Роника Блэк

Слишком глубоко

Акейн, Алабама

Птички… Закрыв глаза, она сосредоточилась на их мелодичной летней песне. Поток горячих слез бежал по ее лицу. Ее щека болела. Один глаз открывался с трудом. Ее шорты и трусики болтались вокруг лодыжек.

Незнакомец что-то сказал пресыщенным от удовольствия голосом. Своей рукой он стянул ее волосы в тугой узел. Он пихал ее лицом в грубую кору дерева и каждый удар болью отражался в голове. Она чувствовала, как рвется ее плоть, чувствовала, как между ее ног полыхает огонь. Зачем он так больно что-то запихивал в то место? Она хотела, чтобы он просто убил ее. Когда он рассмеялся, она попыталась подняться, прижимаясь к нему. Но это только еще больше разозлило его. Он ударил ее головой о дерево. Один раз, второй, а затем она сбилась со счета.

«Прекратите, пожалуйста». — Она попыталась подвинуться, но из-за головокружения не могла даже поднять голову. Ее лицо было прижато к дереву, слюни и кровь стекали, по пахнущей землей, коре. Она снова попросила: «Прекратите, остановитесь».

Он ударил ее по голове так, что у нее зазвенело в ушах. Она слышала, как он говорит сам с собой. Бормочет слова, за которые она заработала бы пощечину от своей тети Дэйн. Она схватилась за дерево. Вцепилась в него так, что ее ногти заболели. Она думала о Лиззи. Она не могла позволить мужчине коснуться своей сестры. Она боролась с подступающей темнотой, решив удержать незнакомца подальше от своей сестры.

«Не возвращайся, Лиззи, не возвращайся», — снова и снова молила она. Ее голова кружилась и скоро она больше уже ничего не чувствовала, разве только пенье птиц.

«Птички», — прошептала она. — «Птички».

Она покачнулась и поклялась, что теперь их уже было трое. Она заметила кровь на его члене и удивленно подумала, зачем он поранил сам себя. Он снова схватил ее за волосы, вынуждая опуститься на колени.

Птички наблюдали за ними. Она была уверена в этом. Ее тетя Дэйн часто рассказывала ей об ангелах. Ангелы следили за нами, защищали нас. Птички были ее ангелами.

Мужчина снова ударил ее по щеке, на сей раз жестче и сильнее. Он поднял ее голову, поскольку она больше не могла этого сделать сама. От него пахло сырым луком и чем-то еще. Кровью и ароматом ее собственной, подвергшейся насилию, плоти.

«Птички спасут меня», — прошептала она, испытывая тошноту от головокружения и отвращения.

«Эти птички не помогут тебе. Они ничего не могут, только наблюдать». — Он дернул ее голову назад и посмотрел ей в лицо. — «Как тебя зовут? Джей?» [1]

Она смотрела на него снизу вверх.

Он хитро взглянул на нее.

«Ну, тогда… будь точно такой же, как те птички. Будь моей маленькой Сойкой».

Серебряная долина, Аризона

Двадцать два года спустя

До него донесся низкий и искаженный голос. Демон, шепчущий на ухо, вызывал у него кошмар. Его голова была тяжелой, в ушах стучал пульс. Мужчина открыл глаза, но вокруг была лишь темнота. Он моргнул. Темнота была непроглядной. Он попытался что-то сказать, но из горла вырвались лишь хриплые стоны. Его язык едва помещался во рту. Мужчина тяжело дышал, казалось, что его горло слиплось. Паника охватывала его еще больше, вызывая пожар в груди. Собрав остатки сил, он попытался сконцентрироваться.

«Эй?» — Мужчина попытался переместиться, но все его тело болело. Боль прострелила его от шеи в руку и пронзила все тело. Страх его возрастал, каждый нерв был напряжен до предела.

Полоса света коснулась его глаз. Он замер. Моргнув, он понял, что его глаза завязаны. Мужчина сосредоточился на тонком лучике, пытаясь оценить свое состояние и окружающую действительность.

Он лежал на спине. А рядом с кроватью, похоже, стоял стул. Его ноги, все еще, были в носках. Но когда он попытался подвинуть их, боль снова прострелила его. Ему захотелось глубоко вдохнуть, но каждый вдох давался с большим трудом.

Он хотел закричать, но не смог. Боль была невыносимой.

Фигура приблизилась, на короткое мгновение, перекрыв полосу света.

Он застонал, все еще надеясь на помощь.

«По… помогите мне».

Громкий смех незнакомого человека эхом отозвался в его голове, убивая всякую надежду. Его заторможенный мозг отчаянно пытался понять, где он находится и кем был его похититель. Он помнил бар, пару коктейлей и обещание случайного секса. Помнил страстные и горячие поцелуи. Он попытался вспомнить что-либо еще, но из этого ничего не вышло.

«Деньги», — сумел промолвить он, думая, что его могли вырубить, для того, чтобы ограбить. — «Возьми их». — Ему было все равно. Он хотел одного, — чтобы его оставили в покое.

Его мозг затуманился, одна мысль сменяла другую.

Я и хотел всего-то потрахаться.

Салат с тунцом. Я съел на завтрак салат с тунцом.

Кино.

Моя роль.

Чертова сука.

Чертова сука Адамс.

Кровать прогнулась, когда кто-то присел рядом. Теплые руки стали массировать его грудь, постепенно перемещаясь к шее. На нем не было рубашки. Ему было холодно. Мужчина с трудом дышал, снова впадая в панику. Он не хотел, чтобы его трогали. Особенно за страшно болевшую шею.

«Что… чего ты хочешь?»

Кровать заскрипела, когда этот кто-то наклонился к нему. Он почувствовал горячее дыхание у своего уха, а затем злобный шепот:

«Посмотреть, как ты умираешь».

Глава 1

Живая и энергичная музыка гремела, будоражила кровь толпы, подпитывала ее. Словно вампиры, женщины жаждали страсти. Сотни тел перемещались под мерцающими огнями. Полуодетые, блестящие от пота, они сливались в единую палитру из фиолетового, синего и красного цветов. Всюду были руки. Руки, поднятые вверх, прикасающиеся к телам, чувствующие, хватающие, стремящиеся к обладанию. Губы шевелились, напевая танцевальную мелодию, у других они были немного приоткрыты, пытаясь соблазнить и прикоснуться к коже.

Весь зал был полон. Это был карнавал женщин.

Со странной отрешенностью Элизабет Адамс наблюдала за происходящим из VIP комнаты на втором этаже. На возвышениях, ее танцовщицы, одетые в классические карнавальные костюмы, развлекали толпу.

Укротительница плавно передвигалась с кнутом и стулом, держа свою партнершу-львицу на расстоянии. Две сверкающие красные звезды были всем, что прикрывало ее груди под распахнутым, длиннополым жакетом. Девушка-львица была не менее сексуальной. Ее голое тело было расписано золотисто-коричневой краской, а волосы на голове дико торчали в разные стороны. Она рычала на укротительницу, красуясь усами над верхней губой.

Две другие женщины расположились в углу. На них были узкие черные штаны, полосатые длинные жакеты, а на лицах были нарисованы усы с загнутыми кончиками. Пантомимой женщины разыгрывали различные сценки. Толпа ахнула и разразилась громкими возгласами, когда одна из них, сначала проглотила, а затем выдохнула струю огня. Жонглеры, разместившиеся в углах бара, стояли над толпой и подбрасывали вверх пылающие шары, в то время, как женщина на ходулях передвигалась по краю комнаты.

«Добро пожаловать на представление», — прошептала Лиз, озвучивая тему вечера.

Ди-джей, словно услышал ее. Колонки загрохотали от звучавшей песни «Леди и джентльмены» в исполнении Saliva. Лиз должна была признать, что этот субботний вечер был лучшим событием в Ля Фамм. Тем не менее, на уме у нее были и другие заботы.

Она провела рукой по волосам, отметив небольшую дрожь своих пальцев. Скривившись, она опустила руку, засунув ее в карман своих черных штанов в тонкую полоску.

«Привет!»

Лиз обернулась и почувствовала, как осветилось ее лицо, несмотря на темноту, заполнявшую ее душу.

«Привет».

Эрин Маккензи упала в ее объятья. Лиз уткнулась лицом в короткие белокурые волосы своей возлюбленной и вдохнула их аромат, ощущая комфорт от этого прикосновения.

«Ты рано», — промолвила она, несколько разочарованная.

«Клуб выглядит великолепно». — Эрин широко улыбнулась, восторженно оглядываясь вокруг. — «Когда я проходила мимо Тайсона, то обратила внимание, что он похож на человека, проглотившего канарейку. Так это сюрприз для меня?»

«Да, так предполагалось». — Лиз выдавила из себя улыбку. Ей хотелось наорать на Тайсона и других членов ее службы безопасности. Вышибалам следовало остановить Эрин у двери и немедленно уведомить Адамс о ее появлении. Вечеринка должна была стать для нее сюрпризом.

Раздраженная, Лиз потянулась к наушнику, который обычно носила для связи со своей службой безопасности. Удивившись, она поняла, что не надела его. Проклятье. О чем она думала? Казалось, что в последнее время, все шло не так, как надо.

Фальшивая улыбка исказила ее окаменевшее лицо. Прежде чем выражение лица изменилось, она спросила:

«Тебе нравится?»

«Да». — Эрин встала рядом с Лиз и стала разглядывать толпу внизу.

«Женщина на ходулях». — Она от удивления прикрыла рот рукой. Ее взгляд скользнул дальше. — «Это сахарная вата?»

«Ага». — Вместе с Эрин, Лиз смотрела на женщину, стоящую рядом с баром и накручивающую на палочки розовый пух. В другом конце зала делали свежий попкорн. Они обе чувствовали его запах.

Эрин рассмеялась. — «Как ты придумала это?»

Лиз позволила смеху побороть гнев. Вместо того, чтобы сжать кулаки, она наклонилась к Эрин, положила ладони на ее бедра и уткнулась носом ей в шею. Простое ощущение близости расслабило и успокоило Лиз.

«Помнишь, когда мы были в нашем небольшом круизе?»

«Небольшом?» — Эрин слегка отклонилась от нее.

«Ладно, не таком уж небольшом. Помнишь, одну из ночей мы провели на Лесбосе и ты прикончила бутылку вина?» — прошептала Лиз, нежно прикасаясь губами к ее уху.

Эрин застыла, ее возбуждение нарастало.

«Не совсем четко».

«Не сомневаюсь».

Эрин обернулась, чтобы ущипнуть ее за ногу. Лиз ответила ей укусом в шею.

«Ты много болтала тем вечером, впрочем, как всегда, когда выпьешь. И я спросила: какое твое самое любимое воспоминание». — Лиз остановилась, ожидая реакции Эрин.

«Ярмарочные развлечения», — прошептала Эрин, — «каждое лето я ходила на них со своим дедушкой». — Она развернулась в руках Лиз. На ее глаза навернулись слезы. — «Я… те никогда не были такими… эти — замечательные… спасибо…»

«Не нужно». — Лиз коснулась ее лица. Эрин действовала на нее так, что в это трудно было поверить. Нежная теплота в глазах Эрин разрушила стены, которые Лиз выстроила вокруг своего сердца. Когда она смогла говорить, слова обжигали своей искренностью.

«Твоя улыбка — это все, что мне нужно».

Эрин сглотнула и сжала губы, очевидно пытаясь сдержать свои эмоции. Она сильнее обняла Лиз, которая прижала ее крепче, радуясь, что вечер все же удался. Эрин была счастлива. Остальное не имело значения.

Когда они отпустили друг друга, Лиз снова взглянула, поверх плеча Эрин, на толпу внизу. Было хорошо находиться в этот момент рядом, просто чувствовать и ни о чем не думать. Она вдохнула запах Эрин, которая пахла шампунем и сладковато-мускусными духами. Лиз засмотрелась на нее, как всегда, пораженная ее красотой.

Пристальный взгляд Эрин был прикован к танцовщицам на сцене.

«Ты выглядишь значительно лучше чем они», — прошептала ей на ухо Лиз.

Эрин покраснела и провела руками сверху вниз по своей черной блузке без рукавов и потертым джинсам.

«Я знаю, что нравлюсь тебе в черном».

«Всегда». — Когда она повернулась, Лиз нежно поцеловала ее в губы.

«Я смотрю, ты одета для вечеринки», — сказала Эрин, рассматривая Лиз, оценивая ее штаны в тонкую полоску, белую майку и подтяжки.

«На твой день рождения — все что угодно».

«Ммм. Спасибо». — Эрин облизнула губы Лиз, в то время, когда ловкие пальцы ласкали ее соски, прикрытые тонкой тканью.

Лиз сожалела, что не может полностью раствориться в ней, погрузиться так глубоко, чтобы никогда больше не пришлось всплывать на поверхность. Когда она задрожала, Эрин, волнуясь, взяла лицо Лиз в свои ладони и заглянула в ее глаза.

«Что случилось?»

«Ничего», — Лиз выдавила утомленную улыбку. Она не смогла скрыть усталость, поскольку расслабилась в объятиях любимой.

«Ты все еще больна?» — Обеспокоенно спросила Эрин.

«Нет, это просто вирус. Со мной все будет хорошо». — Лиз всегда так отвечала на подобные вопросы Эрин, пытаясь этим объяснить свое странное поведение и потерю веса.

Эрин потрогала ее лоб и нахмурилась.

«Как долго, ты думаешь, я буду верить этому?»

Лиз схватила ее за руки.

«До тех пор, пока я это говорю».

На Эрин ее слова не произвели впечатления.

«Все хорошо», — добавила Лиз. — «Просто немного нездоровится».

«Тогда сходи к врачу».

Лиз покачала головой.

«Я слишком занята».

«Я слышала о твоей ссоре с Джо».

Лиз отвела взгляд и стиснула зубы. Внезапно, ее настроение изменилось, и она уже не была такой расслабленной. Джо был одним из ее новых актеров. Она постоянно спорила с ним об изменении сценария. Но Адамс не хотела, чтобы Эрин знала об этом.

«Я не хочу говорить на эту тему».

«Ты слишком занята, Лиз», — сказала Эрин. — «У тебя так много стрессов. Возможно, нам следует уехать на какое-то время? Может, отправимся в ту поездку, о которой мы говорили?»

Лиз обещала Эрин отправиться в свадебное путешествие туда, куда той бы захотелось, но время не позволяло осуществить эти планы. Она была занята с новым пополнением в своей кинокомпании, не говоря уже о клубе. И ее это даже устраивало. Если она занята, она могла ни о чем не думать.

«Скоро, я обещаю». — Лиз решила предотвратить дальнейший разговор, который мог неприятно закончиться. — «Кроме того, если бы я отдыхала, то никогда не смогла бы осуществить это». — Она указала рукой в зал, где царила атмосфера, подобная ярмарочным гуляньям. По правде говоря, планирование этой вечеринки было той вещью, кроме самой Эрин, которая удерживала ее внимание прошлые несколько недель.

Неподалеку от них раздался соблазнительный голос ди-джея, который отозвался эхом по всему клубу.

«Леди, добро пожаловать на шоу».

Толпа разразилась аплодисментами.

«Сегодня, здесь в Ля Фамм, у нас особенный вечер». — Толпа разразилась овациями. — «У одной леди День рождения». — Луч света двигался по залу, пока не остановился на Эрин.

«Помаши», — прошептала ей на ухо Лиз. — «Это все для тебя».

Эрин слегка помахала, смущенная оказанным ей вниманием. Толпа приветствовала ее, много женщин помахали в ответ.

Ди-джей продолжала:

«Мисс Эрин Маккензи, все присутствующие в Ля Фамм леди, хотят пожелать Вам веселого Дня рождения. Поэтому не будем тратить время…»

Лиз подала сигнал барменше, обслуживающей VIP комнату и, улыбаясь, обхватила Эрин сзади, а затем закрыла ей глаза. Барменша, одетая как классическая шоу-гёл, выкатила к ним огромный торт. Пять ярусов, намеренно смещенные, были покрыты черно-белой глазурью и украшены лентами яркого цвета. Тридцать высоких свечей ярко горели, некоторое из которых искрились, словно фейерверк на четвертое июля.

«Готова встретить свой лучший День рождения?» — спросила ее Лиз.

Эрин, в ожидании, прикусила нижнюю губу.

«Думаю, да».

«Ты так думаешь?» — Лиз рассмеялась.

«Я нервничаю, Лиз. Боже, это же не стриптизерша?»

«Ты хочешь, чтобы была стриптизерша?»

«Что?»

«Поскольку если ты хочешь, ты знаешь, что я…»

«Нет!»

«Ты уверена?»

«Лиз!»

«Хорошо. Тогда ты готова?»

Эрин кивнула.

Лиз убрала руки с ее глаз и подала знак ди-джею.

Эрин со страхом уставилась на свой гигантский торт и краска залила ее лицо, когда сотни женщин громко запели «С Днём рожденья тебя».

Она смотрела вокруг, не веря в происходящее, как — будто находилась во сне. Лиз почувствовала себя растроганной, поскольку счастье Эрин было для нее, словно наркотик.

«Лучше задуй свечи, прежде чем включатся противопожарные разбрызгиватели», — сказала она, когда песня закончилась.

Эрин подняла руки к лицу, словно возвращая себя в реальность.

«Забавно». — Она стояла и восторженно смотрела на торт, мерцающий золотистым светом.

«Загадай желание!» — крикнул кто-то из зала.

Эрин опустила руки.

«Они все уже осуществились». — Она снова посмотрела на торт, а затем на Лиз. — «Почти».

Эрин закрыла глаза и набрала побольше воздуха в легкие. Она задула свечи под свист и улюлюканье толпы. Снова включили музыку и зажгли несколько пиротехнических свечей.

«Что загадала?» — спросила Лиз.

«Если я тебе скажу, то оно не сбудется».

«Но если ты мне не скажешь, как я смогу убедиться в том, что желание сбылось?» — Слова царапали горло своей неприкрытой прямотой.

Смогу ли я всегда осуществлять ее желания? Более того, смогу ли я не навлекать на нее опасность?

Лиз пригласила Эрин на танец. Вокруг них клуб пульсировал своей собственной жизнью. Мысли Адамс постепенно становились такими же темными, как, освещающие их, вспышки фиолетового света. Она лишь вздохнула и крепче прижала Эрин к себе.

Глава 2

«Мы нашли здесь еще один!»

Детектив отдела убийств Патрисия Эндерсон обернулась на голос, донесшийся из-за низкого кустарника. Она была занята тем, что обыскивала территорию, площадью, приблизительно в сто метров, расположенную ближе к шоссе. Машины со свистом пролетали мимо, с трудом давая возможность расслышать того, кто говорил. Она освободилась от латексных перчаток, которые засунула в задний карман штанов и запястьем вытерла теплый пот со лба. Сухая земля хрустела под ее ботинками, когда она последовала за маленьким отрядом полицейских, осторожно ступавших по выжженной солнцем земле. Теплый весенний ветерок шелестел длинными, без единого листочка ветвями деревьев и кустарников, обжигая эту свиту запахом пустыни.

Обычно, было что-то мирное в этом запахе. Здесь присутствовали только две вещи: солнце и земля. Только это и больше ничего. Никакого дождя, никакой тени. Только солнце и земля. И этот запах, обычно, успокаивал Патрисию, но сейчас ветер был иной. В нем чувствовалось что-то зловещее.

Один из офицеров обратил ее внимание на пожилого мужчину, сидевшего на корточках позади Пало Верде и осторожно исследовавшего землю кисточкой номер два. Патрисия узнала его. Это был коронер, много лет проработавший в этом округе.

(Пало Верде — безлистые деревья с вечнозеленой корой).

«Бобби, что ты там нашел?» — Она стянула солнцезащитные очки и присела на корточки рядом с ним, чтобы получше все рассмотреть. Ее напарник Гэри Джакобс сделал то же самое.

«Нечто, что не сделает вас счастливыми». — Бобби или Роберт, для тех, кто был с ним мало знаком, провел кончиком кисточки вокруг каких-то зубов. С большой осторожностью, он раскопал то, что оказалось частью челюстной кости.

Гэри присвистнул. Бобби откапывал дальше, перемещаясь вниз по челюстной кости своими пальцами в перчатках. Довольно быстро, он наткнулся на что-то еще. Это были остатки от большой и малой берцовых костей, завернутые в грязный кусок джинсовой ткани. Без сомнения, они только что откопали еще одну часть человеческих останков.

«Пока хватит». — Бобби встретился взглядом с Патрисией. Эксперты должны будут извлечь все остальное.

«Окружной шериф захочет это забрать», — предположил Гэри. — «Сейчас мы находимся в их юрисдикции, и Бог знает, сколько еще тел здесь может оказаться».

Два должностных лица из ведомства шерифа округа Короны были уже на месте. Это был лишь вопрос времени, прежде чем новости о втором теле приведут сюда половину их отдела.

«Кто бы это не взял, ему придется обыскать все шоссе», — размышляя, добавила Патрисия.

Они должны были поступить так с самого начала. Она говорила об этом месяц назад.

Расстроенная, она снова надела солнцезащитные очки и, вместе с Гэри, вернулась к шоссе. Она всегда ненавидела свою правоту при подобных обстоятельствах. Два месяца назад они нашли тело, лежащее, приблизительно, на милю южнее от этого места, как раз в пределах границы Серебряной Долины. За месяц до этого, еще на полмили южнее, было найдено первое тело. Сегодня их вызвали, чтобы исследовать череп, на который наткнулся мужчина, путешествующий автостопом. Не зная, где заканчиваются границы округа, он позвонил в полицию Серебряной Долины и они прибыли на место, не смотря на проблемы юрисдикции. Если окажется, что находка связана с двумя ранее найденными телами, им следует поторопиться и успеть выяснить все, что можно на месте происшествия.

Череп был целым и находился близко к остальным частям останков, лежащим недалеко от дороги. Спустя нескольких часов после его исследования, они смогли определить местонахождение другого тела, лежавшего дальше в пустыне. Возможно, это была четвертая жертва того же самого убийцы.

Холодок пробежал по спине Патрисии.

«Он избавляется от них здесь», — сказала она. — «Это — его чертова Грин-Ривер».

Она посмотрела на бензовоз, который проехал мимо, громко просигналив клаксоном. Гэри подошел ближе, поскольку несколько других машин проехали мимо них.

«Мы не знаем этого наверняка», — он повысил голос, чтобы его было слышно. — «Мы даже не знаем, связаны ли эти жертвы между собой».

«Да, это точно». — Первые два тела были задушены одним и тем же способом, и к тому же, были найдены вскоре, после наступления смерти. Она не нуждалась в судебно-медицинской экспертизе, чтобы подтвердить то, что подсказывала ей интуиция. Патрисия оглянулась и посмотрела на последнюю находку. — «Он начал убийства с этого округа. Эти останки лежат здесь дольше».

Грин — Риверский убийца, подобным образом, избавлялся от тел в штате Вашингтон. Во время исследования останков, полиция также обнаружила другие трупы, брошенные в той местности.

«Ты поддаешься эмоциям», — предупредил ее Гэри.

Патрисия вдохнула теплый ветер пустыни. Ее напарник слишком хорошо знал, как работает ее мозг. Она завершала дела прежде, чем были собраны все доказательства. И часто оказывалась права.

Она смотрела на проходящие мимо машины и представляла убийцу. Он избавлялся от тел ночью, когда никто не мог его увидеть. Преступник выжидал, пока останется на дороге один, а затем сворачивал на обочину, выключал фары и тянул тела в кусты. Это занимало у него, самое большее, пять минут. Затем он забирался обратно в машину и уезжал.

Она тщательно осмотрела землю вокруг них. Тысячи мелких стеклянных осколков переливались на солнце, и были разбросаны по земле до самого горизонта. Повсюду грудами лежали порванные шины, которые издалека казались скрученными в клубок змеями, готовыми к нападению. Среди этих искромсанных частей шин и стекла валялись проржавевшие металлические части, по крайней мере, десятка машин, наряду с другим мелким хламом.

Патрисия нахмурилась. Вряд ли они найдут какие-либо старые нетронутые следы от шин. Но кто знает? Возможно, им повезет и найдется окурок, покрытый кровью жертвы и напичканный ДНК убийцы. Она рассмеялась над собственной фантазией, зная, насколько все это маловероятно. Особенно сейчас, когда даже домохозяйки, были обучены судебно-медицинской экспертизе, благодаря всем этим новым сериалам про полицейских, транслируемым по телевидению в удобное для телезрителей время.

«Пусть эксперты, поищут любые отпечатки от шин», — сказала она и направилась к своему «шевроле-Блейзеру».

Она достала теплую бутылку воды из сумки, которую всегда держала при себе. Все эти трупы в жару могли доконать любого человека. Она посмотрела на чистое голубое небо, которое скоро будет кишеть вертолетами, высматривающими другие тела. Она закрыла глаза, воображая, как их громкий стрекочущий звук смешивается с лаем розыскных собак.

Пронзительный звонок сотового нарушил спокойное течение ее мыслей. Она быстро отцепила телефон с пояса.

«Эндерсон».

«Алло, это Стюарт».

«В чем дело?»

Он уже слышал об их новых находках?

Детектив Мартин Стюарт присоединился к ней неделю назад, когда она предложила обыскать полностью полосу шоссе. Но это дело его не интересовало и ее отфутболили, предложение проигнорировали, чтобы сэкономить время и деньги отдела. Не говоря уже о вопросе юрисдикции и разрешении, которое они должны были бы получить от соседнего округа Короны. Политика была сукой, даже когда дело касалось правосудия.

Вот если бы они смогли доказать, что новые тела были связаны с предыдущими, ранее обнаруженными в Серебряной Долине, тогда бы отделам пришлось работать вместе.

«Тащи сюда свою задницу», — проорал он.

«Что? Зачем?»

«У нас тут мертвый педик».

Она вздрогнула от выбора его слов. Хотя она и работала вместе с ним над другими делами, но никак не могла привыкнуть к его грубому поведению. Обычно, она умела его осадить, но сейчас она была слишком сосредоточена на, полном тайн и трупов, шоссе, чтобы препираться с ним.

«Я даже не буду спрашивать, что ты имеешь в виду». — Она увидела еще несколько машин из ведомства шерифа данного округа, приближавшихся к ним по шоссе.

«Быстро приезжай сюда», — прохрипел он.

«Я не могу, я по уши погрязла в костях, разбросанных вдоль шоссе».

В трубке замолчали. Она слышала, как Стюарт задыхается, что характерно для астматика, слишком много курящего в течение дня. Когда он заговорил снова, статический шум стал забивать его. Она сильнее прижала телефон к уху, пытаясь расслышать его. Вокруг нее ходили, одетые в форму представители шерифа и задавали вопросы, оценивая ситуацию. Ветер растрепал ее волосы и закрыл ими лицо.

Отведя темно-рыжие пряди в сторону, она громко сказала:

«Стюарт, я не могу уйти». — Она направилась к группе мужчин. Нужно было присоединиться к Гэри Джакобсу, чтобы взять ситуацию под контроль. Но ее ботинки из змеиной кожи намертво приросли к земле, когда до нее, очень четко, донеслись заключительные слова Стюарта:

«Говорю тебе, Эндерсон, на всем этом явно написано — Адамс».

Глава 3

Эрин Маккензи перевернулась на огромной двуспальной кровати, застигнутая между сном и реальностью. Она лежала неподвижно, пока ее мозг пробуждался к жизни. Что-то разбудило ее. На несколько секунд Эрин запаниковала, не понимая, где находится. Подобное пробуждение уже стало закономерным. Она боролась с этими воспоминаниями с тех пор, как родители отослали ее в четырнадцатилетнем возрасте в учреждение для несовершеннолетних.

Но ощущение под своим телом невозможно мягких простыней и запах духов любимой, позволили ей вернуться к действительности. Эрин расслабилась и задышала свободней.

Она была в безопасности. С Лиз.

Мак подняла голову, чтобы посмотреть на прикроватные часы. 7:16 утра. Оставалось еще полчаса до звонка будильника. Она ближе прижалась к своей возлюбленной, лаская рукой ее теплое тело. Они были вместе уже больше года, но она, все еще, не могла привыкнуть к тому, как замечательно чувствовала себя рядом с Лиз. Улыбаясь, она прижалась губами к сильной, нежной спине. Когда Лиз немного пошевелилась, бормоча что-то сквозь сон, Эрин притянула ее ближе к себе и устроила на подушке. Ее мысли вернулись к любовным ласкам, которым они предавались всего несколько часов назад. Каким бы трудным не был их день, но как только они оказывались в кровати, то не могли удержать свои руки вдали друг от друга. Лиз постоянно была занята работой, но она всегда следила за тем, чтобы у них была возможность побыть вдвоем.

Лесбийский ночной клуб, Ля Фамм, был крупнейшим в стране. Женщины отовсюду слетались в Серебряную Долину, чтобы побывать на тематических вечерах, потанцевать среди сотен таких же, как они, лесбиянок. Лиз легко могла жить за счет прибыли от своего клуба, но она была очень предприимчива и вложила капитал в производство фильмов с лесбийской тематикой. Поскольку, в последнее время, стало появляться все больше женщин, интересующихся такими картинами, спрос на них неимоверно возрос. Лесбиянки хотели иметь фильмы о своей любви и образе жизни, а Голливуд просто не успевал удовлетворять их потребности. Так что Лиз взялась за это дело сама.

Студия «Эротика» процветала, и Лиз решила, что геи заслуживают своего направления. Это новое начинание уже приносило свои плоды. Она с профессиональной легкостью управляла ночным клубом и бизнесом по производству фильмов.

Эрин очень гордилась этим и была рада помочь ей любым способом, каким только могла. Подобные фильмы были важны для многих людей, включая ее саму. Она до сих пор помнила первый просмотренный фильм и то впечатление, который он на нее произвел. Это было тогда, когда она еще работала в полиции и готовилась к расследованию, которое, в результате, свело ее с Лиз.

Сюжетная линия так захватила ее, что она не поняла реакции своего тела. Но сейчас это страстное желание было слишком хорошо ей знакомо.

Она пошевелилась и прижалась к Лиз. Счастливая. Защищенная. Любимая. Желанная… Она улыбнулась своим мыслям.

Да, у нее все это было. Чувство удовлетворения растекалось по ее телу, и ей было настолько хорошо, что хотелось раствориться в простынях. Это было счастье. Она собиралась снова заснуть, когда Лиз повернулась к ней лицом.

«Ммм, доброе утро», — прошептала Лиз, все еще сонным голосом, и поцеловала Эрин в лоб.

«Доброе утро». — Эрин услышала сигнал, прозвучавший где — то вдалеке. — «Это — у ворот?»

Лиз застонала, когда потягиваясь, выгнула спину.

«Это, наверное, Дуглас. Решил, пораньше, взяться за уборку двора. Я уже говорила ему, чтобы он так рано не приходил».

«Мы должны впустить его?»

«Нет, — Лиз уютно устроилась на простыне. — Я не готова спозаранку слушать треск машины для уборки листьев».

Некоторое время они лежали в тишине, рука Лиз выводила узоры на животе Эрин.

«Ты в порядке?» — спросила Лиз.

«Да, — Эрин засмотрелась на красивое лицо своей любимой. — Я просто задумалась».

Лиз расплылась в улыбке:

«О своем дне рождении?»

Эрин покраснела, вспомнив дикие любовные ласки, которым они предавались в личной комнате Лиз в ночном клубе.

«Ну, нет», — она запнулась.

«Ты хочешь сказать, что уже забыла?» — Лиз ущипнула ее за задницу.

Эрин изогнулась. — «Конечно, нет. Ну, в общем, я никогда до этого не ела торт подобно образом».

Лиз раздела ее, опустила голую на нижний ярус торта, сминая верхние коржи, затем измазала ее тело кремом и начала его слизывать. Вскоре они обе были в креме.

Эрин почувствовала острую боль внизу, когда вспоминала, как голодна была Лиз. Как голодны они были обе. Их обеих потянуло на сладенькое. Она вспоминала, как Лиз осторожно опустила ее спиной на разрушенный торт, как слизывала крем, спускаясь поцелуями вниз, пока не задержалась между ногами, где, похоже, никак не могла насытиться.

Лиз рассмеялась, как — будто вместе с ней делила эти воспоминания. Она открыла глаза. Эрин смотрела в их синие глубины, как всегда загипнотизированная их чистотой, поражаясь этому каждое утро. Как — будто ночь очищала их от забот и облаков боли.

«А ты думала, что этот огромный торт был для всех?» — мягко спросила Лиз.

«Да».

«Сколько раз я должна тебе говорить, что это все для тебя?»

Эрин стало тепло от ее слов.

«Я просто не привыкла к этому. И не знаю, смогу ли когда-либо». — Она никогда прежде не была центром чьего-то мира. Как бы ни волновало и затрагивало ее все это, она не знала, сможет ли когда-нибудь принять это, как должное.

Пальцы Лиз пробежали сверху вниз по ее телу, рождая в ней новое возбуждение.

«Повернись».

Эрин задрожала. — «Зачем?» — Но повиновалась, прижимаясь спиной к Лиз.

«Я просто хочу, чтобы ты привыкла к этому», — выдохнула Лиз в ее ухо, нежно покусывая его.

Одна сильная рука скользнула по бедру Эрин, проникая между ее ногами. Она вздохнула, когда пальцы скользнули вверх к ее бедрам и погладили ее возбужденный клитор.

«Лиз», — прошептала Эрин, накрывая ее руку своей и испытывая приятные ощущения от ее движений. Ей так нравилось быть с ней.

«Да?»

«Mмм, думаю, это может сработать».

«Хорошо».

Намеренно разведя пальцы, она обхватила ее налившийся клитор, поглаживая его сверху вниз снова и снова, легко приводя ее в возбуждение.

«О, Боже». — Эрин зажмурила глаза, двигаясь в такт с ее рукой. Ее тело, внезапно, охватил огонь, вся ее сущность вибрировала рядом с Лиз. Она застонала, когда трепет удовольствия накрыл ее. — «Я так понимаю, что теперь ты чувствуете себя уже лучше?» — спросила она, удивляясь Лиз, которая всегда казалась такой сильной и достаточно здоровой для секса, несмотря на свою очевидную усталость.

«Ты скажи мне», — ответила Лиз.

Эрин застонала, поскольку пальцы с удовольствием двигались внутри нее.

«Ты… чувствуешь… себя… намного… лучше».

Один за другим прозвучали сигналы. Она подумала, что это звенит у нее в голове от праздничного фейерверка после занятий любовью… Но она ошиблась.

* * *

«Кажется, мы это уже проходили», — мысленно произнесла Патрисия, когда вылезла из машины и подошла к закрытым воротам. По ту сторону ограждения вырисовывался большой дом Элизабет Адамс. Темные безлюдные горы охраняли его, подобно властной матери. Она потянула за ворота и нахмурилась. Рядом с ней чертыхнулся Стюарт: «Гребаный Форт Нокс».

«Возможно, вы должны воспользоваться домофоном», — предложил Гэри Джакобс, сидевший на пассажирском сиденье.

Стюарт поправил пояс на брюках.

«Я пытался. Хотел разбудить эту суку нежной трелью звонка».

Патрисия посмотрела на свои часы. Уже перевалило за семь. Рассвет был серым, ослабевшим от схватки с тьмой, через которую ему приходилось прорываться. Она знала, что им следовало подождать, хотя бы до восьми, а не стучаться чуть свет без ордера. Но детектив была не расположена к таким тонкостям. У них были к Адамс вопросы. Те, которые не могли ждать. Она обошла спереди две полицейские машины без опознавательных знаков и подошла к домофону. Нажав большую красную кнопку, она стала ждать ответа. Ничего. Она попробовала снова. Опять ничего.

«Удерживай ее и говори», — посоветовал Гэри.

«Если ты знаешь, как это работает, тогда выйди и сделай это сам».

Она услышала, как хлопнула пассажирская дверь машины, когда она наклонилась к домофону. После совета ее напарника, она стала говорить, удерживая кнопку:

«Элизабет Адамс, это — полиция Серебряной Долины». — Ответом ей был какой-то акустический шум.

Выпрямившись, Патрисия была удивлена, увидев рядом с собой детектива Джефа Эрнандеса, а не Гэри Джакобса. Он указал на установленную видеокамеру, расположенную на стене выше них.

«Она не движется».

«А должна?»

«Если бы она хотела хорошо разглядеть нас, то да». — Он указал на другую видеокамеру, стоявшую дальше на стене, которая окружала дом. — «Та тоже не движется».

Стюарт закашлялся и зажег сигарету. Он снова начал курить. Казалось, что каждый раз, когда он пытался бросить, он начинал курить снова, куда больше прежнего. Он потряс ворота своими мясистыми руками, а затем попытался разделить обе секции.

«Полегче, здоровяк», — предупредила Патрисия.

Ситуация, и так, была достаточно сложной. Последнее, что ей хотелось бы сделать, так это вдыхать рот — в — рот Стюарта, когда у него случится сердечный приступ от перенапряжения.

Детектив подошла к своей машине и облокотилась на открытую дверь. Она поверить не могла, что снова приехала к этому дому. Элизабет Адамс просто никак не могла удержаться в стороне от неприятностей. Женщина была опасной, Патрисия говорила об этом уже тысячу раз и не уставала повторять это снова. Она не нуждалась в судебном процессе и признании, чтобы доказать свою правоту.

«Что заставляет тебя думать, что она пойдет с нами без ордера?» — спросил Гэри.

Патрисия скользнула в машину и положила руки на руль, в то время как он шелестел утренней газетой и потягивал свой кофе. Он был, как всегда уравновешен и спокоен, столь же терпелив, как святой покровитель. Этим утром его спокойствие было более раздражающе, чем успокаивающе.

«Она пойдет».

Гэри приподнял бровь.

«Мы точно не самые желанные для нее гости».

Патрисия стояла и смотрела на дом, полная решимости.

«Все, что нам придется сделать — это сказать три небольших слова».

«Я надеюсь, ты права».

Патрисия прищурила глаза.

«Когда дело касается Элизабет Адамс, обычно, так и бывает».

Глава 4

Эрин еще двигалась резкими толчками, когда Лиз, внезапно, замерла. Ее плоть болела, умирала от желания. Она нуждалась в большем, но дыхание Лиз изменилось. Вместо учащенного, ускоренного от желания, оно стало отрывистым и резким. Эрин сосредоточилась. Ее сердце бешено колотилось в груди. Они обе сели на постели.

«Что это?» — спросила она.

«Сигнализация».

«Что?»

Собаки громко лаяли за закрытой дверью спальни. Лиз спрыгнула с кровати, включила прикроватную лампу, и надела фланелевые штаны и футболку. Яркий свет резанул по глазам Эрин. Моргнув, она вскочила на ноги и быстро оделась. Лиз посмотрела на светившуюся панель системы безопасности и озабоченно наморщила лоб.

«Кто-то пытается проникнуть за ворота».

«Кто? Дуглас?» — Эрин обняла себя руками, испытывая страх, которого не чувствовала уже больше года и надеялась, что ей никогда не придется почувствовать его снова.

«Нет, он бы так не поступил. Он просто вернулся бы позже».

«Кто же еще это может быть?»

«Я не знаю, но ты будешь стоять позади, хорошо?» — Лиз сжала руку Эрин, всегда готовая защитить ее. Ее голубые глаза были насторожены. Эрин улыбнулась.

«Я была когда-то полицейским, помнишь?» — Казалось, что минуло много лет с тех пор, но она когда-то была чертовски хороша в этом, особенно, когда работала под прикрытием.

«Как я могу это забыть?»

Сигнал тревоги продолжал звучать из динамиков, эхом отдаваясь по всему дому. Эрин поспешила за Лиз по коридору. Минуя гостиную и кухню, они оказались в противоположном крыле дома. Они вошли в кабинет, где находились мониторы системы безопасности. Эрин услышала, как громко чертыхнулась Лиз.

«Что? Кто это?»

Эрин заметила, как слишком бледное лицо Лиз напряглось.

«Это — полиция».

«Полиция? Что им здесь надо?» — спросила Эрин, чувствуя легкое подташнивание.

Лиз набрала код на клавиатуре и отключила сигнализацию. Потом набрала следующую комбинацию цифр, открывая электрические ворота. Она подошла к большой парадной двери и отогнала двух доберманов.

«Лиз?» — Эрин встала рядом с нею, желая почувствовать хоть какую-то уверенность. Но это не принесло ей успокоения.

Лиз резко распахнула дверь и с неприкрытой ненавистью смотрела, как две полицейские машины въехали в открывшиеся ворота, и, визжа тормозами, остановились на подъездном круге возле дома.

Порыв прохладного утреннего воздуха прилепил одежду к телу Эрин и растрепал темные волосы ее подруги. Полицейские машины стояли в полной тишине, заглушив моторы, лишь их лобовые стекла поблескивали в этот предрассветный час, отражая первые лучи солнца. Эрин не сводила глаз с маленькой группы детективов, шедших к ним по дорожке.

За это время, они все нисколько не изменились и выглядели так, как — будто она видела их только вчера. Но, сегодня эти люди больше не были ее коллегами, и этот факт был очевиден хотя бы потому, что они избегали смотреть ей в глаза. И вели они себя так, словно были с ней совершенно незнакомы.

«Элизабет Адамс?» — Детектив Мартин Стюарт сунул им в лицо свой значок.

«Мы встречались и раньше, детектив», — заметила Лиз.

Щеки Эрин заалели, пока она рассматривал своих бывших коллег. Их хмурые и недружелюбные взгляды были нацелены на Лиз. Холод весеннего воздуха, вдруг, показался ничем по сравнению с их отношением.

«Мы хотели бы пригласить вас на допрос», — произнесла Эндерсон безразличным тоном.

«Это поэтому вы вновь пытались сломать мои ворота?»

«Мы не ломали их в прошлый раз. Электричество было отключено», — заметил Стюарт.

Лиз впилась в него свирепым взглядом.

«Уверена, что это было бы вашим следующим действием. Поскольку ваши безуспешные попытки открыть ворота не удались».

«Что это значит? — спросила Эрин, недоумевая, что такого увидела Лиз на мониторах своей системы безопасности. Какого черта они заявились сюда? И именно тогда, когда она думала, что их, наконец, оставили в покое. — Патрисия, ты сама говорила, что с Лиз сняты все обвинения».

Патрисия была там в те последние минуты, когда Кристен Рис призналась во всех убийствах. Она сама застрелила Рис, спасая жизни Лиз и Эрин.

«Совершено еще одно убийство», — ответила Патрисия. Взгляд ее синих глаз выражал решимость.

«Что?» — недоуменно произнесла Эрин.

Стюарт показал им фотографию с места преступления. Эрин взяла снимок и бросила на него беглый взгляд. Она ахнула от знакомой сцены: труп, брошенный в пустыне, его спущенные штаны и изувеченные гениталии.

Лиз наклонилась и стала рассматривать фотографию вместе с ней.

«Это не объясняет, почему вы здесь», — нахмурившись, проворчала она. — «Убирайтесь с моей территории».

«Посмотрите получше», — потребовала Патрисия. — «Посмотрите на его лицо».

«Что?» — Гнев исказил безупречные черты лица Лиз.

Эрин внимательнее посмотрела на лицо мертвеца. Лиз прижалась к ней и Эрин почувствовала, как напряглось ее тело, когда она узнала его. Адамс выхватила фото из ее руки и стала пристально изучать его. Когда ее рука начала дрожать, она вернула фотографию детективу. Эрин сжала руку Лиз. Ужас и шок стремительно накрыли ее.

«Джозеф Жиллетт», — произнесла Патрисия. — «Он работал на вас, не так ли?»

Лиз гордо выпрямилась, но Эрин почувствовала ее беспокойство.

«Да».

Эрин с трудом сдерживала слезы. Джо Жиллетт был актером, которого Лиз наняла для съемок в одном из ее новых гей — фильмов. Он был молод и красив, но при этом дерзок и упрям. Для нее было невыносимо видеть его мертвым и искалеченным, хотя до этого, ей уже доводилось видеть другие трупы. Смотреть на мертвого человека, которого вы знали, было совсем другим делом.

«Нам нужно, чтобы вы поехали с нами на допрос», — сказала Патрисия.

Лиз посмотрела на детективов и Эрин увидела потрясение и неверие, написанные на ее лице. Когда никто не произнес ни слова, Лиз отвела взгляд. Ее поза смягчилась, но лицо осталось жестким. После нескольких месяцев близости, Эрин научилась читать язык тела своей любимой. Для всех остальных Лиз оставалась спокойной и безразличной, но Эрин знала, что, под этой маской она пытается скрыть свой страх.

«Когда это произошло?» — спросила Эрин.

Детективы обменялись взглядами. Джеф Эрнандес по-прежнему не смотрел в глаза Эрин.

«Тело обнаружили вчера», — сухим тоном произнес Гэри Джакобс.

«Время смерти?» — продолжала опрос Эрин.

Стюарт проворчал что-то невнятное.

«Коронер ставит время смерти между семью вечера и двумя часами ночи с третьего на четвертое», — после небольшой паузы ответила Патрисия.

Мысли Эрин пустились вскачь.

«Это была суббота. Лиз была со мной в клубе. А потом мы были здесь, в доме».

«У тебя есть возможность это доказать?» — спросил Стюарт.

«Да, вы же знаете нас», — спокойно и серьезно ответила Лиз.

Эрин едва не съежилась, вспомнив видео, о котором говорила ее любимая. Тогда это доказало невиновность Лиз, но открыло всему отделу, что они любовницы.

«О, да. — Брови Стюарта взлетели вверх. — Как я могу забыть?»

Лиз в гневе сделал шаг вперед, но Эрин схватила ее за запястье.

«Хорошо. Потому что нам нужно будет это проверить», — огрызнулась Патрисия. — «Тогда, переоденьтесь, мы отвезем вас на допрос».

«У вас есть ордер?» — спросила Эрин.

«Он оформляется».

«В таком случае она никуда не поедет».

«Свидетели говорят, что в пятницу вы поссорились с Жиллеттом». — Джэкобс так посмотрел на Лиз, как-будто ожидал от нее мгновенного признания.

Лиз не ответила, но Эрин заметила, как потемнела кожа у основания ее шеи.

«На самом деле», — давил он на нее, — «мы слышали о том, что вы двое постоянно ссорились. Ваши словесные поединки когда-либо перерастали в драки?»

«Ты, сукин сын», — вскипела Лиз, готовая напасть на него. Однако Эрин вновь удержала ее.

«Джеймсон Мери Адамс», — произнесла Патрисия.

Обе женщины оторвали свои пристальные взгляды от Джакобса и посмотрели на Патрисию. Эрин почувствовала, как дрожь прошла по телу Лиз.

«Что на счет нее?» — спросила Лиз.

«Я думала, что она не существует», — ядовито поддела Патрисия. — «Но, кажется, она действительно существует, даже если Акейн в Алабаме не имеет на нее никаких юридических документов. К тому же, я видела ее своими собственными глазами», — на мгновение она замолкла, по-видимому, для большего эффекта. — «Она была названа в честь вашего деда, не так ли?»

«Просто скажите, что вы хотите, детектив».

«Приезжайте в город, мисс Адамс», — ответила Патрисия. Она отвернулась от них, не желая разговаривать дальше на эту тему, и направилась обратно к машинам. После долгих, вопрошающих взглядов нацеленных на Эрин и Лиз, другие детективы последовали за нею.

Эрин молча проводила их взглядом и закрыла дверь.

«Ты не должна ехать».

«Да, не должна. Я даже могу пойти туда и сказать им, чтобы отвалили, убирались с моей территории и могу немного помять их машины. Но мы обе знаем, они просто вернуться сюда через несколько часов с ордером на руках. Мы уже проходили через это».

«Но Джей не делала этого», — запинаясь, произнесла Эрин.

Джей, сестра Лиз, уже несколько месяцев была в бегах. Она не могла этого сделать. Лиз поклялась, что Джей не убивала, не могла убить. Эрин должна была верить в это. Иначе, она бы не смогла спокойно спать.

Лиз посмотрела на пальцы Эрин, все еще державшие ее запястье. Ее лицо было осунувшимся.

«Очевидно, они думают, что она это сделала. Или что она может знать, кто это сделал».

«Но она ведь пропала, правда? Я подразумеваю, если она пропала и ты не знаешь, где она — … что им нужно от тебя?» О, Боже. Нет, пожалуйста. Не снова.

«Ты видела фотографию, Эрин. Я должна идти».

Эрин знала, как сильно Лиз любила Джей и как она защищала ее.

«Ты же не знаешь, где она, не так ли?»

«Нет». — Лиз освободилась из рук Эрин, повернулась и направилась по коридору.

Эрин наблюдала, как она уходит и всем сердцем надеялась, что Лиз говорит правду.

Глава 5

Не смотря на то, что обстоятельства в этот раз сложились по-другому, душная комната для допросов нисколько не изменилась. Она даже пахла точно так же: слишком крепким кофе и спертым запахом сигарет. Она ненавидела и то, и другое. Темно — серый ковер был потертым, желто-белые стены выцвели. Казалось, что все в комнате было покрыто толстым слоем грязи, оставшейся от пребывания в ней преступников.

Дверь открылась и Лиз, наконец — то, свободно вздохнула. Ее адвокат — Синтия Кармайкл, осторожно вошла в комнату. Ее появление было подобно порыву свежего воздуха. Как всегда, безукоризненно выглядящая и невозмутимая, она вытащила старый стул и устроилась напротив Лиз.

«Симпатичная комната», — сказала она c озорным огоньком в глазах.

Лиз вздохнула. Комната была маленькая, и в ней не было двухстороннего зеркала, что гарантировало им конфиденциальность. Синтия барабанила по столу своими красными ногтями. Она великолепно выглядела в темно-сером костюме и красной шелковой блузке.

«Извини, я опоздала, но в одиннадцать у меня были косметические процедуры для лица».

Лиз тихо рассмеялась, зная, что та шутит лишь только наполовину.

«Ты такая принцесса».

«Верно, но эта принцесса убирает дерьмо из-под некоторых», — улыбнулась Синтия. — «Так, что нового?»

«Да, ничего. Эти полицейские снова пытаются схватить меня за задницу».

Синтия изучала ее своими подведенными глазами.

«Они кратко ввели меня в курс дела. У них на тебя ничего нет. Эрин дала мне видеопленки из клуба и дома, и они подтвердили твое алиби». — Синтия замолчала и прекратила барабанить ногтями по столу. — «У вас двоих довольно бурная сексуальная жизнь».

Лиз напряглась.

«Не волнуйся, я дала им только то, в чем они нуждались. А сама увидела достаточно для того, чтобы разгулялся мой сексуальный аппетит, и мне захотелось клубнички».

«Спасибо».

«Извини, ты что-то сказала?»

«Не подначивай меня, Кармайкл».

Синтия погладила Лиз по руке. — «Пошли. Ты была здесь достаточно долго».

«Я не думаю, что они уже закончили со мной».

Синтия подняла бровь в немом вопросе. — «С каких пор это имеет для тебя значение?»

«Я могу справиться с ними». — Лиз знала этих полицейских также же хорошо, как и они ее. Разговор с ними не пугал ее. Она всегда могла постоять за себя. Синтия вздохнула с явным разочарованием.

«Черт, за что ты мне платишь, Адамс?»

Лиз улыбнулась. — «За то, что ты управляешься с делами, когда я не могу».

«Боже».

«Ты не должна была приезжать сюда». — Лиз позвонила ей еще до того, как отправилась в полицейский участок. Она сделала это чисто формально, больше по настоянию Эрин.

«Я — твой адвокат. Ты звонишь, я — приезжаю».

«Я могу справиться с ними. Точно так же, как и в прошлый раз».

Синтия явно была сбита с толку.

«В прошлый раз они держали тебя чертову уйму времени. Почему ты позволила им так вести себя — все еще выше моего понимания. Надо было позволить мне справиться с этим».

«Со мной все было прекрасно».

«Ты собиралась взять на себя обвинение в убийстве?»

«Я была невиновна». — Она была у Патрисии Эндерсон той ночью, год назад. Но она не была той убийцей, которую искала полиция.

«А что теперь, Адамс? Ты же не знаешь, где Джей?» — Синтия отклонилась назад и сложила руки на груди. — «Если это действительно так, тогда ты можешь послать полицейских подальше и уйти». — Она прищурилась. — «Но если ты знаешь, где она, ты можешь продолжать молчать и валять дурочку достаточно долго, для того, чтобы выяснить, как много они знают. И я подозреваю, что ты занималась именно этим, когда тебя допрашивали в последний раз».

Лиз пристально посмотрела на нее.

«У тебя просто чертовское воображение». — Синтия была лучшей в своем деле и продолжала доказывать это.

«Да, это так». — Синтия сжала свои темно-красные губы. — «Ты когда-либо слышала о праве адвоката не разглашать информацию, полученную от клиента?» — Она не стала дожидаться ответа. — «Ты можешь поговорить со мной, ты же знаешь».

«Я знаю».

«Так как на счет этого? Почему бы тебе не позволить мне отработать те большие деньги, которые ты мне платишь?»

«Я не знаю, где она».

Синтия снова подняла бровь, ожидая, когда Лиз продолжит. Адамс глубоко вздохнула.

«Они знают слишком много. Кое-что, что, как я думала, никто никогда не узнает».

«Они собирали о ней сведения. Ты же знаешь».

«Я боюсь за нее. Если ее поймают, ее это ранит. Она не поймет. Она никогда не доберется до тюрьмы. Все, что она когда-либо пыталась сделать — это защитить меня. Почему люди не видят этого?» — Лиз закрыла глаза, больше боясь самой столкнуться со своими эмоциями, чем показать их Синтии.

«Правосудие слепо», — прошептала Синтия. — «Во всех смыслах. Все полицейские видят только одно — она в этом замешена. И их не волнует почему». — Она снова погладила Лиз по руке. — «Вот как работает эта система».

Лиз открыла глаза и посмотрела на стену таким пронзительным взглядом, что Синтия подумала, что она могла просверлить в ней дыру. Затем нетерпеливо сказала: «Пошли».

Они встали и Синтия разгладила юбку. Лиз придержала для нее дверь. Когда они вышли, Патрисия и ее начальник, невысокий мужчина в очках, стояли и ждали их у дверей.

Синтия вежливо улыбнулась.

«Думаю, мы закончили. Мой клиент великодушно пожертвовала своим временем, чтобы ответить на ваши вопросы. Теперь она хочет вернуться домой».

Патрисия схлестнулась с Лиз недружелюбным взглядом, в то время как сержант повернулся и ушел.

«Рано или поздно, мы найдем ее», — сказала она, своим низким, но сдержанным голосом.

«В таком случае, я буду держать пари на „позже“», — не менее холодно ответила Лиз.

Синтия прочистила горло.

«Всего хорошего, детектив». — Она взяла Лиз под руку и вывела ее из здания.

Лиз сжимала кулаки, все еще кипя от злости из-за слов Патрисии, и из-за всего этого чертового дела. Ее сердце учащенно забилось, когда она вспомнила страшные фотографии с места преступления, которыми они тыкали ей в лицо. Она попыталась выкинуть их из головы и, прищурившись, посмотрела на дневной свет. Перед ними, припаркованный у обочины, блестел на солнце серебристый Мерседес адвоката. Синтия надела солнцезащитные очки и положила руку на крышу автомобиля.

«Ты знаешь, где она, не так ли?»

Лиз смотрела через ее плечо на оживленную улицу. Синтия восприняла ее молчание как «да».

«Когда в последний раз ты получала от нее известия?»

Лиз не ответила.

«Ты думаешь, она замешана?»

Лиз перевела свой пронзительный взгляд на своего давнего друга и адвоката.

«Ни в коем случае».

«Почему ты так в этом уверена?»

«Потому, что я знаю ее. Я знаю ее лучше, чем кто-либо другой».

«Ты и в прошлый раз думала, что знаешь ее».

Лиз почувствовала, как краснеет ее лицо. — «Она никого не убивала».

Синтия открыла дверь со стороны водителя.

«Если ты так в этом уверена, тогда тебе лучше связаться с нею». — Она скользнула внутрь машины и завела двигатель. — «И, Адамс…»

Лиз подняла бровь.

«Не забывай оглядываться. Мне это не нравится. Совсем не нравится».

Лиз закрыла дверь и, некоторое время, стояла и смотрела, как уезжает Синтия. Когда она направилась назад к своему Рендж Роверу, она думала о двух людях, которые значили для нее все в этом мире — Эрин и Джей. Как долго она сможет защищать их?

Эрин расхаживала по прихожей, когда услышала, как проворачивается ключ во входной двери. Лиз осторожно вошла в дом. Она выглядела бледной и измученной.

«О, слава Богу». — Эрин бросилась в сильные руки Лиз. — «Почему ты не позвонила? Я ужасно волновалась».

Лиз быстро поцеловала ее в губы и выскользнула из ответных объятий.

«Извини, у меня было много забот».

Она зашла в гостиную, бросила ключи, упавшие на край стола и опустилась на одну из набитых пером, диванных подушек.

«Так что же случилось? Что происходит?» — Эрин говорила по телефону сначала с Синтией, а затем с Патрисией. Ни та, ни другая не стали отвечать на ее вопросы. Патрисия даже посмеялась над ее просьбой об информации относительно убийства. Эрин повесила трубку телефона настолько расстроенная, что хотела заплакать.

Лиз покачала головой, пристально вглядываясь в пространство.

«Ничего».

«Что ты имеешь в виду под „ничего“?» — Эрин не могла заставить себя сесть. Ее кровь пульсировала в венах, голова шла кругом, точно так же, как это было, когда она работала в полиции. Она должна была знать все. Все и сейчас.

«Они спрашивали о Джей. Спрашивали, знаю ли я что-нибудь об убийстве. Я сказала им, что ничего не знаю».

Эрин остановилась и посмотрела на нее. — «Это новое убийство… я боюсь, Лиз».

Лиз встретилась с ней взглядом.

«Я знаю».

«Кто мог это сделать?»

«Не знаю».

«Они думают, что это — Джей?» — Эрин перевела свой пристальный взгляд на задний двор. — «Место преступления выглядело слишком похожим».

Лиз встала.

«Есть одно большое различие. Джо был задушен, а не застрелен».

Эрин сглотнула, прекрасно осознавая, что означало это различие. Застрелить кого-то подразумевало, что вы могли сохранить относительное расстояние. Удушение же кого-то означало вступление в личный контакт. Вы злитесь, но контролируете ситуацию, глядя в чьи — то глаза, когда сдавливаете его горло, лишая жизни.

«Руками или веревкой?» — спросила она.

«Что?»

«Его задушили руками или использовали что-то еще, например, веревку или шнур?»

«Они не сказали».

«Конечно, нет. Они не собираются выдавать информацию, которую знает только убийца». — Эрин снова начала расхаживать. — «Как это выглядело на фото? Была ли фиолетовая линия на шее, странгуляционная борозда, или синяки покрывали шею более широко?»

Лиз нахмурилась. — «Я не знаю».

Эрин разочарованно вздохнула. — «Ты не видела или не можешь сказать?»

«Я не обратила внимание. Я была слишком занята, отвечая на все их гребаные вопросы, которые звучали слишком похоже на те, которые ты задаешь сейчас».

Эрин остановилась.

«Я знаю, прости. Я просто… ненавижу быть не в курсе». — Она привыкла быть частью всего этого. Находиться вне расследования было трудно. — «Джей — их единственная подозреваемая?» — немного мягче спросила она.

«Наряду со мной, я сказала бы „да“».

Эрин приблизилась и протянула руку, чтобы коснуться лица Лиз: «Ты в порядке?»

Сколько еще Лиз могла выдержать? Сколько еще могли выдержать их жизни? Они только оправились от предыдущего расследования, и наконец, со снятыми подозрениями, начали новую совместную жизнь. Они были счастливы, довольны и влюблены. Эрин двигалась вне ее прошлого, и надеялась, что Лиз тоже. Их отношения не могли принять еще один удар по, все еще, хрупкому основанию.

«Да, я в порядке».

«Ты уверена, что нет ничего другого? Я думаю, что ты что-то мне не договариваешь».

Голубые глаза Лиз затуманились. — «Что ты имеешь в виду?»

Эрин пыталась убедить ее, что сейчас Джей было безопасно вернуться, поскольку полиция знала, что убийцей была Рис. Конечно, Джей бы допросили, но с признанием Рис и психической нестабильностью Джей, Эрин была уверена, что Кармайкл могла защитить ее. По крайней мере, Джей получила бы какую-то психологическую помощь. А она и Лиз могли восстановить свои отношения, и Джей не пришлось бы все время скрываться. Если бы только она могла заставить Лиз увидеть это.

«Это касается Джей… Я знаю, что ты предпочитаешь держать все в секрете, но ты можешь мне доверять. Просто поговори со мной».

«Это то, что ты думаешь? Что я держу все в секрете, поскольку не доверяю тебе?»

«Я не знаю».

«Мне не это нужно прямо сейчас, Эрин».

«Я не пытаюсь тебя расстроить».

«Просто… — Лиз подняла руку. — Брось это. Пожалуйста». — И это была не просьба. Это было требование.

Эрин встретилась с ней глазами и увидела в них боль и муку. И, вдруг, поняла, что наряду с сексуальной близостью и их напряженным графиком, включающий клуб и студию, у них не было личного времени для бесед. Возможно, настало время измениться.

«Поговори со мной, Лиз», — прошептала она.

Лиз поцеловала ее руку, но ее глаза оставались настороженными. — «Я пойду приму душ».

Эрин молча кивнула, сдаваясь. Лиз, вероятно, необходимо какое-то время побыть в одиночестве, чтобы обдумать все, что случилось. В этом было их различие. Лиз держала все внутри, в то время как Эрин предпочитала все обговорить. Лиз начала уходить, но затем обернулась.

«После, я собираюсь работать дома. Мне не хочется сегодня ехать на студию или в клуб».

Эрин кивнула, делая вид, что все в порядке. Как только Лиз покинула комнату, она опустилась на диван.

«Боже. — Она опустила голову в руки. — Это снова начинается».

Глава 6

Патрисия Эндерсон изучила последние фотографии с места преступления, те, на которых был Джозеф Джиллетт. Ее сердце стучало как сумасшедшее, хотя тело чувствовало усталость. Она не слишком много спала за последние несколько дней, до изнурения прокручивая допрос с Элизабет Адамс. Хотя Лиз думала, что ее ложь была правдоподобной, Патрисия была уверена, что она прекрасно знает о местонахождении своей сестры.

Но что это значило? Джей, действительно, была их убийцей? Патрисия так не думала, но сестры Адамс были их единственной связью с предыдущими убийствами. Убийство Джиллетта почерком напоминало прошлые убийства, и этот факт не мог быть проигнорирован. Так где, черт возьми, была Джей? Почему же Лиз не отдаст ее им, чтобы они могли снять с нее подозрение? Что-то было не так и фамилия Адамс было в центре их расследования.

«Вот». — Гэри Джакобс вошел в помещение для инструктажа. Он вытащил из пакета две небольшие белые коробочки с китайской едой. Патрисия почувствовала запах куриного Кунг Пао, которое она заказала, когда открыла первую коробочку с белым рисом, а затем вторую упаковку с курицей.

Гэри сел напротив нее и облизал свои пальцы, прежде чем подвернул салфетку в свой накрахмаленный воротничок. После того, как он разгладил ее на рубашке, он распечатал палочки для еды и начал есть ими свою говядину по-монгольски.

Патрисия набрала на вилку горячего риса и отправила его в рот. На ее вкус в соусе явно не хватало пряностей. Она посмотрела на незнакомую эмблему на упаковке. — «Это не из Дома Дракона».

Гэри продолжал жевать, отвечая с набитым ртом. — «Они закрылись».

Патрисия наколола на вилку кусочек курицы.

«Закрылись?»

Он пожал плечами.

«Да».

«С каких это пор?» — Они ели там уже много лет. Это была лучшая китайская кухня в городе. Почему во всяком хорошем деле нужно что-то менять? Патрисия отодвинула коробки, не желая есть посредственное Кунг Пао.

«Что случилось?» — поинтересовался Гэри. — «Ты хотела курицу с кунжутом?»

«Нет», — вздохнула она.

Ее взгляд опять упал на фотографии с места преступления Джозефа Джиллетта. Затем она стала рассматривать другие фото, прикрепленные к стене. Она повесила их час назад, пытаясь визуально объединить в группы жертвы из разных убийств.

Моргнув от усталости, Патрисия попыталась сосредоточиться. Первую группу жертв отнесли к убийствам Соблазнительницы, как ее окрестила пресса из-за способа совершения убийства. Жертвы соблазнялись женщиной с обещанием секса, затем им вводили наркотик и привязывали к кровати. Все жертвы были женатыми мужчинами и известными бизнесменами. Каждый из них, находясь под воздействием наркотика, был убит выстрелом в голову, и посмертно искалечен в паховой области.

В прошлом году, когда произошли эти убийства, Элизабет Адамс была их главным подозреваемым. Но в последствии, Кристен Рис и ее молодая сообщница по имени Трейси Уолш были признаны виновными в этих преступлениях. А с Адамс были сняты все подозрения.

Конец истории? Да, согласно данным полицейского управления. Так что, они отпустили ее и дело было официально закрыто. Но Джей Адамс все еще находилась под подозрением, как возможная пособница в убийствах, и по-прежнему разыскивалась для допроса. Пока им не удалось ее найти. В этом постаралась Элизабет Адамс.

Патрисия сосредоточилась на следующей группе фотографий. Убийства на шоссе. Она работала над делом несколько месяцев, но теперь они знали, что убийства продолжались в течение двух лет, согласно первичному отчету о найденных останках. Полиция даже не знала о первых нескольких убийствах, пока они не наткнулись на дополнительные разложившиеся останки, когда было найдено тело последней жертвы. Это подразумевало, что убийства на шоссе, фактически, начались до убийств Соблазнительницы. Были ли эти два дела связаны? Какова вероятность того, что два серийных убийцы работали на одной небольшой территории в одно и тоже время?

Кристин Рис уже год была мертва и перед смертью признала свою вину, так что ни одна из последних жертв не могла быть убита ею. Тем не менее, во всех делах было странное сходство. Они нуждались в новом свидетеле в деле убийцы, совершавшего преступления на шоссе. Кого-то, кто видел подозрительную деятельность или кто знал жертву и мог дать им ключ к возможному подозреваемому. В настоящее время, к поиску были привлечены добровольцы. Управления обоих округов объединились, пытаясь найти ответы. Патрисия нутром чувствовала, что тел было намного больше. Она задавалась вопросом: сколько жертв они найдут в итоге.

Она изучила фотографии каждой жертвы и пробежалась по тому, что узнала. Они смогли определить имена трех мужчин, благодаря бумажникам, найденным с останками. Все жертвы были женатыми мужчинами среднего возраста и среднего класса. Их тела были выброшены на том же шоссе, которое вело из Серебряной Долины. Два трупа были найдены прежде, чем началось разложение. Они были задушены и у них отсутствовали обручальные кольца.

Секс, определенно, играл свою роль во всех преступлениях, хотя следователи не были уверены в том, какую именно. Одна жертва была найдена с надетым презервативом, а у другого, имелись следы смазки на гениталиях. Их жены не подозревали ни о каких изменах. Фактически, все три идентифицированные жертвы, как стало известно, были флегматичными, если не пассивными мужьями. Не было никаких видимых мотивов для убийства и никаких возможных подозреваемых. Им очень повезло найти два тела прежде, чем началось разложение.

Повезло?

Патрисия задумалась над тем, почему тела были брошены в непосредственной близости от шоссе и лежали ближе к дороге, чем жертвы, которые были убиты ранее. Возможно, убийца хотел, чтобы они были найдены быстрее. Она сняла обертку с соломинки и принялась потягивать свою большую диетическую колу. Эндерсон хотела получить отчет судебно-медицинской экспертизы по последнему найденному телу, которое они еще не опознали. Она могла только надеяться, что появится ключ, который поможет им разгадать эту загадку.

Ее пристальный взгляд вернулся к стене смерти.

К Джозефу Джиллетту. Ее мозг моментально прокрутил все известные факты. Двадцать четыре года. Гей. Профессиональный актер, ищущий внимания. Никаких серьезных отношений, стеснен в средствах, с сильной неприязнью к своему новому боссу — Элизабет Адамс. По данным лабораторных исследований в его крови присутствовал экстази. В малом количестве, не способном навредить ему, но достаточно большом, чтобы сделать более привлекательным его окружение. Жертвам Соблазнительницы сначала вводили наркотик с GHB. Как и все жертвы Соблазнительницы, Джо был убит и брошен в пустыне, его гениталии искалечили после смерти. Его тело было уложено в ту же самую позу — на спину, со штанами, спущенными до лодыжек. Разница была лишь в том, что он был задушен, а не застрелен.

Голова Патрисии пошла кругом, когда она все это поняла.

«Что ты думаешь?» — спросил Гэри, посасывая через соломинку свой напиток.

«Все они были мужчинами и все были задушены. Джиллетт и две другие жертвы на шоссе. Хотя, избиение Джиллетта оказалось более серьезным. Возможно, что все дела связаны, хотя профили жертв отличаются».

«Ты думаешь, что Элизабет Адамс может быть причастна к каждому из них?»

«Нет, нет». — Она покачала головой. — «Я, вообще, думаю, что она к этому непричастна».

«Я тоже. Но ее сестра…»

Патрисия посмотрела ему в глаза.

«Джей, возможно. Но не Лиз».

Для Лиз не было никаких оснований делать это. Она ведет деловую жизнь и очень счастлива. С какой бы неприязнью Патрисия не относилась к Адамс, она не могла найти связь Лиз с убийствами на шоссе, да и зачем ей убивать Джиллетта? Он был ее новым актером, нанятым для новых проектов.

«Как по твоему, Джей связана с убийствами на шоссе?» — спросил Гэри. — «Я могу понять связь с Джиллеттом и убийствами Соблазнительницы, но не со всеми тремя преступлениями».

«Я не знаю. Это просто мысли. Они все кажутся странно схожими». — Патрисия подняла фотографию Джиллетта, которая лежала на ее столе, ища что-то, чего она не видела. — «Я не знаю. Возможно, они просто все соединились вместе в моей голове. Возможно, Джей вовсе не причастна. Возможно, это — кто-то еще, кто-то, кто парит всем нам мозги». — Она сделала паузу, затем озвучила очевидное, — «в этом городе слишком много мертвых мужчин».

Гэри бросил ей печенье-гадание, облокотился на спинку стула и стал открывать свое.

«Почерки убийств несколько отличаются друг от друга. Тела брошены на разных участках. И я знаю, что ты имеешь в виду, говоря о профилях. Джиллетт моложе, чем жертвы, найденные возле шоссе. Он не состоит в браке, открытый гей, финансово несостоятелен».

Патрисия открыла свое печенье и извлекла из пачки узкую полоску бумаги, на которой было написано: «В ближайшее время тебя найдет любовь». Она нахмурилась и бросила ее в пищевой пакет.

«Да, но Джиллетт похож на жертвы Соблазнительницы».

«В какой — то степени, да. В какой — то, нет». — Ее напарник захрустел своим печеньем. — «Это, вероятно, лишь подражатель. Кто-то убивает Джиллетта, паникует, затем вспоминает о том, что прочитал в газете. Спускает с парня штаны и наносит ему удар в паховую область. Или, возможно, убийца просто был слишком разгневан на Джиллетта. Причем, сексуально разгневан».

«Ты не видишь никакой взаимосвязи с другими убийствами?»

Она доверяла Гэри и ценила его мнение. Они поддерживали друг друга, и он помогал ей придерживаться правильного пути, если ее мысли, вдруг, уводили ее в другую сторону.

«Взаимосвязи?» — Он вытер рот салфеткой. — «Вряд ли. Мы просто должны найти Джей Адамс, если, конечно, сможем это сделать, и допросить ее. Хотя бы потому, что она, на сегодняшний день — наш единственный подозреваемый. Если она чиста, то мы продолжим наши поиски и не будем их связывать с убийствами Соблазнительницы, а признаем это жалкой попыткой подражателя».

«Ты, вероятно, прав. Что я знаю, в конце концов?»

Он тихо рассмеялся.

«Значительно больше, чем большинство из нас».

Она усмехнулась.

«Мой друг, я начинаю в этом сомневаться. Да, я начинаю сомневаться».

Она смотрела на стену смерти и думала о делах, о своей жизни и своем одиночестве. Она думала о Мак и о том, какой счастливой она кажется, живя с женщиной, когда-то подозреваемой в убийстве.

Возможно, ее собственное мнение было омрачено ее чувствами. Патрисия, все еще, заботилась о Мак. И именно по этой причине, если уж быть честной, она не хотела, чтобы Лиз была в чем- либо замешана. Но, в то же самое время, было невозможно доверять этой женщине. Лиз что-то скрывала, она была в этом убеждена. Джей? Вероятно. Но она не была в этом уверена.

Возможно, это было ее проблемой. Возможно, она, действительно, знала намного меньше, чем когда-то думала. Возможно, она вообще ничего не знала.

* * *

«Есть кое-что, чего ты не знаешь», — прошептала довольно крепкая женщина. На ней была белая майка, мешковатые джинсы, и кепка с закругленными краями и пуговицей на макушке. — «Я хочу тебе рассказать».

Она наклонилась над темнокожей женщиной в синем платье, которое та носила в церковь и голову которой прикрывала шляпа. Женщины стояли напротив ветхой двери сарая, в котором, позади них, виднелся старый трактор. Горячее южное солнце, блестело на их коже.

«Я не знаю…» — темнокожая женщина отвернулась, словно не желая слышать опасного признания.

Сильная женщина протянула руку и осторожно приподняла подбородок другой женщины так, чтобы их глаза встретились. — «Корал, ты должна знать. Я…»

«Нет, пожалуйста, мисс Хазель». — Слеза скользнула вниз по ее щеке. — «Вы не можете».

«Могу». — Хазель сорвала с себя кепку и длинная коса упала ей на плечи. Она уронила кепку и взяла лицо Корал в ладони. — «Я люблю тебя».

«Нет, — прошептала Корал. — Если в городе узнают, что они сделают с вами…»

«Тсс». — Хазель прижала свои губы к губам Корал, не давая ей говорить.

Протестуя, Корал тихо хныкнула и попыталась отодвинуть ее. Поцелуи были мимолетными, дыхание прерывистым. Наконец, Корал сдалась и ее руки упали, а поза смягчилась, как — будто она начала таять. Хазель наклонилась и, обнимая ее, прижала к сараю. Их рты, почти коснулись друг друга, тела дрожали.

Хазель посмотрела в ее глаза. — «Ты тоже это чувствуешь, не так ли?»

Корал коснулась своих губ, слезы полились ручьем по ее лицу.

«Да».

«Разве ты не видишь, что мне все равно, что подумают в городе?»

«Это небезопасно, мисс».

«Я никому не позволю причинить тебе боль. Клянусь могилой моего отца». — Она взяла руки Коралл в свои. — «Ты можешь поселиться здесь, со мной. Я скажу всем, что наняла тебя в качестве горничной. Никто не будет с этим спорить. Бог знает, как я нуждаюсь в этом». — Она улыбнулась.

«Я не могу».

«Скажи мне, что ты не любишь меня».

Корал ничего не ответила.

«Скажи мне, что ты не чувствуете то же самое, и я оставлю тебя».

Воцарилось молчание. Наконец Корал произнесла:

«Я не могу сделать этого, мисс Хазель. Я не могу сказать вам, что не люблю вас. Поскольку это было бы ложью. Явной ложью. А я не хочу лгать».

Хазель снова приникла к ее губам. Их поцелуй быстро углубился и взорвался безумным желанием. Она оторвала свой рот и поцеловала Корал в шею.

«Я люблю тебя, Корал», — прошептала она. — «О, Боже, помоги мне. Как же я люблю тебя». — Она задрала платье Корал, не прерывая поцелуев.

«Мисс Хазель, что вы делаете со мной», — вздохнула Корал.

Хазель с натиском подалась вперед, ее рука скользнула под платье. Корал вскрикнула от удовольствия и прикусила губу, чтобы заглушить стоны. Она уткнулась лицом в плечо Хазель, поскольку сильная женщина вошла в нее, совершая ритмичные движения. Слезы продолжали литься по ее лицу, даже когда ее опасения отступили и она стала получать удовольствие.

Она закрыла глаза и крепко ухватилась за Хазель.

«О, что вы делаете со мной», — в последний раз прошептала она, прежде чем содрогнулась в оргазме.

«Стоп… снято!»

Эрин вздрогнула от резкого возгласа режиссера. Две актрисы замерли и отодвинулись друг от друга, обе улыбающиеся, но явно уставшие. Эрин смахнула слезу.

«Это было красиво», — сказала она Лиз.

«Это было хорошо», — глубокомысленно произнесла Лиз, сконцентрированная на последней сцене. Она быстро подошла к директору фильма, держа сценарий в руке. Тихо переговариваясь, они стали детально изучать его.

Эрин вздохнула, все еще пытаясь привыкнуть к тому, что это была лишь сцена из фильма, а не реальная история. Вокруг нее перемещались люди, меняли освещение, заменяли декорации. «Корал» стояла в углу с сотовым телефоном, прижатым к уху, в то время, как «Хазель» пила воду из бутылки.

Вместо того чтобы рассматривать актеров и погрузиться в увиденную сцену, Эрин сидела и смотрела по сторонам. Студия «Эротика» была размещена в новом здании, недалеко от клуба Ля Фамм. Каждый раз, когда они подъезжали к стоянке автомобилей перед большим зданием, Эрин не уставала поражаться тому, как маленькая мечта Лиз снимать кино воплотилась в реальность. Эрин уважала ее за это.

Лиз вернулась после разговора с директором и начала что-то быстро писать в сценарии. Когда она подняла взгляд, Эрин отметила темные круги под ее глазами.

«Ты в порядке, милая?» — спросила Эрин.

Лиз была непривычно тиха последние несколько дней. Она скрывалась в своем домашнем кабинете, работала до поздней ночи и заползала в кровать только после того, как Эрин переставала ворочаться и засыпала. По утрам она поднималась раньше Эрин, принимала душ и опять направлялась в кабинет. Ее лицо было бледным и осунувшимся, а редкие улыбки — усталыми и напряженными. Эрин беспокоила ее только для того, чтобы зайти без предупреждения с едой, так как все попытки завязать случайную беседу, каждый раз терпели неудачу.

«Со мной все нормально». — Лиз слабо улыбнулась. — «А ты как? В порядке?»

«Мне хорошо, пока хорошо тебе».

Они нежно поцеловались.

Это было их самое близкое общение за последние несколько дней. Эрин, на мгновение, закрыла глаза, позволяя чувству и запаху Лиз проникнуть в ее сознание. Она испытывала голод по своей возлюбленной, ей так не хватало ее прикосновений, ее смеха, ее присутствия. Она улыбнулась Лиз. Эрин не хотела, чтобы та знала, как она беспокоится о ней, как потерянно чувствует себя, и как пытается ей помочь. По крайней мере, сегодня они вышли из дома. Эрин надеялась, что изменение обстановки и возвращение на работу помогут им обеим.

Когда они направились обратно в сторону офисов, громкий голос вернул их к действительности.

«О, Боже мой. Неужели это правда? Пожалуйста, пусть это будет неправдой!» — запыхавшись сказал Энтвон Де Маро, подбегая к ним.

Он постарался привлечь к себе внимание Лиз, но та проскользнула мимо него, продолжая идти в свой офис. Очевидно, что она не собиралась обсуждать эту тему. Тогда он перевел взгляд на Эрин, и девушка с серьезным видом кивнула ему, подтверждая случившееся.

Он закрыл рот рукой и в ужасе прошептал: «О, Боже!»

Эрин вытерла слезы после того, как на несколько секунд обняла гримера.

Энтвон продолжал делиться своими рассеянными мыслями, так же, как делал это всегда.

«Кто мог совершить такое?» — Он коснулся лица Эрин. — «У тебя и мисс Адамс все в порядке?»

Эрин взяла его за руку.

«Мы в порядке. Только немного шокированы случившимся».

Они шли по коридору и Эрин подбадривала служащих мягкой улыбкой. Некоторые из них ушли, чтобы вернуться к работе, в то время как другие стояли небольшими группами и потихоньку перешептывались.

«Полицейские уже были здесь и задавали нам всевозможные вопросы. Даже спрашивали о мисс Адамс», — хмыкнул Энтвон. — «Заносчивые придурки. И, конечно же, не ответили ни на один из моих вопросов, даже не сказали, что случилось. Детективы заявили что, поскольку я не являюсь ближайшим родственником, они не обязаны мне ничего объяснять. Грязные ублюдки».

«Полиция просто выполняет свою работу, не принимай это на свой счет».

Эрин подошла к столу, который использовала в течение многих недель и вытащила из мягкого портфеля ноутбук. Она стремилась больше узнать об убийстве Джиллетта и собирала информацию из газетных статьей, пытаясь осмыслить ее и соединить все воедино. Эрин ввела свой пароль и внимательно взглянула на Энтвона, надеясь, что он поймет намек, и даст ей работать.

Он обнял себя, как — будто ему стало холодно, но не сдвинулся с места. Его щуплые мускулы слегка подрагивали под обтягивающей красной футболкой, которая приятно контрастировала с его темной кожей цвета кофе мокко. Приподняв аккуратно выщипанные брови, которые были под стать его козлиной бородке, он наклонился вперед и прошептал:

«Они спрашивали о мисс Адамс так, словно она могла быть убийцей».

Эрин предостерегающе подняла руку.

«Энтвон, уверяю тебя, это была просто обычная формальность».

«Я знаю, что Джо и мисс Адамс расходились во мнениях, но это не говорит о том, что это она его убила. Даже я считал Джо напыщенной задницей, но разве это привело бы меня к убийству? Нет, конечно же, нет».

«Энтвон», — Эрин попыталась успокоить его, но всегда было очень трудно заставить его замолчать.

«Сволочи. Почему же они сделали это? Пришли сюда только для того, чтобы задать свои идиотские вопросы».

«Они думают, что это она совершила убийство», — добавил другой, спокойный и уверенный, голос.

Эрин и Энтвон посмотрели на двух мужчин, которые только что вышли из павильона звукозаписи. Ими оказались Реджи Ленгэль и Дон Альтман. Дон был самым крупным спонсором, финансирующим их компанию, а Реджи — бухгалтером.

«По крайней мере, у меня создалось такое впечатление», — добавил Дон.

Реджи кивнул и с сожалением посмотрел на Эрин.

«И у меня тоже».

«Но почему они думают, что это преступление совершила она?» — спросил Энтвон, как всегда, слишком драматизирующий ситуацию.

«Вероятно, из-за ее прошлого. Уже не в первый раз, когда ее обвиняют в убийстве», — как ни в чем не бывало, произнес Дон.

«Ложно обвиненной», — резко подчеркнула Эрин. Разговор быстро начинал действовать ей на нервы.

«Это правда», — сказал Реджи, но его голос звучал очень неуверенно. Было очевидно, что ситуация беспокоила его. Он жил простой, честной и предсказуемой жизнью, и пытался так же относиться к своей работе, к большому разочарованию других, более общительных сотрудников. — «С нее были сняты все обвинения».

Эрин хотелось заплакать, но она сдержалась.

«Да. И я не думаю, что эту беседу стоит продолжать. Лиз не имеет никакого отношения к смерти Джо или чьей-либо еще. Полицейские просто делают свою работу. И я предлагаю вернуться к нашей».

Реджи и Дон переместились к столу Дона, и Эрин расслабилась, сидя на своем стуле. Энтвон смотрел на нее и его глаза были полны страха.

«Я боюсь», — сказал он. — «Если это могло случиться с Джо, то может случиться и с каждым из нас». — Он посмотрел вокруг и указал на некоторых, шлявшихся без дела, актеров. — «Блейк, Томми, Джеймс… С любым из нас». — Он снова посмотрел на Дона и Реджи. — «Даже с этими натуральными парнями». — Он повернулся к Эрин. — «Или с тобой. Или с другой лесбиянкой».

Эрин остановила его, не в силах больше терпеть эти причитания.

«Энтвон, я тоже боюсь. Так же, как и Лиз. Но здесь ты в безопасности, понятно?» — Она выдержала его пристальный взгляд. — «Возвращайся к своей работе и попытайся не думать об этом. Сегодня нам предстоит снять две сцены».

«Но как же Джо?»

«А что относительно него?»

«Как мы собираемся снимать без него?»

«Дерьмо. — Эрин посмотрела на офис Лиз. Жалюзи были закрыты. — Мы должны будем найти другого актера и переснять сцены, в которых играл Джо. Давай продолжим и подготовим других. Сегодня мы будем снимать другие сцены».

Она посмотрела на свой ноутбук. Курсор мигал в окошке Google. Она закрыла крышку. Убийству придется подождать. По крайней мере, пока. Она встала из-за стола и направилась к офису Лиз.

Глава 7

«Что случилось?» — Лиз прекратила притворяться и делать вид, что очень занята, зная, что не сможет одурачить Эрин.

«Я только сейчас поняла, что сцены, которые мы хотели снимать сегодня, включают Джо».

Лиз отвела взгляд. Образ молодого актера, мертвого и растерзанного промелькнул в ее памяти. Она откашлялась и попыталась вернуть самообладание.

«Я уже говорила с актером, который заменит Джо. Он может начать сниматься уже завтра. У меня все под контролем».

«Я знаю», — тихо сказала Эрин. — «Но я думала, что, возможно, мы должны отменить сегодняшние съемки, по крайней мере, до завтра. Дай всем небольшой перерыв».

В другое время, Лиз посмеялась бы над таким предложением. Время — деньги. Но, с тех пор, как стало известно о смерти Джо, все продолжали приходить на работу. Все, за исключением ее и Эрин. Возможно, Эрин была права.

«Энтвон напуган и другие тоже болтают о случившимся. Думаю, что все в шоке. Я бы сказала, что знаю это наверняка».

«Брось ты беспокоиться о чувствах всех и каждого». — Лиз улыбнулась ей своей сексуальной улыбкой.

Эрин, краснея, улыбнулась в ответ. — «Ну, кто-то же должен. Лиз, ты знаешь, что ты стерва».

Лиз оценивающе взглянула на красивые ноги своей любимой в выглаженных брюках чино и оценила вес ее грудей под обтягивающим, тонким свитером. Иногда она не могла решить, как ей больше нравиться Эрин — в одежде или без нее. Она была прекрасна в любом образе.

«Иди сюда», — прошептала Лиз.

Эрин обошла вокруг стола и встала перед нею, широко расставив ноги. Лиз схватила ее за ягодицы и притянула ближе к себе.

«Ты знаешь, как сильно я тебя люблю?» — Лиз почувствовала, как ее горло сжалось от переполнявших ее эмоций.

Она только и могла, как погрузиться в работу в течение прошедших нескольких дней. Ее голова была постоянно занята различными мыслями, а у Эрин было столько вопросов, на которые она не могла ответить, что она просто пыталась избегать ее, и от этого ей становилось больно. Что ей с этим делать?

Эрин коснулась лица Лиз, выдернув ее из того холодного пустынного места растерянности и страха, в котором та пребывала.

«Расскажи мне», — прошептала она.

Лиз взяла ее руку и нежно поцеловала.

«Я не знаю, что бы я делала без тебя».

Эрин задрожала, когда дыхание Лиз защекотало ее ладонь.

«Когда-нибудь я женюсь на тебе. Обещаю. Произошедшие события были настолько беспокойными, и…» — Лиз выдержала ее пристальный взгляд, — «я сожалею обо всем этом».

«О чем?»

«Обо всем этом. Эти новые неприятности, да и старые неприятности тоже. Кажется, что они преследуют меня. Возможно, тебе было бы лучше без меня». — Сама эта мысль нанесла ей удар под дых. А высказывание ее вслух почти убило ее.

«Эй». — Эрин взяла ее лицо в ладони. — «Никогда больше не говори так. Даже не думай об этом».

Лиз собралась было возразить, но Эрин положила палец на ее губы.

«Я не шучу! Ты не несешь никакой ответственности за случившееся».

«Я отвечаю за тебя. И за Джей. Я должна защитить вас…»

Эрин присела на колени Лиз.

«Все, что мне нужно от тебя — это твоя любовь».

Лиз сумела побороть беспокойство. Она даже сумела улыбнуться, и ее сердце замерло в груди. Это происходило всегда, когда Эрин смотрела на нее так, как сейчас — взглядом, полным любви и сострадания. Но ее тело было напряжено и скованно чувством вины. Она внутренне содрогнулась, ненавидя себя за те темные чувства, что гнездились в ее душе. Эрин была готова к безоговорочной любви. И она должна наслаждаться этим, и принять ее любовь.

Она взяла лицо Эрин в ладони и притянула ее ближе для нежного, продолжительного поцелуя. Эрин застонала и Лиз почувствовала, что ее собственная плоть откликнулась, когда язык ее любимой коснулся ее губ, умоляя о разрешении проникнуть внутрь. Она проникла своим языком в рот Эрин и, на сей раз, застонала, когда почувствовала, как та ответила на ее поцелуй. Их языки занимались любовью. Они кружились и ласкали друг друга с жадностью, борясь за главенство. Она всегда поражалась, как легко и быстро Эрин могла завести ее. Голова кружилась и сердце бешено колотилось. Лиз даже ахнула, когда Эрин отодвинулась от нее.

«Я пришла сюда, не для того, чтобы здесь заниматься любовью», — прохрипела она, прежде чем Лиз смогла заговорить. — «Мы должны поговорить о Джо, о студии и о том, что случилось. Мы не разговаривали с тобой несколько дней».

Лиз сжала ее руки. Черт. Нет, нет, нет. Только не сейчас. Не тогда, когда она, наконец, ушла от своих мыслей и ей просто необходим тайм-аут. — «Давай не будем сейчас».

«Но, Лиз, это все никуда не уйдет от нас».

«Я знаю. Но я хочу прямо сейчас. Давай сконцентрируемся только на нас». — Она потихоньку начала поднимать свитер Эрин. — «Помоги мне снять его». — Лиз не трогала ее целую неделю и внезапно почувствовала, как изголодалась по ней, по ее горячему рту и теплой коже. Лиз захотела прижать ее к стене и тут же овладеть ею. Она должна была взять ее. Здесь и сейчас.

«Дверь», — обеспокоено произнесла Эрин.

«Она заперта. Ты же знаешь это. Она автоматически запирается, когда ты закрываешь ее». — Они проходили это бесчисленное количество раз.

«Я знаю, но я не могу расслабиться, пока она не будет закрыта на задвижку». — Эрин быстро встала и помчалась к двери.

Лиз наблюдала, как она повернула верхний замок и обернулась к ней. Понимающая улыбка заиграла на ее лице, когда она медленно направилась к столу. С каждым, намеренно неторопливым шагом, она все выше поднимала свитер, выставляла на показ оголенное тело. Лиз внимательно наблюдала за этим действом, и, судя по ощущениям в ее нижнем белье, была уже сильно влажная.

«Ты так красива», — сказала она.

Нарушая интимность момента, зазвонил сотовый Лиз. Она быстро отключила его и отбросила в сторону.

Эрин взглянула на Лиз похотливым взглядом, а затем скинула с себя свитер и бросила его ей. Лиз поймала его одной рукой и вскочила, не в силах дольше выдерживать эту эротическую пытку. Она обогнула стол, но Эрин вытянула вперед руку, чтобы остановить ее. А затем расстегнула лифчик и накинула его ей на шею.

«Черт», — прошептала Лиз.

Эрин рассмеялась и притянула ее ближе к себе, таща за лифчик.

«Это — лучшее слово, которое приходит тебе на ум?»

Лиз посмотрела на ее светло-коричневые соски, уже сморщившиеся от возбуждения и вообразила их в своем рту.

«В настоящее время, да».

Тогда она потянулась к Эрин, издавая рычание, пока кусала и посасывала ее шею. Эрин с шумом выдохнула, изнывая от сильного желания, и выгнулась к ней на встречу. Лиз неистово целовала ее, не в силах насытиться.

Запах ее любимой, вкус ее кожи, звук ее тихих стонов, все это заставляло либидо Лиз зашкаливать и приводило ее к потере контроля. Она поспешно расстегивала штаны Эрин и стягивала их вниз так быстро, как только могла. Лиз встала на колени, чтобы помочь Эрин выбраться из них и, не веря своим глазам, посмотрела на светло-каштановые волосики Эрин.

«Где твои трусики?»

Эрин рассмеялась не так уж невинно.

«Должно быть, я забыла их».

Лиз нежно поцеловала ее бедра и почувствовала, как задрожала Эрин.

«Это для твоей плохой памяти».

Эрин снова рассмеялась и затем взвизгнула, когда Лиз приподняла ее и посадила на стол.

«А что случилось с диваном?»

«Не сегодня», — прохрипела Лиз и подтолкнула ее так, чтобы она легла, предварительно отодвинув в сторону аккуратные стопки бумаг.

Она провела руками по всему ее телу, смакуя ее теплоту, ее мягкость, ее просьбу о большем.

«Возьми меня», — тихо прошептала Эрин. Ее мечтательные зеленые глаза были полны огня.

Ей не нужно было много времени. Несколько легких прикосновений, несколько горячих поцелуев, и Эрин, всегда голодная, начинала стремиться к большему. Лиз пошире развела ее ноги и застонала, когда Эрин взяла ее руку и положила туда, где она больше всего жаждала ее почувствовать. Лиз почти закрыла глаза от удовольствия — насколько горячей и необычайно влажной она была.

Эрин застонала от этого прикосновения и схватила ее за плечи.

«Сейчас, детка. Сейчас».

Закружилась голова, Лиз сразу ввела в нее три пальца. Эрин вскрикнула и приподняла голову и плечи от стола, ее рот открылся, а глаза широко распахнулись. Страсть. Удовольствие. Лиз прижалась к ней и их рты слились в страстном поцелуе. Она целовала ее рот и ласкала тело, вонзаясь глубже, сливаясь с ней в одно целое, одновременно отдавая и требуя взамен. Эрин крепко прижалась к ней и постанывала от каждого чувственного движения.

Лиз входила в нее все быстрее, пока не почувствовала, как Эрин вонзила в ее плечи свои короткие ногти. Тогда она замедлила темп, погружая и вытаскивая пальцы, глубоко, ритмично и неторопливо. Она посасывала язык Эрин в одном ритме с пальцами, пока та не застонала.

«Глубже, Лиз. Пожалуйста, детка. Глубже».

Лиз почувствовала, как Эрин напряглась, и как трепещет от сильного желания. Она снова поцеловала ее, разжигая ее желание, вонзая пальцы глубоко внутрь. Тело Эрин, словно всасывало ее пальцы. Горячие, напряженные, влажные стены влагалища обволакивали их и брали в плен. Эрин снова вскрикнула. Дьявольская усмешка тронула губы Лиз, когда они начали раскачиваться в одном ритме, и ее собственная возбужденная плоть скользила по бедру Эрин. О, как это было здорово. Так совершенно и так бескорыстно.

«Лиз», — Эрин трепетала от ощущений. Ее голос сменился короткими, быстрыми всхлипываниями, когда Лиз брала ее, все быстрее и быстрее, глубже и глубже. — «Я сейчас кончу. О, Боже. Я сейчас кончу».

Лиз посасывала ее мочку и шептала:

«Тогда кончи для меня. Отдайся мне полностью, милая».

Эрин прижалась своим ртом к шее Лиз, когда ее тело сотрясалось от оргазма. Ее крики были приглушенными. Лиз знала, что Эрин, изо всех сил, старалась сохранять молчание.

«Только дай себе свободу, Эрин. Просто выплесни это наружу». — Лиз отстранилась, чтобы видеть ее в этот момент.

Эрин выгнула спину и открыла рот, но не издала ни звука. Лиз наклонилась и медленно провела языком по ее напряженной шее, наслаждаясь каждой секундой этого момента. Оргазм Эрин был самым незабываемым зрелищем, которое она когда-либо видела. И каждый раз, он все более и более захватывал ее. Лиз проникала в нее пальцами, а тело Эрин сжимало и поглощало их.

«Я. Люблю. Тебя», — наконец сумела вымолвить Эрин, когда последняя волна оргазма прошла сквозь нее.

Лиз улыбнулась, сквозь надвигавшуюся темноту, ее пальцы были, все еще, внутри Эрин. Ей было жаль, что она не может исчезнуть там навсегда. — «Я тоже тебя люблю».

* * *

Эрин разгладила свитер и убрала короткие пряди волос за уши. Она шла слишком быстро, но ловила на себе любопытные взгляды сотрудников Лиз. Казалось, что не зависимо от того, насколько осторожной и тихой она была, все знали о том, что произошло в кабинете. Конечно, появление с распухшими губами и отметинами на шее не помогало скрыть произошедшее.

«Черт». — Эрин чувствовала, как горит ее лицо. Она не привыкла к тому, чтобы люди знали об ее личной жизни, особенно, о ее интимной стороне. Но, как Эрин ни старалась, она просто не могла отказать Лиз, не зависимо от того, где бы они не находились.

Мак быстро преодолевала пространство, двигаясь через большую костюмерную. Она подошла к Энтвону, который сидел, разговаривая с другими актерами. При ее приближении он сразу затих и поднялся ей на встречу. Безукоризненная бровь удивленно приподнялась.

Эрин хотела, чтобы ее щеки перестали пылать.

«На сегодня съемка закончена. Вы, парни, можете отправляться домой и немного отдохнуть».

Томми криво усмехнулся.

«Тебе каким — то образом удалось убедить Лиз?»

«Не благодарите меня все сразу».

«Черт, подруга. Ты, должно быть, очень хороша в постели», — дразнясь, произнес Энтвон.

Эрин закатила глаза.

«Я сделала это для вас. Думала, что вы напуганы».

«Мы? Разве такое скажешь, глядя на нас?» — Он стоял, напоминая небольшой заварной чайник — одна рука была на его бедре, а другая театрально поднята в воздух.

«Поторапливайтесь. Живо убирайтесь отсюда».

«Трахать босса в ее же кабинете. Это так сексуально. Так, чертовски, возбуждающе», — произнес Томми. — «Это надо было снять».

«Да, это был бы великолепный фильм», — с усмешкой добавил Блэйк, один из актеров.

«Я как сейчас это вижу». — Энтвон провел рукой в воздухе. — «Лесби на столе».

Щеки Эрин залились ярким румянцем.

«Убирайтесь отсюда, пока я не запустила чем-нибудь в ваши задницы».

Когда она отошла, то за ее спиной раздался издевательский смех. Вздохнув, она села за свой стол и сосредоточилась на поисках информации.

Джозеф Джиллетт.

«Проклятье». — Ничего нового. Отчасти, она была благодарна этому. Новые факты могли спровоцировать новую волну разговоров о Лиз и ее, возможной причастности, к преступлению. К счастью, пока полицейские не вмешивали ее в это.

Эрин прошлась вниз по нескольким ссылкам и остановилась на нескольких статьях, рассказывающих об убийствах на шоссе. Она внимательно следила за новой информацией. Эрин собрала весь материал, который смогла найти, и не раз подумывала о том, чтобы взять телефон и позвонить Патрисии.

Она, в который раз, покосилась на телефон.

Я могла бы просто позвонить ей и попросить поделиться информацией, относящейся к убийству Джиллетта. Я же просто пытаюсь помочь.

Как — будто услышав ее мысли, зазвонил телефон, испугав ее.

«Студия Эротика».

«Мисс Эрин?»

«Да, Тайсон?» — Эрин узнала глубокий ровный голос Главы Службы безопасности Ля Фамм. Она тысячу раз просила его называть ее просто «Эрин», но он отказывался, демонстрируя свои безупречные манеры.

«Я пытался дозвониться до мисс Адамс, но не смог».

Эрин закрыла глаза, вспомнив звонок сотового во время их свидания в офисе. Лиз бросила его через комнату, перед тем, как опуститься на колени и устроиться между ног блондинки. Эрин снова ярко зарделась и сжала ноги вместе, когда ее лоно запульсировало от воспоминаний.

«В чем дело?» — спросила она Тайсона.

«Здесь полицейские».

«В Ля Фамм?»

«Да, мисс. Кажется, сегодня они намерены здесь задержаться».

Эрин посмотрела на часы. Время приближалось к трем. Слишком рано, чтобы принимать клиентов.

«Что они хотят?»

«Они задают вопросы девочкам».

«У них есть ордер?»

«Нет. Они не делают обыск. Просто ошиваются и расспрашивают персонал».

«Благодарю тебя, Тайсон. Я дам ей знать».

«Что я должен делать?»

«Ничего. Ты ничего не можешь сделать».

«Мисс Эрин?»

«Да?»

«У мисс Адамс действительно есть сестра?»

Эрин вздохнула.

«Ты должен сам спросить ее об этом».

Лиз делала все возможное, чтобы слухи не коснулись Ля Фамм. Убийства, Кристен Рис, и участие в этом Трейси Уолш. Она не хотела, чтобы была испорчена репутация ее клуба. Хотя, Ля Фамм был полон новых сотрудников, Эрин знала, что и они, и Тайсон, скорее всего, читают газеты. Но Лиз была непреклонна в этом вопросе и не обсуждала произошедшие события, ни с Главой Службы безопасности, ни с кем — либо еще.

«Что сделано, то сделано», — говорила она.

Эрин прекратила разговор, но не положила трубку. Она позвонила Лиз.

«Привет», — ответила та, ее голос был особенно глубоким, как это часто бывало у нее после любовных ласк. — «Ты соскучилась по мне и хочешь большего?»

Эрин усмехнулась и ее щеки вспыхнули румянцем.

«Нет».

«Ты уверена?»

«Я должна поговорить с тобой», — сказала Эрин.

«Ты говоришь серьезно».

«Звонил Тайсон. Он сказал, что пытался дозвониться до тебя».

Она услышала вздох разочарования Лиз.

«Когда я захочу поговорить с ним, я поговорю».

«О, так ты знаешь, что он звонил?» — Эрин была немного удивлена тоном Лиз. Она ждала продолжения, но Лиз не сделала попыток объяснить, почему Тайсон, вдруг, стал раздражать ее.

«Он, вероятно, оставил для тебя одно или два сообщения».

«Он никогда не оставляет мне сообщений», — сказала Лиз. — «Он не настолько глуп».

В течение некоторого времени Эрин задавалась вопросом: к чему она это сказала.

«Хорошо, ты, должна перезвонить ему потому, что полицейские в Ля Фамм задают вопросы».

Тишина. Эрин продолжала.

«Они не имеют права, но, кажется, полиция придерживается другого мнения».

Снова тишина.

«Лиз?»

«Я здесь».

«Что ты собираешься делать?»

«А что я могу сделать?»

«Мы можем пойти туда».

Голос Лиз стал жестче.

«Нет, это то, чего они хотят. Пусть задают свои вопросы. Сейчас слишком рано. Вечерняя толпа не явится еще в течение нескольких часов, так, что они не навредят бизнесу. Пусть сидят там».

«Ты уверена? Я думала, ты разозлишься».

«Да, я разозлилась».

«Я сожалею».

«Не стоит. Это не твоя вина».

Эрин задумалась о том, что должна чувствовать Лиз в этой ситуации. И, определенно, она ненавидела это чувство.

«Я сделала кое — какие исследования, относительно Джо. Мы найдем эту сволочь…»

«Нет».

«Что „нет“?»

«Эрин, я не хочу, чтобы ты в это вмешивалась».

«Но…»

«Нет, это опасно».

«Я — полицейский».

«Теперь уже нет».

«Лиз…»

«Нет, Эрин, нет. Я не хочу, чтобы ты встревала во все это, — Лиз не стала ждать еще одного протеста. — Я должна идти. Мы уедем отсюда приблизительно в пять, и направимся в клуб».

«Лиз, подожди…»

Но линия была мертва.

Эрин сидела ошарашенная, а затем осторожно положила трубку.

Акейн, Алабама

Двадцать два года назад

«Шшш, не плачь, маленькая птичка». — Она подняла мягкий комок перьев к своему лицу и стала раскачиваться с ним в темноте. Перья были, словно шелк и она потерлась о них щекой. Раны подсохли и, наконец, уменьшились, и ее лицо больше не выражало боль, которую она, все еще, испытывала. Доктор сказал, что ей повезло. Ни одна кость не была сломана. Почему же она чувствовала себя такой разбитой?

Джей раскачивалась с птицей, которую нашла на большом дереве гикори во дворе. Та беспомощно хлопала крыльями, выписывая круги. Девочка пыталась спасти ее. Взяла и принесла внутрь, чтобы накормить, но птичка больше не дышала. Однако она продолжала держать ее. Она должна была охранять ее. Птичка была с нею в лесу. Девочка была в этом уверена. Она помогла ей спастись от плохого человека.

Джей погладила перья, теперь влажные от ее слез.

«Не плачь», — успокаивала она. — «Все хорошо. Все нормально».

Она начала напевать. Щелкнул выключатель в дальнем углу комнаты там, где спала Лиззи.

«Что ты делаешь?» — Лиззи села в кровати, потирая глаза.

Джей быстро завернула птицу и положила ее под одеяло.

«Ничего».

«Почему ты напевала?»

«Я этого не делала». — Джей продолжала раскачиваться, сжимая свою подушку.

«Ты в порядке?»

Джей вытерла глаза.

«Спи».

Лиззи выключила свет и вновь легла.

Джей всматривалась в серо-черную ночь. За окном большая гикори раскачивалась на ветру. Вдалеке слышались приглушенные звуки приближающегося грома. Сверкнула молния, и, словно, вспышка фотокамеры осветила ее руки, ее грудь, длинные пряди ее волос. Она внимательно посмотрела на себя в отражении на стекле. Ее волосы свисали длинными, темными прядями. Она перебирала их, поглаживая, точно так же, как птицу. Только мягкий шелк ее волос не успокаивал, а мучил ее.

В то же мгновение, она вернулась в лес. Мужчина недовольно ворчал и тащил ее за волосы. Крепко сжимал их, завязывал узлом, дергал и тянул.

Она не могла уйти.

Он тянул ее за волосы, да так сильно, что она чувствовала, как некоторые поддались, вырванные с корнем. Он держал ее за волосы так крепко, что она не могла вырваться.

«Нет!» — закричала она. Джей вскочила с кровати и застучала по стеклу, пытаясь разбить его.

«Джей, Джей!» — Лиззи оказалась рядом, пытаясь оттащить сестру в сторону.

Джей боролась с нею, продолжая кричать. Зажегся свет. Послышались голоса, топот бегущих ног по старым деревянным полам. Тетя Дэйн схватила ее за плечи. Она трясла ее, выкрикивая ее имя.

«Джей!»

Дядя Джерри держал ее руки.

«Нет!» — сопротивлялась она.

«Отпустите ее!» — кричала Лиззи. — «Она боится». — Она оттащила тетку, а затем принялась за Джерри. Он отпустил Джей, когда Лиззи начала царапать его.

Вся дрожа, сестра рухнула в руки Лиззи. Она чувствовала, как Лиззи погладила ее волосы.

«Оставьте нас в покое», — скомандовала Лиззи. — «Она просто боится».

Джей слышала, как ее тетя и дядя, в конце концов, покинули комнату. Уходя, тетя продолжала причитать, тем самым выказывая свое беспокойство о племяннице. Джей, все еще, боялась. Когда все стихло, они подошли к кровати Лиззи и залезли под покрывало. Прижавшись вплотную, сестра снова погладила ее волосы.

Слишком измученная, чтобы волноваться, Джей закрыла глаза.

Ее волосы, он держал ее за волосы.

Глава 8

Исполнительницы эротических танцев, одетые в мини-юбки и короткие топики, соблазнительно двигались на своих подмостках, под песню «So Alive» группы Love and Rockets. У девушек были начесы и экстравагантный макияж. Ночь восьмидесятых была в полном разгаре. Если бы это было другое время или у нее была другая профессия, Патрисия, определенно, наслаждалась бы этим. Вместо этого, она сидела в баре, покусывая свою коктейльную трубочку, подавляя свое либидо и, в глубине души, тоскуя по легкомысленному веселью. Вокруг нее женщины толпой прибывали в клуб, утомленные после долгого рабочего дня, но радуясь встрече с друзьями и готовые танцевать всю ночь напролет.

«Налить вам еще?» — Скучающий тон барменши давал понять, что на уме у нее были более интересные вещи, чем газированная вода Патрисии.

«Нет, спасибо».

Барменша, которую звали Мадлен, но предпочитавшая быть известной под именем Мэд (Мэд, в переводе с англ. означает Безумная), задержала на ней взгляд на мгновение дольше, чем это было необходимо, а затем отошла. Она была молодая, слишком загорелая для начала весны, и ее взъерошенные волосы, были выкрашены в темно-красный цвет.

Ее белая майка была слишком неприлично натянута на очень увесистых грудях и отлично демонстрировала их. Она была слишком сексуальной женщиной, очень уверенной в себе и, судя по всему, достаточно распущенной. Перед тем, как Гэри вытащил свой значок, она, с нескрываемым интересом, окинула взглядом Патрисию, осмотрев ее несколько раз с ног до головы. Как всегда, Патрисия и ее коллеги были приняты далеко не с распростертыми объятьями. Настроение, в почти полупустом ночном клубе, тут же резко изменилось. Смех между барменами и обслуживающим персоналом стих, сменившись на шепот и переглядывания.

Как и весь остальной персонал, Мэд ответила на их вопросы с пофигизмом и полнейшим равнодушием. Никто не знал Джей, никто никогда даже не слышал о ней. У мисс Адамс не было сестры. Что им с этого? Просто охренеть.

Патрисия, наблюдавшая за Мэд, вспомнила Трейси Уолш. Та тоже была лояльным барменом в клубе Элизабет Адамс, но ее лояльность переросла в навязчивую идею, и она стала легкой добычей в руках Кристен Рис. Под влиянием Рис, Трейси стала убийцей. Патрисия, все еще, не могла искоренить из своей памяти образ сумасшедшей Уолш, вторгшейся к ней домой в попытке убить ее. От этих воспоминаний у нее пересохло в горле. Она облизнула губы и посмотрела на свой напиток.

«Вау, что еще может сделать твой рот?» — Мэд вернулась к Патрисии и, опираясь на локти, с интересом поглядывала на детектива, которая сидела тут уже несколько часов.

«Ты не должна разговаривать со мной, помнишь?» — Патрисия прикончила свою газировку.

«Кто это сказал?»

«Твой босс».

«Адамс? — Мэд закружила изжеванную трубочку внутри пустого стакана Патрисии. — Адамс никогда не говорила, что я не могу с тобой разговаривать».

«Тогда, как объяснить тот демарш, который ты устроила нам?»

«Я не люблю полицейских».

Патрисия рассмеялась.

«А кто их любит?»

«Хотя ты симпатичная».

Патрисия посмотрела в ее темно — карие глаза.

«Спасибо».

«Нет, я серьезно. Если бы ты не была полицейским…»

«Да, и если бы ты не работала на Адамс…»

«Один ноль в твою пользу».

Они обе улыбнулись.

«Дай мне знать, если захочешь еще выпить». — Мэд сунула в руку Патрисии визитку. — «Или захочешь чего-нибудь еще».

На визитке было написано: «Безумства для женщин» и два телефонных номера. Патрисия слегка усмехнулась и еще раз посмотрела на толпу. Ее тело, все еще, покалывало от желания, вызванного кокетливыми намеками барменши.

Она пыталась заставить себя сосредоточиться на деле, а не поддаваться чувствам и задавалась вопросом: почему ее внимание было столь рассеянным. Вероятно, это было связано с ее безысходным состоянием в деле, касающемся отношений. Когда она посмотрела вокруг, то вспомнила о десятках женщин, борющихся за Адамс, желающих получить ее любой ценой. Эрин бросила все, чтобы быть с этой женщиной. Все… включая Патрисию.

Ревность горячей волной пробежала по ее крови. Это, все еще, причиняло острую боль, и ей было интересно — продлится ли это вечно. Что такого было в Адамс? Когда — то давно, Патрисия была близка с нею и даже пыталась вступить в отношения. И хотя секс был всегда слишком мощным, она никогда бы не пожертвовала ничем из-за этой женщины.

Толпа у основания VIP лестницы немного расступилась.

Патрисия соскользнула с барного стула и встала на цыпочки, ожидая увидеть Адамс, но женщина, вызвавшая интерес, была ниже ростом и, ко всему прочему, была блондинкой. Эрин Маккензи непринужденно двигалась через толпу, слегка улыбаясь и внимательно смотря вниз. Патрисия улыбнулась, вспомнив скромность ее бывшей коллеги.

«Привет». — Эрин остановилась перед нею.

«Мм, привет», — Патрисия запнулась. Желание Эрин поговорить с нею было слишком неожиданным.

«Пошли». — Эрин взяла ее за руку.

Патрисия почти растаяла, когда она привела ее к задней стене клуба. Несколько женщин стояли здесь, целуясь в засос, полностью поглощенные друг другом.

Сколько времени прошло с тех пор, когда ко мне кто-то прикасался?

Воспоминания больно кольнули, когда она вспомнила, как Эрин целовалась. Голодно. Требовательно. Страстно. Она мысленно вернулась к той ночи, на год назад, когда они растворились друг в друге на несколько кратких, но удивительных мгновений.

«Что ты здесь делаешь?» — спросила Эрин и реальность вернула ее в действительность.

Патрисия посмотрела на нее.

«Что ты имеешь в виду?» — Из-за музыки им приходилось говорить громко. Она узнала песню из своих школьных дней. Oingo Boingo пели «Dead Man’s Party».

«Ты здесь для того, чтобы беспокоить ее, не так ли?»

Патрисия покачала головой. Эрин была не только обвинителем, но и защитником. За это Патрисия возненавидела Адамс еще больше.

«Я наслаждаюсь вечером». — Она посмотрела на бар, откуда Мэд помахала ей рукой. Патрисия помахала ей в ответ.

«Да, я видела, что ты завела нового друга».

«О, понятно. Ты и твоя пассия не любите, когда я разговариваю с наемным персоналом».

«Да разговаривай ради Бога. Если бы мы возражали, мы бы вмешались». — Эрин опустила взгляд, как — будто сказала лишнее. — «Послушай, мы обе знаем, что ты здесь не для развлечения, так что не лги мне, Патрисия».

«Не лгать тебе? И у тебя хватает мужества, говорить это мне, после всей твоей чуши о Джей».

Эрин отказалась от своих показаний, где заявляла, что знала о существовании Джей Адамс во время расследования убийств Соблазнительницы. Она поставила свои отношения с Лиз выше своей работы и общего дела. Патрисия до сих пор не могла поверить в то, что она сделала это. Хотя и понимала истинную причину.

«Послушай, если ты здесь для того, чтобы задавать вопросы, так делай это и не задерживайся».

Патрисия посмотрела в прекрасные зеленые глаза Эрин. Однажды, она уже потерялась в них.

«Что с тобой случилось?» — спросила она, размышляя вслух.

«Со мной?» — ответила Эрин с недоверием. — «Просто я не та, кто обвиняет невинных людей в убийстве. И не та, кто беспокоит невинных женщин».

«Я делаю свою работу. Ты знаешь… ту, которую ты оставила. И все из-за нее».

«Меня уволили».

«Это произошло не без причины. Ты сделала свой выбор задолго до этого».

«Да, и я вижу, как хорошо отдел справляется без меня».

«И что ты хочешь этим сказать?»

Тон Эрин смягчился.

«Убийства на шоссе. Джо Джиллетт».

«Что ты знаешь об этих убийствах?»

«У вас нет ни одного подозреваемого, не так ли?»

Патрисия не ответила. Она просто не могла.

«Я провела кое-какое собственное расследование». — Эрин колебалась. — «Если ты только дашь мне шанс, возможно, я смогу вам помочь».

«Ты шутишь?»

«Что ты теряешь?»

«Поверить не могу. Сначала ты наезжаешь на меня из-за твоей, не особо благородной, возлюбленной, а теперь пытаешься втереться в расследование. И это после того, как ты врала и скрывала факты от отдела».

«Втираюсь?» — Лицо Эрин омрачилось болью. — «Я думала, что мы были друзьями».

Патрисия глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться.

«Мак, я всегда буду беспокоиться о тебе. Я всегда буду твоим другом». — И это было правдой. Она знала, что Эрин была хорошим человеком. Более чувствительным, чем большинство людей. Даже если она не могла быть с ней, она всегда будет рядом.

«Тогда, почему ты здесь? Скажи честно», — потребовала Эрин. Ее голос сорвался на крик.

Патрисия встретилась с ней взглядом.

«Мы пытаемся найти Джей».

«Но мы не знаем, где она».

Патрисия не ответила. Она посмотрела на большое бриллиантовое обручальное кольцо на пальце Эрин. Насколько хорошо в действительности Эрин знала Адамс?

Неужели она настолько доверяет Лиз, чтобы жениться на ней? Патрисия прекрасно знала, что Элизабет Адамс не заслуживала доверия. Едва ли она была достойна этого брака.

«Почему ты так уверена, что Лиз не знает где она?»

Эрин отвернулась. Прежде, чем она смогла ответить, знакомый голос прервал их обсуждение:

«Детектив Эндерсон».

Не имело значения, сколько раз Патрисия слышала низкий, спокойный тон, он всегда вызывал в ней волну ненависти и волнения. Она ненавидела обе эти эмоции. Ей бы хотелось, вообще, ничего не чувствовать.

«Лиз». — Она равнодушно посмотрела на Адамс. — «Давненько не виделись».

Лиз посмотрела на Эрин, игнорируя Патрисию.

«Я вас прервала?»

«Не все ли равно?» — отрезала Патрисия.

«Нет, все хорошо». — Хотя, выражение Эрин было виноватым. — «Мы просто обсуждали некоторые вопросы».

Патрисия поймала недружелюбный взгляд, которым Адамс одарила ее.

«Наслаждаешься своим вечером?» — снисходительно спросила Лиз.

Патрисия попыталась выдавить улыбку.

«О, да». — Она огляделась вокруг, на полуголых танцовщиц, извивающихся на приподнятых площадках. — «Что это, ночь проституток?»

Лиз рассмеялась.

«Нет, это — безысходная ночь одинокой писательницы».

Патрисия задержала дыхание. Комментарий ужалил ее. Глубоко.

Эрин что-то прошептала Лиз. Она была подавленна и смущенна, а вот Адамс продолжала улыбаться.

«Поскольку, ты сидишь здесь уже несколько часов, я предполагаю, что ты развлекаешься по — полной».

«Знаешь, есть одна вещь, которую я не могу понять», — словно, не слыша ее, продолжала Патрисия.

Взгляд Лиз стал холоднее, чем лед и тяжелее, чем камень.

«Зачем эти колото-резаные раны в паху?»

Услышав этот вопрос, Лиз напряглась еще больше.

«Прекрати», — выдохнула она.

«Думаю, Джей стала жертвой сексуального насилия. Поскольку, это, несомненно, объяснило бы данный факт».

«Все, что касается моей сестры — это не твое дело».

«Ты ошибаешься, это — мое дело. Поскольку, она, явно, причастна к убийствам».

«Ты не права. Причем, абсолютно».

«Хорошо, если это не Джей, тогда кто же? Ты? Все мы знаем, как ты относишься к мужчинам».

«Хватит», — прервала их Эрин, которая, явно, была испугана.

«Прекрасно». — Патрисия пожала плечами. — «Ты хочешь меня уверить, что некто просто ненавидел этого человека? И у этого некто есть сексуальные проблемы? Ну, не знаю… Я, просто, не верю в это. Думаю, что мне следует глубже копнуть вашу Джей. Что-то подсказывает мне, что это еще не вся ее история».

Лиз рванулась к детективу, но Эрин удержала ее.

«Убирайся из моего клуба».

Патрисия должна была радоваться одержанной победе. Ведь Адамс, определенно, так бы и сделала. Но, почему-то, сейчас она не чувствовала себя победителем. И у нее не было намерения отомстить Адамс и заставить ее страдать. У нее была совершенно другая причина. Она хотела добраться до сути убийств, определить для себя абсолютную истину. Чтобы не было никаких сомнений, лишь только голые факты.

Детектив наблюдала, как продвигаясь к лестнице, пара разделяла толпу на две части, словно волнорез. Эрин что-то говорила Лиз, без сомнения, успокаивая ее. А Патрисия, все еще, кипя из-за этой ссоры, дрожала от сдерживаемого гнева. Общение с Адамс всегда выводило ее из себя. Она прерывисто вздохнула и подумала: Что, черт возьми, такого в этой Элизабет Адамс? Почему она так действует на меня?

* * *

Эрин беспомощно стояла, пока Лиз в панике носилась по дому в поисках прослушивающих устройств. Спокойное безразличие, которое она демонстрировала в клубе, внезапно сменилось раздражительной паранойей.

«Они бы не стали ставить жучки в доме», — произнесла Эрин, когда Лиз распихала в разные стороны все, что стояло на полках в гостиной.

Лиз повернулась к ней с дикими глазами.

«Как ты можешь такое говорить? Ведь, работая под прикрытием, ты пришла в мой дом с передатчиком на теле?»

Эрин почувствовала, как кровь схлынула с ее лица. У нее не было на это ответа.

«Кроме того», — продолжала Лиз, сфокусировавшись на своей задаче, — «полицейские могут быть не единственными, кто следит за мной».

«Лиз, дом находится в безопасности. Сигнализация исправно работает, а на мониторах нет никаких признаков движения», — успокаивающе произнесла Эрин. — «Почему, вдруг, ты так забеспокоилась?»

Лиз отступила, осматривая комнату, выискивая последние укромные уголки, которые она пропустила.

«Ты думаешь, что я только сейчас начала беспокоиться?» — Она не стала ждать ответа. — «Полицейские уже допрашивали меня, и, тем не менее, они, все же, пришли в мой куб. Это означает, что у них нет ни одной другой версии и другого подозреваемого. Полиция не унимается. Они не могут найти Джей, так что я, как всегда, нахожусь в центре их пристального внимания».

«Ты боишься, что они попытаются свалить все на тебя, точно так же, как это было раньше?»

Тяжело дыша, Лиз проигнорировала вопрос и направилась к спальне. Через несколько минут, Эрин медленно прошла небольшой путь по длинному коридору и услышала, как Лиз перерывала комнату. Она приблизилась к ней, пытаясь решить, что ей сказать и как ее успокоить. Ведь, постороннему человеку было довольно сложно прокрасться в дом и поставить прослушку. Во всяком случае, не со всеми камерами и системой безопасности, которую установила Лиз. Это было одной из причин, почему Эрин пришла к ней в первый раз, работая под прикрытием. Лиз так хорошо охранялась, что полицейские не могли подобраться к ней.

Эрин вошла в комнату, когда Лиз что-то сердито бросила в ящик.

«Милая, дом в безопасности».

«Ничто не может быть в безопасности!» — Лицо Лиз было искажено от гнева.

«Успокойся. Все будет хорошо».

Лиз пронеслась мимо нее. — «Не пытайся меня успокоить».

«Почему ты разговариваешь со мной подобным образом?» — Эрин была расстроена и травмирована ее поведением. С тех пор, как они покинули клуб, Лиз только и делала, что огрызалась на нее.

«Я не хочу говорить об этом». — Брюнетка вылетела в коридор и Эрин последовала за ней.

Когда они добрались до кухни, Лиз резко распахнула холодильник и отвинтила крышку на бутылке с водой. Она медленно пила, голубые глаза, такие же холодные, как арктический лед, смотрели прямо перед собой, игнорируя блондинку.

«Лиз!» — Эрин не могла поверить тому, чему стала свидетелем. — «Ты огрызаешься на меня. Указываешь мне, что я могу, а что не могу делать, а затем заявляешь, что не хочешь говорить об этом? Что с тобой случилось? Почему ты так со мной обращаешься?»

Лиз повернулась к ней. Казалось, что ее лицо было высечено из камня.

«Как так?»

«Словно с каким-то чертовым куском собственности».

«Почему ты так это воспринимаешь?»

«Потому, что ты так обращаешься со мной. Указываешь мне, что я не могу расследовать убийство Джо, и что не смею разговаривать с Патрисией».

«Я говорила тебе, что не хочу, чтобы ты в этом участвовала».

«Я — полицейский. И я могу с этим справиться».

«Ты была полицейским. А теперь нет». — Лиз открыла холодильник и сунула бутылку обратно.

«Мне не нужно, чтобы еще кто-либо напоминал мне об этом». — Эрин пыталась унять дрожь в своем голосе.

«Правда? Что, Патрисия сказала тебе то же самое?»

Эрин не ответила. Ее горло было напряженно и горело, словно в огне.

«Почему ты разговаривала ней? На чьей ты стороне?»

Эрин увидела боль и страх в глазах Лиз. Слезы потекли по ее собственным щекам.

«Я на твоей стороне».

«Что-то не похоже».

«Почему ты не хочешь просто поговорить со мной? Почему каждый раз, когда я завожу разговор о Джей или об этом деле, ты убегаешь или пытаешься отвлечь меня, занимаясь со мной любовью?»

«Все, тут больше не о чем говорить», — ответила Лиз.

«Тебе нечего сказать или есть что-то, о чем ты не хочешь говорить?»

«Вижу, ты сделала свои собственные предположения, точно так же, как Патрисия. Надеюсь, ты отдаешь себе отчет в том, что она будет использовать тебя, чтобы подобраться ко мне».

«Нет, это не так», — быстро произнесла Эрин. Она не хотела, чтобы Лиз думала, что Патрисия может сделать что-то похожее.

Лиз впивалась в нее жестким взглядом.

«Почему ты продолжаешь защищать ее? Между вами что-то есть?»

«Ничего».

«Ты врешь».

Эрин вдруг запаниковала. Она не ожидала, что ей придется защищать свою дружбу с Патрисией.

«Она — моя коллега… была моей коллегой. И она мой друг».

Глаза Лиз продолжали сверлить ее.

«Я этому не верю», — жестко произнесла она. — «Я даже не допускала подобной мысли. Хотя все это происходило у меня перед глазами».

Эрин покачала головой. Ей не нравился взгляд в глазах Лиз. Она отступила назад, когда та сделала шаг к ней навстречу.

«Когда это случилось?» — Лиз прижала ее к стене, но не трогала ее.

Эрин слышала ее учащенное дыхание, чувствовала, как зашкаливает ее пульс, поскольку она взяла за ее плечи.

«Лиз, успокойся».

«Ответь мне». — Требование было произнесено низким и твердым голосом.

Эрин попыталась обнять ее, но Лиз выпрямилась. Ледяные глаза сверкали.

«Ответь мне, Эрин».

«Нет». — Эрин начала плакать, не в силах остановиться.

Почему Лиз так вела себя? Почему она на нее нападала?

«Она просто мой друг. Вот и все».

В этот момент Эрин почувствовала себя такой потерянной и никому не нужной. Сломанной и одинокой. Внутри все разрывалось, словно душа хотела разделиться на тысячу мелких осколков. Лиз оттолкнула ее руки и отступила на шаг в сторону, ее глаза были полны боли.

«Ах, да, ты же не занимаешься сексом с тем, кто тебе просто друг». — Она повернулась и ушла.

Эрин помчалась за ней.

«Лиз, подожди. Пожалуйста! Не делай этого. Мы должны поговорить».

Лиз дошла по коридору до спальни и захлопнула за собой дверь. Эрин ударилась об нее и сползла на пол. Ее горло было сжато, словно тисками так, что она едва могла дышать. Внезапно, ее захлестнул безудержный гнев. Ей было больно и обидно, а теперь ее еще и обвинили в том, чего она не делала.

«Ты трахала Патрисию, как трахала и других малознакомых девушек. Как ты смеешь читать мне проповеди».

Лиз открыла дверь. Ее верхняя губа дрожала. Эрин попыталась протянуть руку и коснуться ее, но Лиз отшвырнула ее руку в сторону.

«Так это правда?» — Казалось, она едва могла говорить. — «Ты спала с Патрисией?»

«Это был один единственный раз», — ответила Эрин. — «Я была сбита с толку. Я не понимаю, было бы из-за чего волноваться. Ты была с нею и, бесчисленное количество раз, спала с другими девушками».

«Это было до или после меня?»

Эрин поняла, о чем она спрашивала, о чем она думала.

«О нет, милая. Это случилось до нас». — Она остановила себя. — «Это случилось во время расследования».

Лиз слегка покачнулась, как — будто собиралась упасть.

«После ночи в клубе?»

Это была первая интимная встреча Эрин и Лиз.

«Я не помню», — солгала Эрин.

«Ерунда!»

«Лиз, я…»

«Ты знаешь точно, когда это произошло», — вскипела Лиз. — «Это было после меня, не так ли? Ты трахала ее, в то время, как вы обе прятались в ее доме? Или она трахала тебя? Или, возможно, вы сделали это друг с другом. После того, как она прочитала тебе один из своих сентиментальных романов? Те, которые, как ты мне сказала, написала сама?»

Эрин, едва, могла говорить. Все тайное становилось явным. Всплывали на поверхность личные проблемы, о которых, как она думала, Лиз никогда не захочет говорить. Сам факт того, что Эрин солгала ей, чтобы выполнить тайное задание, получить информацию и повесить на нее все убийства, убивал ее. Всем этим Лиз была травмирована, и больше не могла этого скрывать. Только Эрин не знала, как начать разговор и все это исправить.

«Я запуталась и…»

«Запуталась?»

«Да». — Эрин судорожно вздохнула. — «Я была полна тобой и тем, что я ощущала. Я была поражена тем, как я чувствовала тебя».

«Так ты трахнула ее, чтобы почувствовать себя лучше? Это помогло тебе справиться с твоим замешательством, Эрин?»

«Прекрати!»

«Да неужели?»

«Да!»

На долю секунды Лиз выглядела озадаченной, как — будто она не ожидала, что Эрин, вообще, ей ответит.

«Это заставило меня понять мои истинные чувства. Я поняла, что ты — это то, чего я хотела».

«Я не верю тебе».

«Тогда зачем я рисковала всем ради тебя, Лиз? Моей работой, моей жизнью. Всем этим. Я сделала это ради тебя».

«Хорошо, возможно, тебе не нужно было этого делать».

«К чему ты говоришь это?» — закричала Эрин.

«К тому, что я плохая. Так говорит обо мне Патрисия. И я уверена, что точно так же, она всегда говорила тебе».

«Нет, ты не такая».

«Такая. И мне наплевать на всех, кроме себя».

«Это не правда. Ты любишь меня. Ты любишь Джей».

«Я не такая, как ты думаешь, Эрин. Я — не Патрисия. И я — не совершенная героиня из ее книг».

«Я никогда не говорила тебе, что хотела бы, чтобы ты была похожа на них».

«Ты и не должна говорить об этом».

Эрин отвела взгляд. Лиз продолжала. — «Я реальна. Я несовершенна. Я испорчена. И я — не та, кого ты, действительно, хочешь».

«Да, я…»

«Нет, не оправдывайся, Эрин», — снова оборвала ее Лиз.

«Как ты можешь такое говорить? Я пошла на такие жертвы ради тебя. И теперь, после всех тайн и лжи, через которые мне пришлось пройти, чтобы найти реальную тебя, ты обвиняешь меня не понятно в чем?»

Лиз порылась в ящике, который недавно захлопнула и вытащила из него последний лесбийский роман Патрисии. Она бросила его в Эрин, при этом выглядя так, словно силы оставили ее и она, в любой момент, может рухнуть на колени.

«Ты скрывала его под кроватью», — прошептала она. — «Так у кого из нас секреты?»

Лиз ушла, оставив Эрин в полном одиночестве, уставившуюся на их пустую комнату. Она так и осталась стоять, прижимая книгу к груди.

Глава 9

Лиз проснулась. Сердце бешено билось в груди. Она рывком села и заморгала, пытаясь сфокусировать взгляд. Брюнетка была убежденна, что убийца стоит там, в темноте, и смотрит на нее. Но там никого не было. Лиз повернулась и, буквально, ощутила рядом с собой пустоту. Она была одна. Эрин не легла с ней в кровать.

Сон казался таким реальным. Ей снилось, что человек, войдя в комнату, рассмеялся, подняв окровавленные руки перед своим безликим лицом.

«Я собираюсь убить все, что тебе дорого», — произнес голос.

Слова потрясли ее до глубины души. Но что расстроило ее больше всего, так это осознание того, что она знает убийцу. Все так, как уже было раньше.

Лиз опустила ноги на пол и встала. Чувствуя, что ее знобит, она попыталась согреться, обняв себя руками. Пот, покрывавший ее тело, стал холодным от прохладного утреннего воздуха. Она взглянула на панель сигнализации, и сердце забилось быстрее, когда она поняла, что забыла ее включить.

Лиз бежала по коридору, с тугим комком в горле. Она была слишком травмирована событиями прошлого вечера и слишком упряма. Она так сконцентрировалась на собственной боли, что забыла включить систему безопасности. Теперь Лиз бежала, чтобы удостовериться, что с Эрин все в порядке, и она находится внутри дома. Она безостановочно ругала себя, до тех пор, пока не заметила Эрин, спящую на большом диване, свернувшись калачиком под легким пледом. Это была первая ночь, когда они спали порознь. Причины, которые привели к этому, все еще разрывали ее душу.

Она спокойно подошла к дивану и натянула одеяло повыше, укрывая блондинку. Адамс перестала беспокоиться, как только увидела книгу, упавшую на пол. Значит все, что Эрин делала ночью — это лежала на диване и читала. Лиз взяла книгу в мягком переплете и посмотрела на обложку. Это была книга Патрисии. Она открылась на странице с загнутым уголком. Сердце Лиз сжалось, когда она прочитала небольшой отрывок. Это была любовная сцена. Одна из героинь очень сильно напоминала Эрин. Лиз перевернула книгу, чтобы прочитать аннотацию. Прочитав которую, она почувствовала, как ее желудок устремился вниз.

Эрин… Было совершенно очевидно, что Патрисия написала об Эрин. Персонаж не только напоминал ее внешне, но и был детективом. Женщиной, несчастной в браке, которая, в результате, влюбилась в свою коллегу — лесбиянку.

Лиз швырнула книгу на пол и уставилась на свою возлюбленную, свою невесту. Эта женщина вошла в ее жизнь и перевернула все вверх тормашками. Единственная женщина, которую она когда-либо впускала в свое сердце. Эрин… Она выглядела такой безмятежной, когда спала. Такой красивой.

Лиз еле сдерживала непрошеные слезы. Эрин заслуживает лучшего и хотела совершенно другого. Лиз не могла предложить ей простую жизнь, в отличие от Патрисии. Она даже не могла обеспечить ее безопасность. Или сказать ей правду.

Чувствуя себя обессиленной и опустошенной, Лиз оставила ее спящей на диване и пошла готовиться к рабочему дню.

* * *

Ветерок был теплым, обещая более мягкую погоду и меньшую копоть на автостраде. Патрисия свернула с дороги и направилась к группе людей, стоявшей неподалеку. Она возлагала большие надежды на то, что найденное сегодня, станет важным ключом в расследовании. Была уже четверть десятого и, глядя на толпу, она решила, что все присутствовавшие были готовы отправиться в путь. Как и многие другие, она была одета в поношенные джинсы и крепкие ботинки, способные выдержать долгие поиски в пересохшей пустыне. Ее синяя футболка с надписью ОПСД (отделение полиции Серебряной Долины) была готова прилипнуть к телу, если ветер стихнет, хотя бы на несколько минут. Лето вступало в свои права, забирая полномочия у весны.

Почти дюжина полицейских машин из округа Короны были припаркованы вместе и, словно собирались померяться силами с машинами полиции Серебряной Долины. Она почти слышала, как они газуют, готовые напасть друг на друга, словно нападающие форварды на футбольном поле. За ними стояли полицейские машины без опознавательных знаков, автомобили и грузовики многочисленных добровольцев. Утреннее солнце отражалось от машин, купая их всех в ярком свете, независимо от их юрисдикции.

Она направилась к большой группе людей, задаваясь вопросом, что если полицейские из двух соперничающих округов, подобно машинам, начнут отстаивать права на свою территорию и будут втянуты в общую свару. Когда она услышала, как сержант Эрик Руис, гаркая, отдает распоряжения, она уже знала ответ. Он указывал на огромную карту, раскрытую на капоте Форд Эксплорер, принадлежавшего полиции Серебряной Долины. Он вытянул свое короткое тело, чтобы достичь края карты, а его голос осип от необходимости перекрикивать проходящие мимо машины. Но он не собирался позволить одержать над собой верх. Маленький Руис имел сердце льва и упорство питбуля. Он был неумолим, когда дело касалось работы, и агрессивно охранял свою территорию. Мужчина, одетый в жилет округа Короны, стоявший рядом с ним, не имел шанса, предложить свою помощь в поисках. У Руиса просто не хватало терпения его выслушать.

Решение о совместном поиске было принято весьма поспешно. Каждый округ стремился заполучить в свои руки еще больше останков, отчаянно нуждаясь в новых уликах. Какое — то мгновение, Патрисия наблюдала за этим неприятным соперничеством, а затем посмотрела на кинологов с собаками. Некоторые их них имели на спине надпись «ПСР» (поисково-спасательные работы), другие носили оранжевые жилеты. Лабрадорам, овчаркам и гончим не терпелось отправиться в путь и они, громко лая, прыгали, готовые сорваться с места, натягивая свои поводки. Над головой она услышала шум от лопастей приближающегося вертолета.

«Эндерсон?»

Патрисия прикрыла рукой глаза от яркого света, когда смотрела на Гэри Джакобса, направлявшегося в ее сторону. Она затаила дыхание при виде женщины, идущей рядом с ним. Даже на расстоянии чувствовалось, что незнакомка была очень уверена в себе, хотя в ней не было напускного высокомерия. У нее была стройная, спортивная фигура и двигалась она очень грациозно, с легкой непринужденностью. Похоже, она могла справиться с любой ситуацией, оставаясь при этом совершенно спокойной. Сердце Патрисии забилось быстрее, когда ее взгляд скользнул по ногам, обтянутым штанами цвета хаки, и довольно большой и упругой груди, прикрытой темно-коричневой рубашкой полицейского подразделения округа Короны.

Детектив Эндерсон многое бы отдала, чтобы ее лицо не горело и мысленно обвиняла Эрин Маккензи за то, что та разбудила ее спящее либидо.

«А я ищу тебя», — сказал Гэри.

Патрисия с трудом отвела взгляд от коротких, светло-каштановых волос его спутницы, которые были взъерошены ветром. Она заметила, как сдержанно звучал голос Гэри.

«Здесь так много машин, что я должна была припарковаться далеко отсюда», — произнесла она.

Ее напарник кивнул, ветер играл с его галстуком. Даже находясь большую часть дня в пустыне, он все равно надел его, на сей раз с джинсами и ботинками от L.L.Bean. Гэри раздраженно схватил галстук и нервно посмотрел на женщину, стоящую рядом с собой.

«Это…»

«Детектив Одри Синклер». — Незнакомка улыбнулась, протягивая руку.

Патрисия поймала себя на том, что пристально смотрит на собственное отражение в ее солнцезащитных очках-авиаторах. Она также отметила большие наручные часы, какие носят летчики. Возможно, у нее тайная любовь к авиации?

«Детектив Патрисия Эндерсон», — ответила она, выпуская теплую, сильную руку Синклер так же быстро, как и пожала ее.

Пытаясь предотвратить последствия мгновенной реакции своего тела на легкое прикосновении к коже детектива, Патрисия сосредоточилась на широком коричневом поясе Синклер и ее мускулистых предплечьях. Чувства подсказывали ей, что Одри, вероятно, тоже была лесбиянкой. Она прокашлялась, чувствуя необычную нервозность.

«Синклер назначили расследовать убийства на шоссе от округа Короны».

«О?»

Синклер слегка улыбнулась, демонстрируя глубокую ямочку на правой щеке. Патрисия безуспешно пыталась отвести от нее взгляд, но так и не смогла.

«Я надеялась встретиться с вами для того, чтобы пробежаться по этим делам», — сказала Синклер. — «Я стараюсь нагнать упущенное время».

Гэри посмотрел на Патрисию. Она знала, что ему не нравится сама идея делиться информацией с чужаками, но, в интересах дела, это должно было быть сделано. Конечно, реальной проблемой было притязание на дело двух соперничающих ведомств.

Сержанта Руиса хватит удар, если соседний округ войдет в дело и распутает его, в то время как полицейские Серебряной Долины попусту потратят время и деньги налогоплательщиков. Они должны будут работать быстро, поскольку финансирование может почти полностью прекратиться, что часто случается, когда дело расследуется слишком долго, и нет новых улик.

Она знала эту игру и сама играла в нее долгое время. Патрисия не хотела делиться всей, имеющейся у них информацией, которую они собрали к настоящему времени, и уж тем более, своими предположениями на этот счет. Вопрос заключался в том, как много они должны будут рассказать?

Поскольку Патрисия не знала, успела ли Синклер представиться сержанту Руису, она весьма осторожно выбирала слова:

«Мы всегда ценим тех, кто это заслуживает, так что я не вижу особых проблем».

Услышав это, Синклер не выразила никаких эмоций.

«Рада слышать, что территориальные проблемы не являются для вас главными, детектив Эндерсон. В конце концов, мы находимся в одной команде».

Мы? Однако, какой двойной смысл у этого «мы». Патрисия избавилась от румянца и сосредоточилась на разговоре.

«Мы можем быть по одну сторону забора, но мы не в одной команде», — поправила ее Патрисия.

Синклер вся подобралась.

«Простите, за мою ошибку. Я наивно полагала, что нас волнует безопасность и благосостояние наших граждан». — Она провела рукой по своим коротким волосам. Похоже, она делала это часто, когда была расстроена. — «Я позвоню вам, чтобы мы могли договориться о встрече». — Она повернулась и ушла, направившись назад к людям, которые прочесывали пустыню, держась друг от друга на расстоянии вытянутой руки.

«Все прошло удачно», — выдохнул Гэри.

«Да, спасибо, что поддержал меня».

«Эй, я не хочу связываться с этой женщиной».

«Почему же?»

«Она может согнуть меня в бараний рог, вот почему. Кроме того, она из высшего уровня. Бывший федеральный агент».

«Что?»

«Да. Она новенькая. Служит в соседнем округе меньше года».

«Откуда она? Из Управления по борьбе с незаконным оборотом оружия или откуда — то еще?» — Патрисия представила Синклер в черной одежде спецназа, штурмующую захудалую лачугу, набитую незаконным оружием.

Гэри засунул руки в карманы.

«ФБР».

«Не шутишь?»

Он кивком подтвердил свои слова, и они молча наблюдали за тем, как Синклер остановилась, чтобы поговорить с человеком, стоящим рядом с Руисом.

«Что она делает здесь, в Серебряной Долине?»

Гэри пожал плечами.

«Вот тут моя история заканчивается. Я получил ровно столько информации, сколько смог, и то лишь потому, что кузен Эрнандеса работает в подразделении округа Короны. Они здесь сегодня вдвоем, так что я получил на нее лишь краткую сводку».

«Выходит, она ушла из ФБР, чтобы служить в округе Короны». — Патрисия повернулась лицом к ветру, заинтересовавшись историей Синклер.

«Знаешь, в наши дни они дерьмово платят федералам». — Гэри выдвинул собственную теорию на этот счет. — «Новобранец в полицейском управлении Серебряной Долины получает больше, чем служащий в гос. структурах».

Патрисия была выведена из транса лишь тогда, когда к ним подошел Руис, который двигался, словно бык, зажатый в кольцо кровожадных матадоров. Он поправил очки, на бровях блестели капельки пота. Его глаза были широко открыты и дико поблескивали. Чувствовалось, как сильно он был напряжен.

«Я хочу, чтобы вы оба шли с кинологами впереди остальных. Найдите все, что сможете. Я хочу, чтобы вы покончили с этим».

«Да, сэр», — ответил Гэри.

«Сэр, даже если мы что-либо найдем на их территории, то нам придется все отдать, поскольку это находится в их юрисдикции», — сказала Патрисия.

Его взгляд остановился на ней.

«Я знаю это, Эндерсон. Но это — наше дело. Я не могу позволить нам облажаться с этим. Поэтому я хочу, чтобы вы здесь обследовали все, словно это наша территория, понятно? Если будут находки в их сфере влияния, я хочу, чтобы вы сразу же сделали снимки и получили как можно больше информации».

Она вздохнула и кивала до тех пор, пока сержант не умчался прочь, отдавая распоряжения следующему парню.

«Это будет совсем не весело», — сказал Гэри, когда они двинулись с места. — «Я чувствую себя так, словно мне снова десять лет и я играю в захват флага».

Патрисия тихо рассмеялась.

«Я понимаю тебя. Но продолжаю надеяться на то, что нам повезет и мы найдем ключ, который поможет разгадать это дело».

Гэри посмотрел поверх ее плеча. — «Ты лучше надейся на то, чтобы это было найдено на нашей территории».

* * *

Эрин положила телефон на край стола. Наверное, она уже десятый раз за сегодняшний день звонила Лиз, но так и не получила ни одного ответа. Она оставляла сообщение за сообщением, но та так ни разу и не перезвонила.

Эрин проснулась в пустом доме, одна, на диване с доберманами, лежащими в ее ногах. Войдя в спальню, она увидела застеленную кровать, и почувствовала свежий аромат духов Лиз, витающих в воздухе. С тех пор, Эрин все время плакала, чувствуя себя совершенно потерянной и одинокой.

Вытирая теплые слезы, она поднялась с дивана, чтобы взять свои ключи. Собаки последовали за ней к входной двери и с любовью смотрели на нее, пока она не включила сигнализацию и не вышла наружу к своей машине. Небольшая Тойота внедорожник еще пахла новизной. Эрин не поддалась на уговоры Лиз купить ей что-либо более дорогое и внушительное. Блондинка завела свою машину и, сделав круг перед домом, выехала за ворота. Мак ехала в полной тишине, нервы были совсем расшатаны. Она пришла к выводу, что терпела достаточно долго, уступала Лиз раз за разом. Эрин не могла больше ждать. Всю дорогу, она практически принуждала себя ехать медленно, а не на предельной скорости. Подъехав к стоянке клуба, которая редко пустовала, она сделала глубокий вдох и вышла из машины.

Музыка громыхала в ее ушах, когда она пересекла парковку. Эрин задавалась вопросом, наблюдала ли за ней Лиз и что она могла бы подумать. Две крупных женщины-вышибалы в дверях кивнули ей, пропуская ее в клуб, когда она вышла вперед перед длинной очередью.

В клубе было жарко и тесно, он был полностью заполнен потными лесбиянками, отрывавшимися в танцах после рабочей недели. Эрин проглотила комок в горле и поняла, что нервничает так же, как это было в первый раз, когда она вошла в клуб много месяцев назад. Только теперь у нее были другие вопросы, на которые ей были нужны другие ответы.

Двигаясь по диагонали через людскую толпу, она щурилась из-за вспышек света прожекторов, когда направилась прямиком к лестнице. Тайсон стоял, наблюдая за толпой, и по удивлению на его лице, она точно могла сказать, что Лиз еще предстояло обнаружить ее.

Он приветствовал ее с присущей ему любезностью, но его темные глаза продолжали перемещаться по толпе.

«Она здесь?»

Он выглядел обеспокоенным и смущенным.

«Она не отвечает на мои звонки», — громко произнесла Эрин, стараясь перекричать музыку. Она пыталась связаться и с Тайсоном, но он также избегал ее звонков.

«Я дам ей знать, что ты здесь», — сказал он, нажимая на свой наушник.

«С каких это пор мне нужно приглашение?»

Эрин отцепила красную бархатную веревку и быстро поднялась по лестнице. Темнота сгущалась по мере ее продвижения. Она приостановилась, когда достигла вершины, осматривая плохо освещенную комнату, обставленную по периметру многочисленными диванами, которые были заняты разговаривающими, смеющимися и целующимися женщинами.

Эрин приблизилась к бару, единственному освещенному пятну в комнате. Бармен помахала ей рукой и кивнула в сторону дальнего ограждения. Эрин проследила за ее взглядом и увидела то, на что та ей указывала. Лиз опиралась на перила, а рядом стояла блондинка, в которой Эрин признала одну из завсегдатаев Ля Фамм. Она была инструктором по йоге, и Эрин знала, что когда-то она была любовницей Лиз. Она приняла это, как прошлое, наряду с бесчисленными другими увлечениями, которые были у Лиз, пока они не познакомились.

Эрин смотрела, как эти двое улыбаются друг другу. Лиз смеялась. Эрин не видела Лиз улыбающейся уже несколько дней, а смеющейся и того более. Лиз повернулась к женщине, и Эрин заметила спутниковый телефон, прикрепленный к ее поясу. Она не видела его с той ночи, когда Кристен Рис пыталась убить их всех, включая Джей. Лиз сказала ей, что отдала телефон Джей, но с тех пор не получала от нее известий.

Итак, почему теперь Лиз заменила его? И не рассказала ей об этом? Эрин почувствовала спазм в животе, когда блондинка наклонилась и что-то прошептала на ухо Лиз. Ее рука задерживалась на плече Адамс, а пальцы слегка поглаживали ее. Лиз улыбнулась ей в ответ своей кривой улыбкой, той, которая так заводила Эрин. Той, которая шептала: «О, да».

В динамиках звучала группа Studio Kings с песней — «Давай займемся сексом», под которую Лиз начала танцевать с блондинкой, находясь в опасной близости друг от друга. Они не прикасались друг к другу руками, но их намерения были очевидны, они читались в их глазах и в том, как они двигались. Это был секс без слов, без касания друг друга. Музыка грохотала и пульсировала, сопровождая действие, которое видела Эрин. Лиз двигалась в одном ритме с блондинкой. Бедра, ритм, глаза, губы. Блондинка, словно, отвечала ей, медленно приближаясь, поднимая руки в воздух, предлагая и беря, как — будто Лиз целовала ее шею, держала за бедра и входила в нее пальцами. Они трахались. И наслаждались этим.

Эрин невольно закричала, когда Лиз сделала шаг к блондинке и взяла ее. Она зажала рукой рот и попыталась, изо всех сил, не расплакаться. Лиз оглянулась и ее усмешка исчезла. Она беззвучно произнесла: «Эрин», и сделала небольшой шаг к ней на встречу.

Эрин отвернулась, не в силах выдержать взгляд на ее лице. Намерения Лиз были слишком очевидны, и было мучительно больно видеть и осознавать это. Она побежала к лестнице и почти слетела вниз. Она промчалась мимо удивленного Тайсона, и побежала в безумном спринте к своей машине. Рыдания сотрясли ее тело, когда она прислонилась к Тайоте. Боль, которую она чувствовала, была не похожа на любую другую, с которой ей приходилось сталкиваться. Ревность, предательство, растерянность…, как — будто она действительно не знала, кем была Лиз. Боль, как пощечины, хлестала ее снова и снова, жестко нанося удары. Точно так же, как та чертова, грохочущая музыка, которую она, все еще, слышала. Она просто не прекращалась.

Отчаянно пытаясь исчезнуть, она начала нажимать на кнопки, отпирающие машину, но случайно включила сигнализацию. Она чертыхнулась и вскрикнула, сумев отключить ее и отпереть двери. Эрин залезла внутрь машины и завела двигатель. Когда Тойота заурчала, она оглянулась назад, на вход в клуб. Но Лиз там не было. Она не вышла вслед за ней. Эрин выехала со стоянки, ее душа разрывалась от боли и горела огнем.

«Лиз», — мысленно воскликнула она. — «Почему?»

* * *

«Ты хочешь, чтобы я пошел за ней?» — спросил Тайсон, обращаясь к своему, явно обезумевшему, боссу.

«Нет». — Лиз посмотрела сквозь толпу на главный вход, откуда только что выбежала Эрин.

«Если ты не возражаешь, я спрошу», — начал он осторожно.

«Возражаю».

Он, на пару секунд, закрыл рот, но его обеспокоенность взяла верх над соблюдением субординации и он продолжил:

«Я собирался спросить: все ли у вас хорошо?»

Адамс остановилась, устремив взгляд на двери. Тайсон не мог прочитать ее мысли, но с уверенностью мог сказать, что она была очень взволнована и травмирована случившимся. Это было видно по ее глазам, хотя она пыталась быть стойкой и старалась всячески скрыть это. На секунду ему захотелось протянуть руку, чтобы коснуться ее, словно так он мог вернуть ее к действительности. Но стоило ей повернуться и посмотреть на него, как он тот час передумал. Взгляд, столь же твердый, как камень, но полный боли, сверлил его.

«Нет, Тайсон, не в порядке». — Она отбросила в сторону бархатную веревку и направилась назад, вверх по лестнице.

Вернувшись в свои апартаменты, Лиз внимательно всматривалась в мониторы. Она почувствовала, как ее тело оцепенело, когда машина Эрин выехала со стоянки. Ей пришлось ее отпустить. Все было слишком плохо. Пришло время прекратить притворяться. Она стиснула кулаки, когда ее болезненные эмоции переросли в гнев. Кто — то должен был заплатить. И кто — то заплатит за все это. И она собиралась удостовериться, что все так и будет.

* * *

Тайсон предусмотрительно отстегнул бархатную веревку, когда Адамс спускалась по лестнице.

«Запри клуб сегодня вечером», — поручила она. — «Я уже не вернусь».

«Должен ли я переадресовать звонки тебе на дом?» — Это была стандартная процедура. Любые звонки и вопросы, с которыми он не мог справиться, он направлял к ней.

«Нет. Я не иду домой».

«Тогда на твой сотовый?»

«Нет». — Она на минуту остановилась, явно расстроенная. — «Никаких звонков. Не сегодня».

Он наблюдал, как она, задев его плечом, прошла сквозь толпу к заднему выходу, где набрав свой код, выскользнула на улицу.

«Да, мэм», — прошептал он, когда за ней закрылась дверь.

* * *

Эрин выключила сигнализацию и прогнала собак, слишком расстроенная, чтобы ответить на их приветствие. Казалось, ее мозг был заполнен чистой болью. Границы стирались, реальность затуманивалась. Она наполняла своими вещами одну сумку за другой. Рубашки, блузки, джинсы, носки. Ограничитель хода заклинило и ящики выдвигались с трудом. Ее руки хаотично рылись в них, вытаскивая вещи и бросая их через плечо. Когда ногти стали скрести по основанию ящика, она останавливалась и открывала следующий. Ее трясло, горло горело, и происходящее казалось нереальным.

Когда она закончила возиться с комодом, то отодвинула в сторону зеркальную дверь шкафа. Эрин работала яростно, оставляя на месте все, что подарила ей Лиз. Лишенные вещей вешалки, сиротливо раскачивались в шкафу. Выбрасываемая обувь, приземлялась за пределами двери, собираясь в кучу. В ярости, она набросилась на висящую одежду Лиз, неистово передвигая ее в разные стороны. Запах Адамс сводил ее с ума.

После разгрома шкафа, с подступившими слезами, она стояла в центре комнаты, медленно поворачиваясь по кругу и рассматривая то, что когда-то было всем ее миром. Она и Лиз вместе.

Эрин посмотрела в сторону половины Лиз. Она разглядела что-то, напоминавшее небольшую серую коробку, которая лежала на верхней полке, и до которой она не могла дотянуться. Она развела вешалки в сторону, выставляя на обозрение сейф. Помня о том, что Лиз держала все самое ценное для нее запертым в своем кабинете, Эрин была несколько удивлена такой находкой. Она подумала о том, что, все еще, не имела доступа к некоторым из запертых ящиков. Но обычно, она находила этому факту оправдания и не слишком заморачивалась по этому поводу.

Но сегодня все было иначе. Эрин сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться и сосредоточиться. Она поднялась на цыпочки, но, все же, не смогла достать до электронной клавиатуры. Напрасно обыскав шкаф, блондинка направилась в ванную, чтобы принести небольшой табурет. Поставив его на пол, она вытерла мокрые от слез щеки, забралась на него и потянулась вверх. Ее сердце бешено колотилось, онемев от боли, но с растущим страхом, от того, что же она могла там найти.

Сначала она начала вводить на клавиатуре день рождения Лиз. Затем свое собственное. Потом дату, известную ей, как день рождения Джей. Ничего. Она попыталась ввести код сигнализации к дому, коды сигнализации к киностудии и к клубу. Адреса, почтовые индексы, телефонные номера, всевозможные цифровые комбинации. Все безрезультатно.

«Проклятье».

Она перебирала в памяти то, что было важно для Лиз. И снова вспомнила Джей. Адамс редко рассказывала о своей сестре, но в те моменты, когда она это делала, Эрин отмечала, что ее воспоминания о детстве были очень отчетливыми.

Эрин осенило. Она потянулась вверх и попыталась ввести еще один набор чисел: 7, 1, 85.

Со звуковым сигналом открылся замок сейфа. Пульс эхом отдавался в висках от нехорошего предчувствия. Эрин осторожно засунула руку внутрь. Что-то нащупав, она вытащила какую-то пачку. Это были деньги. Три большие пачки, состоящие из сотенных купюр. Она вертела их в руках, разворачивала веером, перемешивала. Должно быть, здесь было около пятидесяти тысяч долларов. Эрин снова залезла в сейф и провела рукой по его основанию. Свернутая бумажка, скользя по воздуху, словно легкое перышко, упала на пол. Она вернула деньги обратно в сейф и спустилась вниз, чтобы подобрать листок. Когда она развернула его, из него выскользнула маленькая фотография. Эрин поймала ее прежде, чем та успела упасть.

Перевернув ее, она сосредоточилась на выцветшей фотографии двух девочек с волосами, столь же черными, как ночь. Слезы накатились на ее глаза, когда в младшей из них, она узнала Лиз. Казалось, та улыбалась фотографу с натянутой улыбкой. Девочки сидели на качелях у крыльца дома.

Эрин провела пальцем по улыбке Лиз. Маленькая потерянная девочка.

Она сконцентрировалась на втором ребенке. Это могла быть только Джей. Их лица были слишком похожи, и глаза такие же синие, как у Лиз. Это было у них семейное. Волосы Джей были неровно подрезаны, как — будто их пытался подровнять другой ребенок. Она смотрела не в камеру, а на Лиз, с грустным, отрешенным взглядом на лице. Травмированная маленькая девочка.

Эрин не сомневалась, что фотография была сделана вскоре после происшествия в лесу. После 1 июля 1985. Лиз рассказывала ей о похищении Джей и о том, что та постоянно стригла себя после этого происшествия. Эрин боролась с подступившими слезами, когда сосредоточилась на чем-то, написанном на листке бумаги. В центре, рукой Лиз, был выведен ряд чисел.

Эрин повторила их несколько раз, пока не запомнила, а затем вернула все на место. Она отнесла табурет и занялась набиванием сумок своими вещами.

Собаки проследовали за нею по коридору, озадаченными взглядами рассматривая ее сумки, которые она поставила на пол. Эрин встала на колени и погладила их по головам, целуя в морды, а затем встала и посмотрела вокруг. Боль снедала ее, оставляя внутри пустоту. Она подавила долго сдерживаемое рыдание.

«Почему ты просто не скажешь мне?» — прошептала она вслух.

Подняв свои многочисленные сумки, она включила сигнализацию и, не оглядываясь, вышла из дома.

Глава 10

Всю дорогу Лиз сильно сжимала руль. Ужас закрался в ее мысли и заставлял вдавливать педаль газа, когда она проигрывала в памяти картины из своего детства.

Она чувствовала запах влажной травы. Дверь-ширма громко хлопнула, заглушая гуденье цикад. Боль сильно пульсировала в ее предплечье, когда она вбежала в дом ее тети.

«О, мой Бог». — Тетя Дэйн вскочила со своего старого коричневого дивана и поспешила к ней.

Схватив ее рукой, Лиззи закричала:

«Джей». — Она едва могла говорить. — «Скорее».

«Что там еще случилось?» — Дядя Джерри лениво вышел из кухни с банкой пива в руке.

«Джей! Мужчина схватил Джей!»

«Что?» — Джерри опустил пиво. — «Что ты сказала?»

Лиззи попыталась контролировать себя и не кричать.

«Мужчина. Он взял Джей. Он забрал ее».

«О, Господи!» — Дэйн прикрыла рот рукой.

«Какой еще мужчина?» — требовательно произнес Джерри.

«Я не знаю. Мы нашли мертвое тело и…»

«Труп!» — вскрикнула Дэйн.

«Этот мужчина был около тела», — продолжала Лиззи. — «И он забрал Джей».

Джерри подошел к телевизору, поставил на него пиво и поднял микрофон своего любительского радиопередатчика. Тяжелым взглядом он посмотрел на Лиззи.

«Смотри, если это окажется одной из ваших обычных игр».

Она замотала головой.

«Нет, сэр. Это не игра. Я клянусь вам в этом».

Джерри нажал на микрофон.

«Эрл, ответь».

«Джерри!» — Дэйн начала истерично рыдать. — «Что, если он взял ее? Что будет, если он уже ушел?»

«Заткнись!» — закричал Джерри.

Дэйн потянула Лиззи на диван и осмотрела ее руку.

«Это не так уж и плохо», — повторяла она снова и снова, словно пыталась убедить в этом саму себя.

Джерри чертыхнулся и снова стал говорить в микрофон. Эрл и его брат Роджер жили по-соседству.

Из радио послышались статические помехи, а затем раздался знакомый голос:

«Прием».

«Возьми Роджера и свое оружие, и идите сюда, да побыстрее», — произнес Джерри. — «Кто-то схватил Джей».

«Повтори».

«Кто-то забрал Джей».

«О'кей».

«Мы должны сообщить шерифу Боуману», — произнесла тетя Дэйн, все еще вцепившись в Лиззи. — «Мы должны позвать всех».

«Дэйн, заткнись! Я позабочусь об этом. Я и ребята позаботимся об этом».

«Но шериф…»

«Он не сможет добраться сюда достаточно быстро, а я не буду ждать. — Джерри пересек комнату и подошел к Лиззи, положив свои руки ей на плечи. — Где они?»

Запаниковав, Лиззи покачала головой.

«Я не знаю, куда он увел ее».

Джерри встряхнул девочку.

«Лиззи. Лиззи, где вы были с Джей?»

«В лесу. В овраге».

«Внизу, рядом с вашей папайей?»

Она кивнула.

Он отпустил ее и направился к шкафчику с оружием. Надев на голову красную поношенную бейсболку, он зарядил дробовик. В ушах Лиззи, все еще, звучал злой смех незнакомца. Она слышала голос Джей, приказывающую ей бежать, когда тот потащил ее за дерево.

Дэйн пошла на кухню и вернулась с влажным полотенцем. Она положила его на руку Лиззи. Девочка смотрела сквозь нее, внезапно возненавидев свою слабовольную тетю. Та всю жизнь пресмыкалась перед Джерри, который был ни на что не годен и любил заглянуть на дно бутылки. Лиззи сбросила полотенце на землю и поспешила за дядей, который стоял возле входной двери, набивая боеприпасами свои карманы. Из-за двери она услышала, как на мокрой траве завизжал тормозами грузовик Эрла.

Засунув за пояс джинсов два револьвера, Джерри прихватил с собой дробовик и ружье.

Хлопнув дверью, он сбежал по ступенькам крыльца. Роджер вылез из машины, чтобы пропустить его внутрь. Но дядя остановился, когда заметил Лиззи, которая поспешно сбежала по лестнице.

«Возвращайся в дом, Лиззи».

«Но я хочу поехать с вами».

Роджер склонил голову, как — будто был не в силах справиться со своими чувствами и даже не мог смотреть ей в глаза.

«Это не твое дело». — Джерри кивнул на крыльцо, где стояла пепельно-белая Дэйн. — «Иди в дом и пусть Дэйн позаботится о твоей руке».

«Но Джей…»

«Мы собираемся вернуть твою сестру. Я обещаю тебе». — Он, Роджер и Эрл залезли в грузовик, и трое мужчин спешно уехали в сторону Алабамского леса.

Лиз съехала с асфальтированной дороги и направилась по ухабистой колее, словно вырезанной в бесплодной пустыне. Проехав приблизительно десять минут, она добралась до расчищенного участка, где и остановила свой Рэйндж Ровер. Лиз сидела и смотрела в пыльный туман, поднятый ее машиной и освещаемый лучами фар. Пыль плотным облаком висела в воздухе. Посмотрев на часы, Лиз начала беспокоиться.

Когда пыль осела, она заметила, как одинокая фигура появилась из темноты.

* * *

«Интересное место».

Он медленно шел по дому, отмечая отсутствие фотографий или картин на стенах, плохо подобранную старую мебель и многочисленные темные пятна на ковре. Запах затхлости витал в воздухе. Отсутствие вкуса чувствовалось в каждой комнате, и толстый слой пыли покрывал каждую его поверхность. По всем признакам, это место давно не убирали. Все выглядело так, как — будто здесь давно никто не жил. И сам дом был, словно, специально приспособлен для дел, которые только формировались в его извращенном мозгу.

Он вошел в комнату, которая располагалась посреди дома и должна была быть столовой. Мужчина остановился и провел руками по футбольному столу, который казался более новым, чем вся остальная мебель. На смежной стене висела электронная мишень для игры в дартс. А еще, по крайней мере, два десятка подписанных фотографий профессиональных спортсменов. В основном это были игроки бейсбола. Если бы ему было не все равно, возможно, это зрелище и впечатлило бы его.

Мужчина покачал головой, приведенный в замешательство выбором декора, хотя он всячески старался не думать об этом.

Он был здесь совершенно по другой причине, а не пришел заниматься ремонтом и обновлением интерьера в доме. Он склонил голову набок, когда небольшая волна беспокойства пронзила дальний уголок его сознания. Почему он именно в этом доме?

Он повернулся, когда услышал сзади приближающиеся шаги. Вместе с обезоруживающей улыбкой, ему предложили холодный напиток.

«Спасибо». — Он улыбнулся и выпил его в несколько глотков. Одно он знал точно — это будет очень интересный вечер.

* * *

Что, черт возьми, я делаю?

Уже в десятый раз спросила себя Патрисия, в то время как руки барменши проникли под ее рубашку, лаская кожу.

Тебя собираются трахнуть. А теперь заткнись и наслаждайся этим.

Мадлен забралась под лифчик и зажала ее соски. Патрисия затаила дыхание в приятном предвкушении. Мэд тихо рассмеялась.

Она барменша из Ля Фамм, так же как Трейси Уолш и Кристен Рис. Убийцы.

Мэд сильнее сжала ее соски и слегка укусила шею, вжимая вплотную в стену и вытесняя беспокойные мысли.

«Я так рада, что ты позвонила», — промурлыкала она, втираясь своим бедром в промежность Патрисии.

Ее маленькая квартира была забитой вещами и отдавала эклектическим вкусом. Она пахла антистатиком и благовониями. Здесь было чисто, но это подавляло.

«Обычно я этого не делаю», — призналась Патрисия.

«Чего этого?»

«Этого. Случайного секса».

Мэд дьявольски усмехнулась.

«Ну, возможно это и есть твоя основная проблема». — Она повернула соски Патрисии и потянула за них.

«Ммм». — Патрисия не могла говорить. Она была слишком погружена в сражение между ее параноидальным умом и голодным телом.

Ты проверила ее. Даже на наркотики. Она чиста. Теперь расслабься, она хочет тебя.

Ее глаза закатились вверх, когда удивительное ощущение от горячего влажного рта на ее коже разлилось по телу. Это было так приятно и так продолжительно. Встреча с Эрин прошлым вечером только ухудшила ее душевное состояние, оставив ощущение уязвимости, смущения и голода. Потом появилась эта Одри Синклер. Потрясающая женщина-полицейский, которая также взволновала ее кровь. В результате, ее тело потребовало необузданного секса.

«Ты, на самом деле, чертовски красива», — произнесла Мэд. Бармен был готова наброситься на нее в ту же секунду, как только она вошла в дверь ее квартиры. — «Я не могу дождаться момента, когда попробую тебя. Готова поспорить, что ты уже влажная».

Она опустила руку, поспешно расстегивая джинсы Патрисии. Когда ее ловкие пальцы проникли в ее трусики, Патрисия начала сомневаться в своем поступке.

«Подожди, возможно, мы должны…»

О, мой Бог. Это — …черт… это так, мать твою, замечательно. Патрисия закрыла глаза, охваченная небывалыми ощущениями.

Мэд рассмеялась, прикасаясь к ее ноющей плоти.

«Да, детка, почувствуй меня». — Она водила рукой сверху вниз, ее пальцы скользили по бокам ее клитора.

Голова Патрисии ударилась о стену, когда пальцы Мэд скользнули по кончику налившегося клитора. Ее ноги ослабели и дрожали, угрожая подкоситься.

Сделай то, что она говорит. Просто почувствуй это. Да. Все, что угодно.

Все что угодно, чтобы освободиться от моих мыслей.

Внезапно, зазвонил ее сотовый и Патрисия вскочила, заставив Мэд вытащить руку. Эндерсон сорвала свой телефон с провисшего пояса джинсов. Часы показывали, что было уже далеко за полночь. Звонил Гэри Джакобс. Ей нужно было поговорить с ним.

«Эндерсон», — произнесла она, пытаясь успокоить дыхание.

«Ты где?»

Пойманная врасплох, она перебирала свои волосы дрожащей рукой.

«Я вышла проветриться, ну ты понимаешь». — Она почувствовала себя виноватой и сразу заняла оборонительную позицию. — «Разве мне нельзя проветриться?»

Она и так вечно работала. Работала и писала. Она даже отказывала себе в дружеском общении.

«Что?» — не понял ее Гэри, но не стал концентрироваться на этом и продолжал, — «У нас еще один».

Патрисия почувствовала, как кровь отлила от лица. Сексуальное желание мешало ей здраво мыслить. Ошеломленная, она спросила — «Что?»

«У нас еще один труп, который по стилю напоминает убийство Джиллетта».

Патрисия слегка покачнулась, поскольку кровь бросилась ей в голову.

«Где?»

«На востоке Серебряной Долины, фактически на заднем дворе Адамс. Час назад поступил анонимный звонок в полицейский участок. Я уже в пути».

«Я сейчас приеду».

Она закончила говорить, натянула джинсы и положила сотовый в карман.

Что я здесь делаю?

Внезапно, эта безобидная интрижка показалась ей более чем неправильной, поскольку Мэд работала на Адамс, а они следили за ней. Не говоря уже о том, что Патрисия не занималась случайным сексом. Особенно с теми, кто, как известно, имел беспорядочные связи. Она что, ничему не научилась из своих отношений с Адамс? Ей было тошно от стыда и чувства вины.

«Я должна идти». — Она застегнула штаны, поправила рубашку и волосы.

«Очень жаль», — Мэд подняла руку, чтобы облизать свои пальцы. — «Я только начала».

Патрисия проигнорировала ее жест, расстроенная тем, что ее тело, все еще, не слушало ее. Она направилась к двери, Мэд шла следом.

«Возвращайся в любое время, чтобы мы могли закончить начатое». — Мэд наклонилась и оставила крепкий, влажный поцелуй на ее губах. — «Возможно, мы сможем использовать те наручники».

Патрисия натянуто улыбнулась. Когда она повернулась, чтобы выйти, то уже не сомневалась, что никогда сюда не вернется. Наручники так и останутся без применения.

* * *

Джей Адамс наблюдала за происходящим со своей позиции, примостившись на склоне горы. Ниже по склону красные и синие мигающие огни вращались по кругу, освещая бока окрестных холмов. Она обняла себя руками, защищаясь от холодного вечернего воздуха.

Лиззи.

Большой дом ее сестры располагался несколько ниже и левее. Тело, теперь закрытое простыней, лежало в паре сотен ярдов дальше от дома.

Кое-что должно быть сделано. Нравится это кому или нет.

Она прищурилась, когда дополнительно включили несколько переносных прожекторов.

Детективы и судебные эксперты сновали вокруг места преступления, словно потревоженные муравьи, обследуя и охраняя прилегающий район. Хлопали двери машин, люди все пребывали и пребывали.

Я правильно сделала, что вернулась сюда.

И все из-за нее — ее сестры, которую она любила больше всего на свете. И которую она поклялась всегда защищать.

Глава 11

Патрисия была почти без сил, когда приехала домой и вылезла из машины.

«Это правда?»

«О, мой Бог». — Эндерсон в испуге схватилась за грудь, а затем с облегчением выдохнула. — «Ты до чертиков испугала меня, Мак», — отдышавшись, произнесла Патрисия.

Она только что вернулась домой после обследования места преступления их последней жертвы. Это была длинная ночь.

«Извини». — Эрин приблизилась к ней, отходя от края дороги.

«Что, правда?» — Патрисия сняла свои солнцезащитные очки и посмотрела на нее, прищурившись от яркого солнечного света.

«То, что произошло еще одно убийство? Это как-то связанно с Джиллеттом?»

«Да». — Патрисия внимательно посмотрела на нее. Эрин выглядела бледной от усталости и явно была растеряна.

«Правда, что жертва связана с Лиз?»

«Да».

Казалось, тело Эрин обмякло, но она старалась удержаться на ногах.

«Кто? Кто это был?»

«Мы пытались тебя найти», — произнесла Патрисия. — «Но тебя никто не видел. Адамс не хочет с нами не разговаривать». — Патрисия сделала шаг в сторону Эрин, видя, что та готова вот-вот упасть. — «Мак, ты в порядке?»

«Только, пожалуйста, скажи мне. Кто это был?»

«Это — Энтвон Де Маро».

«О, Боже». — Эрин едва не упала, но в самый последний момент, Патрисия успела подхватить ее.

«Пошли», — сказала она, — «нальем тебе чего-нибудь выпить».

Она помогла ей войти в дом, где сработала система безопасности и подала звуковой сигнал. Терьер Эндерсон — Джек, учуял их запах и встал, потягиваясь на своей небольшой кровати в углу. Патрисия поспешно ввела код, отключая новую систему безопасности, которую не так давно установила в своем доме. Сильное чувство дежа — вю охватило ее, когда она смотрела, как Эрин встала коленями на испанскую плитку, чтобы погладить Джека. Это уже было, причем, не так давно. Ее сердце учащенно забилось, когда она вспомнила ту грозовую ночь, когда Трейси Уолш и Джей Адамс ворвались в ее дом.

Эрин выпрямилась и посмотрела на нее так, будто знала, о чем та думает.

«Ты установила сигнализацию?»

Патрисия попыталась улыбнуться. Она должна оставить прошлое позади. Но это было нелегко, особенно, когда оно смотрит тебе прямо в лицо.

«Ты не против того, что я здесь? Я имею в виду, после всего, что случилось». — Эрин покачала головой, как — будто была расстроена даже своим вопросом. Она направилась к двери. — «Напрасно я пришла к тебе».

Патрисия протянула к ней руку. У нее были такие смешанные чувства к Эрин, которые к тому же она никогда не могла понять. Но она не могла позволить ей уйти. Не тогда, когда она выглядела так, словно может рухнуть в любой момент.

«Все нормально», — сказала она с облегчением, когда Эрин позволила проводить себя в гостиную.

Патрисия помогла ей опуститься на кожаный диван и оставила ее с наедине с любвеобильным Джеком. Теперь, испытав преднамеренное нападение на своей собственной территории, она была твердо убеждена, что даже с включенной сигнализацией, необходимо держать двери и окна всегда запертыми.

Проверив безопасность дома, она налила в стаканы холодного чая и села на диван рядом с Эрин.

«Мак, ты чем — то взволнована?»

Она понятия не имела, где и с кем была Эрин. На ней не было видно никаких физических отметин, но боль, как она знала, могла таиться глубоко внутри. Эрин выглядела полностью обессиленной и казалась едва способной держаться вертикально. Как, если бы, она была рисунком на странице, и художник просто провел по нему рукой, и размазал его.

«Я в порядке». — Эрин взяла чай и стала пить его небольшими глотками, одновременно с этим, поглаживая Джека по голове. Он лизнул ее руку, а затем бросился в кухню и они услышали, как он, словно ракета, вылетел через свою собачью дверь.

Эрин рассмеялась.

«Я забыла, насколько сильно люблю его». — Она притихла.

Патрисия подумывала задать ей вопрос, не дающий ей покоя: где же Лиз? Но она ощущала напряжение Эрин. Любое дополнительное давление могло отпугнуть ее.

Эрин улыбнулась, ее подбородок задрался вверх.

«Глядя на него, я понимаю, как соскучилась по доберманам. Ты знала, что Лиз назвала их в честь собак из сериала про „Частного детектива Магнума“?» — Когда Патрисия не ответила, она продолжила. — «У Хиггинса было два добермана. Зевс и Аполлон. Лиз очень нравился этот сериал и, когда она завела своих собак, то вспомнила об этом фильме. Только своих она назвала Зевс и Арес, поскольку один из щенков был очень уж воинственным». — Эрин снова уставилась в пространство и замолчала.

Патрисия сдержалась от желания облить Адамс грязью.

«Я не знала, что Лиз смотрит телевизор».

Эрин встретилась с ней взглядом.

«Иногда, в детстве, это было ее единственным спасением. После того, что случилось в лесу, она и Джей не слишком часто покидали дом. Джей начала страдать агорафобией (агорафобия — боязнь открытого пространства), и Лиз не хотела оставлять ее одну».

«Что произошло в лесу?»

Эрин выглядела немного удивленной.

«Ты хочешь сказать, что до сих пор не знаешь?»

Патрисия почувствовала, что начинает злиться. Она никогда не понимала тесной связи между Джей и Лиз.

«Откуда нам прикажешь знать это, когда с нами не хотят сотрудничать?»

«Ты и меня включаешь в это заявление, не так ли?»

«Да».

Эрин лгала и многое скрыла от отдела. Патрисия пыталась простить ее, но, все еще, испытывала некоторое негодование и гнев.

«Я сожалею», — произнесла Эрин.

«Вот как?»

Эрин заерзала на диване.

«Разумеется».

«Тогда расскажи мне о том, что случилось в лесу».

Эрин закашлялась.

«Это — не моя история».

«Ради Бога, Мак». — Патрисия встала, явно расстроившись.

Когда Эрин и Лиз рассказали им «все» в прошлом году, они не упомянули, почему в Аркане штата Алабама, имя Адамс было либо неизвестно, либо очень засекречено. С самого начала Патрисия подозревала, что есть другая история. Каждая семья хранила свои тайны. Возможно, их тайна объяснила бы, почему Джей готова была сделать все что угодно для Лиз. И наоборот.

«Послушай, что случилось с Джей и Лиззи — это их детство, их память, их кошмар. Не мои. Я не могу говорить об этом за их спиной».

«Но все это имеет отношение к тому, что происходит сейчас».

Эрин посмотрела в сторону.

«Я так не думаю».

«Ерунда».

«Это трудно для меня».

«Речь не о тебе, Мак. Речь идет об убийстве. Где, черт побери, Джей?»

Джек вернулся, быстро вскочив на колени Эрин. Она медленно погладила его по спине.

«Я не знаю, где она». — Эрин встретилась взглядом с Патрисией. — «Я клянусь, что не знаю». — Она продолжала поглаживать Джека. Ее лицо стало отрешенным, как — будто мех собаки гипнотизировал и успокаивал ее.

Патрисия вздохнула.

«Мак?»

«Извини, просто я так… потеряна». — Она начала плакать. — «Я ездила вокруг. И размышляла».

Патрисия задала вопрос, который напрашивался сам собой:

«Что происходит с Лиз?»

Она знала, что Эрин не было с ней этой ночью. Адамс отказалась помогать им прошлой ночью, посылая их куда подальше и угрожая насилием. Когда они поинтересовались, где Эрин, она едва не оторвала им головы. Эта вспышка гнева привела к тому, что ее посадили на ночь в тюрьму, где она отказалась отвечать на любые вопросы. Как всегда неожиданно приехала Кармайкл, но, на сей раз, у нее не было никакой пленки в качестве доказательства алиби Лиз. Адамс выпустили лишь потому, что у них не было на нее ничего существенного и они не имели права дольше задерживать ее.

«Я ушла от нее», — сказала Эрин.

Признание шокировало Патрисию. Совсем недавно Эрин стояла перед ней и отделом и защищала Адамс. Мысль, что их отношения могут иметь проблемы или полностью распасться, была почти невероятной.

«Мне жаль». — Патрисия не знала, что еще сказать. Несмотря на то, что она ненавидела Адамс и хотела, чтобы Эрин была ее девушкой, она, действительно, чувствовала себя не в своей тарелке.

Эрин подняла голову, ее глаза были влажными от слез.

«Разве ты не хочешь сказать: „я же тебе говорила“?»

«Я…»

Почему она не скажет это? Эрин наблюдала за ней, ожидая.

«Я не хочу видеть твою боль».

«Да, ну что ж. И ты была права».

«Я не хочу быть правой. Это все не так».

Наблюдая за плачущей Эрин, Патрисия поняла, что она, все еще, заботиться о ней. Эрин сейчас было больно и в этом была виновата Адамс. Желание ей как-то помочь активизировалось с новой силой.

«Почему ты уехала от нее?»

Эрин долгое время не отвечала. Когда же это произошло, ее пепельное лицо было слишком взволнованным.

«Я не думаю, что по-настоящему знаю ее».

Патрисия почувствовала, как ее желудок подпрыгнул к груди, словно она спускалась с американской горки.

«Ты нашла что-то связывающее ее с этими убийствами?»

«Нет».

Патрисия тяжело вздохнула.

«Ты уверена?»

Эрин кивнула.

«Может она странно себя ведет, но она не убивает людей».

«Как это странно? Расскажи, возможно, это важно для меня. То, что ты считаешь несущественным, может относиться к этому делу».

«Ты думаешь, что я этого не знаю?»

«Что ты знаешь, Мак? Ты все еще что-то скрываешь от меня».

«Что ты хочешь, чтобы я сказала тебе?»

«Правду!»

«Ты хочешь знать правду? Хорошо, вот она». — Эрин встала, ее суставы побелели, когда она сжала кулаки. — «Лиз странно себя ведет. Она не ест, не спит. И не говорит мне, в чем причина. Мы спорим по любому поводу». — Она слегка покачнулась и Патрисия встала, чтобы удержать ее, но Эрин отмахнулась от протянутой руки. — «Прошлым вечером я поймала ее танцующей с другой женщиной. Они флиртовали. Они почти трахались передо мной. Так что я пошла домой и упаковала свои чемоданы».

«Я понятия не имела об этом», — пробормотала Патрисия, скорее для себя, чем для Эрин. Они преднамеренно оказали давление на Адамс, надеясь ее сломить и выбить из нее признание о местонахождении Джей. Патрисии и в голову не пришло, что это может создать проблемы для Эрин.

«Откуда тебе знать? Мы больше не друзья».

Уязвленная, Патрисия сказала:

«Ты ошибаешься, Мак. Я никогда не переставала быть твоим другом».

Эрин вытерла глаза и ее лицо смягчилось.

«Вот, я нашла этот номер». — Она порылась в кармане и вытащила свернутый листок. — «Это было в сейфе в шкафу. Я запомнила его и, на всякий случай, записала». — Она развернула листок и передала его Патрисии. — «А еще я нашла старую фотографию Лиз и Джей, и большую сумму наличными».

«Это номер спутникового телефона». — Сердце Патрисии пустилось вскачь.

«Я думаю, что она знает, где Джей», — сказала Эрин слабым, печальным голосом. — «Все это время она знала это и не говорила мне. Я думала, что она мне все рассказывает. То, что никогда не говорит кому-либо еще. Как ты думаешь, почему она не рассказала мне об этом?»

«Пошли», — сказала Патрисия. — «Давай положим тебя в постель, прежде чем ты свалишься без чувств».

Осторожно и очень аккуратно, Патрисия повела ее по коридору к гостевой спальне. Она помогла ей сесть на кровать и сняла с нее туфли. Эрин откинулась на подушки, когда Эндерсон накрыла ее легким одеялом.

«Отдохни», — мягко произнесла Патрисия. — «Когда ты проснешься, мы с тобой продолжим наш разговор».

Джек вскочил на кровать и устроился рядом с Эрин. Патрисия несколько секунд стояла и наблюдала за ними перед тем, как оставить комнату. Глубоко задумавшись, она направилась к своему кабинету, уставившись на телефонный номер в руке.

Наконец-то. Путь, ведущий ее к Джей Адамс.

* * *

Лиз сидела на двуспальной кровати и медленно листала журнал, пестрящий фотографиями с побережья Карибского моря. Эрин загнула уголки на многих страницах, надеясь, что скоро они смогут сбежать от всех и пожениться в тропическом раю. Лиз охотно дала ей обещание и позволила Эрин выбирать, куда бы та хотела отправиться в свадебное путешествие. Она все еще помнила, как искрились зеленые глаза Эрин, когда они говорили об их совместных планах. Казалось, что она была не в состоянии думать о чем-либо еще, кроме как о предстоящей свадьбе.

Но мечты отодвинули в сторону, словно журнал, который Эрин оставила на полу. Лиз смогла истолковать это сообщение по-своему: их любовь выброшена на помойку. Она проклинала себя за это. Она должна была жениться на ней еще тогда, год назад, но, как всегда, была слишком сосредоточена на себе, ставя свой бизнес выше их отношений. Эрин же никогда не жаловалась. Более того, вместо этого она всегда старалась ей помочь.

Поскольку, она любила меня.

Лиз вытерла непрошеную слезу, когда осмотрела свою комнату. Выдвинутые ящики, словно беззубые пасти, были пустыми. Эрин взяла свою подушку, оставив постель разобранной. Она ушла. Ничто и никогда не ранило ее так сильно. Лиз чувствовала себя столь же пустой, как эта комната — пустой раковиной, лишенной своей жемчужины.

Она поднялась и рассеянно потерла свои запястья. Они, все еще, болели — это были последствия прошлой ночи. Наручники были слишком тесными и оставались на ней до тех пор, пока ее не впихнули в переполненную камеру. Но ей было все равно. Ей хотелось лишь одного — убить большого, грубого полицейского, который отпустил комментарий об Эрин. Он спросил ее о том, где та была и трахались ли они в бассейне. Тогда, увидев выражение ее лица, он изменил тактику словесного нападения.

«Вполне возможно, что ты трахнула кого-то еще, и она пригрозила уйти от тебя». — Злорадствовал он. — «А может ты убила ее, как убила тех мужчин? Да, скорее всего, так и было. Она узнала правду, и тебе пришлось убить ее».

Лиз набросилась на него, желая перегрызть ему горло и вырвать поганый язык. Она знала, как это сделать. За многолетние тренировки в различных единоборствах ее хорошо обучили, как убивать. Но также, ее обучили, как защищать себя. Если бы другой полицейский не удержал ее, то она вряд ли смогла бы остановиться.

А теперь Эрин ушла. Она оставила ее. Лиз вспомнила о книге Патрисии. Тайсону не потребовалось много времени, чтобы подтвердить то, что машина Эрин была припаркована у дома детектива. Возможно, Эрин сейчас была там, где ей и следовало быть.

Лиз посмотрела на шкаф и заметила пустые вешалки. Ее душа чувствовала то же самое — разорванная, оголенная и пустая, словно скелет. Это все, чем она была теперь. Обглоданными костями.

Она сдвинула свою одежду, чтобы открыть сейф. Тело Энтвона было найдено рядом с ее домом. Она вздрогнула, когда поворачивала диск со шкалой. Ее рука дрожала, когда она развернула листок, чтобы посмотреть на фотографию. Вернувшись в комнату, она взяла свой спутниковый телефон и набрала номер.

* * *

Вспышка.

Патрисия моргнула, ослепленная вспышкой яркого света. Гэри Джакобс, перемещаясь вокруг металлической каталки, делал снимки мертвого тела.

Вспышка, еще одна.

«Энтвон Де Маро. Двадцативосьмилетний мужчина. Метр семьдесят восемь. Семьдесят девять килограмм, афро-американец». — Она сделала паузу, разглядывая его голое тело. — «В превосходной физической форме. Хорошо откормленный, хотя и тонковат в кости. Лобковые волосы аккуратно подстрижены. Головка члена пронзена одним маленьким полукольцом. Четыре ножевые раны в половой области, две с боку члена и две на яичках. Других видимых ран визуально не наблюдается. Кажется, что все ушибы и ссадины, находятся на шее».

Гэри взял крупным планом шею и сделал еще несколько снимков.

«Существенные отметины спереди и по бокам шеи. Причиной смерти явилось удушение». — Она уставилась на фиолетово — красноватые отметины. Пятна были расположены на разном уровне, и, казалось, что на верхней части шеи была нарисована демоническая усмешка.

Странгуляционная борозда была сделана чем-то другим, но не рукой. Убийца душил Де Маро не один раз.

Гэри держал голову убитого, затянутой в латекс рукой, и поворачивал ее из стороны в сторону.

«Убили точно так же, как Джиллетта», — произнес он. Лицо его было серьезным, он по привычке жевал внутреннюю сторону своей нижней губы, как делал всегда, когда напряженно думал о чем-то важном.

Патрисия нажала на паузу на диктофоне и глубоко вздохнула воздух, благодарная Гэри за его одеколон.

«Возможно, в повторном удушение не было необходимости. Возможно, он специально мучил их». — Она представила эту картину в своей голове. — «Он душил их снова и снова. Сначала шнуром или веревкой, как здесь», — предположила она, показывая на более тонкие отметины, расположенные выше следов от пальцев. — «Затем он использовал руки. Или, возможно, наоборот. Но моя интуиция подсказывает мне, что он, вероятно, предпочел приканчивать их руками».

Гэри поднял руку молодого человека.

«Он не пытался сопротивляться». — Пальцы были без синяков и ссадин, ногти чистые и неповрежденные, так же, как у Джиллетта.

«Ему, вероятно, ввели наркотик». — Она внимательно изучала тело, осматривая кожу, всю, до последнего дюйма. Он уже был тщательно обыскан на трассеологические доказательства, и все найденное было направлено в лабораторию на анализ, вместе с его одеждой. Теперь они ждали результатов.

«Он, должно быть, был почти без сознания, поэтому не сопротивлялся, когда его душили».

«Что нашли в крови у Джиллетта? Экстази?» — Она знала ответ, но нуждалась в подтверждении. Они часто размышляли вслух.

«Да. Но недостаточное количество, которое может привести к бессознательному состоянию».

«Итак, я думаю, что Де Маро дали наркотик. Наш убийца слегка расслабляет его экстази, а затем душит. По какой-то причине наши жертвы не пытаются сопротивляться. Нет никаких признаков, что их руки были связаны. Затем, испытывая гнев или, в некотором роде, играя роль подражателя, наш убийца наносит удар в его половую область уже после того, как жертва мертва».

Она поднесла диктофон ко рту.

«Но почему? Почему жертвы не сопротивлялись? Или это было эротическое удушье? Если так, зачем тогда колоть половые органы?»

«Этот вопрос тянет на миллион долларов», — сказал коронер, доктор Нэт Берроуз, войдя в комнату.

Патрисия не так давно познакомилась с Нэтом, но ей было хорошо известно его чувство юмора, склонное к злым насмешкам, рождаемым его острым умом. Он был высоким, худым мужчиной с темно-загорелой кожей и заразительной улыбкой, лысой макушкой с густыми, кудрявыми волосами по бокам, значительно посеребренными сединой. Его ботинки были закрыты хирургическими бахилами и мягко шаркали по полу, стоило ему сдвинуться с места и встать рядом с телом. Он уже был без хирургического халата, когда пришел поговорить с ними.

Патрисия почувствовала запах мыла, исходящий от его рук. Он отдавал предпочтение женьшеню, и она спросила у него, что это за запах, потому что ей понравился его аромат. В его присутствии она расслабилась, довольная, что они скоро закончат эту процедуру. Она ненавидела это место, и никогда не могла свыкнуться с мыслью, что это последнее пристанище для многих, некогда живых людей. Они находились в большой задней комнате, служившей холодильником, полном металлических ящиков, в которых хранились замороженные тела. Целые шкафы для мертвых. Здесь никого не резали, не пилили, не разбирали на кусочки и не спускали кровь. Тела, которые были здесь, уже прошли через все эти процедуры. Де Маро не был исключением — большая «Y», словно нарисованная на его груди и животе, делала его похожим на грубо сшитый большой бейсбольный мяч из человеческой кожи.

Нэт склонился над каталкой, одну руку положив себе на грудь, в то время как другая рука, поглаживала легкую щетину на лице. Он устало покачал головой.

«Бедняга».

«Есть что-нибудь интересное, Нэт?» — поинтересовался Гэри.

Их работа была проста и однообразна. Они осматривали и фотографировали тело. Затем, в зависимости от того, было ли у него время, к ним приходил Нэт и рассказывал о результатах вскрытия. Если же у него не было свободного времени, им приходилось довольствоваться распечатанной версией его отчета. Коронер, работавший до Нэта, никогда не жертвовал своим временем, предпочитая работать, исключительно, со своими тихими пациентами, оставляя деловые отношения с живыми своим сотрудникам. Патрисия была благодарна, что кто-то более общительный и желающий оказать помощь, присоединялся к ним. Сегодня им очень повезло. У Нэта было время.

Она включила свой диктофон и записывала наблюдения Нэта, которыми он охотно делился, не нуждаясь в письменном отчете. Он засунул руки в глубокие карманы своего поношенного халата. Халат и мягкие вельветовые штаны, были той одеждой, которую он всегда носил, когда встречал их в холодильнике.

«Ну, давайте посмотрим… вы знаете о способе убийства, не так ли?»

Патрисия кивнула.

«Он был задушен, возможно, ему заранее ввели наркотики, поскольку отсутствуют следы борьбы. И вскоре после смерти был выброшен в пустыне».

«Да, все верно». — Нэт начал двигаться.

Гэри отступил, позволяя доктору кружить вокруг тела, что он обычно делал, рассказывая о результатах вскрытия. Создавалось ощущение, что он намеренно заводил себя.

«Тело было очень чистым, несмотря на то, что ему были нанесены ножевые ранения. Скорее всего, они слегка кровоточили, поскольку раны были нанесены посмертно. Но небольшое количество крови на нем, все же осталось. Несколько небольших пятен остались на нижнем белье». — Он встретился глазами с Патрисией, но не остановился. — «В течение последних двадцати четырех часов до момента смерти он был сексуально активен».

«На нем осталась сперма?» — Боже, ДНК. Она затаила дыхание.

«Нет, ничего подобного. Были, как и в случае с Джиллеттом — небольшие ссадины внутри и снаружи прямой кишки».

Она кивнула. Информация была полезна, но она уже выяснила, что оба мужчины вели активную сексуальную жизнь.

«Существует кое-что, что как я думаю, вы найдете интересным… И именно поэтому я вам позвонил».

Он передвинулся к длинной нержавеющей столешнице у боковой стены, где взял перчатки. Возвращаясь назад к телу, он продолжал:

«Вы помните маленькое распятие на Джиллетте?»

«Татуировка?»- У Джиллетта их было несколько.

Нэт что-то тихо буркнул, когда поднял Де Маро, чтобы показать детективам его спину.

«Мы обнаружили маленькое распятие на спине Джиллетта, которое приняли за татуировку. Но когда мы обмыли тело после вскрытия, краска поблекла. Это было нарисовано. Мой секретарь позвонил в ваш полицейский участок, чтобы поставить вас в известность. Я не был уверен, насколько это существенно для вас».

Гэри кивнул.

«Да, я помню этот разговор. Теперь, похоже, все так и есть».

«Давайте посмотрим», — сказал Нэт, все еще придерживая тело.

Патриция быстро подкатила лампу для обследования и включила ее. Распятие было нарисовано на коже в нижней части спины. Чернила стерлись, как — будто их смыли.

«Пресвятая Богородица». — Гэри наклонился, чтобы сделать снимок.

Нэт громко рассмеялся.

«Можно и так сказать». — Он коснулся креста пальцем. — «Это, определенно, нарисовано».

«Теперь абсолютно нет никаких сомнений», — сказала Патриция. — «Мы получили еще одного серийного убийцу».

Глава 12

Маленькая забегаловка была переполнена. Сильный запах кофе и звук звенящего серебра заполняли комнату. Эрин отодвинула в сторону меню, скромно предлагающее на выбор: «Завтрак. Обед. Ужин. Пирог». Нервничая, она сидела и нервно барабанила пальцами по столу, смотря в окно и наблюдая, как легкий ветерок играет с деревьями на фоне серого, отравленного смогом, неба. Сцена соответствовала ее настроению. Она чувствовала себя одиноким деревом, которое безвольно склоняется в ту сторону, куда дует ветер.

Последние несколько дней стали для нее сплошным адом. Она проводила ночи без сна, беспрерывно ворочаясь в спальне, в которой уже никогда не ожидала находиться. Все это время она задавала себе вопросы, на которые не находила ответа. Внутри нее поселилась смерть. Она столкнулась с жестокой реальностью. И осознала факт того, что, возможно, она никогда не знала Лиз по-настоящему. Ревность когтями рвала ее душу, причиняя нестерпимую боль каждую секунду бессонной ночи. Всех этих событий и ощущений было слишком много. Она испытывала такую сильную боль, о существовании которой даже не подозревала.

«Мать чесная», — произнес голос и кто-то уселся напротив нее. — «Так это же мой старый друг Мак».

Эрин усмехнулась Дж. Стэнфорду и в приветствии сжала его руку.

«Как ты, сестренка?»

Она рассмеялась. Ей нравилось, что Дж. Р смог заставить ее улыбнуться. Он подозвал официантку и заказал кусок яблочного пирога.

«И отрежьте кусок побольше», — проинструктировал он, — «я — растущий мальчик», — добавил Дж. Р, мягко схватив официантку за руку, когда та уходила, — «и черный кофе, пожалуйста». — Он посмотрел на Эрин. — «Ты уже сделала заказ?»

«Нет, еще не успела».

Он ухмыльнулся, все еще удерживая рукой официантку.

«И принесите то же самое для моей подруги».

Официантка кивнула и ушла. Дж. Р. ласково погладил Эрин рукой, положив другую руку на спинку дивана. На нем была фирменная гавайская рубашка, настолько яркая, что от нее рябило в глазах.

«Итак, que pasa?» — шепелявя, спросил он на своем испанском языке. — «Как давно мы не виделись? Год или более того?»

«Да, думаю где-то так».

«Как ты?»

Она заставила себя улыбнуться.

«Я хорошо». — Эрин сделала паузу, надеясь, что это звучало правдоподобно. — «А ты?»

«Ах, ты знаешь, немного того, немного другого. Кстати, я считаю, что то, как они поступили с тобой, выглядело дерьмово. Ну и что, что ты трахалась с подозреваемой?» — Он пожал плечами. — «Она была горячая штучка. Ты тоже». — Он поднял брови. — «Та пленка была ужасно горяча. И, в конце концов, Адамс оказалась невиновной».

Эрин закрыла глаза, разрываясь между желанием рассмеяться и заплакать.

Дж. Р. невозмутимо продолжал.

«Ты была хорошим полицейским, лучшим агентом под прикрытием с кем я когда-либо работал». — Он рассмеялся. — «Глупые ублюдки».

Эрин прочистила горло, пытаясь заглушить эмоции, которые вызвали его слова.

«Я совершила ошибку. Они были правы, уволив меня».

«Какая разница. Они должны были сделать это деликатней».

Мгновение, они сидели в полной тишине. Эрин чувствовала, как дрожит ее тело. Она надеялась, что он не замечал этого.

«Я слышал, что ты и Адамс обручились или что-то в этом роде». — Дж. Р. посмотрел на ее сцепленные руки, лежащие на столе, на которых побелели суставы. Он нахмурился, и она предположила, что он искал кольцо.

«Фактически… — Она затаила дыхание. Она должна была сказать ему. Ее переполняли боль и обида. — Мы разошлись».

Он поднял бровь.

«Разошлись?»

«Я оставила ее».

«Черт. — Он в удивлении откинулся на спинку дивана. Казалось, что винтики в его мозгу лихорадочно вертятся. — Почему?»

Эрин тяжело вздохнула.

«Это — длинная история».

«У меня свободен весь день. Плевать на работу».

«Спасибо. Но я не поэтому здесь. — Она задержала на нем взгляд. — Мне нужна твоя помощь».

Между ними поставили большой кофейник и кружки, которые тут же наполнили. Когда их оставили одних, она продолжила:

«Я надеялась, что ты мне поможешь. Речь идет о новых убийствах. Я имею в виду Джиллетта и Де Маро».

«Те, что ведет Эндерсон?»

«Да».

«Я не знаю, Маки. Я не работаю над теми делами. Это крупные дела. Эти и убийства на шоссе, люди говорят, что привлечено ФБР. Руис и его отдел бегают так, словно им в задницы засунули раскаленную кочергу».

«Я знаю. И я не хочу, чтобы ты делал что-нибудь, что могло причинить тебе неприятности. Но мне интересно, мог бы ты приложить свое ухо к земле и послушать».

Он отхлебнул кофе.

«Это как?»

«Де Маро и Джиллетт были геями, они пользовались всеобщим вниманием в своем обществе».

«Ясно».

«Я надеялась, что ты можешь поспрашивать вокруг, узнать, с кем они встречались или тусовались».

Он отхлебнул еще немного кофе и подмигнул официантке, когда та принесла их пирог. Он порезал его и вилкой захватил большой кусок, отправив его в рот.

«Скажи, почему ты хочешь это знать?»

«Потому, что все думают, что Лиз имеет к этому какое-то отношение. Обе жертвы работали на нее. И потому, что я знала этих парней».

«Что относительно тебя? Ты думаешь, что она как-то причастна к этому?»

«Нет. Но я боюсь, что она знает больше, чем должна».

«Ты оставила ее, но, тем не менее, ты лезешь во все это дерьмо. Зачем ты делаешь это, Мак?»

Она снова посмотрела на пригибающиеся деревья.

«Поскольку я люблю ее».

Несмотря на все, это была горькая правда. Вот почему это было настолько болезненно.

Он рассеянно жевал.

«Ты, действительно, любишь ее? Пожертвовала своей работой, оставила привычную жизнь, и все это ради этой женщины?»

«Да, Дж. Р».

«Но ты покинула ее».

Эрин обхватила руками горячую кружку кофе, надеясь почувствовать жгучую боль.

«Она измучена проблемами и сама не своя. Она оттолкнула меня и кое-что утаивала от меня и… неважно, я просто хочу, чтобы она была счастлива. Даже без меня».

«Ничего себе. Это, блин, прямо — таки какая-то классическая лесбийская мелодрама». — Он указал своей вилкой на нее. — «Но она сделала что-то еще, чтобы ты оставила ее. Она изменила тебе, не так ли?»

Эрин опустила глаза.

«Я не уверена в этом».

«Ага. Я знал. Я знал это еще тогда, когда мы наблюдали за ней. Она по натуре своей игрок». — Он по слогам четко произнес для нее. «ИГ — РОК». — Он покачал головой. — «И лгунья».

Эрин вздохнула.

«Она просто не в себе. Умалчивание, ее поведение…»

«Мак, ты когда-нибудь думала, кто она на есть на самом деле? Что если ты, наконец, увидела истинную Элизабет Адамс?»

«Я не знаю. Но я знаю, что я видела ту часть ее души, которую никто никогда не видел. Хорошую часть. Любящую».

«Но опять же, ты ушла от нее».

«Да, это так. Я не знаю, хочет ли она меня. Но, тем не менее… я хочу помочь ей». — Она знала, что Лиз не хотела ее. Это было очевидно. Но разум не хотел в это верить и мучил ее.

Что она сделала? Что она сделала не так?

«Так ты хочешь, чтобы я немного разнюхал вокруг и собрал информацию об этих мертвых голубых».

«Если ты не против. Ты знал их?»

«Нет, видел Де Маро несколько раз. Но мы никогда не разговаривали».

Какое-то время они сидели в полной тишине, официантки сновали вокруг, доставляя заказы. Дж. Р. опустил свою кружку.

«Так, ты в порядке? У тебя есть место, где остановиться?»

Эрин, наконец, сделала медленный глоток кофе. От этого во рту стало тепло и уютно.

«Я остановилась у Патрисии».

Дж. Р. широко усмехнулся.

«Не шутишь?»

Эрин закатила глаза.

«Это не то, что ты думаешь».

«Черта с два, не похоже. Она всегда была по уши влюблена в тебя. Это написано на ее встревоженном личике».

Эрин залилась румянцем.

«У нас не такие отношения, Дж. Р».

«Пока не такие». — Он снова усмехнулся. — «Она знает, что ты копаешься в этом деле?»

«Нет. Она будет не в восторге, если узнает». — Но Эрин не собиралась бросать это дело. Лиз не заслуживала, чтобы ее преследовали за то, чего она не делала. Это было неправильно и Эрин сделает все что угодно, чтобы помочь ей. Если она ничего не сделает, то это будет похоже на предательство, учитывая все то, через что они прошли вместе.

«Хорошо. Тогда, трахни ее первой». — Он озорно подмигнул ей. — «Тогда ты сможешь получить хоть какую — нибудь информацию».

После того, как был оплачен счет, они вышли на улицу и перед тем, как расстаться, крепко обнялись на прощание. Дж. Р. наспех поцеловал ее в щеку и взял с нее обещание позвонить ему, если она будет в чем-либо нуждаться. Эрин кивнула ему и помахала рукой, наблюдая за его отъезжающей машиной, из которой раздавалась музыка местной латиноамериканской станции. Дующий ветерок нежно ласкал ее щеки. Ей было жаль, что он не может поднять ее и унести с собой. Ее сердце раздирала тупая боль, и оно было похоже на маленький, черный камень, который бился в ее груди, поддерживая в ней жизнь и давая возможность передвигаться, но не более того.

Она не помнила, как оказалась за рулем своей Тойоты. Солнце, отсвечивающее от капота, успокаивало ее. Эрин ехала в восточном направлении, смотря прямо перед собой, очарованная красотой открывающегося ландшафта. Когда она достигла студии «Эротика», то почувствовала маленький укус боли. Что она здесь делает? Она и сама не знала.

Эрин вылезла из машины и направилась к двери. Она набрала код указательным пальцем, но дверь не открылась. Она оцепенело стояла, уставившись на маленький экран монитора. Неожиданно рядом раздался свист. Дон открыл дверь и улыбнулся ей.

«Эрин, входи».

Она попыталась улыбнуться, но не смогла. Эрин просто проследовала за ним внутрь помещения. Здание пахло новым офисным оборудованием и ковролином. Она вздрогнула, когда уловила еле ощутимый запах одеколона Лиз.

«Она здесь?» — Она едва узнавала свой голос.

Дон вернулся к ней и взял за локоть.

«Да». — Его яркие глаза были обеспокоенными. — «Ты в порядке?»

«Мне нужно ее увидеть».

И тут дверь в кабинет Лиз открылась, и Эрин увидела ее, стоящую в темном деловом костюме, и читающую бумаги, которые держал Реджи. Очевидно, у них было совещание. Реджи кивнул и пошел прочь, но остановился на пол дороге, когда увидел Эрин. Он оглянулся назад и посмотрел на своего босса.

Лиз не тронулась с места и ее пристальный взгляд буквально пронзил Эрин. Ее лицо не выдавало никаких эмоций. Эрин почувствовала, как напрягся Дон, стоявший рядом с нею. Она едва заметно улыбнулась ему в благодарность и подошла к Лиз. Когда та не пошевелилась, Эрин обошла ее и вошла в кабинет, где осталась ждать у стола. Ее маленькое, одинокое сердце начало дико и лихорадочно биться в груди, разгоняя кровь по телу. Видеть Лиз, ощущать ее запах — это было выше ее сил, это просто убивало ее. Ей хотелось умереть, чтобы попасть в объятия Лиз, но она боролась со своими чувствами, чтобы оставаться сильной. Она ждала, не желая оборачиваться.

Лиз медленно подошла к столу, обогнула его и встала рядом со своим стулом. Ее потрясающе-красивое лицо было строгим, слегка побледневшим и хранило следы пережитой боли. Эрин хотела прикоснуться к нему ладонью и приласкать. Она хотела покрыть поцелуями линию подбородка.

«Я могу что-то сделать для тебя?» — Голос Лиз был столь же холоден, как и ее синие глаза. Но Эрин увидела намек на покраснение у основания ее шеи и ее пульс заметно участился.

«Ты можешь сказать мне, какого черта ты делаешь?» — прохрипела Эрин.

Пальцы Лиз впились в спинку стула.

«Что, прости?»

«Почему ты отталкиваешь меня?» — Эрин должна была узнать причину. Она не сможет успокоиться, пока все не узнает.

«Это не я ушла из дома».

Эрин хотелось закричать, но она была слишком слаба.

«Не играй в эти игры, Лиз. Ты хотела, чтобы я ушла». — Она оперлась руками в большой, старинный стол, гоня от себя воспоминания о том, как занималась на нем любовью всего лишь несколько недель назад. — «Ты изменила мне, Лиз?»

Лиз нажала на телефоне кнопку селекторной связи.

«Реджи, мне нужны те последние цифры».

«Само собой», — ответил он.

Эрин повысила голос, превозмогая боль в саднящем горле.

«Ответь мне».

Лиз машинально начала передвигать бумаги на столе.

«Мне нечего больше сказать». — Но Эрин слышала сомнение в ее голосе.

«Ты трахала ту блондинку только для того, чтобы избавиться от меня? Или ты занималась с ней этим все время?»

«Ты сможешь сама найти дверь?» — спросила Лиз, избегая ее пристального взгляда.

Эрин быстро обогнула стол, заставляя Лиз выпрямиться. Эрин схватила ее за плечи. — «Скажи мне. Я должна знать».

На щеках Лиз выступили желваки.

«Мне нечего сказать».

«Скажи мне, что ты не любишь меня».

Лиз уставилась на блондинку.

«Скажи это», — потребовала Эрин. — «Скажи, что ты не хочешь меня».

В дверь постучали. Лиз потянулась, чтобы нажать на кнопку и дать Режди войти в кабинет, но Эрин остановила ее, схватив за запястье.

«Сначала ответь мне. Скажи это и я оставлю тебя в покое, Элизабет Адамс. Я выйду из этой двери и из твоей жизни».

Лиз вздрогнула и Эрин заметила синяк, окружавший ее запястье.

«Что это?» — спросила она. — «Что случилось?»

Лиз выдернула руку. Она даже не моргнула.

«Я не хочу тебя». — Слова прозвучали, как пистолетный выстрел.

Эрин почувствовала толчок, значение этих слов больно ударило по ней, разрывая внутренности. Она услышала движение позади себя и обернулась. Реджи завис в дверном проеме, выглядя таким же мертвенно-бледным, как и Эрин. В воздухе стало душно от, витавшего в нем, напряжения. Он вежливо ей улыбнулся, но она не смогла улыбнуться в ответ.

Она вышла из кабинета и шла к наружной двери, не обращая внимания на приветствие служащих. Когда она вышла из темного помещения на улицу, ее глаза и тело испытали шок от яркого дневного света, словно она была злым вампиром, который привык к темноте.

Эрин вытерла слезы. Ей казалось, что они были черными. Черными, как и ее собственная кровь.

Глава 13

Сердце Патрисии вело себя довольно странно. Она осознавала, что Эрин находится в ее доме и что у нее есть кто-то, для кого можно приготовить обед. Стоило ей взглянуть на нее, как ее грудь наполнилась теплом. У нее возникло ощущение, что ее сердце, полное любви и удовлетворения, кто-то так сильно сжал, что эти чувства вырвались наружу и заполнили ее грудь. Она, действительно, хорошо себя чувствовала, не смотря на напряжение в текущих делах. После того, как было найдено тело Де Маро, она работала без передышки почти три дня и была очень утомлена. Так что готовка и расслабляющей вечер с Эрин, были как раз тем бальзамом, который поможет ей восстановиться после трудовых будней.

«Я смотрю, ты готовишь обед». — Эрин скользнула на барный стул, направив взгляд на салат.

«Это — моя терапия», — с мягкой улыбкой произнесла Патрисия. — «Это помогает мне расслабиться. И я надеюсь, что ты голодна».

Грусть скользнула по лицу Эрин. Именно в этот момент Патрисия заметила, что ее глаза выглядели тусклыми и безжизненными, как — будто были лишены цвета.

«Нет», — ответила Эрин.

Патрисия взяла большой помидор и начала нарезать его небольшими кубиками. Курица и картофель были в духовке, наполняя кухню своими ароматами. Она надеялась, что домашняя еда подбодрит и оживит их обеих.

«Куда ты ходишь каждый день?» — спросила она, стараясь говорить как можно беззаботней. Она знала, что Эрин покидала дом. Патрисия звонила домой и на сотовый Эрин, но не получила ответа.

«Сегодня я ходила в библиотеку».

«Да? Нашла что-нибудь хорошее?»

Эрин сидела и смотрела сквозь нее, словно находилась в своем собственном мире.

«Maк?»

«А?» — откликнулась она.

«Я спросила, нашла что-нибудь хорошее? Например: интересную книгу?»

«Ах, да. Конечно».

Патрисия изучала ее в течение нескольких минут. Она видела, что Эрин потеряла в весе и Патрисия знала, что она плохо спит. Она не раз слышала, как та ходила ночью по комнате. Эндерсон очень беспокоилась о ней, и ненавидела себя за то, что ее не было дома, чтобы помочь Эрин в это эмоционально — тяжелое для нее время.

«Как ты себя чувствуешь после всего?» — спросила она. — «Тебе стало хоть немножко лучше?»

«Не особенно».

«Ты получила известие от Лиз?» — Патрисия задала вопрос мягко, ее любопытство взяло над ней верх. Это было так не похоже на Адамс, чтобы просто так взять и кого-то отпустить. Особенно, если учесть то, что это Эрин ушла из дома. Патрисия знала: Адамс сделает все возможное, чтобы вернуть ее назад.

«Нет».

Патрисия добавила нарезанный помидор в салат.

«Может, ты хочешь поговорить с ней? Возможно, тебе стоит сделать первый шаг».

Она не понимала, почему вообще предлагала ей что-то сделать в отношении Адамс. На самом деле, Эрин было лучше без нее. Но, тем не менее, Патрисия не могла спокойно стоять и наблюдать за ней, такой грустной и такой расстроенной. Эрин была не похожа на других людей, которых она знала. Когда Мак чувствовала, то отдавалась вся своему чувству. Это затрагивало ее. Слишком глубоко.

«Я пробовала», — произнесла Эрин. — «Я приехала к ней в студию. Но это уже не имело смысла. Все кончено».

«Я сожалею». — Повторила Патрисия. Она не знала, что еще сказать в этой ситуации. Эрин выглядела так, словно собиралась разбиться на миллион частиц и развеяться по-ветру. — «Maк, я…»

Эрин неожиданно усмехнулась, чем очень удивила ее. — «Если бы только Лиз могла слышать тебя сейчас».

«Что ты имеешь в виду?» — Она перемешивала большими деревянными щипцами салат, заправив его домашним соусом.

Эрин казалась немного колеблющейся и не ответила на вопрос.

«Что? Что такое?»

«Она думала, ты ненавидишь ее. Думала, что ты можешь сделать все для того, чтобы погубить ее или встать между нею и мной».

Патрисия положила щипцы на стол. — «Ты тоже так думаешь?»

Что ж, это было правдой, она, действительно, имела чувства к Эрин. Чувства, которые выходили за рамки простой дружбы. И теперь в ее душе поселилась маленькая надежда, поскольку с Лиз все было кончено. Но попробовать встать между ними? Нет, она хотела счастья для Эрин. Это было на первом месте.

«Нет», — Эрин встретилась с ней взглядом. — «Я всегда защищала тебя. На самом деле, это то, о чем мы спорили в последний раз».

Патрисия молчала.

«Она узнала о нас», — призналась Эрин.

«Нас?»

«О той ночи. Когда мы были… вместе».

Патрисия отвернулась, все это время она подавляла воспоминания. Приступ новой боли скрутил ей живот, словно его обвили руки, толстые, жилистые, словно ветви.

«Ты сказала ей?»

«Нет, я не призналась ей. Она поняла это сама». — Эрин посмотрела на свои руки. — «И она нашла книгу. Твой последний роман».

Патриция взяла салатницу и понесла ее к столу. Ей нужно было двигаться. Ее кровь, горячая и густая, двигалась под загорелой кожей. Она пересекла кухню, вернувшись к ящикам, чтобы достать ножи и вилки. Эрин осталась у бара, глядя на свои руки, очевидно пребывая в глубокой задумчивости.

«Он был обо мне?» — спросила Эрин.

Патрисия застыла, когда положила ножи рядом с вилками на столе. Она посмотрела на Эрин, которая неподвижно сидела на стуле и выглядела ужасно потерянной и разбитой. Тем не менее, она была так красива со своими всезнающими, необычайно нежными зелеными глазами и, растапливающей сердце, улыбкой. Она осталась такой же скромной и доброй, как и раньше.

Привлекательность Эрин, ее красота, ее способность безгранично любить и заботиться о любимом человеке — было тем, что заставило Патрисию написать книгу. После того, как дело об убийствах Соблазнительницы было закрыто, она не смогла выкинуть Эрин из головы. Она написала книгу об убийствах, а затем, очень раздраженная, вернулась в свой участок, и, стремясь забыться, окунулась с головой в работу. Но ее мысли все время возвращались к Эрин. Писать о ней — было тем единственным способом, с помощью которого она могла управлять своими эмоциями. Лиз увезла Эрин на яхте, но для Патрисии Эрин надолго осталась в ее сердце и мыслях.

Мак наблюдала за ней. И Патрисия знала, что ответ написан на ее лице.

«Я думаю, что курица готова». — Она перешла к духовке и вытащила из нее их обед. После того, как Патрисия положила на две тарелки куски курицы и нарезанный кубиками картофель и перец, она вернулась с ними к столу.

Эрин поднялась, чтобы налить им немного холодного чая.

«Думаю, я бы выпила немного вина», — произнесла Патрисия, доставая бутылку «Мерло» из винного холодильника на соседней стойке.

Ее нервы были на пределе и она чувствовала на себе взгляд Эрин, чувствовала, что та ждет ответы на ее вопросы. Она знает о книге. Она знает, что книга была о ней. Она читала любовные сцены. Она знает все мои мысли, словно побывала в моей голове.

Это было плохо, особенно сейчас, когда ее либидо буквально кричало на нее за бездействие. Она была духовно обнажена, поскольку Эрин только что сняла с нее последний защитный слой. Ее руки дрожали, когда она опустила бокалы. Она торопливо поставила их и открыла бутылку. Красная жидкость, с булькающим шумом наполняла бокалы. Перед тем, как присоединиться к Эрин за столом, она сделала несколько больших глотков. Она любила пить «Мерло» охлажденным. И в данный момент, оно понравилось ей гораздо больше обычного.

«Как курица?» — спросила она, прежде чем один из них успел ее попробовать.

Эрин уставилась на нее. — «Ты в порядке?»

«Хм? Да, я в порядке». — Она нарезала курицу и заставила себя съесть кусочек. Затем отпила еще вина.

Эрин также пила вино и позволила Патрисии снова наполнить их бокалы. В конце концов, она спросила:

«Как дела? Я слышала, вы нашли еще два тела во время поиска».

«Ты права».

«Что нового? Нашли что-нибудь полезное?»

Патрисия медленно жевала. Изменение темы приветствовалось, но не особенно тепло.

«Мы пока не уверены».

«Каково их состояние? Трупы слишком разложились? Могут о чем-нибудь рассказать?» — Пока Эрин задавала вопросы, то успела порезать свою курицу на небольшие кусочки.

«Ты же знаешь, я не могу разглашать такую информацию».

Нож и вилка Эрин скользнули и остановились в куриной грудке. — «Прости, я забыла». — Ее тон снова стал невыразительным, а глаза остались опущенными вниз.

Патрисия положила вилку. — «Не то, чтобы я не хотела рассказать тебе об этом…»

«Разве?» — Эрин подняла глаза и пронзила ее тяжелым взглядом. — «Поскольку именно так это и звучит. Словно ты не доверяешь мне, как — будто я какая-то сумасшедшая штатская, одержимая не своим делом».

«Ты — гражданское лицо», — тихо сказала Патрисия.

Эрин положила столовое серебро и отодвинула от себя тарелку.

«И…» — Она встала. — «Ты мне не доверяешь».

Патрисия тоже встала, положив ладони на стол.

«Я не забыла, что ты подвергла риску предыдущее дело. Или, что тебя освободили от обязанностей в отделе по этой же причине. Это серьезные проблемы, и я до сих пор не понимаю, почему ты это сделала».

Эрин встала напротив нее, скрестив руки на груди. Казалось, она так сильно обижена и напряжена, что может потерять равновесие, если ее слегка толкнуть.

«Что, если бы это была я? Что, если бы меня обвинили в убийстве, Патрисия? А ты знала, что я невиновна, но никто бы не верил этому. Что бы ты сделала?»

Патрисия смотрела на нее, пытаясь понять смысл ее слов.

«Я не понимаю».

«Ты позволила бы мне уйти? С тем, что ты чувствуешь ко мне?»

Патрисия почувствовала, как от этого вопроса налилось тяжестью ее тело.

«Что?»

«Ты бы попыталась помочь мне, не взирая ни на что, потому что ты любишь меня?»

«Я…»

«Ты пожертвовала бы работой ради любви, Патрисия? Ты сделала бы это для меня?»

«Я бы сделала то, что правильно», — сказала она, наконец.

«И что именно?»

«Я бы следовала закону». — В этом не было сомнений. Никакой неопределенности в ее голове. Это было то, кем она была.

«Закон». — Эрин отвернулась. Когда она снова посмотрела на нее, ее глаза были полны слез. — «Ну, вот в этом разница между тобой и мной. Что правильно для меня, то не контролируется никаким законом. Закон не имеет ничего общего с любовью».

Она повернулась и направилась из кухни в гостиную. Патрисия пошла следом за ней, не понимая ее мотивов, но очень хорошо зная, что Эрин было больно.

«Подожди», — прошептала она, подходя к ней сзади, положив руку ей на плечо.

«Не надо, пожалуйста». — Эрин обернулась. Ее глаза снова были кристально зеленые, слезы вернули им яркий цвет.

Патрисия протянула руку и стерла слезу. Ее сердце обливалось кровью из-за жалости к Эрин.

«Я сожалею».

«О чем? О том, что скрываешь свои чувства ко мне? О том, что влюбилась в меня и написала чертову книгу об этом, не сказав мне? О том, что пустила меня в свой дом, позволила мне спать в соседней комнате, в то время как сама совсем не доверяешь мне?» — Она с шумом втянула воздух. — «О чем же ты конкретно сожалеешь, Патрисия?»

Патрисия не могла говорить. Казалось, ее руки слились с лицом Эрин. Горячие слезы объединили их вместе. Эрин была здесь. В ее доме. В ее руках. То, чего она так долго хотела. То, о чем она мечтала и не думала, что такое когда-нибудь повторится. Она ближе притянула ее к себе. Полные розовые губы Эрин манили, приоткрывшись от переполнявших эмоций.

«Я сожалею обо всем этом. Я…» — Затем она приникла к ней и поцеловала ее в губы, последние слова было необходимо вложить в нее, а не произносить. Одно слово за другим. Мне очень жаль. Я люблю тебя. Я нуждаюсь в тебе.

Удивленная Эрин слегка застонала от охвативших ее ощущений. Их влажные губы слились друг с другом в горячем поцелуе. Один раз, два, три. Горячее дыхание разлилось теплой волной по их телам.

«Эта книга», — шепотом произнесла Эрин. — «Она обо мне». — Она не спрашивала. Она хотела, чтобы Патрисия сама сказала ей. Чтобы сказала это.

«Да». — Слово медленно вышло из ее груди. Горячий туман правды.

«Почему?»

Причины этого «почему» были прямо перед Патрисией, смешиваясь с самим воздухом, которым она дышала. Тем не менее, у нее не было слов. Слова уже были сказаны. Штампованными чернилами на сотнях страниц.

«Ты, Эрин. Вот почему».

«Почему ты не сказала мне?»

Патрисия все еще держала ее лицо в своих руках. Она не могла отпустить. И не отпустит.

«Ты была счастлива. С Лиз».

Очередная слеза скользнула по ее лицу. Он скользнула в ладонь Патриции. «Я люблю Лиз», — прошептала Эрин.

Патрисия улыбнулась признанию. Честность Эрин согревала ее.

«Я знаю». — Она снова посмотрела на эти манящие губы. — «Я знаю».

Она снова поцеловала ее. Жарко, влажно. Слезы. Любовь. Эрин ответила на ее поцелуй. Тихо постанывая, она, словно, сдавалась ей. Реакция Патрисии была незамедлительной. Прижав ее сильнее, она подвела ее к стене, словно искала в ней опору.

«Как бы мне хотелось побывать в твоей книге», — произнесла Эрин, отстраняясь от нее. — «Чтобы то, что ты описывала в ней, стало реальным. Как бы мне хотелось найти способ, чтобы я могла, открыв книгу, погрузиться в нее, оставив этот мир позади себя. Я не хочу быть больше собой, Патрисия. Я хочу окунуться в твою фантазию. Пусть даже на короткое время».

«Хорошо». — Патрисия поняла, что ей было нужно. Она понимала это лучше, чем кто-либо другой. Потеряться в выдуманном мире было именно той самой причиной, которая заставляла ее писать.

Эрин подняла руки, запутавшись пальцами в волосах Патрисии. Затем ее язык скользнул по нижней губе писательницы. Услышав свой собственный стон, Патрисия сплела свой язык с языком Эрин.

Таким сладким, бархатным, сулящим неземное блаженство.

Они стояли, слившись воедино. Патрисия, все еще, прижимала Эрин к стене, а та прильнула к ней, жадно целуя ее в губы. Они обе неожиданно громко застонали. Патрисия отвечала на поцелуй так страстно, что ее дыхание сбилось и стало прерывистым. Она сунула руку под рубашку Эрин, приподняла ее бюстгальтер, желая ощутить под пальцами затвердевшие соски молодой женщины. Когда Эрин вскрикнула от этого прикосновения, Патрисия оборвала поцелуй и стала спускаться губами ниже. Сначала ее голодный язык познакомился с правой грудью. Покрывая ее поцелуями, она добралась до затвердевшего соска и, обхватив его губами, стала жадно посасывать его.

Не владея собой, Эрин вцепилась пальцами в ее волосы. Застонав от удовольствия, она откинула голову назад и стукнулась головой о стену. Патрисия так увлеченно посасывала ее сосок, что чуть не кончила от ощущения полной груди в своем рту. Прервавшись, она сдернула с Эрин рубашку, отбросив ее в сторону вместе с бюстгальтером.

Эрин так и стояла у стены, тяжело дыша. Ее груди подрагивали в такт дыханию. После поцелуев Патрисии, правая была влажной и покрасневшей, а левая, словно хранила, еще нетронутую девственность.

Патрисия вернулась к прерванному занятию и снова поцеловала Эрин. Она не могла насытиться ее вкусом. Таким сладким и горячим, таким желанным. Неожиданно, ей захотелось почувствовать и попробовать другую часть молодой женщины. Она просунула руку, в свободно облегающие, джинсы Эрин. Хлопковые трусики были теплыми и влажными. Спустившись пальцами ниже, она обнаружила, что короткие кудряшки Эрин были столь же влажны и горячи. Со стоном, она скользнула пальцами дальше, проводя ими по расщелине.

«Ммм». — Эрин, овладев нижней губой Патрисии, слегка прикусила ее.

Патрисия больше не могла сдерживаться. Она отстранилась и, взяв молодую женщину за руку, потянула за собой.

«Пошли. Сейчас».

Патрисия вела ее по коридору в свою спальню.

«Нет, только не сюда», — прерывисто произнесла Эрин. — «Я здесь не смогу».

Патрисия сразу поняла ее опасения. Слишком многое произошло в этой комнате в ту ночь, когда их жизнь была под угрозой. Она потянула Эрин в гостевую спальню. — «А здесь, нормально?»

Эрин кивнула.

«Хорошо».

Патрисия толкнула ее на кровать и уселась ей на ноги. Эрин медленно провела пальцами по лифчику Патрисии, расстегнула его и освободила ее грудь.

«Ты…» — начала было Эрин, но потом остановилась.

«Что?» — спросила Патрисия, когда ее бюстгальтер был выброшен в сторону. Она тяжело задышала, стоило лишь пальцам Эрин коснуться ее груди.

«Такая…» — Эрин не закончила предложение, вместо этого она притянула ее к себе и вовлекла в еще один глубокий поцелуй.

Патрисия начала ритмично двигаться, вжимая бедро между ног Эрин, нуждавшейся в этом прикосновении. Это продолжалось лишь несколько мгновений, поскольку их рты обещали большее. Они целовались и терлись друг о друга. Снова и снова. Когда восхитительное, темное блаженство оргазма начало затмевать ее разум, Патрисия отодвинулась в сторону. Ее промежность пульсировала, требуя высвободить накопившуюся страсть. Все ее естество возмутилось потере контакта. Игнорируя острую боль, она торопливо расстегнула джинсы Эрин и стянула их вместе с трусиками. Тяжело дыша, она смотрела на блондинку с голодным желанием, которое испытывала в течение многих дней.

«Я должна попробовать тебя на вкус», — прошептала она.

Эрин посмотрела на нее глазами, полными необузданных эмоций. «Ты хочешь меня», — сказала она, не то, спрашивая, не то утверждая.

«Больше всего на свете».

«Скажи это еще раз».

«Я хочу тебя».

Эрин закрыла глаза.

«А Лиз не хочет меня». — Она тяжело вздохнула. — «Я нуждаюсь в тебе. Я нуждаюсь в твоем желании».

«И я тоже».

«Снимай штаны», — произнесла Эрин голосом, охрипшим от желания.

Блондинка наблюдала, как Патрисия поднялась и отошла от кровати.

«И трусики тоже снимай».

Патрисия медленно разделась. Эрин приподнялась на локтях, освещенная лунным светом, падавшим на кровать через вертикальные жалюзи. Ее голодный взгляд медленно скользил по обнаженному телу Патрисии. Детектив никогда не думала, что ее кожа способна так пылать от одного только взгляда. Когда их глаза встретились, слова уже были не нужны.

Патрисия влезла на кровать. Она чувствовала, как припухли ее губы, а рот наполнился слюной и кровью, словно она, умирающая от голода, внезапно попала за праздничный стол. Она развела ноги Эрин, слегка нажимая на бедра. Эрин подчинилась и лунный свет заблестел на ее плоти, влажной от желания.

Патрисии лизнула сначала одно, а затем другое бедро. Она уловила запах Эрин. Медленно вдыхая, она, словно впитывала его в себя и ее глаза прикрылись от удовольствия. Затем она поцеловала то место, где только что был ее язык. Страстные, посасывающие поцелуи покрывали чувствительные бедра. Не владея собой, Эрин снова вцепилась в ее волосы, двигаясь навстречу страстным губам.

Предвкушение удовольствия скрутило в тугой узел нижнюю часть живота Патрисии. Когда она, наконец, подобралась к плоти Эрин, то закрыла глаза, позволив носу и щекам впервые почувствовать и коснуться ее. Такую влажную. Горячую. С пьянящим ароматом.

Она накрыла ее губами и жадно пила сладкий нектар. Эрин вскрикнула и приподняла бедра, желая большего, предлагая ей всю себя. Патрисия смаковала ее, наслаждаясь нектаром, и возбуждала налившийся от желания узелок. Она кружила над ним, находя удовольствие в том, как он дергался от прикосновений, но не изменила положения и продолжала нежно массировать его языком.

Он, словно якорь. Закрепился и ждет удовольствия, которое я дарую ему. Он не сдвинется с места, пока не получит своего. Это мое навсегда.

В ее мозгу то и дело вспыхивали яркие вспышки. Пока она пировала, ее гормоны устроили массированную атаку. Эрин то и дело постанывала, а ее тело содрогалось в конвульсиях. Ее хрипловатый голос, насыщенный удовольствием, доводил Патрисию до безумия. Расположенная между ее ног, она была беспомощна, пока дегустировала и обладала ею, доставляя той удовольствие.

Она поцеловала грубее, задержалась языком дольше и надавила сильнее. Она пила ее соки, испытывая восторг от шелковистой кожи и горячих ощущений на своем языке.

Когда Эрин начала вздрагивать, она провела языком по всей ее женской сущности, по ее клитору, по всем ее складочкам. А потом прошлась по влажным дорожкам.

Эрин все теснее прижималась к ней, ее голова металась по подушке из стороны в сторону. Мышцы живота напряглись и подергивались в такт движения языка Патрисии. Она что-то отрывисто и приглушенно говорила, словно вдалбливала в себя эту мысль. — «Мне это нужно», — продолжала повторять она. — «Мне это нужно».

В ушах Патрисии вдруг резко застучало, шум доносился, словно сквозь плотный слой ваты, позволяя ей блокировать все остальное и позволяя продолжить свои ласки. Так продолжалось до тех пор, пока она не почувствовала, как Эрин особенно сильно потянула ее за волосы, чтобы привлечь внимание.

Патрисия нехотя прервала свое занятие, с сожалением оставив плоть Эрин.

«Что?» — Она едва могла говорить, ее рот был полон сладкого нектара, а губы припухли от напряжения.

«Иди сюда». — Эрин потянула ее за плечи.

Патрисия подползла к ней, приведенная в замешательство ее действиями. Эрин поцеловала ее ладонь, а глаза были полны слез.

«Я должна попробовать тебя. Сейчас».

Патрисия чуть растерялась и замешкалась. Ее собственная плоть пульсировала, требуя внимания так же сильно, как и стук в ушах. Но эмоции, которые она увидела в глазах Эрин, заставили ее остановиться в нерешительности.

«Скорее». — Эрин потянулась к ней.

«Ты уверена?»

«Да. Пожалуйста».

Патрисия покорилась и сделала так, как ее просили. Она перекинула ногу над головой Эрин, становясь к ней задом наперед. Она почувствовала, как нежные руки Эрин направляют ее. И когда горячее дыхание блондинки коснулось внутренней стороны бедер детектива, она едва не кончила от ощущений.

«Сейчас», — она едва услышала шепот Эрин. И тут же почувствовала влажный рот блондинки на своей плоти.

«Ох!» — Она выгнула спину, не в силах сдерживать эмоции. Патрисия слышала и чувствовала, как причмокивает горячий и влажный рот Эрин, пронзая стрелами ее тело. Эрин умирала от сексуального голода по ней так же, как и Патрисия. Она не могла, да и не хотела больше сдерживаться. Ее бедра начали вращаться. Глаза закрылись сами собой. Это было так чертовски здорово. Она до боли прикусила свою нижнюю губу. О, Боже. О, Боже. Она была так близка к оргазму. Теперь осталось совсем немного.

Она снова приникла ртом к лону Эрин, и они наслаждались друг другом жадно и отчаянно. Патрисия обернула руки вокруг бедер Эрин, поддерживая ее, прижимаясь к ней, посасывая ее. Язык вырисовывал круги повсюду, касаясь каждой складочки, каждого потаенного места. Они стонали, зарываясь друг другу в плоть. И так же вместе они вошли друг в друга.

Это было так сладко. Так незабываемо и чувственно.

Эрин застонала. Патрисия поняла, что она на грани и сильнее заработала языком. О, Боже. Это был рай. Да, должно быть она попала на небеса. Она была уверена в этом. Патрисия почувствовала, как Эрин отвела рот. Она почувствовала, что той не хватает воздуха, и сдавленный крик вырвался из ее горла. Она оторвала бедра от постели и пальцами впилась в ноги Патрисии. Она кончала долго и сильно. Патрисия ни разу не остановилась, пытаясь осушить ее до дна.

Эрин кончила. Кончила под ней. Весь этот удивительный момент близости промелькнул в голове Патрисии. Она запомнила его навсегда. Потом сглотнула и еще немного пососала. Где-то глубоко внутри своего сознания она знала, что этот момент больше никогда не повторится. И сейчас она в полной мере взяла все, что только могла взять, пользуясь предоставленной возможностью. Она чувствовала, как чувства к Эрин наполнили теплом ее душу.

Это было настолько прекрасно, насколько и печально.

Детектив застонала. Эрин была так чувствительна и отзывчива к ласкам. Патрисия снова лизнула ее и, в то же время, почувствовала, что ее собственную плоть нежно ласкали и посасывали, снова и снова.

«Иди сюда», — услышала она приглушенный голос Эрин.

Патрисия села, ее руки поглаживали живот блондинки, а тело ритмично двигалось надо ртом Эрин. Девушка стонала, наслаждаясь своими действиями. Ее язык, словно ракета, погружался в лоно Патрисии, лаская ее изнутри, а затем возвращался на клитор и облизывал его. Патрисия стонала, каждое движение языка огненными всполохами разливалось по ее внутренностям. Задыхаясь, она начала произносить имя Эрин. Никогда прежде она не испытывала такого блаженства.

Эрин крепче ухватилась за нее и принялась интенсивно посасывать плоть.

«О, мой Бог…» — закричала Патрисия.

Блондинка продолжала сосать, постепенно наращивая темп. Они обе знали, что время пришло.

«Эрин… Эрин…» Буквально выдохнула Патрисия. Она бурно кончила, подняв руки и выгнув спину. Ее тело, словно, пронзила молния. — «Ах… Aх… Aх!» — кричала она, сотрясаясь всем телом.

Ее голос затих, но тело продолжало непроизвольно двигаться, отчаянно нуждаясь в каждой унции удовольствия. Кажется, что прошла целая вечность, пока Эрин остановилась, а Патрисия перестала двигаться. Некоторое время, они оставались неподвижными и молчали. Их разгоряченная кожа покраснела и покрылась капельками пота.

Патрисия затуманено смотрела на свет уличного фонаря, пробивавшегося сквозь жалюзи. Ленивые, крошечные частицы пыли исполняли на свету свой замысловатый танец. Ее сердце разгоняло по телу теплую, тяжелую кровь. Казалось, что в теле не осталось ни одной косточки, настолько мягким и податливым оно было. Она медленно слезла с Эрин, двигаясь с особой осторожностью, поскольку чувствовала, что в любой момент может рухнуть. Блондинка наблюдала за ней сквозь отяжелевшие веки. Патрисия улеглась рядом и уткнулась носом в ее шею. Она слышала биение сердца Эрин и чувствовала смешанный запах страсти и пота. Детектив подумала, что в такой вот момент она готова умереть от счастья.

Когда она подняла глаза, то заметила, что взгляд Эрин затуманен и глаза полны непролитых слез.

«Все будет в порядке», — произнесла Патрисия.

Эрин молчала. Она просто свернулась рядом с ней и безудержно разрыдалась. А Патрисия лишь растерянно смотрела на потолочный вентилятор. Пытаясь хоть как-то успокоить Эрин, она гладила ее по голове, тихо нашептывая: «Шшшш, все в порядке. Все будет в порядке».

Хотя сама при этом не очень верила своим словам. Будущее Эрин было весьма туманно. А их совместная жизнь вообще была маловероятна. Несколько минут ее счастья прошли. И больше никогда не вернутся.

Эрин уткнулась в шею Патрисии, чувствуя себя в относительной безопасности, устроившись на мягкой коже. Она не хотела отодвигаться от нее, боясь того, что скрывалось за запахом и мягкостью Патрисии. Она не хотела поворачиваться лицом к тому, что только что сделала. Она хотела, чтобы все это исчезло в темноте ускользающей ночи.

Эрин думала, что нуждалась в сексе, нуждалась хоть в каком-то контакте. Но она оказалась неправа. В чем она нуждалась, так это в любви. Причем в любви Лиз, а не Патрисии.

Глава 14

«Ты заявишь о своем нежелании оспаривать обвинение», — сказала Синтия, игнорируя еще не высказанный протест и самоуверенность Лиз, как обычно, находившую в этом успокоение. Но в настоящее время, та не чувствовала ничего, кроме страха. А страх Лиз презирала.

Большим пальцем Адамс нажала на длинный выступ на колпачке своей ручки, согнув его так, что синяя пластмасса сначала побелела, а затем сломалась. Она посмотрела на дверь и представила там Эрин, соблазнительно идущую к ней и медленно стягивающую на ходу рубашку. Мечта тисками сжала ее горло, а ее мысли вернулись на несколько дней назад. Она вспомнила, как Эрин стояла перед ее столом, такая потерянная, одинокая и преданная. Затем она вспоминала, что сама стала причиной этих чувств.

«Я постараюсь сделать все от меня зависящее, чтобы судья рассмотрел нашу ситуацию и принял заявление о притеснениях полицией, — продолжала Синтия. — Но, честно говоря, я не думаю, что это даст хоть какой-то результат. Ты можешь провести некоторое время здесь, в тюрьме».

«Они меня подставили. Они специально провоцируют меня», — Лиз ненавидела их всех. Своими обвинениями и преследованием Джей, они разрушили ее жизнь.

«Они все время провоцируют подозреваемых, — сказала Синтия. — И вызывают их на допросы».

Лиз так сжала телефон, что заболела рука.

«Я — не чертова подозреваемая. Я ничего не делала». — Она стукнула кулаком по столу.

«Я знаю. Знаю. Послушай меня… — Синтия сделала паузу, и Лиз почти представила, как ее накрашенные губы, прижимаются к трубке. — Ты должна держать себя в руках. Больше никаких истерик. Затаись и делай, как тебе говорят. Сотрудничай с ними и будь вежливой. Я хочу, чтобы ты была одной из лучших, чертовых гражданок в Серебряной Долине. Понятно?»

Устав сопротивляться, Лиз уступила.

«Да».

«Хорошо. Я позвоню тебе на следующей неделе. И ты звони мне, если они объявятся на твоем пути, хорошо?»

«Да».

«И будь осторожной. Никаких выходок. Скорее всего, они следят за тобой».

Лиз услышала щелчок и повесила трубку, тут же беря другой телефон. Большие размеры спутникового телефона несколько успокаивали. Она развернулась в кресле и подняла жалюзи, чтобы внимательно осмотреть парковку на предмет любого подозрительного человека, сидящего в машине. Вероятно, Синтия была права. Скорее всего, полицейские следили за ней. За последние несколько дней Лиз старалась уйти от слежки. Она часто меняла маршрут, ездила на большой скорости, в последнюю секунду выезжая на автостраду. Она также проверила свою машину на наличие жучков и была всегда начеку.

Она буквально вылетела из кабинета, что стало характерным для нее в последнее время. Хотя надпись над задней дверью гласила: «Выход только при крайней необходимости», она толкнула ее, как делала это бесчисленное количество раз до этого. Солнце обожгло ей голову и плечи. Асфальтовая площадка позади здания была огромной и пустой, если бы не цементный колодец, заполненный песком и бесчисленным количеством брошенных окурков.

Лиз осмотрелась по сторонам, чтобы удостовериться, что она одна и вытащила антенну из телефона, после чего набрала трехзначный номер. В появившемся подменю она набрала оставшиеся двенадцать цифр. Адамс знала их наизусть. Они были ее спасательным кругом.

Она расхаживала, туда-сюда не останавливаясь. Затем в трубке послышался фоновый шум, и кто-то ответил на звонок.

«Эльвира», — произнесла она в трубку.

Шум усилился, и ей ответили: «Привет, Лиззи».

* * *

Группа «Oak Ridge Boys» орала достаточно громко, но их голоса казались низкими и искаженными, словно это хор демонов пел под водой.

«Эль-… ви… раааааааа», — пели они в исковеркано-замедленном темпе.

Лиззи ненавидела это. Обычно такое пение казалось ей забавным, но сейчас это почему-то злило ее.

Входная сетчатая дверь с грохотом закрылась и Лиззи подпрыгнула от неожиданности. Не в силах выдержать еще больше шума, она заткнула уши пальцами. Джерри влетел, как ураган, такой же раздраженный, как она. Его глаза сверкали. Он с силой схватил ее за руку и потянул, высовывая ее палец из уха. Но, вспомнив о гипсе, быстро отпустил ее.

«Выключи это дерьмо!» — закричал Джерри.

Лиззи учуяла в его дыхании запах пива и поняла, что в таком состоянии с ним лучше не связываться.

Он бросил взгляд на большое кресло у окна. В комнате было сумрачно, и они едва могли разглядеть фигуру Джей, которая сидела, свернувшись на нем, раскачиваясь взад и вперед, потерянная в мире «Эльвиры». Джерри в отчаянье покачал головой. Однако когда он заговорил, его голос немного смягчился. — «Выключи».

Он покинул комнату, оставляя ее наедине с Джей. Они всегда так делали. Оставляли ее с Джей. Взрослые были слишком напуганы, чтобы разговаривать с ней, поэтому оставляли ее в покое. Когда требовалось что-то сказать или сделать, они говорили это через Лиззи.

Она поднялась с дивана и подошла к проигрывателю. Он стоял на краю старого стола, включенный на полную громкость, с замедленной скоростью. Джей могла часами, изо дня в день слушать это заунывное нытье. Просто сидеть, раскачиваться и молчать. Все это началось с того злополучного дня в лесу.

Лиззи выключила проигрыватель. Джей прекратила раскачиваться, но даже не повернулась в ее сторону.

— Эй, — сказала Лиззи, приближаясь к ней.

Джей покосилась на нее, но ничего не сказала. Лиззи раздвинула тонкие занавески, впуская в комнату хоть немного света. Если Джей собиралась смотреть в окно, то она тоже может побаловать себя хорошим видом. Дневной свет пролился в комнату и Лиззи ахнула. Откуда-то из дома она услышала крик тети Дэйн.

«Что за черт?» — воскликнул Джерри.

Лиззи поспешила в прихожую. В маленькой ванной горел свет, и ее тетя сидела на полу и истерично плакала, а ее колени касались чего-то темного. Девочка нагнулась и схватила горсть этого.

Приглядевшись, она поняла, что это волосы Джей.

«Почему?» — закричала Дэйн. — «Почему она остригла все свои волосы? Что с ней, Джерри? Что с ней происходит?»

Лиззи вернулась к сестре и села на подлокотник ее кресла. Джей по-прежнему смотрела в окно, правда при этом она одной рукой дергала себя за короткие пряди волос. Она обрезала их почти полностью, оставив только несколько островков здесь и там, не более, чем пару дюймов длиной.

Лиззи взяла ее за руку. Синие глаза Джей казались такими бездонными и пустыми. И Джей где-то потеряла себя в их глубине. Лиззи наклонилась к ней и стала подпевать. Так они и сидели на одном кресле, напевая «Эльвиру» и глядя в окно.

* * *

Эрин вернулась в дом через черный ход, маленький Джек следовал за ней попятам. Несколько часов она провела снаружи, глядя в бассейн. Это продолжалось в течение последних нескольких дней. Она думала о своей жизни, о Лиз, и о Патрисии. С той ночи, когда они стали близки, девушки почти не разговаривали. Эрин просто не знала, что сказать; так много различных эмоций охватывали ее, когда она думала об этом, не переставая, все же, винить себя.

Ее сердце принадлежало Лиз, хотела та этого или нет.

Казалось, что Патрисия знает и даже принимает это, поэтому все еще больше запутывалось. Эрин понимала, что ей не удастся избежать этого разговора. Она обняла себя за плечи, сидя в лучах утреннего солнца, поскольку нуждалась хоть в каком-то прикосновении.

Эрин вошла в гостиную, включила телевизор и села на диван, надеясь узнать последние новости об убийствах. Словно по заказу, она услышала: «…теперь к списку убийств на шоссе добавилось шестое тело. Сегодня полиция опубликовала эту информацию на пресс-конференции, на которой было заданно гораздо больше вопросов, чем получено на них ответов».

Мак прибавила громкость телевизора, когда на экране появился сержант Руис. Он стоял, вцепившись в трибуну, и вся его поза и выражение лица говорили о сдержанности и сосредоточенности. Когда он поворачивал голову, стекла его очков отражали свет от фотовспышек, поскольку собравшиеся перед ним журналисты, не переставая, фотографировали его.

На текущий момент мы с уверенностью можем сказать, что последнее найденное тело было, безусловно, связано с ранее найденными погибшими. Сегодня общее количество убитых приблизилось к шести.

«У вас есть какие-либо предположения на этот счет?» — крикнул кто-то из толпы.

Стоявший рядом мужчина придвинулся ближе к Руису, и Эрин узнала в нем руководителя полицейского департамента Серебряной Долины, хотя прошло уже много времени с тех пор, как она видела его в последний раз. Лоуренс Джентри строго оглядел толпу, словно не одобрял эту пресс-конференцию. Начальник возвышался над сержантом Руисом, словно скала, но когда он заговорил, его тон не был таким уж жестким.

«В интересах следствия мы не можем это обсуждать».

«Скажите, правда, что допрашивают водителей грузовиков?»

«Насколько безопасно людям путешествовать по шоссе?»

«А есть повод для паники?»

Пресса жаждала информации и Эрин тоже. Она даже подалась вперед, впитывая каждое слово.

«Мы призываем всех не поддаваться панике и продолжать их обычную жизнь, включая путешествие по шоссе», — ответил Лоуренс Джентри.

«Шеф Джентри! Правда, что все жертвы — мужчины?»

Руис наклонился к микрофону. — «Да».

Это подлило масла в огонь. Журналисты, словно голодные акулы, накинулись на полицейских. Последовал град вопросов. Руис начал багроветь и Эрин по опыту знала, что его кровь начинает закипать.

«Сержант, скажите: два недавних убийства молодых геев как-либо связанны с остальными?»

«Нет».

Пока журналисты пытались перекричать друг друга, глава полиции вернул внимание к себе Джентри: «Мы собрались здесь для того, чтобы обсудить убийства на шоссе».

Его замечание, казалось, было пропущено мимо ушей. Толпа репортеров продолжала обсуждение.

«Мужчинам, действительно, безопасно ходить по ночам?»

«Это может повлечь за собой увеличение списка убитых до восьми жертв?»

«Убийца убивает наугад? Как эти смерти связаны между собой?»

«Шеф, правда, что владелица ночного лесбийского клуба Элизабет Адамс снова является одной из подозреваемых?»

Шквал вопросов прекратился. Были слышны только щелчки фотокамер.

«На сегодня вопросов достаточно». — Заявил глава полиции.

Эрин почувствовала, как от гнева и беспокойства пылает ее тело. Она боялась за Лиз, и боялась того, что может никогда не узнать. А больше всего ее страшило то, что правда может оказаться слишком ужасной. Она подняла пульт, чтобы выключить телевизор, но остановилась, когда в кадре появился привлекательный помощник шерифа. Руис отодвинулся в сторону, но не смог скрыть своего презрительного взгляда.

«Добрый день», — со спокойной уверенностью произнесла женщина. — «Я — Детектив Одри Синклер. И представляю шерифа округа Короны».

И снова один за другим посыпались вопросы. Руис и Лоуренс Джентри начали перешептываться друг с другом, очевидно расстроенные тем, что их отодвинули на задний план. Синклер воспользовалась моментом, чтобы позволить собравшимся успокоиться. Она выглядела очень профессионально в рубашке цвета слоновой кости и со значком, прикрепленным к нагрудному карману. В ушах были небольшие платиновые серьги — кольца. Короткие светло-каштановые волосы казались взъерошенными, благодаря умелым рукам парикмахера. Она непринужденно выступала перед прессой и Эрин поразилась ее самоконтролю.

«Вскрытие и результаты лабораторных исследований подтверждают, что все шесть тел имеют характерные повреждения, что дает нам основание предположить, что это сделал один и тот же человек», — сказала она. — «В интересах следствия, мы пока не можем обнародовать доказательства, но думаем, что это работа серийного убийцы».

«Есть какие — либо очевидные мотивы?»

Эрин ожидала, что она скажет: «Нет», но у Синклер были другие планы.

«Мы полагаем, что убийства могут быть совершены на сексуальной почве».

Эрин почувствовала, как кровь прилила к лицу. Что она делает? Пресса словно сошла с ума, споря о том, что означает под собой фраза: «сексуальная почва».

«Вы предполагаете, что Адамс совершает убийства из-за своей ненависти к мужчинам?» — спросил один из репортеров.

Руис и Джентри так и застыли, абсолютно потрясенные услышанным.

«У нас также есть описание убийцы». — Синклер взяла из рук коллеги лист бумаги и подняла над головой рисованный фоторобот. — «Наш подозреваемый от пяти футов десяти дюймов до шести футов высотой. У него короткие темные волосы. Белый. Предположительно водит внедорожник. Если вы знаете, кто может подходить под это описание или у вас есть какая — либо информация, пожалуйста, позвоните по указанному номеру. Спасибо».

Эрин была ошеломлена. На эскизе мог быть кто угодно. Хотя, она сразу поняла, что это была не Лиз. Но глаза показались ей смутно знакомыми, от чего по позвоночнику пробежала дрожь. Они были ей знакомы. Но она не могла вспомнить, кому они принадлежат. Фоторобот был нарисован так, что подозреваемым мог оказаться как мужчина, так и женщина. Синклер преднамеренно убрала половую принадлежность подозреваемого.

Эрин вспомнила Джей, зная, что и ее прежние коллеги подумают то же самое. Она видела сестру Лиз лишь однажды, но помнила, что ее волосы были такими же короткими, как и прическа у фоторобота. Холод змейкой продолжал ползти по ее позвоночнику. Она выключила телевизор и взяла ключи от машины.

* * *

«Что, черт возьми, она себе позволяет!» — Руис стукнул кулаком по столу.

Патрисия дернулась, хотя предполагала, какую реакцию вызовет это заявление. Стюарт засунул в рот жвачку и проглотил слюну. В комнате повисла тяжелая тишина. Шеф Джентри что-то бормотал в свой мобильник. А они все сидели и ждали: она, Гэри Джакобс, Стюарт и Эрнандес.

Пресс-конференция была полной катастрофой. Полным бедствием. И у руля кораблекрушения стоял бывший федерал, а ныне представитель шерифа — детектив Одри Синклер. Патрисия не могла поверить в то, что та сделала. Но возможно теперь, когда она обнародовала эти сведения в интересах округа Короны, они получат свое дело обратно.

Джентри щелчком захлопнул свой телефон. — «За детективом Синклер стоит Шериф Пакстон».

«Что?» — щелкнул зубами Руис.

«Он также отказался встретиться с нами сегодня. Его секретарь сказала, что это произойдет не раньше следующей недели».

Руис был в бешенстве.

«Что они себе позволяют?» — Кулак снова с грохотом опустился на стол. — «Она поставила под угрозу все расследование».

Они сидели молча, слишком боясь перебивать Руиса. У Джентри зазвонил телефон и, пробормотав что-то о мэре, он вышел из комнаты, чтобы поговорить. Руис расхаживал по комнате.

«Кто-либо из вас встречался с нею? Если да, то вам лучше сказать об этом прямо сейчас».

ни все покачали головами.

«Эндерсон?»

«Нет, сэр. Она просила о встрече, мы так и не пересеклись».

«Откуда, черт побери, она получила эту информацию? Почему у нее есть фоторобот, а у нас его нет?»

«Я не знаю, сэр», — ответила Патрисия.

«Вы не знаете?» — Руис поправил на переносице очки и посмотрел на нее. — «Ну, это довольно очевидно, не так ли. И что вы думаете на счет мотива? Откуда, черт побери, она откопала его, когда мы все еще ничего не сумели придумать?»

Никто не ответил. Патрисия чувствовала, как от гнева на шее пульсирует вена. Когда Руис повернулся и вылетел из кабинета, она поднялась, четко определив для себя дальнейшие действия.

Глава 15

Ля Фамм пульсировал. Его живое сердце ритмично билось, а танцующие женщины, были потоками крови, которые наполняли его энергией. Эрин проталкивалась внутрь, надвинув козырек бейсболки на глаза, стараясь, чтобы ее не узнали. Она двигалась скорее механически, на ощущениях, словно ночное существо, выходя на свет и скрываясь в тени. Именно этим она и стала — тенью самой себя. Тусклой и пустой. Лишенной эмоций и радостей жизни. Она ни с кем не говорила, ни к кому не обращалась. Просто двигалась. Быстро и бесшумно.

Гладкая кожа, пахнущая потом касалась ее, когда она пробиралась через толпу. Женщины танцевали, ритмично двигаясь, и толкаясь.

Пары были сосредоточены друг на друге. Глаза в глаза. Сплетенные руки, тела, слившиеся в одно целое. Воздух был пропитан сексом и желанием.

Эрин могла легко раствориться в толпе или просто стоять и смотреть на женщин, что она довольно часто делала раньше, завороженная эротической энергией танца. Но сейчас она пришла сюда не из-за страсти или интереса. Она была здесь из-за любви, из-за той маленькой крупицы чувства, что еще теплилось в ее груди. Она посмотрела на танцовщиц, застывших на возвышениях и услышала, как из динамиков хлынула песня «Grind», рок-группы «Alice in Chains». Словно заводные куклы, девушки ожили в эротическом танце, сексуально двигаясь в рваных фирменных джинсах и клетчатых фланелевых рубашках. За ними висели огромные плакаты, один с Куртом Кобейном в черно-белой полосатой рубашке, другой с Smashing Pumpkins и третий с Pearl Jam.[2]

Когда — то у нее были все эти альбомы, одни на кассетах, другие на компакт-дисках. Казалось, все это было только вчера, хотя на самом деле это было так давно. От этой мысли она ощутила пустоту внутри себя. Как многое изменилось в ее жизни и продолжало меняться.

Пока она пробиралась сквозь толпу, в кармане завибрировал ее сотовый. Это звонила ее мать, которая непременно желала знать, что происходит с дочерью. Ее пронзительный голос, казалось, слился вместе с песней «Grind».

«Что происходит, Эрин? Где ты?»

«Все хорошо, мама. Я у друга».

«Я звонила домой той женщине приблизительно миллион раз».

«Ее имя — Лиз».

«Почему ты не у нее?»

«Мы расстались».

«Что? Если я не ошибаюсь, ты говорила, что вы влюблены друг в друга? Ты же сказала, что ты… лесбиянка!»

Эрин сильнее сжала телефон. — «Да. Все так и есть».

«Ты оставила Марка из-за этой женщины, и теперь вы даже… не вместе?»

«Это — длинная история».

«Сегодня утром, твой отец получил газету, в которой сообщается, что она разыскивается по подозрению в убийствах. Снова! Что происходит, Эрин Линн?»

На заднем плане она услышала своего отца. — «Скажи дочери, что ей нужно просто вернуться домой».

«Мы очень расстроены», — продолжала ее мать. — «Мы волнуемся за тебя».

«Все нормально. Правда. Я остановилась у друга».

«Кого? Мы хотим знать, где ты».

«Я у Патрисии Эндерсон».

Ее мать вздохнула: «Это не там, где на тебя напали?»

Она услышала, как ее мать и отец начали спорить.

«Мама. Ма?»

«Вернись домой, Эрин. Просто возвращайся».

«Послушай, я должна идти, ладно? Все в порядке. Со мной будет все хорошо».

«Ты знаешь, хоть Марк и уехал, но есть много других достойных мужчин. И все это лесбиянство… Так много людей делают это, что я начинаю думать, что это просто какая-то модная причуда. Я уверена, что большинство людей, относятся к этому, как к небольшому эксперименту».

«Это — не причуда, мама. Я — лесбиянка».

«Ерунда. Ты не должна относить себя к этой категории. Я соберу твою кровать в твоей комнате».

«Я должна идти, мама. Я скоро перезвоню». — Она сделала паузу и услышала, как ее мать набирает в легкие воздух для продолжения. Прежде, чем та успела что-то сказать, Эрин выпалила: «Передай папе, что я его люблю», — и повесила трубку.

Рок-группа «Alice in Chains» постепенно стерла из памяти голос ее матери. Толпа в клетчатых рубашках веселилась, поднимая руки и подпевая «Stone Temple Pilots» и «Wicked Garden». Эрин сосредоточила взгляд на нескольких танцовщицах, увидела, как из — под клетчатых рубашек выглядывают белые майки. Кожа на шее каждой женщины лоснилась от пота. Она испытывала почти первобытное чувство, глядя на эту галдящую толпу.

Голосом, столь же раздражительным, как музыка, в эту вакханалию вмешалась ди-джей, привлекая к себе внимание Эрин.

«Грандж ночь в полном разгаре. Можете сейчас сделать свои заказы».

(Грандж — стиль рок-музыки начала 1990-х).

Эрин пробилась к VIP лестнице. Мысли о Лиз, светлыми воспоминаниями пронеслись в голове. Она вспомнила, как в лунном свете блестело ее тело. Как переливались твердые, сильные мышцы, покрытые капельками пота. Она вспомнила, как та кончала… Настолько интенсивно, что казалось, мускулы на шее вот-вот лопнут от перенапряжения. Эрин тосковала без нее. Она скучала по ним обеим.

Большая женщина — охранник стояла на лестнице, преградив ей путь: «У вас есть разрешение?»

Эрин изобразила удивление, но быстро вытащила ламинированный пропуск из — под рубашки, который носила на шее.

Это был круглогодичный VIP пропуск. Вышибала была новенькой. Эрин никогда не видела ее прежде и сочла это благословением небес. Женщина схватила пропуск и посветила на него маленьким черным фонариком, чтобы проверить его подлинность. Она не обратила внимания на имя Эрин Маккензи. Казалось, что для нее важны только два переплетенных женских символа.

Она сняла бархатную веревку и, кивнув Эрин, пропустила ее наверх. Вздохнув с облегчением, Мак опустила голову и начала подниматься по лестнице. Когда она добралась до верха, то на мгновение остановилась, позволяя глазам привыкнуть к слабому освещению. Эрин шла вдоль перил, мимо бара, пряча от барменши свое лицо. У нее не было никакого плана, она понятия не имела, что собирается сказать и сделать. Фактически, она чувствовала себя немного сумасшедшей, находясь здесь. Лиз дала ей ясно понять, что она больше не хочет иметь с ней ничего общего, но глубокая боль в груди и память об их любовных ласках, заставляла ее двигаться дальше. Она помнила, как Лиз звала ее по имени, когда кончала. Как переливалось в лунном свете ее бледное тело, покрытое капельками пота. Ей хотелось знать, как выглядит Лиз сегодня вечером. Хочет ли она ее? Могли бы они упасть в объятия друг друга и…

Рука Эрин скользнула и остановилась на поручне. Она сосредоточилась на одиноком диване в глубине VIP зоны. Лиз сидела, положив руки на его спинку. У нее был такой взгляд, словно она видела во тьме призрака, с которым неохотно общалась. Эрин подошла поближе. Ее сердце почти перестало биться. Лицо Лиз было бледным и напряженным. Она выглядела такой хрупкой, словно фарфоровая кукла с темными кругами под глазами и крепко сжатым ртом. Если бы не движение ее грудей, Эрин подумала бы, что она не дышит.

Сменилась песня. Sex Type Thing возбудила толпу и какая-то женщина вышла из частной комнаты Лиз. Эрин сразу узнала ее. Это была Энджи Хартман, знаменитая голливудская актриса, которая часто посещала клуб в перерывах между съемками. Эрин не видела ее уже больше года. А сейчас ей пришло на ум, что из-за ее отсутствия Энджи снова вернулась к Лиз. Эрин наблюдала, как та подошла к Адамс. Красные туфли на высоких каблуках и чулки до бедра любовно обтягивали стройные ноги. Цвет красного нижнего белья прикрывал небольшие участки тела, одновременно восхищая и возбуждая.

Энджи двигалась, словно супермодель на подиуме. Она шла, покачивая бедрами в такт музыке, наслаждаясь каждым своим движением. Было видно, что она отчаянно желала, чтобы Лиз прикоснулась к ее прекрасному бутону. Чтобы развела его бархатные лепестки и прикоснулась к налившемуся центру. И когда она дошла до нее, желание почти поглотило ее. Она в ожидании устроилась между длинными ногами Лиз.

От увиденного, у Эрин перехватило дыхание. Кровь стучала в ее ушах, и она боялась, что не услышит их разговор. Но Лиз оставалась неподвижной, руки продолжали лежать на спинке дивана. Ни одна из них не произнесла ни слова. Энджи начала тереться о ноги Лиз, танцуя скорее своей промежностью, а не ногами. Она двигалась, словно была наедине с музыкой. Как — будто та играла только для нее.

Энджи наклонилась к лицу Лиз, пытаясь сосредоточить ее взгляд на себе. Затем она вытянула свой длинный язык, предлагая на его кончике маленькое подношение. Она подтолкнула таблетку в рот Лиз, облизывала ее губы, а затем укусила их. Ее тело продолжало двигаться, требуя секса, но Лиз оставалась безучастной к этой игре.

Песня продолжалась, поощряя Энджи и убивая Эрин. Актриса расстегнула красный лифчик и бросила его на пол. Бедра вращались в такт музыке, она взяла руки Лиз в свои и поднесла их к своим оголенным грудям. Лиз удивленно моргнула и ее голова немного дернулась, как — будто она только что проснулась и не могла понять, где находится. Энджи положила их руки на свои груди, сжимая их, поглаживая, запрокинув голову от удовольствия.

Пристальный взгляд Лиз остановился на лице Энджи, но ее глаза, казалось, смотрели сквозь нее. Энджи кончала одновременно с песней. Коротко вскрикнув, она еще некоторое время продолжала раскачиваться, а потом тяжело опустилась на Лиз. Наконец, ее спина расслабилась, и она полностью успокоилась. Энджи тихо рассмеялась, наклонилась и поцеловала Лиз в губы. А потом поднялась и величественно встала перед нею. Руки Лиз были все еще в ее собственных руках. Энджи взяла ее ладонь и поместила на свою промежность.

«Вот такой влажной ты меня делаешь», — сказала она, приглушенно рассмеявшись.

Эрин едва сдержала крик. Ее горло саднило, как — будто кошка использовала его в качестве деревяшки для заточки когтей. Не в силах контролировать себя, она приблизилась на один шаг, не отрывая взгляда от пары. Лиз так и не произнесла ни слова, тогда Энджи развернулась и уверенно зашагала к бару. Эрин сосредоточилась на своих ощущениях. Ей казалось, что она не сможет сдвинуться с места. Продолжая стоять неподвижно, она учащенно дышала, пытаясь вобрать в свои легкие побольше кислорода. Ее тело отреагировало быстрее, чем мозг. Вот она пересекла комнату. Вот уже она стоит перед Лиз.

Синие бездонные глаза с затаенной болью остановились на ее лице. Она узнала ее, а затем спросила:

«Что… ты здесь делаешь?» — Голос Лиз казался утомленным и надорванным, словно ее связки были веревкой, которую тянули слишком сильно и слишком долго, при этом разворачивая на волокна.

«Я должна поговорить с тобой».

Лиз сделала протестующее движение, словно собиралась встать, но ее тело оставалось вялым и безвольным.

«Кто тебя впустил?»

Видя состояние Лиз, Эрин решила использовать в своих интересах ее недостаток контроля над собой.

«Я волнуюсь о тебе. Волнуюсь о Джей».

Лиз уставилась на нее. Ее язык облизал пересохшие губы. — «Ты должна уйти. Иначе я вызову Тайсона».

Эрин и не думала отступать. — «Tайсона здесь нет. У него выходной».

Лиз моргнула.

«Что с тобой? — Эрин встала на колени, чтобы поближе взглянуть в ее глаза. — Экстази?»

Лиз молчала. Эрин не могла даже вспомнить, когда в последний раз она видела ее, принимающую наркотики. Видеть сильную женщину в подобном состоянии было невыносимо. Сердечный ритм Эрин просто зашкаливал.

«Лиз, послушает меня. Я должна знать о Джей».

«Где и что делает моя сестра, никого не касается, кроме меня».

«Полиция ищет ее». — Эрин почти запаниковала от беспокойства. Если Джей хоть как-то была вовлечена в эти убийства, ей нужно было это знать. Она должна была защитить Лиз. — «Сегодня в новостях они показали фоторобот. Волосы и телосложение похожи. Где она? Ты-то хоть сама знаешь?»

На этот раз Лиз заставила себя встать. Ее затуманенные глаза впились в Эрин.

«Это не твое дело».

Эрин коснулась ее щеки, и Лиз вздрогнула от этой ласки. Она попыталась прикоснуться снова, но Лиз поймала ее руку.

«Нет», — прошептала она.

«Почему нет?» — Эрин умирала от желания коснуться ее, обнять, чтобы раствориться в ней точно так же, как это уже было много раз.

«Ты должна уйти».

«Я не хочу уходить. Я хочу быть с тобой».

Лиз слегка покачнулась, но затем выпрямилась, словно обрела силу.

«Нет».

«Почему?»

Лиз начала говорить, но потом остановилась. — «Я не собираюсь этого делать».

Эрин продолжала упорствовать и положила руку на ее плечо. Она почувствовала, как дрожит Лиз. — «Тогда, пожалуйста, скажи мне, где Джей. Для твоей и ее безопасности».

Лиз наклонилась к ней. Медленно. Ее щека прикоснулась к щеке Эрин, а затем ее губы коснулись уха Мак.

«Уходи, Эрин. Беги от меня и как можно дальше».

Тело Эрин продолжало реагировать на прикосновения Лиз. Но мозг сейчас работал на другой волне. Она сжала руку Лиз и сказала:

«Тогда я найду ее сама».

Лиз отстранилась, чтобы посмотреть на нее.

«Думаешь, я не смогу? Я это сделаю. И если ты еще не поняла, я тебе скажу, что сделаю все что угодно, чтобы защитить тебя».

Лиз не отвечала.

Эрин выпустила ее руку. — «Абсолютно все». — Затем она повернулась и ушла, а слезы обжигали ее глаза и горло.

Лиз наблюдала, как она уходит. Она так сильно сжимала кулаки, что думала, что сломает пальцы. Дрожа от витавшего в воздухе запаха Эрин, она прошептала:

«Точно так же, как я».

* * *

Патрисия не стала утруждать себя и нажимать на дверной звонок, сразу начала стучать в дверь с такой силой, что чуть не сломала себе костяшки пальцев. Когда ответа не последовало, она начала барабанить в нее кулаком. Тишина.

«Эй? — крикнула она. — Это — детектив Патрисия Эндерсон. Я хочу поговорить с вами».

Она опять начала стучать. Снова никакого ответа. Вдруг на бедре завибрировал телефон. Это пришло сообщение от Гэри. Он спрашивал, где она находится. Отцепив телефон с пояса, она собралась напечатать ему ответное сообщение. Уходя, Патрисия намеренно не сказала ему о своих планах. Поскольку, он сказал бы ей, что она чокнутая и ведет себя не профессионально. И он, как всегда, был бы прав. Но она решила довериться своей интуиции. Своей интуиции и характеру.

Она посмотрела на экран и набрала: «Занята. Позвоню позже».

«Я могу вам помочь?»

Патрисия от неожиданности чуть не уронила телефон. Она неловко вертела его в руках, когда посмотрела на недовольное лицо детектива Одри Синклер.

«Да, я мм… я…»

Синклер несла сумку с ноутбуком и стопку толстых папок. Ее бицепсы напряглись, а выражение лица было крайне подозрительным, а тело выражало готовность оказать сопротивление. Она так держала ключи, что их можно было использовать, как своеобразное оружие для обороны. Самый большой ключ она выдвинула вперед и зажала его между пальцами.

Когда Патрисия пришла в себя от неожиданности, она вспомнила о причине, которая привела ее к детективу, разозлилась и выпалила:

«Я должна была прийти, чтобы лично убедиться…»

«И в чем это вы собираетесь убедиться?» — Голос Синклер был низким и жестким, словно натянутая тетива.

«Я пришла, чтобы решить — то ли вы слишком глупы, то ли целиком и полностью безумны».

Синклер напряглась. Гладя на нее, Патрисия подумала, что, наверное, у этой женщины не осталось ни одного расслабленного мускула.

«Вы не должны были приезжать ко мне домой. Я надеялась, что манеры прививаются с детства». — Она шагнула вперед, как — будто Патрисия не стояла на ее пути.

Эндерсон осталась на месте, разозленная подобными действиями. — «Я хожу туда, куда хочу, детектив. И сейчас у меня есть работа, которую нужно сделать. Это — серийные убийства, которые стоит раскрыть и найти убийцу. И благодаря Вам, эта работа стала намного более сложной».

«Между прочим, я предложила Вам встретиться. Но Вы предпочли проигнорировать мою просьбу и всячески избегали встречи». — Синклер посмотрела на нее мягкими светло-коричневыми глазами.

Это было удивительно. Патрисия отметила, как может нечто мягкое столь быстро затвердеть, словно это была мокрая земля, которая превратилась в затвердевшую потрескавшуюся корку на пустынной равнине под палящими лучами солнца.

«Вы должны лучше стараться. Любой хороший детектив сделал бы именно так».

«Я профессионал и не играю в игры. Ни в политические, ни в какие другие».

«Тогда, что вы делаете?»

«Я раскрываю убийства».

«Ха!»

«Я надеялась, что Вы делаете то же самое».

«Я делаю мою работу, детектива Синклер. Никогда не предлагайте мне другого».

Глаза Синклер сузились. — «Я хочу, чтобы Вы ушли с моей дороги, детектив Эндерсон».

«Я никуда не уйду».

Синклер сделала очередной шаг вперед, подняв сумку с ноутбуком, чтобы использовать ее как таран и оттолкнуть им Патрисию. Несмотря на то, что Эндерсон видела и даже где-то восхищалась ее мускулистыми руками, она, все же, удивилась тому, с какой легкостью Синклер удалось отпихнуть ее в сторону. Она споткнулась, от чего яркий румянец смущения вспыхнул на ее щеках. И что она собирается делать дальше? Драться с женщиной?

Она восстановила равновесие, когда Синклер вставила ключ в замок и повернула его. Одри зашла в свою квартиру и бросила папки и сумку на кухонный стол. Затем она повернулась, такая сдержанная и решительная, с лицом столь же твердым, как камень. Они стояли и испепеляли друг друга взглядом в течение одной бесконечной минуты. Все внимание Патрисии было сосредоточено на руках Синклер. Подсознательно она ждала, когда же эти красивые ладони сложатся в кулаки.

«Так вы войдете или так и будете стоять на пороге?» — наконец спросила Синклер.

Удивленная, Патрисия немного замешкалась, затем вошла внутрь и прикрыла за собой дверь. Синклер обогнула стол и вошла на кухню, где достала из шкафчика стакан, который наполнила льдом и налила из кувшина фильтрованной холодной воды. Она пила от души. Казалась, она была путником, который долгое время находился в пустыне, а теперь не может утолить жажду этой холодной, кристально-чистой водой.

Патрисия почувствовала себя неловко, оказавшись в квартире своего соперника. Она была на чужой территории — месте, где та ела, спала, жила. В месте, которое Одри выбрала для себя, как убежище. Эндерсон не ожидала, что Синклер впустит ее. Однако, воспользовавшись предоставленной возможностью, она огляделась вокруг. Квартира была большая, с просторной гостиной, расположенной напротив кухни и небольшим рабочим кабинетом. Коридор был в центре дома и заканчивался там, где, казалось, была ванная комната. Кроме того, были еще две других двери, которые, как она предположила, были спальнями.

Патрисия мысленно удивилась тому, что вообще заметила, как Синклер пьет воду, как вытягивает шею, пропуская в себя драгоценную влагу. Ведь в последние несколько дней Эндерсон думала только о расследовании и об Эрин. И ей с трудом удавалось совмещать эти две проблемы. Эрин все дальше отдалялась от нее и с каждым днем становилась все более грустной. Она не разговаривала с Патрисией и та была уверена, что им не удалось бы поговорить, даже имей она такое желание. В глубине души она знала, что потеряла Эрин навсегда. Хотя, если быть откровенной, она никогда и не принадлежала ей. Было же очевидно, что сердце Эрин принадлежало другой женщине.

Патрисия постаралась выбросить эти грустные мысли из головы и решила отвлечь себя, разглядывая дом Синклер. На полу лежал светло-коричневый ковер и стояли кожаные серо-синие диваны. Остальную обстановку завершала мебель из светлого дуба. Воздух в комнате пах новыми вещами. Она зашла в гостиную, потом в кабинет Одри. Многочисленные скульптуры украшали столики, стоящие рядом с креслами и книжными полками. Они были выполнены из белой глины настолько тщательно, что можно было увидеть мельчайшие детали каждой вещицы. Ей, вдруг, захотелось прикоснуться к ним, чтобы ощутить грубую прохладу высушенной глины.

«Это Ваши работы?» — Она не могла не спросить. Патрисия знала, что такие изделия требуют большой сосредоточенности и отнимают много часов. Это была очень кропотливая работа небольшими инструментами. Она согнулась, чтобы рассмотреть старика, сидящего на скамье, смотрящего в небо, его лицо было изборождено глубокими морщинами. Она чувствовала его бедственное положение и ощущала его боль.

«Это хобби». — Синклер вышла из кухни и включила торшер.

«Я бы сказала, что это больше, чем хобби. А Вы, действительно, хороши». — Образ Синклер, формующей своими руками глину вызвал у Патрисии неожиданный трепет, который волной прокатился вдоль позвоночника детектива.

«Это помогает мне оставаться в здравом уме», — произнесла Синклер. Казалось, она немного расслабилась.

Патрисия мило улыбнулась. — «Я знаю, что Вы подразумеваете под этими словами».

Иногда Эндерсон чувствовала, что если бы она не писала, то могла бы сойти с ума. Она писала о том, чего ей не хватало в жизни, и это как-то помогало справиться с одиночеством. Романы были ее любимым жанром, но недавно она пробовала написать детектив, основанный на реальных событиях — убийствах Соблазнительницы. Это также помогло ей выплеснуть накопившиеся чувства.

«А Вы? Чем занимаетесь Вы, когда не угрожаете законопослушным гражданам физической расправой? — Улыбка позволила Патрисии увидеть ямочку на щеке Синклер. — Боевыми искусствами?»

«Имею такую пагубную привычку».

«Почему-то я так и думала».

«Я настолько плоха?»

«Нет. Просто у Вас очень уверенная манера держаться». — Синклер включил другую лампу, стоящую на большом столе уже в самом кабинете. — «Вы знаете, как придать вес своим словам».

«Правда? Никогда так о себе не думала».

«Ну, Вы достаточно поднаторели в этом». — Синклер сделала паузу. — «Хотя я была удивлена, что Вы позволили мне лишить вас равновесия».

«Я не ожидала, что Вы попытаетесь отпихнуть меня. Похоже, я надеялась на те манеры, о которых Вы так высокопарно говорили». — Патрисия почувствовала, как ее собственная улыбка расцвела на лице. — «Во всяком случае, больше у Вас такой возможности не будет».

Синклер кивнула, ее улыбка расцвела, глаза ожили. — «Так, значит, Вы любите работать руками? Я могу легко представить, как Вы это делаете». — Ее лукавый взгляд упал на руки Патрисии.

Патрисия снова почувствовала волнение и постаралась переключить свое внимание на стол. На нем стоял монитор с плоским экраном и клавиатура, настольная лампа с зеленым абажуром и лежало несколько толстых папок.

«Я пишу». — Она провела кончиками пальцев по крышке стола. Синклер пристальным взглядом следила за ее действиями.

Я хотела бы увидеть Ваш почерк. Можно многое сказать о человеке, на основании его почерка.

«Я пользуюсь компьютером. — Она пыталась не смущаться. — Большую часть я пишу за ним».

«Что вы пишете?»

Патрисия намеренно оттягивала время и не спешила с ответом. Она считала свое писательство личным делом и сердилась на себя за то, что вообще заговорила на эту тему. Зачем она это сделала? Какая-то ее часть хотела, чтобы Синклер знала о том, что она пишет лесбийские романы. Не сочтет ли она это за прелюдию? Что сделает Синклер, когда прочтет ее книги и будет знать о ее тайных мыслях и желаниях?

Она перестала развивать мысли в этом направлении и опять переключилась на обстановку в комнате. Стена, рядом с которой стоял стол, заставила ее обратить на себя внимание. Мельком увидев ее в темноте, она предположила, что по большей части она была закрыта произведениями искусства. Но то, что она увидела при свете лампы, заставило ее содрогнуться. Только находясь в аду можно было создать такое произведение. Она узнала каждую жертву, каждую рану, каждый жуткий снимок. В участке над ее столом висели те же самые фотографии. Жуткая коллекция из смертей.

«Как вы можете…»

Она бы никогда не смогла повесить их в своем доме. Принести это зло в свой дом — ее безопасное святилище. Никогда…

Синклер проследила за ее взглядом.

«Я здесь работаю. И думаю тоже здесь».

«Я знаю, но как Вы можете постоянно смотреть на них?» — Патрисия представила себе, что вместе с фотографиями она принесла домой чужую смерть. Нет, пусть они останутся лежать на ее столе в папках. Надежно запертые и спрятанные.

«Не каждый может это сделать, я знаю. — Синклер повернулась лицом к стене. Патрисия медленно подошла и встала рядом. — Но я не смогу успокоиться, пока хоть кое-что не узнаю. Как это случалось и почему? И если нам действительно повезет, то… кто это сделал? — Ее пристальный взгляд наткнулся на фотографии. — Они требуют это от меня. И они заслуживают это. Только тогда, когда на большинство вопросов я получу ответы, я смогу снять их».

«Вы хоть спите ночами?» — спокойно спросила Патрисия.

«Вероятно, столько же, сколько и Вы».

«Тогда Вы почти не спите».

«Наверное».

«Я часто думаю о них», — сказала Патрисия. — «Об их последних мгновениях. Что они могли чувствовать».

«Страх», — прошептала Синклер.

«Да». — Патрисия всегда это знала. Она знала, что это не разумно, но не могла справиться с этим. Она сочувствовала каждой жертве.

«Как давно Вы этим занимаетесь?» — спросила Синклер. — «Даже опытным детективам трудно отключится после работы».

«Достаточно давно». — Патрисия бросила на нее мимолетный взгляд. — «А вы?»

«Я долгое время изучала психологию преступников. И приблизительно в течение семи лет пыталась понять, что движет ими».

«И как, преуспели?»

Синклер деланно рассмеялась. — «В некоторых случаях — да». — Она встретилась взглядом с глазами Патрисии. Ее радужные оболочки опять приобрели мягкий цвет корицы. — «А в некоторых…»

«Я сожалею об этом».

«Правда?» — Одри грустно улыбнулась.

«Да».

«Хотя, мы начинали говорить о ваших чувствах…»

«Я просто пытаюсь Вас понять».

«Ах, да. Старая, как мир, поговорка: мы боимся того, чего не можем понять».

Патрисия хотела продолжить спор, но поняла, что немного боится Синклер. Боится ее непринужденности и уверенности, ее тактики, и мотивов, которые движут ею.

«Скажите, к чему было это Ваше сегодняшнее выступление?»

«Вы думаете, что я сумасшедшая?»

Патрисия предпочла честный ответ: «Да».

«Могу Вас уверить, что когда дело касается моей работы, я совсем не сумасшедшая».

«Хотите сказать, что в не работы Вы именно такая несколько не в себе?»

Кривая улыбка словно поддразнивала Патрисию.

«Когда дело доходит до любви, я могу быть… разной».

«О?! — Патрисия в замешательстве опустила глаза. — Я не ожидала такого ответа».

«Ну, это Вы спросили…»

«Черт, видимо я совершила ошибку». — Она внутренне проклинала себя за то, что перешла на личные темы. Почему она так реагирует на все, что говорит и делает эта женщина?

Казалось, Синклер было чуждо смущение и беспокойство по этому поводу. Но, кажется, она тоже полагала, что пора сменить тему. Одри указала на фото.

«Посмотрите на эти фотографии. Скажите мне, что Вы видите?»

«Вы серьезно?»

«Я серьезна, как сердечный приступ».

«Я вижу трупы убитых мужчин. — Поскольку она начала мыслить профессионально и вспоминать факты, которые знала об Убийствах на Шоссе, слова легко слетали с языка. — Все они средних лет, были женаты, имели средний достаток и стабильную личную жизнь. Белые. От среднего до умеренного телосложения. Ухоженные и хорошо питавшиеся. Все они были задушены. Другие, более старые останки, также были найдены со сломанной подъязычной костью, подтверждая наше предположение, что все убийства взаимосвязаны».

«Скажите мне, что Вас беспокоит и на какой вопрос Вы не находите ответа? — докапывалась Синклер. — Что является причиной, заставляющей Вас расхаживать по ночам? Что, на Ваш взгляд не имеет никакого смысла?»

Патрисия начала немного расслабляться, ее мозг включился в работу и она легко находила ответы на вопросы. Это было тем, чем она жила, чем спала, и что она ела.

«Что они делали? Кто был с ними? Почему использовался презерватив, почему остались следы смазки?»

«Разве это не очевидно?» — спросила Синклер.

«Да, секс здесь замешан, но почему? Эти мужчины не были любителями рискованных приключений. У них была устоявшаяся домашняя жизнь, многие из жен были настолько откровенны, что признались, что их мужья были пассивны в постели».

Синклер подняла бровь. — «Детектив Эндерсон, пожалуйста. Мы же обе знаем, что за образом средне-статистического преступника скрывается как правило, тихий мужчина с сердцем потенциального сексуального садиста, детского растлителя или даже убийцы».

Патрисия нахмурилась. — «Да, конечно, я это знаю».

«Они вовсе не пускающие слюни монстры, которыми все их представляют».

«Да, они не такие».

«Ну, так признайте это. Секс был замешан. По какой — то причине эти мужчины рисковали. И они дорого заплатили за свой риск».

«Хорошо. И все же, я бы не стала так открыто заявлять, что убийца убивает по сексуальным мотивам. Он или она могли убивать из-за чего-то более тривиального. Например, влияние на них лунного цикла».

«Возможно и так, но приманкой, все же, был секс».

Патрисия сделала глубокий вдох, из-за брошенного вызова ее сердечный ритм снова возрос.

«Хорошо, пусть так. Но зачем говорить об этом всем?»

«А почему бы и нет?» — Глаза Синклер искрились.

Патрисия на мгновение потеряла ход мысли, восхищаясь детективом. — «Поскольку, мы в этом не уверены. И даже если бы это было так, мы должны держать закрытой нашу информацию. Вы же знаете об этом».

Синклер села на диван и жестом пригласила Патрисию сделать то же самое. — «Это выведет его на чистую воду. Добавит некоторое давление со стороны. Это сработало в деле с Ночным Сталкером, хотя правоохранительные органы были против того, чтобы обнародовать информацию. Иногда, общественность может быть очень полезна».

Да, это может оказать на него давление, но это может и разозлить его, заставить его совершить новую серию убийств. Или прятать тела.

«Конечно, он может убить снова, но он не зайдет слишком далеко. Он слишком умен. И мы так же знаем, что тела он прятать не будет».

Патрисия ничего не сказала. Тела были тем, чем он хвастался, своеобразными трофеями. То, от чего он испытывал удовольствие.

«В чем же тогда смысл?»

«Смысл в том, чтобы заставить его нервничать. Когда человек нервничает, то обычно совершает ошибки или действует спонтанно».

«Вы готовы выдать бесценную информацию, надеясь на удачу? Вы думаете, что это заставит убийцу нервничать?»

«Это — не бесценная информация. Ценная, да. Это — очевидная информация».

«Тогда, что относительно словесного портрета? Где Вы взяли свидетеля?»

«Я допросила всех водителей из того же самого списка, что был у вас».

Патрисия почувствовала, что ее тело напряглось. — «У нас никогда не было отчета, в котором бы говорилось, что кто-то что-нибудь или кого-нибудь видел».

Синклер оставалась спокойной. — «Один водитель — женщина изменила свои показания и сказала, что вспомнила, как что-то видела. Во время первой беседы с полицией ей показалось это не важным».

«Я хочу знать ее имя».

«Хорошо».

«Сейчас, пожалуйста». — Патрисия хотелось поговорить со свидетелем как можно скорее.

«Пэйдж Дэниелс, — произнесла Синклер. Она встала и извлекла листок с информацией из папки. — Кстати, как продвигается ваше расследование убийства двух молодых геев?»

Синклер что, читала ее мысли? Патрисия не могла не думать о тех жертвах, пока они обсуждали Убийства на Шоссе.

«Прекрасно». — Она взяла листок с информацией, который ей дали и засунула его в задний карман.

«Могу сказать только одно: я думаю, вы идете по ложному следу».

Патрисия рассмеялась: «По ложному?»

Синклер выглядела серьезной и не удивленной ее реакцией.

«Да».

«По какому же следу нам следует идти?»

«Вам следует искать мужчину — гея».

«Гея?»

«Да. Средних лет, белого. С серьезными сексуальными проблемами».

«У нас уже есть отличный подозреваемый, спасибо».

«Это не она. Это не одна из сестер Адамс».

На сей раз Патрисия подняла бровь. Она услышала уже больше, чем достаточно.

«Спасибо за Ваше беспокойство, но у нас все под контролем».

«Если Вы захотите поговорить об этом, позвоните мне в любое время».

«Вы что, серьезно?»

«Абсолютно». — Синклер казалась искренне озадаченной.

«Вы только что единолично поставили под угрозу наше расследование. Не говоря уже о том, что скрыли информацию относительно свидетеля».

«Я же предложила встретиться, а Вы отказали мне», — снова напомнила ей Синклер.

«Я была занята. Вам следовало быть более настойчивой». — Патрисия направилась к двери. Она была слишком расстроена, но чувствовала, что внутри нее зашевелилось еще какое-то новое чувство.

Синклер последовала за ней и придержала для нее дверь. — «Мы с Вами топчемся на месте».

«Я не играю в игры, детектив».

«Тогда звоните в следующий раз». — Лицо Синклер немного смягчилось. — «Звоните в любое время».

Патрисия задержала на ней взгляд. Ее гордость боролась с растущим любопытством. — «Я не вижу в этом необходимости».

Она вышла из квартиры и ушла не оглядываясь.

Глава 16

Лиз опустилась на диван и провела руками по волосам. За стенами ее частной комнаты пульсировал клуб. Она была благодарна за его вибрацию, эхом отзывающуюся в ее груди. Ее же собственное сердце едва билось последние недели.

«Ты идешь?» — спросил ее женский голос раздавшийся со стороны кровати.

Лиз от расстройства сжала волосы в кулаке. — «Нет».

«Почему?» — Голос был мягкий и игривый. Женщина, которая звала Лиз, и которую та не могла или не хотела помнить, встала с кровати и приблизилась к дивану. — «Мы же только начали», — промурлыкала она.

Лиз старалась не смотреть на полные, сливочные груди и длинные белокурые волосы. Она позволила этой женщине прийти в свои частные покои, даже показала ей путь в свою кровать. Но тут, она остановилась. Она наблюдала, как женщина разделась, скользнула в черные атласные простыни и прикоснулась к себе. Потом она поманила ее, чтобы Лиз присоединилась к ней в ее играх. Но Адамс это не затронуло. И скоро ей стало скучно.

«Посмотри, какая я влажная». — Женщина сунула руку между своих ног и погладила свою промежность.

Лиз сжала зубы, теперь она была не пассивна. Теперь она была раздражена. — «Сделай мне одолжение».

«Все что пожелаешь».

«Возьми свое барахло и убирайся отсюда».

Рука женщины упала на бедро, а рот открылся от удивления.

Лиз холодно посмотрела на нее.

«И сколько раз мне это повторить?»

Женщина впивалась в нее холодным взглядом, пока собирала свою одежду и одевалась.

«Какое, мать твою, разочарование». — Она зло улыбнулась. — «Правильно о тебе говорят, знаешь ли. Прежней Элизабет Адамс больше нет».

Лиз встала. — «Пошла на хрен отсюда».

Женщина смеялась, пока покидала частные апартаменты. Лиз захлопнула за ней дверь. Вернулась к дивану, рухнула на него и обхватила голову руками. Она заметила свой спутниковый телефон и ее живот скрутило. Ей слишком давно не звонили. Хотя она ждала звонок еще несколько дней назад.

Лиз отпихнула его в сторону и сосредоточилась на небольшой пачке долларов. Что-то было не так с ее бухгалтерскими книгами и делами. На двух из ее счетов, казалось, не хватало денег. Ей сейчас не нужен напряженный кошмар с документами. Для этого она наняла Реджи. Пусть и занимается своей работой. Ее руки похолодели, когда она наткнулась на конверт, подписанный от руки и адресованный ей. Внутри все похолодело, но она заставила себя вскрыть его и стала читать.

Потом она встала, перечитала его еще раз и запихала в карман. Захватив ключи, она оставила свое частное прибежище и поспешила вниз по VIP лестнице. Тайсон заговорил с нею, но она проигнорировала его, отодвигая в сторону, как и многих других, стоящих на ее дороге.

На уме у нее было только одно и ничто не могло остановить ее.

У нее было мало времени, а содержимое писем становилось все более и более странным. Но последнее, безусловно, было самым серьезным из всех.

* * *

Эрин медленно передвигалась по дому, находя путь в тусклом свете ночника, который оставила включенным Патрисия. Было больше трех часов утра и Эндерсон уже давно спала. Просто, чтобы в этом удостовериться, Эрин заглянула к ней в спальню. Рядом со спящим детективом лежал Джек, который при виде Эрин открыл глаза и поднял голову. Мак поднесла палец ко рту, надеясь, что он знал знак «Тихо».

Пес, казалось, понял ее и без звука спрыгнул с кровати. Она нагнулась и погладила его по спине. Джек проследовал за нею в кабинет, наблюдая, как она берет папку за папкой со стола Патрисии.

Эрин вдвойне чувствовала себя виноватой, поскольку собака следила за каждым ее движением.

«Я только просмотрю их». — Хотя Джек не мог услышать ее, но она почувствовала себя лучше, когда объяснилась. — «У меня нет другого выбора. Она не позволит мне взглянуть на них. А жизни близких мне людей под угрозой».

Когти Джека цокали по полу, когда он последовал за ней к входной двери. Когда Эрин вышла на улицу, пес принюхался к прохладному ночному воздуху.

Бросив ему: «Я скоро вернусь», — Эрин заперла дверь и направилась к своей Тойоте.

Местный «Kinko» ярко светился огнями и работал круглосуточно. Она принесла свою добычу и сразу же принялась за работу, вежливо отказавшись от услуг молодого служащего, который предложил сделать копии. Она никому не могла доверить папки с этими документами, и не могла допустить, чтобы молодой человек даже мельком увидел ужасные фото жертв.

Пока она копировала страницу за страницей, ее взгляд опытного полицейского выхватывал различные детали убийств: они все еще не узнали, кому принадлежит номер спутникового телефона. Джей оставалась главным подозреваемым. Так же у полиции появилась дополнительная информация из Арканы, штата Алабама на сестер Адамс. Лиз недавно была арестована по обвинению в нападении.

Мак также увидела татуировки в форме распятия на телах Джо Джиллетта и Энтвона.

Весь путь домой Эрин нервно барабанила пальцами по рулю, молясь, чтобы Патрисия еще спала. Когда она вошла внутрь, в доме было тихо и темно. Джек радостно обнюхал ее ноги, когда она прокралась внутрь, и они оба направились по коридору. Она опустила большую пачку бумаги на свой ночной столик, затем поспешила в кабинет и вернула на место папки в том же порядке, как нашла их. Эрин почти дошла до своей комнаты, когда услышала голос Патрисии.

«Мак, у тебя все хорошо?» — Патрисия стояла в дверном проеме в светлой хлопковой пижаме.

Напрягшись, Эрин ответила: «Да, все хорошо. Просто захотела пить».

Патрисия, казалось, не заметила того, что на ней обувь и синие джинсы. Вместо этого, она зевнула и прочистила горло.

«Хорошо». — Джек подбежал к ней, и она наклонилась, чтобы взять его на руки. — «Вероятно, нам следует поговорить в ближайшее время. О некоторых вещах».

Эрин стояла не шевелясь. — «Хорошо. Как насчет завтра?» — Ее сердце стучало, словно безумное.

Патрисия кивнула. — «Тогда спокойной ночи».

Эрин через силу улыбнулась. Она надеялась, что это выглядело естественно. — «Спокойной ночи».

Она разделась, как только закрыла дверь. В течение следующих двух часов она детально изучала дела, к которым не имела доступа и которые, наконец-то, попали к ней в руки.

* * *

Звонящий телефон, казалось, бил ей по голове. Патрисия потянулась к трубке. Это был Гэри Джакобс и он явно был возбужден. — «Вставай и приезжай сюда».

«Что происходит?» — Она отбросила одеяло и направилась в ванную.

«Мы получили анализы с одежды Де Маро».

«И…» — Она прикрыла телефон, когда села на унитаз.

«Ты готова услышать результаты?»

Ее сердце забилось сильнее. — «Давай, не томи».

«У нас есть чужое ДНК. С его нижнего белья. Маленькое пятно крови, которое ему не принадлежит».

Она широко улыбнулась.

«Меня не могла разбудить лучшая новость. Молчи. Не говори мне больше ничего, а то мне, возможно, придется себя ущипнуть».

«Ущипнешь себя позже. Образец достаточно мал, но этого хватило, чтобы получить митохондриальный геном». — Он, явно, устал, пока выговаривал сложный медицинский термин. — «Как ты думаешь, кому он принадлежит?»

(митохондриальный геном — как правило наследуется по материнской линии; анализ структуры мт ДНК с использованием рестриктаз широко применяется в популяционно-генетических исследованиях).

Она сидела и молчала, ее сердце гулко стучало в ушах.

«Элизабет Адамс».

Патрисия вскочила со спущенной пижамой. От возбуждения ее лицо и шея пошли красными пятнами. — «Не может быть, черт побери».

«Да». — Он радостно засмеялся. Вообще, проявлять открыто свои эмоции было не свойственно Гэри. Но сейчас был исключительный случай. — «Мы достали ее. На сей раз, мы, действительно, поймали ее».

Патрисия сняла пижаму и поспешила к шкафу. «Где она?»

«Мы послали несколько полицейских машин к ее дому, приблизительно пять минут назад».

«Я встречу вас в участке». — Патрисия повесила трубку, все еще не веря в удачу. Она бросила рубашку и летние брюки на кровать и надела нижнее белье. Не успев застегнуть ремень, детектив уже выбежала в коридор, где и столкнулась с Эрин.

«Уже уходишь?»

«Да».

Эрин внимательно посмотрела на нее. — «Случилось что-то?»

У Мак, явно, была способность видеть Эндерсон насквозь. Но, в настоящее время, Патрисия не могла рисковать расследованием.

«Можно сказать и так», — уклончиво ответила Эндерсон. Она знала, что не может сейчас рассказать ей последние новости. Но, даже если бы могла, то вряд ли захотела. Это опустошило бы ее. — «Прости. Я должна идти».

«Тогда мы поговорим позже?» — крикнула ей вслед Эрин.

Патрисия посмотрела через плечо. — «Да. Позже. Обещаю».

Она схватила ключи и направилась в гараж. Когда она завела свой Блейзер, то интуитивно почувствовала, что в их жизнях произойдут очень большие изменения.

Глава 17

«Где она, черт побери?» — орал сержант Руис.

Патрисия отвела телефон подальше от уха. — «Мы не знаем». — Она и Гэри стояли внутри студии «Эротика». Приблизительно дюжина служащих кружили вокруг, подслушивая и перешептываясь между собой.

«Мы проверили ее дом и ночной клуб», — сообщила она, — «и персонал, работающий здесь, говорит, что она не приходила сегодня на работу».

«Да что за черт! Ладно… Найдите ее!»

Патрисия повесила трубку, и Гэри покачал головой, как — будто извинялся перед ней. Никто не любил попадать под горячую руку Руиса.

«Даже если мы, действительно, найдем ее…» — начал он.

«Это не значит, что это она», — закончила за него Патрисия.

Митохондриальная ДНК переходит от матери. Так что, образец может быть как Лиз, так и Джей.

В настоящее время, Руис и отдел делали ставку на Лиз. Если они найдут ее, то, наиболее вероятно, получат и ответы на свои вопросы. Никто не может оспорить анализ ДНК, а в прошлом году Лиз оставила достаточное количество крови на ковре Патрисии. Так что у них было с чем сравнивать свою находку.

Патрисии было жаль, что она многого не помнит о той ночи. Что же тогда произошло на самом деле? Действительно ли Адамс пришла, чтобы спасти ее и Эрин? И могла ли Лиз убить? Ее мозг затуманился темными, запутанными мыслями. Как Эрин может любить убийцу? Возможно ли такое? Даже если Лиз одурачила всех остальных, была ли способна Эрин влюбиться в кого-то, подобного Адамс? Патрисия так не думала. Если и было что-то, в чем она была уверена, так это в том, что Эрин Маккензи была хорошим человеком с добрым сердцем и хорошими инстинктами. Патрисии отчаянно хотелось верить тем инстинктам.

«Мы можем вам помочь?» — спросил ее красивый мужчина.

Патрисия познакомилась с ним лишь час назад, когда они только прибыли на место. — «Реджи, если не ошибаюсь?» — На его кивок, она спросила, — «С кем наиболее близко работала Адамс?»

Реджи на мгновение задумался. — «Наиболее близко с мисс Маккензи и со мной, я полагаю».

«Изменилось ли что-то в ее поведении в последнее время?»

Он шумно выдохнул. — «Она как-то отдалилась от нас. Стала обеспокоенной и грустной». — Он встретил ее взгляд. — «Мы волновались о ней последнее время. Думаю, что это связано с уходом от нее мисс Маккензи».

«Вы видели что — нибудь необычное?»

Он покачал головой, но затем остановился. Его взгляд задержался на ней в течение нескольких секунд. — «Вы знаете, это было однажды ночью».

«Продолжайте».

«Я работал допоздна и кое-что услышал. Мисс Адамс и я почти столкнулись друг с другом в коридоре. С ней была женщина, очень похожая на нее. Я подумал, что мне просто привиделось, поскольку свет везде уже потушили».

«Она сказала, кто это был?» — Патрисия сглотнула комок в сухом горле, ее пульс участился.

«Нет. Она только рассердилась и сказала, чтобы я включал свет, когда работаю допоздна. Они поспешно уехали».

«Почему Вам это показалось странным?» — прервал его Гэри.

«Мисс Адамс никогда так долго здесь не задерживается. Это было после одиннадцати».

Гэри бросил на Патрисию красноречивый взгляд. По всей видимости, другой женщиной была Джей. Это должно было быть так. — «Простите, мы оставим Вас на минутку». — Он оттащил ее в сторону, вне пределов слышимости. — «Ты спросила Эрин, где Адамс?»

«Я оставила ее дома. Она не знает, где она». — Патрисия поморщилась. Она была уверена, что Эрин, даже не говорила с Адамс. Однако, что, если она знала, где ее убежище? Черт побери, почему она не догадалась спросить? Неужели она сходит с ума?

Лицо Гэри стало жестким. — «Ты позволяешь вашим отношениям мешать делу».

«Ты не прав». — Она отвела взгляд и рассердилась.

Молодой, несколько женоподобный мужчина поймал ее взгляд и медленно приблизился. — «Как долго еще вы собираетесь здесь торчать? Вы всех пугаете и мешаете нам работать».

Патрисия огрызнулась на него. — «Мы пытаемся задержать возможного убийцу. Я сожалею, если это создает вам неудобства».

Он кивнул. — «Это я и имею в виду». — Он обратился к Гэри. — «Это все очень страшно для нас. Мы потеряли двух коллег, а теперь вы говорите нам, что наш босс — подозреваемая». — Он кивнул головой в сторону Патрисии. — «А она не очень вежлива».

«Блэйк, не так ли?» — спросила Патрисия. — «Пожалуйста, простите мою грубость, но думаю, задержание убийцы, намного более важно, чем соблюдение каких-то приличий».

«Мисс Адамс не убийца», — тихо ответил он. — «Сука — да. Но не убийца».

«Вы уверены в этом?» — Патрисия знала Адамс гораздо дольше, чем любой из этих людей, но сомневалась в ее непричастности.

«Мы все были вместе в последнее время, куда-то ездили, куда-то ходили», — сказал Блэйк. — «Присматривали друг за другом, знаете ли».

«Это прекрасно. И что вы хотите этим сказать?»

Патрисия смотрела мимо него, на Реджи. Бухгалтер стоял там, где они оставили его, нервно наблюдая за ними и прислушиваясь к разговору. Его пристальный взгляд раздражал ее, и она предположила, что он пытался найти в себе мужество, чтобы сказать им что-то еще. Она задавалась вопросом: что он видел каждый день, работая с Элизабет Адамс.

«Это была идея мисс Адамс», — продолжал Блэйк. И Патрисия поняла, что не слышала ни одного слова, из того, что он только что сказал.

«Какая идея?» — переспросила она.

Он тяжело вздохнул, очевидно, раздосадованный ее невниманием.

«Установить дружеские и более сплоченные отношения в коллективе. Она посоветовала всем нам никогда не оставаться одним, даже если мы были дома за запертыми дверями. Она даже дала нам свой личный номер на случай, если нам когда-нибудь что-то понадобится».

Патрисия молча слушала его. Она была очень удивлена. Адамс, которую она знала прежде, было на всех наплевать. А тем более ей было наплевать на их безопасность. Даже, когда они встречались, она не дала ей номер своего домашнего телефона или телефона личных апартаментов в клубе. Патрисии повезло, когда она узнала номер ее сотового. И она была просто счастлива, если Адамс отвечала на звонок.

«Спасибо за информацию, Блэйк», — поблагодарил Гэри. — «Вот моя визитка. Звоните мне в любое время, если вспомните о чем — либо еще».

Когда Блэйк положил визитку в карман, Патрисия сказала:

«Продолжайте делать то, что она Вам посоветовала. Для обеспечения Вашей же безопасности. Для Вас будет лучше не оставаться одному».

Он не сказал ничего, только опустил глаза и ушел.

«С тобой все в порядке?» — спросил Гэри.

Патрисия смотрела вслед Блэйку, погрузившись в свои мысли. — «Не совсем».

Она была в смятении. То, что как ей казалось, она знала наверняка, вдруг растаяло, как дым. Люди, о которых, как ей казалось, она знает все, изменились. А может это изменилась она сама?

Все смешалось: Эрин. Элизабет Адамс. Убийства. Ее жизнь. Ее чувства.

Люди и события сплелись в единый клубок, и оттого, что она старалась его распутать, ее мозг, казалось, отяжелел, а голова кружилась.

Позади себя она услышала, как материться Стюарт. Он и Эрнандес приехали в студию, чтобы помочь с допросами. Стюарт схватил ручку двери и неистово тряс ее.

«Почему эта сука держит двери запертыми?»

Эрнандес рассмеялся. — «Чтобы такие как ты не могли вот так запросто войти к ней».

Дверь вела в личный кабинет Лиз. Когда Стюарт порылся в карманах и достал складной нож, Гэри остановил его: «Эй, приятель. Мы не можем вот так взломать замок. Пока еще не можем».

Стюарт скривился: «У нас есть ДНК этой суки. Через десять минут у нас будет ордер, и мы сможем обыскать каждый дюйм здания, которым владеет эта лесби».

«Я знаю». — Гэри посмотрел на служащих Лиз. Они наблюдали за каждым движением детективов. — «Но мы должны подождать этот ордер. Мы должны сделать это в точности по инструкции. Руис и отдел хотят разобраться с ней раз и навсегда. Мы должны избежать провала. Чтобы для ее адвоката это не стало очередным забавным развлечением».

Стюарт заворчал и убрал нож. — «Я ненавижу эту суку Адамс. Если вас интересует мое мнение, я скажу, что они вместе с сестрой замочили большое количество мужчин». — Он с отвращением оглядел студию. — «Они, действительно, снимают здесь клубничное порно?» — Хотя, он не ждал ответа.

«Что относительно того телефонного номера? Выяснили, кому он принадлежит?» — Эрнандес имел в виду номер спутникового телефона, который Патрисия получила от Эрин.

«Пока нет», — ответила она. — «Нам подтвердили, что это спутниковый номер, и мы ждали каких-нибудь звонков на него, чтобы попытаться определить координаты. Но эти чертовы телефоны, практически невозможно отследить».

«Единственное, что нам удалось узнать, так это то, что телефон находится в районе Серебряной Долины», — добавил Гэри.

«Говорю вам, они убивают вместе», — снова поделился своими мыслями Стюарт. — «Одна душит, другая наносит ножевые ранения».

«Но почему?» — пробормотала Патрисия. Она сама удивилась, когда поняла, что произнесла это вслух.

Глаза Стюарта почти выскочили из орбит. — «Почему? Гэри, ты что, ударил ее этим утром по голове?»

Она не ответила. Да что с ней не так? Обычно, она кусалась в ответ, но сейчас она была слишком смущена и дезориентирована.

Стюарт воспользовался преимуществом и продолжил свою бранную речь:

«Потому, что они — траханные гомосеки, вот почему. Лесби, до кончиков ногтей, ненавидящие мужчин. Адамс — больная социопатка, и сестра у нее — психичка. Любая из этих причин наводит на определенные мысли…»

«Не забудь про то, что Эндерсон накопала в штате Алабама», — поддал жару Эрнандес.

Стюарт сунул в рот жвачку и одобрительно кивнул. — «Да, если сестра, действительно, подверглась в детстве сексуальному насилию, то вот вам и мотивы, в которых мы нуждаемся, далеко ходить не надо».

Патрисия согласилась, но вспомнила о пожилой женщине, которую она расспрашивала несколько месяцев назад. В поисках информации на Джей Адамс, она поехала в Акейн, штата Алабама. Правда она не смогла узнать слишком много, но зато узнала историю, которую никогда не забудет.

«Я собираюсь ненадолго забежать домой, — сказала она Гэри. — Хочу поговорить с Эрин».

«Я позвоню тебе сразу же, если мы узнаем что-нибудь новое», — ответил он и проводил ее до двери.

Она вышла на обжигающее солнце и пошла к своей машине. По дороге, она вспомнила о женщине, которая рассказала ее эту историю. О Леме Торп.

* * *

Цикады пели так громко, что Эндерсон попросила восьмидесяти восьми летнюю женщину о том, чтобы они поговорили в ее доме. Патрисия подскочила, когда позади нее с треском захлопнулась старая шаткая дверь, лишенная сетки. Лема же не обратила на это совершенно никакого внимания, поспешно семеня по изношенному деревянному полу. Она шествовала впереди, показывая гостье дорогу. Ее старые тапочки были побиты молью, и некогда белая стелька провисала через дыры в подошве.

В глубине дома Патрисия услышала щебетание попугаев, сидящих в старой, покосившейся клетке. Затем ее внимание привлекли два кота. Один в блаженстве растянулся на древнем кухонном столе, а другой притаился в темном углу и с настороженностью наблюдал за ней. Цокот когтей по полу заставил ее перевести взгляд на ноги Лемы, к которым приковыляла маленькая жирная чихуахуа.

Патрисия наклонилась, чтобы погладить собаку, а эта маленькая бестия напрудила небольшую лужу, пытаясь таким образом выразить свою радость. Ее хвост вилял, как сумасшедший, рискуя отвалиться от подобных движений.

«Это он от любви», — объяснила Лема. — «Значит, Вы ему понравились».

Разжиревшая собака проследовала за ними в крошечную гостиную со стенами, целиком покрытыми фотографиями в пыльных рамках, уже много — много лет, не видевших тряпки. Патрисия даже подумала, что все стены наклонились внутрь от веса слишком большого количества рамок. Тут были школьные фото, по крайней мере, дюжины разных детей.

«Это мое большое молодое наследие», — кряхтя, произнесла Лема, опуская свое большое тело в скрипучее, обтянутое искусственной кожей, кресло.

«Какие они славные».

«Их пока четырнадцать». — Она собиралась было закинуть ноги повыше, но постеснялась. — «Хотите чего-нибудь выпить, а?»

«Нет, все хорошо, спасибо».

Лема снова закряхтела, откидывая свое грузное тело на спинку кресла.

«Чи — Чи, иди сюда». — Собака подбежала, но не смогла даже подпрыгнуть. Лема схватила ее за шиворот и положила себе на колени.

Патрисия же устроилась на очень удобном диване, покрытом старой простыней с мотивом мультфильма «Щенячья площадка». Любовь Лемы к животным была очевидна во всем.

Лема задумчиво чесала Чи-Чи по голове, затем ее рука машинально потянулась к банке кофе Hill’s Brothers. Она так глубоко засунула пальцы в банку, что Патрисия готова была поклясться, что слышала звякнувшее об дно ногти старухи.

«Итак». — Лема вытащила оттуда свернутый лист жевательного табака и положила его в рот. — «Что я могу сделать для Вас, молодая леди?» — Ее глаза настолько выцвели и стали светло — голубыми, что потеряли свой первоначальный цвет. Патрисия сначала решила, что она слепая. Все это сочетание дополняла коротко — стриженая копна грязных седых волос. Вид Лемы почти заставил Патрисию полностью потерять ход мыслей и причину ее появления здесь.

«Я ищу информацию на Джей Адамс».

Лема пристально посмотрела на нее. Она пустила в свой дом Патрисию, поскольку та спросила о соседе, который жил поблизости. Теперь же, когда Эндерсон пришлось признаться в своих истинных намерениях, Лема Торп больше не казалась радушной особой.

«Откуда Вы знаете Джей?»

«Я знаю ее сестру, Элизабет».

«Почему Вы пришли ко мне?»

Патрисия колебалась. Она поклялась помощнику шерифа, что не скажет никому, что он посоветовал ей обратиться к Леме. — «Мне сказал друг, что Вы та, кого стоит повидать».

Лема, казалось, на мгновение, задумалась.

«Кто был отцом Джей?»

Похоже, Патрисия попала в викторину.

«Это тайна».

«Похоже, Вы не знаете ответ», — плюясь слюной, ответила Лема.

«Откуда мне знать, что Вы его знаете?»

Снова внимательный взгляд.

«Если бы Дэйн и Джерри были живы, я бы сейчас не беспокоила Вас», — спокойно произнесла Патрисия. — «Но, Элизабет больна, и мы должны найти Джей. Вы — моя единственная надежда».

Имена, казалось, помогли растопить лед Лемы. — «Лиззи больна? Она все еще там, в Нью-Мексико? Я же говорила, чтобы ребенок не убегал отсюда. Вы можете бежать от демонов, но не сможете убежать от дьявола». — Она уставилась на противоположную стену. — «Джей и Лиззи Адамс…» — сказала она, будто бы про себя, — «…это были самые настоящие девчонки — сорванцы, которых я когда-либо знала».

«Вы, случайно не знаете, где сейчас Джей?» — Патрисия попыталась удержать ее в теме разговора.

«Нет, мэм. Слышала только, что она была где-то поблизости, но сама не видела ее уже много лет».

«Вы можете рассказать мне о ее детстве?»

Лема затихла. — «Это не самая приятная история. Вряд ли Вам захочется узнать ее».

«Почему же, я очень хочу… Я должна знать, чтобы помочь в ее поисках».

Лема сплюнула в банку и Патрисия ощутила запах неприятно — пахнущего табака, смешанного с запахом старого кофе. Каким — то образом, это и щебет птиц в соседней комнате успокоило ее.

«У Джей не было нормального детства. В этой местности нет Законов». — Лема стала грустной. Она сидела и жевала нижнюю губу. — «Бедный ребенок».

«Почему?»

«Раз Вы знаете Лиззи, то должны знать, что произошло».

Патрисия сцепила руки. — «Лиз отказывается говорить. И никто другой не скажет мне. Что случилось с Джей в детстве? Кто-то ее обидел?»

Взгляд Лемы вернулся к ней. — «Они не хотели, чтобы кто-либо узнал. Когда нечто подобное этому происходит, лучше, если люди не будут ничего знать. А в этих местах: ваше слово — это лишь ваше слово».

«Миссис Торп, пожалуйста. Я должна знать. Она и Лиз в беде, и я боюсь, что кто-то пострадает. Лиз больна. Пожалуйста». — Ей с трудом удавалось не сбиться с выдуманной ею истории, но она была так близка к истине, что чувствовала, как нетерпение буквально вибрирует в ее теле.

«Вы же не из полиции, правда?»

«Нет. Конечно, нет».

«Так она не сделала ничего плохого?»

Патрисия снова солгала. — «Нет».

«Поскольку, если она что-то сделала, то винить ее в этом нельзя. После того, что с ней случилось, она просто не контролирует свои поступки».

«Миссис Торп, так что с ней случилось?»

Пока Лема думала что ответить, она задумчиво жевала табак. — «Когда этим девочкам было приблизительно одиннадцать, они натолкнулись в лесу на мужчину. Он поймал Джей. Лиззи убежала, чтобы позвать на помощь. Мои мальчики были друзьями Джерри. В тот день они пошли с ним. Когда они нашли ее, она была изнасилована и избита до полусмерти». — Она встретила глаза Патрисии. — «Что тот человек сделал с ней, не приведи Бог еще кому — то перенести».

Сердце Патрисии пустилось в бешеный галоп. — «Ее осмотрел доктор?»

Первая мысль Патрисии была о самочувствии Джей, но затем она подумала, а существует ли где-нибудь в архиве больницы медицинский отчет об этом осмотре.

Лема погладила Чи — Чи. — «Да. И он объяснил Джерри, что этот мужчина сделал с его племянницей».

«Что случилось с тем мужчиной?»

«Я не могу Вам этого сказать».

Патрисия терялась в догадках: а знает ли она ответ или просто не хочет говорить. Независимо от причины, Лема перестала рассказывать и поглаживать собаку. Чи — Чи пристально посмотрел на нее, предлагая свой живот, если она захочет продолжить.

«Что случилось с Джей? Она осталась в больнице?»

«Нет. Доктор осмотрел ее, очистил, как мог. Джерри не хотел, чтобы она была в больнице после того, как услышал, что с ней сделали». — Она снова сделала паузу, смотря на стену. — «Но после этого она помешалась. У нее совсем плохо стало с головой, и она никогда уже не была прежней».

«Ну, это, конечно, многое объясняет».

«Как это?»

Патрисия поднялась, сказав и так слишком много. — «Спасибо за время, которое Вы мне уделили, миссис Торп. Я, действительно, ценю это».

Лема выглядела удивленной. «Вы уже уходите?»

«А у Вас есть еще, что мне рассказать?»

Лема погладила собаку. Ее светлые глаза, казалось, заволокла пелена грусти.

«Нет, мне нечего больше сказать». — Она начала снова гладить Чи — Чи. — «Эти две девочки… То, через что они прошли… Они были — не разлей вода. До и после трагедии. В раннем детстве они видели и прошли через то, что никакой ребенок не должен проходить».

«Миссис Торп, есть кто-либо еще, с кем я могла бы поговорить об этом? Может, есть человек, который знает об этих событиях больше?»

«О боже, нет. Никто здесь Вам ничего не скажет. Я так долго молчала, а сегодня и так сказала слишком много».

«Вы не подскажете, где я могу поискать Джей?»

Лема погрозила ей пальцем.

«Дитя, есть только одно единственное место, в котором может быть Джей Адамс — это их лес».

«Она находится в лесу?»

«Она всегда будет в их лесу. Он и ее прошлое слишком крепко держать ее там. Она никогда не сможет вырваться», — ответила Лема. — «Вы сможете сами найти дверь?»

Патрисия кивнула, поблагодарила ее и ушла.

Глава 18

Джек встретил Патрисию у двери. Он махал хвостом и танцевал на задних лапах до тех пор, пока она не приподняла его и не поцеловала. Эндерсон разочарованно вздохнула, пока набирала код, чтобы выключить сигнализацию. Она поняла, что Эрин не было дома. Казалось, что все шло не так. Она взяла телефон и позвонила ей. Ответила голосовая почта Эрин. Патрисия повесила трубку. Она собиралась перезвонить и оставить сообщение, но в этот момент в дверь позвонили. Удивившись и думая, что, возможно, Эрин забыла ключ, она быстро открыла замок. На сей раз ее ждал настоящий сюрприз.

Там стояла Синклер. Она протянула Патрисии небольшой пирог и улыбнулась, демонстрируя одну ямочку.

«Я пришла предложить мир».

Патрисия просто стояла и смотрела на нее.

«Я была не права на счет Адамс. Утром мы слышали новости». — Синклер прижала к себе пирог, поскольку Патрисия не торопилась его взять. Она с сожалением покачала головой. — «Это была плохая идея. Извини. Я никогда не делаю подобных вещей. Пожалуй, я пойду».

«Нет. Пожалуйста. Входи». — Произнесла Патрисия и отступила в сторону.

«Ты уверена?» — Синклер машинально помяла ладонью заднюю часть шеи. Она, явно, находилась в замешательстве и выглядела возбужденной.

До этого момента, Патрисия не думала, что эта женщина вообще может нервничать. Она всегда казалась такой уравновешенной и уверенной в себе. Патрисия улыбнулась своим мыслям и взяла у нее пирог. Когда Синклер вошла внутрь, Патрисия ощутила исходящий от нее пряный аромат жидкого мыла, от чего ее сердце затрепетало, словно крылышки колибри.

«Я сожалею, что явилась вот так, без приглашения», — сказала Синклер.

«Не волнуйся об этом». — Патрисия снова улыбнулась. — «По крайней мере, ты была достаточно вежлива, чтобы принести пирог. Я же не принесла тебе ничего, кроме враждебного отношения, когда появилась на пороге твоего дома».

Синклер рассмеялась и опустила руку. Она посмотрела на пирог.

«Это ананасовый пирог-перевертыш. Я попросила моего зятя испечь его. У него очень хороший гавайский рецепт».

«О!» — Патрисия направилась на кухню. — «Мы сейчас разрежем его?»

«Конечно».

Патрисия поставила пирог на стол, сняла с него пищевую пленку и вытащила большой нож из ящика стола, стоящего рядом с плитой. — «Так, как ты нашла меня?»

«Это было не трудно». — Синклер оглядывала дом изнутри. — «Забавно, но именно так я это себе и представляла». — Она была в мешковатых джинсах и белой, с длинными рукавами, мягкой фланелевой рубашке. Она закатала манжеты своими длинными ловкими пальцами.

«Ты представляла себе мой дом?» — Уже одна эта мысль угрожала окрасить щеки Патрисии в алый цвет. Так что она быстренько сосредоточила свое внимание на пироге, отрезав два больших куска и поместив их на тарелки.

«Да. Ну, знаешь, ты встречаешь кого-то и задумываешься о некоторых вещах».

Патрисия ничего не ответила.

Она думает обо мне, как я о ней?

Она вручила ей тарелку, а затем вспомнила о вилках. Повернувшись к ящикам так, чтобы ее лица не было видно, она спросила: «И как тебе мой дом?»

Когда она вынула две вилки, то почувствовала, как горят ее уши. Синклер стояла позади нее, говоря, что в доме преобладают теплые коричневые тона. А так же много красного цвета. Слово «пламенный» вызвало у нее определенные эмоции и заставило ее кожу пылать. Она медленно обернулась. Их глаза встретились. Патрисия заметила, что пылает не она одна. Кожа Синклер также потемнела.

Они в тишине сидели за столом, пока Джек не влетел в дом через собачью дверь. Все его тело затряслось от волнения, когда Синклер наклонилась и погладила его.

«Ты любишь животных?» — спросила Патрисия.

«Конечно. Я просто не выбрала себе домашнего питомца. С моей загруженностью это кажется несправедливым по отношению к ним». — Она выпрямилась и снова посмотрела на Джека. — «Хотя, кажется, твой пес в прекрасной форме. Вероятно, в этом помогает собачья дверь».

«Я стараюсь выкроить время и забежать домой, когда долго задерживаюсь на работе. Проверяю Джека и кормлю его». — Патрисия, наконец, попробовала пирог. Много говорить ей уже не хотелось, поскольку все ее внимание было сосредоточено на большом куске, лежащем на тарелке. Он был настолько вкусный, что у нее буквально потекли слюнки. — «Боже, это восхитительно».

Синклер улыбнулась.

«Я скажу Дэнни, что тебе понравился его пирог. Уверена, что он пошлет меня к тебе еще не раз. Они с сестрой только переехали сюда из Гавайев. Я приехала следом за ними».

«Хотела быть ближе к семье?»

«Да. К тому же, моя сестра беременна».

«Как это волнующе».

«Да. Я не могу дождаться, когда это произойдет».

Их глаза снова встретились.

Патрисия отвернулась первой. Ее мучил один вопрос. — «Так, где ты жила раньше? В округе Колумбия?»[3]

Синклер моргнула.

— Как ты узнала?

«Это было не трудно».

Синклер откусила еще кусочек. Она сидела и тихо посмеивалась. — «Да, я работала в Бюро».

«Должна быть веская причина, раз ты поменяла Бюро на Серебряную Долину».

«Да. Такая причина была. Мне было просто необходимо сменить обстановку. Мои отношения закончились, мне надоел округ Колумбия, и я захотела попробовать преследовать преступников в реальной жизни, вместо того, чтобы гоняться за ними на бумаге, не выходя из кабинета».

Патрисия предположила, что Синклер говорила об аналитической работе, которую выполняла в Бюро. Но ее мысли зацепились за слово «отношения».

«Печально».

Синклер с трудом проглотила кусок пирога. — «Не возражаешь, если я возьму что-нибудь выпить?»

«О, конечно, прости. Я — невнимательная хозяйка».

Патрисия, буквально, выскочила из-за стола. Синклер тоже встала, и они врезались друг в друга. Их глаза оказались на одном уровне. Они стояли и смотрели друг на друга, и каждая из них была не в силах отвернуться. Взгляд Одри становился все более мягким и расслабленным. Патрисия же ощущала смешанный запах от ананаса и специй, который, непонятным образом, будоражил ее кровь.

Синклер сжала ее предплечье, словно пыталась успокоить ее или успокоиться самой. — «Я могу взять сама, если ты не против». — Улыбка снова вернулась, и Патрисии ужасно захотелось протянуть руку и коснуться ямочки на щеке.

Синклер указала на шкаф рядом с холодильником. — «Здесь?»

«Да».

Она взяла два стакана и открыла холодильник. — «Я возьму молоко, хорошо?»

«Да». — Патрисия уставилась на накачанные мускулистые ноги и соблазнительную задницу Синклер.

Не замечая этого, Одри продолжала говорить, разливая молоко по стаканам. — «Наверное, это не самое плохое, что могло с нами случиться. Я имею в виду разрыв наших отношений. Мы были вместе почти десять лет. Но в последние годы наша жизнь стала невыносимой». — Она поставила молоко на полку в холодильнике и вручила Патрисии полный стакан. — «Приблизительно пять лет назад моя партнерша начала пить. Она стала свидетелем кое-чего ужасного, с чем так и не смогла справиться».

«Я сожалею».

«Спасибо… Это было из — за ее работы. Она работала в отделе пропавших детей».

«О!» — Только и смогла произнести Патрисия.

Синклер кивнула. — «Как бы то ни было, я отправила ее на лечение, но ничего не помогло. Она стала пить еще больше. Ее девизом стал лозунг: Больше выпивки — меньше боли. В результате, она потеряла работу, возненавидела меня и все, что было связано со мной. И однажды, я вернулась домой, а она ушла».

«Она просто уехала?»

«Ага. Уехала со своими новыми друзьями. Она начала общаться с довольно темными личностями — наркоманами и т. п… Я нашла ее в полуразвалившейся двухуровневой квартире, живущей там с двумя женщинами и мужчиной». — Она сделала паузу, смотря в свой стакан молока. — «Я попросила ее вернуться домой, предложила снова заняться лечением. Она же просто послала меня и попросила отвязаться. И хлопнула дверью перед моим лицом».

Боль на лице Синклер была душераздирающей. — «Я так сожалею». — Патрисия накрыла ее руку и сжала ладонь.

От этого простого дружеского жеста Синклер вышла из оцепенения. — «Все нормально. Я прошла через это. Поняла, что дело было не во мне. И даже не в ней. Всему виной был алкоголь. Поэтому, когда моя сестра позвонила и сказала, что беременна и они переезжают в Серебряную Долину, я сделала свой выбор».

«Она не пыталась связаться с тобой?»

«Нет».

«А ты хочешь, чтобы она это сделала?»

Синклер поставила стакан. — «Нет. Я двигаюсь дальше. Так же, как и она. Она никогда не будет просить денег или помощи. Ее родители богаты, и они не оставят ее без средств».

«Ты с кем-то встречаешься?» — Патрисия не могла поверить, что задала этот вопрос вслух. У нее появилось желание стукнуть себя кулаком по лбу.

Синклер всего лишь улыбнулась. — «Нет, пока. Сначала я должна переосмыслить свою жизнь. Найти мое счастье, мою суть».

«И как, нашла?»

«Да».

Они продолжили есть пирог, сидя в удобной тишине.

«Спасибо, что пришла», — спустя некоторое время, сказала Патрисия.

Синклер, казалось, удивили ее слова. — «Спасибо, что приняла меня».

«Приходи в любое время».

«Поверить не могу, что я только что рассказала тебе все это».

Патрисия улыбнулась, ее забавляло смущение Одри. — «Я тоже не могу поверить».

«Сейчас я доем пирог и попытаюсь забыть о том, что со стороны моя жизнь кажется сумасшедшей».

Патрисия рассмеялась. Сумасшедшая жизнь, в представлении Синклер, не имела ничего общего с жизнью Патрисии. А ведь она и ее отдел охотились на Элизабет Адамс, ее прежнюю возлюбленную, обвиняемую в убийстве. И в довершении ко всему, Эрин, с которой она спала, может воспрепятствовать правосудию, если знает, где скрывается Адамс и утаивает эту информацию от полиции. И не смотря на все это, последнее место в котором Патрисия ожидала оказаться, это сидеть сейчас здесь, за кухонным столом, и есть ананасовый пирог-перевертыш со своим конкурентом, интригующим детективом Одри Синклер.

«Итак, почему ты не сказала мне, что ты публикующийся писатель?» — Синклер отодвинула свою тарелку. — «Это известно даже в ведомстве шерифа. У всех есть твоя новая книга».

«О, Боже. Я надеялась, что это не вызовет слишком много шума». — Патрисия посмотрела на свою тарелку. Внезапно, ей показалось, что пирог тяжелым грузом лег в ее животе. — «Как, вообще, ведомство шерифа узнало об этом?»

Она использовала вымышленное имя и книга была написана, как художественное произведение. Но сюжетная линия была очень реальной.

Синклер рассмеялась. — «Наши отделы могут соперничать, но слухи распространяются и через барьеры».

«Просто прекрасно». — Патрисия уже слышала, как отчитывает ее Руис, вообразивший себя Господом Богом.

«Это — великолепная книга», — произнесла Синклер.

«Ты читала ее?» — Ее издатель позвонил ей и сказал, что ранние отзывы были хороши, и книга хорошо продавалась.

«Конечно. Как только я услышала об этом, я купила ее».

«И ты еще волновалась о том, что я подумаю, будто у тебя была сумасшедшая жизнь?»

«Чтение твоей книги помогло мне узнать тебя. Иначе, я, вероятно, не поделилась бы своей историей».

Патрисия поморщилась. — «Вообще-то, это предполагалось как художественное произведение». — Она вспомнила о романе, который написала об Эрин, и о том, как быстро ее фантазии переплелись с реальностью.

«Не волнуйся, остальные читатели в Америке будут относиться к нему, как к художественному произведению», — ответила Синклер. — «К хорошему произведению».

«Тем не менее, твои коллеги судачат о нем, словно студенческая общага, смакующая историю о падких на передок девочках».

Синклер рассмеялась. — «Шериф использует ее, как пример того, почему мы должны держаться подальше от полицейского департамента Серебряной Долины».

«Просто замечательно». — Патрисия услышала достаточно для того, чтобы зажечь фитиль под своим задом. Она поднялась и, взяв их тарелки, направилась к раковине. Ей было необходимо что-то сделать, поскольку сидеть на месте она уже не могла.

«Не переживай, я не буду использовать ее против тебя». — Синклер шла за ней, неся стаканы. — «Поскольку ты та, кто спас положение и раскрыл дело».

Она стояла рядом с Эндерсон и ждала, когда та повернет кран. Патрисия с наслаждением погрузила руки в горячую воду. Когда Синклер добавила в раковину стаканы, их руки соприкоснулись, и ее пальцы скользнули в ладонь Патрисии. Послышался судорожный вздох. Взгляд детектива медленно смещался к губам писательницы. Когда же их глаза снова встретились, взгляд Синклер был полон мерцающего огня.

Аромат ананаса и сладкого ромового соуса смешался с лимонным ароматом горячей мыльной пены. Запахи одурманили ее, и в голове все поплыло. Чувствуя приятное головокружение, она задержалась под теплым, расплывающимся взглядом Одри Синклер. Патрисии казалось, словно она встретилась с солнцем, лучи которого ласкали и согревали ее кожу. Чувство комфорта и защищенности снизошло на нее и ей захотелось навечно остаться под лучистым взглядом детектива.

Когда Синклер поцеловала ее, она застонала и прижалась к ней. Полные и требовательные губы Одри обхватили ее губы, сначала верхнюю, затем нижнюю. Они покусывали их, удерживали в сладком плену и дегустировали. Все смешалось, жар Синклер смешался с жаром Патрисии. Мягкое тепло обволакивало, языки танцевали свой эротический танец. Патрисия снова застонала, теперь уже от ее вкуса и ощущения. Губы Одри были сладкими, как сахар, чистый сахар.

Кто-то закашлялся, громко, словно извиняясь за вторжение. Кашляла явно не Синклер. Патрисия снова услышала кашель и поцелуй оборвался. Она открыла глаза, возвращаясь в реальность и чувствуя наступившую пустоту. От чего — то рука Синклер сжимала ее предплечье и Патрисия проследила за ее пристальным взглядом. Одри смотрела на женщину, стоявшую в дверях кухни.

Там была Эрин, мертвенно-бледная и рассерженная.

«Мак, привет. — Патрисия вытерла руки о кухонное полотенце и передала его Синклер. — Это…»

«Синклер. Из ведомства шерифа», — со злостью произнесла Эрин. — «Я видела Вас по телевидению».

Одри высушила руки и улыбнулась. — «Я должна идти».

Патрисии очень хотелось попросить ее остаться, но она вспомнила, что обещала поговорить с Эрин. У них было много вопросов для обсуждения. Она почувствовала, как на ее лице проступает разочарование.

«Мне очень жаль», — произнесла она с печальной улыбкой.

«Нет, это я прошу прощения», — сказала Эрин. — «Пожалуйста, не уходите из-за меня. Я могу просто пойти назад, и вы сделаете вид, что меня здесь не было».

«Мак, подожди». — Патрисия сделала попытку приблизиться к ней. — «Я должна поговорить с тобой».

«Ты можешь мне ничего не говорить. Я видела достаточно».

«Что ты имеешь в виду?»

Эрин посмотрела мимо нее на Синклер.

«Очевидно, ситуация, в которой я вас застала и была той темой, о которой ты собиралась поговорить со мной».

«Нет». — Патрисия ненавидела ту боль, которую увидела в глазах своей подруги. — «Я хотела поговорить с тобой по другому поводу».

«Увидимся позже», — мягко сказала Синклер.

Эрин шагнула в сторону, чтобы позволить ей выйти.

«Рада нашей встрече», — вежливо произнесла Одри.

Эрин что-то невнятно пробормотала в ответ.

Патрисия почувствовала, как разрывается на части ее сердце. Она попросила Эрин подождать и быстро вышла за Синклер, нуждаясь в некоторой конфиденциальности.

«Я сожалею об этом».

Синклер опустила руки в карманы джинсов. — «Брось, я понимаю».

«Она останется со мной на некоторое время, до тех пор, пока…» — Но у нее не было на это ответа.

«Видимо, это главная героиня твоей последней книги?»

Патрисия рассердилась на себя и мысленно поклялась, что больше никогда не напишет ни строчки, если персонаж не будет полностью выдуманным. — «Да».

«Ты — хороший друг». — Слова Синклер звучали искренне, но ее пристальный взгляд говорил о том, что мысленно она была где-то в другом месте.

«Я стараюсь им быть. К сожалению, я должна вернуться и сказать ей, что мы ищем ее возлюбленную по обвинению в убийстве и что мы нашли ее ДНК».

«Я была не права в том, что я сказала. О Адамс».

Патрисия внимательно посмотрела на нее. — «Поэтому ты пришла ко мне сегодня вечером?»

«Да». — Голос Синклер смягчился. — «Я не слишком часто ошибаюсь, но когда это случается, я признаюсь в этом».

«Я рада, что ты пришла». — Патрисия улыбнулась. — «И рада, что узнала тебя получше».

Синклер извлекла из кармана ключи от автомобиля. — «Я тоже». — Она подмигнула ей. — «Позвони мне, если будешь в чем — нибудь нуждаться. С расследованием… или в чем — нибудь еще… Просто позвони мне».

Патрисия кивнула. — «Именно это я и планирую».

Она дождалась, пока Синклер не уехала, и только после этого отправилась назад в дом. Она не спешила. Уж очень ей не нравилось то, что она собиралась сделать и с чем собиралась столкнуться.

Эрин в томительном ожидании сидела на диване, закинув ногу на ногу, небрежно покачивая ею. Джек лениво положил морду ей на колени и его взгляд говорил о бесконечной любви. Патрисия, нервы которой были натянуты, словно пружины, осторожно присела на противоположном конце дивана.

«Она кажется такой милой», — сказала Эрин. — «И очень профессионально выступила сегодня на пресс-конференции».

Патрисия посмотрела на нее в изумлении. — «Да, так и есть».

Почему я чувствую себя так, словно меня поймали, вернувшейся поздно со свидания?

«И как давно ты трахаешь ее?»

«Что?»

Эрин резко повернулась и своим взглядом пригвоздила ее к дивану: «Ты должна была сказать мне, — Патрисия не успела даже ответить, когда Эрин продолжила: — если бы я знала, что ты с ней встречаешься, я бы не занялась с тобой сексом и, вероятно, даже не осталась бы здесь».

«Мак, притормози».

«Притормозить? Зачем мне это делать, когда я только начала?»

«Я не сплю с ней».

«Она же из ведомства шерифа. Знаешь, как воспламенится Руис, когда узнает о ваших отношениях».

«Мак, я не сплю с ней».

Эрин внезапно замолчала. Она, наконец, услышала ее.

«Она пришла сегодня, чтобы поговорить. Пришла, как друг. И она милая». — Ее снова унесло мыслями прочь, когда она вспомнила о поцелуе. — «И когда ты застала нас — это был первый и единственный поцелуй».

Эрин выпрямила ноги, как — будто ей было неудобно. — «Тогда, если это не та причина, по которой ты хотела поговорить, зачем ты меня остановила?» — Она потерла руки о свои джинсы. Патрисия уже давно заметила, что Мак всегда так делала, когда нервничала.

«Ты и я должны поговорить о том, что произошло между нами. Это не имеет никакого отношения к кому-либо еще».

«Хорошо». — Эрин глубоко вздохнула, как — будто подготавливая себя к трудному разговору.

«Я знаю, что ты несчастна», — мягко произнесла Патрисия. — «И я так же знаю о том, что то, что произошло между нами, больше никогда не повторится. Не потому, что я этого не хочу, а потому, что знаю, что ты сама больше этого не захочешь». — Эрин начала качать головой, но Патрисия подняла руку, останавливая ее. — «Будь честной, Мак. Со мной и с собой тоже».

Эрин сцепила свои руки вместе и засунула их между колен. Джек потрогал их своей лапой, стараясь привлечь ее внимание. Когда же она не погладила его, он побежал к Патрисии и свернулся калачиком рядом с хозяйкой.

«Я знаю, что ты любишь Лиз».

«Да», — прошептала Эрин. — «Но она больше не любит меня».

Тишина.

«Эрин, ты любишь меня?» — Патрисия должна была задать этот вопрос и должна была услышать на него ответ. Она так долго надеялась, что Эрин придет к ней и будет любить ее. Но почему-то сейчас она боялась услышать то, что уже знала.

«Люблю». — Глаза Эрин были полны слез. — «Но не так, как я люблю Лиз».

«Я знаю это». — Патрисия почувствовала, как ее глаза наполнились слезами. — «Это хорошо».

«Я сожалею».

Патрисия покачала головой. — «Не стоит».

«Ты хочешь, чтобы я ушла?» — Она казалась такой хрупкой.

«Конечно, нет». — Патрисия не стала объяснять ей смысл своей фразы. — «Ты можешь остаться, сколько пожелаешь».

«Но мы больше не сможем заниматься сексом». — Эрин нервно рассмеялась, а потом вытерла непрошенные слезы.

«Да, я не думаю, что это хорошая идея».

«Ты все еще хочешь меня?»

Патрисия рассматривала ее, обращая внимание на утонченность ее лица, честность ее глаз. И еще она увидела там зрелость.

«Наверное, я всегда буду думать о том, какие отношения у нас могли бы быть. Но реальность такова, что ты любишь другую женщину. Твое сердце принадлежит ей. И я тоже хочу, чтобы мое сердце кому-то принадлежало. Понимаешь, я тоже хочу взаимной любви».

Она подумала о Синклер, и внутри стало удивительно тепло. Она могла бы убить Адамс за то, что та так ужасно поступила с Эрин. За то, что та оттолкнула ее, когда ради любви к этой женщине Мак приняла вещи, которые ни один другой человек не стал бы даже рассматривать. Когда она слишком многим рисковала и слишком многим пожертвовала ради того, чтобы быть с нею. Патрисия вспомнила вопрос, который задала ей Эрин:

Ты все еще хочешь меня?

Это, действительно, было все, что требовалось Эрин — чтобы кто-то ее хотел.

И, вдруг, Патрисия осознала, что она даже благодарна Адамс за то, что та так поступила с Эрин. Ведь если Лиз вовлечена во все эти убийства, и она намеренно оттолкнула от себя Мак, значит, она любит ее и, таким образом, заботится о ней.

«Эрин, есть кое-что еще, о чем мы должны поговорить».

Эрин внимательно посмотрела на нее. Она ждала.

«Мы нашли кое-что на нижнем белье Энтвона Де Маро. Пятно крови. Мы получили митохондриальную ДНК». — Патрисия протянула руку и сжала ее ладонь. — «Это ДНК совпало с ДНК Лиз».

Эрин в отрицании начала качать головой.

«Нет». — Она встала и указала на Патрисию, словно та была самим дьяволом. — «Нет. Это — ошибка. Вы ошиблись!»

«Нет никакой ошибки, Мак. ДНК не лжет».

Эрин расхаживала, бормоча что-то себе под нос. — «Нет, это не она. Лиз не могла сделать ничего подобного. Она просто не могла». — Она внезапно замерла на месте и резко повернулась к Патрисии. — «Это — митохондриальное совпадение?»

«Да».

«Тогда это — Джей».

Патрисия вздохнула. — «Может быть и так».

«Так и есть. Я знаю это точно».

«Тогда мы должны найти Лиз, чтобы разобраться во всем этом и оправдать ее, если она невиновна».

«Ты хочешь сказать, что она не в тюрьме?»

«Мы не можем найти ее. Я надеялась, что ты знаешь, где она».

Эрин покачала головой. — «Я понятия не имею».

«Есть какое-нибудь место, которое она, возможно, упоминала прежде? Место, куда она могла бы поехать?»

Глаза Эрин встретились с ее глазами. — «Она говорила мне, что в прошлом году ездила в Мексику, чтобы скрыться там на какое-то время».

«Куда?»

«В Кабо».

Патрисия собиралась узнать больше информации, но ее прервал звонок сотового телефона. Она сорвала его с пояса и поднесла к уху. Гэри заговорил, как только она нажала на соединение.

«Нам только что позвонили».

«Адамс?»

Глаза Эрин неотрывно смотрели на нее.

«Да».

«Где?»

«В пустыне, рядом с тем местом, где был найден Де Маро».

«Они уже задержали ее?»

Гэри замолк.

«Алло?»

«Да, она у них».

«Прекрасно».

«Нет, не так уж прекрасно», — сказал он без всякого выражения.

«Почему?»

«Она мертва».

Глава 19

«Что случилось?» — Эрин чувствовала, что ее кости были подобны сухим веткам, готовым лопнуть от малейшего движения. Кровь шумела в ушах. Патрисия молчала достаточно долго.

«Это по поводу Лиз? Она у них?»

Лицо Патрисии словно окаменело. Она стала бледной, кровь схлынула с лица. На шее стали проступать темно-красные пятна.

«Я должна идти». — Она резко повернулась и вышла на кухню, чтобы взять ключи.

Эрин последовала за ней. — «Скажи мне, что случилось. Я должна знать».

«Я не могу, Мак».

«Ты должна!»

Патрисия не подняла на нее глаз.

«Почему ты не хочешь сказать мне?» — Эрин встала перед ней, преграждая путь и вынуждая ее остановиться. — «Просто скажи мне. Все, что я хочу знать, так это: у них ли она?»

Патрисия, наконец, посмотрела на нее. Ее взгляд стал мягким и печальным одновременно. — «Они думают, что да».

«Хорошо, тогда я еду с тобой».

«Ты не можешь».

«Я еду. Или с тобой в твоей машине или я еду на своей».

«Мак, я хочу, чтобы ты подождала здесь, дома, до тех пор, пока я не позвоню тебе».

«Нет. Я хочу увидеть ее. И ты прекрасно знаешь, что она не будет говорить ни с одним из вас».

Лицо Патрисии омрачилось, ее глаза стали такими испуганными и серьезными, что Эрин побледнела.

«Мак, они нашли тело».

Эрин покачала головой. Тело?

«О чем ты говоришь? Они нашли Лиз с другой жертвой?»

Пожалуйста, Боже, нет. Это не может быть правдой. Лиз не убийца.

Патрисия замолкла на несколько долгих, мучительных секунд. Когда она заговорила снова, ее голос был таким тихим, что Эрин едва разбирала слова. — «Они нашли тело. Они думают, что это может быть Лиз».

«Нет! Нет! Нет! Нет!». — Эрин покачнулась. Сначала ее голова стала неестественно тяжелой, а затем, как — то в миг, стала необычайно легкой. Ее тело, казалось, лишилось своей плоти. Даже душа покинула его. Осталась одна телесная форма. Ее ноги подкосились, и она стала медленно оседать на пол. Патрисия подхватила ее и обвила талию рукой. Эрин знала, что та держала ее крепко, но не чувствовала этого. Она вообще сейчас не чувствовала ничего. Ничего, кроме всепоглощающей боли.

Патрисия подвела ее к дивану и помогла сесть. — «Мне надо идти, Мак. Чтобы удостовериться в этом. Я позвоню тебе, как только что-то узнаю».

«Патрисия, это не она. Я чувствую это». — Слова едва выходили из пересохшего рта. Образы и видения начали заполнять ее голову. В одном из них ей привиделась Лиз, лежащая в пустыне. Ее светло — голубые глаза смотрели в небо, широко открытые от ужаса.

«Останься здесь», — мягко попросила Патрисия. — «Я скоро свяжусь с тобой».

Внезапно, Эрин очнулась. Она, как — будто вырвалась из плена собственных мыслей о смерти и размышлений о бренности жизни. — «Нет. Я еду с тобой».

Патрисия вздохнула. — «Мак, ты же знаешь, что это невозможно. Руис сильно разозлится и ты не должна видеть… это».

Эрин встала. — «Так или иначе, я поеду туда. Ты можешь взять меня или я поеду сама».

* * *

Они ехали в полной тишине. Эрин, ничего не видящим взглядом, смотрела в лобовое стекло. Ее руки лежали на коленях, пальцы были сцеплены в замок. Таких ощущений, которые она испытывала сейчас, ей не приходилось испытывать никогда прежде. Страх был настолько сильным, а реальность такой жестокой, что она была уверена, что каждая клеточка в ее теле будет самоуничтожена в момент подтверждения информации. Она чувствовала, что в этот момент ее душа разорвется на тысячи мелких осколков и ей придется испытать боль, которая не идет в сравнение ни с чем другим.

«Это не она. Это не может быть Лиз». — Эрин продолжала повторять это снова и снова. Она не позволит этому быть правдой. Если она не позволит, то этого просто не случится.

Когда Эрин увидела высокие, пронзающие темноту переносные прожекторы, она начала плакать, и ей расхотелось быть свидетелем этого. Она хотела, чтобы свет прекратил разрезать тьму и освещать эту страшную действительность. Она хотела, чтобы все уехали. Лиз здесь не было.

Эндерсон выехала на пересеченную местность. Ее Блэйзер, словно большой черный мотылек, летел на огонь. Эрин тихо плакала, заламывая руки. Патрисия говорила ей слова утешения, но она не слышала ее из-за громкой пульсации полицейского радио. Когда они припарковались, Эрин посмотрела вдаль и увидела лежащее на земле тело, прикрытое желтым непромокаемым брезентом. Ее дыхание сорвалось, как только она представила Лиз, лежащую под ним.

Патрисия поспешно вылезла из машины. Она обошла автомобиль спереди и открыла дверь со стороны Эрин. Эндерсон прижала ее к себе и прошептала:

«Я собираюсь пойти посмотреть. Я пойду, а ты подожди здесь. Просто подожди меня здесь и дыши. Хорошо?»

Эрин вцепилась в нее и не хотела ее отпускать. Она ничего не хотела знать. — «Нет. Давай просто уедем. Я не хочу быть здесь. Я не могу этого сделать».

Патрисия буквально вырвалась от нее, когда несколько человек поспешили к ним. Лицо Гэри Джакобса исказилось от шока и недоверия. — «Господи, Эндерсон. Зачем ты привезла ее сюда?»

«Она настаивала. Что я должна была делать?»

Эрин сглотнула, пытаясь взять себя в руки. — «Я заставила ее привезти меня».

Джеф Эрнандес подошел к ней и взял ее руки в свои. Эрин снова начала плакать.

«Джеф, останься с ней. Я пойду, взгляну на тело», — попросила Патрисия.

Джакобс пошел с ней.

Эрин всю трясло. Она сняла ремень безопасности и сползла в руки Джефа. Он был старым другом, и в этот момент, она была более чем благодарна ему за его дружбу. Он стал успокаивать ее, когда Эрин прильнула к нему. Поверх его плеча, она наблюдала, как Патрисия приблизилась к телу. Как любящая женщина, она хотела отвернуться. Но как полицейский, она этого сделать не могла и продолжала смотреть на происходящее.

Полицейские и криминалисты, кружили вокруг детективов. Радио, внезапно, перестало работать. Прибавили больше света. Эрин глубоко дышала, прислушиваясь и приглядываясь ко всему, что там происходило. Она сопровождала глазами Патрисию. Джакобс первым стал на колени, пока Патрисия разговаривала с двумя судебными медиками. Затем она опустилась на колени рядом с ним, и он приподнял брезент.

Эрин сложилась пополам, когда увидела, блеснувшие в свете прожекторов, волосы цвета полуночи. Она рухнула на утрамбованную землю и разрыдалась. Эрнандес согнулся и обнял ее. Он пах лосьоном после бритья и казался таким сильным и мужественным, что ей стало жаль, что она не может раствориться в нем, чтобы забрать и использовать его силу.

Она мотала головой из стороны в сторону, повторяя: «нет, нет, нет».

Даже когда Патрисия позвала ее по имени, она спряталась в объятиях Эрнандеса, ища у него защиту и утешение. — «Нет, я не хочу знать. Уходи».

Патрисия встала на колени рядом с ними, земля зашуршала под ее ногами. — «Мак, это не она. Мак?»

Эрин почувствовала, как сначала напрягся Эрнандес. Он отодвинулся. И теперь уже они оба уставились на Патрисию.

«Что?» — ошеломленно произнес Эрнандес.

«Это — не Элизабет Адамс».

Мак с трудом встала с земли. Ее ноги, все еще, подкашивались. Патрисия предложила ей руку, и Эрин, буквально, упала в ее объятья. Она громко рыдала от пережитого стресса. Только теперь это были слезы облегчения. Патрисия молча гладила ее по волосам. А Эрин смеялась и дрожала одновременно.

«Это — не Лиз?» — выдохнула она.

«Нет». — Патрисия нежно вытерла щеки Эрин. Она улыбнулась, но улыбка вышла грустной и неестественной. Она сжала руку Эрин. — «Я думаю, что это ее сестра».

Запаниковав, Эрин спросила: «Что?»

Страх, словно удар кулака, перебил дыхание. Эрин поняла, что Лиз еще только предстоит испытать то, через что она только что прошла: боль, горе, шок. Это известие, точно, убьет ее.

«Мне нужно, чтобы ты подошла и взглянула», — сказала Патрисия. — «Ты и я — единственные, кто когда-либо видел ее».

«Я не думаю, что смогу это сделать». — Эрин была в шоке. Она едва могла стоять на ногах. Мак взглянула в сторону тела. Эрнандес и Стюарт стояли в нескольких шагах от него и что-то кричали.

«Мы должны убедиться, что это Джей. И как только мы найдем Лиз, то скажем ей о случившемся».

Боже, как ей пройти через это?

Эрин сосредоточилась. Она должна помочь Лиз пройти через это. И она должна ради нее быть сильной. Эрин выдохнула. — «Хорошо».

Патрисия взяла ее под руку, помогая ей идти рядом. Когда они приблизились к желтому холму, другие детективы перестали спорить и отступили от тела. Эрин почувствовала, как горит ее горло. Когда она увидела мертвую женщину, ее тело сотрясли рыдания. Она дернулась, как от удара и застыла в шоке. Сходство с Лиз было очевидным.

«Ты в порядке?» — спросила Патрисия. Ее голос едва доносился, словно она стояла в другом конце длинного туннеля.

Эрин кивнула и снова взглянула на тело. Она смотрела на лицо Джей, на ее густые, взъерошенные волосы. Они были все еще короткие, хотя и длиннее, чем в последний раз, когда они виделись. Ее голова была отвернута от них в другую сторону под небольшим углом, рот открыт, как — будто кто-то слегка оттянул ее подбородок вниз. Ее бледно-голубые глаза смотрели в ночь с таким выражением, словно за секунду до смерти ей открылись все тайны вселенной. Кровь на виске уже запеклась, потемнела и спутала волосы. Ее кожа стала белой, а губы посинели.

Эрин долго смотрела на ее лицо, стараясь оставить отпечаток в своей памяти и, наконец, поверить в то, что это была Джей, а не Лиз. Она смотрела в ее безжизненные, остекленевшие глаза и думала о ее ужасном детстве, о ее помутившемся разуме и безграничной любви к своей сестре. Мак вытерла слезы.

«Ее застрелили?» — Эрин обняла себя руками, ощутив внутри себя холод.

«Да». — Патрисия проводила ее назад к своей машине. — «Хотя, больше напоминает самоубийство. Пистолет был в правой руке, а записка была найдена в ее заднем кармане. Там были все имена, но не было признания в совершении убийства».

Они обе оглянулись назад. Тело было укрыто брезентом до самой шеи, словно одеялом, согревающим ее.

«Еще был крест на тыльной стороне ладони». — Патрисия внезапно замолчала, словно сказала лишнее.

«Тот же самый?» — Эндерсон услышала ее прежде, чем Эрин успела понять, что проговорилась.

Патрисия прищурилась. — «Я убью Эрнандеса».

Эрин не знала, как ей реагировать и вести себя дальше. Патрисия, очевидно, подумала, что Эрнандес поделился с ней конфиденциальной информацией об убийствах. Она думала о том, как исправить положение, когда их кто-то окрикнул и к ним из кустов выбежал офицер, одетый в форму. Когда он попал в полосу света, то опустил свой фонарик и согнулся, чтобы отдышаться. Он указал на что-то, находящееся позади себя.

«Там еще одно тело. За этой дорогой», — прохрипел он. — «Вызовите скорую помощь. Он еще живой».

Все бросились туда. Патрисия залезла в свою машину за фонариком, а затем поспешно ушла. Эрин последовала за ней. Эрнандес, Стюарт, и Джакобс шли впереди, их фонари мерцали в, покрытой темной пеленой, пустыне. Эрин услышала, как кто-то из детективов по радио вызвал санитарную машину.

Кто-то направил два больших прожектора, и Эрин прищурилась, дезориентированная белым светом и новыми тенями, которые он отбрасывал. Она обо что-то споткнулась, когда последовала за темными фигурами. Удержав себя от падения, она восстановила равновесие и немного сбавила темп. Ее сердце неистово билось и казалось, что ему не хватает места в груди. Паника охватила каждую ее клеточку.

Что, если это Лиз? Эта мысль обрушилась на нее как снежная лавина, и она даже прекратила идти. Впереди нее группа образовала круг. Чувство сплоченности и общности витало в воздухе. Каждый что-то делал, что-то говорил другому и воздух был наполнен различными звуками, подобно радиопомехам в эфире. Все работали вместе, говорили, перемещали большие ветки, отдавали и принимали распоряжения.

«Господи!» — воскликнул Джакобс.

«Он еще дышит». — Эрнандес наклонился над жертвой. — «Где санитарная машина?»

«Осторожно, не двигайте его».

«Счастливый засранец».

«Посмотри сначала на его лицо. Не такой уж он и счастливый». — Стюарт выглядел очень расстроенным.

«Серьезная травма головы».

«Господи. Как он может быть еще жив?»

Эрин придвинулась ближе. Патрисия избавилась от перчаток и проверила пульс. Эрин мельком увидела закрытую носком ногу, покрытую грязью. Когда она придвинулась поближе, то увидела, что тело было частично закопано в землю. Видимо, его сначала закопали, а потом прикрыли большими ветками мескитового дерева.

«Пульс очень низкий, еле прощупывается», — сказала Патрисия.

«Вы нашли у него какие — нибудь документы?» — спросил Эрнандес.

Кто-то очень тщательно начал ощупывать почву вокруг него в поисках бумажника. Эрин увидела грязные джинсы и нагое тело мужчины. Она облегченно выдохнула. Мак хотела поблагодарить Бога за то, что это была не Лиз, но осеклась и вздрогнула, когда перевела взгляд с его груди на лицо. Оно было сильно избито и уже раздулось до неузнаваемости. Когда она увидела багровую странгуляционную борозду вокруг его шеи, то отвернулась.

«Черт, как же он еще дышит?» — воскликнул Джакобс.

Эрин медленно шла к машине Патрисии. Когда она достигла ее, то буквально вползла внутрь и, обливаясь слезами, уснула.

* * *

Лиз поняла, что она никуда не поедет. Этот факт был ясен уже по тому, как они вели себя с ней. Каждый полицейский, которого она видела, либо сверлил ее взглядом или вообще не смотрел на нее. Они были разгневаны, но все же чего — то опасались. Она не могла понять — чего. Ее последняя встреча с ними была особенно неудачной. Лиз ожидала от полицейских чего — угодно: гнева, возмущения, отрицательного отношения к себе, но ей было не понятно их беспокойство и всеобщее уклонение от общения с ней. Возможно, их ненависть к ней достигла своей высшей точки. Что ж… Чувство было более чем взаимно.

Дверь в комнату для допросов открылась, и она выпрямилась. Ее запястья заныли от боли, напоминая ей, что она, все еще, была в наручниках. В их глазах она была плохой девочкой, которая в прошлый раз напала на одного засранца, когда тот отпустил грязное замечание об Эрин. Она гадала, увидит ли она его сегодня вечером и будет ли он после этого смотреть ей в глаза.

Сегодня с ней разговаривала Патрисия Эндерсон. Детектив шла и несла две маленькие чашки кофе. Она улыбнулась, от чего Лиз сразу же напряглась от беспокойства. Улыбка Патрисии была подобна гремучей змее, которая подмигивала вам. Она явно готовилась к броску.

«Спасибо, конечно, но это лишнее», — сказала Лиз, когда Патрисия, поставила дымящиеся чашки на стол. Возможно, кофе было отравлено и это объясняло улыбку детектива. С чего бы ей тогда улыбаться.

Патрисия села. — «Ты можешь передумать».

Эндерсон выглядела так, словно не спала большую часть ночи. Ее густые каштановые волосы были завязаны в «конский хвост». На ней были летние брюки — чинос и рубашка поло. И выглядела она, как будто играла в грязи с детской лопаткой и ведром. Только Лиз была не в настроении смотреть на построенный ею песчаный зАмок.

Час назад Адамс позвонила своему адвокату Синтии, чем разбудила ее. Ей пришлось целую минуту выслушивать ворчание не выспавшейся женщины и еще минуту ее инструктировали относительно того, как держать свой рот закрытым, пока она не доберется до участка.

«Когда я смогу уйти?» — спросила Лиз.

«Это зависит от тебя».

Лиз поморщилась. — «Избавь меня от этой ерунды, Патрисия». — Она пристально посмотрела ей в глаза. — «Чего ты хочешь от меня сегодня?»

Ее машину остановили приблизительно в полу мили от места встречи. Лиз очень надеялась, что не привела их прямиком к Джей. Это было близко, слишком близко. По дороге в участок она задалась вопросом, почему в этот раз у полицейских была на нее ориентировка. Когда на нее надели наручники, молодой полицейский зачитал ей ее права и что-то сказал об убийстве. Она закатила глаза. Ну, сколько можно-то?

«Есть кое-что, что нам нужно обсудить».

«Я не буду говорить без Синтии». — Она не испытывала желания отвечать на вопросы. Лиз была взвинчена и взволнована тем, что сделает Джей, когда она не явится на место встречи.

«Просто выслушай меня. Ты можешь передумать».

«Не трать свое время впустую, Патрисия. Я не люблю кофе, и я не люблю тебя. Это не изменится». — Ее ненависть к полиции Серебряной Долины возросла, хотя она думала, что этому чувству некуда дальше расти.

Патрисия лишь улыбнулась. На сей раз, Лиз изучила ее более внимательно. Это была не снисходительная улыбка, которую она обычно видела. Эта улыбка была другой, более грустной, что ли.

Патрисия прочистила горло. — «Лиз, я боюсь, что у меня плохие новости».

Лиз скрыла свое замешательство и сжала зубы. — «Что еще случилось?»

Они бросят ее в тюрьму за то, что она не делала? Что еще они могли придумать?

«Это не просто сказать».

«Пожалуйста, избавь меня от драмы, детектив». — Черт, было четыре часа утра, она вела машину весь день, она пропустила встречу с Джей, и…

«Твоя сестра, Джей. Она мертва».

Лиз отшатнулась назад, словно ее наотмашь ударили в лицо. — «Что ты сказала?»

Патрисия не отрывала от нее пристального взгляда. — «Я сожалею. Сегодня вечером мы нашли тело Джей приблизительно в полу мили от того места, где взяли тебя».

Тяжелая кровь волной прилила к голове Лиз. В ушах глухо шумело, словно кричала разъяренная толпа. Она подалась вперед, не в силах больше выносить этот шум.

«Что ты сказала?»

«Джей мертва».

Лиз истерично рассмеялась. Она смеялась и била руками, закованными в наручники по столу.

«Да пошла ты, Патрисия». — Она откинулась на спинку стула.

Где, черт побери, до сих пор Синтия?

«Да пошла ты и весь ваш отдел. Я предъявлю вам иск за это дерьмо. Я живьем вас похороню».

Лиз просто не могла в это поверить. Она осмотрела комнату, ожидая, что стены рухнут, и она увидит страшный аттракцион, где все полицейские одеты, как злые клоуны. Они просто сыграли с ней злую шутку.

«Я много чего ненавидела в своей жизни. У меня были для этого все основания. Но это?» — Ее тело напряглось, все, до последнего мускула, — «Это превосходит любую ненависть, которую я когда-либо испытывала».

Патрисия наблюдала и слушала ее, не реагируя на этот всплеск эмоций. Она понимала, что Лиз надо выговориться, выплеснуть всю накопившуюся злость. Затем она залезла в свой задний карман и вытащила полароидную фотографию. Она положила ее на стол лицом вверх и подвинула ее к Адамс. Лиз бегло взглянула на нее и отвела взгляд.

Да, похожа на Джей. Кровь на виске.

Она почувствовала, как окаменело ее лицо, искаженное в гневе.

«Это не смешно. Ты не можешь, черт побери, вот так поступать с людьми».

Патрисия по-прежнему не двигалась.

Она пододвинула фотографию ближе и спокойно попросила: «Посмотри на это, Лиз. Это — Джей».

Лиз встала, тяжело дыша от ярости. Она посмотрела на дверь, ожидая прибытия всей команды, готовой применить к ней электрошок. Но никто не вбежал. Она снова взглянула на снимок.

«Это — не она. Это — кто — то, похожий на нее, но не она».

«Мы нашли ее в пустыне. Она была застрелена в висок. Мы думаем, что это было самоубийство».

Лиз села на место. Она взяла фотографию, и снова разъяренная толпа зашумела в ее ушах. Ее дыхание сбилось, когда она узнавала знакомые черты. Адамс швырнула фотографию через стол.

«Чертова лгунья. Это — не моя сестра. Она не умерла».

«Ты собиралась встретиться с ней сегодня вечером?»

Лиз подняла глаза. Откуда она смогла узнать? Мир, внезапно, накренился. Она ухватилась руками за стол, пытаясь удержать равновесие. Перед глазами все поплыло.

«Мы нашли записку в заднем кармане ее штанов», — продолжала Патрисия. — «Это было указание, как добраться до места, а также рассказывалось о недавних убийствах. Мы думаем, что она приехала до тебя, а затем убила себя, зная, что ты найдешь ее там». — Она сделала паузу. — «Лиз, ты знала, что она убивала мужчин?»

Лиз не ответила. Ее мысли неслись вскачь, но ничего больше не имело смысла. В дверь отрывисто постучали. Вошла Синтия Кармайкл. Патрисия пошепталась с ней, а затем подвела ее к другому стулу. Обе женщины сели.

Синтия улыбнулась ей так же, как до этого улыбалась Патрисия — мягкой, грустной улыбкой.

«Лиз, мне так жаль».

«Не надо». — Лиз стиснула зубы и покачала головой, борясь с растущими эмоциями. — «Не надо. Только не ты».

«Они не будут тебе лгать в этом».

«Нет, будут. Они лгут. Это — не она».

Патрисия вручила фотографию Синтии:

«Если Лиз подтвердит, что это Джей, тогда это она. У нас есть другие фотографии, на одной из них сделан снимок живота, на котором виден застарелый шрам…»

«Прекрати!» — Лиз вскочила. Она больше не могла вынести этот фарс. И не могла больше терпеть.

Патрисия замолчала на полуслове. Она и Синтия посмотрели на нее с нескрываемым удивлением.

«Детектив Эндерсон, дайте нам минутку, пожалуйста?» — попросила Синтия.

После того, как Патрисия оставила их наедине, Синтия придвинулась ближе к Лиз и обвила рукой ее талию, но Адамс отодвинулась. — «Лиз, я так сожалею. Мне так жаль, что это случилось. Давай же, садись».

Лиз не могла сидеть. Она не хотела слышать слова утешения. Не хотела слышать любые, чертовы, извинения. Она закричала, как раненое животное и набросилась на стол, подняла его от пола, ломая петли, которые удерживали его. Кофейные чашки соскользнули и пролились, сильный аромат кофе только еще больше разжег ее ярость. Она изо всех сил толкнула стол, затем оторвала его от пола и с грохотом бросила обратно. Затем начала неистово лупить кулаками по столешнице. Но этого показалось ей недостаточно. Она схватила ближайший стул и метнула его в стену. Потом отправилась за следующим. Синтия испуганно закричала. Она просила ее остановиться, но Лиз не слышала ее.

Стул согнулся, одна из его ножек застряла в стене. Лиз выдернула его и отбросила в сторону. Она слышала, как открылась дверь, но продолжала вколачивать в стену второй стул. Теперь уже и Патрисия звала ее. Комнату заполнили крики. Голоса стали серией размытых шумов. Комната завертелась как большая карусель. Образ Джей пошел по кругу и закружился. Одна мысль сменяла другую:

Мертва. Выстрел. Джей погибла.

Я должна была быть там. Это моя ошибка. Я позволила этому случиться.

Джей была там и ждала ее.

Джей.

О, Боже. О Боже, нет.

Она подлетела к стене. На сей раз с кулаками. Она била ими в нее снова и снова, словно это была боксерская груша. Громкие вопли вырывались из ее груди. Она ударяла сильнее. Она била так сильно, что оставляла на стене вмятины от своих костяшек. Если бы она могла просто пройти через стену. Если бы она могла просто убежать, было бы лучше. Реальный мир был с другой стороны. А этот был ее кошмаром. Эта комната была сценой, на которой разыгрывалась злая, презлая пьеса. Она должна была выйти на другую сторону.

Полицейские пытались завести ее руки за спину. Но она вырывалась и била ими в стену, пока они не покраснели от крови. Ее руки горели. Но это было ничто по сравнению с болью внутри нее, которая опаляла ее сердце, сжигая его. Потом боль заполнила ею всю и подступила к горлу.

О, Боже, как же это больно.

Когда ее оторвали от стены, она рухнула на пол и продолжала колотить по нему кулаками, рыдая в голос.

Полицейские, одетые в форму, заполнили всю комнату. Она слышала, как Патрисия просила их отойти от нее. — «Не надо никаких струй воды. Оставьте ее в покое».

И тут она сдалась, слишком уставшая, чтобы продолжать. Она лежала на полу, запах старого серого ковра, как ни странно успокаивал ее.

Патрисия выгнала лишних людей из комнаты. Синтия принесла, чудом спасенный, стул. Медработник стал рядом с ней на колени. Он говорил тихо, как с маленькой, прося ее сесть. Она так и сделала. Села медленно, но комната завертелась и ее вырвало. Он взял ее за руки и помог ей выпрямиться. Попросил ее дышать глубоко, пока светил ручкой-фонариком в глаза. Мужчина взял ее за запястье, чтобы прощупать пульс и осмотреть ее руки. Патрисия наклонилась, чтобы снять наручники.

«Она в порядке?» — спросила Синтия парамедика. Ее голос звучал очень взволновано, а выглядела она еще хуже.

«Ее нужно отправить в больницу. Несколько пальцев выглядят сломанными и ее раны должны быть очищены и обработаны, и возможно зашиты». — Он заговорил в микрофон. Затем, как мог, забинтовал раны, намотав на них побольше марли.

«Я хочу увидеть ее», — прошептала Лиз, едва выговаривая слова.

Синтия ответила уже более спокойно. — «Сначала тебе окажут необходимую помощь».

Лиз хотела поспорить, но не смогла. В комнату вкатили каталку. Она уставилась на потолок, когда они привязали ее и начали делать капельницу.

Над ней появилось лицо Синтии. — «Просто попытайся расслабиться».

Потолок опять начал свое медленное вращение.

.

«Эрин?» — Где Эрин? Она хотела увидеть Эрин. Она нуждалась в ней.

«Джей», — прошептала она, увидев лицо своей сестры, парящее над ней. Но темнота постепенно приближалась, закрывая от нее потолок, закрывая ее сестру. Ее веки отяжелели. А потом наступила темнота.

Глава 20

Когда Лиз проснулась, то снова уставилась на потолок. Она подняла голову и попыталась подняться, но ее правая рука была забинтована и прикована наручниками к кровати. Она хотела выругаться, но ее рот пересох и язык казался ватным. Кто-то отодвигал занавеску, металлические кольца противно скрипели по стержню. Появилась Синтия, одетая в другую одежду.

«Как долго я пробыла здесь?» — прошептала Лиз.

«Они держали тебя здесь всю ночь». — Улыбка Синтии была подлинной, но сдержанной, как — будто Лиз была ребенком, собирающимся, закатить истерику.

«Они что, ввели мне наркотики?» — Лиз было жаль, что сейчас она в сознании. Пусть делают все что угодно, но пусть заглушат эту чертову боль, которая раздирает ее. Она испытывала боль от ужасного осознания того, что ее сестра ушла. Навсегда. Боже, ее голова была похожа на тяжелый валун, лежащий на ее плечах. Не в силах удержать ее, она положила голову на подушки.

«Они дали тебе кое-что, чтобы ты успокоилась, и оставили тебя здесь, чтобы ты проспалась». — Синтия села на стул рядом с кроватью. Тени под ее глазами красноречиво говорили о недостатке сна.

«Почему на меня надели наручники?» — Лиз не смогла бы убежать, даже если бы попыталась. Ее тело было настолько тяжелым, словно его залили свинцом.

«Ты все еще подозреваемая». — Синтия нажала кнопку, чтобы поднять спинку кровати. — «Они думают, что ты или знала, или, возможно, даже помогала Джей в убийствах».

Лиз осмотрела комнату, отмечая насколько здесь было тихо. Солнечный свет, разрезанный на полоски вертикальными жалюзями, больно наносил удары по глазам. Прищурившись, она увидела тени на занавеске, висевшей позади Синтии. Синтия проследила за ее взглядом.

«Мы одни. Они убрали другую кровать».

«Я — преступница». — Лиз съежилась.

«Пока да. Там есть еще вооруженная охрана».

Лиз попыталась рассмеяться, но ей было больно. Синтия не поддержала ее, поскольку не увидела юмора в этой ситуации. Лиз вмиг стала серьезной. — «Джей никого не убивала».

«Как ты можешь быть настолько уверенной в этом?»

«Могу, поскольку она пыталась найти убийцу самостоятельно». — Нелепость этого дошла до нее. — «Она вернулась в Серебряную Долину, чтобы узнать, кто ответственен в убийствах. Я пыталась остановить ее, но она не слушала. Она просто пыталась мне помочь».

«Так ты знала, что она была здесь?»

«Да. Мы встречались и я пыталась ее образумить. Я знала, что полицейские ищут ее, так что мы должны были быть осторожны. Она начала писать мне письма».

«О чем?»

«Сначала это были инструкции о том, где встретить ее. Потом они стали приходить почти каждый день. Они становились все более длинными и более странными».

«Действительно ли они были суицидальные?»

«Нет».

«Тогда, как же она оказалась мертвой?» — мягко спросила Синтия, очевидно, стараясь не волновать ее.

«Это он убил ее». — Лиз смотрела на стену перед собой. Мысли о том, как страшны были последние минуты Джей, резали, словно, лезвие ножа по ее венам. — «У Джей был один подозреваемый. В последнем письме она говорила, что слишком близко подошла к разгадке. Той ночью она собиралась сказать мне, кого она подозревала».

«Но ты думаешь, что он добрался до нее первым?»

«Так и произошло. Ты же видишь, что она мертва». — Слова были слишком болезненны. Но мысли были еще страшнее. Внезапно, она почувствовала слабость и глубоко вдохнула. — «Я хотела бы поехать домой».

Но потом она вспомнила свой пустой дом, который был мертвым без Эрин. Единственная оставшаяся любовь в ее жизни тоже ушла от нее.

«Тебе больно? Я позову медсестру».

«Нет, хотя лекарство, возможно, помогло бы унять хоть физическую боль». — Лиз облизнула губы. — «Слушай, Синтия, Джей не убивала себя. Она не могла покончить с собой».

«Почему?»

Лиз посмотрела ей в глаза и сказала: «Она знала, что это травмировало бы меня. Джей этого бы не допустила».

* * *

Патрисия глубоко вдохнула. Лиз была рассержена и отказывалась говорить, из — за этого они теряли драгоценное время.

«Она никогда никого не убивала», — настаивала Адамс. — «Никогда. И уже никогда не будет».

«Если они не причиняли Вам вреда, то да, она не трогала их». — Патрисия решила вести допрос старым способом. В ней взял верх профессионализм. — «Мисс Адамс, у вас есть предположения о том, кто может быть последней жертвой? Я говорю о мужчине, найденном рядом с Джей?»

«Я понятия не имею, кто он». — Лиз впилась взглядом в стену. — «Скорее всего, это — убийца».

«У нас есть причина сомневаться в этом», — ответила Патрисия.

«Может это он застрелил мою сестру? Что, если она узнала его, и он убил ее?»

«Он был слишком сильно избит и закопан в землю. Он никак не мог стрелять в нее».

Лиз затихла, обдумывая высказанное Патрисией предположение.

«Джей была религиозным человеком?» — спросил Гэри.

«Нет. Нисколько».

«Вы, парни, не ходили в церковь, когда росли на Юге?»

«Нет».

«Никогда?»

Лиз посмотрела на Патрисию, как — будто Гэри был полным идиотом. — «О чем это он?»

«Она любила кресты?»

«Кресты?»

«Распятия», — пояснила Патрисия.

Лиз покачала головой. — «Нет. Почему вы спрашиваете?»

«Она умела рисовать?»

«Что?» — Лиз совершенно запуталась.

«Имела ли Джей художественные наклонности? Могла она нарисовать или сделать набросок?» — Более мягким тоном спросила Патрисия.

«Нет. У нее были проблемы с письмом еще с тех пор, как она была ребенком. А теперь, скажите мне, о чем, вообще, идет речь?»

«Речь идет об убийстве, мисс Адамс. Эти вопросы относятся к делу», — Гэри сделал некоторые пометки в своем блокноте.

В комнате снова стало тихо. Когда Патрисия подняла глаза, Лиз наблюдала за ней.

«Как Эрин?»

Вопрос прозвучал искренне, но Патрисия не знала, как на него ответить. Лиз выглядела неважно. Если сказать ей, что Эрин несчастна, это может только причинить ей еще большую боль и сделать хуже. И по какой-то неизвестной причине, Патрисия почувствовала к ней сострадание.

Лиз почувствовала ее колебание. — «Она все еще у тебя?»

Патрисия опустила блокнот и ручку. — «Да». — Лгать не было смысла.

Лиз уставилась на свои забинтованные руки. Когда она подняла глаза, ее лицо снова застыло и Патрисия поняла, что тема закрыта. Синтия поднялась и принесла своему клиенту стакан воды. Лиз покачала головой, слишком гордая, чтобы принять от них помощь и показать, что она нуждается в уходе. Патрисия изучала женщину, которую так долго ненавидела. Сейчас она была избита, и страдала физически и морально. Эндерсон даже представить себе не могла, что когда — нибудь сможет увидеть Лиз в таком состоянии. И если быть честной до конца, она не испытывала от этого никакого удовлетворения. Только сейчас она, наконец — то осознала, что Элизабет Адамс, действительно, была человеком из плоти и крови, со своими проблемами, болью и желаниями.

То, что сейчас Элизабет Адамс была уязвима, ничего не меняло. Руис хотел, чтобы Лиз было предъявлено официальное обвинение. Он фактически уже пускал слюни, как бешеная собака, которая готова схватить обессиленную жертву. Сержант просто жаждал добавить последнее, по его понятиям, звено в эту длинную цепь убийств.

Но Патрисия, все еще, была не удовлетворена полученными фактами. Да, кровь, найденная на нижнем белье Де Маро, могла принадлежать Лиз. Но алиби Адамс было железным.

Приблизительно около одиннадцати вечера, она остановилась, чтобы заправиться. По заключению судмедэксперта это было предполагаемым временем смерти Джей. К тому же, они нашли квитанцию в ее Рэйнж Ровере и просмотрели пленки видеонаблюдения с места события. Вскоре после этого, ее остановила полиция. Она так и не доехала до места встречи. Просто не успела бы. Значит, Лиз не была их убийцей. Патрисия была в этом уверена. Тогда кто же был убийцей? Их головоломка по — прежнему не складывалась.

«Мы обнаружили кровь на нижнем белье Энтвона Де Маро», — сказал Гэри. — «ДНК совпадает с Вашим ДНК или ДНК Джей. Как Вы это объясните, мисс Адамс?»

Гэри переутомился и достиг той точки, с которой начинался спад его активности. Патрисия знала, что его хватит еще, приблизительно, на час, а затем он будет как выжатый лимон.

У Лиз, казалось, не было ответа на этот вопрос. Она сжала зубы, расстроенная таким оборотом событий. — «Я не знаю что сказать».

«Кто-то из вас двоих был вовлечен…» — продолжал допрос Гэри.

«Послушайте, я сказала, что не знаю. — Крошечная венка на ее виске запульсировала сильнее. — Я не могу сказать Вам то, чего не знаю. — Она посмотрела на своего адвоката. — Кто — то — подставил меня».

«Кто?»

«Если бы я знала, Вы думаете, я бы не сказала Вам?»

«Позвольте нам усомниться в этом. Поскольку, до этого пункта Вы были не очень настроены на сотрудничество с полицией», — сказал Гэри.

Лиз снова попыталась встать. Было видно, что ее душил гнев и она еле сдерживается. — «Слушай, засранец, вам еще повезло, что я вообще разговариваю с вами».

«Детективы, думаю, что этого достаточно», — произнесла Синтия. — «Она сказала вам все, что знает».

Но Лиз еще не закончила. — «Джей сделала то, что не могла полиция. Она нашла его раньше вас, и он убил ее. Он представил все так, чтобы это выглядело, словно, она покончила с собой. Затем он попытался убить еще одного, просто для того, чтобы это казалось более убедительным».

Патрисия слушала ее и не перебивала. Она не знала, что и думать. Потом кивнула Гэри, он выключил диктофон и сунул его в карман. Они встали, чтобы уйти.

«Я все еще под арестом?» — спросила Лиз.

«Да».

«На каком основании?»

«Во-первых, совпадение ДНК», — пояснил Гэри. — «Во-вторых, существует связь между Вами и тремя погибшими мужчинами. В-третьих, Вы укрывали разыскиваемое лицо — человека, который был объявлен в розыск в связи с другой серией убийств. Мне продолжать?»

Синтия перебила его, пытаясь предотвратить дальнейшую конфронтацию. — «Я договорилась о выплате залога».

«На сколько это потянет? На миллион?» — Сарказм Лиз был не лишен оттенка гнева.

Синтия прочистила горло. — «Пятьсот тысяч».

Лиз впилась взглядом в детективов. — «Убирайтесь отсюда».

Патрисия проследовала за Гэри к двери. Пока дверь не закрылась, она слышала, как сыпала проклятиями Лиз.

«Подожди, я хочу послушать, как она будет орать, когда услышит о контролирующем браслете, который ей придется носить», — сказал Гэри.

Патрисия отрицательно покачала головой, в десятый раз за день радуясь тому, что она не была Синтией Кармайкл.

Глава 21

Эрин медленно приближалась к месту захоронения. Ее черные туфли — лодочки утопали в густой бермудской траве. Прохладный ветерок приятно дул в лицо. Патрисия шла рядом, пока они неторопливо петляли между надгробиями. Большей частью это были плоские камни, лежащие почти вровень с землей. Лишь старые надгробья стояли вертикально. Она рассеянно читала имена, которые тут же забывала, когда проходила мимо: Лесник. Рафаэль. Шепард.

Когда Эрин увидела Элизабет Адамс, она испугалась. Взглянув на небо, она поблагодарила всех святых за то, что Лиз была еще жива. Солнце как — будто послало ей ответ, когда пробило плотные тучи и устремило, подающие под углом, лучи к земле. Случайно, их оказалось ровно пять и они, как пальцы Господни прикасались и утешали, убитых горем, людей. Эрин глубоко вдохнула, ее поразило это проявление нежности. Резкий аромат свежескошенной травы витал в воздухе, поскольку на некотором расстоянии от них смотритель гудел газонокосилкой.

«Ты уверена, что хочешь это сделать?» — спросила Патрисия.

«Да». — Эрин пригладила свое простое черное платье и сфокусировала взгляд за своими солнцезащитными очками.

Впереди несколько человек собрались вокруг блестящего черного гроба, украшенного горой полевых цветов. Лиз и Тайсон стояли рядом с, облаченным в рясу, священником. В нескольких шагах от них, двое мужчин в костюмах со стоическим профессионализмом наблюдали за происходящим действием, очевидно, это были распорядители похорон. Тайсон вышел вперед, чтобы положить свою белую розу рядом с полевыми цветами, лежащими на крышке гроба, потом вернулся к Лиз и обнял ее.

Эрин остановилась. Ее дыхание сбивалось и ей не хватало воздуха. Ее поверг в шок вид Лиз, одетую в темный деловой костюм. Белые повязки скрывали ее ладони и отчетливо выделялись на темном фоне. Но не это поразило Эрин больше всего. Она смотрела на ее волосы. Вернее, на то, что от них осталось. Лиз почти полностью срезала свои длинные, черные как ночь, пряди. И ее сходство с Джей стало потрясающим. Эрин не могла привыкнуть к этому. Стоящая возле нее Патрисия судорожно вдохнула. Значит, она увидела ту же самую картину. Казалось, будто Джей стояла на своих собственных похоронах.

Патрисия взяла руку Эрин и нежно сжала ее. Они остались стоять там, в стороне, чуть дальше от места захоронения. Священник продолжал читать молитвы, говоря о вечной жизни на небесах и на земле. Лиз подошла к гробу и взяла с него одуванчик. Она подула на него, и его семена разлетелись, подхваченные ветром, затем она согнулась и поцеловала гроб. Эрин видела, как она изо всех сил пытается сохранить самообладание. Ее сильное тело теперь казалось хрупким. Когда она выпрямилась, то заметила их.

Эрин быстро отпустила руку Патрисии, но Лиз все же успела заметить этот жест и вспышка боли хлестнула из ожесточившихся синих глаз. Она отошла от Тайсона и поспешила к ним. Ее походка была полна решимости, а осунувшееся лицо исказила гримаса ядовитого гнева.

«Пошли отсюда, мать вашу», — прошипела она, впиваясь в них испепеляющим взглядом.

«Лиз, я…» — произнесла было Эрин.

«Я ничего не хочу слышать, понятно?» — Лиз уставилась на Патрисию. — «Моя сестра мертва. Разве тебе этого не достаточно? Не достаточно того, что это убивает меня?» — Она посмотрела вокруг взглядом, полным ярости. — «Ты следишь и за ее похоронами? Наблюдаешь, как я положу ее в землю? Ты считаешь, что это забавно?» — Все ее тело дрожало.

«Я не хотела расстраивать тебя», — мягко сказала Патрисия. — «Эрин не хотела идти одна».

Лиз перевела взгляд на Эрин. Ее лицо искривилось от боли. — «Как ты могла?»

«Я приехала из-за тебя», — сказала Эрин.

«Из-за меня? Зачем? Чтобы сунуть мне это в лицо?»

Эрин посмотрел на Патрисию. — «Ты не оставишь нас на минутку?»

«Конечно». — Патрисия заколебалась. Казалось, она поняла, о чем думала и говорила Лиз. — «Между мной и Эрин ничего не происходит. Мы просто друзья».

Когда она ушла, Лиз повернулась к Эрин и сказала с горечью в голосе: «Чего ты ждешь? Уходи».

«Я не уйду». — Эрин схватила Лиз за руку, прежде чем та смогла уйти от нее и вернуться к похоронной службе. — «На сей раз, ты не оттолкнешь меня».

«Я не нуждаюсь ни в тебе, ни в ком-либо еще», — сказала Лиз, своим охрипшим голосом. — «Они все уходят. Все. Никто не остается со мной навсегда. Никто».

Эрин стало больно от ее слов. Слезы сбегали по ее щекам, пока она рассматривала плотные повязки на руках Лиз. Патрисия рассказала ей о вспышке гнева, о сломанных пальцах и рваных ранах. Было ужасно больно видеть Лиз в таком состоянии, знать, что она так сильно навредила себе.

«Я не уйду», — прошептала она.

«Ты уже ушла».

«Нет. Я здесь. Я всегда буду с тобой».

«Ты не можешь этого гарантировать. Джей ушла, а она всегда была рядом».

Эрин осторожно прикоснулась к бинтам. Она хотела бы развернуть их и слегка прикоснуться поцелуем к ее коже, позаботиться о ее ранах. — «Ты не должна отталкивать меня, Лиз. Ты не должна молчать и что-то скрывать от меня. Я смогу справиться с этим».

Когда они нашли Джей, для Эрин стало понятно, почему Лиз оттолкнула ее. Она не хотела рассказывать ей о Джей, потому что не хотела впутывать ее в это дело.

Лиз молчала. К ним подошел Тайсон. В костюме, сшитом на заказ, и синевато-сером галстуке он казался таким огромным и добрым, как большой плюшевый медведь. И лишь глаза были слишком грустными, и чувствовалось, что этот большой и сильный мужчина очень устал.

«Все в порядке?» — Казалось, в первую минуту, он почувствовал облегчение, когда увидел Эрин, но, взглянув на Адамс, насторожился.

«Мисс Маккензи уже уходит», — сказала Лиз.

Эрин сжала ее руку и посмотрела ей в глаза. — «Тайсон, я никуда не пойду».

Он казался смущенным, беспомощно переводя взгляд с Эрин на Лиз. — «Мэм?»

Лиз отдернула руку.

«Я люблю тебя», — одними губами прошептала Эрин.

«Уведи ее отсюда». — Лиз отвернулась от нее и разрыдалась.

Эрин быстро развернула ее к себе и заключила в объятия. Она крепко обняла ее, не заботясь о том, что Лиз осталась безучастной к этому жесту. Боль выходила из Лиз короткими, резкими всхлипами и рыданиями, каждый из которых, словно нож, проникал в сердце Эрин и оставлял там кровоточащую рану. Мак крепко держала ее, вдыхая ее запах, наслаждаясь прикосновением к любимой женщине. Это было настолько хорошо, что на мгновение она забыла, где они находятся.

«Я люблю тебя», — произнесла она снова и расплакалась вместе с ней.

Лиз было так плохо. Так ужасно больно.

Они плакали в объятиях друг друга, связанные одной болью, довольно долго, но все же, Эрин почувствовала, как через некоторое время, тело Лиз напряглось, и она отстранилась от блондинки.

Лиз попыталась вытереть глаза своими забинтованными руками. Эрин поспешила ей на помощь и сделала это за нее, вытирая льющиеся слезы. Лиз стала такой тонкой и хрупкой, вся высохла от боли и переживаний, что стала похожа на мертвый упавший лист, бесцельно лежащий на тротуаре в ожидании порыва ветра. Эрин боялась, что ветер почувствует это, подхватит и унесет ее навсегда.

«Пожалуйста, Лиз, впусти меня в свою жизнь. Позволь мне любить и оберегать тебя».

Лиз посмотрела на нее глазами цвета тающего ледника. — «Уходи». — Эрин еле расслышала ее, настолько тихо и приглушенно это было сказано. Лиз развернулась и пошла назад, возвращаясь к похоронам.

Тайсон взглядом извинился перед Эрин и последовал за Адамс. Облака снова поглотили солнце, словно чувствуя, что ему не место среди этой печальной церемонии.

* * *

Тайсон придерживал своего босса, когда гроб с телом медленно опускали в яму. Он почувствовал, как похудела Лиз, будто под костюмом остались одни кости. Он заплакал, когда священник бросил горсть земли в воздух, произнося нараспев: «Пепел к пеплу, прах к праху». — Когда земля упала на гроб, Лиз почти рухнула ему на руки.

Они отвернулись, и Тайсон крепко держал ее, пока она плакала. Последние несколько дней были трудными, и он беспокоился, что она не выдержит. Она всегда была, как скала, твердая и сильная. Но это горе просто убило ее. Лиз не ела, а спала только тогда, когда ей давали лекарства. Вчера поздно вечером он принес ей «Ксанакс»[4], и настоял, чтобы она приняла таблетку, чтобы отдохнуть перед церемонией. Когда она безропотно приняла ее, он подумал, что это было только потому, что она была слишком истощена, чтобы с ним спорить.

«Теперь все в порядке», — прошептал он.

«Я не хочу оставлять ее. Она будет здесь одна. В полном одиночестве лежать в земле».

Тайсон знал, что она очень беспокоилась по этому поводу. Именно поэтому, она похоронила ее здесь, а не там, в Алабаме, откуда они были родом. Здесь она могла следить и ухаживать за ней.

«Ее уже нет, мисс Адамс. Ее уже здесь нет».

«Тогда, где она, Тайсон? Я должна найти ее, где бы она ни была».

Он положил свою руку ей на грудь. — «Она останется здесь, в вашем сердце. И Вам не нужно и дальше приглядывать за ней».

Он не был знаком с Джей Адамс, но он знал про нее достаточно. Он видел, как его босс похожа на нее внешне. Лиз рассказала ему, что за человеком была Джей.

Она накрыла его руку своей забинтованной ладонью. — «Я люблю тебя, Тайсон».

Он удивился этому жесту, но кивнул в подтверждение. — «Я знаю это. Я тоже люблю Вас».

Она печально вздохнула. — «Ты был очень добр ко мне все эти дни».

Он снова кивнул. — «И Вы были добры ко мне, мэм».

Они хорошо относились друг к другу. Недавно она выплатила ему большую премию, чтобы помочь с покупкой дома. Пару лет назад Лиз оплатила медицинские расходы, когда его младшая дочь заболела пневмонией. Никто не знал об этом и мало бы кто поверил, что его босс способна на такие поступки. И лишь только он знал, кем в действительности была Элизабет Адамс. Будь все иначе, он не проводил бы долгие часы на службе или оставался настолько лояльным. За эти годы их деловые отношения переросли в дружеские. Они могли рассчитывать друг на друга, не смотря ни на что.

«Мы должны идти», — мягко произнес он.

Пришли два могильщика с лопатами. В ожидании, пока все разойдутся, они остановились у дерева и закурили сигареты. Мужчины в костюмах уже залезли в лимузин, который был припаркован у обочины.

Тайсон помогал Лиз идти к машине, поддерживая ее под локоть и другой рукой, обнимая за талию. Он посмотрел в сторону и увидел, как Эрин Маккензи плакала на плече детектива. Он был шокирован тем, как его босс говорила с нею. За все время, сколько он знал Элизабет Адамс, счастливой она была только тогда, когда рядом с ней была Эрин. А когда они расстались, свет в голубых глазах потух, и с лица его босса исчезла улыбка. Два несчастья — разлука с любимой женщиной и потеря сестры сплелись в одно большое горе, в результате которого Лиз доставила много беспокойства своему верному другу и помощнику.

«Эта женщина любит Вас», — сказал он. — «И Вы можете говорить мне все, что угодно, но я знаю, что и Вы любите ее».

На секунду он подумал, что она собирается накинуться на него. Но вспышка гнева так и не пронзила ее глаза. В них была только печаль и грусть.

«Я не могу быть с ней, Тайсон. Это небезопасно».

Мгновение он обдумывал сказанное. Потом вспомнил о своей жене и детях. Если бы их безопасности что — либо угрожало, он нашел бы способ как защитить их, но он никогда не оставил бы свою семью. Если ты любишь кого-то достаточно сильно, то сделаешь все, что должен сделать. Она может волноваться о безопасности Эрин, но ее уход не решит проблему. Это было лишь нелепое оправдание, а правда заключалась в том, что Эрин, очевидно, проникла в душу его босса и сделала ее уязвимой. А поскольку такого еще никому не удавалось, он решил, что это, по всей видимости, испугало ее до чертиков.

Он посмотрел ей в глазу и решительно сказал: «Тогда Вам лучше найти способ, как решить проблему и вернуть Эрин».

Глава 22

«Как он?» — Стоя за стеклом, Патрисия изучала неизвестного мужчину.

Доктор сунул в рот белый тик-так и захрустел им. Дужки очков с толстыми стеклами он завел за уши и открыл свой журнал. У него на шее уже болталось трое других очков. Патрисия задалась вопросом: и зачем ему столько очков?

«Он все еще без сознания. Не способен дышать самостоятельно. Однако снимок его мозга вселяет надежды».

«Как Вы думаете, он очнется?»

«Трудно сказать. Никто не знает наверняка. Некоторые просыпаются, некоторые нет».

«Но его мозг еще жив?» — Патрисия смотрела через окно на все трубки, воткнутые в его тело, каждая из которых поддерживала в нем жизнь. Его голова была почти полностью забинтована, врачи оставили только небольшие прорези для глаз. Своим видом он напоминал египетскую мумию. Патрисия поежилась от такой ассоциации.

Доктор закрыл журнал и поменял очки с толстыми стеклами на другую пару. — «Нет, травма головы была очень серьезной. Его довольно сильно избили. Был даже небольшой отек мозга, который мы должны были устранить. Но его первоначальные снимки выглядят хорошо. Теперь все зависит от него».

Патрисия посмотрела на единственную выжившую жертву. Его руки, как и голова, тоже были забинтованы. Им не удалось снять отчетливых отпечатков из-за его ран, которые он получил в борьбе за свою жизнь. Он усиленно сопротивлялся нападавшему, разрывая кожу пальцев, ломая ногти. Патрисия подумала: почему он боролся, когда два других не сопротивлялись. Почему его закопали и скрыли под кустами, когда другие остались на виду.

«Что относительно его токсикологии?» — спросила она.

Доктор снова поменял очки и пролистал журнал. — «Алкоголь был ниже предельно допустимого уровня и он был чист».

Это могло бы объяснить, почему он сопротивлялся. Ему не ввели наркотики. А Де Маро и Джиллетт были накачаны экстази.

Она переспросила его, чтобы быть абсолютно уверенной. — «Никакого экстази?»

«Нет. В его крови не обнаружено следов наркотика».

«Какую дозу нужно принять человеку, чтобы оказаться беспомощным?»

Доктор закрыл журнал и снял очки. На сей раз, он смотрел на нее не через толстые стекла.

«Беспомощным? Я бы сказал, что человек должен быть изрядно ослабевшим. Почти в бессознательном или близком к этому состоянию. Экстази по-разному влияет на людей, все зависит от их роста и веса. Некоторые могут сопротивляться дольше, чем другие».

«Если бы душили человека, накаченного экстази, он бы сопротивлялся?»

Доктор нахмурился, очевидно, взволнованный этой мыслью. — «Да, думаю, что сопротивлялся».

Его ответы только еще больше привели ее в замешательство. Они посмотрели на неизвестного мужчину. Патрисия очень хотела, чтобы он очнулся. Она должна была выяснить, кто он такой.

«Как Вы думаете, когда его руки заживут достаточно для того, чтобы мы могли снять отпечатки?»

«Примерно через неделю или около того. Я позвоню, как только будут какие-то новости». — Он нацепил другую пару очков и ушел.

Патрисия посмотрела на свои наручные часы. Женщина — водитель, с которой она договорилась о беседе, вероятно уже ждала. Она поспешила к своей машине и влезла внутрь. Сигнализация не была включена и дверь была не заперта. Она опять поймала себя на мысли, что сходит с ума.

«Привет», — тихо произнес голос.

«Мать честная!» — Патрисия схватилась за грудь. — «Мак, какого черта?»

Эрин тяжело опустилась на пассажирское сиденье. — «Прости, что напугала тебя. Я не знаю, что мне теперь делать».

Патрисия не знала, что ей сказать. Она не могла понять, почему Адамс была настолько упряма и оттолкнула Эрин, когда та заговорила с ней на похоронах. Если бы Лиз не любила Эрин, это было бы одним делом. Но было же очевидно, что она любила ее так, как вообще может любить женщина, подобная ей.

«Как ты сюда попала?» — Казалось, что Эрин появилась из ниоткуда.

«Приехала. Я сходила с ума в одиночестве. И не хочу возвращаться домой одна. Может, мы просто покатаемся?»

Патрисия посмотрела на часы. У нее не было времени на это. «Салли Дальнобойщица», как прозвал их свидетеля Гэри, не собиралась ждать целый день, чтобы сделать свое заявление. Патрисия завела машину и отъехала с парковки.

Эрин какое-то время молчала, глядя на свои руки, а затем призналась: «Я не была честна с тобой».

Патрисия молча посмотрела на нее.

«Я взяла у тебя документы о серийных убийствах и скопировала их. Потом внимательно прочитала. Я знаю все». — Она всхлипнула. — «Ну, все, вплоть до того момента, как Джей была найдена убитой».

Патрисия резко затормозила на красный свет. — «Зачем ты это сделала?» — Ее тело напряглось, а сердечный ритм участился от такого предательства. — «Ты же знаешь, как я к этому отношусь, тебя нельзя привлекать к этому делу. Мак, ты больше не работаешь в полиции, ты — гражданское лицо».

«Я знаю, знаю. Я просто… — Эрин начала плакать. — Я сделала это для Лиз. Я хотела ей хоть как — то помочь. Хотела найти убийцу самостоятельно».

Патрисия ударила ладонью по рулю, когда свет сменился на зеленый. — «Черт побери, я доверяла тебе. Я должна была запирать дверь моего кабинета». — Она впилась взглядом в женщину, которую считала другом. — «Ты предала меня, Мак».

Эрин всплеснула руками. — «Я сожалею. И знаю, ты вероятно никогда не простишь меня».

«Надо было просто спросить». — Патрисия угрюмо смотрела вперед.

«Я уже спрашивала. А ты отказала мне».

«Ну, ты должна была спросить еще раз. Я бы сделала что-нибудь».

«Нет, ты бы не сделала», — тихо сказала Эрин. — «Поскольку ты — хороший полицейский, Патрисия. Лучший. Это все моя вина. Но я не люблю скрывать что-то от людей, а в особенности от тебя и после всего, что между нами произошло. Ты — хороший друг, и я не хочу тебя потерять».

Патрисия ехала дальше, приближаясь к участку. Какой бы разозленной Эндерсон не была, она все равно не могла заставить себя ненавидеть Эрин. Она все еще любила ее. Да и Эрин была хорошим человеком. Только запутавшимся и влюбленным. Может немного потерянным. — «Ты поделилась этой информацией с кем — нибудь еще?»

«Нет, я клянусь. Никто еще не видел те файлы».

«Когда ты это сделала?» — Ее мысли беспорядочно неслись в голове, когда она пыталась сопоставить все то, о чем говорила ей Эрин.

«Однажды ночью, пока ты спала».

Патрисия потерла лоб. — «Черт побери, Мак». — Но она была больше расстроена, чем сердита. — «Ну и что ты думаешь? Я могу спросить тебя об этом?»

«Меня беспокоят распятия».

Патрисия прибавила скорости. — «Да, меня они тоже беспокоят».

«Я думаю, они нарисованы там не просто так. Это своеобразное послание от убийцы».

«Какого рода послание?»

«Я не совсем уверена. Но они что-то значат. Оно может быть религиозного характера».

Патрисия нуждалась в большем исследовании этой темы. Эрин была права, она была согласна со всем, что та до сих пор говорила. — «Лиз когда-либо говорила о религии?» — спросила она.

«Нет. Никогда. И она также никогда не говорила, как Джей относится к этому вопросу».

«А что на счет ДНК? Как ты объяснишь это?»

«Я не могу этого объяснить, — ответила Эрин. — Я не знаю, как кровь Джей или Лиз могла оказаться на белье Де Маро? Я бы еще могла понять, если бы кровь была на его верхней одежде, поскольку Лиз находится с ним в ежедневном контакте. Но как оно попало на его нижнее белье, я даже не могу представить».

«Да, и я тоже не могу этого понять. Это только говорит о том, что одна из них могла иметь с ним довольно близкую связь. — Одна мысль мелькнула в голове Патрисии. — А что относительно туалета в студии? Мужчины и женщины пользуются там одним туалетом?»

«Да».

«Возможно, именно там он мог испачкать белье в крови Лиз? — Патрисия постучала рукой по рулю. — Хотя, это кажется ужасной случайностью, как ты думаешь?»

«В жизни случаются и более странные вещи».

«Итак, что ты теперь намерена делать?» — спросила Патрисия.

Эрин вытерла глаза, она больше не плакала. — «Я отдам тебе все до последнего листочка и съеду».

«Куда ты пойдешь?»

«Не знаю».

«Ты, все еще, можешь остаться со мной. До тех пор, пока не найдешь себе какое — нибудь жилье». — Патрисия искоса посмотрела на нее. — «Я только запру мой кабинет».

Они обе рассмеялись. Солнечный свет отразился во влажных глазах Эрин.

«Нет, тебе не придется этого делать. Я буду в порядке. Пришло мое время уйти». — Эрин взглянула в окно. — «Я не могу разгадать это дело. И теперь это не важно, поскольку Лиз не хочет иметь со мной ничего общего. Я начинаю думать, что она ведет себя так потому, что Джей действительно была причастна ко всему этому. И, возможно, Лиз знает это».

«Я не уверена. Кое-что все же не складывается. Я честно не знаю, что тебе сказать». — Патрисия притормозила и свернула на стоянку. Она выключила двигатель.

Эрин взглянула на участок. — «Ты привезла меня сюда?»

«Да. У меня назначена встреча, на которую я опаздываю, так что пошли».

«Но что относительно моего предательства и того, что я — гражданское лицо?»

Патрисия пожала плечами. — «Ты можешь подождать в машине, если хочешь».

Она вышла. Эрин поспешила сделать то же самое, спрашивая: «Ты уверена, что это хорошая идея?»

«Конечно, Руис может надрать мне задницу, но он и без этого имеет для этого достаточно причин. Одной больше, одной меньше». — Патрисия провела электронным пропуском через считывающее устройство. Когда светодиод сменил цвет и стал зеленым, она толкнула дверь и придержала ее для Эрин. — «Только обещай мне, ты будешь тихо сидеть и молчать».

Эрин кивнула и решила не высовываться. Патрисия могла бы сказать, что она была слегка взволнована. Они тронулись в путь к Убойному отделу. Было уже далеко за пять, но офис все еще гудел. Одни здоровались, другие впадали в ступор, когда узнавали Эрин.

Группа мужчин-детективов стояла в центре комнаты. Заметив их, Гэри Джакобс повернулся и поднял руки.

«Сюрприз!» — воскликнул он.

«Сюрприз!» — подхватила остальная толпа. Серпантин взлетел в воздух вместе с воздушными шарами. Они все начали петь: «Ведь она — славный добрый малый» — прежде чем Патрисия поняла, что прием был устроен в ее честь.

На ее столе стоял прямоугольный торт в виде огромной книги. В его центре белковой глазурью было написано: «Поздравляем». Обложка ее последней книги была увеличена и гордо висела на стене рядом с ее столом. Некоторые парни поставили на ней свои подписи и пожелания, а другие ждали своей очереди, чтобы сделать это.

Гэри приблизился к ним с пластмассовым стаканчиком, наполненным жидкостью похожей на шампанское: «За нашего уважаемого автора!»

«Браво, браво!» — закричали детективы, поднимая за нее тост, когда Эрнандес наполнил стаканчики.

Патрисия почувствовала, что ее кожа покраснела, причем полностью — от шеи до пальчиков ног. Она не понимала, что застыла посреди комнаты, пока Гэри не взял ее за руку и не потащил к остальным.

Он вежливо улыбнулся Эрин, отдав ей свой стаканчик. Она выглядела столь же смущенной, как и Патрисия, но последовала за ними к ее столу.

Стюарт стоял с ножом в руках и ждал, когда можно будет порезать торт. Он помахал им Патрисии. — «Надеюсь, что это не я — тот толстый, позволяющий себе лишнее, грубый детектив из твоей книги?» — Его глаза смотрели на нее выжидающе.

«Конечно, нет», — улыбнулась она.

Стюарт усмехнулся. — «Тогда все в порядке. Тот парень — настоящая задница».

Все дружно рассмеялись, и он порезал торт. Каждый взял по куску и они стояли вокруг Патрисии, обмениваясь с ней шутками. То и дело комната содрогалась от взрывов хохота. Парни подписали постер книги, поскольку, так или иначе, все они были включены в нее. Это была шутка, и Эндерсон была просто счастлива, что ни один из них не был расстроен. Казалось, что все они были искренне рады за нее.

К ее удивлению, некоторые парни сделали ей подарки. Гэри настоял, чтобы она присела, и он вручал их один за другим. Она, словно именинница, сидела и открывала разнокалиберные коробки. Среди подарков оказались действительно милые, очень дорогие ручки для чернил, новый портативный диктофон, несколько дневников в кожаном переплете и даже дамское белье.

«Мы хотели пригласить тебе стриптизершу, которую мы как — то приглашали для Стюарта, но Джэкобс нам не позволил», — сказал Эрнандес.

«Так что мы купили тебе несколько модных трусиков и лифчиков», — объяснил Стюарт, поигрывая своими бровями вверх и вниз, — «потому что все мы знаем, что скоро в качестве приза ты получишь одну великолепную бабенку».

Гэри ударил его по руке.

«Эй, больно. Да ладно тебе, она все равно ее получит, поскольку написала эту гребаную книгу. А цыпочки любят такое дерьмо».

Патрисия прикрыла лицо руками. Через пальцы она видела, что парни продолжали смеяться, когда разглядывали лифчики и трусики. Когда она услышала смех Эрин, то опустила руки. Эрин так сильно хохотала, что слезы, буквально, лились из ее глаз. После всех эмоциональных передряг, через которые она прошла в последнее время, это казалось вполне нормальным и совсем не удивило Патрисию.

«Я забыла, каким смешным бывает Стюарт», — объяснила Эрин.

Стюарт услышал ее и на полпути остановил вилку, полную торта, как — будто он только сейчас увидел ее. — «Мак, какого хрена ты здесь делаешь?» — Он не был сердит, просто по-настоящему потрясен.

Эрин засмеялась сильнее.

«Разве я уже пьян?» — Стюарт удивленно осмотрелся вокруг. — «Джакобс, помниться, ты говорил, что шипучка была фальшивкой».

«Это так», — отозвался Гэри.

Когда никто не предложил объяснений, Стюарт пожал плечами. — «Ну, надо же, я — смешной. Я — настоящий, чертовски забавный парень». — Он снова набросился на торт, а все опять рассмеялись.

* * *

«Салли Дальнобойщица» явилась в участок в намеченное время. Ее настоящее имя было Пэйдж Дэниелс. Мельком взглянув на нее, Патрисия сделала вывод, что это особа с большими странностями. Пэйдж выразила готовность прийти, поскольку утверждала, что, в любом случае, поедет обратно через Серебряную Долину. Женщина была ростом приблизительно метр семьдесят пять сантиметров. На ней была сине — зеленая майка и синие джинсы, которые были на два дюйма короче, чем того требовали ее ноги. Начавшие седеть волосы были очень коротко подстрижены. А в ушах покачивались длинные бирюзовые серьги, выполненные в виде «ловцов снов».

Она громко поздоровалась со всеми, когда вошла в комнату. Гэри проводил ее к столу Эндерсон. Небольшая вечеринка закончилась так же внезапно, как и началась. Сержант Руис вышел из своего кабинета, чтобы призвать их к порядку и жестом приказал вернуться всем к работе. Он подошел к Патрисии только за тем, чтобы сказать: «Поторопись, и постарайся получить побольше информации на этих двух парней. Как только мы поймаем убийцу, ты можешь написать все чертовы книги, какие захочешь». — Затем он посмотрел на Эрин, но ничего не сказал. Все вдохнули с облегчением, когда он ушел обратно.

Пэйдж взяла предложенный стул и села у стола Патрисии. Эрин сидела в нескольких шагах от Гэри, просматривая фотографии последней жертвы. Пэйдж постоянно ерзала и чихала так громко, что сотрясались стены участка. Поскольку она не удосужилась прикрывать рот, Патрисия предложила ей коробку с носовыми платками. Та отказалась и пожаловалась на сучий гайморит, от которого она никак не может избавиться.

«Это продолжается уже две недели». — Она снова чихнула и, подняв руки, чтобы прикрыть лицо, выставила на всеобщее обозрение длинные волосы под одной подмышкой. Почему только под одной? Другая была побрита.

Как можно иметь только одну волосатую подмышку? Это, почему — то, расстроило Патрисию.

Гэри поставил свой стул ближе к столу. — «Мисс Дэниелс».

«Миссис», — поправила она. — «Был у меня один муж в Такоме. Как оказалось, одного было вполне достаточно». — Она подмигнула Патрисии.

Гэри прочистил горло. — «Мы хотели бы повторно взять у вас показания, поскольку вы недавно заявили, что видели кого — то на шоссе, ведущем из Серебряной Долины».

«Да, я видела. Когда вы опрашивали всех в первый раз, я просто забыла об этом, поскольку тогда не придала этому значения. Но когда я возвращалась обратно, это воспоминание, словно молния, пронзило мой мозг. Бам». — Она ударила себя по лбу. — «Это было так явно, как и в тот день, когда это случилось».

Она снова раскатисто чихнула. Гэри буквально отлетел назад вместе со своим стулом. Пэйдж, казалось, не заметила этого.

«Когда и что Вы видели? — спросила Патрисия. — Вы помните дату?»

«Я сверилась со своим дневником, хотя и так помню все отлично. Это было пять месяцев назад, двенадцатого октября».

Патрисия записала дату. Так, женщина вела дневник. Это было хоть что — то. По крайней мере, есть хоть какое — то документальное подтверждение, кроме ее памяти. — «Что Вы видели?»

«Ну, на обочине дороги я видела мужчину. Он шел довольно быстро. Потом подошел к своему автомобилю и влез внутрь».

«И это все?» — спросил Гэри.

Пэйдж начала вертеться на стуле. — «Я заметила его, потому что его поведение было странным. Сигнальные огни были выключены, не было вообще никаких огней. Тогда я подумала, что это была не автомобильная авария. Возможно, ему надо было в туалет. Но меньше мили назад была площадка для отдыха, которую он должен был проехать. Так что я подумала: интересно, а что он тогда здесь делает?»

«Как он выглядел?» — спросила Патрисия.

«Среднего телосложения. В общем, ничего примечательного. Темные волосы».

«Он был высоким?»

Она пожала плечами. — «Скорее, среднего роста».

«Вы помните, как выглядела его машина?»

«О, да. Это был один из тех небольших внедорожников. И он был золотистым. Очень красиво отражался в моих фарах».

«Вы случайно не записали его номер?» — спросил Гэри без особой надежды в голосе.

«Нет, но я хотела бы, чтобы вы меня загипнотизировали. Я знаю, что вы так делаете иногда, видела это по телевизору. — Пэйдж встала, чтобы отрегулировать небольшой вентилятор, стоявший у Гэри на столе. Она беспрерывно обмахивалась салфеткой. — У вас в Серебряной Долине такая жара. И как вы здесь живете?»

«Сегодня 24 градуса», — сказал Гэри.

«Я знаю. Жарко. Никак не могу дождаться, когда вернусь в Такому. Пока парни разгружают мой грузовик, я просто стою у вентилятора, не в силах заставить себя выйти на жару».

Патрисия улыбнулась ей. — «Мы, безусловно, высоко ценим ваш приход сюда для дачи показаний».

«Без проблем. Как вы считаете, меня нужно загипнотизировать?»

Гэри прочистил горло, он записывал показания. — «Не сейчас. Можете вспомнить что-либо еще?»

Задумавшись, она уставилась в пол. Затем дернулась и Патрисия машинально сделала то же самое.

«Да!» — Она указала на Патрисию. — «Я помню, что он был забавно одет. На нем были джинсы и рубашка с длинными рукавами. И это в октябре. Было около 33 градусов, и я помню, что тогда еще подумала, что это какой — то сумасшедший. Так одеваться в такую жару. В тот день на мне были шорты и майка».

Гэри оторвал взгляд от записной книжки. — «Было ли что — нибудь на его одежде? Темные пятна?»

Пэйдж застыла, впервые за весь вечер.

«Вы знаете, я припоминаю, что одно колено было темным. Такая большая темная область. Вы же не думаете, что это была кровь?»

Никто не ответил ей.

«Миссис Дэниелс, большое спасибо Вам за потраченное время», — сказал Гэри, поднимаясь, чтобы пожать ее руку.

«Мы очень ценим это», — добавила Патрисия.

Пэйдж в замешательстве встала, выглядя при этом несколько испуганной и разочарованной. — «И это все? Я так странно себя чувствую. Что, если я действительно видела убийцу? Вы уверены, что не хотите меня загипнотизировать?»

Патрисия проводила ее до двери. — «Мы свяжемся с Вами, если нам потребуется что-то еще».

Пэйдж ушла, но только после того, как убедилась, что Патрисия записала номера ее сотового и домашнего телефонов.

Гэри покачал головой, когда она вернулась к столу. — «Странная женщина».

«Я бы сказала, что она приняла слишком много таблеток с кофеином».

Глава 23

Крыльцо заскрипело, когда Лиззи вышла из дома и захлопнула за собой входную дверь. Она стояла и смотрела на Джей, которая сидела тут же на качелях, потихоньку раскачиваясь и напевая какую — то песенку свертку, лежащему в ее руках.

«Что ты делаешь?» — спросила Лиззи.

Джей продолжала раскачиваться, отталкиваясь от крыльца голыми ногами. Она напевала «Эльвиру». Девочка ничего не ответила на вопрос сестры, и это не удивило Лиззи. Джей не говорила ни с кем уже много дней.

Лиззи открыла банку Кока-колы и в один миг прикончила ее. Она подошла к качелям и протянула другую холодную банку Джей, которая отрицательно покачала головой. Лиззи села рядом с ней, и открыла ее для себя. Она пила Кока-колу, чтобы чувствовать себя лучше. Ее тетя Дэйн безгранично верила в целебную силу этого напитка. Если у Лиззи болел живот, она говорила: «выпей колу». Если у нее болела голова: «выпей колу». Поэтому она сидела на качелях с сестрой и пила вторую банку, надеясь, что тетка была права.

«Хочешь, пойдем, посмотрим телевизор?» — спросила она.

Джей сидела и напевала. Ее неровно остриженная голова выглядела смешно, одни пряди волос были длиннее, чем другие. Дэйн пыталась обрезать все, но Джей не позволила ей даже приблизиться. Она не позволила бы никому прикоснуться к себе. Никому, кроме Лиззи.

Лиззи посмотрел на сверток в руках Джей. Крошечная голова птицы выглядывала из скомканного кухонного полотенца. Джей нежно поглаживала маленькую голову. Лиззи знала, что та была мертва. Глаза были просто дырами, клюв открыт и неподвижен.

Лиззи опасалась, что, если Джей не будет есть, то, скоро сама станет напоминать эту мертвую птицу. Только кожа да кости, закрытые перьями.

«Тебе с этой птицей лучше не попадаться на глаза тете Дэйн».

Вчера Дэйн застилала их кровати и нашла птицу под подушкой Джей. Она довольно сильно кричала и плакала, сидя прямо там, в их комнате.

Пришел Джерри и унес птицу. Джей закатила собственную истерику, крича и рыдая. Она провела всю ночь в туалете, свесившись над унитазом, поскольку ее беспрерывно рвало. И все это было из — за какой-то мертвой птицы. Так что Лиззи незаметно прокралась во двор и вытащила сверток из мусорного ведра, чтобы вернуть его сестре. После того, как Джей получила обратно свою птичку, она спала просто отлично.

Не было ничего плохого в том, чтобы Джей имела в доме мертвую птицу. К тому же, ее даже не нужно было кормить. Дэйн могла долго распространяться о микробах, и как было плохо иметь в доме мертвое животное, но Джей упрямо делала только то, что ей нравилось. И Лиззи готова была сделать все, что угодно, лишь бы сестре было хорошо. Даже если это была мертвая птица, которую она держала в постели. В конце концов, птица только собиралась превратиться в мумию и поэтому нестерпимо воняла. Когда это случится, Лиззи пойдет и найдет ей очень симпатичную живую пташку, чтобы Джей могла держать ее в доме. Она уже взбиралась на несколько деревьев в поисках яиц и нашла целых три штуки, которые должны были проклюнуться в ближайшее время. Когда это произойдет, она возьмет одного птенца и принесет его Джей, чтобы та кормила его с рук. Таким образом, она будет ручной. Эта птица, которая никогда не улетит от нее.

Лиззи не могла дождаться рождения птенцов. Это сделало бы Джей действительно счастливой.

Возможно, она даже начала бы снова разговаривать.

«Все будет в порядке, Джей», — сказала она, облокотившись на спинку качели. — «Все будет хорошо».

«Лиззи?»

Она повернулась направо, но Джей ушла, просто исчезла. Качели остановились. Она заглянула во двор, но там никого не было.

«Лиззи?» — голос стал громче.

Она сбежала по ступенькам крыльца и побежала к лесу.

«Лиззи, помоги мне!»

Она бежала все быстрее и быстрее, повсюду ища сестру.

«Джей!»

Она бежала дальше, но голос Джей становился все отдаленней. Лиззи так быстро бежала, что деревья сливались в одну коричневую массу. Наконец, она добралась до последнего. Оно было большим и полным листвы. Перейдя на шаг, она позвала Джей. Зловещий смех эхом отразился от деревьев, и большая стая птиц с шумом поднялась в небо, оставляя после себя голые и мертвые ветви.

«Лиззи!»

Лиз рывком села на кровати, с трудом переводя дыхание. Казалось, что ее грудь сковали тиски, которые передавили легкие. Она потянулась к Эрин, но ее перевязанная рука не нашла никого, только холодные простыни. Ее желудок снова сжался. Эрин тоже ушла. Она тосковала без нее. Ей недоставало ее. Лиз нуждалась в ней.

Она поднялась с кровати и поспешила в ванную. Включив свет, она открыла кран и наполнила стакан. Ледяная вода обжигала горло, но она залпом выпила ее. Затем она снова наполнила стакан и плеснула себе в лицо.

Лиз изучала свое отражение, пока вода сбегала с лица. Она выглядела изможденной, как если бы сама была мертва. В глубине своих глаз она увидела сестру. Лиз остригла свои волосы, чтобы каждый день напоминать себе о Джей. Каждый раз, когда она глядела в зеркало, она видела Джей. И каждую ночь, когда она закрывала глаза, она снова видела ее.

Джей звала ее. Джей нуждалась в ней.

«Где ты?» — спросила Лиз свое отражение. — «О, Боже, Джей. Помоги мне найти тебя».

* * *

«Попробуй отдохнуть сегодня вечером», — сказала Патрисия, когда высадила Эрин у больницы, чтобы та забрала свою Тойоту.

Она немного подождала, пока та отъезжала со стоянки, чтобы убедиться, что все в порядке. Затем последовала за ней в своем Блэйзере. Когда Патрисия убедилась, что Эрин едет домой, то повернула в противоположную сторону. Она опустила стекло, желая почувствовать свежий ветер. Ее телефон загудел, и она сняла его с пояса и щелчком открыла крышку. Эндерсон улыбнулась, когда увидела текст, который ждала. Прибавив скорость, она помчалась вперед.

Когда она проезжала мимо узких улочек в районе новостроек, ее мысли вернулись к «Салли Дальнобойщице». Информация от Пэйдж была интересной, и она должна была поговорить об этом с кем-то. Ее сердце забилось быстрее, когда она достигла места назначения. Эндерсон припарковалась и быстро вышла из машины. Когда она постучала в знакомую дверь и услышала отозвавшийся голос, ее пульс заметно участился. Щелкнул замок. Она глубоко вдохнула, чтобы хоть немного успокоить разбушевавшееся сердце.

Синклер стояла и улыбалась ей.

«Гм, вау, привет». — Патрисия почти хлопнула себя ладонью по лбу за такой выбор слов. Вот к чему привело ее общение с Пэйдж.

Она оглядела Синклер снизу вверх и вернулась обратно. Грязные, дырявые джинсы и прозрачная майка. Какая прелесть. Одежда, как и Одри были покрыты засохшей глиной и краской. Патрисия в жизни никогда не видела более сексуального сочетания.

«Привет». — Синклер улыбнулась и ямочка на ее щеке, казалось, подмигнула Патрисии. — «Входи».

«Прости, я не хотела мешать».

«А ты не мешаешь». — Синклер закрыла дверь и повернула замок.

Эндерсон уставилась на ее мускулы, а затем на голые ноги. — «Ты выглядишь занятой». — Слава Богу, она подобрала правильное слово, потому что ее мысли похоже застряли в другом словаре. На словах подобных: сексуальной; такой, что тебя хочется съесть и чертовски великолепной.

«Проходи, я хочу показать тебе кое-что». — Синклер выглядела абсолютно расслабленной и счастливой.

Патрисия задумалась: а как она выглядит после занятий любовью?

Она проследовала за ней по коридору и прошла в комнату. Первое, на что она обратила внимание, были тяжелые дубовые книжные полки, расположенные вдоль стен, полностью забитые книгами. Кое — что из этого она читала. Тома по психологии — от составления психологического портрета преступника, до серийных убийств и основ неврологии. Она подошла поближе и стала рассматривать фотографии в рамках, стоящие на полках. На некоторых фото Синклер была запечатлена с пожилым мужчиной. Они стояли перед небольшим самолетом. Патрисия подумала: это ее отец? Она уже собиралась спросить, но в этот момент Синклер казалась такой занятой, склонившись над рабочим столом с яркой регулируемой лампой. Запах краски и глины щекотал ноздри Патрисии.

Одри взяла маленькую статуэтку со стола и протянула ее Патрисии. — «Я собираюсь нанести на нее еще один слой глазури».

Эндерсон почувствовала, как пылает ее лицо. — «О, мой Бог. Это же Джек».

«Надеюсь, тебе нравится?»

Патрисия держала ее осторожно, пораженная тонкостью линий и сходством с оригиналом. Так или иначе, Синклер удалось передать не только его внешность, но и характер. Она даже запомнила, что у него одно ухо коричневое и его своеобразную манеру склонять голову. Даже его хвост стоял по стойке «смирно» так же, как всегда.

«Мне она нравится». — Она не могла поверить, насколько замечательно это было сделано, как талантлива была Синклер. — «Спасибо. Это — … ты удивительна».

Синклер опустила голову. Комплимент, очевидно, немного смутил ее. Она забрала статуэтку и осторожно поставила ее на стол. — «Я покрою ее еще одним слоем глазури завтра».

С минуту они стояли в полной тишине.

«Это было, так мило с твоей стороны». — Сначала пирог, теперь статуэтка. А я ничего ей не подарила. От этой мысли Патрисия очень неловко себя чувствовала.

«Мне нравится смотреть, как ты улыбаешься». — Выходя из комнаты, Синклер выключила лампу, они оказались почти в полной темноте. — «И ты меня вдохновляешь».

По позвоночнику Патрисии пробежали мурашки, когда она почувствовала, как Синклер потянулась мимо нее, чтобы включить другую лампу. Она открыла стеклянную дверь нижней полки и вынула статуэтку женщины. Когда она поднесла ее ближе, Патрисия почти прекратила дышать.

«Я сделала ее после того, когда впервые увидела тебя». — Синклер поместила фигуру в руку Патрисии. — «Твои волосы… это было настолько красиво. Ты шла к своей машине после нашего разговора, и распустила свои волосы, позволяя им развиваться на ветру».

Кожа Патрисии пылала. Она легонько провела пальцами по глянцевым темно-рыжим волосам. Она почти почувствовала тот ветерок. — «Она красивая». — Эндерсон не знала, что еще сказать и как выразить то, что она думала. — «Я была не очень — то вежлива с тобой в тот день. Да и потом тоже».

Синклер лишь улыбнулась. — «Это не имеет значения. Я почувствовала твой внутренний мир. И он показался мне очень красивым и богатым». — Она забрала статуэтку и поставила ее обратно на полку. — «Я не собиралась показывать тебе это. Не хотела, чтобы ты думала, что я пытаюсь произвести на тебя впечатление».

«Откуда у тебя такие мысли? Я бы никогда не подумала так о тебе».

Одри выпрямилась, глядя ей прямо в глаза. — «Я просто думаю, что ты… невероятна. И потрясающе красива».

Патрисия изо всех сил пыталась дышать ровно. — «Спасибо».

Никто и никогда не говорил ей таких слов. Да, она писала об этом, этими же самыми словами. Но услышать их в свой адрес — это было что-то и это вскружило ей голову.

Синклер снова улыбнулась, только на сей раз, она была немного более застенчива. Одри посмотрела на свои руки. — «Я такая грязная. Ты не возражаешь, если я пойду и быстренько приму душ?»

«Возражаю». — Ответ вылетел прежде, чем она могла обдумать то, что сказала.

Синклер выглядела удивленной. — «Что прости?»

Патрисия искала подходящие слова, чтобы объяснить свой импульс, но не находила их. Ее кровь горячей волной разливалась по телу. — «Я возражаю». — Ее сердце говорило за нее. Она не могла его остановить. — «Ты мне нравишься такая, как есть».

Синклер уставилась на нее. — «Я вся в краске и в глине».

«Да, знаю. Но ты упорно трудилась, и делала это для меня. Я знаю, что на это потребовалось время. И ты вложила в эту небольшую статуэтку свою душу, пот и слезы».

Патрисия представила, как Синклер сидит, сгорбившись за столом, и смотрит в большую лупу. Она представила, как Одри работает так в течение многих часов, создавая точную копию Джека. Тонкая пленка пота покрывает ее кожу. Эндерсон подошла к ней ближе и тело Синклер оказалось совсем рядом. Судорожный вдох и выдох Одри заставил ее грудь всколыхнуться.

Она выглядела такой возбужденной и такой сексуальной. В каждом ее жесте, взгляде чувствовалось почти животное желание. Ее кожа покраснела, дыхание было затруднено, взгляд стал проникновенным и сосредоточенным.

Патрисия смотрела на нее и чувствовала, как обострились ее собственные чувства. Она отчаянно желала испытать все, что могла дать ей Синклер. — «Я хочу почувствовать сухую глину на твоих руках, краску на кончиках твоих пальцев. Я хочу вдыхать запах твоей кожи и попробовать на вкус пот на твоей шее. Пожалуйста, не смывай их».

Воздух стал вязким и тяжелым, Патрисия с трудом втягивала его в свои легкие.

«Одри», — прошептала она. Это был самый первый раз, когда она произнесла ее имя вслух. Ей нравилось, как оно звучит, то, как произносят его ее губы.

Синклер шагнула вперед. Она быстро приблизилась к ней, глаза горели. — «Патрисия», — выдохнула она, протянув руку, чтобы коснуться ее лица.

От неожиданности Эндерсон порывисто вздохнула. Желание горячей волной разлилось по телу. Синклер не стала медлить и накрыла ее рот поцелуем. Патрисия сладко застонала, таким он был глубоким и страстным. Одри проникла в нее своим языком. И Патрисия сдалась, побежденная мощью и натиском более сильной женщины. Она позволила Синклер обнять себя, целовать грубо и властно. Эндерсон обвила ее сильные плечи своими руками, чтобы удержаться на ногах и млела от ощущения стальных мускулов.

«Я хочу тебя», — прошептала Синклер, покусывая мочку уха.

Патрисия уткнулась лицом в ее вспотевшую шею. Она была теплой и влажной, и отдавала запахом металла, который нагревается на солнце в жаркий летний день. Эндерсон поцеловала ее, желая ощутить текстуру кожи своими губами. Она, словно вампир, прикусила шею зубами, желая смешать острый солоноватый привкус от пота со своей кровью.

«Тогда возьми меня», — прошептала она, не желая больше бороться с собой.

«Я боюсь, что своими действиями испугаю тебя».

Патрисия немного отстранилась, чтобы заглянуть в ее глаза.

«Почему?»

«Я хочу тебя так сильно, что могу стать напористой. И…»

«Страстной?»

«Я собиралась сказать: „жесткой“».

«Не бойся, ты не испугаешь меня». — Патрисия провела пальцами по коротким волосам Синклер. Ей нравилось, как та выглядит: полные губы, выступающие скулы и горящие, словно тлеющие угольки, глаза. Она могла смотреть на нее вечность. — «Фактически, меня пугает лишь одна единственная вещь — это мысль о том, что ты остановишься и не продолжишь… Если ты не прикоснешься ко мне…»

Синклер не дала ей договорить и поцеловала ее. Грубо и жестко. Патрисия застонала. Их языки сплелись, исполняя свой страстный эротический танец. Она услышала стон Синклер, а затем ее подняли и понесли на руках. Патрисия прильнула к Одри, поскольку ее живот свело от желания. Внезапно ее поставили на ноги, и она уперлась спиной в стену, ища в ней опору. Колени Патрисии ослабели, и ей пришлось крепко ухватиться за Одри, чтобы не упасть.

«Я не смогу стоять слишком долго», — призналась она, плавясь, словно воск под горячими поцелуями Одри.

Никто и никогда не овладевал ею подобным образом. Даже Адамс. Никто не говорил ей таких слов, и не подкреплял их с такой страстью. Именно о таком признании она мечтала и писала свои книги. Это была ее фантазия. Она закрыла глаза и застонала от удовольствия, когда Синклер, стала посасывать ее кожу. Нет, это было намного лучше, чем самая смелая фантазия.

Свободной рукой Синклер возилась с ее джинсами. Патрисия попыталась помочь, но была быстро прижата к стене. Ее руки завели за голову, пресекая всяческие попытки к действию.

Глаза, цвета корицы, буквально испепеляли ее силой желания. Палец Одри скользил вниз от лица, по шее и спустился ниже. Наконец — то кнопка на ее джинсах поддалась, и проворные руки расстегнули молнию. Одри намеренно приостановилась, нежно касаясь кожи чуть выше трусиков. — «Я хочу видеть твои глаза, когда касаюсь тебя».

Ее рука спустилась ниже, скользнув в трусики Патрисии. Они не отрывали взгляда друг друга, до тех пор, пока пальцы Одри не соскользнули с холмика вниз и не коснулись плоти.

«О, Боже». — Патрисия закрыла глаза, чувства были удивительные. Она была переполнена ощущениями и хотела большего.

Пальцы скользили по плоти и вокруг нее, спускаясь ниже и возвращаясь назад, дразня и возбуждая ее одновременно. — «Открой глаза», — прошептала Синклер. Она остановила руку.

Патрисия подчинилась. Ее веки трепетали, дыхание было порывистым и глубоким.

«Смотри на меня», — мягко потребовала Синклер. Ее рука мучительно медленно начала двигаться, возобновляя эту сладостную пытку.

Патрисия застонала, ей хотелось закрыть глаза и отдаться ощущениям. Но каждый раз, когда она позволяла своим векам прикрыться, Синклер останавливалась.

«Тебе приятно?» — Ее пальцы скользили вверх и вниз, слегка сдавливая ее клитор.

«Боже, да».

«Расскажи мне».

Колени Патрисии ослабели, она готова была рухнуть на пол, но Синклер вошла в нее, таким образом, удерживая ее от падения. Эта ласка вызвала бурю новых эмоций и послала горячую волну по ее телу. Но Одри не останавливалась и ритмичными действиями проникала в лоно Патрисии все глубже и глубже, лаская ее так, что та утратила связь с реальностью.

«О мать твою! О, Боже, я не могу. Это так прекрасно». — Ее глаза самопроизвольно закрывались. Синклер брала и одновременно поддерживала ее своими пальцами. Брала жестко, тесно прижав к стене. — «О, мой Бог. О, мой Бог», — только и могла вымолвить Патрисия, не в силах остановиться. Она чувствовала себя так, словно ее пронзали удивительно горячими пальцами, наполненными дикой энергией.

«Ну же», — произнесла Одри, пристально наблюдая за ней. — «Я хочу видеть твое лицо». — Она энергичней задвигала пальцами, все глубже ввинчивая их в тесное лоно Патрисии.

Эндерсон посмотрела в ее глаза и увидела нескончаемую энергию этой удивительной женщины. Никогда раньше она не чувствовала себя столь желанной, столь востребованной и столь необходимой. Одри хотела ее. Хотела, чтобы она получила удовольствие. И она тоже этого хотела, не только для нее, но и для себя тоже. А еще она хотела, чтобы это удовольствие доставила ей именно Синклер.

«Одри, я…» — Патрисия пыталась объясниться, но не успела. Оргазм настиг ее, полностью захлестнул ее тело и затуманил разум. Она потеряла контроль и, наконец, закрыла глаза. Эндерсон даже не почувствовала, когда Синклер отпустила ее руки. Она только вскрикнула, качнулась и задрожала всем телом. Ее бедра совершали ритмичные покачивания на пальцах, все еще находящихся глубоко внутри нее. При этом она издавала странные, продолжительные звуки, которые не могла себе объяснить. Медленно, словно пробудившись ото сна, она остановилась и открыла глаза. Синклер, с покрасневшими от желания щеками, наблюдала за ней. Видя, что Патрисия остановилась, Одри осторожно вытащила свои пальцы и приподняла ее.

«Что ты делаешь?» — Патрисия обхватила руками плечи Синклер, а ноги сплела вокруг ее талии.

«Я несу тебя в спальню».

«О». — Патрисия усмехнулась. Ее лицо было настолько расслабленным, что улыбка, казалось, появилась там сама собой. — «Так, теперь моя очередь?»

Синклер даже не потрудилась включить свет и Патрисия почувствовала, как ее бросили на кровать. Она рассмеялась, но затем остановилась, наблюдая, как Одри выпрямилась и сорвала с себя майку. Патрисия сначала села, а затем сползла к краю кровати. Ухватившись за широкий ремень, она подтянула Синклер к себе и расстегнула его. Одри шумно выдохнула. Но стоило лишь Патрисии начать расстегивать ее штаны, Синклер тут же остановила ее.

«Подожди». — Она остановила руку Патрисии и быстро переместилась к шкафу. Вернувшись, она принесла с собой какую — то коробку.

«Что это?» — Патрисия попыталась сконцентрироваться, поскольку недавнее занятие любовью явно отключило ее мозг.

«Кое-что, что я заказала, думая о тебе», — ответила Синклер, разрывая плотную бумагу.

Патрисия внимательно наблюдала за Одри, которая стояла в свете уличного фонаря. Она чувствовала, как увлажнилась, глядя на пальцы Синклер. Одри достала прозрачный фаллоимитатор и отбросила коробку.

«Ты когда-нибудь пользовалась этим?» — Синклер протянула его Патрисии.

Эндерсон взяла его в руку, поражаясь его длине и толщине. Она даже заметила, что внутри него переливались блестки. — «Конечно, и не раз». — Она посмотрела на Синклер. — «Правда, в моих книгах».

«Хотела бы попробовать?»

«Прямо сейчас?»

Синклер криво улыбнулась.

«Да». — Она теребила ширинку своих джинсов. — «Я думала, что смогу закрепить его здесь».

Эта мысль огнем обожгла тело Патрисии. Ее клитор, казалось, даже дернулся от желания.

Синклер бросила небольшой пакетик со смазкой на кровать и поползла к Патрисии, словно голодная кошка, вышедшая на охоту.

«Если хочешь, я лягу на спину, а ты можешь сесть на меня сверху». — Она поцеловала ее. Губы Одри были мягкими и горячими.

«Хорошо», — сказала Патрисия, несколько растерявшись от такой перспективы.

«Ты в порядке?»

Вместо ответа, Эндерсон толкнула Синклер на спину и нежно провела свободной рукой по верхней части тела, поражаясь силе ее мускулов и мягкости грудей. Она наклонила голову и поцеловала соски, вызывая у Синклер протяжный шипящий звук.

«Тебе лучше поспешить». — Одри запустила руку в волосы Патрисии. — «Прежде, чем я переверну и возьму тебя сама».

Патрисия озорно рассмеялась, прекрасно зная, как та себя чувствует. Она вернула фаллоимитатор и наблюдала, как Синклер засунула его в джинсы и застегнула ширинку, пытаясь таким образом закрепить его на себе.

«Вероятно, нам следует использовать презерватив, поскольку у меня не было времени помыть его», — произнесла Синклер. — «В тумбочке как раз есть несколько штук».

Патрисия переползла через кровать и достала маленькую коробочку. Она нервничала от мысли, что сейчас в нее проникнут не пальцами, а инородным предметом. Она никогда не была с мужчиной, и никогда не позволяла никому заниматься с ней любовью подобным образом. Но она доверяла Синклер. Она не могла объяснить, почему, но чувствовала себя с ней очень комфортно. На различных уровнях.

Синклер раскатала презерватив и натянула его на фаллоимитатор. Затем открыла пачку и выдавила на ладонь немного смазки. Патрисия с удивлением наблюдала, как рука Одри привычным жестом прошлась по пенису, словно поглаживала его. Не совсем удовлетворенная полученным результатом, она добавила немного смазки.

«Я только наблюдаю за тобой и уже это заводит меня», — призналась Патрисия.

«Неужели? Почему бы тебе не снять одежду и не помочь мне?»

Эндерсон сползла с кровати и расстегнула свою рубашку. Синклер наблюдала за ней, одновременно лаская свои собственные соски одной рукой. Патрисия поспешила снять лифчик, джинсы и трусики. Одри напряглась, очевидно, возбудившись открывшимся видом.

«Иди сюда», — сказала она и легла на кровать.

Патрисия устроилась рядом с Синклер, рука которой скользила по фаллоимитатору. Она намеренно дразнила Патрисию, приглашая ее прикоснуться к нему. Эндерсон, преодолев смущение, провела пальцем по всей длине члена, словно оценивала его возможности.

«Патрисия, я так сильно хочу тебя», — сказала Синклер. — «Я никогда не видела никого столь красивого». — Одри приподнялась на локтях и остановила руку Патрисии. — «Я говорю серьезно».

Патрисия не знала, что сказать. Она лишь чувствовала прилив крови к своим щекам.

«Хорошо».

«Когда я впервые увидела тебя, я не могла поверить, что ты реальна, не говоря уже о том, что ты, к тому же, еще и коп. Обычно, детективы не выглядят как ты. И если кто-нибудь когда-либо и выглядел так, то, скорее всего это была бы натуралка и она, вероятно, была бы замужем. — Синклер улыбнулась. — И когда ты заговорила…»

Патрисия закатила глаза, вспоминая свое поведение в тот день: «Пожалуйста, не напоминай мне об этом».

Синклер рассмеялась: «Когда я тебя услышала, то захотела тебя еще больше».

«Правда?»

«Да. — Она провела пальцем по руке Патрисии, чем вызвала дрожь в ее теле. — В тебе прекрасно сочетаются огонь и страсть, серьезность и интеллект».

«Я была такой стервой тогда».

«Называй это как угодно».

Патрисия рассмеялась.

«Но мне это понравилось». — Пристальный взгляд Одри был полон желания. — «Это была ты». — Она откинулась назад, ложась на кровать. — «И теперь я хочу подарить тебе удовольствие. Любым возможным способом». — Рука Синклер накрыла руку Патрисии, лежащую на фаллоимитаторе. — «А теперь ты взберешься на это?»

Патрисия взглянула на их руки, а затем подняла глаза на Синклер. — «Да», — тихо ответила она.

Глубоко вздохнув, она села на Одри чуть ниже члена.

«Не торопись». — Синклер положила руки на бедра Патрисии.

Пристально глядя на нее, Патрисия рассматривала изгибы ее тела и движения ее груди. Синклер обхватила основание члена, Патрисия приподнялась и медленно опустилась на него.

«О, Боже». — Ее голос был напряжен и хрипл, словно член достал до самого горла. — «О, Боже», — снова повторила она, чувствуя, как он полностью вошел в нее.

Она закрыла глаза, прислушиваясь к ощущениям внутри себя. Затем она начала двигаться, медленно вращая бедрами.

«Как ты себя чувствуешь?» — поинтересовалась Синклер.

«Внутри все горит». — Она открыла глаза.

«Тогда двигайся медленно». — Кончики пальцев Синклер поднялись к груди Патрисии и стали ласкать и сжимать сосок. — «Просто расслабься и все пройдет».

Бедра Патрисии расслабились и она несколько сменила позу, выгнув свою спину.

«Да», — прошипела она. — «Так лучше».

«Тебе нравиться?» — Синклер потянула ее за сосок.

«О, Боже, да». — Ее бедра ускорили ритм. Она чувствовала себя такой наполненной и счастливой. Член заполнил ее лоно и она получала приятное, сладостное удовольствие. — «Боже, как хорошо. Действительно, чертовски хорошо».

Одри взяла руку Патрисии и поднесла к своему рту. Патрисия беспомощно наблюдала, как она облизала ее ладонь. Потом взяла палец и начала его посасывать. Патрисия вскрикнула от удовольствия, поскольку чувство от ее горячего, скользкого рта было слишком приятным.

Синклер стонала, посасывая палец Патрисии. Другую руку она положила на ее холм и нежно нажала большим пальцем на клитор. Эндерсон резко дернулась. Синклер подстроилась к ритму Патрисии и сильнее вжалась в нее своими бедрами.

«Черт, о, черт». — Патрисия трахалась так, словно никогда до этого не занималась этим. Горячее дыхание, горячий рот, горячий палец. — «О, Боже, Одри».

Ее глаза распахнулись и она кончила, так бурно, что не сдержала крик. Она, словно наездница, ехала верхом, трахалась и кричала. Она сплела свои пальцы с пальцами Синклер, и продолжала впитывать в себя волны оргазма. Ее накрыло такое удовольствие… Всю. С головы до ног. Она была рабыней и делала, то, что ей приказывали. Ее голова была откинута назад, и волны наслаждения вырывались из ее горла слабыми криками. И, в то же время, ее влагалище сжимало фаллоимитатор, вбирая в себя последние крупицы удовольствия. Она чувствовала себя такой наполненной. Такой счастливой.

Синклер оберегала ее, позволяя выдержать это действие. Она, словно зритель, наблюдала со стороны и восхищалась увиденным. Когда Патрисия, наконец, остановилась, то ее тело начало содрогаться. Она едва могла дышать, и все ее мышцы подергивались.

«С тобой все хорошо?» — Синклер протянула руку, чтобы коснуться ее лица. Она так мило улыбнулась, что Патрисия буквально растворилась в этом прикосновении.

«Никогда не чувствовала себя лучше», — ответила она. Увидев глаза Синклер, такие глубокие и мерцающие, и чувствуя ее доверие и понимание, Патрисия расплакалась.

«Шш, детка, все хорошо». — Одри притянула ее к себе, обхватив теплыми, сильными руками и Патрисия заплакала в ее плечо. Она плакала из-за любви, которую ей никто и никогда не мог дать и которую она всегда хотела. Она плакала из-за Синклер, которая, казалось, предлагала ей все это. И когда Патрисия прекратила плакать, она замерла в объятиях Одри и закрыла глаза. Она заснула, чувствуя только то, чего никогда не чувствовала раньше… полную удовлетворенность.

Глава 24

Терпение Лиз иссякло. Было раннее утро и солнце сияло, словно у него не было никаких других забот. Она буквально ненавидела его за счастье и желание сиять, не взирая ни на что. Даже утренние облака не стали для него помехой. Как могло это чертово солнце сиять вот так безмятежно, когда ее душа была мертва?

Она посмотрела на дом Патрисии. В прошлый раз, когда она припарковалась здесь, шел проливной дождь. Ей так нестерпимо захотелось, чтобы и сейчас он полил с небес. Она вылезла из машины и направилась к двери. Слова Тайсона продолжали крутиться в ее голове.

Идите и исправьте все это. Жизнь слишком коротка, чтобы отталкивать того, кого Вы так сильно любите.

Они провели большую часть ночи, разговаривая друг с другом. Он доверился ей, чего никогда не делал прежде. Он рассказал Лиз, о чем действительно думал. И кое-что еще. Она сидела и слушала. Лиз узнала, что в течение многих лет он не одобрял ее образ жизни, то, как она использует и отвергает женщин. Он не одобрял мужчин, которые вели себя подобным образом. Но все это время он молчал, поскольку очень дорожил своей работой и боялся, что она уволит его, стоит лишь ему высказать ей свое недовольство. Так было до появления Эрин.

Когда же в ее жизни появилась Эрин, он немного расслабился, зная, что истинная любовь, наконец — то, нашла Лиз, независимо от того сумасшедшего способа, благодаря которому это событие произошло.

«Вы не можете управлять любовью», — сказал он, когда почти наступило утро. — «Она просто есть».

Он сказал, что Лиз поступила неправильно отталкивая Эрин, пытаясь таким образом уберечь ее. Такое оправдание не являлось достаточным основанием для такого поступка.

«Если Вы, по какой-либо причине, отталкиваете того, кого любите, то Вы очень рискуете, поскольку этот человек действительно может уйти из Вашей жизни», — сказал он ей серьезно. — «И может случиться так, что когда Вы одумаетесь, то не сможете его вернуть».

«Я думала, что поступила правильно», — сказала она.

«Вы испугались».

«То, что она пострадает, да». — Лиз понятия не имела, что происходило. С Джей или кем-либо еще. Лишь одно она знала наверняка — это было опасно, и сама она собиралась окунуться в это с головой.

«Вы испугались за нее», — сказал он, как ни в чем не бывало. — «Вы не должны признаваться в этом мне. Вы должны признаться в этом себе».

«Откуда ты так много знаешь?» — Все это время рядом с ней был такой мудрый человек, а она даже не подозревала об этом.

«У меня есть несколько необычных бумаг, подтверждающих, что я знаком с психологией».

«Правда?» — Она никогда не знала этого. В анкетных данных, которые она просматривала, были сведения об образовании, но она даже не потрудилась их прочитать. Она была поражена его хорошо поставленной речью. — «Tайсон, почему ты работаешь на меня?»

«Потому, что если ты большой и черный парень, то тебе лучше быть телохранителем. Я понял это очень быстро. Однако я не очень беспокоился о своей безопасности, пока не встретил Терезу. Вот тогда я захотел более спокойной работы».

«Тогда ты нашел меня».

Он улыбнулся. — «Да, мэм. Кто ж знал, что наблюдать за кучкой лесбиянок может быть настолько опасно?»

Они рассмеялись. Было так хорошо вот так просто посмеяться. Но, внезапно, Лиз почувствовала усталость. Она была на ногах более двадцати четырех часов. Тайсон подал ей стакан воды и половинку Ксенакса, убеждая ее немного отдохнуть. Затем он помог ей добраться до кровати, снял с нее туфли и укрыл.

«Я запру все, когда буду уходить», — сказал он. — «А когда Вы проснетесь, сходите к мисс Эрин и все исправьте».

Лиз кивнула. Она заснула с именем своей любимой на губах.

Эрин.

Лиз смотрела на дом. Казалось, что входная дверь Патрисии стала больше, чем была в прошлый раз. Дверь нависла, как недавно нависало над ней насмехавшееся солнце. Лиз позвонила в дверной звонок, и ее сердце подпрыгнуло к горлу. Она была несколько удивлена подобным сердцебиением.

На заднем дворе залаяла собака. Лиз ждала, когда ее лай раздастся внутри дома, но этого не произошло. Она подождала и позвонила снова. И тут, внезапно, в ее мозгу предстала картина: Эрин и Патрисии лежат в кровати. Они, вероятно, свернулись в объятиях друг друга и крепко спят после долгой любовной ночи.

Чувствуя себя разбитой, она поспешила обратно к машине. Как она могла быть настолько глупа? Конечно, они были вместе. Чего она ожидала здесь увидеть? Патрисия всегда поддерживала Эрин и была с ней рядом. А она только и делала, что отталкивала Эрин снова и снова.

Она почти бежала к своей машине. Когда она влезла внутрь, то заметила, как трясутся ее руки. Слова Тайсона звучали в ее голове, когда она посмотрела на себя в зеркало заднего обзора.

«Что, если я приехала слишком поздно, Тайсон? Что тогда?»

* * *

Когда Эрин поднималась с постели, она слышала, как Джек бегает по коридору. Он вбежал в ее комнату, вывалив язык и виляя хвостом. Она уткнулась лицом в его шею и по запаху поняла, что он был снаружи.

«Ты услышал звонок?» — спросила она. Он наклонил свою морду. — «Конечно же нет, о чем я думаю. Ты же ничего не слышишь».

Эрин прошла по коридору к двери. Луч солнечного света проникал в дом сквозь глазок. Она посмотрела в него, но за дверью никого не было.

«Проклятье». — Она повернулась и направилась назад. Внезапно, она подумала о том, где же была Патрисия. Открыв дверь, она спокойно оглядела ее спальню. Кровать была заправлена. Патрисия уже ушла, или она вообще не приходила домой? Эрин усмехнулась. А может она была слишком «занята»?

Она поплелась обратно в свою кровать и упала на нее. Все это время Джек сопровождал ее, и когда она легла, он заполз к ней под одеяло. Она попыталась вспомнить все напитки, которые выпила вчера вечером, но не смогла. По крайней мере, подумала Эрин, сегодня она выйдет из дома для настоящего веселья.

Глава 25

«Послушай, засранец, я же сказал тебе, что меня это не интересует». — Парень, которого он подобрал, быстро поднялся с постели, потирая шею.

«Ты же не пробовал, как ты можешь судить об этом». — Мужчина сел, его разочарование быстро превращалось в гнев. Он открыл ящик тумбочки. — «Давай, прими еще немного Экстази».

«Я не хочу это пробовать». — Его последний, «Микки», повернулся к стене и начал натягивать на себя штаны. — «И я не хочу больше Экстази».

«Собираешься сбежать домой к своей жене?» — Он засунул наркотик себе в рот.

Микки повернул голову. — «Эй, пошел ты на х…».

Мужчина рассмеялся. Микки продолжал быстро одеваться. Тогда он осторожно приблизился к нему сзади. Я пошел? Он протянул руку и вытащил из своих штанов длинный, тонкий кожаный ремень. — «Нет, Микки, это ты пошел на х…» — Он перекинул ремень через голову Микки и потянул его на себя.

Парень потерял равновесие, пятки скользили по ковру, пальцы вцепились в ремень.

«Тебе же нравится. Я же говорил тебе, что так и будет». — Он сбил Микки с ног и жестко закрепил пряжку, сделав своеобразную петлю. После этого он повалил его на живот и потянул сильнее, вынуждая парня задрать голову.

«Да, ублюдок, оцени, как это здорово». — Пока он наблюдал, как на шее Микки стали набухать вены, его член стал твердым. Это было как раз то, что он так любил.

Мужчина отпустил ремень и стал срывать с парня штаны. Он должен был взять его. Сейчас. Он должен быть в нем, когда его душа покинет тело. Штаны не сдвинулись с места. Он возился с кнопкой, рассыпая проклятьями. Потом немного перевернул Микки, чтобы иметь доступ к ширинке. Он уже открыл половину кнопок, когда Микки, находившийся в почти бессознательном состоянии, резко отвел свой локоть, ударив его в лицо. Мужчина упал на бок и застонал, держась за разбитую губу. Горячая кровь хлынула ему на руку. Парень полз на коленях, исступленно срывая ремень со своей шеи. От пережитого страха его глаза были почти безумны. Когда же ремень не поддался и он не смог освободиться, он встал и выбежал из комнаты. Штаны сползли ему на бедра.

«Черт». — Мужчина поднялся на ноги и, спотыкаясь, последовал за ним. Его зуб шатался, а рот был полон крови. Он слышал, как Микки кружит по кухне.

Он заметил его, когда парень стоял возле неиспользуемой плиты, пытаясь перерезать ремень старыми ножницами. Его лицо уже посинело и дыхание стало тяжелым и прерывистым. Микки торопился, поскольку с каждым ударом сердца из него уходила жизнь.

«Это был мой любимый ремень». — Мужчина зло улыбнулся, зная, что его зубы были в крови. Ему нравился страх, который он видел в глазах Микки. Единственное, что было лучше этого — это угасание жизни, которое он часто видел в зрачках жертвы.

Запаниковав, Микки стал резать быстрее. Когда же ему, наконец, удалось перерезать ремень, он резко выдохнул и швырнул его в сторону. Он закашлялся, одной рукой держась за шею, как — будто его голова могла свалиться. Он выглядел так, словно хотел сбежать, но не мог сдвинуться с места.

«И куда ты, педик, собрался? Мы же только начали». — Мужчина отрезал ему путь к выходу.

Микки сделал несколько шагов, мечась по кухне, словно животное, запертое в клетку. Он осмотрелся вокруг в поисках какого-нибудь оружия или телефона. Вещи, которые, по его понятиям, должны быть в каждой кухне.

«Я здесь не живу», — объяснил мужчина. — «Я здесь только трахаюсь». — Мужчина рассмеялся, сплюнул вязкую кровь изо рта на пол. Он должен был получше накачать наркотиком этого ублюдка, влить в него больше выпивки. И почему он не догадался, что парень был недостаточно задурен, он же весь вечер говорил о своих детях.

«И что ты собираешься делать? Позвонишь своей жене, чтобы она позвала твою маму?»

Микки бросился на него с ножницами.

Мужчина рассмеялся. — «Вперед». — Он прищурился. — «Но у тебя будет только одна попытка. Так что тебе лучше постараться».

Микки отступил назад, его рука дрожала от страха. Внезапно, его налитые кровью, глаза расширились, и он отвел руку назад и метнул ножницы. Тяжелый металл разрезал воздух и врезался в грудь мужчины. Тот посмотрел вниз, на старые черные ручки ножниц и не увидел лезвия. Микки пробежал мимо него, когда он вытаскивал ножницы из своей груди, застрявшие чуть ниже левого соска. Он взвыл от боли, разлившейся по его телу. Потом услышал, как хлопнула входная дверь.

«Черт!»

Бросив ножницы, он побежал к двери, открыл ее и бросился вдогонку, но это было бесполезно. Микки уже давно удрал. Вероятно, парень со страху бежал семимильными шагами. Держась за грудь, он вернулся в дом. Рана была глубокой, но он не думал, что она угрожала его жизни. Держась за стену, он оставлял после себя кровавые следы.

Дойдя до бельевого шкафа, стоявшего рядом со спальней, он нашел в нем старую тряпку для мытья посуды. Закружилась голова, мужчина вернулся в кухню и поднял ножницы. Отрезав маленький кусочек от ткани, он затолкал его в рану. Он вскрикнул от боли и белые круги поплыли перед его глазами.

Зазвонил сотовый. Это была жена. Глубоко дыша, он сосредоточился на телефонном звонке.

«Ты где?» — Ее голос был раздраженным и озлобленным.

«Я сказал тебе, что сегодня работаю». — Он пытался говорить жизнерадостно и терпеливо.

«Лгун!»

Он съежился и медленно поплелся к спальне.

«Твой босс звонила сюда весь день, искала тебя. Я только что вернулась домой и прослушала сообщения. Так, где ты, черт возьми, ходишь?»

Он сел на кровать и ухватил себя за волосы. — «Что она сказала?»

«Где ты?» — она продолжала так, словно не слышала его. Жена всегда говорила с ним подобным тоном. Как же он это ненавидел.

«Я работаю. Просто я сейчас не в офисе».

«Ты — сукин сын», — вскипела она. — «Ты гуляешь, изменяя мне направо и налево, я права?»

«Нет. Послушай, малышка, ты не права. Клянусь тебе. Просто кое-какие проблемы на работе. Я пытаюсь справиться с этим. Я люблю тебя».

«Ерунда». — Теперь она была вне себя от ярости. — «Красивая одежда, модные трусы, стрижки за двести долларов… Ты все время лжешь. И позволь мне кое — что сказать тебе, мистер: когда мой отец узнает об этом, считай, что ты уже покойник».

«Марта, милая, пожалуйста. Просто успокойся».

«Даже не думай возвращаться домой. Я прямо сейчас выброшу все твое барахло на лужайку. А потом поменяю замки».

«Может быть, ты выслушаешь меня?» — Он никогда не повышал на нее голос, и она, на мгновение, замолчала. — «Я не обманываю тебя, я работаю». — Он говорил смиренно, как ни в чем не повинный, преданный муж. Именно так он всегда подкупал ее. Он все время улыбался, говорил то, что все хотели услышать. В этом он был просто непревзойденным мастером.

«Я знаю, что ты сейчас не работаешь», — сказала она, голосом, наполненным ядом. — «Твой босс уволила тебя».

Она повесила трубку. Он посмотрел на телефон, нажал кнопку, чтобы позвонить домой. Линия была занята. Он бросил телефон и стал рвать на себе волосы, затем в бешенстве стал раскидывать все, что ни попадалось под руку по комнате. Его бейсбольные мячи с автографами слетали со стены и падали на пол с громким стуком. Это была коллекция всей его жизни. Коллекция, которую жена не позволила бы ему выставить дома. Как же теперь он ненавидел все это.

Он прошел в ванную и посмотрел на себя в зеркало. Его сердце билось чуть выше кровоточащей раны. Все подходило к концу. Парень сбежал от него и, вероятно, направился прямиком в полицию. Его лишили работы. Босс, наконец, поняла, что он делал. Цепочка, висящая на шее, блеснула в свете ванной комнаты. Он потрогал распятие и понял, что должен сделать.

Пора свести все к концу. И он должен был спешить.

* * *

«Пожалуйста, скажи мне, что он не умер», — произнесла Патрисия, подбегая к Гэри. Больничный коридор был абсолютно белый, отражающий свет, и она волновалась, что поскользнется на гладком полу.

«Нет, он не умер», — ответил ее напарник. Он говорил так, словно простудился. — «Он проснулся».

Патрисия остановилась, как вкопанная. — «Ты шутишь?»

«Нет, я не шучу. Я сам все еще не могу в это поверить».

Гэри машинально пригладил галстук и прошелся руками по тщательно отутюженному костюму. Он стоял, раскачиваясь на пятках, что говорило о том, что Гэри нервничал. Он кашлянул и помянул недобрым словом «Салли Дальнобойщицу», но затем рассмеялся. Была суббота, и Патрисии стало интересно, почему он встал так рано и оделся подобным образом. Сегодня можно было подольше поваляться в постели, а потом сидеть перед телевизором с чашкой хрустящих Cheerios и смотреть мультфильмы, что она обычно и делала в свой выходной.

«Когда ты узнал?» — Занавески на окне палаты были задернуты и она ничего не видела.

«Приблизительно, сорок минут назад. Я остановился, чтобы проверить его, и он просто открыл глаза и застонал».

«Он что-нибудь сказал?» — Ее сердце продолжало биться, как сумасшедшее. Это была хорошая новость. Наконец-то звезды сошлись. Они так в этом нуждались. Патрисия закрыла глаза и молилась о том, чтобы пострадавший знал хоть что-нибудь интересное и мог им об этом рассказать.

«Нет, не успел. Прибежали врачи и выгнали меня. А ты где была?»

Патрисия отвернулась, стараясь не залиться краской смущения. — «Я кое-куда ходила, чтобы выяснить некоторые обстоятельства по делу».

Хотя, в принципе, все так и было. Она лишь опустила то, что свое расследование она проводила, лежа в объятиях Одри, после занятий любовью, которой они занимались всю ночь напролет, а также большую часть дня. Помнится, они обсуждали Джей и то, что та была левшой. А огнестрельная рана была на правом виске, и оружие было зажато в правой руке. Все это было весьма подозрительно, и Синклер была готова с ней согласиться.

«Секретарь Нэта позвонил в участок», — сказал Гэри, когда сработал его пейджер. — «Интересно, чего хочет наш добрый доктор?»

Уже провели все вскрытия и сделали все возможные анализы.

Раздался звук сотового Патрисии. Это звонили из ведомства коронера. — «Вспомни о дьяволе», — сказала она, поднимая трубку.

В голосе Нэта звучало облегчение. — «Здравствуйте, детектив Эндерсон. Извините, что беспокою Вас в субботу».

«Что случилось?»

«По просьбе мисс Элизабет Адамс, я сделал повторное вскрытие трупа Джей Адамс. Да, мой коллега уже делал первое вскрытие, но мисс Адамс настаивала на том, чтобы я лично сделал повторное».

«Неужели?»

Он прочистил горло. — «Элизабет была также достаточно любезна, и сделала очень щедрое пожертвование для моих исследований».

Патрисия старалась не думать об уединенных владеньях, где Нэт занимался изучением разложения тел. Адамс сделала беспроигрышный шаг, предложив ему денег на исследования.

«Так или иначе, — продолжал он, — я нашел кое-что интересное. На руках и одежде Джей я не нашел никаких пороховых остатков от выстрела. Хотя, они должны были там остаться».

Патрисия сжала руку в кулак. Она знала это. И, черт побери, они должны были это проверить, но никто не хотел ее слушать. Они слишком стремились закрыть дело и списать все на самоубийство.

«А как насчет первого вскрытия? Разве тогда вы не вымыли ее руки?»

«Да, и это удалило бы любые следы пороха. Но после выстрела с такого близкого расстояния, на рукаве ее рубашки должны были остаться пороховые следы. И анализ, конечно же, дал бы положительный результат».

«И к тому же, она была левшой», — добавила Патрисия.

«Оставалась ли она ею до момента смерти? — Казалось, он надолго задумался. — Пороховые ожоги на ее виске также не понятны. Брызги рассеяны слишком широко, как — будто оружие выстрелило в нескольких дюймах от ее головы. Для самоубийц характерно прижимать оружие к голове, создавая, таким образом, непосредственный контакт с телом. — Он вздохнул. — Принимая все это во внимание, я собираюсь изменить причину смерти с самоубийства до убийства. Я подумал, что Вы должны об этом знать».

«Спасибо, доктор». — Патрисия закрыла телефон. Она была столь взвинчена, что ее начало тошнить. Она, как могла, постаралась справиться с этим состоянием и, как можно спокойнее, произнесла: «Джей Адамс была убита».

Гэри хотел было ответить, но группа медперсонала вышла из комнаты неизвестного. Он остановил того самого доктора, у которого на шее болталось несколько пар очков.

«Как он?»

«Мы проведем некоторые тесты, чтобы быть уверенными наверняка. Надо убедиться, что нет никаких серьезных повреждений. Но я удовлетворен его состоянием, так что теперь он пойдет на поправку».

«Мы можем увидеть его?» — спросила Патрисия.

Доктор оглянулся на палату через открытую дверь, где медсестра поправляла подушку. — «Давайте, но только по быстрому. Ему нельзя много говорить».

Гэри взял Патрисию за руку, останавливая ее. — «Он сказал, как его зовут?» — спросил он доктора.

«Хуан Рикардо Стэнфорд».

Ноги Патрисии вдруг ослабели.

«Дж. Р.?»[5]

Они поспешили в комнату. Патрисия направилась прямо к кровати. Она взяла перевязанную руку и подождала, когда откроются глаза. Когда это случилось, она уже знала наверняка.

«Дж. Р.?»

«Эндерсон», — прохрипел он. — «Я в… аду?»

«Пока нет», — ответила она, стараясь успокоить его улыбкой.

«По ощущениям, я уже там». — Он медленно осматривал комнату.

Патрисия вытерла слезу. Было мучительно видеть его в таком состоянии. Почти вся голова Дж. Р. была забинтована, хотя его лицо было свободно от бинтов. Он выглядел таким беспомощным на этой больничной койке. И кто — то пытался лишить его жизни. Это ужасало ее. — «Дж. Р., ты знаешь, что с тобой случилось?»

Он облизнул пересохшие губы. Его голос был хриплым от трубки, которая торчала у него из горла.

«Мужчина». — Он поднес перевязанную руку к своей шее. — «Он душил меня».

«Вы знаете его?» — спросил Гэри.

«Мы пытаемся найти его, Дж. Р.», — объяснила Патрисия. — «Мы думаем, он — серийный убийца».

«Он сказал, что его зовут… Джим. Но я знал, что он лжет». — Его дыхание вырывалось со свистом из груди. — «Я встретился с ним в Boom. Сказал, что он увлекается эротическим удушением, и не хочу ли я это попробовать? Я ответил, что не хочу, но все равно пошел с ним, потому что он был каким-то странным. Мак попросила меня разнюхать. Она будет винить себя», — он сказал. — «Но это была моя ошибка. Я должен был быть более осторожен».

«Так что случилось?» — спросил Гэри.

«Я особо не помню. Последнее, что я помню, так это — как я сел в его машину. Он сказал, что мы должны были встретить кого — то».

«Вы знаете кого?»

«Нет. Не помню».

«Кто был этим парнем, Дж. Р.? Вы знаете что — нибудь, что может помочь нам?»

Он облизал губы и прохрипел:

«Да. Прежде, чем сесть в машину, я запомнил ее номер».

* * *

Эрин танцевала. Ее тело плавно двигалось в ритме музыки, а разум блуждал где-то там… Она упорно пыталась отключить свое сознание и уйти от реальности. Когда же ей это не удалось, она попыталась сконцентрироваться на баре.

«Налей мне еще, Чазитай», — произнесла она нечленораздельно, ударяя ладонью по стойке.

Чаз устало посмотрела на нее. — «Нет, сеньорита. Вы приняли более, чем достаточно».

«Давай же, будь другом». — Эрин улыбнулась, но Чаз не сдвинулась с места.

«Я уже позвонила другу и она должна быть здесь в любую секунду».

«Кому ты позвонила?» — Эрин почувствовала, как ее лицо исказилось от гнева.

«Адамс».

Эрин рассмеялась. — «Да, пожалуйста, ей все равно плевать».

Она стремительно унеслась назад на танцпол. Она не нуждалась в том, чтобы с ней нянчились. У нее все в порядке. Что плохого в желании немного напиться и повеселиться? Ей нужно было расслабиться и она заслужила небольшую передышку.

Дверь в крошечный лесбийский бар открылась, впустив в помещение прохладный ветерок. Эрин остановилась и посмотрела на вошедшего человека, так же, как и все другие женщины.

«Поверить не могу!» — Эрин подошла к мужчине, стоящему в дверях. — «Она тебя послала за мной? Лиз так занята, что даже не могла приехать сама?» — Она гордо проследовала к барному стулу и взяла свой свитер. — «Большое спасибо, Чазитай». — Эрин вышла из бара. Когда она обернулась, то чуть не наткнулась на мужчину, шедшего за ней по пятам и вертящего в руке ключи от машины.

«Я иду с тобой только потому, что я слишком пьяна, чтобы вести машину».

Он нажал на кнопку, замки на дверях открылись, и Эрин забралась в его золотой внедорожник. Она сидела, слишком обиженная, сложив руки на груди, и ждала, пока он заведет двигатель.

«Я хочу увидеть ее», — потребовала она.

«Не думаю, что это хорошая идея», — ответил Реджи.

«Сегодня ты ее мальчик на побегушках?» — У Лиз уже был Тайсон, теперь вот и Реджи пополнил ряды верных оруженосцев? Сначала она наняла его как бухгалтера, но затем его круг обязанностей расширился. Разве кто-нибудь осмелился бы отказать Лиз?

Он улыбнулся. — «Нет, я не ее мальчик».

«Мне жаль, что она заставила тебя приехать и забрать меня». — Она улыбнулась. — «Я в порядке, только немного навеселе».

«Я вижу».

Она откинулась на спинку и немного расслабилась, поскольку размеренный ритм машины начал убаюкивать ее. Ее глаза закрылись и когда, через некоторое время, она снова открыла их, голос по радио вещал: «Вы не должны спать с мужчинами так, как с женщинами. Ибо это — мерзость. И всякий, кто совершает все эти мерзости, будет истреблен из народа своего».

«Иисус, — прошептала она, схватившись за лоб. — Что мы слушаем?»

Начало моросить и она наблюдала, как по стеклу заработали дворники. Эрин вспомнила ту ночь, когда Лиз сама приехала к Чазитай, чтобы забрать ее. Они поехали в горы, и там Адамс доверилась ей. Эрин чуть не заплакала от воспоминаний, но алкоголь, казалось, иссушил ее. Впервые ее слезы так и не пролились.

Проповедник по радио продолжал разглагольствовать.

«Гомосексуализм — это грех. Величайший грех человека, который может прямиком привести к убийству. Братья и сестры, послушайте меня…»

«Выключи, пожалуйста, это дерьмо?» — Она была пьяна, но не настолько, чтобы это слушать.

Реджи смотрел прямо перед собой.

«Нет».

«Не говори мне, что ты этому веришь?»

Он выехал на короткую подъездную дорогу и поставил внедорожник на парковку. Они были у скромного старого дома в историческом районе города. Она всегда хотела жить в этом районе, находя удовольствие в ностальгии и уникальной архитектуре старых домов.

Реджи продолжал смотреть прямо перед собой. «Это — грех, Эрин. Мерзость. И ты попадешь в ад вместе со всеми другими гомиками».

Она попыталась сосредоточить свое размытое зрение. На зеркале заднего обзора качнулась цепочка. Искусно сделанное золотое распятие словно притаилось среди множества обручальных колец. Тошнота поднялась к горлу, глаза неотрывно следили за раскачивающейся цепочкой, назад и вперед, назад и вперед. Голова закружилась.

«Реджи». — От страха ее чувства обострились, и мысли стали сменять одна другую, находя связи между жертвами и убийцей. — «Ты же, на самом деле, так не думаешь».

Она нащупала ручку двери. Распятие. Она, как загипнотизированная, продолжала смотреть на него, не в силах отвести взгляд. Обручальные кольца. В ее мозгу возникли образы убитых мужчин, брошенных в пустыне, их грязные высохшие руки, протянутые вверх к небу, бледные полоски кожи вокруг левых безымянных пальцев. Все жертвы, найденные на шоссе, были без обручальных колец. У двух последних жертв распятия были нарисованы на спинах. А у Джей рисунок сделан на руке.

«Я не думаю, я знаю это». — Он вытащил пистолет и нацелил его ей в лицо.

Проповедник продолжал кричать, разжигая убийцу. — «Если мужчина спит с мужчиной, также как он спит с женщиной, они оба совершают мерзость. Да будут они преданы смерти. Их кровь должна быть на них, чтобы смыть этот грех».

«Их кровь должна быть на них», — закричал Реджи. Его трясло, и она увидела, что его верхняя губа раздута, а кожа, необычайно бледна.

Реджи был убийцей. И он собирался убить ее. Если он нашел ее, значит, ему удалось добраться до Лиз.

«Где Лиз? Что ты с ней сделал?» — Она запнулась, испугавшись действительности.

«Мне не нужно причинять ей боль. Твое убийство сделает эту работу за меня».

«Где она?»

«Я поехал в клуб, хотел найти ее, но этот большой, черный, страшный бульдог сказал мне, что она ушла искать тебя». — Он прищурился. — «Затем позвонила Чизатай и сказала, что ты в ее клубе и слишком пьяна, чтобы вести машину. Я успел услышать достаточно, прежде чем бульдог попытался поссориться со мной и удержать меня».

Эрин нашла ручку и толкнула дверь. Прозвучал выстрел, но она успела выпасть из машины. Кусочки стекла дождем посыпались на ее голову. Эрин откатилась в сторону и встала на колени, но Реджи уже обогнул машину.

«Вы все сгорите! Все вы!» — Он посмотрел на небо, протянул руки, как — будто приветствовал дождь. Потом засмеялся и открыл рот, ловя падающие серебряные капли. Реджи облизал губы и выглядел так вдохновенно, словно только что принял причастие.

«Я оказываю Богу большую услугу, — заявил он, указывая на нее пистолетом. — Избавляю землю от зла».

Она видела, как на его лице проступила твердая решимость, и поняла, что он собирается стрелять. Вдруг, в последнюю секунду, Реджи отвел от нее пистолет и выстрелил во тьму.

Эрин закрыла глаза, чувствуя, как по лицу сбегают капли холодного дождя, и осознавая, что конец близок.

«Я — влюблена», — сказала она. — «Мы все влюблены».

«Что ты сказала?»

Она открыла глаза. — «Я люблю Лиз. Я люблю ее. Я даже люблю тебя, Реджи».

«Замолчи. Ты — грешница. Пусть Божий суд свершится».

«Реджи, ты же тоже любишь. Я знаю это». — Ей нечего было терять, и после каждого слова она ожидала услышать выстрел. — «Посмотри на себя». — Она указала на него. — «Твое сердце кровоточит».

Его белая рубашка стала влажной и промокла от дождя. Под тем местом, где было его сердце, расплывалось красное пятно.

«Если твое сердце еще кровоточит, тогда ты меня понимаешь».

Он смотрел на пятно, как — будто оно предавало его.

«Именно об этом я пытаюсь тебе сказать, Реджи. Про нашу жизнь. Все в ней от любви».

Эрин увидела опасный блеск в его глазах, и когда он выстрелил, успела пригнуться к земле. Затем она метнулась в его сторону и ударом кулака заехала ему в яйца. Он пронзительно закричал и согнулся от боли. Эрин схватила его за темные волосы и ударила коленом в лицо. Он упал навзничь, оружие отлетело, скользя по бетону. Мак схватила пистолет и отпрянула в сторону. Ее голова кружилась, и она чувствовала, как болит ее живот, словно ее пнули в кишки и сбросили с небоскреба. Ее вырвало. Эрин изогнулось от боли, словно, таким образом, ее тело пыталось избавить себя от зла, которое представлял Реджи.

За ее спиной хлопнула дверь машины, но Эрин не позволили себе обернуться. Слишком усталая, она сидела на влажном бетоне, направив пистолет на Реджи.

«Эрин!» — Внезапно, ее обхватили чьи-то руки и кто — то крепко обнял ее. — «О, мой Бог, Эрин». — Она увидела обеспокоенное лицо Лиз.

Это было реально, или она умирала? Может один из выстрелов Реджи, все — таки поразил ее?

«Лиз», — прошептала она. Адамс увидела, что сознание Эрин готово отключиться.

«Что случилось?» — Хотя Лиз крепко держала ее, она дрожала, как осиновый лист. — «Я люблю тебя, я очень люблю тебя».

«Ах ты, чертова сука».

Лиз напряглась, и Эрин увидела, что Реджи стоит над ними с бейсбольной битой в руках. Красное пятно расплылось по всему животу и доползло до талии. Кровь, большими каплями, падала на землю с его губы и носа.

«Ты — чертова лесбийская сука. Я должен был убить всех педиков, работающих на тебя. Для Бога всемогущего…»

Он уже занес для удара бейсбольную биту, но Эрин опередила его и выстрелила. Один раз, два, три. Каждая пуля впивалась в него, и он дергался от их ударов. Когда она собиралась выстрелить в последний раз, он упал.

Где — то завыли сирены. Лиз, рыдая, притянула ее к себе. Эрин сидела в тишине, опустив руки, и позволила пистолету упасть на землю.

Глава 26

«Привет».

Эрин открыла глаза и тут же зажмурилась от яркого света, но она узнала голос.

«Как ты себя чувствуешь?» — Лиз стояла рядом с кроватью, держа ее за руку.

Эрин скривилась.

«Страдаю с перепоя». — Ее голова болела. Она смутно помнила, как ее отвезли в больницу. Потом она давала показания и отвечала на бесконечные вопросы детективов. Но вскоре она устала. Интересно, как долго она спала?

Лиз улыбнулась, но затем ее лицо стало серьезным. — «Я так рада, что ты в порядке».

Эрин поняла, что она была в доме Лиз, и лежала в их постели. Все казалось таким нереальным. Особенно то, что произошло у нее с Реджи.

«Мне это снится?»

Лиз погладила тыльную сторону ее ладони. — «Нет».

«Все произошедшее с Реджи правда?»

Лиз кивнула.

«Проклятье. Значит, это он убил Энтвона и Джо?»

Лиз встретилась с ней взглядом. — «Да. И многих других. В полиции почти уверены, что это он был Убийцей на Шоссе».

Эрин молчала. Она не знала, что сказать. Кусочки головоломки так долго крутились в ее голове, что теперь было странно чувствовать, как некоторых из них легли на место. Распятие. Обручальные кольца. Ненависть.

«Полиция нашла много улик в доме, к которому он тебя привез», — рассказывала Лиз. — «Он был скрытым гомосексуалистом и религиозным фанатиком. Реджи достаточно давно убивал мужчин, подобных себе. А затем он перешел на моих служащих, чтобы обвинить во всех этих преступлениях меня и разрушить мой бизнес».

«Он ненавидел себя за свою слабость», — произнесла Эрин. Все это имело смысл. Он убивал то, с чем не мог смириться в себе. — «Это все так грустно».

«Да».

Эрин встретила взглядом с Лиз.

«Это же он убил Джей, правда?»

«Они думают, что он».

«Почему?»

«Чтобы добраться до меня».

«Тогда, как ему удалось подобраться к ней?»

Глаза Лиз затуманились от боли.

«Однажды, поздно ночью, он встретился с ней в студии. Я некоторое время скрывала ее там. Должно быть, они поговорили, хотя я об этом могу лишь догадываться».

«Боже». — Эрин сжала ее руку. — «Они же не думают, что Джей принимала какое — либо участие в убийствах, правда?»

Пожалуйста, скажи: «нет». Только, пожалуйста, пусть все это закончиться.

«Нет. Реджи вел дневник, в котором записывал весь свой бред. Он написал, что подставил Джей, подняв окровавленный бумажный носовой платок из мусора в ванной комнате».

«Господи».

«Я знаю».

«Мне очень жаль». — Эрин не могла поверить тому, что услышала.

«Все нормально. Теперь мы все знаем». — Лиз сжала руку Эрин. — «По крайней мере, я знаю, где Джей сейчас. Она в мире с собой и свободна от боли. Когда я поняла это, ко мне пришло успокоение».

Эрин крепко обняла ее. — «Да. Теперь ей лучше».

«Хотя, я все еще вижу о ней сны. Мне снится, что она потерялась, и я не могу ее найти». — Лиз заплакала, уткнувшись ей в плечо. Она так сильно похудела, что казалась слишком хрупкой. Эрин обнимала ее, пока та не успокоилась. И когда они разъединились, Мак осторожно исследовала руки Лиз. Один палец на правой руке и два пальца на левой были, все еще, в лангете. Но порезы зажили хорошо. — «Ты уверена, что я не сплю?»

Лиз улыбнулась. — «Уверена».

Эрин коснулась ее коротких, темных волос. Боже, как же она любила эту женщину. Лиз через многое прошла, но осталась жива, хотя и была слишком утомлена после пережитых событий. Многие бы сдались или сбежали. Но только не Лиз. Эрин снова подумала, как она благодарна Богу за то, что Лиз жива. Образ Реджи, нависшего над ними с бейсбольной битой в руках, мелькнул в ее памяти.

«Как ты оказалась там? У Реджи. Откуда ты узнала?»

Лиз похлопала Эрин по руке, ее лицо выражало беспокойство. — «За последние несколько месяцев я заметила некоторые изменения с бухгалтерскими книгами в студии. Со счетов начали исчезать деньги. Поэтому я начала копать и все стало указывать на Реджи. Я пыталась расспросить его, но чем больше я старалась, тем быстрее он сбегал от меня и увиливал от ответов. Тогда я наняла частного детектива и выяснила, что у Реджи есть деньги на нескольких личных оффшорных счетах».

«Так ты приехала туда, чтобы встретиться с ним лицом к лицу?»

«Да. Я хотела получить мои деньги обратно и боялась, что он собирается покинуть страну. Он чуть не обанкротил студию, и пытался параллельно вредить мне. Мой частный детектив нашел его в этом доме, который он, как предполагалось, должен был сдавать в аренду. Он использовал этот дом для своих сексуальных извращений, о чем его жена ничего не знала».

«Это ты позвонила полицейским?» — Эрин вспомнила о завывающих сиренах.

Лиз улыбнулась. — «Мой браслет на лодыжке сделал это за меня. Хотя, Патрисия уже знала о Реджи. Они получили номерной знак его машины от одного из твоих бывших коллег. Какого-то Дж. Р.»

«Дж. Р.?»

Лиз стала серьезной. — «Это он был неизвестным, которого они нашли в пустыне с Джей».

Эрин прикрыла рот в ужасе. — «О, Боже! С ним все в порядке?»

Лиз кивнула. — «Он порядком избит, но уже пришел в себя и может говорить».

«О, мой Бог, это все моя вина». — Голова Эрин закружилась, она очень переживала за Дж. Р. Комната поплыла перед глазами. — «Поверить этому не могу».

«Я знаю». — Лиз нежно взяла ее за руку. — «Есть кое-что еще, что я хочу тебе сказать».

Эрин покачала головой. — «В самом деле, Лиз? Кажется, с меня на сегодня хватит. Я…»

«Я хочу, чтобы ты вернулась домой. Навсегда».

Эрин моргнула. — «Ты на самом деле этого хочешь?»

«Да».

Эрин протянула руку и коснулась лица Лиз. Та, все еще, выглядела такой ранимой и болезненной. Но в ее глазах заиграли знакомые искры. Значит, она выжила.

«Ты уверена?»

«Да».

«Я не смогу пережить еще одного разрыва, Лиз. Это убьет меня».

Лиз наклонилась и нежно поцеловала Эрин. Ее глаза наполнились слезами. — «Я знаю. Мне ужасно жаль».

«Почему ты сделала это? Почему ты оттолкнула меня?» — Голос Эрин дрожал, слезы катились по ее щекам. Она поспешно вытерла их, злясь на себя за то, что не смогла сдержать слез. Она должна была быть сильнее. Ей надо научиться защищаться, чтобы уметь противостоять этому жестокому миру. Эрин глубоко вздохнула, когда Лиз попыталась объясниться.

«Я подозревала, что вся эта история с Джей может плохо закончиться. Я не хотела вовлекать тебя в это и, оттолкнув тебя, я, таким образом, пыталась защитить тебя».

Эрин смотрела на нее, не перебивая. Она чувствовала, что Лиз сказала не все, там было больше.

Лиз вздохнула: «И я боялась».

«Чего?»

«Того, что я чувствую, Эрин Маккензи. Я так долго вообще не испытывала никаких чувств. А теперь внутри меня бушуют такие страсти, что это до чертиков пугает меня. И я становлюсь уязвимой».

«Разве это плохо?»

«Нет, это не плохо. Это хорошо. Но я не привыкла к этому. Когда Джей вернулась, я, действительно, начала волноваться за твою безопасность. И это испугало меня. А мне не нравятся чувства беспокойства и тревоги, поскольку я к этому не привыкла. Я не хотела заботиться о чем-то или о ком-то. Ты заставляешь меня чувствовать, Эрин. Просто я не очень хорошо с этим знакома».

Эрин наблюдала за ней, зная, что та говорила серьезно. Лиз сильно изменилась за последние несколько месяцев. Ее внутренний мир, наконец — то, вырвался наружу. Она уже не была такой уж сильной, дерзкой, поглощенной только собой женщиной. Она стала хрупкой, чувствительной и доброй. Она стала уязвимой. Просто живым и ранимым человеком.

Эрин поняла, что и сама очень изменилась. И именно такими они обе должны были стать. Слезы бежали из глаз двумя маленькими ручейками, но она не стала их вытирать.

«Думаешь, наши отношения изменятся?»

Лиз заглянула в ее глаза.

«Я очень постараюсь».

«Точно постараешься?»

Лиз поцеловала ее, очень нежно и мягко.

«Да, я приложу к этому максимум усилий».

«Обещаешь?»

Лиз снова поцеловала ее.

«Обещаю».

Эрин обняла ее руками за шею.

«Хорошо».

Лиз улыбнулась: «Я люблю тебя».

«Я тоже тебя люблю».

«Я хочу уехать с тобой и жениться на тебе».

«Я бы тоже этого очень хотела. Но… — Эрин положила палец на губы Лиз. — Не сейчас. Не сразу. Давай сначала посмотрим, что из этого получится».

Лиз на мгновение затихла: «Я как-то приходила к тебе рано утром. К Патрисии».

«Правда?»

«Да. Я хотела попросить, чтобы ты вернулась домой. Хотела сказать, что не могу жить без тебя».

«О». — Эрин смутно вспомнила, как проверяла дверь.

«Я должна была сделать это раньше, мне не стоило позволять тебе уходить. Но Тайсон сказал, что, возможно, хорошо, что так случилось. Поскольку, это позволило мне определиться со своими чувствами и добраться до корня проблемы. И теперь, когда я прошу тебя вернуться ко мне, я делаю это осознанно и знаю, что готова к отношениям на другом уровне».

«Это Тайсон сказал тебе? Ничего себе. Он — замечательный парень».

«Ты понятия не имеешь, насколько». — Глаза Лиз наполнились любовью и нежностью. — «Я отдаю ему часть клуба. Он был хорошим работником и еще лучшим другом. Он заслужил это».

«Думаю, это прекрасно». — Эрин погладила темные круги под ее глазами, мечтая стереть их подушечками своих пальцев.

«Он будет управлять клубом, а я сосредоточусь на киностудии. И на тебе».

Они снова нежно поцеловались. Эрин прижала Лиз к себе. Она чувствовала себя так замечательно, словно снова стала живой и полной надежд на лучшее. Лиз была рядом, в ее руках. Это было так приятно — чувствовать ее и вдыхать ее запах. Эрин застонала, ее тело реагировало, не зависимо от усталости и головокружения.

«Вернись ко мне», — прошептала Лиз. — «Я люблю тебя».

Эрин ответила на поцелуй, сначала нежно и робко. Затем она сплела свой язык с языком Лиз. Постепенно, поцелуй стал более глубоким и страстным. Две возлюбленные, ищущие свой путь назад.

«Я здесь», — сказала Эрин, прерывая поцелуй, чтобы нежно схватить нижнюю губу Лиз. — «Ты должна мне».

Лиз застонала и прижала ее спиной к кровати. Она легла на бок и провела рукой вверх и вниз по животу Эрин.

«Я хочу почувствовать тебя», — прошептала она, голубые глаза мерцали ярким пламенем.

Эрин поймала ее руку и поцеловала забинтованный палец. — «Ты же навредишь себе».

Лиз сорвала лангету и бросила ее через плечо. Она согнула палец. — «Я наврежу себе еще больше, если не сделаю этого». — Она проникла рукой под трусики Эрин.

Эрин ахнула и повернулась на бок. — «Хорошо, но только если и ты позволишь прикоснуться к себе».

Она провела рукой по бедру Лиз и расстегнула ее джинсы. Лиз не возражала и Эрин наблюдала, как ее зрачки расширились от желания. Она ахнула, когда коснулась влажной плоти.

«О, детка, я вижу, что ты готова», — прошептала она.

Веки Лиз дрогнули. Она пошевелила пальцами и Эрин вошла с ней в один ритм, поскольку ее плоть налилась и жаждала прикосновения.

«Да, — прошептала Лиз. — Пойдем со мной».

Они ласкали друг друга, пальцы стали скользкими от выступившей влаги. Они сжимали, потягивали, входили и выходили, утопали в складках плоти. Они, не отрываясь, смотрели друг другу в глаза, руки неистово двигались.

«Я люблю тебя», — выдохнула Лиз.

«И я люблю тебя», — прошептала Эрин.

«Идем со мной. Вместе», — скомандовала Лиз и ее глаза закрылись.

Тело Эрин резко дернулось, оргазм накрыл их обеих. — «Обязательно. Вместе», — сказала она, впадая в забвение. — «Непременно».

Глава 27

«Я пришла с подарками», — произнесла Патрисия с лукавой улыбкой. В качестве доказательства она протянула коробку с пирогом.

«Ну, в таком случае…» — Одри придержала дверь и отошла в сторону, чтобы позволить Патрисии войти. Джек понял намек и вбежал в квартиру, виляя хвостом. Синклер усмехнулась и посмотрела на пирог.

«Хорошо, что я решила остановиться и купить его, иначе ты, возможно, не впустила бы меня».

Синклер взяла у нее коробку, пинком закрыла дверь и притянула ее для поцелуя: «Mмм, ты и есть тот пирог, в котором я нуждаюсь».

Патрисия рассмеялась. — «Я тоже так думаю».

«Если бы ты принесла мне другие твои книги, я бы с удовольствием приняла их и почитала, это была бы твоя плата за вход», — игриво произнесла Синклер.

«Я это запомню». — Патрисия вспыхнула. Одри только недавно узнала псевдоним, под которым она пишет лесбийские романы и прочитала приблизительно полдюжины книг. Она даже взяла несколько из них домой и заставила Патрисию читать ей их вслух, когда они лежали в кровати. Безусловно, она была самым большим фанатом Патрисии.

Синклер слегка прикусила ее шею, затем повернулась, чтобы поставить коробку на стол. Она открыла ее и игриво подняла бровь. — «Лаймовый пирог?»

«Угу».

Одри застонала. — «Ты — злая женщина».

Патрисия прошлась оценивающим взглядом по одеянию Синклер. Как же ей нравилась эта старая белая майка, в которой она была сейчас и синие пижамные хлопковые штаны. Она хотела провести языком по V-образному вырезу футболки и попробовать остатки мыла, которым она только что вымыла себя. Патрисия любила ее в таком домашнем виде, всю такую свежевымытую и удобно чувствующую себя в своем ночном белье. Она не могла дождаться того момента, когда сможет снять его.

«Кто бы говорил», — улыбнулась Патрисия.

«Так ты хочешь попробовать?» — Синклер отнесла коробку в кухню.

Патрисия усмехнулась. — «Больше всего на свете».

Синклер рассмеялась. — «Ладно». — Она вытащила нож и порезала пирог.

Патрисия приготовила тарелки и вилки и, стоя рядом, покусывала плечо Одри. Она полюбила вторники и среды больше, чем остальные дни недели, поскольку в эти дни она ночевала у Синклер. Патрисия любила приходить в ее дом, вдыхать его запах и вжимать Одри в мягкие простыни. Она не могла насытиться ею.

У Синклер были те же ощущения, когда она бывала в доме Эндерсон.

«Как прошел твой день?» — спросила Патрисия.

«Не плохо». — Одри подняла палец, покрытый лаймовой начинкой, и Патрисия охотно взяла его в рот и принялась посасывать. — «А как твой?» — спросила она, едва ли в состоянии вообще говорить.

Патрисия не выпускала ее палец изо рта до тех пор, пока в глазах цвета корицы не вспыхнула искра желания. Тогда она слегка прикусила палец и поцеловала его. — «Он был хорошим».

«Да?»

«Ага. Мы покончили с делами Де Маро и Джиллетта. И закрыли дело Джей Адамс».

Синклер положила пирог на тарелки и закрыла коробку.

«Кто бы мог подумать… Реджи Ленгал. Кроткий парень со средним доходом. Белый. Средних лет. Кто бы мог подумать, что он был скрытым геем и религиозным фанатиком? Я упоминала о том, что ко всему прочему, он оказался серийным убийцей?»

«Ты собираешься сказать: я же тебе говорила?»

«Даже не думала. У тебя было чувство, что все дела были связаны между собой?»

«Только это чувство у меня и было. Мне жаль, что у меня не было ничего больше. Это ты была той, кто сказал мне, что надо искать гея с большими сексуальными проблемами. Что и все другие убийства совершались именно на сексуальной почве».

Они взяли тарелки и уселись на диван. Одри кормила Патрисию кусочком пирога. — «Теперь все закончено. Мы обе оказались правы, а наши боссы, все еще, выясняют отношения по этому поводу».

Патрисия жевала пирог, наслаждаясь кислой начинкой. — «Соперничество между ними никогда не умрет». — Она отломила кусочек и положила его в рот Одри. — «Как ты думаешь, скольких человек убил Реджи на самом деле?»

Синклер сглотнула. — «Честно? Я думаю, что он начал совершать преступления много лет назад. У него был нездоровый фетиш, развившийся с его гомосексуальными чувствами. Он любил эротическое удушение и однажды, зашел слишком далеко».

«Да, это послужило началом», — произнесла Патрисия. — «Затем он уже не мог остановиться».

«Он использовал свои религиозные убеждения и чувство вины, чтобы оправдывать свою потребность убивать».

Патрисия согласилась. Они нашли десятки дневников, полных цитат из Библии, рисованных распятий, и фантазий о сексе и убийстве. Реджи Ленгал был больным, психически нездоровым человеком. Она подумала о жертвах и их семьях.

«Мне жаль всех вдов. Эти женщины остались без мужей. И теперь, ко всему прочему, они узнают, что их мужья были скрытыми геями».

«Да, это должно быть тяжело».

«По крайней мере, мы смогли отдать им обручальные кольца. Как бы то ни было, они имеют для них свою ценность».

Они сидели в комфортной тишине и съели еще по кусочку пирога.

«Как дела у твоей подруги Эрин?» — спросила Синклер.

«Хорошо. Лиз была оправдана, с нее сняты все обвинения и они работают над кое-какими вопросами».

«Так что все идет хорошо?»

Патрисия наклонилась и слизала крошку с ее губ. — «Да».

«Надеюсь, что все у них наладится», — сказала Синклер.

«Думаю, что так и будет». — Они поцеловались. — «Лиз, наконец — то, выросла и Эрин действительно любит ее».

«В конце концов, они через многое прошли и заслуживают счастье», — произнесла Синклер.

«Mмм. Я не думаю, что с ними еще может что-то случиться».

Синклер поставила тарелки на журнальный столик. Она взяла лицо Патрисии и снова поцеловала ее.

«Будем надеяться, что ничего больше не случится».

Эпилог

«Детка, кто-то сигналит у ворот», — сказала Эрин, когда Лиз укусила ее за ключицу. Они только что вышли из душа, их тела еще были влажными.

«Это, вероятно, просто водитель лимузина». — Лиз прижала Эрин к себе, ее пальцы уже дразнили клитор блондинки.

Эрин ухватилась за ее плечи.

«Разве ты не думаешь, что должна пойти и впустить его? Скоро наш рейс».

Они наконец-то решились на ту, часто откладываемую, поездку на Карибское море. Лиз удивила ее тем, что обещала только любовь и немного, столь необходимого, отдыха.

«Я бы хотела тебя еще раз поиметь», — простонала Лиз.

Нехотя она попятилась и нажала кнопку на панели.

«Въезжайте и подождите», — скомандовала она в динамик. Затем повернулась к Эрин, и толкнула ее на кровать. — «Итак, на чем я остановилась?» — Она опустилась на колени и провела языком по телу блондинки.

Эрин уцепилась за ее короткие, влажные пряди. — «Лиз», — прошипела она.

«Я чертовски люблю пробовать тебя на вкус». — Лиз запорхала своим языком и Эрин выгнулась ей на встречу.

В дверь позвонили. Лиз ускорила темп. Эрин застонала.

«Да, кончи мне в лицо, детка», — настаивала Лиз.

Эрин вцепилась в ее волосы и закричала. В дверь позвонили еще раз.

Эрин кончила, резко вытянувшись на кровати, зажав лицо Лиз между своих ног.

«Да», — выдохнула Лиз, слизывая с нее последствия оргазма.

«Лиз. Ах, Лиз». — Эрин замерла, тяжело дыша.

Лиз лизнула ее в последний раз, сильно и медленно, и усмехнулась. — «Это было хорошо».

Снова зазвонили в дверь. Собаки бегали по дому и сходили с ума.

«Черт побери!» — Лиз встала. — «Он что, глухой?»

Она накинула халат и вышла в коридор. Эрин поспешила за ней, мысленно перебирая в уме все эпитеты, которыми Лиз будет награждать водителя — идиота.

«Пожалуйста, будь хорошей», — попросила она.

Лиз усмехнулась. — «Я всегда такая».

Она отогнала собак и распахнула дверь. Ее тело напряглось. Эрин подошла и встала рядом. Она ахнула. Женщина, стоящая там, казалась обеспокоенной и возбужденной. Незнакомка провела рукой по своим коротким, темным волосам. В ее холодных синих глазах было удивление и она, явно, была потрясена. Впрочем, как и Лиз.

«Вы… Элизабет Адамс?»

«Да». — Лиз прочистила горло. Медленно чеканя слова, она спросила, — «кто Вы?»

«Я ищу Джей Адамс». — Незнакомка посмотрела вниз на бумаги, зажатые в руке. — «Я нашла ее имя, но оно привело меня к Вам».

«Так кто Вы?» — снова спросила Лиз. Ее голос казался обеспокоенным.

«Я… я — ее дочь».

Примечания

1

прим. перев. — Джей — переводится и как сойка

2

Прим. перев. — Alice in Chains — американская рок-группа из Сиэтла, образованная Джерри Кантреллом и Лейном Стейли в 1987 году. В начале 90-х коллектив получил широкую известность на волне роста популярности альтернативного рока вместе с Nirvana.

Курт Кобейн — автор песен, музыкант и художник, более известный как вокалист и гитарист северо-американской альтернативной рок-группы «Nirvana».

Smashing Pumpkins — американская альтернативная рок-группа, образованная в Чикаго в 1988 году.

Pearl Jam — одна из четырех главных групп (наряду с Alice in Chains, Nirvana и Soundgarden) музыкального движения гранж, пользовавшегося большой популярностью в первой половине 90-х годов XX века.

3

Прим. перев. — Штаб-квартира ФБР находится в столице США, Вашингтоне (округ Колумбия)

4

прим. перевод. — Ксанакс — относится к группе транквилизаторов с антидепрессивными свойствами.

5

прим. перев. Хуан пишется по-английски — Juan, отсюда первая буква Дж.

Content

Роника Блэк
Слишком глубоко

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Эпилог

Примечания