Открой реальность вне ума: доверься интуиции

В Упанишадах говорится, что когда наши мысли направляются на внешние объекты, на мир, это порождает запутанность, рабство, неволю. Когда мысль не направляется к внешним объектам, а начинает двигаться вовнутрь, та же самая энергия становится освобождением. Очистить мысль, стать ее свидетелем означает вступить на путь, ведущий к свободе.

Концепция непривязанности является очень важной и основополагающей для всех, кто ищет истину. Ум обладает способностью создавать привязанность к чему угодно, а как только ум создает какую-либо привязанность, он сам становится этой привязанностью. Когда ваш ум устремлен к сексуальному объекту, и в вас создается привязанность, ум становится сексом; когда ум устремлен к власти, и в вас создается привязанность к ней, ум становится властью, ум становится политикой.

Ум в точности похож на зеркало: все, к чему вы становитесь привязаны, запечатлевается в зеркале, и тогда ум начинает действовать, как кинопленка. Тогда ум уже не просто зеркало, он становится кинопленкой. Тогда он цепляется за все, что к нему приходит. Таковы две возможности или два аспекта одной и той же возможности. Ум может создавать привязанность к чему угодно, идентифицироваться с чем угодно.

Это очень четко проявляется в случае гипноза. Если вы видели какие-нибудь эксперименты с гипнозом… или, если вы их не видели, можете сами попробовать провести несколько экспериментов; это будет очень полезно для понимания. Гипноз несложен, это очень простой процесс. Пусть человек, который согласен с вами сотрудничать, ляжет, примет удобную позу и расслабится. Попросите его сфокусировать взгляд на чем-то сверкающем — для этого подойдет электрическая лампа или любой источник света. Пусть он сконцентрируется и смотрит, не моргая. Через две-три минуты вы увидите, что его взгляд становится бессмысленным, пустым, сонным.

Затем приступайте к внушению. Скажите просто: «Ваши веки становятся очень тяжелыми, вы не сможете открыть глаза, даже если попытаетесь». А он должен пытаться держать глаза открытыми, он должен прикладывать усилия для того, чтобы держать их открытыми. Продолжайте внушать: «Ваши веки становятся тяжелыми, все тяжелее и тяжелее… сейчас уже трудно, почти невозможно держать глаза открытыми, вы ничего не можете поделать, глаза сами собой закрываются… ни ваша воля, ни ваши усилия не могут удержать их открытыми…» И этот человек начнет чувствовать, как будто на его веки давит груз, как будто они стали тяжелыми. Он попытается, он приложит все усилия для того, чтобы сохранять их открытыми, а вы будете внушать ему противоположное.

Через пять-шесть минут глаза закроются, и в тот момент, когда глаза закроются, этот человек начнет чувствовать, что происходит нечто такое, что он не может контролировать — он не может сохранять глаза открытыми. Продолжайте внушать: «Вы погружаетесь в глубокий сон, вы перестанете осознавать все, кроме моего голоса». Вам нужно сказать: «Будет слышен только мой голос, а все остальное исчезнет». Продолжайте внушать. Через десять минут этот человек будет крепко спать, но его сон будет совершенно не похож на обычный, потому что в своем сне он, тем не менее, будет сохранять контакт с вами. Он спит для всего мира, он не может ничего услышать; если заговорит кто-то другой, он не сможет его услышать, но если заговорите вы, он услышит вас. Его сознательный ум выключился, но его бессознательное связано с вами — теперь он поддается внушению.

Теперь попробуйте провести какой-нибудь эксперимент. Вы можете уколоть его булавкой и сказать ему, что боли не будет; вы можете воткнуть глубже, но он не ощутит боли. Тогда вы можете быть уверены, что он находится под властью внушения. Или предложите ему съесть луковицу, сказав, что это яблоко, и он подумает: «Очень сладко, очень вкусно. Мне это нравится». Он ест лук, но если вы внушили ему, что это яблоко, он почувствует, что это яблоко. Теперь он стал еще более внушаемым.

Положите ему в руку камень и скажите, что это раскаленный уголь. Он немедленно его выбросит, как будто обжег руку — а ведь это обычный холодный камень. Но он почувствует, будто он горячий. Мало того, то место на руке, где кожа касалась камня, будет выглядеть так, как если бы к нему приложили раскаленный уголь. Кожа обожжена, это случилось; тело среагировало, потому что ум принял эту мысль.

Именно так факиры, монахи, которых в Индии, Бирме и на Цейлоне называют бхиккху, ходят по огню. Они настолько тотально верят, что телу остается лишь следовать. Помните: тело всегда следует за умом. Если вы считаете холодный камень раскаленным углем, и ваш ум привязывается к этой мысли, тогда тело реагирует соответствующим образом. Также верно и противоположное. Вы можете приложить к руке раскаленный уголь и сказать, что это холодный камень, и рука не пострадает.

Какой бы ни была привязанность, ваша жизнь следует за ней. В Упанишадах сказано, что в этом мире мы ведем себя, как будто нас загипнотизировали; мы пребываем в глубоком гипнозе. Мы сами загипнотизировали себя, никто другой этого не делал. Миллионы жизней мы оставались привязаны к определенным объектам желаний; они оставили глубокий оттиск. Поэтому всякий раз, когда вы видите женщину, ваше тело немедленно начинает вести себя сексуально.

Однажды я сидел на берегу Ганга со своим другом. Внезапно я почувствовал, что ему неловко, и спросил: «В чем дело?»

Он сказал: «В той женщине!»

В реке купалась женщина, и мы могли увидеть только ее спину — длинные волнистые волосы, прекрасная спина — и он пришел в такое волнение, что сказал: «Прошу прощения, извините меня, мы вернемся к нашей дискуссии позднее. Я должен пойти и посмотреть — ее тело так красиво».

И вот он ушел, а затем вернулся очень разочарованным, потому что это оказалась не женщина, а садху, монах-индуист, саньясин; его тело было красивым, и он был похож на женщину. Никакой женщины не было, но в уме возникла привязанность, фиксация, и тут же в теле начался целый химический процесс.

Привязанность создает эту жизнь; жизнь создается вокруг всего, к чему вы привязаны. Поэтому в Упанишадах говорится о том, что, прежде всего, необходимо избавить ум от привязанности; лишь тогда исчезнет тот иллюзорный мир, который вы создали вокруг себя. В противном случае вы останетесь во сне.

Мир — это не сон, запомните. Это совершенное непонимание. Это было совершенно неправильно понято на Западе; там считается, что индийские мистики называют мир иллюзорным. Они называют иллюзорным не реальный мир, они называют иллюзорным тот мир, который вы создаете вокруг себя. Каждый создает вокруг себя мир, который не является реальным; это просто ваша проекция. Вы становитесь привязанными к определенным вещам, а затем проецируете свои сны на реальность. Реальность не будет уничтожена непривязанностью; уничтожены будут только ваши сны, а реальность откроется вам такой, какова она есть. Поэтому непривязанность становится главным шагом, основополагающим шагом.

В Упанишадах сказано, что ищущий должен «установить свой ум неколебимо». Это первое, что необходимо для непривязанности, потому что колеблющийся ум не может стать непривязанным. Лишь вне колебаний ум может стать непривязанным. Почему? Посмотрите на свой ум, понаблюдайте за ним: он постоянно колеблется. Он не может остановиться на одном объекте ни на секунду, каждый миг происходит перетекание; приходит одна мысль, затем другая, затем еще одна — череда мыслей.

Вы не можете остаться с одной мыслью даже на одно мгновение, а если вы не можете остаться с одной мыслью даже на одно мгновение, как вы можете проникнуть в нее? Как вы можете осознать ее полную реальность? Как вы можете увидеть ту иллюзию, которую она создает? Вы так быстро движетесь, что не можете наблюдать, — наблюдение невозможно. Это похоже на то, как если бы вы прибежали в этот зал, и не успели вы вбежать в одну дверь, как сразу выбегаете в другую. Вы лишь взглянули мельком на этот зал и потому не сможете узнать впоследствии, был он реальностью или сном. У вас не было времени, чтобы узнать, вникнуть, проанализировать, понаблюдать, осознать.

Таким образом, фиксация ума на одной мысли является одним из основных требований для любого ищущего — он должен подолгу оставаться с одной мыслью. Когда вы сможете оставаться с одной мыслью подолгу, вы сами увидите, что эта мысль создает привязанность. Эта мысль создает вокруг себя целый мир, эта мысль является первоисточником всех иллюзий. И если вы можете удерживать мысль на протяжении длительного периода времени, вы становитесь ее господином. Теперь ум не господин, а вы не раб.

И еще: если вы можете оставаться с одной мыслью долгий период времени, вы становитесь способны ее отбросить. Вы можете сказать уму: «Стой!» — и ум остановится; вы можете сказать уму: «Двигайся!» — и ум придет в движение. Сейчас вы этого не можете; вы хотите остановить процесс, но ум продолжает работать, ум никогда вас не слушает. Ум — это господин, а вы лишь следуете за ним как тень. Инструмент (а ум — это только инструмент) стал душой, а душа стала слугой. Это извращение и несчастье человеческих существ.

Постарайтесь, чтобы ум установился на чем-то одном, — подойдет все что угодно. Сядьте на землю во дворе, посмотрите на дерево и постарайтесь оставаться с этим деревом. Что бы ни происходило, оставайтесь с этим деревом. Ум много раз попробует отвлечься, станет колебаться, предоставит вам множество вариантов для движения. Ум скажет: «Смотри! Что это за дерево? Как оно называется?» Не слушайте его, потому что даже если вы перешли к названию, вы ушли от самого дерева. Если вы начали думать о дереве, вы ушли от этого дерева. Не думайте о нем, оставайтесь с тем фактом, что дерево существует.

Поначалу это покажется трудным, потому что вы не настолько бдительны. Вы так крепко спите, что скоро совершенно забудете о том, что смотрели на дерево. Залает собака, и вы посмотрите на собаку; на небе появится облако, и вы перенесете внимание на него; кто-то пройдет мимо, и вы забудете о дереве. Но продолжайте снова и снова возвращаться к дереву. Когда вы в очередной раз вспомните, что забыли и заснули, снова перейдите к дереву. Сделайте это.

Если вы продолжите работать, через три-четыре недели вы будете способны удерживать одну мысль в уме, по крайней мере, в течение минуты. И это немало! Это феноменально! — потому что вы не знаете, вам кажется, что одна минута — это немного. Одной минуты слишком много для ума, потому что ум перемещается за считанные секунды. Ваш ум задерживается на одном предмете даже меньше, чем на секунду. Он колеблется — колебания заложены в природе ума, он постоянно создает волны. И таким образом сохраняется привязанность.

Вы любите женщину. Даже если вы любите женщину, вы не можете удержать мысль об этой женщине в своем уме. Если вы посмотрите на эту женщину, вы начнете думать о ней — и уйдете в сторону. Вы можете думать о ее одежде, вы можете думать о ее глазах, вы можете думать о ее лице и фигуре, но вы ушли от этой женщины. Просто позвольте факту оставаться фактом, не думайте о нем, потому что мышление означает колебание. Сохранять одно содержимое ума значит не думать, просто смотреть. Мышление означает движение, колебание. Просто наблюдайте — наблюдение означает свободу от колебаний.

В этом состоит смысл сосредоточения, и все мировые религии так или иначе к нему прибегали. Их методы могут отличаться, но суть заключается в том, чтобы научить ум дольше и дольше удерживать в себе что-то одно. Что произойдет? Как только вы приобретете эту способность, ничего не придется делать. Все станет прозрачным, а ваш взгляд станет проницательным. Сам взгляд и энергия, движущаяся в нем, станут глубже.

Для ума существует два пути. Первый путь — линейный, от одной мысли к другой — «А», «Б», «В», «Г» — ум движется линейно. Ум располагает энергией. Когда он переходит от «А» к «Б», энергия рассеивается; когда он переходит от «В» к «Г», энергия уже рассеялась. Если вы удержите в уме только «А» и не позволите ему перейти к «Б», «В», «Г» и так далее, что случится? Та энергия, которая должна была рассеяться в движении, будет продолжать упорно работать над фактом «А», и затем начнется новый процесс — вы начнете углубляться в «А». Переход будет не от «А» к «Б», а от «А1» к «А2», «А3», «А4». Теперь энергия будет двигаться непосредственно, интенсивно, к одному факту. Ваш взгляд станет проницательным.

Не далее как вчера ко мне пришла одна из ищущих. Она хорошо работает, делает успехи, но сразу после медитации, когда она стояла здесь передо мной, я внимательно посмотрел ей в глаза, и ее охватила дрожь, она заплакала. Тогда она подошла ко мне, не переставая плакать, и сказала: «Почему вы так проницательно на меня посмотрели? Не могли бы вы смотреть на меня немного мягче?» Она сказала: «Я испугалась и подумала, что, наверное, сделала что-то не так, и поэтому вы взглянули на меня таким пронизывающим взглядом».

Мы совершенно позабыли о проницательном взгляде. Нам знаком лишь поверхностный взгляд, переходящий от «А» к «Б», от «Б» к «В», который лишь касается и движется дальше, касается и движется дальше. Если кто-то посмотрит на вас, всмотрится глубоко, не переходя от «А» к «Б», а от «Б» к «В», то вы испугаетесь, — но это настоящий взгляд. И вы испугаетесь, потому что такой взгляд проникает глубоко внутрь вас; он не движется по поверхности, он движется глубоко, он движется вглубь. Вы испугаетесь, потому что не знакомы с этим.

С «установлением» ума у вас появится глаз, способный смотреть проницательно, смотреть вглубь. Этот глаз был известен в оккультном мире как третий глаз. Когда вы начинаете двигаться в одну точку, а не вдоль прямой, вы приобретаете силу, и эта сила действует. По всему миру те, кто занимается месмеризмом, гипнозом, различными видами парапсихологии, знали об этом веками. Вы можете попробовать сами. Кто-то, незнакомый вам, идет по дороге. Просто идите за ним и смотрите ему в затылок, в низ затылка. Смотрите пристально. Он немедленно оглянется на вас, энергия достигнет его, как только вы посмотрите.

У основания затылка существует центр, который очень чувствителен. Смотрите пристально прямо на этот центр, и человек обязательно обернется, потому что начнет ощущать неловкость, как будто туда что-то входит. Ваши глаза — не просто окна для того, чтобы смотреть через них наружу, это энергетические центры. Посредством глаз вы не только впитываете впечатления, вы испускаете энергию — но не осознаете этого. Вы не осознаете этого, потому что ваша энергия рассеивается в движении, волнуется, колеблется, переходя от одного к другому, от второго к третьему, от третьего к четвертому — это происходит постоянно, и каждый отрезок забирает у вас энергию.

Итак, сначала необходимо попытаться «неколебимо установить ум» на объектах, затем — на смысле великих писаний. Это совершенно иная наука. Вы читаете книгу. Чтение линейно: вы переходите от одного слова к другому, от другого к третьему — вы продолжаете двигаться вдоль строк. Возможно, вы не замечали, что в разных странах пишут по-разному. Англичане пишут слева направо, потому что английский язык — это язык технический, не очень поэтичный; мужской, а не женский язык. Слова на арабском или урду пишутся справа налево. Они более поэтичны, потому что левая сторона — это поэзия, а правая сторона — это математика; правая сторона — мужская, левая — женская.

Китайская речь записывается сверху вниз; ни справа налево, ни слева направо, а сверху вниз, потому что китайский язык был создан на основе конфуцианской идеологии, а Конфуций говорит: «Стремиться следует к середине; середина драгоценна… золотая середина». Поэтому китайцы пишут не слева направо или справа налево, они пишут сверху вниз. Это не мужской и не женский путь, это середина, это центр.

Английский язык — это мужской язык, язык урду — женский, поэтому урду так поэтичен. Урду — самый поэтичный язык в мире. На любом другом языке мира вам потребуются сотни строк, но даже тогда вы не сможете выразиться поэтично. На урду достаточно двух строк — и от них замирает сердце. Урду движется справа налево, от мужского к женскому, целью является женское.

Повсюду в мире Бога представляют в виде отца. На Востоке и в некоторых примитивных племенах существуют религии, которые до сих пор представляют Бога в виде матери. Но суфии представляют Бога в качестве возлюбленной. Возлюбленной, не матери. Целью является женское начало. От мужского они движутся к женскому, к женственному; но все они движутся.

Китайская письменность движется сверху вниз, поэтому китайские символы могут выражать такие вещи, которые не может выразить ни один другой язык, поскольку остальные языки линейны, а китайский язык развивается в глубину. Так что, если вы читали «Дао дэ цзин» Лао-цзы в переводе, вы знаете, что все переводы отличаются друг от друга. Если вы прочтете десять переводов, все они окажутся разными; вы не сможете сказать, кто прав, а кто не прав, поскольку китайский язык несет в себе столько смысла и глубины, что можно сделать не десять, а даже сто переводов. В глубине открывается все больше и больше значений.

В Индии говорят, что такие священные тексты, как Веды, Упанишады или Гита, не следует читать линейно. Следует сосредоточиваться на каждом слове. Прочтите слово и не двигайтесь дальше; посмотрите на это слово, закройте глаза и ждите, пока вам не откроется его смысл. Это совершенно другое представление об изучении вещей, поэтому западные люди иногда не могут понять человека, который каждый день — всю свою жизнь — читает Гиту. Это кажется абсурдом. Если вы ее прочли один раз, с ней покончено! Зачем читать Гиту каждый день? Если вы ее уже прочли, какой смысл читать ее снова?

Но индуисты говорят, что Гита — нелинейная книга. На каждое слово следует смотреть «установленным» умом; необходимо глубоко проникнуть в каждое слово — настолько глубоко, чтобы слово исчезло и осталась только тишина. И помните, что слово лишено смысла — смысл скрыт в вас самих. Слово — это лишь средство технической поддержки, помогающее раскрыться смыслу, который находится внутри вас. Таким образом, слово — это мантра или янтра, нечто, предназначенное для того, чтобы вызвать скрытый в глубине вашей души смысл.

Поймите разницу. На Западе, если вы что-то читаете, то слово обладает смыслом; на Востоке слово не имеет смысла — смысл заключен в читателе. Слово — это просто способ подвести читателя к его собственному внутреннему смыслу, встретиться с внутренним смыслом. Слово будет лишь провоцировать вас изнутри, чтобы с его помощью расцвело внутреннее значение. Слово необходимо забыть, а внутреннее значение — сохранить, но вам придется подождать; потому что сначала необходимо будет зафиксировать ум; потребуется сосредоточенность ума — лишь тогда можно будет раскрыть внутренний смысл. Поэтому необходимо продолжать каждый день читать одно и то же — хотя это не одно и то же, поскольку вы меняетесь.

Если Гиту будет читать двенадцатилетний мальчик, смысл окажется мальчишеским, незрелым, ребяческим. Затем Гиту прочитает молодой человек тридцати лет от роду — смысл изменится, он станет более романтичным. В этот смысл будет вовлечен секс, в этот смысл будет спроецирована любовь, в этот смысл молодой человек будет проецировать свою молодость. И затем Гиту прочитает шестидесятилетний старик. В его жизни случались взлеты и падения, он повидал страдание и мимолетное счастье, он многое пережил. Он увидит в Гите что-то еще, и это будет иметь отношение к смерти, в Гите повсюду будет смерть.

А человек, которому сто лет, для которого даже смерть утратила свою важность, для которого даже смерть стала установленным фактом, а не проблемой, который не страшится смерти, но скорее, напротив, просто дожидается ее, чтобы душа смогла освободиться от оков тела и взлететь, — он посмотрит в Гиту, и она будет совершенно иной. Теперь она будет трансцендентна жизни, смысл будет трансцендентен жизни.

Смысл зависит от состояния вашего ума. Таким образом, смысл слова — не в словаре, смысл слова — в читателе, и слова используются как средства для раскрытия этого смысла. Но если вы и дальше будете торопиться в чтении, это не поможет. На Западе постоянно создается больше и больше техник для того, чтобы быстро читать, чтобы закончить книгу как можно скорее, потому что времени не хватает. И существуют техники, позволяющие читать очень быстро; какова бы ни была ваша скорость прямо сейчас, ее можно запросто удвоить, и даже еще раз удвоить, если вы немного постараетесь. И если вы по-настоящему настойчивы, потом вы сможете снова увеличить эту скорость еще вдвое.

Например, если за минуту вы можете сейчас прочесть шестьдесят слов, приложив достаточно труда, вы сможете читать двести сорок слов в минуту — но при этом вы будете двигаться линейно. А если вы быстро движетесь, тогда начинает читать ваше бессознательное, а сознание лишь дает подсказки. Подсознательное чтение становится возможно, но при этом вы не в силах уловить суть.

Вопрос не в том, чтобы много читать, вопрос в том, чтобы читать совсем немного, зато глубоко. Глубина важна, потому что в глубине таится качество. Если вы будете читать быстро, то количество будет велико, но в нем больше не будет качества, чтение станет механическим процессом. Вы не будете впитывать то, что читаете, вас не изменит то, что вы прочли; это будет просто запоминание.

В санскрите каждое слово многозначно. Ученый решит, что это плохо; слово должно означать что-то одно, слово должно иметь только одно значение. Лишь тогда возможна наука о языке, лишь тогда язык может стать техническим, научным, поэтому на одно слово должно приходиться только одно значение. Но санскрит не является научным языком, это религиозный язык. И если люди, говорившие на санскрите, утверждали, что он божественен, это не пустые слова. Каждое слово многозначно; ни одно слово не является фиксированным, застывшим, оно жидкое, текучее. Из него можно извлечь много значений — по вашему усмотрению. У него есть много нюансов, много оттенков; это не мертвый камень, это живой цветок.

Если вы придете утром, цветок будет выглядеть иначе, чем днем, потому что изменилась вся атмосфера, все его окружение. Если вы придете вечером, в том же цветке откроется иная поэзия. Утром он был счастливым, живым, танцующим, переполненным множеством желаний, надежд, мечтаний; может быть, он думал о том, как покорить весь мир. Днем желания ушли, появилось глубокое разочарование, цветок уже не так наполнен надеждами, он немного подавлен, немного печален. Вечером жизнь оказалась иллюзией, цветок очутился на пороге смерти, он съежился, закрылся — без мечтаний, без надежд.

Санскритские слова подобны цветам — у них бывают разные настроения; поэтому санскрит можно интерпретировать миллионами способов. Гита имеет тысячу интерпретаций. Нельзя представить, чтобы Библия имела тысячу интерпретаций, — это невозможно! Вы не можете представить, чтобы у Корана была тысяча интерпретаций — не существует ни одного толкования. Коран никогда не толковали. Имеется тысяча толкований Гиты, и все равно этого недостаточно. С каждым столетием их будет все больше и больше, и до тех пор, пока на земле существует человеческое сознание, будут добавляться все новые и новые интерпретации. Гита неисчерпаема, ее невозможно исчерпать, потому что каждое слово обладает множеством значений.

Санскрит — язык текучий и переливающийся, со многими настроениями, и это хорошо, потому что это дает вам свободу. Читатель свободен, он не раб; ему не навязывают слова, он может играть с этими словами. Этими словами он может изменить свое настроение; а своим настроением он может изменить эти слова. Гита жива, а все живое подвержено смене настроений; настроения не изменяются только у мертвых. В этом смысле английский язык — мертвый язык. Это покажется парадоксальным: английские ученые повторяют, что мертвым языком является санскрит, потому что на нем никто не говорит. Они в чем-то правы — поскольку на нем никто не говорит, это мертвый язык, но на самом деле мертвы современные языки.

Сейчас никто не говорит на санскрите, но это живой язык, само его качество живо и жизненно; каждое слово живет собственной жизнью и меняется, движется, течет, как река. На санскрите можно многое высказать с помощью игры слов; они расположены таким образом, что, если вы на них сконцентрируетесь, перед вами раскроются многие вселенные смыслов.

Веды, древние писания, — это не просто книги. В их написании не было других побуждений, кроме единственного: они были написаны, чтобы раскрыть некую глубокую тайну. Они не предназначены для того, чтобы вы их прочли, получили удовольствие и выбросили, как романы; они предназначены для размышления, они предназначены для созерцания, они предназначены для медитации. Вам придется настолько глубоко в них погрузиться, чтобы погружение в глубину стало для вас чем-то естественным. И писали их не писатели, не те люди, которые ничего не знают и пишут, руководствуясь лишь своим эгоистическим чувством.

Георгий Гурджиев разделил все книги на два типа: одни он называет субъективными, а другие — объективными. Веды, Упанишады объективны, не субъективны. Вся литература, которую мы сегодня создаем, является субъективной — писатель привносит в нее собственную субъективность. Поэт, современный поэт, или художник, современный Пикассо, или романист, автор рассказов — они пишут все, что содержится у них в уме. Их не волнует человек, который будет читать, помните, их больше волнуют они сами. Для них это катарсис. Внутри они безумны, они перегружены — они хотят выразить себя.

Вы можете прочитать хороший роман, но не пытайтесь встретиться с автором — не исключено, что вы разочаруетесь. Вы можете прочесть хорошую поэму, но не пытайтесь встретиться с поэтом; вы будете разочарованы, потому что поэзия может позволить вам заглянуть краем глаза в высшие сферы, она может облагородить вас, но если вы познакомитесь с поэтом, вы увидите совершенно обычного человека — вы даже можете оказаться лучше его. Этот человек не изменился с помощью своей поэмы, как может эта поэма изменить вас? Этот человек не познал этих высот; возможно, они ему приснились, или он принял ЛСД.

Пару дней назад ко мне пришла одна девушка и сказала: «Я была в Гоа… — это моя ученица; и она сказала: — В Гоа я приняла ЛСД, и со мной произошло просветление. Я в этом нисколько не сомневаюсь, так что я выбросила вашу малу* в море, потому что мне теперь не нужно быть вашей ученицей».

* Мала — чётки из ста восьми бусин с медальоном Ошо, которые получал при инициации каждый саньясин. — Примеч. ред.

Это своего рода сумасшествие. Просветление так дешево не достается. Но на Западе все удешевляют. Я постоянно слышу о том, что есть группы по достижению просветления в трехнедельный срок: три недели — и ты просветлен!

Возможно, поэт мечтал и видел сны, возможно, он принял гашиш. Ученые говорят, что между поэтами и обычными людьми существует некоторое отличие, некоторое химическое отличие — как оказалось, у поэтов есть некоторое количество гашиша в крови, поэтому у них более развитое воображение и богатая фантазия, они легче уходят в мир грез, чем другие. Поэтому они пишут стихи, но их произведения основаны на воображении, они не объективны. Они могут помочь им освободиться от бремени, послужив средством для достижения катарсиса.

Но есть и другой, совершенно иной род литературы, который является объективным. Упанишады писались не ради услаждения автора, они писались ради тех, кто их прочтет, — они объективны. В них намеренно заложено действие, которое они окажут на вас в размышлении и созерцании; спланировано каждое слово, каждый звук. Если читающий созерцает их, то ему открывается состояние ума их автора; если он размышляет над ними, с ним происходит то же самое, что и с автором. Эти тексты были названы священными — и именно поэтому.

На Востоке существует совершенно иная литература, совершенно иного порядка литература — которая предназначена не для удовольствия, а для трансформации. И когда человек глубоко проникнет в смысл этих писаний… Эти писания принадлежат тем, кто познал. Считалось великим грехом писать о том, чего не знаешь. Поэтому в прошлом было написано очень мало книг.

Сейчас во всем мире за неделю пишется десять тысяч книг — десять тысяч книг каждую неделю. И так постоянно… Библиотеки обеспокоились, потому что библиотеки не в состоянии вместить эту постоянно растущую массу литературы, и для того, чтобы все поместилось, книги приходится переводить в форму микрофильмов; в противном случае скоро библиотек окажется больше, чем жилых домов. Если даже люди не имеют крова, как можно давать кров книгам? Это становится практически невозможно.

Но в прошлом создавалось очень мало книг, потому что никто не писал только ради того, чтобы что-то написать. Современные авторы пишут, потому что авторство тешит чувство эгоизма, все знают ваше имя, так как вы написали книгу. Ваша книга может оказаться опасной, потому что будет нести на себе оттиск вашего ума… ваши микробы. Если вы больны, тогда каждый, кто ее прочитает, станет больным; если вы безумны... Просто прочитайте книги Кафки или посмотрите на картины Пикассо. Попробуйте применить к картинам Пикассо один метод… — и вы сойдете с ума. Просто сосредоточьтесь на картине Пикассо, продолжайте вглядываться в нее в поисках внутреннего смысла. Вскоре вы почувствуете, как в вас зарождается безумие. Пикассо сумасшедший, и он вкладывает свое сумасшествие в картину. Для него это полезно, потому что это приносит ему облегчение, но для вас это плохо. Это опасно.

Я слышал один анекдот…

Как-то случилось так, что у Пикассо украли ценную картину. Когда пришел вор и взял картину, Пикассо был дома, и он видел вора. Полиция попросила подробно описать, как выглядел вор, и он ответил: «Трудно сказать, я вам лучше нарисую».

И вот, он нарисовал картину. Полиция задержала двадцать человек. Из этих двадцати один оказался профессором, другой был политиком, третий музыкантом — всякого рода люди. Мало того, говорят, были задержаны, помимо людей, также и предметы: несколько машин, а в конце концов — даже Эйфелева башня!

…И все потому, что невозможно понять, что рисует Пикассо, трудно определить, о чем говорит картина; она не говорит ничего, либо говорит так много, что создается путаница.

Итак, не испытывайте этот метод на современных произведениях, иначе вы сойдете с ума. Кафка, Сартр или картины Пикассо — не испытывайте этот метод на них. Только в объективную литературу можно войти глубоко, потому что она оказывает противоположное действие. Объективные тексты созданы теми, кто познал, кто стал просветленным, и они вложили в эти писания свой ум — в них скрыт этот ум. Если вы проникнете в суть, этот ум раскроется перед вами.

Биологи говорят, что человек смог стать человеком, потому что начал стоять прямо, его позвоночник распрямился. Позвоночники животных параллельны земле, лишь у человека позвоночник не параллелен земле, а составляет с ней угол в девяносто градусов. Это изменило все существо человека, этот прямой по отношению к силе гравитации угол дал возможность для развития ума. Сегодня биологи говорят, что животное превратилось в человека просто потому, что встало на две ноги — это все меняет. К голове притекает меньше крови, поэтому голова и нервная система могут стать более чувствительными и совершенными. Когда к голове притекает больше крови, нежные ткани разрушаются, они не могут расти.

Чем более человек разумен, тем больше ему потребуется подушек. Может быть, для здоровья это не очень хорошо, но для развития разумности требуется определенный умственный механизм, очень тонкий механизм. А ум очень сложен; в нем существует семьдесят миллионов клеток, очень деликатных — чрезвычайно деликатных, раз в такой маленькой голове их содержится семьдесят миллионов. Они очень деликатны и очень малы, и когда крови много, и она быстро течет, это их разрушает, это их убивает. Так что с биологической, а также с научной точки зрения, позвоночник — самое важное в человеке. Ваша голова — это не что иное, как полюс позвоночника; вы существуете как позвоночник: на одном его полюсе сексуальный центр, на другом — ваш ум, а сам позвоночник соединяет их как мост.

Йога очень много работала с позвоночником, потому что йоги осознали его важность, осознали тот факт, что позвоночник — это ваша жизнь. Этот угол в девяносто градусов будет точнее, если вы держите позвоночник прямым, поэтому йоги говорят, что сидеть следует с прямой спиной. Они разработали много поз, асан; в основе всех этих асан — прямой, выпрямленный позвоночник. Чем он прямее, тем больше шансов на развитие разума, осознанности.

Возможно, вы не замечали: если вы слушаете меня с интересом, вы сидите с прямой спиной; если вам неинтересно, вы можете расслабиться. Если вы смотрите фильм в кинотеатре, когда начинается что-то интересное, вы сразу же садитесь прямо, потому что необходимо больше ума. Когда интересная сцена заканчивается, вы можете снова расслабиться в своем кресле.

Когда человек испытывает страдания, мы говорим, что он «лежит на каменном ложе». В вашем теле и уме имеется много блоков; их необходимо разрушить, а разрушение блока болезненно. Пока эти блоки не будут разрушены, вы не сможете течь, вы не сможете стать высшим центром собственного бытия. Необходимо разрушить столько вещей, а ведь каждая привычка имеет сложное строение, свою собственную систему, — на это требуется время. Чтобы стать по-настоящему счастливым, вам сначала необходимо отбросить все страдание, вам необходимо его пережить — это этап роста. Вы тогда лишь станете способны испытывать блаженство, когда все страдания останутся позади; затем вы впервые сможете стать счастливым. И другого пути нет. Вам придется пережить множество страданий.

Это не значит, что вы должны создавать эти страдания, что вы должны быть мазохистом. Появится также много удовольствий. Помните, так устроен наш ум: мы либо становимся привязанными к удовольствию и требуем удовольствия, либо можем даже стать привязанными к страданию и говорить, что нам не хочется никакого удовольствия. Мы начинаем получать удовольствие от страдания, а это опасно. Таков подход мазохиста — мучить себя и наслаждаться этим. Это явление очень глубоко укоренилось в человеческой душе, и это случилось из-за определенной взаимозависимости. Любое удовольствие сопровождается некоторой болью, поэтому, если удовольствие становится сильным, вы ощущаете боль, и наоборот: любая боль сопровождается небольшим удовольствием, и если боль становится сильной, вы почувствуете удовольствие. На самом деле боль и удовольствие — это не две разные вещи; различие только в степени.

Вы любите женщину. Быть с ней на протяжении нескольких часов прекрасно, быть с ней несколько минут просто божественно; если быть с ней несколько секунд, вы почувствуете себя так, как будто вы в нирване. Но быть с ней двадцать четыре часа в сутки будет трудно, быть с ней несколько месяцев кряду наскучит, а если вам придется пробыть с ней всю жизнь, вам захочется покончить с собой. Любое наслаждение сопровождается болью, и любая боль сопровождается наслаждением. Они неразделимы. Они отличаются по интенсивности, степени, но не отличаются качественно.

Существует еще одна, более глубокая зависимость. Когда вы занимаетесь любовью… Естественно, любовь — это наиболее приятная вещь в мире… Существуют наслаждения, существует блаженство и за пределами естественного, природного, но среди естественных, биологических удовольствий любовь является наиболее сладостным. Секс — одна из наиболее приятных вещей, подаренных вам природой, но секс также включает боль. Когда вы занимаетесь любовью, вы делаете много такого, что причиняет легкую боль, но это хорошо. Даже поцелуй — это легкая боль. Вы играете с телом друг друга, и, играя с телом друг друга, вы также причиняете определенную боль. Ватсаяна привел в «Кама Сутре» много подсказок и предложений. Он говорит, что, когда вы действительно любите женщину, вы будете делать многое — кусать ее, вонзать ногти в ее тело — и она станет этим наслаждаться. При других обстоятельствах это было бы болезненно, но если есть любовь, это превращается в наслаждение. Однако это может дойти до крайности, вы можете стать маркизом де Садом.

Слово «садизм» образовано от фамилии де Сада. У де Сада было много орудий, чтобы истязать своих возлюбленных, своих любовниц. Ногти не годились, поэтому он использовал шипы; ногти не достаточно жесткие, поэтому у него были железные инструменты для проникновения в тело. Текла кровь, он бил женщин кнутом. Он всегда путешествовал с сумкой, в которой лежали все эти приспособления. Каждый раз, когда он находил женщину, готовую его полюбить, он закрывал дверь. Сначала он бил, мучил эту женщину, а затем занимался с ней любовью. И вы удивитесь: он любил многих женщин, и эти женщины — любая из тех, кого он любил, — впоследствии заявляли, что никто больше их так не любил. Де Сад доставлял им величайшее наслаждение, он действительно их любил. Даже пытка может приносить удовольствие, потому что когда вы бьете человека, по всему телу распространяется больше энергии, все тело становится сексуальным. Когда вы бьете человека, все тело приходит в возбуждение — и потом вы занимаетесь любовью. Происходит внезапный переход к любви от возбуждения пыткой. Это очень приятное ощущение… как если бы вы сначала испытывали голод, умирали с голоду, а затем появилась хорошая еда — контраст.

Любое наслаждение сопровождается некоторым мучением, некоторой болью. Вы можете броситься в другую крайность, вы можете начать причинять себе боль и наслаждаться этим. Отправьтесь в Бенарес, и вы увидите монахов, лежащих на ложе из шипов. Им это нравится, это разновидность сексуального наслаждения. Они отошли от наслаждения, сохранив боль.

Вы не должны ни заставлять себя страдать, ни быть садистом, ни мучить себя. Вы должны просто решиться порвать со старыми привычками; нет необходимости искать боли, и если приходят удовольствия, вы можете ими наслаждаться. Это хорошо. Вам следует быть благодарными за них.

Приходят удовольствия, наступают сладостные мгновения; насладитесь ими и забудьте о них. Не нужно снова их требовать, не нужно говорить: «Теперь я не могу жить без этих наслаждений». Что бы ни несло с собой существование, следует благодарить, но никогда не следует требовать. Тогда можно приобрести такую ясность видения, в которой видна реальность. Можно испытать проблеск просветления.

Только проблеск — не само просветление. В Японии этот проблеск называется «сатори». Сатори — не самадхи, сатори — это только проблеск. Вы не достигли просветления, вы не забрались на вершину горы, но, стоя в долине в безоблачный день под ясным небом, вы можете посмотреть на покрытую снежной шапкой вершину — хотя она все равно еще очень далека. Вы не сможете увидеть ее, когда на небе облака, вы не сможете увидеть ее ночью, вы не сможете увидеть ее, если вы стоите там, откуда ее не видно.

Облака развеются, и вершина откроется вашим глазам — но это далекий проблеск, это не просветление. На определенном этапе случается этот проблеск, но хорошенько запомните: не следует думать, что это просветление. Такой проблеск может случиться даже при помощи химических веществ. Он достижим с помощью ЛСД, марихуаны или других наркотиков, потому что наркотики могут привести к возникновению в вас такой химической ситуации, могут вызвать в вашей химии такую ситуацию, что облака на мгновение исчезнут, и внезапно вы окажетесь там, откуда можно бросить взгляд на вершину. Но это не достижение, потому что химия не может стать медитацией, химия не может дать вам просветления. Когда действие наркотика закончится, вы снова станете таким, каким были и раньше. Вы можете запомнить проблеск, и эта память может вам повредить, сделать из вас наркомана. Тогда вам придется принимать ЛСД снова и снова, и чем больше вы его будете принимать, тем менее возможен будет даже этот проблеск, поскольку тело привыкает, и требуется повышение дозы. Тогда вы встанете на путь, ведущий лишь к безумию.

Поэтому не пробуйте химические вещества. Если вы их уже попробовали, отнеситесь к этому с благодарностью, но не пробуйте их снова. Как только вы привыкнете к химической поддержке, настоящий рост станет невозможен, потому что химикаты кажутся таким легким путем, а настоящий рост кажется таким трудным. Только настоящая работа над собой, только духовная дисциплина поможет вам вырасти, позволит вам прийти к тому мгновению, когда этот проблеск не форсируется, а становится естественным. И тогда он не будет утрачен — вы можете посмотреть в любой момент, и вершина окажется перед вами — вы знаете, откуда смотреть. Занимаясь повседневными делами, вы можете в любой миг закрыть глаза и увидеть вершину, и это станет внутренним источником вечного счастья, радости, вечной радости. Что бы вы ни делали, что бы ни происходило снаружи, даже если вы несчастны — вы ведь построили себе столько тюрем — вы можете закрыть глаза, и вершина перед вами.

Но этот проблеск — не конец, это только начало.

Жил-был человек, который потерял свой топор, и он стал подозревать в краже соседского мальчика.

Он посмотрел на его походку… Это он украл топор: выражение лица, его речь, его поведение, его манеры — все изобличало в нем вора.

Прошло какое-то время, и однажды, вскапывая сад, человек нашел топор.

На следующий день он снова увидел соседского мальчика. Ничто в его поведении и манерах не говорило о том, что он украл топор.

Каждый человек — и вы в том числе — живет замкнутой жизнью, живет в своем собственном мире. Вокруг вас не один мир: сколько умов, столько и миров. Каждый ум являет собой целый мир, и каждый ум замкнут. Иногда вы вступаете в тесный контакт с другими мирами, но это только на периферии. Ваши центры остаются отдельными и никогда не выходят из своих замкнутых границ.

Ум — это стена вокруг вас. Вы заключены в нее, как узник. Но эта стена прозрачна. Поскольку это — стеклянная стена, состоящая лишь из мыслей, предрассудков, теорий и священных писаний, вы не можете ее коснуться, вы даже не осознаете ее. Но вы живете за ней, и что бы вы ни увидели, что бы вы ни почувствовали, это не является фактом. Это интерпретация.

Вы смотрите на женщину и думаете: «Какая красивая!» Это интерпретация. Кто-то другой может с вами не совсем согласиться. А кто-то еще может с вами не согласиться категорически. Вы считаете ее эталоном красоты, а кто-то другой думает, что ей не очень повезло с внешностью, и просто ее терпит. А кто-то третий находит, что она определенно уродлива, что это самая уродливая женщина из тех, кого он видел; он называет ее кошмарным сном — не чудным видением.

О ком они говорят? Неужели они говорят об одной и той же женщине? Может ли быть, чтобы все они говорили об одной и той же женщине и настолько расходились во взглядах? Они не говорят об одной и той же женщине. Только кажется, что женщина одна и та же. Они говорят о разных интерпретациях. Женщина служит лишь экраном, и они проецируют на нее свои собственные умы. Они видят то, что хотят видеть. Они видят то, что способны видеть. Они видят то, что они были обусловлены видеть с самого начала. Это — интерпретация, а не факт.

Вот почему эстетика столько веков пытается дать определение красоте. Этого до сих пор не удалось сделать; и никогда не удастся дать определение красоте, потому что красота — это не факт. Она не принадлежит реальному миру, это интерпретация — равно как и уродство.

То же верно и в отношении всякой двойственности, потому что реальность едина. Двух реальностей не существует. Реальность ни уродлива, ни красива, она просто есть, без всякой красоты и без всякого уродства. Не может быть речи о сравнении, потому что помимо этой реальности никакой другой нет. Эта реальность — единственная. Другой реальности не существует; как же вы можете сравнивать и говорить о красивом и уродливом, о хорошем и плохом, о добре и зле? Нет, существует только одна реальность. Все разделения — от ума.

Вы говорите, что один человек хорош, а другой плох. Вы думаете, что один святой, а другой грешник. Все это проекции, все это интерпретации. Поэтому евреи считали Иисуса преступником. А христиане считают его единственным единородным Сыном Божиим, величайшим человеком из всех, кто ходил когда-либо по Земле. А евреи — они называют его худшим из людей, воплощением греха.

Когда они распяли Иисуса, они распяли не его одного. По обеим сторонам от него были преступники; распяли одновременно троих. Его распяли как преступника. Мало того, каждый год правивший страной наместник, наместник римского императора, имел право помиловать одного человека, избавить его от смертной казни. Должны были быть распяты четыре человека — Иисус и трое других. Трое остальных были убийцами, и когда наместник сказал евреям: «Я могу освободить одного человека», — он думал об Иисусе, потому что в его глазах тот выглядел невинным, похожим на ребенка. Было бы просто несправедливо убивать этого человека.

Наместник не был евреем, у него была иная точка зрения; он не мог проецировать на Иисуса то же представление, что и евреи. Он не мог увидеть в нем никакого зла. Он поговорил с Иисусом и нашел, что это простой человек… Возможно, он смелый, слишком смелый из-за своей невинности; возможно, он изъяснялся метафорами, но никогда не имел в виду дурного. Наместник хотел — в глубине сердца он надеялся на это, — чтобы евреи попросили простить Иисуса.

Но нет, евреи не попросили простить Иисуса. Они выбрали преступника, убийцу. Его имя было Варавва. Они решили, что следует освободить его, а Иисус должен умереть. Иисус умер как преступник. Что произошло? Почему мнения об Иисусе столь противоречивы, столь противоположны — диаметрально противоположны?

Проблема заключается не в Иисусе, проблема заключается в интерпретирующем уме. Вы называете кого-то хорошим, а кого-то плохим, но задумывались ли вы когда-нибудь о том, что такое добро? Вы можете дать ему определение? Удавалось ли кому-нибудь когда-нибудь определить его?

Один из величайших логиков нашего столетия, Дж. Е. Мур, написал книгу. Эта книга называется «Principia Ethica», «Этические принципы» — книга редкая по своей глубине, по своей логической стройности, — и Мур начинает с того, что задает вопрос: «Что есть добро?» Человек калибра Мура рождается нечасто. В этом столетии вряд ли найдется другой мыслитель, обладающий таким же качеством, чей ум отличался бы столь острой проницательностью.

Он начинает с вопроса: «Что есть добро?» А заканчивает он книгу высказыванием о том, что добро не поддается определению. В этой книге он упорно трудится, заходит с разных сторон, пытается разными путями проникнуть в тайну добра — и терпит неудачу. И вот заключение: гора не родила даже мыши; добро не поддается определению.

Но это всегда было известно — добро неопределимо. Вопрос в том, почему добро неопределимо? Почему красота неопределима? Она не поддается определению, потому что не существует в мире как факт, а является интерпретацией. Она зависит от ума. Это просто дело вкуса, приязни и неприязни.

Некто говорит: «Мне нравится этот цветок», — а вы можете сказать, что он вам не нравится. О вкусах не спорят; мы знаем, что у каждого свои предпочтения. Красота — это приязнь и неприязнь, и добро — тоже приязнь и неприязнь. Это не факты, которые существуют в мире. Вы привносите в факт свою мысль, и между вашей мыслью и фактом рождается понятие: вы говорите, что это красиво. Это соответствует вашему представлению о красоте.

Но ваша мысль не универсальна, она свойственна лично вам. Поэтому суфии настаивают: всякое знание является личным. Не существует безличного знания. Они настаивают на том, что всякое знание частично и пристрастно, не существует и не может существовать полного и беспристрастного знания. Беспристрастен лишь человек, подобный Будде, Иисусу, Магомету, — но при этом он свободен от знания. У него нет интерпретирующего ума. Он смотрит на реальность, он просто смотрит! Он не привносит в реальность никаких идей. Он пассивен. Его ум бездействует. Он бдителен, он просто воспринимает, не проецируя.

Таково различие между умом будды и обычным умом. Обычный ум — это активный посредник. Он не похож на зеркало. Он не показывает просто все как есть; нет, он активно вмешивается. Он привносит в реальность свои собственные идеи. Он окрашивает реальность, он придает ей форму. Он придает реальности форму, которой не существует, которая была привнесена самим умом.

Вот цветок; ум говорит: «Красиво». Есть только цветок — никакой красоты, никакого уродства. Вот горы. Ничего красивого, ничего уродливого; они просто есть. Существование просто есть. Оно не разделено. Ум делит его, привносит свое знание, и вы продолжаете в том же духе, никогда не осознавая того, что окружены тонкой стеной. Из-за этой стены вы не можете проникнуть в реальность. Необходимо стать пассивным. Запомните: бдительным, но пассивным — таково мое определение медитации. Бдительным, но пассивным.

На днях кто-то прислал мне небольшой комикс. Мне он очень понравился. Стоят двое — возможно, соседи, друзья, — и один говорит другому: «Я слышал, что твой сын занялся медитацией». Другой отвечает: «Да, он занялся медитацией. И мне кажется, что это куда лучше, чем просто сидеть и ничего не делать».

Но в этом-то и состоит смысл медитации — просто сидеть и ничего не делать. Если вы что-то делаете, то это уже не медитация.

Бдительность и пассивность. Дзэн говорит: «Сиди молча, ничего не делая; наступает весна, и сама по себе вырастает трава». Ничего не следует делать, потому что как только вы начинаете что-нибудь делать, появляетесь вы. Как только вы делаете что-нибудь, вы изменяете реальность; она уже не та, что прежде. Ничего не делайте. Просто наблюдайте. Будьте пассивными, но бдительными. Осознающими, бездеятельными, молчаливыми… И внезапно появляется реальность. Ум отброшен. Когда ума нет, вы знаете, что реально. Ум не позволит вам познать реальность, потому что он все время создает свои собственные галлюцинации.

Одно время я работал преподавателем в университете в далеком уголке Индии. Я жил в квартире для бакалавров и делил комнату с коллегой, очень мягким, добросердечным и простым человеком. Но затем наступило время праздника Холи, и он принял немного бханга, психоделика, которого раньше никогда не пробовал. И совершенно спятил. Его нашли голым на улице. Его задержали, и ему пришлось всю ночь провести в полицейском участке. Это выбило беднягу из равновесия, и настолько, что он впал в паранойю.

Он не вернулся — мне пришлось пойти и выяснить, где он. Я обнаружил его в участке; я убедил офицера полиции в том, что он простой человек и стал жертвой каких-то друзей, что он никогда раньше не принимал бханга, поэтому бханг так сильно на него подействовал. Я привел его домой. Но с этого дня у него начались страхи, и он так пугался, когда мимо проезжала машина, что запрыгивал на мою кровать с криком: «Это идет полиция!» Если ночью кто-нибудь стучал в соседнюю дверь, он немедленно прятался у меня под кроватью с криком: «Это идет полиция!» Он так боялся, что не мог больше ходить в университет и преподавать, так как на полицейского можно было наткнуться где угодно.

Я наблюдал за ним круглые сутки, потому что обычные человеческие качества проявлялись в нем в преувеличенном виде. А когда нечто преувеличено, становится легче наблюдать. Он начал фантазировать, придумывать собственные кошмары о том, что правительство строит против него заговор. Зачем правительству беспокоиться из-за обычного университетского преподавателя? Хватает и других забот.

Он был бесхитростным человеком, но вот он вообразил — он сам себе это придумал, и чем больше он сочинял, тем глубже увязал, — что весь мир против него, что все за ним следят, и что они просто ждут удобного случая, чтобы схватить его и бросить в тюрьму. Он перестал выходить из комнаты. Даже когда домой возвращался я, он сначала выглядывал в окно, чтобы убедиться в том, что это я, а не какой-нибудь другой человек, который попытается его обмануть: может быть, пришла полиция или кто-то еще — враги. Когда я возвращался, проходило несколько минут, порой даже полчаса, прежде чем он открывал мне дверь, и то, если был абсолютно убежден, что это я и никто другой.

Потом это стало уже чересчур обременительно, потому что я тоже не мог заснуть или отдохнуть — ни днем, ни ночью! Даже когда стук в дверь был вызван порывом ветра, он подпрыгивал на месте и прятался в шкафу. Итак, мне необходимо было что-то сделать.

Я пошел в полицейский участок, я убедил этих людей: «Это случилось из-за вас. Теперь помогите мне — он говорит, что полиция располагает какими-то документами против него. Поэтому, пожалуйста, приходите сегодня вечером и принесите его досье, — просто притворитесь, что это досье на него, поскольку против него нет никаких документов или чего-то другого, он никогда не делал ничего дурного, разве что один раз принял бханг… Так что принесите какую-нибудь папку с его именем на обложке и множеством документов внутри — подойдут любые документы, и хорошенько его поколотите. Необходим шок, иначе он не выйдет из замкнутого круга, он все больше и больше уходит в себя. Поэтому поколотите его хорошенько и не волнуйтесь. Хорошенько его побейте. Принесите цепи и наденьте их на него. В этот момент я попытаюсь переубедить вас и дам вам взятку у него на глазах. Сожгите это досье при нем, чтобы он успокоился и решил, что его дело закрыто».

Все это было инсценировано. И сработало. Его побили, побили по-настоящему. Но пока его били, он смотрел на меня и говорил: «Вот видишь. Все, как я и говорил, а меня никто не слушал!» При этом он также ощущал глубокое удовлетворение от того, что в итоге оказался прав. Когда его заковывали в цепи, он подмигнул мне и сказал: «Посмотри на досье: там мое имя». Но он был в шоке. Тогда я «подкупил» полицию, досье было сожжено, а дело закрыто.

Постоянно наблюдая за ним в течение месяца, я осознал, что он ничем не отличается от обычных людей. Качественного различия нет, разница лишь в количестве, в степени. Возможно, что он находится на верхней ступени лестницы, вы стоите посередине, а кто-то еще — в самом начале, но разница состоит лишь в степени, а не в качестве. Любой, кто обладает умом, так или иначе, безумен. Ум — это и есть безумие. Но вы можете быть безумны и не знать об этом, потому что все остальные безумны в той же степени. Вы похожи друг на друга, поэтому проблемы не возникает.

Есть одна древняя суфийская история. Однажды в столицу некоего королевства приехала ведьма. Она что-то бросила в колодец, пропела мантру и сказала: «Всякий, кто попьет воды из этого колодца, сойдет с ума». В столице было всего два колодца: один предназначался для обычного люда, а другой, дворцовый, — для короля и премьер-министра.

Конечно же, людям пришлось пить, прекрасно понимая, что они сойдут с ума. Но выхода не было — колодец был только один. Им не разрешалось приходить за водой во дворец.

Поэтому к вечеру, к заходу солнца весь город сошел с ума. Но никто этого не осознавал, потому что, когда все сходят с ума, как это можно осознать? Каждый стал заниматься своим делом, как говорят хиппи. Люди плясали голышом, кричали, вопили; по улицам бегали обнаженные женщины. Люди занимались йогой всех сортов… кто-то стоял на голове, кто-то принимал другие асаны — весь город очутился в кошмарном сне. Бурное веселье продолжалось. Люди праздновали, прыгали и кричали — весь город не спал!

Только королю и премьер-министру было грустно, очень грустно: «Что же делать? Весь город сошел с ума, и, бедняги, они даже не подозревают об этом, потому что, когда с ума сходят все, как можно судить?» В действительности, премьер-министр и король сами начали сомневаться в своем душевном здоровье. Может быть, это их постигло безумие, потому что весь город, казалось, пребывал в блаженном неведении: тысячи людей, каждый из которых сошел с ума и не считал другого сумасшедшим.

Конечно, в таком городе король и премьер-министр усомнились в себе: может быть, их самих постигло безумие! К полуночи они оказались в весьма затруднительном положении, потому что собрался весь город, и горожане также уразумели, что с королем и премьер-министром творится что-то неладное. Распространился слух о том, что король и премьер-министр сошли с ума. И все, конечно же, с этим согласились.

Люди окружили дворец. Стража сошла с ума, полиция сошла с ума, армия сошла с ума, поэтому защиты не было, и люди стали требовать: «Придите в себя немедленно, иначе мы вас свергнем».

Король спросил: «Что делать?»

Премьер-министр сказал: «Поговорите с ними, а я пока сбегаю и принесу немного воды из того колодца, потому что у нас нет другого выхода. Если мы хотим прожить в этой сумасшедшей столице хотя бы минуту, нам придется сойти с ума».

Он принес воды из городского колодца. Они оба выпили ее, они пустились в пляс, они сбросили одежду — и весь город был счастлив из-за того, что король и премьер-министр пришли в себя, что они вновь обрели душевное здоровье.

Все обычные люди безумны, потому что БЕЗУМЕН ум, и что бы вы ни увидели через призму безумного ума, это будет только ваша интерпретация реальности. Она существует лишь в вашем уме. Это только идея.

Сумасшедший замкнут в собственном уме. Вы также замкнуты. Возможно, не столь замкнуты, как сумасшедший, но замкнуты. Возможно, тут и там существует несколько отверстий, и порой внутрь проникает немного света. Но во всей остальной толпе никто не отличается от вас, так что вам не с чем сравнивать.

Ученые говорят, что если Бог вдруг решит уменьшить все сущее в десять раз, никто об этом не узнает. Вас уменьшили — ваш рост был равен шести футам, вас уменьшили до шести десятых фута — но все вокруг уменьшилось в той же мере. Шестидесятифутовое дерево было уменьшено до шести футов, гора высотой в шесть тысяч футов была уменьшена до шестисот футов. Если все будет уменьшено в одинаковой пропорции — ваш рост станет равен шесть десятых фута, и все остальное станет настолько же меньше — никто никогда не узнает, что произошло. Как вы можете это узнать? Даже ваши ярды станут меньше. Никто никогда не узнает.

Вы осознаёте что-то только тогда, когда не соответствуете; в противном случае вы об этом не догадываетесь. И столь же верно противоположное утверждение: когда вы осознаете, вы не соответствуете. Чем больше вы осознаете, тем меньше и меньше соответствуете обычным людям. Иисус — это посторонний, он стал вам чужд. Он вполне соответствует существованию, но совершенно не соответствует этому безумному миру. Вы думаете, что, напротив, это он сошел с ума. Сократа, Иисуса, Будду считали сумасшедшими; с ними произошло что-то выходящее из ряда вон. Вы живете настолько ненормальной жизнью, что нормальный, здоровый человек кажется вам ненормальным.

Суфии говорят, что болезнь состоит в самом уме. И все, кто познал, с ними согласны. Удивительно, но что бы ни подумал ум, он всегда находит это в реальности… потому что сначала вы привносите что-то в реальность, а затем считываете это. Правой рукой вы привносите, левой считываете — и полагаете, что читаете реальность.

Я говорю с вами. Но вы не слушаете меня, не слушаете то, что я вам говорю. Вы не можете; это невозможно. Может быть, вы слышите тысячу и один голос. Каждый из вас слышит по-своему, не так, как другой. Ваша интерпретация останется вашей интерпретацией, а интерпретация вашего друга останется его интерпретацией. И если по окончании этой беседы вы соберетесь вместе, чтобы решить, что же вы услышали, вы удивитесь: все услышали разные вещи, разные истории, потому что ум постоянно прибавляет, удаляет, интерпретирует, философствует…

Вы не просто слушаете меня. Вы активны. А если вы активны, вы меня не воспринимаете. Активный ум — это барьер для любого понимания. Необходим пассивный ум. Необходим пустой ум, лишенный всяческих мыслей. Тогда вы становитесь похожими на зеркало. Вы просто слушаете. Вы не пытаетесь осмысливать, потому что, если вы начнете осмысливать, вы упустите суть. Вы уже отклонились, вы ушли очень далеко.

Просто слушайте! Слушайте меня так, как будто вы слушаете музыку. Слушайте меня так, как будто вы слушаете птицу или реку. Просто пассивно слушайте. Пассивно слушать — значит становиться познающим. Пассивно слушать значит познавать, учиться. По-другому учиться невозможно.

Это относится к числу наиболее фундаментальных фактов, которые необходимо понять. В противном случае вы можете читать Коран или Гиту, но при этом вы будете читать совсем не Коран или Гиту, а самих себя. В Коране вы будет читать свой собственный ум. Вы не можете выйти из заколдованного круга, вас окружает стена — но она очень тонка, и вы не можете ни увидеть, ни почувствовать ее. Как только вы поймете, что ум — это стена, вы начнете его отбрасывать.

Будьте иногда с деревьями и молчите, не говорите слов, не формулируйте, просто будьте. Сядьте под деревом. На нем цветут цветы. Но не говорите слов. Просто смотрите на цветы, смотрите на дерево, прикоснитесь к дереву, обнимите дерево, поцелуйте дерево — но без всяких слов! Делайте что угодно, но только — никаких слов. Не привносите ум. Пусть дерево и ваша реальность будут вместе. Не ставьте между ними ум. Отбросьте ум. Войдите прямо, неопосредованно, мгновенно в связь с деревом. Войдите в мгновенную и прямую связь с небом. Будьте со мной прямо и мгновенно… с возлюбленной, с другом.

Помните лишь одно: когда вы привносите ум, вы привносите безумие. Когда вы привносите ум, вы привносите фактор искажения, фактор разочарования.

Можете ли вы быть не-умом? Это — единственная возможность познать реальность.

А теперь эта короткая притча.

Жил-был человек, который потерял топор, и он стал подозревать в краже соседского мальчика.

Когда вы начинаете подозревать, ум становится активным. Появляется подозрение, и начинается проекция. Этот человек начал подозревать в краже соседского мальчика.

Он посмотрел на его походку — конечно, он был абсолютно уверен, что узнает вора по походке. У мальчика была воровская походка — это он украл топор. Его выражение лица... По глазам мальчика было видно, что он пытается что-то скрыть. Он не смотрел в глаза, он избегал взгляда: он был вор. Он ничего не говорил прямо. Он пытался обмануть: он был вор. Его поведение не было обычным… что-то неестественное, какой-то груз на сердце. Он был уже не тот, что раньше. Топор тяготил его. Его манера поведения… все в нем выдавало вора, все в нем говорило о том, что это он украл топор.

Вы знаете, что с вами это тоже происходит. Как только вы начинаете подозревать, вы начинаете проецировать. Как только возникает подозрение, появляется семя. И тогда все меняется.

Если вы влюблены в женщину — а она при этом, может быть, и не думала в вас влюбляться; но если вы влюблены сами, тогда все в ней: ее походка, тон голоса в разговоре с вами, ее поза, — все говорит о том, что она влюблена в вас. Вы все более и более уверены в том, что она влюблена в вас. Может быть, она ничего об этом не подозревает, у нее этого и в мыслях не было, но вы уверены. Она может оставаться прежней, но вы уже не тот, кем были раньше. Ваш ум несет что-то в себе — семя, проекцию. Ваш ум обременен мыслью. Или, может быть, вы подозреваете свою жену — или мужа — в измене. Как только появляется эта мысль, вы находите доказательства.

Имейте в виду, вот в чем заключается безумие: сначала вы приходите к выводу, а затем ищете подтверждений. И они всегда отыщутся. Жизнь так велика... Как только вы решаете — а ведь это путь безумия: сначала сделать вывод, а затем искать доказательства. Эти доказательства — не настоящие доказательства, это псевдодоказательства. Так или иначе они подгоняют факты под предубеждение. Но вы уже все рассудили заранее, сделали вывод заранее.

Сначала должны идти доказательства, а затем выводы. Но люди сначала решают, а уже потом находят доказательства. Помните: к какому бы решению вы ни пришли, доказательства найдутся. Никто не сможет помешать вам в этом. Если вы решите, что Бог есть, вы его обнаружите. Если вы решите, что Бога нет, вы обнаружите, что Бога нет. Если вы решите, что число 13 — это дурной, зловещий знак, вы каждый день начнете находить подтверждения тому, что в числе 13 таится какое-то зло. Тринадцатого числа что-то пойдет не так. Каждый день что-то не получается, но вы этого не замечаете. Вы замечаете это тогда, когда наступает тринадцатое число. Во многих американских отелях отсутствует тринадцатый этаж, потому что никто не хочет останавливаться на тринадцатом этаже. После двенадцатого этажа сразу же идет четырнадцатый. А тринадцатого никогда не бывает.

Я читал статью: один человек нашел тысячи доказательств тому, что число тринадцать принадлежит дьяволу. Он собрал тысячи фактов: сколько убийств было совершено в мире тринадцатого числа каждого месяца, сколько ограблений, сколько людей покончило с жизнью, сколько сошло с ума, сколько произошло автомобильных аварий в этот день. Он собрал тысячи фактов. Кто-то прислал мне эту статью — на него она тоже произвела впечатление. Она не может не произвести впечатления, ведь этот человек привлек так много фактов в поддержку своей идеи.

Я написал тому человеку, который прислал мне статью: «Попробуйте проделать такое же исследование числа 12, и вы обнаружите не меньшее количество убийств, ограблений, сердечных приступов, самоубийств, потери рассудка. Подойдет любое число. Просто сначала выберите число, а потом посмотрите на жизнь, и вы найдете... Если вы решите, что 13 — это хорошее число, тогда вы обнаружите некоторые другие факты: сколько пар поженилось, сколько детей родилось, сколько человек влюбилось».

Тринадцатого числа люди вступают в брак, люди также разводятся. Вы можете выбрать по своему усмотрению. Люди рождаются, люди умирают. В действительности каждый день одинаков. Реальность ничему не отдает предпочтения. Но ваш ум... если он начинает работать, вы найдете, что угодно...

Ко мне приходят люди — если они уже решили, что я плохой человек, то они почти всегда находят этому подтверждения. Никто не может им помешать; они всегда находят подтверждения. Жизнь велика. Она включает в себя и лето, и зиму. Она одновременно хороша и плоха. Она одновременно правильна и неправильна. Это похоже на два птичьих крыла — вы не сможете прожить без обоих крыльев. Кто-то приходит, и он решил: «Это плохой человек», — он найдет все доказательства этому. Приходит другой, решивший, что «этот человек хороший», — он тоже найдет все доказательства. Жизнь предоставляет вам достаточно возможностей. Доступны все варианты.

Когда этот человек заподозрил мальчика в краже топора, он посмотрел на его походку и по самой походке распознал вора. Все в нем выдавало то, что он украл топор.

Прошло какое-то время, и однажды, вскапывая сад, человек нашел топор.

Все вдруг изменилось.

На следующий день он снова увидел соседского мальчика. Ничто в его поведении и манерах не говорило о том, что он украл топор.

Все изменилось. Мальчик остается прежним. Мальчик даже не осознает происходящего. Сначала он превратился в вора, и вот он уже больше не вор — чудесный, милый мальчик, очень славный! Посмотрите на его походку — она так невинна. Мальчик остался прежним, изменился ум того человека.

Если вы привносите свой ум в реальность, вы видите то, чего в ней нет. Вы можете упустить то, что в ней есть. Индуисты называют такое привнесение ума в реальность майей. Это основная причина всех иллюзий.

Если вы хотите понять индуистскую концепцию майи, вот ее основа. Если вы живете из ума, вы живете в майе, вы живете в иллюзии, вы живете в своих собственных проекциях и идеях. Наслоения ваших мыслей скрывают вас от реальности и скрывают реальность от вас. Отказ от ума — это отказ от майи, от самой основы всех галлюцинаций. Когда ум отсутствует, внезапно раскрывается сущее. И это — Бог, а не ваши мысли о Боге.

Индуист всегда находит Кришну, играющего на флейте; ни один христианин никогда не найдет Кришну, играющего на флейте. Больше того, вся эта игра на флейте и танцующие вокруг девушки представятся христианскому уму какой-то профанацией. Как-то нехорошо и не к месту. Кришна похож на хиппи. Христиане не могут представить его в роли бога. Немыслимо. Бог должен быть серьезным. И потом, бог должен всегда оставаться распятым на кресте, мучеником, несущим бремя человечества, стремящимся избавить человечество от всех его грехов. Может ли он играть на флейте? Никогда в жизни. Он — спаситель; он несет на плечах гору — груз всего человечества. От него зависит судьба человечества — а он играет с девушками? Кришна выглядит как плейбой. Нет, это совсем не похоже на бога.

К христианам приходит печальный Иисус, невообразимо печальный — само его лицо больше напоминает о смерти, чем о жизни. Распятый бог. Эти люди поклоняются смерти, а не жизни; все очень серьезно. Христиане говорят, что Иисус никогда не смеялся. Может быть, это неправда, но христиане держатся за эту идею. Как может Бог смеяться, когда вокруг столько страдания, когда вокруг столько греха? Как может Бог смеяться, когда существует Вьетнам, существует Камбоджа, существует Израиль, всяческие войны и насилие? Как может Бог играть на флейте? Невозможно. Он должен быть серьезным, распятым.

Для христианского ума символом является крест, а не флейта. Но индуисту мысль о распятом Боге кажется просто абсурдной, потому что Бог должен быть смехом, пением, весельем, праздником! Бог должен быть блаженным, играющим на флейте, потому что все существование — это праздник.

Вы когда-нибудь видели, чтобы цветок был распят на кресте, чтобы птица была распята на кресте? Печальную реку, печальную гору? Все существование играет на флейте. Вот в чем смысл флейты, на которой играет Кришна: это праздник, непрерывно и всюду длящийся праздник. Это женская энергия — праздничная, танцующая.

Таким должен быть всякий бог: в нем встречаются оба полюса, в тесном объятии с его собственной энергией, с его собственным творением. Творец и творение, мужчина и женщина, инь и ян, положительное и отрицательное должны танцевать вместе — в противном случае не может быть танца. Как может мужчина танцевать в одиночку? Это покажется глупым. Для чего?.. Ведь мужчина — это половина, как может половина танцевать? Танцевать может лишь целое.

Когда замыкается этот круг, танец происходит сам по себе, самопроизвольно. Нет необходимости — праздник наступает сам по себе. Он случается сам — просто так. Он случается! — Кришна не пытается танцевать, он не изображает танца. Он не манипулирует. Присутствует женская энергия, и мужская энергия довольна, глубоко удовлетворена. Встреча, свадьба. Этот танец спонтанен.

Индуист не может представить, чтобы Иисус ни разу не засмеялся. А если он никогда не смеялся, значит, он ничего не понимает. Он должен быть самим смехом — настолько глубоким, насколько это возможно. Иисус должен быть хохотом; иное невозможно.

Но это концепции. Индуист мыслит по-своему, и ему является индуистский бог; христианин мыслит в рамках собственных слов, собственной фразеологии, идеологии, и является христианский бог. Но оба они — творения ума. Ни один из них не истинен, оба представляют собой проекции.

Если вы не отбросите всех кришн и всех христов, вы не сможете познать реальность. Все они — сны, которые вы создали. Прекрасные сны, но все же сны.

Когда вы остаетесь одни, в состоянии пассивной бдительности, ничего не делая, просто присутствуя в каждом моменте, то внезапно реальность взрывается. И это не соответствует ни одной идеологии, будь то индуистская, христианская или мусульманская идеология. Все идеологии преодолены. Идеологии очень узки. Реальность бесконечно широка. Она не может уместиться ни в одной идее. Она не может уместиться ни в одной концепции. Ей нет там места.

Ум слишком узок: он не может охватить реальность, он должен раствориться в реальности.

Когда вы не являетесь умом, проявляется реальность. А реальность — это Бог. И этот Бог — вы обнаружите, что он не соответствует ни индуистам, ни христианам. Он никому не соответствует. Он не может соответствовать. Поэтому я всегда настаиваю: религия не является ни христианской, ни индуистской, ни буддистской. Религия не знает прилагательных, религия не знает ярлыков. Это сама жизнь, невероятно живая, с ее безграничным размахом, с ее потоком, не имеющим ни начала, ни конца.

Бог есть жизнь. Все концепции бедны, и если вы слишком привязаны к концепциям, вы найдете им подтверждения в существовании — в этом-то и беда. Христианин обнаружит, что его Бог истинный, потому что он его воплощает в реальность. Мусульманин обнаружит, что его идея Бога верна, потому что он ее обнаружил. И все они говорят: «Мы пережили опыт!» А как вы можете отрицать опыт? Индуист находит собственного Бога. Ум сам находит подтверждение своим концепциям. Какая бы идея ни пришла вам в голову, вы столкнетесь с ее осуществлением. Вы найдете все, что бы вы ни искали. Но найденное окажется лишь проекцией ума.

Что же тогда делать? Истину нельзя искать с помощью ума. Если вы хотите найти истину, ум придется отбросить. К истине, к реальности, к жизни, к существованию вы должны прийти полностью свободными от ума, совершенно нагими, с глубокой невинностью в отношении всех идеологий, полностью пустыми, тотально пустыми. Лишь тогда вы придете к истине. В противном случае все, к чему вы придете, окажется вашим собственным умом, который вас обманывает. И вы можете продолжать обманываться — вы делали это на протяжении многих жизней.

Пришло время, настал самый подходящий момент для того, чтобы выйти из этой игры. Вы достаточно долго в нее играли, дольше, чем было необходимо. Выйдите из этой игры! А игра такова: если у вас есть идея, ум сотворит сон, и этот сон будет казаться реальностью.

Реальность никогда не познается с помощью ума, потому что ум — это нечто уже известное, прошлое, мертвое. Прошлое должно закончиться, чтобы было настоящее. Известное должно закончиться, чтобы было неизвестное. Ум должен остановиться, чтобы был Бог. Вам придется отбросить все, что вы имеете. Если вы можете это отбросить, если вы не привязаны, появляется возможность для величайшей революции, величайшей перемены.

Медитация означает состояние не-ума.

Каждый день, каждый день я сталкиваюсь с одной и той же проблемой: вы прочитали в книге, что кундалини поднимается определенным образом. Если вы прочитали об этом в книге, она поднимется! И тогда будет трудно доказать, что вы не правы, потому что вы пережили опыт, и вы говорите: «Я это пережил на собственном опыте, как вы можете говорить, что я не прав? Я почувствовал, как змея кундалини поднимается по позвоночнику. Она движется вверх с невероятной силой». Вы ощущаете это — и это настолько явное ощущение, что сомнений не возникает. Но я говорю вам, что это ваш ум. Потому что существуют люди, которые никогда не слышали о кундалини, — у них она и не поднимается; они ее и не чувствуют. А они тоже достигли. Джайны никогда не упоминают о кундалини, но Махавира достиг высшего раскрытия бытия без всякой кундалини. Буддисты никогда не говорят о кундалини. О ней говорят индуисты — и тогда она поднимается.

Буддисты говорят о четырех чакрах, и последователь буддизма ощущает только четыре чакры. Индуисты говорят о семи чакрах; последователь индуизма ощущает семь чакр. Однажды я сказал человеку, который ощущал семь чакр:

— Разве вы не знаете, что чакр тринадцать?

Он сказал:

— Что! Тринадцать? Но до сих пор я ощущал только семь.

— Осталось еще шесть, — сказал я ему. — Пойдите и попробуйте, и когда вы ощутите все тринадцать, тогда приходите ко мне.

Через шесть месяцев он пришел. Он почувствовал все тринадцать — и этот человек не обманывал, он сам оказался обманут. Он не был лжецом, он не пытался солгать мне; это искренний человек.

Ум может создавать переживания и опыты. Поэтому запомните, я повторяю снова и снова, что духовность — это не переживание, не опыт. Это — тот, кто переживает, а не само переживание; это свидетель всех переживаний, а не какого-либо одного переживания в частности. Когда все переживания преодолены, тогда вы приходите к духовному опыту. Духовный опыт — это не переживание, не опыт того или иного рода. Вы просто остаетесь с сознанием, не переживая никакого опыта.

Жадность в переживаниях идет от ума, и, когда она удовлетворена, ум чувствует себя очень довольным даже из-за пустяков. Что вам может дать то, что энергия поднимается по позвоночнику? Это просто ощущение — и его создал ум. Ум силен.

Вам доводилось видеть, как кто-нибудь ходит по огню? По докрасна раскаленным углям? Сейчас то, что люди могут по ним ходить, доказанный факт. Всего пару лет тому назад в Оксфордском Университете один йог из Шри Ланки прошел по огню — и ученые сделали все, чтобы он не смог их обмануть. Он не обманывал! Он ходил по огню. Что происходит, когда йог ходит по раскаленным докрасна углям? Он не обжигается — что же происходит?

Возможности ума громадны. Если ум чувствует, что огонь не станет обжигать, если это ощущение абсолютно, тотально, то само это ощущение, само это чувство становится энергией, которая защищает вас со всех сторон. Тогда ваши стопы не касаются углей. Между углем и стопами образуется прослойка неизвестной энергии. И огонь не проходит сквозь нее, невидимая прослойка энергии защищает вас. Это аура вашего тела, сконцентрированная под ногами. На самом деле, вы ходите не по огню, вы ходите по собственной энергии. Она защищает ваши ступни, как обувь, энергетическая обувь. Ум принудил ее к этому.

Случилось так, что одного университетского профессора так загипнотизировало это зрелище — этот человек, идущий по огню, — что он обрел большую уверенность и подошел ближе. Когда он подошел, йог, который ходил по углям, притянул его к себе, и профессор тоже пошел. Он никогда раньше этого не пробовал и не тренировался. Что произошло? Если ваша вера тотальна, даже если она тотальна лишь в определенный момент, тело сразу же становится защищенным.

Современная медицина осознала существование определенного рода явлений. Одно из них — это действительно нечто особенное. Оно заключается в том, что в разных странах превалируют разные заболевания. Каждая община, каждая религия, каждая секта обладает определенным набором чаще встречающихся в ее пределах болезней.

Так, например, восточные люди более подвержены эпидемиям чумы и холеры, более подвержены болезням, характерным для условий проживания в общине, инфекциям и инфекционным заболеваниям, поскольку на Востоке не существует выраженного индивидуализма. В индийской деревне существует только община. Никто не существует как индивидуум; существует община. Если эта община слишком велика, начинают преобладать инфекционные заболевания, потому что ни у кого нет защитной ауры. Если кто-то заболевает, то вся община постепенно становится жертвой этого недуга. И в этой же общине могут проживать несколько человек с Запада: их инфекция не затронет.

На самом деле, должно происходить прямо противоположное: западный человек в Индии должен быть более подвержен недугам, потому что у него нет иммунитета. У него нет иммунитета к такому климату, к таким болезням; он должен заболеть скорее. Но нет. Согласно наблюдениям, проведенным за последнее столетие, каждый раз при распространении инфекционного заболевания европейцев защищает какая-то неведомая сила. А индийцы заболевают.

У индийцев ум более общинный. У европейцев ум более эгоистичный и личный. Поэтому на Западе преобладают другие заболевания, например, сердечные приступы. Это индивидуальная, неинфекционная болезнь. На Востоке сердечные приступы не так распространены, и вас не хватит сердечный приступ, если только вы не с Запада, не получили западного образования и не стали почти западным человеком. На Востоке сердечные приступы не представляют серьезной проблемы, диабет не представляет серьезной проблемы, гипертония не представляет серьезной проблемы — это не инфекционные заболевания. Христиане больше им подвержены. Западный ум живет в качестве индивидуальной единицы. Конечно, когда вы живете как индивидуальная единица, община не может оказывать на вас слишком большое влияние. Вы защищены от инфекций.

На Западе инфекции мало-помалу исчезли, но люди все больше и больше страдают от персональных заболеваний. Сердечные приступы, самоубийство, гипертония, психические расстройства — это индивидуальные заболевания. Они не связаны с инфекцией. Напряжение, страх, тревога... На Востоке люди более расслаблены. Их нельзя назвать слишком напряженными. Они не страдают бессонницей. Они не страдают сердечными приступами. Их защищает от этого община. Ведь у общины нет сердца. Если вы ведете общинный образ жизни, вы не можете страдать от болезней сердца.

Это редкое явление. Это означает, что ваш ум делает вас уязвимым для одних заболеваний и защищает от других. Ваш ум — это ваш мир. Ваш ум — это ваше здоровье, ваш ум — это ваша болезнь. И если вы живете с умом, вы живете в своем собственном, замкнутом мире и не можете узнать, какова на самом деле реальность. Эта реальность становится известной лишь тогда, когда вы отбрасываете все виды ума — общинный, индивидуальный, социальный, культурный, личный... когда вы отбрасываете все виды ума. Тогда ваш ум становится универсальным. Тогда ваш ум объединяется со вселенским умом.

Когда у вас нет собственного ума, ваше сознание становится универсальным. Бог познается не как объект. Истина познается не как объект. Вы становитесь истиной. Вы сами становитесь Богом. В этом смысл знаменитого утверждения Аль-Хилладж Мансура «Ана’ль хак». Он говорит: «Я — Бог, ахам брахмасми, я — Брахман».

Суфии верят во вселенский ум. И они хотят, чтобы вы отбросили индивидуальный ум, общинный ум, социальный ум. Они хотят, чтобы вы отбросили все барьеры, которые отделяют вас от вселенского ума. Вы становитесь каплей в океане. Только когда вы становитесь океаном, вы узнаете, что это такое. Лишь тогда вы узнаете, что такое существование, — не раньше. Ум должен умереть.

До тех пор, пока вы не умрете, Бог останется для вас недостижимым. Бог — это не переживание. Он всегда неотделим от вас. Вы не можете посмотреть на него, потому что он скрыт в смотрящем. Вы не можете встретиться с ним лицом к лицу. Где вы можете встретиться с ним лицом к лицу? Он скрыт в вас самих.

Я хотел бы рассказать вам одну историю, очень древнюю индийскую историю. В ней говорится о том, как Бог создал мир. Все шло хорошо. Затем он создал человека, и что-то пошло не так. С появлением человека начались проблемы. В те времена Бог просто жил на Земле. Он создал эту Землю, чтобы жить на ней, чтобы быть в ней, снаружи и внутри. Эти деревья и эти цветы, эти реки и горы — для чего ему надо было их создавать? В истории говорится, что он создал Землю, чтобы жить на ней, чтобы быть здесь. И он был здесь, и все было в порядке с птицами, деревьями, реками и животными; все было совершенным.

Затем он совершил ошибку: он создал человека, и начались неприятности, потому что человек начал жаловаться. Он не обращал внимания на то, что наступила ночь, полночь, что Бог спит, он приходил и стучался в дверь со своими жалобами. Он постоянно досаждал ему. Человек начал сводить Бога с ума — его жалобам не было конца. А проблема заключалась в следующем: если вы решаете проблему одного человека, то само это решение заставляет другого человека жаловаться.

Кто-то говорит: «Мне сегодня нужен дождь». И если Бог посылает дождь, приходит кто-то еще и говорит: «Ты испортил мой дом — я его только что покрасил!» Но кому-то дождь был нужен для сада. Было невозможно удовлетворить всех, поэтому Бог обратился за советом к своим консультантам. Кто-то сказал:

— Тебе нужно отправиться в Гималаи и укрыться там.

Бог сказал:

— Ты прав, но ты не знаешь будущего. Рано или поздно человек по имени Эдмунд Хиллари поднимется даже на Эверест. Меня и там не оставят в покое. И когда станет известно, что я в Гималаях, туда отправится весь мир. Нет, это не поможет. Да, на время это поможет, как временное решение это поможет, но ты еще не знаешь этого Эдмунда Хиллари. Я уже вижу, как он приближается, потому что мне открыто будущее.

Они предложили:

— Тогда отправься на луну.

Бог сказал:

— Нет. Это поможет, но совсем ненадолго. Туда тоже придет человек. Человек окажется повсюду.

Тогда один старый советник прошептал что-то на ухо Богу, Бог кивнул и сказал:

— Да, ты прав.

Этот старик сказал:

— Спрячься в самом человеке. Заберись глубоко в его сердце и скройся там.

Бог сказал:

— Ты прав, потому что он никогда не заподозрит...

Это такое место… Вряд ли кто-то заподозрит, что там, внутри вас, может быть Бог.

Бог — это не опыт. Он скрывается в вас. Вы только его тайник. Бог — не переживание, он — тот, кто переживает все переживания.

Станьте пассивным, бдительным — и внезапно вы обнаружите его внутри себя. Эта история правдива, абсолютно правдива... потому что я последовал этой истории и нашел его. Последуйте и вы этой истории. Это не выдумка; это — абсолютная, буквальная истина. Он скрыт в вас.

Достаточно на сегодня.

Вставить информацию об Ошо и Ошо-центре.

Content

Открой реальность вне ума: доверься интуиции