Салли Лэннинг

Храм любви

1

Как бы я хотела, чтобы мне никогда не попадалось на глаза то объявление о лекции, да вдобавок с крупно напечатанным именем лектора! — в сердцах подумала Грейс, бросая в общую кучу очередной вырванный с огородной грядки сорняк.

В кронах плодовых деревьев за ее спиной зашелестел ветерок, над ухом прожужжала пчела. В залитом солнцем садике, находящемся за домом Грейс, царили тишина и покой. А сама она была крайне раздосадована.

Виной всему был вчерашний телефонный звонок брата, Берни, напомнившего ей о существовании человека, которого она старалась забыть в течение нескольких последних лет.

Тогда, в вестибюле лондонской школы искусств, ее взгляд прежде всего остановился на крупных буквах имени — Нил Хелнер. Оно находилось в верхней части напечатанного типографским способом объявления о лекции по кибернетике.

Нил Хелнер был лучшим другом обожаемого старшего брата Грейс, миллионером, сделавшим состояние на проектировании и производстве промышленных роботов.

Суть его лекции находилась за гранью понимания Грейс. В первую очередь ее внимание привлекла фотография Нила, расположенная сразу под именем. Густые светлые волосы, серые глаза, взгляд которых, казалось, приникает прямо сквозь тебя, запоминающиеся черты лица, высокие скулы, подбородок с ямочкой, который Грейс сразу захотелось нарисовать.

Это лицо притягивало ее как магнит.

Но Грейс знала, что лучше взглянуть на самого Нила. Снимок может лгать. Не исключено, что, увидев Нила воочию, она найдет его внешность вполне ординарной. И тогда внезапное желание нарисовать этого человека улетучится так же быстро, как возникло.

Осознав, что она таращится на изображение Нила, как какая-нибудь меломанка на плакат с изображением всемирно известной рок-звезды, Грейс поспешила на занятия по рисованию акварелью.

Следующим вечером, втайне от подруг, она отправилась на лекцию. Расположилась Грейс в последнем ряду аудитории. Отсюда можно было незаметно наблюдать за Нилом.

Тот стоял на сцене, освещенный двумя софитами, и его внешность оказалась даже еще более многообещающей, чем на фотографии.

Я должна нарисовать его, — вертелось в голове Грейс. — Должна! И дело было не только в красивом лице Нила. Низкие, бархатистые звуки его голоса вызывали мурашки на коже Грейс, шутки смешили и даже помогали понять кое-что из того, о чем он рассказывал в своей лекции.

Когда все кончилось, Нила окружили студенты. Грейс держалась в сторонке, ожидая, пока он ответит на все вопросы и к нему можно будет подойти. Она решила не сообщать ему, что приходится сестрой его другу, Берни Кэмпбеллу, иначе он быстро вычислит ее возраст — семнадцать лет.

Если Нил узнает, что она так молода, он не воспримет ее всерьез и игра закончится, даже не начавшись.

Когда он попрощался со студентами и принялся укладывать бумаги в кожаную папку, Грейс с гулко бьющимся сердцем приблизилась к нему.

— Меня зовут Тина, я изучаю изобразительное искусство. Можно мне угостить вас коктейлем? Э-э… и я бы хотела нарисовать ваш портрет, если позволите.

Нил пристально взглянул на нее. Увидев так близко его красивые серые глаза, Грейс судорожно глотнула воздух…

Сердито сопя, она с корнем выдернула из земли кустик лебеды и швырнула в кучу сорняков. Даже сейчас ее взволновало воспоминание о том, как она впервые встретилась с Нилом взглядом. А что было бы, если бы они действительно вновь увидели друг друга, как того желает Берни? Впрочем, брату даже невдомек, что Грейс знакома с его другом.

Самое интересное, что у нее не возникло никаких дурных предчувствий, когда сегодня вечером, часов около семи, зазвонил телефон. Ничего не предвещало дальнейшего кошмара. У Грейс даже сомнений не появилось, иначе она удрала бы в спальню и накрыла голову подушкой, чтобы не слышать телефонных трелей.

Вот и толкуй после этого о пресловутой женской интуиции!

Грейс только что закончила работу над очередной картиной, потому что свет за окном начал меркнуть и легко было ошибиться в выборе цвета. Она вытерла о тряпку испачканные краской пальцы и взяла телефонную трубку.

— Да?

— Привет, сестричка, — сказал Берни. — Есть минутка свободного времени?

Улыбаясь, Грейс села на ближайший стул.

Берни был старше нее на шесть лет, обладал степенью доктора наук в технической области и жил в Оксфорде с женой Тришей и сынишкой Джуниором трех недель от роду.

— Для тебя время найдется всегда, — сказала Грейс. — Как поживаешь? Или лучше спросить, как там Джуниор?

— Думаешь, мною верховодит собственный сын?

— Конечно. Джуниор умнее тебя.

— С этим мне трудно спорить. Он уже научился улыбаться и хватает меня за палец. Молодчина, правда?

— Правда, — серьезно произнесла Грейс.

— Из-за Джуниора я и звоню. Через три недели мы собрались его крестить и хотим, чтобы ты приехала. А еще — чтобы ты стала крестной матерью нашего малыша.

Совершенно растроганная, Грейс улыбнулась.

— Очень мило с вашей стороны. Но ведь тебе прекрасно известно, что я совершенно не умею обращаться с детьми. Даже когда ты дал мне подержать Джуниора в родильном доме, я едва дождалась возможности вернуть его обратно — все боялась уронить.

— Ничего, научишься, — ответил Берни. — Тем более что Джуниор быстро выйдет из младенческого возраста. Так приедешь?

Грейс замялась.

— А где состоится церемония?

— Так и знал, что ты спросишь! — ворчливо произнес Берни. — На острове, у Теда и Кэрол. — Речь шла об их отце и его второй жене, которые проживали на острове Мэй. — Грейс, ну сама подумай, разве не пора вам с Тедом наконец зарыть топор войны? Тем более что уже растет новое поколение Кэмпбеллов!

Она должна была согласиться. Иначе Берни обидится. В детстве Грейс боготворила старшего брата, потом это чувство сменилось уважением. И хотя она почти не виделась с Тришей, женой Берни, к той тоже испытывала искреннюю симпатию. Триша едва не потеряла ребенка, находясь на четвертом месяце беременности, в результате им с Берни пришлось временно отказаться от переезда в Шотландию. И Грейс прекрасно понимала, как дорог сынишка Трише и Берни.

Что страшного, если церемония крещения пройдет на острове Мэй? Разумеется, она, Грейс, сумеет остаться в рамках приличий, общаясь с отцом, от которого в прочее время бегает как от чумы.

Но не успела она открыть рот, как Берни добавил:

— Существует еще одна причина, из-за которой я жду твоего приезда. Мы попросили Нила стать крестным отцом нашего Джуниора. Ты ведь знаешь, о ком я говорю? Нил Хелнер, мой старый школьный друг.

От лица Грейс сразу отлила краска, сердце молотом застучало в груди, пальцы судорожно впились в телефонную трубку.

Тем временем ничего не подозревающий Берни продолжил:

— Кажется, вы с Нилом не встречались… хотя это очень странно, ведь я знаю его с двенадцати лет. Ну да ничего, заодно и познакомитесь. Нил отличный парень, думаю, вы с ним поладите.

Тут Берни ошибался. Однажды Грейс уже встретилась с Нилом, и поладить им не удалось. Впрочем, разуверять брата она не стала. Некоторые секреты лучше держать при себе. Особенно, если они касаются интимной близости с Нилом Хелнером.

Плохо только, что сохранение тайны влечет за собой необходимость лгать, грустно подумала Грейс. Она не собиралась приближаться к Нилу больше, чем на десять миль, но брату сказать об этом не могла.

— Грейс? Ты где? Почему замолчала?

Наконец ей удалось собраться с мыслями. Нужно как-то вывернуться из этой истории, следовательно, придется соврать. Иного выхода нет.

— Прости, Берни, — произнесла Грейс, стараясь говорить как можно убедительнее, — но я не смогу приехать, времени в обрез. До острова путь неблизкий, а у меня в начале июля выставка в галерее Джима Бредфорда. Ты ведь понимаешь, как много это значит для меня.

— В галерее Бредфорда? Замечательно. Ты делаешь успехи.

Сама Грейс не была в этом уверена. Но не начинать же сейчас дискуссию о творческом застое!

— Мне выставили условие: к концу июня галерея должна получить двадцать моих картин. Поездка на остров займет дня три-четыре, а это сейчас для меня недопустимая роскошь.

На другом конце провода наступила тишина. После некоторой паузы Берни произнес тоном, который Грейс редко доводилось слышать от него:

— Ты ничего не скрываешь от меня, сестренка? Может, все-таки причиной твоего отказа является Тед? Конечно, я понимаю, его трудно назвать идеальным отцом…

— Нет, дело не в нем, — твердо произнесла Грейс, радуясь, что хотя бы сейчас говорит правду. — Выставка очень важна для меня. Благодаря ей я надеюсь сделать себе имя. Альтернативой являются безвестность и забвение. Я слишком много работала в течение двенадцати лет, чтобы сейчас упустить такой шанс. Пойми, я наконец смогу вынырнуть на поверхность!

Грейс сказала это и вздрогнула. Как раз двенадцать лет назад она встретила Нила в школе искусств.

— Мне очень жаль, что я не приеду. Но… главное ведь в том, что я люблю Джуниора, верно?

— Триша очень расстроится.

— Ты тоже, судя по твоему голосу.

— Да… Тебя и на нашей свадьбе не было…

Разумеется, ведь Нил был там свидетелем со стороны жениха.

Выругавшись про себя, Грейс сказала:

— Как только выставка закроется, я обязательно навещу вас. Если после всего вы еще захотите со мной разговаривать.

— Брось, тебе прекрасно известно, что мы не такие. Знаешь что? Давай я оплачу тебе самолет? Тогда все путешествие займет один день.

— Но я и так должна тебе кучу денег. Мне не хотелось бы увеличивать эту сумму.

— И не нужно. Считай, что это подарок. Никаких финансовых обязательств.

— Нет, Берни, я больше не могу брать у тебя деньги… просто не могу!

Наступила еще одна напряженная пауза. Затем Берни произнес:

— В таком случае тебе придется принять титул отсутствующей крестной. Потому что мы не хотим приглашать никого, кроме тебя.

Глаза Грейс защипало от слез. В свое время ее мать бросила семью. Сама она тогда была совсем крошкой, и ее отец сделал все возможное, чтобы подавить в ней — своей единственной дочери — все родственные импульсы. Одновременно он открыто демонстрировал любовь ко второму своему сыну, Мику. Грейс и Мик — близнецы, но в настоящее время почти не общались. Единственной опорой и защитой для Грейс в детстве был Берни, даже несмотря на долгие периоды отсутствия в связи с пребыванием в интернате. Ей сейчас, как и всегда, очень не хотелось разочаровывать брата. Однако Нил так сильно унизил ее в номере отеля «Баркли»… Разве можно после такого встретиться с этим человеком вновь? Это даже не подлежит обсуждению. Нет и нет!

— Э-э… сколько Джуниор весит сейчас? — немного невпопад спросила Грейс. — А Триша по-прежнему не высыпается?

Берни с готовностью принялся рассказывать о жене и сынишке, которых просто обожал. В свою очередь Грейс поведала подробности заключенного с галереей контракта и похвасталась успехами, достигнутыми в саду и огороде. Наконец, к ее огромному облегчению, Берни попрощался. Услышав в трубке короткие гудки, Грейс медленно положила ее на телефонный аппарат.

Ей вновь удалось избежать встречи с Нилом Хелнером, но слишком высокой ценой. Она чувствовала, что в глубине ее души нарастает возмущение.

Но против кого? Против Нила? Или против той, кем была она сама двенадцать лет назад — юной, впечатлительной и ранимой девушкой?

Тогда, в студенческой аудитории, она едва выдержала, пока Нил неспешно оглядывал ее. Сердце Грейс билось как сумасшедшее. Она знала, что предстало перед взором Нила: ее стриженые волосы, кончики которых были выкрашены в оранжевый цвет, изощренный макияж и вызывающего вида, расшитый бисером кожаный костюм — жакет и мини-юбка. Все вместе взятое намекало на сексуальность, которую в действительности Грейс пока в себе не ощущала.

Едва ли не впервые она пожалела, что, поддавшись влиянию однокурсниц, начала одеваться подобным образом.

Словно догадавшись, о чем Грейс думает, Нил произнес с усмешкой:

— Значит, изучаете изобразительное искусство? По-моему, вы сами как картинка!

Грейс многозначительно взглянула на его строгий деловой костюм и безупречный галстук.

— У вас одна униформа, у меня другая. Ваша более забавна.

— Неважно, как мы одеваемся, главное, что скрываем внутри.

— То есть без одежды мы практически одинаковы?

Грейс прикусила губу, не совсем понимая, на что Нил намекает.

— Я этого не говорила.

— И какую часть меня вы хотите нарисовать?

Грейс вспыхнула. И одновременно разозлилась. Нил играл с ней как кошка с мышкой. Она могла бы сказать правду, мол, хочу нарисовать портрет — голову и плечи. Но вместо этого произнесла:

— Настоящий художник никогда заранее не сужает для себя поле деятельности.

— То есть вы открыты для возможностей?

— Конечно.

Искорки в глазах Нила действовали на Грейс так, что она ощущала слабость в коленках. Даже будучи девственницей — что было большой редкостью среди ее сверстниц, — Грейс все же прекрасно понимала: Нил флиртует с ней.

— Я должен попрощаться с организаторами лекции, — сказал он. — Не подождете меня несколько минут?

Грейс кивнула.

— Я пока наточу карандаши.

Он рассмеялся, блеснув белыми зубами, его лицо оживилось под воздействием внутренней мужской энергии, и Грейс затрепетала.

— Постараюсь вернуться как можно скорее, — пообещал Нил, направляясь к группе беседующих профессоров.

Наблюдая, как он разговаривает с организаторами лекции, Грейс постепенно успокоилась. Она собиралась пригласить Нила в ресторан или бар, где кроме них будут и другие посетители. При таких условиях ей не о чем беспокоиться.

И все же она испытывала странную тревогу. Нил был крупным молодым мужчиной. Возвышаясь над Грейс, он невольно заставлял ее чувствовать себя маленькой и женственной.

Что же это происходит? — беспомощно подумала она.

Пока Нил пересекал зал, направляясь к Грейс, та поняла, что должна удирать отсюда сломя голову.

Не о чем беспокоиться? Это в присутствии Нила? Пустые надежды! Я слишком много на себя беру, продолжала думать Грейс. Но, с другой стороны, она всего несколько месяцев назад сбежала из дому, увлекаемая душевным порывом, который призывал ее следовать своему предназначению. Не поздновато ли искать безопасности? Искусство вообще невозможно без риска. Как она собирается рисковать в области живописи, если станет избегать острых ситуаций в личной жизни?

Постаравшись придать себе как можно более искушенный, «взрослый» вид, она спросила:

— Ну что, вы готовы?

— Меня ждет автомобиль. Поедем на нем.

Нил взял Грейс под локоток, и от того места, к которому прикасались его пальцы — даже сквозь рукав — разошлись пронзительные импульсы.

— Куда мы поедем? — пролепетала она. — Можно отправиться в какой-нибудь бар, только достаточно освещенный — чтобы я видела, что делаю.

— Нет, — небрежно обронил Нил. — Поедем в мою гостиницу. Я временно поселился в отеле «Баркли», пока у меня дома идет ремонт. В номере нас никто не потревожит.

— Я просто хочу сделать с вас зарисовку, только и всего!

— Да? В самом деле, Тина?

Они покинули зал. В пустынном коридоре Нил на минутку остановился и провел кончиками пальцев по губам Грейс, затем прикоснулся к ее щеке.

Глаза Грейс расширились, каждая клеточка тела как будто начала пробуждаться к жизни. Оглушенная собственным сердцебиением, она непроизвольно потянулась к Нилу.

Тот тихо произнес:

— Несмотря на весь твой боевой камуфляж, ты удивительно красива.

Грейс поняла, что он говорит искренне. Его слова выходили за рамки обычного флирта. Нил хотел ее.

Нил Хелнер, миллионер, желал ее, Грейс Кэмпбелл, семнадцатилетнюю девственницу.

— Ой, я забыла в зале этюдник! — воскликнула Грейс. — Одну минутку, я…

Нил рассмеялся.

— Должен заметить, это что-то новенькое!

Выходит, он не верит, что я просто хочу нарисовать его портрет? — пронеслось в мозгу Грейс. Вот негодяй! Как он смеет?

Возмущение ее было так велико, что она не сразу сумела сосредоточиться на том, что продолжал говорить Нил.

— Расскажи немного о себе, Тина, — попросил он. — Что привело тебя в школу искусств? Наверное, ты очень талантлива и спустя несколько лет твои картины станут мечтой любого коллекционера живописи?

Со страстью, удивившей ее саму, Грейс произнесла:

— Мне не хочется идти проторенными путями. Если я поплыву по течению, мои работы всегда будут вторичны. Я же собираюсь рисовать то, что соответствует моему личному мироощущению. До сих пор я подчинялась лишь своей интуиции. Возможно, мои картины не идут в ногу с модой, ну и что? Меня это не заботит.

Она неожиданно умолкла, плотно сжав губы.

— Интересно, — протянул Нил. — А твоя интимная жизнь тоже подчинена подобным принципам?

У Грейс не было интимной жизни. И Она никогда всерьез не пыталась ее начать… до того как встретила лучшего друга своего брата.

Пока они спускались по лестнице, она остро ощущала близкое присутствие Нила и невольно задавалась вопросом: верными ли мотивами она руководствуется? И правильно ли их понимает? Действительно ли ей хочется нарисовать портрет этого человека, или она просто желает избавиться от своего невежества в области близких отношений между мужчиной и женщиной?

Проще говоря, откуда проистекает порыв, заставивший ее подойти к Нилу, — из сферы искусства или из области сексуальных инстинктов? А может, это смесь того и другого?

Ощущая сильную сухость во рту, Грейс сказала правду:

— Я захотела вас в ту самую минуту, когда увидела вашу фотографию на объявлении о предстоящей лекции.

Последовала короткая пауза, потом Нил заметил:

— Я состоятельный человек.

Грейс ахнула и отшатнулась от него, потрясенная намеком, содержащимся в этих словах.

— Я не охочусь за вашими деньгами! Они меня вообще не интересуют.

Несколько мгновений Нил пристально смотрел ей в глаза.

— Ты в самом деле так думаешь, верно?

— Разумеется!

Он усмехнулся.

— Ты бы удивилась, если бы узнала, какое количество женщин смотрит на меня, а видит мои банковские счета.

— Я не из их числа. — Грейс пожала плечами.

— В таком случае я приношу извинения.

Она слегка покраснела.

— Правда? Или вы говорите это из вежливости?

— Почему мы здесь стоим? — слегка раздраженно произнес Нил. — Если нас ожидает… э-э… мимолетное романтическое приключение, то нечего обсуждать любые другие вопросы… Какая разница, интересуют тебя мои деньги или нет?

«Мимолетное приключение»! Пусть даже «романтическое» — все равно звучит унизительно.

— Я никуда с вами не поеду! — запальчиво заявила Грейс. — Мне действительно хотелось нарисовать ваш портрет, а вовсе не переспать с вами.

— Послушай, я ведь извинился. — Нил крепко взял ее за руку. — Чего еще ты хочешь?

Его стиснутые зубы выдавали плохо сдерживаемое нетерпение, которое взывало к чему-то тайному и древнему в организме Грейс… и находило у нее отклик!

— Не люблю, когда меня обвиняют во лжи, — буркнула она.

— Но я поверил тебе на слово. Ты сказала, что не охотишься за моими деньгами, и я принял твое заявление. Разве этого не достаточно?

— Думаю, да. — На щеках Грейс алели пунцовые пятна.

Неожиданно Нил обнял ее, плотно прижал к себе во всю длину тела и прильнул к ее губам. Этот его страстный порыв мгновенно вытеснил из сердца Грейс все остатки злости. Взамен она испытала чрезвычайно сильный прилив чувственности, что стало для нее совершенно новым ощущением.

Окунувшись с головой в волнующие эмоции, Грейс прильнула к Нилу, изо всех сил обняла его за плечи, а тот еще крепче стиснул ее. Затем она ощутила первое движение его языка — как будто ее губы лизнуло пламя. И тогда Грейс непроизвольно раскрыла их. В ту же минуту ее словно подхватил смешанный поток изумления и удовольствия. Грейс вдруг поняла: Нил требует того, что она и так готова и рада дать.

Так же внезапно, как только что обнял, он отпустил ее и глухо произнес:

— Автомобиль ждет перед входом. Идем!

Грейс последовала за ним на ослабевших ногах, думая о том, что за время этого короткого поцелуя узнала о власти над ней мужского тела больше, чем прежде способна была вообразить.

Нил очаровал ее, выбил почву из-под ног, заворожил. Ничего подобного Грейс не ожидала еще хотя бы десять минут назад.

Нил усадил ее на пассажирское место золотистого «порше» и молча ввел автомобиль в транспортный поток. Спустя некоторое время, словно разговор и не прерывался, он сказал:

— Ты должна кое-что знать обо мне. Завтра мне предстоит отправиться в аэропорт и вылететь в Хельсинки. И еще… я не признаю длительных отношений и всегда пользуюсь презервативом.

Его тон вновь разозлил Грейс.

— Вы… ты нарочно так говоришь? Чтобы не показаться романтичным?

— Нет, просто ввожу тебя в курс дела. Если тебе что-то не нравится, еще не поздно отказаться. Я угощу тебя в баре, и мы расстанемся без взаимных обид.

Так, легко и небрежно, Нил предоставил Грейс возможность выпутаться из ситуации, к которой та явно не была готова. Ей бы воспользоваться этим и бежать — потому что стало уже совершенно ясно, что не следовало даже садиться в этот автомобиль, не то что ехать в гостиницу, — но она вдруг вспомнила сказочные ощущения недавнего поцелуя, который в считанные мгновения, казалось, превратил ее из девушки в женщину. Разве от такого убежишь?

С едва заметной дрожью в голосе Грейс ответила:

— Использование презервативов — мое первое правило.

— Замечательно. А каково второе?

На этот раз она сказала чистую правду:

— Я не позволяю никому, кроме себя самой, контролировать мою жизнь.

— В таком случае у нас одинаковые принципы, — кивнул Нил.

Грейс откинулась на спинку сиденья, стараясь унять дрожь во всем теле. В данный момент ею владело сомнение, что она сможет контролировать события, которые вскоре должны произойти в номере Нила.

Но если так, что же ее ожидает?

Движущийся в соседнем транспортном ряду таксист нажал на клаксон, и Грейс нервно вздрогнула. К этому моменту она окончательно уверилась в том, что несколько следующих часов совершенно изменят ее жизнь, — и дело тут не только в потере невинности.

У Грейс не было иллюзий относительно собственных действий: она собиралась лечь в постель с лучшим другом своего брата. Это был сумасшедший план. Безумный. Но еще никогда в ее крови не кипело столько страсти. Позволю Нилу лишить меня девственности и уйду, размышляла Грейс. Если даже он когда-нибудь узнает, кто я, то вряд ли расскажет обо всем Берни.

В этом она не сомневалась. Равно как и в том, что гораздо лучше лишиться невинности с опытным человеком, чем с каким-нибудь неумелым сверстником, который лишь оставит у нее чувство разочарования, и только.

— Домой я отправлюсь на такси, — сдержанно произнесла Грейс.

Нил бросил на нее короткий взгляд, оторвавшись от дороги.

— Сколько тебе лет?

Ее ресницы дрогнули.

— Двадцать один.

— Значит, ты скоро заканчиваешь учебу?

— Нет… я поздно поступила.

Нил вздохнул и заметил ворчливо:

— Не понимаю, что ты собой представляешь… Обычно женщины для меня открытая книга, а с тобой я затрудняюсь… — Он не договорил.

— Может быть, не все открытые книги стоит читать! — Грейс повела бровью.

Он вновь покосился на нее.

— В тебе есть какая-то тайна. Или некий парадокс. Или и то и другое. — Немного помолчав, Нил добавил: — Через пару месяцев я вернусь в Лондон. Дашь мне свой телефонный номер?

— Нет.

Этот ответ, как и все остальное, что случилось в течение последнего часа, был результатом действия интуиции.

— Ты в самом деле независимый человек, — заметил Нил. — И действительно контролируешь свою жизнь.

Взвинченная его близким присутствием и словесной пикировкой, Грейс вдруг произнесла с вызовом:

— Разве у меня есть повод отказаться от привычной линии поведения?

Нил медленно снял руку с баранки и провел ладонью по обтянутому чулком бедру Грейс.

— Надеюсь, никто из нас не пожалеет о сегодняшнем вечере.

— Не вижу причин для сожалений, — сказала она, больше для себя, чем для Нила.

При этом Грейс больше не предпринимала попыток скрыть охвативший ее трепет.

Так и не убрав руки, Нил сказал:

— Осталось два квартала.

Спустя минут десять он привел Грейс в свой гостиничный номер. Она успела мельком отметить натертый до блеска паркет и пушистые персидские ковры, прежде чем Нил спросил с плохо скрываемым нетерпением:

— Может, хочешь что-нибудь съесть? Или выпить?

Грейс взглянула на него, потом сбросила туфли, встала на цыпочки и поцеловала в щеку.

— И съесть, и выпить… тебя!

С удивительной, завораживающей легкостью Нил подхватил ее на руки и понес через всю обширную гостиную. Все это время Грейс чувствовала приятную твердость его мышц и чуть глуховатое, подчеркнуто мужское сердцебиение. Интимность этих звуков заставляла ее трепетать от предвкушения.

Толкнув дверь спальни, Нил зашагал по мягкому ковру к кровати и осторожно уложил на нее Грейс. Затем выпрямился и рванул узел галстука.

Будто зачарованная, она наблюдала, как он сбросил пиджак, галстук и рубашку. Затем на ковер полетели туфли, носки и брюки. Часы, стоимость которых наверняка превышала оплату целого года обучения Грейс в школе искусств, Нил положил на тумбочку. После чего, оставшись в одних черных трусах, негромко произнес:

— Разденься, Тина.

Тина, повторила мысленно Грейс, Тина… Вымышленная, несуществующая девушка. В то время как мне хочется быть самой собой.

Она села и расстегнула молнию на своем черном кожаном жакете. Через мгновение он присоединился к лежащим на ковре вещам Нила. Под жакетом не оказалось ничего, кроме черного бюстгальтера. Сбросив короткую юбку, Грейс медленно, не сводя глаз с лица Нила, стащила с длинных стройных ног чулки. Затем, слегка задыхаясь, сказала:

— Хочу, чтобы ты снял с меня остальное.

Несколько мгновений Нил блуждал взглядом по изгибам ее тела.

— Какая ты красивая!

Сгорая от нетерпения, Грейс раскрыла объятия. Нил не стал медлить. Опустившись на кровать, он щелкнул застежкой лифчика, снял его и бросил на пол.

Ее грудь была упруга и высока. Нил прикоснулся языком к нежному соску, и тот отвердел в считанные секунды. Грейс ахнула от пронзившего ее удовольствия, непроизвольно выгнувшись навстречу Нилу.

Вскоре он стянул с нее трусики, уложил ее на спину и расположился сверху. Их тела слились, идеально совпав друг с другом. Грейс ощутила в области живота прикосновение отвердевшей мужской плоти — подтверждение желания Нила.

В следующую минуту тот принялся целовать ее, лихорадочно блуждая руками по всему телу. Грейс вплела пальцы в волоски, покрывающие его грудь, отчаянно желая продлить удовольствие, от которого трепетала каждая клеточка ее тела. В то же время она страстно жаждала полного слияния, хоть и имела о нем лишь приблизительное представление.

Ничуть не стыдясь наготы, Грейс плотно прижала ноги к бедрам Нила. Тот постепенно спустился ниже, ежесекундно прикасаясь губами к упругим выпуклостям ее груди, животу и соблазнительной ямке пупка. Затем он последовал дальше…

Она выкрикнула имя Нила и тут же непроизвольно принялась извиваться, подчиняясь ритму, который доставлял ей ни с чем не сравнимое наслаждение.

Внезапно он отстранился и потянулся к лежащему на тумбочке маленькому пакетику.

— Подожди меня, — хрипло слетело с его губ. — Я хочу, чтобы мы испытали удовольствие вместе.

Грейс ждала такого человека давным-давно, с тех пор как удрала из дома, в котором прошли ее детство и юность. Ждала любовника, способного пробудить в ней истинную страсть.

Она широко раздвинула бедра, и расположившийся между ними Нил двинулся вперед, прижавшись мускулистым торсом к ее нежной груди.

В следующее мгновение Грейс почувствовала, как что-то твердое уперлось в ее лоно, затем ей стало больно и она охнула.

Нил сразу отодвинулся. Взглянув на нее сверху вниз, он резко произнес:

— Ты девственница!

— Да. Но я очень хочу тебя. И не возражаю, если ты…

Он удерживал вес своего тела, упираясь локтями в постель.

— И ты никогда раньше не делала этого?

— Нет… Ну и что? Какая разница?

Слова последовавшего ответа посыпались тяжело, как кирпичи.

— Ты дала мне понять, что опытна в подобных вещах.

— Неправда!

— Не словами, разумеется, а своим общим обликом. Я не ищу приключений с девственницами, Тина. Это не в моем стиле. Мне нужна женщина, знающая правила игры.

Сердце Грейс болезненно сжалось, затем ее бросило в дрожь, будто промокшего под холодным дождем котенка.

— Ты ведь хотел меня независимо от того, обладаю я сексуальным опытом или нет. Ты не можешь этого отрицать!

— Рад, что ты употребила прошедшее время, — холодно произнес Нил.

Грейс схватила его за руку.

— Пожалуйста, не останавливайся… Я целый семестр ждала такого человека как ты, кого-то, кто сумеет пробудить во мне страсть и понимание собственной сути. Мне хочется, чтобы ты стал моим первым любовником. Пожалуйста!

Нил решительно и даже с оттенком брезгливости разжал ее пальцы. Потом встал с кровати. За его спиной, в гостиной, горел свет.

— Одевайся, — велел он, поднимая с ковра свои вещи. — Я отвезу тебя домой.

Затем сразу же ушел в ванную и закрыл за собой дверь.

Грейс медленно села на постели.

Все кончено. Нил больше не желает ее.

Со стоном досады она собрала свою разбросанную по ковру одежду и быстро натянула на себя. Ее руки дрожали.

Никудышная из меня получилась любовница, вертелось в мозгу Грейс. А как женщина я просто несостоятельна. Смех да и только…

Она возилась с молнией на юбке, когда Нил, полностью одетый, вернулся в спальню.

— Так чего ты добивалась на самом деле? Собралась меня шантажировать? Известный предприниматель насилует девственницу?

Грейс побледнела, глаза ее изумленно расширились.

Он такой же, как Тед, подумала она, живо вспомнив своего отца. Неужели все мужчины одинаковы? Пожалуй, исключением является один Берни. К несчастью, он лучший друг Нила… Что же мне делать? Разреветься? Или вспомнить, как не раз бывало прежде, о своей гордости?

Нет, плакать перед Нилом Хелнером Грейс не могла. Выпрямившись во весь рост, она процедила сквозь зубы:

— Не суди обо мне по примеру общения с другими женщинами!

— Зачем же тогда ты все это устроила?

— Если ты до сих пор ничего не понял, какой смысл объяснять? — Грейс смерила Нила презрительным взглядом. — Домой я отправлюсь на такси. Не беспокойся, ты больше никогда меня не увидишь. Прощай. Все это было хорошим уроком!

— Бесспорно. А все-таки, сколько тебе лет?

Она с независимым видом подняла подбородок.

— Семнадцать. Но все равно мне следовало предвидеть подобное развитие событий.

— Семнадцать?

— По-моему, я выразилась достаточно ясно.

— Подумать только! Ведь я поверил всему, что ты мне наговорила… Тебе бы артисткой быть, а не художницей!

— Если думаешь, что я буду стоять здесь и выслушивать оскорбления, ты ошибаешься. Пропусти меня!

Однако Нил взял ее за локоть.

— Я ведь сказал, что отвезу тебя домой.

— Давай, вези! Только учти, тебе придется силком тащить меня через всю гостиницу, а я буду кричать и вырываться. А теперь подумай, нужны тебе подобные осложнения?

— Маленькая чертовка! — воскликнул Нил с невольным восхищением. — Но найдется ли у тебя чем заплатить за такси?

Грейс еще выше вздернула подбородок.

— Ты не единственный в этом мире у кого есть деньги!

— А ты ведешь себя, как содержанка какого-нибудь толстосума!

Она разгневанно засопела.

— Знаешь что? Общайся лучше с дамочками, которые играют по привычным для тебя правилам.

— Только не нужно мне советовать, ладно? — тихо, но с вполне ощутимой угрозой в голосе произнес Нил.

По спине Грейс пробежал холодок. Ощущая в голове звон, она обогнула Нила и вышла из спальни. Ее нервы были натянуты до предела — она боялась услышать за спиной шаги. Гостиная показалась ей бесконечной, ковер широким, как футбольное поле. Наконец дверь номера защелкнулась за ней.

Грейс спустилась на лифте в вестибюль. По-прежнему высоко держа подбородок, она позволила портье вызвать для нее такси.

Лишь добравшись до маленькой арендуемой ею квартирки на окраине Лондона, закрыв дверь на все замки и накинув цепочку безопасности, она позволила себе расслабиться. И тогда по ее щекам заструились слезы обиды и унижения.

…Она медленно выплыла из воспоминаний, вернулась к реальности… и с досадой обнаружила, что машинально выдернула из земли вместо сорняков половину грядки зеленого горошка!

Двенадцать лет прошло с того памятного вечера, но чувство унижения до сих пор не покинуло Грейс. Напротив, ей было так больно, будто все произошло лишь вчера.

Она взяла большую корзину и принялась собирать туда вырванные сорняки. Вечернее солнце пригревало ей спину. Вместо спортивных штанов и рубашки нужно было надеть шорты и майку, подумала Грейс.

Выпрямившись, она огляделась. Ей хотелось поскорее избавиться от неприятных воспоминаний. Ее взгляд скользнул по маленькому симпатичному коттеджу с белыми стенами и высокой черепичной крышей, по цветнику, саду и огороду.

Пять лет назад Берни одолжил Грейс деньги для первой выплаты за этот дом. А через несколько месяцев, когда ей исполнится тридцать, она получит свою долю бабушкиного наследства и тогда коттедж окончательно станет ее собственностью.

Она посмотрела на часы. Можно еще четверть часа поработать в саду, а потом она отправится в дом и приготовит себе что-нибудь на ужин.

Продолжая собирать сорняки, Грейс думала о том, что завтра должна начать очередную картину. Она уже сделала несколько набросков, но пока не решила, какой использует. В ее мозгу вереницей потекли образы возможных вариантов будущего произведения…

— Прошу прощения, — прозвучал мужской голос. — Я ищу Грейс Кэмпбелл.

2

Этот бархатистый баритон… Кажется, когда-то Грейс уже слышала его. Побледнев, она выпрямилась и посмотрела на посетителя.

Нил Хелнер стоял на ведущей к огороду тропинке, всего в десяти футах от Грейс. У него были все такие же светлые волосы и выразительные серые глаза, как и прежде.

У нее внезапно пересохло во рту, ладони похолодели.

— Что вы сказали? — выдавила она.

— Простите, — улыбнулся Нил. — Кажется, я напугал вас. Я кричал с улицы, но, по-видимому, вы не слышали меня. Мне нужна Грейс Кэмпбелл.

Она не слышала, потому что обдумывала будущую картину. На мгновение ей захотелось соврать, сказать, что она понятия не имеет, кто такая Грейс Кэмпбелл и где ее можно найти. Но деревушка Стоунпит, в которой находился коттедж Грейс, была таким местом, где практически невозможно спрятаться. Здесь любой подскажет, куда идти и где искать Грейс Кэмпбелл. Нил быстро сообразит, что она солгала, и у него сразу возникнет вопрос — почему?

— Грейс — это я. А вы кто?

Нил с улыбкой взглянул на ее перепачканные землей пальцы.

— Надеюсь, вы не обидитесь, если мы обойдемся без рукопожатия. Я Нил Хелнер, друг вашего брата Берни.

Несмотря на сумятицу в голове, Грейс порадовалась, что из-за рабочей одежды выглядит непрезентабельно. Ее волосы были спрятаны под соломенную шляпку, на лице отсутствовал макияж. Она ничем не напоминала стриженую, с вызывающе окрашенными локонами и обилием косметики на физиономии семнадцатилетнюю студентку.

— Ах! — с несколько искусственной улыбкой воскликнула Грейс. — Здравствуйте!

Нил был в линялых синих джинсах и пестрой рубашке с парой расстегнутых верхних пуговиц и закатанными по локоть рукавами. Грейс заметила выбивающиеся в разрезе между раздвинувшимися половинками рубашки волоски. Предплечья Нила тоже были покрыты позолоченными вечерним солнцем светлыми волосками.

Неизбежное, как утренний восход солнца, из глубин организма Грейс поднялось желание. Оно было настолько очевидно и неподвластно контролю, что она испугалась, как бы Нил не увидел его отражение на ее лице.

Я все еще хочу его, подумала она, ощущая сладостное стеснение в груди. Ничуть не меньше, чем двенадцать лет назад. Разве так бывает?

Тем временем он непринужденно заметил:

— Вижу, я оторвал вас от работы.

— О нет, ничуть, не беспокойтесь, — сбивчиво произнесла Грейс. — Я все равно заканчиваю.

— Хорошо тут у вас…

— Да, я рада, что поселилась здесь.

— Найдется здесь местечко, где можно присесть? Полагаю, вы уже догадались, что меня прислал Берни.

Она даже еще не успела задуматься об этом. Вытирая ладони о брюки, Грейс кивнула на стоящую под старой яблоней деревянную скамейку.

— Можно устроиться здесь.

Ни за какие коврижки она не пригласит Нила в свой дом!

Яблоня еще цвела. Бело-розовые цветы наполняли воздух тонким ароматом. Их опадающие лепестки покрывали землю как снежные хлопья.

Грейс села на твердую деревянную поверхность скамьи. Думай, дорогуша, сказала она себе. Думай!

Нил любезно произнес:

— Берни позвонил мне вчера вечером, после разговора с вами. Я… словом, мне хочется сразу выложить карты на стол, не возражаете? Берни надеется, что мне удастся уговорить вас приехать на крестины. Даже несмотря на то, что церемония состоится на острове, где живет ваш отец и кроме него будут также присутствовать его вторая жена и ваша мать.

В другое время Грейс позабавила бы прямолинейность Нила, но сейчас она лишь сдержанно произнесла:

— Я объяснила Берни, что не смогу приехать из-за загруженности работой.

Нил окинул многозначительным взглядом овощные грядки.

— А по-моему, вы не так уж и заняты.

Задетая этим замечанием, Грейс слегка зарделась.

— Должна заметить, мистер Хелнер, что не слышала, как вы звали меня, потому что обдумывала свою следующую картину, которую начну писать завтра утром. Через несколько недель у меня открывается большая выставка в Лондоне, и поэтому я не могу найти время для поездки на крестины. Вот и все.

— Берни рассказал мне о выставке. Похоже, вы преуспеваете.

— Если и так, то лишь благодаря упорному труду. Ведь вы бизнесмен, верно? Надеюсь, вам понятны подобные вещи.

Нил вынул из кармана сложенный чек и протянул Грейс.

— От Берни. Деньги на авиабилет.

Однако та покачала головой.

— Я уже сказала Берни, что больше не могу брать у него деньги. Потому что и так много задолжала.

— Тогда ваш перелет оплачу я.

Грейс удивленно вскинула бровь.

— Если я не беру деньги у родного брата, то тем более не возьму у практически чужого человека.

— Я лучший друг Берни. Вряд ли меня можно назвать чужим.

— Как бы то ни было, речь идет не столько о деньгах, сколько о недостатке времени. — Грейс повысила голос. — Можете вы это понять?

— Ладно, давайте говорить прямо. — Нил пожал плечами. — Дело ведь не только в крестинах. Здесь замешано еще много всякого, и вам это известно не хуже, чем мне.

— Не понимаю, к чему вы клоните.

— Слушайте меня внимательно и поймете, — мрачно ответил он. — Берни ваш брат. Долгие годы он по-доброму относился к вам. Потому что вы единственная его сестра и он вас любит. Между тем вы не соизволили присутствовать на его свадьбе, причем одному Богу известно почему. Ведь вы прекрасно знаете, как много значит для Берни его жена, Триша. Кроме того, ей очень хочется узнать вас получше. Она очень мила и не заслуживает того, чтобы ее игнорировали.

На свадьбу Грейс не поехала, потому что Нил выступал там в роли свидетеля со стороны жениха.

— Дело не в Берни, — возразила она. — Тед…

— Хорошо, мне известно, что вы не ладите с отцом, его второй женой и вашей матерью. Ни со всеми вместе, ни с каждым в отдельности. Но я не понимаю, как натянутые отношения с родственниками могли помешать вам потерпеть один-единственный день ради свадьбы Берни! И вот сейчас все повторяется вновь. Только на этот раз в качестве повода для отказа вы используете свою будущую выставку. И нехватку денег.

— Что ж, мне приходится зарабатывать на жизнь, — заметила Грейс.

Однако Нил не обратил на ее слова особого внимания.

— Триша едва не потеряла ребенка во время беременности. Уверен, вам это известно. И сейчас сынишка для них с Берни — все. Они его обожают, как говорится, просто не надышатся. Сейчас Триша и Берни просят вас стать крестной Джуниора. Но какое вам до этого дело? Вы не можете выделить даже дня для этой поездки!

В устах Нила обвинение звучало ужасно. Грейс поневоле почувствовала себя жуткой эгоисткой. И понимая, что лишь усугубляет свое положение, тихо заметила:

— Разумеется, я знаю, как Джуниор дорог Берни и Трише, но выбранное для крестин время совершенно мне не подходит. Моя выставка должна пройти в галерее Джима Бредфорда с большой помпой, поэтому я не могу отнестись к этому событию спустя рукава.

Нил на мгновение стиснул зубы.

— Я лишь вижу, что кроме себя и своих дел вы ничему не придаете значения. Неважно, что Берни любит вас, а Триша хочет с вами сблизиться. Неважно, что, пригласив вас стать крестной Джуниора, они тем самым отводят вам очень важную роль в их жизни. Вы удалились от реальности, скрывшись в башне из слоновой кости, именуемой искусством. Спуститься до уровня обычных людей — ниже вашего достоинства.

Глаза Грейс возмущенно блеснули.

— Что дает вам право так разговаривать со мной!

— Дружба с Берни. Вот вы говорите, что задолжали ему деньги. А я обязан Берни жизнью. — В голосе Нила зазвенел металл. — Если бы не он, я превратился бы в бродягу, оказался за решеткой или вообще погиб.

Он вдруг осекся, и Грейс произнесла:

— Вы не собирались мне этого говорить.

— Потому что вы не заслуживаете того, чтобы я рассказывал вам о своей личной жизни.

— В этом нет особого смысла, — не совсем искренне заметила она. — Я уже приняла решение.

— Значит, по-вашему, я должен отойти в сторонку и спокойно наблюдать, как вы игнорируете все, что составляет для Берни смысл жизни, — его жену и ребенка?

— Боюсь, ничего иного вам не остается. Потому что, по большому счету, это дело вас не касается.

— Неужели вы действительно думаете, что ваш отказ не обидит Берни и Гришу? Так знайте, они будут очень разочарованы.

Нил угодил в самое больное место.

— Когда выставка закроется, я обязательно навещу их, — произнесла Грейс дрогнувшим голосом. — Я уже сказала Берни об этом. Так что вам нет нужды беспокоиться.

— Честно говоря, сейчас, познакомившись с вами, я не понимаю, почему Берни так печется!

Грейс встала.

— Весьма сожалею, что вы проделали весь этот путь впустую, мистер Хелнер. Вы напрасно тратите свое время… и мое тоже.

— Это ваше последнее слово?

— Да.

— Отлично. В таком случае продолжайте обдумывать будущую картину, мисс Кэмпбелл. А я передам Берни, что пачкать холст красками для вас гораздо важнее, чем принимать участие в семейных событиях. Хотя бьюсь об заклад, что он уже и сам все понял.

Резко повернувшись, Нил зашагал прочь по тропинке и вскоре исчез за углом коттеджа. Спустя пару минут Грейс услышала звук удаляющегося автомобиля. В саду вновь наступила тишина. Кроме жужжания насекомых Грейс слышала лишь удары собственного сердца.

Нил ехал. Не узнав ее. Не уловив связи между сестрой Берни и юной студенткой, с которой много лет тому назад лег в постель, но потом почти сразу передумал.

Грейс вновь опустилась на скамейку, сняла шляпку и тряхнула головой, высвобождая густую массу светлых кудрявых волос.

Несмотря на множество попутных мыслей, она понимала: Берни очень желает видеть ее на крестинах сына, если ради этого прислал Нила. Она в очередной раз разочаровывает брата. Точь-в-точь как было с его свадьбой.

Может, следовало сказать Берни правду, размышляла Грейс, пытаясь избавиться от сковавшей плечи напряженности. Признаться в том, что несколько лет назад произошло — вернее, едва не произошло — между мной и Нилом. Сказать — и покончить с этим. Разумеется, подобное признание не повлияет па дружбу Берни и Нила, ведь столько времени прошло. Зато в моих отношениях с братом появится искренность, о которой я давно мечтаю.

Но Берни мог легко увязать такое признание с отсутствием мужчин в ее жизни, с упорным нежеланием познакомиться с каким-нибудь хорошим парнем, как-то устроить личную жизнь, выйти замуж, наконец. У Берни наверняка возникнет догадка, что она влюблена в Нила. Что тот отказался не только от ее тела, но от чего-то гораздо большего.

Этого Грейс не могла допустить. Одного унижения с нее и так вполне достаточно. Более чем.

Утром Грейс поднялась с постели в половине девятого. До трех часов ночи она лежала без сна, глядя в темное пространство спальни и изнывая от желания ощутить прикосновение Нила — единственного мужчины, который пробудил в ней страсть. Мысли Грейс метались между событиями двенадцатилетней давности и вчерашней встречей в саду.

В половине четвертого она встала с кровати и отправилась в студию. Начав с набросков для будущей картины, Грейс вскоре принялась рисовать образ Нила. Сначала она изображала его находящимся в ее собственном саду, потом — обнаженным, в роскошной спальне. На последнем рисунке Грейс изобразила Нила в своих объятиях.

Затем она сердито собрала наброски, швырнула на пол и ушла в спальню.

В половине пятого ей удалось уснуть, к счастью без сновидений.

Кофе, подумала она, зевая и потягиваясь, чтобы избавиться от боли в затекших мышцах. Кофе и душ. Может, тогда день покажется более радостным.

Включив на кухне электрическую кофеварку, Грейс подошла к окну. И тут краем глаза уловила какое-то движение. В следующее мгновение все ее тело напряглось.

Кто-то медленно продвигался вдоль огородных грядок, вырывая сорняки. Рубашка натянулась на спине человека, подчеркнув рельеф мышц, светлые волосы поблескивали в лучах утреннего солнца.

Похоже, он чувствовал себя совершенно как дома и абсолютно спокойно. Наверное, это и заставило Грейс забыть об осторожности. Сердито засопев, она поставила на стол приготовленную для кофе чашку, направилась к двери заднего входа и широко распахнула ее.

Услышав скрип петель, человек поднял голову.

Солнце находилось за спиной Нила, полностью освещая стоящую на пороге коттеджа женщину.

Она просто великолепна, подумал он, смахивая пыль с ладоней. И кажется, сердится.

Грейс босиком сбежала по широким ступеням крыльца. Кремовая шелковая пижама скользила по выпуклостям ее груди, льнула к бедрам. На голове колыхалась масса спутанных кудрей, глаза были голубее неба, а на щеках розовел румянец оттенка лепестков яблоневого цвета — той самой яблони, которая находилась позади Нила.

К своему величайшему удивлению, он вдруг почувствовал, что джинсы как будто стали тесны ему в области бедер. Разве можно желать женщину, которая не вызывает у тебя ни малейшей симпатии? Может, из-за этого он и сердится на Грейс? А вовсе не потому, что она игнорирует приглашение Берни и Триши.

Шагнув вперед, Нил вежливо произнес:

— Доброе утро, Грейс.

Та подбоченюсь остановилась в трех футах от него.

— Чем вы тут занимаетесь, позвольте спросить?

— Вырываю сорняки… разве не понятно?

Грейс перевела взгляд вниз, на ближайшую грядку.

— Сорняки? Да вы только что выдернули половину ростков свеклы!

— Не смешите меня. По-вашему, эти розовые хвостики должны были превратиться в круглые корнеплоды?

— Конечно! Если бы вы не вытащили их из земли.

Нилу вдруг стало весело.

— Вам бы следовало встать пораньше. Помнится, сегодня вы собирались начать новую картину? Если бы это произошло, я не причинил бы вашим грядкам такого ущерба.

— Вы должны были убраться восвояси еще вчера вечером, — проворчала Грейс. — Почему бы вам не отправиться домой прямо сейчас?

— В настоящее время я живу в Лондоне, и вчера действительно направился домой. Но потом решил, что негоже сдаваться без боя. Поэтому я остановился в одной здешней маленькой, но очень симпатичной гостинице, где постояльцам предлагают комнату и завтрак. Кстати, владелица данного заведения дала мне о вас исчерпывающую информацию. В частности, поведала об отсутствии мужчин в вашей жизни, а также посвятила в тонкости некоторых течений современного изобразительного искусства, коим вы привержены.

— Келли Баркс! — простонала Грейс, сразу позабыв о том, что сердится на Нила.

— Она самая. Почему в вашей жизни нет мужчин, Грейс?

— Потому что большинство из них похожи на вас.

Нил запрокинул голову и расхохотался. Потом заметил:

— Уверяю вас, я не так уж плох!

— Это кто так считает? И вообще, наш разговор похож на беседу двух первоклашек.

— Таким образом я отвлекаю себя от мыслей о том, как вы прелестны в этой пижаме, — откровенно признался Нил.

Щеки Грейс вновь окрасились румянцем. Нил заметил это и оказался изрядно заинтригован. От Берни он знал, что Грейс двадцать девять лет. Но она краснеет как девчонка-подросток. Словно ей никогда в жизни не делали комплиментов. Но это невозможно. С ее-то внешностью… Да у нее отбоя не должно быть от парней. Они просто должны осаждать ее. Причем днем и ночью. Впрочем, мне-то какая разница? — мелькнуло в голове Нила.

Он сказал, что она выглядит прелестно. А мог бы употребить иное слово. Например, «роскошно». Или «эротично». Нилу хотелось обнять ее, поцеловать в чуть припухшие со сна губы, ощутить тепло прикрытой шелком кожи, погрузить пальцы в густую массу спутанных волос…

Да что же это с ним такое? Нынче утром он вернулся сюда, намереваясь сообщить Грейс, что она отправится на крестины в любом случае — будь то пожар или потоп, — а вовсе не для того, чтобы соблазнить ее. Потому что, кроме всего прочего, Грейс — младшая сестра его лучшего друга.

— У меня нет мужчин здесь, в деревне, — сдержанно произнесла она. — Во-первых, возраст большинства местных жителей перевалил за шестьдесят. Во-вторых, добрая их половина такие же сплетники, как Келли Баркс. Поэтому моя личная жизнь проходит вдали от здешних краев. В Лондоне. Устраивает вас такой ответ?

Нет! — раздраженно подумал Нил. Не устраивает.

— Значит, в Лондоне у вас кто-то есть?

— А у вас? — в свою очередь спросила Грейс.

— Никого. Нет также ни браков, ни разводов, ни детей. И никаких обязательств.

Он не изменился, промелькнуло в мозгу Грейс. Затем она испытала досадный приступ любопытства — почему Нил не женился? Разумеется, все это совершенно ее не касалось. Сейчас он не имеет для нее никакого значения. Абсолютно.

— Почему бы нам не вернуться к прежнему разговору? — сухо произнесла Грейс. — Повторяю, я не поеду на крестины. И вообще никуда не поеду, пока не завершится выставка моих картин. Скажите Берни, что сделали все от вас зависящее, но результатов не добились. До свидания, мистер Хелнер. Счастливо добраться до Лондона. И вообще, желаю вам всяческих благ. Только и мне, пожалуйста, не мешайте жить, ладно?

На Нила ее речь не произвела особого впечатления.

— Вижу, вы так ничего и не поняли. А ведь вам представилась такая замечательная возможность реабилитировать себя в глазах Берни и Триши после того, как вы проигнорировали их свадьбу! Предстоящие крестины — ваш единственный шанс. По-моему, все очень просто.

Если бы это в самом деле было так.

— Убирайтесь! — крикнула Грейс.

Но Нил лишь подошел ближе к ней.

— Кажется, я слышу запах кофе, — с ленцой заметил он, принюхиваясь. — Разве вы не собираетесь предложить мне чашечку?

Все те же шесть футов и два дюйма, широкоплечий, длинноногий — Нил ни капельки не изменился. Легкий аромат его лосьона достиг ноздрей Грейс. Борясь с желанием протянуть руку и прикоснуться к подбородку Нила, она произнесла:

— Не собираюсь.

— Я намерен разбить лагерь у вашего порога и оставаться здесь до тех пор, пока вы не согласитесь отправиться на крестины. Так что привыкайте к тому, что я все время буду рядом.

— Я вызову инспектора полиции!

— Стива Баркса? Старшего племянника Келли Баркс? Я познакомился с ним вчера вечером. Рассказал, что приехал сюда повидаться с вами, что мы с вашим братом давние друзья. По-моему, Стив неплохой парень.

Снова Нил обошел ее! Грейс медленно вздохнула, стараясь успокоиться.

— Вы несносны.

— Я всего лишь прошу чашечку кофе. — Нил кивнул на стоящий на скамейке бумажный мешочек. — Это слойки Келли Баркс, с черничной начинкой. Думаю, они идеально подойдут к черному кофе.

Грейс взглянула на него. Разве не этот решительный подбородок и высокие скулы с самого начала произвели на нее неизгладимое впечатление? Ясно, что просто так Нил не уедет. И чем дольше будет находиться поблизости, тем выше вероятность, что он узнает в Грейс студентку Тину или что она сама набросится на него, как отчаявшаяся старая дева.

Подобная перспектива вызывала у Грейс омерзение.

Уж лучше выйти из сложившейся ситуации как-нибудь поизящнее. Скажем, отправить Нила в Лондон, упаковывать вещи для поездки на остров Мэй, предварительно пообещав в скором времени навестить Берни и Тришу. Разумеется, произойдет это не раньше, чем Нил окажется где-нибудь далеко. Скажем, на другой стороне земного шара.

— Ладно. Вы победили. Так и быть, я отправлюсь на остров. Можете возвращаться домой хоть сию минуту. Считайте свою миссию завершенной.

Что-то промелькнуло во взгляде Нила.

— Признаюсь, дамам нечасто удается удивить меня. Почему вы вдруг решили капитулировать?

— Вы не поверите, — подчеркнуто вежливо ответила Грейс, — но меня подвигла на это перспектива поминутно натыкаться на вас у моего порога. Подобная возможность меня совершенно не прельщает.

— Иными словами, вас не прельщаю я сам. Именно это вы хотели сказать.

— Понимайте, как вам будет угодно.

Нил окинул ее пристальным взглядом.

— Можем проверить.

Грейс поспешно отступила на шаг назад, ее голубые глаза расширились, и в них промелькнуло паническое выражение.

— Не смейте!

Он замер, в голове его завертелось множество мыслей.

— Чего вы испугались?

Она прикусила губу.

— Ничего.

— Если бы я действительно вздумал предпринять что-нибудь относительно вас, — сухо произнес Нил, — вам бы стоило только крикнуть, и вся деревня бросилась бы на выручку. Включая инспектора полиции.

Грейс кивнула.

— А потом разговоров было бы на ближайшие полгода!

— То есть, поцеловав вас, я оказал бы местным обитателям услугу?

Грейс сделала еще один шаг назад и резко заметила:

— Нил, я голодна и хочу спокойно позавтракать. Передайте Берни, что я приеду па крестины. И что сама оплачу дорогу туда и обратно.

Нил обогнул ее, подошел к скамейке и взял мешочек со слойками.

— Сначала кофе.

— Теперь понятно, почему не нашлось женщины, которая согласилась бы стать вашей женой. Вы совершенно не слушаете, что вам говорят.

Грейс повернулась и направилась к дому. Нил двинулся следом, невольно залюбовавшись ее походкой и скользящими по шелку пижамы кудрями.

В эту минуту ему хотелось, чтобы он мог так же игнорировать Грейс, как она игнорирует его.

Будь честен перед собой, мелькнуло в голове Нила. Ты не привык, чтобы дамы поворачивались к тебе спиной. Обычно они сами рады ухаживать за тобой. Что ж, порой перемена бывает приятна. И потом, интересно, что заставило Грейс переменить намерения относительно поездки на крестины?

Дверь едва не ударила Нила по носу, потому что Грейс не дала себе труда придержать ее. Переступив порог, он оказался в небольшом помещении, где на крючках висели плащи и старые жакеты, а под ними выстроились вдоль стены сапоги. Затем Нил вошел в кухню.

Грейс здесь не было, зато витал соблазнительный аромат кофе. Пошарив глазами по полкам, Нил нашел две чашки, сахарницу и тарелочки для слоек. В холодильнике обнаружились сливки.

Спустя несколько минут, когда Грейс вернулась в измазанных разноцветной краской джинсах и просторной рубашке, Нил сидел за столом, попивая кофе.

— Умеете вы устраиваться! — заметила она.

— Холостяки делятся на две категории. На тех, которые желают, чтобы женщины за ними ухаживали, и на тех, кто предпочитает обходиться своими силами.

— А есть женщины, к коим отношусь и я, которые не считают своим призванием ухаживать за мужчиной, — многозначительно произнесла Грейс.

— Поздравляю, — буркнул Нил.

Налив себе кофе, Грейс устроилась за столом напротив незваного гостя, спиной к окну. Разломив слойку, она отправила в рот большой кусок и принялась с аппетитом жевать.

— Не могу сердиться на вас, когда на столе такая вкуснотища. Ммм… Благодаря своей сдобе наша Келли известна всей округе. Кроме того, она круглый год продает хлеб собственной выпечки. Я покупаю только его.

К нижней губе Грейс пристала крошка. Не в силах удержаться, Нил потянулся вперед и смахнул ее. Мимолетное прикосновение к притягательному рту Грейс приятно отдалось в нервных окончаниях его пальцев. Она отшатнулась назад и стиснула зубы. В ее красивых голубых глазах возникло выражение испуга.

Нахмурившись, Нил произнес:

— Вы как будто боитесь меня. Какой-то мужчина обидел вас?

— Может, и так. Какая разница?

— Что он с вами сделал?

— Нил, мое прошлое вас не касается.

Не сводя глаз с ее лица, тот произнес гораздо более мягким тоном:

— Простите меня, если я чем-то напугал вас. У меня не было подобных намерений.

В эту минуту Грейс впервые испытала прилив симпатии к Нилу. И ей стало совестно, что она обманывает его.

— Извинения приняты, — невнятно, с наполненным ртом, произнесла она.

— Почему вы ничего не сказали мне об этом?

Она вздохнула… и поперхнулась крошкой. Видя это, Нил быстро направился к раковине, налил в стакан воды и подал Грейс, коснувшись при этом ее пальцев — длинных, изящных, без колец. Под ногтями виднелась зеленая краска.

Нахмурившись, он заметил, обращаясь больше к себе, чем к Грейс:

— Странно, но я не могу отделаться от ощущения, что где-то видел вас. Ваша манера двигаться, овал лица. Знаю, что мы с вами прежде не встречались, но вы кого-то мне напоминаете… не могу вспомнить кого.

Грейс склонила лицо над стаканом, чувствуя, что сердце бьется как будто в самом горле.

Еще десять минут, и он уйдет, звенело в ее голове. И тогда я буду свободна.

Чуть тряхнув головой, чтобы волосы свесились вперед, Грейс взяла очередной кусочек слойки.

— У нас с Берни глаза одного цвета, — негромко заметила она.

Нил рассмеялся.

— Я говорю не о мужчине!

— Вы знавали стольких женщин, что нетрудно запутаться. Наверняка вам не удастся вспомнить всех, — обронила Грейс.

Сам не зная почему, Нил счел нужным обрисовать данную ситуацию.

— В период с двадцати до двадцати пяти лет я занимался в основном тем, что зарабатывал деньги. Потом начал наслаждаться тем, что они могут дать, — домами, автомобилями, женщинами. И все в больших количествах. Но в какой-то момент наступило пресыщение. Разумеется, у меня бывают периодические встречи с дамами, но ничего такого, что вызывало бы восторг.

— Не представляю, зачем вы мне все это говорите.

Нил тоже этого не понимал.

— Так сколько мужчин у вас в Лондоне?

Он был честен со мной, подумала Грейс, стараясь не обращать внимания на неприятный осадок, оставшийся после рассказа обо всех этих женщинах.

Отпив глоток кофе, она честно призналась:

— Ни единого. На данный момент.

— Мое основное местожительство находится в Лондоне, — сказал Нил. — Я оставлю вам свой телефонный номер и адрес. В следующий раз, когда будете в городе, мы можем встретиться и поужинать.

Грейс вновь едва не поперхнулась.

— Я… не люблю затемно возвращаться домой. И вообще… Если через пять минут я не приступлю к работе, галерея разорвет со мной контракт и у меня не будет причин появляться в Лондоне.

Нил допил остатки кофе и отодвинул свой стул. Но вместо того, чтобы направиться к выходу, он толкнул дверь, ведущую в студию. Там он принялся с интересом разглядывать живописный художественный хаос, ощущая витающие в воздухе запахи краски и скипидара. Затем он прищурился.

— Эту картину вы только что закончили?

— Да, — нехотя ответила Грейс.

Изображенная на полотне городская улица очень походила на те, на которых рос Нил. Грейс изобразила летний вечер, подчеркнув все детали. Причем и распахнутые кое-где окна, и нагромождения мусора возле баков, и покрытые ржавчиной автомобили — все, казалось, было пронизано неким предчувствием.

— Откуда вы знаете дух подобных улиц? — резко спросил он.

— Я ходила по ним, — просто ответила Грейс. Потом, чуть помедлив, добавила: — Берни рассказывал мне, что ваше детство прошло на окраине Лондона.

— А почему он сообщил вам об этом? — сердито спросил Нил.

— Просто так. Берни лишь мимоходом обронил несколько слов о вас. Без особого повода.

Пару секунд Нил пристально смотрел на Грейс, потом перевел взгляд на этюдник.

— Это набросок вашей будущей работы?

Грейс метнулась вперед, встав между ним и этюдником, возле которого лежала на полу неаккуратная стопка бумаги. Если Нил увидит рисунки, на которых изображен он сам, обнаженный, она умрет от стыда, не сходя с этого места.

— Я никому не показываю свои незавершенные работы.

— Вот, снова! — сказал Нил. — В том, как вы двигаетесь, есть что-то знакомое. Кого же вы мне напоминаете?

— Не имею ни малейшего представления! Нил, пожалуйста, уходите. Мне нужно работать.

Он вынул из бумажника визитку и положил на стол.

— Позвоните мне, Грейс. — Повисла небольшая пауза, после которой Нил добавил: — Берни очень обрадуется известию, что вы приедете на крестины.

Если бы Грейс сказала, что передумала, Нил остался бы в деревне. А отправившись на крестины, она рискует пробудить в нем более отчетливые воспоминания о давней встрече. Может, на ближайшие три недели притвориться, что меня свалила с ног пневмония? — подумала Грейс. Или какая-нибудь другая хворь?

Нил протянул руку.

— Когда-нибудь вы расскажете мне о парне, который сделал вас такой пугливой. А потом я отправлюсь к нему и вышибу из него дух.

Если бы он только знал, какой иронией преисполнено его обещание!

Грейс неохотно вложила пальцы в руку Нила, мельком отметив тепло его ладони. В следующее мгновение он сжал ее пальцы.

С гулко бьющимся сердцем она медленно произнесла:

— До свидания, Нил. Счастливо добраться.

После этого сразу высвободила руку.

Шаги Нила донеслись из гостиной, потом скрипнули петли входной двери.

Нужно будет капнуть маслом на крепления, мельком подумала Грейс. В доме все двери скрипят…

Спустя минуту-другую послышался звук удаляющегося автомобиля. Грейс без сил прислонилась к двери студии. В течение трех недель она может ничего не опасаться. Не очень долгий срок.

…Нил сошел по трапу на далеко выступающий в море персональный пирс Теда Кэмпбелла, воздвигнувшего — благо средства позволяли — на берегу острова настоящий замок, который гораздо уместнее выглядел бы, например, в Испании.

Однако Нила волновало другое. А именно приедет ли Грейс на крестины, как обещала? И если да, то не покажется ли она ему на этот раз обычной женщиной — разумеется, красивой, но в остальном не представляющей из себя ничего особенного?

Она так и не позвонила ему. Впрочем, он не очень этого ждал.

Сам Нил тоже больше не навещал Грейс, хотя жила она всего в часе с чем-то езды от Лондона.

Он ступил с пирса на землю и направился к дому, думая о том, что, наверное, все уже собрались. Действительно, на обширной ухоженной лужайке между домом и парком было много народу. Июнь выдался удивительно теплым, на чистом голубом небе лишь кое-где белели небольшие облака.

Затем Нил заметил Грейс. Стоя под яблоней, она беседовала с Берни и Тришей. При виде этой мирной картины в груди Нила будто распрямилась спираль напряжения и он облегченно вздохнул. Так, Грейс все-таки приехала!

Впрочем, почему я так обрадовался? — подумал Нил. Она для меня чужая, недружелюбно настроенная женщина, вдобавок — сестра моего лучшего друга. Самое правильное, что я могу сделать, это держаться от нее подальше.

В действительности же ему хотелось совсем иного — подойти, заключить Грейс в объятия и целовать, пока не закружится голова. То-то гости удивились бы!

— Здравствуй, Нил.

Он нехотя отвел взгляд от Грейс и искренне улыбнулся.

— Дженнифер! Рад тебя видеть. Как поживаешь?

Дженнифер была матерью Берни и близнецов — Грейс и Мика. Вскоре после рождения двойни она отправилась в Нью-Йорк делать карьеру в качестве вокалистки рок-группы.

На Теда поступок Дженнифер произвел столь тяжелое впечатление, что шестилетнему Берни он сказал, что мать умерла. Затем с помощью угроз Тед добился от Дженнифер обещания никогда не входить в контакт ни с кем из детей, после чего тайком развелся с ней.

Спустя два года он женился на Кэрол, которая была полной противоположностью Дженнифер.

Минувшим летом Дженнифер приехала на остров Мэй и повидалась с детьми. В течение нескольких следующих месяцев ей удалось выстроить достаточно прочные отношения с Берни. Однако, по его словам, Грейс осталась безразлична к внезапному появлению матери, которую привыкла считать умершей.

— Очередная семейная встреча, сухо заметила Дженнифер. — Меня тоже сочли необходимым пригласить.

— Должен заметить, несмотря ни на что, ты выглядишь потрясающе.

В длинных темных волосах высокой и худощавой Дженнифер поблескивали серебристые нити, ее движения были очень грациозны, а голос певуч.

— Значит, станешь крестным Джуниора. — Она улыбнулась.

— А Грейс — крестной, — добавил Нил. — Я познакомился с ней три недели назад, и она показалась мне холоднее айсберга.

— А когда мы увиделись с Берни прошлым летом, он очень злился, что я бросила его шестилетним несмышленышем. Но, честно говоря, гнев Берни для меня предпочтительнее ледяной вежливости Грейс. Родная дочь держалась со мной, как с совершенно чужим, не имеющим для нее никакого значения человеком.

— Она талантливый художник.

— Да. Я хочу побывать на открытии ее персональной выставки в галерее Джима Бредфорда. Ты… не хочешь туда отправиться?

— Не исключаю такую возможность.

— И еще Грейс очень красива, — заметила Дженнифер, лукаво блеснув глазами.

— Не потому ли Берни отправил меня к ней? Сводник! Впрочем, зная свою сестренку, мог бы догадаться, чем все кончится.

Дженнифер рассмеялась.

— Думаю, пора тебе пойти поздороваться с ним. Церемония начнется через несколько минут.

— Позже еще поболтаем, — пообещал Нил и направился к Берни и Трише.

Но на полпути ему повстречался Мик, второй брат Грейс.

— Привет, дружище? Как жизнь? — весело произнес тот.

Мик обладал легким характером, был красив и, по мнению Нила, безнадежно испорчен.

— Нормально. А будет еще лучше, когда завершится церемония.

Мик усмехнулся, блеснув зубами.

— Мы с тобой очень похожи в одном: нам хватает ума не жениться!

Нилу не улыбалась перспектива встать на одну доску с Миком, который слыл записным волокитой, а также был замечен в нечестной финансовой игре, поэтому он обронил уклончиво:

— Твоя сестра тоже не торопится замуж.

— Грейс? А кого она может подцепить в таком захолустье, как деревушка Стоунпит?

— По-моему, Грейс не интересует ничего, кроме живописи.

— Брось, — отмахнулся Мик. — Современное искусство — это одна большая помойка. Ну занимается моя сестричка мазней по холсту — и что с того? Тоже мне, важное занятие…

Разве не странно? — подумал Нил. Всегда занимавший более привилегированное положение Мик сейчас завидует сестре, которую их отец игнорировал долгие годы.

— Думаю, картины Грейс все-таки представляют собой нечто большее, чем простая мазня, — возразил он. — А сейчас извини, Мик, я должен поздороваться с хозяевами приема…

— Позже увидимся, — сказал тот.

Надеюсь этого избежать, подумал Нил, шагая по траве к Теду и Кэрол.

Тед Кэмпбелл был высокий лысеющий человек с симпатичным открытым лицом. В его фигуре ощущалась сила. Его вторая жена Кэрол неизменно выглядела так, будто сошла со страниц модного журнала. Нилу было известно, что она питает страсть к желтым розам.

Он пожал руку Теду, а Кэрол поцеловал в прохладную щеку.

— У вас здесь так красиво. Парк просто прелесть. И эта лужайка, и розы… Да и погода установилась словно нарочно для праздника.

— Чудесный повод собрать всех родственников и друзей, — подхватил Тед.

— Церемония крещения так трогательна, — защебетала Кэрол. — А Джуниор очаровательный ребенок. — Затем она вдруг добавила: — Счастье быть бабушкой заключается в том, что в любое время можно вернуть внука родителям.

В самом деле, трудно было представить Кэрол тетешкающей перемазанного молочной кашей непоседу.

Нил усмехнулся про себя, но, разумеется, вслух ничего не сказал.

— Итак, вы с Грейс станете крестными Джуниора, — продолжил Тед. — Я рад, что Грейс смогла выбраться к нам. Она уже несколько лет не была в нашем доме.

От Берни Нил слышал, что Грейс не очень-то жаловала отца, который в свое время приложил массу усилий, чтобы подавить в ней страсть к живописи. По мнению Теда, тягу к искусству Грейс унаследовала от своей беглянки-матери.

— Зато сейчас она увидит ваш дом во всей красе, — не моргнув глазом, заметил Нил.

— В июле у Грейс выставка, — сказал Тед. — Скорее всего, мы с Кэрол съездим на это время в Лондон.

Супруги Кэмпбеллы владели чудесным особняком в престижном пригороде Лондона.

— Выставка может стать переломным моментом в карьере Грейс, — произнес Нил.

Тед кивнул.

— Надеюсь. Ведь моя дочь окончила лондонскую школу искусств. С большим успехом.

Сердце Нила на миг замерло.

3

— Лондонскую? — хрипловато повторил он. — Когда Грейс ее окончила?

Не заметив перемены в его тоне, Тед быстро произвел в уме подсчет.

— Она поступила двенадцать лет назад. Значит, окончить должна была в двадцать один год.

Двенадцать лет назад Грейс было семнадцать. Тот же возраст, что и у стриженой студентки факультета живописи, которая сказала, что хочет сделать с Нила зарисовку, когда он завершил свою лекцию в лондонской школе искусств. Только у той девушки волосы были другого оттенка. Крашеные, сказал себе Нил. Она их тогда покрасила.

Манера Грейс двигаться, изящество ее длинных тонких пальцев, ускользающее ощущение, что когда-то он уже видел эту молодую женщину… Значит, она уже побывала в его постели. Двенадцать лет назад. Студентка Тина в действительности — это Грейс Кэмпбелл. Каким дураком нужно быть, чтобы не провести параллель?!

— Что с тобой, Нил? — спросила Кэрол.

Он поспешил взять себя в руки, недовольный тем, что хотя и частично, но показал, потрясение, вызванное своим неожиданным открытием.

— Простите, я задумался. Мне показалось, что несколько лет назад я встречал Грейс в лондонской школе искусств, — пояснил Нил с минимальной степенью правдивости. — Как-то раз мне пришлось читать там лекцию на тему о последних достижениях кибернетики.

Тед добродушно усмехнулся.

— Вряд ли вы встречались. Живопись и кибернетика сочетаются плохо. Не думаю, что бы Грейс заинтересовалась предметом твоего доклада.

Нил не стал спорить.

— Ну, пора пойти поздороваться с гордыми родителями виновника сегодняшнего торжества, — произнес он. — А также взглянуть на Джуниора. Надеюсь, он не расплачется, когда я возьму его на руки.

— В этом случае тебе нужно лишь отдать малыша матери. — Кэрол тонко улыбнулась.

Нил изобразил ответную улыбку.

— Хороший совет.

Затем, извинившись, направился к раскидистой сливе, под которой стояли Берни, Триша и Грейс. В течение всего короткого пути он уговаривал себя скрыть взбудораженные эмоции, что было нелегко.

— Привет, ребята! — обратился Нил к Трише и Берни. — Здравствуйте, Грейс.

Берии хлопнул его по плечу. Он, в свою очередь, легонько стукнул того в грудь — давний дружеский ритуал. Нил и Берни были одного роста, и оба обладали атлетическим телосложением. Но на этом сходство заканчивалось, потому что с тех пор, как Берни встретил Тришу, его эмоции всегда были на поверхности.

Триша чмокнула Нила в щеку, а Грейс с прохладцей произнесла:

— Здравствуйте.

Она и выглядела прохладно благодаря льняному платью светлого бирюзового оттенка и шляпке из той же ткани, украшенной белыми цветами. Непослушные кудри обрамляли ее лицо, легкий макияж подчеркивал утонченность черт лица и выразительность глаз. Голубых и загадочных.

Движимый гневом, которого ему не хотелось признавать, Нил взял Грейс под локоть, наклонился и поцеловал в каждую щеку — как принято во Франции.

Грейс сразу напряглась. Запах ее духов был едва уловим, кожа — гладкая как шелк и теплая, как пробивающиеся сквозь листву солнечные лучи.

Целовать ее было совсем не то, что целовать Тришу. Впрочем, Нил заранее знал, что будет именно так.

— Как мило с вашей стороны, что вы приехали, — сказал он и увидел мгновенно вспыхнувшие на щеках Грейс алые пятна гнева.

И тут Нил совершил еще одно открытие. Его вдруг осенило, Грейс вовсе не безразлична к нему. Она желала его тогда, в номере лондонской гостиницы, и желает сейчас. Не потому ли она так боялась его присутствия в деревне Стоунпит? Он вдруг испытал новый прилив гнева. Ему припомнилось, как он обещал вышибить дух из парня, обидевшего Грейс. То-то она посмеялась над ним за его спиной!

Нил подумал, что ему будет чертовски приятно, если Грейс и впрямь до сих пор хочет его. Он дал себе обещание проверить это. Не сейчас. Позже.

Заметив, что Грейс слегка переменилась в лице, Триша быстро произнесла:

— Джуниор нынче проспал день-деньской. Мы с Берни опасаемся, что во время церемонии он расплачется.

— Но тут уж ничего не поделаешь, — подхватил Берни. — Вообще, сегодня у нас большое событие. И мы очень рады, что ты, Нил, и ты, Грейс, станете крестными нашего сына.

— Я тоже этому рад, — кивнул Нил. Затем он повернулся к Грейс. — Когда вы возвращаетесь обратно? Мы могли бы вместе отправиться в аэропорт.

— Нет, благодарю, — поспешно ответила она. — Попозже меня отвезет туда шофер Теда, я с ним обо всем договорилась.

— Вы не останетесь здесь на ночь? — Нил вскинул бровь. — Тед будет разочарован.

— Едва ли, — хмыкнула Грейс.

— А у меня сложилось впечатление, что Тед хотел бы пообщаться с вами подольше. Ведь вы так давно не навещали его. Надеюсь, вы отправите Теду приглашение посетить вашу выставку?

Нил понимал, что позволяет себе чересчур много. Ему не следовало совать нос в семейные дела Кэмпбеллов. Вот и Триша смотрит на него разинув рот. А Берни изо всех сил старается не расхохотаться.

Неужели он действительно послал меня в Стоунпит в надежде, что мы с Грейс заинтересуемся друг другом? — мелькнуло в голове Нила. В таком случае, тебе не повезло, дружище. Я даже не подумаю влюбиться в твою младшую сестру.

А затем, с беспощадностью бьющего между глаз молота, к Нилу пришло осознание того, что случилось двенадцать лет назад. Он, Нил Хелнер, затащил в постель семнадцатилетнюю сестренку своего лучшего друга! Берни убьет его, если узнает.

— Ты в порядке? — с беспокойством спросила Триша, тронув плечо Нила. — У тебя такой вид, будто что-то ударило тебя по голове.

Триша оказалась слишком проницательна. Подумав об этом, Нил постарался как можно скорее взять себя в руки. Улыбнувшись, он сказал:

— Да… прошу прощения. Я неплохо переношу воздушные перелеты, а вот морские путешествия даются мне с трудом.

— Мы проведем здесь ночь, — сказала Триша. — По-моему, тебе тоже следует остаться до утра.

— Возможно, я так и сделаю. Посмотрим, какое у меня будет самочувствие. Кстати, у тебя замечательная шляпка!

— Правда? — Триша обратила счастливый взор на супруга. — Это Берни мне подарил.

Тот с улыбкой обнял ее за талию.

Как интимны их движения, подумал Нил. Совершенно очевидно, что оба находятся в полном согласии друг с другом. А ведь всего год назад Берни был таким же холостяком, как я сейчас. Нил мысленно усмехнулся. Вот тебе наука, приятель. Держись подальше от Грейс Кэмпбелл. Иначе не успеешь глазом моргнуть, как окажешься в беде. И вообще… Пора подыскать очередную подружку.

Затем, к величайшему облегчению Нила, Берни произнес:

— А вот и священник. Думаю, пора начинать.

— Можно я покачу коляску? — попросила Грейс.

Она тоже обратила внимание на напряженность Нила. Что это с ним происходит? Не наговорили ли ему чего-нибудь Тед и Кэрол? Надеюсь, он не догадался, кто я?

По окончании церемонии, глядя на воркующих над Джуниором Теда, Кэрол и Дженнифер, Нил сказал Грейс:

— Слава Богу, все кончилось! — К этому времени он уже забыл, что сердится на нее.

— Все только начинается, — возразила она. — Ведь, как и я, вы дали обещание поддерживать Джуниора в течение всей его жизни.

Нил провел пальцами по волосам.

— От этой мысли меня бросает в дрожь. Как думаете, за столом у Теда будут подавать что-нибудь крепче чая?

— Если нет, кто-нибудь непременно найдет капельку рома, чтобы добавить в вашу чашку.

У Грейс были красивые белые зубы, она выглядела такой беззаботной, когда смеялась.

Нил попытался вспомнить, когда в последний раз в нем вспыхивало столь сильное желание обладать женщиной. Двенадцать лет назад, мрачно ответил он на собственный вопрос. Он понял, что стонущая и извивающаяся в его объятиях девушка невинна, и тогда ему понадобилось собрать в кулак всю силу воли, чтобы оторваться от нее. И лишь чуть позже он узнал, что новой знакомой всего семнадцать лет. Может, все Женщины, которые были у него потом, — всего лишь ее частичная замена?

Недовольный тем, какое направление принимают его мысли, Нил нахмурился.

Грейс заметила это.

— Что случилось? — тихо и словно нехотя спросила она.

Но прежде чем он успел ответить, к ним подошел Тед.

— Красивая церемония, правда? — Он похлопал Грейс по плечу. — Рад, что ты смогла приехать. Мы с Кэрол надеемся, что ты останешься на ночь. Ведь это твой первый визит за долгие годы.

— К сожалению, сегодня вечером я должна вылететь обратно, — сказала Грейс без тени печали в голосе. — Художники не могут бездельничать, ожидая вдохновения. Они должны зарабатывать на жизнь.

Тед с готовностью закивал.

— Верно, верно. Мы ожидаем, что ты пришлешь нам приглашение. Мне очень хочется увидеть, чего ты достигла в своем творчестве.

— Я поговорю с владельцем галереи, — сдержанно пообещала Грейс.

— Хорошо, детка, хорошо. А сейчас не буду тебе мешать, побеседуй со своей матерью.

Тед удалился, на ходу улыбнувшись приближающейся Дженнифер, но не заговорив с ней.

Удивительно, как нынешнее сборище не завершилось скандалом, мимоходом подумал Нил. Для этого с самого начала существовало множество предпосылок.

— Здравствуй, Грейс, — сказала Дженнифер, заметно нервничая. — Очень рала видеть тебя и счастлива, что ты стала крестной Джуниора. Малыш просто прелесть, правда?

Грейс тоже поначалу напряглась, но затем вежливо ответила:

— Не уверена, что Нил согласится с этим.

— Я все время боялся уронить мальчика, — пояснил тот. — Особенно когда он стал кричать.

Дженнифер рассмеялась.

— У мальчугана прекрасные легкие. А вдруг он пойдет по моим стопам и начнет петь! Кстати, вы остаетесь? — спросила она, переводя взгляд с Нила на Грейс и обратно.

— Не уверен, — сказал Нил.

— Нет, — произнесла Грейс.

— Что ж… — протянула Дженнифер. — Мне бы очень хотелось побывать на открытии твоей выставки.

Грейс пожала плечами.

— Ради этого ехать из Штатов?

— Когда летишь на самолете, путь кажется не таким уж долгим.

— Тогда я пришлю приглашение.

— Спасибо. А сейчас простите меня, я хочу поздравить Кэрол с тем, какие у нее на клумбах восхитительные желтые розы.

Глядя в спину удаляющейся Дженнифер, Нил обронил:

— Как это вам удается оскорблять людей, оставаясь в рамках вежливости?

Грейс вдруг почувствовала себя изолированной наедине с ним. Остальные гости медленно стекались к украшенному цветами тенту, где были накрыты столы для ланча.

— Пользуйтесь моментом — учитесь, — подчеркнуто мягко произнесла она. — Насколько я понимаю, ваши оскорбления связаны с грубостью.

— Знаете, я познакомился с Дженнифер недавно, но точно могу сказать: она хороший человек.

— Разве я утверждаю обратное?

— Ради всего святого, ведь она ваша мать! Наверное, с вашей горничной вы разговариваете с большим теплом.

— У меня ее нет. Я не могу себе позволить иметь горничную.

— Ох, бросьте… Всем известно, что Тед весьма состоятельный человек.

— Мое финансовое положение не должно вас интересовать. — Грейс повернулась и, направившись к тенту, обронила через плечо: — Эти крестины нелегко выдержать и без вашего морализаторства! Оставьте меня в покое. Я буду выполнять свою часть обязательств по отношению к Джуниору, а вы выполняйте свою. Мы оба его крестные, однако это вовсе не означает, что мы должны нравиться друг другу.

Нил остался на месте. Ничего, он может подождать. Когда ланч завершится, большинство гостей разъедется. А тогда он найдет возможность потолковать с Грейс по душам.

И выяснит, почему она солгала ему двенадцать лет назад. О своем возрасте и о том, кем в действительности является. Самое смешное, что он принял все тогда за чистую монету!

Во время ланча камерный оркестр исполнял произведения Моцарта и Штрауса. Официанты в белых смокингах умело и ненавязчиво обслуживали гостей, наливая в бокалы вино и подавая легкие закуски из моллюсков, салаты, курицу в лимонном соусе и торт со взбитыми сливками и малиной.

Грейс поддерживала застольную беседу, а сама только и думала о том, как бы уехать отсюда после ланча. Ее мучила мысль, что очень скоро Нил догадается, кто она такая. Не нужно было сюда приезжать!

Наконец подали кофе и чай в расписанных золотом чашках из тонкого китайского фарфора. Еще часок, и можно улизнуть.

Однако в самом конце ланча к Грейс подошла Триша и заговорщицки прошептала:

— Когда гости разъедутся, мы все отправимся в крытый бассейн.

— Но мне нужно возвращаться домой…

— Ах, нет! — воскликнула Триша с таким разочарованным видом, что Грейс немедленно почувствовала себя виноватой. — Ты не можешь уехать прямо сейчас. Когда твой рейс?

— Вечером, в половине девятого. Но…

— Значит, у тебя еще масса времени! Побудь здесь еще немного. Поболтаем… Ведь через пару месяцев мы с Берни переезжаем в Эдинбург.

Берни пригласили в известный концерн в качестве консультанта по вопросам промышленной кибернетики.

После некоторой паузы Грейс сказала:

— Видишь ли, Нил Хелнер — лучший друг Берни, но я нахожу его грубым и беспардонным. Мне не очень хочется оставаться в его обществе.

Триша нахмурилась.

— Нил был груб с тобой? Не представляю, почему он вдруг… Обычно Нил просто очарователен, особенно с дамами. И многие из них с готовностью позволяют ему себя очаровывать.

— Только не я.

— Но ты ведь не станешь возражать, что он просто душка!

— С какой стороны посмотреть. — Грейс пожала плечами.

— По-моему, ты относишься к Нилу с предубеждением, — рассмеялась Триша. — И все-таки… останешься?

Альтернативой было сидение в зале ожидания аэропорта и чтение книжки, посвященной постструктурализму.

— Ладно, — нехотя согласилась Грейс, поднимаясь из-за стола.

Триша взяла ее под руку.

— Я буду охранять тебя и следить за тем, чтобы Нил не переходил границы приличий.

В крытом, с подогревом, бассейне было много зелени, в баре подавали прохладительные напитки. Грейс переоделась в раздобытый для нее Тришей купальник-бикини, радуясь, что нигде поблизости не заметно Нила.

Вскоре она вообще осталась одна, потому что Триша и Берни отправились проверить, как дела у малыша.

Грейс сделала несколько медленных кругов в бассейне. Ей нравилось плавать. Тем более когда можно отрешиться от всего и ни о чем не думать.

А потом, будто нарочно, в бассейне появился еще один пловец. Он двигался в воде параллельным курсом, и Грейс запаниковала: его она узнала бы в каком угодно виде.

Она прибавила скорости. То же самое сделал Нил. Но Грейс не собиралась сдаваться. Тем более что ей хотелось оказаться как можно дальше от него.

Но эта цель оказалась недостижима. Вскоре Грейс почувствовала, что выбивается из сил, а Нил по-прежнему держался рядом. И улыбался! Вдобавок она заметила, что за ними наблюдают: в бассейне появились Тед, Кэрол и Дженнифер, а также еще одна супружеская пара, по-видимому, родители Триши.

— Отличный заплыв! — крикнул Тед.

— По-моему, Грейс проиграла, — блеснул белыми зубами Нил.

— Разве всегда нужно выигрывать? — задыхаясь и отфыркиваясь, произнесла та.

— Нет. Порой случаются проигрыши. Кому об этом знать, как не тебе, верно, Тина?

Ее мокрые ресницы вздрогнули.

— Я Грейс. Так меня зовут.

— А мне почему-то хочется называть тебя Тиной.

— Не понимаю, о чем это вы.

— Только не уверяй, что за двенадцать минувших лет у тебя было столько мужчин, что ты забыла небольшое приключение в номере одной лондонской гостиницы.

В эту минуту с громким плеском в бассейн нырнул Берни.

— Красота! — воскликнул он, подплывая к Грейс и Нилу. — Помнишь, как в школе мы играли в водное поло?

Не сводя глаз с Грейс, Нил кивнул.

— Можно и сейчас сыграть! — крикнул Тед, бросая им мяч и спускаясь в воду.

— Отличная идея, — подхватил Берни. — Нас четверо. Двое против двоих.

Так Грейс оказалась втянута в игру. И вскоре настолько увлеклась, что почти забыла о недавних словах Нила.

Но в какой-то момент, передавая ему мяч, она вдруг подумала, что, может, сама во всем виновата. Возможно, ей никогда не удавалось влюбиться вовсе не из-за того, давнего, отказа Нила, а потому что она попросту не способна никого полюбить. Ни родителей, ни человека, который мог бы стать ее мужем.

— Что с тобой? — резко спросил Нил. — Что случилось?

Грейс посмотрела на него, будто впервые увидела. В ее выразительных голубых глазах застыла боль.

Нил взял ее за плечо.

— Да что с тобой? Судорога схватила?

— Да, — выдавила она, цепляясь за Повод покинуть бассейн. — Я пока выйду из воды… а ты… не задерживай игру.

Грейс вытерлась пушистым махровым полотенцем и поспешила в раздевалку. Там она быстро подсушила феном волосы, затем переоделась в бежевые брюки, шелковую блузку и украшенный вышивкой жилет.

Было всего четыре часа, но зачем оставаться здесь? Нил догадался, кто она такая, и наверняка пожелает продолжить разговор. Но Грейс не хотела доставлять ему такого удовольствия.

Надев туфли, она повесила мокрый купальник на спинку пластикового стула и открыла дверь.

Нил, в джинсовых шортах и майке, стоял почти у самого порога.

— Я жду тебя, — сказал он.

— Мне нужно попрощаться со всеми, а затем я уезжаю.

— Не раньше, чем мы поговорим.

Он обнял Грейс за талию и почти понес по выложенному керамической плиткой полу вестибюля.

— Пусти! — прошипела она. — Кем ты себя вообразил? Аттилой, предводителем гуннов?

— Нет, я лишь человек, желающий добиться некоторых ответов, — отрывисто произнес Нил. — И получу их в течение ближайших пяти минут.

— Знаешь, в чем твоя проблема? Ты слишком привык, чтобы все было по-твоему.

Он ухмыльнулся.

— Верно, мне это нравится. А почему бы и нет?

Они вышли из бассейна, и Нил повел Грейс в направлении дома, больше напоминающего замок.

— Собираешься закрыть меня в комнате и держать взаперти? — процедила она. — Похоже на дешевую мелодраму.

— Я бы с удовольствием запер тебя! — проворчал Нил.

— Видишь, мне нетрудно было догадаться…

— И в течение недели я бы день и ночь занимался с тобой любовью, чтоб хотя бы таким способом понять тебя. Да и себя тоже.

— О, вполне верю, что ты способен на такое! Но если ты думаешь, что…

— Не волнуйся, ничего такого не будет. Во-первых, это не мой дом, а во-вторых, я не уверен, что за неделю мне действительно удастся что-нибудь понять.

Неожиданно Нил наклонился, обнял Грейс за плечи и поцеловал со странной смесью гнева и страсти.

В глубине души она понимала, что должна воспротивиться. Но как это сделать, если в ее сердце бушуют те же эмоции — гнев и страсть?

Со столь же безрассудным жаром она ответила на поцелуй, так повернувшись в объятиях Нила, чтобы плотно прижаться к нему всем телом.

Когда он прикоснулся языком к зубам Грейс, она впустила его в рот. И в тот же миг почувствовала на своих бедрах руку Нила, которой тот еще плотнее притягивал ее к себе. Он был сильно возбужден. А она, почти теряя сознание от невыносимого желания, видя перед собой лишь золотистый туман, потерлась о бедра Нила с чувственностью, которая слишком долго находилась в состоянии дремы.

Но Нил уже отпустил ее — так же внезапно, как обнял. Грейс даже покачнулась от неожиданности. Ее голубые глаза словно затянуло дымкой, губы слегка припухли после поцелуя.

— Ты прав, — хрипло выдавила она. — Недели было бы недостаточно.

У Нила вырвался стон досады и ярости. Схватив Грейс за руку, он потащил ее через высокие кусты лилий к каменной стене здания. Воздух здесь был насыщен густым ароматом, который источали крупные белые и лиловые цветки.

— А сейчас, — мрачно произнес Нил, — ты расскажешь мне все.

Грейс подумала, что минуту назад он заставил ее испытать такое же сильное желание, как двенадцать лет назад. Но и сам не остался безучастным. Что ж, в эту игру можно играть вдвоем.

— Ничего я не собираюсь рассказывать! — выпалила она. — Хотя тебе все-таки придется меня послушать. Речь пойдет о Дженнифер. Берни признавался мне, что помнит ее. Цвет глаз, шелковистость волос, аромат духов… У него была мать, а у меня нет!

— Послушай, я привел тебя сюда вовсе не для того, чтобы говорить о Дженнифер. Почему ты солгала мне двенадцать лет назад?

— Какую именно ложь ты имеешь в виду? — спросила Грейс, намеренно провоцируя его.

— Ты соврала относительно своего имени, возраста, сексуального опыта. Своего родства с Берни — моим лучшим другом.

— Если бы ты узнал, что мне всего семнадцать, ты бы даже близко ко мне не подошел. То же относится и к моей девственности.

— Но зачем я тебе понадобился?

Грейс усмехнулась.

— Зачем? К примеру, Триша старше меня и по уши влюблена в Берни, но даже она считает, что ты «душка». Почему же я, в свои семнадцать, должна была думать по-иному? — Она пожала плечами. — Ты красив, и бьюсь об заклад, что я не первая, кто говорит тебе об этом.

— Давай обойдемся без лести, — невозмутимо произнес Нил. — Ты знала о моих отношениях с Берни, но все-таки поехала со мной в гостиницу. Причем, прекрасно зная, что должно произойти. Зачем тебе это понадобилось? Чтобы потом выставить мне счет?

— Нет! — воскликнула Грейс, задетая за живое.

— Нет? Допустим. А как, по-твоему, среагировал бы Берни, если бы узнал о той ночи? О том, что я переспал с его семнадцатилетней сестрой?

Повышенный тон Нила возмутил Грейс еще больше.

— А почему бы тебе не влезть на ближайшую башню этого замка и не закричать оттуда на всю округу? Я скучала по дому, а ты был близким приятелем моего обожаемого брата. Согласна, я плохо обдумала свой поступок, но и ты сделал все возможное, чтобы соблазнить меня. Или успел забыть?

— Ты использовала меня, — безапелляционно заявил Нил.

Грейс не собиралась признаваться, что он был первым — и единственным — мужчиной, пробудившим в ней страсть. Это ее секрет, которым она ни с кем не станет делиться.

— Но и ты не был влюблен в меня, — холодно произнесла она. — Так что мы оба использовали друг друга.

— И скольких парней ты обольстила после этого? Если я был первым, то наверняка не последним.

— Меня же не интересуют твои сексуальные похождения, — соврала Грейс, — так почему ты спрашиваешь о моих?

— Потому что не люблю, когда меня обманывают. Противно чувствовать себя дураком.

— Да мне было всего семнадцать лет! — воскликнула Грейс. — Признаю, я совершила ошибку. И что?

— Мы могли бы прямо сейчас отправиться в постель, — произнес Нил, буравя ее взглядом. — Этот поцелуй показал, что химия наших организмов все еще действует. До вылета твоего самолета еще много времени, а преимущество построенного Тедом замка заключается в том, что мы легко можем затеряться в какой-нибудь из комнат. Что скажешь, золотце?

Грейс попятилась, мельком подумав о том, что отныне возненавидит аромат лилий.

— Люди не занимаются любовью только потому, что до отъезда у них остается свободное время.

— А я и не говорил, что мы займемся любовью, — насмешливо заметил Нил. — Существует одно неприличное словцо, которое точно соответствует тому, чем мы могли бы заняться в постели.

— Ты ненавидишь меня, верно? — прошептала она.

Нил повел бровью.

— Детка, ты преувеличиваешь собственную значимость.

Сквозь пелену охватившего ее ощущения мучительной безысходности пробились чьи-то голоса и смех. Обернувшись, Грейс увидела все семейство, идущее от бассейна к дому. Берни заметил ее и что-то крикнул, она не смогла разобрать, что именно. Но у нее сразу стало легче на душе.

— Я не легла бы с тобой в постель, даже если бы ты был единственным мужчиной на земле, — горячо прошептала она. — И я приложу все усилия, чтобы мы больше никогда не встретились.

Прекрасно понимая, что Нил не сможет нагрубить ей в присутствии всей семьи, Грейс зашагала от него прочь, старательно моргая, чтобы прогнать подступающие к глазам слезы.

В эту минуту она действительно верила, что ей удастся никогда больше не встречаться с Нилом Хелнером.

…Изнывая от июньской жары, Нил шел по разогревшемуся под солнцем тротуару. Улица была одна из тех, с которых ему удалось убраться в возрасте двенадцати лет. С тех пор он старался сюда не заходить, не желая пробуждать неприятные воспоминания. Только в последние год-два Нил заглядывал на одну из этих улиц.

Сегодня ему предстояла встреча с директором недавно открывшегося женского приюта. Нил финансировал строительство.

Промокнув лоб носовым платком, он открыл дверь неприметного кирпичного здания, втиснутого между пивным баром и бильярдной, и начал подниматься по лестнице. Лифта здесь не было, равно как и какой-либо иной роскоши. Имелось лишь самое необходимое, но здешние обитательницы все равно были очень довольны.

Нил достиг второго этажа, когда отворилась свежевыкрашенная дверь. Изнутри помещения донесся женский голос:

— Спасибо, Лиз. Через неделю увидимся. И я непременно принесу вам шампунь.

Нил замер словно приклеившись к полу. Этот голос он узнал бы где угодно. Но здесь? Не может быть.

Затем та, кому голос принадлежал, вышла из двери, аккуратно прикрыв ее за собой. Женщина с кудрявыми светлыми волосами. Одета она была в синие джинсы и блузку.

— Грейс?! — сдавленно воскликнул Нил.

Она обернулась, и ее рот изумленно приоткрылся.

— Нил!

— Что ты здесь делаешь?

— Я… тот же вопрос могу задать тебе.

— Ты уходишь?

— Да, — ответила Грейс. — Ухожу.

— Хорошо. Спустимся вместе.

Бок о бок они вышли на солнцепек.

— Мой автомобиль остался на подъездах к кварталу. Я никогда не ставлю его здесь — это означало бы самому напрашиваться на неприятности. Если хочешь, давай подвезу, куда тебе надо.

— Здесь недалеко станция метро, да и автобусная остановка рядом. Я еду домой, Нил. Спасибо, что предложил подбросить.

Его тревожило, что Грейс ходит по этим улицам без сопровождения. Он правдиво, хоть и бестактно заметил:

— Ты устало выглядишь.

— О, благодарю!

— Я довезу тебя до автовокзала.

Грейс действительно устала и изнывала от жары. Вдобавок ее одолевало ощущение беспросветности, навеянное множеством поразительно похожих историй, которые она выслушивала от разных женщин неделю за неделей.

— А в твоем автомобиле есть кондиционер? — спросила Грейс. — Данное обстоятельство может меня убедить.

— Есть. Так что идем.

Нил взял ее под локоть и повел по улице.

— Скажи честно, что ты делала в этом приюте?

— Я работаю здесь добровольным помощником, приезжаю раз в неделю.

Рукава ее блузки были закатаны, Нил наслаждался возможностью прикасаться к нежной обнаженной коже. Однако параллельно он размышлял еще кое о чем.

— Та картина, которую я видел в твоей студии… Теперь понятно, почему тебе удалось так живо передать атмосферу этих улиц.

— Я никому не рассказываю, что бываю здесь.

— Неблизкий путь из деревни Стоунпит, — заметил Нил. — Тем более на автобусе.

— Верно.

— Почему ты это делаешь? — По лицу Грейс скользнула тень, и он быстро добавил: — Поверь, я никому не раскрою твоего секрета.

Грейс прикусила губу.

— Видишь ли, в детстве я остро ощущала, что не нужна Теду. Что касается Кэрол… она относилась ко мне нормально, но тоже без особой теплоты. А про мою мать никто никогда не вспоминал, как будто ее не существовало. Вот поэтому сейчас я пытаюсь как-то помочь находящимся в приюте бездомным женщинам. Им в самом деле негде приклонить голову. Конечно, то, чем я занимаюсь, — капля в море и, наверное, не имеет большого смысла…

Нил остановился и посмотрел ей в глаза.

— Напротив, это очень много значит. Ты поступаешь очень хорошо, Грейс.

Она вздохнула.

— Этого мало.

— Ни один человек не в силах спасти весь мир. Но если каждый внесет посильную лепту, помощь окажется значительной.

— А ты что здесь делаешь?

Нил ждал этого вопроса и постарался как можно короче рассказать о своем отношении к приюту.

— А сейчас я собираюсь обосновать специальную школу для детей, которых принято называть уличными. Мне бы хотелось, чтобы они пораньше получили профессию, которая позволила бы им поскорее встать на ноги. Дебора, директор женского приюта, хорошо знает этот район, поэтому я собираюсь посоветоваться с ней.

— Специальная школа — это замечательно, — улыбнулась Грейс. Потом добавила, чуть наивно: — Наверное, у тебя много денег.

— Достаточно для осуществления подобного проекта.

— И все капиталы ты заработал, благодаря собственным техническим идеям?

— Разве Берни никогда не рассказывал тебе мою историю?

Грейс покачала головой.

— В школе, где я учился, был весьма талантливый учитель физики. Благодаря ему я впервые увидел для себя смысл посещать занятия. Он же добился для меня специальной стипендии и перевода в другую школу, где тогда учился Берни. К девятнадцати годам я чувствовал себя в сфере кибернетики как рыба в воде. Ну а дальше лишь оставалось применить свои идеи на практике… Кстати, с тем учителем физики я и дальше поддерживал отношения. Он умер два года назад.

— Отнюдь не в бедности, насколько я понимаю. Ведь он имел дело с тобой.

Нил поморщился.

— Только не выставляй меня святым.

Грейс хохотнула.

— Это было бы некоторым преувеличением… Значит, ты, так сказать, попал из грязи в князи. Твое детство прошло в этом самом квартале?

Нил ускорил шаг, желая побыстрее миновать ряд мусорных баков.

— В соседнем. Когда отправляется твой автобус?

— Через пару часов. Если не хочешь говорить о своем детстве, так и скажи.

— Ладно. Не хочу.

За время визитов в приют Грейс наслушалась достаточно, чтобы понять нежелание Нила затрагивать эту тему. Она смущенно произнесла:

— Наверное, ты считаешь меня ужасной неженкой. Я плачусь о своем несчастном детстве, в то время как ты…

Нил вновь остановился.

— Ты не права. Я прекрасно понимаю, каково тебе было. Твоя родная мать исчезла, отец пытался превратить тебя в нечто такое, чем ты не являлась, а Кэрол гораздо больше времени проводит со своими дурацкими розами, чем с живыми людьми. Так что я вовсе не считаю тебя неженкой. И прости, если я позволил себе сказать нечто нелицеприятное о твоих отношениях с Дженнифер. Мне не следовало этого делать.

Грейс улыбнулась.

— Видишь ли, не успела я прийти к заключению, что раскусила тебя, как ты озадачил меня.

— Тебе незачем меня «раскусывать», — обронил Нил и, отпустив ее руку, зашагал вперед.

Задыхаясь от жары, Грейс поспешила за ним.

Он движется с грацией тигра, мелькнуло в ее мозгу. А я кто? Тигрица, следующая по пятам? Или более мелкий зверь, который легко может превратиться в закуску для этого великолепного хищника?

Сегодня Нил открылся ей с новой стороны. Он намерен вложить деньги и время в развитие мальчишек и девчонок, которых никогда не видел и вряд ли увидит! Ох, недоставало еще, чтобы я прониклась к нему симпатией! — подумала Грейс. Достаточно и того, что я до сих пор желаю его физически…

В то же время она не понимала, как можно думать о сексе, когда ее блузка липнет к влажной от испарины спине, а пить хочется так, что впору лакать из лужи?

Спустя несколько минут они сели в темно-синий «мерседес», где действительно был кондиционер. Чуть позже, выведя автомобиль из подозрительного района, Нил сказал:

— Я угощу тебя ужином. Через два квартала будет один уютный ресторан… А потом я отвезу тебя на автовокзал.

— Нил, я так выгляжу… меня не пустят ни в один ресторан.

— Пустят. Меня там знают. И вообще, сам я тоже не во фраке.

Ресторанчик находился в полуподвальном помещении, куда вела каменная лестница с коваными чугунными перилами. Как вскоре убедилась Грейс, здесь была едва ли не лучшая итальянская кухня в городе.

Их усадили в углу. Когда Грейс отпила глоток терпкого красного вина, Нил сказал:

— Между прочим, уезжая с крестин, я дал себе зарок никогда больше не встречаться с тобой.

На губах Грейс возникла улыбка.

— Добро пожаловать в клуб!

— Благодарю. — Он вздохнул. — И вот чем все кончилось… Ты веришь в судьбу?

Грейс настороженно взглянула на него.

— Вопрос с подвохом?

Нил протянул руку через стол, сжал пальцы Грейс, а потом принялся играть с ними. И продолжалось это до тех пор, пока она не ослабела от голода, который не имел никакого отношения к поданным блюдам.

— Что будем делать? Я хочу тебя, ты меня. Притом ты уже больше не являешься семнадцатилетней девственницей.

— Ничего не будем делать, — выдавила Грейс.

— Мы стали на двенадцать лет старше. И надеюсь, мудрее — это я о себе, — добавил Нил с лукавой усмешкой. — Жениться не обещаю. Но обязуюсь хранить верность в течение всего времени наших отношений, а также делать все от меня зависящее, чтобы ты была довольна. И счастлива.

Неизвестно почему, но Грейс вдруг захотелось расплакаться. Устремив взор в глубины наполовину наполненного вином бокала, она молчала, подыскивая слова, которые отвечали бы искренности Нила, но не открыли большего, чем ей хотелось бы.

— За минувшие двенадцать лет я повстречала много мужчин, — осторожно произнесла Грейс. — А ты… не подходишь мне, Нил. Ты сильный, обаятельный и такой сексуальный, что я просто таю в твоем присутствии. Но мне не хочется начинать с тобой роман, потому что я увязну глубже, чем могу себе позволить. И в результате ты принесешь мне одни страдания.

— Надеюсь, тем самым ты не хочешь сказать, что влюблена в меня? — хрипловато спросил Нил.

— Что ты! Конечно нет. Но то, что возникает между нами всякий раз, когда мы оказываемся рядом, обычным не назовешь. С тобой я теряю голову. Забываю обо всем на свете. — Грейс глотнула вина. — Возможно, для тебя все это не имеет значения, но таковы мои чувства. И я не способна воспринимать это как игру.

— Я тоже могу утверждать, что мое желание необычно, — прямо сказал Нил. — Во всех смыслах этого слова. И я испытываю из-за него большую досаду.

— Заметно, — сухо обронила Грейс.

— Ты боишься меня.

— Я боюсь собственного организма, того, что делает со мной собственное тело, — произнесла Грейс с оттенком раздражения. — Вот и сейчас я готова затащить тебя за эту пальму в кадке и заняться с тобой любовью прямо на ковре. И все это чудесно, но что дальше?

Нил вдруг улыбнулся с таким пониманием, что Грейс невольно улыбнулась в ответ.

— Ты мне нравишься, — сказал он. — И в особенности — ход твоих мыслей.

— Правда? Нет, правда? Потому что я говорю «нет». И на том конец.

— Вижу, ты не кривишь душой.

Это было не совсем так. Всей правды Грейс не сказала. Она опустила ресницы, чтобы скрыть от Нила выражение глаз, и взялась за баранину с отварным картофелем, как будто только еда и интересовала ее в данный момент.

После непродолжительной паузы Нил спросил:

— Как продвигается твоя работа?

Выходит, он принял отказ. В глубине души Грейс ожидала, что он попытается уговорить ее переменить мнение.

— Неплохо. Три дня назад я закончила последнюю картину для выставки, поэтому сегодня захватила ее с собой и занесла в галерею.

Некоторое время они побеседовали, причем Нил удивил Грейс глубиной познаний в области направлений современной живописи.

— Кстати, — обронил он, — я обратился в галерею Джима Бредфорда и получил приглашение на открытие твоей выставки. Надеюсь, ты не против?

Вилка, которую Грейс держала в руке, на миг застыла в воздухе.

— А если я скажу, что против?

— Я все равно пойду.

Неизвестно почему рассердившись, она резко спросила:

— Почему тебе так хочется побывать на выставке моих работ?

— Чтобы увидеть твои картины, разумеется.

— И это не имеет какого-либо отношения ко мне лично?

— Отнюдь. Ведь ты только что отшила меня, помнишь?

Разозлившись еще больше и в то же время понимая, что ее гнев беспричинен, Грейс произнесла:

— Мы оба пришли к выводу, что нам лучше никогда не встречаться. Может, на том и порешим?

— Попробуем. После выставки.

— Ох, ты невозможен!

— Ничего невозможного не бывает, Грейс.

— Только не для меня! — заявила она, зардевшись.

— Намек понял. Кстати, в этом ресторане пекут изумительные песочные пирожные. Хочешь?

— Я хочу отправиться на автовокзал, одна, и уехать к себе домой!

— Где тебя не потревожат ни Тед, ни Кэрол, ни Дженнифер, — подхватил Нил.

— Добавь в список и себя.

Нил жестом подозвал официанта и попросил завернуть полдюжины пирожных. Затем спокойно произнес, обращаясь к Грейс:

— Ты уверена, что твое решение не скоропалительно? Неужели тебя ни капельки не интересуют мои деньги?

С трудом подавив желание опрокинуть на Нила стол со всем его содержимым, Грейс сдержанно ответила:

— Сейчас я вынуждена экономить. Но в следующем году мне исполнится тридцать, и я смогу получить свою долю бабушкиного наследства. Так что твои деньги мне ни к чему, Нил.

— Но у меня их гораздо больше, чем составляет твоя доля наследства.

— А сколько вообще может потратить человек? — фыркнула Грейс. — Я столько времени провожу за мольбертом, что мне совершенно некогда ходить по магазинам. И потом, глупо набивать шкаф тряпками, не имея возможности в них красоваться.

— В этом мы сходимся, — заметил Нил. — Несколько лет назад я избавился от излишков недвижимости, распрощался с множеством автомобилей и самолетом. На текущий момент в моей собственности находится самое необходимое. Остальное просто надоело.

— Сейчас тебе интересно строить приюты и школы? — усмехнулась Грейс. — Хотела бы я увидеть тебя, когда ты был подростком…

— Вряд ли тебе захотелось бы познакомиться со мной, — отмахнулся Нил. — Знаешь, нам пора ехать, иначе можем угодить в пробку. Ты готова?

Грейс почувствовала себя так, будто перед ней захлопнулась дверь. Нил весьма эффективно пресек ее попытку проникнуть в его прошлое.

— Ох, как мне не хочется, чтобы ты приходил на мою выставку! — воскликнула она с нотками отчаяния в голосе.

Он уже вставал, отодвигая стул и беря счет.

— Жду тебя у выхода.

— Ты очень четко даешь понять, что твое прошлое не обсуждается, — гневно произнесла Грейс. — Но почему сам не желаешь усвоить ту истину, что мое будущее точно так же никого не касается?

— Просто не желаю, и все, — сказал Нил.

Грейс резко отодвинула стул и зашагала в дамскую комнату. Потом всю дорогу до автовокзала она хранила мрачное молчание. Лишь когда Нил остановил «мерседес» у бордюра, она отрывисто произнесла:

— Спасибо за ужин и за то, что подвез. Но от галереи держись подальше. Потому что лично меня устраивает вариант под названием «Нам лучше больше никогда не встречаться»!

Нил схватил ее за запястье.

— «Никогда» — слишком долгий срок, — сказал он и крепко поцеловал Грейс в губы.

Все ее тело тотчас ожило, затрепетало от желания. Нил легонько задел локтем ее грудь, и соски мгновенно отвердели под тонкой тканью блузки. Как заманчиво было поддаться, прильнуть к сильному мужскому телу, углубить поцелуй…

Собрав все силы в кулак, Грейс вырвалась из объятий Нила и покинула автомобиль.

— Я не хочу вступать с тобой в близкие отношения!

Возле автовокзала было многолюдно. Двое прохожих рассмеялись, другие уставились на Грейс, как на уличного клоуна. Она захлопнула дверцу «мерседеса» и побежала внутрь здания.

Только купив билет и сев в автобус, Грейс вспомнила, что пакет с пирожными остался на сиденье принадлежащего Нилу автомобиля.

Она любила песочные пирожные. А Нила — нет!

…Родственники Грейс, будто сговорившись, прибывали в галерею через каждые пять минут. Сама она находилась в глубине зала, беседуя с двумя знакомыми художниками.

Выставка была организована с размахом, количество посетителей все увеличивалось. На некоторых картинах уже красовались бумажки с надписью «Продано».

Ради торжественного события Грейс надела длинную шелковую юбку и нежно-розовую блузку, которая чудесно сочеталась с оттенком ее кожи. Лицо Грейс обрамляли светлые кудри, в ушах — опаловые серьги, которые Тед и Кэрол подарили ей на прошлый день рождения.

Она, казалось бы, должна была находиться в приподнятом настроении. Но на самом деле никакой радости не испытывала. Потому что выставка собственных работ показала ей то, чего многие не замечали: творческий застой.

Подобная мысль не впервые посещала Грейс, но она надеялась, что до критического уровня еще далеко. А сегодня вдруг выяснилось, что он уже достигнут. И что теперь делать? Грейс понятия не имела. Народу все прибывало, а она чувствовала себя актрисой, вышедшей на сцену и не знающей, как исполнять роль.

Впрочем, внешне все выглядело просто блестяще.

— Сколько посетителей! — воскликнул Тед, с трудом скрывая удивление.

— Я жду этого с самого утра, — с непривычной теплотой произнесла Кэрол. — А вот и Дженнифер… Добрый вечер.

Тед обменялся с бывшей женой коротким рукопожатием.

Прибывшие следом Берни и Триша расцеловали Грейс. Дженнифер сделала ей комплимент по поводу того, как чудесно она выглядит. Сама Дженнифер смотрелась чрезвычайно элегантно в платье из полупрозрачной серой с жемчужным отливом ткани. В голове Грейс, пока она произносила слова ответной любезности, вертелось совсем другое: я боюсь собственной матери. И это была правда.

К счастью, вскоре распорядитель выставки отвлек Грейс от малоприятных мыслей, шепнув на ухо, что владелец галереи просит ее побольше общаться с гостями.

Примерно через полчаса, когда в зале уже стало очень шумно, кто-то положил руку на плечо Грейс. Улыбка на губах той разу словно заледенела. Она мгновенно догадалась, кому принадлежит рука. Это было нетрудно, потому что все тело Грейс словно оказалось объято пламенем.

Судорожно глотнув воздух, она обернулась.

— Здравствуй, Нил. Выходит, «никогда» длилось всего десять дней.

— Да, но кого это волнует? — улыбнулся он, медленно убирая руку.

За свою жизнь Нил повидал немало красивых женщин, однако в Грейс было нечто такое, что затрагивало его до глубины души. Он благодарил небеса, что пока ему удается скрывать свои чувства, потому что он считал дни до того момента, когда сможет вновь увидеть Грейс. А сегодня счет шел на часы.

И это притом, что она не желает иметь с ним близких отношений. А он не намерен предлагать ничего, кроме взаимно приятного времяпрепровождения.

С помощью пары якобы случайных вопросов Нилу удалось выяснить, что Берни снял для Грейс номер в гостинице.

— Не хочу, чтобы она возвращалась домой ночью, — пояснил Берни.

Нил тоже этого не хотел, хотя и по другой причине.

Грейс вдруг шепнула:

— Перестань смотреть на меня, как будто я голая! На нас обращают внимание. Разве у меня что-то не так?

Нил постарался взять себя в руки.

— Нет… ты выглядишь замечательно. — Заметив, что она порозовела от смущения, он добавил: — И еще ты выглядишь напряженной. Что-то случилось?

— Как тебе сказать… Здесь мои родственники. Тед, Кэрол, Дженнифер… Все съехались. Поневоле станешь напряженной.

Нил усмехнулся.

— Я думал, что, повзрослев, ты перестала обманывать. Какова настоящая причина твоей нервозности?

К своему ужасу, Грейс почувствовала, что к ее глазам подступают слезы. Она поспешно заморгала, чуть отвернувшись в сторону.

— Уйди, Нил! Мне следует блистать на этом показе, а я вот-вот расплачусь на твоем плече.

— Я в твоем распоряжении в любое время суток, — медленно произнес Нил. — Когда все кончится, мы отправимся куда-нибудь выпить.

— Лучшее предложение за весь вечер, однако это еще не означает, что я его приму, — сухо заметила Грейс, тут же послав лучезарную улыбку какой-то дородной даме с копной крашеных розовато-лиловых волос.

Все правильно, подумал Нил. Мимолетный роман не подразумевает такой интимности, как рыдание на плече. Мое предложение — против правил.

Он принялся ходить по залу, рассматривая, картины. Высокий рост давал ему преимущество перед остальными посетителями выставки.

В течение следующего получаса Нил много чего узнал о Грейс. Некоторые ее работы были очень реалистичны, другие необычайно красочны и динамичны, третьи граничили с абстракцией. Но почти каждая оставляла ощущение скрытой тревоги и затаенной боли.

Грейс Кэмпбелл определенно не относилась к числу женщин, с которыми привык общаться Нил.

Увлекшись, он не заметил, как внедрился в небольшую группу, состоящую сплошь из одних родственников Грейс, включая и ее саму. Постаравшись придать лицу приятное выражение, Нил произнес:

— Замечательная выставка, Грейс. — Это мнение было совершенно искренним. — Тебя можно поздравить.

Тед, который, по-видимому, вообще не разбирался в живописи, храбро произнес:

— Очень хорошие цвета. Мы с Кэрол купили одну картину, она будет отлично смотреться в нашей гостиной.

— Правда?! — удивленно воскликнула Грейс. — Вы в самом деле прибрели мою картину?

— И гордимся этим.

— Ох… — только и смогла произнести Грейс.

По ее лицу было заметно, что она совершенно ошеломлена. Спеша нарушить затянувшуюся паузу, Берни сказал с улыбкой:

— Нам с Тришей скоро придется вернуться в отель, сестренка, потому что мы должны отпустить няню. Но завтра ждем тебя на ланч. Кстати, почему бы и тебе не заглянуть к нам, Дженнифер?

— К сожалению, я сегодня же улетаю обратно в Нью-Йорк. У меня дела…

— Выходит, ты проделала весь этот путь ради одного дня? — пробормотала Грейс.

Дженнифер улыбнулась.

— Да. И не жалею об этом.

— Спасибо, — смущенно произнесла Грейс.

— Не за что, дорогая. Подбросить кого-нибудь на моем такси?

— Чудесная идея, — пропела Кэрол. — Ты готов отправиться домой, дорогой?

— Да-да, конечно. — Тед обратил на Грейс взгляд светло-голубых, словно выцветших глаз. — Надеюсь, мы вскоре встретимся.

Та промямлила что-то невразумительное, теребя пальцами край блузки.

Вся родня Грейс неспешно потекла к выходу. Берни на ходу спросил:

— Идешь, Нил?

— Мне хочется еще разок взглянуть на картины, тем более что посетителей уже стало меньше. Завтра поговорим с тобой.

Краем глаза он заметил, что Грейс переменилась в лице. Казалось, ее вдруг охватила паника.

Как бы она не улизнула от меня, — подумал Нил. — Нужно проследить за этим.

— Кажется, твое внимание пытается привлечь распорядитель выставки, — сказал он, обращаясь к Грейс.

— Да, верно, — кивнула та и ушла без своей обычной грации.

Когда Нил завершил второй ознакомительный тур по залу, двери помещения закрылись и большая часть посетителей ушла. Он решительно подошел к Грейс и обнял ее за талию.

— Готова покинуть выставку? Мой автомобиль ждет за углом.

Она напряглась, как нервная беговая лошадь, потом едва слышно произнесла:

— Я могу взять такси.

— Тебе нужно немного выпить. Идем-ка. — Продолжая обнимать Грейс, Нил повел ее к выходу.

На улице было жарко и душно, по проезжей части двигался сплошной транспортный поток. Когда они подошли к «мерседесу», Нил сказал:

— Здесь неподалеку есть ночной клуб, где исполняют хорошую музыку. Отправимся туда.

Грейс впервые не стала спорить. Усевшись, она сбросила туфли на высоком каблуке и облегченно вздохнула.

— Так гораздо лучше… Обещай мне одно, Нил: ты ни слова не произнесешь об искусстве.

Он рассмеялся.

— Наверное, тебе не раз пришлось сегодня услышать что-то наподобие: «Я совсем не разбираюсь в живописи, а могу лишь сказать, что мне нравится, а что нет»?

Грейс тоже засмеялась, поудобнее располагаясь на мягком сиденье.

— Об этом говорили все, кроме тебя.

Внезапно Нил испытал прилив пронзительной радости и мир словно заиграл для него всеми цветами радуги. Грейс находилась рядом. Сидела здесь, в его автомобиле. А ведь Нил вовсе не был уверен, что вечер закончится именно так. Но это случилось. И сейчас все зависело лишь от него.

Но почему он так обрадовался? Неужели Грейс так много значит для него? Просто он хочет переспать с ней, только и всего.

4

В клубе Нила хорошо знали и по его просьбе проводили в банкетный зал.

Здесь Грейс вновь вздохнула с облегчением. Она заказала себе бренди, а Нил — пиво и закуски из морепродуктов. Судя по тому, как Грейс принялась опустошать свою тарелку, она не на шутку проголодалась за нынешний день. Нил даже усмехнулся втихомолку. И вообще поймал себя на том, что у него чудесное настроение. Исподтишка наблюдая за Грейс, он заметил, что напряжение постепенно покидает ее.

Спустя полчаса Нил спросил:

— Хочешь потанцевать?

Она допивала второй бокал бренди.

— Для этого мне придется вновь надеть туфли?

— Можешь идти босиком, мне все равно.

В голосе Нила прозвучали нотки, от которых по спине Грейс побежали мурашки.

— Вряд ли в этом заведении можно танцевать без обуви.

— А я установлю здесь свои правила, — с ленцой протянул он.

И вновь по ее спине прокатилась волна трепета.

— Только не наступай на пальцы.

— Это было бы непродуктивно.

— По отношению к чему?

— К твоему удовольствию, разумеется… к чему же еще?

Грейс нравились словесные турниры с Нилом, во время которых в его серых глазах возникал особый блеск.

Отбросив всякую осторожность, она произнесла:

— Что ж, тогда потанцуем.

На танцевальном пятачке находилось еще несколько пар. Под приятную медленную мелодию, которая словно струилась по венам, Грейс скользнула в объятия Нила. Ни о чем не думая, она отдалась потоку чувственности.

На этот раз вспыхнувшая в ней страсть не была жаркой и нестерпимой, однако в этом таилась еще большая опасность.

Долгих двенадцать лет Грейс беспокоило лишь одно — собственная защищенность. Но разве этого хотела она от жизни? Чувствовать себя в безопасности? Не здесь ли находятся корни ее неспособности любить?

Может, на ее творчестве тоже каким-то образом отразилась эта… боязнь риска?

Однако Грейс не только художник, но и женщина. Когда она подняла взгляд, точно так же не скрывая своего желания, как и Нил, между ними словно проскочил электрический разряд.

— Хочу, чтобы ты кое-что знала, — сказал Нил. — Есть только одна женщина, которую я желал так же сильно, как тебя сейчас, но ее едва ли можно было назвать женщиной десяток с лишним лет назад.

Грейс улыбнулась.

— Имеешь в виду меня?

— Незачем спрашивать.

Она легонько потерлась об него бедрами, косясь из-под ресниц.

— Когда в тот вечер я сказала, что хочу нарисовать тебя, это была правда. Но лишь отчасти.

— Я все понял еще тогда.

Нил взял ее руку и поднес к губам, принявшись поочередно целовать пальцы. Затем уткнулся лицом в ладонь и замер так на несколько мгновений. Грейс показалось, что она сейчас растает.

— Моя гостиница недалеко отсюда, — слетело с ее губ.

— Да?

Грейс прикусила губу.

— Все повторяется, верно? Снова я солгала тебе. Десять дней назад сказала, что не хочу никаких отношений с тобой. Никогда. И вот сейчас сама намекаю на то, что моя гостиница находится рядом… Соблазняю тебя.

— Грейс, — хрипло произнес Нил, — ты оказываешь мне честь. Даришь свое тело…

И тут вдруг ее обуял страх. Словно чья-то холодная рука сжала горло. Заставляя себя успокоиться, Грейс отправилась под руку с Нилом обратно к столику. Там она надела туфли, а Нил расплатился по счету.

Дорога до гостиницы не заняла много времени.

Что я делаю? — подумала Грейс, когда «мерседес» остановился. И что буду делать, когда все кончится и я останусь одна? Смогу ли выдержать это?

Ее вновь охватила паника.

— Нил, я не могу! Не могу этого сделать…

Он повернулся к ней.

— Чего не можешь?

— Так рисковать… Я слишком боюсь последствий.

— Если ты о беременности, то у меня есть презервативы. Я ведь обещал максимально позаботиться о тебе. Сделать тебя счастливой.

— Да… и так будет продолжаться, пока ты не встретишь другую женщину.

Нил стукнул кулаком по баранке.

— Я никого не ищу!

— Но и не собираешься вступать со мной в длительные отношения.

— В брак — нет. Я предупреждал тебя об этом.

— В таком случае считай, что и я не вступаю в близкие отношения с мужчинами.

— Только мне этого не рассказывай! — хмыкнул Нил. — Я читал статьи о тебе, которые Берни собирал в течение нескольких последних лет. И там всегда упоминалось, что ты встречаешься то с тем, то с другим. Возле тебя всегда находятся мужчины. Так почему ты лжешь мне?

Грейс расстегнула ремень безопасности и вышла из «мерседеса», краем сознания отметив, что Нил не предпринял ни малейшей попытки остановить ее.

— Прости, — едва слышно произнесла она. — Я не должна была приглашать тебя сюда. И вообще, нам не следует видеться. Это бессмысленно.

С этими словами Грейс захлопнула дверцу автомобиля прямо перед лицом Нила и побежала к входу в гостиницу.

Швейцар улыбнулся ей.

Стуча каблуками по мраморному полу, она бегом пересекла вестибюль. В многочисленных зеркалах отразилась элегантно одетая женщина — Грейс не сразу сообразила, что это она сама и есть.

Нил не последовал за ней. А она ждала этого?

За ней мягко закрылись двери лифта. Наконец-то оставшись в одиночестве после целого дня суеты, она медленно выдохнула.

В номере Грейс сразу и с огромным облегчением сбросила тесные туфли. Затем на кровать полетели юбка и блузка.

Если бы я была смелее, на постели сейчас лежал бы Нил! — подумала она.

Тут Грейс увидела новое свое отражение. Она стояла в узком розовом лифчике и таких же трусиках и рассматривала себя в зеркале трюмо. Нетронутое, неласканое, девственное тело.

Но таков ее личный выбор. Неважно, хорош он или плох.

Проснулась Грейс рано и, наскоро приведя себя в порядок, спустилась к газетному киоску. О вчерашнем разговоре с Нилом она старалась не думать.

Купив несколько газет, в которых упоминалось о выставке ее картин, она заказала кофе и устроилась в своем номере на выходящем во двор балконе. Очень быстро Грейс отыскала статью критика, чье мнение, по большому счету, только и имело значение. Ужасно волнуясь и испытывая сильную сухость во рту, она начала читать.

Вначале автор отметил сильные стороны ее работ, но потом перешел к критическим замечаниям. Под конец взгляд Грейс будто споткнулся об один абзац:

«Очень жаль, что молодая, но подававшая большие надежды художница предпочла коммерческий успех творческому росту. Разумеется, не она первая и не она последняя, однако на этом пути ее наверняка ожидает духовный застой и неосуществимость самореализации».

Уронив газету на колени, Грейс устремила взор вдаль. Ее глаза застилали слезы. Как другой человек смог понять то, что она старалась прятать даже от себя самой?

Ее слух уловил шаги сзади. Вспомнив, что дверь осталась незапертой, она поспешно надела сдвинутые на макушку солнцезащитные очки и закрыла газету.

На пороге балкона показался Нил. Пристально взглянув на Грейс, он вдруг снял с нее очки.

— Не смей! — сдавленно крикнула она.

— Я читал газеты. Это одна из причин, заставивших меня прийти.

— Я не нуждаюсь в твоем сочувствии!

— Грейс, — терпеливо произнес Нил, кивнув на лежащую у нее на коленях газету, — критик лишь указывает на то, что тебе не помешало бы попробовать силы в новом направлении. Если бы он считал, что на тебе как на художнике можно поставить крест, то так бы и написал.

— Но я не знаю, какой путь мне избрать! — воскликнула она. — В том-то и беда. Автор статьи прав, я увязла. И продолжается это уже давно.

Нил собрал разбросанные газеты.

— Знаешь что? Поедем ко мне. Я накормлю тебя завтраком, и ты расскажешь, почему в твоем творчестве начался застой.

Он употребил слово, которое уже давно утвердилось в сознании Грейс, и это стало для нее последней каплей.

— Значит, ты тоже увидел это вчера, рассматривая мои работы в галерее?

— Не нужно быть известным критиком, чтобы понять, что ты упала духом и чувствуешь себя загнанной в тупик.

— Знаешь, как я чувствовала себя на выставке? Как будто я голая и все на меня смотрят.

Однако Нил не спешил выражать ей сочувствие.

— Так происходит со всеми настоящими мастерами, — медленно произнес он. — Великие художники обнажают душу в своих работах, надеясь, что кто-то воспользуется их опытом. Конечно, искусство — это большой риск. Но если у тебя не хватает смелости пройти весь путь до конца, то нечего было и начинать.

— Но ведь у меня прекратился творческий рост! Разве ты не понимаешь, что это означает? А тут еще эти статьи… — Она кивнула на кипу газет. — Тед непременно их прочтет. Он никогда не одобрял моего решения стать художником и сейчас лишь утвердится в своей правоте. — С губ Грейс слетел горький смешок. — Пожалуй, Тед захочет получить компенсацию за купленную вчера картину.

— Он приобрел твою работу, чтобы загладить перед тобой свою вину. И единственным критиком, с мнением которого Тед считается, является он сам. — Сунув стопку газет под мышку, Нил взял Грейс под локоть. — Все, едем ко мне. Там будет яичница с беконом и много кофе. В таком порядке.

— Мне нравится поджаристый бекон, — сказала Грейс.

— Обещаю, такой и получишь.

Нил привез ее в свою квартиру в Кенсингтоне, современно обставленную и оформленную в спокойных тонах. Внимание Грейс сразу привлекла коллекция картин, выполненных в стиле «модерн». И пока Нил готовил на кухне завтрак, она прошлась по гостиной и столовой, рассматривая полотна.

Ей хотелось найти хоть какую-нибудь семейную фотографию, однако таковой не оказалось.

Вскоре аппетитный запах заставил Грейс заглянуть на кухню. Там Нил, в повязанном вокруг талии переднике, выкладывал на тарелки яичницу.

— Не положишь в тостер еще пару кусочков хлеба? — произнес он таким будничным тоном, словно Грейс каждое утро завтракала с ним.

Наверняка я не первая и уж точно не последняя, с кем Нил завтракает, пронеслось в ее голове.

Они устроились за столом в оранжерее, где было много всевозможных растений и цвели орхидеи.

— Бекон поджарился именно так, как я люблю, — сказала Грейс.

Нил усмехнулся.

— Обычно у меня все пригорает.

— Ты всегда сам готовишь себе еду?

— Только когда живу здесь. Ведь мне приходится много ездить.

— А я почти нигде не бывала, — задумчиво произнесла Грейс.

— Даже с Тедом?

— Шутишь? — хмыкнула она. — Но я собираюсь навестить Берни и Тришу, когда они переедут в Эдинбург.

— Значит Тед не пытался поддержать тебя материально, когда ты уехала из дому?

— Я сбежала. Обманула его. А он не любит, когда с ним поступают подобным образом. — Немного помолчав, она сказала: — Я пыталась найти среди твоих картин какую-нибудь семейную фотографию… но не увидела ни одной.

— Их нет. Так почему у тебя начался творческий застой, Грейс?

Она смерила его взглядом.

— Все-таки ты отказываешься говорить со мной о своей семье. По-моему, это тоже своего рода застой. И не думаю, что ты расскажешь мне о причинах своего упорства.

Нил блеснул взглядом.

— Тебе никто не говорил, что ты очень упряма?

Она усмехнулась.

— Я и сама прекрасно это знаю!

Рассмеявшись, они одновременно потянулись за баночкой с джемом. Теплые пальцы Нила легли на руку Грейс. Та посмотрела на них. Потом подняла глаза.

Не сговариваясь и едва не опрокинув баночку, они с Нилом порывисто встали. В следующее мгновение Грейс оказалась в его объятиях.

Да, промелькнуло в ее мозгу, да! На этот раз я не сбегу.

Она нетерпеливо пригнула голову Нила и припала к его губам в поцелуе скорее пылком, чем искусном.

Нил проник языком к ней в рот и одновременно вытащил блузку из-за пояса ее джинсов. Затем скользнул рукой по обнаженной спине, отыскал и расстегнул застежку лифчика. В следующее мгновение Грейс ощутила прикосновение его ладони к своей груди.

Она отклонилась назад, глядя в лицо Нила. Все ее тело напряглось, пронзенное острым импульсом желания.

Нил хрипло произнес:

— Когда ты так смотришь на меня… Давай займемся любовью, Грейс. Клянусь, я буду нежен с тобой!

— Да, — прошептала та. — Я безумно тебя хочу…

Она принялась расстегивать пуговицы на рубашке Нила, затем вплела пальцы в волосы на его груди, чтобы затем прижаться к светлой поросли щекой.

Нил аккуратно расстегнул заколку на ее затылке.

— Твои волосы сияют, как солнце, — хрипло произнес он. — Полыхают, как языки пламени.

Почти не понимая, что он говорит, Грейс прошептала:

— Возьми меня, Нил…

Тот подхватил ее на руки и понес к стоящему у стены дивану. Они сплелись на нем в объятиях, жадно целуя друг друга. Сердце Грейс едва не выскакивало из груди.

Вскоре Нил наклонил голову и взял в рот сначала один, а потом другой сосок. Некоторое время он поочередно дразнил языком плотно сжатые столбики — пока Грейс не начала задыхаться от наслаждения.

Колено Нила находилось между ее ног, а она извивалась, желая все большего, большего, большего…

Обнаженные плечи, мускулистая грудь, планки мышц на животе, узкие бедра — шаг за шагом Грейс узнавала тело единственного мужчины в своей жизни, того, кто способен заставить ее стать самой собой.

Затем Нил сунул руку в карман брюк, вынул маленький пакетик и уронил на пол возле дивана.

Предохранение, подумала Грейс. Она совсем забыла об этом.

— У тебя всегда есть при себе презервативы? — вырвалось у нее.

— Ведь я сказал, что первой причиной, заставившей меня прийти к тебе сегодня утром, были статьи в газетах. Второй — желание заняться с тобой любовью.

— Не слишком ли ты самоуверен? После вчерашнего разговора… Словом, я думала, что мы больше не увидимся.

— Я так быстро не сдаюсь. Сними все, что на тебе осталось. Я хочу увидеть твою наготу…

Разве ей не хотелось того же?

Пока Нил расстегивал молнию на брюках, Грейс сбросила босоножки и трусики.

Все, никаких барьеров, сверкнуло в ее мозгу. Между ним и мною ничего не осталось…

Нил расположился меж ее ног, лаская языком упругие выпуклости груди.

Грейс выгнулась ему навстречу, судорожно стиснула его бедра. Затем почувствовала, что пальцы Нила начали спускаться все ниже, ниже…

Он ласкал ее до тех пор, пока она не содрогнулась, выкрикнув его имя раз, другой, третий… пока по ее телу не прокатились волны почти нестерпимого удовольствия.

Он поцеловал ее приоткрытые губы, а потом быстро надорвал пакетик и надел презерватив. Вновь коснувшись ее губ своими, Нил прошептал:

— Грейс… я не могу больше ждать.

Она подалась бедрами вперед, ощущая полную готовность принять его.

— Я должна сказать…

Новым поцелуем Нил заставил ее замолчать. Потом сделал первое движение, и Грейс замерла.

— Нил, я…

— Расслабься, солнышко…

Солнышко! Грейс едва не растаяла, услышав это. Она прильнула к Нилу всем телом, сгорая от желания поскорее ощутить его в себе. Ведь этого сказочного мгновения ей пришлось ждать долгих двенадцать лет.

Но когда Нил сделал новое движение, Грейс не смогла удержаться от болезненного стона.

— Не останавливайся, Нил! — вырвалось у нее в следующую секунду. — Только не останавливайся…

Но было уже поздно. Он застыл в ее объятиях, тяжело дыша. Затем поднял ошеломленный взгляд.

— Ты все еще девственница!

— Да, но это не имеет значения. Я хочу, чтобы ты…

— Но как такое может быть? Все эти мужчины…

Грейс впилась пальцами в его плечи.

— Я больше не хочу быть девственницей. Я ждала тебя с семнадцати лет. А с мужчинами просто встречалась… Никому из них не удалось пробудить во мне такую страсть, как это сделал ты двенадцать лет назад. И которая вспыхивает во мне всякий раз, когда мы с тобой оказываемся рядом.

— Ты любишь меня, — сердито произнес Нил.

— Нет! Просто я осталась неудовлетворенной, только и всего.

Он схватил Грейс за запястья, отдирая от своих плеч ее пальцы. Затем решительно отодвинулся от нее.

— В течение двенадцати лет? Двенадцати?

Все повторяется сначала, пронеслась в мозгу Грейс паническая мысль. Тот же отказ, то же унижение. Как будто что-то постыдное существует в ее физической невинности.

— По-твоему, было бы лучше, если бы все эти годы я спала с разными мужчинами?! — гневно воскликнула она. — Верно?

— Я предпочел бы, чтобы ты сказала мне правду.

— Нечто наподобие: «О, Нил, как приятно тебя видеть! Между прочим, я все еще девственница»? Так?

В его глазах появился стальной блеск.

— Ты ждала меня все эти годы.

— Если даже и так — а это совсем не так! — то что тут плохого?

— Я не желаю, чтобы кто-то влюблялся в меня.

— Ты так себя ведешь, что вряд ли кто-то решится в тебя влюбиться. Тем более я, — проворчала она. — Что с тобой такое? Боишься собственных чувств?

— Уймись, Грейс.

— Ах, так? Ты можешь говорить, что хочешь, а я должна держать рот на замке? У тебя двойные стандарты, дорогой мой! — Она надела лифчик и принялась застегивать его дрожащими пальцами. — Я переступила через себя, чтобы приехать к тебе нынче утром. Но разве ты способен это понять? Нет! Потому что слишком занят самим собой. Собственной безопасностью.

— Ничего подобного!

— Ты хотя бы понимаешь, на что я пошла? Ты не берешь на себя никаких обязательств и как черт от ладана шарахаешься от брака. Значит, рано или поздно отношения, о которых я все время слышу от тебя, кончатся и ты бросишь меня. Точь-в-точь как это сделала моя мать. Да и отец тоже, потому что он никогда не хотел иметь дочь. Ты имеешь хотя бы малейшее представление о том, каково это — быть брошенной обоими родителями?

По лицу Нила пробежала судорога. Он быстро встал и принялся одеваться.

Грейс наблюдала за его действиями.

— Нил прости… Я угодила в болезненную точку, да?

— Вы, люди искусства, все одинаковы — у вас слишком большое воображение, — раздраженно произнес он.

— Но я не ожидала подобной реакции! С другой стороны, ты не оказался бы на улице, если бы тебя не бросили родители, верно? — Она поднялась, быстро натянув трусики, блузку и юбку. — Расскажи мне об этом, пожалуйста! Неужели все так ужасно, что этим даже нельзя поделиться?

Нил холодно произнес:

— По крайней мере, у тебя есть родители. Мать, отец и приемная мать. Все, в общем-то, люди неплохие. Главное, что они есть. И хотят с тобой общаться.

— А тебе известно, где находятся твои родители?

Нил пропустил вопрос мимо ушей.

— Но тебе до смерти не хочется впустить Теда или Дженнифер в свою жизнь, верно? — продолжил он. — Неудивительно, что ты переживаешь творческий застой. Никакой интимной жизни, общение с родителями отсутствует, живешь в деревенской глуши…

Коварство этого замечания отдалось болью в сердце Грейс. Попятившись от Нила, она наступила на свои босоножки, после чего надела их и прерывисто произнесла:

— Это не так-то легко — впустить Теда и Дженнифер в свою жизнь. Особенно Дженнифер. Как я могу полюбить мать, если никогда не знала ее? Если она оставила меня младенцем?

— Откуда мне знать? Но ты даже не пытаешься с ней сблизиться.

Темные очки, газеты и сумочка лежали на столе. Грейс взяла их.

— Ты пытался искать своих родителей? — тихо спросила она и увидела ответ на лице Нила. — В таком случае не вини меня в том, чего не делаешь сам… Оставайся здесь, я сама найду выход.

Грейс покинула оранжерею и быстро пересекла гостиную, спеша поскорее уйти. Вскоре ей предстоял ланч с Берни и Тришей, так что она даже не могла вернуться в свою гостиницу и как следует выплакаться. И все же ей во что бы то ни стало нужно было вернуть себе нормальный вид…

Спустя два дня почтальон доставил Грейс бандероль. Внутри оказалась магнитофонная кассета и записка от Нила: «Я одолжил это у Берни, — писал тот. — Садись и слушай».

На кассетной коробке была фотография группы музыкантов, среди которых находилась Дженнифер.

Название команды показалось Грейс знакомым, а когда она включила магнитофон и принялась слушать, то узнала и некоторые песни. В конце записи прозвучало несколько вещей, которые Грейс не только знала, но очень любила и частенько напевала сама.

Долгое время она сидела как завороженная. Все это просто не укладывалось у нее в голове. Столько лет она напевала песни, которые исполняет ее собственная мать, и даже не догадывалась об этом!

Но эти мелодии жили в сердце Грейс… а значит, в нем жила и Дженнифер. Оказывается, мать — очень творческая личность. Как и сама Грейс.

Она смахнула слезы со щек, сняла телефонную трубку и набрала номер Берни.

Вечером Грейс сидела на кухне перед телефонным аппаратом. Она понимала, что ей предстоит сделать важный шаг. И что она может быть отвергнута.

Поглубже вздохнув, чтобы успокоиться, Грейс набрала номер.

— Дженнифер Кэмпбелл, — прозвучало в трубке.

— Это Грейс.

После небольшой паузы Дженнифер резко произнесла:

— Что-то случилось? С тобой? С Берни?

— Нет-нет, все в порядке. Просто… я хотела поговорить с тобой.

Голос Дженнифер потеплел.

— В таком случае я рада твоему звонку.

— Я тут подумала, может, нам встретиться, — выпалила Грейс. — Я могла бы прилететь в Нью-Йорк… если хочешь.

— Знаешь, в конце недели мне придется прилететь в Лондон. Может, и ты приедешь туда из деревни? Давай встретимся за ланчем в пятницу. Позже мне нужно будет успеть на поезд. Я еду в Бристоль…

— Замечательно!

Они быстро договорились о месте встречи, затем Дженнифер сказала:

— Дорогая, мне нужно идти, иначе я опоздаю на встречу. Но я уже сейчас с нетерпением жду нашего свидания.

— Я тоже, — шепнула Грейс.

Затем она положила трубку, чувствуя, что к глазам подступают слезы.

Она сделала это — первый шаг в сторону матери! Оставалось ждать, как пройдет встреча.

Одетая в белое льняное платье, Грейс сошла с автобуса за десять минут до назначенного часа и направилась к ресторану, находящемуся неподалеку от вокзала.

Войдя в зал, она обнаружила, что Дженнифер успела заказать столик. Ее проводили в уединенный уголок и усадили под растущими в кадках пальмами.

Очень волнуясь и совершенно не испытывая голода, Грейс раскрыла меню.

— Здравствуй, дорогая… Нет-нет, не вставай, — услышала она голос подошедшей матери.

Дженнифер расположилась напротив дочери. На ней был пестрый черно-белый брючный костюм. Она выглядела, как всегда, спокойной.

К ним подошел официант, и они сделали заказ. Потом Грейс сказала:

— Я прослушала кассету с твоими записями и поняла, что давно знаю тебя. Поэтому я здесь.

Дженнифер подняла на нее взгляд больших синих глаз.

— Кассету дал тебе Берни?

— Нет. — Грейс вдруг покраснела. — Это Нил прислал ее мне.

— Нил?

— Да. После очередного нашего спора. Мы с ним периодически разговариваем на повышенных тонах.

— Выходит, наша встреча стала возможна благодаря Нилу? В таком случае я очень ему обязана.

— Он самый невозможный и заносчивый человек, каких я только встречала!

— Но также чрезвычайно привлекательный. Я еще способна понимать такие вещи, — чуть удивленно произнесла Дженнифер.

Грейс поспешила повернуть беседу в иное русло.

— Я пришла сюда не для того, чтобы говорить о Ниле.

Официант принес салаты, свежие и аппетитно выглядящие.

— Дорогая, мы можем говорить о чем угодно, — сказала Дженнифер. — Я так рада, что сижу сейчас здесь с тобой! И мне хочется, чтобы ты знала об этом.

Глаза Грейс вновь защипало от подступающих слез.

— Спасибо, — тихо произнесла она. — Я… не знаю, с чего начать. Понимаешь, я увязла. У меня творческий застой. Разумеется, ты здесь ничем помочь не можешь, да я об этом и не прошу…

— Я прочла одну статью, относящуюся к твоей выставке. И мне показалось, что «застой» слишком сильное выражение.

— К сожалению, оно отвечает действительности. Я уже давно начала замечать тревожные признаки, однако до сих пор не нашла способа изменить ситуацию. Просто не знаю, как быть! — Она помолчала. — Когда я слушала твою кассету, мне показалось, что мы с тобой очень похожи…

— Так и есть. У нас одинаковый темперамент, мы не обделены талантом, но в нем заключаются одновременно и счастье, и проклятие.

Грейс взглянула на сидящую напротив элегантную женщину.

— Я даже не знаю, как мне следует тебя называть, — призналась она. — Говорить тебе «мама» не могу. Это звучит как-то странно…

— А если просто Дженнифер? В конце концов, это мое имя.

Слабо улыбнувшись, Грейс кивнула.

— Хорошо, путь будет так… Дженнифер.

Они долго говорили о всякой всячине — в том числе и о творческих проблемах, — все больше узнавая друг друга.

— Знаешь что?! — наконец воскликнула Грейс. — Кажется, я поняла… Я все время рисую Теда. Своего отца. Это какое-то наваждение… То есть не его портреты, конечно, а свои ощущения, связанные с ним.

— И от этого в твоих работах сквозит такая тревога?

— Наверное. С раннего детства я поняла, что я не такая, какой хотел бы видеть меня Тед. Мало того, он старательно пытался перекроить меня на свой лад. Но, как сказал Нил, я упрямая. И поэтому противилась Теду изо всех сил. Тем не менее он представлял большую угрозу всем моим начинаниям, включая также планы на будущее. Думаю, впечатления детства отражаются сейчас в моих картинах.

— Но ты понимаешь, что, пытаясь вылепить из тебя какую-то другую личность, Тед тем самым словно мстил мне?

— Женщине, которая сбежала от него.

— И была наказана за это.

— Но ты простила Теда, верно? — медленно спросила Грейс.

— Да… Хотя это заняло немало времени. Жаль только, что Тед выместил обиду на тебе. А меня не было рядом, чтобы защитить тебя. Я действительно сбежала, Грейс. Но с намерением как можно чаще возвращаться и видеться с детьми. Это Тед, движимый гневом, гордостью и любовью, позаботился о том, чтобы отлучить меня от вас.

— Никогда его не прощу, — мрачно произнесла Грейс.

— Простишь, когда будешь готова. Если я сумела простить Теда, то и ты сможешь это сделать. Сама же говоришь, что мы очень похожи. С той разницей, что ты рисуешь, а я пою.

Грейс улыбнулась.

— И еще я блондинка, а ты шатенка.

Дженнифер провела рукой по волосам и иронично добавила:

— Седеющая. Мы с тобой живем насыщенной внутренней жизнью, а вот Тед экстраверт. Для него всегда имела большое значение внешняя сторона дела. А также то, что подумают соседи.

— Не потому ли он выстроил себе замок? — хихикнула Грейс.

— Именно. С башнями, бойницами, турелями…

Обе они весело рассмеялись.

— Дженнифер, я так благодарна тебе, что ты согласилась встретиться со мной сегодня, — с запинкой произнесла Грейс. — Прости, что я демонстрировала по отношению к тебе отчужденность.

— У тебя были на это веские причины.

— Мне бы хотелось увидеться с тобой вновь.

— Тогда приезжай ко мне в Бристоль, — улыбнулась Дженнифер. — Если я тебе наскучу, отправишься в какую-нибудь картинную галерею.

— По-моему, от тебя невозможно утомиться, — искренне заметила Грейс.

Они выбрали время для визита, затем Дженнифер сказала:

— Мне бы хотелось добавить еще кое-что. Тед счастлив, что у него хорошие отношения с Берни. Думаю, он также попытается — в своей манере, разумеется, — наладить их и с тобой.

Улыбка Грейс померкла.

— Покупкой моей картины Тед делу не поможет.

— Это лишь эффектный жест, не наполненный особым смыслом.

— Постараюсь запомнить, — сухо обронила Грейс. — Что еще ты хочешь мне сказать?

— Это касается Нила. Берни рассказал мне, как познакомился с ним. Произошло это в частной школе, куда Нила перевели в возрасте двенадцати лет. Можно сказать, он попал туда с улицы — злой, дерзкий, недоверчивый. По-моему, даже Берни не знает всей его истории. Она известна одному лишь Нилу. Запомни это, когда в очередной раз затеешь с ним спор.

— Только не подумай, что я в него влюбилась, — буркнула Грейс.

На что Дженнифер спокойно произнесла:

— А почему бы и нет? — Затем она посмотрела на часы. — Скоро подадут мой поезд. Боюсь, мне пора поспешить на вокзал.

Они обе встали. Быстро и порывисто, словно боясь передумать, Грейс обняла Дженнифер и поспешно отступила на шаг. Больше всего ей не хотелось сейчас расплакаться, хотя слезы были уже совсем близко.

— На следующей неделе встретимся, — сказала она.

— Буду ждать.

Улыбнувшись на прощанье, Дженнифер быстро пошла меж столиков к выходу.

Грейс заглянула в дамскую комнату, а потом покинула ресторан. На улице было жарко. Казалось, каждый листочек на деревьях был пронизан солнечными лучами. Все вокруг жило и дышало.

Я счастлива, подумала Грейс. Так, как не была счастлива никогда в жизни. Потому что у меня такая мать.

С блуждающей на губах улыбкой она прошлась по магазинам, а потом отправилась на автобусную остановку.

Грейс заранее решила, что не станет связываться с Нилом только потому, что оказалась сегодня в Лондоне. Он может находиться на другом конце земного шара. Или проводить время с другой женщиной.

В ожидании автобуса, Грейс села на скамейку, вынула из сумочки блокнот и принялась по памяти рисовать Дженнифер, приближающуюся к ней в ресторане. Свою мать, которая понимала ее так, как никогда не понимал Тед.

На следующий день, находясь в своей лондонской квартире, Нил укладывал в чемодан вещи для поездки в Хельсинки. Но мысли его вертелись вокруг Грейс.

Это нужно было как-то прекратить. Она превратилась для него в наваждение. Нил понимал, что должен забыть ее. Найти себе другую женщину, если на то пошло.

Вчера он пригласил на свидание Мег — красивую, умную, чувственную девушку. И весь вечер гадал, чем занимается Грейс. Где она, с кем. Хуже всего стало, когда Нил представил ее с другим мужчиной. Этому нужно положить конец!

Решительную мысль спугнул телефонный звонок. Поморщившись, Нил подошел к стоящей возле кровати тумбочке и взял трубку.

— Нил Хелнер.

5

— Нил, это Грейс.

Его сердце подпрыгнуло. Он уронил на ковер галстук, который держал в руке. Затем устало произнес:

— Приятный сюрприз.

— Я… у тебя есть свободная минутка?

Нил присел на край кровати. Для тебя свободен весь день и вся ночь, мелькнуло в его голове.

— Я упаковываю чемодан… Улетаю в Хельсинки. Но для тебя есть несколько минут.

— Понятно. Я хочу поблагодарить тебя за кассету, которую ты мне прислал.

— Ты слушала ее?

— Можно сказать, затерла до дыр, — усмехнулась Грейс. — Потому и звоню: благодаря этой кассете я наладила отношения с Дженнифер. Вчера мы встречались в Лондоне. Потом она уехала в Бристоль, там находится коттедж ее матери. Мы беседовали часа два. Ах, Нил, это было замечательно! Я так благодарна тебе… Потому и звоню…

— Ты сейчас в городе? — быстро спросил Нил.

— Нет. Дома.

Значит, находясь в Лондоне, она не позвонила. Разочарование оказалось настолько же болезненным, насколько и лишенным логики — ведь если бы даже Грейс позвонила ему, поговорить они не смогли бы, потому что он был в ресторане с Мег.

— Вы с Дженнифер еще намерены встречаться? — спросил Нил, злясь на себя за то, что разговаривает с какой-то старомодной вежливостью.

— Да. На следующей неделе я отправляюсь к ней в Бристоль и задержусь там на пару дней. Так что еще раз благодарю за то, что свел нас с Дженнифер. А сейчас… наверное, я задерживаю тебя?

Теперь уже в ее тоне появилась приторная вежливость.

— Послушай, у нас какой-то странный разговор, — с изрядной долей раздражения произнес Нил. — Мне очень хочется увидеться с тобой. Почему бы тебе не приехать сюда, скажем, в субботу? Мы могли бы погулять в парке, потом поужинать в ресторане.

— Я все еще девственница, — хмуро произнесла Грейс. — Ничего не изменилось. И я не влюблена в тебя. Это тоже осталось без перемен.

— Скажи, а если бы я снял номер в вашей деревенской гостинице, ты присоединилась бы ко мне? Думаю, что… э-э… Келли Баркс охотно сдаст мне комнату.

— Ох, Нил… — беспомощно простонала Грейс. — Не знаю…

Это был не тот ответ, которого ему хотелось добиться.

— Я очень рад, что у вас с Дженнифер наладились отношения, — сдержанно произнес он. — Спасибо, что позвонила и рассказала мне обо всем. Кажется, больше нам говорить не о чем, иначе мы снова поссоримся.

— Мы не ссоримся, — возразила Грейс, — а спорим.

— Как ни назови наши стычки, ситуация не изменится. Равно как и то, что происходит со мной всякий раз, когда я вижу тебя. Дьявол! Я не могу выбросить тебя из головы. Наверное, нам лучше не встречаться ни в какой гостинице!

После некоторой паузы Грейс неуверенно произнесла:

— Значит, мы проведем уикенд вместе?

— Это рискованно, — предупредил Нил.

— Для Меня, — согласилась она. — А для тебя?

— Я никогда еще не терзался так из-за женщины. Не знаю, что бы это значило. — Он нервно провел пальцами по волосам. — Я тоже рискую, Грейс.

— Хорошо, — тихо сказала она.

— Ты согласна?

— Да.

Неожиданно Нил обнаружил, что улыбается.

— Знаешь, как я себя сейчас чувствую? Словно ты преподнесла мне драгоценный дар.

— Надеюсь, подобное настроение сохранится у тебя до конца недели.

— Уверен, что так и будет. Я заеду за тобой в Стоунпит в субботу утром, в девять часов.

— Так рано?

— Если в нашем распоряжении окажется лишь уикенд, то зачем терять драгоценное время?

— Если передумаешь, позвони, — негромко произнесла Грейс. — Мой телефонный номер у тебя есть.

— Не передумаю. И ты тоже. До встречи.

Нил совершенно не испытывал уверенности, которая звучала в его голосе. Полистав телефонный справочник, он позвонил в гостиницу деревни Стоунпит и заказал не номер, а самые дорогие апартаменты — отдельный, расположенный в уединенном уголке сада домик. Положив трубку, Нил подумал, что с удовольствием отказался бы от поездки в Хельсинки и вместо этого сразу отправился бы к Грейс. К красивой, упрямой и девственной Грейс. Детство которой странным образом оказалось похоже на его собственное. В обоих случаях присутствовало предательство.

Нил любил свою мать и полагал, что она — как и положено матери — тоже его любила. Но потом мать хладнокровно бросила его, как ненужную вещь. Боль этого предательства глубоко засела в душе Нила. Не она ли стала причиной нежелания вступать с кем бы то ни было в длительные отношения?

Но если он никогда не рассказывал об этом даже Берни, то как скажет Грейс?

Субботним утром, когда Нил подъехал к ее дому, шел дождь. Несильный. Просто с неба моросило, но без малейших признаков прекращения — типично английская погода.

Нила это ничуть не волновало. Его вполне устроит, если они с Грейс весь уикенд проведут в постели. Интересно, каково ее мнение на этот счет?

Выйдя из «мерседеса», Нил побежал к парадному входу, где дверь была открыта.

— Грейс? — крикнул он, чуть помедлив на пороге.

— Входи.

В прихожей стояла небольшая дорожная сумка, увидев которую Нил улыбнулся.

— Неудачная погода для прогулки по свежему воздуху, — заметила Грейс.

— Ничего, завтра будет солнце, — сказал он, любуясь ею.

Она была в облегающих белых брюках и коротком голубом топике, поверх которого наброшена расстегнутая шелковая блузка.

Грейс старалась не встречаться с Нилом взглядом. А тот подошел к ней, обнял и крепко поцеловал в губы.

— Меня раздирают два желания, — невнятно пробормотала она, не отстраняясь. — Сорвать с тебя одежду и удрать от тебя на край света.

Удерживая подбородок Грейс так, чтобы она не могла отвести взгляда, Нил сказал:

— Бегство и застой — две стороны одной медали, солнышко.

Грейс моргнула.

— Возможно, ты прав.

— Когда-нибудь мы отправимся на край света вдвоем, — прошептал Нил, целуя ее в макушку.

— Только знаешь что? — сдавленно произнесла Грейс. — Когда решишь завершить наши отношения, предупреди меня заранее.

— Ведь мы еще и не начинали! Клянусь, я не брошу тебя, как опостылевший груз. За кого ты меня принимаешь?

Грейс повертела меж пальцев пуговицу на его рубашке.

— Я ведь почти не знаю тебя. Только самую малость.

— Поэтому мы и проведем вместе уикенд — чтобы получше узнать друг друга, — мягко заметил Нил. — Кроме этой сумки ты что-нибудь берешь с собой?

— Только свой этюдник, я никуда без него не отправляюсь.

— Тогда поехали.

— Тебе действительно хочется получше меня узнать? — порывисто спросила Грейс.

— Да, — медленно кивнул Нил. — Очень.

Это была чистая правда.

Поднявшись на цыпочки, Грейс быстро поцеловала его в щеку и сразу отстранилась, пока он не успел ответить.

— Начало неплохое. Что ж, поехали. Только давай сначала отправимся на берег Темзы. Ведь дождь несильный, верно?

Нил улыбнулся.

— Как хорошо, что я догадался взять у Келли Баркс термос с кофе и слойки с джемом.

— С каким? — весело спросила Грейс.

— С твоим любимым, черничным. Видишь, кое-что я уже о тебе знаю!

Они сели в автомобиль и полчаса спустя остановились на безлюдном речном берегу, под раскидистым вязом. Над их головой шелестели, ударяясь о листву, дождевые капельки, но вокруг ствола, под пышной кроной, было сухо. От Темзы тянуло влажными речными запахами.

— Хочешь, принесу этюдник? — спросил Нил, расстилая на земле предусмотрительно захваченное из дому старое одеяло.

— Спасибо, пока не нужно.

Грейс села на одеяло, и в ту же минуту Нил с игривым рычанием сграбастал ее и повалил на спину.

— А, попалась! — крикнул он смеясь.

— Я…

— Сейчас не время разговаривать, дорогая моя. Ну-ка, поцелуй меня!

— О, да у тебя, оказывается, замашки диктатора!

— Просто я очень долго ждал — двенадцать лет.

— Значит, мы наконец займемся любовью? — произнесла Грейс, ее голубые глаза расширились.

— Таков и был изначальный план. Почему бы тебе не закрыть глаза и не поцеловать меня так, словно ты только о том и мечтаешь?

Грейс тихонько рассмеялась.

— Но это так и есть. Ах, Нил, ты даже не представляешь себе, как я хочу тебя поцеловать!

Упругость прижимающейся к его торсу груди сводила Нила с ума. От Грейс исходил легкий аромат духов, свежие розовые губы манили. Он почувствовал, как твердеет его мужская плоть, и слегка переменил положение. Ему хотелось, чтобы Грейс сама сделала первый шаг. По собственному желанию и без всяких опасений.

Она обвила руками шею Нила.

— На этот раз ты пройдешь весь путь до конца?

— Да.

— Да…

Медленно, очень медленно Грейс пригнула его голову и коснулась губ кончиком языка. В эту минуту Нилу казалось, что он вот-вот лопнет от нетерпения. Но тут Грейс принялась целовать его по-настоящему. Так пылко, страстно и глубоко, что у Нила закружилась голова. А Грейс, вдобавок, стала совершать бедрами неспешные круговые движения!

— Ты сводишь меня с ума! — хрипло воскликнул Нил.

— По-моему, на нас слишком много одежды, — шепнула она в ответ.

Нил немедленно принялся раздевать ее. Стянув блузку, топик и бюстгальтер, он жадно скользнул взглядом по обнажившимся упругим выпуклостям и отвердевшим соскам. Затем Нил "быстро освободил Грейс от брюк и трусиков.

Несколько мгновений та лежала неподвижно, позволяя ему как следует рассмотреть ее. Потом прошептала:

— Ты единственный мужчина, который видел меня обнаженной.

— А я чувствую себя так, как будто занимался любовью только с тобой одной, — сказал Нил, стаскивая с себя рубашку и расстегивая молнию на брюках.

Пока он освобождался от трусов, Грейс играла покрывающими его грудь волосками. Ее собственные, обрамляющие лицо кудри источали особенный, едва уловимый аромат.

Нил закрыл глаза, упиваясь чудесными мгновениями и стараясь запомнить мельчайшие подробности.

Тем временем Грейс склонила голову и втянула в рот его сосок. Пронзенный наслаждением, Нил со свистом втянул воздух сквозь сжатые зубы и судорожно погрузил пальцы в ее светлые локоны. Она же, вдоволь наигравшись с одним соском, принялась за другой.

Желание Нила становилось все нестерпимее. Он повернул Грейс на спину и припал к губам в долгом страстном поцелуе, одновременно скользя ладонями по полной груди, нежной округлости живота, стройным бедрам… Потом он проделал тот же путь губами и языком. Наградой ему стало учащенное дыхание и сладостные стоны Грейс.

Только убедившись, что она готова принять его, Нил потянулся за лежащим на одеяле презервативом. Затем он налег на нее, изо всех сил сдерживаясь и помня о необходимости быть нежным. И все же ему предстояло сделать ей больно, иначе было нельзя.

Увидев, что Грейс болезненно поморщилась, Нил остановился. Но она сама подалась навстречу ему нижней частью тела и хрипло крикнула:

— Ну же, Нил… Пожалуйста!

Ее голос как будто проник в самое его сердце. А затем Грейс приняла его…

На несколько драгоценных секунд все как будто замерло. Ее взгляд прикипел к лицу Нила, и тот увидел в глазах Грейс смесь восторга и гордости. В следующее мгновение эти эмоции затмил чувственный голод.

— Нил, — прошептала Грейс. — Нил…

Из его груди вырвался прерывистый вздох.

— Ты сделала мне такой подарок!

— Нет, нет, это ты… Ты подарил мне меня саму…

Нежность наполнила Нила, вернее, захлестнула с головой, как океанская волна. И он даже не попытался скрыть свои чувства. Ничего подобного он прежде не испытывал. Впрочем, он также никогда прежде не занимался любовью с Грейс.

Она вновь сделала движение нижней частью тела, и желание Нила достигло предела. Но он все же дождался момента, когда Грейс охватил безудержный трепет, а затем вместе с ней ринулся в пучину пронзительного наслаждения.

Его хриплый вскрик смешался с криком Грейс, судорожные конвульсии отразили происходящее с ней. Потом Нил обмяк, тяжелым дыханием шевеля ее белокурые кудри. Он ощущал под собой, как бешено бьется сердце Грейс, и это показалось ему едва ли не более интимным, чем то, что оба они только что испытали.

Он крепче обнял Грейс и вдруг понял, что ему не захочется ее отпускать.

Нил поспешно прогнал эту мысль, взамен сосредоточившись на последних отголосках уходящей чувственной неги.

Спустя некоторое время он поднял голову.

— В следующий раз я постараюсь доставить тебе большее наслаждение.

— Ты и сейчас был неотразим, — сказала Грейс, улыбаясь так лучезарно, что сердце Нила сжалось от избытка чувств. — Нет таких слов, с помощью которых я могла бы сказать, как счастлива, что дождалась тебя.

Что тут ответишь?

— Ты оказала мне честь, — неловко произнес Нил.

Нежность, смирение, гордость… Что, вообще, происходит? Впрочем, не приниматься же ему за анализ, когда в его объятиях находится Грейс, сияющая от счастья.

— Ты такой красивый, — сказала она, скользнув кончиками пальцев по плечу Нила и остановившись у основания шеи, где билась жилка.

Его сердце забилось быстрее, и он несколько искусственно рассмеялся, спеша скрыть свое волнение.

— А знаешь что? Идем купаться! Уверен, вода теплая.

— Идем. Обожаю плавать под дождем…

Наплававшись вдоволь, они перекусили слойками с кофе, затем сели в автомобиль и отправились в уединенный домик в саду, окружавшем гостиницу Келли Баркс.

— Знаешь, купание в реке все-таки не заменит душа, — сказала Грейс, когда они внесли вещи в маленькую прихожую. — Если не возражаешь, я отправлюсь в ванную.

— Конечно. А я сполоснусь после тебя, — ответил Нил.

Когда настал его черед, он закрыл за собой дверь ванной и долго смотрел в зеркало. В его внешности ничего не изменилось, однако он чувствовал себя другим. Он был просто ошеломлен. И сделала это женщина.

Я всего лишь занимался любовью с Грейс, сказал себе Нил. Как насчет того, чтобы вернуться и заняться этим вновь… но на сей раз как обычно? Чтобы было приятно, но не затмевало разум…

Покинув ванную, он обнаружил, что Грейс задернула шторы на окнах и улеглась в постель. Скользнув взглядом по ее обнаженному телу, Нил ощутил прилив чувственного трепета.

Грейс раскрыла перед ним объятия, и он, отбросив всякие размышления, кинулся на кровать и крепко прижал ее к груди.

— Как я хочу тебя…

Он стал целовать ее так, будто никогда прежде ничего подобного не делал.

На этот раз Грейс чувствовала себя увереннее, у нее даже появилось игривое настроение. По мере нарастания страсти смех смешивался в них обоих с их учащенным дыханием, пока наконец они вновь не слились воедино, подчиняясь древнему сладостному ритму. Испытанное ими удовольствие оказалось настолько острым, что вызвало нечто похожее почти на боль.

Несколько мгновений Нил лежал неподвижно.

Рядом с Грейс он переживал необычные чувства. Ранее они говорили о риске, ожидающем каждого из них. Но разве он относился к этому всерьез? Разумеется, он полагал, что рано или поздно они с Грейс расстанутся и каждый из них найдет себе другого партнера. Но сейчас ему была ненавистна даже сама мысль о том, что Грейс будет обнимать другой мужчина.

— Ты словно удалился от меня, — мягко произнесла она. — О чем думаешь?

Нил в очередной раз убедился в ее проницательности. Он убрал волосы с лица Грейс, мимоходом заметив, как разрумянились ее щеки.

— Я сказал, что буду честен с тобой… Но мне не приходило в голову попросить об этом и тебя.

— Меня не нужно просить. Само собой разумеется, что я буду честна с тобой. — Она на миг прикусила губу. — До тех пор, пока мы не разойдемся в разные стороны.

— Давай не будем говорить об этом. По крайней мере, не сейчас.

— Рано или поздно все равно придется…

— Но не сегодня. — Нил провел пальцем по чуть припухшим после поцелуев губам Грейс. — Рискую показаться тебе человеком приземленным… тем более что мы перекусили у реки… но я снова проголодался.

— Во время секса сгорает множество калорий, — заметила она с такой уверенностью, словно давным-давно изучила данный факт на собственном опыте.

Они вместе приняли душ, что заняло немало времени. Затем, рука об руку, отправились исследовать запасы в холодильнике — Нил заблаговременно договорился с Келли Баркс о том, чтобы провизия там была.

За едой Грейс рассказала Нилу о том, что совершенно по-новому смотрит сейчас на Дженнифер.

— За это я должна благодарить тебя. Если бы ты не прислал ту кассету, возможно, я бы так никогда ничего и не поняла.

— Думаю, рано или поздно что-то изменилось бы. — Нил пожал плечами.

— Скорее поздно, чем рано. Почему ты не хочешь принять моей благодарности?

Потому что это очередной шаг в сторону чересчур близких отношений, мысленно ответил Нил. Потом натужно улыбнулся.

— Почему же? Принимаю. Всегда к твоим услугам. — Он погладил пальцы Грейс. — Ты поела? Вернемся обратно?

Они не покидали постели до ужина. Ближе к полуночи их вновь захватила вспышка страсти. В результате утром у них получился поздний завтрак. А после него Грейс уснула на диване.

Нил расположился напротив, в кресле, с книгой в руках. Но не столько читал, сколько всматривался в лицо спящей Грейс, словно в поисках ответа, который помог бы понять, что происходит.

Больше всего он был озадачен ее готовностью доверять ему. А также тем, что она не скрывает своих желаний. Подобная искренность вела слишком далеко.

Нил давным-давно поклялся никогда не жениться. Потому что, по его мнению, брак таит в себе угрозу для существования. Человек словно попадает в клетку. Или западню.

И вообще, долгие отношения с женщиной делают мужчину ранимым.

Нил обрадовался, когда Грейс проснулась и выразила желание прогуляться. Они сели в «мерседес» и вновь отправились к Темзе. А когда вернулись, Грейс достала из сумки альбом для зарисовок.

Спустя час она робко спросила:

— Хочешь посмотреть?

Нил увидел нарисованную пастелью реку, песчаную отмель с прозрачной водой и почти не видный в утреннем тумане противоположный берег. Образы не имели резких очертаний, каждый из них словно перетекал в другой.

— Примерно так я себя чувствую, когда нахожусь с тобой в постели, — сказал Нил.

— Значит, ты понял, что я хотела изобразить.

— Не отдашь мне этот рисунок?

— Честно говоря, я надеялась, что ты попросишь его у меня.

Нил посмотрел на нее и хрипло произнес:

— Через пару часов нам придется расстаться. Давай проведем это время в постели.

— На это я тоже надеялась.

Они занимались любовью так бурно и неистово, будто хотели впечатать свои тела друг в друга.

Позже Нил задыхаясь произнес:

— На следующей неделе меня не будет в Лондоне, нужно слетать в Японию. Но в пятницу я вернусь. Можно мне приехать и остаться у тебя на ночь?

Грейс поняла, о чем он спрашивает: можно ему заняться с ней любовью в ее собственной постели, на ее территории.

— Хочешь сказать, что мне придется так долго ждать? — произнесла она, с невинным видом затрепетав ресницами.

— Зато потом я могу провести у тебя весь уикенд. И еще могу позвонить из Осаки.

Грейс просияла.

— Очень хорошо! Хотя… звонить, пожалуй, не стоит. Ведь в понедельник я уезжаю к Дженнифер в Бристоль. На два дня. — Немного помолчав, она чуть смущенно добавила: — Конечно, сравнить мне не с кем, но, по-моему, ты самый замечательный любовник, какого только я могла пожелать.

— А ты вообще превзошла все мои ожидания.

На миг Нилу почудилось, будто в глазах Грейс промелькнула боль, но затем это выражение исчезло — так быстро, что он даже не понял, видел ли что-нибудь на самом деле.

Она села на постели и как ни в чем не бывало произнесла:

— Скоро мы организуем общество взаимного обожания. Кто первый пойдет в ванную?

Нил лениво потянулся и зевнул.

— Ты. Мне вообще не хочется вставать.

— Когда у тебя напрягаются мышцы… — начала Грейс, зачарованно глядя на него, но тут же оборвала себя. — Впрочем, не обращай внимания. Я не могу ничего требовать от тебя после того, что только что было…

— До пятницы всего пять дней, моя дорогая Грейс.

Ее губы изогнулись в улыбке.

— Это сто двадцать часов. А я ненавижу холодный душ.

Она направилась в ванную как была, обнаженная. Глядя на нее Нил подумал о том же: пять дней слишком много. И холодный душ он тоже не очень жаловал.

Этот уикенд только раззадорил его!

Из Бристоля Грейс вернулась в среду вечером. Два дня в обществе Дженнифер прошли чудесно. Прощаясь на вокзале, обе они обнялись и даже прослезились.

Около десяти часов зазвонил телефон. Грейс быстро сняла трубку.

— Да?

— Это ты, солнышко? Приехала? — послышался знакомый голос.

— Да. Жаль, что ты в отъезде.

— Ты в постели?

— Стою возле кухонного стола.

— А ты никогда не занималась любовью на кухонном полу?

— Сам знаешь, что нет. Но хотела бы попробовать. Скажем, в ближайший уикенд.

Кратко, но очень выразительно Нил описал, что сделает с ней на кухне. Зардевшись, Грейс слабо произнесла:

— Сначала мне придется подмести пол. Я не очень-то хозяйственная женщина.

Он рассмеялся.

— А кровать у тебя широкая?

— Для нас с тобой места хватит.

— Кажется, у нас начинается секс по телефону.

— Этого у меня тоже никогда не было, — скромно призналась Грейс.

— Я прилечу в Лондон после полудня, часа в три. Может, закажешь у Келли Баркс ужин с доставкой на дом?

— Уже заказала.

— Хорошие блюда? — с сомнением спросил Нил.

— Да. Келли всегда следит за тем, чтобы на тарелках все выглядело очень красиво.

Он хохотнул.

— Сразу видно, что ты художник, а не повар.

— Тут уж ничего не поделаешь… Как продвигаются твои дела?

Они еще немного поболтали, потом Нил спохватился.

— Наверное, ты хочешь спать? Постарайся как следует выспаться до пятницы.

Внезапно Грейс охватило столь сильное желание, что она на миг зажмурилась.

— Как бы я хотела, чтобы ты был сейчас здесь!

— Скоро буду. Я тоже не могу дождаться. Пока.

Связь оборвалась.

Не похоже чтобы так говорил человек, собирающийся меня бросить, подумала Грейс.

Утром, сразу после завтрака, она отправилась в студию и почти весь день рисовала эскизы новой картины. К сожалению, ни один из них ее не удовлетворил. Ближе к вечеру ей позвонила Дженнифер.

Грейс сообщила, что по-прежнему не может выбраться из творческого тупика. Дженнифер посоветовала не падать духом и упорно работать. А когда не останется сил, вздохнуть поглубже и все начать заново.

— Большое спасибо, — проворчала Грейс.

— Не за что. Лично я рада уже тому, что поговорила с тобой. Ты даже не представляешь, как мне приятно беседовать с тобой!

— А мне с тобой, — сказала Грейс, невольно улыбнувшись.

— Можно кое-что спросить? Ты поблагодарила Нила за то, что он прислал тебе кассету?

— О, конечно.

— Хорошо. Я понимаю, общаться с Нилом порой бывает нелегко, но зато интереснее, чем с каким-нибудь покладистым тихоней.

— Да уж, тихоней его не назовешь, — усмехнулась Грейс.

— И еще в нем есть глубина.

— Верно. Но также что-то еще… не могу подобрать определения…

— Мрачность?

Грейс вздрогнула.

— Да… Пожалуй.

Попрощавшись с Дженнифер, она вернулась в студию, встала к мольберту и несколько часов работала как одержимая. Потом вдруг остановилась, отошла на пару шагов и взглянула на холст. На нем пестрели яркие краски — белая, красная, черная…

Грейс прикусила губу. Она сотворила художественный штамп, только и всего. Интересно, как можно назвать сие произведение? «Тщетная попытка понять собственные эмоции»? Или короче — «Художник в поиске»?

Машинально вымыв кисти, она отправилась на огород. Прополка сорняков всегда успокаивала ее. А завтра сюда приедет Нил. Чтобы лечь в ее постель. Где ему самое место.

Грейс вдруг замерла. Да, пребывание Нила в ее постели действительно представлялось ей вполне естественным. Однако оно носит временный характер, об этом не следует забывать. Дженнифер права. Душа Нила — потемки. В ней хранится много тайн. Но делиться своими секретами он не намерен.

К пяти часам пятницы она была как на иголках.

Почему Нила так долго нет? Может, он передумал и не приедет? Или встретил какую-нибудь обворожительную японку?

А вдруг… его самолет разбился?

Дрожащими руками Грейс налила себе вина. В эту минуту к калитке ее коттеджа подкатил «мерседес», взвизгнули тормоза.

С гулко бьющимся сердцем она поспешила к двери. Нил уже взбегал на крыльцо, переступая через ступеньку. Узел его галстука был ослаблен, пиджак висел на согнутой руке, в другой — дорожная сумка и букет малинового оттенка роз.

Увидев Грейс, он остановился.

— Каждый раз, когда я вижу тебя, ты выглядишь все красивее! — восторженно слетело с его губ.

Будто тяжкий груз спал с ее плеч. Она посмотрела в глаза Нила и поняла, что по-прежнему желанна.

— Розы… Ты привез мне розы…

— Да… Знаю, у тебя их полон сад, но эти напомнили мне румянец, появляющийся на твоих щеках после наших занятий любовью.

Грейс рассмеялась.

— Ну вот, теперь я не могу сказать, что они прелестны!

Нил вошел, бросил сумку на пол, пиджак и цветы — на ближайшее кресло и заключил Грейс в объятия.

Поцелуй был долгий, жгучий и искусный. Когда он завершился, Грейс облегченно вздохнула.

— Я испугалась, что ты больше не хочешь меня.

— Хочу даже больше, чем прежде. — Он ухмыльнулся. — По-моему, ты сама это чувствуешь. Но сначала мне нужно принять душ и побриться. Бокал вина тоже не повредит.

— Все, что хочешь, — сказала Грейс.

Нил прижался лицом к ее шее.

— Как приятно ты пахнешь… Скажи, а перед ужином мы не выкроим несколько минут, чтобы проверить, насколько удобна твоя кровать?

— Для этого у нас впереди целый уикенд, — счастливо рассмеялась Грейс. — Ванная там. Сейчас принесу тебе полотенца, а потом налью вина.

Нил стянул галстук и бросил поверх пиджака.

— Сначала поцелуй меня еще разок.

— Боюсь, что после этого я забуду, где у меня хранится белье, и не смогу отыскать бутылку с вином.

— И все-таки рискнем! — сказал Нил, вновь припадая к ее губам.

Грейс трепетала, когда они разомкнули объятия. На горле Нила тоже ускоренно билась жилка.

— Зачем нужно вино, если есть ты? — произнес он, после чего вынул из дорожной сумки туалетные принадлежности и направился в ванную.

Со счастливой, словно приклеившейся к губам улыбкой Грейс поставила розы в вазу. Затем наполнила вином второй бокал и вместе со своим отнесла в спальню. Прислушиваясь к звукам льющейся в ванной воды, она сняла с себя всю одежду и набросила на голое тело пиджак и галстук Нила. Живописно раскинувшись на постели, Грейс сунула за ухо одну розу.

Вскоре в спальню вошел Нил в обернутом вокруг бедер полотенце. При виде Грейс в его глазах заплясали веселые искорки.

— Тебе этот пиджак идет больше, чем мне. А роза чудесно дополняет картину.

— Рада, что тебе понравилось.

— Не все, — хрипловато возразил он. — Я хочу, чтобы ты распустила волосы.

Грейс села на постели, сняла пиджак и вынула заколку из волос. При этом ее грудь слегка колыхалась. В сумерках светлая кожа Грейс казалась бархатистой как лепестки роз.

Тряхнув кудрями, она простерла руки к Нилу.

— Иди ко мне!

Он упал на нее, как беркут на перепелку. Грейс пылко отвечала поцелуем на поцелуй, лаской на ласку и была так же неистова, как и Нил. Кульминация их близости повергла обоих в бурный водоворот наслаждения. Задыхающаяся Грейс впилась пальцами в плечи Нила будто утопала, а он был единственной надеждой на спасение.

— Женщина! — хрипло выдавил он. — Что ты делаешь со мной?

Грейс была настолько погружена в свои ощущения, что ответила совершенно невпопад.

— Как хорошо, что не нужно готовить ужин, — произнесла она чужим осипшим голосом. — Не уверена, что смогу встать.

Нил подал ей бокал вина, потом взял и себе.

— За наш уикенд!

— За нас, — поправила Грейс.

— Ты самая красивая женщина в мире, — произнес Нил с зачарованным мерцанием в глазах.

— А ты — самый эротичный мужчина.

— Дело ведь не только в сексе, — сказал он. — Но и в нас самих.

Грейс не ожидала от него таких слов. Ее горло сжалось, и она с трудом произнесла:

— Согласна.

— Только не спрашивай меня, что именно это означает, — добавил Нил, дернув плечом.

Его жест насторожил Грейс.

— Думаю, нам нужно поесть, — сказала она, свешивая ноги на пол.

Ужин был таким, о котором можно лишь мечтать. Грейс и Нил ели при свечах, сквозь открытое окно в дом лились ароматы сада, доносилось далекое уханье филина.

После кофе они вместе вымыли посуду. В ходе этого процесса Грейс обогнула Нила, чтобы взять супницу, но тот стиснул ее бедро… и вот они уже занимаются любовью, прислонясь к дверце холодильника.

Обнимая Нила за шею, Грейс прошептала:

— Все же лучше, чем на полу…

— Этот вариант я придержу до завтра.

Она прижалась лицом к его плечу.

— Как я рада, что ты здесь. Я скучала по тебе. Мне казалось, что какая-то часть меня отсутствует.

Неожиданно Нил отстранился и одернул на ней подол.

— Думаю, пора вернуться в постель. Только на этот раз для того, чтобы спать.

— Что я такого сказала?

— Дьявол! Не знаю… И не хочу даже задумываться. Идем, пора укладываться. Поздно уже…

— Я не могу прятать от тебя свои чувства. Они — часть меня.

— А я и не прошу тебя об этом. Просто будь осторожна. Только это я и пытаюсь сказать.

Хороший совет, подумала Грейс. Только как ему следовать, если речь идет о моем сердце? Жалея, что не промолчала, она протерла стол, а затем отправилась в ванную.

Когда Грейс вышла оттуда — в самой простенькой ночной сорочке, потому что забыла погладить шелковую, — Нил уже лежал в постели, до середины груди накрытый простыней. Выглядел он совершенно по-домашнему.

Грейс легла рядом, и Нил обнял ее. Спустя несколько мгновений, он натужно произнес:

— Все это внове для меня. Для нас. С самого начала мы оба знали, что наши отношения будут необычны. Но они оказались настолько необычны, что это выбивает меня из колеи. Так что не обижайся на меня, ладно?

— Хорошо, — сказала Грейс и через пять минут уснула.

Часа в три утра Нил проснулся. Некоторое время он лежал, прислушиваясь к размеренному дыханию Грейс, потом встал, натянул трусы и отправился в ванную.

Выйдя оттуда, сам не зная почему, он не вернулся в спальню, а заглянул в студию. Нашарил на стене выключатель, щелкнул им… и замер, прикипев взором, очевидно, к последней работе Грейс.

Как может покрытый красками холст производить столь сильное впечатление? Грейс словно излила на полотно все детские страхи Нила. Эти ломаные алые линии… В них чудится намек на некий кровавый ужас. А выходящие из тени призрачные белые фигуры лишь усиливают такое впечатление.

Эти силуэты чем-то навевают образ моей матери, подумал Нил. В моих воспоминаниях он такой же нечеткий. У нее была яркая улыбка… А потом мать стала больше похожа на собственную тень.

Он вздрогнул, будто впрямь встретившись с призраком. Как Грейс удалось проникнуть в его тайны?

Раздавшийся сзади шорох заставил Нила резко обернуться. На пороге студии, держась одной рукой за дверной косяк, стояла Грейс.

— Я проснулась, а тебя нет…

Несколько мгновений Нил молча смотрел на нее, гневно стиснув кулаки. Еще через секунду он принял решение. Придется рассказать ей все, даже если это означает сдачу позиций и обрушение защитных барьеров.

6

— Я никогда не рассказывал тебе о своем детстве, — произнес он так, будто слова вытягивали из него клещами. — Кто ты? Ведьма?

Грейс даже голову втянула в плечи, переводя недоуменный взгляд с Нила на незаконченную картину и обратно.

— Я…

— Ты все поняла! Все увидела. Страх. Насилие. А еще пьянство, крики и ругань. Но она все равно жила с этим ублюдком, день за днем, неделю за неделей.

— Кто жил? С каким ублюдком? — прошептала Грейс.

— Моя мать. С моим отцом. — Нил отвернулся от картины, как будто разглядывание ее доставляло ему боль. — С моим отцом, — повторил он. — С Эриком. Это из-за него я решил никогда не жениться. И не иметь детей.

Грейс побледнела.

— Но что он сделал, Нил? И что случилось с твоей матерью?

— С Кэт? Она ушла. Бросила меня в приюте для женщин, да так и не вернулась. Должно быть, забыла, что у нее есть ребенок. — Его смех больше походил на стон. — Из-за Кэт я стараюсь не вступать в длительные отношения с женщинами и не брать на себя каких-либо обязательств. Я думал, что Кэт любит меня, а она просто ушла.

— И поэтому ты решил никогда никого не любить? — сдавленно произнесла Грейс.

Нил скользнул по ее лицу отсутствующим взглядом.

— Когда стали искать моего отца, оказалось, что он тоже бесследно исчез. Словно испарился. Кто знает, может, они уехали вместе. Решили, что без меня им будет лучше.

Грейс потянулась к нему, но он отодвинулся.

— Как ты умудрилась нарисовать все это? Откуда узнала обо всем? Может, я разговаривал во сне?

— Нет! Я даже не подразумевала тебя. Просто рисовала, что приходило на ум.

— А выглядит так, будто ты знаешь меня лучше, чем я знаю себя, — хрипло произнес Нил.

Он ненавидит меня за это, пронеслось в мозгу Грейс. Как жаль, что я не поставила картину лицом к стене…

— Значит, твой отец был человек крутого нрава? — осторожно спросила она.

— Да… Периодически избивал мою мать. И, наверное, насиловал ее, хотя я был слишком мал, чтобы понимать это.

— Он и тебя бил? — В голосе Грейс прозвучало плохо скрытое волнение.

— Порой давал подзатыльники, чтобы я не путался под ногами. Мне было всего четыре года, когда родители бросили меня. Слишком мало, чтобы я мог защитить мать, но достаточно, чтобы жить в постоянном страхе. Трезвым Эрик был не так плох. Но когда напивался… Поэтому я никогда не пью больше двух бутылок пива.

Слишком потрясенная, чтобы заботиться о тактичности, Грейс спросила:

— Боишься, что станешь похож на Эрика?

— Ну… у меня его гены, мало ли что. Думаешь, я способен обидеть своего ребенка? Уж лучше вообще не обзаводиться детьми.

— Послушай, я никогда не видела тебя таким злым. Никогда!

Ее замечание не произвело на Нила особого впечатления. Начав рассказывать, он уже не мог остановиться.

— Примерно через месяц после того, как мне исполнилось четыре года, Эрик явился домой пьяным в стельку. Он прямиком направился к моей матери. Видя это, я схватил свой игрушечный грузовик и что есть сил стукнул Эрика по ноге. Взревев от ярости, тот отшвырнул меня через всю комнату. Когда я пришел в себя, моя мать лежала на полу вся в кровавых ссадинах, а Эрика не было. Вечером она забрала меня в женский приют.

— Неужели полиция ни разу не вмешалась?

Нил усмехнулся.

— В таких районах жильцы предпочитают обходиться без помощи полиции. И вообще… В полицейском рапорте оказался бы отмечен еще один семейный скандал. А они происходят каждый день…

— Значит, ты остался совсем один. Ни к кому не мог обратиться…

— Только не нужно меня жалеть, — резко произнес Нил. — Я не собирался рассказывать тебе всего этого. Просто, когда увидел картину… Как бы то ни было, сейчас ты знаешь, почему «брак» для меня ругательное слово. И таковым останется.

— Но дети не всегда идут по стопам своих родителей. Порой из них получаются отличные отцы и матери, — убежденно сказала Грейс. — Об этом свидетельствует статистика.

— Мне достаточно собственного опыта, — буркнул Нил. — Чему меня могут научить посторонние люди?

— Выходит, ты тоже переживаешь застой.

Эта фраза вырвалась у Грейс неожиданно для нее самой. Затем ей осталось лишь с независимым видом поднять подбородок и ждать ответа.

На миг Нил стиснул зубы, потом спросил:

— Тебе страшно, что ты находишься здесь наедине со мной?

— Нет.

— А если мне взбредет в голову прикончить бутылку вина и начать вторую? Что ты тогда будешь делать?

— Это риторический вопрос. Потому что ничего подобного не произойдет.

— Ты очень самоуверенна.

— Но ведь это я нарисовала картину.

— Значит, мы вернулись к тому, с чего начали, — мрачно заметил Нил. Черты его лица обозначились резче, от всей его фигуры словно веяло холодом. — Я еще немного побуду здесь. А ты ступай в постель.

— Без тебя я не пойду.

— В таком случае это будет долгая ночь.

Грейс на минуту задумалась. Разве есть у нее право прорываться сквозь защитные барьеры Нила? Которые он выстраивал всю жизнь?

— Тебе придется поверить, что моя картина не имеет никакого отношения к твоему прошлому. Но обещаю, что она не попадет на выставку и не будет продана. Тем более что работа над ней еще не завершена.

— Ты обманываешь меня! — процедил Нил сквозь зубы, пытаясь понять, чего Грейс добивается, и отчаянно желая, чтобы она оставила его в одиночестве.

— Картина находится в процессе доработки, — сухо произнесла Грейс. — Как и наши с тобой отношения.

— У нас роман, вот и все!

— Настолько бурный, что мы понемногу изменяем друг друга.

— Ко мне это не относится, — проворчал он.

Грейс покачала головой, и ее волосы словно вспыхнули в электрическом свете.

— Почему ты никогда не пытался найти свою мать? Или отца?

— А зачем мне это?

— Затем же, зачем ты прислал мне кассету с песнями Дженнифер — чтобы разобраться с прошлым, которое сделало тебя своим заложником.

— По-моему, ты чересчур увлекаешься популярными статьями по психологии, — холодно заметил Нил, в глубине души понимая, что не прав.

— Благодаря тебе, я обрела мать, которой никогда не знала, — сдержанно произнесла Грейс. — Теперь твоя очередь. Тебе известно имя, дата рождения, название приюта для женщин. Найди свою мать, Нил. Поговори с ней. Сделай ее для себя реальным человеком. Если осмелишься.

Он шагнул вперед.

— Осторожнее в выражениях.

Но Грейс даже не пошевелилась.

— Я не боюсь тебя. Разве не видишь? Я даже не верю, что ты можешь применить ко мне силу.

— Ты излишне доверчива.

— Я занималась с тобой любовью, — напомнила она. — Думаешь, это ничему меня не научило? Не помогло тебя понять?

В действительности Грейс не была так спокойна, как могло показаться со стороны. Ее грудь вздымалась под тонким трикотажем простенькой ночной сорочки, сердце билось ускоренно.

— Это ночное одеяние, наверное, принадлежало твоей бабушке? — раздраженно обронил Нил.

— Можешь купить мне другую сорочку. Если хочешь.

— Пожалуй, придется.

А что еще ответишь на подобное заявление? Проще всего, конечно, было бы подойти и обнять Грейс, но он не мог заставить себя сделать это.

— Ты сама не знаешь, о чем говоришь, — произнес Нил деревянным тоном.

— Я хочу кое-что тебе сказать, чего не говорила никому. Конечно, это не идет ни в какое сравнение с тем, что произошло с тобой, но из-за этого я начала сторониться отца. Однажды вечером — мне тогда было семь лет — я играла среди кустов лилий под стенами дома. Мне представлялось, что я сказочная принцесса. В тот момент, когда я кружила по траве, напевая песенку, из-за угла вышел отец. По-видимому, его привлекло мое пение. Он подбежал ко мне, схватил за плечи и принялся бешено трясти. В его руках я была как тряпичная кукла. В какой-то момент он вдруг замер и отпустил меня. А потом сказал, чтобы я больше никогда не пела, иначе он за себя не ручается.

— Мерзавец! — с чувством произнес Нил.

Ему живо представилась нарисованная Грейс картина: светловолосая напевающая девчушка и разгневанный отец, поставивший себе задачу уничтожить ее как личность.

— Отец никогда не любил меня такой, какая я есть, — тихо добавила Грейс. — Ему хотелось вылепить из меня кого-то другого. Сейчас я понимаю, что, по его задумке, должна была стать похожей на Кэрол, а не на Дженнифер. Но Дженнифер моя мать!

Не раздумывая Нил шагнул вперед, обнял Грейс и прижал ее лицо к своей обнаженной груди. В эту минуту он жалел лишь об одном: что тогда его не было рядом, чтобы защитить светловолосую малышку от отцовской злобы.

Почувствовав, что Грейс слегка дрожит, Нил подхватил ее на руки.

— Если мои ноги так же холодны, как твои, мы можем простудиться.

— У меня замерзло сердце, — произнесла Грейс так тихо, что Нил едва услышал ее. — Способен ты его согреть?

Он посмотрел ей в глаза и сказал правду:

— Не знаю.

— Можем начать с наших ног, — прошептала Грейс, робко улыбаясь.

Сердце Нила наполнилось множеством совершенно новых чувств. Не пытаясь подобрать им определения, он понес Грейс в спальню. Там уложил в кровать и крепко обнял. Вскоре они согрелись.

Но прошло еще немало времени, прежде чем Нил уснул.

В воскресенье вечером они расстались, и два следующих дня Грейс работала, пытаясь не думать о том, что ее отношения с Нилом заходят слишком далеко. Ей уже трудно обходиться без него, а ведь он даже не позвонил после своего возвращения домой!

Откуда он только взялся на мою голову! — мрачно думала Грейс. Просто наваждение какое-то… Но сама я ему не позвоню, нет!

Еще через день, волнуясь, она взошла на крыльцо старинного особняка, расположенного в лондонском предместье и принадлежащего ее отцу Теду Кэмпбеллу. Под окнами, в цветочных ящиках, буйствовала герань. По обеим сторонам крыльца росли желтые розы.

Нововведение Кэрол, мельком подумала Грейс.

Тед ждал ее. И даже лично открыл дверь.

— Входи, дорогая, — с улыбкой произнес он. — Кэрол нет, так что будем вдвоем. Выпьешь что-нибудь?

Он проводил Грейс через большую гостиную, где она сразу заметила висящую над пианино собственную картину, в меньшую и более уютную, выходящую высокими окнами в сад.

— Не откажусь от стакана воды со льдом, — сказала Грейс.

— Хорошо, хорошо, — засуетился Тед. Удалившись на пару минут, он вернулся с хрустальным стаканом, наполненным поверх кубиков льда минеральной водой. — Я очень рад тебя видеть.

Еще находясь в автобусе, по пути сюда, Грейс репетировала слова, которые собиралась сказать Теду. При этом ей хотелось сохранить спокойствие.

Она взглянула в его глаза и вновь живо вспомнила историю, которую недавно рассказывала Нилу.

— Ты в самом деле рад моему визиту?

Тед неловко рассмеялся.

— Почему же нет? В конце концов, ты моя дочь.

Подобный ответ лишь подогрел ее гнев.

— Я также дочь Дженнифер. Но ты никогда не хотел признавать этого. Помнишь тот вечер, когда ты схватил меня среди лилий? Как тряс и кричал, чтобы я больше не смела петь? Петь!

— Просто ты очень удивила меня тогда. А раньше твоя мать только и твердила о том, как ей хочется петь. Неудивительно, что моя реакция оказалась такой… бурной.

— Но мне было всего семь лет!

— Достаточно много, чтобы кое в чем разбираться.

Тут уж Грейс не вытерпела.

— Ты просто хотел превратить меня в собственную копию! Потому и определил в бизнес-колледж, даже не спросив моего согласия. А ведь мне еще в школе плохо давалась математика.

— Связанные с искусством профессии не приносят дохода, — сдержанно заметил Тед. — Я был бы плохим отцом, если бы поощрял твое желание поступить в школу искусств.

— Все равно я туда поступила.

— Ты всегда была упрямой.

— Мне приходилось такой быть, иначе ты уничтожил бы меня. Превратил бы в нечто такое, чем я не хотела быть. По-твоему, так должен вести себя хороший отец?

— Почему ты решила вытащить на свет эту историю? — хмуро спросил Тед.

— Потому что мне лучше было вообще не иметь отца! — воскликнула Грейс.

Тед со стуком поставил на столик свой стакан.

— Как ты можешь так говорить!

— Очень просто. Ты лгал мне про мою мать. Я росла, думая, что ее нет в живых. Вдобавок ты пытался убить во мне все, что хотя бы отдаленно напоминало тебе женщину, которая сбежала от тебя. И вообще… хотя бы раз в жизни признай правду! Ты ненавидел Дженнифер за то, что она сделала тебе. Тебя коробило, что ты не смог удержать собственную жену, что об этом знали все твои друзья. И тогда ты лишил Дженнифер возможности видеться со всеми тремя своими детьми. По сути, ты обманул нас всех. И все из-за своего извращенного чувства гордости. А также из-за боязни того, что подумают знакомые. — Грейс медленно покачала головой. — Я никогда не могла тебя понять. Но тогда как же мне простить тебя?

— Гордость здесь ни при чем!

— Еще как! Дженнифер разлюбила тебя. Отвергла. Выставила дураком. И ты попросту похоронил ее.

— Ну, допустим, — произнес Тед, складывая руки на груди. — В принятом мною решении действительно присутствовала некоторая доля гордости. Но дело было не только в этом. Я любил Дженнифер. Обожал. Боготворил землю, по которой ступают ее ноги. Так было с первой минуты нашей с ней встречи… Вскоре после знакомства мы стали близки. Дженнифер забеременела, и я женился на ней. И тогда она стала моей. Только моей.

— Еще одно приобретение, — усмехнулась Грейс.

— Послушай, ты слишком умна, чтобы произносить подобные глупости. Любое приобретение можно заменить другим. Если что-то портится, ты выбрасываешь это и покупаешь другую вещь, даже лучше чем прежняя. Но Дженнифер была всем, о чем я только мечтал! А потом я потерял ее.

— Ты сам оттолкнул Дженнифер.

— Да она никогда по-настоящему и не принадлежала мне, — глухо выдавил Тед. — Я с самого начала знал: какая-то ее часть всегда будет избегать меня. Самая ее суть. Та, что отдана музыке.

— Значит, ты из-за этого запрещал мне петь?

— А ты сама попробуй пожить с кем-нибудь, кто тебе не принадлежит! — воскликнул Тед с такой горечью, что Грейс стало не по себе. — Зная, что можешь хоть наизнанку вывернуться, все равно не добьешься полной искренности. Просто ад кромешный, вот что это такое!

Это про Нила, ошеломленно подумала Грейс. Точно так я чувствую себя, общаясь с ним. Он не хочет раскрываться передо мной. И настаивает лишь на временных отношениях.

Тем временем Тед продолжал:

— Я имел глупость вообразить, будто, удерживая Дженнифер вдали от артистических кругов, от друзей, ведущих богемный образ жизни, тем самым отвлеку ее от тяги к музыке. Я ублажал Дженнифер, как мог. Создавал все удобства, дарил драгоценности, снабжал деньгами. Дом на острове Мэй был построен специально для Дженнифер. Мы путешествовали по всему миру, и мне начало казаться, что она успокоилась, что кроме семьи ей больше ничего не нужно…

— Но ты ошибся, — тихо произнесла Грейс. — Все, что ты делал для Дженнифер, только отталкивало ее от тебя.

— Верно. В один прекрасный день я вернулся домой из деловой поездки и обнаружил письмо, в котором Дженнифер сообщала, что улетает в Нью-Йорк, чтобы возобновить сотрудничество с музыкальной командой, в которой пела до нашего знакомства. — Тед на миг закрыл глаза. — Бумага, на которой все это было написано, пахла ее духами.

— И ты выбросил Дженнифер из своей жизни…

— Я был убит горем. Впал в отчаяние. Безумно разозлился. И на себя — за собственную глупость, и на Дженнифер — за то, что бросила меня. Временное помешательство… Да, наверное, так можно определить мое тогдашнее состояние. Словом, я решил похоронить для себя Дженнифер. Сказал Берни, что его мать умерла… и знакомым сообщил то же самое. А на Дженнифер натравил своих адвокатов. Те убедили ее, что будет лучше — в первую очередь для нее самой, — если она больше не покажется в наших краях.

К своему ужасу, Грейс увидела, что по щекам Теда бегут слезы. Ни о чем не думая, она потянулась к нему, а он сдавленно добавил:

— Это был очень злой поступок. Сейчас я все осознал. В немалой степени благодаря Берни. И именно поэтому мне захотелось наладить отношения с тобой, дорогая. С Миком мы всегда были близки. Но не с тобой.

Грейс импульсивно обвила руками шею Теда и прошептала:

— Я даже не догадывалась, что ты так страдаешь. Кроме того случая на лужайке среди лилий, ты всегда был таким сдержанным, прохладным…

Тед неуклюже обнял ее.

— Я так жалею обо всем, так жалею… Ты права, я подсознательно стремился убить в тебе все то, что досталось от матери. Мне невыносимо было терпеть рядом это напоминание…

— Но ты ведь любишь Кэрол, верно?

— Да. Кэрол всегда была ласкова со мной. И с тобой пыталась сблизиться. Она не слишком эмоциональна, но по-своему любит тебя.

Грейс знала, что это правда. Она могла бы спросить также, любит ли Тед Дженнифер, но решила воздержаться. Это касалось только ее родителей.

На глаза Грейс навернулись слезы, и, борясь с ними, она сказала:

— Прости, что набросилась на тебя, но я не жалею о нашем разговоре. Давно надо было прояснить отношения.

— Не знаю, простишь ли ты меня когда-нибудь. Я лишил тебя матери… хотя двигала мною любовь, пусть и несколько извращенная. Я люблю тебя и хочу, чтобы ты это знала.

Грейс утерла слезы, которых все-таки не смогла сдержать.

— Я уже простила тебя. — Она шмыгнула носом и улыбнулась. — И я тоже люблю тебя.

По щеке Теда вновь сползла слеза.

— Любовь и прощение, — прерывисто вздохнул он. — Это больше, чем я заслуживаю.

— Я так рада, что здесь есть моя картина. Позволишь мне нарисовать еще одну, для дома на острове?

— Буду весьма польщен.

— Значит, так и сделаем. Знаешь что? Я бы выпила вина. За новое начинание.

— Шампанского, — поправил Тед. — Причем лучшего. Сейчас вернусь.

Грейс с улыбкой посмотрела ему вслед. Направляясь сюда, она не думала, что все так хорошо кончится.

Спустя несколько минут Тед вернулся с бутылкой шампанского. Затем они с Грейс подняли бокалы.

— За тебя, дорогая! — взволнованно произнес Тед. — За твою смелость и самостоятельность.

Грейс с трудом проглотила ком в горле.

— За нас.

Выпив шампанского, они еще немного поговорили на другие темы. Затем Грейс сказала:

— Ну, мне пора домой. Хочу завтра пораньше приступить к работе. Передай Кэрол привет. Как-нибудь на днях я позвоню ей и мы договоримся о совместном ужине.

— Было бы чудесно, — подхватил Тед. — А пока позволь мне отвезти тебя на автовокзал.

Грейс улыбнулась.

— Спасибо, но я прекрасно доберусь и на метро. Это поможет мне собраться с мыслями.

У порога она порывисто обняла Теда и сбежала по ступенькам крыльца.

Спустившись в метро, Грейс неожиданно для себя самой выбрала совсем не ту линию, которая была ей нужна. Через некоторое время она вынырнула из метро, прошагала пешком пару кварталов и вошла в дом, где жил Нил.

Когда позвучал дверной звонок, Нил собирался отправиться в спортклуб. Он открыл дверь в шортах и футболке и увидел на пороге ту, которая занимала все его мысли.

— Ах, ты уходишь… — сказала Грейс. — Наверное, мне следовало позвонить.

— Ничего, я не спешу. Входи. Я и не знал, что ты собираешься сегодня в город.

— Я сама не знала. Просто вдруг решила вчера позвонить Теду и договориться о встрече. А сейчас я прямо от него.

Грейс наскоро пересказала беседу с отцом, а также все, что узнала от него.

— В общем, я простила Теда. Больше не сержусь на него. И ты не поверишь, как хорошо стало у меня на душе! Словно я сбросила тяжкий груз, который долгое время давил мне на плечи. — Она рассмеялась. — Я так счастлива, что того и гляди запою… как моя мать.

Пристально всматриваясь в нее, Нил спросил:

— И ты прямиком приехала сюда, чтобы рассказать мне обо всем?

Слегка опешив, Грейс сказала:

— Ну да… Это же очень важно, разве ты не понимаешь?

Он очень даже понимал. В частности то, что Грейс хочет разделить с ним всю свою жизнь, со всеми радостями и горестями. И при каждой встрече с Грейс Нил словно увязал все глубже. Однако, когда он думал о том, что нужно прекратить отношения с ней до того, как она привяжется к нему еще крепче, каждая клеточка его тела протестовала. А мысль о том, что его место займет другой, вызывала мучительные приступы ревности.

Но он не мог связать свою жизнь с Грейс.

Чувствуя, что пауза слишком затянулась, она неуверенно пробормотала:

— Кажется, мне не следовало приходить. Тебе не интересно слушать о моих взаимоотношениях с Тедом. Ты лишь хочешь видеть меня в постели. И чтобы все было временно, поверхностно…

— Я сам не знаю, чего хочу! — вырвалось у Нила.

Грейс побледнела.

— Я скажу так: полотно — лишь поверхность, на которую наносят краски. Но это действие становится бессмысленным, если душа художника пуста.

— Я знаю, чего ты добиваешься, — буркнул Нил. — Мой ответ «нет». За минувшие дни я не пытался разыскать свою мать или отца.

— На это могу сказать следующее: со времен нашей встречи я изменилась. Если ты не сделаешь того же, мы никуда не придем.

— А мы должны куда-то идти?

Грейс поморщилась, как от боли, затем убежденно произнесла:

— Все меняется! Люди, растения, само время… Статичность убийственна.

— О, да ты философ!

— Иди ты к дьяволу, Нил Хелнер!

Грейс рассердилась не на шутку. Впрочем, неудивительно, ведь Нил словно притягивал ее одной рукой, в то же время отталкивая другой.

Это западня, подумала она. И мы угодили в нее вдвоем.

— Идем в спальню, — вдруг хрипло предложил Нил. — Мне нужно прикасаться к тебе. Только это сейчас реально для меня, во всем остальном я не уверен.

На миг ему показалось, что Грейс готова отказаться, и его сердце тронул холодок.

— Хорошо, — кивнула она.

Облегченно переведя дух, Нил с горечью произнес:

— Ты смелее меня. Возобновила отношения с обоими родителями…

— Понимаешь, сейчас все это не кажется мне таким уж сложным. Но если ты начнешь поиски отца или матери, то это будет своего рода путешествием в неизвестность. Ведь ты понятия не имеешь, где они сейчас находятся и что собой представляют. Кроме того, тебе придется расшевелить тяжелые воспоминания. Так что в твоем случае дела обстоят сложнее, чем было у меня.

Я всю жизнь только и тем и занимался, что избегал этих воспоминаний, мелькнуло в голове Нила. Всё мои деньги, женщины, успех… разве не было это барьером, возводимым перед собственной памятью?

Он молча притянул к себе Грейс и прижался лицом к ее светлой кудрявой макушке…

Спустя неделю, теплым, но дождливым днем Нил стоял перед старым, обшарпанным доходным домом, блуждая взглядом по окнам.

Он пришел сюда из приюта, в котором ему ничего не смогли сообщить ни о матери, ни об отце. Никаких журналов или иных записей о том времени не сохранилось. Но одна пожилая санитарка сказала, что знает адрес женщины по имени Сара Малоун, которая дежурила в приюте по ночам именно в тот период времени, когда там находились мать Нила и он сам.

Сара Малоун проживала в доме, перед которым стоял сейчас Нил. Если она не сможет ничего рассказать, тогда он окажется в тупике. Не этого ли он втайне и желает?

Нил взбежал по ступенькам, переступая через одну. Он позвонил Саре из приюта, поэтому та знала о его визите.

Когда Нил постучал в дверь, с которой осыпалась красная краска, ему открыла улыбающаяся седовласая старушка.

— Да ты превратился в красивого мужчину, сынок! — ласково произнесла она.

Ему поневоле пришлось улыбнуться в ответ. Сара проводила его в очень скромно обставленную, но опрятную гостиную. Всюду, где только возможно, здесь стояли фарфоровые статуэтки кошек.

— Выпьете чашечку чая, мистер Хелнер? — предложила Сара более официальным тоном. — Заодно и побеседуем.

— Называйте меня просто Нил. А от чая не откажусь, спасибо.

— Ну, тогда прошу на диван. Только сбрось на пол кота, он занимает слишком много места.

Упомянутый кот действительно обладал необычными размерами и вдобавок был невероятно пушист, хвост — особенно. Кот поднял на Нила мрачный взгляд небесно-голубых глаз, и тот понял, что с этим зверюгой лучше не связываться.

— Ничего, я сяду в кресло.

Сара принесла из кухни поднос с чайником, двумя чашками и тарелкой шоколадного печенья.

— Значит, ты Нил… — протянула она, разливая чай. — Похоже, дела у тебя идут неплохо. Я рада.

— Да… Однако мне не дает покоя мысль о судьбе родителей. К сожалению, я не обладаю почти никакой информацией, знаю лишь имена. Кэт и Эрик. А также то, что Кэт оставила меня в приюте и больше ни ее, ни Эрика никто не видел.

Сара слегка нахмурилась.

— Это все твои сведения? Что мать оставила тебя в приюте?

— Говорю же, информации у меня почти никакой.

— И тебе никто никогда не рассказывал большего?

Нил озадаченно взглянул на нее.

— Нет… А что, должны были?

Сара ответила вопросом на вопрос:

— У тебя есть какая-то причина разыскивать Кэт и Эрика?

Сам не зная почему, Нил вдруг разоткровенничался:

— Я никогда не был женат. И принял решение не обзаводиться детьми…

Он умолк, и в наступившей тишине Сара вдруг произнесла:

— Значит, ты встретил женщину. Она… подходит тебе?

— Вы очень проницательны, — хмуро заметил Нил.

— Что ж, ты пришел сюда не для того, чтобы говорить о погоде.

Нил пожал плечами.

— Да, эта женщина мне подходит, но я видел, что брак сделал с моими родителями. И не хочу стать похожим на своего отца.

— У тебя есть проблемы с выпивкой?

Только с вашим чаем, подумал Нил, качая головой.

Он едва не поперхнулся после первого же глотка, настолько крепкий напиток приготовила Сара.

— Ты колотишь свою подружку? — продолжала допытываться та.

Нил рассмеялся.

— Ее поколотишь! И вообще, я ни разу в жизни не поднял руки на женщину.

— В таком случае я не вижу причин для беспокойства.

— Но Эрик был моим отцом! В моих венах течет его кровь. И мне известно, что он был пьянчуга, которого временами словно охватывали припадки бешенства.

Сара пристально взглянула на него.

— Знаешь, я очень легко могу успокоить тебя. Дело в том, что Эрик Хелнер не был твоим отцом.

Нил едва не выронил чашку из рук.

— Что?

— Видишь ли, Эрик сошелся с Кэт после того, как та овдовела. В то время она уже носила тебя под сердцем. Твой настоящий отец был пожарным. Звали его Джеф Ричардсон. Он трагически погиб во время тушения пожара. А родом был из Рединга, если мне не изменяет память.

— Эрик не мой отец? — ошеломленно произнес Нил.

— Нет. Кэт рассказала мне про Джефа во время одного моего ночного дежурства. Ей не спалось, и мы разговорились. Она любила Джефа, а тот просто обожал ее. Хороший был парень, так она сказала.

Нил растерянно потер лоб.

— А я всегда называл Эрика папой… И он ни разу не поправил меня. И Кэт тоже.

— Просто Эрику не хотелось, чтобы кто-то другой усыновил ее ребенка. Он был тот еще сукин сын, прости меня за эти слова.

Нил махнул рукой.

— Не извиняйтесь, я и сам о нем того же мнения. Значит, Эрик избивал мою мать из ревности?

— Там была и ревность, и пьянство, и врожденная жестокость. Некоторые парни просто не могут без драки, Эрик относился к их числу.

— Но почему Кэт жила с ним?

— Она осталась без средств к существованию, образования особого не имела, да еще была беременна, когда познакомилась с Эриком. Тот обладал смазливой внешностью и в трезвом виде мог произвести хорошее впечатление. А потом родился ты, и Кэт оказалась связана по рукам и ногам. Она рассказала, что в приют решила уйти, после того как Эрик сильно ударил тебя, так, что ты улетел в другой конец комнаты. Это стало для Кэт последней каплей. Она любила тебя больше всего на свете, хотя и нечасто говорила об этом. Впрочем, Кэт вообще была неразговорчива.

Сердце Нила дрогнуло. На миг он как будто вновь стал малышом, ударившим игрушкой большого пьяного человека.

— Но почему Кэт бросила меня в приюте, если так любила? — спросил он с болью в голосе.

Сара сокрушенно покачала седой головой.

— Удивительно, что ты ничего об этом не знаешь. Не понимаю, почему тебе не рассказали… — Она вздохнула. — Видно, придется это сделать мне. Всю картину тогдашних событий восстановить не удалось. — Сара впервые за время беседы отвела взгляд в сторону. — В ночь накануне своего исчезновения Кэт сказала мне, что хочет вернуться в вашу квартиру, чтобы забрать кое-какие свои вещи. Несколько фотографий, старое кольцо, которое принадлежало еще ее бабушке… Я уговаривала Кэт не ходить. Но она стояла на своем. Видишь ли, у нее были планы относительно вас обоих. Вы должны были сесть на автобус и укатить куда-нибудь далеко, где можно начать новую жизнь, не боясь, что Эрик вас найдет.

Нил сжал чашку так, что побелели пальцы.

— Почему она не вернулась?

Глядя в пол, Сара произнесла:

— Ее обнаружили на следующий день. В подъезде, возле лестницы. Со сломанной шеей.

Нил побледнел.

— Кэт умерла… Вот почему она не вернулась за мной… — Он закрыл лицо руками.

— Да, сынок. Твоя мать умерла. Жаль, что мне приходится говорить тебе это.

— Меня всегда мучил вопрос, почему она не вернулась за мной, — сдавленно произнес Нил.

— Вообще-то Кэт ничего не остановило бы. Эрик не показывался… Да и позже его никто не видел. Ведь проводилось расследование. Полиция пришла к выводу, что произошел несчастный случай. Лично я до сих пор в это не верю.

Нил прищурился.

— Думаете, это сделал Эрик?

— Уверена, без него не обошлось. Но доказать не могу. Может, Кэт оступилась и покатилась вниз по ступенькам. А может, ее толкнули.

— Как бы то ни было, она умерла, — прошептал Нил.

— Тебя забрали из приюта до моего следующего дежурства и отвезли в детский дом на другом конце города. Пока я смогла выбраться туда, тебя уже передали попечительской семье. Адреса мне не сообщили, ведь я не родственница.

Нил протянул руку через кофейный столик и сжал пальцы Сары.

— Спасибо за попытку разыскать меня.

Та утерла глаза уголком фартука.

— Одного не пойму, почему тебе не сообщили, что твоя мать умерла? Допустим, поначалу ты был слишком мал… но потом, когда подрос?

— Меня часто передавали из одной попечительской семьи в другую. А потом я попал в частную школу.

— Все равно… Так нельзя. — Сара гневно блеснула глазами. — Попечительские органы не имели права держать тебя в неведении.

Нил вздохнул.

— Я был почти уверен, что родители попросту избавились от меня. Что я был для них обузой.

— Для Эрика — да. Но не для Кэт. Мне нравилась твоя мать, сынок, и я до сих пор горюю, что она так рано ушла из жизни.

— Что ж… я узнаю, где она похоронена, и мы вместе отравимся на ее могилу, чтобы положить букет роз.

— Кэт покоится на кладбище в нескольких кварталах отсюда. Могу проводить тебя туда.

— Значит, вы даже узнали место, где она лежит?

— Да. Хотя бы это мне удалось сделать.

— Если мой отец, настоящий, был хорошим парнем, то вы, Сара, просто святая.

— Брось, сынок. Я обычный человек. Налить еще чайку?

Спустя пару часов Нил покинул дом, где жила Сара, и в свете фонарей побрел по улице. Лишь когда ноги принесли его к «мерседесу», он понял, что нужно сделать.

Усевшись за баранку и захлопнув дверцу, Нил повел автомобиль в сторону деревни Стоунпит. В голове его вновь и вновь прокручивался разговор с Сарой Малоун.

Когда впереди замелькал свет в окнах деревенских коттеджей, вновь пошел дождь. Только сейчас Нил сообразил, что уже довольно поздно. К дому Грейс он подъехал около одиннадцати часов. В окнах было темно.

Наверное, она уже спит… Он откинулся на кожаную спинку сиденья, чувствуя себя так, будто весь день таскал камни. У него не было сил возвращаться сейчас в Лондон. Немного вздремну, потом поеду, решил Нил.

Собственно, ему и незачем было ехать сюда. Что он собирался сказать Грейс? Совершенно бессмысленная поездка.

Стук дождя по крыше автомобиля действовал успокаивающе. Не прошло и двух минут, как Нил крепко уснул.

Грейс разбудил мощный раскат грома. Она открыла глаза в тот самый миг, когда спальня осветилась молнией. В наступившем затем мраке Грейс поднялась с кровати и босиком пошлепала на кухню, чтобы выпить воды.

Дождь все усиливался, гром с каждым разом звучал все ближе. Она подумала, что нужно проверить, закрыты ли окна в гостиной.

Перед калиткой Грейс увидела автомобиль. «Мерседес», такой же, как у Нила. Вновь блеснула молния, и внутри салона стала видна чья-то фигура. Озаренная внезапной догадкой, Грейс ахнула, затем быстро сунула ноги в резиновые сапоги, накинула дождевик и выбежала во двор.

Как Нил оказался здесь посреди ночи? Не заболел ли он? А может, что-то случилось с Берни?

Ей пришлось несколько раз стукнуть кулаком по стеклу, прежде чем Нил проснулся. Выглядел он ужасно, и она приготовилась к самым плохим известиям.

— Идем в дом! — крикнула Грейс. — Скорее!

Нил захлопнул за собой дверцу «мерседеса» и побежал к крыльцу.

— Ты весь промок, — сказала Грейс в прихожей.

— Да… есть немного… Я собирался вернуться в Лондон, но, кажется, уснул.

Она напряженно всматривалась в его лицо. Под глазами Нила залегли тени.

— Что случилось? — Грейс с трудом удалось сдержать дрожь в голосе. — Почему ты приехал сюда так поздно?

— Я раздобыл сведения о своих родителях.

— О родителях? Значит, с Берни ничего не случилось? И с Тришей, и с Джуниором?

— Нет, — удивленно протянул Нил. — Насколько мне известно, с ними все в порядке.

— Ладно, — быстро произнесла Грейс. — Садись, сейчас я принесу тебе старую рубашку Берни…

Она помогла Нилу переодеться, а потом приготовила на кухне большой сандвич с ветчиной и майонезом.

— Ешь, а потом поговорим.

Нил сам не подозревал, насколько проголодался. Справившись с сандвичем, он рассказал Грейс о встрече с Сарой, о том, что Кэт давно нет в живых, а Эрик не был его родным отцом.

— Выходит, Кэт не бросила тебя, — прошептала Грейс.

— Нет. — Нил вздохнул. — Она хотела уехать со мной подальше от Эрика и начать новую жизнь. Я приехал сюда, чтобы рассказать тебе обо всем, но понял, что ты спишь. А потом сам уснул…

— Я рада, что ты здесь, — просто произнесла Грейс. — Если ты насытился, идем в постель.

К ее удивлению, Нил отправился с ней в спальню без всяких пререканий. В постели она обняла его, и он уснул сразу, как, наверное, не раз засыпал в детстве.

Над крышей коттеджа по-прежнему грохотал гром, дождь стучал по оконным стеклам.

Я люблю тебя, подумала Грейс. Влюбилась давным-давно, но только сейчас осознала это. Выходит, она напрасно волновалась, что не способна любить. Сейчас ее окружает множество дорогих ей людей.

К тому же, Нил узнал правду о своих родителях. Может, теперь он позволит себе нечто большее, нежели мимолетный роман? Может, полюбит ее?

Проснулась Грейс поздно. Нежась в теплых волнах чувственности, она поняла, что к ней всем телом прижимается мужчина, который давно готов заняться любовью.

— Да, пожалуйста, — улыбнулась она Нилу.

На его лице тоже возникла широкая улыбка.

— Тебя не нужно упрашивать!

— Только потому, что я с тобой.

Возможно, ей и недоставало смелости признаться Нилу в любви, но она могла выразить это с помощью собственного тела…

Не успели они отдышаться, как на кухне зазвонил телефон.

— Не знаю, кто это, но ему не повезло: я сейчас не в силах ответить… Нил, ты сводишь меня с ума! Мне все время мало…

Грейс умолкла, потому что они с Нилом продолжили ласкать друг друга. Примерно через час вновь раздался телефонный звонок. Но так как примерно за десять минут до этого Грейс объявила, что настал ее черед соблазнять Нила, к телефону вновь никто не подошел.

А спустя еще некоторое время они оба снова уснули.

Было начало четвертого, когда Грейс открыла глаза и увидела, что Нил разглядывает ее, опершись на локоть. Она сонно улыбнулась ему.

— Где мой завтрак? Черная икра с шампанским подойдут.

— А как насчет хлеба с сыром?

— Сойдет и это… Я проголодалась.

— Сначала нужно сполоснуться под душем.

Разумеется, это еще больше отдалило запоздалый завтрак. Грейс с глуповато-счастливой улыбкой нарезала хлеб, а Нил копался в холодильнике, когда во входную дверь постучали.

Грейс озадаченно произнесла:

— Кто бы это мог быть?

Затем, на ходу приглаживая волосы, отправилась в прихожую и отперла замок.

7

— Привет, сестренка! — сказал стоящий на крыльце Берни.

— Ах! Привет… Здравствуй, Триша… и Джуниор. Входите! — Она слегка покраснела. — А мы тут с Нилом готовим завтрак…

Берни прищурился.

— Не поздновато ли?

Из кухни вышел Нил с пучком салата в одной руке и куском сыра в другой.

— Сделать вам по сандвичу? Каким ветром вас сюда занесло?

— Едем в Лондон, на конференцию, — пояснил Берни. — Предпочли отправиться своим ходом. Кстати, по пути мы звонили вам с автозаправочных станций.

— Правда? — Грейс покраснела еще больше.

— Да, несколько раз.

Нил усмехнулся.

— Должно быть, мы были в саду.

— Может, уложим Джуниора в спальне, Триша? — быстро произнесла Грейс, радуясь, что сообразила убрать кровать. — А потом я угощу вас охлажденным чаем.

— Малыш проспит еще часок-другой, — сказала Триша. На ней было элегантное летнее платье, гладкие волосы сияли. — Великолепно выглядишь, Грейс!

— Спасибо, — ответила та. И снова покраснела.

— У нас не было намерения застать вас врасплох, — словно извиняясь, заметила Триша в спальне.

Грейс поспешно схватила со стула и зажала в кулак носки Нила.

— Все это временно, — пробормотала она. — Я имею в виду нас с Нилом.

Триша покачала головой.

— Как знать, дорогая моя, как знать… У Нила сейчас критический возраст.

— Жалко, что вы уезжаете в Эдинбург, — с вздохом произнесла Грейс, наблюдая, как Триша укладывает спящего Джуниора на кровать.

— Ты так говоришь, будто мы отправляемся на другой конец света! Тебе непременно нужно навестить нас… кстати, можешь и Нила взять с собой.

Когда все собрались за столом, Берни сказал, глядя на Грейс:

— Признаюсь, мы надеялись, что ты выручишь нас. Я хотел пригласить Тришу в ресторан при гостинице Келли Баркс. Не посидишь с нашим малышом?

— Хотите, чтобы я присмотрела за Джуниором?! — испуганно воскликнула Грейс. — А если он расплачется?

— Возьмешь его на руки. — Берни пожал плечами. — Вот и Нил поможет тебе. После ужина мы заедем за сыном, а потом вернемся в гостиницу. У нас там зарезервирован номер. Ну, пожалуйста, Грейс! Мы с Тришей так давно никуда не выбирались вдвоем.

— Красное вино при свечах и шоколадное суфле… — мечтательно произнесла Триша.

— И можно держаться за руки под столом, — добавил Берни. — Кроме того, вы с Нилом — крестные Джуниора, так что не отлынивайте от своих обязанностей.

Не прошло и получаса после отбытия Берни и Триши, как малыш проснулся.

— А я-то надеялась, что он проспит весь вечер, — вздохнула Грейс. — Почему бы тебе не взять его на руки, Нил?

— Но ведь ты же женщина и должна больше знать о детях.

— Откуда мне о них знать? К тому же ты мужчина и должен уметь справляться со сложностями.

— Ладно, будем баюкать Джуниора по очереди.

Так они и сделали. Однако малыш и не думал успокаиваться. Тогда Нил подогрел заранее приготовленную Тришей бутылочку с молоком и подал ее Грейс. Джуниор припал к соске, будто не ел несколько дней. Когда он напился, Грейс протянула малыша Нилу.

— Держи. И бутылочку тоже. Пусть допьет. А я пока уберу со стола.

Тот взглянул на нее, даже не пытаясь взять ребенка.

— Что происходит?

— Ничего. Просто сейчас твоя очередь держать Джуниора.

— Я никогда в жизни не кормил ребенка, — взволнованно произнес Нил.

— А малышу все равно.

Джуниор нетерпеливо пискнул, и Нилу поневоле пришлось принять его на руки. Сначала он ощутил тепло тяжеленького детского тельца, потом Джуниор поднял на него голубые глаза. Соска вновь была во рту малыша, и тот довольно причмокивал.

К горлу Нила почему-то подкатил ком. Справившись с ним, он произнес:

— Кажется, это не так уж сложно…

Когда Джуниор опустошил бутылочку, Нил усадил его к себе на колени. Мальчик был таким маленьким, беспомощным…

Как можно обидеть ребенка? Всплывший в голове Нила вопрос наверняка был навеян разговором с Сарой. Как знать, может, и моя мать испытывала такую же нежность, когда держала меня на руках? — подумал он затем. Ответа ему уже никогда не узнать.

— Нил? — шепнула Грейс. — Что случилось?

Он поднял голову. Перед ним стояла красивая женщина с копной светлых, сияющих в свете лампы кудрей. Что, если бы это был их ребенок — его и Грейс? Какие чувства испытывал бы он тогда? Столько вопросов, что впору бежать от них на край света, мрачно подумал Нил.

— Наверное, нужно положить Джуниора в постель.

— Да, — тихо произнесла Грейс. — А потом ты расскажешь мне, что происходит.

Может, расскажу, подумал Нил, неся малыша в спальню. А может, нет. Сейчас ему стало странно, что он задумался об общем с Грейс ребенке. Это означало бы принятие определенных обязательств. А также — наличие любви. Но он не любит Грейс. А она? Любит его?

Уложив сонного Джуниора, Нил хмуро уставился в стену. Ему живо припомнилось, как они занимались сегодня любовью, какой нежностью были пронизаны ласки Грейс. Что это, если не любовь?

Однако Нил не хотел, чтобы она любила его. Просто не знал, что ему делать с этой любовью, вот и все. Пора возвращаться в Лондон.

На кухне Грейс заваривала чай.

— Ты рассказал мне все, что узнал о своих родителях, — с подчеркнутым спокойствием заметила она, — но ни словом не обмолвился о своих чувствах по этому поводу.

— Я еще сам в них не разобрался.

— Но какие-то эмоции ты испытываешь!

— Не дави на меня, Грейс, — сдержанно произнес Нил.

— Как же мне тогда понять, что происходит в твоей душе?

— А зачем тебе это?

Она опустила взгляд.

— Мы вместе провели минувшую ночь. Потом полдня занимались любовью. Неужели это ничего не значит для тебя?

— Разумеется, значит! Но при чем тут мои родители?

— Что это означает для тебя, Нил?

Он посмотрел в ее глаза и понял, что она боится ответа. И подозрение о ее любви почти переросло в уверенность.

— Все-таки не дави на меня, ладно?

Грейс с видимым усилием проглотила то, что вертелось на ее языке.

— Хорошо. Я сама не люблю, когда меня подталкивают к чему-то… особенно, когда речь идет о живописи.

Нил не ожидал подобного понимания.

— Ты замечательная женщина, — хрипло вырвалось у него.

Неожиданно глаза Грейс наполнились слезами.

— Я зашедший в тупик художник.

Их разговор оказался прерван вернувшимися родителями Джуниора.

После того как Берни и Триша забрали малыша и на автомобиле отправились в гостиницу, Нил порывисто подхватил Грейс на руки, быстро унес в спальню и там овладел ею молча, почти без ласк, с оттенком отчаяния.

Когда все кончилось, он сказал:

— Я возвращаюсь в Лондон. Завтра у меня насыщенный день, несколько деловых встреч… Но перед следующим уикендом я тебе позвоню.

В сумерках его глаза казались черными. Глядя в них, Грейс подумала о том, что впервые за все время не испытала удовлетворения. И не только в физическом смысле — ее сердце осталось пустым и холодным. И еще она испугалась. Изо всех сил стараясь не показать страха, который был настолько же силен, насколько и иррационален, Грейс сдержанно произнесла:

— Я могу как-то повлиять на твое решение?

— Нет. Я делаю все, что могу, — именно это я и пытаюсь тебе сказать, — с нотками раздражения ответил Нил.

Потом она стояла у окна, глядя вслед удаляющимся, мигающим в сумерках задним габаритным огням «мерседеса». Грейс до сих пор окружали впитавшиеся в ее собственную кожу запахи Нила, словно наяву она ощущала его прикосновения, слышала насыщенный страстью хрипловатый голос…

Она вымыла посуду, смела крошки со стола, а потом еще долго слонялась по дому, как неприкаянная. Было уже сильно заполночь, когда она наконец легла в постель.

Проснулась Грейс с первыми лучами солнца. Жуя банан, направилась в студию и встала перед стоящим на мольберте натянутым на рамку пустым холстом. Она долго рассматривала рабочее пространство, прежде чем взять первый тюбик и выдавить краску на палитру.

Зато потом Грейс работала весь день напролет. Если бы ее спросили, она не смогла бы дать определение чувствам и идеям, которые изображала. Лишь когда начали сгущаться сумерки, она сделала несколько завершающих мазков и отступила на пару шагов назад.

Картина была завершена. Пожалуй, это самое значительное мое произведение, подумала Грейс.

Действительно, полотно отличалось от прежних ее работ. Абстракция, но с узнаваемыми элементами, буйством красок и общим радостным настроением. В этой картине не было даже намека на прежние мрачные мотивы, долгие месяцы преследовавшие Грейс будто наваждение.

Она вымыла кисти, проверила, на всех ли тюбиках с краской завинчены крышечки, затем удалилась в спальню и без сил упала на кровать. Через минуту ее сморил глубокий, без сновидений, сон.

…Нил постучал, потом толкнул оказавшуюся незапертой дверь и снова постучал. Никакого ответа.

Разумеется, здесь, в деревне, Грейс чувствует себя в безопасности, но все же ей следовало бы соблюдать большую осторожность, особенно сейчас, когда солнце село и с каждой Минутой становится все темнее.

Войдя в дом, Нил заглянул на кухню, но там было пусто. Тогда он направился в спальню и увидел Грейс, лежащую поверх покрывала в стареньких домашних джинсах и просторной рубашке. Ее босые ступни пробудили в Ниле столько эмоций, что он поспешил отойти от спальни и двинулся в студию.

При виде стоящей на мольберте картины у него перехватило дыхание. «Восхитительно» — это было единственное определение, пришедшее ему на ум. Он застыл перед произведением Грейс, словно прислушиваясь к нему, впитывая радость всеми порами кожи — радость, которая почти пугала своей интенсивностью.

Но постепенно все эмоции вытеснило чувство неловкости. Я был прав, подумал Нил, продолжая разглядывать картину. Сейчас уже очевидно: Грейс влюбилась в меня. И следуя своей манере, отобразила это на холсте.

За спиной Нила зазвучали шаги босых ног. Он обернулся.

— Ты влюблена в меня. — Это прозвучало, как обвинение.

Грейс остановилась и убрала волосы с лица.

— Да, — сказал она, — влюблена.

Ее честность обескуражила Нила.

— Ведь я с самого начала предупреждал тебя против этого!

— Верно.

— Я говорил, что между нами лишь временные отношения, а о чем-то более серьезном не может быть и речи.

Грейс прищурилась.

— Почему ты так рассердился?

— Потому что ты давно уже знаешь обо всем, но мне не сказала ни слова! — процедил Нил сквозь зубы.

— Не давно, а всего лишь после того, как под дождем привела тебя в дом и мы уснули в обнимку.

— Просто тебе стало жаль меня, когда я рассказал историю своих родителей.

— Единственное чувство, которого я не испытываю к тебе, — это жалость! — возразила Грейс.

Нил помолчал, гневно глядя на нее.

— Все произошло слишком быстро, — произнес он, наконец. — Ты и я. Наш с тобой роман. Я уже ничего не понимаю. Ни того, что происходит между нами в постели, ни того, что вне ее. Ни с тобой, ни без тебя.

— Ты просто не позволяешь себе понять.

Логика Грейс разозлила Нила еще больше.

— Какое-то время я должен провести без тебя.

— Ты прекращаешь наши отношения? — сдавленно спросила она. — Странно, что меня это удивляет… Ведь я всегда знала, что рано или поздно все именно так и кончится.

— Ничего я не прекращаю! Просто мне необходима передышка.

— И ты нарочно приехал, чтобы сказать мне это?

Нил сам не знал, зачем приехал. Потому что после трудного дня хотел отдохнуть в саду Грейс? Или потому что в последнее время спокойнее всего чувствовал себя в ее постели?

— Неужели я должен объяснять каждое свое действие! Ну, надоело мне сегодня в городе, я взял и приехал сюда…

Побледнев, Грейс попятилась.

— Я бы хотела, чтобы рядом со мной был мужчина, у которого хватает мужества поделиться не только своим телом, но и чувствами.

— Каких чувств ты ожидаешь? Не забывай: сначала меня воспитывал Эрик, а потом улица.

— Чушь!

Неожиданно Нил шагнул вперед и крепко схватил Грейс за запястье.

— Как думаешь, соседи услышат, если ты закричишь? Или ближайший коттедж слишком далеко?

— Прекрати! — воскликнула она. — Я тебя не боюсь… мы уже говорили об этом. Не такой ты человек, чтобы поднять на меня руку!

— Откуда ты знаешь? — тихо произнес Нил. — Разве можно заглянуть в чужую душу?

Грейс с усилием выдернула руку.

— Хочешь запугать меня, чтобы я сама прогнала тебя? Тогда ты успокоишься и сможешь вести привычный образ жизни?

— Нет, я лишь прошу тебя не впадать в дешевую сентиментальность. По-моему, любовь — это бранное слово.

— Не смей принижать мои чувства! И не оскорбляй меня. Мне двадцать девять лет, и ты первый мужчина, в которого я влюбилась. Мои эмоции далеки от сантиментов. Это какое-то… первобытное чувство. И оно… настоящее.

— В таком случае, ты выбрала не того мужчину.

Грейс отступила на шаг, потирая запястье.

— Ты хочешь прожить бобылем до конца своих дней? Не имея жены, детей… никого, кто бы любил тебя? Думаешь, такой участи желала бы для тебя твоя мать?

— Только ее сюда не впутывай. Я даю задний ход, Грейс. Мне нужно побыть на некотором расстоянии от тебя и разобраться в том, что происходит.

— А почему бы не сделать того же вместе со мной?

— Потому что ты влюблена в меня, — произнес Нил с мрачной прямотой.

— Это единственная моя вина.

— Я предупреждал, чтобы ты не влюблялась в меня. Так что с моей стороны обмана нет.

— Выходит, я оказалась в западне, верно?

Увидев, как поникли ее плечи, Нил с чувством произнес:

— Лучше бы я никогда не видел этой картины!

— От правды не спрячешься…

Нил смотрел на Грейс и думал о том, как все странно: чем больше он сердится на нее, тем сильнее ему хочется увлечь ее в постель.

— Я не прекращаю наши отношения, — повторил он нарочито бесстрастным тоном. — На следующей неделе мне нужно слетать в Милан и Мадрид. А потом, возможно, еще и в Хельсинки. Но ближе к уикенду я позвоню тебе.

Если учесть, что сегодня четверг, ждать придется девять дней, подумала Грейс. Она покачала головой.

— Я не собираюсь целыми днями сидеть у телефона, если ты на это намекаешь.

Нил гневно засопел.

— Поберегись, солнышко!

— Я двадцать девять лет прожила без тебя, так что полторы недели как-нибудь осилю.

— Последнее слово непременно должно остаться за тобой!

— Ведь это единственное, что я могу себе позволить, верно? — тихо произнесла она. — Но мне не нужно последнего слова, Нил. Мне нужен ты.

Ему потребовалась вся сила воли, чтобы не сгрести Грейс в охапку и не зацеловать до беспамятства. Понимая, что стоит ему дотронуться до нее, как с его решимостью сразу же будет покончено, Нил натянуто произнес:

— Продолжим разговор, когда я вернусь. До свидания, Грейс.

С этими словами он вышел из студии, затем сбежал с крыльца и быстро зашагал к «мерседесу».

От кого я убегаю? — вертелось в его голове. От Грейс или от себя?

Неужели это все? — думала тем временем Грейс, глядя на свою яркую, жизнерадостную картину. Как же я перенесу приближающееся одиночество? Какая же я дура, что влюбилась в него!

Пока Нил занимался делами, пока перелетал из одного города в другой, ему удавалось не думать о последнем разговоре с Грейс. Однако, сидя в самолете, несущем его в Лондон, он считал минуты, остающиеся до приземления.

Приехав домой на такси, Нил бросил дорожную сумку в прихожей, поспешил к телефону и быстро набрал знакомый номер. Но ответом ему стали лишь длинные гудки.

Он быстро переоделся в спальне в джинсы и рубашку с отложным воротником, затем схватил с бюро ключи от «мерседеса».

Нил гнал автомобиль вперед, цедя сквозь зубы ругательства. Деревни Стоунпит он достиг в рекордно короткое время. Однако, войдя в тихий, залитый предзакатным солнцем двор Грейс, где карминно-розовые и белые розы, лиловые флоксы и бордовые георгины стояли как часовые, выстроившись вдоль старой каменной стены, Нил понял, что кроме него здесь никого нет.

Возможно, Грейс уехала в Лондон навестить Теда и Кэрол.

На всякий случай толкнув дверь, Нил обнаружил, что та не заперта.

— Грейс? — крикнул он входя. — Ты дома?

Тишину нарушало лишь доносящееся из сада птичье пение. На кухне — к своему величайшему облегчению — Нил обнаружил недопитую чашку кофе и пучок свежего салата на столе.

Что со мной? — пронеслось в его голове. Почему вянущий пучок салата пробуждает у меня столько эмоций?

Он стоял посреди небольшого уютного коттеджа, окруженного цветами и слабо пахнущего масляной краской. Разве не находится здесь все, что ему хочется? Потому что тут живет женщина со страстной и творческой натурой. Грейс. Та, кого он подсознательно искал всю свою жизнь. Женщина, которую он… любит.

Мне действительно нужно было очутиться вдали, проехаться по нескольким странам, чтобы понять, что мой дом здесь, как и будущее, которое невозможно без Грейс. Ее присутствие в моей жизни так же необходимо, как воздух, которым я дышу.

Как только она вернется, сразу скажу, что люблю ее, подумал Нил.

В ожидании Грейс он машинально двинулся в студию. Картина, ставшая причиной последней размолвки, стояла на полу, прислоненная к стене. Переведя взгляд на мольберт, Нил вздрогнул.

О новой работе Грейс с уверенностью можно было сказать лишь одно: здесь не было уверенности ни в чем. И меньше всего — в любви.

Я чуть не потерял ее! — вспыхнуло в мозгу Нила. Из-за своей собственной глупости.

Не в силах оставаться в одном помещении с новой картиной, он вышел в сад. Но и здесь ему не хотелось оставаться. В конце концов Нил открыл калитку и медленно побрел по улице.

Всего через несколько минут он вдруг увидел показавшуюся впереди из-за поворота Грейс. Она была в шортах и футболке, под которой слегка колыхалась грудь. В руке Грейс несла корзинку с хлебом и картонкой молока.

Как можно не любить ее? — зачарованно подумал Нил.

В эту минуту Грейс подняла голову, увидела его… и от неожиданности споткнулась. В следующее мгновение корзинка полетела в одну сторону, а сама Грейс в другую.

Нил бегом бросился к ней.

— Родная моя… Ты не ушиблась?

Она ахнула.

— Как ты меня назвал?

По ее щекам разлился румянец, грудь взволнованно вздымалась под белым трикотажем футболки.

— Выйдешь за меня замуж? — хрипло произнес Нил.

Грейс смотрела на него во все глаза.

— В тебе нет ни капли романтики, — наконец пролепетала она. — Разве ты никогда не слышал о свечах и скрипках?

— Если ты согласишься стать моей женой, я разожгу костер и найму симфонический оркестр, — нетерпеливо произнес Нил, вглядываясь в ее лицо.

От волнения его сердце билось так, будто он пробежал мили две.

— Я сплю? — осторожно спросила Грейс. — Или это классический пример исполнения желаний?

— Ты бодрствуешь, — заверил Нил, помогая ей подняться. — Понимаю, что не заслуживаю тебя, что был круглым дураком и все такое… Но недавно я осознал, что люблю тебя. И буду любить всегда. Стань моей женой, Грейс. Пожалуйста.

Та потрогала его пальцем, затем задумчиво произнесла:

— Вроде бы настоящий… Может, поцелуешь меня, чтобы я окончательно убедилась, что это действительно ты?

Нил склонил голову и поцеловал Грейс, вложив в этот поцелуй всю силу и нежность своей неожиданно обнаруженной им любви.

Спустя некоторое время Грейс невнятно произнесла под его губами:

— Да.

— Да что?

Она подняла на Нила сияющий взгляд.

— Ты настоящий. И да, я выйду за тебя замуж. Даже несмотря на то, что последние дни были худшими в моей жизни. Только с одним условием.

— С каким? — внутренне напрягшись, спросил он.

— Я хочу ребенка. Нашего с тобой. Твоего и моего. Ты согласен? Отвечай, это очень важно для меня.

Нил на миг задумался, но тут же кивнул.

— Если ребенок будет твоим и моим, я не против. Пусть их даже будет двое.

Грейс счастливо вздохнула.

— Тогда все в порядке. Подними корзинку, дорогой, и идем домой, ужинать.

Content

Салли Лэннинг
Храм любви

1

2

3

4

5

6

7