ему в глаза. — Хоук, скажите откровенно, почему вы выпускаете меня?

Несколько мгновений он выглядел ошарашенным, но быстро пришел в себя.

— Почему ты столь подозрительна? Я думал, ты обрадуешься.

— Вы не ответили на мой вопрос.

— Я хотел сделать тебе добро, а ты не желаешь принять его. Не знай я тебя, подумал бы, что ты специально провоцируешь меня продлить твое заключение.

Она должна была тут же заставить его изменить точку зрения.

— Если бы вы относились ко мне вежливо, как к воспитанной леди, я бы не злилась.

— Хорошо воспитанная — да, — усмехнулся он. — Но ты отнюдь не оранжерейное растение.

— Марк, — вмешалась Хестер, — держись в рамках.

Он повернулся к тетке:

— Я приду к вечеру.

— Марк, — вздохнула Хестер, — глупо все время быть рядом с ней. Я сама сопровожу Джулиану.

— Это моя обязанность, — возразил Хоук. — Я буду ровно в восемь. — Он взглянул на Джулиану: — Готовься.

— Марк, ты забываешься.

Хоук, не обращая внимания на Хестер, посмотрел на Джулиану:

— Подозреваю, ты держишь что-то в своем пышном рукаве, но я советую забыть обо всех уловках, которые ты придумала.

Когда за ним закрылась дверь, Джулиана пожалела, что не бросила ему в голову одну из египетских статуэток.

— Я с удовольствием ударила бы его.

— Ну-ну, не надо так расстраиваться.

— До чего же он груб! — Джулиана посмотрела на Хестер. — Он ведет себя так, словно я марионетка. Я устала дергаться на его ниточках.

— Ну, тогда нужно придумать способ расстроить его планы. Мы последуем твоему совету из книжки: никогда не оказываться там, где он ожидает тебя увидеть.

Вечером Хоук приехал в дом тетки.

— Можете не беспокоиться, — сказал он старому дворецкому, — я сам пройду в гостиную.

— Но леди Рутледж нет дома, — ответил Хендерсон, откашлявшись.

— Ее нет дома, — нахмурился Хоук, — или она действительно ушла?

— Милорд, мне было велено сообщить вам, что ее светлости нет дома.

Хоук стукнул себя кулаком по ноге.

— Полагаю, леди Джулианы тоже нет дома?

— Мне приказали сообщить, что леди Рутледж нет дома.

Хоук порылся в карманах сюртука и достал кошелек.

— Милорд! — Хендерсон отпрянул. — Я не могу принять ваш… подарок.

— Мы оба знаем, что это взятка. Сколько за полную откровенность?

— Я не имею права что-либо открывать. — И через несколько мгновений Хендерсон добавил: — Милорд.

Хоук почувствовал уважение к дворецкому, когда тот отверг взятку, и положил кошелек обратно в карман.

— Хендерсон, если я скажу, что дело срочное, тогда вы ответите на мои вопросы?

На лбу у старика выступили капельки пота.

— Если срочное, я сделаю исключение.

— Я считаю, что срочное, — ответил Хоук. — Давно доказано, что у женщин меньше мозгов, и иногда их слабая способность прислушиваться к доводам рассудка мешает им мыслить.

— Милорд, я никогда не думал о мозгах леди Рутледж.

— Возможно, это и к лучшему, Хендерсон. Теперь ответьте: мою тетушку и леди Джулиану сопровождает мистер Пекэм?

— Да, милорд.

Хестер говорила, что они еще не решили, пойдут ли на музыкальный вечер.

— Тетушка не сказала, куда они отправились?

— Нет, милорд.

— Вы можете сделать еще что-нибудь полезное для меня? — вздохнул Хоук.

— Нет, милорд.

— Вы уверены, что не хотите принять компенсацию за вашу помощь?

— Уверен, милорд. — Дворецкий достал носовой платок и вытер лоб. — Еще что-нибудь, милорд?

— Только одно. Этого разговора не было. Мы ведь понимаем друг друга, Хендерсон?

— Да, милорд.

Хоук надел шляпу и, подойдя к экипажу, продиктовал кучеру адрес леди Дануорти. Когда он приехал на вечер и вошел в гостиную, то невольно поморщился, услышав, как фальшивит Генриетта Бэнкрофт. Она набрала полную грудь воздуха и стала выкрикивать высокие ноты. Он готов был к тому, что даже люстра заплачет горючими слезами.

К счастью, номер быстро закончился. Хоук оглядел гостиную и, как ожидал, нигде не увидел ни тетки, ни Джулианы, ни мистера Пекэма.

К нему направилась леди Дануорти.

— Хоук, какой приятный сюрприз! Не ожидала вас увидеть после того, как леди Рутледж поспешно покинула вечер.

— Жаль, — сказал Хоук. — Что-нибудь случилось?

— Ваша тетушка сказала, — прямо в ухо тихо проговорила леди Дануорти, — что не хочет терзать свой слух пением Генриетты Бэнкрофт. — Леди Дануорти вздохнула. — У нее ужасный голос, но она непоколебима. Но раз уж вы пришли, не могли бы вы переворачивать ноты другим молодым дамам?

— Пожалуй, придется отказаться, — ответил он. — У меня для тети новость, которая не может ждать.

— Боже! Надеюсь, здоровье вашей бабушки не ухудшилось? В ее возрасте тахикардия может быть опасна.

По правде говоря, мать написала, что бабушкина тахикардия прошла.

— Я должен проинформировать тетушку. Она не упоминала, куда думает направиться?

— Нет, но сегодня среда. Вы можете найти ее в «Олмаке».

— Спасибо, леди Дануорти. Вы оказали мне неоценимую услугу.

Ему помогает сам Господь. «Олмак» — одно из самых захудалых мест. Выстояв огромную очередь, его экипаж остановился перед старым залом. Шагая к дверям, он вспомнил, что патронессы требуют, чтобы мужчины приходили в бриджах. Наплевать! Он бы вошел, даже если бы ему пришлось флиртовать с леди Джерси.

Леди Джерси встретила его и покачала головой, увидев его наряд:

— Хоукфилд, вы же знаете, что полагается приходить в бриджах, пусть даже вы не были здесь целую вечность. Что привело вас к нам?

— Моя тетушка и леди Джулиана.

— А их здесь нет, — рассмеялась она. — Какая прелесть! Вы потеряли не только тетю, но и подопечную!

— Видимо, из-за склероза моя тетушка дала мне неверные сведения.

— Желаю вам удачи в поиске, — лукаво посмотрела она на него. — Надеюсь увидеть вас на следующей неделе — разумеется, соответственно одетым. Слишком долго вы не были на седьмом небе.

— Скорее, в седьмом круге ада, — пробормотал Хоук. Затем откланялся и зашагал прочь.

Когда Хоук подошел к экипажу, кучер посмотрел на него с жалостью:

— Куда теперь, милорд?

— Если бы я знал, — ответил он.

— Милорд, я слышал, нынче будет фейерверк в Воксхолле.

— Лучше, если нас там не будет. — Он сообразил, что тетка и мистер Пекэм отправились куда-нибудь поужинать, если на самом деле это являлось их целью. Но даже если так, он не мог полностью доверять Хестер, надеясь, что та будет внимательно присматривать за Джулианой. Мысль, что та прогуливается по улице со своими глупыми приятелями, привела его в бешенство. Подонки только и ждут, чтобы встретить беззащитных девушек. Его сердце взволнованно билось, он чувствовал, что Джулиане угрожает опасность.

Глава 13

Будьте тверды, но на всякий случай держите при себе носовой платок, если вдруг придется вытирать слезы.

Из «Правил поведения соблазнителя»

Джулиана была восхищена красивыми лампами, развешанными на ветвях больших вязов, росших двумя рядами вдоль улицы в Воксхолле. Она вместе с Хестер и мистером Пекэмом сидела в одном из кафе, они лакомились тонкими ломтиками ветчины, цыплятами, бисквитами и клубникой, запивая яства вином. Потягивая вино из бокала, Джулиана улыбалась, наблюдая, как мистер Пекэм угощает Хестер клубникой. Он пристально смотрел на Хестер, а когда та опустила глаза, ее неожиданная застенчивость тронула сердце Джулианы.

Чтобы не смущать их, Джулиана отвела взгляд. Хестер никогда не говорила с Джулианой об их отношениях, но они явно симпатизировали друг другу. И у нее не вызывало сомнений, что мистер Пекэм был первой любовью Хестер. Нынче мир казался прекрасным благодаря их воссоединению после многих лет разлуки. Хестер слишком много страдала, но теперь она могла отдать свое сердце человеку, которого никогда не забывала.

— Леди Джулиана, вы выглядите так, словно решили кого-то лишить жизни.

Голос Бофора заставил ее вздрогнуть. Она подняла глаза и увидела, что в кафе вошли все пятеро ее воздыхателей.

— Я не думала, что вы здесь окажетесь.

— Мы собирались посмотреть фейерверк, — объяснил Осгуд.

— Может быть, вы что-нибудь выпьете? — спросила Джулиана.

В это мгновение раздались оглушительные выстрелы. Джулиана вскрикнула, вызвав смех молодых людей. Они пили вино и любовались фейерверком. Затем в кафе появились Джорджетта, Салли и Эми. Радость Джулианы от встречи с подругами испарилась, когда она увидела, что за ними следует Рамзи. Чтобы не обидеть Джорджетту, она вежливо поздоровалась с ним и переключила внимание на других. Но вскоре почувствовала неловкость, когда заметила, что Рамзи пристально смотрит на нее.

Через несколько минут он подошел к сестре.

— Джорджетта, я скоро вернусь и отведу тебя к родителям.

Когда он удалился, у Джулианы вырвался вздох облегчения. Очевидно, он действительно имел в виду только проводить сестру, а также Салли и Эми. Слава Богу, он всерьез принял ее просьбу прекратить преследовать ее.

— Послушайте, какая замечательная ночь! — воскликнул Карутерс. — Не прогуляться ли нам по Гранд-Уок?

Все с радостью приняли это предложение. Все, кроме Эми.

— Джорджетта, — спросила она, — твой брат сердится?

Джорджетта протестующе взмахнула рукой:

— А кого это волнует? Молодые люди проводят нас. Мы будем в абсолютной безопасности, а Генри никогда об этом не узнает.

— Позвольте мне сначала переговорить с Хестер о наших планах, — сказала Джулиана.

Когда она сообщила Хестер о своих намерениях, мистер Пекэм нахмурился:

— Там могут оказаться непорядочные люди.

— Друзья Джулианы, если понадобится, помогут, — сказала Хестер. — Только избегайте темных улочек.

— Обещаю, — засмеялась Джулиана, — обходить их стороной.

Они пошли всей компанией под звуки хлопков. Небо озарялось вновь и вновь короткими вспышками, похожими на позывные фанфар. После многих дней, проведенных взаперти, Джулиана ощущала радостное возбуждение.

Джорджетта тайком взглянула на неосвещенную дорожку и остановилась.

— Должно быть, это и есть одна из знаменитых темных аллей.

Ветви высоких деревьев образовывали плотный навес над дорожкой, что еще больше удерживало Джулиану от попытки прогуляться здесь. Она представила себе, как бандит хватает невинную молодую девушку и тащит ее по темной безлюдной тропе. При мысли об этом ее стала бить дрожь.

— Какое жуткое место! — содрогнулась Салли.

Карутерс подкрался к ней сзади и громко крикнул.

Салли взвизгнула, а остальные рассмеялись.

— Вы негодяй! — воскликнула она и ударила его по руке.

Джорджетта подошла к самому началу тропинки Затем с лукавой улыбкой повернулась к спутникам:

— Нам следует хоть на несколько шагов углубиться в тень, чтобы мы могли сказать, что на самом деле были на темной аллее.

Джулиана уставилась на свою подругу:

— Джорджетта, не будь дурой.

— Но это всего лишь небольшая авантюра. Договоримся, что никому об этом не скажем.

— Леди Джорджетта, я не могу разрешить вам идти туда, — откашлявшись, сказал Бофор.

Джулиана едва сдержала улыбку, сообразив, что Джорджетта сочтет слова Бофора как подначку. Джорджетта хихикнула и, приподняв юбку, ступила на тропу.

— Ой, а я пошла по темной аллее!

Все, кроме Бофора, засмеялись.

— Думаю, нам стоит вернуться.

— Ладно, — проворчала Джорджетта.

Джулиана покачала головой, раздосадованная глупостью подруги. Когда компания пошла обратно, Бофор взял ее под руку. Джулиана сказала себе, что его жест объясняется лишь вежливостью, но что-то в его поведении ей не понравилось. Бофор постепенно замедлял шаг, пока остальные не оказались далеко впереди. Наконец она не выдержала.

— Мы отстаем, — сказала она.

— Я хотел сообщить вам, — улыбнулся он, — что я приобрел двуколку. Прокатимся завтра вместе?

Она больше не могла отказываться, поскольку обещала принять предложение, когда он станет обладателем коляски.

— Да, конечно, — ответила она.

— Отлично! Итак, завтра! — Он расплылся в улыбке.

Джулиана отвела взгляд, чтобы он не увидел выражения вины на ее лице. Сейчас самый удобный момент сказать ему, что она может предложить ему только дружбу, как остальным четверым молодым людям. Но ей не хотелось омрачать его радость. Она скажет это ему завтра после прогулки. Нет, она скажет это всем четверым, когда они зайдут ее навестить. Она должна это сделать, чтобы они доняли, что ее не интересуют романтические отношения.

Ветер трепал ленты ее шляпки и задувал их ей в лицо. Она поправляла их и думала о бале у Дюрмона, на котором флиртовала с ними и дважды танцевала с каждым. И все потому, что хотела убедить общество, что больше не любит Хоука.

Джулиане было стыдно. Она использовала молодых людей, думая только о себе.

Когда они вернулись к кафе, у Джулианы учащенно забилось сердце — она увидела, что Рамзи отвел в сторону Джорджетту. Она не слышала, о чем они говорили, но догадывалась, что Рамзи недоволен тем, что Джорджетта ушла без спроса.

Через несколько минут Джорджетта вернулась, и Бофор принес ей свои извинения. Когда он отошел, Джорджетта вздохнула:

— Брат настаивает, чтобы я вернулась к родителям.

— Видимо, он сердится, что ты ушла, — сказала Джулиана. — А родители тоже рассердятся?

— Он должен был находиться со мной, — смеясь, ответила она, — поэтому ничего им не скажет.

— Но матери ты должна сказать. Пусть она знает, что Хестер разрешила нам прогуляться.

— Ее это не удовлетворит, — сказала Джорджетта. — Маме не нравится леди Рутледж.

— Что? — Джулиана ушам своим не поверила.

— Я знаю, как ты ее любишь, — поморщилась Джорджетта. — И я тоже. Однако мама очень строга по части приличий. Но пусть ее мнение тебя не тревожит. — Она помолчала. — Я лучше скажу Эми и Салли, что мы сейчас уйдем.

Джулиана кивнула, но в душе вознегодовала на мать Джорджетты. Строга по части приличий? Пусть так! Но леди Босвуд лучше обратить внимание на собственные проблемы, например, на своего отвратительного сына, который сейчас направлялся к Джулиане. У нее не было желания говорить с ним, и она пошла прочь.

Не успела она сделать и нескольких шагов, как услышала, что он окликнул ее по имени. Недовольно вздохнув, она остановилась.

— Лорд Рамзи, я понимаю, что вы сердиты на сестру за ее отлучку, но…

— Я бы хотел поговорить о письме, которое вы написали вашей матери, — перебил он ее.

— Моя частная переписка вас не касается. А теперь извините, мне надо идти, — сказала она.

— Меня касается, когда вы выдвигаете безосновательные обвинения по поводу моего характера.

— Когда мы говорили с вами последний раз, я сказала, что вы меня не интересуете. Вскоре после этого я узнала, что ваша мать предположила, будто я могу выйти за вас замуж. Наверняка это вы навели ее на подобные мысли. Я уже высказала свои возражения и не хочу их повторять.

— Вы написали ей, что я распутный человек. Это он вам сказал?

Позади нее послышались быстрые шаги. Хоук стал рядом с ней и холодно посмотрел на Рамзи:

— Я сказал вам, чтобы вы не приближались к ней.

Сердце молотом застучало в ее груди. Ей необходимо предотвратить столкновение.

— Он пришел за сестрой.

Рамзи поклонился. Проходя мимо них, он бросил на прощание:

— Джулиана, я жду вас.

— Что он имел в виду? — сквозь зубы процедил Хоук.

— Понятия не имею, — едва слышно ответила Джулиана. Но на самом деле она знала. Он использовал свою мать, чтобы добиться своего. Его даже не остановил ее недвусмысленный отказ.

К ним подошел Бофор.

— Леди Джулиана, мы уходим. Я заеду за вами завтра на своей коляске.

— Он пригласил тебя покататься? — спросил Хоук, когда молодой человек удалился.

— Да. Он хочет похвастаться своей новой коляской.

— Мы уходим, — сказал он, раздувая ноздри.

— Но я пришла сюда с твоей тетей.

— Она поедет с нами.

— Но здесь ее экипаж. И мистер Пекэм тоже здесь.

— Кучер отвезет мистера Пекэма и вернется. Вам с тетушкой придется многое мне объяснить.

Скрестив руки на груди, Хоук стоял возле ящика с мумией.

— Сегодня, тетушка, вы зашли слишком далеко.

— Марк, — вздохнула Хестер, — если бы прежде ты не вел себя как деспот, я дождалась бы твоего прихода. Пусть для тебя это послужит уроком.

— Видимо, ты забыла, что я ее опекун и несу за нее ответственность.

— Да, конечно. Но ведь и я за нее отвечаю. И, честно говоря, разочарована твоим недоверием ко мне.

— Я разыскивал вас весь вечер. И что обнаружил? Джулиану, беседовавшую с Рамзи, хотя предупреждал ее держаться от него подальше.

— Рамзи пришел за сестрой, чтобы отвести ее к родителям, — объяснила Джулиана. Потом рассказала о предложении леди Босвуд выйти замуж за ее бастарда. — Единственной причиной, почему Рамзи заговорил со мной, было мое письмо, в котором я сообщила маме о его дурной репутации.

— Почему ты мне не сказала раньше? — спросил он, повысив голос.

— Это касается только меня и мамы. И я ясно дала ему понять, что мне неприятны его ухаживания. Когда вы появились, я уже готова была расстаться с ним. Честно говоря, вы лишь спровоцировали его.

— Так, выходит, я виноват?

— Нет, я только пытаюсь доказать, что сама способна дать ему отпор.

— Я достаточно выслушал. — Он поднял руку. — Либо ваше поведение изменится, либо я вынужден буду принять меры.

— Что ты предлагаешь? — спросила Хестер.

— Тетя, я ценю твою помощь Джулиане, но не желаю, чтобы ты действовала против меня. В конце концов, я ответственен за благополучие Джулианы. Меня назначили ее опекуном, и если что-то произойдет, виноват буду именно я. Прекратите водить меня за нос, или я заговорю с вами по-другому.

— Вы собираетесь отправить меня домой? — резко выдохнула Джулиана.

— Возможно, у тебя было бы меньше забот, если бы ты соблюдала мои правила. Каковы будут последствия их нарушения, можешь себе представить.

— Марк, прекрати ей угрожать! — с досадой воскликнула Хестер.

— Это не угроза, тетя. Просто у меня кончилось терпение. Вам эти игры доставляют удовольствие, но я их больше выносить не собираюсь. Если будете продолжать в том же духе, последствия не заставят себя ждать.

— Как ты смеешь говорить со мной в таком тоне, мальчишка?! — возмутилась Хестер, поднявшись с дивана.

— Ты сама меня вынудила. — Он со злостью взглянул на нее.

Когда его тетка, тяжело ступая, вышла из комнаты, Джулиана посмотрела на Хоука:

— Как вам не стыдно так грубо с ней разговаривать?

— Суждения моей тетушки в лучшем случае спорны. И мне не нравится, как она на тебя влияет.

— Хестер очень добра и делится со мной своей мудростью. Некоторые могут счесть ее слишком самоуверенной, но она всегда говорит правду, и за это я ее уважаю. Она помогла мне в тяжелую минуту.

— Почему же ты не обратилась ко мне? — нахмурился он.

— Потому что вы меня не слушаете. Вы говорите и даже не замечаете, что ваши слова причиняют мне боль.

Она хочет сказать, что он причиняет ей боль. Когда она поднесла ладонь к глазам, Хоук мысленно выругался.

Он дал ей свой носовой платок. Она взяла его и вытерла слезы. Потом шмыгнула носом и вздернула подбородок, напомнив ему этим жестом ее мать.

— Мы слишком долго преследовали противоположные цели, — сказал он.

Она комкала его платок.

— Я знаю, что заставляю вас волноваться. Но вам тоже следует вести себя по-другому. Вы все решаете сами, но у меня тоже должно быть право голоса.

— Ты хочешь испытать свои силы, чтобы почувствовать себя независимой. Я понимаю тебя, но торжественно обещал твоему брату не дать тебе попасть в беду и отвечаю за это.

— Я сама могу за себя ответить, — возразила она.

— Речь не только о тебе и обо мне. Если я совершу ошибку и случится что-то плохое, наши семьи надолго рассорятся. Но это ничто по сравнению с тем, что буду чувствовать я, если подведу тебя.

— Тогда позвольте мне самой быть ответственной за свои поступки.

— Я бы так и сделал, если бы ты проявляла осмотрительность. Но ты рискуешь и делаешь то, что может закончиться для тебя катастрофой. Ты считаешь себя неуязвимой, считаешь, что с тобой не произойдет ничего страшного. Но одно неверное решение погубит тебя. — Хоук помолчал и добавил: — Буду честным. Я не переживу, если с тобой что-то случится.

Она отвернулась и, положив руки на колени, сжала их в кулаки.

— Чего же вы хотите?

— Я всего лишь прошу тебя вести себя так, как будто с тобой не я, а твои мать и брат. В свою очередь, обещаю прислушиваться к твоим пожеланиям, если они не будут выходить за рамки здравого смысла.

Она вздохнула.

— Можем мы все начать заново? — спросил он. — Как друзья, а не как враги?

— Да, — ответила она, облизнув губы.

Он уже готов был вновь поддразнить ее, но подавил в себе это желание. Еще недавно он бы не колебался. Ему хотелось вернуться в то время, когда между ними были более простые отношения, но она уже не была той шаловливой девчушкой, с радостью участвовавшей в их проделках.

— Я зайду завтра, — пообещал Хоук.

Джулиана поднялась вместе с ним. Она сделала реверанс, а он поклонился. Их расставание выглядело чопорным и официальным. Уходя, он подумал, что предпочел бы открытую ссору, чем холодную пропасть, образовавшуюся между ними.

Но она согласилась дружить. Серая туча, которая заволокла его душу, рассеялась. Он снова постарается очаровать ее, заставить смеяться. Теперь она будет не подопечной, а другом. И в таком качестве ей не понадобится восставать против него. До самого конца сезона он будет проводить с ней как можно больше времени. Он отвоюет свою Джули, хотя и не сразу.

Хоук быстро спустился с лестницы и вдруг вспомнил, что она согласилась проехаться с Бофором. Дьявол! Он не сможет отказать ей, ведь они поедут в открытой коляске, будут доступны взгляду любого, кто окажется на Роттен-роу, когда там будет масса народу. Все это в рамках приличий.

Направляясь к экипажу, Хоук тем не менее пытался придумать вескую причину, чтобы отговорить ее. Бофор был мужчиной и потому представлял угрозу. Он мог опрокинуть коляску, засмотревшись на ее грудь. Или наткнуться на дерево, мечтая о том, как она выглядит без одежды. Проклятие, этот молокосос будет держать ее за руку, помогая подняться на сиденье! Хоук скрипнул зубами при мысли, что Бофор будет к ней прикасаться.

Но у него нет права отказать ей. У него на нее вообще нет прав, кроме права быть ее опекуном. Потому что она заслуживает лучшей доли, чем союз с человеком с темным прошлым.

Он вскочил в карету и бросил рядом шляпу. Через минуту экипаж уже с грохотом несся по мостовой. Он посмотрел в окно, за которым уже было темно. Ощущение пустоты в его груди разлилось, как Темза.

Глава 14

Отдайте свое сердце только тому, кто вас действительно любит.

Из «Женских секретов обольщения»

Джулиана поднялась еще до рассвета и дописала последнюю главу.

«Если вы последовали советам из «Женских секретов обольщения», а ваш поклонник все еще не сделал вам предложения, вы должны подумать о том, не слишком ли долго ждете. И только вы можете ответить на этот вопрос. Но если этот человек действительно любит вас, он не станет рисковать, что предпочтете ему другого. Отдайте свое сердце только тому, кто вас любит так сильно, что не сможет жить без вас».

Первые лучи солнца осветили комнату. По коже побежали мурашки — она закончила писать.

С первого абзаца и до последнего предложения она выплескивала на бумагу свои мысли и верования. И закончила работу единственным советом, который по-настоящему имел значение.

Ее глаза увлажнились, когда она сложила исписанные листы в стопку и перевязала их бечевкой. Джулиане уже почти не хотелось, чтобы с ее работой познакомилась публика. Ее сердце сжалось, когда она подумала, что издатель может отвергнуть рукопись. Но она добралась до конца и должна быть готова к любому вердикту.

Веселое утреннее солнышко скрылось за облаками, и днем по стеклам забарабанил дождь. Немного отдохнув, Джулиана направилась в гостиную.

— О, вот и ты, дорогая, — приветствовала ее Хестер. — Надеюсь, ты отдохнула?

— Да, спасибо.

— Лакей принес это час назад. — Хестер протянула ей письмо.

Джулиана прочла записку Бофора и рассмеялась.

— Что там смешного? — спросила Хестер.

Джулиана сложила листок.

— Бофор просит прощения за то, что пошел дождь. Уверена, он очень разочарован. Он так хотел продемонстрировать свою новую коляску.

— И некую молодую леди…

— Он совсем не плохой молодой человек, — вздохнула Джулиана. — Но я в него ничуточки не влюблена. Но боюсь, что он на это надеется. — Она посмотрела на Хестер. — Мне не хотелось бы причинить ему боль.

— Дорогая! — Хестер похлопала ее по руке. — Он один из пятерых, и никто из них не может претендовать на твое исключительное внимание.

— Вы знаете мою историю о людях, которые делали мне предложения. Я не понимала, что мой флирт произведет на этих молодых людей неправильное впечатление. Теперь-то я это знаю.

— Ты действительно ни к кому из них не испытываешь нежных чувств? — спросила Хестер.

— Я считаю их друзьями, — ответила Джулиана. — И могу им предложить только дружбу.

— Ну, тогда у меня для тебя новость. Я отправила рукопись издателю.

Джулиана сделала глубокий вдох и медленно выдохнула.

— Теперь остается ждать. Известно ли, когда она будет опубликована?

— Нет, — покачала головой Хестер, — а пока можешь наслаждаться празднествами. И постарайся забыть о своей книжке.

— Сейчас я только о ней и думаю.

— Понимаю. Книжка стала важной вехой в твоей жизни.

— Я так старалась выкроить время, чтобы написать ее, что мне не удавалось разобраться в своих чувствах. Теперь я как на иголках — в надежде и страхе одновременно.

— Не имеет значения, как дело пойдет дальше, но ты уже знаешь, что можешь добиться своей цели. Я понимаю, что в случае неудачи ты будешь разочарована, но все равно горжусь тобой.

— Спасибо. Ваше мнение дорогого стоит.

Когда лакей принес почту, Хестер внимательно просмотрела конверты.

— Джулиана, тут есть письмо и тебе.

У нее перехватило дыхание.

— Это от мамы.

«Пожалуйста, пожалуйста, пусть там не будет плохих вестей о Тессе и ребенке».

Хестер разломила печать на конверте.

— Ну как, дома все в порядке?

У Джулианы после первого абзаца письма матери отлегло от сердца.

— Да, с Тессой все хорошо. У нее слегка отекают ноги. Мама пишет, Тристан дразнит ее, что она ходит босиком.

— Да, скоро маленький войдет в этот мир. И ты станешь тетей.

— Мне трудно поверить, что это время уже близко. — Она продолжила чтение письма. Разумеется, она не удивилась, что мать написала леди Босвуд, что не одобряет брак Джулианы с Рамзи.

Она вновь обратилась к письму, но его продолжение вызвало у нее приступ тошноты.

«Ты проявила благоразумие, доченька. Я верю, что ты будешь избегать общения с людьми с подмоченной репутацией».

Джулиана вздрогнула. Хоук был прав, когда говорил, что она сильно рискует в этом сезоне. Если бы ее обнаружили пьяной в тот первый вечер, то великосветские ведьмы живьем содрали бы с нее шкуру. Пострадала бы и ее семья. И Хестер не удалось бы остаться незапятнанной. Скорее всего, брат счел бы виновным Хоука, что тот плохо выполнял свою роль опекуна. Хотя Хоук своими дурацкими правилами достал ее, она не могла отрицать, что он никогда не манкировал своими обязанностями по отношению к ней. Ведь он все свое время тратит на нее.

Вчера он спросил, не лучше ли им стать друзьями, чем оставаться врагами. Конечно, она согласилась, но в глубине души понимала, что прошлого не вернуть.

С того времени она узнала о Хоуке очень много. Странно, что долгие годы она видела в нем беззаботного бонвивана. Теперь она поняла, что это лишь одна сторона его характера. Она узнала, что он жестко контролирует каждый свой шаг. Не один раз он выражал беспокойство, опасаясь, что с ней может случиться беда.

Ей казалось, что он боится ответственности за ее действия, но его реакцию она считала неадекватной. Особенно когда дело касалось Рамзи.

По спине у нее побежали мурашки. С Хоуком когда-то произошло что-то ужасное. И не обошлось без Рамзи.

Неделю спустя

Джулиана с молодыми людьми сидела у окна в доме леди Амстед и пыталась сосредоточиться на их байках о неудачах в университете. И лишь этим она могла поддержать хорошее настроение. Этим утром она получила потрясающее известие: ей сообщили, что через две недели ее книжка будет опубликована.

Она взглянула на Хоука. Он сидел за карточным столом, мешая колоду. Его длинные пальцы напомнили ей, как он ласкал ее грудь. От воспоминаний она почувствовала, как ее соски затвердели, и представила себе, как он вновь коснется ее… Она смотрела на его худое лицо и полные губы, которые жадно целовали ее, заставляя ее мечтать, чтобы этот поцелуй не кончался. Сдав карты, Хоук взглянул на нее. Выражение его лица завораживало Джулиану. Ей казалось, что она попала под колдовские чары.

Кто-то помахал перед ее лицом рукой.

— Вы где-то в тысяче миль отсюда! — рассмеялся Бофор.

— Я просто отвлеклась. — Джулиана покраснела. Не стоило бы ей думать о таких порочных вещах.

— Если погода исправится, я надеюсь взять вас в поездку по парку, на что вы согласились, — сказал он. Всю последнюю неделю после полудня шли дожди.

— Да, конечно.

К ним подошли Эми и Джорджетта.

— Салли хотела прийти, но она простудилась, — сказала Джорджетта.

— Неудивительно при таком влажном воздухе, — заметила Эми.

— Ты не пройдешься с нами? — Джорджетта бросила на Джулиану многозначительный взгляд.

— Простите меня, — обратилась Джулиана к молодым людям. — Я несколько дней не виделась с подругами.

— Где бы найти место, где нам не мешали бы поговорить? — Джорджетта взяла Джулиану под руку.

Они пошли по залу. Джулиана вдруг увидела Рамзи, он стоял, облокотившись о колонну. Встревоженная, Джулиана крепче сжала руку Джорджетты.

— Пойдем обратно. Здесь рядом есть комната с роялем. Мы можем сделать вид, будто изучаем ноты, и под этим предлогом поболтать.

— Да, ты должна нам многое рассказать, — прошептала Джорджетта.

Джулиана успокоилась, обнаружив, что музыкальная комната пуста. Они с Эми подошли к инструменту и положили пачку нот на него.

— По-моему, это слишком театрально, — заметила Эми.

— Обычная предосторожность, — ответила Джулиана.

Джорджетта прикрыла дверь.

— Теперь можно говорить, не опасаясь любопытных ушей. Джулиана, ты должна рассказать о книжке. Ты ее закончила?

Когда она сказала, что книжка будет опубликована через две недели, подруги бросились обнимать ее.

— Я все же немного беспокоюсь, — улыбаясь, сказала Эми, — но ты достойна награды за то, что завершила ее.

— Думаю, надо выпить по бокалу шампанского, — предложила Джорджетта, — чтобы отпраздновать это событие.

— Этого нельзя делать открыто, — предупредила Джулиана. — Никто не должен знать, что я написала ее.

— Мы и словом никому не обмолвимся, — пообещала Джорджетта.

В это мгновение дверь открылась и в комнату вошла леди Босвуд. Джулиана изобразила на лице скромную улыбку. Слава Богу, мать Джорджетты не слышала, как они обсуждали дела с книжкой.

— Девочки, что вы задумали, запершись в пустой комнате? — В голосе леди Босвуд прозвучали цензорские нотки.

— Нам просто захотелось поговорить наедине, мама.

— Джорджетта, не хочешь ли ты, чтобы остальные обратили внимание на твои дурные манеры?

— Нет, мама.

Леди Босвуд нахмурилась, заметив стопку листов с нотами.

— Где вы собрались играть?

— Ой, мы просто разглядывали ноты, — ответила Джорджетта.

— Давайте уберем их, — поспешно сказала Джулиана, — и присоединимся к гостям.

Когда они закончили, леди Босвуд топнула ногой.

— Джорджетта и ты, Эми, можете идти. Я хочу поговорить с леди Джулианой.

Джулиана побледнела. О Боже! Леди Босвуд собирается сделать ей выговор за то, что она сообщила матери, что Рамзи распутник.

— Но, мама, мы давно не видели Джулиану… — взмолилась Джорджетта.

— Не возражай, а делай, что тебе говорят, — сказала ей леди Босвуд.

Когда Эми с Джорджеттой вышли, леди Босвуд заперла дверь и предложила Джулиане сесть рядом с ней на диван. Она крепко сжала руки девушки. Ну и пусть, ей не хотелось ссоры.

— Милочка, я не собираюсь причинять вам вреда, — со вздохом произнесла леди Босвуд.

Джулиана не доверяла матери Джорджетты и знала, что говорить надо очень осторожно. С трудом, но ей удалось изобразить на лице спокойствие.

— Я забочусь о вас, — сказала леди Босвуд. — Я понимаю, за вами ухаживают пятеро джентльменов. Боюсь, ваша мать не одобрила бы этого.

Джулиана уже была готова напомнить ей, что та позволила своей дочери принимать ухаживания двенадцати мужчин у Тристана, но сочла за лучшее промолчать.

— Вы ошибаетесь, это всего лишь мои друзья.

— Леди Рутледж следовало бы запретить все эти встречи, — фыркнула леди Босвуд.

— Но мы не нарушаем правил приличия, и леди Рутледж всегда рядом с нами.

— Дорогая, вы не знаете, что леди Рутледж ведет себя излишне свободно. Все были поражены, когда стало известно, что она вам покровительствует.

— Она обращается со мной очень хорошо, — возразила Джулиана. Ей не нравилось, когда о Хестер отзывались пренебрежительно. Джулиана считала, что искренность и прагматизм тетушки Хоука более привлекательны, чем фальшивые комплименты в глаза и колкости за глаза большинства великосветских дам.

— Разумеется, мы должны уважать старших. Я уверена, леди Хоукфилд не знала, как отказать своей тетке, когда та предложила ей свою помощь. Но я предвидела, что добром это не закончится.

«Молчи. Не давай ей козыри в руки».

— Как подруга вашей матери я буду рада взять вас в мой дом и до конца сезона покровительствовать вам, — продолжала леди Босвуд. — Что вы на это скажете? Убеждена, общество моей дочери не доставит вам ничего, кроме удовольствия.

— Спасибо за предложение, но я довольна условиями, в которых живу, — ответила Джулиана. — А теперь милостиво прошу извинить меня, но я должна возвращаться. Хоук беспокоится, если я надолго отлучаюсь.

— Простите за прямоту, но лорд Хоукфилд не годится вам в опекуны. Его репутация хорошо известна. И вы не можете об этом не знать.

Джулиана чуть не сказала, что также знакома и с репутацией Рамзи, но сдержалась.

— Его попросил брат, и я не считаю возможным обсуждать это решение. — Естественно, она полагала, что такого права не было и у леди Босвуд.

— Мы знаем, что Хоук крепко дружит с Шелбурном. Но Хоук не может опекать вас, как нужно, да и тетушка оказывает на вас плохое влияние. Завтра я пришлю экипаж, и вы переедете в мой дом.

— Нет, мадам. Прошу прощения, но все пойдет, как шло. Если мне понадобится ваша опека, я вам непременно скажу. — «Когда черти в аду начнут в снежки играть».

— Если вы боитесь обидеть леди Рутледж, я легко улажу дело, — сказала леди Босвуд. — Она поймет, когда я скажу ей, что моя дочь умоляет, чтобы вы были рядом. — Леди Босвуд будто не знала, что мать Джулианы считала Рамзи неподходящим ухажером.

— Мама этого не одобрит. И Хоук тоже.

— Он убедил вас, что у моего сына дурная репутация, но его мнение основано на далеком прошлом. У всех мужчин бывают грехи молодости, но Генри давно исправился. Это же мужчины, что с них взять.

Джулиана заметила, что собеседница не упомянула Хоука, но намек был слишком прозрачным.

— Хотя я ценю вашу заботу, но я сама буду решать. А теперь я должна идти. Извините еще раз.

— Со временем мой сын получит титул маркиза. Он готов предложить вам выйти за него замуж. А вы отвергаете его предложение только из-за слов Хоука.

— Он мой опекун, и я нахожусь под его защитой.

— Вы же не даете сыну даже маленького шанса. Генри влюблен в вас.

Уж ей-то не знать! Но расскажи она о том, что вытворял Рамзи, ничего хорошего из этого не получится.

— Я не давала ему повода. Он достоин той, которая ответит на его чувства.

— Как и вы, Джулиана. Но вы упрямо цепляетесь за прошлую привязанность. Мы обе знаем, кого я имею в виду.

Джулиана смотрела прямо перед собой, словно не догадываясь, что леди Босвуд имеет в виду Хоука.

— Вы ни разу за сезон не навестили Джорджетту. Приезжайте завтра. Походим по магазинам.

Джулиана колебалась. Меньше всего ей хотелось несколько часов находиться рядом с леди Босвуд, но она не могла отказаться, чтобы не показаться невежливой. Хотя Джулиана знала, что Хоук будет против, она не решалась обидеть Джорджетту и ее мать.

Хоук стоял у дверей музыкальной комнаты и ждал Джулиану. Он наблюдал за ней весь вечер и заметил, как она с подругами полчаса назад зашла туда. Затем в комнате скрылась леди Босвуд. Когда из комнаты вышли две девушки, Хоук понял, что леди Босвуд будет уговаривать Джулиану принять ухаживания ее сына-мерзавца.

Рамзи все это время стоял в задней части гостиной, с тревогой поглядывая в сторону музыкальной комнаты.

К Хоуку приблизилась Хестер. Ее голубые павлиньи перья покачивались.

— Леди Босвуд все еще держит ее там, да?

Хватит ждать!

— Пойду выручать ее.

— Если ты пойдешь туда, все это заметят. — Тетка жестом остановила его. — Поручи это мне. Я знаю, как вести себя с интриганками.

Он кивнул, зная, что Хестер права.

Дверь открылась, заставив его вздрогнуть. Леди Босвуд с приторной улыбкой сопровождала Джулиану.

— Я попросила бы вас посидеть со мной, но вижу, ваш опекун и леди Рутледж уже устали вас ждать, — ответила она.

Джулиана выглядела настороженной, но ничего не произнесла.

— С нетерпением жду вашего завтрашнего визита, — сказала на прощание леди Босвуд.

— Какого дьявола?! — воскликнул Хоук, когда леди Босвуд удалилась.

— Говори тише, Марк, — попросила Хестер. — Джулиана, ты выглядишь взбудораженной. О чем вы беседовали?

— Она хочет меня опекать, — поколебавшись, призналась Джулиана.

— Держу пари, эта мегера доказывала тебе, что ее сын — достойный ухажер.

— Ты не поедешь завтра к леди Босвуд, — сказал Хоук, глядя Джулиане в глаза. — Обойдешься извинениями.

— Я больше не могу откладывать визит. Джорджетта моя подруга, и волноваться нет причин.

— Я запрещаю, и не о чем больше говорить.

— Я думаю, стоит отправиться домой, чтобы решить дело без посторонних, — сказала Хестер.

У Хоука не было желания спорить со своей теткой и Джулианой.

Когда они вошли в гостиную, Джулиана присела на диван рядом с Хестер. Хоук опустился в кресло, которое обычно занимал, и сложил руки на груди.

— Я буду краток. Завтра Джулиана принесет леди Босвуд извинения. Она может встречаться с леди Джорджеттой здесь, но я не могу разрешить ей даже переступить порог этого львиного логова.

— Марк, будь благоразумен, — вмешалась Хестер. — Я знаю, ты не любишь Рамзи, но Джулиана вправе приходить к подруге. Если она откажется от приглашения леди Босвуд, это будет воспринято как оскорбление.

— Мне плевать. Я запрещаю, и всякие разговоры бесполезны.

— Джулиана доказала, что способна сама управиться с леди Босвуд и лордом Рамзи, — сказала Хестер. — Она вела себя вежливо, но твердо. Твое беспокойство не имеет оснований.

— Вы меня не убедите. Хватит это обсуждать. Она не поедет.

— Вы не сможете меня остановить, — сказала Джулиана.

— Смогу. Я дам знать моей матери в Бат. Ты будешь жить с ней в Эшдаун-Хаусе. А чтобы я был уверен, что ты соблюдаешь установленные мной правила, я тоже на время переселюсь туда.

— Как вы жестоки даже к родной матери! Ведь она заботится о вашей бабушке.

— Там останутся сестры.

— Как я понимаю, — сказала Хестер, — ты не доверяешь мне присматривать за Джулианой.

— Не так давно я предупреждал, что не позволю вмешиваться в мои решения. Вы лишаете меня выбора.

— Я очень сожалею, дорогая, — обратилась Хестер к Джулиане, — но я бессильна что-либо сделать. Он твой опекун, и, хотя он долго был моим любимцем, я считаю его поведение по отношению ко мне недостойным. — Она поднялась. — Марк, сообщи мне, когда приедет мама, чтобы я могла упаковать вещи Джулианы.

Он встал, когда тетка пошла к выходу.

— Вы отвратительны.

— Вы обе слишком далеко зашли.

— Леди Босвуд будет очень довольна. Она говорила мне, что Хестер не подходит на роль моей покровительницы. А я, — Джулиана ткнула себя пальцем в грудь, — защищала ее.

У него на щеках заиграли желваки. Она обвиняет его в том, что он не сделал того же.

— Я изложил причины. Больше не о чем говорить.

— Вы не думаете о последствиях. Все узнают, что вы отстранили Хестер. Она станет объектом сплетен. Зачем вы так унижаете ее?

Он встал и подошел к мумии. Как ей удается заставить его всегда чувствовать себя дьяволом?

Позади послышалось шуршание юбок. Он обернулся и увидел, что Джулиана направляется к выходу.

— Ты куда?

— Наверх, успокоить вашу тетю. — Ее голос дрогнул. — Никогда не думала, что вы можете быть таким жестоким. А после этого я вообще не желаю с вами разговаривать.

— А как мне исполнять мои обязанности, если она отказывается сотрудничать со мной?

— Оставьте! — Она подошла вплотную к нему. — Вы должны думать о ее чувствах. Она обожает вас, а вы ее обидели.

Он потер переносицу. Черт возьми! Он не сдержался.

— Не спешите писать своей матери, — сказала Джулиана. — Я не оставлю Хестер. А если попытаетесь меня увезти, я буду брыкаться и орать.

— Для слуг это будет развлечением. — Он слегка улыбнулся.

— Вы должны извиниться перед тетей.

— Я не увезу тебя отсюда, — сердито произнес Хоук. — Но после того, что произошло сегодня, не верю, что ты хочешь отправиться в гости к леди Босвуд. Она манипулирует тобой и делает это по наущению сына. Она знает, что ты не сможешь не выполнить ее просьбу, поскольку Джорджетта твоя подруга. А леди Босвуд будет уговаривать тебя. Почему ты слушаешься ее?

— Я не хочу терять дружбу Джорджетты. — Джулиана выглядела огорченной.

— Свали вину на меня. Скажи, что я деспот и слежу за каждым твоим шагом.

— Она в это поверит, — пробормотала Джулиана.

Он дернул ее за локон около уха.

— Не надо.

А обычно в таких случаях она смеялась и хлопала его по руке. Но он умудрился поставить себя в дурацкое положение, к тому же жестоко обидел тетку.

— Скажи Хестер, что я приду завтра. — Он помолчал. — Прости меня, Джулиана.

— Вы правы насчет леди Босвуд, — сказала она. — Я знаю, что она пытается манипулировать мной. Первым делом я завтра пошлю ей мои сожаления.

Глава 15

Готовьтесь, что вас унизят.

Из «Правил поведения соблазнителя»

На следующий день Джулиана нервничала, сидя с Хестер в гостиной. Ее тревожило печальное лицо хозяйки. Ей хотелось сказать, что Хоук не собирается писать в Ричмонд матери, но она сдержалась. Это должен сделать сам Хоук.

А было бы еще лучше, если бы он попросил у тетки прощения.

Вошел дворецкий и сказал, что он отказал пятерым джентльменам, которые обычно приходят к Джулиане. Когда он вышел, Джулиана вопросительно посмотрела на Хестер.

— В нынешних обстоятельствах, я думаю, так будет лучше, — сказала Хестер.

Джулиана кивнула.

— Я позвоню, чтобы принесли чай?

— Нет, спасибо.

Возле ног Хестер сидели собаки и жалобно поскуливали. Хестер хлопнула ладонью по сиденью дивана. Когда собаки вскочили туда, а потом перебрались к ней на колени, Хестер почесала их, что-то ласково бормоча.

Джулиана смотрела на свои сцепленные руки. Хотя у Хестер было много знакомых, она жила одиноко и, возможно, временами страдала от одиночества. Конечно, у нее был мистер Пекэм, но она скрывала их связь. На людях она обращалась с ним по-приятельски, поскольку знала, что знакомые, а тем более члены семьи не одобрили бы столь неравный союз. Без сомнения, они бы решили; что она слишком стара, чтобы полюбить.

У Джулианы сжалось сердце. Это было несправедливо, но она не могла словами подбодрить Хестер. Хестер хранила правду об отношениях с мистером Пекэмом в глубокой тайне, и у нее были на то причины. Джулиана вспомнила, как мать и сестры Хоука едва смогли скрыть ужас, когда Хестер добровольно взялась покровительствовать ей. Они не знали, каким сокровищем обладают в лице Хестер.

А Джулиана знала. Она даже стала воспринимать Хестер как свою родственницу.

Часы на камине пробили четыре часа. Джулиана снова сцепила руки. Как может Хоук заставлять себя ждать, наверняка зная, что Хестер очень расстроена?! Только совсем бессердечный человек способен вести себя так жестоко.

Она больше не в состоянии была молчать.

— Хестер, нужно отвлечься. Хотите, я вам почитаю?

— Да, спасибо, — ответила та, лаская собачек.

Джулиана подошла к книжным полкам и вытащила «Гордость и предубеждение». Вернувшись на диван, она стала читать с самого начала:

— «Как всем известно, одинокий мужчина с солидным состоянием должен хотеть найти себе жену…»

Она дочитала до места, где миссис Беннет бранила Китти за кашель. В этот момент вошел дворецкий и сообщил о приходе Хоука. Джулиана отложила книгу и поднялась.

Он появился, держа руки за спиной, и подошел к тетке с торжественной миной. Затем протянул ей красную розу на длинном стебле. Он выглядел немного сконфуженным, когда Хестер приняла подарок.

— Я попросил цветочницу не обрезать стебель, — хрипло произнес он, — чтобы шипы кололи мою совесть.

У Хестер глаза наполнились слезами, а Джулиане стало трудно дышать.

Хоук сдвинул брови.

— Я был не прав. Хоть и с большим запозданием, хочу поблагодарить тебя зато, что ты сделала для Джулианы. Ты… продолжишь?

— Разумеется, — ответила Хестер.

Видно было, что он колеблется.

— Прости меня.

— Негодник. — Ее голос дрогнул.

Из-за их скованности Джулиана почувствовала себя неловко. Ее мать всегда говорила, что в самые трудные моменты может выручить чашка чаю. Она пересекла комнату и взяла в руки колокольчик.

— Позвоню, попрошу принести чай.

Хоук сел в свое любимое кресло. Собаки бросили Хестер и уселись у его ног.

— Сладкое придется подождать, — сказал он.

Когда они тронули его ботинки лапами, он наклонился и погладил их. Потом взглянул на Джулиану.

— Ты послала записку леди Босвуд?

— Да, — ответила Джулиана, — и написала Джорджетте, все ей сообщив.

— Отлично, — кивнул Хоук.

Принесли чай. Хестер попросила горничную поставить розу в вазу в ее спальне. Джулиана наполнила чашки. Он отнес чай тетке. Сердце Джулианы переворачивалось, когда она стала накладывать на тарелки печенье.

Потом она села рядом с Хестер и поднесла чашку к губам. Хоук доел печенье и поставил тарелку на пол. Пока собаки слизывали крошки, он загадочно посмотрел на Джулиану.

— Я ожидал застать здесь пятерых мальчиков.

— Я приму их в другой день.

— Какие планы на вечер? — спросил он, отставив чашку.

— В «Друри-Лейн» дают «Гамлета», — сказала Хестер. — Леди Дюрмон прислала приглашение на обед, но я отказалась, выразив ей сожаление.

Джулиана с облегчением вздохнула. Менее всего ей хотелось провести вечер в обществе этой отвратительной Элизабет.

— Театр так театр, — не стал возражать Хоук.

— Для вас, леди, принесли посылку, — сообщил, входя, дворецкий.

— Можете оставить ее на буфете, — сказала Хестер.

— Я пойду. — Хоук поднялся. — Вернусь вечером на экипаже и отвезу вас.

— Как это мило с твоей стороны! — сказала ему Хестер.

— Я провожу вас до выхода. — Джулиана встала. Хоук предложил ей руку. Когда она взялась за нее и под рукавом почувствовала твердый мускул, у нее перехватило дыхание и едва не подогнулись колени от исходившего от него запаха сандалового дерева и еще чего-то первобытного и мужского.

Когда они остановились у выхода из гостиной, он посмотрел на Джулиану.

— Хочешь мне что-то сказать?

— Вы очень хорошо поступили, — прошептала Джулиана, встретив его взгляд.

— Я не заслуживаю похвалы, — нахмурился Хоук.

— Вы сделали ошибку, но признались в этом и попросили прощения. Хестер была тронута розой с шипами.

Он отвернулся. Ей показалось, что она смутила его.

— Вы доставили ей радость. — «И мне тоже».

Когда он вновь повернулся к ней, губы его тронула кривая улыбка.

— Знай я, что роза с шипами поможет вернуть твое расположение, я приносил бы их тебе каждый день.

Его шутка слегка сбила ее с толку, потому что она думала, что так он хотел искупить вину перед теткой. Но потом решила, что ему просто неловко проявлять нежность. Мужчины вообще не любят открыто выражать свои чувства.

— Можете приносить мне розы, но будьте осторожны. Мои колючки могут поранить до крови.

Хоук рассмеялся и дернул ее за локон за ухом.

— Это моя девушка.

Улыбка застыла на лице Джулианы. Он произнес те же слова, что и вечером, когда сопровождал ее на бал к Бересфорду. Эти слова всего несколько недель назад шнурком обвились вокруг ее сердца и подарили ей надежду. Тогда она не знала, что случайное проявление нежности для него лишь формальность.

Хоук бросился вниз, перескакивая через две ступеньки, а Джулиана судорожно сглотнула. Когда он спустился, то обернулся и подмигнул ей. Затем неторопливо направился к выходу.

Хоук был обаятелен, ему ничего не стоило околдовать подмигиванием или улыбкой, даже не сознавая, что оставляет позади разбитое сердце.

По иронии судьбы Джулиана точно так же поступила с двенадцатью отвергнутыми ею.

— Джулиана! — окликнула ее Хестер.

Вздохнув, Джулиана натянуто улыбнулась. Она научилась скрывать свои чувства не только ради себя, но и ради других.

Когда она вошла в гостиную, Хестер встала, держа в руках полученную только что посылку.

— Запри дверь, — попросила она взволнованным тоном.

— Хестер, что это? — спросила Джулиана, закрыв дверь.

— Пока не знаю. Сядь и раскрой ее.

У Джулианы дрожали пальцы, когда она развязывала бечевку. В конверте лежала небольшая брошюра.

— О, небо! — воскликнула Джулиана. Глаза ее наполнились слезами.

— Давай вместе полюбуемся, как твои слова выглядят в напечатанном виде.

Джулиана перевернула страницу и пробежалась по ней пальцами.

— А ведь здесь могло стоять мое имя.

— Это обидно, но необходимо, — сказала Хестер. — Не будем расстраиваться из-за этого. Может быть, прочтешь вслух?

Пока Джулиана читала, ее не покидало удивление, что это она сама написала. Она напряженно работала, но сейчас это казалось почти неправдой, хотя книжка — вот она, в ее руках.

Когда Джулиана закончила читать, Хестер предложила отметить ее выход в узком кругу — с Эми и Джорджеттой.

— Не стоить звать Салли Шеферд. Я уверена, она славная девушка, но чем меньше людей будет знать, тем лучше.

— Согласна.

— Важно напомнить твоим подругам, чтобы держали язык за зубами.

— Да, мы должны сказать, чтобы они делали вид, будто не подозревают о существовании этой книжки. И нигде не высказывали своего мнения о ней.

— Меньше разговоров, — кивнула Хестер, — меньше вероятности случайно выдать твою тайну. Это всего лишь мера предосторожности. Как я уже говорила, если случится худшее, я возьму авторство на себя.

Совсем недавно Джулиана согласилась бы с Хестер, но сейчас она знала, что никогда не позволит этой доброй женщине принять вину на себя. И так все члены семьи Хестер считают ее аморальной. Если сказать им, что это Хестер написала книжку, они ее осудят.

Джулиана отбросила сомнения. Кроме нее, только три человека знают, кто автор, и ни один из них не предаст.

От звука сотен голосов в зале театра стоял невообразимый шум.

Джулиана сидела рядом с Хоуком и поправляла скромное декольте. Она готова была надеть платье с рискованно глубоким вырезом, как предлагала Хестер, но в последний момент передумала. Ткань едва закрывала соски, и она поняла, что все время будет думать об этом.

Вскоре после того как они пришли, Хестер заметила в зале нескольких знакомых и пошла с ними поздороваться.

— Моя тетушка знает всех в этом чертовом высшем свете, — заметил Хоук. — Всегда она куда-то отлучается.

Джулиана слегка улыбнулась. Она подозревала, что Хестер назначила свидание мистеру Пекэму.

— Вы выглядите, как сатана, во всем черном, — сказала она, посмотрев на Хоука краем глаза.

— Я думал, что тебя интересуют красные дьяволы с рогами и трясущимися хвостами.

— Обычные демоны меня не устраивают, — ответила Джулиана. — Я бы предпочла Аида с его подземным царством.

— Аид, похитивший Персефону, — усмехнулся Хоук.

— Но он сделал ее царицей, и она решила остаться, вкусив зерен граната.

Его золотисто-карие глаза потемнели, и он посмотрел на нее из-под ресниц. Джулиана не могла понять, почему ее упоминание о гранатовых зернах заставило его посмотреть на нее таким завлекающим взглядом. Его губы раздвинулись, а дыхание участилось, и она не могла отвести глаз от его рта. В этот момент зал разразился громом аплодисментов. Хоук откинулся в кресле, сняв с нее свои чары. Она стала дышать ровнее, напомнив себе, что должна оставаться воспитанной дамой.

Когда подняли занавес, аплодисменты стихли. На сцену вышел актер в белом балахоне с лицом, покрытым белым гримом. Затем появился молодой актер, исполнявший роль Гамлета. Сначала Джулиана посчитала появление призрака глупостью, но когда он заговорил об убийстве и мести, ее охватила дрожь.

— Страшно? — спросил Хоук.

— Немного, — с нервным смешком ответила она. — Понимаю, что это глупо, я ведь уже смотрела эту пьесу.

Он издал пугающий звук.

— Прекратите, — сказала она.

— Ты не боишься настоящих дьяволов, а призраки тебя пугают.

— Откуда вы знаете, что они не настоящие?

— Мне сообщают об этом мои глаза и уши.

— Вы говорили, что один призрак живет у нас на чердаке.

— Мне пришлось рукой закрыть тебе рот, чтобы ты не закричала.

— Вы неисправимы, — сказала она, переводя взгляд на сцену.

— Но тебе нравилось, когда я предлагал тебе поозорничать.

— С вашей стороны это было гадко. Ведь я была всего лишь маленькой впечатлительной девочкой.

— Мои старшие сестры били меня по ушам, когда я насмехался над ними. А ты была достаточно взрослой, чтобы дразнить тебя.

— Тогда вы должны винить себя за все прегрешения, которые я совершила в этом сезоне.

— Значит, я должен пожинать то, что посеял?

— Пожалуй, что так.

— Признаю, что был плохим парнем, — проворчал Хоук.

— Вы им и остались.

— Но я не сделал ничего плохого с того момента, как стал твоим опекуном, — усмехнулся Хоук.

— У вас плохая память.

— Вовсе нет.

— Я могу доказать обратное, — сказала она, повторив его слова, произнесенные в тот день, когда он поцеловал ее.

— Ты имеешь в виду поцелуй? — помолчав, спросил Хоук.

Она ступила на тонкий лед.

— Спасибо за предоставленное доказательство. Я и забыла.

— Я не должен был касаться тебя.

Ей не хотелось переходить на серьезный тон, и она попыталась все обратить в шутку.

— Прошу прощения, что обольстила вас.

— Но ведь это я поцеловал тебя.

— А я вернула поцелуй.

— Это правда… Тебе понравилось?

— У меня не было возможности сравнивать, — пожала она плечами. — Но, насколько я понимаю, целуетесь вы плохо.

— Никто не умеет так целоваться.

— Верю, но вы должны признать, что я делала все очень хорошо, несмотря на отсутствие опыта.

— Тебе помогла моя опытность.

Его самомнение толкнуло ее на рискованный шаг. Она повернулась к нему и случайно коснулась грудью его руки. Он резко вздохнул, а она наклонилась к его уху и прошептала:

— Откуда вы знаете?

Он повернулся к ней. Слабый запах его одеколона и что-то еще почти неуловимое заклубились вокруг нее.

— Ты полностью посвятила себя мне, — хрипло сказал он.

У нее перехватило дыхание, но она не хотела проигрывать эту чувственную дуэль.

— А вы — мне.

Он наклонил голову так, что их губы оказались рядом. Ее сердце учащенно забилось.

В этот момент зрители зааплодировали. Он сделал резкий вдох и отвернулся.

У нее закружилась голова. Боже, они едва не поцеловались у всех на глазах.

Она глотнула воздуха, но его запах все еще обволакивал ее. Он был слишком близко и тяжело дышал, словно пробежал гонку.

Джулиана раскрыла веер и начала обмахивать горящие щеки. Ей стало страшно от побежавших по коже мурашек и частого пульса. Она испугалась не своей страсти, а того, что минута слабости позволила бы ему вновь завоевать ее сердце.

* * *

Занавес закрылся, означая конец первого акта. Когда в ложу вошли Хестер и мистер Пекэм, Хоук подошел к барьеру и вцепился руками в перила. Сладкая боль в паху напоминала ему о том, что он едва не поцеловал Джулиану, причем на глазах у всех.

Он что, сошел с ума? Конечно, ведь он желал женщину, которой не имел права касаться. Он не знал, как пошли бы дела, если бы он собирался ее соблазнить, хотя с самого начала ощущал напряжение. В этом не было ничего нового.

Его мысли прервал звук женских голосов. Он повернул голову и увидел, что Джулиана здоровается с подругами, Эми и Джорджеттой. Хестер попросила слугу принести всем шампанского. Хоук отпустил перила и подошел к компании. Через несколько минут Хестер, подняв свой бокал, произнесла тост:

— За несравненную Джулиану.

С чего бы вдруг его тетушка начала произносить тосты? Впрочем, никто не знает, какие идеи могут прийти ей в голову. Он чокнулся со всеми и хотел было отвернуться, как вдруг его остановили слова Джорджетты:

— Отлично получилось.

Хоук поднял брови и посмотрел на Джулиану:

— Я чего-то не знаю?

Воцарившаяся тишина лишь усилила его подозрения.

— Разве ты не слышал, — засмеялась Хестер, — что в обществе признали Джулиану несравненной красавицей этого сезона? Ты не читаешь газет?

— Скандальных газет я не читаю. — Он должен был предположить, что речь идет о какой-то глупости.

— Вы меня сконфузили. — Джулиана опустила глаза. — Я ведь ничего не сделала, чтобы заслужить похвалу.

Он понял, что газеты не сообщили ни об одном ее промахе.

Когда Хоук снова подошел к барьеру, Джулиана отвела подруг в сторону.

— Джорджетта, ты чуть не выдала меня, — прошептала она.

— Прости. — Джорджетта вздрогнула. — Слова сами выскочили.

— Ты должна быть более осторожной. Я не хочу, чтобы Хоук что-то заподозрил, — едва слышно произнесла она. — Если он когда-нибудь узнает, что книжку написала я, со мной все будет кончено.

— Я знала, что это была плохая идея, — прошептала осторожная Эми.

— Девочки, — подошла к ним Хестер, — вы выглядите какими-то озабоченными. Но ведь все прекрасно. Он проглотил наживку.

— Я чувствую себя ужасно. — Джорджетта как-то поникла.

— Выше голову! Виноватый вид может вызвать подозрения. Не одна Джулиана пострадает, если когда-либо что-то просочится.

— Ч-что вы имеете в виду? — заикаясь, спросила Джорджетта.

— Я думаю, что Джулиана, — вздохнула Хестер, — говорила об этом еще в тот первый день, когда мы обсуждали содержание книжки. Как ее лучших подруг, вас и мисс Хардвик тоже приплетут к этому делу, поскольку будут уверены, что вы обо всем знали.

Джорджетта приложила ладонь ко рту. Эми вздрогнула.

Теперь Джулиана считала такую возможность минимальной. Если такое случится, она убедит подружек твердо стоять на том, что они не имели ни малейшего понятия о книжке. Она уже решила сказать об этом, но прикусила язык, заметив многозначительный взгляд Хестер.

— Однако не стоит бояться, — сказала Хестер. — Просто не забывайте о своей репутации, и это заставит вас держать языки за зубами.

Когда подруги ушли, Джулиана посмотрела на Хестер:

— Вы нарочно преувеличили опасность, чтобы Джорджетта была более осторожна?

— Я думала, — кивнула Хестер, — что ты сама догадалась, поскольку ты умная. Полагаю, ты не сердишься на меня, но…

— Что такое? — спросила Джулиана.

— Да ерунда, — ответила Хестер, махнув рукой.

— Вы можете говорить мне все, Хестер. Я никогда не стану вас осуждать.

— Я вдруг почувствовала, что должна по-матерински защитить тебя. Я знаю, что это глупо, поскольку ты уже взрослая.

— Это не глупо. — Джулиана крепко сжала руку Хестер. — Вы дали мне замечательный совет.

— После окончания сезона, — Хестер судорожно сглотнула, — я буду скучать по тебе.

Они взяли друг друга за руки.

— Сейчас только начало весны. Но вы всегда будете тетушкой моего сердца.

На следующий день Джулиана сидела в гостиной Хестер с пятью молодыми людьми и знала, что время осуществить свои намерения и внести ясность в их отношения проходит.

— Мне хотелось бы кое-что обсудить с вами, — сказала она.

— Что-нибудь не так? — спросил Бофор.

— Нет, все в порядке, — ответила Джулиана. — Я думала о дружбе и о том, какое удовольствие я получаю от знакомства с вами.

— Вы самая замечательная девушка в обществе, — сказал Чарлз Осгуд.

— Спасибо, Чарлз. Но я всего лишь одна из множества молодых девушек, которых привечают в обществе.

— Да, но вас ни с кем не сравнить, — заметил Бофор.

О Бофоре она думала с большим беспокойством, чем об остальных четверых.

— Ваша дружба для меня много значит. Мы все почти ровесники и должны доставлять взаимное удовольствие друг другу.

— Я выпью за это, — заявил Карутерс, подняв чашку с чаем.

Мужчины рассмеялись.

Джулиана осознала, что не смогла дать им понять то, что хотела.

— В ближайшие годы на нас будут возложены большие обязательства. А пока давайте танцевать, развлекаться и позволим себе быть легкомысленными. Но без всяких ожиданий — только дружба.

— Как сейчас, — сказал Портфри и поднял чашку. — За Джулиану.

— За Джулиану! — хором воскликнули остальные. Джулиана с облегчением вздохнула, потому что ей действительно нравились эти молодые люди и она не хотела, чтобы они на что-то надеялись.

Глава 16

Некоторые секреты надо унести с собой в могилу.

Из «Женских секретов обольщения»

Леди Дануорти потрясала в воздухе брошюрой.

— Кто бы это ни написал, его надо сжечь на костре! — кричала она.

Чашка Джулианы зазвенела на блюдце, когда она представила, как языки пламени достигли ее туфелек прямо здесь, в элегантной гостиной леди Дануорти. Ее нервы были на пределе от возбужденных криков великосветских ханжей в отношении ее скандальной брошюры.

Хестер, в свою очередь, наблюдала за этой сценой с недоуменной улыбкой.

— Леди Дануорти, а вы прочитали книжку?

— Только часть. Но и этого хватило, чтобы прийти в ужас. Автор предлагает девушкам игнорировать советы матерей.

— Ну, — пожала плечами леди Босвуд, — я уверена, что моя Джорджетта не читала ни слова из нее.

Когда Джорджетта фыркнула в ответ, Эми толкнула ее локтем.

— Самое худшее, — вздохнула она, — что все рвутся приобрести этот пасквиль, хотя бы из-за его вульгарного заголовка. Я слышала, что особенно за ним гоняются мужчины. Наверняка, — фыркнула она, — они хотят узнать о новых способах соблазнения. Мы должны защитить наших невинных дочерей.

— Согласна, — подала голос миссис Шеферд. — Я вовсе не хочу, чтобы моя дорогая Салли последовала этим ужасным советам.

Салли прошептала на ухо Джулиане:

— Я подкупила брата, чтобы он приобрел мне экземпляр, и храню книжку под кроватью.

— Ты прочитала ее? — спросила Джулиана, округлив глаза.

— Разумеется, — хихикнула Салли. — Я решила воспользоваться предложениями автора, чтобы найти себе мужа.

— Девочки, это не повод для смеха, — заметила миссис Шеферд.

— Прости, мама, — ответила Салли.

В душе Джулиана радовалась, что Салли книжка показалась полезной. Может быть, так же подумают другие девушки.

Леди Уоллингем взяла лист бумаги.

— Предлагаю всем подписать заявление с требованием запретить эту мерзкую книжку.

У Джулианы перехватило дыхание. О нет! Над ее трудом нависла опасность.

— Это все равно, что закрыть дверь конюшни, из которой убежала лошадь, — заявила леди Морли. — Я слышала, издатель готовится выпустить третий тираж.

Джулиана прикрыла рот ладонью. Ее книжка имеет грандиозный успех. Об этом она и мечтать не смела.

— Посмотрите, как шокирована леди Джулиана, — сказала леди Босвуд. — Мне не хотелось сообщать вам об этом ужасном издании, но я считаю своим долгом предостеречь вас. Я, разумеется, напишу вашей матери и пообещаю ей, что вы никогда не прочтете эту чушь.

Джорджетта закрыла лицо веером, из-за которого выглядывали только ее смеющиеся глаза. Джулиана послала ей предостерегающий взгляд.

Тем временем леди Уоллингем внимательно просматривала книжку.

— О Боже! Автор предлагает дамам обольщать кавалеров соблазнительным взглядом.

— Не объясняет ли автор, как можно добиться такого выражения лица? — спросила Джорджетта, опустив веер.

Леди Босвуд кашлянула и осела в своем кресле.

— Боже, где моя нюхательная соль?

Миссис Хардвик и миссис Шеферд бросились приводить ее в чувство.

Леди Дануорти подошла к письменному столу и открыла чернильницу.

— Дамы, давайте подпишем заявление, а я прослежу, чтобы оно попало к издателю.

Женщины и их дочери выстроились в очередь, а Джулиана отвела в сторону Хестер.

— Я не могу этого сделать, — прошептала она.

— Джулиана, дорогая! — громко произнесла Хестер. — Ты побледнела. Я должна немедленно отвезти тебя домой и уложить в постель.

— Бедная Джулиана! — Леди Босвуд прижала руки к сердцу. — На твою чувствительную натуру это произвело слишком сильное впечатление.

— У меня слегка закружилась голова. — Она с признательностью оперлась на руку Хестер.

Через несколько минут они добрались до экипажа. Когда он тронулся, Хестер расхохоталась. Джулиана посмотрела на нее:

— Я знала, что книжка вызовет споры, но не думала, что ее будут так ругать.

— Но у нее бешеный успех, — вздохнула Хестер.

Джулиана выглянула в окно и нахмурилась. Она считала, что книжка будет успешной, если поможет девушкам получить мужей. А сейчас, подозревала она, книжка интересовала тех, кто искал солененького.

Прошло три дня с вечера в гостиной у леди Дануорти. Два дня назад Джулиане наконец удалось прокатиться с Бофором. В течение всей прогулки она представляла себе, как кто-то указывает на нее пальцем, заявляя, что это она написала омерзительную книжку под названием «Женские секреты обольщения». Страх был неоправданным, но нервы Джулианы были на пределе.

Когда Джорджетта и Эми пришли, чтобы отпраздновать выход брошюры, они крепко обнимали и поздравляли ее.

Потом горничная принесла чай с пшеничными лепешками и взбитыми сливками, которые Джулиана особенно любила. Рядом вертелись собаки. С улыбкой она отломила кусок лепешки и положила им на тарелку.

Когда служанка вышла, Хестер подошла к шкафу и вернулась с книжкой в руках.

— Может быть, Джулиана прочтет лучшие отрывки?

— О да, пожалуйста! — воскликнула Эми.

— Хорошо, — согласилась Джулиана. Пока она читала, перед ней представали события, которые происходили, когда она писала тот или иной эпизод.

— Джулиана, — Джорджетта смотрела на нее с восхищением, — да ты талантливая писательница.

— Это правда, — подтвердила Эми. — Ты так ярко описала проблемы девушек на выданье.

— Я не так уж и красноречива, — покачала головой Джулиана. — Но для моих целей подходило именно простое изложение. — Она взглянула на Хестер и подруг. — Я навсегда запомню этот день, который вы провели со мной.

После чая и лепешек Джулиана не смогла перебороть искушения снова взять в руки книжку. Она переворачивала страницы, еще и еще раз наслаждаясь видом собственных слов, напечатанных на бумаге.

— Боюсь, вы считаете меня тщеславной.

— Ты имеешь право гордиться своей работой, — успокоила ее Хестер.

Появился Хендерсон и объявил о приезде Хоука. Джулиана быстро засунула книжку между диванных подушек и прижала к губам палец, предупреждая подруг. Когда Хоук вошел, девушки поднялись и сделали реверанс. Глядя на застывшие лица Эми и Джорджетты. Джулиана подумала, что Хоук сразу догадается, что тут что-то не так.

— Прошу прощения, — сказал он. — Я не хотел прерывать вашей беседы.

— Мы уже собрались уходить. — Эми еще раз присела в реверансе.

Когда они вышли, Джулиана сказала:

— Я позвоню, чтобы принесли свежий чай.

— Спасибо, не надо, — отказался Хоук. — Сегодня отличная погода. Думаю, мы можем прокатиться вместе.

— Отличная мысль! — воскликнула Хестер.

Джулиана не отрывала взгляда от Хоука. Неужели он предложил поездку, чтобы получить возможность поговорить без свидетелей? У нее по спине и шее побежали мурашки. Что, если он каким-то образом догадался, что книжку написала она? Но если бы он знал, то досталось бы и Хестер. Она улыбнулась и ответила согласием, хотя подозревала, что он хочет сказать нечто, не предназначенное для ушей его тетки.

Хоук ехал по многолюдным улицам, ветер трепал ленты шляпки Джулианы. Он ничего не говорил, но звук цокающих копыт, грохот колес по мостовой и крики прохожих все равно заглушили бы слова.

Когда они въехали в Гайд-парк, он направил коляску на безлюдную аллею. Народ начнет прибывать не раньше чем через три часа. Наконец он остановил лошадь, спрыгнул и обошел коляску, подойдя к Джулиане. Хоук взял ее за талию и поднял. Джулиана ощутила трепет, но виду не подала.

Хоук опустил ее на землю и предложил руку:

— Пройдемся.

Она держалась за его рукав и обратила внимание, что он шагает медленнее обычного, чтобы она успевала за ним. Они шли по тропинке, покрытой гравием и древесной корой. Он подвел ее к чугунной скамейке, стоявшей под кроной огромного дуба. Она обхватила колени руками, но все равно не смогла унять дрожь в животе. Что-то было не так.

Хоук перевел дыхание и торжественно посмотрел на нее:

— Я привел тебя сюда, чтобы поговорить наедине.

— Я догадалась.

Он наклонился вперед, уперев локти в бедра.

— Ко мне сегодня утром приезжал Бофор.

— Мы проехались с ним, — нахмурилась она, — по Роттен-драйв два дня назад. Но зачем он приходил к вам?

— Я сказал ему, что не могу дать ему разрешения. — Хоук разглядывал свои сапоги.

— На что?

У Хоука на щеках играли желваки, но он так и не посмотрел на нее.

— Я посоветовал ему поговорить с твоим братом. — Он помолчал. — Он хочет жениться на тебе, — сказал Хоук.

— Что?!

Хоук с настороженным видом откинулся на скамье.

— Нет. — Она покачала головой. — Я говорила ему и остальным, что мне нужна только их дружба. — Она встала и начала прохаживаться вдоль скамейки. — Во время той прогулки я не давала ему никаких оснований для такого предложения. — Она сжала кулаки. — Я знаю, было ошибкой поехать с ним кататься. Но я не могла отказаться, чтобы не обидеть его.

Носком туфли она откинула с тропинки камешек. Хоук продолжал молчать. Тогда она остановилась и покачала пальцем перед его лицом:

— Вы не можете меня винить. Мне следовало отказаться от прогулки с ним, но я не знала, что он воспримет это как повод делать предложение.

— Так ты… не влюблена в него? — Хоук тоже встал.

— Конечно, нет. — Она перевела дыхание. — Это даже нельзя рассматривать как тринадцатое предложение.

— Согласен, — улыбнулся Хоук. — Ведь он официально не просил твоей руки.

— Черт! Теперь придется искать способ отвадить его и не разбить при этом его чувствительное сердце.

Плечи Хоука затряслись от смеха.

— Над чем вы смеетесь?

— Над твоими ругательствами.

— Я выругаюсь, как матрос, если он вздумает встать передо мной на колени.

— Может быть, ты предпочитаешь, чтобы я объяснил ему, что ты не хочешь выходить за него?

— Не знаю, — ответила она. — Я думала, он и так все понял. И теперь возненавидит меня.

— Ты говорила ему и другим, что хочешь только дружить с ними. Может быть, стоит сказать ему, что твой брат не даст разрешения на брак?

— Нет, надо сказать ему правду.

— Поскольку он приходил ко мне, то я и скажу, что ты пока не готова к замужеству. Это смягчит удар.

Когда она пальцем в перчатке провела по глазам, Хоук достал носовой платок и приложил его к ее лицу.

— Ты поступила так, как нужно, — сказал он. — Бофор, видно, просто не поверил тебе. Его гордость, конечно, пострадает, но со временем боль утихнет.

— Спасибо, — со вздохом произнесла Джулиана.

— Сейчас лучше?

— Немного.

Хоук взял ее руку, поднял высоко вверх и завертел девушку. Смеясь, она умоляла его прекратить. Когда он остановился, ее пошатывало, закружилась голова.

— Тпру! — Он подхватил ее.

Она положила ладони ему на грудь.

— У меня все плывет перед глазами.

Он развязал ей под подбородком ленту от шляпки и прижал ее голову к своей груди.

— Стой спокойно. Сейчас все пройдет.

Джулиана закрыла глаза. Вскоре головокружение прошло, но она не спешила освободиться, вдыхая его запах крахмала, сандалового дерева и его самого. Он понял, что она действительно расстроилась из-за Бофора.

— Как сладко, — пробормотал он, вдыхая аромат ее волос.

Она хотела поднять лицо, посмотреть на него с просьбой о поцелуе, но испугалась, что то, что разбило ей сердце, будет написано на ее лице.

— Пришла в себя? — тихо спросил Хоук.

— Да. — Она отступила и протянула руку. — Отдайте мне шляпку, пожалуйста.

— Не отдам, — засмеялся он и завел руку со шляпкой за спину.

— Хоук, верните мне шляпку.

Ей не следовало обращать внимание на его выходку, но мальчишеская улыбка на его лице была неотразима. Когда она направилась к нему, он, смеясь, отскочил. Она обежала вокруг него и почти сумела схватить шляпку, но он бросился наутек.

Раздосадованная, она побежала за ним, но он скрылся за деревьями.

— Негодяй! — процедила она сквозь зубы и пошла медленнее, чтобы успокоить дыхание.

Его рука, державшая шляпку, высунулась из-за одного из толстых дубов. Она решила проучить его, и внезапно ей пришла идея. Она приподняла юбки, развернулась и изо всех сил побежала к коляске. Посмотрим на него, когда она одна уедет в его драгоценном экипаже! Правда, она не умела управлять лошадьми, но разве это так уж сложно?

Она усмехнулась, услышав далеко за спиной его быстрые шаги. Он пожалеет, что когда-то научил ее мальчишеским шалостям. Подбежав к коляске, она одной рукой подняла юбки до колен и начала карабкаться на колесо. Она уже давно не лазала по деревьям, но когда-то была ловкой, как обезьяна.

— Чертовка! — прокричал он, когда она забралась на сиденье. Она проверила вожжи, а он плюхнулся рядом с ней на место пассажира. Хоук бросил шляпку на дно коляски и слегка обнял ее за талию. Джулиана вскрикнула. Эта игривость, эта острая радость быть предметом его розыгрышей переполняли ее сердце. Это было то, по чему она больше всего скучала.

Он схватил ее запястья и, крепко держа их, завел ей руки за спину.

— Пустите меня…

Он быстро наклонился и поцеловал ее. Когда его язык оказался у нее во рту, сердце словно расцвело, и она позволила его языку свободно двигаться. Он замедлил ритм, как будто пробуя ее на вкус. Ее кожа горела, а груди отяжелели. Она ответила на поцелуй. Все мысли, что она должна защитить свое сердце, исчезли сразу, как только он накрыл ее губы своим ртом.

«Люби, люби, люби меня».

Он поерзал на сиденье, отчего коляска закачалась. Лошади негромко заржали. Он оторвался от нее, и она почувствовала себя брошенной.

«Нет, нет, нет. Вернись».

— Тихо! — прикрикнул он на пару серых лошадок.

Те фыркнули.

Она непроизвольно засмеялась. Он бросил на нее озорной взгляд.

— Теперь самое время дать мне по физиономии.

— Для этого, — она посмотрела на него из-под опущенных ресниц, — вам придется освободить меня.

Когда он выпустил ее, улыбка сбежала с его лица.

Джулиана не хотела, чтобы его чувство вины испортило им настроение на весь день. Она схватилась за борта коляски, намереваясь спуститься на землю. Хоук удержал ее за талию. Она повернулась в его объятиях, решив на этот раз стать нападающей стороной.

Эти гадкие лошади снова заржали.

— Проклятие, — пробормотала она.

Он расхохотался.

— Перестаньте смеяться. Вы же нервируете лошадей.

— Пока животные не взбунтовались, надо трогаться в путь. — Он поднял шляпку, надел ей на голову и завязал ленту. — Давай поменяемся местами.

Когда они покинули парк, он не отрывал взгляда от дороги.

— Этого не должно было произойти.

— Мне вас жаль.

— Правда? Почему?

— После того как я заставила вас перестать совершать ошибки, — фыркнула она, — я заметила, что вы стали раздражительным. Я объясняю это тем, что вы… расстроены. Вот я и разрешила поцеловать меня, дабы смягчить ваши страдания.

— Чтобы смягчить мои муки, нужно значительно больше, чем поцелуй.

Хоук знал, что за этот второй поцелуй его следовало бы высечь.

Вслед за теткой и Джулианой он вошел в бальный зал лорда и леди Гарнетт. Его взгляд был устремлен на Джулиану. В огнях свечей блестела сетка, накинутая поверх ее голубого вечернего платья. Когда она озорно взглянула на него, он подмигнул. Лучше уж так, чем как случилось днем.

Когда они оказались в переполненной комнате, Хестер поприветствовала мистера Пекэма, и без особых церемоний они покинули молодых.

— Эти двое толсты, как растренированные скакуны.

— Хм-м, — неопределенно ответила Джулиана.

Он предложил ей руку и, когда вел ее по залу, заметил обращенные на них любопытствующие взгляды. Черт возьми! Он знал, что должен заставить вести себя более осмотрительно и быть незаметным, но после сегодняшнего ему это не удавалось.

Хоук даже слегка пожалел Бофора, когда позже он сообщил ему, что Джулиана не созрела для замужества. Поначалу юноша очень расстроился, но Хоук напомнил ему о словах Джулианы, которыми она дала понять, что считает его и остальную четверку лишь друзьями. Бофор признался, что надеялся, что она не имела этого в виду.

На самом деле Хоук почувствовал облегчение, когда Джулиана возмутилась предложением Бофора. Ему не хотелось, чтобы она знала, как его обеспокоила мысль, что она может принять предложение молодого человека, и поэтому прибег к насмешкам. Боже, он никогда не забудет, как она бросилась к коляске. И их медленный и страстный поцелуй. Его кровь забурлила от этих воспоминаний, но он должен сделать все, чтобы его чувства не поглотили его полностью.

Он должен бы сожалеть о том, что поцеловал ее, но сожалений не было. Если бы он мог ожидать, что их отношения примут иной характер, он никогда бы не осмелился поцеловать ее. Но он знал, что пока она не собирается замуж. Он в этом не сомневался. В конце концов, она предупредила юнцов, что ждет от них только дружбы. Они с Джулианой были одинаковы, как две горошины в стручке. Им обоим не хотелось оказаться в брачной мышеловке.

Разница была лишь в том, что у нее когда-нибудь состоится свадьба, а у него — никогда.

Он выгнал эти мысли из головы. Сегодня он намеревался получать удовольствие от компании Джулианы. Он поклялся возвратить себе роль ее партнера по введению в заблуждение общественного мнения, и он добьется в этом успеха.

«И до каких пор это будет продолжаться?» — спросил его внутренний голос. «До конца сезона», — так же беззвучно ответил он себе. Уже давно он научился жить только настоящим. Это был единственный способ не сойти с ума в обстоятельствах, когда он отдал контроль другому человеку.

У него нет выбора.

— А вон Эми и Джорджетта. — Джулиана помахала рукой. — Я предоставляю вас вашим картам.

— Ты бросаешь меня ради подруг? — драматическим тоном произнес он. — Ты разбиваешь мне сердце!

— Я уверена, вы утешитесь сразу, как только встретитесь со своими приятелями-распутниками.

— Вашим подругам может понадобиться моя помощь. Вот мы говорим, а сюда пробирается Осгуд. Может быть, надо выручать их, остановив его, пока он не начал декламировать стихи.

— Не смейтесь над ним. — Она бросила на него предупреждающий взгляд. — Я уверена, что он искренне полюбит Эми.

— Сыграем роль свахи? Они так застенчивы, что, боюсь, если мы не расшевелим их, ничего не выйдет.

— Вы все только запутаете.

— Ты не веришь в меня? — Он прижал руку к сердцу. — А я точно говорю, что Осгуд доверяет моим оценкам женщин.

— Лгун. Ему просто нравится находиться возле меня.

— Это правда: он спрашивал моего совета, но ты не должна меня выдавать.

Она сощурилась.

— Надеюсь, вы не засорили его голову непристойными мыслями.

Он предпочел не говорить ей, что голова Осгуда уже кишит непристойными мыслями.

— Пойдем. Я предложу Осгуду пригласить мисс Хардвик на танец, а ты пока расскажи ей о его хороших качествах.

— Хорошо. Но если вы поставите меня в неловкое положение, я заставлю вас пожалеть об этом, — пробормотала она.

— Это ты должна жалеть меня.

— Что?

— Как быстро ты забыла о моих страданиях и отчаянии!

На ее щеках загорелись красные пятна. Он подмигнул:

— Я буду крайне признателен, если получу от тебя награду.

— Награду? — усмехнулась Джулиана. — Как?

Он хотел бы, чтобы она разделась донага, но не осмелился это произнести.

— Еще один провал в памяти? А я полагал, мои поцелуи незабываемы.

— Тихо, вас могут услышать.

Когда они подошли к подругам Джулианы, Джорджетта встретила Хоука глупой улыбкой. Ему такая реакция показалась странной. Она никогда не скрывала, что относится к нему с неодобрением. Но сейчас она вела себя так, словно ей что-то от него нужно. Потом подошла глупышка Салли Шеферд.

— Боги! Все только и говорят об этой книжке.

— Вы имеете в виду «Секреты обольщения»? — спросил Осгуд.

— Да.

— Я слышал о ней в парламенте, — сказал Хоук. — Предположительно она написана женщиной.

— Все дамы, — захихикала Салли, — собравшиеся в доме леди Дануорти, подписали петицию о запрете книги.

— Ты ничего об этом не говорила, — нахмурившись, обратился он к Джулиане.

— Я не думала, что вы можете проявить к этому интерес, — пожала она плечами.

— Джулиана едва не упала в обморок, — сказала Джорджетта.

Хоук обратил внимание на хитрое выражение лица Джорджетты и посмотрел на Джулиану:

— Ну что, увядший цветочек?

— Меня смутила сама тема, — объяснила Джулиана.

Хоук рассмеялся.

— Я хотел сегодня приобрести книжку, — вздохнул Осгуд, — но книготорговец сказал, что все экземпляры распроданы. Но он обещал мне, что будет еще допечатка.

— Не собираетесь ли вы открыть для себя какие-то тайны? — фыркнул Карутерс.

Бентон и Портфри громко расхохотались.

— Мистер Осгуд — поэт, — лукаво улыбнулась Джорджетта. — Может быть, это он написал книжку?

— Не дразни его, — заступилась за молодого человека Эми.

Хоук не мог понять, действительно ли Эми увлечена бездарным поэтом. Он полагал, что у нее достаточно здравого смысла, хотя Джулиана была убеждена, что они подходят друг другу.

Однако сейчас Осгуд не сводил умоляющих глаз с Джулианы. Но она определенно не замечала его.

Хоук подошел к Осгуду и увлек в сторону, сказав, что хочет поговорить с ним, как мужчина с мужчиной.

— Я собирался, — Осгуд выпятил грудь, — пригласить леди Джулиану на танец, как только смогу оторвать ее от мисс Хардвик.

Вот черт! Надо срочно найти способ отговорить Осгуда.

— Леди Джулиана сегодня очень сердита, — тихо, доверительным тоном сказал Хоук. — Бофор хотел сделать ей предложение, но она буквально вскипела, когда я сообщил ей об этом. Заявила, что хочет только дружить со всеми вами. Если вы попробуете пригласить ее, она вполне может ответить резкостью.

— Чертов Бофор! — нахмурился юноша. — Жаль, я не знал, что он так быстро захочет посвататься.

— Лучше, чтобы она не слышала, как вы говорите о сватовстве. Это вызовет у нее раздражение.

— Как же мне избежать отказа? — Лицо Осгуда помрачнело.

— А вы пригласите потанцевать ее подругу мисс Хардвик. Джулиана очень высоко ее ценит. И если вы проявите интерес к ее подруге, то тем самым произведете впечатление и на нее.

— Но мисс Хардвик выше меня, — сказал Осгуд чуть не на ухо Хоуку.

— Вы ошибаетесь, — солгал Хоук. — За последние две недели вы заметно прибавили в росте.

— Я не заметил, — ответил Осгуд и посмотрел на штаны, словно ожидал увидеть, что они, несмотря на штрипки, обнажили его лодыжки. Хоук с трудом удержался от смеха.

— Пойдите и пригласите ее.

Осгуд перевел дыхание и направился к мисс Хардвик. Хоук заметил, как нахмурилась Эми, когда Джулиана ей что-то сказала. Дьявол, это сватовство может оказаться рискованным делом.

Когда Осгуд приблизился к Эми, его лицо пылало от смущения. Но он, должно быть, сумел уговорить ее, потому что девушка, хотя и в самом деле была выше, протянула ему руку. Она выглядела не менее смущенной, и вряд ли они оба радовались предстоящему танцу.

Хоук подошел к Джулиане и предложил ей руку.

— Я надеюсь, вы не будете настаивать, чтобы мы шли танцевать. — Она наморщила носик.

— Полагаю, — усмехнулся он, — тебе захочется понаблюдать за парой, которую мы свели вместе.

— О да, это отличная мысль, — улыбнулась Джулиана. — А потом обсудим, как они вели себя.

— Правильно, — сказал он, уводя ее.

— Вы смеетесь надо мной? — сощурилась Джулиана.

— Джулиана, мужчины не хвалят других мужчин за их танец.

— Почему? — спросила она.

— Потому что это звучит… В общем, не важно. Поверь мне на слово.

Она, видимо, задумалась над его заявлением, а потом лукаво улыбнулась:

— Если вы похвалите его, я вас награжу.

— Ты жестока, но я все же иду на эту сделку. Достаточно будет, если я скажу: «Хорошо получилось»?

— Вы должны сказать это так, — фыркнула она, — чтобы я слышала.

— Договорились. Сегодня вечером в гостиной моей тетушки я тебя поцелую.

— Я сама выберу время и место.

— Сегодня вечером.

— Но если тетушка будет там, мы не сможем этого сделать. Если только вы не захотите поцеловать мне руку.

— Ну, нет! Мне нужна полновесная оплата, и я поцелую тебя в губы.

— Вот они, — сказала Джулиана, приблизившись к площадке для танцев.

Танцующие во главе линии совершали па. Наконец пришла очередь Осгуда. Он прыгнул вперед и назад, едва не споткнувшись на своих огромных ступнях. Когда он взял Эми Хардвик за руки и повернул ее, то сделал оборот не в том направлении, натолкнувшись на соседнюю пару.

— Вряд ли я смогу на это спокойно смотреть. — Хоук подмигнул Джулиане.

— Тише, — остановила его Джулиана. — Он ошибся, но сейчас исправится.

Когда пришла его очередь вести Эми в конец линии, Осгуд умудрился, перед тем как отойти, наступить бедняжке на пальцы.

— О Боже, — вздохнула Джулиана, — мы не сможем похвалить их за этот танец!

— Но я все равно настаиваю на награде.

— Нет, вы ее не получите.

— Ты заставила меня уговорить его потанцевать с мисс Хардвик. Я заслуживаю компенсации за то, что ты была свидетельницей моей жестокости по отношению к бедной девушке.

— Если кто и заслуживает награды, то только Эми, — сказала Джулиана. — Чтобы исправить дело, мне придется найти ей более опытного партнера.

— Без шуток. — Хоук посмотрел на нее. — Ты же понимаешь, что после этой катастрофы она близко не подойдет к площадке для танцев.

— А у меня были на них такие надежды, — вздохнула Джулиана. — У молодого человека чувствительная душа. Я была уверена, что они с Эми составят идеальную пару.

— Даже не будь этого ужасного танца, видно, что они не подходят друг другу. Они могут быть ровесниками, но она гораздо умнее и образованнее, чем Осгуд.

— Я только хочу… Впрочем, не важно.

— Что? — спросил он.

— Больше никто не пригласит ее на танец. — Джулиана опустила голову.

— Я приглашу ее.

— Нет. — Джулиана судорожно сглотнула. — Она поймет, что я подговорила вас, и ей будет вдвойне обидно.

— Меня так и подмывает сказать банальность, но я знаю, она не компенсирует жестокость остальных. Я в этом не сомневалась. Эми может считать себя удачливой, поскольку у нее есть такая подруга, как ты.

— Разве? Когда я пытаюсь представить себя в ее шкуре, то думаю, что бы я чувствовала, когда подруга танцует каждый танец, а я не станцевала ни одного. Она должна ненавидеть меня за это.

— Но ведь это не так. Потому что она знает, что ты беспокоишься за нее.

— Я не хочу, чтобы она оставалась одинокой и отвергнутой, — прошептала она.

— Ты этого не допустишь. — Он взял ее руки в свою ладонь и крепко сжал их.

Он стоял, беседуя с группой приятелей из своего клуба, и то и дело поглядывал на Джулиану. Когда она улыбнулась ему, он ей заговорщицки подмигнул. Она сказала пятерым ухажерам, что танцевать сегодня не хочет, предпочитает поболтать. Она вовлекла в разговор и Эми. Возник лишь один неловкий момент, когда Бофор пригласил на танец леди Джорджетту. Он намеренно не обращал внимания на Джулиану, но она сочла за благо не замечать его грубости.

Хоук гордился ею.

Он снова обратился к окружавшим его мужчинам. К группе присоединился Арчдейл, который в настоящий момент рассказывал о книжке. Разумеется, все о ней знали.

— Не верьте названию, — сказал он, хлопнув себя по ноге. — «Секреты обольщения»!

Остальные зашумели, пытаясь узнать, где эту книжку можно приобрести.

— В лавке «Алтарь муз» на Пиккадилли, — сказал Арчдейл. — Под анонимным автором скрывается дама.

— Скорее всего, это Харриет Уилсон, — предположил другой мужчина.

Хоук посмотрел на компанию Джулианы. Вспоминая уклончивые комментарии Джорджетты, он подумал, что девушки знают, кто написал книжку.

— Прежде чем вы побежите за книжкой, — поднял руку Арчдейл, — вы должны знать, что автор убеждает воспитанных девушек не обращать внимания на советы их матерей. И вся книжка состоит из советов, как заманить в ловушку ничего не подозревающих холостяков.

Смех стих.

Хоук покачал головой и отошел. Без сомнения, издатель нажил целое состояние на дураках благодаря скандальному заголовку. А писала дама, возможно, из тех любительниц реформ, которые считают себя последовательницами Мэри Уолстонкрафт[5], той печально знаменитой женщины, выступавшей за равенство полов.

Он подошел к толпе, окружившей Джулиану. Ее ответная улыбка заставила его сердце биться быстрее. Он обнаружил, что не в силах отвести от нее взгляд. Внутри у него что-то сместилось, им овладело странное чувство, он даже не знал, как его назвать.

Хоук напомнил себе об осторожности, которую следует проявлять на людях. Он не мог позволить себе обнаружить свои чувства — или отсутствие оных. То, что произошло между ним и Джулианой, никого не касается.

— Я могу пойти с тобой выпить по стакану пунша, — предложил Хоук. — Если хочешь, — добавил он.

— С удовольствием, — согласилась Джулиана.

Они двинулись к буфету.

— Расскажите, что происходит в мужском клубе? — улыбнулась Джулиана.

— Зачем? — рассмеялся Хоук.

— Я же раскрыла вам тайны дамской комнаты отдыха. Теперь ваша очередь.

— Да в общем-то не о чем рассказывать. Мы едим, выпиваем, играем в карты.

— А что насчет этой знаменитой книги пари?

— Это строго охраняемая тайна.

— Тогда тем более вы должны рассказать мне.

— На самом деле это довольно скучно. Члены клуба делают ставки по всяким дурацким поводам, например, когда пойдет дождь. Но вчера все пари заключались на то, кто написал эту злосчастную книжку.

— Неужели? И кто же набрал большинство?

— Одна куртизанка. Но мне кажется, ее написала какая-нибудь радикалка, решившая немного подзаработать.

— Хм-м… — произнесла Джулиана.

Наконец они добрались до стола с напитками. Он передал ей чашу с пуншем и взял другую себе.

Она выпила глоток, и у нее на глазах выступили слезы.

— Дьявол! — воскликнул он, попробовав напиток. — Да это же чистое бренди. Прости меня, — сказал он, взял у нее стакан и отставил его в сторону.

Оркестр разразился первыми тактами деревенского танца.

— Не устала стоять? Вот два свободных кресла.

— Да, я не отказалась бы присесть.

Он подвел ее к креслам и, усевшись, вытянул ноги.

— Вот так лучше. Мы сможем понаблюдать за всеми и позлословить.

— Какой же вы недобрый!

— Полагаю, мы уже давно это установили.

— Вы научите меня управлять лошадьми? — внезапно спросила Джулиана.

— Нет.

— Почему?

— Потому что ты можешь опрокинуть коляску, и мы оба погибнем.

— Этого не произойдет, если вы покажете мне, как надо действовать.

— Ты хочешь научиться, чтобы украсть у меня коляску и лошадей?

— Признаюсь, такая мысль посетила меня сегодня, — усмехнулась она.

— Чертенок! — Он пошевелил бровями. — Я с удовольствием наблюдал за тем, как ты карабкалась в коляску. У тебя очень красивые ноги.

— Могли бы не смотреть, — сказала Джулиана, вздернув подбородок.

— Если ты продемонстрируешь мне еще кое-что, я, так и быть, доверю тебе вожжи.

— Ни за что.

— Ладно. Но ты обещала мне поцелуй, — усмехнувшись, напомнил он.

— Тише! Сюда идут Джорджетта и Эми.

Он вздохнул про себя, понимая, что в их присутствии не сможет позволить себе флиртовать с Джулианой.

— Мы идем в комнату отдыха, — сказала Джорджетта. — Ты пойдешь с нами?

— Я скоро вернусь, — пообещала Джулиана, посмотрев Хоуку в глаза.

Хоук в раздумье оглядел ее. Потом сказал слова, которые, как он надеялся, помешают ей доставить ему неприятности:

— Я тебе верю.

— О небо! Я едва не проглотила язык, когда увидела, как Хоук смотрел на тебя сегодня, — сказала Джорджетта, когда они поднимались по лестнице.

— Тише, Джорджетта, — остановила ее Эми. — Подожди, пока мы не доберемся до комнаты отдыха, где нас никто не услышит.

Джулиане не хотелось говорить о Хоуке с подругами, но она знала, что Джорджетта настоит на своем.

В комнате отдыха они сели втроем на обитую бархатом банкетку. Джулиана посмотрела на каминные часы. Через полчаса — ужин.

— Джорджетта, будь осторожнее, когда говоришь о книжке, — предупредила подругу Эми.

— Мне просто хотелось немного позабавиться.

— Мы все согласились притворяться, будто ничего об этой книжке не знаем, — заметила Джулиана. — Учтите, на кону стоит наша репутация.

Мимо прошли две хихикающие девицы, совсем недавно появившиеся в свете. Глядя на них, Джулиана поняла, что сильно изменилась за последние четыре сезона. Но в чем-то она осталась прежней. Неужели у каждого человека есть свой характер?

Она поняла, что всегда считала обаяние Хоука естественной частью его натуры. Он мог покорить кого угодно своей шуткой или улыбкой. Но она не могла вспомнить, чтобы он кого-либо поддразнивал, кроме нее.

— Боже правый, какое мечтательное у тебя выражение лица! — заметила Джорджетта.

— Ой, простите! Я задумалась, — заморгала Джулиана.

— Ты сегодня сама не своя, — сказала Эми.

— Между тобой и Хоуком что-то произошло, — кивнула Джорджетта. — Он не сводил с тебя глаз. Казалось, вы молча общаетесь.

— Я знаю его так давно, — пожала плечами Джулиана, — что его привычки не являются для меня тайной.

— Мы тебя слишком хорошо знаем, чтобы довольствоваться подобным объяснением, — мягко произнесла Эми. — Ты неделями только и говорила о том, что недовольна его поведением, и вдруг сегодня между вами полное согласие. Это кажется невероятным.

— Мы просто устали все время ссориться.

Джорджетта и Эми обменялись понимающими взглядами.

Джулиана промолчала. Недавно она призналась, что он поцеловал ее, но о сегодняшнем происшествии она ничего не скажет подругам. Все, что касается Хоука, ее личное дело. Даже если бы она поддалась искушению рассказать об этом, все равно не могла бы объяснить его поведение и свои чувства. Кроме того, что-то в ней противилось слишком подробно исследовать, что произошло между ними. Ей хотелось вернуть те яркие ощущения, которые охватили ее днем в парке и вечером на балу.

— Ты можешь все рассказать нам, — сказала Эми. — Для этого и существуют подруги.

Джулиана посмотрела на свои руки, обхватившие колени, и решила рассказать им ровно столько, сколько нужно, чтобы удовлетворить их любопытство.

— Мы недавно снова поспорили. И он спросил, не можем ли мы вести себя как друзья, а не враги. Я согласилась.

— Джулиана, но ты не собираешься снова полюбить его? — обеспокоенно спросила Джорджетта.

— Мы всегда были друзьями. Не стань он моим опекуном, между нами не было бы конфликтов. — Она пыталась подавить свои чувства, но знала, что всегда любила и до сих пор любит его.

— Но ты не ответила на мой вопрос, — покачала головой Джорджетта.

— Вы допрашиваете меня? — раздраженно спросила Джулиана.

— Но ведь он причинил тебе ни с чем не сравнимую боль! — Эми с тревогой посмотрела на нее. — Мы не вынесем, если увидим, что ты снова страдаешь.

— Мама говорила, что он не из тех, кто когда-либо женится, — сказала Джорджетта. — И брат с ней согласился.

Джулиана закусила губу. Она никогда не говорила с Джорджеттой о ее отвратительном брате. Сейчас она не была уверена, что, сохраняя молчание, поступала правильно. Но стоит ли признаваться в том, что Рамзи грубо домогается ее? И уж конечно, она не может сказать, что между Хоуком и братом подруги когда-то пробежала черная кошка — ведь Джорджетта наверняка вступится за брата.

— Ты не относишься к людям, которые держат в себе мысли и чувства, — заявила Эми. — Это я взвешиваю каждое слово, а сегодня вечером ты почти ничего не сказала. Неужели Хоук как-то проявил свою привязанность к тебе?

«И да и нет».

— Он мой друг и всегда им был.

— Если ты надеялась успокоить нас, то у тебя это не получилось, — бросила Джорджетта. — Разве настоящий друг введет в заблуждение относительно своих чувств, а потом назовет сестрой?

Джулиана покраснела.

— Я должна идти. — Она поднялась.

— Прости меня. — Джорджетта тоже поднялась. — Я всего лишь озабочена…

— Я знаю, что ты желаешь мне только добра. — Джулиана подняла руку. — Но я не хочу выставлять напоказ свои чувства, как швы на старом платье, из которого я выросла.

— Нам не хочется, чтобы ты снова испытала боль, — сказала Эми.

— Но вы ведь не в силах что-либо сделать, — ответила Джулиана. — Это можем только мы с Хоуком.

Когда она повернулась и направилась к выходу, девушки вздохнули. Ее чувства были написаны у нее на лице, и тем не менее подруги продолжали пытать ее. Казалось, они считали ее счастливой.

Джулиана почувствовала раздражение. Подруги выражали ее собственные страхи, а ей не хотелось думать об этих страхах. Хотелось их забыть.

Спустившись, она заметила Рамзи — он не сводил с нее глаз. Джулиана отвела взгляд, приподняла юбки и прошла мимо.

— Леди Джулиана, подождите!

— Вам нечего сказать мне.

— Даже принести извинения?

— Это просто уловка. — Она ему не верила.

— Что? — Он нахмурил брови.

Она повернулась к нему спиной и уже готова была идти прочь, как его слова заставили ее замереть.

— Сегодня в парке я видел вас с ним.

Джулиана в ужасе обернулась.

— Вы шпионили за мной?

Он отшатнулся.

— Как вы могли так подумать?!

— Вы дали мне достаточно поводов не доверять вам и относиться к вам без малейшей симпатии.

— Я обычно хожу в парк рано, когда там еще никого нет. Одиночество помогает мне спокойно поразмышлять. — Его губы изогнулись в горькой гримасе. — Спросите сестру, если не верите мне.

— Ваши привычки меня не интересуют, и не лезьте в мою жизнь, — сказала Джулиана. — Вы продолжаете меня преследовать, несмотря на мое требование и желание моего опекуна. Но у вас больше не будет такой возможности. Это наш последний разговор.

— Я видел, как он целовал вас. — Он прижал руку к груди. — Я не могу описать, что я тогда чувствовал.

Она заметила тоску в его голубых глазах и отвернулась.

— Будь вы джентльменом, даже не обмолвились бы об этом.

— Раскройте глаза, леди Джулиана. Он убедил вас, что я воплощение дьявола, но его мнение основано на событиях, произошедших больше десяти лет назад.

Леди Босвуд говорила нечто подобное о прошлом своего сына.

— Вы с ним враги. — Джулиана облизнула губы. — И тут я бессильна что-либо сделать, даже если бы захотела.

— Прежде чем вы полностью покоритесь ему, вы должны узнать, что он за человек, если отказывается подать мне руку из-за столь давних моих прегрешений.

— Это вы едва подали ему руку после фехтовального поединка, — прошептала Джулиана. — И вам не удастся заболтать меня.

— Как вы думаете, почему я колебался? — Он встретил ее взгляд.

У нее по коже побежали мурашки.

— Из-за чего между вами пробежала черная кошка?

— Сейчас это уже не имеет значения, — покачал головой Рамзи. — Тогда он разозлился, но таить обиду столько времени — это уже чересчур.

— Ненависть не возникает без причины.

— Мои друзья подшутили над ним, — поколебавшись, признался он. — Он был тогда гораздо моложе и попался на удочку.

— Вы чего-то недоговариваете. Я хочу знать правду.

— Тогда вам придется спросить его. И кстати, я не испытываю ненависти к нему. Мне претит, что он встал между нами и сделал это из мести.

— Я вам не верю. Вы лжете, чтобы выставить себя в выгодном свете.

— Вы спросили меня, что случилось. Почему вы не хотите спросить его?

Она замерла.

— Вы спрашивали, — кивнул Рамзи, — но он не ответил, не так ли? — Она знала, что ее молчание лишь утверждает Рамзи в его мнении. — Так что не верить следует не мне.

Она дрожала, пока он шел в сторону бального зала.

В этот момент двойные двери раскрылись и наружу вырвалась шумная толпа гостей. Сотни людей поспешили к лестнице. Джулиана отступила назад и оказалась прижатой к стене. Ее охватила паника.

Она задыхалась, тщетно пытаясь глотнуть воздуха. Хоук. Ей нужен Хоук.

Джулиана бросилась в толпу.

— Хоук!

Глава 17

Дорога к благой цели устлана букетами цветов.

Из «Правил поведения соблазнителя»

Хоук стоял в бальном зале и озирался, стараясь найти Джулиану. Она обещала быстро вернуться. Он убеждал себя в том, что, должно быть, что-то случилось, но все равно злился. Она опять обманула его.

Он взял почти опустошенный кувшин с пуншем, налил себе стакан и залпом выпил его. Бренди обожгло горло. Он отставил стакан в сторону и стал наблюдать за гостями, толпившимися у дверей. Смех и гомон раздражали его.

В толпе возникла суматоха. И среди сотен голосов он услышал ее голос.

— Хоук! — кричала она.

Он бросился вперед.

— Джулиана!

На него посматривали с удивлением, но он не обращал внимания.

— Хоук, сюда!

Толпа чуть расступилась.

— Хоук!

— Я здесь!

Джулиана прорвалась к нему. Она была такой бледной, что, казалось, вот-вот потеряет сознание.

— Пропустите, ей дурно!

Вокруг обеспокоенно зашумели, толпа расступилась, и они смогли пройти. Когда он выводил ее из толпы, его сердце учащенно билось. Джулиана дрожала.

Хоук отыскал рядом пустующую гостиную, завел туда Джулиану и усадил ее на диван. Потом сел рядом, обняв ее за плечи.

— Ш-ш-ш… Теперь ты в безопасности.

— Двери открылись. Когда из них повалил народ, я оказалась прижатой к стене.

Хоук вдыхал запах ее волос.

— Ты, должно быть, испугалась.

— Я не могла этого выдержать и стала протискиваться сквозь толпу. Мне казалось, что я плыву против течения. Я, конечно, доставила вам неудобство, но вы мне были нужны.

«И ты мне нужна».

— Ты просто запаниковала. Но все закончилось.

— Жалею, что оказалась одна, — прошептала Джулиана.

Он поправил выбившийся локон ее волос.

— Где твои подруги?

— Они остались в дамской комнате.

— Ты с ними поссорилась?

Джулиана пожала плечами.

— Не хочешь мне этого говорить? — спросил он.

— Вы знаете, — она облизала губы, — как это бывает, когда люди с добрыми намерениями дают советы, а потом силой заставляют следовать им.

Хоук вспомнил о матери и сестрах и кивнул.

— Мне не нравится, когда за меня кто-то решает и настаивает на исполнении этих решений, — сказала она. — Я разозлилась на них. Они мои подруги, но это не дает им права совать нос в мои дела и указывать, как мне поступать.

— Я не собираюсь лезть в твои дела и указывать, но если хочешь рассказать, я выслушаю.

— Нет, нужно обсудить более важное дело.

У него по спине побежали мурашки.

— Я оказалась там, поскольку меня подкараулил Рамзи.

— Он нарывается на скандал, — процедил Хоук сквозь зубы.

— Я хотела уйти, но он сказал, что видел нас в парке.

— Что? — Удары сердца отдавались в его ушах.

— Он заявил, — она снова облизала губы, — что гуляет там каждый день. Сказал, что это может подтвердить сестра, но он догадывается, что я не стану этого делать, чтобы не вызвать подозрений.

— Он видел, как мы целовались?

— Да.

Хоук снял руку с ее плеч. Боже, какой же он идиот!

— Что Рамзи может сделать? — спросила Джулиана.

— Он может написать твоему брату. Тристан вряд ли отнесется к этому легкомысленно. Ведь я твой опекун.

— Разве Тристан не знает, что собой представляет Рамзи? Брату вряд ли понравится человек, который собирает сплетни.

— Если Рамзи сообщит ему, твой брат спросит меня. Я же не смогу солгать ему. — Он помолчал. — Мне не следовало целовать тебя.

— Мне не следовало позволять этого делать, но мы долгие годы были партнерами в шалостях. — Она слегка склонила голову. — Это стало естественным развитием событий.

Это было чистой воды вожделение, но он подумал, что не стоит в этом сознаваться.

— Тем не менее, я твой опекун, и я поступил неправильно.

— Хоук, это был всего лишь поцелуй. Мы стояли на краю пропасти, но не свалились в нее. — Она сделала паузу, потом добавила: — Если Тристан узнает, мы смиренно скажем, что сделали ошибку.

— Скорее, твой брат даст мне по физиономии.

— Я скажу, чтобы он не вел себя по-дурацки. Кроме того, я подозреваю, что он и Тесса, когда Тристан ходил навещать ее, занимались не только разговорами.

Хоук промолчал, но вспомнил вечер, когда он застал Тристана и Тессу в неосвещенной библиотеке Эшдаун-Хауса. При этом воспоминании у него родилась мысль.

— Я принесу твоему брату глубокие извинения. Возможно, он захочет переломать мне кости, но я выживу.

— Не беспокойтесь, Тесса не позволит ему этого сделать.

— Я приношу тебе глубокие извинения за то, что поцеловал тебя, — Хоук перевел дыхание, — но не за то, что стянул твою шляпку. Я говорю официально.

Джулиана рассмеялась, но тут же стала серьезной.

— Рамзи затронул еще одну тему.

Все внутри у Хоука напряглось.

— Что он говорил?

— Он сказал, что вы больше десяти лет за что-то держите на него зло. Когда я его спросила, он ответил, что он и его друзья подшутили над вами.

— Что еще он говорил? — Если Рамзи рассказал ей об этой грязной вечеринке, он убьет Рамзи.

— Он сказал, что если я хочу знать подробности, то мне следует спросить вас.

У него свело живот. Он требовал честности от нее, но сам не может рассказать, что произошло много лет назад.

— Сегодня мои подруги клещами тянули из меня признание, но я не стану уподобляться им. — Джулиана приложила ладонь к щеке Хоука. — Что бы ни случилось тогда, это было ужасно, иначе вы до сих пор не презирали бы Рамзи. Я знаю, что у вас до сих пор шрамы, но все прошло. И вы останетесь для меня тем же, чем и были.

Хоук прикрыл ее ладонь рукой. Он не мог облечь свои чувства в слова. Она безоговорочно верила ему.

— Рамзи использовал меня, но за свои поступки я должен отвечать сам.

— Вы совершили ошибку, когда были совсем молодым, — сказала Джулиана, — пришло время простить себя.

Как он может это сделать? Рамзи и его друзья обманули его, но остаться — это был его выбор. Он мог уйти. Вместо этого он из-за своей проклятой гордости позволил им поставить его в ужасное положение. Он старался не вспоминать ту ночь. Последствия оказались роковыми. Его собственный отец осудил его и начал выплачивать деньги, чтобы не пошли слухи о его грехе.

— Хоук, — прошептала Джулиана, — я вижу, вас угнетает то, что произошло. Но вы должны об этом забыть.

— Я не могу исправить мерзость, которую совершил в прошлом, — хрипло произнес он.

— Но вы можете не допустить ее в будущем. Юноша, который совершил ошибку, стал взрослым и добрым. — Он усмехнулся. — Брат попросил вас быть моим опекуном, потому что считает вас добрым, — продолжала Джулиана. — Я тоже считаю вас добрым.

— Я заслужил свою дурную репутацию. — Он посмотрел ей в глаза.

— Больше нет, — улыбнулась Джулиана. — Я перевоспитала вас.

Мрак в его душе не рассеялся, но ему удалось слегка улыбнуться. Он помог ей встать.

— Нам лучше спуститься вниз и поискать мою тетушку.

— Я жду не дождусь, когда смогу вернуться в Гейтвик-Парк на крестины, но я скажу вашей матушке и сестрам, что перевоспитала вас. Они будут очень рады.

Он не хотел думать о вечере, поскольку, когда он закончится, ему придется ее отпустить.

Положив на сиденье два букета и направляясь к дому тетки, Хоук был смущен и чувствовал себя виноватым.

Он не появлялся там три дня из-за дел в парламенте и забот с недвижимостью. Но главной причиной его отсутствия являлась необходимость подумать о поведении с Джулианой и их восстановленной дружбе.

В тот день в парке она очаровала его. Они снова вели себя, как прежде, дразня и подначивая друг друга. Он безумно обрадовался, узнав, что она не собирается замуж за Бофора, поскольку постоянно думал о возможных последствиях. Все мысли его были о настоящем. А когда он поцеловал ее, в его мозгу звучало всего одно слово: «Моя, моя, моя».

Показался теткин дом. Он решил сегодня обращаться с Джулианой как с подопечной и избегать какого бы то ни было флирта. Он должен соблюдать дистанцию, пока не совершил очередную глупость. На улице стояла вереница экипажей. Черт! Хестер устроила прием. Хоук наконец нашел свободное место для своей коляски, спрыгнул на землю и взял букеты. Через несколько минут он входил в гостиную, где было полно людей. К его удивлению, леди Джорджетта и мисс Хардвик встретили его приветливыми улыбками. Обычно Джорджетта относилась к нему пренебрежительно, а мисс Хардвик вела себя так, словно он был дьяволом. Сегодня с ними была Салли Шеферд, которая, глядя на него, хлопала ресницами.

Хоук даже не посмотрел на нее и передал букеты Хестер и Джулиане. Все дамы в комнате засуетились, а он почувствовал, что краснеет. Вскоре в комнату вошла служанка с двумя вазами.

К счастью, он был среди гостей не единственным мужчиной. Пришли также Пекэм и трое молодых людей. Портфри, Бентон и Карутерс ели пирог, а перед ними, поскуливая, сидели собаки.

Джулиана поставила перед Хоуком чашку чаю и тарелку с куском пирога. Когда их руки случайно встретились, он вздохнул. Он мысленно назвал себя идиотом за то, что мгновенное прикосновение так подействовало на него.

Спаниели, давно оценившие его доброту, бросили юнцов и подскочили к нему. Чтобы чем-нибудь себя занять, Хоук показал собакам крошки, и те залились лаем.

— Марк, прекрати их дразнить, — сказала Хестер. — Из-за этого поднимается ужасный шум.

Хоук быстро съел свой кусок и поставил тарелку с крошками на пол.

Салли Шеферд снова начала моргать.

— Очень жаль, что вас не было в прошлый раз на музыкальном вечере у леди Дюрмон.

— А что? — спросил он. — Генриетта наконец научилась брать верные ноты?

— О нет, — прощебетала Салли. — В комнату вбежала одна из охотничьих собак и начала выть.

— Я смеялся до колик в животе, — сказал Карутерс.

— Это было чудовищно, — добавила Джулиана. — Я даже пожалела Генриетту.

— А Элизабет просто взбесилась от злости, — сказала Джорджетта. — Когда она стала кричать, жених велел ей закрыть рот.

— Миссис Бэнкрофт пришлось приводить в чувство с помощью нюхательной соли, — сказал Портфри.

— Хестер всех выручила, — произнесла Джулиана.

Хоук удивленно взглянул на тетку.

— Я хлопнула собаку веером, а мистер Пекэм выгнал ее из комнаты.

Хоук улыбнулся, но ничего не сказал. Держаться три дня на расстоянии от Джулианы оказалось труднее, чем он ожидал. Но это лишь укрепило его решимость. Очень скоро они расстанутся навсегда. А сейчас нужно постепенно привыкать к этой мысли, не посещая Джулиану каждый день.

Вошел дворецкий и доложил о прибытии Бофора. Когда молодой человек вошел в гостиную с букетом цветов, наступила напряженная тишина. Он подошел к Джулиане, преподнес ей букет и произнес:

— Значит, друзья?

— Конечно, друзья, — улыбнулась Джулиана.

Когда Бофор занял место рядом с приятелями, Хоук посмотрел на него с уважением. Бофор проглотил обиду, и правильно сделал. Он молод и немного самоуверен, но отец хорошо воспитал его.

Снова вошла служанка с вазой. Бентон проследил за тем, как она ставит цветы, и обратился к Джулиане:

— Сегодня вы выращиваете настоящий французский сад.

— Мне повезло, что у меня так много чутких друзей, — ответила она. — Цветы напоминают мне о садах возле нашего дома. Их разбил мой брат. Они не слишком современно выглядят, но мне они нравятся, особенно летом, когда у мамы распускаются розы.

Постепенно разговор перешел на мириады предстоящих на следующей неделе вечеринок и приемов.

— Куда вы собираетесь сегодня вечером, Джулиана? — спросил Карутерс.

— Мы хотим отправиться в оперу, — ответила за девушку Хестер. — Вы можете поехать с нами. Мистер Пекэм согласился присоединиться к нам.

В течение нескольких минут все друзья и подруги Джулианы решили составить ей компанию. Когда она вопросительно посмотрела на Хоука, он вздохнул:

— У меня на вечер другие планы. — Он собирался отправиться в театр и пригласить на ночь какую-нибудь охочую до любовных утех актрису. Если повезет, он переспит с ней в его любовном гнездышке и утолит свою похоть. Он постепенно вернется к прежнему образу жизни.

Улыбка исчезла с лица Джулианы. Она поднялась и поставила свою чашку на поднос.

— Налить кому-нибудь свежего чаю?

Хоук почувствовал себя демоном. Она ждала его прихода. Но он решил не отступать от принятого решения. Так будет лучше. Но сейчас то, что было лучше, ему совсем не нравилось.

Он уже собрался было уходить, но дворецкий объявил о прибытии Чарлза Осгуда.

Осгуд вошел в комнату, и сразу запахло дымом. Дамы немедленно раскрыли веера. Не замечая этого, бездарный поэт направился к приятелям.

— Эй, Осгуд! — воскликнул Бофор. — Вас кто-то хотел поджечь?

— Нет, меня задержало аутодафе на Пиккадилли.

Такого Хоук от Осгуда не ожидал.

— Аутодафе? — Мистер Пекэм сердито посмотрел на Осгуда. — Зачем? Ведь это кощунственно.

— Там жгли брошюры.

Джулиана судорожно сглотнула. Хестер сжала ей руку.

— Это ужасно, но, может быть, произошла ошибка.

— Осгуд, — поморщился Карутерс, — возможно, владелец книжной лавки жег изъеденные мышами старые трактаты.

— Нет, — сказал Осгуд. — Это была брошюра «Секреты обольщения».

Хоук взглянул на тетку. Похоже, это она записала дурацкие советы для молодых девушек.

— Тетя, что ты знаешь об этой книжке? — спросил он.

— Недавно собрались мои знакомые дамы и обсуждали эту книжку, — выкрутилась Хестер.

Он зло прищурился:

— Я слышал, была петиция о ее запрете.

— Ее не приняли, — сказал Осгуд. — Леди Джорджетта, на аутодафе я видел вашего брата.

— Что?! — воскликнула Джорджетта.

— Я уверена, лорд Рамзи был там лишь из любопытства. — Эми замахала веером перед лицом Джорджетты.

— Нет, он кричал, что это ужасная гадость. Но люди принесли ведра с водой, чтобы погасить огонь. Клерк из книжной лавки принес полный ночной горшок и…

— Осгуд, здесь присутствуют дамы, — одернул его Хоук.

— Ох, простите, — извинился Осгуд. — Но там было столько дыма!

— Мистер Осгуд, — Джулиана не выпускала руки Хестер, — они сожгли много книг?

— Меньше, чем собирались. Это событие привлекло много зевак. Владелец лавки клялся, что издатель напечатает еще. Он выглядел очень довольным. — Осгуд порылся в карманах сюртука. — Мне удалось спасти один экземпляр. У него только немного обгорели края.

— Что же, это хорошая новость, — сказала Хестер. — За свой поступок мистер Осгуд достоин награды.

— Не думаю, — Хоук бросил на тетку сердитый взгляд, — чтобы столь скандальное издание нужно было спасать.

— Никакое литературное произведение не заслуживает, чтобы его сжигали! — резко возразила Джулиана.

— Осгуд, уберите брошюру обратно в карман, — приказал Хоук. Затем обратился к тетке: — Я запрещаю Джулиане читать эту мерзость.

Джорджетта испуганно вскрикнула. Эми толкнула ее локтем.

— При всем уважении к вам, Хоукфилд, — сказал мистер Пекэм, — но с чего вы взяли, что книжка мерзкая, если не читали ее?

— Я достаточно слышал, чтобы убедиться, что она полна распутства. Возможно, издатель надеется на ней заработать. А название вводит публику в заблуждение. Люди покупают ее, надеясь найти в ней совсем не то, что в ней изложено. Я гроша не дам за эту гадость.

— Может быть, вы боитесь того, о чем можете в ней прочитать? — возразила Джулиана, прищурившись. Она сегодня явно была в ударе.

— Джулиана, я знаю, как много ты черпаешь из романов и женских журналов, но все это очень далеко от искусства, — сказал Хоук. — Обычная халтура.

Хоук огляделся и увидел, как Карутерс поглядывает в книжку через плечо Осгуда.

— Ха! Автор просто жалок.

— Что вы имеете в виду? — спросил Бофор.

— Она рассчитывала на женскую аудиторию и не ожидала, что книжка попадет в руки мужчин. — Карутерс поднял взгляд и ухмыльнулся. — Слишком поздно.

Молодые люди засмеялись. Затем пустили книжку по кругу.

— Я думаю купить экземпляр, чтобы посмеяться, — сказал Бофор.

— Я тоже куплю, — заявила Хестер.

— Тетушка, по-моему, ты все знаешь об этом произведении. Может быть, ты знаешь, кто его написал?

— Аноним, — ответила она.

Хоуку не хотелось прилюдно обвинять Хестер. Он не хотел, чтобы кто-нибудь узнал, что это она написала книжку.

— В любом случае я не желаю, чтобы Джулиана ее прочла, — сердито заявил Хоук.

— Прежде чем судить, сам прочти ее, — сказала Хестер. — А уж потом обсудим.

— Ну, раз ты настаиваешь, я так и сделаю. Но не думаю, что найду в ней что-либо ценное.

Когда все ушли, Джулиана начала мерить шагами гостиную.

— Хестер, они осмеяли книжку. И они жгли ее!

— Да, зато она привлекла внимание и у нее появятся новые читатели. Брошюра стала сенсацией. Возмущенные отклики приведут людей в книжную лавку.

— Простите, — сказала Джулиана, — но мне хотелось бросить полусожженный экземпляр в физиономию вашему племяннику.

— Посмотрим, что он скажет, когда ее прочтет, — сказала Хестер.

— Даже не прочитав ни слова, он уже относится к ней с предубеждением.

— Мне показалось весьма забавным, — усмехнулась Хестер, — когда он заявил, что запрещает тебе читать ее.

— Ну, зато это поможет держать в тайне авторство. Боже, все говорят о книжке.

— Это как раз то, что нужно, — сказала Хестер. — Ты побудила их спорить, и теперь мы посмотрим, какова будет их реакция. Некоторые, видимо, не прочь доставить тебе неприятности, но помни, ты должна быть осторожной, чтобы случайно не выдать себя. Говори как можно меньше.

— Ах, как бы мне хотелось знать мнение простых девушек! Уверена, в дамских комнатах отдыха о книжке много спорят.

— Удивительно, что мой племянник не стал настаивать на том, чтобы ехать вместе с нами в оперу, — заметила Хестер, вставляя монокль.

— Он презирает оперу.

— Но в последнее время его вообще не было видно.

— Он был занят в парламенте, и у него накопились дела с имением.

Но в глубине души у всех эти три дня жил страх. Джулиана снова впустила Хоука в свое сердце и думала, что после разговоров о его прошлом они станут еще ближе друг к другу.

— Хестер? — неуверенно спросила она.

— Что, детка?

— Почему мужчины… Не беспокойтесь. Я и так знаю ответ.

— На что, дорогая?

— Это не так уж важно, — вздохнула она. Но в тот вечер, когда они беседовали с ним на балу у леди Гарнетт, она забыла свой собственный совет.

Ему с ней было удобно, пока она вела себя как легкомысленная девчонка, но стоило ей затронуть серьезную тему его прошлого, и он отгородился от нее стеной.

Ничего не изменилось. Он по-прежнему с удовольствием дразнил ее, но мысль жениться на ней не приходила ему в голову. Он даже манкировал своими обязанностями опекуна. Но почему? Он был таким усердным до того вечера.

Потому что он, видимо, почувствовал, что она хочет за него замуж…

Ее сердце бешено заколотилось, когда Джулиана вспомнила, о чем написала в книжке.

«Однако вы должны заметить, что большинство вовсе не горит желанием побыстрее расстаться с привилегиями холостяка. Действительно, они в целом стараются оставаться свободными как можно дольше. Почему?

Они не хотят бросать пить, играть, волочиться за женщинами».

В душе возникло страшное подозрение. Уж не завел ли он любовницу?

— Джулиана, почему ты побледнела? — спросила Хестер.

— Думаю, мне надо отдохнуть. Сегодня был тяжелый день. — Разумеется, она ничего не скажет Хестер, потому что Хоук ее племянник. А у Джулианы нет доказательств. Но она знала о его репутации.

Она снова влюбилась в него как последняя дура. После того как он ее поцеловал, в ней возродилась надежда. Хотя ведь он ясно показал, что не питает романтических чувств, когда предложил ей дружбу, как она предложила дружбу своим поклонникам. А она, как Бофор, надеялась на что-то большее.

Она убегала от него в парке, возвратила ему поцелуй, флиртовала с ним. И он легко принимал то, что она с такой охотой давала. Она не приняла всерьез поцелуй, которым они обменялись тем вечером на балу, потому что боялась, что у него замерзнут ноги.

Она помнила каждое слово, сказанное им в парке. «Чтобы смягчить мои муки, нужно немного больше, чем поцелуй».

У нее упало сердце. Он завел любовницу.

Нет, все же решила Джулиана. Ведь у нее нет никаких доказательств. Она винила его за трехдневное отсутствие, но ведь он граф и у него много обязанностей.

Он отвечает и за нее, но уклоняется от этой ответственности. Лишь одной причиной можно объяснить, почему он потерял интерес сопровождать ее на вечерние развлечения.

Он нашел девку, которая греет его постель.

Добравшись до своей комнаты, она захлопнула дверь. Она не будет дожидаться, пока он снова соизволит навестить ее. Завтра первым делом она пошлет ему записку и жестко потребует, чтобы он появился в гостиной Хестер. Это нарушит привычное течение его жизни, но она не отступит.

Тем временем Хоук сидел в клубе на своем обычном месте с плохим настроением и бокалом бренди в руках. Как и планировал, он съездил в театр, но даже не добрался до уборных. Когда он спускался с лестницы, его окликнули две подруги матери. Они хотели повидать леди Джулиану и просили проводить их в ложу леди Рутледж. Ему пришлось признаться, что ни той ни другой здесь нет. Они неодобрительно посмотрели на него.

Поэтому он сидел в одиночестве, прикидывая, сколько распутников в опере соперничают друг с другом, чтобы привлечь внимание Джулианы. Наверняка все они пялятся на ее грудь. Он должен немедленно ехать туда и убедиться, что она в безопасности. Но он и так провел с ней слишком много времени. Он слишком привык к ее постоянному присутствию рядом с ним.

Официант принес ему еще бренди. Хоук посмотрел на пустой бокал, удивляясь, как быстро он осушил его. Черт побери! Он прав в одном: опека над Джулианой медленно, но верно ведет его к безумию.

Он залпом выпил бренди и проклял себя за то, что согласился быть опекуном Джулианы. Она растворила его в себе. Те несколько дней, что он не виделся с ней, не принесли облегчения. Он постоянно думал о ней. Она даже снилась ему. Прошлой ночью она приснилась ему обнаженной, она пальцем манила его к себе. Он в отчаянии проснулся.

Он был уже пьяный, и, возможно, нынче она ему не приснится. Возможно, он не будет представлять себе, как она лежит под ним. Возможно, забудет ее страстные поцелуи. Возможно, он забудет, как славно она говорила, что его прошлое не имеет для нее значения.

Она слишком невинна. Он сделал большой глоток и вытер губы. Она слишком красива. Он еще выпил. Она слишком умна. Он допил бокал и сделал знак официанту.

В голове уже шумело, но ему было все равно. Он хотел напиться, чтобы попытаться забыть ее. Забыть звук ее голоса. Забыть цвет ее лица и ее ярко-голубые глаза. Забыть вкус ее языка.

Официант подошел с очередным бокалом. Хоук отставил его в сторону, потому что бренди не помогало. Ничего не помогало. Она вызывала у него вожделение. А он не мог быть с ней. Никогда.

Как он хотел ее!

Но почему он не может быть с ней? Потому что он испорченный. Потому что людей, подобных ему, ничто не в силах изменить. Потому что она заслуживает лучшей участи.

Голова кружилась, но ему казалось, что он совершенно ясно мыслит. Он хочет Джулиану, и он будет с ней. Но тогда ему придется жениться на ней. А может быть, она не выйдет за него замуж.

Он похитит ее и увезет в Шотландию. Один из его безнравственных предков таким образом похитил прапрапрапрабабушку.

Бабушка, подумал он. Это она во всем виновата. Она снова решила «поболеть». И его слабонервная мать и капризные сестры отправились в Бат. Они оставили его и немного ненормальную Хестер присматривать за Джулианой. Его семье плевать на их чувства.

Хоук фыркнул и взял бокал. Внезапно на него упала тень. Он поднял глаза и увидел своего зятя Монтегю, который со злостью смотрел на него. Хоук поднял бокал, слегка расплескав бренди.

— Я так и знал, что найду вас пьяным в доску, — сказал Монтегю. — Вы к тому же пренебрегаете своими обязанностями опекуна.

— Разве я не говорил вам, как жалею, что отдал за вас мою сестру?

— Вы низкий человек. Вам все приносили на блюдечке с голубой каемочкой. Но вы не пожалели своего отца. Уехав, вы разбили сердце своей матери. И наконец стали королем развратников.

— Монтегю, вы мне надоели.

— Я еще не все сказал. Вы не считаете себя ответственным за собственного брата. Он черт знает что, вытворяет на континенте, а вы оплачиваете его расходы. Вам нет дела до семьи. Я полагал, что хотя бы по отношению к леди Джулиане вы будете честно исполнять свои обязанности. Вам должно быть стыдно.

— Поглядите на себя, Монтегю. Как вы обращаетесь с моей сестрой?

— Она моя жена, и не вам судить.

— Вы думаете, я не знаю, что у вас есть любовница?

Монтегю замер.

— Бросьте ее, иначе я переломаю вам кости.

Пообещав зятю неприятности, Хоук, слегка шатаясь, вышел из комнаты. Он взял плащ, поднял шляпу и умудрился надеть ее на голову. Более того, он смог взгромоздиться в экипаж. Когда кучер спросил, куда ехать, Хоук сначала решил отправиться в оперу, но сообразил, что слишком пьян, и попросил отвезти его в дом тетки.

Хендерсон выглядел весьма озабоченным, когда Хоук заявил, что подождет хозяйку в египетской гостиной. Оказавшись там, он отказался от чашки крепкого кофе, предложенной дворецким, и улегся на диван, перебросив ноги через валик. Ему необходимо было отоспаться, чтобы протрезветь. Он заснул, и ему снилось, как Джулиана жжет брошюры.

У Джулианы едва глаза не вылезли из орбит, когда она увидела развалившегося на диване Хоука. Ей стало ясно, что никакой любовницы у него нет.

Хестер подбоченилась.

— О чем он, в конце концов, думает?

— Миледи, мне кажется, он пьян, — из-за их спин, откашлявшись, подал голос Хендерсон.

Джулиана склонилась над Хоуком и потрясла его за плечо. Он пробормотал что-то нечленораздельное. Она нагнула голову и поморщилась, ощутив сильный запах бренди.

— Не жги их, — более внятно сказал он.

— Может быть, дотащим его до экипажа? — предложила Джулиана, выпрямившись.

— Да мы его по лестнице не сможем спустить, — ответила Хестер и отправила Хендерсона за одеялом и подушкой.

Через несколько минут Джулиана уже просовывала подушку ему под голову. Засыпая, он опять что-то пробормотал. Она накрыла его одеялом.

— Как же мне не хочется оставлять его в подобном состоянии!

— Ничего, выживет, — успокоила ее Хестер. — Пойдем, уже поздно, и мы обе устали.

— Я никогда не видела его пьяным, — призналась Джулиана, взглянув на Хестер, когда они спускались с лестницы.

— Он перебрал.

— Откуда вы знаете?

— Как не знать, ведь он мой племянник.

Они вышли из гостиной.

— Да, старею, — сказала Хестер, когда они ступили на лестничную площадку.

— Вы просто устали, — сказала Джулиана и замедлила шаги, чтобы идти в одном ритме с Хестер. — Из-за чего он выпил? — спросила она, когда они оказались у дверей ее спальни.

— Из-за тебя.

Ответ Хестер заставил Джулиану вздрогнуть. Она хотела подробнее расспросить Хестер, но та уже скрылась за дверью своей комнаты.

Спустя несколько минут Джулиана с помощью Бетти разделась и надела ночную сорочку. Она забралась в постель, но заснуть ей не удавалось. У нее не шли из головы последние слова Хестер, и она начала беспокоиться о Хоуке. Что, если он в таком состоянии встанет и наткнется на один из пристенных столиков? В темноте это нетрудно.

Она лежала и придумывала десятки причин, чтобы пойти проведать Хоука. Она нашла халат и накинула его на себя. Затем взяла свечу и пошла вниз. Когда она открыла дверь гостиной, Хоук лежал в прежней позе. Ей следовало бы вернуться к себе, но она поставила свечу на стол и подошла к нему. Она сняла с него башмаки и поставила их на пол рядом с диваном. Затем подошла к изголовью и пригладила ему волосы.

В этот момент он поймал ее руку. Она замерла, испугавшись, что разбудила его. Когда она попыталась высвободить руку, он прижал ее ладонь к своей щеке.

— Хоук, — прошептала она, — проснитесь.

— Я еще не протрезвел, — сказал он, открыв глаза.

— Вам надо встать, ехать домой и ложиться спать.

— У меня нет дома. Только апартаменты.

— Я знаю. Но если вы проведете ночь на диване, у вас завтра будет болеть шея.

— Я не смогу добраться до экипажа, — сказал он. — Я пьян.

— Зачем вы так много пили? — спросила она, садясь рядом с ним.

— Не знаю.

— Хоук, что случилось? — Она провела рукой по его щеке.

— Я пьян.

— А что еще случилось? — рассмеялась она.

— Я плохой человек.

— Ничего подобного.

— Людей, подобных мне, ничто не в силах изменить.

— Глупости! — нахмурилась Джулиана.

— Так сказал отец.

Джулиана громко вздохнула. Почему его отец поступил так жестоко?

— Мне наплевать на мою семью, — добавил он.

— Это неправда.

— Так сказал Монтегю.

— Когда он это сказал?

— Нынче вечером в клубе. Когда я пил.

— Я пойду, чтобы вы могли заснуть. — Она поцеловала его в щеку.

— Не уходи.

— Хорошо, я останусь, пока вы снова не заснете.

— Я никогда не засну.

— Завтра вы об этом забудете.

— Я не заслуживаю тебя.

— Хоук, не говорите так.

— Но это правда.

Он закрыл глаза. Дыхание стало тихим. Он снова заснул. Она решила вернуться наверх, но ей не хотелось оставлять его в таком состоянии. Когда она встала, он открыл глаза.

— Хоук, я лягу на другой диван и послежу за вами.

Он повернулся на бок и согнул колени.

— Ляг со мной.

Она заколебалась, но почувствовала, что так ему будет удобно. Он положил руку ей на грудь. Боже, что она делает?! Кончиком большого пальца он придавил сосок. Она затаила дыхание, понимая, что нужно скорее перебираться на другой диван. Он начал расстегивать ночную сорочку.

— Хоук!

— Ш-ш-ш, я не сделаю тебе больно.

Хоук прижался губами к ее шее. В ее жилах забурлила кровь. Но он пьян, и она не должна ему этого позволять. Она почувствовала, что у него внизу затвердело.

— Хоук, мы не должны этого делать. Не надо, ведь вы пьяны и потом пожалеете об этом.

— Хочешь, чтобы я прекратил?

— Я должна перейти на другой диван, чтобы вы могли заснуть.

— Да, тебе лучше уйти, потому что я хочу переспать с тобой. Но мне этого нельзя.

Встав, она тихонько засмеялась и застегнула пуговицы на ночной сорочке. Потом еще раз поцеловала его в щеку.

— Спать.

Она перебралась на другой диван. Хоук пошевелился, но спокойное дыхание свидетельствовало о том, что он спит. Вспомнит ли он о том, что только что ей говорил? Даже если вспомнит, то не притворится ли, что забыл? Теперь она знала, что своим шутовством он пытался прикрыть глубокие раны души.

Его отец сказал, что людей, подобных ему, ничто не в силах изменить.

Ее глаза наполнились слезами. Она понимала: много лет назад случилось что-то скверное. Но она не знала, что его собственный отец осудил его.

Он разбудил ее перед рассветом. Джулиана села, не сразу поняв, что происходит, но затем вся прошлая ночь пронеслась у нее перед мысленным взором.

— Я должен уйти, пока не появились слуги, — чуть хрипло произнес он. — Ты сможешь сама подняться к себе? Я зажгу свечу.

— Смогу.

— Я вернусь после полудня. Извини меня.

— Ничего страшного.

— Спасибо, Джули.

— Подождите. — Она встала и взяла свечу. — Посмотрите в окно. Кучер дожидается вас?

Он выглянул и чертыхнулся.

— Конечно, он уехал. Бедняга, наверное, замерз.

— Он знал, что вы были пьяны, и вскоре после прибытия уехал.

Хоук провел рукой по лицу.

— Я храплю, когда выпью.

— Но ведь это бывает редко.

— И все же это неприятно.

— Не беспокойтесь, я знаю, вы выпили.

— Я дотрагивался до тебя.

— Вы поступили как джентльмен, признав, что это нехорошо.

— Из-за меня тебе пришлось покинуть постель. Иди наверх, а я, как только появятся слуги, попрошу их нанять экипаж.

Джулиане хотелось обнять его, но она знала, что тогда он поймет, что прошлой ночью сказал много лишнего.

— До встречи, — произнесла она.

Джулиана стала медленно подниматься по лестнице. Она очень устала, но уснуть не могла. Она нужна Хоуку, но не знала, сможет ли добиться его.

Глава 18

Путь к исправлению полон искушений.

Из признания распутника

Хоук проспал до полудня. Проснувшись, он принял ванну и выпил десяток чашек отвара ивовой коры. Прошлой ночью он оказался на классическом распутье. Перед ним были два пути. Один предполагал продолжать такой же образ жизни, что и сейчас: жить сегодняшним днем, не заглядывать в будущее, в котором он останется повесой. Пойдя по другому пути, он даст прошлому уйти из своей души и простит себя, как советовала Джулиана. Это будет непросто, но двенадцать лет назад он признал свое поражение. С тех пор он носил невидимую власяницу и скрывал печаль за маской клоуна.

Он выбрал второй путь, который освободит его от прошлого и откроет перед ним настоящее и будущее. Тот путь, который позволит ему вернуться в лоно семьи и получить наследство, оставленное отцом.

Отец сказал ему в тот день жестокие слова. Оглядываясь назад, он понимал, что отец говорил их без гнева и страха. Вспоминая свой собственный страх, который его охватил, когда Джулиана напилась пьяной, он хорошо представлял себе, что должен был чувствовать отец, только во сто крат сильнее, чем он. Ни один отец никогда не смирится с возможностью гибели сына на дуэли.

Он вспомнил и то, что сам тогда чувствовал. Он был презираем и напуган. Полон горечи. Тристан отзывался об отце как о добром человеке. Отец был и жестким человеком, потому что чувствовал, что Хоук недостаточно серьезно относится к своим будущим обязанностям. После того как Уэсткотт согласился принять деньги в обмен на дуэль, отец был груб с ним. Он не дал ему ни пенса, даже не сочувствовал ему.

Сегодня Хоук принял решение. Он выбрал правильный путь, тот, который заставит его выполнить свои обязанности. Больше чем обязанности — свой долг. Он заметил радость во взгляде Джулианы там, в парке. И потом вечером на балу она указала ему этот путь. Она сказала, что его прошлое не изменит ее мнение о нем, что она не будет настаивать на том, чтобы он поделился с ней своими тайнами. Она принимала его без всяких условий. Поначалу он в это не поверил. Он хотел вернуться к любовницам и погрузиться в печаль.

Прошлой ночью Джулиана осталась с ним. Другая с отвращением отвернулась бы от него. Но Джулиана осталась и просила его, чтобы он не беспокоился о том, что сказал.

Он всегда обожал ее, но никогда так сильно, как прошлой ночью. Хоук знал, как она страдала из-за того, что была нежеланным ребенком. Много лет назад ее беззащитность глубоко тронула его.

Она была и навсегда останется его Джули.

Он взглянул на часы. Время отправляться. Он не будет торопить ее. Джулиана заслуживает достойного отношения к себе.

Он посмотрел в зеркало и усмехнулся, поскольку подумал, что и внешне изменился. Тетка наверняка отругает его за использование ее дивана в качестве постели. Глубоко вздохнув, он в последний раз одернул жилет и зашагал в новую жизнь.

Джулиана сидела в гостиной, то и дело поглядывая на часы. Она немного представляла себе, чего ждать от Хоука. Он скорее всего обратит произошедшее в шутку. Она не признается, как его пьяные излияния встревожили ее. Он прошлой ночью беспокоился, что наговорил лишнего, но она не думала, что он все это запомнил. Она сделает все возможное, чтобы успокоить его, однако она чувствовала себя немного растерянной.

Долгие годы их знакомства она не сомневалась в том, что знает Хоука. Она понимала, что в его прошлом было что-то ужасное, причем связанное с Рамзи, но не представляла себе, что его отец выдвинул против него такие жестокие обвинения.

Ей было всего тринадцать, когда старый герцог умер. Она помнила лишь то, что он был серьезным и суровым человеком, так непохожим на сына. Еще она знала, что Тристан относился к нему с уважением и ценил его советы.

— Вы разговаривали ночью? — спросила Хестер.

Звук ее голоса заставил Джулиану вздрогнуть.

— Немного. Он плохо соображал. — Она не стала говорить Хестер, что Хоук рассказал об их непростых взаимоотношениях с отцом.

— Много ли ты узнала, дорогая? — спросила Хестер, отложив в сторону книгу, которую читала.

— Достаточно, — не отвела взгляда Джулиана.

— Я знаю, его отец что-то скрывал. У Марка были безумные глаза, наполненные мукой. Конечно, отец ничего не говорил его матери. Но она знала, хотя и ни за что бы не призналась в этом. У Луизы доброе сердце, но она всегда была инфантильной, нуждающейся в заботе окружающих.

Послышался звук шагов, и в комнату вошел Хоук.

— Я попросил дворецкого не докладывать о моем приходе.

— Я налью вам чашку чаю, — предложила, поднявшись, Джулиана.

— Я выпил столько, что хватило бы наполнить ванну. — Хоук взглянул на тетку. — Не могу понять, зачем я вчера попросил кучера привезти меня сюда. Видимо, последние дни я проводил здесь столько времени, что начал чувствовать себя как дома.

— Тебе здесь всегда рады, — сказала Хестер, — и пьяному, и трезвому.

— Тетя, позволь мне поговорить с Джулианой тет-а-тет.

— Конечно.

Он помог ей встать и поцеловал в щеку.

— Спасибо тебе.

Когда Хестер вышла, он сел рядом с Джулианой. Она затрепетала.

— То, что я говорил вчера…

— Не беспокойтесь. Это алкоголь развязал вам язык.

— Верно. Я много думал о том, что сказал мне отец. Он испугался за меня.

— Вам грозила опасность? — Джулиана судорожно сглотнула.

— Он заплатил целое состояние, чтобы я на рассвете не оказался под дулом пистолета.

Она сцепила дрожащие руки. Что же он натворил?

— Когда ты предложила мне простить себя, поначалу я не поверил, что это возможно. Но ты сказала еще кое-что, что помогло мне. — Ее сердце забилось быстрее. — Ты сказала, что бы ни случилось, ты не изменишь своего отношения ко мне.

— Никогда, — подтвердила она.

— И ты мне веришь без всяких условий?

— Да.

— Я решил похоронить прошлое. И я выбираю будущее.

— Я рада, — прошептала Джулиана, едва сдержав выступившие на глазах слезы.

— Я должен наладить отношения с семьей, — сказал он. — Хотя я не порывал с ней, но и не исполнял как следует своих обязательств по отношению к родным. Больше всего я сожалею, что не понял, какой характер у Монтегю, прежде чем дать Пейшенс благословение на брак с ним. А теперь она страдает.

— Я знаю, — она потянулась к нему и схватила за руку, — что вы чувствуете свою ответственность, но Пейшенс сама выбрала его в мужья. И она сильнее, чем вы считаете. Она не позволит измываться над собой.

— Когда она вернется, я поговорю с ней наедине и постараюсь убедить, что, если понадобится, буду помогать ей и детям. По иронии судьбы Монтегю в чем-то прав по отношению ко мне. Отказавшись жить в Эшдаун-Хаусе, я очень огорчил мать. Кроме того, своим поведением оттолкнул отца. Мне следовало попробовать исправиться, но гордость не позволила мне вернуться.

— Но ваш отец виноват не меньше, а может быть, и больше, чем вы. Он должен просить у вас прощения за то, что сказал вам. Ведь слова могут ранить.

— Теперь уже ничего не изменишь, а я ведь глава семьи. На мне лежит ответственность за брата, но я и здесь повел себя не лучшим образом. Уильям, наверное, думает, что он мне безразличен.

— Зачем вы так говорите? — Джулиана сжала его руку.

— Затем, что когда он потерял контроль над собой, я его не остановил. Мне не хотелось, чтобы он страдал от слишком строгого старшего брата, как я от отца. Поэтому я вел себя совсем по-другому и дал ему слишком много свободы. Теперь я позову его домой и предложу ему задуматься над выбором профессии.

— Вы приняли так много решений за столь короткое время — улыбнулась Джулиана. — Хороших решений.

— За это я должен благодарить тебя.

— Я горжусь вами. — Никогда она не любила его так сильно, как сейчас.

— Ты позволишь мне составить тебе компанию сегодня вечером? — улыбнулся он, дернув ее за локон.

— Да, — сказала она, затаив дыхание. Неужели Хоук все-таки ее любит?

— Куда пойдем?

— В театр, — засмеялась она немного нервно. — Я даже не помню, какая пьеса.

— Скажи об этом тетке, а я за вами заеду.

Она поднялась одновременно с ним. Он поцеловал ей руку.

— До вечера.

Когда он вышел, ее глаза от счастья наполнились слезами. Как только он исчез из виду, она бросилась к окну, чтобы посмотреть на него. Увидев, что он вышел из дома, она прошептала:

— Я люблю тебя.

В театре Джулиана почувствовала себя так, словно ожил сон, который она смотрела долгие четыре года. Хоук сел рядом с ней, а когда поднялся занавес, незаметно взял ее руку.

Хестер и мистер Пекэм о чем-то оживленно беседовали. Джулиана притворилась, будто увлечена спектаклем, но не в силах была сосредоточиться. От радостного волнения она была сама не своя. Она представила себе, как, вернувшись домой, объявит о помолвке с Хоуком. Приедут члены его семьи и с восторгом встретят радостную новость. Возможно, после объявления о предстоящем бракосочетании все задержатся еще на месяц. И наконец, после долгого ожидания, она станет женой Хоука.

В антракте Хоук выпустил ее руку. Она вдруг смутилась. Это было глупо, ведь она давно его знала, но теперь все было по-другому.

Когда Хестер предложила выпить по бокалу шампанского, Хоук отказался:

— Пожалуй, я некоторое время вообще воздержусь от спиртного.

— Мне тоже почему-то не хочется, — сказала Джулиана.

В ложу вошли Эми, Джорджетта и Салли.

— Мы не помешали? — спросила Джорджетта.

— Разумеется, нет, — успокоила их Хестер.

Хоук помог Джулиане встать и подвел ее к подругам.

— Мы увидели вас из ложи моих родителей, — сообщила Джорджетта.

— Джулиана, — сказал Хоук, поклонившись девушкам, — я заметил своего приятеля в другом конце зала. Не возражаешь, если я повидаюсь с ним, пока ты будешь беседовать с подругами?

— Не возражаю. — Она смотрела ему в глаза, и ей казалось, что все происходит во сне.

— Дамы. — Хоук поклонился и вышел из ложи.

Подружки потянули ее в сторону.

— Господи! — воскликнула Джорджетта. — Как он смотрел на тебя! Удивительно, что ты не расплавилась и не превратилась в лужу на полу.

Она опустила глаза и покраснела.

— Какая ты сегодня застенчивая, — произнесла Эми.

— Не знаю, что случилось со мной. — Но конечно, она знала. Она была влюблена.

— Вы достигли согласия? — спросила Салли.

Джулиана посмотрела на нее и покачала головой. Он ничего не обещал, но он держал ее за руку.

— Что-то случилось, — сказала Джорджетта. — Он выглядел как влюбленный.

— Не будем ее пытать, — сказала Эми. — Напрасно мы уже делали это.

Джулиана благодарно посмотрела на подругу.

— Как вы думаете, — промолвила она, — что вы будете чувствовать, если мечта готова обернуться явью, но боитесь на это надеяться?

— Я удивлюсь, если он уже в этом сезоне не сделает тебе предложения, — заявила Джорджетта.

— Пожалуйста, — Джулиана прикусила губу, — никому об этом не говорите. Я не хочу сплетен, пока ничего не решено.

— Будем держать рты на замке, — пообещала Эми. — А ты, Джулиана, больше всех заслужила счастье.

Через несколько минут появились пятеро молодых людей. Они поздоровались с девушками, а затем Бофор подмигнул Джулиане:

— Слышали новость?

На мгновение она подумала, что Бофор имеет в виду ее и Хоука, но здравый смысл подсказал, что это невозможно. Никто не мог об этом узнать.

— Не понимаю, о чем вы.

— Вы помните об этой книжке? Газеты требуют ее запрета.

— Очень милая вещица, — сказала Салли.

Джулиана, взглянув на Эми и Джорджетгу, притворилась безразличной.

— Я слышал, в продаже не осталось ни одного экземпляра, — произнес Карутерс. — Сейчас готовятся в пятый раз допечатывать тираж.

Джулиана едва сдержала улыбку. Все читают ее книжку. Она с трудом сдерживала охватившее ее волнение. Никто не должен догадаться, что автор книги она. Она радовалась, что ее книга пользуется успехом, но предпочитала хранить свое авторство в строгой тайне. И так было много всего, от чего она получала удовольствие в этот вечер. Непростые времена в прошлом заставляли ее еще больше ценить нынешнее счастье.

— А Хоук прочел книжку? — с улыбкой спросил Карутерс.

Она застыла, вспомнив недовольство Хоука.

— Сомневаюсь.

Пока молодые люди продолжали гадать, кто является автором книги, Джулиану охватило беспокойство. Не написала ли она чего-то, что поможет Хоуку напасть на ее след? Она закусила губу. Он просил ее быть честной с ним. Она не сможет ему солгать, особенно сейчас, когда у них прекрасные отношения.

Разве она не может просто забыть упомянуть о том, что это она написала «Секреты обольщения»? Пропади все пропадом, она не может его обманывать. Нужно что-то придумать. Он недоволен книжкой, хотя еще не читал ее. Она будет ждать, пока он ее не прочтет. Когда он убедится в достоинствах ее работы, он не будет сердиться, что она держала свое авторство в секрете. А может быть, ей стоит дождаться свадьбы. Она отвлечет его поцелуями, а затем признается, какой дрянной девчонкой была.

Скрывать — не значит лгать. Или все-таки это следует считать ложью?

— Мои родители, — с улыбкой обратился Карутерс к Джулиане, — хотят познакомиться со всеми вами.

Давайте сходим к ним в ложу.

— Какое чудесное предложение! — сказала Джулиана. — Но может быть, мне не следует уходить. Убеждена, остальные девушки с удовольствием примут ваше приглашение. — Она хотела дождаться Хоука, чтобы узнать о его планах.

— Они очень хотели познакомиться с вами, Джулиана, — сказал Карутерс, — я вас не задержу.

Отказаться и при этом не выглядеть невежливой было невозможно.

— Позвольте, я поговорю с Хестер.

Джулиана подошла к Хестер и сказала, что хочет поговорить с ней без свидетелей. Мистер Пекэм извинился и сказал, что вскоре вернется.

Когда он скрылся за дверью, Джулиана села рядом с Хестер и рассказала ей о просьбе Карутерса.

— Я бы предпочла остаться. Скоро появится Хоук.

— Девочка, — хитро улыбнулась Хестер, — не стоит беспокоиться. Идите. Племянник будет ценить тебя еще больше, если ты заставишь его немного подождать.

Джулиана все еще колебалась, и Хестер легонько стукнула ее веером.

— Вспомни «Секреты обольщения».

— Вы скажете ему, куда я ушла? — спросила Джулиана.

— Да, а теперь иди. Он будет рад тебя видеть.

Пока они шли, Джулиану не оставляло беспокойство. Все болтали, лишь она хранила молчание. Она надеялась, что визит не продлится долго. Разумеется, Хестер права, и ей не стоит выглядеть взволнованной. Но после всех испытаний и сердечных мук ей хотелось как можно больше времени проводить с ним, особенно сегодня вечером. Потому что сегодняшний день можно считать первым днем их романа.

Карутерс привел их к ложе родителей. Лорд и леди Фраммингем тепло всех поприветствовали. Джулиана стала прислушиваться к разговору. Ей очень нравились его родители. Когда мать Карутерса спросила о брате и Тессе, Джулиана рассказала о предстоящем рождении ребенка и вечере в их доме в его честь.

Начался второй акт. Подруги Джулианы решили еще немного остаться. Джулиана прикусила губу. Ей не хотелось терять время.

— Я, пожалуй, пойду, — сказала она. — Здесь чудесно, но я обещала леди Рутледж вернуться.

— Леди Джулиана, — поднялся Осгуд, — разрешите мне проводить вас.

— Я не хочу вас затруднять. Оставайтесь, я найду обратную дорогу.

— Я настаиваю, — сказал Осгуд. — Хоук будет недоволен, если узнает, что мы отпустили вас одну.

Она знала, что отказываться невежливо.

— Спасибо, Осгуд.

Когда они вышли, Джулиана тешила себя надеждой, что он не будет засиживаться в их ложе. Но ей стало стыдно из-за того, что она смогла так подумать. Осгуд хороший молодой человек, хотя временами выглядит глуповатым. Она улыбнулась, вспомнив, как он ворвался в гостиную Хестер, распространяя вокруг запах дыма.

Он посмотрел на нее:

— Вы сегодня необычайно хорошо выглядите.

— Спасибо.

— Я надеюсь, — он откашлялся, — что я не нанес вам обиды с этой книжкой.

— Конечно, нет, — успокоила она молодого человека. — А вы прочли ее?

— Да, и я поражен.

— Почему?

— Я не знал, что женщины стараются обмануть мужчин.

— Обмануть?

— Это не очень порядочно, — сказал Осгуд. — Автор советует девушкам самим купить цветы и поставить в гостиной, чтобы их поклонник думал, будто в доме побывал еще кто-то до него.

— А вы думаете, что в любви и на войне все делается честно?

— Я не думаю, что честно пытаться обвести мужчину вокруг пальца. Мужчинам тоже приходится несладко. Нам приходится набраться смелости, чтобы пригласить девушку на танец, рискуя получить отказ.

Джулиана вздрогнула. Она как-то не смотрела на это с точки зрения мужчин. Ей всегда казалось, что хозяином положения всегда остается мужчина. Осгуд открыл ей глаза, что мужчины тоже могут быть унижены каждый раз, когда приглашают даму танцевать.

— Меня так и подмывает написать нечто противоположное, вроде пособия, как мужчине обольстить возлюбленную, — признался Осгуд.

— Вы поэт, — ответила Джулиана. — Написать книжку вам будет совсем не сложно.

— Вы думаете, мне следует это сделать?

— Почему бы и нет? — Она пожала плечами. — Попытайтесь, вы же ничего не теряете.

— Клянусь Юпитером, я так и сделаю. Спасибо за поддержку, леди Джулиана.

— Спасибо вам, что рассказали о трудностях ухаживания со стороны мужчин. Если бы не вы, я бы, пожалуй, никогда об этом не узнала.

— Ну, вы-то никогда не будете жестоки с мужчинами, — заметил Осгуд.

Джулиана начала вспоминать прошедшие четыре сезона и сообразила, что обращалась с поклонниками как с игрушками, которые ради удовольствия берешь, а потом за ненадобностью бросаешь.

— Смотрите, там внизу, на лестничной площадке, Хоук! — вдруг воскликнул Осгуд.

Джулиана наклонила голову и увидела Хоука. Он стоял с двумя женщинами, одетыми в вызывающие наряды.

Их щеки были нарумянены. Они, вцепившись в его руки, стояли по бокам от него.

Джулиана судорожно сглотнула. Нет, только не это!

— Леди Джулиана, вам нехорошо?

— Давайте уйдем отсюда.

— Зачем?

— Пожалуйста, выполните мою просьбу.

Он повернулся, и они пошли.

— Что случилось? — спросил Осгуд.

Как можно быть таким невнимательным?

— Пожалуйста, давайте пойдем.

Осгуд замолчал, и Джулиана была ему за это благодарна. Говорить сейчас что-либо было выше ее сил. Неожиданно он остановился.

— Я болван.

— Нет, вы хороший человек. — Джулиана не смотрела на него.

— Я уверен, что вы думаете не об этом, — вежливо произнес он.

О чем же еще?

— Хотите вернуться к подругам?

— Нет. Идемте, до ложи леди Рутледж рукой подать.

Черт побери! Она застукала его с двумя бывшими любовницами.

Он двинулся за ней. Придется все ей объяснить. Они подстерегли его. Из вежливости он поприветствовал их. И в это время появилась Джулиана. Хоук содрогнулся, увидев гримасу боли на ее лице.

Осгуд и Джулиана остановились, когда до них оставалось несколько футов. Хоук заметил озабоченность на лице молодого человека. Потом Осгуд удалился. Возможно, она сама попросила его уйти. Когда она увидела его, он пошел быстрее, опасаясь, что она попытается скрыться, но она оставалась на месте, пристально глядя на него.

— Это не то, что ты думаешь, — начал Хоук.

— Когда днем вы сказали, что начнете жить заново, я поверила вам, — произнесла Джулиана, голос ее дрогнул.

— Я не буду притворяться, что не знаком с ними. — Он покачал головой. — Но я всего лишь поздоровался с ними.

— И когда назначено свидание? — резко спросила она.

— Ты же обещала верить мне, несмотря ни на что.

— Я же видела, как они буквально висли на вас.

— Я просто разговаривал с ними.

— Вы им улыбались.

— Либо ты веришь мне без всяких условий, либо не веришь, — сказал Хоук. — Если не веришь, скажи мне об этом прямо сейчас. Я многие годы жил, таща с собой груз прошлого. Да, они тоже часть моего грязного прошлого. Это, конечно, не повод для гордости, но изменить я ничего не могу. Единственное, чего я не буду делать, — это обдумывать каждое слово, потому что ты мне не доверяешь.

— Вы не поняли.

— Нет, я все понял. Вчера, когда я передал тебе слова моего отца, что такие люди, как я, никогда не меняются, ты сказала, что это не так. И я поверил тебе. Но если ты сказала это, чтобы сделать мне приятное, если считаешь для меня невозможным измениться к лучшему, скажи мне об этом прямо сейчас. Потому что у нас ничего не выйдет без взаимного доверия.

— Я боюсь.

— Чего?

— Боюсь повторить историю моей матери.

— Прощай, Джулиана.

— Вы собираетесь уйти?

— Ты говорила, что безоговорочно веришь мне, но это неправда. Я не позволю тебе судить обо мне только на основании прошлого, которое я не в состоянии изменить.

— Я тоже не могу изменить свое прошлое, и это меня пугает. Я тоже беззащитна, но хочу иметь шанс.

— Ты хочешь шанс? Хорошо, мы поговорим, но не здесь.

Он взял ее за руку и пошел. Подойдя к ложе Хестер, он попросил лакея передать своей тетке, что он и дама наймут экипаж. Затем повел ее к лестнице. Через минуту они уже шли по фойе.

— В гардеробе осталось мое пальто.

— Я пришлю за ним позже, — процедил он сквозь зубы. Затем велел швейцару нанять экипаж.

Пока они ждали, он бросил на Джулиану ледяной взгляд:

— Сегодня никаких игр. Только чистую правду.

Глава 19

Если вы с ней переспали, то обязаны жениться.

Из советов соблазнителя

Джулиана чуть подвинулась на сиденье, когда Хоук забрался в экипаж.

Он постучат тростью в потолок, и экипаж тронулся. Когда она захотела отвернуться, он схватил ее и вернул в прежнее положение.

— Боишься? — спросил он.

— Думаю, будет лучше, если вы отвезете меня домой.

— Это, конечно можно устроить, дорогая. Но не сегодня. До Гейтвик-Парка слишком далеко.

— Я имела в виду дом вашей тети.

— О нет, мы отправимся бросить взгляд на мое прошлое.

— Не делайте этого, Хоук. Вы пожалеете.

— Нет, я покончил с сожалениями.

— Вам не надо мне ничего доказывать. Я только хотела, чтобы вы поняли.

— Я понял. — Он повернулся к ней. — Еще сегодня днем ты собиралась доверять мне, но когда столкнулась с фактами из моего прошлого, то не смогла с ними смириться.

— Я увидела тех женщин и предположила самое худшее. Я ошиблась.

— Потому что не хочешь повторить историю своей матери, — с горечью произнес он.

— Я просто разозлилась.

— Ты сказала то, что на самом деле думала. Так происходит в стрессовых ситуациях. Так же, как мой отец тогда сказал, что такие люди, как я, не меняются. Он сказал то, что думал. Перед ним был пример моего дяди и мой. Дядя был отъявленным вольнодумцем. Ты об этом не знала? Отец раз за разом выручал его из неприятных ситуаций. Но дядя не мог или не хотел изменить свою натуру. Так что, когда я попал в беду, отец решил, что я сделан из того же теста, что и дядя. Отец был искренен — его брат дал ему для этого основания.

— Он был не прав.

— По-своему он был прав. Кстати, ты находилась в таком же положении. Твой отец был распутником. Он постоянно унижал твою мать, и это происходило на твоих глазах. Поэтому ты больше всего боишься выйти замуж за человека, который будет тебе изменять. Разве не так?

— Да, но это не значит, что я останусь такой на всю жизнь. Это не значит, что мы не сможем вместе преодолеть наши комплексы и стать лучше.

— Интересная точка зрения. Но есть одна закавыка. Ты всегда будешь оценивать мое поведение на основании своего прошлого опыта, предполагать худшее, увидев, как я разговариваю с другой женщиной. Потом ты будешь извиняться, я буду тебя прощать, но в душе будут оставаться зарубины, поскольку это будет происходить раз за разом. Но если однажды случится то, что ты назвала самым худшим, ты никогда не простишь меня. Потому что по своему прошлому опыту решишь, что это будет повторяться снова и снова.

— Вы рассуждаете как фаталист. Но все это можно изменить. Я сегодня несправедливо обвинила вас, но это не значит, что я буду всегда так поступать.

— Это всего лишь слова, и ты сама не знаешь, как будешь поступать на самом деле. Сегодня мы все проверим. Я хочу показать тебе правду о моем прошлом. Если ты не выдержишь испытания, я буду знать и ты будешь знать, что ты не сможешь принять меня без всяких условий, мое грязное прошлое и все остальное.

— Куда мы едем? — Сердце ее стучало так, что отдавало в уши.

— Ты не догадалась? Я помню, ты однажды проявила интерес к этому месту. Во время разговора о женских комнатах отдыха.

Он собирался отвезти ее в свое любовное гнездышко. Ее охватил страх. Она знала, что он покажет ей постель, в которой проводил время с бесчисленным количеством женщин. Он поставит ее лицом к лицу со своим уродливым прошлым — и со всеми женщинами, которых она ненавидела уже потому, что он делил с ними постель.

— Я отвезу тебя к тетке, если ты не сможешь всего этого вынести.

— Я дочь своей матери! — бросила она, вздернув подбородок. — В мире нет ничего, на что бы я не могла посмотреть с высоко поднятой головой.

— Ну, поглядим.

Когда он перед входом возился с ключом, он на минуту заколебался, более добрый человек извинился бы и подарил ей прощение. Но в экипаже он говорил правду. Пока она лично не увидит доказательств его прошлого, она не сможет принять его без всяких условий.

Он потянул дверь, и она со скрипом отворилась. Он взял со столика в холле трутницу и зажег свечи. Высоко подняв канделябр, он сказал:

— Ну, погляди на любовное гнездышко. Боюсь, оно пустует. — Он улыбнулся ей. — Я распустил штат после того, как твой брат настоял на том, чтобы я прекратил распутничать до конца сезона. Ему не хотелось, чтобы ты была разочарована, узнав, что я известный волокита.

Она еще раз вздернула подбородок и вошла в холл. Он шел за ней, освещая интерьер.

— Обрати внимание: здесь нет ни мраморного пола, ни ковра на лестнице, ни пасторальных картинок на стенах. Вполне спартанская обстановка, не так ли? Но мне так удобнее. Обстановка моих апартаментов в Олбани так же скромна.

— Вы выбрали столь суровую обстановку, чтобы показать, что у вас нет ни к кому привязанности?

— Интересная мысль, мне она в голову не приходила. Пойдем, я хочу показать тебе гостиную. Она сразу за лестницей.

Хоук ожидал, что она будет просить отвезти ее домой, но Джулиана последовала за ним и открыла дверь. Он зашел в комнату.

— Боюсь, камин не разожжен. Я не ждал сегодня гостей, хотя ты предполагала обратное.

— Если вы хотите разозлить меня, то зря тратите силы.

— Нет, это я оставил напоследок. Посмотри, какая здесь безобразная и разностильная мебель. Она осталась от старых хозяев. И у меня нет желания ее менять. — Он снова улыбнулся. — В любовном гнездышке мы также не готовим чай и пирожки.

— Вы никогда ничего не покупали? Вам претит все постоянное?

— Это любовное гнездышко. Здесь и не может быть ничего постоянного. Я приводил сюда женщин, а когда уставал от их все время растущих требований, предлагал им паковать вещи. Меня вполне устраивали временные любовницы. Я менял их, как устаревшую одежду. — Он знал, что своими словами оскорбляет Джулиану, но ее равнодушие словно подстегивало его.

— Вы прогоняли их, потому что не хотели узнать поближе.

— Нет, я знаю их… в библейском смысле.

— Вы просто не хотите думать о том, что вынуждает их принять ваше предложение. Ведь они нуждаются в деньгах, и вам это не нравится.

Ее проницательность нервировала Хоука, но будь он проклят, если признает ее правоту.

— Они пополняют свои нестабильные доходы, действуя как бандиты, а потом находят себе более богатого покровителя.

— Я процитирую свою подругу Эми. Это, должно быть, очень страшно, а я добавлю — унизительно продавать свое тело, чтобы не умереть с голоду.

— Ты считаешь их трагическими фигурами, но уверяю тебя, они одеваются у самых дорогих модисток, как и ты. Их драгоценности изготовлены фирмой «Ранделл и Бридж». Я знаю, поскольку оплачивал их счета. — Он подошел к ней поближе. — Что же касается унижения, ты ошибаешься. Они лицедейки, но если им улыбнется удача, они найдут покровителя, который знает, как доставить им удовольствие.

— Вы говорите, они лицедейки, — не сдавалась Джулиана. — Я полагаю, хорошая актриса смогла бы убедить любого мужчину, что он отличный любовник — разумеется, за хорошие деньги.

— Твоя невинность, Джулиана, впечатляет, — усмехнулся Хоук, — но давай продолжим экскурсию по сцене, на которой игрались эти спектакли. Ты можешь в любой момент отказаться. Я, разумеется, пойму, что подобная перспектива может оскорбить твои лучшие чувства.

— Но вы же хотите завершить спектакль, который сейчас играете, не правда ли? Ведь вам хочется шокировать меня. И вы не удивитесь, если вам это удастся?

— Я знаю, что удастся.

— Ну так докажите.

Он недооценил ее. Она была сестрой его лучшего друга, и он, пожалуй, зашел слишком далеко. Если он поведет ее в спальню, то выставит себя последним негодяем.

— Раздумали? — Она подняла брови. — Дайте мне подсвечник, и я сама найду туда дорогу.

И ведь она пойдет. Он знал, что в ней заговорила гордость, но если он ей уступит, в их отношениях навеки появится трещина. Он протянул ей руку.

— Ну, если ты настаиваешь, — сказал он, подразумевая, что это она сделала выбор.

Но когда он повел ее по лестнице, ведущей из убогой прихожей в спальню, его беспощадно грызла совесть. Они прошли короткий коридор, и, подойдя к двери, он остановился.

— Хватит! — бросил он.

— Нет уж, заканчивайте то, что начали.

— Нет, — он покачал головой, — я отвезу тебя к тетке.

Она обошла его и открыла дверь.

— Вот черт! — процедил Хоук сквозь зубы, когда она вошла в комнату. — Джулиана, уходим, — сказал он, входя следом.

Она огляделась вокруг, затем посмотрела на кровать с алым балдахином и таким же покрывалом.

— Признаться, я разочарована, — сказала она. — Я ожидала чего-то более красочного. — Она взглянула на Хоука. — Вы думали, я упаду в обморок, когда представлю себе, что вы вытворяете на этой кровати?

Он поставил подсвечник на прикроватный столик.

— Ты представить не можешь, сколько женщин перебывало в этой постели, — сказал он. — Всех их не сосчитать. Их было столько, что всех я не помню.

Она подошла к изголовью и провела по спинке.

— Как? Вы не делали зарубок?

Он восхищался ею. Она даже не повысила голоса. Но у него был для нее еще один сюрприз.

— А ты не подумала о средствах предохранения?

Она с опаской посмотрела на него, и он понял, что она не имеет ни малейшего представления, о чем он говорит. Он подошел к кровати и похлопал по матрасу.

— Спектакли, которые здесь разыгрывались, могли иметь последствия. Понимаешь, что я имею в виду?

— Да, — ответила Джулиана, судорожно сглотнув.

— Не желаешь ли узнать, как их избежать?

Она промолчала, а он, подойдя к стоявшей у кровати тумбочке, выдвинул ящик.

— Ими пользуются не только чтобы не забеременеть, но и чтобы не заболеть.

Она не отвела глаз.

— Я теперь поняла, но сомневаюсь, понимаете ли вы. Мне кажется, в глубине души вы хотели, чтобы я увидела тех накрашенных женщин. Вы искали повод для ссоры, поскольку хотите избавиться от меня.

— Это твои фантазии, — покачал он головой.

— Не думаю. Это началось еще на балу у Бересфордов.

Он закрыл ящик и сложил руки на груди.

— Не понимаю, о чем ты говоришь.

— Вы дразнили, а потом отступили, потому что не хотите никого подпускать близко, чтобы не показывать своих шрамов. Вы отталкиваете всех, когда считаете, что вам могут причинить боль. Вот почему вы предпочитаете жить в съемных комнатах, а не у себя в семье. Вот почему вы тогда на балу объявили, что я практически ваша сестра.

— Я сделал это потому, — нахмурился он, — что я твой опекун. А гости могли подумать, что тот вальс значил больше, чем это было на самом деле.

Ее глаза наполнились слезами.

— Что за черт?

Ее губы задрожали, и она бросилась к двери. Он поймал ее и прижал ее запястья к двери.

— Что я такого сказал?

Из ее груди вырвалось рыдание. Он повернул ее, чтобы было видно лицо.

— Джулиана, в чем дело?

Она попыталась высвободиться. Он крепко прижал ее руки к телу.

— Не трать напрасно силы.

— Отвезите м-меня домой, — вздернув подбородок, заявила Джулиана.

— Не понимаю, что особенного я сказал. Может, объяснишь?

— Нет! Сколько можно унижаться?

— Я не отпущу тебя, пока ты все не объяснить.

Она пристально посмотрела на Хоука. В глазах ее стояли слезы.

— Вальс? — догадался он, все еще ничего не понимая.

Она отвернулась.

Он вспоминал ее хрипловатый голос, он звучал так сладко, словно ему пела сирена. Он продолжал стоять с ней, и это длилось слишком долго. Так долго, что раздалась буря аплодисментов. Хоук тогда думал лишь о том, чтобы избежать слухов, будто грядет их помолвка.

Затем он повздорил с Рамзи, а Джулиана побледнела. Он вспомнил резкие выражения, которыми обменялся с Рамзи, и почувствовал себя так, словно открыл портьеры навстречу слепящему солнцу. Хоук погладил ее по волосам.

— Все случилось потому, что я сказал, будто ты мне все равно как сестра?

Джулиана промолчала, и Хоук понял, что так оно и есть.

— Джулиана, я сказал это только для того, чтобы прекратить досужие разговоры о нас в свете.

— Сейчас же отвезите меня домой. — Она уперлась ему в грудь.

— Думаю, нам следует поговорить.

— Нет, отпустите меня.

Хоук еще крепче держал ее.

— И поэтому ты сбежала в комнату отдыха тогда, на балу?

— Я собиралась напиться с подругами, — сказала она, и голос ее дрогнул.

— После вальса ты ждала продолжения, а мои слова причинили тебе боль.

— Я хочу отсюда уйти. — Она снова попыталась освободиться.

— Успокойся!

Она сопротивлялась. Он подхватил ее на руки и положил на кровать. Джулиана пришла в бешенство, но он прижал ее к матрасу и схватил за запястья. Когда она вновь попыталась вырваться, Хоук навалился на нее всем телом.

— Я хочу услышать односложный ответ: да или нет.

— Как вы смеете?!

— Я сделал тебе больно, когда сказал, что ты мне как сестра? Да или нет?

— Отпустите меня, или я закричу.

— Здесь тебя никто не услышит. Повторяю: я сделал тебе больно, когда сказал, что ты мне как сестра? Отвечай: да или нет?

Она не проронила ни слова.

— Ответь, — попросил он.

Джулиана молчала. Хоук попытался ее поцеловать. Джулиана отвернулась, и он уткнулся ей в щеку.

— Я никогда не собирался причинить тебе боль.

Она еще раз попыталась выбраться из-под него.

— Не смейте жалеть меня. Не смейте!

— Я не жалею тебя. И не важно, что я сказал, потому что никогда не думал о тебе как о сестре.

— Пустите меня!

— Я не понимаю. Все время, что мы танцевали вальс, я пылал от страсти. Но ты была — и остаешься — для меня под запретом. Я твой опекун. Ты сестра моего лучшего друга. Но я обезумел от любви к тебе.

Она приоткрыла рот.

— Неужели ты не понимаешь? Один звук твоего голоса лишает меня рассудка.

Джулиана была потрясена.

— Помнишь о похотливых мыслях? Они постоянно преследовали меня, и их объектом была ты. Я сидел рядом с тобой в театре и был полон фантазиями о том, что сделаю, когда окажусь с тобой, обнаженной, в постели.

Ее дыхание тоже участилось. Хоук отдавал себе отчет в том, насколько опасна ситуация. Он скрипел зубами, намереваясь отвезти Джулиану домой.

Теперь она лежала под ним не двигаясь. Ее голубые глаза смотрели устало.

— Я чувствую, как вы уперлись в мой живот.

«Вставай, немедленно вставай».

— Меня тоже посещали похотливые мысли, связанные с вами, — прошептала она.

«О Боже, помоги мне!»

— Поцелуйте меня, — попросила она.

Хоук уже готов был сказать, что он не каменный, но в этот момент почувствовал, что именно таким он и был.

— Я не должен тебя целовать, но поцелую. — Он ничего не мог с собой поделать. Он отпустил ее запястья. Когда он накрыл ее рот своим, облизывал ее губы и пробовал ее в безошибочном ритме, зная, чего от нее хочет, Джулиана обвила его шею руками. Она в ответ поцеловала его, коснулась языком его языка и запустила пальцы в его волосы.

Не выпуская ее из объятий, он перевернулся на спину и на ощупь стал расстегивать пуговицы у нее на спине.

— Сядь на меня верхом, — сказал он.

Она выполнила его просьбу, хотя ноги скрылись под юбками. Он стянул ее платье и белье до талии. Затем положил ладони на груди и провел пальцами вокруг розовых сосков. Джулиана прогнулась. На покрывало посыпались шпильки, и ее волосы рассыпались по плечам. Хоук в своих мечтах так ее и представлял. Он положил руки ей на талию.

— Нагнись ко мне, — попросил он.

Она не спросила зачем, но у нее перехватило дыхание, когда он взял сосок в рот. Хоук задрал ее юбки, и его дыхание долетело до завитков темных волос.

Она провела рукой по его возбужденному члену. Хоук хотел остановить ее, но это было выше его сил.

Хоук сел. Джулиана сняла с него сюртук, галстук и рубашку. Он раздел ее догола. После того как Хоук сбросил башмаки и брюки, он откинул покрывало на кровати и поцеловал ее, прижав к матрасу.

Наклонив ее, он скользнул руками к ее лону. Затем раздвинул там мягкие складки и коснулся языком сладкого бутона, одновременно введя палец в нее. Джулиана застонала. Через считанные минуты она вскрикнула. Пальцем он чувствовал, как сокращаются мышцы плоти. Когда он лег на нее, Джулиана открыла глаза. Она обняла его за плечи, желая его и нуждаясь в нем. Он всегда был частью ее, а она была частью его. Сегодня она хотела, чтобы он занялся с ней любовью, потому что любила его сердцем и душой сильнее, чем когда-либо прежде.

Он снова раздвинул складки между ногами и просунул туда два пальца, доводя ее до безумного желания. Затем она почувствовала, что он входит в нее. Ее пронзила такая резкая боль, что она вскрикнула.

— Господи, я сделал тебе больно. — Напряжение постепенно спадало, и он стал действовать быстрее. — Все еще больно? — прошептал он.

— Уже нет. — Ее руки заскользили по его бедрам. Он застонал, прижавшись к ее шее. Она, несмотря на тяжесть его тела, выгнулась ему навстречу.

— М-м-м…

Он продвигался дюйм за дюймом, пока не дошел до конца. Затем очень медленно начал двигаться взад и вперед. Он хотел, чтобы это длилось как можно дольше, и больше всего хотел доставить наслаждение ей. Но постепенно он перестал себя контролировать, и движения стали быстрыми и резкими. Она обвила его шею руками, а талию ногами. Он ни о чем не думал, только чувствовал необходимость довести ее до оргазма. Когда эротические ощущения одолели его, в последнюю долю секунды он успел выйти из нее.

Джулиана чувствовала удары его сердца.

Хоук лежал на ней, учащенно дыша. Она продолжала обнимать его руками и ногами. В глубине своего существа она испытывала легкое раздражение, хотя это не совсем точное слово. Ощущение их близости не закончилось, словно само ее тело обладало памятью.

Наконец его дыхание успокоилось. Джулиана с удивлением повернула голову: как он мог заснуть после занятий любовью? Он был тяжелым, но ей было приятно ощущать его на себе. Она никогда не была столь близка к нему.

Она сегодня обидела его. Ее слова разбередили его раны, и он реагировал резко, потому что она усомнилась в нем. Он решил измениться, и ее обвинения привели его в ярость. Джулиана понимала, что он наверняка чувствовал себя уязвленным и даже боялся, что не сможет измениться. Ему нужна была ее безоговорочная вера, а она не поддержала его из-за своих собственных страхов. Но сегодня он признался, как сильно желал ее во время их танца. Он сказал, что пылал от страсти.

А она пылала от страсти нынешним вечером. Он давно уже владел ее сердцем, а сегодня она решила отдать ему свое тело в завершающем акте любви.

Слабый внутренний голос шептал, что он лишил ее девственности в постели, где перебывало бесконечное число шлюх.

Она отказывалась считать грязным их занятие любовью. Отдаваясь ему сегодня, в этой постели, она навсегда изгнала отсюда женщин, которые делали это за деньги. Нельзя было сравнивать, поскольку ни одна из них не была с ним сегодня. Он бы не переспал с ней, если бы не любил.

— Я люблю тебя, — прошептала она и поцеловала его в щеку.

Хоук открыл глаза. Он выглядел изумленным, словно не мог вспомнить, где находится.

Она улыбнулась ему, ожидая трех слов, которые бы навсегда изменили их жизни.

— О… Боже мой… — хрипло сказал он. Потом перевернулся на спину и рукой прикрыл глаза.

Ее сердце ощутило укол боли, но она сделает вид, будто ничего не произошло.

«Пожалуйста, обними меня. Пожалуйста, пожалуйста, обними меня».

Ссутулившись от душевной боли, он сел на край кровати.

Джулиана с трудом сдерживала слезы. Потом дотронулась до его спины. Он встал и подошел к гардеробу, достал халат и надел. Потом вытащил оттуда женский халат. Жгучая боль пронзила ее сердце.

Нет, она его не наденет. Она схватила скомканное покрывало и натянула на себя. Изо всех доказательств своего прошлого, что он сегодня ей предоставил, он умудрился найти самое ужасное.

Горло, щеки и глаза будто огнем опалило. Но она не заплачет, нет.

Он засунул женский халат обратно в шкаф и вытащил оттуда огромную мужскую рубаху. С ней он подошел к кровати. Затем стянул с нее покрывало. Ночной холод вызвал дрожь. Он протянул ей руку и помог подняться. У нее дрожали ноги. А он с выражением муки на лице уставился на простыню с пятнами крови.

Хоук помог ей влезть в рубаху и подвернул слишком длинные рукава. Потом взял подсвечник. Когда он положил руку ей на плечи, она почувствовала себя немного лучше.

— Здесь есть ванная и полотенца, но нет воды.

Она судорожно сглотнула. Это были первые слова, обращенные напрямую к ней. Он вошел внутрь и поставил подсвечник на крышку небольшого шкафчика. Когда она вошла в помещение, то под ступнями почувствовала холод мраморного пола. Она дрожала и от холода, и от осознания совершенной ошибки.

Он протянул ей полотенце.

— Ты вся дрожишь.

— Со мной в-все в п-порядке.

Его лицо исказила болезненная гримаса. Он поднял ее на руки и снова отнес в спальню. Положил ее на кровать и распахнул рубаху. Она попыталась остановить его, но он, предложив ей помолчать, обтер ее полотенцем. Потом сел на кровать, посадил ее к себе на колени и крепко обнял.

«Пожалуйста, скажи, что любишь меня».

— Клянусь, я сделаю все, чтобы тебе было хорошо, — сказал Хоук. Голос его звучал хрипло.

Она хотела от него любви, а получила лишь раскаяние.

Когда они ехали к дому Хестер, Хоук накинул на плечи Джулианы свой сюртук. Хоук мысленно назвал себя идиотом за то, что не дал ей в театре забрать пальто. Тогда единственное, что его волновало, была злость на Джулиану. Когда она сказала, что боится повторить историю своей матери, он чувствовал себя так, словно она вонзила ему в спину кинжал.

Хоук просил ее быть честной и искренней, а когда она согласилась, несостоятельным оказался он сам. Потому что ее страх перед изменой пробудил его собственные опасения, что, может быть, отец был прав по отношению к нему. С милой Джулианой он поступил как последний мерзавец. Но она не растерялась и наговорила ему слов, от которых его до сих пор трясет.

Она подняла руку и смахнула слезу со щеки. О черт! Она плачет. Хоук достал носовой платок и вытер ей слезы.

— Пожалуйста, не плачь, — шепнул он. Затем поцеловал ее в щеку, посадил к себе на колени и крепко обнял. Он причинил ей боль, физическую и нравственную. Как он мог это допустить, ведь он обожал ее, всегда относился к ней как к своей Джули…

И все же сегодня он смог доставить ей радость. Он сделал это сегодня, но между ними и раньше существовали особые узы. Он не мог бы объяснить их суть, но точно знал, что они существуют. Или, может быть, он просто испытывает угрызения совести за то, что повел себя как подонок? Он еще крепче обнял ее, потому что нуждался в ней больше, чем кто-либо другой.

Экипаж остановился. Он погладил ее по щеке.

— Я провожу тебя в дом.

— В этом нет нужды.

— Джулиана, моя тетушка обо всем догадается. — Он хотел ее предупредить, потому что ее растрепанные локоны и след от укуса на шее, оставленный в экстазе, буквально вопили о том, что с ней произошло. Он поцеловал ей руки. — Я навещу тебя завтра и обещаю: мы все начнем сначала.

Она подняла на него глаза и обняла. Он тоже обнял ее.

— Идем, я скажу тетке, что буду здесь завтра.

Он знал, что Хестер ему этого никогда не забудет, но так и должно быть. Он на самом деле заслуживает худшего, но всю оставшуюся жизнь он будет делать все, чтобы его Джули было хорошо.

Пока они шли по дорожке, он обнимал ее за плечи. Пронизывающий ветер легко проникал сквозь рукава рубашки, но Хоук понимал, что и это заслужил.

Когда он ввел Джулиану в большой холл, его тетка стояла наверху, на лестнице. Ее седые брови взметнулись вверх. Хоук незаметным кивком дал ей понять, чтобы она воздержалась от язвительных замечаний в присутствии Джулианы.

Поднявшись с Хоуком до площадки, она вернула ему сюртук. Он в ответ, не стесняясь Хестер, поцеловал ее в щеку. Какой смысл был прикидываться, будто не он привел в беспорядок внешний вид Джулианы?

Она взбежала на следующий пролет. Он стоял и смотрел на нее, жалея, что не может посидеть с ней рядом и успокоить, как это сделала она в тот вечер, когда нашла его пьяным, спящим на теткином диване.

Когда она исчезла из виду, он посмотрел тетке в глаза.

— В гостиной! — коротко бросила она.

Он проследовал за ней в комнату и запер дверь.

— Я скомпрометировал Джулиану, — сказал он. — С твоего позволения я хотел бы навестить ее завтра.

— И?

— Я сделаю ей предложение.

— Лучше бы ты сделал это сразу. Стоя на коленях.

— Да.

— Когда будешь говорить с ней, засунь подальше свое чувство вины. Ни извинений, никакого раскаяния. Она не захочет всего этого слушать, неужели ты не понимаешь?

— Понимаю, мэм.

— Ты должен думать о ней, а не о себе. Я ясно выразилась?

— Вполне.

— Был бы у меня хлыст, надавала бы тебе по заднице.

— Я не только этого заслуживаю.

— Я люблю эту девочку как родную дочь, — сказала Хестер. — И тебя тоже люблю. Но если ты когда-нибудь ее снова обидишь, я тебе этого никогда не прощу.

Он судорожно сглотнул, вспомнив, какие ужасные слова он ей говорил.

— Я до конца жизни буду делать все, чтобы ей было хорошо.

— Не будешь. Веди себя с ней так, будто она для тебя и солнце, и звезды — все вместе.

— Хорошо.

— И последнее, — сказала она. — Подожди объявлять о помолвке, пока мы не съездим в Гейтвик-Парк. И ни при каких обстоятельствах не обмолвись об этом Шелбурну. Иначе ты разворошишь осиное гнездо и надолго вызовешь его возмущение. Ему не надо знать, а признавшись ему, ты унизишь Джулиану. Достаточно будет сказать, что безумно влюблен в нее и не мыслишь себе жизни без нее. Обещай мне.

— Обещаю.

— Я знаю, ты сожалеешь о случившемся, но ты никогда не будешь сожалеть о ней.

Он едва сдержал слезы, надеясь, что ей не придется сожалеть о нем.

Глава 20

Имеют значение только три коротких слова.

Из «Женских секретов обольщения»

Хоук открыл футляр с медальоном. Как только он дотронулся до серебряной вещицы, сразу вспомнил голубые глаза Джулианы, и у него стеснило грудь. Он купил медальон, чтобы подарить ей вместо того, который ей оставил отец. Тот, который, поколебавшись, она показала ему перед тем, первым балом. Тот, который он больше не видел с их первого вечера сезона. Он купил другой, потому что хотел, чтобы она носила его, и он знал, что всегда будет принадлежать ей.

Он пока не заказал миниатюру для медальона, но она появится после объявления их семьям о помолвке, и на ней будет их парный портрет. Один дьявол знает, как прореагирует Тристан, но он серьезно отнесся к ее совету.

До последнего момента он не верил, что сможет хранить верность женщине, но теперь больше не сомневался в этом. Он помнил ту пустоту, которая оставалась в нем после соития с женщинами, которых он едва знал. Сегодня он покончит с прежней жизнью и начнет новую с его милой Джулианой.

Хоук поправил воротничок. Вспомнил, что говорила тетка. «Ни сожалений. Ни чувства вины. Думай о ней».

Он поглубже спрячет свое раскаяние и будет стараться сделать Джулиану счастливой.

Хоук вздохнул. Последнюю ночь он спал урывками, а теперь подумал, что их брак основан на большом отрезке жизни, который они провели вместе, и такая жизнь будет продолжаться и впредь. Он не станет давать торжественных клятв, потому что слова — это всего лишь слова. Зато каждый проведенный вместе день он своими поступками будет доказывать, что стал лучше лишь благодаря ей. Но он был уверен, что какие-нибудь смешные обещания доставят ей удовольствие. Он рассмешит ее, а потом станет перед ней на колени, как обещал Хестер.

Правда, кое-что его смущаю. Он настаивал, чтобы они были честны друг с другом, но до сих пор не рассказал ей о главном эпизоде своего прошлого. Она знала, что сказал о Хоуке отец, но не знала, что Хоук едва избежал дуэли. Джулиана не спрашивала о подробностях. Предложила расстаться с прошлым и простить себя. И обещала не настаивать, чтобы он рассказал больше. В таком случае она навсегда останется в неведении. Кроме него, только Уэсткотт знал правду и был ключевой фигурой в деле сохранения тайны. И у него были на то причины.

Прошлой ночью тетка велела ему никогда не говорить Тристану, что он переспал с Джулианой до свадьбы. Она считала, что ему не следует это знать. Вопрос, нужно ли ему знать, был для него решающим. Разговор с Джулианой тоже ни к чему не приведет. Он уже сказал ей, что не может исправить то, что натворил, и это было правдой.

Он шумно выдохнул, решив, что отныне на первом месте у него будут стоять нужды Джулианы. Он судорожно сглотнул, понимая, что не заслужил ее, но поклялся никогда больше не причинять ей боль.

Одернув рукава, он вышел на улицу, собираясь сделать то, чего, как он думал раньше, не сделает никогда. Оказавшись под ярким солнцем, он ощутил, как пустота в груди начала уходить.

Его сердце учащенно забилось, и он был уверен, что больше никогда не ощутит этой пустоты. И все же он не окончательно успокоился. После ужасных слов и поступков, сказанных и сделанных прошлой ночью, он беспокоился, что ей будет страшно. Но он гнал от себя все сомнения. Не сейчас. Отныне он сделает все от него зависящее, чтобы она поняла, как много она значит для него.

Когда Бетти причесывала Джулиану, у той в животе начались спазмы. Сегодня Хоук сделает ей предложение. Никто не назвал истинной цели его визита, но Джулиана понимала, что он испытывает перед ней обязательства, которые и заставляют его осуществить задуманное. И это ощущение обязанности очень тревожило Джулиану.

Он не сказал ни слова любви.

Прошлой ночью он был охвачен чувством вины, но Джулиана сделала все, чтобы Хоук занялся с ней любовью. В постели, где перебывало бесчисленное количество женщин.

Все эти годы Джулиана мечтала об этом дне, о том, чтобы Хоук ей признался в любви. Вчера он переспал с ней, но в любви не признался.

Вчера Хоук обещал, что с сегодняшнего дня все будет по-другому. И у нее вновь появилась надежда. Он просто хотел дождаться нынешнего дня, чтобы сказать ей о своей любви.

Но что ей делать, если этого не произойдет?

Бетти закончила и протянула Джулиане ручное зеркальце. Джулиана посмотрела на свое отражение.

— Спасибо, Бетти. Все прекрасно.

Она вздрогнула, услышав легкий стук в дверь. Вошла Хестер, она улыбалась.

— Он здесь.

— Я так волнуюсь, — призналась Джулиана, поднявшись.

— Он тоже.

— Правда?

— Он все ходит и ходит, мне кажется, он немного страшится встречи с тобой, — кивнула Хестер. — Не будем терзать его ожиданием. Я пойду с тобой в гостиную, а потом закрою дверь с наружной стороны.

— Спасибо.

Джулиана на ватных ногах спустилась с лестницы вместе с Хестер, моля Бога, чтобы этот день закончился счастливо.

Когда они подошли к открытой двери гостиной, Джулиана увидела, что Хоук остановился и посмотрел на нее. На нем был зеленый охотничий костюм и, что бывало нечасто, безупречный жилет.

— Встречай его на расстоянии, — наклонившись к ее уху, прошептала Хестер.

Джулиана вздохнула и вошла в гостиную. Дверь за ней закрылась. Она продолжала идти, а Хоук подошел к ней и взял ее за руки.

— У меня для тебя кое-что есть.

Хоук сунул руку в карман сюртука, достал футляр и открыл его. Увидев серебряный медальон, Джулиана затаила дыхание. Перед отъездом на бал к Бересфордам она показывала ему похожий, который много лет назад подарил ей отец.

Она посмотрела в его сияющие глаза и поняла, что он хотел, чтобы вместо того медальона она носила этот, как знак его любви. Он застегнул цепочку на ее шее.

— Позже поместим туда миниатюру.

— Спасибо, — прошептала Джулиана, тронутая до глубины души.

Он снова взял ее руки.

— Я собирался произнести торжественные обещания, но подумал, что каждый день — это уже обещание. Значения имеют не слова, а поступки.

Джулиана кивнула.

— Однако, — улыбнулся он, — в честь наших веселых приключений я обещаю красть твои шляпки и поцелуи.

Джулиана рассмеялась.

— Обещаю залить тебя вином, чтобы добиться твоей благосклонности. Но я никогда не разрешу тебе управлять моей коляской. И я буду часто отбирать у тебя книгу, поскольку мне нужно все твое внимание.

Она поняла, что навсегда запомнит его шутливые клятвы.

— Моя обожаемая Джули, будь для меня солнцем днем и самой яркой звездой ночью.

От этих полных романтики слов Джулиану бросило в дрожь. Он опустился перед ней на колено. Она затаила дыхание в ожидании трех коротких слов, которые могут сделать ее радость полной.

— Выходи за меня.

Ее улыбка погасла.

— Джулиана?

Она сообразила, о чем должна спросить в ответ.

— Если бы не было прошлой ночи, вы бы сделали мне предложение?

Его колебания были красноречивее любых слов. Она высвободила руки.

— Она была, но я хочу идти вперед. Я хочу жениться на тебе. — Она сцепила дрожащие руки. — Я знаю, что вчера причинил тебе боль, но сегодня можно сделать первый шаг к нашей совместной жизни. Я не виню тебя за твой страх, но клянусь, я для тебя готов сделать все.

— Этого недостаточно.

— Ты была вчера моей. И от этого никуда не уйти ни мне, ни тебе.

— Я не собираюсь выходить замуж после одной ночи, даже если в тот момент совершила глупость.

— Ты хочешь повергнуть меня в ад? Собираешься прогнать меня, чтобы всю оставшуюся жизнь я мучился мыслью, что обесчестил тебя?

— Я не хочу вступать в брак, основанный лишь на обязанности поддерживать мою честь. Для нас обоих это будет адом на земле.

Хоук покачал головой:

— Но ты даже не даешь мне шанса доказать, что я могу быть хорошим мужем.

Ее глаза наполнились слезами. Джулиане очень хотелось сказать «да», но он не любит ее. И если она выйдет за него замуж, всю жизнь не избавится от мысли, что Хоук женился потому, что обесчестил ее.

— Простите меня.

— Ты выйдешь за другого, хотя я был твоим первым мужчиной?

— Не знаю, что ждет меня в будущем, — нахмурилась она, — но знаю, что происходит в настоящем. Я не выйду за вас замуж лишь для того, чтобы успокоить вашу отягченную виной совесть.

— Я не признаю поражения, — сказал Хоук. — Когда мы приедем в Гейтвик-Парк, я попрошу у твоего брата разрешения на брак. И мы объявим о помолвке.

— Пожалуйста, не делайте этого. — По ее лицу текли слезы.

Он сжал кулаки.

— Я просил быть честными друг с другом, и ты заставляешь меня расплачиваться за это, поскольку я не буду притворяться, будто прошлой ночью ничего не произошло. Если ты в чем-то сомневаешься, скажи, что я должен сделать.

Она прожила первые восемь лет жизни, пытаясь завоевать любовь отца. А четыре последних — в надежде, что Хоук полюбит ее. Она не может провести всю жизнь в ожидании.

— Я не позволю тебе сделать это, — сказал он. — Когда я привезу тебя домой, то объявлю о нашей помолвке.

Когда он широким шагом вышел из комнаты, она закрыла рот ладонями, чтобы сдержать рыдания, сотрясавшие ее тело.

Он остановил коляску, почти не помня, как добрался домой. Он честно признался Джулиане в том, что побудило его сделать ей предложение. А если бы он солгал ей, она бы дала согласие на брак.

Он знал, почему все так получилось. Она боялась, что он когда-нибудь ей изменит. Она говорила, что не хочет повторить историю его матери, и, значит, она не доверяет ему. Она даже не дает ему возможности оправдаться.

И нет способа заставить ее позволить ему сделать это. Он страдал из-за одной ошибки, которую уже нельзя исправить, но эту ошибку он исправить может.

Он обошел стоявший у дома наемный экипаж и взбежал по ступеням. Возможно, она решила отплатить ему за то, что он привел ее в то чертово любовное гнездышко. Тетка советовала ему не извиняться, и он поверил, что это правильно. Но он не позволит Джулиане так поступить. Ведь она не сможет выйти замуж за другого, зная, что обесчещена.

Черт возьми! Как она все осложнила! Лишь когда он наденет ей обручальное кольцо, сможет быть уверен, что Джулиана не попадет в беду.

Он толкнул дверь, вошел в холл и швырнул шляпу на столик. Его встречал слуга по имени Смит.

— Милорд, в приемной вас дожидается молодой человек. Он пришел больше часа назад.

Черт! Наверное, это Осгуд ждет очередного совета.

— Выпроводите его.

— Милорд, он приехал из Итона и проделал весь путь в почтовой карете. В городе он нанял экипаж.

— Из Итона? — Его племянники были еще слишком малы для школы. — Какой-нибудь мошенник. Пошлите его подальше.

— Прошу прощения, милорд, но вы, возможно, захотите сначала с ним поговорить.

— Зачем? — раздраженно спросил он.

Смит колебался.

— Продолжайте, — нахмурился Хоук.

— Милорд!.. — Слуга вздохнул. — Он как две капли воды похож на вас.

Хоука словно обухом по голове ударили. Этого не может быть.

— Как его зовут?

— Он назвался Брендоном, лордом Ротвеллом.

Одной рукой Хоук схватился за край стола. Боже всемогущий! Сын его нашел.

— Милорд?

— Все в порядке, Смит.

Пока он шел в приемную, сердце его едва не выскочило из груди. Перед дверью он чуть подождал. Мальчик сидел на диване, держа на коленях книгу в кожаном переплете. На нем была школьная форма: голубой сюртук и светло-коричневые брюки. Когда Хоук вошел, Брендон вскочил и посмотрел на него. Потрясенный, Хоук увидел свои собственные светло-карие глаза, высокие скулы и полные губы. Дьявол. У мальчишки были такие же, как у него, непослушные темно-русые волосы.

У Хоука все поплыло перед глазами. Перед ним стоял сын, мальчик, которого он никогда не видел.

— Брендон?

Мальчик поднял брови, Хоук был в шоке. Парень повторяет его собственные жесты, хотя они ни разу в жизни не виделись.

— Она говорила, что я похож на вас.

— Твоя мать? — Сердце молотом стучало в груди.

— Она умерла год назад. Вы не знали?

— Я слышал. Сожалею о твоей потере.

— Неправда.

Мальчик был зол на него, и вполне справедливо.

— Как ты меня нашел?

Брендон положил книгу на стол.

— Прочел в ее дневнике.

Черт бы побрал эту Синтию. Оставила свидетельство. Черт бы побрал Уэсткотта. Не смог найти и уничтожить.

— Слуга сказал мне, что из Итона ты добирался в почтовой карете.

— Я просто хотел увидеть вас.

Хоук решил, что, прежде чем затевать трудный разговор, следует решить некоторые практические вопросы.

— Ты, должно быть, хочешь есть и пить.

— Я могу сам о себе позаботиться.

Хоук не мог позволить мальчику уйти.

— Ты проделал долгий путь. Я думаю, у тебя ко мне есть вопросы. Я на них отвечу. Но зачем все это делать на пустой желудок?

— Хорошо. — У Брендона блеснули глаза.

Хоук позвонил. Вошедшему Смиту он велел принести в малую столовую какой-нибудь еды.

— Пойдем, — сказал он мальчугану.

Когда они направились в столовую, Хоука охватило чувство нереальности. Но ради мальчика он сделал вид, что все в порядке.

Они сели за стол, на который Смит поставил хлеб, нарезанный ломтиками ростбиф, апельсины и кувшин молока. Хоук смотрел, как Брендон жадно поглощая еду и запил ее двумя стаканами молока. Он судорожно сглотнул и подумал о пропавших двенадцати годах. Правда, тогда он не думал, что когда-нибудь увидит сына.

Его сына.

У него было много вопросов. Хорошо ли с ним обращался Уэсткотт? Из-за этого Хоук даже не мог заснуть ночью, переживая, что мальчику может быть плохо дома. Но он не мог спросить прямо, поскольку у него не было на это права — больше двенадцати лет назад, когда сын еще не родился, он отказался от всех прав на свою плоть и кровь. И в тот день, когда пришло письмо, он заплакал, узнав, что Синтия родила здорового малыша.

Его отец отнял у него письмо и бросил в огонь. Сгорела единственная новость о его сыне.

Он понимал, что нужно уничтожить все доказательства, но в то же время ему не понравились жестокие слова отца: «Прекрати распускать сопли. Тебе неслыханно повезло, что вообще остался жив».

И он заставил себя выбросить прошлое из головы, потому что не хотел, чтобы сын заметил выражение муки на его лице.

— Хочешь поговорить здесь или в кабинете?

— Мне все равно, — ответил Брендон.

Хоук положил руки на стол.

— Сначала практические вопросы. Насколько я понимаю, отец не знает, что ты покинул школу?

— Он уехал в Бат на воды из-за проблем со здоровьем.

Эта новость насторожила Хоука. Брендону предстояло получить значительное наследство. Насколько Хоук знал, у Уэсткотта не было живых родственников. И значит, он не сможет вернуть себе сына. Ведь стоит Хоуку только объявить, что Брендон его сын, как мальчик тут же лишится наследства, поскольку официально будет признан незаконнорожденным — презираемым и подвергающимся насмешкам.

Но пока Хоуку надо было сосредоточиться на неотложных проблемах.

— Тебя объявят отсутствующим, — сказал он. — Если хочешь написать отцу, то обещаю, письмо будет доставлено.

— Я вечером возвращусь в Итон.

— Я отвезу тебя завтра в своем экипаже. — Хоук вовсе не собирался вновь отпускать мальчика одного.

— Я не нуждаюсь в ваших милостях.

— В твоем распоряжении будет целое сиденье, причем чистое, а в противном случае ты окажешься между двумя вонючими путешественниками, которые не мылись две недели. И у тебя по дороге будет гораздо больше остановок. Я же довезу тебя вдвое быстрее.

— Может быть.

— Что ты хотел, чтобы я тебе рассказал? — приступил к делу Хоук.

— Как вы с ней познакомились? — От волнения у Брендона дрожали губы.

Он не собирался рассказывать мальчику о том, что его мать постоянно лгала Уэсткотту о своих отлучках на шумные вечеринки.

— Нас представили общие знакомые.

— Вы знали, что она замужем?

Хоук услышал в голосе мальчика обвинительные нотки, но не стал отпираться.

— Да.

Разумеется, Хоук не мог посвятить Брендона в подробности и сказать больше, чем сказал Джулиане. Он никогда не мог поведать ей о грязных событиях, которые до сих пор неотступно преследовали его, и о женщине, которая превратила его жизнь в ад.

Синтия не была совсем подготовленной участницей. Но с ней все оговорили, и она, как могла, заигрывала с ним. Рамзи и его приятелям эта затея казалась весьма забавной. Хоук пытался отделаться от нее, поскольку знал, что она замужем.

На следующий вечер компания Рамзи решила, что Синтии нужен молодой любовник, чтобы компенсировать недостаток темперамента ее пожилого мужа. Они вроде бы написали на листочках имена всех присутствующих, и счастливчику доставалось согреть постель для Синтии.

Он был настолько неопытен, что не подозревал, что на всех листках было только его имя. Все хором поздравляли его, а на самом деле решили посмеяться над ним. Хоук позволил им уговорить себя отправиться к Синтии, а та встретила его с открытыми объятиями. На следующий день он случайно услышал, как Рамзи с приятелями, собравшись в бильярдной, хохочут над своей выходкой. Но больше всего его потряс смех Синтии. Она все знала и сочла это замечательной шуткой.

— Она вам писала, — продолжал Брендон, не сводя с него глаз, — а вы ни разу не ответили. Вы бросили ее после того, как узнали, что она ждет ребенка.

Парень наверняка прочел это в ее дневнике.

— Она была замужем, — ответил Хоук. — Я сделал ужасную ошибку и не хотел усугубить свой грех.

Он сжигал письма Синтии. Она хотела, чтобы он посылал ответы своей подруге, которая передавала бы ей его письма. Уэсткотта, когда его жена за восемь лет ни разу не забеременела и вдруг понесла, охватили подозрения.

Он перехватил одно из писем Синтии и отправил отцу Хоука записку, требуя сатисфакции.

— Вы были слишком трусливы, чтобы принять вызов, — сказал Брендон. — Я для вас был всего лишь нежеланным бастардом, мусором.

Хоук помолчал, собираясь с мыслями.

— Мне было восемнадцать лет, и у меня был очень строгий отец, заставлявший меня делать то, что следует. По его мнению, правильно было заплатить твоему отцу деньги, которые он смог бы потратить на тебя. Я поступил плохо, но, как сказал мне отец, все было бы намного хуже, если бы я признал свое отцовство. Потому что тогда на тебе осталось бы уродливое клеймо, а это было бы несправедливо.

— Не делайте вид, будто заботитесь обо мне. Я знаю, что это не так.

— Я понимаю, почему ты так думаешь. Но мне кажется, что у вас с отцом хорошие отношения. — Ради всех святых Хоук надеялся, что все так и есть.

— Он самый лучший, — ответил Брендон. — Он мой настоящий отец.

— Да, он твой отец во всех смыслах слова. — Хоук вздохнул с облегчением.

— Как бы вам понравилось, если бы кто-то, переспав с вашей матерью, бросил ее?

— Мне бы это совсем не понравилось.

— Я читал о вас в бульварных газетах. У вас репутация отчаянного распутника.

Хоук не ответил на эту тираду, решив сосредоточиться на сыне.

— Ты в школе играешь в крикет?

— Да, я капитан команды.

— Я так и думал. Ты выглядишь крепким парнем. — Хоук спросил наугад, хотя помнил, что и сам когда-то любил спорт.

— Мне пора идти. Нужно еще снять номер в «Клариджез».

Хоук не собирался отпускать мальчика одного в город.

— Ты можешь остаться здесь, если не возражаешь переночевать на диване. Снять номер в гостинице может оказаться сложным делом. Лондон переполнен приезжими.

— Я так и предполагал, — хмуро ответил Брендон.

Хоук понимал, что после завтрашнего дня никогда больше не увидит сына. У него оставалось очень мало времени, и он старался использовать его по максимуму.

— Ты играешь в триктрак?

— Иногда.

— Поскольку ты остаешься здесь на ночь, мы могли бы сыграть несколько партий. Если хочешь.

— Можно.

Хоук слегка улыбнулся, пытаясь догадаться, всегда ли мальчик отвечает так односложно. Он разложил доску и во время игры задавал всякие вопросы. К концу вечера он уже многое знал о Брендоне. Например, что дома у него живут два пятнистых спрингер-спаниеля, что он любит стрелять из лука и рыбачить. В Итоне у него есть два близких друга, которые приезжали к нему прошлым летом. В школе они жарили сыр на костре. Хоук признался, что в свое время тоже этим занимался.

Сыграв несколько партий, три из которых Хоук намеренно уступил, он предложил сыну сесть с ним на пол, где они будут жарить сыр и пить шоколад. Он вспомнил одно Рождество, когда в Гейтвик-Парке они занимались тем же с Тристаном. К ним захотела присоединиться и Джулиана. Тристан возражал, но Хоук усадил ее рядом с собой и помог жарить сыр. Его одолели грустные мысли. Он боялся, что потерял ее.

Когда Брендон в третий раз зевнул, Хоук принес ему одеяло и подушку. Ему бы хотелось подоткнуть одеяло под лежавшего сына, но двенадцатилетнему парню вряд ли понравились бы такие телячьи нежности и у него появилась бы причина для обиды на отца.

Хоук убрал игру, а когда вернулся в кабинет, мальчик уже спал. Он склонился над ним и решился провести рукой по непослушным волосам и убрать со лба выбившуюся прядь. Он впервые прикоснулся к сыну.

На рассвете Хоук разбудил недовольно ворчавшего Брендона и уговорил съесть немного овсяной каши. Он оставил записку для Хестер, где сообщал ей, что неожиданно вынужден уехать из города, а когда вернется, навестит ее.

По дороге в Итон пару раз останавливались в придорожных гостиницах поесть, выпить чаю и сменить лошадей. Каждый раз Брендон выпивал много молока. Мальчик был изумлен количеством и разнообразием путешественников и признался, что отец путешествует мало, разве что ездит в Бат на воды. И снова Хоука охватило беспокойства по поводу здоровья Уэсткотта и возможных последствий для Брендона. Хоука приводила в ярость невозможность помочь мальчику. Он подумывал осторожно посоветоваться с адвокатом, но знал, что если раскроет обстоятельства рождения Брендона, то в итоге тот потеряет наследство.

Около одной из гостиниц Брендон заметил двух мальчишек, бивших по мячу. Когда они позвали его присоединиться к ним, Хоук посоветовал принять участие в игре. Внутри у него все сжалось, когда он увидел, как ловко двигается его мускулистый сын. Позже в экипаже Брендон сказал ему, что мальчики были братьями. Хоук, в свою очередь, рассказал, как учил младшего брата лазать по деревьям. Правда, он не упомянул, что тому же он учил Джулиану, но от этих воспоминаний у него защемило в груди.

Мальчик, свернувшись калачиком на противоположном сиденье, проспал всю оставшуюся до Итона дорогу. Конечно, он был измотан своим приключением. За несколько миль до Итона Хоук разбудил его.

— Мы почти приехали, — предупредил он.

Когда Брендон протер глаза и сел, Хоук вздохнул:

— Может быть, хочешь написать отцу и рассказать, что встретился со мной? Если ты это сделаешь в письме, попроси его написать мне. Наверное, друзьям ты обо мне не расскажешь, разве что случайно. Если отец узнает, что об этом знают многие, ему будет очень больно.

Он не сказал, что больше всего пострадает Брендон, вынужденный вечно жить с клеймом бастарда.

Затем Хоук подумал о дневнике и предложил:

— Тебе бы следовало убрать дневник в недоступное место. Отец расстроится, если узнает, что ты прочел его.

— Не думаю, что я расскажу ему об этом, — ответил Брендон. — У него и так слабое здоровье, и я не хочу его лишний раз волновать.

— Тогда лучше положить его на прежнее место.

Хоук посмотрел в окно. Уже была видна круглая Виндзорская башня, и это означало, что время, проведенное с Брендоном, подходит к концу. Хоук еще раз вздохнул:

— Я не буду спрашивать, как ты себя чувствуешь. На твоем месте я был бы потрясен и зол. Но обстоятельства твоего рождения — не самое главное. Тебе нужно в первую очередь думать об отце и друзьях.

— Вы не такой, как я прежде думал, — нахмурился мальчик. — Мне казалось, что вы будете очень недовольны моим вторжением в вашу жизнь.

— У меня нет такого права. Это ты вправе быть недовольным мной.

— Ну, вы совсем не такой плохой. Вы играете в триктрак и сидите на полу, поджаривая сыр. Я никогда не встречал взрослых, которые ведут себя подобным образом.

Хоуку пришлось откашляться, прежде чем он смог заговорить.

— Представь, вчера я очень скучал о том времени, когда был ребенком. Но держу пари, о школе ты не скучаешь. В школьные годы я терпеть не мог латынь.

— Я тоже ее ненавижу, — ответил Брендон.

Когда экипаж остановился, Хоук в очередной раз вздохнул:

— Я не буду выходить, чтобы тебе не пришлось объяснять, почему я тебя сопровождал.

Мальчик кивнул. У Хоука заходили желваки.

— Ты, возможно, мне не поверишь, и я не буду тебя в этом винить, но не проходило дня, чтобы я о тебе не думал.

— Вы действительно сожалеете о том, что совершили? — нахмурился Брендон.

— Да, но я счастлив, что познакомился с тобой, — судорожно сглотнув, сказал Хоук.

Брендон протянул руку, и Хоук крепко ее пожал.

Кучер открыл дверцу и начал опускать лесенку, но Брендон, не дожидаясь, спрыгнул на землю. Хоук не отрываясь смотрел, как сын бежал ко входу, пока не скрылся из виду.

Когда экипаж тронулся, он сжал зубы и кулаки. Его грудь высоко вздымалась. Из горла вырвался сдавленный стон. Он плакал впервые с тех пор, как ему исполнилось восемнадцать.

Глава 21

Нет ничего лучше дома.

Совет соблазнителя

Всю следующую неделю Хоук провел в организационных хлопотах. Он послал тетке письмо, в котором осведомлялся о Джулиане и обещал навестить ее, когда обоснуется в Эшдаун-Хаусе. Потом расторг договор об аренде любовного гнездышка, нашел новое место службы для Смита и упаковал немногочисленные вещи, которыми пользовался в Олбани. Разбирая книги, он наткнулся на знаменитую брошюру и сунул ее в один из чемоданов. Когда слуги выносили последние вещи, он подошел к камину, в котором они с Брендоном жарили сыр. Он слегка улыбнулся, вышел из своего убежища и отправился домой.

Первые два дня в Эшдаун-Хаусе он чувствовал себя немного растерянным. Ему было неловко сидеть за отцовским письменным столом и просматривать письма. Он выбросил большую часть бумаг, но оставил отцовскую лупу, которой тот пользовался, когда Хоук еще был мальчишкой.

После долгих хлопот он сумел разыскать Уильяма в Венеции и написал ему, чтобы тот немедленно возвращался в Англию, с тем чтобы успеть к вечеринке в Гейтвик-Парке. Когда брат окажется на британской земле, Хоук обсудит с ним его будущую карьеру.

В клубе, где он обедал с приятелями, Хоук столкнулся с Монтегю. Ему удалось шокировать зятя, заявив, что он внял совету Монтегю по поводу Уилла и переехал в Эшдаун-Хаус.

Монтегю, в свою очередь, сказал, что расстался с любовницей. Эта новость успокоила Хоука.

Он написал матери, которая несказанно обрадовалась возвращению блудного сына в семью. Бабушка заявила, что раз Хоук вернулся домой, то и она подумывает о переезде в Эшдаун-Хаус, но боится оставить в Бате подруг.

Одно из самых трудных решений касалось Рамзи. В конце концов, он нанес ему краткий визит. Они поздоровались, и Хоук сказал, что прощает Рамзи за давний инцидент. Рамзи, конечно, не знал, какие последствия имела та история, но извинился, и Хоук изменил свое мнение о нем в лучшую сторону.

Хотя он в душе надеялся получить весточку от Уэсткотта, его молчание подсказало, что Брендон не сообщил ему, что ездил в Лондон встретиться с биологическим отцом.

Наконец он выполнил все, что планировал. Теперь ничто не удерживало его от визита к тетке и Джулиане. Он страшился этого визита, но все же решился на него. Он собирался сказать Джулиане, что не отказывается от предложения на случай, если она изменит свое мнение. Садясь в коляску, он убеждал себя, что первая встреча самая трудная. Но сезон приближался к концу, и вскоре он повезет ее домой.

По дороге он осознал, насколько соскучился по ней. В тот вечер он поступил отвратительно, привезя ее в любовное гнездышко, и теперь не знал, как исправить положение. Она отвергла его предложение выйти за него замуж, и боль от ее отказа не утихала. Ему была крайне неприятна сложившаяся ситуация, потому что он считал, что они могли бы быть счастливы вместе. Хуже всего было то, что он лишил ее девственности. Недостаток добродетели мог привести ее к самым печальным последствиям, и он не был уверен, что она это понимает. Справедливо или нет, но любой муж хотел бы, чтобы в день бракосочетания его жена была девственницей.

Он понял, что снова наступил на те же грабли. Он совершил еще одну ошибку и не может исправить ее, пока Джулиана не согласится стать его женой. А это казалось ему маловероятным. Он надеялся немедленно переговорить с ней.

Поиски анонимной дамы, написавшей «Секреты обольщения», были основной темой разговоров в городе.

Джулиана, Хестер, пятеро молодых людей, Эми, Джорджетта и Салли сидели в египетской гостиной. Джулиана испытывала беспокойство, но виду не подавала. Ей вовсе не улыбалось стать анонимной добычей разъяренного лондонского холостяка или распутника.

Бофор сложил руки на груди.

Последняя идея об авторе вовсе смехотворна. Леди Элизабет и мисс Генриетта Бэнкрофт пустили слух, будто за анонимом скрываются они обе.

— Не могу поверить, — фыркнула Эми. — Ни одна из них не может написать хотя бы один абзац без ошибок. Что уж говорить о целой книжке!

Карутерс толкнул локтем Осгуда:

— Как вам понравилось, когда бульварные газеты указали на вас как на автора?

— Я собираюсь написать произведение о том же, но глазами мужчин, — сказал Осгуд.

— Не забудьте упомянуть о вонючем дыме, — засмеялся Портфри. — Это привлечет к вам самых красивых женщин.

— Не обращайте внимания на их подначивания, — обратилась к Осгуду Джулиана.

— Я пропускаю их шутки мимо ушей, — ответил Осгуд. — Ведь вы вдохновили меня написать об обольщении с точки зрения мужчин.

— Весьма своеобразно, — сказала Хестер, вставляя в глаз монокль.

— Я слышал, издатель ищет похожую книжку, — пожал плечами мистер Пекэм. — Первая продается так бойко, что вторая на волне этого успеха тоже может оказаться прибыльной.

Пока они беседовали о книжке, Джулиана медленно потягивала чай. У нее было тяжело на сердце. Она не видела Хоука неделю, а свои записки он адресовал Хестер. Сразу после того как она отказала Хоуку, ее стали одолевать сомнения. Он был очень романтичен, но не сказал, что любит ее. Он говорил об искренности, и сейчас, оглядываясь назад, Джулиана поняла: на самом деле это означает, что он ее не любит.

Он сделал честное предложение, которое помогло бы избежать бесчестья и ей, и ему. Ей бы очень не хотелось отказывать ему, не хотелось видеть выражение его лица, она страдала, что испортила такое милое, такое красивое предложение руки.

Но главное — она очень скучала по нему. Каждый день и каждую ночь. Все изменилось. Она скучала по его шуткам. Она скучала по его прекрасным карим глазам. И еще она скучала по его поддразниваниям.

Все осталось по-прежнему. Она по-прежнему была безумно в него влюблена.

Она словно наколдовала, подумала Джулиана, когда в гостиную Хестер вошел Хоук. Может ли быть такое, что он стал еще красивее со времени их последней встречи? В ее сердце закралась боль. Она обидела его, когда он в прошлый раз был здесь. Пусть даже она считала себя правой, это все равно было обидно.

— Я сказал дворецкому, что обо мне не надо докладывать. Похоже, все собрались здесь.

Молодым людям хотелось знать, чем он занимался, пока отсутствовал, и Хоук сказал, что улаживал личные дела. Он занял привычное место, но отказался от чая и пирога. Собаки смотрели на него с несчастным видом, словно горевали о потерянных для них крошках.

Джулиана внимательно оглядела его. Что-то в нем изменилось, но что именно, Джулиана понять не могла.

— Я слышал, вы переехали из своей квартиры в Олбани в Эшдаун-Хаус, — тихо сказал Бофор, наклонившись к его уху.

Хоук кивнул:

— Я многие годы жил в холостяцкой квартире. И буду счастлив, когда вернется моя семья. Родственники играют главную роль в моей жизни. Так и должно быть.

Джулиана посмотрела на него. Как сильно он изменился, подумала она, хотя с прошлой встречи прошло чуть больше недели!

— Вы уже прочли книжку? — спросил мистер Пекэм, пристально глядя на Хоука.

— Как раз вчера вечером у меня выдалось для этого свободное время.

Джулиана затаила дыхание. Без сомнения, он раскритикует ее труд. Она должна была помнить, что в книжке не могло быть ни малейшего намека на их отношения, иначе он тут же догадался бы.

— Ну и что ты о ней думаешь? — спросила Хестер.

— Что-то мне очень знаком стиль автора. — Хоук пожал плечами. — Не знаю, почему это меня так задело. — Он встретился взглядом с Джулианой. — Многие фразы написаны очень живо и интересно.

— Значит, вы одобряете? — спросила Джулиана.

— О нет. Проповеди о том, как завлечь в сети холостяков, подчас просто смехотворны.

— Что же в них смешного? — фыркнула Джулиана.

Он поднял руку.

— Вот вам пример бессмысленного совета, которым автор снабжает молодых женщин. Она предлагает ставить в гостиной лишние букеты, чтобы визитер понял, что он не первый. — Хоук взмахнул руками. — Этим, по мнению автора, девушка вызовет в своем поклоннике ревность и желание броситься в брачную ловушку со своей нечестной возлюбленной.

Когда мужчины захохотали, Джулиана гордо вскинула подбородок. Как он смеет насмехаться над ее книжкой?! Что он знает о терзаниях и бедах юных леди?

— Джулиана, — нахмурился Бофор, — у вас комната постоянно заставлена цветами.

У нее упало сердце.

— Это просто совпадение, — попыталась оправдаться она.

— Я воздаю автору должное за ее воображение и одухотворенный стиль. — Хоук посмотрел на Джулиану и подмигнул ей.

Она замерла. О небеса, неужели она была так неосторожна, что своей манерой письма позволила ему догадаться, что это она написала книжку? Нет, она никогда не признается в этом, даже если он напрямую обвинит ее.

В гостиную вошел дворецкий.

— Срочное письмо для леди Джулианы.

Пока Джулиана раскрывала конверт, ее буквально трясло.

— Это новости от моего брата. Тесса вчера родила здорового мальчика.

Все бросились ее поздравлять.

Хоук был более сдержан.

— Это прекрасная новость. Знаю, для Тристана эти девять месяцев тянулись как вечность.

— А Тесса?! — воскликнула Джулиана. — Ведь это она носила ребенка!

— Признаюсь, я был не совсем прав, — сказал Хоук.

Ей показалось, или его взгляд был печальным?

— Они уже решили, как его назвать? — спросила Хестер.

— О да, как же я забыла! Его назвали Кристофер Джордж Гейтвик. Тристан сделал приписку и для вас, Хоук. — Она протянула ему письмо.

— Он хочет, чтобы, как только все будет готово для поездки, я отвез тебя и тетушку в Гейтвик-Парк.

— Но я бы хотела отправиться завтра же!

— Вы успеете подготовиться? — Хоук посмотрел на тетку.

— Конечно, — ответила та.

— Если мы тронемся рано утром, то к вечеру уже будем на месте, — сказала Джулиана.

— Дорога займет десять часов. — Хоук бросил на Джулиану красноречивый взгляд. — Это очень долго. Ведь придется почти все время сидеть в экипаже. Полагаю, для дам это особенно тяжело.

Она поняла, что Хоук имел в виду Хестер. Джулиана замечала, что Хестер подчас, когда поднималась по лестнице, прислонялась к стенке.

— Да, вы правы. Я забыла, как нелегко выдержать столь длительную поездку.

— Джулиана, вот ты и стала теткой, — сказала Джорджетта.

— Да! — засмеялась она. — С нетерпением жду момента, когда смогу взять на руки маленького Кристофера.

Хоук встал и подошел к окну.

Джулиана продолжала улыбаться, но поняла, что Хоука что-то тревожит. Еще раньше она заметила его необычную реакцию, когда разговор зашел о ребенке. Она встряхнула головой. Мысль, что он не радуется за ее брата, была абсурдна, и тем не менее беспокойство не покидало ее.

Хоук задержался в гостиной, надеясь, что получит возможность поговорить с Джулианой наедине. Молодые люди и ее подруги о чем-то оживленно беседовали, обступив Джулиану. Тетка с мистером Пекэмом ушли. Хоук думал, что их связывает — только дружба или что-то большее? Но он не совал нос в личную жизнь Хестер. Захочет — сама скажет.

Молодые люди вскоре ушли, уведя с собой Салли, а Эми и Джорджетта остались. Хоук слонялся по гостиной, пока Джулиана и ее подруги строили планы на лето. Прошло еще несколько минут. Он подошел к муляжу мумии и вдруг подумал, что Джулиана, возможно, постарается избежать разговора о его предложении. Она ясно изложила мотивы отказа. С тех пор ничего не изменилось.

Он оглянулся через плечо. Девушки сидели на диване. Без сомнения, они хотели остаться одни.

Ему хотелось получить последний шанс сообщить ей, что его предложение о браке остается в силе, если она изменит свое решение.

Но было очевидно, что ей не хочется выслушивать его.

Когда он уходил, Джулиана смеялась. Он закрыл за собой дверь и наткнулся на пристальный взгляд тетки.

— Если вас устраивает, я подгоню экипаж ровно в восемь утра.

— Мы будем готовы. — Хестер взяла его за руку и повела к лестнице. — Ты решил вот так легко сдаться?

Он даже не попытался сделать вид, будто не понимает, о чем она говорит.

— Она меня не хочет. И я не буду на нее давить, насильно мил не будешь.

— Я знаю, ты жалеешь о том, что было в прошлом. Смотри не пожалей о Джулиане.

— Я не жалею, что провел сезон с вами обеими.

Джулиана обошла спальню, в которой жила в этот сезон.

Она медленно провела пальцами по крышке письменного стола, за которым провела долгие часы, когда писала книжку. Когда днем Хоук похвалил литературный стиль произведения, она втайне была счастлива. Он подмигнул ей, заставив ее подозревать, что ему известно, кто автор, и этот автор — она. Он не была уверена, что это был тайный знак, но лучше бы она его не заметила.

Сегодня ей хотелось поговорить с ним с глазу на глаз, но она поняла, что дальнейшие разговоры о причинах ее отказа поставят его в неловкое положение и будут болезненны для нее.

Бетти уложила последнюю шаль в огромный кофр, который ей одолжила Тесса. Все ее сорочки, платья, шали, шляпки и нижнее белье были аккуратно упакованы.

— Вы, может быть, еще раз осмотрите шкафы, — сказала Бетги. — Я запру кофр завтра, после того как вы оденетесь.

— Спасибо, Бетги.

Когда горничная вышла, Джулиана остановилась у кровати, вспоминая, как они с Хестер болтали по ночам. Она со вздохом выдвинула ящик прикроватного столика. В нем лежал медальон, который много лет назад ей подарил отец. Она взяла его и вспомнила, как подруги помогали ей снять его, когда ее охватила паника.

Нажав большим пальцем на защелку, она открыла медальон. Увидев красивое лицо отца, он нахмурилась. Странно, что взгляд на миниатюрное изображение больше не причинял ей боли. Джулиана никогда по-настоящему не знала отца. Он умер четырнадцать лет назад, и хотя она остро чувствовала его пренебрежительное отношение к себе, она сознавала, что он практически не повлиял на развитие ее личности. О ней заботились двое мужчин: брат и Хоук.

Она положила медальон в кофр и опустилась возле него на колени. Когда она нашла футляр, который подарил ей Хоук, она вынула медальон, открыла его и посмотрела на два пустых овала. От боли у нее сжалось сердце. Она ехала в Лондон, надеясь, что Хоук сделает ей предложение. Она добилась, чего хотела, но отвергла любимого.

И вдобавок оскорбила его.

К ней вернулись сомнения. Не будет ли она потом жалеть, что не дала ему шанса? Джулиана с трудом сдержала слезы. Она положила оба медальона в футляр, засунула его в кофр и поднялась. Она была дочерью своей матери и имела достаточно сил, чтобы справиться со всем, что ждет ее в будущем.

С высоко поднятой головой она подошла к кровати, убрала ночную сорочку и взобралась на мягкий матрас. Она посмотрела на вторую подушку, искушаемая желанием прижать ее к груди. Но оставила в прошлом ту мечтательную девочку, которая думала, что желание и надежда обязательно приведут к счастью.

В дверь негромко постучали. Когда в комнату вошла Хестер, Джулиана, улыбаясь, села на кровати.

— Я знала, что вы придете.

— У меня вчера было такое сентиментальное настроение. — Хестер присела рядом с девушкой.

— У меня тоже, — прошептала она. — Спасибо вам за все.

— О, моя дорогая, это я должна благодарить тебя. Мне доставило огромное удовольствие быть в этом сезоне твоей теткой.

— Вы для меня всегда были тетей.

— Выйдя замуж, ты официально станешь моей племянницей, — сказала Хестер, разглаживая простыни.

Джулиана подняла ноги на кровать и села, обхватив руками колени.

— Я приехала сюда девочкой, одержимой желанием завоевать его сердце, а уезжаю женщиной, которая знает, что сердца завоевать нельзя. Их только добровольно отдают.

— Поскольку сегодня у нас последний вечер в этом сезоне, хочу поделиться с тобой, если ты пожелаешь меня выслушать.

— Ваши советы всегда приносили мне огромную пользу.

— В жизни ни в чем нельзя быть уверенной до конца, — сказала Хестер. — Если в чем-то сомневаешься, обратись к сердцу и там найдешь ответ.

Хоук, как обычно, опоздал.

Возможно, тетушка и отругает его за полчаса задержки, но сегодня утром он был в приподнятом настроении.

Он получил письмо от Брендона. Удивительно, что оно дошло. Новый жилец его бывшей квартиры в Олбани переслал его в Эшдаун-Хаус. Чувствуя себя сентиментальным дураком, он свернул письмо и положил его во внутренний карман сюртука. Он надеялся улучить минутку во время долгого пути и перечесть его.

Брендон писал, что глупо оставаться чужими людьми. Он признавался, что, когда приехал в Лондон, готов был дать Хоуку пощечину, но, сидя на полу перед камином и жаря сыр, понял, что Хоук свой в доску. Хоук улыбнулся. Его сын считал его своим в доску.

Он немедленно написал ответ и предупредил мальчика, чтобы тот никому не рассказывал об их особых отношениях. И рекомендовал сообщить об их встрече отцу. Хоук знал, что так будет правильно, хотя опасался, что Уэсткотт попытается прекратить их переписку. Вообще Уэсткотт может устроить скандал, поскольку, вступив с Брендоном в переписку, Хоук нарушил один из пунктов их соглашения. Но Хоук решил, что с него достаточно. Он двенадцать лет жил в аду, поскольку был уверен, что никогда не увидит сына.

Он сообщил Брендону свой адрес в Ричмонде и написал, как добраться до Гейтвик-Парка. В конце письма он просил мальчика связаться с ним, если тому что-нибудь понадобится.

Добравшись до дома Хестер, Хоук велел слугам грузить чемоданы. Год назад он ездил с Тристаном и его семьей в Гейтвик-Парк. Боже, он до сих пор не мог понять, как вдова герцога позволила Тристану и Тессе ехать вместе в карете. По приезде пара вылезла из кареты всклокоченная, с пылающими лицами. Хоук видел в прошлом сезоне свиту своего друга, всех этих красавиц, и ему стало очевидно, что он без ума от свахи.

При мысли о старом друге его охватила тревога. Тристан доверил ему опекать Джулиану, а он жалким образом провалил дело. Его мучила совесть, поскольку он уже ничего не мог исправить. В конце концов, Джулиана сама сделала выбор — тот, из-за которого в его груди образовалась пустота. Как же ему не хотелось прощаться накануне вечером! Потому что он знал, что будет по ней скучать. И он скучал.

Дверь отворилась. Из дома вышли тетка с Джулианой, неся на руках этих треклятых спаниелей.

Когда они приблизились, Хоук уперся в бока сжатыми в кулаки руками.

— Собакам вход запрещен.

— Но они будут грустить без хозяйки, — сказала Джулиана, вздернув подбородок. — Кроме того, они не доставят хлопот.

— Это собаки. Им нужны только еда и прогулки. Две недели слуги в состоянии обиходить их.

— Марк, я взяла их, чтобы отвлечь тебя от лишних разговоров, — сказала Хестер.

Каро завертелась на руках у Джулианы и начала скулить.

— Ох, смотрите, как она просится к вам. — Джулиана передала собаку ему в руки. — Она поможет вам скрасить дорожную скуку.

— Лучше бы ее черт взял, — проворчал он.

— Следи за языком, Марк! — одернула его Хестер. — Кстати, почему ты так опоздал? Что тебя задержало?

— Я должен был срочно ответить на письмо.

— Хорошая сказка, — сказала Джулиана. — Наверняка вы проспали.

— Если эти собаки нагадят в моем экипаже, в ответе будете вы, — ушел он от ответа.

Спустя десять минут они тронулись. Естественно, собаки расположились на его сиденье, поскольку на скамейке, где сидели Хестер и Джулиана, не было места.

Они еще не выехали из Лондона, когда Хестер вытащила брошюру.

— Джулиана, может быть, ты почитаешь нам?

Видя, что Джулиана округлила глаза, Хоук постарался, чтобы выражение его лица оставалось непроницаемым. С минуты, когда он открыл первую страницу, он знал, что это она написала этот дурацкий трактат. Боже, он почти слышал, как она выговаривает строки. Он сложил руки на груди, решив немного позабавиться.

— Джулиана, я запрещаю тебе читать эту чушь. — Это должно было ее только раззадорить.

— Я читаю то, что мне нравится, — сказала она, раскрывая брошюру. — Вы больше не имеете права указывать мне, я освобождаю вас от обязанностей моего опекуна.

— Ты не можешь меня освободить. Я остаюсь твоим опекуном до тех пор, пока мы не окажемся в Гейтвик-Парке.

Он не мог отказать себе в удовольствии немного поиграть с ней в кошки-мышки и выхватил книжку у нее из рук.

— Верните! — крикнула она.

— A-а, вот один из моих любимых пассажей, — сказал он, открыв одну из страниц. Он ухмыльнулся, заметив, что она вне себя от ярости. Хоук начал читать фальцетом, подражая женскому голосу: — «Женщина, которая верит в себя, источает загадочную субстанцию, которая заставляет мужчин относиться к ней с особым вниманием. Здесь решает не красота. Говорят, Анна Болейн обладала довольно заурядной внешностью, но ее живость и острый ум покоряли мужчин…» В качестве примера для подражания, — сказал он, захлопнув книжку, — в этой брошюре приведена Анна Болейн, женщина, пользующаяся в народе самой дурной славой. Я потрясен, глубоко потрясен, что моя подопечная и моя тетушка восхищаются столь аморальным и радикальным советом. Как опекун Джулианы, я должен подавать ей пример нравственности. Поэтому, как только мы доберемся до ближайшей гостиницы, я брошу эту мерзость в огонь.

— Вы не посмеете сжечь мою книжку!

— Твою книжку? — Он как бы в ужасе схватился за грудь.

Ее попытка сделать невинный вид явно не удалась.

— Да, это мой экземпляр, и я прошу вернуть мне его.

— Что-то тут есть подозрительное, — сказал он, прищурившись. — Теперь, когда я думаю обо всем этом, мне кажется очень знакомым стиль, которым написана книжка. Я еще раньше был этим озабочен. — Хоук взглянул на тетку: — Тетушка, тебе эти слова не кажутся знакомыми?

— Негодник, как ты это вычислил? — усмехнулась она.

— Хестер, нет! А моя репутация! — воскликнула Джулиана.

— Придется ходить в лохмотьях, если еще кто-нибудь догадается, что ты была такой дурочкой, что написала и опубликовала эту книжку, — сказал Хоук. — Я понял, кто был автором, по совету с лишними букетами цветов в гостиной. Это был весьма красноречивый намек. Тетя, не ты ли уговорила ее?

— Я. — Она вставила в глаз монокль.

— А твой приятель мистер Пекэм обеспечил публикацию?

— Дерзкий мальчишка, — пробормотала Хестер.

— В тот день, — засмеялся Хоук, — когда я ограничил ее передвижения, мне в голову не могло прийти, что она не сделает ни малейшей попытки улизнуть из дому. — Он посмотрел на Джулиану и покачал головой: — Девчонка! Ты говорила мне, что пишешь, но я полагал, что ты имела в виду письма.

— Больше никогда ничего не скажу, — фыркнула Джулиана. — И вообще не буду разговаривать с вами, если вы сожжете брошюру.

— Я не буду ее жечь, но настоятельно советую спрятать ее и свое авторство.

— Но я же не идиотка, Марк. — Она округлила глаза.

Он замер. Она не называла его по имени с тех пор, как была совсем маленькой. Он не понимал, что она хотела этим сказать. Может быть, и ничего, но он жалел, что их отношения не сложились иначе.

Глава 22

Любите всех своих соперниц.

Из «Женских секретов обольщения»

После необычайно долгой дороги, на которой остановки случались чаще, чем было необходимо, они добрались до гостиницы «Черный лебедь». Теперь они сидели в примыкавшей к их комнатам маленькой столовой, отведав простой, но хорошо приготовленной еды.

Спаниели скребли когтями пол около ног Хоука и поскуливали. Он взглянул на собак:

— Если вы думаете, что я собираюсь доставить вам удовольствие, то глубоко ошибаетесь.

— Они маленькие и славные, — сказала Джулиана. — И не говорите с ними так грубо.

— Из-за этих славных маленьких собачек мы и приехали так поздно. Просто в голове не укладывается, сколько раз нужно было останавливаться, чтобы они могли пописать.

— Следите за своим языком, — сказала Джулиана.

— Если бы я их раньше не знал, — хохотнул Хоук, — то подумал бы, что они это делают нарочно.

— Очень даже может быть, — зевнув, пробормотала Хестер. — Они знают, что ты слишком доверчив.

— Вот уж нет. — Он сложил руки на груди.

Тетка вздохнула. Когда она медленно поднялась, Марк решил ей помочь.

— Не обращайся со мной как со старухой, Марк. Может, я и старуха, но мне не нравится быть ею.

— У тебя душа молодая.

— Ну, мое тело далеко не молодо. Так что я — в постель. Джулиана, если ты не устала, можешь еще посидеть с Марком.

— Нет-нет, я тоже предпочла бы лечь пораньше. Нам завтра предстоит долгое путешествие.

Когда Хестер, шаркая, вышла из комнаты, Джулиана взглянула на Хоука:

— Я должна убедиться в том, что ей будет удобно.

— Спасибо тебе. — Ему неприятно было думать о том, что Хестер так постарела. — Пожалуй, подобные путешествия уже не для нее.

— Я позабочусь о ней, — успокоила его Джулиана.

Он посмотрел на нее и заметил беспокойство во взгляде ее прекрасных голубых глаз.

— Ты очень полюбила ее.

— Она стала для меня родной. — Ее речь звучала немного сбивчиво.

— Хестер души в тебе не чает. Я знаю, она наслаждалась твоим обществом. — Он запнулся, не зная, стоит ли продолжать, но решил, что стоит. — И я тоже.

— У вас очевидные провалы в памяти, — засмеялась она.

— Бесенок, — улыбнулся он, дернув ее за локон.

— Спокойной ночи, — прокашлявшись, произнесла она.

Он хотел было попросить ее побыть с ним еще немного и обсудить, что было и чего не было между ними. В нем еще теплилась надежда, что есть возможность преодолеть взаимное непонимание. Но она уже пересекла коридор, подошла к двери напротив его комнаты и зашла к себе, даже не обернувшись.

Хоук проснулся, но подумал, что еще спит, поскольку ему показалось, что он слышит гогот стаи гусей. Потом он услышал звук, раздававшийся с противоположной стороны коридора, и вздрогнул. Храп его тетки напоминал раскаты грома. Он сел. Бедная Хестер, она, должно быть, совершенно измотана, и Джулиана не в силах ей помочь. Бедная девочка. Она глаз не сможет сомкнуть от грохота.

Ну, тут уж ничего не поделаешь. Он зевнул и лег, повернувшись на бок.

Снаружи скрипнула дверь. Боже, что там еще? Кто-то постучал.

— Хоук?

— Секунду.

Это была Джулиана. Он схватил со спинки кровати халат и набросил его на свое обнаженное тело. Он подошел к двери и приотворил ее. Джулиана стояла в проеме в белой ночной сорочке. На ее плече лежала коса цвета воронова крыла.

— Я не могу уснуть, — сказала она.

— Входи.

— Простите, что разбудила, — сказала она, — но мне показалось, что кто-то играет на трубе.

— Бедняжка.

— Если не возражаете, я прикорну на диване.

— Я лягу на диван, — покачал головой Хоук. — Ложись на кровать.

— Я меньше ростом, и там мне будет удобно.

— Я настаиваю. — Он взял ее за локоть. Когда она взобралась на матрас, он прикрыл ее одеялом. Боже! Чего бы он ни отдал, чтобы оказаться там, под одеялом рядом с ней! Но они не женаты и никогда не будут женаты. Вздохнув, он схватил вторую подушку и подошел к маленькому дивану с неровным ложем.

Он не умещался на нем, даже свернувшись калачиком.

В первый раз в жизни он пожалел, что вырос таким дылдой. Ну, тут уж ничем не поможешь. Ему придется спать сидя. Когда он сложил руки на груди и склонил голову вниз, Джулиана сердито воскликнула:

— Это просто глупо! Я посплю на диване. Я настаиваю, чтобы вы легли на кровать.

— Джулиана, поверишь ты или нет, но я мужчина, и черт меня возьми, если я позволю тебе ночевать на диване, состоящем из одних кочек…

— Следите за своим языком. — Она села и затем спрыгнула с кровати.

— Джулиана, залезай под одеяло. Я не позволю тебе спать на диване. — Он помолчал и продолжил: — В нем, возможно, водятся блохи.

Она вскрикнула и бросилась обратно на кровать.

Хоук затрясся от смеха. Боже, как ему нравится дразнить ее! Но в комнате становилось все холоднее, и ему стало зябко. Он крепко сжал зубы, зная, что не замерзнет до смерти.

Джулиана села на край кровати.

— Джулиана, ложись и спи.

— Я не могу заснуть, когда вы бегаете вокруг и мерзнете. Идите в кровать.

— Мне кажется, на меня попала блоха.

— Это большая кровать, все поместимся.

— Нет.

— Не глупите. Мы разумные существа и сможем поспать, не делая того, чего не следует.

— Джулиана, я не лягу с тобой. Вспомни, что произошло в прошлый раз. Прости, но я владею собой только до определенного предела.

— Вы несносны. Сейчас же ложитесь в постель.

— Ты когда-нибудь заснешь?

— Нет, пока вы не ляжете.

Раздраженный и замерзший, он подошел к постели.

— Внесем ясность: это ты пригласила меня. Если я начну делать глупости, ударь меня. Поняла?

— Не знаю, — фыркнула она, — не все ли равно? Ведь мы уже пробили брешь в стене этой крепости.

— Не забивай мне голову подобными мыслями.

— Наверняка они уже были там. Залезайте в постель.

— Не думаю, что это будет правильно… — сказал он, впрочем, без особой уверенности.

— Залезайте в постель.

Он снял халат. Джулиана оглядела его обнаженное тело.

— Ты прекрасен.

Он скользнул под одеяло.

— Повернись на другой бок и спи.

Она водила пальцем по волосам на его груди.

— Давай поразмыслим рационально. Я уже испорченный товар.

— Не говори так.

— Но это правда. Я уже не девственница, и вряд ли найдется мужчина, который захочет жениться на мне.

— Ты наконец прекратишь? Господи, я и так себя чувствую негодяем за то, что сделал с тобой.

— Насколько я помню, инициатива исходила от меня. Но дело не в этом. Может быть, у меня никогда больше не будет такой возможности, а я уже знаю, насколько ты опытен в этом деле. Поэтому, если тебе не претит эта мысль, я бы очень хотела, чтобы ты занялся со мной любовью.

Господи Боже!

— Джулиана, я не собираюсь даже прикасаться к тебе.

— Кто знает…

— Я знаю, — вздохнул он. — Мне стыдно за себя, и теперь я ничего не могу поделать, раз ты отказалась выйти за меня замуж.

— Ты так красиво сделал предложение. — Она погладила его по щеке.

Он судорожно сглотнул. Боль до сих пор не утихла.

— Я так хотела принять его, но поклялась не выходить замуж за человека, который меня не полюбит. — Его сердце забилось чаще. — Мне трудно признать, но отказом я нанесла тебе рану и подозреваю, ты не понимаешь, почему я отказала. Я всегда обожала тебя и уже много лет схожу по тебе с ума. Я согласна, что кое-что может тебя шокировать.

— Что?

— Я поставила себе цель завоевать твое сердце. Это случилось в тот момент, когда мы танцевали на моем первом балу.

— Ты шутишь.

— Нет, не шучу. Я готова была проглотить свою гордость и надеялась, что ты поймешь, что девочка превратилась в женщину.

— Не понимаю.

— Я четыре года мечтала выйти за тебя замуж. Я не позволила ни одному мужчине поцеловать себя, потому что хотела, чтобы первым это сделал ты.

Господи Боже!

— В тот вечер у Бересфордов я уже было подумала, что моя волшебная сказка готова стать правдой.

— А я сказал, что ты мне как сестра.

— Не грусти так. Я сама сделала из себя непогрешимую романтическую героиню.

— И я не оправдал твоих ожиданий.

— Я тешила себя мечтами о тебе, но полюбила обыкновенного несовершенного, но замечательного человека.

Она любит его. У него сердце едва не выпрыгнуло из груди.

— Я думаю, ты заслуживаешь узнать и понять, что я отвергла твое милое предложение потому, что ты предлагал мне руку, но не сердце. Марк, брак, в котором любит только один партнер, не будет счастливым. Я убедилась в этом на примере моей матери. На людях она держала голову высоко поднятой, а дома все было совсем не так. Понимаешь, она, как и я, старалась заставить отца полюбить нас. И ни одной это не удалось.

— Он был самовлюбленным и жестоким идиотом.

— Я позволила его неприязни стать принципом моей жизни, но вчера наконец поняла, что он для меня ничего не значит. Я никогда не знала его, и он не заслуживал любви ни матери, ни брата, ни моей. Но нельзя сказать, что на мою жизнь мужчины не оказывали доброго влияния. Потому что ты и Тристан всегда были рядом. И я считала вас самыми благородными моими покровителями. — У него из груди вырвался смешок. — Я люблю тебя, но знаю, что если выйду за тебя только потому, что ты считаешь себя обязанным на мне жениться, никогда не смогу почувствовать себя равной тебе. Я всегда буду скрывать свои чувства, потому что ты не ответишь на них. И я говорю это не для того, чтобы обидеть тебя.

Он пальцем прижал ее губы.

— Боже, я еще больший осел, чем Осгуд.

— При чем тут Осгуд? — не поняла она.

— Ни при чем. Просто я такой же глупый, как он.

— Не вижу, в чем здесь смысл.

— Я идиот.

— Бываешь им иногда.

— И еще я слепец, потому что…

Теперь она прижала палец к его губам.

— Не говори так, если на самом деле этого не думаешь.

Он взял ее палец, а затем и обе руки.

— Мне было так плохо без тебя. Я постоянно думал о тебе и чувствовал себя несчастным, когда ты мне отказала. Мне казалось, ты ненавидишь меня за то, что я сделал. Я скучал по тебе и не понимал, что меня мучит. Но я мог бы избежать всего этого, если бы прислушался к тому, что было в самой глубине моей души. Я очень люблю тебя, но не надеюсь на взаимность.

— Ты говоришь это не для того, чтобы я позволила тебе переспать со мной? — На губах у нее появилась шаловливая улыбка.

— Нет, — грустно сказал он. — Я люблю тебя и не мыслю жизни без тебя. Но я не хочу делать тебе предложение в постели провинциальной гостиницы.

— Подождем до приезда в Гейтвик-Парк.

— Значит ли это, что я заслужил награду?

— Думаю, мы оба ее заслужили.

— Какое вам доставить удовольствие, миледи? — засмеялся он. — Я буду ведущим или вы?

— Вы так божественно ведете в вальсе, поэтому сегодня ведущей буду я.

Он снял с нее сорочку.

— Как ты красива! Жаль, что слишком темно. Когда мы поженимся, я буду заниматься с тобой любовью днем.

— Может, я и разрешу тебе.

— Я люблю тебя. — Хоук поцеловал ее в губы. — И когда мы поженимся, я буду заниматься с тобой любовью на свежем воздухе.

— Звучит неприлично. Но может, я и это разрешу тебе.

— Я люблю тебя. — Он прильнул к ее соскам губами, а руками ласкал повлажневшие складки внизу живота. — И когда мы поженимся, я хочу заниматься с тобой любовью в кроне дерева.

— Это невозможно и опасно. Забудь.

— Я люблю тебя. — Он улыбнулся. — И когда мы поженимся, я хочу заниматься с тобой любовью на ковре перед камином.

— Звучит романтично. Может, я и разрешу тебе.

— Я люблю тебя. И хотя мы еще не женаты, хочу заняться с тобой любовью прямо сейчас. Потому что мое сердце переполнено любовью, а я думал, что потерял тебя навсегда. — Он запечатлел на ее губах страстный поцелуй. Случилось еще одно чудо. Она его любит.

Но прежде он должен кое-что ей рассказать. Внутри у него все сжалось — он боялся разрушить то, что только что сложилось у них. Но он обещал быть честным с ней.

— Это очень важно, — произнес он. — Прежде чем продолжить, мне нужно с тобой кое о чем поговорить.

— Марк, дорогой, ты вовсе не обязан рассказывать мне об ошибках молодости. Я люблю тебя без всяких условий. Прошлого больше не существует.

— Все изменилось в тот день, когда ты мне отказала. Вернувшись домой, я испытал глубокое потрясение. Меня кое-кто разыскал.

— Что? — Джулиана удивленно подняла брови.

— Мне навсегда было запрещено видеться с ним, — сказал он, прижав руку к сердцу. — Мне навсегда было запрещено писать ему. Упоминать его имя. В противном случае его признали бы незаконнорожденным. Мне было восемнадцать, когда я подписал бумаги, в которых отказывался от еще не родившегося сына.

— Боже правый!

— Я и не надеялся когда-либо увидеть его. Но он разыскал меня. Джули, он так похож на меня.

— Отец осудил тебя из-за этого?

— Это отвратительная история.

— Ты говорил, что с тобой сыграли злую шутку. — Она до боли сжала руки. — Там была замешана женщина.

Он в нескольких словах пересказал ей, как все произошло, потому что с трудом вообще мог говорить.

— Рамзи ведь не знает о мальчике?

— Нет. Отец и Уэсткотт решили все держать в тайне.

— Понимаю теперь, за что ты ненавидишь Рамзи.

— Я был у него на прошлой неделе. И я простил его.

— Я и так любила тебя, но теперь люблю еще больше за этот твой поступок.

— Я сделал это больше ради себя. Горечь разъедала мою душу — ведь Рамзи не мог знать о последствиях. Он извинился, и я стал лучше о нем думать.

— Я рада, что он так поступил, хотя это и не очень изменило мое мнение о нем. Он не должен был меня преследовать, когда ты запретил мне общаться с ним.

— Он совершал и более гадкие поступки, чем в случае со мной. Ужасные, грязные поступки. Именно поэтому я не хотел, чтобы он когда-либо оказался рядом с тобой.

— Его отец один из самых влиятельных политиков в государстве, — сказала Джулиана. — Почему Рамзи рисковал ввергнуть свою семью в скандал?

— Не знаю, — ответил Хоук. — Возможно, он понимал, что никогда не достигнет уровня отца. А может быть, просто оказался в семье тем самым уродом.

— Ну, хватит о нем. Расскажи лучше о сыне.

— Джулиана, прежде чем я расскажу, ты должна знать, что его отец способен мне навредить, но больше я сына не предам.

— Конечно, нет. Мы переживем грозу вместе.

— Его зовут Брендон. — Хоук рассказал Джулиане все, о чем узнал в тот вечер. — Когда он упомянул, что с приятелями они жарят сыр на огне, на меня нахлынули воспоминания. Ты помнишь, как мы и твой брат занимались тем же?

— Конечно, — улыбнулась она.

— Я сел с ним на ковер жарить сыр, и теперь он считает, что я «свой в доску», поскольку никогда не видел, чтобы взрослые этим занимались. — Он помолчал. — Сегодня я получил от него письмо. — И он пересказал содержание письма. — Уэсткотт скорее всего будет мне угрожать.

— Если он так сделает, то лишь потому, что боится, что Брендон предпочтет тебя ему, — сказала она. — Но мы с тобой скажем, что во главе угла должны оставаться интересы мальчика. Брендон искал тебя и теперь хочет, чтобы ты стал частью его жизни. У него должна быть возможность узнать тебя ближе. Почему у парня не может быть двух отцов?

— И все же мне тревожно. Дважды Брендон упомянул, что у Уэсткотта проблемы со здоровьем. Я не знаю, чем он болен, но, насколько мне известно, у него нет родственников мужского пола, которые могли бы стать опекуном Брендона. У меня нет на него прав, во всяком случае, предъяви я их, мальчишку тут же объявят незаконнорожденным. Он потеряет наследство, и общество отвернется от него.

— У Уэсткотта нет других детей?

— Нет. — Он поднял на нее глаза. — Можешь представить его унижение, когда после восьми лет брака он обнаружил, что другой мужчина обрюхатил его жену?

— Она намного моложе его?

— На сорок лет.

— По возрасту, он может быть Брендону дедушкой, даже прадедушкой.

— И к тому же больным.

— Тем более мы должны принять участие в судьбе ребенка. Ему нужна мать и, если честно, более молодой отец. Что же касается обстоятельств его рождения, то мы можем объявить его твоим дальним родственником. Аристократы часто так поступают. Кое-кто, может быть, и догадается, но никогда не спросит напрямую и уж тем более не станет насмехаться над ним.

— И все равно меня не оставляет мысль, что случится нечто, что погубит мое счастье, — сказал он.

Она крепко поцеловала его в губы.

Хоук почувствовал, как затвердел его «жезл». Она взяла его в руку и стала медленно двигать ею вверх и вниз.

Он распустил ленточку, которой была завязана коса. Она села, встряхнула головой, и ее длинные волосы рассыпались по подушке.

— Хочешь быть сверху? — спросил он.

— Можно и так, но у меня есть другая мысль.

Ее хрипловатый голос завораживал Хоука.

— О! — Он уже был в полной готовности и с трудом сдерживался, чтобы не броситься на нее.

— В прошлый раз, — Джулиана провела рукой между его бедрами, — ты делал кое-что интересное языком. И по-моему, тебе было бы приятно испытать нечто подобное.

Ее волосы накрыли его тело. Это была самая заветная из его фантазий. Затем она склонилась над ним. Когда она провела языком вокруг головки, он застонал:

— Ты меня убиваешь.

Ее озорной смех заставил Хоука улыбнуться. Он повалил ее на постель, губами впился в груди, а руками ласкал скользкие складки между ногами. Она обхватила его руками.

— Войди в меня.

— Один вопрос. Мы повременим с ребенком?

— Нет, я не хочу, чтобы пропал хоть один день в нашей жизни.

Он легко вошел в нее и стал медленно двигаться. Все это время он не отрывал от нее глаз. Она выгнула спину, и с ее губ сорвался стон.

Он поднял ее ноги и положил их себе на плечи. Затем начал двигаться быстрее. Когда его движения стали лихорадочными, из его горла вырвался рев, смешанный со стоном. Он замер, чувствуя, что сейчас взлетит на вершину блаженства. На этот раз, извергая семя, он оставался в ней. Потом опустил ее ноги и рухнул сверху, дрожа от эротического ощущения, которого еще не испытывал в жизни. Хоук заставил Джулиану обвить его тело руками и ногами и поцеловал ее в щеку.

— Я люблю тебя, — хрипло произнес он.

Они заснули, прижавшись друг к другу. Она проснулась от того, что Хоук дотронулся до ее груди. Его копье упиралось ей в ягодицы. Джулиана села на него и наклонилась вперед. Он брал в рот ее соски, отчего по всему ее телу разливались потоки удовольствия. Когда это удовольствие переполнило ее, он остановил ее крик, закрыв ей рот своим ртом, а его язык начал двигаться в том же ритме, что и ее тело. Потом, оставаясь в ней, Хоук перекатил ее, оказавшись сверху. Толчки стали сильными и быстрыми, словно он потерял контроль над собой. Его прерывистое дыхание стало шумным, его тело напряглось от спазма, и в следующее мгновение он распластался на ней.

— Бог мой!

Джулиана погладила его по щеке, слегка шершавой от отросшей щетины.

— Тебе понравилось?

Он повернулся на бок, прижимая ее к себе и не выходя из нее.

— Можно, я скажу что-то по-настоящему грязное?

— Можно.

— Грязное-грязное.

— Говори. — Даже в темноте он увидел, как блеснули ее глаза.

— Я люблю тебя. И когда мы поженимся, я собираюсь трахать тебя утром, днем и ночью.

— Ты предпочитаешь пользоваться грязными словами, а не эвфемизмами, — засмеялась она.

— Я знаю массу грязных слов. Я также знаю, как они звучат на французском и на итальянском.

— Международные ругательства? Боже мой!

— Я позову тебя к себе в кабинет, якобы чтобы отшлепать за счета от портного. Я перекину тебя через колено, но, пожалуй, промолчу, что я сделаю с твоими юбками.

— Потрясающе.

— Я устрою тебе экскурсию по Эшдаун-Хаусу. — Он слегка прикусил ей кожу на шее. — Там более сотни комнат.

— Надеюсь, ты не собираешься обойти их все за одну ночь?

Он засмеялся. Ему показалось, что в комнате вдруг стало светлее.

— Проклятие! — воскликнул он. — Ведь мы не сможем заняться любовью в доме твоего брата.

— Там более сотни комнат. И мы могли бы… потеряться.

— Нет, в доме Тристана я не могу.

— Ну, тогда мы могли бы отправиться на длительную прогулку. В Гейтвик-Парке широкие просторы.

— Я должен оставаться джентльменом, — вздохнул он, — и подожду до свадьбы. Через четыре недели объявим о нашем браке, а?

— Подумают, что я обольстила джентльмена. Помнишь, ведь я знаю секреты обольщения.

Хоук расхохотался. Джулиана ладонью закрыла ему рот.

— Тише, Хестер может услышать.

Он поднял голову.

— Нет, я слышу ее храп. — Хоук усмехнулся. — Еще раз? Ну пожалуйста!

— Ты просто ненасытный.

— Ну пожалуйста!

Она распахнула руки, но он посадил ее на себя. В этот раз Джулиана кончила быстро, а он через несколько мгновений крепко прижал ее к своей груди.

Потом он надел на нее ночную сорочку, накинул на себя халат и подвел ее к двери.

— Я посмотрю, как ты проскользнешь к себе.

Она быстро поцеловала его и перебежала неширокий коридор. Когда она скрылась в комнате, он закрыл дверь и прислонился к ней спиной. Когда солнце осветило комнату, он посмотрел в потолок и прошептал:

— Благодарю тебя.

Глава 23

Хорошая женщина изменит вас к лучшему.

Из измененного признания соблазнителя

Когда экипаж катился по круговой дорожке, Хоук глубоко вздохнул. Джулиана подняла на него глаза, и он в ответ взглянул на нее. Утром он вышел с ней прогулять спаниелей. Там он предупредил Джулиану, что они должны быть осторожны, чтобы члены ее семьи ничего не заподозрили. Потом он сказал, что хочет попросить у ее брата разрешения на брак с ней. И засмеялся, когда Джулиана сказала, что сделает ему предложение.

Экипаж остановился. Лакей открыл дверь и опустил лесенку. Хоук спустился на землю и помог тетке. Путешествие было для нее трудным, но она ни разу не пожаловалась.

Когда из экипажа выходила Джулиана, он забыл собственные предостережения, и глаза его сияли, когда он на нее смотрел. Потом он обнял ее за талию и поставил на землю. Они обернулись и увидели Тристана, который с удивлением смотрел на них.

Джулиана бросилась в объятия брата. Он крепко обнял ее, но продолжал пристально смотреть на Хоука.

Хоук не отвел взгляда, который твердо говорил: «Я собираюсь жениться на твоей сестре».

Джулиана посмотрела на брата:

— А где Тесса?

— Кормит Кристофера.

Герцогиня спустилась с крыльца поздороваться с Хестер. Джулиана подбежала к матери и обняла ее.

— Я так по тебе соскучилась! — воскликнула она.

— Пойдемте в дом, — предложил Тристан.

Женщины пошли вперед, мужчины последовали за ними.

— Поздравляю с сыном, — сказал Хоук, шагая рядом со старым другом.

— Большой, здоровый мальчишка, — улыбнулся Тристан. — Клянусь, он уже подрос!

— А как Тесса?

— Устает, но счастлива, что стала матерью.

— Не терпится увидеть ее.

— Надеюсь, сестра не доставила тебе неприятностей? — спросил Тристан, глядя на Хоука.

— Да нет, ничего.

Они вошли в дом. Пока дамы поднимались по лестнице, Хоук смотрел в спину Джулиане. Он с восторгом вспоминал о том, как они всю ночь занимались любовью. От невозможности дотронуться до нее ему стало досадно, но он подумал, что после свадьбы он сможет это делать всегда и везде.

Войдя в комнату, дамы расселись по двум диванам. Тристан поднял голову:

— Давайте выпьем за моего сына.

Он протянул Хоуку бокал бренди. Они чокнулись.

— За твоего сына! — произнес Хоук.

— Отойдем к окну, чтобы нас не слышали, — предложил Тристан.

Ого! Он вспомнил суровый взгляд своего друга и с трудом подавил желание одернуть жилет. Наплевать, о чем думает Тристан. Джулиана взрослая женщина, и они любят друг друга.

Тристан отпил бренди и посмотрел в окно, за которым раскинулся регулярный сад.

— Мать кое-что скрывала от меня, пока не родился Кристофер.

Хоук пригубил бокал и ничего не ответил.

— Я рад, что ты был рядом с Джулианой и мог защитить ее от Рамзи. Он негодяй, а Джулиане, честно говоря, еще рано замуж.

Вот черт!

— Джулиана меня удивила. Она оказалась намного проницательней, чем я мог себе вообразить.

— Джулиана ветрена, — усмехнулся Тристан. — Всегда окружена поклонниками. Скольким она отказала в этом сезоне?

— Один молокосос приходил ко мне. Я ответил, что не могу решать за тебя. Когда я рассказал об этом Джулиане, она сказала, что ей хочется, чтобы молодые люди были ей только друзьями.

— Молодые люди? — Тристан повернулся к Хоуку.

— Пятеро молодых людей, которые ее часто навещали. Я всегда находился в комнате.

— Господи, дружище! Я просил тебя опекать Джулиану на балах. Представляю, как ты уставал.

— Поверишь или нет, но я получал удовольствие от визитов к Джулиане и Хестер.

Когда Тристан нахмурился, Хоук сказал:

— Одиночество не так уж привлекательно.

— Мать сказала, что ты вернулся в свой дом. Не думал я, что доживу до этого дня.

— Мне нужно с тобой поговорить. — Хоук посмотрел в глаза другу.

— О сестре?

— О ней и еще кое о чем. Сделаем это чуть позже.

— А вот и мы с моим дорогим внуком, — сказала вдовствующая герцогиня.

У Тристана засияли глаза. Хоук обернулся и увидел Тессу с младенцем на руках. Тристан подошел к жене и поцеловал ее в щеку.

— Он не спит, — сказала Тесса.

Хоук смотрел на них и пытался представить себе Джулиану с младенцем на руках. Он подошел к дивану, на котором она сидела, и встал рядом. Когда он посмотрел на нее, она в ответ улыбнулась, глаза ее сияли.

— Хочешь подержать его? — спросила Тесса, подойдя к Джулиане.

— Очень. — Когда Джулиана взяла мальчика на руки, у Хоука дрогнуло сердце. Когда-нибудь она так же будет баюкать их ребенка.

— Как же он хорош! — радовалась Джулиана.

Хоук наклонился и пальцем коснулся руки младенца. Тот тут же схватил палец.

— Крепкое пожатие, — засмеялся Хоук.

— Посмотрите, как он похож на Тристана, — сказала Тесса.

Хоук пока не улавливал сходства ни с кем, но улыбнулся:

— Клянусь Юпитером, он действительно похож на тебя, старина.

— Ты не возьмешь его на руки? — спросила Джулиана.

— Боюсь уронить, — покачал головой Хоук.

— Сядьте рядом с Джулианой, — предложила Тесса. — Тристан сперва тоже боялся брать его на руки.

— Вовсе нет, — проворчал Тристан.

Хоук сел рядом с Джулианой.

— Поддерживайте его головку, — сказала Джулиана, передавая ему младенца.

С минуту Хоук был очень напряжен. Маленький Кристофер вдруг открыл глаза и посмотрел на него.

— У него голубые глаза, — удивился Хоук.

— У всех младенцев поначалу голубые глаза, — сказала герцогиня. — Но может быть, этот цвет у него сохранится. Это наша фамильная черта. А разве вы не нянчили детей своей сестры? — спросила она у Хоука.

— Нет, — ответил он. Он не был близок с ними, потому что они напоминали Хоуку о сыне, от которого он отказался. Хоук взглянул на тетку: — Возьмешь его?

Хестер взяла младенца и посмотрела на Тристана:

— Разве я не говорила, что твоя герцогиня без всяких проблем подарит миру твоего сына?

— Все так, — сказал Тристан. — Спасибо вам, что вы помогали моей сестре.

— Мне было с ней просто чудесно. — Хестер посмотрела на герцогиню: — Ваша дочь — удивительная девушка. Я буду по ней скучать.

— Спасибо, — ответила герцогиня. Потом обернулась к Хоуку: — Вы здесь уже полчаса, а я не сделала вам ни единого замечания в связи с вашим поведением. Вы не заболели?

Все, в том числе и Хоук, рассмеялись.

— Я перевоспитала его, — сказала Джулиана.

— Что? — спросил Тристан, прищурившись.

— Он был так занят опекой надо мной, — засмеялась Джулиана, — что у него не оставалось времени предаваться порокам.

— Как это? — не понял Тристан.

— Я постоянно находился с ней, — пробормотал Хоук, — чтобы оградить ее от поползновений повес, крутившихся вокруг ее юбки.

— Он относился к своей роли опекуна очень серьезно, — вмешалась Хестер.

— Он был серьезен до занудства, — сказала Джулиана, взглянув на Хоука. — Замучил меня лекциями о флирте и мужчинах с грязными помыслами.

Хоук подмигнул ей.

Тесса осведомилась об Эми, Джорджетте и остальных девушках из их окружения. Потом Тристан позвал Хоука в кабинет.

Хоук вслед за приятелем спустился с лестницы. Оказавшись в кабинете, он сел рядом с Тристаном и вытянул ноги.

— Налить тебе еще бренди? — спросил хозяин.

— Нет, спасибо.

— Хочешь мне что-нибудь сказать?

— Две вещи, которые тебя потрясут. — Хоук вздохнул. — У меня есть сын.

Тристан разинул рот и снова закрыл его.

— Черт возьми!

Хоук поведал ему свою историю. После рассказа Тристан взъерошил волосы.

— Я знал, что у тебя были неприятности на вечеринке много лет назад, но ты ни словом об этом не обмолвился.

— Знаешь, — Хоук наклонился вперед, упершись локтями в колени, — я молчал потому, что мне было запрещено даже упоминать о нем. Кроме того, я был шокирован, напуган и озлоблен. — Тут Хоук повторил слова отца, сказанные в его адрес.

— Я просто оглушен, — сказал Тристан. — Ты попытаешься установить связь с мальчиком?

— Да. Брендон дал понять, что не хочет разрывать контакты со мной.

Когда Хоук рассказал Тристану об ухудшившемся здоровье Уэсткотта, Тристан стал постукивать большим пальцем по ручке кресла.

— Звучит так, словно ты собираешься поговорить с Уэсткоттом и убедить его поступить по-твоему. Мальчик должен находиться в безопасности, а нынешняя ситуация этого отнюдь не гарантирует.

— Это твоя сестра предложила выдать его за моего дальнего родственника. Она права, так поступают повсеместно.

— Ты рассказал обо всем сестре? — Тристан смотрел на приятеля с удивлением, как будто у того на голове вдруг выросли рога.

— Мы с ней очень сблизились.

Тристан вскочил с кресла, гневно сверкая глазами.

— Насколько? — с угрозой спросил он.

— Я хочу жениться на ней. — Хоук поднялся и встал лицом к лицу с приятелем.

— Нет!

— Я люблю ее, и она любит меня.

Тристан принялся мерить шагами кабинет, то сжимая пальцы в кулаки, то растопыривая их. Наконец он остановился и посмотрел на Хоука:

— Ты обесчестил ее.

— Что бы ни происходило между нами, это наше личное дело, — сказал Хоук, не отводя взгляда.

— Проклятие! — громко крикнул Тристан.

— Благодаря ей я стал другим человеком.

— Ты должен был относиться к ней как к сестре.

— Она мне не сестра. И она будет моей женой. Я надеюсь получить твое благословение.

— Я слишком много знаю о тебе и о твоих женщинах. А она понятия не имеет.

— Она все знает. Но теперь это в прошлом. Я отказался от любовного гнездышка. У меня все это время не было ни одной любовницы. Я решил вернуться домой, чтобы снова получить возможность обнять своих родственников. Я люблю твою сестру.

— Она слишком молода. У нее это детское увлечение.

— Ты считаешь так потому, что она твоя младшая сестра. Но она взрослая женщина. В результате наших отношений мы оба повзрослели.

— Хоук, ты мне как брат, но я не могу одобрить этот союз. Может быть, через несколько лет она будет готова к замужеству, но я знаю сестру. Пока ей рано выходить замуж.

Когда-то и Хоук так думал.

— Ты знаешь ее с позиции старшего брата, — сказал он. — Поговори с ней. И выслушай ее. Ты все поймешь.

— Ты прикасался к ней?

— Не думай об этом.

— Черт тебя возьми!

Открылась дверь, и в комнату вошла Тесса с ребенком на руках.

— Тесса, оставь нас, — сквозь зубы процедил Тристан.

— Хоук, пожалуйста, закройте дверь, — спокойно сказала она, входя в комнату. Он тут же выполнил ее просьбу.

— Я люблю твою сестру и женюсь на ней, будет на то твое благословение или нет. Я бы предпочел получить его, потому что ты мне тоже как брат.

— Я доверял тебе, а ты прикасался к моей сестре!

Малыш издал воркующий звук.

— Тристан, ты напугаешь ребенка, — сказала Тесса. — Не кричи так громко.

— Тесса, оставь нас, — снова сказал Тристан.

— И не подумаю, потому что ты ведешь себя глупо. Еще до того как Джулиана уехала в Лондон, я говорила тебе, что твоя сестра влюблена в Хоука, но ты мне не поверил.

— Тесса, оставь нас! Я превращу его в кусок кровавого месива!

— Ты пальцем не дотронешься до своего лучшего друга. И ты дашь свое благословение на их брак и не будешь совать нос в их дела.

— Тесса, оставь нас!

— Тристан, ты никогда не простишь себе, если не дашь теперь благословения. И я тебе этого никогда не прощу.

— Он переспал с ней. Он распутник.

— Может быть, — Тесса подняла брови, — мне напомнить о том, какая у тебя была репутация?

— Сестры неприкасаемы! — воскликнул Тристан, раздувая ноздри.

— Все, закончили, — заявила Тесса. — Сейчас же благослови Хоука и пожмите друг другу руки.

— Я получил от него удар. — Тристан сжал кулаки.

— Ты не применишь силу, ведь Хоук твой лучший друг. Он любит твою сестру. Ты думаешь, ему легко было прийти к тебе? Он знал, что ты будешь ставить препоны. Его семья приехала на крестины Кристофера. Хоук будет его крестным отцом, а Джулиана — крестной матерью. Когда они поженятся, мы будем радоваться их счастью, как они радуются нашему. Ну все, дай Хоуку благословение и пожми ему руку.

— Я обещаю быть ей хорошим мужем. — Хоук, не отрываясь, смотрел на Тристана. — Я стал лучше благодаря ей.

Тристан направился к Хоуку. Тот приготовился отразить удар. Но Тристан протянул ему руку, и Хоук пожал ее.

— Благословляю вас, — нахмурившись, произнес Тристан.

— Спасибо. Я сделаю все, чтобы ты об этом не пожалел.

— Теперь мы можем вернуться в гостиную и объявить о помолвке, — проворчал Тристан. — Мама в обморок упадет. И твоя семья не поверит. Все подумают, что это твоя очередная помолвка на час.

— О, я и забыла, — сказала Тесса. — Однажды я сама была помолвлена с Хоуком на время завтрака.

Мне хотелось поломать методы твоей матери по устройству твоего брака.

— Я хочу сделать твоей сестре предложение, — откашлявшись, сказал Хоук.

— Пойдемте наверх, — буркнул Тристан. — Я закрою за вами обоими дверь. У тебя будет пять минут. На больший срок я не оставлю Джулиану с тобой наедине.

— Не обращайте на него внимания, — сказала Тесса. — Идемте.

Они начали медленно подниматься по ступеням. Тристан все время что-то бормотал себе под нос. Тесса попросила его замолчать. Ребенок рыгнул.

— Славный малыш, — сказал Хоук.

— Прекратите, — недовольным тоном произнесла Тесса.

Когда они вошли в гостиную, Тристан вздохнул:

— Все должны на пять минут покинуть помещение, кроме Хоука и Джулианы.

— Почему? — спросила герцогиня.

— Хоук собирается сделать предложение Джулиане, — объяснила Тесса.

Герцогиня поднесла к глазу монокль.

— Опять липовая помолвка?

— Нет, настоящая, — заверил ее Хоук.

— Вам не удастся осуществить помолвку с моей дочерью на пять минут, — заявила герцогиня. — И даже на час. Вы плут и грубиян. И ваша бедная матушка заболеет от горя, узнав, что моя дочь выгнала вас спустя пять минут после помолвки.

— Мне кажется, он искренен, — вступилась за племянника Хестер. — Посмотрите на него. Он от любви сам не свой.

— Я в порядке, — ответил Хоук, — но я действительно влюблен. А теперь, если вы извините нас, я хочу по всей форме сделать предложение Джулиане.

Джулиана встала.

— А почему они должны стоять за дверью? — Она подошла к Хоуку и взяла его за руку. — Мы можем отойти к камину.

— Джулиана, мне бы не хотелось делать предложение на глазах у всех.

— Тебе не нужно делать мне предложение.

— Как? Твой брат едва не избил меня, а ты говоришь, что я не должен делать предложение?!

Они подошли к камину.

— Тебе не нужно делать мне предложение. Его сделаю я.

— Нет, — сказал он, — я сделаю тебе предложение по всей форме, а ты ответишь согласием.

Она взяла его руки в свои.

— Когда я была девочкой, я встала на одно колено и сделала тебе предложение. Ты сказал, что для этого нужно стать взрослой. Теперь я взрослая. — Она попыталась опуститься на колени и качнулась. Хоук поймал ее за талию и помог встать ровно.

— Черт тебя возьми, женщина! Дай мне наконец возможность сделать тебе предложение!

— Следите за своим языком, — сказала старая герцогиня.

Плечи Хоука затряслись от смеха. Потом он встал на колени и взял ее руки.

— Джулиана, я люблю тебя всем сердцем. Ты помогла мне стать лучше. Ты также пыталась угнать мою коляску, но я прощаю тебя.

— А ты украл мою шляпку.

— Что за идиотизм?! — воскликнул Тристан.

— Ш-ш-ш, — остановила его Тесса. — На мой взгляд, все очень мило.

— Вы дадите мне закончить? — спросил Хоук, оглядев собравшихся.

— Продолжай, Марк, — сказала Хестер.

Он снова обратился к Джулиане и встретился с ней глазами.

— Джулиана, я люблю тебя и не могу без тебя жить. Согласна ли ты выйти за меня замуж?

— Да, я согласна.

Он обнял ее и поцеловал.

— Прекратите! — крикнул Тристан.

Но Хоук решил, что лучший друг заслужил стать свидетелем настоящего поцелуя. Он языком раздвинул ей губы и проник в ее рот. Она ответила.

— Убери руки от моей сестры! — прорычал Тристан.

Хоук отстранился и взял в ладони ее прекрасное лицо.

— Ты сделала меня самым счастливым человеком на свете, — прошептал он.

Неделю спустя

Хоук вошел в дом Уэсткотта в Девоншире. Ему пришлось предпринять это путешествие, потому что старик был болен и у него не хватило бы сил добраться до Гейтвик-Парка. Хоук не знал, что его ждет, но когда в большом холле появился Брендон, он провел рукой по его непослушным волосам.

— Твои чемоданы уже упакованы?

— Да, сэр, все упаковано. Я никогда не был на свадьбах. Это похоже на службу в церкви?

— Чем-то похоже. Но в отличие от церкви ты увидишь, как я буду давать торжественные клятвы Джулиане. А потом мы отправимся на свадебный завтрак с тортом.

— Я никогда не ел торт на завтрак, — сказал мальчик. — Но, думаю, к этому несложно привыкнуть.

Хоук хмыкнул.

— Отведешь меня к отцу?

— Сюда, пожалуйста. Он теперь все время проводит внизу.

Хоук умел сдерживать себя, и со слов сына он все понял. Брендон провел его в просторное помещение, уставленное высокими книжными шкафами. В кресле сидел болезненного вида пожилой мужчина с укутанными одеялом ногами. Слуга взглянул на Хоука и вышел в смежную комнату, которая прежде, видимо, служила гостиной, но теперь там стояла кровать. У Хоука все сжалось внутри, когда он представил себе, как все могло сложиться, не разыщи его Брендон.

— Вот он, отец, — сказал Брендон. Мальчик подал старику чашку с чаем. Тот отпил немного и передал чашку Брендону, который поставил ее на стоявший рядом с креслом столик.

Уэсткотт закашлялся. Хоук поразился, что приступ кашля не произвел никакого впечатления на Брендона. Он пытался сообразить, понимает ли мальчик, что отец при смерти.

— Брендон, — сказал он, — мне хотелось бы обменяться с твоим отцом несколькими словами наедине. Когда мы закончим, я позову тебя, и ты сможешь с ним попрощаться перед отъездом. — Он был почти уверен, что мальчик увидит Уэсткотта в последний раз.

Когда Брендон вышел, Хоук закрыл дверь, взял стул и поставил его рядом с креслом.

— У меня до сих пор не было возможности извиниться перед вами. Но лучше поздно, чем никогда. Я глубоко сожалею, что причинил вам столько боли.

— Он мой сын, даже если… — Уэсткотт снова закашлялся, — он не моя плоть и кровь.

— Вы были его отцом и, насколько я могу судить, привили ему добрые жизненные принципы. Я могу привезти его обратно после свадьбы.

Уэсткотт кашлял, приложив ко рту носовой платок. Хоук нахмурился, заметив на нем пятна крови. Он посмотрел на слугу, который принес свежий платок и забрал испачканный.

— Я не хочу… чтобы он уезжал. — Уэсткотт дышал тяжело и прерывисто. — Но еще больше… не хочу, чтобы он видел, как я умираю.

Хоук старался не показать виду, что испытывает острую жалость к старику.

— Когда Брендон родился, вы стали для него отцом, который и был ему нужен, — сказал Хоук. — Я был слишком молод, чтобы стать подходящим для него отцом. Теперь я крепко держу вожжи и, уверяю вас, сделаю все, чтобы он вас не забывал.

— Он… хороший мальчик.

— У него будет и мать — женщина, на которой я женюсь. У него будут дяди и двоюродные братья, прабабушка, тетка и мой младший брат Уилл. Они все приняли его, еще не увидев. И я обещаю, что его наследство будет оставаться в целости и сохранности, пока он не станет достаточно взрослым, чтобы распоряжаться им. И я буду учить его всему, что нужно, чтобы управлять имением. Вы не должны беспокоиться. Я люблю его.

— Бумаги… там на столе.

Хоук встал и подошел к столу. Бумаги, в которых он был назначен опекуном, были подписаны дрожащей рукой. Он положил их в кожаный портфель и вернулся к Уэсткотту.

— Я пришлю его и оставлю вас одних.

Хоук вышел из комнаты.

— Твой отец, — сказал он Брендону, — хочет тебя сейчас видеть.

Когда Брендон направлялся в комнату, он выглядел угнетенным. Хоук вышел в прихожую и велел слугам укладывать чемоданы на крышу кареты.

Час спустя он сопровождал мальчика к экипажу. Там он сел напротив Брендона. Когда мальчик поднялся, чтобы вытереть глаза от слез, Хоук пересел на сиденье рядом с ним.

— Не стесняйся, сейчас самое время поплакать, — сказал он.

Экипаж тронулся, и он обнял рыдающего сына.

Глава 24

Три секрета счастливого брака: любовь, веселье и честность.

Граф и графиня Хоукфилд

Раздались первые такты вальса. Хоук поначалу двигался медленно, поскольку танцевал со своей очаровательной невестой.

Члены семьи и друзья стояли вдоль стен, любуясь единственной парой, кружившейся в танце. Ничего не сообщив ни ему, ни Джулиане, все дамы тайно решили превратить этот бал в их свадьбу. Джорджетта приехала с Эми и ее родителями. Даже пятеро молодых людей оказались здесь.

— Ты специально танцуешь медленно, потому что боишься, что я не справлюсь? — В глазах Джулианы стояли счастливые слезы.

— Это что, вызов? — Прежде чем она успела ответить, он быстро закружил ее.

— Я и забыла, что в тот вечер, когда мы танцевали, я оценила твои мысли в пенни.

— А я загрустил оттого, что ты сочла мои мысли ничего не стоящими.

— О чем ты сейчас думаешь?

— Хочу оказаться с тобой в постели, — прошептал он ей на ухо.

Она засмеялась, когда он вновь закружил ее.

Когда музыка стала затихать, он замедлил шаги, но не выпускал ее, пока не прозвучала последняя нота. Затем он прижал ее к себе и поцеловал.

В зале раздался взрыв аплодисментов.

Идя рядом с ней, он не мог оторвать от нее взгляда. Но в это время их окружили. Он вздохнул, прикидывая, сколько еще времени им придется пробыть на этом балу. Как долго тянулись четыре недели! Ему не терпелось снова заняться с ней любовью, никуда не спеша.

Хоук оглядел бальный зал и заметил, как Брендон о чем-то разговаривает с Уильямом и какими-то молодыми людьми. Когда Осгуд что-то сказал, Брендон сморщил нос, а остальные расхохотались. Господи, только бы они вели себя пристойно в присутствии его сына!

Он снова посмотрел на Джулиану и сжал ее ладонь. Они решили не отправляться в свадебное путешествие до начала у Брендона летних каникул. Его сын не мог сдержать радости, когда услышал, что они поедут на взморье в Брайтон.

Завтра вся их семья отправится в Эшдаун-Хаус. Даже бабушка согласилась. У нее ни разу не было приступов тахикардии и слабости. Но ей понадобилась нюхательная соль, когда прошлым вечером Хестер зачитала ей отрывки из книжки Джулианы.

Ни он, ни Хестер ни малейшим намеком не дали понять, что знакомы с автором. Джорджетта и Эми, которые, как он знал, тоже были в курсе, хранили молчание. Споры о личности автора продолжались более часа. Бофор, Карутерс, Портфри и Бентон утверждали, что брошюру написал Осгуд.

Тристан отвел Хоука в сторону и сказал, что выяснил, кто был автором. Когда Тристан сказал, что это была Эми Хардвик, Хоук в знак согласия кивнул. Тристан объяснил свою догадку тем, что девушка слишком молчалива и слишком замкнута. Хоук улыбнулся своим воспоминаниям. Хорошо, что Тристан не знает и половины того, что произошло в Лондоне.

К Хоуку подошел Брендон. Мальчик выглядел мрачным.

— Что случилось, сынок? — спросил он, отойдя с Брендоном от толпы гостей.

— Уилл был таким веселым, пока не появилась эта рыжая.

— Ты имеешь в виду Эми Хардвик? — прищурился Хоук.

— Да, ее. Она такая неразговорчивая. Уилл все время вертится возле нее, стараясь привлечь ее внимание.

Хоук задумался. Уилл и Эми Хардвик? Он потряс головой. Такой задира, как его брат, вряд ли заинтересуется скромным маленьким цветочком, каким выглядит мисс Хардвик.

— Давай пока сохраним в тайне твои наблюдения, — сказал он.

— Ладно, — ответил Брендон. — Девчонки вообще меня мало интересуют.

— Со временем все изменится, — сказал Хоук, взъерошив мальчику волосы.

— Лучше присоединюсь к мужчинам, — ответил Брендон, протискиваясь сквозь толпу.

— Наконец-то мы одни, — произнес Хоук, повернувшись к Джулиане и беря ее за руку.

— Ненадолго, — ответила она, заметив, что к ним приближаются Тристан и Тесса.

Тристан поцеловал Джулиану в щеку, а потом хлопнул Хоука по плечу.

— Я буду беречь ее как зеницу ока, — сказал Хоук.

— Друзья, — губы Тессы растянулись в улыбке, — осмелюсь сказать, это она будет беречь вас как зеницу ока.

— Уступаю вам, герцогиня, — сказал Хоук.

— Побереги свои сладкие байки до времени. Они тебе еще пригодятся, — засмеялся Тристан. — Сегодня и без них можно обойтись.

Тесса стукнула его по руке веером. Раздался треск ломающейся пластинки из слоновой кости.

— Вот, из-за тебя веер сломался! — крикнула Тесса.

— Разреши, я его починю, — усмехнулся Тристан.

Джулиана улыбнулась при виде Тессы, тащившей ее брата вдоль стены бального зала. К ним подошла Хестер и посмотрела на Хоука через монокль:

— Ты мог увести ее наверх еще полчаса назад.

— Хестер, пожалуйста… — нахмурился Хоук.

— Давайте идите, пока на вас не обращают внимания, — велела тетка.

Хоук взял Джулиану за руку, и они вышли из зала. Он провел ее наверх и оставил на попечение горничной. Затем с помощью камердинера Тристана Хоук разделся и облачился в свой свободный халат. Потом сел в кресло и, неотрывно глядя на часы, считал минуты, когда сможет войти к ней. Он дал ей полчаса времени.

Дверь, соединявшая комнату с соседним помещением, открылась. Он встал и пошел к двери. Она бросилась к нему в объятия и крепко прижалась к его груди. Распущенные волосы ниспадали до талии. Он закрыл дверь, поднял ее на руки и отнес к кровати, с которой уже было снято покрывало.

Он осыпал ее поцелуями, начав с головы и закончив ступнями. Когда он коснулся губами пятки, она засмеялась от щекотки. Он обласкал ее прекрасное стройное тело, и она встретила его раскинутыми в стороны руками. Сегодня все будет без спешки, все для нее.

Когда он стал брать в рот ее соски, она запустила пальцы ему в волосы. Хоук начал облизывать живот, а руками провел по ягодицам.

— Раздвинь ноги, — попросил он.

Когда он ткнул языком в ее нижние губы, она начала извиваться под ним. Он ввел внутрь два пальца, и горячая влага заставила его плоть стать каменно твердой. Когда он вошел в нее, она тяжело задышала. Потом он прижал ее запястья к кровати, потому что помнил тот отсутствующий взгляд, который она бросила на него, когда он делал то же на диване Хестер. Ее распухшие губы приоткрылись, и он понял, что она приглашает к себе в рот его язык.

Хоук двигался в ней так медленно, что ему казалось, он с ума сойдет от нестерпимого желания. Но ему хотелось, чтобы все продолжалось бесконечно. Он просунул руку между их телами и прижал ладонь к складкам между ее ногами. Джулиана вскрикнула. Он уже не мог сдерживаться и дал волю своему пылу. Когда развязка была близка, она обвила ногами его талию. Кончив, он повалился на бок, не отпуская ее.

— Я люблю тебя, Джулиана. И обещаю говорить тебе это каждый раз, ложась ночью в постель и просыпаясь утром.

— И я люблю тебя, Марк.

Они ненадолго задремали, а когда Хоук проснулся, то рывком посадил ее на себя. Он заставил ее наклониться вперед, чтобы губами мог достать ее груди. Вырывавшиеся из ее горла стоны доставляли ему огромную радость. Она вскрикнула, и он готов был закричать в ответ.

Он вновь уложил ее на бок, и она усмехнулась:

— Не могу поверить, что мне удалось заманить тебя в брачную ловушку.

— Для этого ты мне и была нужна. — Он начал щекотать ее, а она в ответ пронзительно взвизгнула.

Они возились в постели, смеясь и по привычке дразня друг друга. Потом они снова занялись любовью, и он понял, что не смог бы найти себе лучшей жены.

Примечания

1

От patience (англ.) — терпение. — Здесь и далее примеч. пер.

2

Любовь втроем (фр.).

3

Хоук — ястреб (англ.).

4

Начало восемнадцатого сонета У. Шекспира. Пер. С. Маршака.

5

Мэри Уолстонкрафт (1759–1797) — британская писательница и феминистка.

Content

Вики Дрейлинг
Ее женская власть

Глава 1

Глава 13

Глава 15

Примечания