Воронин Сергей

Эротические приключения милиционера Антона Федякина

Сергей Воронин

Эротические приключения милиционера Антона Федякина

Эротическая повесть для взрослых

Красноярск, 2012

ББК 67.99(2)11

В 88

Сергей Воронин. Эротические приключения милиционера Антона Федякина: Повесть. – Красноярск: САМИЗДАТ, 2012. 51 с.

Новая повесть писателя Сергея Воронина, широко известного в России и за рубежом по роману «Сын Ра», посвящена описанию самых сокровенных сторон интимной жизни человека, проживающего свою непростую Судьбу в жестких условиях современной системы МВД. На примере главного героя повествования прослеживаются основные этапы становления интимной жизни обычного рядового мужчины, начиная с его беззаботного курсантства и заканчивая зрелой половой жизнью уже подполковника полиции. По стилю изложения, а также оригинальному авторскому сюжету представленная повесть вполне могла бы называться современным «Милицейским декамероном».

Все персонажи повести являются вымышленными, любые совпадения имен следует считать случайными.

© С.Э.Воронин, 2012.

Странный курсант

С самого раннего утра этот день для Антона явно не заладился. В казарме Н-ского юридического института МВД России, куда всего лишь месяц назад поступил 17-ти летний Антон Борисович Федякин, прибыв сюда из захолустного сибирского городка, ночью какая-то позорная, просто гнусная б… украла у него пилотку, которую юноша, как нарочно, накануне не успел пометить фломастером, легкомысленно положив ее на табуретку рядом со своей двухярусной кроватью. Он попытался было по этому поводу обратиться к командиру взвода капитану Фурманову – очень крупному мужчине брутального вида, но тот, как всегда в свойственной ему ернической манере, лишь грубо заметил: «Прое… пилотку, курсант - это твои проблемы. Но чтобы на разводе ты стоял в пилотке, как все порядочные курсанты!» «А как я это сделаю, товарищ капитан?» - попытался было возразить Антон. «А меня это совершенно не волнует! Знаешь, как в известном армейском анекдоте? «Курсант, возьми лом и подмети плац». «А как я это сделаю?» «А вот это, курсант, как - раз и не важно; главное, чтобы ты зае….ся!» - и оскалив свою желтую от никотина пасть Фурманов громко засмеялся, выдохнув в атмосферу казармы густые пары прошлогодней сивухи. Пришлось отправиться в каптерку и выклянчить у каптерщика – угрюмого и вечно недовольного чем-то сержанта Кузьмина старую, побитую молью пилотку; изрядно помятую, как - будто ее только что извлекли из женского причинного места.

Стоя на осеннем плацу в своей обшарпанной пилотке, вызывающей язвительные насмешки у всего курсантского строя, Антон угрюмо размышлял над превратностями своей совсем еще юной милицейской Судьбы. Он родился и всю свою сознательную жизнь прожил в Рубцовске, что находится на юге Алтайского края, на берегу реки Алей (приток Оби), аккурат на границе со знаменитыми еще со времен Освоения Целины кулундинскими степями. Рубцовск издавна пользуется на Алтае весьма дурной репутацией города, в котором население каким – то неведомым шутником – «доброхотом» аккуратно поделено на 3 части: одна, и это, безусловно, «уважаемая» часть города, – милиционеры, всегда отличавшиеся сверхкрутым нравом на фоне всех остальных алтайских коллег; другая часть – это зеки, компактно разместившиеся в двух так называемых «черных» (то есть находящихся под полным контролем «воров в законе» и «смотрящих») колониях строгого режима УБ-14/5 и УБ – 14/9; и, наконец, третья часть населения, которая еще только готовится сесть в тюрьму, то есть, по сути, в сложившейся ситуации также сделала свой непростой, но такой «правильный» для Рубцовска выбор.

Отца у Антона никогда не было – то есть он был, наверное, не от Святого же Духа, в конце концов, появился Антошка, но мать никогда ничего про него не рассказывала, однажды раз и навсегда изгнав мужской дух, а вместе с ним и «поганую» мужскую плоть из своей семьи. Всю свою жизнь мама проработала нормировщицей на градообразующем Алтайском тракторном заводе, пока тот успешно не «крякнул», накрывшись «медным тазом», в начале нулевых. Здесь то и пришлось семье Федякиных, как, впрочем, и всему городу, жившему за счет АТЗ, потуже затянуть пояса, переключившись на случайные заработки и подсобное хозяйство (благо хорошей земли вокруг навалом!). Именно в этот тяжелый финансовый период у матери и созрел план поступления Антона в престижный милицейский ВУЗ Сибири. Но одно дело план, совсем другое – его реализация. Доведенное до нищеты население Алтайского края, чтобы хоть как-то выжить, изо всех сил пыталось использовать любые возможности для зарабатывания денег. Вот и курсантство с его стабильной стипендией в 5 тысяч рублей уже давно на Алтае превратилось в гарантированный источник дохода для родственников счастливчика, надевшего погоны МВД. Следуя примеру других курсантов, Антон регулярно отправлял половину стипендии матери в Рубцовск. «Кормилец ты мой ненаглядный!» - всегда с нежностью приговаривала мать, получая на почте очередной транш от сына.

Для поступления Антошки были задействованы все финансовые ресурсы, прямо скажем, совсем небогатой семьи Федякиных. Мать даже съездила в Поспелиху к своей старшей сестре и с большим трудом уговорила ее продать корову. Печальной участи не смог избежать и любимый семейный боров Боря, который почему-то категорически отказывался принимать участие в судьбе будущего курсанта МВД, а во время жестокой резни даже изловчился тяпнуть за ляжку зятя Виктора, едва не откусив ему при этом мошонку. Вспоминая сцену забоя кабана, Антон, стоя сейчас на плацу, не смог сдержать улыбку. Боря уже издали почувствовал надвигавшуюся над ним смертельную угрозу и встретил толпу мужиков во всеоружии, предприняв отчаянную атаку, как заправский дикий кабан, на своего кормильца и одновременно подлого предателя Виктора. Но силы людей и животного были все-таки не равны, и вскоре поверженное тело боевого кабана оказалось бездыханным, опрокинутым в луже крови на земле посреди уставших от кровавой возни мужиков.

Вырученные от продажи мяса деньги сразу же пошли в оплату услуг одного очень хорошего (потому что всегда брал на «лапу» по-божески, почти не наглея) коррумпированного преподавателя кафедры физической подготовки института МВД, который щедро приписал на экзамене Антону 5 недостающих для поступления подтягиваний на перекладине. Дело в том, что Антон вырос неимоверно слабым «дрищем», с дефицитом веса в 57 кг при росте 185 см. Данное обстоятельство стало причиной того, что уже с первых дней пребывания в казарме он занял в курсантской иерархической лестнице незавидную позицию вечного «шныря», не вылезая из нарядов за более крепких ребят и превратившись в объект для их постоянных шуток и казарменных издевательств.

Самой веселой казарменной забавой, конечно же, испокон веков считается «балалайка» и «велосипед». Сыграть на «балалайке» - это значит, подложить горящую бумажку между пальцев спящего курсанта; покататься на «велосипеде», соответственно, зажечь бумажку между пальцев его стопы. Произведенный эффект здесь всегда один и тот же и вполне ожидаем: на радость всем веселящимся курсантам, среди ночи, казарма неожиданно оглашается душераздирающими криками «балалаечника» и «велосипедиста», сквозь слезы сыплющих ужасными проклятиями в адрес шутников – пироманов.

Все новички в казарме прошли через это «сакральное» испытание огнем, кроме … Антона. Судьба упорно хранила его от огня и нестерпимой боли, вызванной им. Между тем, такие попытки в отношении юноши предпринималось курсантами неоднократно, но всякий раз зажженные бумажки выпадали из ног и рук Антошки аккурат до того, как огонь только-только подкрадывался к его телу. Однажды все чуть-чуть не закончилось плачевно: зажженная бумажка в очередной раз выпала из пальцев прямо под ноги Антона и подожгла матрац вместе с простыней, на которой он спал. Коля Лебедев, руководивший этим фаер - шоу, почувствовав запах горелого матраца, пришел в неописуемый ужас. «Мужики, кто хочет ссать? Надо срочно тушить Федякина!» Сразу же нашлось несколько добровольцев – «огнеборцев», и вскоре коллективными усилиями с огнем было покончено, а атмосфера казармы наполнилась едким запахом испарившейся мочи, как будто обитатели казармы, всем скопом, только что прошли сеанс активной уротерапии. Но самое удивительное состояло в том, что за все время пожаротушения Федякин так и не проснулся, а лишь, как ребенок во сне, трогательно поджал под себя ноги, подальше от полыхающего огня. Это настолько потрясло всех устроителей фаер - шоу, что больше этого странного курсанта никто не трогал и никогда не поджигал.

Иногда буйная фантазия сослуживцев Антона приводила и к другим, менее опасным, но не менее обидным шалостям.

Однажды, после занятий в бассейне, курсанты запихнули Антона в женскую раздевалку, в которой на тот момент находился целый взвод обнаженных нимф с разных курсов. Девочки поначалу завизжали от неожиданности, но потом быстро взяли себя в руки (все-таки учеба в институте МВД дает о себе знать) - наиболее бойкие старшекурсницы отработанным приемом рукопашного боя сбили юношу с ног и оседлали его верхом. Одна деваха спортивного вида довольно сильно зажала шею Антона между своих прелестных ног, да так, что он даже ощутил легкое покалывание от нежной шерстки в ее промежности. Другая чернобровая и очень смуглая девчонка явно южных кровей, по - видимому с 4 курса, демонстративно провела мочалкой по своим ароматным прелестям и с издевательским смехом сунула ее Антону прямо в нос. После этих бесхитростных, почти ритуальных действий четыре амазонки, наконец, подняли бренное тело несчастного (а может быть счастливого?!) курсанта и довольно грубо вышвырнули его из раздевалки под оглушительный хохот довольных такой «удачной» шуткой дебилов, с нетерпением ожидавших развязки инициированной ими женской расправы над Федякиным.

Странно, но Антон после этой шутки не только не озлобился на своих однокурсников, но даже был безмерно благодарен им за столь неожиданный подарок Судьбы – теперь, лежа в своей солдатской кровати, он почти каждую ночь прокручивал в голове это замечательное эротическое происшествие, пытаясь в мельчайших подробностях вспомнить все свои ощущения от волнующих прикосновений юных прелестниц и их возбуждающе - бесстыдного смеха. Женское доминирование юноше явно пришлось по вкусу – это было первое неожиданное открытие Антона в области взаимоотношений полов.

Свой первый сексуальный опыт Федякин получил также в институте. Это произошло однажды ночью, весной, незадолго до начала первой в жизни Антона летней сессии. Как-то после ужина к нему подошел сержант Кирьянов, с которым у Федякина сложились очень даже неплохие отношения, и пригласил на веселый мальчишник в каптерку 3-го взвода. Обычно культурно-развлекательная программа выходного дня включала в себя пьянку и игру в карты на раздевание. Борясь с повседневной скукой, сержанты предложили свое очередное «ноу-хау», значительно усовершенствовав игру, внеся в нее элемент легкого эротизма. Игра, на которую сержанты Н-ского юридического института МВД имели эксклюзивные авторские права, называлась «Депилятор». Нехитрые правила, предложенные креативными сержантами, заключались в следующем: после того, как проигравший игрок раздевался догола, но имел желание продолжить игру, в случае проигрыша он должен был удалить со своего лобка 10 волосинок. Понятно, что в случае многократного проигрыша голый игрок реально рисковал в результате такой жесткой депиляции надолго остаться с абсолютно лысым лобком.

Но в этот раз предлагался несколько иной сценарий досуга. «Пора тебе, наконец – то, стать мужчиной, Антоша!» - сказал Кирьянов, хитро подмигнув своим лукавым зеленым глазом. Все ребята на курсе Федякина знали, что он прибыл с Рубцовска абсолютным девственником. «Да с кем у нас в Рубцовке вообще можно дружить, а? Все девушки повально курят, пьют, а многие с ранних лет уже балуются и наркотой!» - возмущался Антон нравами алтайской провинции. И это было абсолютной правдой. Тяжелая социально-экономическая обстановка в городе плюс вековая селекция потомков каторжан сделали свое гнусное дело – хорошие девушки выродились в Рубцовске подчистую. Недаром знаменитая уроженка Рубцовки Раиса Максимовна Горбачева – жена первого президента СССР – вовремя смекнула это и при первой же возможности «сделала оттуда ноги», успев при этом схватить смертельную дозу радиации от семипалатинского полигона.

Судя по заговорщическому виду двух сержантов отделения, ошибки быть не могло – ожидался восхитительный сеанс солдатского «группен – секса». Антоша был не на шутку взволнован ожиданием этого медико - биологического чуда. Но еще больше он разволновался, когда после отбоя зашел в каптерку и увидел сидящую рядом с сержантами Кирьяновым и Волковым курсантку 3 – го курса Светлану Белоусову.

Во всех юридических институтах МВД России есть такая категория девушек – так называемых «честных давалок», которые грамотно используют сексуально озабоченную массу мужчин, ежесекундно выбрасывающую в эфир облака мужских феромонов, в своих женских, чаще всего мелкокорыстных целях. Как правило, объектами женской охоты в системе милицейских ВУЗов являются начальники курсов и отцы-командиры взводов, которые могут дать девушкам определенные послабления по службе. Но «высшим пилотажем» у таких девушек-охотниц испокон веков является, конечно же, удачная охота на представителей профессорско – преподавательской фауны института. Рейтинг охотничьих трофеев здесь обычно таков: профессор, как правило, приравнивается к сохатому, доцент - к кабану, преподаватель – к большому упитанному зайцу - русаку. Есть еще, на худой «крайняк», и козлы - это сотрудники тыловой службы, но их котировки в институтах всегда были крайне низкими, ведь подобным трофеем - козлом перед подругами определенно не похвастаешь – просто засмеют.

Света Белоусова не принадлежала к категории описанных выше корыстных девочек. Она была безусловной альтруисткой в самом хорошем значении этого слова. Света поступила в юридический институт по льготному списку, являясь кандидатом в мастера спорта по легкой атлетике. По-видимому, ежедневные спортивные нагрузки чрезмерно повысили ее либидо, фатально превратив Светлану в законченную нимфоманку. Девушка, несомненно, страдала из-за этого, боролась, как могла, со своими похотливыми желаниями, но раз в месяц все же позволяла себе оторваться по полной программе, поучаствовав в очередном сеансе группового секса, как правило, со своими же друзьями - спортсменами.

Сержанты извлекли из тумбочки две бутылки розового портвейна, в который для усиления эффекта предварительно добавили изрядную порцию медицинского спирта. Света выпила с каждым из трех ребят на брудершафт и после третьего фужера заметно «поплыла». Кирьянов нетерпеливым жестом подал знак Волкову и Федякину, и ребята поспешно вышли из каптерки. В нетерпении ожидая своей очереди за таким сейчас доступным, а, чаще всего, к сожалению, совершенно недоступным «волшебством», Антону неожиданно на ум пришли строки из известного стихотворения Сергея Есенина: «Лижут в очередь кобели истекающую суку соком!» «Да это же он прямо про нас написал, елки - палки!» - с восторгом подумал Федякин, удивившись такой гениальной прозорливости великого поэта.

Из-за двери раздался протяжный скрип солдатской панцирной койки под аккомпанемент очень эротичного девичьего стона – это заработал тяжелый «отбойный молоток» Кирьянова. Вскоре он, изрядно взмокший и весьма довольный собой, вышел из каптерки и пригласил на рандеву следующего «клиента». Вторым на «мокрое дело» в порядке старшинства пошел сержант Волков. После «отбойного молотка» Кирьянова звуки, раздававшиеся из-за двери, уже более всего походили на работу обычной двуручной пилы – сексуальный калибр Волкова явно уступал кирьяновскому; к тому же этот очень «нервенный» сержант явно «частил», постоянно сбиваясь с такта сам и сбивая этим свою очаровательную партнершу.

Наконец, пришел черед Антона. На дрожащих ногах он зашел в каптерку и погрузился в мир доселе неизведанных ароматов. В каптерке пахло, как во время морского отлива – сложная гамма запахов запревших водорослей, разлагающихся в морском иле крабов и прочих морских существ, жестоко обманутых коварным отливом и подлой луной. Света лежала голая, как наяда, в капельках росы, на грубой панцирной кровати, в абсолютном «отрубе» - очевидно, сержантский «портвешок» уже подействовал во всю свою мощь! Тело у нее было просто изумительное - спортивное, поджарое, как у абсолютной чемпионки мира по легкой атлетике Елены Исимбаевой, только значительно моложе. Аккуратная девичья грудь, с которой, как два перископа, на вас глядели набухшие розовые соски; плоский как у пловчихи живот, под которым красовался украшенный незатейливой интимной стрижкой аккуратный и очень аппетитный девичий лобок. Стройные спортивные ноги, слегка согнутые в коленях и широко расставленные в стороны, призывали, да нет, просто кричали «во весь голос», требуя от Антона немедленно посетить «пещерку» этой гостеприимной хозяйки, обещая ему просто незабываемое райское наслаждение. И вот тут случился конфуз, который часто бывает с молодыми мужчинами в первый раз: созерцая все это женское великолепие, юноша, в конце концов, не выдержал и излил свое семя прямо на ляжку Светланы. «Шеф, все пропало!» - только и смог прошептать Антоша. В это время в каптерку заглянул Кирьянов, которого стала очень беспокоить установившаяся здесь странная тишина. «Что случилось?» - спросил он. «Да вот, осечка вышла!» - тихо произнес Федякин, показывая на ногу Светланы. «Ничего страшного, Антоха, бывает со всяким, - засмеялся сержант и продекламировал хорошо известную в молодежной среде, весьма скабрезную поговорку: «Ты пожми его немножко, станет твердым как картошка!» Но сколько Антон не жал «его» и не теребил, орудие любви так и не приобрело желаемой и столь необходимой сейчас твердости картофеля. Как говорится, «первый блин комом!» Ну, ничего, жизнь еще даст ему возможность отыграть этот неудачный раунд – теперь, после первого опыта общения с женщиной, Антон в этом практически не сомневался.

Как всегда, незаметно пролетело короткое сибирское лето, а вместе с ним и первая в жизни Федякина летняя сессия. Антон успешно перешел на второй курс юридического института, и его ближайшее будущее на целых 4 года теперь представлялось ему таким светлым и таким понятным, что на душе было невероятно легко и приятно.

Однажды осенью, после очередного институтского Дня знаний, в коридоре учебного корпуса к нему подошел очень тучный и очень серьезный начальник 2 курса подполковник Пидорук. Скверный характер этого более чем странного офицера полностью оправдывал его необычную фамилию. Всем сотрудникам было очень хорошо известно, что до института Пидорук более 10 лет отработал начальником отряда в колонии строгого режима Алтайского края, и остается только удивляться, как смог он продержаться там столь долго с такой, слишком уж экзотической для пенитенциарной системы, фамилией. Ведь изобретательным зекам даже напрягаться не пришлось, чтобы придумать смешное «погоняло» для гражданина - начальника Пидорука. «Федякин, а ты почему мне не доложил, что хорошо играешь на барабанах?» - проревел он густым медвежьим басом прямо в ухо Антону, выдохнув тяжелый кислый запах недельного перегара. – Мы создаем вокально-инструментальный ансамбль на нашем курсе под названием «Территория закона», но теперь все уперлось в отсутствие ударника!» «А я не знал, товарищ подполковник, что здесь это кому – то интересно». «Понимаешь, Федякин, под сидячую жопу чекушка сама не закатится! Не я должен идти к тебе, а ты – ко мне. Хорошо, что я просматривал сегодня личные дела курсантов и увидел, что ты раньше играл на барабанах. Делаю тебе замечание, курсант, это - твой первый серьезный «косяк» на моем, между прочим, самом лучшем курсе института!» Действительно, Антон в свое время довольно неплохо играл на ударных в школьном ансамбле, а один так называемый «мертвый сезон» летом 1996 года даже отработал в составе рок - группы в одном из низкопробных ресторанов города Рубцовска.

Руководителем рок - группы «Территория закона», как и ожидалось, стал бессменный дирижер духового оркестра Н-ского юридического института МВД России капитан Малофеев. Коля Малофеев, из-за своих шикарных усов прозванный сослуживцами «Тараканом», представлял собой весьма харизматичную личность, не лишенную некоего обаяния, даже несмотря на то, что день через день пил, как сапожник, а вернее сказать - как «духовик», потому что можно еще поспорить, кто из них пьет больше и «красивее». Он владел практически всеми духовыми инструментами, но больше всего, конечно, преуспел в игре на саксофоне, который Малофеев любовно называл «сэксофоном» и просто обожал. И действительно, когда Колек начинал выводить на своем «сэксофоне» берущие за души пронзительные, всемирно известные мелодии для «сакса», женщины просто млели, слушая его, и как кобры под звуки флейты факира начинали изо всех сил «раздувать капюшоны», вставая в «боевую стойку» и желая во что бы то ни стало понравиться этому неуемному, вечно пьяному, но такому обаятельному «заклинателю зеленого змея» (см. фото 1).

Малофеев прослушал Федякина, и в целом остался удовлетворенным его довольно непритязательной техникой игры на ударных инструментах, сделав замечание Антону лишь по синхронизации работы его «бочки» и «хэта». Федякин хорошо знал эту свою ритмическую проблему – а именно то, что в быстром темпе у него «разъезжается» классическая связка «бочка - хэт» - главные инструменты в перкуссионной группе; так сказать, ее «сердце» и метроном. Он клятвенно пообещал капитану поработать над своими ошибками в свободное от учебы время и исправиться (см. фото 2).

На «клавиши» взяли курсанта 2 курса Олега Колесниченко – симпатичного лопоухого «ушастика» из алтайской глубинки, которого эта его лопоухость совсем даже не портила, а напротив, придавала некоторое обаяние «вечного ребенка». Олег активно занимался сочинительством и был на «ты» практически со всеми музыкальными компьютерами, что само по себе уже очень ценно в современной рок - группе.

На бас-гитару взяли тоже курсанта со 2 курса Колю Гусева, который, не успев прийти в группу, сразу же предложил свою авторскую песню «Ночь». «Отвечаю, эта песня будет мегахитом группы «Территория закона»!» - восторженно восклицал Гусев и, действительно, эта песня вскоре прочно вошла в репертуар молодой рок - группы, сразу же завоевав сердца благодарных слушателей в погонах (см. фото 3).

По рекомендации Коли в группу вскоре пригласили и курсанта 4 курса Дмитрия Назарчука в качестве лидер - гитариста и, пожалуй, это было самое ценное приобретение для коллектива в музыкальном плане. Дима играл на гитаре как Бог, ну или почти как Бог, так как за спиной у него была добротная музыкальная школа в городе Бийске и многолетняя практика игры в самых различных коллективах.

Ну и, наконец, вокалистом на постоянной основе решили взять курсанта 2 курса Дениса Дубынина, который обладал хорошо поставленным бархатным баритоном, особенно удачно раскрывающим свои вокальные возможности в песне «Ночь» (см. фонограмму 1).

Но, пожалуй, больше всего в довольно увесистом репертуаре «Территории закона» выделялось авторское произведение очень «креативного директора» группы капитана Малофеева «Сафари» (см. фонограмму 2). Эта музыкальная пьеса, написанная в стиле «фьюжн» (то есть, уникальном музыкальном сплаве джаза и рока), давала прекрасную возможность раскрыться практически каждому музыканту как по отдельности, так и в ансамбле. Кроме того, во время исполнения этого «эпохального» произведения был тщательно продуман и воплощен сценический образ каждого музыканта.

По авторскому замыслу Малофеева вначале на сцену выходил Антон Федякин и начинал на фоне ветра в пустыне, который довольно правдиво изображался Олегом Колесниченко на синтезаторе, очень ритмично работать одной только «бочкой» и «хэтом», украшая этот жесткий «битовый» рисунок своими коронными длинными «брейками» (ритмическими «проходками») на «томах» (кстати, этот прием очень удачно в свое время применила итальянская группа «Чирони» в своем бессмертном хите «Supernature»). Постепенно к Антону присоединялся «клавишник» и бас-гитарист группы.

Но больше всего, конечно, у публики вызывало восторг появление, где-то ближе к середине пьесы, самого «мэтра» – Коли Малофеева, который начинал играть на саксофоне уже в дверях зрительного зала примерно за сто шагов до сцены. Играя на ходу, он торжественно проходил сквозь ряды восторженных зрителей и, как новоявленное Божество, поднимался, наконец, на сцену, как на пьедестал, где начинал отрываться на своем любимом «сэксофоне» уже по полной программе. Почтенная публика в этот момент просто выла от восторга, совершенно сходя с ума и требуя Колю на «бис», особенно после эффектного завершения «Сафари» (в кульминации музыкальной пьесы всегда гремел оглушительный выстрел из шумового пистолета и раздавался душераздирающий крик раненного слона).

Творческая жизнь «Территории закона» в отведенных ей руководством МВД узких рамках развивалась весьма размеренно и неторопливо, как половая жизнь пожилой супружеской пары: в порядке шефской помощи рок-группа «прочесала» с концертами практически все окрестные воинские гарнизоны и подшефные учебные заведения. После каждого концерта, как водится, музыкантов щедро угощали, иногда наливали – в общем, можно с уверенностью сказать, что «жизнь у пацанов удалась» и, казалось бы, ничего не предвещало ребятам каких-либо серьезных катаклизмов. Все изменилось, причем в одночасье, когда в коллектив пришла курсантка 3 курса Кристина Маньковская. Просто - напросто однажды на «Территории закона» со страшным грохотом взорвался исландский вулкан Эйяфьятлайоткудль, накрыв всех участников группы облаком горячего вулканического пепла и в корне изменив привычный распорядок жизни этого внешне спокойного (только внешне?) музыкального коллектива.

Кристина была девушкой очень необычной во всех смыслах. Сексуальная энергия из нее просто била неиссякаемым фонтаном, вовлекая всех окружающих людей, часто помимо их воли, в этот бесконечный хоровод любовных интриг и взаимоотношений – пожалуй, самое интересное и никогда не надоедающее действо на нашей очень «веселой» планете Земля.

Но Кристина пришла в группу отнюдь не с пустыми руками – она принесла еще песню собственного сочинения «По барабану», в которой ей удалось очень талантливо и ярко раскрыть стервозную и довольно противоречивую женскую натуру:

«Ты подарил цветы и пригласил в кино,

Ты раскидал понты, смотри - ка не споткнись:

Мне – все равно!

Мне все – по барабану!

По барабану мне, мне все - по барабану!

Ты притащил в музей,

Давал послушать джаз, и долбанных друзей

По телику крутил полсотни раз,

А мне – по барабану!

По барабану мне, мне все – по барабану!

Но ты – не мой герой,

Ковбой проснись и пой,

Послушай ты, чувак,

Со мною вечно наперекосяк,

Мне все – по барабану!

По барабану мне, мне все – по барабану!» (см. фонограмма 3)

Эта замечательная девичья песня - «зажигалка» сразу же понравилась всем ребятам в рок - группе. С большим энтузиазмом и желая побольше угодить Кристине, причем каждый по - своему, музыканты за один присест сделали шикарную аранжировку этой, без сомнения, хитовой песни. Федякин долбил по рабочему барабану с таким необычным для него рвением, что умудрился в двух местах пробить дорогой немецкий пластик. Дима Назарчук между куплетами девушки сыграл такое изумительное соло на электрогитаре - своеобразную «лебединую песню» отвергнутого ковбоя, что Кристина, на зависть всем музыкантам, после наиболее удачного его исполнения, подарила ему горячий поцелуй, да с языком, так что гитарист был на «седьмом небе» от счастья!

Но была у этой экстравагантной девушки одна «заветная» тайна, которую она тщательной скрывала от всех людей по вполне понятным причинам – Кристина иногда баловалась «травкой». Не то, чтобы она была конченой наркоманкой, но раз в месяц с «завидной» регулярностью она отправляла своего «бой-френда» – студента технического университета в «цыганскую яму» за анашой. Так вот откуда возникали эти странные перепады настроения у Кристины во время репетиций, которые так удивляли, а иногда откровенно пугали Антона и всех других участников рок- группы!

Роман Антона и Кристины развивался очень стремительно, практически прямо на глазах у всех курсантов и офицеров института – взаимные чувства в один момент вспыхнули у них нежданно-негаданно, словно по «щелчку» Свыше. А самое интересное и значительное в их фантастическом романе произошло, конечно же, после очередной поездки с концертом рок - группы в поселок Шилово, где на тот момент были дислоцированы кадрированные артиллерийский и ракетный дивизионы.

Хозяева Шиловского гарнизона на этот раз оказались слишком уж гостеприимными – мало того, что все музыканты «накатили» для храбрости еще до концерта, добавили они и во время оного, а также после на организованном в честь «Территории закона» праздничном обеде. В итоге, весь состав группы, пьянющий в абсолютно дровяные «дрова», с большим трудом, кое-как погрузился в военную будку «Урала», любезно предоставленную артиллеристами. А вместе со своими бренными телами алтайские менестрели загрузили еще несколько галлонов отличного, только что сваренного деревенского пива. Пивного эффекта, как водится, пришлось ждать совсем недолго: оказавшись запертыми в военной будке, музыканты заметались было вначале по этой тесной железной коробочке, но потом очень быстро нашли, как всегда, простой и «гениальный» выход из создавшегося положения - стали последовательно наполнять содержимым мочевого пузыря освободившуюся пивную тару; благо, что Кристина ехала на другой машине и не могла видеть всего этого мужского безобразия.

Затем, буквально за несколько километров до города, автомобиль попал в серьезную дорожную «пробку». И вот здесь случилось то самое интересное и зрелищное событие, ради которого рок-группе, собственно, и стоило ехать на гастроли в Шилово: когда офицер - артиллерист, сопровождавший машину, открыл, наконец, будку, наш славный, добрый «сэксофонист» капитан Малофеев неожиданно разулся (по-видимому, для ощущения большей творческой свободы), выскочил в носках и военной форме на проезжую часть и, устраивая «гигантский слалом» между плотно стоящими в «пробке» автомобилями, принялся, что есть мочи, выдувать на саксофоне в ухо каждому понравившемуся ему водителю свою любимую тему из «Сафари». Водители просто остолбенели от такого «шоу не для слабонервных». С большим трудом курсантам, все-таки, удалось поймать своего не на шутку разбушевавшегося «креативного директора» и запихать его обратно в будку к явному разочарованию автомобилистов, которые уже начали получать определенный кайф от этого импровизированного выступления пьяных военных полудурков.

Прибыв в институт, курсанты очень быстро разгрузили музыкальную аппаратуру и повезли сильно «поврежденного» Малофеева домой, чтобы сдать его жене лично в руки. В клубе остались лишь Антон и Кристина, которой Малофеев поручил закрыть и опечатать зал вместе с репетиционной комнатой. Наконец – то, они были вместе, и им никто не мешал. Ребята молча обменялись влюбленными взглядами, и все им стало понятно без слов – они тотчас слились в долгом, сладострастном поцелуе.

Охваченные взаимным влечением, они вышли, возбужденные, прямо на середину сцены институтского клуба. Федякин деловито и со знанием предмета расстелил возле концертного рояля «Красный Октябрь» пыльную и изрядно запачканную кумачевую ткань, которой был покрыт рояль, после чего с большим трудом стал снимать с девушки тугие и очень плотные колготки. Вскоре его окатила волна возбуждающего запаха ароматной женской плоти. Александр Куприн писал как-то в своих знаменитых «Кадетах», что молоденькие девушки всегда пахнут топольком. Великий русский писатель на этот раз явно перепутал ботанику с биологией - пахло, скорее всего, душистыми креветками; правда, несколько подпорченными или, точнее сказать, сильно «утомленными» под этим жарким июльским солнцем. Федякин всегда недоумевал, зачем современные девушки в летнюю жару носят такие прочные, толстенные колготки; это же - просто форменное издевательство над нежным женским телом, остро нуждающимся в постоянной вентиляции и освежающей прохладе. Антоша поставил Кристину на четвереньки, в известную и столь любимую в народе позу еще пока не сваренного «рака», и сзади, очень так вальяжно, вдумчиво и не спеша, вошел в нее.

Примерно через 5 минут монотонных фрикционных движений им вдруг обоим стало скучно и захотелось сексуального разнообразия. «А давай как в фильме «Красотка» Ричард Гир отымел Джулию Робертс на рояле?» - предложил креативный юноша. «Давай!» - с восторгом согласилась девушка. Антоша поднял Кристину на руки и усадил на крышку рояля – этого, как любил говаривать знаменитый поручик Ржевский, «удивительно скользкого инструмента». Здесь у него возникло непреодолимое желание поцеловать ее в дивно пахнущий «цветочек» (Антон свято верил в то, что всякие губы – и большие, и малые – должны быть целованы), но это сегодня вновь стало его очередной фатальной ошибкой: ведь Господь Бог так остроумно и одновременно так смешно организовал интимную жизнь человека, что порой одной, совершенно пустяковой мелочи бывает достаточно, чтобы полностью сломать эротический кайф, окончательно выбив молодого мужчину из проторенной «колеи». И ведь ничего страшного вроде бы сейчас и не произошло: подумаешь, половые губы у Кристины слегка провисали, образуя тонкие, почти прозрачные складочки кожи в виде нежных лепестков розы – любой современный пластический хирург устранил бы этот небольшой природный дефект всего за 5 минут. Но для Антона и этого было достаточно – член его безвольно повис и категорически отказывался подниматься на «рыхлое», с точки зрения члена, влагалище. «Ну что же ты, Федякин, обломил кайф в самом разгаре?!» - разочарованно произнесла Кристина, недовольно натягивая трусики. – Меня вчера Коля Балицкий, здесь же возле рояля, трахал больше двух часов; да так, что у меня аж туфли со сцены улетели, целый час их потом найти не могли, а ты не можешь и 5 минут…!» Упоминание об этом счастливом конкуренте – веселом курсовом офицере Коле Балицком, всеобщем институтском любимце и очень талантливом вокалисте, что называется от Бога, - сейчас, в эту гнуснейшую минуту его жизни, еще больше обескуражило Антона.

Молодые люди расстались после всего произошедшего с ними в клубе практически врагами – женщины никогда и ни при каких обстоятельствах не прощают мужчинам отсутствие к ним полового влечения, очень болезненно воспринимая это на свой счет и, чаще всего, своей неудовлетворительной внешности. За этим, как правило, следует изощренная женская месть, действующая по принципу «бумеранга» - жестоко унижая мужчину, женщина этим самым пытается себя возвысить, прежде всего, в собственных глазах и в глазах окружающих людей. Причем, борьба с мужчиной – обидчиком способна объединять во временные «военные» союзы даже недавних лютых врагов, готовых, подобно диким кошкам, с огромным удовольствием выцарапать глаза сопернице.

Вот и сейчас, благодаря активным боевым действиям Кристины, за Антоном прочно закрепилась в институте «слава» абсолютного импотента. Он, конечно, не мог не чувствовать это по насмешливым взглядам девушек – курсантов, которые даже не пытались скрыть от него своего откровенного женского презрения. Ну что же, жестокая, бессердечная Кристина добилась всего, чего хотела - Антоша в какой-то момент стал панически бояться и всячески избегать женщин, опасаясь повторения столь неприятного для него инцидента. Не известно, чем бы закончилась эта печальная «фаллическая» история, а, скорее всего, в нашем эротическом романе по объективным причинам пришлось бы поставить жирную точку, если бы не Его Величество Случай.

Однажды, будучи уже на третьем курсе обучения, рок-группу «Территория закона» пригласили в находящейся по соседству с юридическим институтом медицинский колледж - дать пафосный концерт, посвященный празднику 23 февраля. Концерт проходил в просторном актовом зале колледжа, в котором у Антона просто голова пошла кругом от такого великолепного природного многообразия женского вида. Это был самый настоящий музейный «вернисаж», представленный женщинами всех возрастов, любой внешности и различных темпераментов. Концертную часовую программу, отточенную частыми выступлениями на публике уже практически до совершенства, ребята и на этот раз отыграли совсем даже не хило под одобрительный женский гул и щедрые аплодисменты будущих медсестер и их очаровательных преподавательниц.

После концерта, почему-то именно к Антону, неожиданно подошла симпатичная молодая женщина лет 30, которая представилась преподавателем кафедры акушерства и гинекологии Валентиной. Оказалось, что Валя в порядке общественной нагрузки отвечала за художественную самодеятельность колледжа. «Большое спасибо за ваше выступление, вы - просто замечательные музыканты, так душевно играете, молодцы! – горячо поблагодарила она Антона, а заодно с ним и всех ребят ансамбля. – А не могли бы вы сыграть у нас еще раз - на 8 марта?» «Да не вопрос, надо только поставить в известность руководство института!» - ответил Федякин, который для себя почему-то сразу определился, что эта женщина должна принадлежать только ему.

8 марта музыканты, как всегда, довольно успешно отработали праздничный концерт в медицинском колледже, а после концерта Валя пригласила Антона к себе домой в «малосемейку». В гостях у Валюши, как и ожидалось с учетом ее медицинского образования, прелюдия любви была совсем не долгой. Раздевшись догола, женщина пригласила Антона в небольшую «сидячую» ванную, которая, видимо, была специально спроектирована здесь, в «малосемейке», по индивидуальному желанию хозяйки. «Ну иди ко мне, мой милый мальчик!» - нежно прошептала Валя, и юноша, проворнее жеребца, запрыгнул к ней в ванну. Он первый раз в жизни ощутил прелести и недостатки совокупления в воде. С одной стороны – это полная потеря чувствительности полового члена, вдруг оказавшегося в непривычной для него водной среде, позволяющая бить все мыслимые и немыслимые сексуальные рекорды; с другой стороны – теплая вода внезапно спровоцировала преждевременное семяизвержение Антона - благо, что на этот раз он имел дело уже не с юной и малограмотной Кристиной, а с опытным медицинским работником, которая отнеслась к этому процессу спокойно, с полным пониманием мужской природы и связанных с ней проблем. И с той поры у Федякина началась шикарная сексуальная жизнь, наполненная радостями простого человеческого Бытия.

В их, таких счастливых сексуальных отношениях, пожалуй, был один пунктик, который слегка удручал Антона, омрачая интим. Дело в том, что всю свою жизнь, с самого раннего детства, Валя занималась плаванием, в свое время даже выполнив нормативы кандидата в мастера спорта. Но всем хорошо известно, что плавание может весьма прилично испортить фигуру любой женщины - пловца, чрезмерно развивая ее плечевой пояс и торс. Поэтому однажды, овладев Валей сзади, Антон вдруг поймал себя на крайне неприятной мысли, что сейчас, именно в данный конкретный момент, он трахает вовсе даже не очаровательную женщину Валю, а широкоплечего мужика - брутала по имени Валентин. Пришлось отказать от всех поз, так или иначе вызывающих столь отвратительную ассоциацию - аллюзию однополой любви.

Как-то раз юноша, в очередном порыве интимного откровения, рассказал новой пассии о своем неудачном романе с Кристиной. Возмущения женщины-врача после этого берущего за душу рассказа Антона не было предела. «Да эта тупая свинья могла просто угробить тебя, как мужика! Разве можно говорить такие отвратительные вещи молодому, неопытному мужчине!» - эмоционально восклицала Валюша, и от ее возбуждающих, таких страстных интонаций у Антона вновь и вновь возникало непреодолимое желание обладать этой удивительно прелестной и такой искренней женщиной. Тогда Валя и предложила юноше свой план, по-женски иезуитской, мести этой, с ее точки зрения, крайне непорядочной и бестолковой девушке в милицейских погонах.

А началось все с того, что однажды женщина, обладающая довольно развитой фантазией художника, во время очередной любовной игры вдруг захотела сфотографировать эрегированный член Антона на свой прекрасный профессиональный фотоаппарат «Canon». Тут у нее и возникла идея сделать эротическое фото со своим участием и отправить его этой неблагодарной и глупой Кристинке. «Знаешь, Антон, для молодой женщины нет более тяжкого испытания в жизни, чем наблюдать сексуальное счастье когда-то несправедливо отвергнутого ею мужчины!» - с жаром убеждала Валя, проявляя при этом недюжинные способности профессионального семейного психолога. Именно тогда и было решено изготовить и отправить Кристине две открытки эротического содержания, на которых, несмотря на ретушь и фотошоп, очень хорошо угадывалась фигура Антошки (см. фото 4 и 5).

Результат от этой сексуальной фотопровокации превзошел все их ожидания – Кристина целую неделю ходила, как тень, по учебному корпусу института в полуобморочном состоянии, ни с кем не разговаривая и никого в упор не замечая.

Прошел почти год безмятежной сексуальной жизни Антона с Валентиной. Подходил к концу уже 4 курс института, а вместе с ним и этот дивный роман с прекрасной женщиной – «секси», наполненный одновременно таким нежным юношеским романтизмом и такой зрелой не по годам эротикой.

Однажды ранним мартовским утром Федякина неожиданно вызвали на КПП. Прибыв на проходную, он увидел Валентину, смотревшего на него грустными, заплаканными глазами – женщина явно от души поплакала накануне. «Я пришла попрощаться, Антоша, - печально произнесла она. – Мой нежный мальчик, завтра я уезжаю в Херсон, где у меня живут престарелые родители, требующие моего ухода и заботы. А сегодня мне пришел вызов и с моей будущей работы - херсонского медицинского колледжа». «Но как же так, почему ты мне ничего не сказала?» - только и смог выдавить из себя Антон. «Не хотела тебя расстраивать раньше времени! Все имеет начало и конец, мой милый мальчик. Главное, что нам было хорошо все это время. И еще скажу тебе напоследок – береги себя, Антоша, и не попадайся больше в хищные лапы нехороших девочек!» Они нежно попрощались, и юноша, абсолютно подавленный и растерянный, как лунатик, побрел в общежитие института. В этот вечер он, к изумлению сослуживцев, впервые за все годы учебы крепко «нажрался» с горя, а потом, после этой сумасшедшей попойки, для «полного счастья» еще во весь рост растянулся в туалете общежития, в кровь разбив себе голову об унитаз.

Наконец, настала горячая пора выпускных экзаменов. В перерыве между «госами» курсанты решили устроить себе небольшой «мальчишник» в сауне, в котором банковал, как обычно, теперь уже младший лейтенант Кирьянов. Ах, если бы только знал Федякин, при каких забавных и каких пикантных обстоятельствах произойдет у него следующая встреча с уже подполковником Кирьяновым ровно 15 лет спустя!

Следуя давно устоявшейся курсантской традиции, ребята вызвали в баню двух проституток. Антон всегда брезговал продажной любовью, считая ее занятием, одинаково унижающим как женщину, так и мужчину. Отдавая дань «старинной» офицерской забаве, он, все-таки, исполнил несколько скучнейших эротических «па» с проституткой под аккомпанемент ее фальшивых стонов, но удовольствие, как и предполагалось, оказалось ниже среднего. А чего ж он, собственно, ждал от этой уставшей, вконец измученной непутевой жизнью «жрицы любви»?

Вскоре эротические забавы с «путанами» всем приелись до «чертиков» - в сауне внезапно, безо всяких видимых причин, установилась гнетущая тишина. Желая разрядить обстановку и внести во всеобщую атмосферу уныния хоть какой-то позитив, Антон предложил эксклюзивную игру в «снайпера»: «Пацаны, скоро многим из нас предстоит поехать служить в Чечню. Родине и правительству нужны хорошие снайперы. Давайте поиграем в «Ворошиловского стрелка!» Обнаженных девиц поставили раком на столе, и веселые «снайперы» с большим энтузиазмом принялись поражать живые «цели» снарядами из хлебного мякиша. «Ура! – во все горло победно завопил Кирьянов. - Антоха попал в самое «очко» и тем самым заработал 1 очко!»

За каждый удачный бросок курсанты поднимали тост, так что этот, как вначале казалось, заранее испорченный вечер пролетел для всех совершенно незаметно и закончился, к всеобщей радости, на достаточно высоком «позитиве». Девчонки тоже остались безмерно довольными этой незатейливой мальчишеской игрой – всего за час, без изрядно надоевшего траха, они заработали денег вдвое больше обычного.

Приближался выпускной вечер в Н-ском юридическом институте МВД России, на котором рок – группа «Территория закона» должна была в последний раз грянуть во всю свою природную мощь прощальным «гало – концертом». К этому последнему выступлению Антон сочинил новое, очень необычное произведение «Разлука», написанное в стиле музыки транса специально для ударных инструментов. Изюминка этого музыкального «шедевра» состояла в том, что он был написан в совершенно фантастическом музыкальном размере – так называемом 5/4 (пять - четвертном) такте. «Разлука», по замыслу Федякина, должна была играться в самом конце «гало-концерта» и драматургически была выстроена по типу «Прощальной симфонии» Гайдна – музыканты рок - группы один за одним печально покидали сцену, задувая свечи. В итоге на сцене оставался только Антон со своей неизменной перкуссией. Подобно одинокому шаману, затерянному в бескрайнем Океане, он все долбил и долбил, казалось целую вечность, в свой магический бубен, одновременно прощаясь с юностью и пытаясь достучаться до Небес, равнодушно взирающих на все происходящее на этой странной, но такой удивительной голубой планете под названием «Земля»! (см. фонограмма 4)

Новая высота

«А ну-ка, дочка, уважь-ка пожилого ветерана МВД! О, это же - не ротик, а какая-то бездонная глотка! Какой волшебный «заглот»! Ай да деваха, спасибо, родная, вот так угодила старику!» - этот занимательный разговор на фоне блестяще исполненного миньета происходил в комнате отдыхающей смены дежурной части Н-ского РОВД. Диалог, а, скорее всего, монолог - репортаж во время классического «отсоса» вел 45 – летний, очень юморной прапорщик ППС (патрульно–постовой службы) Емельянов с «оральной исполнительницей» Инной – довольно невзрачной брюнеткой лет 20 с ярко накрашенными губами и размазанной по лицу дешевой тушью для ресниц.

Прапорщик Емельянов был очень хорошо известен в РОВД своей довольно необычной и весьма эпатажной манерой комментировать собственные сексуальные подвиги в режиме «он – лайна». «Ну, как сосет, зараза, вы только посмотрите на это! Это же надо так ударно работать языком – аж до гланд пробирает!» - несколько отстраненным, почти комментаторским тоном приговаривал прапорщик - эротоман во время всего этого феерического порнодейства; как - будто речь шла вовсе не о нем и его замечательном «фаллическом агрегате», а о каком - то совершенно постороннем и неодушевленном предмете; причем, приговаривал он это так потешно, но одновременно с такой детской непосредственностью и радостным удивлением, чем почти всегда вызывал всеобщий одобрительный смех у сотрудников РОВД, наблюдавших всю эту занимательную картинку в режиме «он-лайн».

Разбитную девицу Инну, как обычно, притащил в РОВД известный в округе «сутенер» и «пикапер» Коля Гусев – бывший бас-гитарист «Территории закона», который вместе с Антоном Федякиным был распределен после окончания института в уголовный розыск Н-ского РОВД. И, пожалуй, лучше бы он этого вообще не делал – Инна просто достала всех в дежурной части, «аж до самых гланд» в буквальном и переносном смысле! Такие девицы, как Инна, с давних времен водят сексуальные «хороводы» вокруг некоторых полюбившихся им отделов милиции, а теперь вот уже и недавно появившейся отечественной полиции. Трудно сказать, что является побудительным мотивом для этих «честных давалок», пускающихся «во все тяжкие» с «ментами» отнюдь даже не за деньги, а всего лишь за дешевую выпивку и более чем примитивную кормежку. Думается, что все дело здесь в не совсем здоровой голове этих более чем странных, экзальтированных дамочек, а именно – в довольно серьезном психическом расстройстве, проявляющемся в таком странном сексуальном извращении, как непреодолимая тяга к грязному групповому сексу (промискуитету) с сотрудниками органов внутренних дел.

Вот и сейчас, комнату отдыхающей смены, где «отдыхала» на кушетке, как всегда, пьяная «в дрезину» Инна, уже успели посетить 11 наиболее страждущих офицеров из дежурной части и уголовного розыска. Зашел туда было и Антон Федякин, но, чисто из мужского любопытства посветив фонариком в промежность Инне, просто пришел в ужас от увиденного, категорически отказавшись от своих намерений и этого более чем сомнительного сексуального удовольствия. Да и то сказать: все офицеры, которые были с Инной после прапорщика Емельянова, жаловались потом, что после работы его «фаллического суперагрегата» там вообще делать было нечего: «Ну, никаких ощущений, господа - одна лишь мохнатая, жутко пахнущая и жутко пугающая Бездна!»

«Веселая» и «работящая» девочка Инна, которая, судя по всему, уже давно по – настоящему нигде не училась и не работала, прожила в РОВД более 10 суток и, к всеобщей «радости» сотрудников дежурной части, похоже, вообще никогда не собиралась покидать такое полюбившееся ей «хлебное» место. Все закончилось для нее внезапно – с приходом в отдел нового начальника оперативно - дежурной части, бывшего танкиста Сан Саныча Семенова. Заглянув однажды в комнату отдыхающей смены и обнаружив там очередное порнографическое безобразие, Сан Саныч только громко крякнул от изумления и, брезгливо поморщившись, отдал, по-военному, четкую и хлесткую, как удар кнута, команду: «Чтобы сегодня же этого «блядского мяса» здесь не было!» «Пепсы» (сотрудники патрульно-постовой службы) быстренько привели Инну в чувства, кое-как одели нетрезвую девушку и вывезли в близлежащий скверик, где аккуратно положили ее бренное и очень «натруженное» за 10 дней тело на деревянную скамеечку. С тех пор больше ее никто в РОВД никогда не видел.

Работа в качестве оперуполномоченного уголовного розыска вконец «засосала» Антона, начисто лишив его всяческой личной жизни. Он практически потерял счет дням и ночам – все для него уже давно слилось в какую-то бесконечную, изрядно отдающую сюрреализмом, карусель человеческих страданий и судеб. Постоянные встречи с агентами, бесконечные рейды и утомительные ночные засады - все это для него превратилось в какой - то жутко мрачный фон, на котором и протекала теперь его монотонная и, как ему тогда казалось, совершенно бестолковая жизнь. В этой череде однообразных дней, практически лишенных ярких событий, в особом ряду для него оказалось уголовное дело, возбужденное по факту разбойного нападения на отделение Сбербанка криминальной группировкой, возглавляемой хорошо известным и сравнительно молодым по тому времени «вором в законе» Ждановым по прозвищу «Графенок». Антону и еще группе из 5 оперов было поручено оперативное сопровождение следствия по данному делу. И вот тут как - раз и произошел этот крайне неприятный инцидент, описанный ниже и вызвавший в городе такой большой общественный резонанс. А случилось следующее.

Расследование этого довольно сложного, особенно в тактическом и психологическом плане, уголовного дела в отношении банды Графенка было поручено молодому и очень симпатичному следователю Н-ского РОВД Насте Ефимовой. Настя сравнительно недавно окончила юридический институт МВД, но уже успела зарекомендовать себя как грамотный и талантливый следователь. Она очень активно взялась проводить следствие, и результаты ее бурной деятельности не заставили себя долго ждать - вскоре три участника банды Графенка, принимавшие участие в разбойном нападении на отделение Сбербанка, были задержаны. Настя довольно оперативно предъявила им обвинение и избрала меру пресечения в виде заключения под стражу. А дальше случилось нечто совершенно непонятное.

Однажды к ней на допрос пришел в качестве свидетеля очень приятный молодой человек, который назвался коммерческим директором ОАО «Автовокзал» и который по окончанию допроса пригласил ее на романтический ужин в сауну. «Это же здесь рядом, совсем недалеко от РОВД!» - горячо убеждал ее этот почти «голливудский красавчик». И ведь знала Настя, по своей профессии очень хорошо знала, что этот молодой человек является другом детства одного из обвиняемых по делу, и, все-таки, приняла это опасное, но такое заманчивое предложение. Финал у этой истории оказался очень печальным, но вполне предсказуемым и закономерным в сложившейся ситуации - Настю, как водится, «накачали» в сауне шампанским с клофелином, а потом, воспользовавшись ее беспомощным состоянием, четверо бандитов пустили ее «по кругу», зафиксировав все сексуальные безобразия на фотоаппарат. На утро бандиты позвонили Ефимовой прямо домой и предложили ей, по-хорошему, прекратить производство по уголовному делу в отношении «графят» в обмен на компрометирующие Настю фотографии из сауны. К чести Ефимовой следует сказать, что она достаточно трезво оценила данную ситуацию и не пошла на поводу у вконец обнаглевших преступников, а сразу же прямиком отправилась к начальнику уголовного розыска, которому подробно, во всех деталях, доложила о происшествии в сауне. Как и ожидалось, Настю моментально отстранили от ведения дела, одновременно назначив служебное расследование по данному факту, но это бандитов, почему-то, совершенно не остановило, и вскоре они направили две компрометирующие ее фотографии из сауны прямиком начальнику Н-ского РОВД.

На одной фотографии трое мужчин (лица преступников, естественно, по понятным причинам были скрыты) жестоко трахали беспомощную девушку в особо извращенной форме, загнав ей в зад одновременно два здоровенных члена; на другой – все тот же сюжет (просто «жесть»!), только взятый крупный планом (см. фото 6 и 7).

Эти отвратительные фотографии из сауны в одночасье стали самым настоящим «хитом» сезона для жестокого и на редкость бездушного коллектива Н-ского РОВД (надо сказать, народ в этом отделе подобрался поганенький, просто на удивление!), который так и не смог проявить к однажды оступившемуся человеку ни жалости, ни элементарного сочувствия, ни желания хоть как – то помочь несчастной девушке. Вскоре Настя была с позором уволена из органов внутренних дел, и дальнейшая ее Судьба до сих пор для всех остается не известной.

Надо признаться, что Н-ский РОВД вообще довольно часто сотрясали скандалы сексуального характера, наподобие описанного выше – такова, видимо, была Небесная карма этого чересчур уж скандального милицейского подразделения. Так, не успели еще успокоиться страсти по Насте Ефимовой, как грянул другой, еще более громкий скандал, произошедший уже с молодым дознавателем Ириной Лапиной.

Ирина всего два месяца назад с отличием окончила юридический институт и работала в отделе дознания Н-ского РОВД в качестве дознавателя. Это была очень опрятная миловидная девушка 22 лет с роскошными темно - русыми волосами и томными серо - зелеными глазами. Как обычно это происходит в замкнутых мужских коллективах, наподобие воинских и тюремных, вокруг очаровательного дознавателя сразу же разыгралась нешуточная «собачья свадьба», в которой самое активное участие, как всегда, приняли «пассионарные» сотрудники уголовного розыска. Однако в этих ухаживаниях за молодой девушкой, до поры до времени, все было вполне пристойно и практически никогда не выходило за рамки приличия. Но однажды, все-таки, случилось то, что в одночасье очень круто и кардинально изменило жизнь не только всего отдела уголовного розыска, но и персональную Судьбу героя нашего повествования Антона Федякина.

А началось все с обычной «прописки» Ирины, на которую ее подбили нетерпеливые сотрудники уголовного розыска и на которую был приглашен Антон. Погуляли очень прилично, можно сказать, «на славу», прямо в отделе дознания и почти до 23 часов, а потом, Федякин, почувствовав себя не совсем хорошо, покинул эту грандиозную «гулянку». Примерно к полуночи с девушкой остались только два опера, у которых в тот момент в их «двойной головке» и созрел внезапный умысел изнасилования молодого дознавателя. Без особого труда преодолев ее сопротивление, два здоровенных мужика практически «распнули» Ирину прямо на ее рабочем столе и поочередно изнасиловали. Потом, видимо, уже находясь в полнейшем «неадеквате» от выпитого, опера отправились в ночной магазин за спиртным, оставив Лапину абсолютно голой, лежащей на столе в ее холодном кабинете. Они заперли девушку снаружи, предварительно зачем-то забрав с собой всю ее одежду (наверное, чтобы она случайно не ушла!).

Ночью, придя в себя, девушка попыталась было открыть входную дверь, а потом, когда ей это не удалось, связала из оконных занавесок импровизированную веревку и стала спускаться с третьего этажа, на котором как – раз и находился ее рабочий кабинет. Однако веревка вскоре развязалась, и она упала прямо спиной на клумбу перед зданием РОВД, где ее, голую, без сознания, и обнаружил наряд ППС. «Да, надо «делать отсюда ноги», и чем скорее – тем лучше! Пока эти уроды - недоумки не утянули меня за собой в тюрягу!» - мрачно подумал Антон, когда, прибыв ранним утром в отдел, с ужасом узнал от оперативного дежурного об очередном ночном происшествии в РОВД.

И начались долгие служебные «разборки», неизбежные в подобных случаях. К Ирине, ставшей полным инвалидом в результате компрессионного перелома позвоночника всего на третий месяц своей «доблестной» службы в качестве дознавателя, зачастили «ходоки» из отдела кадров ГУВД и Главного управления уголовного розыска области. Опера вначале попытались как – то откупиться от несчастной девушки, но она осталась непреклонной, и вскоре оба участника этой скандальной «групповухи» были арестованы. Всем сотрудникам отдела теперь стало абсолютно ясно и понятно, что для уголовного розыска Н-ского РОВД начинались жестокие времена «мрачной милицейской инквизиции». А, значит, настала пора и Антону срочно менять «место постоянной дислокации», благо, что в Н-ском юридическом институте МВД на кафедре ОРД (оперативно-розыскной деятельности) недавно открылась вакансия преподавателя.

Столь долгожданный переход Федякина на работу в юридический институт по времени совпал с одним очень забавным событием в институтской жизни преподавателей, которому, однако, предшествовало другое, далеко не забавное и совсем даже не смешное происшествие в Н-ске, всколыхнувшее тогда этот довольно крупный промышленный город, а именно – убийство начальника местного трамвайно – троллейбусного депо. Из обстоятельств уголовного дела вскоре стало известно, что 45 – летний потерпевший являлся пассивным гомосексуалистом и был убит на почве ревности своим молодым 25-летним любовником. Но основная интрига в этом деле заключалась в том, что в изъятом с места преступления компьютере начальника депо следователи обнаружили обширную базу данных на 5 тысяч местных городских «гомосеков». Среди них, между прочим, оказались и весьма уважаемые люди города. Сведения о личности отдельных, по – видимому, наиболее ценных для него «голубых кадров» на винчестере были потерпевшим, все же, зашифрованы: стояли лишь некоторые биометрические параметры (например, размер и кривизна полового члена) и номер телефона. Вот тогда то и обнаружился этот подозрительный и очень загадочный «голубой» телефончик, наделавший такой шумный переполох в институте.

Как выяснилось позже, этот телефонный номер испокон веков принадлежал Н-скому юридическому институту МВД, но поскольку на этом телефоне, из–за хронической бедности ВУЗа, «висело» аж три кафедры института, в круг подозреваемых, соответственно, попадали 30 с лишним сотрудников означенных подразделений. Вот тогда то и появилась эта народная офицерская забава под названием «Найти пи-до-аса»! Новая, очень азартная игра (почти что «Сталкер») скоро так увлекла всех сотрудников института, что при каждой встрече, вместо привычного приветствия, хорошим тоном уже считалось бросить своему оппоненту коронную фразу - пароль: «А ты, голубчик, часом не пидорок?» За этим паролем всегда следовал замечательный отзыв, звучащий примерно в том же ерническом ключе: «Все «честные» пидорки, родной, как известно, уже давно живут в зоопарке в Москве, а у нас, в Сибири, в дикой фауне обитают лишь здоровенные и напрочь отмороженные «голубцы»!» И оба офицера после такого эксклюзивного приветствия подчеркнуто нежно обнимались прямо здесь же, на глазах у всех преподавателей и курсантов, изображая тем самым невероятно большую и очень «чистую» любовь «гомосеков».

Несмотря на объективные трудности проведенного «расследования века», коллективными усилиями все же удалось вычислить «голубого» - им оказался 50-летний начальник кафедры гуманитарных дисциплин Денис Денисович Неверов. При отменной и грамотно организованной им «маскировке» (а полковник Неверов был уже много лет как женат и имел при этом двух взрослых сыновей), Денис Денисович умудрился, все же, досадно «проколоться»; причем дважды: первый раз - с цветами на экзаменах, второй раз – со своим эксклюзивным банным передничком.

Дело в том, что кандидат исторических наук Неверов, прозванный остроумными офицерами института за его чрезмерную тучность и абсолютно несуразную, почти что бабью фигуру «жопой на ножках», просто обожал цветы и требовал их от курсантов постоянно, практически на каждом своем экзамене, унося добытые таким «праведным трудом» цветочки огромными охапками к себе домой. В этом не было бы ничего необычного (подумаешь, ну любит человек цветы, что здесь такого криминального!), если бы он нагло и беспардонно не отбирал эти пресловутые букеты и подаренные корзиночки цветов у женщин, вместе с ним сидящих в государственной аттестационной комиссии.

Второй раз Неверов прокололся уже в офицерской сауне, когда по ошибке напялил на себя банный передник начальника кафедры ОРД Цоя. Все эти передники были специально подписаны фломастером именно во избежание подобных неприятных инцидентов, на что как - раз и обратили внимание Неверова офицеры, находящиеся в это время в сауне. «Ну и что, ничего страшного ведь и не произошло,- спокойно отреагировал на замечание офицеров Денис Денисович, хотя брезгливость – это наиболее ожидаемая и совершенно здоровая реакция у любого мужчины в подобной ситуации. – Да мы с Евгением Петровичем, если хотите знать, – практически близнецы – братья!» И, действительно, уже давно все заметили в институте, что Неверова с Цоем связывают не просто дружеские отношения, а нечто гораздо большее!

В первый же день своей новой службы в институте Антон был представлен своему непосредственному начальнику Цою Евгению Петровичу. Это был грузный мужчина с типичной азиатской внешностью, остроумно прозванный офицерами института «Говорящей сковородой» за определенное и безусловное сходство с одноименным кухонным предметом. «Зверская» пришлепнутая рожа Евгения Петровича лишь дополняла целостный образ доблестного корейского «самурая» - всем было хорошо известно, что начальник кафедры ОРД ОВД, кроме вполне обоснованного подозрения, а также серьезной озабоченности «прогрессивной» общественности института по поводу «неприличной» связи «луноликого» Цоя и Дениса Денисовича Неверова, к тому же отличался крайне отвратительным характером, практически всегда, ежеминутно, находясь в перманентной агрессии, бросаясь на всех людей без разбору, как - будто с самого раннего утра зачем – то принял «на грудь» изрядную дозу «озверина». Поговаривали, что и свою кандидатскую диссертацию по криминалистике Цой банально купил, отогнав в московский диссертационный Совет целую отару овец. Так ли это, на самом деле, было, или нет - теперь мы уже никогда достоверно не узнаем, но только Евгений Петрович после этой московской защиты «зазвездил» по - черному, всерьез уверовав в свое корейское счастье, а также в то, что поймал, наконец, своего азиатского божка за его огромные небесные яйца.

Цой не понравился Антону с первого же взгляда и, оказалось, что это у них – абсолютно взаимно: всем сотрудникам института в одночасье стало понятно, что на кафедре ОРД, после довольно долгого затишья, вновь появились два непримиримых идейных противника, готовых просто изничтожить друг друга, как в моральном, так и физическом плане. Предчувствия предстоящей «веселой» жизни на кафедре, как всегда, не обманули Федякина – «Говорящая сковорода» с первого же дня пребывания Антона в институте принялся с большим азартом «гнобить» парня. В этом ему активно помогал профессор кафедры Николай Семенович Мержинский.

«Осью абсолютного зла» кафедры ОРД ОВД, безусловно, во все времена была эта очень прочная и всегда неизменная связка «Цой + профессор Мержинский» по прозвищу «Долбоящер». Такое, весьма экзотическое «погоняло» ему было дано однажды острословами института, конечно же, совсем не случайно.

Во-первых, из-за колоритной внешности Николая Семеновича, имеющего невероятно длинное и тощее тело; маленькую, как у микроцефала, головку и огромные, похожие на крылья ископаемого птеродактиля, руки морфана.

Во-вторых, у «Долбоящера» был один очень забавный «пунктик», а именно - безудержная любовь к виктимологии, то есть науке о поведении жертвы преступления. Какую бы тему в теории оперативно-розыскной деятельности Мержинский не начинал – тактику ли ОРД или легендированное мероприятие – он неизменно сваливался, как подбитый зениткой самолет, в «крутое пике» на свою любимую виктимологию. Курсанты, понятно, очень быстро раскусили эту смешную особенность «чокнутого» профессора и развлекались на скучнейших и однообразнейших лекциях «Долбоящера», как могли: стоило только какому-нибудь юному озорнику произнести во время лекции «кодовое» слово «жертва», как у Мержинского в голове моментально срабатывал некий тумблер, и он принимался вновь деловито и настойчиво, как дятел, долбить в уже давно и основательно «раздолбленное» «дупло» однажды возлюбленной им науки.

Основная интрига Цоя в отношении Антона практически всегда была связана с учебным процессом и периодически проводимым начальником кафедры педагогическим контролем. Однако, этот самый педагогический контроль проводился корейцем всегда крайне небрежно, с очень серьезными нарушениями.

Так, вопреки всем существующим педагогическим правилам и канонам, Цой, а иногда и профессор Мержинский, во время семинарского занятия могли запросто, совершенно без спроса, вторгнуться на территорию молодого и еще совсем не опытного преподавателя, сбивая тем самым и так с большим трудом отлаженный им темпо - ритм семинарского занятия, ставя Федякина в крайне неловкое положение перед курсантами. Антон, как мог, терпел выкрутасы начальника кафедры, но однажды, все-таки, не выдержал очередного издевательства Цоя и при курсантах, в довольно жесткой форме, сделал замечание неуемному полковнику по поводу его неэтичного поведения во время семинара.

«Ты задолбал меня уже, Федякин, со своими семинарами!» - с раздражением сказал Цой после занятия, когда они, наконец – то, остались вдвоем в аудитории. – Я не понял: где методические рекомендации по проведению семинарского занятия, где дидактический материал для курсантов? Еще один такой семинар, и я тебя, бл…, выгоню на х..!» «Ты за своим «базаром» следи, «Сковородка говорящая», а то, смотри, как бы чего не вышло!» - не выдержав, сердито огрызнулся Антон, которого служба в уголовном розыске научила весьма трепетно относиться к нецензурным выражениям. Тут настала пора понервничать уже Евгения Петровича. Как коршун, налетел он на Федякина, со злостью схватив его за «грудки». Недолго думая, почти рефлекторно (не зря же он целых 3 года «отбатрачил» в «убойном отделе»), Антон нанес мощнейший удар головой прямо в широкий корейский «бубен», как будто нарочно подставленный Лукавым для хорошего удара этим «тупым и очень твердым предметом». Цой успел только громко хрюкнуть, словно чем-то сильно обиженный боров, а потом, как тяжелый рыбацкий баркас на крутой волне, вдруг опрокинулся кверху «килем» всем своим здоровенным корпусом, «по-домашнему уютно» разложившись перед Антоном прямо на этом грязном, изрядно затоптанном полу аудитории. Благо, что не было свидетелей этой душераздирающей сцены, но с этого момента им обоим стало абсолютно ясно, что их вялотекущий конфликт перешел, наконец - то, на качественно иной уровень, а именно - в активную фазу боевых действий. «Боливар не выдержит двоих!» - однажды подумалось Федякину словами одного известного литературного героя американского писателя О,Генри (его знаменитая новелла «Дороги, которые мы выбираем), окончательно приняв решение избавить себя и весь коллектив кафедры от этого сумасшедшего «крэйзи» - корейца. Легче всего, конечно, на режимной кафедре ОРД ОВД это было сделать через утрату секретных документов, которую при азиатской безалаберности Цоя было очень легко организовать.

Выбор Антона пал на секретный приказ с двумя «нолями» по организации агентурной работы. «Говорящая сковорода» легкомысленно оставил его буквально на 5 минут после семинарского занятия на своем столе. Пока Цой трепался с профессором Мержинским в институтском коридоре, Федякин проник в открытый кабинет начальника кафедры и взял со стола секретный приказ, заменив его заранее заготовленной ксерокопией. Как и следовало ожидать, невнимательный кореец совершенно не заметил этого подлога. Ну а дальше, как говорится, было всего лишь «делом техники» - Антон завернул в секретный приказ два черствых, позеленевших от времени и плесени пирожка с картошкой и отправил всю эту «ценную пищевую бандероль» в Управление ФСБ по региону с соответствующим комментарием: «Дескать, вот так в юридическом институте МВД России хранятся и используются по «прямому» назначению секретные приказы». И грянул грандиозный скандал, каких уже давно не помнили в этом уважаемом учебном заведении. По Цою, как водится, назначили служебное расследование, а вскоре ему, «на всякий случай, который, как известно, бывает всяким», руководством ВУЗа было предложено уволиться «по собственному желанию». Вот так изящно, легко и непринужденно «матерый оперской волк» Антошка расправился со своим самым злейшим врагом в институте.

Во время всей это «мышиной возни» «Говорящую сковороду» всячески поддерживал и вдохновлял на «ратные» подвиги «Долбоящер» Мержинский. Оставшись на кафедре в полном одиночестве после увольнения Цоя, он было слегка загрустил вначале, но потом довольно быстро утешился в объятиях пышнотелой заочницы Люси, прибывшей в юридический институт на очередную зимнюю сессию. А вот эта «сакральная» и очень трепетная для офицеров Н-ского института МВД тема заочниц в нашем повествовании, безусловно, заслуживает отдельного разговора.

С прибытием на сессию долгожданных слушательниц заочного отделения – так называемых «заушниц» (ведь преподавателям приходится тащить их по учебе буквально за уши) все в институте вдруг начинало приходить в хаотичное «броуновское движение». Возникало полное ощущение, что для профессорско – преподавательского состава института грядущая сессия заочного факультета давно уже превратилось в какой-то почти религиозный, почти магический ритуал, наполненный мистическим содержанием и сакральным смыслом, не выполнить который означало бы нарушить священную Волю Богов и, прежде всего, главного в их пантеоне Бога Эроса.

У каждого уважающего себя преподавателя института на этот знаменательный случай был обязательно припасен укромный уголок, в котором он мог бы без особых проблем уединиться с очередной понравившейся ему пассией. Был такой уголок и у нашего «Долбоящера», а именно - полигон в подвале учебного корпуса, специально предназначенный для занятий по тактике оперативно-розыскных мероприятий. Трудно, конечно, назвать занятиями по тактике те очень нескромные эротические экзерсисы, которые проводил с завидным постоянством Николай Семенович на этой жутко грязной, «бомжатской» кушетке, затерявшейся посреди канализационных и водопроводных труб наспех переделанного под учебную аудиторию помещения, а также разбросанных в беспорядке муляжей трупа и фрагментов человеческого тела. Ну что же, это жуткое полуподвальное место, выбранное «Долбоящером» для незатейливых любовных игр, было вполне достойно своего «чешуйчатого» хозяина и, как нельзя лучше, соответствовало «гордому» и «высокому» званию профессора!

Антон в своем выборе места для любовных утех уже давно и окончательно определился для себя – он облюбовал учебно - методический кабинет кафедры ОРД, в котором с давних пор стоял роскошный диван, раздобытый где - то по случаю сверхзапасливым Цоем. К своему эротическому мероприятию Антон подходил всегда «с чувством, с толком, с расстановкой», предварительно раздобыв у заочников - «чеченцев» бутылочку замечательного кизлярского коньяка – прекрасное дополнение к прикупленным накануне фруктам и курице «гриль».

Традиционный ужин при свечах, извлеченных на свет Божий из заветного, на все случаи жизни «дежурного чемодана» офицера, обычно проходил во время суточного наряда Антона в качестве ответственного дежурного по институту – ему удалось легко и непринужденно совместить «приятное с полезным»: быстренько проверив посты и сделав торопливую запись в журнале несения караульной службы, Федякин с вожделением спешил в учебно-методический кабинет, где его с нетерпением ожидало «Волшебство «Квинов» в Будапеште» - этот замечательный видеоальбом легендарной британской группы специально для «таких» случаев, очень кстати (девушки, как известно, просто млеют от музыки Фредди Меркури), притащил в учебно – методический кабинет преподаватель кафедры ОРД Миша Фролов. Впрочем, иногда инициатива с выбором «сакрального» места для очередной сексуальной потехи исходила от гиперактивных женщин института, чему Антон совершенно даже не противился, а, напротив, всегда так искренне радовался, что в момент становился похожим на вконец заигравшегося ребенка - игра в женское доминирование, как мы помним, была ему вовсе не чужда еще с ранней курсантской поры. Именно так произошло у него и с казашкой Гульнарой Бесеновой – дознавателем ЛУВД на транспорте, прибывшей на эту «веселую» зимнюю сессию из Красноярского края.

Гуля обладала просто уникальной во всех смыслах женской фигурой: при росте в 190 см она имела великолепный бюст 4-го размера и выдающуюся азиатскую суперпопку, один только взгляд на которую возбуждал в воспаленном мужском мозгу доселе невиданные, просто сногсшибательные порнографические образы и сюжеты.

Сексуальный интерес Антона возник к Гуле совсем не случайно: во-первых, до этого у него никогда не было таких брутальных, крупных женщин. Во-вторых, он хотел на своем личном эротическом опыте убедиться, что детородный орган у казахской женщины расположен точно также, как и у всех представительниц прекрасного пола, то есть «по вдоль, а не поперек», вопреки издавна существующей и очень скабрезной мужской шутке об анатомических особенностях азиаток.

Однажды Гульнара подошла после лекции к Антону, с которым они были уже знакомы по одной сборной (то есть гуляли преподаватели вместе со слушателями – заочниками, что во все времена не очень-то поощрялось в институте) офицерской пирушке, и безо всяких предисловий сообщила с заговорщическим видом, вручив Федякину прямо в руку заветную бумажку: «Вот это – адрес моей съемной квартиры. Приходи сегодня вечером, а то через 3 дня на сессию приедет мой муж из Красноярска, тогда уже точно не «повеселимся!» Как и ожидалось, вечер с Гульнарой удался на славу! Она оказалась на редкость темпераментной девушкой – прямо с порога, не дав ему даже как следует очухаться, легко, просто играючи, подхватила Антона, как младенца, на руки, довольно грубо стащила с него брюки и со всей своей женской дури (и как только она не сломала ему член при этом, дуреха!?) буквально насадила свое роскошное азиатское тело на возбужденный половой орган Федякина. Жалкая «убитая» квартира Гули неожиданно наполнилась, по всей видимости, уже хорошо знакомыми для нее «фантастическими» звуками «неземного» соития Инь-Ян – все вокруг вдруг заскрипело, закряхтело и застонало, раскачивая в такт Любви наш голубенький и такой крохотный по космическим меркам земной шарик! Казалось, даже этот старинный многоэтажный, «видавший виды» дом со всеми его убогими обитателями вдруг замер в изумлении и эротическом восторге от победно звучащей сейчас, в эту самую минуту, феерической орально – вагинальной оратории!

Несмотря на очевидную абсурдность мужского мифа об анатомических особенностях тела азиаток, Антон, все-таки, был слегка разочарован этой близостью с казашкой - у Гули там оказалось все вполне обычным - «заветное» место, как и у всех земных женщин, хотя и необычайно густо, по земным меркам, поросло жестким «степным бурьяном» - что, впрочем, еще больше заводило Антона, которому представлялось в этот момент, что он – известный во всем мире палео – орнитолог, проникающий в какое-то таинственное гнездо ископаемой, доселе неизвестной птицы.

После этого, безусловно, состоявшегося сегодня Праздника Любви молодые люди еще полежали некоторое время молча, переживая только что испытанные ими физические ощущения, а потом Гуля, лежа в постели, по-дамски красиво, очень так картинно закурила сигарету и, внезапно прислушавшись к чему-то, происходящему на лестничной площадке, с сакраментальной улыбкой на губах произнесла: «Антоша, а хочешь посмотреть «пип-шоу»?» «Конечно, хочу! – ответил заинтригованный Федякин. - А что это такое?» «Пип-шоу» - это шоу с подглядыванием в замочную скважину, а в нашем случае – через дверной глазок!» Гуля встала с кровати, и, прямо голышом, совершенно не стесняясь, по-видимому, абсолютно уверенная в своей неотразимости даже в глазах «сытого» мужчины, на цыпочках подошла к двери, пригласив Антона посмотреть «пип-шоу». Федякин надел трусы и, подойдя к входной двери, с любопытством взглянул в глазок на происходящее снаружи. На лестничной площадке с букетом цветов стоял изрядно раскрасневшийся, по-видимому, от принятого на «грудь» алкоголя, начальник кафедры теории и истории государства и права, 55-летний полковник Яков Аронович Либерзон. Он позвонил в соседскую дверь напротив, и вскоре ему открыла двери прелестная стройная девушка 25-лет, в которой Антон тот час же узнал очень «шаловливую» и всем хорошо известную в институте заочницу Инессу с гулиного же «потока». «Вот это – номер, ай да Аронович, ай да старый жид! Еще нам, молодым, всем фору даст!» - с удивлением подумал Федякин, наблюдая всю эту занимательную сцену «неформального» общения преподавателя со своей студенткой. «Что, сильно удивлен? – со смехом спросила Антона Гульнара. – Да, Антоша, Инесса здесь же, рядом со мной, сняла эту квартиру на период зимней сессии. Между прочим, Либерзон сегодня уже третий по счету. А вчера к ней еще три преподавателя института приходили! Вот такая вот ударница – «стахановка»! Очень уж Инесса хочет получить «красный» диплом, поэтому и старается, не покладая рук и ног, в буквальном смысле слова!»

А на следующее утро к Федякину подошел сам Либерзон и с хитрющим видом старого еврея - ростовщика поведал Антону свою сокровенную жидовскую тайну: «Братела, тут на сессию приехала моя любимая племянница Инесса, поставь ей, пожалуйста, экзамен по психологии ОРД. Очень тебе буду обязан!» Антон, конечно, от щедрот своих поставил ей «отлично», от души посмеявшись про себя – он знал, конечно, очень хорошо знал, что в период сессии заочников все преподаватели института неожиданно обрастали неучтенной, невесть откуда взявшейся родней. И долго еще по всем кабинетам института заискивающе дефилировали многочисленные «ходоки» - просители за своих «сестренок», «племянниц» и прочих родственниц - что называется, «седьмой воды на киселе».

Незаметно для Антона пролетели 5, в общем-то, счастливых лет службы в Н-ском юридическом институте МВД России. Остались где-то далеко позади конфликт с Цоем и профессором Мержинским, жгучие романы с Гулей и другими многочисленными заочницами, лица которых уже начали стираться в его памяти. За это время Федякин, как-то неожиданно для себя, умудрился написать совсем даже неплохую кандидатскую диссертацию по криминалистике, которую он, окончательно уверовав в свои силы молодого и очень амбициозного ученого, отправился защищать весной 2006 года в город Екатеринбург.

Защита кандидатской диссертации состоялась 24 мая 2006 года в 15.00 час. Из 16 профессоров – членов Совета лишь двое проголосовали «против», 14 – «за». Антон очень хорошо знал этих «нелюдей», проголосовавших «против» него. Первый недруг – это окончательно спившийся член Совета профессор Собакин, который еще в перерыве между двумя защитами высказал Федякину вполне «обоснованную» претензию: почему он не купил на фуршет «вискарика», заставив почтенную и очень уважаемую профессуру пить опостылевшие им водку и коньяк? А вот со вторым недругом произошла история совсем из другого, уже хорошо знакомого из жизни Антона сексуального ряда.

Дело в том, что вместе с Федякиным кандидатскую диссертацию в Уральском диссертационном Совете в этот раз первой защищала очаровательная девушка Динара Корнейчук из Кургана, на которую сразу же, как это обычно происходит в таких случаях, «запал» член Совета пожилой профессор Желтоухов. Однако Антон, уже при первом взгляде на Дину, для себя окончательно определился, что эта женщина сегодня будет принадлежать только ему. Довольно опрометчиво в тактическом плане и на свою беду, поскольку накануне собственной защиты, он дал понять это не только прелестной девушке, но и профессору Желтоухову, который, не теряя времени даром, уже начал делать Динаре недвусмысленные намеки, приглашая ее после защиты в свой номер – «люкс». Стоит ли удивляться тому, что Желтоухов первым бросил законный «черный шар» своему счастливому сопернику, которому Дина почти сразу же ответила взаимностью, практически на глазах отвергнутого «героя – любовника», довольно смело, в лучших традициях женщины – «эмансипе», пригласив Антона к себе в гостиничный номер сразу же после своей успешной защиты. Ну, а дальше… дальше все развивалось по уже знакомому нашему герою сценарию.

Не успел Федякин зайти в номер, не успела еще закрыться за ним фанерная гостиничная дверь, как Дина, словно хищная гарпия, набросилась на Антона, с остервенением стащив с него брюки и трусы. Не дав ему опомниться, девушка очень деловито и обстоятельно принялась трахать Антошку во всех мыслимых и немыслимых позициях, да так, что госпожа Камасутра здесь, в этом гостиничном номере, просто «отдыхала», сгорая от «черной» зависти и стыдливо отворачиваясь от всего происходящего на этой широкой двуспальной кровати!

Как только у Антона появлялись первые признаки дремоты после многочисленных ночных подходов к «снаряду» (честно говоря, он уже сбился со счета, сколько их сегодня было), Дина снова принималась яростно теребить ему мошонку, не давая спать и понуждая вконец измученного мужчину вновь и вновь посетить ее «пещерку сладострастия». «Вот это –«попадос»! Эдак, пожалуй, она мне сейчас все яйца оторвет вместе с «золотым корнем» Алтая!» - с ужасом подумал Антон, уже тысячу раз пожалевший, что связался с такой хорошей, но слишком уж изголодавшейся женщиной. Как только забрезжил рассвет, он резко засобирался домой, сославшись на срочные дела в диссертационном Совете. На самом же деле, Федякин этим весенним солнечным утром просто-напросто позорно сбежал с «поля боя» сверхрезвым аллюром, постепенно переходящим в бешеный галоп. Но бежал он отнюдь не от смерти, как малодушный солдат в непомерно тяжелом для него и страшном бою, которого еще можно как - то понять и, наверное, чисто по – человечески простить, а от столь неожиданно свалившегося на него сексуального «счастья» в лице заводной девушки Дины; он убегал, чтобы больше сюда никогда не возвращаться, уже в который раз заработав для себя позорное клеймо дезертира из Великой Армии любовников!

Несмотря на этот произошедший в Екатеринбурге довольно неприятный инцидент (и сколько же их еще будет в нашей «веселой» мужской жизни, а, Создатель!?), Антон вернулся в Н-ский юридический институт МВД абсолютным победителем. Вскоре за успешную защиту кандидатской диссертации руководством института Федякину было досрочно присвоено звание подполковника милиции.

А между тем, беспощадное Время все шло и шло своим чередом, иногда довольно быстрым шагом олимпийского «скорохода», иногда просто срываясь в бешенный галоп, неумолимо ведя свой сумасшедший отсчет в никуда - в эту черную, пугающую Бездну, лишь изредка, какими – то особенно яркими и насыщенными в эмоциональном плане событиями напоминая легкомысленному Человеку о бренности и конечности его Бытия здесь, на грешной матушке Земле. Н-ский юридический институт МВД России за это время пережил уже трех своих непосредственных начальников; соответственно, 3 уголовных дела по фактам их же коррупции и одно – по убийству на бытовой почве (это преподаватель кафедры тактико-специальной подготовки однажды осенью 2005 года убил на почве ревности свою любовницу, спрятав ее труп так хорошо, так тактически грамотно, что его до сих пор найти не могут).

Однажды Антона для решения каких-то институтских вопросов весной 2012 года командировали в Москву в Министерство внутренних дел. Эта командировка по времени совпала с отвратительным бутылочно-анальным скандалом, произошедшем в марте того же года в отделе полиции «Дальний» города Казани и потрясшим тогда до глубины души всю «прогрессивную» общественность страны. Понятно, что фон для решения любых командировочных вопросов в министерстве был, мягко говоря, на этот раз совсем не подходящим. Прибыв в здание МВД, расположенное по адресу Житная - 16, Антону сразу же бросился в глаза удрученный и довольно-таки подавленный вид всех сотрудников полиции, уже однажды переживших, как им казалось, эту «страшную» реформу МВД, а теперь, из-за каких-то «казанских подонков в погонах», рискующих вновь попасть под жесткую переаттестацию и оказаться, в конечном итоге, «за бортом». Стоит ли говорить, как безумно обрадовался в этой мрачной обстановке всеобщего уныния Антон, неожиданно встретив в коридоре здания министерства на Житной своего старого друга – призрака из далекой курсантской юности и «секс – гиганта» Н-ского юридического института МВД Игоря Кирьянова.

Перед Федякиным предстал во всей своей «красе» уже совсем не тот, стройный и атлетически сложенный юноша – организатор знаменитой «групповухи» в каптерке общежития, а довольно грузный и не очень молодой подполковник Игорь Александрович Кирьянов – сотрудник Департамента кадрового обеспечения и кадровой политики МВД РФ, в котором лишь с большим трудом и при довольно развитом воображении можно было узнать знакомые черты того самого озорного заводилы и души любой курсантской компании «Кирюхи». «Антоха, елы-палы, ты ли это? - радостно завопил он на весь коридор, и друзья крепко обнялись и троекратно, по-мужски скупо, поцеловались. – Короче, дело к ночи! У меня жена сегодня с детьми уехала в санаторий «Истра», поэтому предлагаю хорошенько отметить нашу встречу в моей хате в компании двух очаровательных девушек из нашего пресс-центра!» Антошке было бы только предложено; тем более, сейчас, в такой, на редкость мрачной, командировке – он сразу же, с превеликой радостью, на это согласился: да и какой, скажите на милость, здоровый мужчина в самом расцвете «сексуальных» сил откажется от такого заманчивого предложения!?

Вечером того же дня Антон в необычайном, уже давно позабытом сексуальном волнении подошел к заветной двери по указанному Кирьяновым адресу. Он застал Игоря в компании лишь одной очаровательной девушки лет 25, которая представилась Наташей из Новосибирска. «К сожалению, подруга Наташи Аня не смогла прийти сегодня, но вот Наташа обещает нам, даже и без нее, просто незабываемый, восхитительный вечер!» И, между прочим, девушка их тогда не обманула! Москва уже давно спала безмятежным сном, и лишь трое в городе, почти до самого утра, никак не могли угомониться – друзья «отрывались по полной», словно в «последний раз»! Наташа оказалась, на радость нашим двум друзьям, подлинной альтруисткой и никого из мужчин не обделила своим любвеобильным женским вниманием: «двойное проникновение», уже в который раз, у них сменялось «парным фигурным катанием», которое, в свою очередь, переходило на известную и горячо любимую в народе позицию «69», победно заканчивая весь этот марафон «сексуальным триатлоном». В общем, Олимпийские Игры - 2012 в Лондоне просто «отдыхают» по сравнению с этой эксклюзивной Олимпиадой, - а точнее, «Пара-Олимпиадой», - устроенной в честь Бога Эроса и Антохи подполковником полиции Игорем Александровичем Кирьяновым в Москве в марте 2012 года (см. фото 8).

После успешного завершения московских «олимпийских игр» они втроем, абсолютно счастливые, отправились в ночной клуб «Пилот», где под музыку транса, в свете ярких софитов и ослепляющих зелено-красных лазеров Антон в один момент вдруг совершенно выпал из времени, полностью растворившись в этой непрерывно колышущейся белковой массе, пульсирующей в такт этой совершенно «нездешней», безумной, но в то же время такой завораживающей психоделической музыки (см. фонограмма 5).

Да, он был абсолютно счастлив сегодня – тем бесхитростным и тем простым физиологическим счастьем, которое, как известно, слишком скоротечно и не оставляет, даже после такого качественно проведенного секса, как сегодня, в душе мужчины ничего, кроме гнетущей эмоциональной пустоты. В глубине души Антон, конечно, понимал, как это, все - таки, опасно - сводить такую волшебную, такую богатейшую палитру красок во взаимоотношениях мужчины и женщины лишь к одному единственному красному цвету - традиционному цвету страсти в любом, в том числе нетрадиционном, сексе.

Такой «узкоформатный» путь познания Женщины, безусловно, всегда и во все времена для мужчин являлся тупиковым – похоть, как одна из самых сильных порочных страстей, ни к чему хорошему человечество еще не приводила. Рано или поздно придется по «полной программе» ответить перед Всевышним: на что же, все-таки, на какое такое благое дело Человек потратил этот самый Великий и Бесценный Дар Божий – свою единственную и неповторимую, уникальную во всех смыслах человеческую Жизнь! Но это будет не скоро, еще очень не скоро - это будет когда-нибудь потом, а пока же …пока, господа, Жизнь продолжается!

КОНЕЦ

Сконвертировано и опубликовано на http://SamoLit.com

Content

Воронин Сергей Эротические приключения милиционера Антона Федякина