Константин Колчигин

Закон Космоса

Роман-фэнтези

Книга первая

На краю вселенной

Часть первая

Путь в никуда

I

Я отпустил педаль газа, и мой автодом, выполненный на базе тяжелого военного грузовика, катясь под легкий уклон, стал медленно терять скорость. Вечернее солнце светило прямо в глаза, но через полминуты скрылось за вершинами стоящих стеной вдоль дороги деревьев. Здесь, в этот час, шоссе становилось почти безлюдным. Пропустив встречный колесный трактор и проводив его взглядом в левое зеркало, я на несколько секунд прикрыл глаза, сконцентрировался и представил себе лесную дорогу, уходящую вправо от трассы. Глянув на шоссе, я сразу увидел ее в сотне метров перед собой. Еще раз убедившись в отсутствии поблизости людей и машин, я медленно съехал на поросшие свежей зеленью колеи. Мне совсем не хотелось, чтобы появились свидетели, утверждающие, будто мой грузовик растворился в воздухе…

Я не прибавил газа – ехать было недалеко. Пожалуй, вон та поляна, среди развесистых берез, мне подойдет. Остановив машину, я спрыгнул на изумрудную траву. Там, на шоссе, было начало осени, а здесь – конец весны. Поляна прекрасно подойдет для отдыха и подготовки к предстоящей работе. Чуть ниже, на склоне – родник, а дальше – чаша небольшого, метров десять в поперечнике, озера с чистейшей водой. Здесь тоже вечер – для меня не время менять режим. Вода, трава и деревья – самые настоящие. Настоящее солнце, синее небо и медленно плывущие по нему белые облака. А вот мир принадлежит только мне. Магическое пространство, возможность открывать которое появилась у меня наряду с комплексом других способностей в результате десятилетий психофизических тренировок. Чтобы выжить, человеку моей профессии требуется очень много сил и сверхъестественного умения. Я – охотник. Я сражаюсь с чудовищами и убиваю их. Это – моя работа и моя жизнь.

Обойдя фургон, я заметил, что следов от вездеходного протектора на траве уже нет – как будто тяжелая машина материализовалась прямо из воздуха. Опустившись на землю, я прислонился к теплому баллону заднего колеса и закрыл глаза. То, что предстояло совершить завтра, сейчас не казалось таким уж трудным – обычная работа. Вознаграждение – жизнь. И, конечно, деньги. Много денег, но они уже давно не интересуют меня.

Я медленно погрузился в энергетическую медитацию, один из основных источников моих сверхспособностей. Здесь нет зверей и птиц, нет даже насекомых. Ничто не мешает мне. Заходящее солнце стало светить сквозь смеженные веки, и я продлил закат, чтобы воспользоваться его энергетикой. Прошел час или чуть больше, я открыл глаза, медленно поднялся, обошел машину, выбирая место. Затем, в течение четверти часа, выполнил тибетский комплекс психофизических упражнений. Постоял несколько минут, дыша необычайно свежим воздухом, и поднялся в жилую часть автодома. Здесь все выполнено по специальному заказу. Есть миниатюрная кухня, уютная гостиная, отлично оборудованный санузел яхтенного типа. И, конечно, оружейная. Ведь эта машина, приобретенная мной лет десять назад, сразу предназначалась не для отдыха – для работы. Мой ужин невелик – овощи, фрукты, немного рисовой каши, кусочек телятины, запеченной в аэрогриле, плитка шоколада, фруктовый сок. Часть пищи я должен готовить сам – она насыщается моей энергией и усиливает мои способности. За едой я слушал музыку. Свои любимые композиции. Они звучали и потом, когда я, вымыв посуду и убрав с маленького кухонного стола, сидел на диване в гостиной. Моя память хранит очень многое, но я нечасто позволяю себе углубляться в воспоминания. Сегодня можно допустить подобную вольность – нынешний вечер может оказаться последним. Картины давностью в десятилетия легко возникают перед глазами, словно все это было только вчера. Невероятная ясность мышления – результат почти сорокалетних занятий раджа-йогой.

За окнами потемнело, и я зажег свет. Яркие плафоны на потолке, изящные светильники по сторонам дивана и напротив него. Я люблю свет. Он необходим мне для дальнейшего развития моих способностей. Мне далеко за пятьдесят, но моя сила медленно, но неуклонно растет с каждым днем. Завтра мне предстоит спуститься в непроглядный мрак. Я многое вижу из будущих событий, но не все. Знаю точно, что бой будет смертельным. Как, впрочем, всегда, и я снова удивлюсь, если останусь жив.

II

Это началось довольно давно – больше тридцати лет назад. Я был рядовым инженером, и, полагаю, довольно способным. Но со всеми проблемами той эпохи: маленькой зарплатой, убогим жильем и долгами. А еще у меня была семья, которую я стремился обеспечить любой ценой. С ранней юности я очень серьезно занимался йогой и боевыми искусствами и был настоящим специалистом рукопашного боя к тому времени, как мне предложили небольшую подработку в этой области. Угрюмый пожилой мужчина проводил меня к подъезду ветхого мрачного дома. Даже не дома – руин среди груд мусора, зарослей бурьяна и развесистых деревьев. На первой лестничной клетке он пнул ржавую железную дверь, сунул мне что-то в руки и кинулся к выходу. Помню, как удобная рукоять сама собой легла в ладонь. Я хорошо владел ножом, но это оказался не нож – короткий меч – сверкающее обоюдоострое лезвие шириной в ладонь и почти полметра длиной. Дверь с грохотом распахнулась, и на меня ринулось чудовище. Громадное серое тело с густой свалявшейся шерстью. Я отскочил в сторону и вверх по лестнице, едва сразу не оказавшись на втором этаже, и только потом разглядел огромные красные глаза без век, длинные белые клыки, с которых капала слюна, и тянувшиеся ко мне лапы с толстыми скрюченными пальцами, оканчивающиеся невероятно большими выпускными когтями. Мгновение позже монстр с оглушительным ревом прыгнул на меня, в секунду одолев крутой лестничный подъем. Скорость его передвижений была невероятной, я просто не успевал сфокусировать на нем взгляд. На этот раз я не отступил – позади была стена – и нырнул под чудовищную лапу, используя годами отработанное движение. Меч лишь скользнул по мохнатому боку, но, оказавшись за спиной противника, я ударил уже как надо, и почти сразу еще и еще, каждый раз успевая повернуть лезвие в ране. Очередной жуткий вой, казалось, потряс весь дом: со стен, потолка и заляпанных окон посыпалась многолетняя пыль. Монстр, обливаясь потоками крови – меня поразило ее количество – медленно завалился набок и после нескольких конвульсивных движений затих. Я стоял над ним с окровавленным мечом, и меня всего трясло от ужаса и отвращения. Уже через одну-две минуты тело начало разлагаться, источая невероятное зловоние. Шагнув к выходу, я едва не столкнулся со своим работодателем, который, забрав у меня меч и сунув в руки пачку денег, быстро удалился, не утруждая себя объяснениями. Как во сне, я выбрался из дома и, оставив его мрачные окрестности, долго сидел в парке, стараясь прийти в себя. Это был первый и последний раз, когда я сражался с чудовищем один на один. Денег, полученных мной, хватило бы моей семье при скромном расходе на два-три года. Однако меня уже не устраивали подобные самоограничения. К следующему бою я готовился два месяца, но сражаться пришлось сразу против троих противников, и я, кажется, лишь чудом остался жив. Вознаграждение выросло в несколько раз, и теперь трудно было остановиться. Да и вряд ли бы мне это позволили…

Потом было многое… Я разработал для себя особую систему психофизического самосовершенствования: теперь мои тренировки занимали полный рабочий день, и о других заработках не могло быть и речи. Бои следовали один за другим, и мне удавалось сохранить жизнь и здоровье лишь благодаря строжайшей самодисциплине и непрерывной работе над собой.

Несомненно, были и другие охотники, и в то время мне казалось, что мы вместе делаем трудную, но необходимую работу, уничтожая кровожадных монстров, которые питаются исключительно людьми. Много лет спустя я изменил свое мнение, когда начал понимать, что мы, охотники, и наши всевозможные противники – лишь фигуры в чьей-то кровавой, беспощадной игре.

С годами бои становились все опаснее и все реже – меня стали беречь. Я больше уже не видел своих работодателей и получал задания другими путями, как и вознаграждения, которые возросли до кейсов, набитых пачками купюр. Последний бой произошел около года назад. Я выступил против пятнадцати противников, и каждый из них был намного опаснее первого – они двигались раз в десять быстрей, действуя куда разумнее большинства людей, и могли существовать в нескольких мирах. Теперь, правда, я и сам стал способен на подобное.

Время к полуночи. За окнами мрак и тишина. Теперь теплый душ и спокойный сон.

III

Я встаю около четырех часов утра – время физической тренировки. Еще с вечера с крыши фургона я откинул кронштейн с перекладиной, брусьями и боксерским мешком. Чуть поодаль, на траве, разместилось несколько самовосстанавливающихся манекенов и барьеров для прыжков; помост для отжиманий в упоре лежа на пальцах и кулаках; набор гантелей, гирь и эспандеров; также шест, короткие палки и учебные ножи. Занятие длится свыше семи часов и включает в себя силовые комплексы на турнике и брусьях, бег на восемь-десять километров, благо здесь достаточно места, отработка ударной техники рук и ног, десятка три формальных упражнений без оружия и с десяток – с разными видами холодного оружия, около двух часов хатха-йоги и еще один полуторачасовой комплекс силовых упражнений и, в завершение, четверть часа отработки скоростной техники. К началу двенадцатого я заканчиваю утреннюю тренировку. Сегодня я в особенно хорошей форме и, кажется, готов повторить все с начала. Я знаю, это всего лишь иллюзия, стоит присесть, расслабиться, и мои семь часов сразу дадут о себе знать. Едва закончив последнее упражнение, я поднялся в автодом и приготовил себе кофе. Как обычно, из зерен лучших сортов, по специальному рецепту, соблюдая особый ритуал. Через несколько минут, выпив пару чашек, я откинулся на подушку дивана, закрыл глаза. Сквозь легкую дремоту, слушая очередную чарующую мелодию, я чувствовал, как возвращаются силы в усталое до предела тело. Через полчаса я принял горячий душ, затем несколько минут плавал в холодной родниковой воде озера. Потом, уже снова в фургоне, перед зеркальной дверью гардероба, тщательно расчесал свою буйную шевелюру, тронутую сединой. Разглядывая себя, я привычно усиливаю чувство довольства собой – еще один психоэнергетический прием. У меня худое аскетическое лицо с правильными чертами и гладкая, с легким загаром, кожа. Тело точеное, очень стройное, с идеальными пропорциями и необычайно рельефной мускулатурой – иначе я бы не стал первоклассным бойцом.

Время за полдень, я приготовил обед, принимая во внимание, что на завтрак был лишь кофе с плиткой шоколада. Еды не слишком много, но она очень калорийна.

И снова я отдыхал, теперь уже несколько часов, временами дремал, слушал музыку, просматривал любимые книги. В начале девятого вечера, наконец, вышел наружу, сев в медитативную позу, занялся энергетическими упражнениями. Дольше обычного раза в два. В десять я сделал легкую разминку, потом пять раз подряд – тибетский энергетический комплекс и трижды – упражнение пятиконечной звезды. От избытка энергии все тело словно охватило огнем – если когда-нибудь я потеряю контроль над собой в такие минуты, то от меня останется лишь кучка пепла…

В салоне автодома я открыл дверь оружейной. Медленно и тщательно оделся. Все черного цвета: облегающие брюки с широким поясом и такой же черный свитер, черные кожаные сапоги чуть ниже колен, с тяжелыми носками и каблуками, в которых находятся самовыдвигающиеся лезвия. На пояс укрепил справа и слева по короткому мечу, пристегнул на запястье легкие метательные ножи, а более тяжелые – за голенища сапог, и, наконец, одел и тщательно затянул ремни заплечных ножен с тяжелым полутороручным мечом. Там, в углу оружейной, есть целый арсенал огнестрельного оружия, однако в сегодняшнем бою он совершенно бесполезен. Я снял с вешалки длинный черный кожаный плащ и такую же черную широкополую шляпу. Эти вещи, прошедшие специальную энергетическую обработку, позволяют мне оставаться до некоторой степени незаметным для своих сверхъестественных противников. Затем я тщательно закрыл двери в автодом, обошел тяжелую машину и, поднявшись в кабину, бросил на сиденье рядом с собой шляпу и плащ. Запустив двигатель и с минуту послушав его рокот, я взял лежащий на приборной доске коммуникатор и открыл электронную почту. На дисплее – низкое мрачное строение из железобетонных плит. По бокам и позади – густой смешанный лес. Никаких ориентиров. Впрочем, я и не нуждался в них. Удалив информацию, я закрыл глаза и визуализировал картину в памяти. Секунд через десять я включил первую передачу и открыл глаза, даже не сомневаясь в том, что увижу перед собой. Да, длинный, уходящий вдаль коридор из мрака. Я въехал в ночь из магического пространства, не представляя теперь, где нахожусь. Узкая, почти неезженная лесная дорога и густой лес по сторонам. Сейчас я чувствовал в нем каждое живое существо. Мне не нужны фары – в призрачном голубоватом сиянии я видел каждую травинку, каждый листок… Выехав на опушку, я остановил машину под огромным развесистым деревом. В наступившей тишине стало слышно, как шелестит листва и накрапывает дождь. Несмотря на непроглядную темень, я отчетливо различал в сотне метров от себя то самое мрачное строение. Взяв с сиденья плащ и шляпу и придерживая свой арсенал, я спрыгнул на траву. Уже отсюда я почувствовал их – стремительных беспощадных существ, словно созданных для убийства людей. Да, они во много раз сильнее и быстрее самых совершенных людей. Но не меня. На считанные секунды я становлюсь еще сильней и быстрей…

Перед двойной дверью из броневой стали я остановился. В строении четыре подземных этажа – целый лабиринт из переходов, лестниц и различных помещений. Все погружено во мрак. Моих противников восемнадцать, и это полные сил смертоносные твари, охваченные жаждой убийства. Я видел, где находится каждый из них. Трое уже за дверью, они еще не поняли, кто забрел сюда, собираясь прикончить одинокого путника.

Пора. Отработанным ритуальным движением я сбросил шляпу и плащ, сразу переходя в иное, динамичное время, раз в тридцать-сорок быстрее земного. От прямого сверхконтактного удара ноги двойная дверь вместе со стальными косяками и кусками бетона, ощетинившегося прутьями разорванной арматуры, с грохотом влетела вовнутрь, раздавив существо, оказавшееся за ней. Второго я зарубил, едва шагнув за порог. Третий, поняв, с кем имеет дело, бросился прочь. Я видел его удаляющуюся сутулую косматую спину все в том же голубоватом сиянии – так теперь работало мое зрение. Широкое тяжелое лезвие метательного ножа вошло ему точно между лопаток, он остановился, качнулся назад, и я, секундой позже оказавшись рядом, прикончил его ударом меча. Вытащив из туши нож и привычным движением отерев его о густую свалявшуюся шерсть, я сунул оружие в ножны и перешагнул через поверженного противника. Они пьют кровь и поглощают плоть людей, но их сверхспособности не зависят от этого. Просто человек самая легкая и доступная добыча. Я уже давно не испытывал ненависти к ним, а просто делал свою работу, ставшую моей жизнью. Позади распахнулась дверь, и сразу трое вышли в узкий проход. Я не оглянулся – передо мной сходящиеся коридоры образуют перекресток, здесь они кинутся со всех сторон, и я перебью их разом – мое время ограничено. Еще несколько шагов – и я оказываюсь в центре пересечения коридоров. В стремительных атаках промежутки в доли секунды – вполне достаточно для точного удара мечом. Два десятка смертоносных взмахов и поворотов, и они своими телами загромождают проход. Воздух наполнился невыносимым смрадом. Чувствуя смертельную опасность, я мгновенно повернулся, вскидывая меч. Чудовище прыгнуло на меня из-за распахнувшейся угловой заслонки. Монстр не долетел до острия на добрый метр – его разорвало на куски, останки выплеснуло на стены и потолок помещения. Да, моя сила выросла за прошедший год…

Перебравшись через тела чудовищ, я вышел в правый коридор. На самом нижнем уровне – еще трое. С каждой стороны по лестнице. Одна перекрыта внизу массивными предметами. Я выбрал другую. На лестнице восемь пролетов – восемь прыжков. Сорвав бронированную дверь, я вступил в очередной коридор. Первого противника я убил мгновенно, второй был невероятно силен, и я провозился целых три секунды. С этими покончено. Где-то последний. Никого нельзя оставлять в живых. Голубоватый проход качнулся перед глазами – мое время почти истекло. Ослабло магическое зрение, а без него мне не выбраться из мрака подземного лабиринта. Сделав несколько шагов, я почувствовал последнего монстра. Он, прижавшись к стене в маленьком помещении, дрожал от страха. Если не уничтожить его, то, когда полностью иссякнет моя энергетическая защита, он легко считает информацию с моего биополя, и тогда моя карьера охотника будет завершена – они расправятся со мной в любом уголке земли. Я стремительно слабел, руки налились свинцовой тяжестью, и со всех сторон меня обступила тьма. В тесной камере с дрожащим монстром нет дверей, лишь люк в верхнем перекрытии, а железобетонная стена почти метр толщиной. Слишком много…

Я сконцентрировался и сделал то, чего нельзя уже было делать– упражнение пятиконечной звезды. Пять раз подряд… Все тело охватило огнем, и коридор вновь озарился голубым светом. Рука даже не коснулась шершавой поверхности – стена лопнула наискось. От второго бесконтактного удара огромный кусок бетона влетел в камеру, раздавив охваченное ужасом существо. Теперь скорей наверх, в мир людей. Только бы не упасть в этом ставшем склепом страшном лабиринте…

Я упал уже за порогом, там, где бросил верхнюю одежду. По часам, оставшимся в машине, с того мгновения, как я выбил входную дверь, прошло секунд десять, не больше. Придерживаясь за стену, я с трудом поднялся и только тогда услышал шум дождя. Проверил свой арсенал – нельзя ничего терять из личных вещей без риска самому стать объектом охоты. Накинув плащ, я, шатаясь и спотыкаясь на ровном месте, добрался до машины. Постоял, собираясь с силами, и, хватаясь за все, что можно, поднялся в кабину. Откинулся на подушку сиденья и закрыл глаза, осознавая произошедшее. Сегодня, на считанные секунды, я достиг уровня древних магов, но теперь последует неминуемая расплата – моя колдовская сила полностью иссякла и на восстановление уйдет немало времени.

Прошла минута, другая, третья, нужно уезжать, но сил нет и на это. Запустив двигатель, я включил фары – иначе теперь нельзя – развернул тяжелую машину и медленно поехал по едва различимой лесной дороге.

IV

Дождь постепенно усиливался и скоро превратился в настоящий ливень. Проехав несколько километров, я остановился перед выездом на шоссе. Видимость была неважная, и следовало хоть немного переждать. Сняв пояс с мечами и отстегнув заплечные ножны, я откинул спинку сиденья. Обычно я засыпаю с трудом, а в положении полусидя не могу спать вовсе. Но на этот раз я провалился в сон, словно в пропасть, и, кажется, сразу на несколько часов.

Резкий стук в левую дверь разбудил меня. Я выпрямился – кругом было уже светло. Рукой в кожаной перчатке я протер запотевшее боковое стекло. Стук почти сразу повторился, и я услышал английскую речь, точнее, ее американский вариант, сильно приглушенную бронированными бортами кабины. На шоссе стояла полицейская машина с включенной «мигалкой». Еще один такой же автомобиль перегородил мне дорогу. Полицейских оказалось четверо, это я увидел сразу – салоны их машин были пусты. В мои планы не входило общение с правоохранительными органами чужой страны. Медленно открыв дверь, я ступил на подножку. Увидев меня, полицейский с дубинкой сделал шаг назад, а трое других переглянулись.

– Ты откуда взялся, ковбой? – спросил меня тот, что стоял чуть позади, со знаками различия сержанта на форменной рубашке.

Это были здоровенные парни: трое ростом с меня (около 185 см), но вдвое шире, а их начальник – под два метра и еще более внушительной комплекции. Мне совсем не хотелось воевать с полицейскими, но выбор был уже сделан, и оставалось только действовать.

– Держи руки так, чтобы я их видел! – резко сказал обладатель дубинки, когда я спрыгнул на землю. – Все остальное я сделаю сам.

Двое двинулись вперед и оказались с двух сторон от меня. Решительные ребята, но слишком уверенные в собственном превосходстве – ни один из них даже не потянулся за оружием. Впрочем, для меня это не имело особого значения, хотя я и мог действовать лишь на физическом уровне.

– У него, наверное, есть какие-то документы…– заколебался тот, что был справа.

– Вот и вытряси из него документы! – ухмыльнулся сержант, оставаясь позади.

У меня было полно документов, но действительны они были лишь на территории России, как и номера моей машины…

Парень с дубинкой сделал еще один шаг, и я ударил его правой ногой в подбородок. Ударил в четверть силы, стараясь не сжать пальцы, чтобы из носка сапога не выскочили стальные лезвия. Мой противник свалился как подкошенный, и я, не опустив ногу, нанес боковой удар каблуком в середину бедра тому, что был справа. Он только охнул, но тут же смолк, когда его голова от второго удара раскрытой ладонью левой руки столкнулась с тяжелым крылом грузовика. Мельком глянув через плечо на силуэт левого противника, теперь оказавшегося позади, я также быстро ударил его каблуком в солнечное сплетение, чуть проскользнув на опорной ноге. Услышав судорожный хриплый вздох, я шагнул к сержанту. Прошло секунды три, не больше, ему бы следовало взяться за оружие, а он только разинул рот. Сделав еще один шаг, я прыгнул – сильно мешал тяжелый плащ – развернулся уже в воздухе и ударил каблуком в толстую розовощекую физиономию еще до того, как рука полицейского потянулась к револьверу. Секунды две я еще помедлил – и не стал добавлять. И так хватило с избытком… Потом собрал их оружие и забросил подальше в лес. В машинах наверняка были помповые ружья, но я не захотел шариться по салонам. Поднявшись в кабину грузовика, я запустил двигатель, сдвинул огромным бампером полицейскую машину и выехал на шоссе. Мне очень нужно было выиграть время – часа полтора, чтобы набраться сил и уйти в магическое пространство, а там можно будет приходить в себя сколько угодно. Тяжелый двадцатитонный грузовик, даже не смотря на специально установленный бензиновый двигатель в 800 лошадиных сил, разгонялся с трудом. Я знал, что он не даст на трассе больше ста километров в час. Все же это была полноприводная машина с колесной формулой 6х6. Огромная коробка передач, сложная «раздатка» и тяжелые военные мосты с усиленной «подвеской» забирали львиную долю мощности.

Я искал глазами съезды на грунтовые дороги и не находил – это была не Россия, где с этим куда проще. Проехав несколько километров, я увидел впереди городок, а справа– въезд на заправочную станцию, совмещенную с магазином и закусочной. Чуть дальше в ряд стояли огромные трейлеры – видимо, остановились отдохнуть дальнобойщики. Я выискал себе место среди них. Мой фургон был куда короче, и с дороги теперь его стало не видно. Остановив двигатель и откинувшись на спинку сиденья, я закрыл глаза. Снял напряжение с усталого тела и осторожно начал энергетическую медитацию. Мимо по шоссе с воем пронеслись несколько полицейских машин, а позади загрохотали и по очереди смолкли мотоциклетные двигатели. Не отвлекаясь, я продолжал медленно наращивать мощность энергетических потоков. И вот, спустя полчаса, по всему телу побежали теплые волны и, медленно разогреваясь, стали переходить в жар. Остановившись, я еще минут десять сидел в полудремотном состоянии. Затем открыл глаза, глянул в бортовые зеркала и мгновенно вышел из себя – позади, перегораживая выезд, стояли с десяток байкерских мотоциклов. Конечно, мой грузовик на заднем ходу просто бы раскидал их, но я опасался за колеса, которые могли пострадать при переезде опрокинутой техники. Да, у меня под кузовом укреплены четыре «запаски», но замена колес тяжелого грузовика в одиночку – занятие сложное и длительное, с использованием специальных инструментов и приспособлений, что сейчас совсем некстати.

Надел шляпу – солнце скрылось и вновь накрапывал дождь, – спустился на бетон стоянки и, захлопнув дверь, направился к закусочной, не слишком, впрочем, рассчитывая договориться. Едва я переступил порог, как в заведении наступила мертвая тишина. Кто-то даже выключил и без того негромко звучащую музыку, и все разом уставились на меня. Я глянул по сторонам – тут было человек двадцать – нужные мне ребята сидели справа, за тремя сдвинутыми вместе столами, уставленными вперемежку бутылками, банками с пивом и тарелками с закусками. Мой английский не очень хорош для таких случаев – я говорю академически правильным языком и редко практикуюсь в нем.

– Парни, мне пора ехать. Я бы очень хотел, чтобы вы убрали свои чертовы мотоциклы с дороги моего фургона! – я собирался говорить миролюбиво, но мой голос прозвучал резко и раздраженно.

Здоровенные неряшливые бородачи – классический тип байкера, уже вымирающий вид на дорогах Европы и Америки – перевели взгляды друг на друга. Кто-то ухмыльнулся, кто-то отхлебнул из стоявшего перед ним стакана, а кто-то вовсе продолжал с чавканьем жевать и шумно прихлебывать пиво.

– А ты отчаянный парень, ковбой! – сказал мне хриплым басом крайний верзила справа. – У меня прямо коленки затряслись от страха!

Вся компания залилась смехом. Впрочем, какой там смех! Просто ржание, вперемежку с лаем. Идиоты, словом. Последнюю мысль я высказал вслух. Бородач справа сразу встал и потянулся за полупустой пивной бутылкой. Я стоял и жалел, что связался с этими придурками – теперь последствий было не избежать. Дав здоровяку, в котором было, наверное, килограммов сто двадцать против моих семидесяти пяти, сделать пару шагов, я со входом нанес ему прямой удар ногой в середину груди, для большего эффекта вдвое снизив скорость, превратив всю энергию в мощный толчок. Бородача швырнуло на стоящие позади столики и все, что было на них, с грохотом полетело на пол. Шагнув вперед, я нанес еще пару прямых и тройку боковых ударов, вкладывая всю силу в останавливающие движения.

Снесенная брошенным тяжелым телом рухнула правая часть барной стойки. Снова послышался звон разбиваемой посуды. Другой верзила, падая, увлек за собой троих собутыльников. Еще один с грохотом вылетел наружу, вдребезги разнеся внешнее стекло. Двое парней сунули руки под «косухи». Что у них было – ножи или стволы – я не стал разбирать, а, быстро наклонившись, подхватил пару уцелевших тарелок и метнул им в головы. Один схватился за лоб, другой – за ухо, и оба осели на пол. Снова наступила тишина – в заведении уже никого не было, кроме моих стонущих противников, словно всех ветром сдуло. Перешагивая через обломки мебели и осколки посуды, я направился к выходу.

– Я ведь всего лишь просил освободить мне дорогу! – в сильном раздражении сказал я поднимающемуся верзиле-главарю и добавил ему с полного поворота каблуком другой ноги.

Теперь он отлетел на остатки стойки, превратив их в обломки. Из чего только она была сделана! Вернувшись на стоянку, я опрокинул ногами несколько мотоциклов, поднялся в кабину грузовика, завел двигатель и осторожно дал задний ход. Машина медленно перебралась через поваленные «байки». Остановившись, я спрыгнул на дорогу и бегло осмотрел колеса. Военная резина достойно выдержала испытание – ни одного пореза. А вот мотоциклы, похоже, здорово пострадали: у двух лопнули топливные баки, у третьего свернуло руль и раздавило колесо.

Через полминуты я снова гнал машину по шоссе, но уже в противоположную сторону, туда, где состоялось мое первое знакомство с американскими правоохранительными органами. К сожалению, оно должно было продолжиться – через несколько минут позади раздались сирены, и меня обогнали две полицейские машины. Я медленно снизил скорость, а потом и вовсе остановился. Оба автомобиля встали поперек шоссе, перегородив мне дорогу – благо трасса была пустынна. Четверо полицейских выбрались наружу, на этот раз уже с револьверами и помповыми ружьями в руках. Справа я разглядел крупного седого мужчину предпенсионного возраста со звездой шерифа. Я мог бы легко сбросить их с дороги, а выстрелов можно не опасаться: двигатель и кабина защищены броневыми листами, топливные баки бронированы, а стекла почти пятьдесят миллиметров толщиной. Но я не воевал с людьми и опять же берег уязвимые колеса. Невольно вздохнув – снова придется раздавать оплеухи – я решительно распахнул дверь и спрыгнул на асфальт. Двоих полицейских слева прямо затрясло от злости, на их лицах я увидел следы нашего недавнего знакомства и даже на мгновение пожалел о содеянном. Шериф и его помощник справа казались куда спокойнее.

– Сынок, неужели это ты надрал задницы четверым моим ребятам и разгромил заведение моего хорошего друга? – с сожалением, почти по-дружески, спросил шериф, держа руку на кобуре револьвера – он один еще не достал оружие.

«Сынок»… Наверное, мы были ровесниками, просто я выглядел лет на двадцать моложе. С полминуты все молчали. Я ждал – действуя лишь на физическом уровне, следовало быть предельно осторожным. Наконец шериф вздохнул и нехотя произнес:

– Зачитайте парню его права.

Он оставил кобуру в покое и шагнул к машине. Его помощник звякнул браслетами и отстегнул их от пояса. Двое полицейских слева опустили стволы и потянулись за дубинками, видимо, собираясь свести счеты. Судя по этим действиям, вряд ли им приходилось задерживать кого-нибудь опаснее пьяных водителей и накурившихся «травки» подростков.

– Повернуться спиной, положить руки на капот и поставить ноги пошире! – скомандовал помощник, шагнув ко мне.

Боже милостивый, что он говорит! Капот моего грузовика находится на высоте около двух метров! Я послушно повернулся спиной, поднял руки и, с проскальзыванием на опорной ноге, уйдя вниз и чуть в сторону, ударил его каблуком в голень. Сухо щелкнула сломанная кость. Помощник взвыл и упал, разом уронив и наручники и револьвер. Взведенный курок при ударе оружия об асфальт сработал и раздался выстрел. Шериф охнул, схватился за зад и осел на дорогу, также потеряв ко мне интерес. Оба оставшихся полицейских выстрелили, один даже с левой руки. Ни тот ни другой не придержали цевье. Один заряд картечи ушел в небо, другой хлестнул по асфальту и рикошетом ударил по машине шерифа. Секундой позже я оказался между ними и дал каждому по физиономии раскрытыми ладонями правой и левой руки. Они, схватившись за разбитые лица, также сели на дорогу. Ногами отбросив «стволы» куда-то под машину, я шагнул к грузовику, оглянулся на своих неудачливых противников и, не обнаружив враждебных намерений, быстро поднялся в кабину. Двигатель все еще работал, и я, сразу тронувшись с места, сдвинул одну из полицейских машин, освободив себе проезд.

Через несколько минут я почувствовал впереди полицейские заслоны, но это уже не имело значения. На мгновение прикрыв глаза, я визуализировал дорогу, уходящую вправо от трассы, и сразу свернул на нее – настолько уже был уверен в своих силах.

V

Машину обступила тьма. Я включил фары, но, проехав лишь несколько десятков метров, остановился. Мрак стал совершенно непроглядным. В узком коридоре света фар заскользили неясные призрачные тени. Грузовик качнулся, словно от сильного порыва ветра, потом еще и еще. Раздались странные звуки, перекрывающие рокот двигателя и слышные даже сквозь бронированные борта кабины. Словно злобный многоголосый шепот. Машина опять опасно качнулась несколько раз. Звуки стали громче. Огромный расплывчатый силуэт поднялся перед бампером, и тут же последовал сильный удар в лобовое бронестекло. Включив переднюю передачу, я добавил газа и плавно отпустил сцепление. Грузовик дернулся пару раз, но не тронулся с места, а двигатель едва не заглох, словно что-то удерживало тяжелую машину. Быстро включив пониженную передачу, я повторил свои действия и добавил газ как следует, до средних оборотов. Все шесть колес с шумом прокрутились несколько раз; грузовик медленно и нехотя, преодолевая чье-то огромное сопротивление, тронулся с места. Я вдавил педаль до упора, и рев мощного двигателя перекрыл наружные звуки. Скорость начала нарастать. И вдруг машина, освободившись, резко рванулась вперед. Не теряя времени, я сразу визуализировал еще одну дорогу прямо перед собой.

На этот раз все окрасилось призрачным зеленоватым сиянием. Я опять остановился, а через несколько секунд выключил фары. Теперь я оказался на высоком каменистом берегу моря или огромного озера. Прямо перед колесами машины начинался крутой склон, который, постепенно выравниваясь, переходил в пологий песчаный пляж. Высокие древовидные растения, росшие небольшими группами, отбрасывали резкие тени. Свет шел от огромной бледно-зеленой планеты с широким ярким кольцом. Гигант уже почти на треть диаметра скрылся за горизонт. Несколько минут я сидел, прислушиваясь к ровному рокоту двигателя – очевидно, содержание кислорода в атмосфере здесь было близко к земному, а температура, если верить датчикам, около десяти градусов тепла. Потом я заглушил мотор, откинул верхний бронированный люк, выдвинул подножку и выбрался на крышу кабины. Огляделся – благо света было достаточно. Позади меня, в сотне с лишним метров, виднелась темная полоса леса, а еще дальше довольно высокий горный массив. В противоположном же направлении, со стороны гигантского светила, была лишь гладкая поверхность воды, только справа и слева недалеко от берега, различались небольшие острова с пышной растительностью.

Перебравшись на крышу фургона и присев на один из закрепленных здесь газовых баллонов, я долго смотрел на эту картину. Легкий прохладный ветерок, дующий со стороны моря, доносил незнакомые запахи, а в чаще позади раздавались странные звуки. Море отступало – видимо, был час отлива, и огромная планета постепенно скрывалась за горизонтом. Теперь оставалась лишь половина ее диаметра. На зеленоватой поверхности смутно различались элементы атмосферных циркуляций. Кольца выглядели более обширными и менее яркими, чем у нашего Сатурна, и кое-где сквозь них отчетливо проглядывали звезды. На глаз видимые угловые размеры превышали тридцать градусов, тогда как для нашей Луны в среднем они близки к тридцати минутам. На мгновение я задумался о приливных ускорениях, которые должна вызывать близость такого гиганта. По очертаниям берега и голым стволам деревьев с высоко расположенными пышными кронами можно было судить об исключительно сильных морских приливах. А еще подобное гравитационное воздействие зачастую вызывает повышенную тектонику литосферных плит и, как следствие, сильную вулканическую активность. Но в окружающей меня обстановке не чувствовалось ни страха, ни напряжения – мир, напротив, казался уютным и доброжелательным. Безусловно, в природе существует масса явлений, не укладывающейся в рамки ортодоксальной науки. Кому, как не мне знать это!

Вокруг медленно, но заметно темнело – планета продолжала заходить. На глаз я бы сказал, что местные сутки по протяженности близки к земным. Через некоторое время, наверное, сменив «лунную» ночь, наступит день, и я увижу настоящее местное светило. Теперь я задумался о собственной судьбе, сознавая, что произошло. Да, я заблудился в чужих мирах. Магические способности еще не вернулись ко мне в достаточной степени, и нельзя было так поспешно ими пользоваться. Теперь необходимо переждать какое-то время. Запасов продовольствия с избытком хватит на пару месяцев – я всегда отличался предусмотрительностью. В баках почти шестьсот литров бензина; для хозяйственных нужд есть значительный запас газа и сухого горючего. Имеется даже солидный резерв питьевой воды, но, надеюсь, здесь с ней не будет особых проблем. Словом, похоже, можно будет спокойно отдохнуть и даже познакомиться с этим миром поближе. Вот только слишком много кататься не придется – огромный многолитровый двигатель в отсутствие дорог расходует уйму топлива.

Я еще раз оглядел темнеющую поверхность моря, потом спустился в кабину, прикрыл люк, вышел наружу и закрыл дверь. Уже с фонарем в руках обошел машину. Никаких следов недавней атаки черных теней обнаружить не удалось. Поднимаясь в жилую часть, я глянул на небо. Немало ярких звезд, но ни одного знакомого созвездия. Заперев дверь, я стал готовиться ко сну.

VI

Мой сон был беспокоен – слишком поздно лег накануне. Несмотря на усталость, я просыпался каждые полчаса и, когда за окнами немного посветлело, решил подниматься. Сегодня меня ждали лишь занятия йогой и умеренная разминка – всего около трех часов, не считая медитативных упражнений.

Снаружи похолодало – что-то около пяти градусов тепла, а влажность оставалась довольно высокой, что и следовало ожидать на берегу моря. Я с удовольствием сделал пробежку по кромке влажного песка. Дышалось как-то особенно свободно и легко. Видимо, мир был насыщен особой энергией, возможно даже, дающей магическую силу разумным существам. Выполняя рядом с машиной асаны йоги, я время от времени поглядывал на горную цепь, небо над которой окрасилось в рубиновый цвет. А потом не удержался и быстро поднялся на крышу автодома. И увидел то, что уже ожидал: громадное темно-красное светило.

Позднее, уже закончив тренировку, я достал портативный менисковый телескоп со встроенным спектрографом, установил прибор на штатив и настроил его. Через минуту, когда процессор обработал данные, я уже знал, что этот мир освещает не красный гигант, а маленькая холодная звезда спектрального класса К6-К7, с поверхностной температурой менее 3000 кельвинов. Радиус такой звезды примерно вдвое, а светимость в десять раз меньше солнечных. И, чтобы обеспечить условия жизни, сходные земными, радиус орбиты планеты должен находиться в пределах 10-20 миллионов километров. Отсюда и необычайно большой видимый диаметр звезды.

Светило поднималось, и все вокруг приобретало красноватый фон. Непривычным было и небо – темно-синего цвета.

После завтрака, решив немного пройтись, я надел две наплечные кобуры с крупнокалиберными пистолетами и захватил тяжелое самозарядное гладкоствольное ружье четвертого калибра, стреляющее зарядами картечи в 114 граммов или пулями соответствующего веса. И, конечно, короткий меч у пояса и ножи за голенищами сапог.

Прогулка прошла без приключений. Правда, увидев на опушке леса незнакомые следы крупных животных, я не стал углубляться в чащу. Конечно, с таким арсеналом можно постоять за себя, но мне совсем не хотелось устраивать здесь лишний шум.

Еще засветло я поднялся на крышу фургона и оглядел окрестности в телескоп. На одном из островов, среди пышных зеленых деревьев, мне почудились остатки каких-то строений, сложенных из камня. Я запланировал посещение этого острова на следующий день. Спустя час, когда достаточно стемнело, я провел по возможности тщательное астрономическое наблюдение. Гигантская планета, конечно, сильно мешала мне в работе, но я не собирался дожидаться здесь «безлунных» ночей. Скоро я определил несколько знакомых галактик, в том числе «Туманность Андромеды», видимую под непривычным углом. Потом мое внимание привлекла достаточно удаленная галактика с двумя спутниками – тоже крупными звездными системами, расположенными на расстояниях, близких к ее диаметру. И тут мои руки дрогнули – это был Млечный путь с Магеллановыми облаками. Не сразу я овладел собой: одно дело – академическая относительность пространства-времени, другое – видеть свой мир, оставленный сутки с небольшим назад, на космологическом расстоянии, превышающем миллион парсек. Потому что даже мне, с моими знаниями и опытом, трудно было допустить возможность преодоления силой мысли межгалактических расстояний. Впрочем, это мог быть и вовсе другой пространственно-временной континуум, соприкасающийся с покинутым мною миром именно этой планетой, и тогда все не так уж и сложно. Ну что же, если мне не суждено вернуться, никто не пострадает от этого. Жена? Так мы в разводе уже пятнадцать лет, и у нее своя жизнь. Сыновья? Но теперь это уже взрослые, грамотные парни, владеющие собственным бизнесом. Да, пока я жив, мне будет недоставать их – мы много общались, даже когда они стали самостоятельными людьми, не говоря уже о том, что я сам занимался их воспитанием. Надеюсь, их в какой-то мере утешит наследство в виде дюжины солидных банковских счетов, нескольких роскошных загородных домов и городских квартир, а также дорогих моторных яхт и автомобилей.

А еще я сознавал, что за тридцать с лишним лет провел более сотни смертельных боев, перекрыв все мыслимые рекорды, и, наверное, мой черед, так или иначе, был уже недалек… Словом, жалеть, видимо, уже ни о чем не приходится.

Я неважно спал этой ночью. А с четырех утра (с коррекцией на местное время) началась тяжелая семичасовая тренировка. Потом я долго отдыхал и лишь ближе к вечеру собрался навестить ближайший остров. Распаковав надувную лодку, я установил киль, пайол, транец и накачал компрессором борта. Затем вытащил из грузового отсека подвесной мотор, способный работать на любом сорте бензина. Прикрутив струбцинами к транцу тяжелый двигатель, я поставил топливный бак, положил на пайол ружье и подвел под лодку небольшую складную тележку. Потом с усилием покатил ее к воде – все вместе весило более сотни килограммов, а маленькие колеса глубоко врезались в песок. Мотор завелся от ручного стартера с десятой попытки, когда я уже вслух высказал свое мнение об его изготовителях. Опустившись на заднее сиденье и придерживая румпель, я включил передний ход. Лодка легко двинулась вперед. Незагруженный нос вначале задрался, но скоро вернулся в прежнее положение, и лодка быстро заскользила по гладкой поверхности воды. До острова было лишь метров триста, но я собирался осмотреть его со стороны моря. На середине пролива глубина превысила полсотни метров – судя по ручному эхолоту. С минуту я плавно огибал береговую линию острова, который был в плане близок по форме к эллипсу с полуосями примерно триста на четыреста метров. Торопясь завершить осмотр засветло, я еще прибавил обороты. Лодка резко рванулась вперед – с такой нагрузкой этот мотор мог легко разогнать ее до пятидесяти узлов. Но дно вдруг резко пошло вверх, и пришлось убрать газ. В прозрачной воде тут и там замелькали каменные глыбы, источенные волнами, а местами из воды выглядывали целые стены полуразрушенных древних строений. Осторожно маневрируя среди руин, я подплыл к берегу. Потом, остановив мотор, выпрыгнул на галечный пляж, вытащил лодку как можно дальше на берег и привязал фал к ближайшему дереву, в расчете на начинающийся прилив. Прихватив ружье и поднявшись на берег, туда, куда не доставал прибой, я неожиданно обнаружил тропинку, уходящую вглубь острова. Я прошел по ней с сотню шагов, все время оглядываясь по сторонам, – всюду среди буйной растительности виднелись остатки древних строений – и вышел на поляну, окруженную высокими деревьями. На противоположной стороне ее, метрах в пятидесяти от меня, стояла каменная хижина, полускрытая огромными листьями местных растений. Подойдя ближе, я обнаружил, что поляна представляет собой возделанный участок земли – и тут, и там виднелись грядки с какими-то посадками. Не особенно заботясь о безопасности, я прошел прямо к хижине и толкнул грубо сколоченную деревянную дверь. Уже с порога я почувствовал запах тления. Прямо против входа на примитивном кресле сидел человек в простой одежде из серой ткани. Голова его свешивалась на грудь, а длинные белые волосы полностью скрывали лицо. Я оставил дверь открытой и распахнул ставни двух небольших окон – стекол здесь не было. Комната оказалась заставлена своеобразным подобием мебели с предметами обихода на ней. На неструганом столе – масляные светильники необычной формы и толстые книги в кожаных переплетах. Я взял одну из них и раскрыл на середине. На ветхой странице была изображена схема шри-янтры – одного из древних магических символов. Пролистав еще несколько страниц, я увидел изображение квадрата Сатор, а также текст на незнакомом языке. Бросив книгу, я подошел к мертвому хозяину и стволом ружья откинул волосы с его лица. Это был глубокий старик, каким, по стереотипу, и положено быть колдуну. Он умер не своей смертью – серая ткань его балахона на груди насквозь пропиталась запекшейся кровью. Итак, местный мир был населен людьми. По всей видимости, колдунами, убийцами и разбойниками.

Я не стал больше осматривать помещение – мне не внушала уважение его обстановка. Истинный маг должен обходиться без ритуалов, атрибутики и уметь дать отпор собственным убийцам. Закрыв окна, я вышел наружу и захлопнул дверь. Постоял несколько минут, вдыхая чистый влажный воздух, затем направился в обратный путь.

Выйдя на берег, я обнаружил, что прилив уже приподнял лодку, и мне пришлось подтягивать ее за фал. С секунду помедлив, прежде чем ступить в нее, я оглядел горизонт. Не далее, чем в трех кабельтовых, шел корабль. Достаточно большое деревянное трехмачтовое судно с полным парусным вооружением.

VII

Корабль шел по ветру под всеми парусами. Я бы оценил его скорость в семь-восемь узлов, хотя здесь и ощущался лишь легкий ветерок – не более одной-двух миль в час. Вот судно заметно сменило курс, нет, оно не перешло на другой галс, а сделало поворот в сторону берега градусов на тридцать, продолжая идти на фордевинд. Я опустил бинокль. Для этого корабля на всех курсах дул свежий попутный ветер.

Потом несколько минут я осторожно вел лодку вблизи берега. Но прилив уже скрыл древние руины, и можно было не опасаться столкновения. Миновав остров, я резко прибавил ход. Проскочив несколько километров и обогнув далеко выдающийся в море песчаный мыс, я оказался перед входом в глубокий залив с берегами, покрытыми необычайно буйной растительностью. Помимо яркой зелени местной листвы в глаза сразу бросались огромные фиолетовые, желтые и красные цветы. Я убрал газ до минимума, внимательно разглядывая чащу, в которой все время чудилось какое-то движение. Ширина водной глади здесь не превышала нескольких десятков метров, но глубина была достаточно велика. Местами пышные кроны деревьев свешивались до самой воды, и тут, и там лежали огромные рухнувшие стволы, поросшие мхом и какими-то травянистыми растениями. Вот залив немного повернул направо, и его берега расступились, образовывая просторную бухту. Я резко свернул в сторону, скрывая лодку за водяным кустом – прямо посередине бухты находился еще один парусный корабль. Привязав лодку к толстой гибкой ветке, я потянулся к сумке за биноклем. Прилив набирал силу и это место становилось ненадежным укрытием, но я не собирался здесь задерживаться. Сквозь крупную листву можно было разглядеть высокий борт с закрытыми пушечными портами, три мачты и наполовину зарифленные паруса – видимо, судно завершало маневр перед постановкой на якорь. Здесь стоял почти полный штиль, но этот корабль и не нуждался в ветре. На полубаке виднелась пара крупных метательных орудий арбалетного типа, а на шкафуте – несколько сложных катапультных устройств с рядом дополнительных приспособлений. Меня не удивило это, казалось, примитивное вооружение – здешний мир наполнен магической энергией, а даже рядовому колдуну ничего не стоит взорвать пороховой заряд на значительном расстоянии, лишь визуализировав в нем слабую электрическую искру.

Ветка, к которой был привязан фал, опасно изогнулась – вода заметно поднялась за эти несколько минут. Чтобы не быть замеченным с корабля, я осторожно высвободил фал и переключил работающий мотор с «нейтрали» на «задний ход». Осторожно вернувшись за поворот, я развернулся и уже на переднем ходу отправился назад, постепенно прибавляя газ. Через четверть часа я уже подкатил лодку к грузовику. Затем перегнал свой автодом к лесу и поставил так, что его почти совсем скрыли одиночные деревья на самой опушке.

Эта ночь прошла неспокойно – в чаще все время слышалась какая-то возня, чередующаяся то свирепым рыком и истошными воплями, то оглушительным топотом и треском сучьев, напоминающим пистолетные выстрелы. В довершение всего, где-то рядом рухнуло дерево и раздался пронзительный визг придавленного существа. Под утро шум начал стихать, и мне удалось вздремнуть пару часов. После тренировки и завтрака я отправился на небольшую прогулку. Корабль, замеченный мной с острова, продолжал крейсировать вдоль берега. Второе судно, скорее всего, по-прежнему находилось в заливе. Я почувствовал легкое беспокойство. Это чувство не покидало меня, даже когда я вернулся в автодом и прилег на диван с настоящей книгой (а не ее электронным подобием) в руках. Продолжая читать произведение одного из любимых с детства авторов, я наконец перестал воспринимать текст. Отложив книгу, я задумался. Скоро, наверное, в ближайшие сутки, я окажусь перед выбором, и в моей жизни произойдут серьезные изменения. Мертвый маг на острове, оба корабля, ждущие своего часа, и мое появление здесь – звенья одной цепи. Думаю, я бы легко мог проследить пространственно-временные линии, по крайней мере, самые близкие варианты, и узнать возможные события. Но я не хотел видеть будущего. Любого. И не желал перемен в своей судьбе. Никаких.

На следующее утро я поднялся еще раньше обычного, чтобы тренироваться свои семь часов. На деле я, уже, конечно, несколько лет не укладывался в это время: приходилось добавлять новые упражнения, комбинировать и улучшать комплексы и проработки. Я устал за эти семь с лишним часов, впрочем, не больше, чем обычно.

Подключив электробритву к бортовой сети, я глянул в окно и заметил сквозь листву, что корабль, проходя в очередной раз мимо острова, остановился и лег в дрейф. Следуя раз и навсегда установленной привычке, я тщательно побрился и подравнял усы. Потом принял контрастный душ, не спеша выпил кофе и лишь затем снял с полки бинокль, чтобы глянуть на судно.

С борта спускали шлюпки. Переведя взгляд левее, я заметил плывущие вдоль берега две большие лодки, полные вооруженных людей, без сомнения, высадившихся с корабля, находящегося в заливе. И те, и другие, я полагаю, встретятся у хижины мертвого колдуна. Я также должен буду оказаться там и сыграть свою роль, иначе моя жизнь пойдет иным, не слишком завидным, путем.

Открыв шкаф, я оглядел свой гардероб. Камуфляжа у меня не водилось, а хотелось чего-то не слишком заметного на фоне листвы. Я остановил свой выбор на рубашке и брюках кремового цвета – ничего более подходящего не нашлось. Благо, что были светло-коричневые сапоги и такие же перчатки. Не особенно спеша, я оделся и пристегнул к широкому кожаному поясу ножны с тяжелым боевым ножом, решив, что этого будет достаточно – те парни на лодках вооружены до зубов, и я всегда сумею воспользоваться арсеналом любого из них. Что касается огнестрельного оружия, то здесь оно, похоже, было куда опасней для его обладателя.

Когда я показался с лодкой из-за деревьев, почти скрывших грузовик, обе шлюпки уже вошли в прибрежные заросли острова. Оказавшись на воде, я завел мотор и сразу взял правее, чтобы пристать к противоположному концу острова. Обогнув его и выбрав место, где можно будет укрыть лодку, я успел заметить, что пара шлюпок, спущенных с корабля, лежащего в дрейфе, уже преодолела большую часть пути. Выбравшись на берег и вытащив лодку, я осторожно углубился в чащу. Отсюда до хижины колдуна-неудачника было метров триста-четыреста, но я не слышал ни голосов, ни звона оружия – видимо, солдаты это были образцовые.

Заросли оказались едва проходимые, повсюду были остатки разрушенных строений, попадались глубокие ямы, подвальные помещения с давно рухнувшими перекрытиями и громадные глыбы от развалившихся древних стен. А еще стояла почти полная тишина, лишь изредка легкий ветерок шелестел листвой, чуть слышно шуршал прибой – был час отлива, да временами раздавались пронзительные крики птиц. Я прошел так, что не хрустнул ни один сук, не дрогнула ни одна ветка – все же я был Охотником уже четвертый десяток лет. Вооруженные люди почти полностью окружили поляну, тщательно укрывшись за деревьями и кустарниками. Наверное, с поляны они были незаметны – этому способствовала и их зеленая одежда. Для меня они, впрочем, были как на ладони и я без труда оценил их вооружение. На поясе у каждого была пара ножей и тяжелая, чуть изогнутая сабля. В руках – арбалеты пистолетного и ружейного типа.

Я обошел по периферии почти всю поляну, насчитав около двадцати человек. Это были крупные, светлолицые и темноволосые люди. Последнее обстоятельство я оценил не сразу – мешали их металлические шлемы. Когда я остановился вблизи хижины за спиной одного из солдат, мое внимание привлек стоявший неподалеку молодой мужчина атлетического телосложения, выделявшийся богатой одеждой и манерой держаться. Не просто командир. Вождь. Король. Рядом с ним стоял седобородый худой человек в хламиде с накинутым капюшоном. Наверное, очередной маг, и не очень сильный, раз не сумел почувствовать мое присутствие.

На тропинке послышались шаги, звякнуло оружие, и на поляне появилось с десяток человек. Тоже здоровенные солдаты. Следом вышла молодая девушка в окружении дюжины вооруженных до зубов верзил-телохранителей. Высокая, наверное, лишь на пять-десять сантиметров ниже меня, черная юбка, открывающая колени, короткий жилет из такой же ткани, белая кружевная блузка и высокие черные сапожки. Распущенные великолепные темные волосы до пояса. Ее присутствие было неуместно среди грубых солдат, да и одета она была не так, как следовало бы нарядиться женщине в подобной ситуации. Не двигаясь, я следил за ней сквозь листву, любуясь идеальной осанкой и стройной, женственной, без намека на худобу, фигурой. Ее люди озирались по сторонам, видимо, чувствуя, но не замечая врагов. Скорее всего, это было воздействие колдуна, стоявшего неподалеку, наверное, поэтому он и пропустил мое появление, занятый укрытием своих солдат.

Девушка направилась к хижине. Вот она открыла дверь, слабо ахнула и отступила назад. Щелкнули арбалеты. Человек пятнадцать из стоявших на поляне, кто с криком, кто со стоном, а кто и с проклятием рухнули на землю. Я услышал русскую речь. Точнее, какой-то архаичный диалект. Уцелевшие телохранители схватились за оружие, прикрывая девушку. Я наконец разглядел ее на удивление милое, теперь побледневшее лицо. Настоящая красавица. Но слишком юная для столь опасного приключения.

На поляну со всех сторон выступили представители враждебной группировки, и среди них – мужчина с внешностью вождя. Он что-то сказал девушке – я не разобрал слов, потому что думал о том, что мое вмешательство сразу поведет этот мир иным путем и полностью изменит мою жизнь. Следовало все оставить как есть и тихо удалиться в чащу, но даже для меня, беспощадного, расчетливого охотника, не все разумные поступки казались правильными…

Не думая больше о последствиях, я сделал несколько шагов вперед и со входом ударил ногой в спину ближайшего солдата. Он пролетел метра три и еще столько же пробежал на четвереньках. Все разом оглянулись на меня. Секунды за две, может быть, даже за три, я нанес семь ударов: четыре – правой ногой в нижний уровень и три ребром ладони и кончиками пальцев в шеи и лица солдат. Четверо с воплями осели на грядки, трое свалились как подкошенные. Люди шарахнулись от меня, и в глазах у многих я прочел суеверный ужас. Я встретился взглядом с девушкой и невольно вздрогнул, как от электрического разряда. Конечно, такая реакция была совершенно неуместна в моем возрасте…

– Незнакомец! – услышал я суровый властный голос. – Я вызываю вас!

Слова были произнесены по-французски и опять на каком-то старом диалекте. Я понимал почти любой язык, но, разумеется, чтобы говорить на нем, мне также нужна была практика. На мгновение я испытал странное чувство раздвоенности – сценарий разыгрывавшегося спектакля был предсказан десятки лет назад, и все участники послушно исполняли свои роли. Однако мне, в отличие от них, сразу удалось овладеть собой, и я уже знал, что смогу вносить в действие свои коррективы.

– Незнакомец! – обратилась ко мне девушка – у нее был звонкий, очень приятный голос. – Возьмите!

Она подала мне саблю в металлических ножнах – оружие для предстоящей дуэли, глядя на меня в каком-то детском изумлении. Наверное, я оказался не таким, как в древнем предсказании. Я взял оружие из ее рук. Это была абордажная сабля, богато украшенная золотом и драгоценными камнями, скорее всего, сделанная специально для сегодняшнего боя. Я обнажил широкий, слегка изогнутый клинок и вернул ножны девушке. Прекрасная балансировка, хорошо развитая гарда, эфес, почти полностью защищающий ладонь.

Мой противник выступил вперед с аналогичным оружием в руке. Люди отступили назад и в стороны, давая нам место для поединка.

– Я убью вас, незнакомец! – услышал я секундой позже.

– Я просто надеру тебе уши, мальчуган! – тщательно подбирая французские слова, сказал я и усмехнулся.

Кругом послышался ропот – в предсказаниях, видимо, фигурировал другой ответ. Седобородый маг, откинув капюшон хламиды, выступил вперед.

Незнакомец! – громко произнес он. – Любые магические действия во время поединка будут караться смертью!

– При необходимости я справлюсь с вами со всеми разом! Голыми руками! Безо всякой магии! – просто сказал я и увидел, как сник старый колдун, сразу поверивший моим словам.

Мой противник отсалютовал мне саблей и шагнул вперед. Конечно, он был не королем, а, скорее, лишь наследником с возложенным на него тяжким бременем – ролью, которую сейчас пришлось играть. Я взглянул на девушку, улыбнулся ей, и в ту же секунду отбил первую яростную атаку. Абордажная сабля – оружие не слишком подходящее для скоростного техничного боя. Она больше годится, чтобы рубиться со всего плеча на палубах захваченных судов, не заботясь о стратегии и тактике поединков. Здесь, впрочем, выбор был не за мной.

Парень умел обращаться с клинком. Возможно, он был лучшим фехтовальщиком своего мира. Но он избрал слишком высокий темп – так спешил покончить со мной! Ну что же, он готовился к этому всю жизнь. Под бешеным напором я медленно и нехотя отступил на несколько шагов. В отличие от своего не в меру горячего противника, я не спешил. Да, я был утомлен семичасовой тренировкой и, конечно, не успел восстановить силы, но вместе с тем я знал, что моего железного сердца хватит на много таких боев, и ни на мгновенье не сомневался, что легко возьму вверх.

Бой шел целую минуту. Потом еще одну. Я даже решился затянуть его на третью – убить противника было нетрудно, но я не хотел проливать кровь, и, чтобы сохранить жизнь такому превосходному бойцу, да еще сражаясь на грядках с корнеплодами, следовало потрудиться. Шагнув назад, я споткнулся, зашатался и на секунду опустил саблю. Парень сделал великолепный молниеносный выпад с глубоким переносом. Завершая собственное обманное движение, я жестко отбил его оружие вниз и в сторону, а через мгновение, по ломаной траектории, ударил тупой стороной клинка запястье противника. Он вскрикнул и выронил саблю, хватаясь за предплечье левой рукой. Скорее всего, перелом был оскольчатый и действительно причинил сильную боль. Двое солдат придержали его за плечи и отвели в сторону. Седой колдун глянул по сторонам и шагнул ко мне.

– Ты не убил его! – с удивлением сказал он.

– В этом не было необходимости, – ответил я, пытаясь вернуть саблю девушке.

– Нет! – быстро сказала она и, в свою очередь, подала мне ножны. – Она ваша и была сделана специально для вас.

Девушка хотела сказать еще что-то, но старик-маг продолжал топтаться рядом, не решаясь задать мне вопрос.

– Тебе лучше увести своих людей, – посоветовал я ему. – Через несколько минут сюда подойдет еще один отряд, и они не станут брать пленных!

– Ты еще сильней, чем мы думали! – покачал головой старик.

– Торопись! – продолжал я. – Если вы немедленно не сниметесь с якоря, то еще до ночи вас возьмут на абордаж и пустят ко дну, предварительно вздернув весь экипаж на реях.

– Сейчас ты обрел верного друга! – сказал колдун и сделал знак своим людям.

– Двоих! – усмехнулся я, глянув в сторону бывшего противника. – И это меня тревожит.

– Не могу усомниться в твоей правоте и сейчас! – колдун коротко поклонился мне.

Они ушли быстро и практически бесшумно, учитывая, что пришлось помогать их предводителю и трем-четырем солдатам, получившим увечья в результате моего вмешательства.

Уцелевшие люди из охраны девушки занялись оказанием помощи раненым. Впрочем, их было немного, да и у тех почти не оставалось шансов – солдаты, стрелявшие в них, знали свое дело. Я посмотрел на девушку и встретился с ней взглядом. У нее были необычайно чистые большие голубые глаза. И на мгновение я забыл обо всем на свете. Даже о своих немалых годах. Похоже, наступило время перемен. Варианты будущего легко менялись от каждого слова, жеста, незначительного поступка. Разобраться во всем этом стало непросто. Девушка опустила глаза.

– Вы хотели говорить со мной! – мягко произнес я, помогая ей.

– Да… Но это сложный и долгий разговор… – тихо и неуверенно ответила она.

Внезапно я четко увидел наиболее вероятный вариант своего земного будущего: мои сыновья стояли и смотрели на черные от сильного пожара руины какого-то здания. И только по уцелевшим фрагментам ограды из дикого камня я понял – это все, что осталось от одного из моих загородных домов. Наверное, там пришло и мое время…

– Желаете, чтобы я посетил ваш корабль? – спросил я, уже зная ответ. – Или станете моей гостьей?

– Если вы позволите напроситься… – опять не слишком уверенно прозвучало в ответ.

Впрочем, эта неуверенность распространялась лишь на меня. Повелительными жестами она отдала приказания своим людям и вновь подошедшим солдатам: кто-то, повинуясь приказам, занялся убитыми и ранеными, кто-то последовал за нами. Я никогда не был галантным кавалером или дамским угодником, но всегда был мужчиной, и в первом же трудном месте подал спутнице руку. И сразу же пожалел об этом: пальцы девушки буквально обожгли мою ладонь через перчатку. Несколько минут мы молча пробирались сквозь заросли и развалины. Я не смотрел по сторонам, но чувствовал, как легко и непринужденно движется моя спутница. Мы выбрались на берег вблизи моей лодки, уже всплывшей у кромки зеленой поросли – прилив делал свое дело. Девушка глянула на меня.

– Садитесь, принцесса! – придерживая ее за локоть, сказал я.

Она опустилась на переднее сиденье. Я вскочил на корму и, щелкнув замком, опустил в воду мотор. Телохранители в растерянности остановились на берегу.

– Вы остались без охраны! – заметил я, берясь за ручку стартера.

– С вами я даже в большей безопасности, чем на борту своего корабля! – чуть улыбнулась девушка.

– Так гласит легенда?

– В ней целый ряд подробностей…

Мотор на этот раз завелся с полоборота. Я резко развернул лодку и борт о борт обогнул шлюпку с новым отрядом телохранителей, выплывшую из-за полузатопленных кустов. Стоило чуть прибавить газу, и рев двухтактного пятидесятисильного двигателя заглушил даже плеск воды. Моя спутница придержала рукой раздуваемые встречным ветром волосы. Жестом я предложил ей взяться за укрепленное вдоль борта весло. Я прибавил газу до средних оборотов, и лодка полетела стрелой. Через минуту мы были на месте.

– Она может двигаться и быстрей? – спросила девушка, опираясь на мою руку, чтобы выбраться на берег.

– Конечно. Раза в три. Но вы, принцесса, можете выпасть на первом вираже.

– А вы прыгнете следом? – с улыбкой спросила она.

– Прыгну. Вот только не обольщайтесь, девочка, – ответил я, вытаскивая лодку на берег.

Затем я вынул небольшой якорь Холла, пристегнул карабин троса к пластиковому рыму на носу лодки и, бросив якорь в нескольких метров от воды, ударом сапога вогнал его в песок. Мы поднялись по склону и прошли к опушке леса, прямо к стоящему за деревьями грузовику. Пока девушка обходила машину, с удивлением разглядывая каждую деталь, я терпеливо ждал у открытой двери. Потом мы поднялись в салон и, когда моя спутница опустилась на диван, я невольно задержался на пороге.

– Вы так странно на меня смотрите! – заметила она.

– Вы первая девушка и вообще первый гость в этом доме, – улыбнулся я. – Эта машина сразу предназначалась не для отдыха и развлечений – только для работы.

– Мне кажется, нам пора познакомиться! – сказала моя гостья. – Можно спросить, как вас зовут?

– А что говорит легенда?

– Легенда говорит об Охотнике. Непобедимом воине и сильном маге.

– Пусть так и будет. Пока…

– А мне, наверное, следует представиться? – спросила девушка, внимательно глядя на меня.

– Не стоит. Вас зовут Ольга Андреевна, но я буду вас звать Олей, учитывая, что я в три с лишним раза старше. Вы дочь правителя местного русского государства с почти десятимиллионным населением. Здешний год длится около шестидесяти суток, но вы используете земное летоисчисление, и вам восемнадцать с половиной лет.

– Вы действительно очень сильный маг, – покачала головой девушка.

– Устраивайтесь поудобней. Я приготовлю обед.

Наклонившись, я снял с гостьи сапожки. У нее были красивые сильные ступни. Впрочем, у такой девчонки могли быть лишь одни достоинства. На мгновение я задержал девичью ножку в руке и прикрыл глаза – меня заинтересовала тонкая матовая ткань ее чулок телесного цвета. Растительные волокна. Почти сразу я увидел всю технологию обработки и довольно совершенные механизмы для изготовления достаточно качественных трикотажных тканей. Хотя чему тут удивляться? Первые трикотажные полотна на Земле датируются III-II веком до нашей эры.

– Мы не используем искусственные материалы, – сказала девушка, поняв меня.

– Ограничивает магические способности? – улыбнулся я, выпуская ее ножку.

– Конечно. Но при вашей силе это, наверное, кажется забавным, – с ногами забираясь на диван, ответила она.

Включив музыку, я занялся приготовлением обеда. Моя гостья внимательно следила за всеми моими действиями, пока, впрочем, не задавая вопросов, и лишь улыбнулась, когда увидела, как ловко я режу мясо на разделочной доске тяжелым боевым ножом. Минут через сорок я пригласил ее за стол. Я подал салат из свежих овощей – благо оба холодильника были забиты и потребляли уйму энергии из бортовой сети, ромштексы с картофельным пюре на гарнир, а к чаю – небольшой торт собственного приготовления. Мы устроились друг напротив друга – автодом довольно просторен, но все же это не гостиная любого из моих загородных домов. Обед запоздал, и я положил хорошие порции. Однако принцесса справилась превосходно.

– Ужасно вкусно! – улыбнулась она, когда я разливал по чашкам чай. – Только теперь, наверное, я не выберусь из-за стола.

– Можете рассчитывать на мою помощь!

Девушка весело рассмеялась. Мое настроение также не оставляло желать лучшего, несмотря на недавние кровавые сцены. Глядя на свою гостью, я думал о том, что лет двадцать назад другой подруги я бы не пожелал. Но теперь от запоздалого подарка судьбы необходимо будет отказаться. Мы перебрались на диван, и я поставил на выдвижной столик вазу с фруктами и несколько коробок с конфетами.

– Вы не спрашиваете, о чем я хотела говорить с вами, – заметила девушка, разглядывая апельсин.

– Мы пропустим эту тему, – ответил я, помогая ей очистить незнакомый плод.

– Вы правда знаете все наперед? – живо спросила меня гостья.

– К счастью, нет. Я вижу лишь варианты и могу выбирать из них.

Мы помолчали несколько минут. Я мог легко угадать мысли собеседницы, но не хотел делать этого, а просто сидел и слушал музыку. Мне вдруг стало необычайно спокойно и хорошо, как, пожалуй, никогда не было за всю жизнь. И я сознавал, что нужно немедленно прекратить это.

– Вы, наверное, ничего не боитесь, – тем временем заговорила девушка. – Но этот берег считается проклятым. Рассказывают, что сразу за горной цепью есть долина с целыми полями необычайно красивых огромных цветов и там же, в пещерах, живут злые колдуны, убивающие всех пришельцев.

– Мне поздно бояться, – невесело улыбнулся я, имея в виду свой возраст.

Невольно я глянул на зеркальную стену гардероба. Да, там, в отражении, рядом с прелестной девчонкой сидел молодой, статный мужчина, но я-то знал о своих годах, проведенных, ко всему, в кровавых разборках. Мы поговорили еще немного о пустяках.

– Наверное, мне пора, – с явным сожалением поднялась принцесса. – Я не слишком утомила вас?

– Если не возражаете, я умолчу об этом, – улыбнулся я.

Она поняла по-своему, но в целом правильно – девчонка оказалась умницей.

Я проводил принцессу до шлюпки, где ждали ее люди.

– Скажите, – вдруг спросила она, подавая мне руку. – Там, в вашем мире, у вас есть подруга?

Я посмотрел в ее прекрасные голубые глаза, помедлил с ответом, но все же сказал, что думал:

– Теперь уже нет…

– Я загляну к вам завтра, в это же время, и не откажусь от обеда, – тихо сказала она. – Вы не против?

– Буду счастлив.

Мой ответ прозвучал как любезность, но это было не так. Прощаясь, я поцеловал принцессе руку, а потом долго стоял у воды, провожая взглядом удаляющуюся шлюпку. Вернувшись к автодому, я несколько минут стоял у входа, стараясь справиться с нахлынувшими чувствами. Потом прицепил к поясу пару тяжелых ножей, взял из гардероба кожаный плащ со шляпой и вновь шагнул за порог. Сейчас я думал лишь о необычайно красивых огромных цветах в долине за горной цепью, где жили свирепые колдуны. Вряд ли кто-нибудь из мужчин мог позволить себе затеять подобное. Я – мог. А еще я был настоящим русским, и никакие разумные доводы не могли меня остановить.

VIII

В лесу под густыми кронами деревьев царил полумрак. Чуть дальше от опушки чаща, из-за густого подлеска, стала почти непроходимой, но я выбрал узкую звериную тропинку и шел по ней не затрачивая лишних усилий. Где-то в вышине перекликались птицы, а по сторонам в зарослях слышалось какое-то движение. Здесь могли быть хищники и довольно крупные, если судить по концертам, которые тут нередко закатывались по ночам. Тем не менее, я спокойно шел вперед – просто уже давно ничего не боялся. До ближайших отрогов горной цепи было недалеко – около километра. Еще столько же я прошел вдоль подножия скалистого склона – был уверен, что здесь есть проход. Расщелина обнаружилась неожиданно – я уже почти поравнялся с ней – настолько она оказалась скрыта зарослями кустарника. По каменистому дну струился ручей. Вода уходила в сторону моря не сразу – у входа в расщелину образовалась небольшая заводь. Я осторожно обошел ее по узкому каменному карнизу и ступил в расщелину. Ширина прохода не превышала одного-двух метров, зато стены уже через сотню шагов поднялись на неимоверную высоту. Дно было усеяно скользкими от постоянного контакта с водой мелкими и крупными камнями. Приходилось соблюдать особую осторожность ступая по этой неверной поверхности, еще и покрытой всюду водой. Встречное течение, поначалу почти незаметное, скоро стало усиливаться – угол подъема возрастал. Где-то далеко вверху, уже на огромной высоте, неровные темные стены порой почти смыкались, окончательно преграждая доступ и без того слабому дневному свету. Еще через несколько сотен шагов подъем стал более заметным – местами появились микроводопады. Легкий, едва слышный в любом другом месте, шум падающей воды здесь гулко отдавался от близких каменных стен. У меня начали мерзнуть ноги – вода была ледяной, – возможно, ручей брал начало у горного озера, питаемого ледниками. А потом появилась головная боль, поначалу совсем несильная – лишь легкая тяжесть. Однако я сразу насторожился, остановился, помедлил немного и мысленно окружил себя куполом белого света. Через минуту-другую тяжесть прошла, но я уже знал – меня обнаружили. Осторожно ступая по неровному каменному дну расщелины, я двинулся дальше. Весь путь занял около часа – похоже, что за это время я поднялся на высоту более километра. Стены неожиданно разошлись в стороны, и я увидел перед собой широкую долину (очертания гор, обступавших, ее едва различались в дымке тумана) с пышной растительностью. Я выбрался из ручья на пологий берег, покрытый высокой (почти до колен) изумрудной травой. Ноги окоченели – кожаные сапоги промокли насквозь. Но это было мелочью по сравнению с тем, что меня ждало – первый в жизни магический бой. Немного пройдя по правому берегу (если судить по направлению течения), я разглядел слева от себя целое поле довольно высокого цветущего кустарника. Цветы формой походили на розы, но были значительно крупней. Бросались в глаза их необычайно яркие чистые цвета – розовый, красный, синий, белый и, кажется, фиолетовый. Наверное, были и другие, но мне уже некогда стало разглядывать их – за ручьем, в сотне шагов от меня, из рощи цветущих фруктовых деревьев появились три неясные фигуры, а через несколько секунд – еще две. Похоже, решили действовать сообща, чтобы наверняка разделаться с наглецом, сумевшим пройти сквозь энергетическую защиту расщелины. Я направил им образный посыл с просьбой разрешить мне нарвать цветов, но он остался без ответа. Сбросив шляпу и плащ, я визуализировал вокруг себя тройной купол голубого цвета. Они ударили первыми, но вовсе не так слаженно, как можно было ожидать – действие энергетического потока растянулось почти на целую секунду. Я ничего не почувствовал – лишь словно от легкого ветра зашевелилась рядом (не под ногами) трава и чуть качнулись ветки ближайшего кустарника. Прикрыв на мгновение глаза, я представил себе над долиной огромный сверкающий белый купол и опустил его на группу колдунов, а потом (также мысленно) сжал этот энергетический объект до размеров душевой кабинки. Все пятеро рухнули как подкошенные, почти полностью лишившись собственной энергии. Теперь жизнь едва теплилась в них. Постояв немного, я добавил каждому из них по небольшому (размером с апельсин) золотистому шару собственной модулированной энергии – мне не хотелось оставлять здесь покойников. Потом я подошел к высокому (более двух метров) кустарнику и остановился на минуту-другую, любуясь огромными цветами и вдыхая необычайный слегка дурманящий аромат. Мысленно попросив у растений прощения, я вынул нож и аккуратно срезал по пять штук каждого цвета. Принимая во внимание размер цветов, можно сказать, что букет получился огромный. Осторожно обернув его специально захваченным для этой цели куском плотной белой ткани, я направился к выходу из долины, по пути прихватив шляпу и плащ. Ступив в ручей, я оглянулся на лежащих без сознания колдунов – они только начинали шевелиться. Никто так и не вышел помочь им – должно быть, поле битвы было безоговорочно оставлено за мной. Не так уж они оказались и сильны. Впрочем, дело было, конечно, совсем не в силе – просто их обучали магии в соответствии с ее канонами, а я раскрывал свои способности самостоятельно, ценой невероятных физических нагрузок и длительных медитаций, идя нестандартным путем. Неторопливо и осторожно я спустился по расщелине, бережно неся букет. Обратный путь прошел без приключений, разве что на звериной тропинке кто-то следовал за мной почти по пятам, все время шумно дыша и похрюкивая. В автодоме у меня был замечательный хрустальный кувшин (я люблю красивые вещи) с широким горлышком, в котором я держал родниковую воду – я поставил букет в него, и тот с трудом уместился в изысканном сосуде.

Выполнив вечерний комплекс психоэнергетических упражнений, я неторопливо приготовил себе ужин, думая о серии невероятных событий последних дней. Та крайне опасная схватка с чудовищами, когда я был вынужден мобилизовать запредельные возможности организма, дала новый толчок в развитии моих способностей. Я все ясней видел прошлое, настоящее и будущее окружающих меня людей. Но сейчас в цепочке причинно – следственных связей не хватало, похоже, одного звена, и мне пока не удавалось определить его.

Наступило утро, и я поднялся чуть раньше, чем следовало бы, чтобы полностью восстановить силы после напряженного дня. Выполнив малую тренировку, я выпил кофе, принял душ и как обычно тщательно привел себя в порядок. Надел белые брюки, белую рубашку и белые сапоги – все моего любимого цвета. Присел на диван, разглядывая великолепный букет и стараясь сейчас не думать о том, что, возможно, занял чужое место – пройдет немного времени, и все прояснится, а пока даже моих возросших способностей не хватало, чтобы разглядеть того, кто довольно умело скрывается.

Я вышел на берег в условленный час и остановился у самой воды, глядя, как слаженно работают гребцы на быстро приближающейся шлюпке. Сознавая, что сегодня продолжаю осложнять и без того непростую ситуацию, я уже не мог, да и не желал останавливать ход событий. А еще я уже начинал видеть вариант, предсказанный древней легендой, почти полностью измененный моим вмешательством.

Метрах в пятнадцати от берега принцесса поднялась с центрального сиденья шлюпки. Она тоже была во всем белом: белоснежная кружевная блузка, белая юбка, длиной немного выше колен и белые сапожки. Все это было очень хорошо и с большим вкусом отделано золотой вышивкой. А еще, уже автоматически, я отметил великолепные драгоценные украшения, потому что смотрел лишь на их обладательницу. Поглядывая на меня, девушка стянула с рук белые перчатки – я тоже снял свои. Нос шлюпки уткнулся в песок, и я подал принцессе руку. С моей помощью она легко прошла по краю борта и спрыгнула уже на сухой песок. На секунду я задержал ее руку, наклонился и коснулся губами белой нежной кожи.

– Здравствуйте, господин Охотник! – звонко сказала она, быстро глянув на меня.

Почти сразу она опустила длинные ресницы, не выдержав моего взгляда, но и у меня перехватило дыхание, когда мы встретились глазами.

– Я счастлив вас видеть, моя принцесса! – с легкой улыбкой ответил я.

Девушка опять быстро посмотрела на меня и тоже чуть улыбнулась. Гребцы и охрана остались у шлюпки, а мы неторопливо направились к автодому. Ни она, ни я не спешили начинать разговор – мы уже сознавали всю сложность необычайной ситуации. Мы подошли к машине и, лишь открыв перед спутницей дверь, я еще раз решился взять ее за руку – для меня это каждый раз было небольшим потрясением. Принцесса ступила в салон и замерла на пороге, увидев необыкновенный букет.

– Я собрал эти цветы для вас, – вполголоса сказал я. – Если вы, конечно, согласитесь принять их.

Она быстро глянула на меня, и я увидел ее прекрасные глаза совсем близко – стоял чуть позади на ступеньке, отвернулась и чуть слышно произнесла:

– Да… Конечно… Благодарю вас…

Сбросив сапожки она, как и в прошлый раз, с ногами забралась на диван, а потом, когда я принялся готовить обед, задумчиво поглядывала то на меня, то на великолепный букет, стоявший рядом в хрустальном кувшине на выдвижном столике.

– Господин Охотник! – неожиданно обратилась юная гостья ко мне. – Вы не сочтете за бестактность вопрос об объектах вашей охоты?

Да, прелестная принцесса была еще и очень умна – я сам отметил это при первой встрече. Оставив на минуту свое занятие, я посмотрел на девушку. Мне совсем не хотелось говорить с ней о своем страшном занятии, хотя ясно было, что некоторых подробностей не миновать – в легенде говорилось об Охотнике, как о грубом, жестоком и беспощадном человеке, а я отнюдь не был обладателем столь изысканных «достоинств».

– Только не на принцесс, – улыбнулся я. – Вы можете быть спокойны…

Закончив накрывать на стол, я предложил девушке приступить к обеду. Она устроилась напротив меня, взяла серебряную вилку, осторожно коснулась ломтика томата, нарезанного в салате – познакомилась с ним лишь вчера, а потом опять подняла на меня чудесные голубые глаза:

– Я должна очень серьезно поговорить с вами, господин Охотник!

– Если вы позволите, Оля, мы закончим обед – вряд ли кто-то другой так вкусно накормит вас, а после обсудим все, что так волнует вас!

Моя гостья кивнула и занялась салатом. Я уже видел проблемы ее народа: их мир был теперь нестабилен – какие-то внешние гравитационные воздействия нарушили хрупкое равновесие, продолжавшееся миллиарды лет. По их данным, планета должна упасть на центральную звезду через несколько лет, поэтому им и нужен сильный маг, способный открывать порталы в другие миры и переводить в них целые народы. На деле вычисления были ошибочны – местные астрономы не учли сложность двойной системы окольцованный гигант – красный карлик, вращающейся вокруг общего центра масс. Планета просто перейдет на новую орбиту с близкими прежними параметрами и продержится еще почти пятьдесят лет. Мне вдруг подумалось, что их колдуны, без сомнения, хватили через край, привлекая такого рода специалиста – их воздействие, сильно растянутое во времени, видимо, и сбило меня в трудную минуту с пути, направив сюда. Плохо было в этом то, что оказался здесь не только я один… Девушка подняла голову, и я улыбнулся ей, едва удержав на этот раз взгляд.

– Вы, наверное, уже знаете все наши проблемы… – тихо проговорила она.

– Увы, помимо того, и ваши собственные, – также негромко ответил я.

Ее щеки чуть порозовели, и она принялась разглядывать поставленное мной на стол горячее блюдо – форель, запеченная с овощами. Да, вчерашняя встреча прошла гораздо легче и непринужденней – сегодня же все оказывалось сложным и недосказанным. Я поглядывал на девочку, которую кормил изысканным обедом собственного приготовления, и мне хотелось подарить ей целый мир. И я мог позволить себе сделать это. Но принцессе, конечно, не нужен был еще один мир – у нее и без того была целая страна с рядом проблем. Ей нужен был маг, способный спасти ее народ, чьей ученицей, помощницей и подругой, как было предначертано, она должна была стать. Когда моя гостья управилась с рыбой, я предложил добавку.

– Благодарю вас, – покачала головой девушка. – Было очень вкусно!

Убрав пустые тарелки, я подал кофе с пирожными также собственного изготовления. Едва вновь устроившись за столом и взяв с блюдца чашку с горячим напитком, я вдруг увидел облик претендента: огромный рост, мощное телосложение, широкое плоское лицо, черные вьющиеся волосы, квадратный подбородок и маленькие злые глаза. Принцесса вздрогнула, едва не пролив кофе – мое видение передалось и ей.

– Вам не стоит волноваться, – заметил я. – Он лишь расходный материал Вселенной.

– Значит это все-таки вы… – задумчиво проговорила она.

– Да, вы ждали именно меня, и ваш французский кузен не ошибся в выборе противника. Однако в предсказаниях возникла невероятная путаница – это случается, когда смещаются линии жизни.

– У нас все решили, что это вы убили колдуна на острове, – поглядывая на меня (тоже не решалась смотреть непрерывно), сообщила девушка. – Я не поверила…

– Спасибо, дорогая принцесса, – ровно произнес я. – Ваш родственник на пару с претендентом не смогли договориться со старым магом и решили эту проблему ударом ножа.

Наконец все стало просто и понятно, раздражала лишь глупость и непоследовательность людей, наделенных властью, равно как и магическими способностями. Несколько минут я молчал – перед глазами проносились наиболее вероятные варианты моего будущего, и все они совсем не нравились мне. Потом я запоздало спохватился – что-то могла увидеть из всего этого и моя гостья, а еще пора было отвлечься от невеселых мыслей.

– Вы не откажетесь от небольшой прогулки? – спросил я.

– Как вам будет угодно, господин Охотник, – чуть улыбнулась девушка.

Мы вышли из салона (принцессе пришлось обуться), и я помог своей спутнице подняться в кабину грузовика. На мгновение я загляделся на ее ножки – девушка успела заметить мое внимание и чуть покачала головой. Обойдя машину, я поднялся на водительское сиденье. Слегка застоявшийся мотор запустился лишь на десятой секунде работы стартера. Немного прогрев двигатель, я осторожно тронулся с места и почти сразу открыл путь в свой магический мир. Мы проехали пару сотен метров и остановились вблизи того самого места, где я готовился к работе в последний раз. Моя гостья смотрела широко раскрытыми глазами сквозь бронестекла кабины на Солнце, голубое небо, изумрудную траву и стоявшие вокруг молодые березы.

– Во Вселенной бесчисленное множество нематериальных миров, – сказал я, нарушив долгое молчание. – Опытный маг способен открывать их и давать возможность развиваться самостоятельно. Этот мир принадлежит только мне. Может быть, когда-нибудь мне удастся поселиться в нем навсегда, вдали от людей и созданных ими проблем.

Я остановил двигатель, распахнул дверцу и выпрыгнул на траву. Постоял, вдыхая необычайно чистый местный воздух. Мимо пролетела яркая бабочка, за ней – другая, а мне прямо на перчатку опустилась «божья коровка». Мир действительно уже начал жить собственной жизнью. Вполне вероятно, что и другие живые существа, представляемые нами неразумными, способны преодолевать границы между мирами, и тогда в скором времени меня здесь ждет немало сюрпризов.

– Почему вы вмешались, господин Охотник? – вполголоса спросила моя спутница. – Зная все наперед, вы, конечно, предвидели целый ряд ненужных вам проблем!

Она осталась в кабине и, перебравшись на водительское сиденье, устроилась вполоборота ко мне. Я посмотрел на нее снизу вверх и невольно вздохнул – девчонка была потрясающая – лучше мне никогда уже не встретить. Если бы не так поздно…

– Просто увидел свою принцессу, – чуть улыбнулся я.

– Вам снова придется драться…

– Да, – согласился я, думая о другом. – Сейчас среди ваших людей переполох – ищут ящик с ножами для ритуальных поединков.

– Этот… – начала моя спутница, остановилась на полуслове, но тут же закончила вопрос. – Очень опасен?

Я помолчал, глядя на далекие покрытые пышной зеленью холмы. Мне вдруг захотелось отправиться в путешествие по собственному магическому миру – я знал пока лишь, что он огромен – целая планета.

– Там, далеко за холмами, есть большое пресноводное море, – задумчиво проговорил я. – В его центральной части находится необычный остров с крутыми каменистыми берегами и пышной растительностью. Я хочу создать на нем свой магический город. Волшебное селение с дворцами, фонтанами и садами. Возможно, когда-нибудь я приглашу вас прогуляться по нему. Вы не откажете мне?

Моя спутница широко раскрыла глаза и, не понимая, смотрела на меня, наверное, целую минуту. А я продолжал глядеть вдаль, думая о том, что уже не могло состояться в моей жизни.

– Мне бы очень хотелось встретиться с вами раньше, – вздохнула, наконец, девушка.

– При других обстоятельствах, – согласился я.

Пора было возвращаться – мы и без того слишком много времени провели вместе – даже теперь расставаться будет тяжело. Поднявшись к кабине, я остановился – принцесса не спешила уступать мне водительское сиденье. Я осторожно коснулся открытых колен и даже через перчатку буквально обжег руку.

– Вы позволите? – наконец терпеливо спросил я.

Наверное, следовало хотя бы коснуться губами щечки этой поразительно красивой девчонки, но я рисковал в результате такого несложного действия упасть с подножки грузовика, что было совсем не к лицу отважному и непобедимому Охотнику. Я бросил взгляд на приборную доску – ключ зажигания повернулся сам собой, сдвинулась с места педаль газа (двигатель был карбюраторный) и взревел мотор. Моя спутница опять вздохнула и неторопливо перебралась на пассажирское сиденье. Я занял свое место, захлопнул дверь, осторожно развернул машину, проехал немного и сосредоточился – хотелось выехать на час поздней нынешнего времени, чтобы все успели подготовить к предстоящему поединку.

IX

Мы появились у опушки почти в прежнем месте. У берега стояло сразу несколько шлюпок, около которых находилась большая (более сотни человек) группа людей. Я повернул машину и подъехал ближе, остановившись метрах в пятнадцати от них. Все как по команде повернулись, глядя на грузовик – кто-то даже раскрыл от удивления рот. Среди толпы выделялся гигант с огромной черноволосой головой и непомерно длинными руками.

– Похоже, мы заставили ждать претендента на вашу руку, – сказал я и выключил двигатель.

Целую минуту я неотрывно смотрел на свою юную спутницу – знал – все равно не смогу наглядеться. Девушка чуть побледнела, и ее необычайно красивые губы (никогда не видел лучше) дрогнули, но она помолчала еще немного и, наконец, почти с ужасом тихо произнесла:

– Вам не одолеть это чудовище…

– Я всю жизнь убиваю чудовищ! – беспечно откликнулся я, чуть приоткрыл бронированную дверь и добавил. – Так вы не откажете мне в прогулке?

Она вновь непонимающе посмотрела на меня, и пришлось подождать еще несколько секунд, прежде чем девушка сумела оценить мою привычку шутить с жизнью и смертью.

– Прогулка, безусловно, ваша, господин Охотник! – слабо улыбнулась в ответ она.

Спрыгнув на песок, я на глазах у всей толпы обошел машину, открыл пассажирскую дверь и подал своей спутнице руки. Когда она спустилась из кабины, едва не оказавшись в моих объятиях, я почти физически ощутил всплеск бешеной злобы со стороны претендента. Десяток телохранителей сразу окружили принцессу, а ко мне шагнул пожилой маг в неизменной серой хламиде с двумя помощниками по сторонам.

– Нам представился Истинный Охотник! – строго сказал он, смотря мне прямо в глаза. – Мы хотим знать: кто ты и откуда, Господин.

– Вот как! – зло рассмеялся я. – А мне хотелось бы знать, где все это время прохлаждался Истинный Охотник и чем ему не угодил маг на острове!

Одетый во все черное претендент, расслышав мои слова, издал такой звериный вопль, что я всерьез усомнился в нормальности окружающих меня людей, которые, видимо, допускали возможность сотрудничества с этим монстром. Охранники встали между нами, но я даже не повернул головы – знал, что он не бросится на меня прежде времени.

– Я вызываю тебя, Незнакомец! – прорычал он.

Теперь я понимал, что это была обычная ритуальная фраза, и на нее следовало дать соответствующий ответ.

– Передай ему, что вызов принят! – небрежно сказал я стоявшему передо мной магу.

Его седые брови в недоумении поднялись вверх, и он даже оглянулся на своих помощников, а потом, чуть помедлив, произнес:

– Ты сам можешь сделать это!

– Я не разговариваю с покойниками! – бросил я в ответ.

Все присутствующие переглянулись, а кто-то даже обменялся парой слов. Тем временем старый маг громкогласно объявил правила предстоящего боя: мы должны будем драться полуобнаженными (чтобы одежда не скрывала любых колдовских приспособлений), на ножах, специально предназначенных для ритуальных поединков, до обязательного смертельного исхода (такого рода бои не знают пощады).

Не снимая перчаток – благо застежками служили металлические кнопки, я расстегнул рубашку, снял ее и бросил на песок (кто-то из услужливых подручных тут же подхватил ее). Вокруг послышался ропот одобрения и даже восхищенные возгласы – так зрители высказывали свое мнение о моем телосложении. Мой противник также разделся. Внешне он казался чудовищно сильным: мощный волосатый торс с огромными буграми мышц на груди и руках. Однако я сразу увидел, что он не уделял физическим тренировкам и трети моего времени – был недостаточно гибок и быстр.

– Любые магические действия… – начал было наш судья – маг.

– Хватит! – рявкнул мой противник. – Я просто изрублю этого мерзавца в куски!

Я почувствовал первый приступ раздражения – в действительности я вовсе не так хладнокровен, как могу показать себя. Мне знакомы мгновения почти сумасшедшей ярости – просто я никогда окончательно не терял головы.

– Живей, оружие! – резко сказал я, чтобы исключить дальнейшие высказывания претендента.

Помощник мага раскрыл передо мной широкий плоский ящик, украшенный сложным золотым орнаментом. Я быстро взял один из ножей – прямой, суживающийся к концу обоюдоострый клинок, сантиметров тридцати длины и пяти ширины (у основания), с открытой, но довольно удобной рукоятью. Моему противнику достался точно такой же – он, довольно ухмыляясь, шагнул ко мне и встал в позицию. Немного покрутив нож в руке, я опробовал верхний хват, затем нижний и остановился на диагональном.

– Готовы ли господа? – спросил старший маг.

Я кивнул, а мой противник лишь прорычал в ответ очередное оскорбление, но на этот раз даже я, с моим великолепным слухом, не разобрал слов. Краем глаза я увидел, как отступили в стороны окружающие нас люди, а чуть выше по склону (мы встали у самой воды) подошел и остановился седой, богато одетый мужчина с великолепной осанкой в окружении трех десятков телохранителей. Король. Внешне выглядевшая очень встревоженной, принцесса была рядом – девчонка ошибочно полагала, что решалась ее судьба. Ко мне вдруг пришло ясное осознание того, что я играю свою настоящую (не навязанную кем-то) роль – просто изначально что-то пошло не совсем так, ведь мир полон и случайных событий. Маг поднял руку с платком. Люди вокруг смотрели во все глаза – ждали напряженной кровопролитной схватки. Но я не собирался устраивать здесь зрелищный поединок. Я просто решил убить его, как очередное чудовище, вставшее на моем пути. Платок соскользнул с руки нашего судьи и, колыхаясь от легкого ветра, опустился на влажный песок. Мой великан-противник сделал первый молниеносный выпад (он не достиг цели) и сразу продолжил его диагональным маховым движением клинка, в конце которого мог последовать укол (или даже два), одновременно надвигаясь на меня. Слегка отклонившись, я встретил его руку еще где-то в средине траектории, жестким режущим ударом разрубив запястье. Огромные толстые пальцы разжались, выпуская нож, а безобразный рот только начал раскрываться, чтобы исторгнуть звериный рев, как я уже скользнул вперед и рассек ему горло. Продолжая движение и развернувшись почти на месте, я обратной стороной клинка перерубил шейные позвонки, а оказавшись за широкой волосатой спиной еще трижды ударил под лопатки, каждый раз автоматически поворачивая лезвие в ране. Все действие заняло секунды три или четыре. Мой противник, корчась в предсмертных судорогах, с булькающими звуками еще только оседал на песок, а я уже бросил нож и шагнул к машине, начиная сознавать насколько все же потерял самообладание – мастер моего уровня не должен превращать поединок в кровавую мясорубку, оставляя полдесятка страшных смертельных ран.

– Господин Охотник! – услышал я властный голос и нехотя задержался.

Говорил король. Не взирая на свое достоинство, он сам приблизился ко мне. Кто-то из окружающих подал мне рубашку, но я не стал надевать ее на глазах у всей толпы, а лишь бросил на плечо.

– Я хочу говорить с тобой!

– Недолго, – устало ответил я. – Сегодня у меня уже нет сил на продолжительную беседу.

– А у моего народа нет времени! – раздраженно сказал он.

Конечно, любому другому на моем месте не сносить бы головы, но я уже находился среди тех, кто стоял над правителями многих миров, и король понимал это.

– У вас есть время, – медленно произнес я, давая возможность осмыслить мои слова. – Почти полвека. Планета перейдет на другую орбиту и климат станет немного теплее – это не помешает собирать вам прекрасные урожаи. А еще через сорок лет у вас появится человек, способный сам открывать порталы в другие миры.

И тут я увидел картину чужого сурового мира: громадная долина среди высоких горных цепей; древний, давно оставленный жителями, но хорошо сохранившийся город, со все еще действующим (на основе горных ручьев) водопроводом; нескончаемая вереница переселенцев и два закованных в сверкающую броню рыцаря на огромных боевых конях, стоящих на пригорке и наблюдающих за этой картиной. Я собрал всю свою силу, сконцентрировался, и все это увидели окружающие меня люди. Там, чуть дальше, у подножия гор, виднелась узкоколейная железная дорога, маленький паровоз и около двух десятков вагонов-платформ с грузом, возле которых суетились сотни людей. Огромные деревянные повозки медленно везли примитивные цельнометаллические паровые тракторы. Ниже, в долине, среди сплошных плодородных полей, находилось уже немало стоянок переселенцев, а дальше – в туманной дымке виднелся еще один заброшенный город. Мой взгляд вернулся к рыцарям: один из них – мощного телосложения и громадного роста – был в доспехах черного цвета; второй – в серебристых доспехах, по сравнению со своим великаном – спутником, казался даже хрупким, но имел великолепную осанку и безупречную посадку. Блеск полированного металла в ярких лучах полуденного местного желтого светила буквально слепил глаза. Внешне доспехи выглядели даже совершенней тех, которые изготовлялись в эпоху заката рыцарства на Земле – ставшие вершиной мастерства оружейников. Сферические шлемы, напоминавшие арметы со сложным двойным забралом, полностью скрывали лица, но мне почудилось что-то знакомое в легких, точных движениях рыцаря в серебристых доспехах – он чуть осадил застоявшегося горячего коня и небрежно оперся о длинное боевое копье.

Я вернулся к реальности – от напряжения у меня заболела голова. Все вокруг молчали, потрясенные увиденной картиной.

– Нам действительно нужно будет говорить, Ваше Величество, – с трудом проговорил я (созданное пророческое видение отняло уйму энергии). – Но не сейчас… Завтра после полудня, на борту вашего корабля …

Не дожидаясь ответа, я пошел к машине – люди расступились передо мной, давая дорогу. Уже открыв дверь автодома, я услышал позади скрип песка от шагов сразу нескольких человек и остановился.

– Господин Охотник! – раздался звонкий девичий голос, от которого у меня на мгновение замерло сердце.

Да, принцесса была самостоятельной девушкой – делала, что хотела, не спрашивая ни у кого разрешения. Позади нее стояли телохранители – я жестом поманил ближайшего из них и указал на букет в салоне. Он шагнул ко входу, поднялся на ступеньку и взял хрустальный кувшин.

Цветы продержатся до вашего возвращения домой, – негромко сказал я – собеседница остановилась совсем близко. – Их жизненная сила так велика, что стебли будет достаточно просто воткнуть в землю, и они легко прорастут в королевском саду. Под окнами вашей спальни я вижу прекрасное место…

– Мне не хватает слов, чтобы выразить свою признательность… – также тихо проговорила девушка и замолчала, не закончив фразы.

– Вы не должны благодарить меня! – воспользовавшись паузой, решительно сказал я. – Все, что я делал, диктовалось обстановкой и моими понятиями об общечеловеческой морали.

Она молча постояла еще с минуту передо мной – милая, женственная, необычайно привлекательная. Я ждал следующего вопроса и не хотел отвечать на него – слишком сложной казалась мне теперь собственная судьба.

– Вы не останетесь у нас? – несмело спросила, наконец, моя собеседница.

– Сожалею, – медленно произнес я, стараясь скрыть звучавшую в голосе горечь. – У меня своя дорога… Свой страшный путь…

Я не удержался и проводил принцессу к шлюпке, а когда она уже привычно подала мне руки, целовал их дольше обычного. Потом я постоял еще немного, следя за удаляющейся лодкой и думая о том, что сейчас разлука с этой девушкой причинит мне немалые душевные страдания.

Х

Перегнав машину обратно на опушку леса, я прошел в салон и долго сидел на диване. Думал о многом – мои раскрывшиеся способности провидца, которые я старательно подавлял в себе уже целый десяток лет, были тяжким бременем. Жить интуитивно, как живет обычный разумный человек, гораздо проще, чем ясно видеть будущее окружающих людей и собственную (обычно многовариантную) судьбу, в которой выбор пути определяется, зачастую, внешне незначительным поступком, словом и даже взглядом. Потом в голове у меня возник и стал быстро усиливаться неприятный жар – нарушился энергетический баланс (такое случалось и прежде), поэтому пришлось оставить попытки выбрать хоть какой-то приемлемый вариант.

Я лег спать на час раньше обычного – следовало отдохнуть от происшествий последних дней и быть готовым к новым проблемам. Поднялся как обычно: ни свет ни заря – по сути дела, среди ночи. Тщательно отработал всю огромную программу тренировки, выпил кофе и съел плитку шоколада. Опять некоторое время просидел в раздумье, впрочем, не возвращаясь к пророческим видениям, и, наконец, принял решение, которое лично мне, скорее всего, не сулило ничего хорошего, но гарантировало жизнь и благополучие моих близких.

Приняв душ, я, как обычно, тщательно побрился, подравнял усы и причесал свою буйную шевелюру (волосы немного не доставали до плеч). Опять оделся во все белое – этот цвет помогал быстрее восстанавливать энергетику. Открыл оружейное отделение и взял с отдельной полки один из любимых ножей в стальных вороненых ножнах, богато украшенных, как и сама рукоять, золотом и драгоценными камнями. Несмотря на свой сувенирный вид, нож имел длинный боевой клинок из отличной стали и, казалось, сам собой ложился в ладонь (настолько была удобна рукоять). С четверть часа я поработал над зарядкой больших рубинов, используя внешнюю энергию (не свою собственную), которой было буквально насыщена эта местность. Камни вобрали неожиданно (даже для меня) огромную силу, и теперь нож стал могущественным талисманом – для того, кто сумеет им воспользоваться, разумеется. Пристегнув его к поясу, я вышел наружу и, как обычно, тщательно закрыл дверь. Лодка находилась на прежнем месте, где я оставил ее еще позавчера в наивысшей точке прилива. Сейчас пришлось протащить ее к воде с десяток метров. Мотор завелся со второй попытки, и я неторопливо направил лодку в обход острова, за которым, примерно в миле от берега, лежал в дрейфе корабль. Пройдя проливом, я стал осторожно маневрировать среди едва скрытых водой руин, а потом сбросил обороты двигателя и перевел его на «нейтраль». Сняв перчатку, я сунул руку в воду и коснулся пальцами остатков древней стены, покрытых водорослями. Почти сразу передо мной возникла картина былого процветания и могущества давно исчезнувшей цивилизации. Я поспешно убрал руку – сам не ожидал такого мгновенного результата, и мне сейчас совсем не требовалась эта информация, однако я сразу почувствовал, что она успела стать неотъемлемой частью моей судьбы, едва заметно сместив линию жизни. Вытерев руку платком и натянув перчатку, я направился к кораблю, добавив ход до среднего – море было почти спокойно и лодка легко разогналась до тридцати узлов. На корабле меня ждали – с борта свисал шторм-трап, и я легко взобрался по нему. Под лодку немедленно подвели тали и подняли ее на палубу. Едва спрыгнув с перил фальшборта на настил, я увидел принцессу – она была на этот раз во всем голубом. Без сомнения, у девушки был прекрасный вкус – она умела подчеркнуть свою и без того очень редкую красоту.

– Господин Охотник! – просто сказала она, слегка кивнула и подала руку.

На нас смотрел почти весь экипаж и девушка вела себя так, как и следовало вести принцессе.

– Ваше Высочество! – в ответ произнес я и, склонившись, коснулся губами ее руки.

– Увидев вас впервые, я подумала, что в прежней жизни вы были, по меньшей мере, королем! – сообщила принцесса и жестом пригласила следовать за собой.

– Я был королем-воином во многих жизнях! – без лишней скромности ответил я, и это было правдой.

Мы прошли в просторный кормовой салон, хорошо освещенный большими окнами. Сам король поднялся мне навстречу, а справа выступил его главный маг в белой (надо полагать – парадной) хламиде. Мы чуть поклонились друг другу без лишних слов (я видел и понимал гораздо больше, чем они могли мне сообщить), и король с достоинством произнес:

– Господин Охотник, полагаю, вы не откажетесь разделить с нами трапезу?

– Сочту за честь, Ваше Величество! – сказал я.

Приличия были соблюдены. Мы подошли к богато сервированному столу, накрытому на четыре персоны. За высокими спинками изящных деревянных кресел стояла прислуга. Обед, в целом, был неплох: вполне приличные овощные салаты, ряд блюд из мяса и рыбы под различными соусами со всевозможными добавками, крупнозернистая икра сразу нескольких видов, грибные закуски и еще горячая выпечка.

– Вы не хотите задержаться у нас, Господин Охотник? – обратился ко мне король, поднося к губам золотой кубок с вином, которое здесь пил лишь он один – маг, принцесса и я не переносили спиртного.

– Я покидаю этот мир сегодня вечером, Ваше Величество, – сказал я, расправляясь на своей тарелке при помощи ножа и вилки с кусочком мяса какого-то незнакомого мне животного. – Поэтому, нам следует обсудить все вопросы в ближайшие два-три часа.

– Мы должны как-то особенно подготовиться к переходу? – спросил меня маг.

– Безусловно! – ответил я, внимательно изучая поставленное передо мной слугой неопределенного вида блюдо. – Подготовку следует начинать прямо сейчас!

– А как быть с другими государствами? – задал очередной вопрос и король.

– Позволю себе заметить, Ваше Величество, – заговорил я, думая еще и о том, как избавиться от подозрительного кушанья. – Что перевод государства с десятимиллионным населением в другой мир – исключительно сложная задача, требующая много сил, времени и средств. Не сочтите также за дерзость упоминание о том, что колдуны вашей страны в прошлом сильно напутали в магических действиях и ошиблись в предсказаниях. Это осложнило решение и без того непростой проблемы.

– Колдовство не всегда бывает удачным! – заметил главный маг.

– Переход займет два-три месяца? – вновь спросил король.

– Полагаю, что при исключительных обстоятельствах – два-три года, Ваше Величество! – ответил я.

Маг и король переглянулись – похоже, что они до сих пор еще не представляли всю масштабность предстоящей задачи. Через несколько минут по знаку короля слуги внесли еще один стол, за который поместились сразу три секретаря (для них приготовили стопки бумаги, чернильницы и перьевые ручки). Под мою диктовку они стали записывать последовательность действий в подготовке к предстоящему переходу. Я подробно рассказал, как следует создавать продовольственные запасы, когда нужно начинать наращивать поголовье домашнего скота (большая часть которого пойдет на убой сразу после перехода), какие лучше всего использовать транспортные средства, а также предложил несколько вариантов устройства временных жилищ. Король в этом месте спросил о возможности создания техномагических устройств, но я предостерег его от этой затеи – магия в каждом мире имеет свою энергетическую основу и то, что работает здесь, может оказаться совершенно бесполезным там. Конечно, я давал им лишь предварительные сведения, и все это следовало доработать в предстоящие десятилетия, в возможном соответствии с заданными мною направлениями. Секретари успели израсходовать почти всю бумагу, когда в салон пригласили еще нескольких советников короля (со стола все было уже давно убрано), и они стали просматривать записи, одновременно обсуждая содержащуюся в них информацию.

– Пройдемте ко мне, Господин Охотник! – предложила принцесса.

Ее каюта выходила непосредственно в кормовой салон, так что при необходимости меня всегда могли пригласить обратно. Я прошел вслед за девушкой в богато обставленное и довольно просторное (для корабля) помещение. Большая часть каюты представляла собой гостиную, а за легкой перегородкой, видимо, находилась спальня. Следом за нами вошла личная служанка принцессы – высокая, приятной внешности молоденькая девчонка с хорошими манерами и осведомилась – не нужно ли чего? Проследив за тем, как хозяйка отрицательно покачала головой и жестом отпустила ее, я подумал, что между ними установились довольно дружеские и доверительные отношения. Потом я задержался у широкого слегка зашторенного окна – корабль вновь крейсировал вдоль берега со скоростью в шесть-семь узлов.

– Вы можете присесть! – предложила принцесса, указывая мне на кресло, рядом с которым на шторм-столике стоял тот самый букет.

– Благодарю, – ответил я, на секунду задерживая взгляд на цветах.

– Я получила довольно строгое воспитание, – сообщила девушка. – И это первые цветы подаренные мне мужчиной.

– Вы свободны и прекрасны, – ровно произнес я. – Без сомнения, букетов будет еще очень много!

– Таких цветов больше не будет никогда!

– Пожалуй, – согласился я. – На их защиту встали пять колдунов.

Принцесса устроилась в кресле напротив – лишь тогда позволил себе сесть и я. Мы все также не могли дольше нескольких секунд смотреть друг другу в глаза – я выдерживал лишь на мгновение больше.

– Знаете, что сказал про вас наш маг? – быстро глянув на меня, спросила собеседница.

– Красив, как бог; дерется, как черт; умен, как десять мудрецов… – невесело улыбнулся я.

– Вы все можете сказать наперед! – вздохнула девушка, а потом вдруг улыбнулась и добавила. – Хотите, я тоже сделаю предсказание? Вы собрались подарить мне этот нож на вашем поясе!

У меня было тяжело на душе, но тут я невольно рассмеялся – легко догадаться, что воин, подобный мне, не станет брать с собой без причины слишком дорогое оружие. Сняв нож с пояса, я положил его перед собеседницей. Она взяла превосходно оформленное оружие, чуть выдвинула сверкающий полированный клинок, осмотрела крупные драгоценные камни и вздохнула:

– Он стоит целого корабля!

– Двух кораблей, если позволите… Я наделил его некоторыми магическими свойствами, и мне бы хотелось, чтобы вы держали этот нож при себе. В случае необходимости, главный маг поможет вам воспользоваться скрытой в камнях силой.

Принцесса кивнула и легко поднялась – я немедленно встал следом, но она жестом попросила меня вернуться на свое место. Мне осталось лишь подчиниться желанию хозяйки, которая тем временем открыла изящное бюро на столике позади моего кресла и положила нож в одно из его отделений.

– Благодарю вас за ценный подарок, – тихо сказала девушка.

Я вздрогнул, хотя и ожидал подобного – ее руки коснулись моих волос, осторожно прошлись по голове, легли на плечи. Склонившись надо мной, девушка прижалась щекой к моей щеке. Кажется, я едва не потерял сознание – наш интерес друг к другу носил какой-то сверхъестественный характер. Возможно, причины того лежали в прошлых или будущих жизнях – теперь уже не было ни сил, ни времени разбираться в этом. Но я знал: рухни сейчас Вселенная – мне ни за что не заметить этого мелкого происшествия и не остаться в убытке… Слушая ее легкое дыхание, чувствуя необычайный, слегка дурманящий (как у этих несравненных цветов) аромат ее духов, я вдруг подумал, каким будет безумием с моей стороны пойти на добровольную разлуку и уже не встретиться больше никогда… Принцесса выпрямилась – поза была очень неудобной, но я удержал ее руку, и девушка устроилась на широкой мягкой ручке кресла. Потом я долго целовал ее руки – минут пятнадцать или двадцать, а может быть даже и все полчаса (время сейчас просто потеряло для меня смысл), и еще столько же, если не дольше, осторожно касался губами ее колен через тончайшую ткань чулок. Казалось, корабль все время качало, но вот я выпрямился и понял, что судно шло на ровном киле…

– С того момента, Оля, как мы встретились на острове, мне все время хотелось украсть вас! – признался я.

– Что же вам помешало? – тихо и задумчиво проговорила девушка.

– Наверное, моя порядочность, – грустно улыбнулся я.

– Вы не подумали, мой дорогой Охотник, что я бы пошла добровольно? – также тихо спросила она.

Наше время почти истекло, да и счет моей жизни, возможно, уже шел на часы – впереди лишь виднелась стена бушующего пламени, завершавшая мой последний путь. Но была и надежда (скорее призрачная), что моих сил все же хватит, чтобы уцелеть в этом адском огненном вихре, и я знал, что теперь сделаю ради этого все возможное.

– Король уже понемногу перекладывает правление на ваши плечи, – через силу улыбнулся я. – Нельзя лишать страну единственной наследницы.

– У меня есть кузина – вполне достойная замена, и вы не можете не знать этого, мой дорогой Охотник, – шепнула она и как-то неудержимо-порывисто прижала мою голову к груди…

В каюту без стука вошел главный маг и неодобрительно глянул на нас – сцена была излишне красноречива даже для самого недогадливого свидетеля.

– Вас просят, Господин, подняться на палубу! – сухо сказал он.

Девушка встала с подлокотника, следом за ней, словно во сне, поднялся и я. Взявшись за руки (это получилось само собой), мы вышли наружу и поднялись на полуют. Здесь находился король в окружении свиты советников, а поблизости стоял капитан. Все тотчас оглянулись на нас и не оставили также без внимания и наши руки.

– Взгляните, Господин! – сказал мне кто-то из свиты, указывая за корму.

Позади нас, примерно в полумиле, шли хорошим ходом и двойным уступом три крупных военных корабля. Я перевел взгляд на наши мачты – паруса обвисли, и их слегка трепал легкий ветерок.

– Там сильные маги, – пояснил мне капитан судна. – Нас лишили хода.

– Они возьмут нас на абордаж! – заговорил старый маг. – Но, имея на борту такого бойца, мы можем…

Я посмотрел на быстро приближающиеся корабли, потом перевел взгляд на нос нашего судна, осторожно пожал девичьи пальцы и выпустил руку принцессы (магия требует полного сосредоточения), а затем раскрыл временной портал прямо перед бушпритом, добавив двое суток к текущему времени.

– У нас нет хода, чтобы войти в него! – вскричал маг, увидев результат моих действий.

Сконцентрировавшись, осторожно усиливая энергетическое воздействие, я надвинул портал на корабль и закрыл его сразу за кормой. В тот же миг свежий ветер рванул паруса, затрещали мачты и захлопал полусорванный кливер – здесь начинался шторм.

– По местам! – закричал капитан.

От преследователей, конечно, не осталось и следа, но мы сами едва не лишились мачт. Благо выучка у команды оказалось отменной – в одну минуту они убрали верхние паруса и зарифили нижние, чтобы, спускаясь по ветру (уходя от шторма на фордевинд), двигаться под фор-стень-стакселем и марселями. Я оглянулся по сторонам – корабль все дальше уходил от берега, до которого было уже более двух миль.

– Пусть спустят мою лодку! – громко сказал я.

– Вы очень рискуете, Господин Охотник! – расслышал я слова короля. – Следует подождать…

Корабль сильно рыскал на попутном ветре – рулевой делал все, что мог. В корму с грохотом ударила огромная волна.

– Бросай все в своем мире и оставайся здесь! – крикнул мне старый маг. – Тебя ждет необыкновенная судьба!

На меня смотрела вся королевская свита, сам король и принцесса. Они ждали ответа. Еще одна волна (более пологая) приподняла корму и накренила судно на правый борт.

– Решайтесь, господин Охотник! – громко сказал король.

Возможно, существовали и лучшие решения проблемы, чем избранный мной накануне вариант, а может быть даже, что опасность грозящая моим близким и вовсе была лишь в моем воображении. Просто сейчас все задуманное казалось единственно правильным, и я не хотел ничего изменять. Наверное, впрочем, еще один голос мог все же остановить меня (я винил бы себя потом), но этот голос не прозвучал, и я остался благодарен принцессе за это.

– Нет! Я сделаю в своем мире то, что должен сделать! – твердо сказал я. – И если уцелею…

– Ты не вернешься! – уже в ярости крикнул маг (он понимал, как я нужен его стране). – Сейчас единственный момент, когда ты можешь изменить судьбу! Ты станешь нашим королем!

– Живей, лодку на воду! – крикнул я, натягивая перчатки.

Вскочив на перила и придерживаясь за бизань-ванты, я проследил, как опускают за борт мое суденышко. Потом бросил последний взгляд на полуют, но не разглядел стоявших там людей – все поплыло перед глазами словно в тумане – наверное, виной тому были брызги от очередной волны. Секундой позже я соскользнул по шторм-трапу в лодку, рывком опустил мотор в воду, поставив ногу на кормовое сиденье, дернул за пусковой шнур. Мотор взревел (новая волна бросила лодку на борт судна, но я устоял на ногах), примостившись на сиденье и взявшись за румпель, я жестом велел отпустить удерживающие лодку канаты. Включив передний ход и добавив газа, я сразу взлетел по диагонали на следующую крутую волну. Пенистый гребень бросил мне соленые брызги прямо в лицо. Резко повернув, по другой диагонали, я встретил очередную волну. Мне до боли хотелось оглянуться, но смотреть можно было лишь вперед – волны шли одна за другой, порывы ветра срывали целые фонтаны брызг. Через минуту на мне уже сухой нитки не было, а лодка до краев наполнилась водой. Но мотор тянул – поддон был выполнен водонепроницаемым, а воздухозаборник находился на верхушке капота. Впрочем, при необходимости я выбрался бы и просто на одних веслах – кому суждено сгореть, тот не утонет. Шторм набирал силу прямо на глазах – ближе к берегу ветер уже срывал пену с вершин высоченных гребней, а среди древних развалин (был час отлива) вода, казалось, кипела, покрывшись сплошным белым слоем. Я обошел это место справа, а в проливе, где образовалась толчея волн и лодку стало бить и швырять из стороны в сторону, прибавил газ так, что вокруг засвистел ветер, и мне пришлось пригнуться под этим напором. Минуты через две, подойдя к берегу, я, как мог, вытянул наполненную водой лодку на песок и открыл под транцем клапан для слива. По мере стекания воды я вытаскивал лодку все дальше и дальше, пока, наконец, не поставил ее на колеса и не покатил к машине. После, тщательно протерев (по давней привычке) двигатель, просушив и разобрав лодку уложил все это в грузовой отсек. Поднявшись в салон, переоделся во все сухое – теперь только черного цвета. Снова вышел наружу – начинал накрапывать дождь, забрался в кабину, запустил мотор, стараясь ни о чем не думать, визуализировал дорогу в свой магический мир, осторожно въехал в него и остановился на знакомом пригорке. Выключив двигатель, я опустил голову на лежащие на руле руки и долго неподвижно сидел в этой позе.

XI

Но нужно было выполнить все задуманное. Овладев собой, я спрыгнул на траву, прошелся по пригорку и чуть дальше выбрал ровный участок земли площадью примерно в полгектара на берегу небольшой реки. В моем прежнем мире один из принадлежащих мне загородных домов уже был давно приготовлен на случай бегства – совершенно очевидным казалось то, что рано или поздно непобедимый Охотник, год от года набирающий силу, станет неугоден своим работодателям. Дом был построен в ретро-стиле из красного кирпича с отличной декоративной отделкой и хорошо сочетавшейся с основным строением башней в пять уровней (сам дом имел четыре уровня, считая цокольный этаж). Подо всем этим находилось глубокое подземелье (в три уровня), где размещался просторный гараж с различной автомототехникой, склады – настоящие стратегические запасы топлива, технических средств, различных материалов и, конечно, продуктов. В помещениях, где хранились пищевые запасы, специальным холодильным оборудованием поддерживалась температура от нуля до двадцати градусов мороза. Сам участок, площадью около сорока соток, обнесен высоким забором из того же красного кирпича и поделен на зоны (примерно половину площади занимают посадки фруктово – ягодных и овощных культур). До сих пор текущее обслуживание здесь выполняла приходящая прислуга – теперь же придется действовать самому, и прежде всего запустить автономные системы энерго– и водоснабжения.

Я сел в медитативную позу. Четко визуализировал весь участок вместе с домом (детализация в этой работе была не так и важна), осторожно раскрыл портал своего магического мира, надвинул его на участок и закрыл по другую сторону, охватив все сорок соток. Еще раз тщательно определил энергетические границы (по кирпичному забору, а в глубину взял десять метров – перекрывая нижний уровень подземелья). Но все это было лишь начало – моих сил никогда бы не хватило на такую огромную работу. Я привлек энергию своего магического мира – почти неиссякаемого источника колоссальной мощности. Осторожно, чтобы не наделать бед, я визуализировал сначала довольно умеренные, но постепенно усиливающиеся энергетические потоки, исходящие от земли, атмосферы и даже от Солнца. По почве прошли волны, все вокруг заколебалось, резко дунул и тут же стих ветер. Осторожно остановив потоки, я открыл глаза и поднялся. Участок был передо мной, но со всех сторон его окружали большие валы земли вместе с травой и кустарником – он просто раздвинул грунт и втиснулся сюда. Пришлось продолжить работу, и через несколько минут кругом была лишь ровная местность с молоденькими березками и низким кустарником. Подойдя к ограде, я открыл высокую чугунную калитку, постоял на лужайке против дома, и мне вдруг захотелось увидеть лица своих прежних соседей, а также охранников (вместе с их шефом) поселка, когда они станут созерцать на месте моего участка громадный котлован. Потом я обошел все помещения дома (площадь его была очень приличной и это заняло добрых полчаса), осмотрел обстановку, взяв мощный фонарь, спустился в подвал – везде все было в порядке, лишь отсутствовало электричество, но низкотемпературная часть продуктового склада еще хранила холод, Подумав немного, я все же запустил один из резервных дизель-генераторов. Наконец я поднялся по винтовой мраморной лестнице на второй уровень башни, где находился мой кабинет. Вошел в удобное, тщательно обставленное помещение, сдвинул картину с фантастическим пейзажем, открыл сейф и вынул из него блестящий металлический кейс. Через минуту вернулся на лужайку перед домом, поставил кейс на траву и опустился в одно из легких деревянных кресел, стоявших здесь. Хотелось выпить кофе – этот напиток усиливал мои магические способности. Глянул на свой большой, еще совсем новый дом – всего, что здесь находилось было намного больше, чем нужно для жизни одного человека… Судорожно вздохнув – горло вдруг перехватило, я сконцентрировался и открыл минипортал прямо в офис одного из моих сыновей. Потом поднялся и подошел ближе, остановившись на уровне стены (где начинался портал). Оба моих сына находились здесь (они были партнерами) и обсуждали очередную коммерческую операцию. Одеты в отлично сшитые офисные «тройки» – мне удалось привить им собственные привычки к аккуратности и хорошей одежде. В помещении больше никого не было, но мне нельзя было войти без риска выдать себя своим бывшим работодателям прежде времени.

– Парни, мне нужно поговорить с вами, – негромко сказал я.

Они подскочили на месте и тут же в изумлении уставились на меня.

– Все в порядке! – добавил я, – Закройте двери на замок и идите за мной!

Для современных молодых людей, увидевших отца в районе сплошной капитальной стены, да еще зовущего за собой, они довольно быстро пришли в себя. Старший (Илья) сделал распоряжение секретарю и щелкнул ключом в замке, после чего оба последовали за мной. Здесь их ждало еще одно потрясение, когда они увидели мой магический мир и дом вместе с участком земли, перенесенные сюда.

– Папа… – начал было младший (Павел) и замолчал.

– Сядьте, – сказал я и указал им на кресла. – Я отниму у вас лишь несколько минут, но такие вещи не выслушивают стоя.

Оба сели и смотрели по сторонам во все глаза – прежде я никогда не демонстрировал им свои невероятные способности, и они даже понятия не имели об источнике моего благосостояния, который, ко всему, дал им великолепный старт в бизнесе. Я начал говорить – четко и кратко обрисовал ситуацию, внимательно наблюдая за их реакцией и делая небольшие паузы, давая возможность осмыслить услышанное и задавать вопросы. Информацию они восприняли гораздо лучше, чем большинство людей бы на их месте – в свое время я передал им собственную широту взглядов на устройство окружающего миру.

– Что это за люди тебе угрожают, папа? – спросил, наконец, Илья.

– Это не люди, – терпеливо ответил я. – Людям давно со мной не сладить. Это существа совсем иного порядка…

Они помолчали и лишь переглянулись друг с другом, но возразить было нечего – все вокруг лишь подтверждало мои слова. Я взял кейс и поставил его между ними.

– Здесь генеральные доверенности на ваши имена, в них внесено все мое движимое и недвижимое имущество, а также банковские счета. Переведите все в ближайшие дни на ваши имена – мне это уже не понадобится. Еще здесь наличные… Много. Распорядитесь ими на свое усмотрение. Мне же предстоит очень убедительно имитировать свою смерть. Если все пройдет благополучно, то через некоторое время я дам о себе знать. Так что не вешайте носы!

– Ты ведь вернешься? – неуверенно спросил Павел.

– В этом мире для меня больше нет места! – решительно сказал я и поднялся.

Они встали следом. Старший как-то странно смотрел на меня, а младший вовсе часто заморгал.

– Нет, парни! Так не годится, мы же мужчины!

Я обнял их по очереди и подтолкнул к выходу. Они еще дважды оглянулись, задержавшись в проеме портала. Закрыв его следом за ними, я тяжело вздохнул – еще одно расставание и тоже, скорее всего, навсегда…

XII

Предстояло последнее дело – самое сложное, исход которого должен был решить жить мне или умереть. Но прежде всего я прошел в дом (проще было выпить кофе в автодоме, но мне там все напоминало мою недавнюю гостью). Оказавшись в просторной, великолепно обставленной кухне, я открыл один из шкафов (я всегда знал что и где у меня находится), взял с полки кофемолку, упаковку с зерновым кофе и небольшую турку. Электричество теперь было, но водопровод, понятно, еще бездействовал, однако я пользовался только родниковой водой, а ее здесь был изрядный запас в больших бутылях. Приготовив себе пару чашек крепкого кофе, я с четверть часа сидел за удобным обеденным столом на мягком угловом диванчике, думая о предстоящем (о недавнем прошлом вспоминать было совершенно невыносимо). Наконец поднялся, сполоснул чашку и турку водой из бутыли, поставил все на свои места, прикрыл дверцу шкафа и вышел наружу. Остановился на лужайке, сконцентрировался и открыл очередной минипортал. Пройдя его, я оказался перед еще одним своим домом, который был куда скромней оставленного мною пару минут назад. Открыв электронный замок на входе, я сразу прошел в кабинет и на всякий случай просмотрел бумаги и записи всех видов – ничего ценного – все, что представляло для меня интерес находилось уже в магическом мире. Потом я обошел все комнаты, даже спустился в подвал и заглянул в спортзал – я прощался со своим первым настоящим домом, обреченным на уничтожение. И тут я первый раз за последние десятилетия допустил серьезную ошибку – я полагал, что у меня есть около часа, но мне не дали и пяти минут. С четырех сторон почти разом ударили ручные гранатометы – осколочные гранаты одновременно влетели в окна кабинета, гостиной и двух спален. Оглушительные взрывы потрясли весь дом. Следом с грохотом упала сорванная с петель входная дверь и послышался топот тяжелых армейских ботинок. Я прижался к стене, а когда громоздкая фигура в камуфляже и бронежилете миновала меня, прыгнул и ударил каблуком в затылок незваного гостя. Тяжелый шлем улетел в другой конец каминного зала, а на месте шеи обнаружилась студенистая, быстро испаряющееся субстанция… Биофантом! Впрочем, кого же было мне ждать? Я снес головы еще троим таким же нападавшим, ворвавшимся следом, но, когда их псевдотела стали оседать на пол, из перчаток, скрывавших то, что заменяло им руки, что-то выскользнуло, со стуком упало на паркет и покатилось к моим ногам. Я успел глянуть – гранаты «Ф-1», зеленого цвета (боевые, конечно), четыре штуки и каждая с извлеченной чекой… За оставшуюся секунду-две (взрыватель срабатывает через три-четыре секунды после отпускания предохранительной скобы), я сумел окружить себя тройным куполом голубого цвета… Взрывы (они слились в один сплошной хлопок) я почти не расслышал. Лишившись сил, отшатнувшись к стене, я медленно сполз по ней на пол и, наверное, секунд десять приходил в себя. Наконец открыл глаза, приподнялся и увидел, что весь пол, потолок и стены иссечены осколками. Тут же раздался страшный грохот в гостиной, и от этого вновь задрожал весь дом, а следом послышалось пронзительное шипение, оглушительный треск, затем по помещению пронесся легкий сквозняк и резко запахло гарью. Где-то наверху прогрохотал очередной взрыв. Я чуть помедлил и осторожно поднялся на ноги – сил было мало, кружилась голова – защита отняла у меня уйму энергии. Постояв еще несколько секунд, я почувствовал в воздухе запах ядовитых веществ и немедленно восстановил защиту, тратя на нее последние силы. Дом вновь задрожал – на этот раз от бушующего сразу в нескольких помещениях сильного огня. Вся обстановка оказалась уничтожена в один момент, и теперь горело то, что не могло гореть – железобетонные плиты, кирпичные стены и стальные балки. Со страшным грохотом лопались и падали тяжелые плиты перекрытий, раскалывались и срывались с мест монолитные лестницы межэтажных переходов, с чудовищным шипением вскипали стальные конструкции… Боже милостивый, чем же это они подожгли дом! Кажется, в огне было почти четыре тысячи градусов – даже термитные смеси не развивают таких высоких температур!

Я остановился на мгновение на пороге того, что прежде было моей гостиной, помедлил еще почти целую секунду, чувствуя, как слабеет моя магическая защита, и ступил в ревущее адское пламя…

Часть вторая

Сила правосудия

I

На подходе к вершине перевала я остановил коня. Звеня доспехами и оружием, спрыгнул на еще нетронутый снег – все путники и торговцы выжидали и с той, и с другой стороны. Набросив уздечку на показавшийся мне удобным выступ скалы, я снял с себя тяжелый меховой плащ, накинутый поверх доспехов. Подумав немного, оставил на луке седла и нелегкий круглый щит, потом тщательно осмотрел свое вооружение и, прихватив длинное боевое копье, медленно направился к вершине по едва заметной тропе, почти полностью занесенной свежим снегом за прошедшие несколько дней, в течение которых люди не решались подниматься сюда. По ту сторону перевала находится плодородная долина, богатый город, множество зажиточных ферм – настоящий рай для торговцев любого масштаба, которых прежде не останавливал даже пронизывающий холод этой заоблачной дороги. Мои доспехи тяжелы, и в них я не могу двигаться с привычной для себя быстротой, несмотря на всю мою силу и ловкость. А еще меня заметно пробирал мороз – здесь, на вершине, даже в дневные часы, при ослепительно ярком местном желтом светиле, отрицательная температура редко поднималась выше тридцати градусов. Ночью она часто падала еще градусов на двадцать, и поэтому вездесущие торговцы не решались преодолевать перевал и под защитой темноты.

Я остановился на самой вершине – дальше дорога уже шла вниз и исчезала в плотном искрящемся тумане. Опустив верхнее забрало своего армета, я удобней перехватил тяжелое (около восьми килограммов) копье – лучше это сделать заранее, чтобы латные перчатки не подвели на морозе в опасный момент. Ждать пришлось недолго – в ледяном воздухе уже через минуту послышался едва уловимый свист, а спустя несколько секунд к нему добавился и сухой, быстро усиливающийся шелест. Мгновением после, сквозь прорезь забрала, я увидел и сам источник этих звуков – исполинскую хищную птицу с серебристым оперением, стремительно падающую на предполагаемую жертву. Приподняв острие копья, я нашел другим концом незаметную под снегом выбоину в дороге и вставил древко в нее. Птица с невероятной быстротой росла прямо на глазах, превращаясь в гиганта с размахом крыльев более десятка метров. Вот она чуть выправила полет, и я, увидев громадные страшные когти, нацеленные на меня, направил острие копья в широченную грудь, покрытую густым белым пухом. В последнюю секунду небесный хищник осознал грозящую опасность и взял чуть в сторону, но в копье было более четырех метров длины, и оно, миновав сам корпус птицы, ударило в основание огромного крыла. Острие застряло в твердых как железо мышцах, копье вырвалось из моих рук, и я, не устояв на ногах, опрокинулся на еще нетронутый снег. Птица рухнула чуть дальше, оглашая всю местность громовым свирепым клекотом, забилась, пытаясь подняться, и ей это удалось, но крыло оказалось повреждено достаточно серьезно – на снегу повсюду появились кровавые пятна. Вскочив, я выхватил длинный тяжелый меч. Громадные крылья (в одном из них все также торчало копье и серебристые перья окрасились кровью) захлопали, поднимая целые тучи снега, и свирепый хищник, торопливо переступая страшными когтистыми лапами, защелкал огромным (около метра длиной) изогнутым клювом, пытаясь схватить меня. Я метнулся вперед и чуть в сторону, сумев уйти от, казалось, неотвратимого, удара. Проскочил под животом небесного исполина и двумя точными ударами подрубил одну из мощных лап. Птица издала новый оглушительный крик, в котором мне почудились боль и изумление. Секундой позже я ударил по второй лапе и сразу прыгнул в сторону, чтобы не быть придавленным огромным телом. Дважды хлопнув своими гигантскими крыльями, птица с жалобным клекотом завалилась сначала на бок, а потом рухнула на живот, не делая больше попыток подняться, а снег под ней стал на глазах пропитываться кровью. Я осторожно обошел тяжело раненного хищника. В огромных черных глазах чудилась смертная тоска и понимание… Ну что же, сейчас (как и прежде) я действовал согласно Кодексу Охотника – один на один, без магии, только силой собственных мышц, используя лишь холодное оружие и у нас были равные шансы. Птица умирала от потери крови – глаза затягивались пеленой, огромный клюв уткнулся в скованную морозом дорогу. Я мог прекратить ее страдания одним ударом меча, но не стал делать этого – минута-другая и все будет кончено. Вот искалеченный хищник чуть приподнялся, пронзительно закричал, и черные глаза закрылись, а голова упала на окровавленный снег. Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы вырвать копье из раны – так глубоко оно засело в мышцах. Тем временем со всех сторон послышался шум – сюда шли люди, гнали животных, о мерзлую землю застучали подковы и загрохотали повозки. Кто-то услужливо подвел мне коня и даже набросил на мои закованные в сверкающую серебристую броню плечи длинный меховой плащ. Откинув забрало, я поднялся в седло, укрепил копье, проверил остальное вооружение и еще постоял несколько минут (замерзший конь все время переступал на месте), следя за тем, как целая бригада работников грузит с помощью рычагов и веревок на повозку громадную тушу крылатого хищника. Потом я направил коня по дороге вниз, к большому городу за перевалом. Ехал не торопясь, чтобы позади не отставала телега с очередным трофеем Охотника, запряженная восьмеркой быков. Дорога впереди была сплошь забита людьми, повозками и даже небольшими стадами животных – все спешили наверстать упущенное за те дни, когда свирепая птица безнаказанно охотилась прямо на вершине перевала. Завидев меня, люди еще издалека начинали освобождать дорогу – отгоняли скот и отводили повозки. Я беспрепятственно ехал дальше. Мой конь стал прибавлять шаг – почуял внизу тепло, большая повозка позади тоже покатилась быстрей. Дальше стало свободней – дорога шире, а встречных торговцев с грузовыми телегами и скотом стало меньше – все столпились у перевала. Температура быстро повышалась – я спускался в долину. Там, впереди, в нескольких километрах, уже виднелись серые, заметно обветшавшие городские стены. Квангар – столица одноименного государства с почти десяти миллионным населением. Несмотря на обманчивый внешний вид, город достаточно богат – на главных улицах расположены настоящие дворцы местной знати. А большие городские рынки в любое время года забиты товарами, торговцами и покупателями. Само государство тоже не из бедных – в необычайно плодородных долинах собирают по два отличных урожая в год, на пастбищах предгорья пасутся огромные стада домашнего скота (немало и диких животных), а в ближайших горах много железной и медной руды (нередко встречается золото и серебро, которые в этом мире также являются всеобщим денежным эквивалентом). Да, страна богата, вот только правитель – слабый безвольный человек. Последнее время я пытаюсь подобрать более достойную кандидатуру на его место. Но это не так просто в мире, который, по сути дела, служит местом ссылки для проклятых колдунов, магов-отступников и маньяков всех категорий…

На подходе к городу дорога, мощеная диким камнем, стала еще шире. Здесь куда более людно: кто-то спешил в город продать свой товар и приобрести необходимое, кто-то уже совершил продажу или покупки и торопился в свою деревню (они расположены по всей долине). Завидев меня, люди останавливались и провожали взглядами, а некоторые даже шли следом за телегой с мертвым крылатым хищником. В городских воротах стояли закованные в зловещего вида шипастую броню великаны, обвешанные оружием. Вступая в город и покидая его, торговцы и покупатели вносят налог. У стражников на входе большие права – они могут просто не пустить в город любого не понравившегося им человека, а могут изрубить его в куски огромными алебардами прямо в воротах. На широких латных поясах у каждого тяжелые длинноствольные пистолеты с мощными раструбами серебристого цвета – страшное техномагическое оружие, стреляющее фиолетовыми молниями, от которых нет защиты. Я уже предчувствую, что настанет время – и мне придется встать под их удар. Однако в этом мире владение холодным оружием ценится особенно высоко – ничто так не вызывает восторг зрителей, как убийство с одного удара мечом, ножом или копьем. За десяток шагов моего коня до ворот великаны-стражники встали «на караул». Я медленно проехал мимо даже не взглянув на них – они лишь стражи местного закона, а я – сам Закон. Закон Космоса и нет в этом мире власти равной моей. Сразу за воротами расположен один из главных городских рынков – фермерам нет нужды тащиться через кварталы – можно купить и продать все прямо здесь, При моем появлении торговцы у своих прилавков все как один замерали, а потом (когда я миновал их) облегченно вздыхали и качали головами, провожая меня взглядами. Люди даже не смели смотреть мне в глаза. Ловкий воришка, воспользовавшись временным «столбняком», охватившим торговца медной посудой, стянул у него со стола пару золотых монет. Я лишь чуть повернул голову в сверкающем армете с поднятым тяжелым забралом – и он положил монеты обратно. Здесь любой может обратиться ко мне за правосудием, но желающих почти не находится – я ясно вижу прошлое, настоящее и будущее людей, а никто не хочет знать всю правду о себе. Я ехал дальше, и всюду люди высовывались из окон (дома преимущественно были в три – четыре этажа), выходили из дверей, окликали даже своих домочадцев, чтобы и они успели взглянуть на меня. На главной улице находились дома самых богатых горожан – за чугунными заборами виднелись ухоженные сады, украшенные скульптурами, фонтанами и причудливыми беседками, а основные строения здесь могли соперничать роскошью с настоящими королевскими дворцами. Я и тут привлекал не меньшее внимание – прислуга глазела сквозь решетки ограды, а сами хозяева степенно выходили за кованные ворота и тоже смотрели мне вслед. Вот показалась городская площадь, окруженная домами самых влиятельных граждан и административными зданиями – Квангар считается республикой, и правительство избирается народным голосованием на весьма длительный срок. Едва мой конь застучал подковами по шлифованным камням главной площади, как кто-то бросил ему под ноги тяжелую латную перчатку. Неторопливо и нехотя (ясно чувствовал, что угрозы нет) я остановил коня и глянул на рослого рыцаря в темно серых доспехах, сидевшего на черном боевом коне. Забрало его шлема было поднято, но я и без того уже все знал о нем: молод – двадцать два года, неплохой для его лет боец, беден – доспехи и конь приобретены в долг, дома мать и три младшие сестры, решил прославиться поединком с Охотником.

– Ты хорошо подумал, парнишка? – спросил я на Тулосе – одном из нескольких универсальных языков этого мира. – Если ты сам поднимешь перчатку, я забуду об этом недоразумении!

– Я бросил вам вызов, Господин! – гордо сказал он.

Его услышали случайные прохожие, зеваки идущие следом за мной и те, кто выходил из ближайших домов, узнав о моем появлении. Теперь парень подписал себе смертный приговор. Заставив коня сделать два шага назад, сверкающим острием длинного копья я подцепил перчатку и прямо с наконечника бросил ее своему противнику (он поймал ее на лету).

– Я принимаю твой вызов! – спокойно сказал я. – Но мне тебя жаль – мог бы жить!

Мы разъехались по разным сторонам площади. Отовсюду уже спешил народ, чтобы увидеть поединок с участием легендарного Охотника. Я опустил забрало и укрепил поводья на луке седла – сейчас предстояло управлять конем лишь шпорами и коленями, взял висевший на ремнях щит в левую руку (в правой было копье). Стоявший где-то посередине почетный горожанин (вызвался сам) подал сигнал, махнув шейным платком. Пришпорив своего могучего коня, я сразу с места взял хорошую скорость (к середине площади уже летел во весь опор). Моя боевая техника богата сложными, разработанными и приспособленными именно для себя приемами – это неизменно ставит в тупик даже подготовленных зрителей и тех, кто пытается мне подражать. Расходясь с противником правыми плечами, я неожиданно взял резко левей, избегнув острия копья молодого рыцаря, которое тот жестко держал, как было принято, вставив древко в выемку на своей кирасе, и с силой выбросил собственное копье чуть снизу под небольшим углом, целясь в середину корпуса противника. Смертоносное острие, выкованное из лучшей оружейной стали, отбросив по пути край щита, пробило броню доспехов на уровне пояса словно лист картона. Я сразу выпустил копье (его основание было выполнено из железного дерева и обладало огромной прочностью), однако наконечник успел провернуться в ране и нанес страшные внутренние повреждения. Мой противник глухо (под забралом) и хрипло вскрикнул, откинулся назад, вылетел из седла и с грохотом рухнул на камни мостовой. Но левая нога застряла в стремени, и конь протащил его еще с десяток метров, гулко звеня броней по покрытию городской площади. Развернув коня, который успел проскочить с разгону почти всю площадь, я вернулся назад, спрыгнул на камни и подошел к поверженному противнику. Кто-то поднял забрало, и я увидел белое как мел лицо с заострившимися чертами – он еще дышал, но оставались считанные секунды. Другой не в меру услужливый зевака хотел было вытащить из страшной раны острие копья.

– Не трогать! – приказал я. – Пусть умрет без лишних страданий!

Парень наконец разглядел меня над собой. В его глазах появилось осмысленное выражение.

Ты непобедим… – прошептал он. – Моя семья…

Его глаза остекленели, и все вокруг услышали последний судорожный выдох. Я сам извлек копье из его тела, осторожно и умело – слишком много раз приходилось это делать. Вытер, согласно традиции, наконечник о плащ побежденного и жестом подозвал городского управляющего, стоявшего поодаль с несколькими стражниками. Тот с опаской приблизился вместе с вооруженными до зубов охранниками. Расстегнув поясную сумку, я дал ему с десяток больших золотых монет (столько стоит хорошая ферма в долине).

– Пусть рыцаря с почестями похоронят за мой счет! Остаток денег передать его семье! – повелительно распорядился я.

Городской управляющий принял деньги, поклонился и отступил назад. Взяв коня в повод, я направился к дому правителя Квангара. Знал – все будет сделано, как сказал, никто не посмеет ослушаться, здесь я – суд и судья, а также тот, кто видит поступки людей еще до того, как они задумают их совершить. Прислуга торопливо раскрыла передо мной ворота, кто-то сразу перехватил повод моего коня, а кто-то уже бежал открывать главные двери роскошного дома правителя. В огромном холле я снял шлем и откинул назад кольчужный капюшон вместе с шерстяным подшлемником, привычным движением поправил пышную шевелюру темных густых, тронутых сединой, волос. Расторопный слуга хотел принять шлем, но я даже не взглянул на него. Держа тяжелый армет на полусогнутой в локте правой руке и положив левую в латной перчатке на рукоять длинного боевого меча, я неторопливым мерным шагом, звеня шпорами и грохоча оружием (на поясе и плечах целый арсенал), направился в обеденный зал, где собрались на полуденную трапезу правитель Минон, члены его семьи и приближенные. Едва я показался на пороге просторного, роскошно обставленного помещения, как сидевший во главе большого стола, низенький толстенький человек в дорогой, расшитой золотом одежде, вскочил и поспешил мне на встречу.

– Господин! – вскричал он, – Мне только что доложили… Какой-то юнец осмелился бросить вам вызов!

Не взглянув на хозяина, я с тем же звоном и грохотом обошел стол, смахнул с его края большое блюдо с изысканным кушаньем и поставил на его место блестящий шлем. Потом опустился в кресло хозяина и положил закованные в броню ноги на обеденный стол. Да, я силен и отважен, но еще бесцеремонен и нагл. Первые два качества – мои собственные, два других приходится изображать, поскольку вежливость и обходительность здесь принимаются за слабость.

– Я всегда отвечаю на вызов! – небрежно ответил я, окинув презрительным взглядом публику за столом. – А также ударом на удар!

Присутствующие молчали и лишь украдкой переглядывались, а сам правитель Минон встал навытяжку по правую руку от меня, втянув большой живот.

– Ну что, господа городские советники? – выдержав хорошую паузу, наконец заговорил я. – Не хотите представить мне финансовый отчет по итогам года?

Я мог требовать все что угодно, ничего не объясняя и ни перед кем не оправдываясь. Никто по прежнему не проронил ни слова – понимали, попались на воровстве, а оправдываться и сочинять небылицы перед таким ревизором бесполезно.

– В таком случае, я сделаю это за вас! Сейчас в государственной казне, после уплаты жалований всем служащим, включая городскую охрану и армию, отчислений во всевозможные фонды, включая и непредвиденные расходы должно находится не менее полутора миллионов больших золотых монет!

– Казна пуста, Господин… – пролепетал было главный казначей.

– Молчать! – прикрикнул я, выдержал паузу в минуту – другую – все теперь упорно смотрели в стол, изучая обеденные блюда, а затем продолжил. – Десятой части этой суммы достаточно на восстановление городских стен и ремонт дорог! А четвертой – на строительство обходного пути, минуя перевал!

– Господин… – робко начал было Минон, но я стукнул тяжелой латной перчаткой по столу, и он умолк.

– Я вот что думаю, господа городские советники: не отрубить ли мне кому-нибудь из вас правую руку в знак серьезности моего намерения восстановить финансовое благополучие страны? – недобро усмехнулся я, с грохотом опустил ноги на пол и поднялся.

Теперь они заговорили все разом – клялись немедленно исправить бедственное положение государственной казны. Я постоял с минуту и послушал торопливые заверения, а потом опять ударил перчаткой по столу.

– Достаточно, господа! – громко и с пренебрежением сказал я, взяв в правую руку армет. – Названная мной сумма должна незамедлительно оказаться в казне! Сроку вам – три дня! После буду рубить не руки, а головы!

Пока я шел к двери, все молчали – никто даже не вздохнул, лишь Минон, забегая то с одной стороны, то с другой, говорил любезности. Оттолкнув его, я ударом латного сапога (мне легко давались местные хорошие манеры) распахнул дверь, вышел и плотно прикрыл створки за собой, сознавая, что приобрел сразу целую толпу влиятельных врагов, а это – новые вызовы на поединки и наемные убийцы за каждым углом.

II

Из города я выбрался без приключений (что случалось нечасто). Оставил коня на ближайшей ферме, где его (за щедрую плату) должны были расседлать, снять броню, почистить и накормить. Сам же открыл портал прямо в оружейную комнату своего дома, расположенного в магическом мире, и прошел в нее. Освободился от шлема и поставил его на одну из полок, после снял с себя оружие (копье еще до того положил на подставку): тяжелый длинный меч висевший на поясе слева, легкий и более короткий – справа, боевой топор под правым плечом и молот – под левым, четыре трехгранных стилета – по два на наручах и поножах, и, наконец, еще два тяжелых боевых ножа на поясе. Потом довольно быстро освободился от доспехов (облачаться в них, не имея оруженосца, было куда трудней) и распределил все их части по полкам и подставкам. Наконец избавился от гамбизона – толстого стеганого комплекта одежды, предназначенного для амортизации ударов, пришедшихся по броне и, оставшись в легком трикотажном шерстяном костюме, прошелся по оружейной и внимательно осмотрел все снаряжение. Одна стена помещения была полностью зеркальная, вдоль двух других тянулись полки и различные подставки, где находилось несколько комплектов полных латных доспехов и внушительный арсенал холодного оружия (у четвертой стены, рядом со входом, стояли полдюжины больших деревянных сундуков, окованных железом, с откинутыми крышками и до краев наполненных золотыми монетами). Найдя все в хорошем состоянии и ограничившись сегодня лишь легкой чисткой оружия и доспехов, я через четверть часа вышел из оружейной, находившейся в цокольном этаже, поднялся в холл и вышел через заднюю дверь дома на специальную площадку, предназначенную для физических упражнений. Несмотря на отлично оборудованный спортзал (тоже в цокольном этаже), я обычно проводил все свои тренировки на свежем воздухе, тем более что ровный климат и почти всегда комфортная температура (ночью: десять – двенадцать градусов тепла, днем: двадцать – двадцать пять) не препятствовали этому. Примерно в течение полутора часов я выполнял комплекс особых психофизических и психоэнергетических упражнений. Потом вернулся в дом, переоделся в легкие белые брюки и белую рубашку (мой любимый цвет) и прошел в отлично обставленную кухню, чтобы заняться приготовлением ужина. За слегка зашторенными окнами начало темнеть, и я включил яркий верхний свет, а вместе с ним и дополнительные светильники по стенам (я люблю хорошее освещение – как и белая одежда, яркий свет способствует быстрому восстановлению энергетики организма). Электричество я не экономлю – энергии и без того девать некуда. Еще почти два года назад, решив устраиваться здесь всерьез, я собрал (воспользовавшись тем, что имелось на моем складе) из панелей фотоэлектронных преобразователей мощную солнечную батарею площадью более трехсот квадратных метров и разместил ее на ровной площадке за территорией огороженного забором участка. Рядом нашли свое место и две мини-станции солнечных коллекторов. Часть выработанной энергии шла на повседневные нужды и работу холодильных установок, а часть – на зарядку резервных аккумуляторов и работу электрических насосов, накачивающих воду в цистерну водонапорной башни, расположенной в углу участка, объемом в пять с лишним десятков кубометров. При необходимости эта вода могла в ночные часы использоваться для работы двух компактных гидрогенераторов. Помимо того, имелось и несколько резервных дизель – генераторов (и их бензиновые аналоги), как и солидный запас бензина и дизельного топлива. На моем складе было еще много чего – к бегству я готовился основательно и не один год. Что же касается продуктовых запасов, то мне одному не израсходовать их и за сотню-другую лет, учитывая также постоянное их пополнение свежеморожеными ягодами, фруктами и овощами, которые в изобилии растут на моем участке. На фермах, где я оставляю коня, я нередко приобретаю молочные продукты, свежую рыбу и мясо птицы (другого не переношу) – значительная часть всего этого также нередко попадает в низкотемпературные отделения моих холодильников.

Положив себе на тарелку салат из томатов, огурцов и зеленого лука, обильно приправленный сметаной, я сел за стол. После салата – немного картофельного пюре и печеная в духовке, слегка зарумянившаяся курятина. Хлеб я тоже пеку сам: через день-другой небольшими порциями. На вечерний десерт обычно ягоды и фрукты (с фруктовыми деревьями пришлось повозиться и устраивать им пару раз в год магическую микрозиму, чтобы они могли сбросить листву и отдохнуть перед цветением). Покончив с ужином, я вымыл посуду, тщательно убрал со стола, выключил свет и вышел в темный холл. Постоял с минуту во мраке, затем прошел по небольшому коридору в башню. Первый этаж здесь занимала библиотека, в которой имелось более пятнадцати тысяч книг на русском языке (электронным их версиям счета не было вовсе). На втором находился мой кабинет – комфортабельное помещение, имеющее все необходимое для интеллектуальной деятельности. Довольно строгая, но тем не менее, достаточно удобная спальня и небольшая ванная комната разместились на третьем этаже. Выше, на четвертом и пятом этаже – две комнаты отдыха общего назначения, а над ними – смотровая площадка, с которой на окрестности открывается неплохой вид. Помещения в башне невелики – каждый этаж имеет около тридцати квадратных метров площади (не считая лестничных переходов), но это моя личная территория. Обычно я даже не поднимаюсь на второй и третий этажи основного строения, где почти все помещения закрыты на ключ. Я поднялся в кабинет, подошел к небольшому рабочему столу, находившемуся перед окном – сейчас за ним мрак, но, если мне доводится сидеть здесь в дневное время, то я люблю в процессе работы время от времени поглядывать на речушку, протекающую перед участком, и на далекие пологие холмы, покрытые густым хвойным лесом. Опустившись в мягкое удобное кожаное кресло, я включил настольную лампу и подвинул к себе большой ежедневник. Помимо достаточно подробных заметок о всех событиях прошедшего дня, я провожу тщательный разбор боевых ситуаций с составлением схем и выполнением зарисовок, обдумываю различные технические действия и возможности их использования. Моя исключительная физическая подготовка в сочетании с постоянной энергетической практикой и, по сути дела, академическим подходом в теоретической части, позволили мне вдвое превзойти время службы моего предшественника. Безусловно, я сознаю, что мне никогда не истребить все зло в этом мире, да и задача моя (как и тех, что были до меня и будут после) вовсе не звучит столь категорично – просто сдерживать его, пока хватает собственной жизни… Спустя полчаса, закончив работу, я поднялся в спальню и принял душ в маленькой, но отлично оборудованной ванной комнате. Перед сном, уже погасив свет, настежь раскрыл одно из окон (на каждом этаже башни их два). Ночная прохлада обеспечивает мне более спокойный сон. В моем мире появилось немало насекомых: летают стрекозы, шмели, бабочки, а недавно под окнами застрекотали кузнечики. Возможно, уже недалеко и то время, когда здесь начнут разгуливать различные животные и летать птицы. Порой мне хочется заняться изучением этого феномена – появления жизни в замкнутой магической системе, но я, увы, не ученый-исследователь, несмотря на все свои огромные знания в ряде областей, а Охотник на монстров и это по-прежнему моя работа и моя жизнь.

Мой сон даже на свежем прохладном воздухе беспокоен – это плата за высокий энергетический уровень организма и физическое совершенство. Я встаю около четырех утра местного времени и до двенадцати тщательно выполняю обычную тренировочную программу (восьми– и трехчасовые тренировки шесть дней чередуют друг друга, седьмой день – также лишь трехчасовое занятие). За границами моего участка расположена беговая дорожка, посыпанная крупнозернистым желтым песком, длиной в две тысячи метров. Обычно я преодолеваю ее за утренние занятия четыре-пять раз. Почти все упражнения, комплексы и проработки я выполняю на специально подготовленной площадке размером, примерно, двадцать на двадцать метров. Здесь есть все необходимое, а тренажеры, снаряды, приспособления и даже манекены дублируют те, что имеются в спортзале. Закончив занятия в двенадцать часов (иногда бывает и позже), я прошел в дом и, оказавшись на кухне, приготовил себе кофе, следуя раз и навсегда установленному порядку. Выпив пару чашек, я на несколько минут задумался о запланированных на сегодня двух делах (как обычно, не миновать и внеплановых) – ликвидации двух кровожадных банд, промышляющих на важных торговых путях. Потом поднялся, вымыл турку и чашку, прошел в ванную комнату на первом этаже (ближайшую), принял контрастный душ и растерся мохнатым полотенцем, поглядывая на себя в большое зеркало – все то же очень стройное тело с гладкой, покрытой легким загаром, кожей, идеальными пропорциями и необычайно рельефной мускулатурой. На вид мне можно дать лет тридцать-тридцать пять (на деле куда больше!), но у магов моего уровня уже нет возраста, как и собственного имени, от которого мне также пришлось отказаться. Как всегда, я оделся во все белое – белые брюки и белую рубашку (по дому чаще всего хожу босиком), тщательно побрился, подравнял усы и расчесал свою буйную шевелюру (волосы немного не доставали до плеч). Наконец вернулся на кухню и приготовил себе обед – салат из свежих овощей и омлет из куриных яиц, которые я также регулярно приобретаю, как и молочные продукты, на ферме, где чаще всего оставляю коня. В маленький фарфоровый чайник заварил крепкий черный чай одного из лучших сортов моего прежнего земного мира. Покончив с едой и выпив чашку чая (опять с шоколадом – мне нужно много сил), я тщательно убрал со стола, вымыл руки и поднялся в спальню на послеобеденный отдых – минут сорок или чуть больше.

III

Едва завидев меня, дворовые работники забегали: кто-то уже вывел коня и теперь сразу несколько человек суетились, навешивая на него броню и остальное снаряжение. На высоком крыльце большого дома (ферма не из бедных) показался хозяин – рослый крепкий мужчина средних лет. Посмотрел на меня, не решаясь что-то сказать. Я уже знал, что ему нужно – в доме тяжелобольной ребенок, с очень высокой температурой, но он должен сам обратиться ко мне за помощью.

– Господин… – наконец решился он. – Моя дочь… Помоги, Господин…

Я поднялся на крыльцо, прошел мимо хозяина в дом, не тратя время на ненужные слова, сам нашел детскую спальню. Две женщины, испуганные моим появлением вскочили со стульев, стоявших у кровати с мечущимся на ней ребенком – девочкой лет десяти. Стянув с рук латные перчатки, я положил их на столик, подошел к кровати и постоял несколько секунд, оценивая состояние больной. Потом положил правую руку на горячий лоб ребенка, а левую – на солнечное сплетение – больше для того, чтобы удержать девочку на месте. Я активизировал главные энергетические потоки и немного усилил работу энергетических центров. Больная перестала метаться, дыхание выровнялось, лоб покрылся испариной – температура начала понижаться. Подождав еще с полминуты, я добавил ребенку собственной модулированной энергии – видимый только мне золотистый шар сантиметров десяти в диаметре.

– Она будет спать до завтра, – убрав руки и потянувшись за своими перчатками, сказал я, – Будить не нужно. Проснется здоровой и попросит есть. Приготовьте ей легкую пищу.

Потом я шагнул к двери, звеня оружием и доспехами, вышел на крыльцо. Мой конь был уже собран в дорогу. Оглянувшись на хозяина, провожавшего меня, я сунул ему в руку пару больших золотых монет – за конем здесь всегда ходили хорошо.

– Я не могу взять деньги, Господин… – задыхаясь, начал он.

– Ты возьмешь деньги! – тоном приказа ответил на это я. – Моя помощь не имеет цены в золоте!

Поднявшись в седло, я проверил оружие, удобно укрепил щит и копье, зарядил оба арбалета пистолетного типа. Работники распахнули ворота, и я выехал на дорогу. Подумалось – не больше ли бы стало пользы от меня в этом мире, займись я одним лишь целительством… Увы, моя задача не лечить людей, а убивать чудовищ, которые в любых мирах зачастую имеют и человеческий облик…

Через пару минут я был уже в тысяче с лишним километрах отсюда, на мощеной крупным булыжником лесной дороге, к которой вплотную подступали кустарники и широколиственные деревья. За близким поворотом слышались злобные крики, звон оружия и чей-то хриплый предсмертный стон. Пришпорив коня, я почти сразу увидел на средине дороги большую крытую деревянную повозку и бородатого человека в легком шлеме и кольчуге, пытавшегося взломать боевым топором ее заднюю запертую изнутри дверь. Справа и чуть дальше слышался шум схватки. Приняв левее, я высвободил из ремней свое тяжелое копье и перехватил поудобней правой рукой. Услышав стук копыт, взломщик на дороге обернулся и сразу сдернул с плеча взведенный арбалет. Тяжелая стрела со звоном ударилась в подставленный мною щит. Секундой позже я метнул копье – остро отточенный наконечник, сверкнув в полуденных лучах местного солнца, насквозь пробил кольчугу вместе с телом моего неудачливого противника и застрял в дощатой обшивке, пригвоздив бандита к повозке. Обогнув фургон слева и объехав запряженную в него шестерку быков, я увидел чернобородого великана, который, прижавшись спиной к кузову своей повозки, отбивался длинным боевым мечом от пяти разбойников (один уже лежал в луже крови у его ног). Я рванул из ножен меч, и через мгновение четыре шлема раскололись под моими ударами, четыре тела, обливаясь кровью, повалились на дорогу. Последний бандит метнулся прочь, в чащу кустарника. Бросив меч обратно в ножны, я схватил подвешенный на луке седла арбалет, вскинул его и выстрелил вслед. Короткая оперенная стрела с близкого расстояния легко пробила кольчужную сетку, защищавшую шею. Беглец остановился, выронил оружие, обхватил ствол дерева, оказавшегося на пути и медленно сполз по нему на землю. Подняв забрало, я глянул на чернобородого, заметив лицо молодой хорошенькой женщины, посматривающей в полуоткрытое окно фургона.

– Спасибо, Господин! – услышал я полный достоинства мужественный голос.

Я уже знал, кто передо мной – рыцарь Гулар и его супруга Тезана, оба лишенные за какие-то давние долги родителей наследственных земель и всего состояния, а теперь вынужденные скитаться по стране и жить на жалкие заработки главы семьи, обучающего фермеров владению оружием. Еще с полминуты я смотрел на этого человека и почти все уже знал о нем: силен, смел, достаточно грамотен, предан своей семье и… правдив. Последнее качество, впрочем, приносило ему лишь одни беды.

– Я беру тебя на службу, рыцарь Гулар, – наконец сказал я. – Ты станешь моим представителем в правительстве Квангара, и это обеспечит твоей семье куда более достойное существование, нежели обучение крестьян драться на мотыгах!

Не сходя с коня (Гулар был на полголовы выше меня и я не собирался смотреть на него снизу вверх), я отстегнул от седла тяжелую сумку, полную золотых монет, и протянул ему. Он принял дар и вопросительно посмотрел на меня:

– Господин?

– Здесь две сотни золотых, – продолжал я. – Сегодня же остановишься с семьей в ближайшей к городу деревне – в самом лучшем доме! Потом пошлешь в Квангар прислугу за самым искусным портным – пусть сошьет тебе и членам твоей семьи (я различал в закрытой повозке и троих маленьких детей) приличную одежду. Также распорядись о покупке хорошего экипажа с шестеркой лошадей – как принято для правительственных чиновников страны. Через несколько дней я разыщу тебя и лично представлю Минону и его кабинету министров.

– Господин, – осторожно заговорил Гулар. – До Квангара две недели пути…

– Ты будешь вблизи города через пять минут! Смелей, рыцарь! Удача вернулась к тебе!

– Я в неоплатном долгу перед вами, Господин! – сдержанно поклонился он.

– Служи достойно своей стране, и мы будем в расчете!

Повелительным жестом я предложил ему отправляться в путь. Еще раз поклонившись, он забрался на передок своего неуклюжего фургона и стегнул быков. Раскрыв на дороге портал, ведущий в предместья столицы, я выдернул копье из задней стенки (тело упало на дорогу поблизости от трупов сообщников) и проводил взглядом громыхающую повозку, пока она не скрылась в туманной завесе пространственного перехода. Через несколько минут я и сам был уже в сотнях километров отсюда, в огромной долине среди высоких горных цепей. Прямо передо мной на плоской возвышенности предгорья площадью в несколько квадратных километров находился старый заброшенный город. Дорога, ведущая к нему от большого торгового пути пересекающего долину, почти полностью заросла буйной травой, но оставшаяся посередине узкая тропинка выдавала обитателей этих мест. Направив коня к древним крепостным стенам, я на ходу зарядил один из арбалетов (второй был наготове) и поудобней пристроил весь свой арсенал. Во всей необъятной плодородной долине, по каким-то давним причинам оставленной жителями почти тысячу лет назад, десятка полтора таких заброшенных, но совсем неплохо сохранившихся городов, с действующими (на основе горных ручьев) водопроводом и канализацией. В случае необходимости здесь можно было пристроить много людей… Меня скоро заметили с одной из сторожевых башен, но я и не собирался скрываться – пусть устроят мне достойную встречу. В этой банде, грабящей на торговом пути не слишком хорошо охраняемые обозы, около трех десятков отъявленных мерзавцев – все настоящие головорезы. Однако, будь они поумней, то сейчас же попрятались бы от меня кто куда – я бы не стал разыскивать их среди развалин. Но жадность сделала свое дело – мой конь, доспехи и вооружение стоят целого состояния – вот они и наспех приготовили мне засаду неподалеку от городских ворот. Наверное, я мог бы перебить их всех прямо отсюда, не приближаясь к древним постройкам, но я еще ни разу не использовал свои магические способности в этом мире против живых существ, оставляя им в схватках лишь на физическом уровне шанс на победу. Вблизи заброшенный город производил тяжелое впечатление – охранный вал порос настоящим широколиственным лесом, ров, когда-то заполненный водой, превратился в болото, а крепостные стены почти до половины высоты (на три-четыре человеческих роста) покрылись мхом. От главных ворот не осталось ни дерева, ни железа – тысячу лет выдержал лишь дикий камень, пошедший на постройку городских стен и основных строений. Не опуская забрала – сейчас мне особенно нужен хороший обзор, я миновал широкий проем ворот и выехал на бывшую площадь (до стен ближайших строений еще оставалось тридцать-сорок метров), сейчас заросшую высокой травой и кустарником. Здесь! Я положил руку в латной перчатке на длинную рукоять своего лучшего боевого меча – во владении этим оружием мне нет равных в здешнем мире. Они бросились на меня со всех сторон разом, размахивая оружием (топорами, короткими мечами и легкими копьями) и подбадривая друг друга пронзительными выкриками, рассчитывая стащить всадника с седла, сохранив в целости коня и доспехи. Выждав секунду-другую, давая им возможность приблизиться, я резко бросил коня вправо. Какой-то растяпа, получив подкованным копытом по голове, замертво повалился на землю (маленькая, но приятная неожиданность). Отбив щитом топор нападающего слева, я ударил его острым носком латного сапога в лицо (он взвыл, лишившись глаза, выронил оружие, схватился за физиономию и ткнулся в траву) и, мимоходом зарубив двоих справа (оба раза меч попал в основание шеи, перерубив кольчугу), вырвался из окружения. Отовсюду послышались проклятья, бешеная ругань и новые дикие выкрики. Проскочив метров тридцать по краю этой теперь уже бывшей площади, я жестко осадил коня, развернул почти на месте и направил на оказавшуюся чуть в стороне кучку бандитов (шесть человек). Они сразу расступились и взмахнули своим оружием – кто топором, кто мечом. В три-четыре секунды я нанес направо и налево по несколько ударов: двоим отрубил руки в районе плеча, третьему у локтя, еще двоим глубоко разрубил лица и последнему колющим ударом пробил кожаный панцирь в районе сердца. Менее чем за минуту потеряв половину своего состава (в засаде принимало участие человек двадцать), бандиты в растерянности остановились, а стоило лишь мне направить коня к центру заросшей площадке, где сгрудились еще человек шесть-семь, как они попятились, потом повернулись и вовсе побежали прочь. Догоняя их, я уложил пятерых, потом резко завернул коня перед высокой обветшалой стеной ближайшего здания, по которой торопливо карабкались еще двое – оба, уже поднявшись на высоту в несколько метров, сорвались и упали на лежавшие повсюду камни – один сломал бедро, другой, кажется, позвоночник. Быстро проехав вдоль древнего строения, я спугнул последних трех бандитов – они ринулись прочь в направлении того, что было прежде, скорее всего, главной улицей. Сунув меч в ножны, я метнул копье, которое попало ближайшему бандиту в место пониже поясницы, пробив кольчугу и нанеся опасную рану в районе тазобедренного сустава. Дикий вопль очередного сраженного сообщника подстегнул уцелевшую пару, и они понеслись еще быстрей. Тогда я взялся за арбалеты – я бью без промаха навскидку на семьдесят-восемьдесят метров. Один, получив стрелу между лопаток, упал с душераздирающим протяжным стоном, другой, смертельно раненый под левую лопатку (кожаный панцирь не остановил арбалетный болт), рухнул с коротким жалобным криком. Зарядив оба арбалета и выдернув из тела потерявшего сознание бандита свое копье, я неторопливо объехал поляну – везде были лишь мертвые, тяжелораненые и умирающие. Я никогда не добивал поверженных противников, даже из соображений гуманности. Судьба тех, кто здесь доживет до ночи, однако, незавидна – после захода местного солнца в этих краях бродят целые стаи волков, а чуть выше, на взгорье, неподалеку от торгового пути, я в прошлом году убил исполинского сабельного барса-людоеда, наводившего ужас несколько недель даже на участников крупных обозов.

День клонился к закату, но моя работа еще была неоконченной – где-то ближе к центру находился стан бандитов и остаток их отряда, еще человек десять. Я направил коня по одной из боковых улиц – ехал, как всегда, не торопясь и не скрываясь, впрочем, внимательно поглядывая по сторонам. Почти везде стены строений, достигавшие трех-четырех этажей, выполненные все из того же дикого камня, находились в удовлетворительном состоянии, но от крыш и межэтажных перекрытий, где основой служило дерево, не осталось и следа. Городские мостовые повсюду покрылись слоем мха, а в более сухих местах между камнями пробилась буйная трава и даже невысокий кустарник. Дома в здешних краях отапливались преимущественно каминами – климат был довольно умеренный – с мягкой относительно короткой зимой и продолжительным нежарким летом. Древняя отопительная система также уцелела в большинстве строений, и над все еще прочными стенами и тут, и там возвышались каминные трубы. Но, тем не менее, вероятные восстановительные работы потребуют огромных средств и больших людских ресурсов. Без сомнения, взяться за них могут позволить себе лишь те переселенцы, у которых выбора уже не будет… Проезжая мимо переулка, я услышал на параллельной улице приглушенный топот, резкие выкрики и придурковатый смех. Направив коня в этот неширокий проход, я почти сразу увидел тяжело ковыляющего (передняя левая лапа была перебита) огромного серого волка, которого с радостными воплями (нашли развлечение в соответствии с интеллектом) преследовали трое бандитов со здоровенными дубинками в руках. Поравнявшись с переулком, зверь глянул в мою сторону и неожиданно свернул прямо сюда. Мой конь чуть всхрапнул, скосил глаз на своего извечного врага, оказавшегося совсем рядом и приподнял переднюю ногу, но я немного натянул поводья, и он не стал добивать покалеченного хищника. Бандиты, внезапно увидев меня с близкого расстояния, на мгновение замерли от неожиданности. Бросив поводья, я подхватил оба арбалета и секундой позже выстрелил с двух рук. Один разбойник, получив стрелу прямо в лоб, отшатнулся на пару шагов и упал на спину, умерев еще до того, как его тело коснулось земли. Другому арбалетный болт пробил шею, и он, схватившись за короткий оперенный конец стрелы, издал протяжный хриплый звук, упал сначала на колени, а потом повалился на бок, корчась в агонии. У третьего ума оказалось чуть больше – едва я потянулся за копьем, как он дико заорал на всю округу и кинулся бежать. Выехав на улицу, я лишь проводил его взглядом – стан их был неподалеку, впереди, метрах в двухстах, на шум из низкого строения выскочило сразу несколько человек. Вновь зарядив арбалеты (сегодня уже немало пришлось пострелять), я оглянулся на волка – зверь все еще тяжело дышал, привалившись плечом к каменной кладке. Я направил ему образный посыл:

«Жди здесь! Я помогу тебе!»

Он понял меня и осторожно прилег на траву. Впереди уже послышались злобные крики – сюда бежало семь или восемь человек (точнее определить можно будет и во время схватки), вооруженных тяжелыми цепями, длинными палками с крючками на конце, короткими копьями и даже алебардами. Не сходя с места, я выждал секунд двадцать и с расстояния почти в сотню метров уложил двоих из арбалетов – обе стрелы попали бандитам в область груди, пробив кожаные панцири. В ответ послышались очередные злобные вопли и ужасающие проклятия. Пока они, тяжело дыша и громко топая, расточая силы на ругань и бесполезное размахивание своим оружием, неслись по неровной поверхности древней мостовой, я, не слишком-то и спеша, в который раз за сегодняшний день, зарядил арбалеты. Когда оставалось метров двадцать, я вновь сделал пару выстрелов (двое опять упали замертво), потом пришпорил коня и взялся за копье. Уцелевшая четверка разбойников в растерянности остановилась – зрелище приближающегося тяжеловооруженного всадника не для слабонервных натур. Но надо отдать им должное – они на этот раз не побежали и приняли бой (возможно, среди них находились и бывшие солдаты). Бросив копье почти в упор (оно навылет пробило грудь ближайшему из моих противников), я рванул из ножен меч и осадил коня. Полдюжины молниеносных взмахов, две перерубленные алебарды, отбитое копье, и я остался один посреди широкой улицы – головы двух отлетели в заросший кустарником кювет, а третий умирал под ногами моего коня, лишившись руки по самое плечо. Прежде чем сунуть меч в ножны, я внимательно оглядел клинок – после сегодняшнего дня он нуждался в хорошей правке. Потом, также неторопливо, я проехал до самого стана ликвидированной мною банды. То самое низкое строение, где разбойники нашли приют, имело даже некоторое подобие крыши – было перекрыто в два наката обтесанными бревнами со слоем утрамбованной глины поверх них. Я спешился, прислушался к топоту и ржанию лошадей за высокой стеной напротив через улицу, потом наклонился и вошел через низкий проем (притвор вместо двери стоял рядом). Довольно просторное помещение, с несколькими неполными внутренними перегородками было почти сплошь заставлено тюками с различными товарами, между которыми размещались лежанки для сна, крытые дорогими коврами. Многие из упаковок были вскрыты, и их содержимое валялось на грязном полу. Здесь была готовая одежда, рулоны тканей, изделия из керамики и металла (преимущественно кухонная утварь), сыпучие продукты (сахар, соль, крупы), отдельной грудой (высотой в мой рост) лежали доспехи и оружие. Чуть дальше я различил целый штабель прочных денежных ящиков, но даже не стал подходить к ним – не было времени уточнять объемы всего награбленного лишь за несколько недель. Ближе к выходу я заметил большой грубо сработанный очаг, а на широкой разделочной доске только что освежеванную тушу крупной антилопы. Выдернув из толстого чурбана стоявшего рядом большой топор, я примерился и отсек заднюю часть этого охотничьего трофея весом, наверное, пуда в два. Поискав глазами какой-нибудь мешок, я взял пустую упаковку из под тюка и сунул часть туши в него. Потом вышел наружу и привязал мешок к седлу. Еще раз оглядевшись и прислушавшись – кругом было по-прежнему спокойно, – я перешел улицу, открыл в стене, за которой слышалось ржание лошадей, прочный притвор, укрепленный обрезком бревна, и заглянул вовнутрь просторного двора. Здесь теперь был устроен загон для к лошадей – примерно тридцать-сорок голов. Приглядевшись, я заметил, что в поилках еще много воды, а кормушки почти полны. Установив притвор на место, я вернулся к коню и, поднявшись в седло, также неторопливо поехал назад, все время внимательно поглядывая по сторонам.

Волк ждал меня на прежнем месте – все также лежал в переулке на траве у самой стены. Мой конь опять чуть всхрапнул и покосился черным глазом на покалеченного зверя. Я спешился, стянул с рук латные перчатки, под которыми находились обычные кожаные, вынул из седельной сумки походную аптечку и подошел к волку, внимательно следившему за мной. Опустившись на колено, я бегло осмотрел здоровенную (толщиной в две мои руки) лапу. Зверь был очень крупный – ростом в холке около метра и весил, наверное, под сотню килограммов. Под густым длинным светло-серым мехом угадывались бугры стальных мышц – животное, похоже, находилось в расцвете сил. Я устроился удобней – насколько позволяли доспехи и направил своему пациенту мысленный посыл: «Сейчас будет больно».

«Вытерплю»

Ответ последовал незамедлительно, и, кажется, я достаточно правильно интерпретировал его. Блокировав передачу нервных импульсов в сломанной лапе, я тщательно вправил кости предплечья и наложил легкую повязку обычного марлевого бинта. Потом вынул из аптечки гипсовый бинт, сняв фляжку с пояса, обильно полил его водой и осторожно обернул им поврежденную конечность животного.

«Теперь нужно ждать»

«Жду»

Поднявшись, я еще раз оглядел своего подопечного – зверь выглядел могучим опасным хищником, не то что местные волки – мелкие трусливые создания. Такие великаны живут где-то далеко на севере, но я еще не успел побывать в тех краях. На мгновение я задумался, а потом направил волку еще один образный посыл:

«Ты решился просить у меня помощи?»

«Ты – закон! Я не нарушал закон!»

Вот так… Обо мне наслышаны не только люди, но даже и звери… Гипс почти отвердел, я взял коня в повод и жестом пригласил волка следовать за собой. Пока он осторожно ковылял на трех лапах, я успевал заглядывать в ближайшие дворы. Скоро я обнаружил то, что искал – на огороженном каменным забором участке, густо заросшем кустарником, один из элементов древнего водопровода – горный ручей в неглубоком лотке. Я позвал своего подопечного сюда, и, когда он тяжело улегся на мягкую траву под большим кустом, отвязал от седла мешок с половинкой туши антилопы и бросил мясо рядом.

«Твоя пища! Вода – поблизости! Набирайся сил! Завтра я пришлю сюда за лошадьми и грузом много людей. Оставайся здесь! Тебя не заметят! Через три дня я приду и принесу свежей еды!»

«Я буду ждать!»

Поднявшись в седло, я тронул поводья и медленно выехал на улицу. Глянул на совсем уже низко стоящее солнце – мой рабочий день можно было считать завершенным, и, ко всему, я чувствовал сильную усталость…

IV

Я ехал по широкой, буквально сверкающей чистотой главной улице Билдара. Город, как и само королевство, был очень богат – просторные многоэтажные дома из красного кирпича, отлично налаженные коммуникационные службы и образцовый порядок даже на самых отдаленных проулках. Несколько минут назад, прямо посредине городского проезда, на меня набросились вооруженные до зубов наемные убийцы – восемь человек. Столичная стража подоспела почти сразу, но им осталось лишь подбирать покойников – я могу постоять за себя, если меня затронут. Шуму, однако, получилось много, и ясно было, что о происшествии обязательно доложат королю Райдару – а это суровый, строгий человек, – и командиру городской стражи теперь не миновать неприятностей. Я ехал, как всегда, не обращая внимания на встречные грузовые повозки, пассажирские экипажи и обычных прохожих – все они отступали к обочине, чтобы пропустить меня. Во взглядах, которые бросали на меня люди, восхищение, страх, неприязнь и порой даже зависть. Последнее для меня кажется совсем неуместным: завидовать здесь нечему – по сути дела, я проклят, осужден и навечно оторван от тех, кто был мне дорог, а из моего магического мира теперь есть доступ лишь только сюда…

Королевский дворец вместе с его обширным парком был окружен высокой стеной. Массивные кованные ворота сразу распахнулись при моем приближении, и я не спеша проехал через них, даже не удостоив взглядом отсалютовавшую мне алебардами охрану. Повернув направо (широкая, выложенная полированным белым камнем дорога к королевскому дворцу шла прямо), я поехал по узкой тропинке с покрытием из тщательно утрамбованного мелкого щебня. В глубине сада, среди трех-четырехсотлетних деревьев местных широколиственных пород (громадные, жуткого вида, корявые пни) находилось небольшое, по столичным меркам, строение из грубо отесанного серого камня, с причудливой остроконечной крышей, выложенной красной черепицей. Это было жилище главного королевского мага Ликандра. Едва я подъехал к невысокому крыльцу, как навстречу мне выбежала молоденькая пухленькая девушка в розовом платье и белом передничке, приняла у меня повод и, когда я сошел с коня, сама привязала его к резному деревянному столбику.

– Вас ждут, господин! – мило улыбнулась она мне.

Еще одно свежее румяное личико я разглядел в крайнем окне справа – старый греховодник держал у себя в прислужницах хорошеньких девчонок. Звеня сталью, я прошел в просторную богато обставленную переднюю – внутри дом не казался тесным (в нем было с десяток комнат) и, ко всему, хозяин не скупился на дорогие ковры и отличную мебель. Служанка открыла передо мной массивную дверь кабинета, и я ступил за его порог. В средних размеров по своему уютном помещении хватало разной псевдомагической ерунды: прямо над дверью была развешена неизменная «музыка ветра», с полотен на стенах смотрели жуткие лики чудовищ, над камином нашла свое место голова свирепого саблезубого серебристого барса (подарена мной – сама шкура же пошла на один из моих меховых плащей), справа стоял раскрытый окованный железом сундук с разноцветными булыжниками, слева на подставке курились благовония, а на рабочем столе хозяина, помимо толстенных древних книг в кожаных переплетах, хрустального шара, золотой пирамиды и большого глобуса, лежало еще много всякого мелкого барахла. Маг Ликандр – низенький, благодушного вида пожилой толстяк с большой, почти лысой головой, окаймленной венцом жидких седых волос, в белой расшитой золотом хламиде, приподнялся было мне навстречу, но тут же плюхнулся обратно в свое широченное мягкое кресло.

– Наконец пожаловал, красавец! – с приветливой ухмылкой на чистом русском изрек он.

Подойдя к столу, я ногой подтолкнул кресло, сдвинул хлам с края стола, поставил армет и сел напротив хозяина. Под его безобидной внешностью скрывался один из самых сильных магов этого мира. Сегодняшнее благоденствие Билдара – в немалой степени его заслуга. Король всегда советовался с ним по любым более-менее серьезным вопросам и ничего не жалел для главного мага. Впрочем, Ликандр был непритязателен: уютный домик, вкусная пища и две-три хорошенькие девчонки рядом – вот и все, что ему было нужно. А еще в прошлом он звался отцом Александром, был священником православной церкви, впоследствии лишенным сана за неуемное внимание к привлекательным прихожанкам (огромные магические способности ему удавалось скрывать куда лучше). Я никогда не спрашивал, какими путями его занесло сюда, хотя, конечно, мог бы выяснить это, используя свои возможности. Просто это была совершенно не нужная мне информация.

– Я тоже рад видеть тебя, Шура! – в тон ему сказал я, и мой собеседник чуть поморщился – не любил напоминаний о своем земном прошлом.

– Опять подрался, молодой человек? – с очередной дружелюбной ухмылкой поинтересовался он (мы были ровесниками, и моя необычайно моложавая внешность всегда веселила его).

– Работа такая. Не каждому удается устроиться кабинетным магом! – усмехнулся я.

– Да, место неплохое! – охотно поддержал игру Ликандр и уже более серьезно добавил. – Я здесь пересидел уже десятка полтора твоих предшественников! Все они были, прости их Господи, настоящие сорвиголовы. Но ты – самый отчаянный и самый удачливый! Однако это не означает, что нужно рубиться с каждым встречным идиотом!

– Ты пригласил меня, чтобы учинить разнос? – поинтересовался я и, взяв со стола корявую деревянную дощечку с грубо нацарапанными магическими символами, поискал глазами что-нибудь острое – решил оставить на ней и собственную надпись.

Хозяин проворно приподнялся, перегнулся через стол (точнее, положил на него живот), отобрал у меня дощечку и сунул ее в ящик стола.

– Это очень опасная вещь! – пояснил он.

– Надо же! – почти искренне удивился я. – Никогда бы не подумал – какой-то дурацкий кусок коры! Даже на растопку не годится!

– Издеваешься? – подозрительно покосился на меня Ликандр. – Скажи-ка мне лучше: третьего дня ты отражал магическую атаку?

– Было дело, – со вздохом подтвердил я. – Поставил зеркальную защиту. До тебя-то как дошло?

Мой хозяин, тем временем, стал рыться в одном из многочисленных ящиков своего стола. Вытащил откуда-то большую золоченую открытку, сунул ее мне и опять углубился в поиски. Я взял ярко раскрашенный кусочек картона – это было персональное приглашение на осенний королевский бал, выписанное на мое имя. Мне никогда не нравились подобные сборища, но я понимал, что король, дороживший моим расположением, сейчас оказывал мне немалую услугу – на балу я сумею легко определить своих настоящих и будущих врагов.

– Пять колдунов заживо сгорели у нас в предместье, – сообщил, наконец, Ликандр, продолжая копаться в столе. – Орали так, что здесь было слышно…

– Ритуал пятиконечной звезды? – все же спросил я, хотя и так все было ясно.

– Он! – подтвердил мой собеседник и, наконец, найдя то, что искал, протянул мне длинный боевой трехгранный стилет. – Твой?

Я мельком глянул на оружие и только покачал головой – никогда не терял ни одной мелочи.

– Командир отделения городской охраны, который осматривал обуглившиеся останки, заявил, что это твое оружие! – поделился со мной хозяин.

– Вот как! Ты дал мерзавцу в зубы? – поинтересовался я.

– Мне кажется, что мордобой – это твоя обязанность! – рассеяно заметил он, опять начав рыться в столе, впрочем, на сей раз ждать не пришлось – почти сразу он вытянул здоровенный пухлый том с обложкой из коричневой кожи и положил перед собой. – Давай-ка подведем некоторые итоги твоей деятельности…

– Сделай одолжение… – вставил я. – Может быть, узнаю о себе что-то новое…

– Итак, – начал Ликандр, успев, однако, укоризненно глянуть на меня, раскрыл книгу на закладке и повел по исписанным крупным четким почерком строчкам толстым пальцем. – За прошедшие два с небольшим года ты нагнал такого страху на королей, что они прекратили все межгосударственные войны, ликвидировал около двухсот банд, промышляющих разбоем на больших дорогах, убил на дуэлях… ну это неважно… Исцелил более тысячи человек. Уничтожил почти сотню хищников-людоедов. Почти половина всех государственных чиновников стали, по здешним меркам, честными людьми, и теперь воруют очень умеренно, с большой оглядкой… Ты помог открыть во всем мире несколько десятков производственных предприятий различного профиля, многие промышленники, воспользовавшись твоими советами, во много раз повысили производительность труда… Можно, наверное, не продолжать?

– Отчего же… – сказал я и усмехнулся. – Очень интересно…

– Мне кажется, ты сам должен понимать, что нужен этому Богом забытому миру, как воздух! На моей памяти, все твои предшественники, вместе взятые, не сделали и десятой доли выполненной тобой работы! И после всего этого ты еще лезешь в любую драку даже без магической защиты! – перейдя уже на повышенный тон, вскричал Ликандр, чтобы придать своим словам должный вес, ударил кулаком по столу и, попав по какой-то металлической безделушке, с болезненной гримасой схватился за руку. – О, черт!

– Всего лишь очередной бестолковый амулет, – с улыбкой заметил я. – Полагаю, черт выглядит иначе…

– Очень смешно… – проворчал мой собеседник, потирая ребро ладони, и как-то неохотно добавил. – Готовься, друг, к сюрпризам – своим презрением к смерти ты вывел из себя не меня одного…

Минут через десять, уже миновав ворота королевского парка, я глянул на еще высоко стоящее местное желтое светило (Анелла) и несколько изменил свой маршрут – теперь мой путь лежал через огромный городской рынок, где продавалось все на свете: любые продукты, предметы обихода, скот, домашние животные и даже… рабы. Я ехал с поднятым забралом, осторожно маневрируя среди прилавков и повозок, внимательно поглядывая и на товары, и на самих торговцев – везде хватало нарушений, но на многое пока, скрепя сердце, приходилось закрывать глаза. Впереди показались помосты для торговли рабами, окруженные отборной охраной – здесь всегда собиралось немало золота, за которым (как и за самим товаром) следовало внимательно приглядывать. Обычно рабов доставляли с далекого Севера, где обитали полудикие племена (пора бы и мне навестить эти края), но случалось, что в рабство продавали за большие долги и местных жителей, а также преступников по приговору суда.

– Мужчина в расцвете сил, здоровый, хорошо сложенный, способный и к утехам и к работе! – воскликнул один из торговцев и добавил цену. – Десять больших золотых монет!

На такие деньги можно приобрести стадо коров или купить вблизи города большой участок земли.

– Десятилетний мальчик – послушный и сообразительный! – услышал я с другой стороны. – Три больших золотых!

Мне внушал отвращение этот невольничий рынок, и я с трудом подавлял в себе желание разогнать его. Но пока здесь было преждевременно создавать новые законы – старые еще исполнялись не всегда и не везде…

– Юная дева! Красивая, высокая, сильная – тридцать больших золотых монет!

Я резко остановил и повернул коня, чтобы глянуть на ближайший помост, где стояла девчонка. Она была ростом около ста восьмидесяти сантиметров, с хорошей, женственной фигурой (без тени той болезненной костлявости, которую в современном мне земном мире зачастую принималась за стройность), темно – русыми длинными волнистыми волосами, очень приятными чертами лица и белой чистой кожей. Из одежды – две неширокие повязки, прикрывающие бедра и грудь, а под ними угадывалось явно не местного происхождения нижнее белье. Но главное заключалось в том, что это была настоящая русская девчонка с Земли. Из того самого мира, куда мне больше не было пути… Тем временем на помост поднялось несколько покупателей, чтобы лучше разглядеть предлагаемый необычный и дорогой товар.

– Я беру девушку себе! – жестко сказал я, и половина рынка оглянулась на меня.

Можно было заплатить за нее любую цену – в седельной сумке у меня всегда имелось две – три сотни больших золотых монет, но, согласно традиции, Охотник платит лишь за услуги (и то по собственному усмотрению), а из товаров просто берет все, что пожелает, не спрашивая ни у кого разрешения… Жирный разодетый торговец живым товаром сразу затрясся от злобы.

– Нет, Господин! – завопил он. – Это целое состояние! Ты не заберешь ее!

Ближайший великан-охранник, сидевший на крупном сером жеребце, по глупости схватился за меч. Я разрубил его с одного удара почти до пояса – благо на нем была лишь легкая кольчуга. Срубленная голова его, также не в меру ретивого, коллеги отлетела в сторону и упала на лоток разносчика горячих закусок. Тот дико завизжал и выронил свой здоровенный поднос. Повсюду послышались вопли ужаса и крики восхищения. Толстый работорговец завыл от страха, пытаясь спрятаться за свой живой товар. Пришпорив коня, я взлетел на помост. Два шага – и я проткнул сквозь дорогой кожаный панцирь жирное брюхо, безжалостно повернув лезвие в ране… Потом я оглядел публику вокруг – никто больше не решился поднять на меня руку, сошел с коня на помост и вытер меч об одежду мертвого торговца. Шагнув к девушке, я перерезал веревки, которыми были привязаны ее ноги к выступам в помосте, сунул оружие в ножны, снял с плеч одетый поверх лат длинный меховой плащ и закутал в него свою подопечную. Взяв коня в повод и придерживая спутницу за плечи, я открыл минипортал на двор фермы, где чаще всего оставлял коня. Едва поручив коня подбежавшему работнику, визуализировав очередной проход, уже прямо в холл своего дома, я провел девушку и в него. Моя спутница не выдержала этого двойного перехода (преодоление пространственно-временных порталов отнимает немало энергии), неожиданно обмякла в моих руках и едва не соскользнула на пол. Подхватив девчонку (в доспехах это было непростым делом), я поднес ее к одному из кожаных диванов и осторожно уложил на упругие подушки. Помедлив несколько секунд, я направился в оружейную – следовало переодеться, чтобы не таскаться в броне по собственному дому. Спустившись в цокольный этаж и снимая доспехи, я даже думать не хотел о внезапно возникшей проблеме – первой из предсказанных Ликандром сюрпризов. Впрочем, со мной поступили точно также, как я всегда делал со всеми своими противниками – оставили возможность выбора. Хотя даже мне казалось трудным разглядеть вероятные варианты развития событий в том случае, если бы я просто проехал мимо – те, кто затеял это дело, были на порядок сильнее меня…

Через четверть часа я вернулся в холл. В своей домашней одежде я выглядел куда более миролюбиво, однако моя гостья, которая уже пришла в себя и сидела с ногами на диване закутавшись в мой меховой плащ, опасливо покосилась на меня. Пристроившись на противоположный подлокотник – не собирался особенно засиживаться, я молча смотрел с минуту на девчонку, думая также и о будущих возможных сюрпризах.

– Можете быть спокойны, Маша, – наконец негромко произнес я. – Вы в самом безопасном месте за всю свою пока недолгую жизнь.

– Я не умерла? – вдруг спросила она.

Голос был приятный, и можно было не сомневаться, что все ее склонности и черты характера находятся в полном соответствии с моими вкусами – подбирали специально для меня. Надо признать, что подобная бесцеремонность вызвала у меня приступ сильного раздражения, но я, конечно, не высказал его – девчонка здесь была совершенно ни причем.

– Почти, – медленно проговорил я, созерцая картину гибели десятков людей. – Вас выхватили за секунду до взрыва бытового газа…

– А бабушка…

Родителей она лишилась за пару лет до этого – крупная автокатастрофа со множеством участников. Бабушка как могла обеспечивала внучке, заканчивающей среднее образование, более-менее достойное существование, но давалось ей это нелегко – со здоровьем у пожилой женщины были серьезные проблемы.

Мне очень жаль… – искренне сказал я, хотя и видел за свою жизнь тысячи смертей.

Она часто заморгала, глядя прямо перед собой, но я понимал, что так и не осознала до конца потерю единственного близкого человека – перегруженная серией невероятных событий психика уже почти не пропускала информацию. А мне, сыграв роль спасителя, теперь следовало как-то устроить ее судьбу в единственном доступном мне мире (собственную личную жизнь, безусловно, налаживать было слишком поздно), пока у меня еще была такая возможность. Впрочем, этим можно было заняться и несколько поздней…

– А те люди… Они пытались… продать меня? – вдруг спросила меня девушка.

– Давайте не будем пока об этом, – предложил я. – Тем более что им не поздоровилось…

– Я заметила… – кивнула она, уже смелее глядя на меня. – С вами, наверное, лучше не ссориться…

– Справедливо, – чуть улыбнулся я и поднялся. – Пойдемте, Маша, я провожу вас в ванную комнату, а сам займусь приготовлением ужина.

Она поднялась следом, глянула на меня и, сняв с плеч меховой плащ, положила его на диван. На первом этаже (как, впрочем, и на втором) имелось две просторные, отлично оборудованные ванные комнаты. Я проводил свою невольную гостью в одну из них, вынул из стенного шкафа новенькое большое махровое полотенце и указал на ряд шампуней и мыла:

– Думаю, справитесь и без моей помощи!

– А вы сумели бы помочь? – слабо улыбнулась она.

– В случае необходимости. Но с вами, к счастью, все в порядке, – улыбнулся я в ответ и вышел, прикрыв за собой дверь.

Задвижку девчонка закрывать не стала – наверное, не захотела демонстративно огораживаться от меня, хотя я и не придал бы этому вовсе никакого значения, лишь отметил про себя чисто автоматически. Мылась она долго, наверное, даже задремала в ванне. Я успел выполнить весь вечерний часовой психофизический комплекс и, пройдя на кухню, уже почти приготовил ужин, когда девушка появилась на пороге босиком, с мокрыми распущенными волосами, закутанная в большое мохнатое полотенце от груди до средины бедер.

– Присаживайтесь, Маша! – указал я ей на мягкий угловой диванчик. – Женской одежды у меня, к сожалению, не водится, и к вашему появлению я был не готов.

Придерживая полотенце, она присела сначала на краешек дивана, а потом устроилась уже поудобней. Поставив на стол тарелки с салатом (горячее еще доходило на плите), я придвинул к столу небольшое кухонное кресло и сел напротив своей гостьи. Взяв вилку и кусочек хлеба девушка быстро глянула на меня:

– Скажите, а там… вы спасли меня?

– Да, – просто ответил я. – Только не вздумайте благодарить меня! Это моя работа – оказывать помощь тем, кто в ней нуждается.

– И рубить головы…

– И это тоже, разумеется. В мире, где я служу суровые законы. Там не терпят слабых.

Сказав это, я вдруг окончательно понял, что даже при самым благоприятных обстоятельствах моей юной современнице не место в диком беспощадном мире, где я почти решил устроить ее. Вот только что было делать, когда там по всей планете в поисках меня рыскали тысячи наемных убийц, и в ход уже шли самые дьявольские магические ритуалы? Девушка почувствовала изменение моего настроения и подняла на меня большие серые глаза.

– Вы подумали о чем-то плохом? – спросила она.

– Мы поговорим с вами об этом поздней, – вздохнул я. – Вам все равно придется задержаться у меня в гостях на неопределенное время…

Убрав пустые тарелки, я поставил на стол блюдо с фаршированными мясом (курятиной с луком) блинами. Ела моя гостья хорошо – все случившееся не лишило ее аппетита. Поставив на стол также вазы с фруктами и конфетами, я налил в два высоких бокала яблочно-вишневого сока.

– Я, наверное, ужасно много ем? – поглядывая на меня, спросила Маша.

– Не стесняйтесь – мне нравится, когда девчонки хорошо едят! – откликнулся я. – И я достаточно богат, чтобы меня не смогли разорить тысячи гостей даже с самым волчьим аппетитом!

Надо сказать, что она отдала должное блинам, хотя так и не справилась с ними полностью – зная о ее вынужденном почти суточном посте, я приготовил всего побольше. Когда моя гостья выбрала себе большую желтую грушу, я поднялся и взялся за мытье посуды – обычно делаю это вручную, даже не включая моечную машину.

– Я помогу вам? – предложила мне девушка.

– В другой раз, – чуть улыбнулся я. – Иначе мне придется придерживать на вас полотенце.

Управился я очень быстро, посуду убрал в шкафы, а вазы с конфетами и фруктами так и оставил на столе.

– Вы устали, Маша! – сказал я, заметив, что у нее сами собой закрываются глаза. – Пойдемте, я провожу вас в вашу комнату. Если проголодаетесь среди ночи – все здесь в вашем распоряжении, а в холодильниках тоже много вкусного.

Девушка машинально поднялась. Мы вышли в холл и по лестнице поднялись на второй этаж (имелся и хороший лифт, обслуживающий все семь уровней, но я практически не пользовался им), по пути я захватил из столика в прихожей связку ключей. Открыв первую же из гостевых комнат (всего их было восемь), я включил верхний свет – снаружи уже потемнело – и пропустил Машу вперед. Средних размеров помещение (примерно четыре на шесть метров), было хорошо и достаточно уютно обставлено: большая двуспальная кровать, две прикроватные тумбочки со светильниками, пара пуфов, два глубоких кресла у журнального столика, стеной шкаф, мягкий ковер на полу, занавеси на большом окне, на стенах дополнительные изящные светильники и пара неплохих пейзажей в деревянных рамах. Воздух не был застоявшимся – раза два в неделю я включал по всему дому принудительную вентиляцию. Я достал из шкафа пакеты с постельными принадлежностями и положил все это на кровать.

– Справитесь?

Моя гостья кивнула, прошлась по комнате и остановилась возле кровати.

– Отдохните как следует, – сказал я. – Можете закрыться. Обе ванные комнаты на этом этаже, слева от лестницы, кухня – знаете где, если понадобиться что-то срочное – мои комнаты в башне, коридор справа от кухонной двери.

– А мне так и ходить… в полотенце? – несмело спросила она.

– Завтра я приобрету для вас что-нибудь более-менее подходящее, – вздохнул я. – Но учтите, что здесь своя мода…

Пожелав юной гостье спокойной ночи, я вышел плотно прикрыв за собой дверь.

V

Перед сном я долго стоял у раскрытого окна и смотрел в почти непроглядный мрак – к ночи все небо затянуло тяжелыми тучами и сейчас мелкий моросящий дождь чуть слышно шелестел в листве кустарников и плодовых деревьев. Возможно, скоро здесь пройдут и первые грозы – мир продолжает развиваться, и этот процесс уже не остановить. Кажется, в небольшой реке, что протекает поблизости от моего дома, время от времени играет мелкая рыбешка, а вчера утром (мне даже самому трудно поверить в это) в сотне метров от огороженного кирпичным забором участка пролетела небольшая птица. Что будет дальше сейчас даже трудно предположить, а мне самому едва ли предстоит стать свидетелем очередных невероятных событий – полагаю, что мне удастся продержаться еще месяца три или четыре (при исключительных обстоятельствах – даже пять). Пусть в этом мире у меня всего лишь один смертельный враг на десять тысяч человек, но, принимая во внимание все население планеты (более полутора миллиардов), итоговые цифры все равно выглядят удручающе. Убийцы с каждым днем становятся все изощренней, их прикрывают сильные колдуны, которые и сами все чаще решаются на групповые магические атаки. И я знаю, что обречен – мне все равно не устоять против этой огромной свирепой армии, сколько ни старайся быть осмотрительным и ни используй, пусть даже в полной мере, свои сверхспособности.

К утру дождь прошел и небо прояснилось, подул легкий ветерок и, когда я делал небольшую пробежку (был день малой нагрузки), прохладный воздух казался наполненным какой-то особенной свежестью. Окончив занятия, приняв душ и приведя себя в порядок, я взялся за приготовление обеда (по времени, конечно – сам я почти никогда не завтракаю), между делом поднялся на второй этаж и постучал в двери комнаты своей гостьи.

– Войдите! – услышал я и, взявшись за резную ручку, даже вздохнул – дверь была не заперта.

Пройдя в комнату, я увидел, что девушка лежит на кровати укрывшись до подбородка, а на щеках у нее явно нездоровый румянец, особенно бросающийся в глаза на фоне белоснежного постельного белья.

– Голова болит ужасно! – пожаловалась она при моем появлении.

Это был обычный процесс адаптации к моему миру – ничего серьезного, но общее самочувствие, тем не менее, оставляло желать лучшего. Придвинув к кровати один из пуфов, я сел рядом и положил правую руку на горячий лоб девчонки. Сконцентрировался секунд на десять – больше и не требовалось – и убрал руку. Маша часто заморгала и села, придерживая одеяло на груди.

– Все прошло… – изумленно проговорила она. – Вы просто волшебник!

– Нет, лишь старый умелый маг, – улыбнулся я и, поднимаясь, добавил. – Жду вас через четверть часа внизу!

Впрочем, управилась она чуть раньше – я еще возился у одной из электроплит, когда девушка вошла на кухню, после душа закутанная уже в свежее полотенце (мне, безусловно, была по душе подобная чистоплотность) и на секунду остановилась в нерешительности. Усадив ее, как и вчера, на угловой диванчик, я поставил тарелки с салатом на стол и устроился напротив. Маша принялась было за еду, но через пару минут подняла голову и неожиданно спросила:

– Вы думаете сделать меня своей подружкой?

Вопрос меня ничуть не удивил – обычная прямолинейность юности, многие ее сверстницы могли бы выразиться и куда конкретней… Дело, однако, было в другом – моя юная целомудренная гостья (я легко видел всю ее жизнь прямо со дня рождения) расценивала подобный вариант событий, как вполне приемлемый…

– Нет, – чуть улыбнулся я. – Я думаю, как бы этого избежать…

В ней немедленно заговорили обычные женские эмоции, и она с подозрением посмотрела на меня:

– Я вам не нравлюсь?

Мнения она о себе была достаточно высокого и, конечно, имела на то все основания, отчего даже и не собиралась размениваться по мелочам.

– Напротив, – опять улыбнулся я. – Только такие девчонки мне и нравятся.

– Можно спросить, какие? – сразу заинтересовалась она.

– Высокие, длинноволосые, хорошенькие, без вредных привычек, с женственной фигурой, не изуродованной идиотскими диетами и, конечно, умные… – продолжая улыбаться, перечислил я.

– Никогда не занималась никакими глупостями, – сообщила мне Маша.

Мы помолчали несколько минут; я подал картофельное пюре на молоке со сливочным маслом, а своей гостье еще поставил дополнительную тарелку с очень аппетитной на вид румяной (печеной в духовке) куриной ножкой.

– Меня не будет примерно пять – шесть часов, – наконец сказал я, наливая в изящные чашки крепкий черный чай. – Вам следует еще немного полежать. В башне на первым этаже у меня богатая библиотека, а вы, как я знаю, несовременны – любите книги. Электронных версий вовсе не счесть – компьютеры на ваш выбор. Видеотека и фонотека также хорошего объема.

– Можно будет взять ноутбук? – принимаясь за конфеты, спросила девушка.

– Разумеется, – вскрывая упаковку одной из плиток шоколада, ответил я. – С носителями, я полагаю, разберетесь самостоятельно.

– А если кто-нибудь придет во время вашего отсутствия? – задала очередной вопрос моя гостья. – Как мне себя вести?

– Не думаю, что вас потревожат непрошеные визитеры, – с невольной улыбкой заметил я. – Здесь нет никого, способного на такую бестактность. На всей огромной планете нас только двое.

Девчонка была неглупой и имела достаточно богатое воображение, оттого мои слова произвели на нее сильное впечатление – она сразу забыла и про конфеты и про чай, вскинула голову и в изумлении широко раскрыла чистые серые глаза.

– Подробности, Маша, потом, – пообещал, поднимаясь, я. – Сейчас мне нужно спешить…

– Идите, – проговорила она, похоже, продолжая думать о только что услышанном. – Я сама приберусь…

Кивнув своей гостье, я вышел в холл и сразу спустился в оружейную – сегодня много предстояло сделать и пришлось даже пожертвовать послеобеденным отдыхом. Через четверть часа, когда мне уже снаряжали коня на ферме, я приобрел у хозяина только что заколотую молоденькую свинку и велел привязать мешок с увесистой тушей прямо к седлу. Зная, что я употребляю лишь мясо птицы, фермер, наверное, решил, что свинина нужна мне для приманки. Рассчитавшись с ним серебром – мой наличный финансовый фонд пополнился дюжиной больших денежных ящиков с золотыми и серебряными монетами различного номинала (коней и все награбленные товары ликвидированной банды я, как обычно, распределил по ближайшим фермам), я выехал на дорогу, решив с сегодняшнего дня нигде не оставлять коня дважды – даже доброжелательно настроенные ко мне крестьяне могут не устоять перед все увеличивающейся наградой, обещанной за мою голову… Волк ждал меня на прежнем месте и даже привстал при моем появлении. Я положил перед ним тушу свинки, а остатки антилопы уже издававшие запах оттащил (обернув перчатку мешком) на другой край участка и сбросил в глубокий провал. Вернувшись, я присел рядом со своим подопечным и опять занялся его переломом – визуализировал сильное ускорение восстановительных процессов. Тем временем волк тщательно обнюхал только что забитое животное.

«Домашнее мясо. Мало жизни».

«Тебе не нравится?»

«Я съем все, что ты принесешь, но предпочитаю дикую добычу».

Мне удалось сократить время формирования костной мозоли (остеоидная ткань уже образовалась) раза в три или четыре, но все равно потребуется не менее двух недель, прежде чем зверь сможет опираться на травмированную конечность. Стабилизировав регенерационные процессы, я направил волку очередной образный посыл.

«Твои собратья живут далеко на Севере – тебе не место в этих краях».

«Ты сам из другого мира и тебе тоже не место среди людей, которые почти все хуже самых свирепых зверей».

На несколько минут и я, и он задумались – каждый о своем. Наверное, мое занятие представлялось совершенно бессмысленным этому зверю – ясно, что после моей смерти все очень быстро вернется к исходной точке, и от всего сделанного не останется и следа. Но кто знает, может быть, некоторые из нас пытаясь улучшить мир, прежде всего совершенствовали и улучшали себя? Не в этом ли заключался весь смысл почти безнадежной деятельности меня и моих предшественников?

«Тебе нужна собственная стая, чтобы делиться своей силой и мудростью».

«Немногие люди способны оценить чужой ум».

«Разумных всегда мало, большинство – просто мясо, но этим немногим нужны такие, как ты».

«Моя сила – в одиночестве. Ответственность за других сразу делает меня слабей».

«Не долг ли это таких, как мы с тобой?»

Я легко видел его будущее – в скором времени он станет на многие годы вожаком сильнейшей на всем Севере стае, но то, что ждало меня, вовсе не представлялось таким же благополучным. И, тем не менее, с внутренней улыбкой (немного печальной) я был согласен с ним в том, что мы похожи: человек и зверь, в своей независимости, силе и уме – настоящие волки-одиночки…

Через четверть часа я ехал по одной из главных улиц Лондера, который, по сути дела, являлся культурным центром всей планеты. Люди здесь отличались несравненно большим интеллектом и сдержанностью: при виде меня почти не разевали рты и не шли толпами следом. Внезапно, почувствовав угрозу, я резко осадил коня, и мимо моей головы пролетела с легким гудением (почти на излете) стрела метровой длины, выпущенная, похоже, из стационарного арбалета. Ударившись в кирпичную стену и оставив большую выбоину, она со звоном упала на мостовую. Теперь прохожие оглянулись, некоторые даже остановились, поглядывая по сторонам, словно стараясь увидеть безумца, покушавшегося на мою жизнь. Ориентируясь по направлению полета стрелы, я повернул коня и почти сразу разглядел этого неудачника, бегущего по крыше многоэтажного здания, расположенного ближе к концу улицы. На глаз здесь было метров сто восемьдесят-двести – слишком далеко для моих арбалетов пистолетного типа… Взявшись за оружие, я положил его на поднятую и согнутую в локте левую руку, тщательно прицелился, взял упреждение и плавно нажал на спуск. Щелкнул механизм. Почти добежавший до внешнего чердачного входа человек резко остановился, пошатнулся, сделал с усилием еще пару шагов и, перевалившись через низкие перила крыши, стал медленно падать головой вниз… Повернув в сторону Королевской Академии Наук – в Лондере с моей помощью год назад появилось это учреждение, я на ходу перезарядил арбалет. Через пару минут передо мной распахнулись большие чугунные ворота, и я проехал во внушительных размеров ухоженный парк, в глубине которого, помимо основного величественного здания (являющегося главным корпусом), имелось еще с полдюжины построек чуть скромней. Весь комплекс обошелся мне почти в полмиллиона больших золотых монет, но именно мое непосредственное участие в организации этого заведения послужило для него замечательной рекламой: почти сразу сюда стали стекаться лучшие умы планеты, появился целый ряд новых научных направлений, а среди сиятельных вельмож началась непроходящая мода на дипломы Академии. Королевский астроном Ризнад, по совместительству – директор этого научного центра, при моем появлении выскочил из-за стола (полагаю, был занят очередным научным трактатом) и поспешил мне навстречу. Жестом я остановил этого маленького тщедушного человека и, не теряя времени, выложил на стол новенькие книги: «Физическая оптика», «Теория оптических систем» и еще несколько томиков сходной тематики. Все издания были на русском языке, на котором (с моей помощью) довольно быстро научился читать Ризнад.

– Господин! – горячо заговорил хозяин кабинета. – Рад вас видеть! У меня много вопросов…

Года два назад королевский астроном пригласил взглянуть меня в его зрительную трубу собственного изготовления (составленную из очковых стекол и собравшую почти все виды аберраций). Тогда я впервые увидел ночное небо планеты, и это зрелище поразило меня: почти половина его была абсолютно лишена звезд. Оказалось, что Анелла находилась на краю местной галактике, а дальше была лишь только Тьма… Даже мой просветленный разум был не в состоянии принять возможность существования края Вселенной и то, что в действительности скрывал этот мрак. А еще по расположению ближайших звездных систем (воспользовавшись уже собственными приборами – спектрографом и мощным менисковым телескопом) я определил приблизительное расстояние до Млечного Пути – порядка пяти миллиардов парсек. С такого чудовищного, неподдающегося осмыслению расстояния Галактика, разумеется, была уже не видна, и я ориентировался на более крупную звездную систему – Сверхгалактику.

Ризнад засыпал меня вопросами из разделов Математического анализа вперемежку с областями касающимися уже Общей физики (в основном классической механики, магнетизма и волновых процессов). Мое время было ограничено, но я, понимая, что мои познания далеко превосходят весь научный багаж ученых мужей Академии, постарался, как обычно, дать на все вопросы исчерпывающие ответы. За час с небольшим, который я провел в кабинете директора, мне пришлось исчертить формулами и схемами десятка три больших листов бумаги – хозяин сразу бережно положил их в ящик стола.

Покинув территорию Академии, я направил коня на улицу, где находились лучшие в городе (а возможно и во всем этом мире) торговые лавки потребительских товаров. Скоро я свернул в небольшой дворик известного в городе портного, спешился и, бросив поводья подбежавшему слуге, вошел в довольно просторное двухэтажное строение, совмещавшее в себе лавку по продаже готовой одежды, цех по ее пошиву и мастерскую индивидуального кроя. Уютный холл, предназначенный для приема богатых клиентов, был совсем неплохо обставлен: всюду большие зеркала, картины с моделями одежды и крытые дорогой тканью мягкие диваны.

– Господин! – выскочил мне на встречу сам хозяин, высокий, изысканно одетый, подвижный толстяк средних лет. Прежде чем ответить, я внимательно огляделся, сел на ближайший диван, положил ноги на изящный кофейный столик, освободился от шлема и только тогда взглянул на хозяина.

– Мне нужны белье и одежда для молодой девушки, – выдержав паузу небрежно сказал я. – В течение часа…

– Размеры, Господин? – немедленно услышал я в ответ и в руках хозяина сами собой появились карандаш и блокнот.

Прикрыв глаза и, восстановив в памяти фигуру своей юной гостьи, я четко продиктовал все необходимое в местных единицах измерения. Тотчас расторопный помощник хозяина подал мне альбомы с рисунками самых дорогих моделей, производимых для лучших клиентов. Я выбрал десятка два комплектов нижнего белья, почти полтора десятка блузок различных фасонов и цветов, ориентируясь на собственный вкус (который, надо сказать, пришелся хозяину по душе), и с десяток юбок, также наиболее приемлемых, на мой взгляд, видов и расцветок. Распорядившись ограничить длину последних до колена, я думал удивить хозяина, но тот и бровью не повел.

– Господин! – лишь сказал он. – Если позволите, я включу в заказ для молодой леди по два десятка пар гольфов, чулок и нижних юбок!

Кивнув в ответ и еще раз просмотрев альбомы, я выбрал несколько изысканных накидок (плащей) и самое дорогое бальное платье (в комплекте с особым бельем). Определившись с заказом, я выложил на столик полсотни больших золотых монет. Хозяин с поклонами мигом сгреб деньги, кивнул помощнику, и через мгновение по всем помещениям началась суета – готовили мои покупки. Подозвав слугу, стоявшего у входа, я дал ему пару серебряных монет и велел немедленно вызвать сюда владельцев ближайших обувной, парфюмерной и ювелирной лавок. Я немного нервничал – не стоило особенно-то рассиживаться здесь – почти наверняка мое местонахождение уже определили (я, пожалуй, впервые пожалел, что не поставил простейшую защиту), и теперь было не миновать неприятностей. Первым пожаловал сапожник, захвативший лишь рисунки с образцами обуви. Я выбрал с десяток пар на все случаи жизни, и владелец обувной лавки торопливо направился исполнять заказ. Парфюмер оказался более предусмотрительным – принес сразу здоровенный чемодан лучших предметов гигиены, косметики и парфюмерии для молодой девчонки. Глянув на все это богатство, я дал ему десять золотых монет и забрал все вместе с чемоданом. Едва он удалился (очень довольный), как на смену ему вошел ювелир с небольшим чемоданчиком в руках. Кивнув ему на место рядом с собой, я терпеливо ждал, пока он раскладывал передо мной свой товар, укрепленный на тонких дощечках, обтянутых черным бархатом. Зная, к какому клиенту идет, ювелир выбрал абсолютно новые (и самые дорогие) золотые украшения с бриллиантами, рубинами и изумрудами – как раз теми камнями, которые у меня лучше всего подходят для энергетической зарядки. Трижды пересмотрев весь товар, я купил все также вместе с чемоданчиком, отдав на этот раз пятьсот больших золотых монет (собираясь делать такие покупки, я захватил достаточно денег). Пораженный ювелир забрал выручку, даже толком не пересчитав монеты, и, униженно кланяясь, торопливо удалился. Наконец, объявился с заказом и обувщик: поставил у моих ног внушительного размера сумку. Отсчитав ему десятка полтора золотых (мой большой кошель почти полностью опустел), я жестом отпустил его. В пошивочном цехе все еще продолжалась суета: что-то до сих пор подгоняли по заказанным размерам, а что-то отпаривали и проглаживали газовыми утюгами – заведение было, по местным меркам, элитным, и то же белье продавали практически стерильным, упаковывая, ко всему, в дорогую оберточную бумагу. Я понемногу терял терпение – теперь уже стало ясно, что драки не избежать. Минут через десять принесли пару здоровенных сумок и почти сразу – еще две. Бальное платье тщательно упаковали в отдельную сумку – чехол и осторожно положили на диван.

– Прикажете все укрепить на седле, Господин? – спросил сам хозяин, собираясь лично проводить меня.

Я поднялся, хмуро глянул на ряд сумок, вынул из маленького поясного кошелька еще с десяток золотых и бросил их на диван.

– За беспокойство и на случай проблем с городской стражей! – пояснил я смотревшему на меня в недоумении хозяину.

Смысл сказанного, полагаю, до него дошел уже через несколько секунд – оставив армет на столике (нужен был идеальный обзор), я вынул меч, сделал несколько стремительных шагов к внутренней двери и прямым ударом ноги со входом выбил прочную створку. Сорванная с петель тяжелая дверь сбила с ног двоих людей, поджидавших меня на пороге тамбура. С глубоким выпадом и уходом вниз я перерубил бедро человеку, стоявшему справа, стремительно скользнул влево и заколол второго наемного убийцу, отбросив мимоходом встречный короткий меч. Шагнув из тамбура по широкой створке двери, под которой шевелились, приходя в себя, первые двое, я со звоном отбил свирепые удары набросившихся на меня вооруженных до зубов верзил, поджидавших уже снаружи. За несколько секунд двоим я отрубил по локоть руки (выше наручей), одному разрубил колено, другого уколол прямо в лицо (он с протяжным стоном схватился за искалеченную физиономию руками в кольчужных перчатках и сквозь них обильно потекла кровь) – неполные латы не могли защитить их от моих молниеносных ударов. Оставшиеся трое в панике кинулись к распахнутой калитке: первые двое удачно выскочили на улицу, третий с разгону налетел на край раскрытой створки, с коротким воплем упал, но тут же на четвереньках побежал дальше и скрылся за оградой. Все. Привычным движением я вытер меч, бросил его в ножны и, заметив, что из под створки двери пытаются выбраться первые двое, шагнул к ним и двинул каждому по физиономии тяжелым латным сапогом. Осторожно выглядывающим из холла слугам и хозяину я жестом велел грузить мои покупки на коня. Управились они минуты за три, и я не стал дожидаться городскую стражу (кого-то уже успели послать за ней). Взяв коня в повод левой рукой и приняв от слуги принесенный мне армет правой, я небрежно кивнул хозяину (он низко поклонился в ответ) и вышел через калитку, визуализировав портал прямо в проеме. Подумалось, что на меня в который раз напустили какой-то уличный сброд: таких противников в схватке я могу играючи положить десяток-другой, а чуть потрудившись – два раза по столько же. Наверное, рано или поздно мои враги перестанут экономить и наймут лучших профессиональных воинов – вот тогда-то речь пойдет уже о моей голове… Оставляя коня, я купил у фермера несколько крупных рыбин (только что пойманных в ближайшем озере), как раз того вида, который особенно хорошо подходил для запекания и жарки, взял пару голов сыра, свежего сливочного масла, литров пятнадцать молока в большом кувшине (сметану и творог я изготавливал сам), а также небольшой бочонок меда. Для того, чтобы перенести все это добро (включая и сумки с предыдущими покупками), мне пришлось раз пять сходить через портал туда и обратно. Потом, уже освободившись от доспехов и переодеваясь в домашнею одежду, я без особого энтузиазма поглядывал на весь груз, занявший почти половину оружейной комнаты. В первую очередь я перенес на кухню продукты и распределил по холодильникам (бочонок с медом поставил в шкаф-тумбу). Оставив чемоданчик с драгоценностями на столе для чистки и правки оружия, я вынес все остальное в маленький холл цокольного этажа и погрузил в кабинку лифта, чтобы не таскаться со здоровенными сумками по лестницам. Поднявшись на второй этаж, я постучал в комнату своей гостьи и, когда она откликнулась, открыл двери и в два приема перенес груз, поставив его у стенного шкафа. Маша полулежала на кровати, укрывшись одеялом и смотрела что-то по ноутбуку, пристроенному рядом. При моем появлении, она поставила воспроизведение на паузу и в растерянности посмотрела сначала на сумки, а потом уже вопросительно на меня.

– Ваша одежда, – пояснил я и, не удержавшись от улыбки в ответ на реакцию девчонки, добавил. – На первое время…

– Так много… – неуверенно проговорила она.

Мало! – возразил я. – Учитывая, что вам предстоит погостить у меня, скорее всего, продолжительное время… Позднее мы с вами обсудим, что приобрести еще. Разберите вещи, а через пару часов я жду вас на ужин.

Выполнив вечерний энергетический комплекс упражнений, я прошел на кухню и включил сразу два духовых шкафа обеих электроплит. Потом тщательно почистил и промыл пару больших рыбин, уложил их на противень, добавил резаного кольцами репчатого лука и кое что из приправ, посолил, полил растительным маслом и поставил в «духовку». Затем приготовил песочное тесто, раскатал его на другом противне и поставил во второй духовой шкаф. Когда я занялся приготовлением сливочно-медового крема, в кухню вошла Маша и выжидательно посмотрела на меня. На ней была белая кружевная блузка, серая юбка с широким поясом на талии, длиной сантиметров на десять выше колена (кто-то из швей немного переусердствовал), белые гольфы и мягкие серые домашние туфли. А еще она успела со вкусом в меру подкраситься, и в целом все смотрелось очень хорошо. Искренне похвалив увиденное, я, тем не менее, спросил: все ли достаточно удобно?

– На том, что внизу, слишком много материала и кружев! – чуть смущенно поделилась Маша – не привыкла обсуждать с мужчиной такие детали. – Но все равно очень удобно! А ведь вы даже не спросили размеры…

– Я же колдун! – с легкой улыбкой сказал я, извлекая из духового шкафа противень с зарумянившемся коржом.

– Вам помочь? – спросила девушка, следя, как я быстро разрезаю на части еще не затвердевшую песочную заготовку.

Можете заняться салатом, – ответил я, уже отставив нарезанный корж для остывания и вынимая из другой «духовки» готовую печеную рыбу. – Справитесь?

– Постараюсь, – немного задумчиво проговорила она, беря нож и оглядывая сложенные в блюде на столе томаты, огурцы и зеленый лук. – Там еще было такое интересное платье…

– Для бала, – машинально ответил я, вновь решив заняться еще горячими заготовками для торта и сразу смазать все подготовленным кремом. – Через несколько дней вы отправитесь со мной на королевский бал, одного из местных государств.

– На настоящий бал? – переспросила моя гостья, и в голосе было лишь удивление – она полностью доверяла мне.

– Увы, самый настоящий, – даже вздохнул я. – С принцами, вельможами, благородными дамами и коварными злодеями…

Нанеся на верхний корж торта хороший слой крема и посыпав его мелко нарезанными орехами, я взялся помогать Маше нарезать овощи. Последний раз я готовил еду вместе с молоденькой девчонкой лет сорок назад и сейчас даже внутренне улыбнулся полузабытому ощущению того особого дружелюбия и симпатии, которые рождает подобное занятие. Моя гостья высыпала в большое блюдо нарезанный лук и огляделась…

– Сметана в правом холодильнике, – подсказал я, придвигая свое любимое кухонное кресло. – Тарелки в третьем слева навесном шкафу.

– Вы успеваете ответить еще до того, как я подумаю спросить! – заметила Маша, вынув из холодильника вместительный кремового цвета горшок со сметаной.

Когда она перемешивала салат, добавляла на кончике ножа соль и раскладывала все по тарелкам, я задумчиво следил за ней – получалось довольно ловко, даже смотреть было приятно, особенно для меня, которому большинство людей казались вовсе безрукими созданиями…

– У вас везде такой порядок – и нет хозяйки! – сказала девушка, усаживаясь напротив.

– Там, где появляется женщина, исчезает порядок! – чуть улыбнулся я, и Маша только головой покачала.

Когда мы принялись за рыбу (получилось, как всегда, очень вкусно), у меня мелькнула, показавшаяся поначалу почти крамольной, мысль: не отдохнуть ли денек – другой от нескончаемых проблем чужого мне мира? За минувшие два с лишним года я еще не позволял себе выходных, хотя никто и не запрещал мне устраивать их, а неуемное усердие, в итоге, привело к появлению в моем доме юной гостьи. Наверное, со стороны затейников этого дела (я пока еще не мог видеть их – они стояли на несколько ступеней выше моего магического уровня) все выглядело очень достойно – вытащили хорошую девчонку из пекла и поместили в почти райские условия, переложив заботу о ней в дальнейшем уже на мои плечи. И там, безусловно, никого абсолютно не волновало, что с ней станет, когда я, наконец, сложу свою голову… Маша, продолжая хозяйничать, убрала пустые тарелки, поставила на стол торт и налила в бокалы яблочно-земляничный сок.

– Скажите, – заговорила она. – А вы бы смогли превратить меня, скажем, в… лягушку?

– В этом есть необходимость? – думая о другом, машинально переспросил я.

– Знаете… я как-то всегда верила в магию… – немного смущенно улыбнулась девушка, встретив мой взгляд.

– В лягушек превращать еще не пробовал, – чуть улыбнулся в ответ и я, отвлекаясь от всех своих проблем. – А в пепел – случалось неоднократно, вот только без обратной метаморфозы… Кстати, на королевских балах часто происходит что-нибудь подобное и, скорее всего, вам удастся увидеть это собственными глазами. А еще нам с вами предстоит много танцевать, и из соображений безопасности только друг с другом. Завтра я преподам вам первый урок местного вальса.

Мне еще нужно было немного поработать у себя в кабинете, и я не слишком охотно покинул свою хорошенькую юную гостью, рассказав в двух словах о своем режиме тренировок и предложив ей завтракать самостоятельно.

– Я лучше поголодаю до обеда и дождусь вас! – засмеялась она в ответ, убирая со стола.

VI

Перед сном я опять долго стоял в темноте у раскрытого настежь окна и смотрел на чужие звезды – сегодня небо было безоблачным. В моем мире была своя картина небосклона, и я так и не смог идентифицировать ее ни с одним из известных мне участков Вселенной. Где-то невообразимо далеко, в бескрайнем Космосе, у меня остались два близких человека – мои сыновья. Мне никогда не увидеть их больше, потому что расстояния во многие миллиарды световых лет непреодолимы даже на астральном плане, по крайней мере, до физической смерти… И, наверное, также далеко (на космологических расстояниях миллион парсек в любую из сторон выглядит пустяком) на одной из планет земного типа, вращающейся вместе с окольцованным зеленым гигантом вокруг красной карликовой звезды, живет моя принцесса. Я бы не позволил себе такую дерзость – назвать ее близким человеком – мы слишком мало времени провели вместе, но эта встреча навсегда оставила в моей душе глубокую рану, которую едва ли исцелит даже смерть. И тем более очевидным было для меня то, что эту боль никогда не сможет заглушить присутствие даже целого гарема очаровательных девчонок, которыми меня вздумали окружить умники из Высших Миров (еще двух девушек, похожих на Машу, словно сестры, я видел совершенно отчетливо, а третью – лишь туманным силуэтом, возможно, в силу того, что кандидатура на эту роль могла определиться окончательно лишь в результате каких-то конкретных действий с моей стороны). Время было уже за полночь и не так далек стал мой ранний подъем, а я все стоял во мраке и думал о своей невероятно сложной судьбе…

Восьмичасовая тренировка на этот раз далась мне легче обычного – я окончательно решил отдохнуть пару дней, и это сразу сказалось на моем настроении. Закончив всю программу, я вместо получасового отдыха с чашкой кофе направился к реке, на крутом травянистом берегу сбросил кроссовки и спортивный костюм и вошел в прохладную чистую воду. Река была неширока – метров двадцать с небольшим, с глубинами на стрежне около трех-четырех метров. Течение едва ощущалось, и я с легкостью проплыл по сотне метров туда и обратно – сегодня не было необходимости особенно экономить силы. Выбрался на берег и только тогда почувствовал, что день сегодня прохладный – дул легкий ветерок и температура пока еще держалась в районе пятнадцати-семнадцати градусов, хотя время и было уже за полдень. Захватив костюм и кроссовки, я босиком, в одних плавках, направился к дому. Из окна своей комнаты за мной наблюдала Маша, и я помахал ей рукой, не сомневаясь, что девчонка сейчас обязательно спуститься в холл, чтобы взглянуть на меня поближе. Так и произошло – через минуту мы встретились у прохода ведущего в башню. На девушке была кремового цвета юбка и белая блузка в бледно розовый цветочек – видимо, как и я, она предпочитала менять каждый день даже верхнюю одежду.

– Я нашла в шкафу своей комнаты утюг и гладильную доску, – сообщила она, внимательно оглядывая меня. – А как быть со стиркой?

Я невольно улыбнулся – сам также предпочитал делать это каждый день, быстро и оперативно… Мне ко всему подумалось, что через день-другой при встречах и расставаниях нужно будет обязательно целовать девчонку хотя бы в щечку, показывая свое расположение и симпатию – она уже сейчас совсем не против таких знаков внимания. Вот только надо также постараться этим и ограничиться…

– Прачечная в цокольном этаже – там большие стиральные агрегаты и вместительное отделение для сушки, – ответил я, задержавшись у прохода. – Ну, а для мелких вещей в каждой ванной комнате есть компактная машина и небольшой сушильный шкаф.

– Может быть, что-нибудь приготовить, пока вы будете заняты? – вновь спросила моя подопечная.

– С салатом, я думаю, вы справитесь, – мысленно оценивая ее возможности в кулинарии, неторопливо проговорил я. – Если вы не против холодных закусок, также моего изготовления, то за стряпню возьмемся лишь вечером…

Слегка коснувшись руки девушки, я улыбнулся ей и отправился к себе. Пока я принимал душ и приводил себя в порядок, мне подумалось, что мой первый в этом мире выходной будет целиком посвящен домашним заботам. Через четверть часа я появился на кухне. Маша, уже приготовив салат, в ожидании меня листала какую-то толстенькую книгу в яркой обложке.

– Очень интересно? – спросил я, открывая один из холодильников и вынимая из него изящный горшочек с куриным паштетом собственного приготовления, сливочное масло и сыр также в оригинальной керамической посуде.

– Да, на редкость, – задумчиво ответила девушка, все еще находясь под впечатлением от прочитанного. – Сейчас так не пишут – очень грамотно и поразительно интересно…

Подготовив чайник (рассчитанный уже на двоих), в ожидании закипающей воды я вынул из шкафа-тумбы электрический сепаратор, подключил его и заполнил емкость приобретенным вчера молоком. Потом устроился напротив своей гостьи, готовясь терпеливо выслушать ее и ответить на все вопросы – из более чем пятнадцати тысячах томов моей библиотеки лишь с десяток книг было написано лично мной, тем не менее, Маша ухитрилась выбрать именно одну из них…

– Как вы считаете… – заговорила девушка. – Прошлые жизни – это реально?

– Если судить по десяткам тысяч официальных свидетельств, то реинкарнацию, в принципе, можно считать научным фактом, – ответил я, заливая в чайник кипяток.

– И люди могут переживать их все в одном и том же окружении близких? – снова спросила она.

– Это один из постулатов теософии, – проговорил я, самостоятельно раскладывая салат. – Но замечание по этому поводу вы встретите и в Новом Завете. Кстати, не стоит относится к читаемой вами книге слишком серьезно – это лишь художественное произведение.

– Там есть история, очень похожая на нашу с вами встречу… – заметно волнуясь, сказала моя гостья. – И закончилась она плохо…

– Как вас угораздило взять эту книгу, Маша? – ставя перед ней тарелку, спросил я.

– Даже не знаю… Как-то сама рука потянулась… – неуверенно ответила девушка.

Все правильно – книга, написанная магом, обладает особой энергетикой и буквально просится в руки к читателю. Наверное, мне следовало быть предусмотрительней и не держать свои произведения в общей библиотеке.

– Вам не стоит беспокоиться, даже перекладывая судьбу героев на себя – в мире существует слишком много вариантов развития тех или иных событий, какой же будет реализован для вас с абсолютной точностью не сможет предсказать даже самый сильный маг, – заметил я.

Мы помолчали несколько минут, занятые салатом. Для бутербродов я нарезал хлеб небольшими аккуратными ломтиками, затем разлил по чашкам чай. Когда Маша пробовала паштет я с улыбкой посмотрел на нее:

– Если скажете, что вкусно – я рассержусь!

– Ужасно вкусно! – после небольшой паузы проговорила она и рассмеялась – настроение у нее, похоже, начало улучшаться, а потом, внимательно посмотрев на меня и став серьезной, спросила. – А мы с вами встречались в прошлой жизни?

С полминуты я задумчиво разглядывал свою юную гостью – девчонка была хорошенькая и, конечно, радовала взор мужчины, но теперь я смотрел на нее глазами мага. Едва взявшись за решение этого вопроса, я почти знал ответ – в моей жизни не было случайностей. Однако, рассматривая картины из прошлой жизни моей подопечной, я помедлил еще некоторое время, оценивая результат.

– Да, – наконец в раздумье ответил я, все еще созерцая два мира одновременно. – И встреча не была мимолетной… Большего я вам пока не скажу… Что касается вашего будущего – в нем мне видится лишь одно благополучие.

В течение примерно четверти часа мы почти не говорили, занятые бутербродами, и я лишь сообщил Маше о своем решении устроить сегодня выходной и заняться домашними делами, предложив ей помочь мне. На это она сразу и с большой охотой согласилась, заметив, ко всему, что не стоит сейчас возиться с уборкой – она займется ей сама в мое отсутствие. Пока она наводила порядок на кухне – не позволила мне взяться за мытье посуды, я сидел и молча следил за ней, а увиденные картины прошлой жизни так и стояли перед глазами. А еще была книга, написанная года три назад, по сути дела, совершенно фантастическая история, но, тем не менее, поразительно похожая на мое настоящее и, кажется даже, ближайшее будущее. Правда, это сходство ограничивалось лишь действующими лицами и их взаимоотношениями – декорации там были иными.

Через заднюю дверь дома мы вышли на огороженный кирпичным забором участок (Маша перед этим поднималась в свою комнату за подходящей обувью – легкими полусапожками), а я захватил из маленького гардероба спецодежды два белых кожаных фартука и по паре садовых перчаток. Снаружи заметно потеплело – температура поднялась выше двадцати градусов, а ветерок почти стих. Сразу за спортплощадкой, в зоне посадок овощных и плодово-ягодных культур, все зеленело, а яблони и некоторые кустарники были в самом цвету. Моя новоявленная помощница прошлась вдоль огуречных грядок, а потом мимо участка томатов, поглядывая на изобилие дозревающих плодов, остановилась у посадок ремонтантной земляники и, наклонившись, сорвала крупную ярко красную ягоду.

– Тяжело одному управляться со всем этим? – спросила она.

Я лишь головой покачал и улыбнулся в ответ: чего уж там трудного при моей силе и ловкости, просто развлечение, не больше того! Взявшись за работу, мы за полчаса посадили сотки три картофеля (земля была подготовлена минитрактором) – Маша едва успевала бросать клубни в лунки, а я управлялся с лопатой не хуже, чем с мечом. Затем мы высадили в открытый грунт с полсотни подросших кустов томатов (ящики с рассадой находились в легком пластиковом павильоне), соорудили еще пару грядок для земляники и нагрузили несколько больших пластиковых ведер зрелыми плодами и ягодами. Повозившись еще немного – все и без того было ухожено, мы прошли к дальней стене ограды, и я, открыв чугунную калитку, показал своей помощнице весь комплекс с солнечными батареями и коллекторами.

– А там что? – спросила Маша, указывая на находящиеся еще дальше невысокие бревенчатые строения цвета свежей древесины.

Взяв девушку под локоть (браться за руки, на мой взгляд, было совершенно излишне), я провел ее мимо солнечных батарей к новеньким, пока пустым постройкам для содержания домашней птицы и скота. Показав все рабочие и вспомогательные помещения, я присел на низкое крыльцо у входа в птичник (Маша остановилась рядом с беспокойством поглядывая на меня).

– Скоро у вас появятся подруги – две или три, может быть даже, четыре, – после небольшой паузы заговорил я. – Вам предстоит многому научиться, чтобы обеспечить себе легкое и комфортное существование в этом мире. Думаю, что мне удастся продержаться еще месяца четыре, в лучшем случае – пять. За это время вам нужно будет освоить работу в огороде, научиться ухаживать за домашними животными, более-менее управляться с садовой техникой, а также изучить основы магии. Скажу сразу: моего уровня вам не достигнуть никогда, но, работая над собой по составленной мной программе в течение двух-трех лет, вы сумеете устроить свою личную жизнь – завести мужа и детей. При желании даже несколько мужей…

Последние слова я произнес с легкой, чуть ободряющей улыбкой – чувствовал, что девчонка воспринимает все сказанное мной без особого энтузиазма, а мне хотелось сразу настроить ее на нужный лад – никаких иллюзий на мой счет. Выслушав меня, Маша помедлила с минуту, потом опустилась на первую ступеньку крыльца (я сидел на четвертой) и снизу заглянула мне в глаза.

– И вы можете так спокойно говорить об этом! – негромко, но с заметным упреком сказала она. – Вы! Такой необыкновенный, красивый и сильный мужчина!

– Я давно готов к смерти, милая девочка, – просто сказал я. – И мы с вами не будет обсуждать, как мне ее избежать – за нас с вами все решили существа более высокого порядка. Мне, видимо, и без того удалось удивить их, нарушив статистику и продержавшись вдвое больше среднего срока.

Несколько минут мы молчали, занятые своими мыслями. Солнце скрылось за темной тучкой, откуда-то с юга подул свежий ветерок, и моя спутница, разогретая работой на огороде, даже немного поежилась.

– Вы не устали? – поднимаясь спросил я.

Девушка посмотрела на меня и покачала головой, а по ее взгляду я понял, что мое, казалось, своевременное заявление о реальном положении дел все же запоздало… Мы вернулись в дом, оставили фартуки и перчатки в гардеробе, переобулись, и я провел Машу в спортзал. Показав ей для начала несколько простых элементов медленного вальса – правый и левый квадраты, переходы и повороты, я подобрал нужную музыкальную композицию (здесь была пара отличных цифровых проигрывателей с объемной фонотекой), и направился на кухню, чтобы заняться неотложными делами. Там я прежде всего добавил в полученные сливки закваски, тщательно перемешал и оставил до созревания. Потом поставил тесто на полученном обрате для хлеба и для задуманного на вечер яблочного пирога. Пока возился, промывая сепаратор, а потом нарезая яблоки для начинки и перебирая землянику, тесто (на быстродействующих дрожжах) уже подошло, и мне пришлось даже поспешить, выкладывая его в формы для хлеба и устраивая пирог на противне. Включив духовые шкафы, я на четверть часа опустился на край углового диванчика – тесту надо было дать еще раз подняться. Как-то не сразу, а лишь в течение нескольких минут отрешенно глядя перед собой, я почувствовал, что мое будущее едва уловимо изменилось и я, пожалуй, в первый раз без внутренней насмешки подумал о странной, на первый взгляд, затее моих доброжелателей из Высших Миров. Весьма вероятно, что они не намеревались оставлять меня на растерзание целой армии злобных колдунов, но действовали единственным приемлемым на данный момент способом… Тесто вновь подошло, и я загрузил формы и противень с пирогом в «духовки». Немного нервничая, прошелся несколько раз по своей просторной комфортабельной кухне – случилось так, что для меня сейчас ближайшее будущее словно заволокло туманом и ничего нельзя было толком разглядеть даже на день-другой вперед. Потом я постоял некоторое время перед окном, чуть сдвинув плотные шторы и глядя на речушку, протекающую перед домом – мне вдруг захотелось прокатиться по ней на моторной лодке (кто знает – не в последний ли раз?). Вынув из духового шкафа пирог, а немного позднее и формы с хорошо пропеченным хлебом, я прикрыл все это свежими кухонными салфетками и направился в спортзал. Маша отдыхала на маленьком кожаном диване в углу помещения и перебирала (с помощью пульта управления) мелодии в фонотеке.

– Как успехи? – улыбнулся ей я. – Готовы к работе с партнером?

– Если, только партнер не будет слишком строг… – с невеселой улыбкой поднялась мне навстречу девушка.

Объяснив Маше все детали правильной постановки рук и ног, я начал вслух вести счет (вальс имеет музыкальный размер в три четверти). Поначалу дело пошло не слишком гладко – моя партнерша топталась, сбивалась с ритма и почти все время ходила по моим ногам. Тогда я скрепя сердце (не хотел вносить нотки интима в дружеские отношения) использовал профессиональную постановку – позицию тесного контакта партнеров. После этого моя подопечная на первой мелодии не сбилась ни разу, хорошо выполняя оба квадрата, переходы между ними и дополнительные повороты. Но в начале следующей композиции она вдруг остановилась, пошатнулась, и мне пришлось буквально подхватить ее.

– Подождите секунду, – сильно побледнев, прошептала девушка. – Кажется, уже почти все прошло…

Мы постояли с полминуты в обнимку посредине зала, и я, уже понимая что происходит, хотел отвести ее к дивану, но она остановила меня.

– Все уже нормально, – тихо сказала она. – Это, наверное, все ваша магическая сила?

– Похоже, – вздохнул я. – Не следовало мне так рьяно браться за ваше обучение…

Щеки моей партнерши уже заметно порозовели, и теперь с каждым шагом она двигалась все увереннее. Мы прошли сразу с полдюжины мелодий подряд и не сбились ни разу. Тогда я показал Маше более простые фигуры быстрого вальса. Пока она отрабатывала их самостоятельно, я присел на гимнастическую скамейку, время от времени поглядывая на свою подопечную. Посещение бала было для нас обоих не блажью или капризом, а необходимостью: моей юной гостье следовало, не откладывая, начинать знакомство с миром, контакта с которым в будущем все равно не избежать, а для меня там был совершенно неоценимый источник информации (я уже видел словно наяву, как мы вдвоем пролетаем, кружась в танце, по большому королевскому залу, и вокруг все начинают шептаться, обмениваться слухами и сплетнями на мой счет, а во всем этом внешне совершенно неразборчивом потоке глупостей наверняка будет содержаться немало важных для меня сведений).

– Наверное, можно уже попробовать? – остановилась передо мной Маша. – Одной все это делать как-то неловко…

Мы попробовали, и получилось совсем неплохо – прошли сразу несколько композиций почти без ошибок. Потом вернулись к медленному варианту – на пару мелодий, а завершили сегодняшнюю работу еще двумя быстрыми вальсами.

– Вы представите меня самому королю? – переводя дыхание, спросила девушка.

– Напротив, – заметил я. – Король будет представлен вам, как моей подруге, и вам даже не придется делать реверанс.

– Мне кажется, что вы не всегда говорите серьезно, – покачала головой Маша.

– Но я вам все время верю…

– И не напрасно, – улыбнулся я. – А по своему положению я действительно стою над правителями многих миров.

Я предложил своей гостье завершить день прогулкой на моторной лодке, и она, конечно, сразу согласилась. Учитывая сложившуюся ситуацию, наверное, было не слишком разумно проводить столько времени вместе, но, тем не менее, я рассудил, что будет куда глупее все делать порознь. Для редких выездов в одиночку я пользовался маленькой (около четырех метров длины) стеклопластиковой мотолодкой классической компоновки: с носовой палубой, ветровым стеклом, комфортабельным кокпитом и самоотливным рецессом. Подняв с помощью мощного электродвигателя тяжелую заслонку подземного ангара, я прицепил лодочный трейлер к минитрактору и за пару минут отбуксировал его к реке. Съезд в воду здесь был подготовлен мною еще два года назад, так что к тому времени, как подошла моя спутница, бегавшая в свою комнату за накидкой (к вечеру опять похолодало), сверкающая белоснежными бортами и палубой мотолодка уже находилась на плаву. Водительское сидение находилось слева (не люблю праворукие модели, хотя и считается, что они компенсируют реактивный момент гребного винта), Маша устроилась в пассажирском кресле справа (позади нас был еще трехместный кормовой диван). Подвесной двухтактный сорокасильный двигатель, оборудованный элетростартером, запустился со второй попытки, и мы медленно тронулись с места. Поглядывая на цифровой эхолот, я вывел лодку на стрежень, где глубина превышала три метра, и чуть прибавил ход, опасаясь развивать сильную волну, чтобы не разрушать невысокие берега. Мы проплыли пару километров под тихий рокот двигателя, работающего на самых малых оборотах, и легкое журчание воды, обтекающей продольные реданы на днище (судно считалось скоростным). Берега уже поднялись на десяток метров – здесь была та самая холмистая местность, поросшая хвойным лесом, которую я так часто наблюдал из окна своего кабинета. Еще через несколько минут мы как-то незаметно оказались в огромном озере – берега просто ушли в стороны, а гладкая поверхность воды (ветер совсем стих) перед нами – за горизонт. Прибавив обороты сначала до средних, чтобы не испугать свою спутницу, я выждал немного и дал полный ход (около пятидесяти узлов). Лодка рванулась вперед, вокруг засвистел ветер, а рев двухтактного двигателя покрыл шум рассекаемой острыми скулами днища воды. Проскочив на предельных оборотах с десяток километров, я медленно снизил ход до минимума. Где-то далеко-далеко на горизонте в лучах заходящего солнца засверкали яркие точки.

– Что это? – спросила меня спутница.

– Там необычный остров с крутыми каменистыми берегами, – задумчиво проговорил я уже когда-то сказанные слова. – Я создал на нем особый магический город с золотыми дворцами, прекрасными садами и роскошными фонтанами. К сожалению, мы пока не можем его посетить…

Охваченный на мгновения воспоминаниями о не таком уж давнем по времени, но неизмеримо удаленном в пространстве собственном прошлом, я в глубокой задумчивости положил руки в кожаных перчатках на верхнюю часть штурвала, и лодка, почти предоставленная сама себе, чуть покачиваясь, медленно закружилась на месте. Я знал, что время в далеких друг от друга звездных системах течет по-разному – год здесь может легко обернуться десятилетиями там, и весьма вероятно, что моя прекрасная юная принцесса давным-давно вышла замуж, даже успела состариться и теперь воспитывает внуков… Да, судьба зачастую беспощадна к нам, а время всегда неумолимо и неизменно перечеркивает любые надежды и стремления, оставляя лишь призрачные воспоминания о коротких мимолетных радостях, и, может быть даже, мгновениях счастья, которого можно так и не дождаться за всю жизнь… Ну что же, мой путь в физических мирах пока не завершен и, возможно, еще очень много предстоит испытать и пройти, так пусть же моя неизменная спутница до последнего часа – глубокая безмолвная печаль станет теперь светла…

– Наверное, это не совсем уместно, – тихо проговорила Маша. – Но я хотела просить вас об одолжении…

Медленно развернув лодку в сторону заходящего солнца, я немного прибавил ход, глянул на девушку и чуть улыбнулся.

– Остаться в живых? – тоже негромко закончил ее вопрос я и добавил. – Нет, милая девочка, я не сдавался всю жизнь и не собираюсь делать это сейчас. Можете быть уверены, что я приложу все свои силы и способности, чтобы одолеть врагов. Однако мы с вами, все же, должны быть готовы к самому неблагоприятному исходу…

Потом, приблизившись к берегу, мы некоторое время плыли вдоль него держась в пятнадцати-двадцати метрах от неширокой полосы пологого песчаного пляжа, выше которого стоял настоящий сосновый лес. Здесь уже сгущался мрак – заходящее солнце бросало последние лучи на темнеющую воду где-то вдали от берега. На подходе к устью реки я включил фары, хотя в этом и не было особой необходимости – я мог видеть в любой темноте, просто порой совсем не желал пользоваться своими магическими способностями. Минут через десять мы прибыли на место, выбрались на берег, я погрузил лодку на трейлер, который перед этим пришлось завести в воду, и отбуксировал минитрактором в ангар, открыв вход с помощью пульта дистанционного управления. Маша спустилась следом в огромный подземный зал, и, пока я отсоединял прицеп от своего маленького тягача, прошлась вокруг громады автодома, выполненного на базе тяжелого армейского грузовика, а потом остановилась около сверкающего в свете люминесцентных ламп большого (около двенадцати метров), высокобортного морского катера, можно сказать даже, роскошной моторной яхты, установленной на мощном трейлере.

– Немного позднее мы совершим на нем небольшой круиз, – сказал я, подходя к своей спутнице.

– У меня такое ощущение будто я сплю, – быстро глянув на меня, пожаловалась Маша.

– Хотите проснуться? – мягко спросил я.

– Нет, конечно! – сразу ответила она. – Вот только…

Тепло и забота, которыми я окружил ее, а также масса новых впечатлений, конечно, заметно ослабили боль от потери близкого человека, но время от времени она все же напоминала о себе.

– Ваша бабушка была бы счастлива узнать, что вас ждет необыкновенная жизнь, полная радостей и благополучия, – заметил я с легкой ободряющей улыбкой. – В прежнем же мире ваша судьба представлялась совсем незавидной…

Через час с небольшим мы продолжили эту тему за поздним ужином, и мне удалось заметно поднять настроение своей подопечной. А еще я много рассказывал о мире, в котором теперь служил: о его народах, о целых кланах злобных колдунов, о странных животных и свирепых хищниках-людоедах. Внимательно слушая, Маша потянулась за все той же книгой, глянула на обложку, а потом выразительно посмотрела на меня.

– Это лишь псевдоним, – улыбнулся я. – У автора, к сожалению, нет имени…

– Но я же должна как-то обращаться к вам! Я же не могу звать вас Охотником!

– Тогда мы выберем с вами более благозвучный вариант этого слова на другом языке! – предложил я. – Вот, скажем, на валийском – Хельвур.

– Звучит хорошо, но называть вас так я, наверное, не смогу… – покачала головой девушка. – Ужасно непривычно!

Мы проговорили до полуночи, и лишь в первом часу я, наконец, спохватился, что пора укладываться спать – вдруг почувствовал необходимость своего присутствия через десять-двенадцать часов где-то вблизи Квангара. Мы вместе навели порядок на кухне и, пожелав друг другу спокойной ночи, разошлись по своим комнатам, пожелав друг другу спокойной ночи.

VII

Выехав на главную дорогу, ведущую к городским воротам, я натянул поводья и остановился, поджидая своего спутника, который старался справиться со своим горячим боевым конем, еще не приученным к новому хозяину. Наконец Гулар, закованный в новые сверкающие вороненные доспехи, заставил коня двигаться в нужном направлении и еще издали обратился ко мне (забрала наших шлемов были подняты):

– Господин! Не лучше ли мне стать вашим оруженосцем?

Бесстрашному воину и отчаянному рубаке, безусловно, была не по душе служба в роли правительственного чиновника. Мне бы и самому хотелось иметь за своей спиной такой надежный меч, но Гулар был еще честен, грамотен и умен, а эти качества здесь были большой редкостью, что и определило в итоге мой выбор.

– Я не сомневаюсь, рыцарь, что в трудную минуту ты сразу подашь мне новое копье взамен сломанного и без колебаний встанешь рядом, лишь только потребуется твоя помощь, – неторопливо ответил я. – Но сейчас стране нужны другие твои способности!

Уже вблизи обветшалых стен Квангара мы нагнали отряд пограничной стражи численностью дюжины в три человек, которые сопровождали группу (с десяток воинов) чужеземцев, заметно выделяющихся доспехами, вооружением и манерой держать себя. Поравнявшись с ними, я вгляделся в их решительные бородатые лица.

– Господин! – вдруг вскричал один из них, и я невольно вздрогнул – слово было произнесено на русском языке.

Вся кавалькада, повинуясь моему властному жесту, немедленно остановилась, а нарушителя спокойствия тут же подвели ко мне. Несколько секунд я задумчиво разглядывал его мужественное лицо; он был немолод – за пятьдесят лет, рыжеволосый и сероглазый, а помимо большой силы и отваги, я сразу почувствовал в нем и незаурядный ум.

– Ты видел меня прежде? – строго спросил я.

– Да, Господин! – немедленно ответил он. – На палубе королевского корабля, сорок лет назад, когда вы спасли нас от преследователей и покинули судно в шторм. Вы ничуть не изменились, Господин…

Мне почти сразу вспомнился невысокий подросток, одетый как воин, который наблюдал за происходящим со шкафута. Похоже, что там настало время, предсказанное мной, и они смогли наконец открыть портал в другой мир, и теперь мой долг помочь им обустроиться здесь.

Капитан! – окликнул я командира отряда и, когда он приблизился, продолжил. – Я беру этих людей с собой! А тебя и твоих воинов благодарю за отличную службу!

Стянув правую латную перчатку, я сунул руку в седельную сумку и одну за другой высыпал в протянутые ладони командира пограничного отряда три пригоршни золотых монет (по местным понятиям любая благодарность должна иметь твердую материальную основу) – что-то около сотни. Командир сдержанно поклонился (все знали, что я не терплю раболепия), а его люди отсалютовали мне оружием.

– Ты и твои люди, Олег Сергеев (русский ничуть не удивился, услышав свое имя), следуйте за мной! – приказал я.

Легкой рысью, под непрестанный цокот копыт, звон брони и оружия мы миновали городские ворота (стражники тотчас отдали мне честь), проехали главной улицей и через десяток минут спешились у дома правителя Минона. Выскочившей прислуге я велел немедленно заняться измученными лошадьми, а также накормить и обеспечить отдых усталым воинам. Гулару и Олегу Сергееву я жестом велел идти за собой. Мы проследовали в зал правительственных заседаний, и служащие немедленно забегали по ближайшим домам, собирая весь кабинет министров. Я сел во главе огромного стола, поставил рядом с собой армет и бросил тут же латные перчатки. Выдержав паузу, указал Гулару место по правую руку от себя (по левую поместился вошедший сразу вслед за нами с глубокими поклонами Минон), русского посадил чуть дальше, чтобы хорошо видеть его реакцию на те или иные мои слова. Зал в считанные минуты наполнился правительственными чиновниками, и я решил не дожидаться опоздавших – все же заседание было экстренным.

– Господа! – начал я, потом помедлил несколько секунд и оглядел собравшихся за столом: у кого-то бегали глаза, кто-то смотрел в стол, а иные глядели преданным взором. – Представляю вам нового главу кабинета министров – рыцаря Гулара! Какая участь ждет его предшественника – теперь его забота! Все остальные присутствующие остаются при своих должностях (всеобщий вздох облегчения пронесся по залу). Пока…

Потом я терпеливо выслушал краткие сообщения министров о текущем состоянии дел – ничего нового для себя, разумеется, не узнал и, наконец, поставил всех в известность о скором появлении нового государства в Долине Мертвых Городов. Сделав небольшую паузу, чтобы дать возможность чиновникам осмыслить информацию, я распорядился немедленно подготовить государственное представительство со всеми необходимыми документами, отряд стражников численностью в полсотни воинов и обоз со всеми продуктовыми и хозяйственными припасами для временного размещения в стоянке переселенцев, а также двух – трех толковых переводчиков, которым предстояло как можно быстрее изучить русский язык.

– Если Господин позволит… – воспользовавшись паузой заговорил Олег Сергеев и, когда я кивнул в ответ, продолжил. – Наша королева просит в ближайшие дни о личной встрече…

– Королева? – переспросил я, и голос мой был ровен, хотя внутри все казалось застыло в это минуту.

– Да, Господин. Нами правит сейчас вдовствующая королева – ее величество на троне уже почти сорок лет. Мы все преклоняемся перед этой сильной и мудрой женщиной…

Безусловно, при сложившихся обстоятельствах, встреча на высшем уровне был не капризом, а насущной необходимостью, и я не мог отказать королеве в ней. Тем не менее, я помедлил с минуту, чтобы справиться с нахлынувшими чувствами, и, когда после небольшой паузы заговорил, мой голос был по прежнему тверд:

– Ее величество высказала какие-либо пожелания? – Если Господин соблаговолит принять предложение… – ответил русский представитель. – То встреча состоится в походных условиях через четыре дня, считая сегодняшний, в долине близ открытого портала.

Я немедленно дал свое согласие, а потом помолчал в раздумье несколько минут, чувствуя, что мое будущее вновь почти неуловимо изменилось, заметно сократив отпущенный мне срок… Нужно было спешить, и я приказал сегодня же отправить гонцов к правителям пяти ближайших государств, граничащих с Долиной Мертвых Городов, с моим распоряжением выслать полномочных представителей для подписания необходимых документов о признании нового королевства и его границ. Местом данного действия я назначил небольшой пограничный город Ракзас, а время – через две недели от сегодняшнего дня. Дав еще целый ряд дополнительных указаний, я покинул Квангар, порекомендовав рыцарю Гулару перевезти свою семью в город, а самому заняться вопросами финансирования ремонта крепостных стен.

На одной из ферм я приобрел только что убитую дикую свинью для своего четвероногого подопечного и через четверть часа въехал на знакомый, огороженный древним каменным забором, участок. При моем появлении волк поднялся – лапа быстро подживала, и он уже немного опирался на нее.

«Тебе следует поберечься еще несколько дней, пока я не сниму гипс!»

«Я не ждал тебя сегодня!»

«Теперь я буду лишь через пять дней. В последний раз…»

Осмотрев перелом, я остался доволен процессом регенерации костных тканей и провел дополнительную энергетическую обработку места травмы. Тем временем волк потянул носом, принюхиваясь к выложенной мною на траву туше свиньи.

«Дикое мясо. В нем много силы!»

«Как тебя занесло в эти края?»

«Долг крови.»

«Тебе помочь справиться с врагами?»

«Ты должен еще одолеть собственных врагов!»

«Моим врагам нет числа!»

«Достаточно перебить вожаков, остальные – стадо!»

Мне подумалось, что я переоценил собственные силы, взявшись улучшать этот мир. Поначалу я лишь собирался исполнять свои непосредственные обязанности: присматривать за порядком и одергивать не в меру зарвавшихся людей, наделенных властью и магическими способностями. Не получилось… Одно доброе дело, другое, третье (все они, разумеется, не остались безнаказанными), и вот я, уже будучи главным законником планеты, становлюсь также еще и ее реформатором, постепенно вызывая все нарастающий шквал недовольства со стороны тех, кому эти перемены пришлись не по душе…

Я вернулся домой раньше обычного, по привычке приобретя на ферме кое-что из свежих продуктов (склады и холодильники уже и без того ломились от провианта). Переоделся, а потом тщательно почистил доспехи и оружие. Подумал немного и выполнил вечерний психоэнергетический комплекс прямо здесь. Через час с небольшим, захватив все еще стоявший на оружейном столе чемоданчик с драгоценностями и сумку с продуктами, поднялся на первый этаж. Мы еще не виделись сегодня с Машей: она не вышла к обеду, а когда я постучал в ее комнату и, не получив ответа, приоткрыл двери, то обнаружил, что она крепко спит, а на кровати и на тумбочке лежат томики моих книг – все собрание сочинений. Вот так… Наверное, читала до утра… Сначала я заглянул на кухню (здесь был порядок – я оставлял на столе завтрак для своей подопечной), тщательно промыл тушку только что купленного гуся, положил ее в жаровню, добавил немного специй и сунул в духовой шкаф. Постоял рядом минуту-другую и решил этим блюдом сегодня ограничиться – птица и без того была здоровенной. С чемоданчиком в руках поднялся на второй этаж и остановился на пороге Машиной комнаты – дверь была открыта, а сама девушка полулежала на застеленной розовым покрывалом кровати с книгой в руках. Заметив меня, она привстала (я жестом попросил ее не вскакивать) и радостно улыбнулась.

– Ищем решение? – улыбнулся и я в ответ, прошел в комнату, поставил чемоданчик на журнальный столик и присел на один из пуфов.

– Оно должно быть! – серьезно ответила Маша, глядя на меня во все глаза.

Девчонка успела соскучиться… Все было как всегда – небывалые ощущения безмятежности и душевного комфорта, которые испытывали рядом со мной почти все люди, вызывало состояние психологической зависимости. Впрочем, мне и самому было очень приятно смотреть на свою подопечную: свеженькая, с легким румянцем, длинные волнистые волосы в небольшом беспорядке, в новенькой нежно-голубой блузке (по местной моде с неизменными пышными кружевами) и близкой по цвету украшенной белыми бантами юбке, не в меру сбившейся выше середины округлых бедер… Нет, мне совсем не хотелось умирать, но в ответ на заявление своей собеседницы я лишь покачал головой – порой приходится идти навстречу судьбе даже вопреки, казалось, здравому смыслу. Открыв чемоданчик, я выложил на кровать с десяток тонких дощечек, покрытых черным бархатом, на которых были укреплены драгоценные украшения.

– Завтра у нас с вами бал! – сказал я в ответ на вопросительный взгляд Маши.

Несколько минут я раздумывал, сопоставляя силу камней, бело-красное бальное платье девушки и даже цвет ее глаз. Наконец остановил свой выбор на великолепной серии украшений из золота очень высокой пробы, с крупными рубинами цвета «голубиной крови».

– Можно посмотреть на все остальное? – спросила Маша.

– Да, конечно, – кивнул я. – Но когда я скажу, будьте готовы подать мне обе руки. А пока ведите себя тихо!

Камней было много – почти три дюжины, один больше другого, и можно было не сомневаться, что у меня получиться в итоге… Я провел первичную (пробную) зарядку, опасаясь чужеродной энергии, но не обнаружил ничего постороннего – великолепные рубины были первозданно чисты. Тогда я в течение четверти часа, используя неиссякаемую энергию своего мира, провел полную зарядку всех камней, связал их в общее энергетическое поле и настроил его против любых враждебных воздействий.

– Давайте руки, Маша! – наконец сказал я.

Взяв руки девушки в свои, я несколько минут подбирал необходимую частоту и внес дополнительные коррективы. Кажется, получилось довольно удачно… Однако, просмотрев общее поле с помощью магического зрения, я понял, что хватил через край – камни вобрали огромную силу и от того, кто вызовет на себя действие этого комплексного талисмана останется очень немного… Поколебавшись с минуту, я решил оставить все как есть – я тащил молоденькую девчонку во враждебный мир, а созданный мной энергетический монстр гарантировал ее безопасность, и пусть те, кто вздумает причинить ей вред, пеняют на себя.

– Необходимо, чтобы эти украшения всегда были в вашей комнате, – поднимаясь, сказал я. – Но не держите их рядом с кроватью и никогда не носите подолгу дома.

– А что делать со всем остальным? – спросила Маша, заметив, что я оставляю всю большую коллекцию драгоценностей на ее кровати.

– Думаю у вас в шкафах найдется место и для них, – невесело улыбнулся я. – Пусть это станет моим свадебным подарком – полагаю, что вы рано или поздно соберетесь выйти замуж… Если пожелаете, то чуть поздней я сделаю для вас еще несколько талисманов: на здоровье, удачу во всем, вечную юность, счастливую семейную жизнь – все, что захотите!

По лицу девушки я понял, что все сказанное мной было ей совсем не по душе, однако ничего ободряющего по этому поводу добавить уже не мог – события последних дней отчего-то резко сократили отпущенное мне время. Кажется, теперь оставалось лишь немногим более двух недель, и мне следовало спешить в подготовке своих дел…

– Будем танцевать? – спросила Маша.

Да, конечно, – несколько рассеяно (думал о другом) ответил я. – Завтра нам с вами нужно быть на высоте… Жду вас внизу.

По пути я заглянул на кухню, открыл духовой шкаф, полил зарумянившуюся тушку гуся вытопившимся жиром, добавил резанного кольцами репчатого лука и немного зелени. Спустившись в спортзал, я уже застал там свою подопечную, занятую выбором музыкальных композиций. Мы танцевали более получаса, чередуя быстрые и медленные мелодии. Получалось совсем неплохо – взаимная симпатия позволяла легко предугадывать движения друг друга.

– Можно отдохнуть? – слегка сдерживая дыхание, спросила наконец моя партнерша.

– Пожалуй, на сегодня довольно, – ровным голосом (для меня это не было существенной нагрузкой) заметил я.

– Мы много там будем танцевать? – подходя к вентиляционным решеткам, поинтересовалась девушка.

– Полагаю, десять – двенадцать туров наши, а в целях безопасности… – я сделал паузу, выключая музыку, и Маша немедленно воспользовалась ей.

– Знаю! Только друг с другом! – довольно громко (говорить пришлось почти через весь спортзал) сказала она. – Можете быть уверены, что о лучшем партнере я не могла и мечтать!

– Благодарю, – чуть улыбнулся я. – На этом балу у меня будет самая очаровательная спутница!

Минут через десять, приготовив неизменный салат, мы сели ужинать. Жареный гусь уже ждал нас на большом блюде. Выглядел он очень аппетитно. Разломив румяную тушку с хрустящей корочкой, я положил хороший кусочек (почти в половину гуся) на тарелку Маше. Она задумчиво посмотрела на него, а потом подняла на меня глаза.

– Вы держитесь так спокойно и уверенно, когда… – начала она и не договорила.

– Осталось совсем немного… – закончил за нее я, положив себе на тарелку кусочек поскромней. – При моем образе жизни подобное ожидание давно вошло в привычку…

– Значит… – Маша опять сделала паузу и я вновь продолжил ее вопрос.

– Есть и надежда? Конечно… – я пристально посмотрел на нее. – Однако мы с вами, милая девочка, не будем излишне обольщаться на этот счет, но вместе с тем не станем и отчаиваться прежде времени, а просто будем делать то, что сейчас необходимо.

– А что сейчас необходимо? – немедленно спросила она.

– Наверное, съесть этого гуся, – улыбнулся в ответ я.

Управившись с ужином, мы вместе прибрались на кухне, а когда я собрался подняться в свой кабинет, Маша попросилась со мной. Разумеется, я не возражал и мы прошли в башню вместе – я устроился за своим рабочим столом, а моя подопечная забралась с ногами в одно из кресел, прихватив очередной томик из моего собрания сочинений. Сделав записи в дневнике, я включил компьютер и принялся набирать рекомендации на все случаи жизни для тех, кто здесь будет жить после меня… Минут через десять я сделал небольшую паузу и попытался представить свою жизнь в этом доме вместе с тремя-четырьмя девушками, а в итоге чуть не рассмеялся. Да, я любил и понимал девчонок (правда, у меня вечно не хватало времени на общение с ними), но как можно жить одновременно с несколькими подружками, я и понятия не имел – полигамия явно была не моим уделом. Маша отложила книгу и задумалась, время от времени поглядывая в мою сторону, а примерно через четверть часа устроилась поудобней и задремала в кресле – сказалась бессонная предыдущая ночь. Во сне ее милое юное лицо, стало совсем безмятежным, и я невольно загляделся на девчонку, опасаясь вместе с тем потревожить своим магическим взглядом.

VIII

После восьмичасовой тренировки, закончив все гигиенические процедуры и одевшись, я спустился на первый этаж и прошел на кухню. Взявшись готовить обычный салат, решил сегодня ограничиться для основного блюда лишь творогом, приправленным сметаной и свежей земляникой. Впрочем, если моей подопечной этого покажется мало, то в холодильниках на такой случай всегда имелось много различных холодных закусок. Когда я уже собирал на стол, появилась Маша, выглядевшая очень озабоченной, поздоровалась и сразу принялась мне помогать. Поставив чай, я вынул из холодильника небольшую плотно закрытую прозрачной крышкой кастрюлю с аппетитной гусиной ножкой и вопросительно глянул на девушку. Она кивнула в ответ, все еще занятая своей девчоночьей проблемой. Расставив тарелки, мы сели, как обычно, напротив друг другу. Взяв вилку, я помедлил с секунду (уже знал, о чем пойдет речь), а потом мягко сказал:

– Рассказывайте, Маша, о своих затруднениях.

Она быстро глянула на меня, а потом опустила длинные ресницы. Немного сконцентрировавшись, я увидел лицо следующей девушки, которую умники из Высших Миров (мне почему-то захотелось взглянуть и на них самих, но пока это было не в моих силах) также наметили мне в подружки. Очень миловидная, с чистой белой кожей, те же длинные волосы, но чуть светлее, чем у Маши, а глаза, кажется, серо-зеленые, похоже, что также далеко не глупа, но на ней лежал отпечаток другой эпохи – я не стал разбираться в этом – и так через пару дней все станет ясно.

– Понимаете… – начала девушка, чуть покраснела, а потом уже решительно добавила. – Мне не справиться самой с этим платьем и всем, что там есть… Нужна ваша помощь!

– Конечно, – чуть улыбнулся я. – Мне кажется, что это будет не сложнее, чем облачаться в доспехи. Но прежде всего, давайте пообедаем – на королевском балу нам с вами нельзя будет даже прикасаться к местным угощениям!

– Это опасно? – спросила Маша, наконец, принимаясь за салат.

– Разумеется, – ответил я, подвигая к себе тарелку с творогом. – Но помимо того, сегодня на пару часов вы станете для других гостей почти богиней, а божества не питаются в присутствии людей…

– Я уже боюсь этого бала! – заметила моя подопечная.

– Маша! – я опять улыбнулся. – Вы ведь очень высокого мнения о себе: не случайно же ваши сверстники, как и парни постарше наслушались столько нелицеприятного на свой счет, когда предлагали вам начать встречаться (она удивленно глянула на меня). Вот и представьте себе, что вы находитесь среди них, только с вашей стороны должно быть как можно меньше презрения и больше равнодушия!

– Сложно! – вздохнула моя собеседница. – Но я постараюсь!

Напившись чаю с земляничным печеньем моего собственного изготовления, мы уже как обычно вместе навели порядок на кухне, после чего девушка вопросительно посмотрела на меня. Я пообещал заглянуть в ее комнату через полчаса, и она удовлетворенно кивнула. Поднявшись к себе, я прилег на десяток минут – усталость от огромной тренировки давала о себе знать, а силы сегодня могли понадобиться немалые… В принципе, я прекрасно владел и техникой мгновенной релаксации, но если была возможность, то старался не приберегать дневным сном, даже очень коротким. Немного отдохнув, я занялся осмотром собственного гардероба, хотя в принципе, уже представлял, во что облачусь. Я выбрал белоснежный камзол из набивного шелка с великолепной золотой отделкой, а манжетами и жабо – из превосходных кружев (увы, я признавал их лишь на женщинах). Вместо бриджей в костюм входили длинные, также с золотой вышивкой, белые брюки, заправляемые в очень легкие полусапоги из белой кожи с небольшим каблуком. Будь голенища чуть подлинней, я бы обязательно сунул в каждый сапог по боевому ножу, но теперь пришлось ограничиться лишь маленькими клинками, пристегнутыми на запястья, под не слишком-то жалуемые мной кружевные манжеты… Поправив перед зеркалом свою пышную шевелюру и захватив со столика гардеробной белые кожаные перчатки, я направился к своей подопечной. Дверь в ее комнату (как обычно) была открыта, сама Маша сидела в одном из кресел и листала книгу, а на кровати было разложено замечательное бело-красное бальное платье и целый ворох дополнительного белоснежного белья к нему. При моем появлении девушка быстро поднялась и сразу в изумлении широко раскрыла глаза.

– Только не нужно ничего говорить! – с улыбкой предупредил я.

– Я просто не представляю, как можно соответствовать такому великолепному кавалеру! – все же покачала головой она.

– Этим мы сейчас и займемся! – снова улыбнулся я, помедлил немного – девушка продолжала стоять передо мной, и стало ясно, что раздевать ее также предстоит мне самому. – Вы позволите…

Расстегнув пуговицы на блузке и крючки на юбке, я помог сильно смущенной и ставшей от этого совсем неловкой девчонки освободиться от верхней одежды. В розоватом нижнем белье с неизменными пышными кружевами она была просто восхитительна, благо, что я был зрелым мужчиной и превосходно владел собой, даже ни на мгновение не отступив от делового характера своей услуги… Оставив комплименты по поводу необыкновенной привлекательности своей подопечной до лучших времен, я взял с кровати (быстро и аккуратно разложив остальное белье) пояс для чулок из блестящего бледно розового атласа с восемью широкими регулируемые по длине подвязками, обернул его вокруг широких бедер девушки, выбрал из шести рядов петель нужный по обхвату и закрепил на десяток крючков (застежки размещались сзади). Сами чулки телесного цвета были выполнены из тончайшей натуральной ткани и имели свойства присущие трикотажному полотну. Здесь Маша, все еще розовая от смущения, начала неловко помогать мне. Ножки у нее были очень приятной полноты, и верхнего края чулок едва хватило до средины бедер. Я тщательно отрегулировал длину подвязок и застегнул их металлические клипсы. Потом настал черед трех нижних юбок (третья с воланами) и сорочки. Я без труда, практически мгновенно (хотя и занимался подобным делом впервые в жизни) разобрался во всех завязках и крючках, так что все действие отняло лишь несколько минут. Наконец настала очередь и самого платья. Накинули мы его довольно быстро, но потом мне пришлось еще с четверть часа поправлять и прилаживать его на девушке. Лиф из белого шелка с большим отложным воротником, спускающимся на плечи, и юбка из ярко красной тафты были отделаны кружевным полотном, тесьмой и блестящими бусинами. Слегка затянув шнуровку легкого корсета на спине подопечной, я также сам обул ее в белые бальные туфли, а потом подвел к зеркалу – дальше она могла справиться и сама. Еще минут двадцать я терпеливо ждал, сидя в кресле, время от времени отвечая на вопросы Маши по поводу густоты теней, яркости губной помады, а потом и размещения украшений. Тщательно расчесав пышные темные волосы, она укрепила их изящной золотой, с крупными рубинами диадемой, потом настала очередь серег, колье и броши (все из той же серии), а затем, когда я помог ей надеть длинные белые перчатки, уже поверх них (согласно с местной модой) разместились пара красивых браслетов и с полдюжины превосходных перстней.

– Ну вот вы и готовы, очаровательная герцогиня! – с улыбкой сказал я, довольный прекрасным результатом, в котором, впрочем, ничуть не сомневался.

Девушка еще немного покрасовалась перед зеркалом, поглядывая и на меня (я стоял позади), опять чуть подкрасилась, что-то подправила и наконец повернулась ко мне.

– Я опять будто во сне! – пожаловалась она.

– Это – реальность, милая девочка! – уже серьезно сказал я. – Давайте вашу руку – теперь я не отпущу вас ни на шаг, выше голову и смелей! Сейчас перед вами склонятся тысячи людей!

Мы вышли в коридор, я на мгновение прикрыл глаза, и мы через секунду ступили в ярко освещенный множеством светильников просторный зал. Здесь стояли сотни разодетых вельмож и нарядных дам, ожидая своей очереди, чтобы пройти в главный зал. Даже не взглянув на них, я сразу подвел свою спутницу к высоким резным створкам. К нам тотчас с глубокими поклонами подскочил распорядитель бала и осторожно спросил, как следует именовать мою даму. Получив ответ, он сразу сделал знак своим помощникам и тяжелые золоченные двери тронного зала немедленно распахнулись перед нами.

– Его доблесть и честь, первый рыцарь нашего мира, непобедимый лорд Венатор («охотник» – лат. – прим. автора)! А также ее юность и небесное очарование, несравненная и прекрасная леди Мария! – оглушительно возвестил глашатай.

Я невольно улыбнулся, этим словам, но Маша не знала тулоса и немного обеспокоено посмотрела на меня. Чуть кивнув ей, я пожал девичью руку, взял спутницу за локоть, и мы одновременно вошли в главный королевский зал. Громадные размеры (более полутора тысяч квадратных метров) парадного помещения, ослепительный блеск больших, всевозможных причудливых форм, ацетиленовых светильников наряду с бесчисленными огромными зеркалами и все еще ярким дневным светом, лившемся справа и слева сквозь высоченные (почти от пола до потолка) арочные окна, а также присутствие тысяч ярко одетых людей на мгновение ошеломили мою спутницу, и она замерла, едва ступив на сверкающий полированный мозаичный пол. Однако это невольное замешательство сыграло лишь положительную роль: услышав мой титул, на нас оглянулись сначала только ближайшие гости и придворные, но уже через мгновение к нам были прикованы взгляды всего зала. В наступившей мертвой тишине стоявшие огромной беспорядочной толпой именитые завсегдатаи роскошных балов Билдара с тихим шорохом и шелестом дорогих одеяний расступились перед нами, образовав широкий длинный коридор до самого великолепного королевского трона, расположенного у дальней торцевой стены на высоком ступенчатом подиуме. Неторопливой и мерной поступью я повел свою спутницу через весь этот необъятный зал, блистающий небывалой роскошью, по сторонам от нас знатные вельможи и придворные кавалеры склонялись в низких поклонах, а благородные дамы в блеске дорогих нарядов и драгоценных украшений делали реверансы. Мы, шли и в шелесте одежд, легком постукивании каблуков и чуть слышном звоне металла мне чудился едва уловимый шепот обсуждавших нас людей. А еще я чувствовал взгляды: порой восхищенные, порой неприязненные, нередко завистливые и, конечно (как же без этого!), ненавидящие. Сам король Райдар – высокий худощавый человек средних лет с суровым волевым лицом – сошел с тронного возвышения нам навстречу в сопровождении полудюжины свирепого вида личных телохранителей. Я остановился за несколько шагов до блистательного монарха в традиционной пурпурной мантии, и мы сдержано поклонились друг другу.

– Мы крайне признательны непревзойденному воину и мудрейшему магу рыцарю Венатор за то, что он нашел возможным посетить наше скромное торжество вместе со своей прелестной подругой леди Марией! – звучно, чтобы хорошо слышали окружающие, произнес король и сделал вперед три шага.

Я видел, как напряглась вся королевская стража, рассчитывая пресечь при необходимости любое враждебное действие с чьей угодно стороны. Маша (девчонка оказалась умницей!) грациозно, и даже чуть небрежно подала королю руку. Его Величество склонился и легко коснулся губами белоснежной бальной перчатки девушки. Для любого другого из окружающих подобное безобидное действие, исполненное уважения, могло в лучшем случае окончиться сильным ожогом лица, и на мгновение я даже приготовился поставить веерную магическую защиту, но все обошлось – я лишь вновь убедился в искреннем дружеском расположении короля к себе.

– Я глубоко сожалею, Ваше Величество, равно как и раскаиваюсь в том, что не сделал этого прежде! – также звучно сказал я. – Нигде в этом мире более не встретить таких великолепных приемов, как при дворе короля Билдара, славящегося своей силой и умом!

Необходимые любезности (для окружающих) были произнесены, я видел, что короля Райдара, как и меня, чуть веселит и немного раздражает придворный этикет. Его величество, будучи действительно умным человеком, куда бы с большим удовольствием посидел бы со мной в приватной дружеской обстановке за бутылкой хорошего вина (правда, он пил очень умеренно, я же всегда был абсолютным трезвенником), может быть, даже в окружении своих фавориток и поболтал бы о проблемах мироздания, политике и женщинах, как говорят симпатизирующие друг другу мужчины. Однако нас обязывало положение, и он, быстро глянув на меня, едва заметно подмигнул, одобряя мою спутницу, а вслух опять достаточно громко произнес:

– Окажите честь, блистательный лорд-рыцарь нашему скромному празднеству, его участникам и их правителю, открыв этот бал!

Повинуясь его властному жесту, в зале загремела музыка. Мы вновь сдержанно поклонились друг другу, и король поднялся к трону. Все присутствующие спешно отступили к стенам, освобождая центральную часть зала. Встав с Машей в близкую позицию, я выждал пару музыкальных тактов, прислушиваясь к ритму, а потом сразу с места сильным, уверенным поворотом повел свою юную партнершу по огромному залу. В этом туре мы были единственной парой, и только на нас смотрели тысячи людей. Почти сразу темп мелодии начал нарастать, и мне пришлось приложить немало усилий, чтобы предугадывать все ошибки и неловкие движения своей неопытной спутницы. А еще я опасался, как бы ей не стало дурно – уже на второй минуте мы летели по залу с головокружительной быстротой, и все вокруг начало сливаться в один неясный туманный фон, так что пока мне было совсем не до того, чтобы прислушиваться, о чем говорят и, тем более, о чем думают окружающие нас люди. Музыкальная композиция длилась почти пять минут, и мы превосходно прошли всю мелодию, так и не сбившись ни разу. Когда наступила тишина, и мы замерли посредине зала, публика вокруг по примеру короля разразилась бурными овациями. Чуть отступив от своей партнерши, я легко поклонился ей, а Маша в ответ сделала довольно изящный реверанс. Потом я отвел ее в сторону, и под следующую мелодию в центре огромного зала закружились уже десятки пар.

– Я думала, что вот-вот упаду, – шепнула мне девушка. – Но меня словно какая-то неведомая сила несла…

Этой неведомой силой был я сам, но я не стал говорить об этом своей спутнице. Пропустив пару туров, мы вновь танцевали уже более медленную композицию, и теперь я почти без труда воспринимал обрывки реплик и даже некоторые мысли окружающих – вся эта поначалу казавшаяся совершенно бестолковой информация несколько поздней, выстроенная в определенном порядке, должна была дать мне немало полезных сведений о намерениях моих врагов. Стараясь не переутомить девчонку, у которой от небывалых впечатлений и без того голова шла кругом, я давал ей возможность отдохнуть после каждого тура – мы останавливались где-нибудь в стороне от танцующих, и вокруг нас сразу как бы образовывалась пустота – для всех окружающих я был чужим и страшным человеком. Скоро я потерял счет пройденным нами мелодиям и даже, откинув кружевную манжету, глянул на часы – может показаться странным, но я далеко не всегда однозначно воспринимал время, потому что для меня его ход почти всегда то ускорялся, то замедлялся через совершенно неравные промежутки… Глянув в сторону трона, я заметил рядом с королем низенького толстого человека в черной мантии – это был, конечно, главный государственный маг Ликандр, с которым мне следовало обязательно поговорить… В эту минуту я услышал, как один из гостей, стоявших поблизости, довольно громко (так, что восприняли и многие окружающие) спросил у приятеля: не та ли самая моя спутница девчонка, из-за которой великолепный лорд Венатор учинил погром на невольничьем рынке, не найдя в кошельке трех десятков золотых монет? Повернув голову, я глянул на говорившего, и молодой разодетый вельможа чуть побледнел, но тем не менее достойно встретил мой взгляд. Его приятели нагло ухмыльнулись и немного подались назад – знали, что дело добром не кончится. Не тратя время на слова, я выпустил руку Маши, сделал стремительный шаг к этой компании, прыгнул и ударил не в меру любопытного знатного проходимца каблуком прямо в лоб. Раздался короткий неприятный звук, и наглеца бросило на стоящих позади гостей. Его придурковатые спутники схватились было за стилеты и кинжалы, но от моих молниеносных ударов сразу один за другим повалились на мозаичный пол, даже не успев извлечь оружие из ножен. Последний изо всей компании (восьмой участник), в панике рванулся прочь, споткнулся об упавшего приятеля и рухнул прямо под ноги Маши. Магическое поле комплексного талисмана сработало мгновенно – еще до того, как тело его коснулось блестящей полированной поверхности пола, верхняя часть корпуса вспыхнула ослепительным фиолетовым пламенем и рассыпалась в пепел, а на красочную мозаику упали лишь подрагивающие ноги, словно отхваченные раскаленным железом от средины бедра… Стоявшие поблизости благородные дамы завизжали от страха и шарахнулись прочь, а их мужественные кавалеры все как один побледнели и попятились от невидимой угрозы. Дворцовая стража, повинуясь знаку короля, тут же схватила остальных семерых шутников, не разбирая их званий и происхождения.

– Милорд! – обратился ко мне начальник отряда, отдав честь. – Прикажете прикончить наглецов?

Я, уже стоя рядом с Машей и держа ее за руку – девчонка тоже здорово испугалась, окинул презрительным взглядом трясущихся молодчиков.

– Не стоит, капитан! – с недоброй усмешкой сказал я. – Дайте каждому два раза по морде и вышвырните вон!

Это распоряжение было исполнено стражей незамедлительно и с большой охотой, а расторопные слуги, повинуясь распорядителю бала, тут же убрали валяющиеся на полу ноги, собрали пепел и тщательно протерли губками это место. Тем временем мы с моей спутницей уже поднялись к трону – я собирался принести извинения за недавний инцидент. Однако у короля на этот счет было совершенно иное мнение – все случившееся внесло в тщательно спланированную церемонию приятный элемент неожиданности, и теперь можно считать, что мероприятие удалось на славу (какой же бал без драки и убийства!). Ликандр немедленно придвинулся к нам.

– Силен! – по-русски буркнул он и демонстративно приложился губами к ручке моей спутницы.

Мелькни в его голове в эти секунды хоть одна враждебная или даже непристойная мысль, и главного мага пришлось бы так же сметать в совок веником, как любой другой мусор… Обошлось – этот забавный коротышка действительно испытывал ко мне настоящие дружеские чувства.

– Вы позволите, Ваше Величество, немного посекретничать с их доблестью лордом Венатор? – довольно по-свойски обратился он к королю, и тот сразу покровительственно кивнул в ответ.

Позади трона, сразу под государственным гербом Билдара размещался вход в одну из специальных комнат, предназначенных для личных консультаций и неофициальных переговоров, Следом за Ликандром мы прошли в небольшое, хорошо обставленное помещение, ярко освещенное карбидными лампами. Устроив спутницу на мягком диванчике, крытом белым пушистым мехом, я присел рядом. Главный королевский маг тщательно закрыл двойную звукоизолирующую дверь и придвинул к нам одно из кресел.

– А вы здорово смотритесь, ребята! – заявил он, плюхнувшись на упругое сиденье. – Очень красивая пара! Впрочем, думаю, и квартет получится ничуть не хуже!

– Сейчас по лысине получишь! – сдерживая улыбку, сказал я.

– С тебя станется! Руками и ногами так машешь, что не уследить! – ворчливо заметил он. – А защиту-то поставил! С ума можно сойти! И это на каких-то мелких камешках!

– К слову, Шура! – воспользовавшись паузой проговорил я. – Мне нужны крупные рубины и алмазы!

Он несколько озадаченно посмотрел на меня. Заряжать драгоценные камни здесь умели многие, и оттого, те же по-настоящему крупные рубины были все наперечет. Правда, лишь я настолько преуспел в этом деле, что мог скрыть практически в любом булыжнике раз в десять больше энергии, чем самый сильный местный маг.

– Вот что, друг! – наконец сказал Ликандр. – Слышал когда-нибудь о Красном Плато?

– Конечно, – ответил я. – Это на другой стороне планеты. Мне пришлось немало потрудиться и в тех краях…

– Кто бы сомневался… – проворчал королевский маг. – Всюду успел шороху навести… Так вот. Где-то в центре плато есть очень древний город – раз в десять старше египетских пирамид. Легенды твердят, что его правители обладали неисчислимыми сокровищами в золоте и драгоценных камнях.

– Там все плато усеяно костями кладоискателей! – заметил я. – В этой каменной пустыне жарко, как в печке!

– Ничего! Прокатишься с ветерком на хорошей тачке с кондиционером – там, поговаривают, даже древние дороги сохранились… А наличие золота ты, наверное, за километр-другой сумеешь почувствовать! И это будет куда безопасней, чем шляться по большим дорогам и разгонять кровожадные банды, как ты часто поступаешь!

Мы помолчали несколько минут – мой собеседник выжидал, а я задумался над его предложением. Маша терпеливо сидела рядом, держа меня за руку. Камни мне были необходимы не только для создания мощных талисманов, но и для сборки особых техномагических устройств, проекты которых я уже давно держал в голове. Что же касается золота, то и оно бы не помешало при значительном объеме (от нескольких тонн) – для оказания помощи русскоязычному государству.

– У нас появились сторонники, – заговорил вновь Ликандр. – Мы с королем собрали пока, правда, небольшую группу симпатизирующих тебе колдунов и уже провели кое-какую работу – сейчас по многим дорогам планеты бродят фантомы, как две капли воды похожие на тебя, и наводят ужас на злоумышленников всех мастей… А тебе, друг, пора отдохнуть – забери еще двух девчонок и отправляйся в продолжительный отпуск!

– Осталась уйма незаконченных дел! – вздохнул я.

– А тебе и не дадут их закончить! – хмуро пробурчал королевский маг. – Сам, наверное, почувствовал в зале – что-то против тебя серьезное затевается! Теперь-то уж постараются действовать наверняка – ты достал слишком многих мерзавцев!

Еще с четверть часа мы обсуждали сложившуюся обстановку и необходимые действия для решения текущих задач, уже не касаясь вопросов моей безопасности. Однако, когда мы с Машей поднялись, собираясь возвращаться к себе, Ликандр на прощание произнес:

– Будь осторожен, друг! И не забывай, что в заботе через несколько дней будут нуждаться уже твои три четверти…

– Я хочу услышать твое мнение на этот счет, – в ответ на последнюю (при других обстоятельствах – весьма остроумную) реплику собеседника сказал я. – На мой взгляд одной юной прелестницы в моем доме совершенно достаточно!

Ликандр в задумчивости потер пухлые руки, поерзал в своем просторном кресле и даже пригладил блестящую лысину. Чувствовалось, что отвечать ему совсем не хотелось – не знал, как на это посмотрят его покровители из Высшего Мира, о которых он, подобно мне, имел довольно смутное представление.

Однако, к чести его, дружеские чувства взяли вверх.

– Думаю, друг, ты превзошел наше захолустье, – неохотно проговорил он. – Твой путь лежит в лучшие места, если ты сам, конечно, по упрямству не прервешь его… А этим замечательным девчонкам предначертано сопровождать тебя. Прости, пожалуйста, но уж не знаю, какими делами ты там с ними был связан в своих прошлых жизнях!

Простившись с Ликандром, я открыл портал прямо в холл второго этажа, и через мгновение мы с моей спутницей были дома. В ее комнату мы прошли вместе – ясно было, что без моей помощи опять не обойтись. Маша, повернувшись ко мне, чуть привстала на носках своих бальных туфель (я был выше ее лишь сантиметров на пять – шесть) и звонко чмокнула меня в щеку, забыв о своих ярко накрашенных губах.

– Ой! – тут же спохватилась она и, взяв из упаковки на столике гигиеническую салфетку, осторожно удалила алый след. Потом она отступила на шаг и, окинув меня восторженным взглядом, добавила. – У меня такое чувство, будто я знаю вас очень давно!

Мне оставалось лишь надеяться, что этим ее воспоминания о прошлых жизнях и ограничатся. Правда, что все, связанное со мной, было самым светлым и лучшим во всех ее последних жизнях (моих насчитывалось на порядок больше), но я был магом очень высокого уровня и был обязан в целях собственной безопасности (равно как и тех, кто был мне дорог) свято хранить подобные тайны. Потом я помог девушке освободиться от бального наряда – под конец она опять сильно смутилась, но не захотела снимать пояс с чулками.

– Ткань ужасно приятная, – чуть улыбнувшись и заметно краснея, сказала она. – Даже не сравнить с капроном…

– Это особые растительные волокна, – улыбнулся и я. – Оказывает благоприятное воздействие на кожу.

Неторопливо, но чуть неловко Маша накинула блузку и домашнюю юбку, потом сняла с себя оставшиеся украшения (серьги и колье – все другое было снято раньше) и, поправляя волосы перед зеркалом, поинтересовалась, чем я намерен сейчас заняться. Узнав, что я собираюсь до ужина поработать в кабинете, попросилась со мной. Поднявшись к себе в гардеробную, я также переоделся в белые домашние брюки и белую же рубашку, а потом прошел в кабинет. Маша уже расположилась в облюбованном ей еще в прошлый раз кресле и листала одну из моих книг. Устроившись за рабочим столом и включив настольную лампу, я взялся за дневник. Сделав необходимые записи, я разобрал сегодняшнюю стычку и нашел, что все мои действия (удары и передвижения) были безупречны. Последнее время я все чаще приходил к подобным выводам, хотя был очень придирчив к себе – мое мастерство становилось совершенным. Однако я не испытывал ни малейшей гордости по этому поводу – на то ушла вся жизнь…

Много десятков жизней, если быть точным… Подняв голову, я встретился глазами с Машей, внимательный взгляд которой уже чувствовал давно.

– Когда мы с вами отправимся на Красное Плато? – с легким смущением в голосе (ожидала выговора) спросила она.

С минуту я задумчиво смотрел на девушку: за те несколько дней, что она провела в моем доме, Маша совершенно преобразилась – необычайно похорошела и расцвела, превратившись в настоящую юную красавицу. И в этом не было ничего удивительного – здесь, рядом со мной, она была действительно дома.

– Послезавтра, – наконец ответил я. – Поездка может продлиться два-три дня, и мы сперва тщательно подготовимся.

– Мне ужасно нравится, что вы никогда не удивляетесь любым моим вопросам! – сообщила мне Маша. – И всегда так ровно и хорошо отвечаете!

– Вы не из тех, кто задает неподобающие вопросы, – улыбнулся я, откладывая дневник.

– И даже когда… – моя собеседница не договорила.

– Я нашел его вполне естественным, – продолжая улыбаться, сказал я. – И даже правомерным…

Мы еще долго говорили почти обо всем на свете, и Маша, задавая вопросы, интуитивно не касалась действительно нежелательных тем. В этот вечер, подобно ей, я сам чувствовал небывалый за многие годы покой и даже чуждое мне состояние безмятежности. И как-то вдруг подведя окончательный итог (как знать – будет ли у меня на это время, когда придет мой час?), я рассудил, что пройденный мною беспощадный и грозный путь был в целом достойным и прекрасным – лучшей жизни трудно было пожелать. Да, в ней было немного радости, совсем мало надежд, расставания почти без встреч, а потери без находок, но разве не из всего этого и слагается наша полноценная жизнь в физических мирах? И разве кто измерил значимость почти неуловимых мгновений счастья среди долгих лет бед и страданий?

IX

Красная каменистая пустыня, местами разбитая крупными расщелинами и повсюду иссеченная многочисленными мелкими трещинами, уходила за горизонт. Мне удалось почти сразу обнаружить одну из древних дорог, выполненную из невероятной толщины каменных плит, лежащих на мощной щебеночной подложке, которая за десятки тысяч лет приобрела практически монолитную структуру. Сверхтвердая горная порода, из которой когда-то (пропасть тысячелетий назад) были вырублены плиты, все время своего существования почти успешно противостояла ветровой эрозии – светло-серая поверхность дороги казалась гладкой и блестящей в полуденных лучах Анеллы. Тяжелый (более двадцати тонн) огромный военный грузовик, на базе которого был выполнен мой автодом? шел почти ровно и лишь временами чуть подрагивал на едва заметных стыках плит. При выезде из портала температура окружающего воздуха превысила сорок градусов тепла, и я даже включил кондиционер, опасаясь за свою спутницу. Однако надобность в нем скоро отпала – на вершине плато температура упала градусов на двадцать. Осторожно ведя громадную машину со скоростью в сорок-пятьдесят километров в час, я временами поглядывал на Машу, очень удобно расположившуюся на трехместном пассажирском сиденье. Вид у девчонки был впечатляющий: светло-коричневая кожаная юбка, длиной сантиметров на десять выше колен (швеи ошиблись и здесь), короткий жилет из того же материала, кремовая блузка, телесного цвета чулки и высокие кожаные сапожки также близкие по цвету к основному наряду. Под правой рукой на широком поясе – длинный нож с украшенной золотом и драгоценными камнями рукоятью в прекрасно оформленных ножнах. Когда я вручил спутнице этот великолепный клинок, мне сразу вспомнился другой, ничуть не уступавший ему нож, подаренный мной два с лишним года назад… Прошедшее время нимало не ослабило боль той потери, и теперь было совершенно очевидно, что она останется со мной после ухода в лучший мир… Маша повернула голову, улыбнулась мне и изящным (чуть небрежным) движением поправила пышные темные волосы. Едва уловимо сверкнули великолепные бриллианты на серьгах и колье – я сам предложил ей надеть эти драгоценные украшения, рассчитывая в пути выбрать время для зарядки камней и сделать более щадящий в сравнении с рубиновым набором талисман. Медленно снизив скорость, я остановил машину, потянул на себя рычаг ручного тормоза и выключил двигатель – дальше дорога разветвлялась, и я решил осмотреться. Выдвинув подножку и откинув тяжелую бронированную плиту верхнего люка, я задержался на секунду и глянул на свою спутницу, которая чуть коснулась рукой в кожаной перчатке моего плеча.

– Я с вами! – решительно сказала она.

– Маша! – с легким упреком отозвался я и чуть улыбнулся. – Когда будем возвращаться в кабину, ваша юбка окажется неизвестно где…

– Вы все равно уже дважды видели меня без юбки! – заметила она, и ее щеки слегка порозовели. – Правда, если…

– Никаких «если»! – чуть более решительно, чем следовало, остановил я собеседницу. – Вы выглядели просто восхитительно, и мне следовало сказать это еще тогда!

Чтобы не углубляться в обсуждение этой темы, я быстро поднялся через люк на крышу кабины и подал руку своей спутнице, помогая ей также выбраться наверх. Отсюда мы перешли на крышу фургона, которая была почти на метр выше. Остановились среди тщательно закрепленных газовых баллонов и неторопливо огляделись. Со стороны левой дороги не было ничего примечательного, правая же вела к едва видневшимся на самом горизонте в голубоватой дымке каким-то исполинским руинам, немало, впрочем, походившим и на причудливый горный массив. Температура воздуха оставалась довольно комфортной – чуть больше двадцати градусов тепла, а откуда-то с юга временами дул легкий ветерок.

– Мне кажется, что нас здесь ждут небезопасные приключения, – задумчиво сказал я, оглядывая ближайшие окрестности мрачной каменистой пустыни. – Где-то в округе чувствуются местные обитатели…

– С вами мне ничего не страшно, – придерживаясь за мой локоть, заметила девушка. – Я отчего-то стала чувствовать себя какой-то необыкновенно смелой и сильной, а еще очень красивой…

– Вы просто стали сами собой, – ответил на это я.

– Благодаря вам! – засмеялась моя спутница и легко коснулась прохладными губами моей щеки. – Вы первый мужчина, которого я целую… Хотя вы и так все знаете!

Мне подумалось, что, найдя здесь подходящие для энергетической зарядки драгоценные камни, я, пожалуй, сумею создать целую магическую систему огромной мощности, с помощью которой можно будет взломать любые пространственно-временные барьеры и даже вернуть в свои миры тех, кто оказался здесь не по своей воле… Если меня не остановят прежде, разумеется… Маша продолжала весело болтать – ее настроение не оставляло желать лучшего, тем более, что вчерашний день совсем не дал времени на разговоры: сначала пришлось повозиться на нашем огороде, а потом до вечера я был занят подготовкой автодома, которая включала в себя не только проверку всех систем машины, но и заливку водяного танка (топливные баки были и так полны), загрузку солидного запаса консервов, а также наполнение двух объемных холодильников свежеморожеными и скоропортящимися продуктами для употребления в первые же дни. Как обычно, я не отступил от своего правила: собираясь в дорогу на два-три дня, быть готовым провести в пути несколько месяцев. Почувствовав позади себя какое-то неясное движение, я немедленно оглянулся, автоматически ставя туманную защиту – мощный энергетический купол, искажающий электромагнитные волны оптического диапазона. К автодому подбирался хищный зверь – его длинное, поразительно гибкое тело было сплошь покрыто, словно чешуей, небольшими красноватыми пластинами, делавшего их обладателя едва различимым на бескрайней поверхности пустыни. Приблизившись к машине, чудовище потянуло носом, и на макушке его продолговатой головы приподнялись сразу несколько пластин, видимо, приоткрывая слуховые отверстия. Неторопливо переступая мощными лапами и чуть помахивая длинным, закованным в такую же пластинчатую роговую броню хвостом, зверь медленно двинулся вдоль магического поля, обходя машину. На глаз в нем было метров пять длины (почти треть приходилась на хвост) и метра полтора в высоту… Чудовище остановилось позади машины, опять шумно потянуло воздух носом. Открыло длинную зубастую пасть и неожиданно издало оглушительный протяжный рев. Секундой позже чуть поодаль, по другую сторону автодома, послышалось ответное свирепое рычание.

– Там второй… – шепнула Маша, хватая меня за руку.

Я знал, что смогу поддерживать магическую защиту такого объема и высокой интенсивности безнаказанно для себя лишь несколько минут. Поэтому следовало немедленно выбираться отсюда. Осторожно двинувшись по крыше машины по направлению к кабине и ведя девушку за собой, я старался тщательно контролировать магическое поле. Мы успешно перебрались на крышу кабины, и я велел спутнице спускаться в люк первой. Придерживая юбку, Маша уселась на край и осторожно нашла ногами подножку, дальше у нее все прошло не столь удачно – поспешила спрыгнуть на пассажирское сиденье, но благо не ушиблась и ни за что не зацепилась. Помедлив с секунду – знал, что стоит чуть отвлечься, как защита немедленно ослабеет, я также соскользнул вниз, сразу захлопнув за собой тяжелую плиту люка. Снаружи раздался едва различимый рев, сильно приглушенный бронированными бортами кабины. Запустив двигатель, я быстро тронулся с места – теперь звери должны были увидеть нас. Секундой позже тяжелый грузовик весь содрогнулся от мощного удара – одно из чудовищ прыгнуло на капот и ткнулось мордой прямо в лобовое бронестекло. Однако лапы зверя скользнули по гладкому покрытию металла, и он растянулся животом прямо поперек капота. Отжав сцепление, я резко надавил на педаль тормоза (Маша едва удержалась на месте, упершись руками в приборную доску), и чудовище скатилось на дорогу. Нимало не заботясь о его дальнейшей судьбе, я сразу включил первую передачу и как следует прибавил газу. Грузовик трижды подпрыгнул, переехав всеми шестью колесами невиданного зверя. В левое зеркало заднего вида я увидел, что его собрат в недоумении обнюхивает дергающееся в конвульсиях красноватое тело. Постепенно набрав скорость, я переключился на высшую передачу, чтобы по возможности экономить топливо, пользуясь ровной гладкой дорогой. Впрочем, где-то впереди уже чувствовалась заметная энергетическая напряженность рельефа, какая обычно бывает вблизи резких перепадов высот. Заметив прямо по курсу машины высоко в небе быстро растущую черную точку, я глянул на спутницу и ровно произнес:

– Теперь будьте спокойны, Маша! Кабина выдержит любой удар…

Она непонимающе посмотрела на меня, перевела взгляд на лобовое стекло и тут же вскрикнула, увидев стремительно пикирующую на нас громадную хищную птицу. Этот небесный исполин не уступал в размерах грузовику. Благо, что в сотне метров от цели он разобрал, что имеет дело с неживым объектом, резко выровнял свой невероятно быстрый полет и сразу с громовым клекотом (отчетливо слышным даже в закрытой кабине) стал набирать высоту.

– Какой ужас! – едва выговорила моя спутница. – Кажется, я поспешила назвать себя смелой…

– Здесь бы испугался кто угодно! – заметил я.

– Но не вы! – уже приходя в себя, сказала Маша.

Эта красная каменистая пустыня оказалась довольно оживленным местом – при наличии таких крупных хищников, должно было быть в сотни раз больше и объектов для их пропитания. Через пару километров широченная (метров тридцать пять-сорок) великолепная дорога плавно повернула направо и пошла вдоль пологого каменного барьера высотой в несколько метров, закрывшего слева весь горизонт. Я остановил машину, распахнул дверцу и, ступив на подножку, глянул по сторонам. Кругом все казалось совершенно спокойным… Спрыгнув на исполинские каменные плиты древней дороги, я еще раз тщательно огляделся, а потом посмотрел на свою спутницу, которая, не спрашивая моего разрешения, сначала перебралась на водительское сиденье, а потом вышла на подножку и нерешительно взглянула на меня, ожидая выговора. Я подал ей руки – кажется, за барьером нас ожидало что-то необычайное, и вовсе не следовало лишать девушку возможности увидеть это. Маша спрыгнула, и я подхватил ее – весила она килограммов на восемь-десять больше меня (это я отметил еще, когда пришлось взять ее на руки при первом появлении в моем доме). Пустяки, конечно, при моей силе, тем более, в этой тяжести что-то было почти до головокружения приятное и близкое – совершенно не хотелось отпускать… Однако я без промедления поставил девчонку на дорогу и отстранился – в моем положении подобные отношения представлялись совершенно неуместными. Держась за руки (подъем был градусов в тридцать и требовалась моя помощь), мы забрались на самый гребень каменного барьера. Кажется, от открывшегося перед нами простора у моей спутницы даже перехватило дыхание – зрелище было действительно ошеломляющим: внизу, на сотни метров под нами, расстилалась громадная долина, сплошь покрытая буйной ярко-зеленой растительностью. Противоположный край находился в трех-четырех километрах от нас и был заметно выше нашей стороны, а где-то далеко за ним все в той же дымке неясно обозначились колоссальные стены древнего города и, кажется, даже громадные строения за ними. Влево долина, заметно расширяясь, уходила за горизонт, а справа, примерно в километре от нас, виднелось еще одно древнее исполинское сооружение – совершенно невероятных размеров каменный мост, опоры которого, пожалуй, не уступали по размерам стоэтажным зданиям. Место, где мы находились, вовсе не было краем обрыва – отсюда начинался довольно крутой (градусов под семьдесят) спуск до самого дна долины и местами, ниже по склону, даже рос невысокий кустарник и кое-где проглядывала трава. А еще снизу, наверное, почуяв или увидев нас, с поразительной ловкостью двигался еще один красноватый, закованный в пластинчатую броню хищник.

– Здесь все такое огромное… – негромко сказала Маша, все еще находясь под впечатлением от грандиозной картины, раскрывшейся перед нами. – Ужасно хочется спрятаться в какую-нибудь маленькую комнатку…

Если драгоценные камни окажутся соответствующих размеров всему тому, что мы видим, то нам придется вернуться ни с чем! – заметил я, следя за быстро приближающимся хищником.

Пора было возвращаться в машину, тем более что высоко в небе, где-то за мостом (пока в нескольких километрах), появилась еще одна огромная птица. Я мягко, но настойчиво потянул девушку за руку по направлению к автодому (до него не было и десяти метров). И тут моя спутница, почти одновременно увидев и зверя и птицу, торопливо шагнула, споткнулась – я поддержал ее, тоже переступил, потеряв несколько секунд, и почувствовал, что хищник уже слишком близко. Тогда я решительно высвободил обе руки (Маша в недоумении широко раскрыла свои чистые серые глаза) и повернулся ему навстречу. Метров за десять до намеченной жертвы зверь с громовым рыком метнулся к нам. Я резко, словно нанося прямой удар, выбросил правую руку вперед, в последнее мгновение раскрыв ладонь. Невидимая страшная сила приподняла длинное гибкое тело, перевернула уже в воздухе и швырнула назад так, что зверь с диким воем покатился обратно вниз по каменистому склону. Не дожидаясь, когда здесь объявится еще и небесный хищник, я быстро провел спутницу к машине и помог ей подняться в кабину.

– К сожалению, прогулки здесь небезопасны, – заметил я, тщательно закрывая за собой бронированную дверь. – Больше я вас не пущу наружу.

Двигатель работал (я не останавливал его на минутный выход из кабины), и мы сразу тронулись с места. Моя спутница помолчала, с минуту поглядывая на меня, и, наконец, чуть дрогнувшим голосом произнесла:

– Неужели вы так сильны…

– Что вы, Маша! – улыбнулся я и переключил передачу. – Я гораздо сильней! То, что вы увидели – лишь легкая разминка…

Тем временем мы въехали на мост, ширина которого, пожалуй, превышала полсотни метров. Зато барьеры по его краям (что-то вроде сплошных каменных ограждений) были высотой не более метра, и мы могли из кабины в обе стороны наблюдать за разворачивающей по бортам картиной, когда я медленно повел грузовик по гладкой поверхности моста. Теперь можно было видеть, что буйная зелень внизу не представляет собой сплошной массив: там виднелись небольшие также зеленые поляны с пасущимися на них крупными животными, пара речушек и целый ряд продолговатых озер. Во всей совершенно необычной окружающей обстановке, мне вдруг стало чудиться что-то почти неуловимо знакомое, словно виденное когда-то прежде… Поэтому, когда мы миновали мост, я уже довольно уверенно направил машину по дороге (здесь также были развилки), ведущей к городу. Маша притихла, занятая своими мыслями и я понимал ее: до сих пор она общалась с внешне молодым, очень интересным мужчиной, даже не отдавая себе отчета в том, что он является сильнейшим магом в целом ряде миров… Великолепная долина с ее пышной растительностью и, видимо, многочисленными обитателями осталась далеко позади. Теперь мы вновь ехали по безрадостной красноватой пустыне, постепенно приближаясь к громадным городским стенам. Я уже знал (просто вспомнил), что они сложены из колоссальных каменных блоков размером с десятиэтажный дом каждый, против которых мегалитические плиты знаменитой Баальбекской платформы (и даже лежащий поодаль от нее «Южный камень» весом более тысячи тонн) казались простыми кирпичами… Исполинская стена состояла из десяти блоков в высоту (более трехсот метров), трех в толщину и имела сверхмощный фундамент, лежащий на твердой скальной основе. Минут через десять я остановил машину в сотне метров от главных городских ворот размером с фасад многоэтажного дома (выполненных также из каменных плит, раздвигающихся при помощи механизма противовесов), наглухо закрытых почти сто тысяч лет назад. Помедлил немного и ясно увидел с другой стороны города, еще один, куда более скромный, вход, закрытый при помощи несложного каменного устройства. Тронувшись с места, я повел грузовик по дороге, идущей вправо вдоль городских стен. Громадные блоки были подогнаны один к другому настолько плотно, что оставляли впечатление сплошного монолита, но я знал, что стыки между ними подверглись специальной обработке при помощи особого техномагического излучателя, размягчающего камень…

– Пожалуй, хозяевам можно не опасаться грабителей, – чуть улыбнулся я, посмотрев на свою теперь не слишком веселую спутницу. – Может быть, хотите поговорить, Маша?

– Хочу… – немного рассеяно ответила она, глядя мимо меня на нескончаемую серую стену огромной высоты.

Протяженность городских стен не превышала трех десятков километров (не так и много для грандиозного комплекса сооружений за ними), и, когда я хорошо прибавил ход на все такой же великолепной широченной дороге, мы в считанные минуты подъехали к малым городским воротам, размерами лишь метров по восемь-десять в ширину и высоту. Остановив машину, я выключил двигатель и откинулся на спинку сиденья. Когда смолк низкий рокот мощного многолитрового мотора, стала слышна негромко звучащая легкая музыка цифрового проигрывателя. Мы помолчали несколько минут, и я невольно вздохнул – следовало действовать самому. Повернувшись к спутнице вполоборота, я стянул свои тонкие кожаные перчатки и взял девушку за левую руку. Она вопросительно подняла на меня свои чистые глаза. Осторожно сняв с ее руки перчатку, я положил мягкую теплую ладонь на жесткую от постоянных тренировок ладонь своей левой руки. Медленно, чуть касаясь, я провел самыми кончиками пальцев своей правой руки по тыльной стороне ладони Маши – от тщательно ухоженных ноготков до нежного белого запястья. Несколько раз повторил это, а потом, расстегнув кружевную манжету, также едва касаясь, медленно и осторожно много раз провел кончиками пальцев по руке своей спутнице уже до локтя. Девушка прикрыла глаза, порывисто вздохнула, и ее щеки заметно порозовели. Нельзя сказать, что эта утонченная ласка не имела обратного действия – я с трудом удержался от того, чтобы не схватить спутницу в объятия, но это был наиболее действенный способ дать понять девчонке, что с ней рядом внимательный, умеющий быть очень нежным мужчина, а не просто совершенная машина для убийства.

– Вы волшебник во всем… – чуть слышно прошептала Маша, не отнимая руки.

Я поднес ее руку к губам и несколько раз коснулся ими нежной матовой кожи. Потом, по-прежнему неторопливо и осторожно надев на руку спутницы перчатку, мягко спросил:

– Я ответил вам, Маша?

– Почти… – смущенно улыбнулась она.

Мне кажется, что я видел и понимал в тысячу раз больше, чем моя спутница, однако эти знания в той же мере расширяли границы непознанного и, зачастую, не могли оказать должную поддержку. Может быть, оттого и не все мои поступки вели к ожидаемым от них результатам. Несколько минут мы молчали, невольно поглядывая на огромную гладкую плиту, перекрывающую второй проход через исполинские стены.

– Вы знаете, о чем я хотела еще спросить… – начала девушка и остановилась, не закончив фразы.

– Конечно, – чуть улыбнулся я своей спутнице. – Если позволите, я сразу дам ответ, но вы и без того правильно предчувствуете его…

Чуть сконцентрировавшись, я направил правую руку в сторону входа, и едва заметный выступ над древней плитой, ушел вглубь стены, выбросив легкое облачко светлой пыли. Почти полминуты ничего не происходило, а потом громадный каменный блок (оказалось, что его толщина превышала пять-шесть метров) дрогнул и медленно поднялся, открыв темный широкий проход. Запустив двигатель, я неторопливо тронул машину с места и осторожно повел ее вглубь древнего тоннеля. Яркий свет дня еще сопровождал нас на первой сотне метров и даже немного мешал, отражаясь в зеркалах заднего вида, но потом наметился небольшой подъем, сияющий прямоугольник исчез из поля зрения, и мы оказались в кромешной темноте. От главного широкого тоннеля в стороны время от времени отходили боковые ответвления, заметно ниже и уже основного хода. Стены, пол и потолок всюду были довольно ровными (я хорошо видел все в призрачном голубом сиянии, пользуясь магическим зрением) из все того же гладкого камня, а сам главный проход казался совершенно пустым. Маша беспокойно зашевелилась и повернулась ко мне.

– Вы правда что-то видите здесь? – вполголоса спросила она.

– Даже ваши милые взволнованные глаза, – улыбнулся я в темноте и, придерживая руль левой рукой, осторожно взял правой руку спутницы, лежащую на ее коленях, и слегка пожал девичьи пальцы через ее и свою перчатки.

Почти сразу я плавно отжал сцепление и несколько раз чуть надавил на педаль тормоза – впереди, метрах в сорока, главный проход пересекли сразу с десяток призрачных фигур высотой около двух метров. Остановив машину, я подождал, пока странное шествие (я видел темные тени, а Маша обычным зрением – светящиеся зеленоватые силуэты) не освободит дорогу. Воспользовавшись этой задержкой, я прикрыл глаза и внутренним взором просмотрел ближайшие боковые проходы, которые почти все заканчивались также абсолютно пустыми обширными помещениями. Потом я помедлил еще минуту – другую, потому что вдруг увидел (скорее, впрочем, осознал или даже просто вспомнил) весь план подземного лабиринта, а почти сразу и расположение исполинских сооружений наверху. Эти неожиданные сведения насторожили меня – стало ясно, что я посещал этот древний город (или даже жил в нем продолжительное время) в своих прошлых или будущих жизнях. Тем временем из другого бокового прохода выбралось еще более многочисленное призрачное общество и направилось прямо к нам… Маша придвинулась ближе и в темноте нашла мою правую руку, которую я держал на рукоятке переключения передач – девчонка натерпелась страху за сегодняшний день. Тогда я медленно тронул машину с места, и неясные темные (для меня) тени заскользили по бортам автодома. Через несколько секунд вся компания призраков осталась позади, и моя спутница облегченно вздохнула…

– Мы можем увидеть здесь еще много необычного, Маша, – вполголоса заметил я, немного прибавляя ход. – Но волноваться совершенно не о чем – это место не может причинить нам вред. Похоже, что мы здесь свои…

Последние слова я произнес чисто автоматически и мгновением после осознал их истинное значение (произвольно брошенные фразы зачастую несут в себе скрытый смысл) – похоже, что моя спутница, подобно мне, не была здесь случайной гостьей. Через несколько минут проход закончился – его преградила казавшаяся сплошной стена. Мне пришлось привести в действие еще один скрытый механизм, подобный тому, что находился во внешней стене, и громадная плита медленно ушла в сторону. Выход, как оказалось, находился в цоколе высоченного здания, а снаружи перед нами открылась главная городская площадь размером в два десятка футбольных полей, окруженная со всех сторон такими же исполинскими сооружениями. Внизу все находилось уже в глубокой тени – красноватые лучи низко стоящей Анеллы освещали колоссальные постройки в сотне с лишним метров от земли. Прибавив ход, я быстро пересек площадь, покрытие которой состояло из тщательно пригнанных друг к другу шлифованных огромных (здесь все было таким) каменных плит, и остановил машину у парадного входа Храма Алтаря (я помнил, что это был он), который представлял собой величественные пропилеи, причудливо украшенные портиками и колоннадами. Когда смолк двигатель, я распахнул бронированную дверь и невольно прислушался – в древнем городе стояла мертвая тишина.

– Пойдете со мной, Маша? – спросил я, вынимая из ниши за спинкой своего сиденья дорожный кожаный мешок.

– Разве нужно спрашивать… – слабо улыбнулась девушка.

Я спрыгнул на гладкие каменные плиты площади, захлопнул дверь, обошел машину и подал руки своей спутнице. Когда она оказалась рядом со мной, мы постояли еще пару минут в этой необыкновенной тишине, которая, как казалось, несла лишь скорее спокойствие и умиротворенность, чем даже намек на угрозу. Но я ясно чувствовал, что там, наверху (от пропилеев к самому храму вела широченная лестница с сотнями ступеней), скрывается величайшая тайна моей жизни, и не хотел знать ее.

– Вы не берете оружие? – шепнула девушка, когда я взял ее за руку, чтобы идти к храму, и тут же спохватилась. – Ах да… Простите за глупый вопрос…

Х

Минут десять нам потребовалась, чтобы (не особенно торопясь) одолеть почти семь сотен прекрасно сохранившихся ступеней древней лестницы. Колонны при входе здесь были, пожалуй, вдвое выше (и, соответственно, больше в диаметре), чем у знаменитого храма Вакха, который лучше других сохранился среди руин грандиозного храмового ансамбля Баальбека. У раздвижных каменных дверей высотой с трехэтажный дом я невольно остановился – чувствовал, что меня ждет невероятное открытие и, пожалуй, настоящее психологическое испытание по этому поводу. Однако медлить уже было некогда – близились вечерние сумерки, и следовало все решить еще до исхода дня. Обреченно вздохнув, я взмахом руки привел в действие скрытый в глубокой каменной нише секретный механизм. Медленно, с тихим шорохом и легким поскрипыванием громадные створки ушли в стороны, открыв сравнительно небольшой (шириной в пару метров) невысокий коридор. Мы ступили вовнутрь, и в глубокой тишине древнего сооружения застучали каблучки (сам я ступал совершенно бесшумно) сапожек моей спутницы. Через два десятка шагов коридор кончился, и мы оказались в величественном главном зале Храма Алтаря, хорошо освещенном огромными стрельчатыми окнами с яркими витражами, несущими, по большей части, сложные магические узоры и орнаменты. Проникавшие (с правой стороны) сквозь них последние лучи совсем низко стоявшей Анеллы бросали резкие причудливые тени на мозаичный блестящий (несмотря на пропасть прошедших тысячелетий) каменный пол и покрытые по всему периметру зала сложным барельефом стены ниже уровня окон (на высоте от одного до трех метров). Держась за руки, мы направились через зал к Алтарю, находящемуся в противоположном конце громадного храмового помещения. Почти сразу мы увидели на высоком ступенчатом подиуме грандиозный престол, также покрытый магическим орнаментом, и сразу за ним (и еще выше) скульптурную группу из пяти фигур обычного человеческого роста. Отсюда казалось, что монументальную композицию составляют изваяния полуобнаженного юноши и четырех женщин рядом с ним, но когда мы приблизились к Алтарю и поднялись на первые ступени подиума я понял, что ошибся. Нет, там стоял не юноша – мужчина в расцвете сил, великолепного пропорционального сложения. Бросались в глаза необычайно гордая посадка головы, широкие развернутые плечи, тонкая талия, узкие бедра и длинные стройные ноги (видимо скульптор намеренно изваял фигуру лишь в купальных плавках, чтобы подчеркнуть небывалое физическое совершенство оригинала). Мы поднялись еще на несколько ступеней и разобрали превосходный рельеф мышц его развитого, наверное, до физических пределов тела, а потом увидели и худое аскетическое лицо, которое чуть смягчали густые волнистые волосы до плеч, с правильными чертами, несущими выражения могущества и всезнания – лицо человека познавшего самого себя и одержавшего над собой победу… Маша сжала мою руку, но я и без того понял все и отвел от фигуры взгляд. Мужчина держал за руки двух молодых девушек (чуть позади находились еще две его спутницы). Высокие (лишь на несколько сантиметров ниже мужчины), сильные и стройные (без намека на худобу) девчонки были изваяны в коротких (выше средины бедра) юбках и облегающих блузках, что подчеркивало прелесть их женственных фигур. У всех четверых длинные пышные волосы почти до пояса и, кажется, очень приятные лица с мягкими правильными чертами. Но та, что держала мужчину за правую руку была наделена какой-то совершенно необычайной одухотворенной красотой, несущей в себе просто магическое очарование, а во взгляде прекрасных голубых глаз (все фигуры были великолепно окрашены) чувствовались глубокий ум и знание многих тайн мироздания. Девушка слева также была очень хороша собой, но казалась чуть понятней и проще, потому что не имела подобной колдовской привлекательности. Я постоял еще с минуту, созерцая эту невероятную композицию, потом осторожно высвободил руку из руки своей спутницы, бросил кожаный дорожный мешок на верхнюю ступень подиума (почти у самых ног красавицы-колдуньи) и опустился на него. Скрестив руки на груди и низко опустив голову (повесив в буквальном смысле), я несколько минут неподвижно сидел в этой позе. Потом Маша присела рядом, прислонилась к моему правому плечу и мне вдруг стало легче.

– Что все это значит? – чуть слышно шепнула она.

Слишком много, чтобы можно было объяснить… – негромко проговорил я. – И, пожалуй, слишком мало, чтобы все это до конца осознать…

Мне было трудно говорить, хотя я и понимал необходимость дать хоть какие-то разъяснения своей спутнице, потому что здесь, на подиуме, помимо скульптуры моей принцессы, находилось и ее, и мое собственное изваяние (двух других девушек я уже знал по пророческим видениям).

– Это должно случиться очень скоро, – также тихо заметила Маша. – Мы с вами такие же, как сейчас…

– Я не старею, моя милая девочка, – немного устало ответил я. – А вы рядом со мной всегда будете юной…

– Разве это плохо? – шепнула моя спутница и положила голову на мое плечо.

– Жить с магом не так просто, – задумчиво сказал я, уже понимая, что эта девушка своим присутствием гармонизирует мою постоянно растущую (и без того немалую) колдовскую силу.

– Мне это пришлось по душе, – снова чуть слышно прошептала она. – Тем более что этот маг такой мужчина…

Я невольно вздохнул: моей спутнице с ее практичным женским умом все казалось простым и понятным, а мой просветленный разум с его широтой взглядов сразу осознал, что в действительности я давным-давно не принадлежу сам себе и лишь постоянно делаю выбор между смертью и предначертанным мне путем… Несколько минут мы молчали, потом Маша подняла голову и глянула на возвышающиеся над нами фигуры.

– Они словно живые… – все так же тихо произнесла она. – Никогда не думала, что скульпторы воспроизводят столько деталей…

– Это не скульптуры, – довольно громко отозвался я (минута слабости миновала). – Биофантомы, созданные и закрепленные навечно с помощью магии.

Я поднялся (Маша встала следом), взял дорожный мешок и еще раз оглядел всю потрясающую композицию. Задержал взгляд на принцессе и даже думать не захотел, о том, как может быть сейчас этой прекрасной юной девушке почти шестьдесят лет…

– Здесь какая-то непонятная надпись, – заметила моя спутница, указывая на верхнюю ступень.

Я мельком глянул на большие золотые буквы словно втиснутые в полированную поверхность сверхтвердого камня – без колдовства не обошлось и здесь. Надпись была выполнена совершенно незнакомыми символами, хотя это, конечно, не являлось препятствием для меня…

– Повелитель пространства и времени, бессменный правитель Золотого Города и прилегающих к нему миров король-воин, лорд-рыцарь Венатор и его верные спутницы, благородные и прекрасные, вечно юные, несравненные королевы… – вслух прочитал я.

Мне предстоит стать королевой! – улыбнулась Маша – моя уверенность тут же передалась и ей.

– Во Вселенной слишком много миров, – покачал головой я в ответ. – Даже мне трудно до конца поверить, что на этом подиуме именно мое и ваше изваяние…

Мы неторопливо спустились с подиума и подошли к одной из стен, чтобы в последних отблесках угасающего дня разглядеть рельефные изображения находящиеся под окнами. Бесчисленные композиции, расположенные одна за другой вдоль всего периметра огромного зала, представляли собой горельеф – изображение выступало над плоскостью фона более чем на половину своего объема. И снова поразительная реальность и яркие цвета, неподвластных времени красок ошеломили даже меня, а моя спутница лишь молча смотрела на когда-то созданные (в прошлом или будущем) композиции широко открытыми глазами и лишь иногда качала головой. Держась за руки, мы медленно обошли все громадное помещение (основание Алтаря отступало от задней стены на два десятка метров), разглядывая сотни сцен из бесчисленных схваток лорда Венатора – Вечного Охотника на чудовищ со своими кошмарными противниками. Многие из этих картин мне уже довелось пережить, но напряженность сюжетов поражала даже меня – бой почти всегда шел на пределе сил с обеих сторон, а некоторые (самые зловещие) сцены были совершенно незнакомы и не внушали зрителю особого оптимизма. В огромном зале сгущался мрак, но композиции на стенах от этого стали лишь ярче – колдовские изваяния светились в темноте, как и монументальная группа высоко на подиуме… Правда, что мне довелось увидеть в своей бурной жизни вещи пострашней, чем светящиеся скульптуры, но надо признать, что в этом месте и в такое время все это и на меня произвело довольно сильное впечатление, а моя спутница вовсе испуганно прижалась ко мне, обеспокоено поглядывая по сторонам.

– Мне кажется здесь всюду своя жизнь… – едва различимо шепнула она.

– Да, – негромко и спокойно ответил я, обнимая ее за плечи и увлекая в сторону величественного сооружения Алтаря. – Город живет во многих мирах в пространстве и во времени…

Повсюду вдоль стен заскользили призрачные зеленоватые фигуры – посетители, отделенные от нас пропастью тысячелетий, также, как мы несколько минут назад, разглядывали сцены из неисчислимых подвигов своего блистательного короля… Мы обошли необъятное основание Алтаря и со стороны дальней стены храмового зала обнаружили глубокую нишу, заканчивающуюся небольшой каменной дверью. Уже привычным движением я опять привел в действие секретный каменный механизм (любой другой материал едва ли бы обеспечил его безотказную работу, спустя сто тысяч лет). Тяжелая заслонка (метра полтора в толщину) с шорохом ушла вниз, и я уже знал, что она сразу поднимется за нами. Так и случилось – едва ступив на узкую площадку за дверью, мы оказались в полной темноте. Чтобы не волновать лишний раз свою спутницу, я (впервые в жизни) зажег колдовской огонь – мерцающий синий шарик размером с апельсин осветил узкий ход, далеко уходящий вниз, и с легким шипением поплыл перед нами, показывая шершавые ступени каменной лестницы. Несколько минут мы осторожно, все также держась за руки, спускались по ней, пока не остановились перед очередной каменной заслонкой. Открыв и ее, мы вышли в огромный подземный зал – потолок и стены его терялись во мраке. Используя внешние источники (магическая энергия здесь повсюду была в избытке), я усилил колдовской огонь, доведя его размеры до диаметра стандартного школьного глобуса. Из темноты тотчас выступил (на высоте десятиэтажного дома) каменный сводчатый потолок, поддерживаемый множеством огромных колонн, а через несколько секунд мы разглядели и находящиеся от нас в десятках метров гладкие каменные стены, вдоль которых располагались рядами огромные сундуки и нескончаемые штабеля золотых слитков. Подойдя ближе (Маша не отходила ни на шаг, а когда я выпускал ее руку, придерживалась за мой локоть), я взял тяжеленный, тускло блестевший в синем свете колдовского пламени брусок. Золото, конечно, было высшей пробы – не менее «четырех девяток», а на лицевой стороне слитка был нанесен сложный магический знак. Положив брусок на место, я шагнул к одному из громадных сундуков, который на вид был сделан из твердого дерева и окован толстыми железными полосами. Крышка, похоже, весила почти центнер, и я с большим усилием поднял ее и откинул на упоры. Сундук до краев был наполнен золотыми монетами и я, чуть помедлив, наклонился и захватил сразу целую пригоршню, чтобы рассмотреть ближе. Довольно крупные (около пятидесяти миллиметров в диаметре и соответствующей толщины) увесистые диски из благородного металла несли на одной стороне сложный магический орнамент, а на другой – чеканный профиль короля Золотого Города лорда – рыцаря Венатора. Я высыпал их обратно в сундук, но моя спутница слегка сжала мой локоть и я, поняв ее, захватил еще одну пригоршню и бросил монеты в одно из отделений своего мешка – на память. Осторожно опустив крышку на место, я открыл еще один сундук – чуть поодаль. Здесь находились золотые монеты номиналом поменьше, а на лицевой стороне размещались уже женские профили. Показав их Маше (без ее изображения здесь, конечно, не обошлось), я захватил еще пару пригоршней этих монет и высыпал их в другое отделение мешка. Закрыв и этот сундук, мы прошли дальше, вдоль нескончаемых штабелей золотых слитков, миновали несколько глубоких ниш с правой стороны – в них находились великолепно украшенные золотом и драгоценными камнями полные латные доспехи, а также холодное оружие всевозможного вида. У одного из таких боковых помещений, прилегающих к основному залу, я остановился, помедлил секунду и шагнул в него (держа Машу за руку). Здесь, на широких стеллажах и прямо на полу, стояло множество каменных чаш объемом от двух-трех до сотен литров, и почти все они были наполнены (некоторые даже сверх меры – их содержимое частью высыпалось на пол) драгоценными камнями всевозможных размеров. Просмотрев с десяток сосудов, я нашел чашу с ограненными алмазами – здесь все камни были отборными, массой в сто пятьдесят-двести карат, преимущественно совершенно прозрачные с легким голубоватым оттенком. Наполнив ими одно из отделений своего дорожного мешка, я перешел к следующей чаше, в которой находились великолепные рубины (темно-красные с фиолетовым оттенком – цвета я легко определял, лишь коснувшись предмета кончиками пальцев). Эти довольно крупные камни (в двести-триста карат) были также прекрасно обработаны, и я, не колеблясь, набрал их в другое отделение мешка.

– Как вы думаете… – тихо проговорила девушка, – Мы не нарушаем каких-нибудь законов?

Я выпрямился, глянул на свою спутницу и улыбнулся ей – в неровном синеватом свете колдовского пламени девчонка казалась еще очаровательней. Мне подумалось, что ей должны прекрасно подойти сапфиры классического цвета (зачастую сапфиром называют корунд любой окраски, за исключением красного и оранжевого цветов), однако я тут же вспомнил, что именно эти камни предпочитала принцесса…

– В любом случае вся вина лежит на мне, – все с той же улыбкой ответил я. – А потом… Ведь я и есть Закон!

Затем мы вместе набрали довольно крупных отличных темно-зеленых изумрудов и замечательных (также хорошо ограненных) сапфиров глубокого синего цвета. Застегнув мешок и бросив его на плечо, я взял Машу за руку, и мы вышли в большой зал. Помедлив немного (просто колебался – идти дальше или вернуться назад), я привел в действие еще один скрытый в толще пола древний механизм, и огромная плита в центральном проходе повернулась на девяносто градусов, открыв широкий коридор полого уходящий вниз. Мы пошли по гладкому ровному каменному покрытию (наверное, здесь использовались настоящие грузовые тележки для перевозки всех тяжестей, что имелись в сокровищнице), и через несколько минут я открыл уже толстенную наружную дверь.

– Что бы мы делали, если хотя бы один из замков сломался! – со вздохом проговорила Маша.

– Пришлось бы ломать дверь, – просто сказал я. – Разбить каменную плиту толщиной в пять – шесть метров мне вполне по силам…

– Вы знаете… – слегка пожала мою руку девушка. – Меня иногда просто в дрожь бросает от этих ваших способностей… Хорошо, что вы не злой колдун!

Мы выбрались из прохода позади Храма Алтаря. Снаружи была почти полная темнота, лишь на половине ночного неба тускло светили звезды. Погасив колдовской огонь, я уверенно повел спутницу по широкой гладкой дороге в обход громадного здания. Менее, чем через четверть часа, мы миновали пропилеи главного входа и, наконец, поднялись в автодом, который дожидался нас на городской площади. В салоне я сразу включил яркий свет, и Маша, зажмурившись, опустилась на диван.

– Я ужасно устала! – пожаловалась она. – И еще страшно голодная!

В несколько минут я нашинковал кочан капусты, пару морковок, сложил все в жаровню, добавил растительного масла, приправ и поставил на огонь газовой печи. Затем положил на противень духового шкафа уже размороженную и тщательно промытую накануне крупную куриную тушку. Оставив Машу наблюдать за всем этим, я прихватил гимнастический коврик и вышел наружу – следовало еще выполнить вечерний психоэнергетический комплекс. В городе заметно похолодало: температура понизилась до десяти-двенадцати градусов тепла, и даже подул очень легкий ветерок. Пока я выполнял упражнения, поблизости время от времени скользили прозрачные зеленоватые фигуры, почти все они или выходили из Храма, или шли к нему. Когда я вернулся в салон, то обнаружил, что Маша уснула, но это почти не отразилось на качестве готовившихся блюд. Накрыв на стол, я разбудил измученную девушку и едва ли не в приказном порядке усадил за ужин. Потом дело пошло веселей – капуста, как всегда, удалась на славу, а запеченная в «духовке» довольно упитанная курица с хрустящей румяной корочкой вообще была выше всяких похвал.

– Вы знаете, о чем я сейчас подумала… – проговорила уже сильно прибодрившаяся девушка, следя за тем, как я накладываю в ее тарелку вторую порцию удачного блюда. – Те скульптуры в зале… Мне кажется, что такой сильный и умный человек, как вы, никогда не станет устраивать себе прижизненные памятники…

Она тут же поняла истинный смысл собственной фразы и в растерянности посмотрела на меня. Признаться, увидев монументальную группу и горельеф на стенах, я сам было подумал, что от имени лорда Венатора Золотым Городом управляет кто-то другой, но мое безупречное знание расположений практически всех зданий, тайных ходов и Главной сокровищницы делало это предположение маловероятным…

– Может быть, в этом возникла необходимость, – в раздумье сказал я. – Людям зачастую так нужны героические примеры…

На десерт был сливочно-медовый торт, приготовленный еще вчера днем и дожидавшийся своего часа в холодильнике. Более чем суточная выдержка пошла ему на пользу – коржи великолепно пропитались кремом. Я отхватил хороший кусок и положил его на тарелку перед своей спутницей. Она улыбнулась мне и в сомнении покачала головой. Пришлось уменьшить порцию почти наполовину. Уже принявшись за торт, Маша подняла голову, глянула на меня и, чуть поколебавшись, смущенно заговорила:

– Вы позволите… нескромный вопрос? И если можно… ответьте, пожалуйста, сразу…

– Вы хотели спросить: могут ли быть у магов дети? – сдерживая улыбку, проговорил я (Маша кивнула и опустила глаза). – А может быть лучше поставить его конкретней: могут ли они быть у нас с вами?

– Я согласна с такой постановкой! – чуть покраснев, улыбнулась девушка. – Вы ведь понимаете… Не прямо сейчас, конечно… Любую нормальную девчонку волнуют перспективы…

– Маша, давайте я срочно выдам вас замуж за какого-нибудь доброго симпатичного принца или короля, – полушутя-полусерьезно предложил я, наливая в высокие хрустальные бокалы земляничный сок. – Полагаю, здесь еще можно будет найти хорошего человека.

– Вы не ответили! – заметила моя собеседница, совершенно игнорируя последнюю реплику. – Я уверена, что вы легко справитесь с теми проблемами, о которых говорили прежде…

– Если мне удастся справиться с врагами и на этот раз, то в моем доме незамедлительно возникнут другие проблемы – не только личностного, но и социального характера, – не слишком весело улыбнулся я. – Нашей с вами идиллии осталось на вечер – другой. А на ваш основной вопрос я отвечу – да. Только будьте благоразумны и не расценивайте это как предложение!

– Можете считать, что я уже заблаговременно приняла его! – объявила девушка поднимаясь из-за стола.

Она довольно ловко принялась наводить порядок, а я молча следил за ней, откинувшись на спинку обеденного диванчика. Мне подумалось, что Ликандр был прав – мне давным-давно следовало хорошо отдохнуть и, может быть, действительно наконец отправиться в спокойное безопасное путешествие по своему магическому миру, не ограничивая себя во времени. Маша, быстро управившись с уборкой и мытьем посуды, вопросительно посмотрела на меня.

– Пойдемте устроим для вас постель, – вздохнул я, поднимаясь из-за стола. – Я же, наверное, поработаю еще часик-другой.

Мы прошли за камбузную полуперегородку в основную часть салона, и я откинул над диваном широкую (около метра) спальную полку с мягким покрытием, которая в рабочем положении находилась на высоте чуть больше полутора метров. Затем выложил на нее из бортового шкафчика спальные принадлежности. Маша погладила гладкую, слегка вогнутую упругую поверхность, подумала немного и глянула на меня.

– Обеденный столик разворачивается, опускается до уровня сидений, а на него кладутся спинки диванчиков и получается довольно просторное спальное место, – пояснил я в ответ на безмолвный вопрос своей спутницы, где я сам проведу ночь. – Устраивайтесь, Маша! Душевая кабинка в вашем распоряжении.

Прихватив ежедневники (за все два с лишним года), лежавшие в моем личном шкафу, я вернулся к обеденному столу и сняв один из светильников, приспособил его в качестве настольной лампы. Конечно, я мог бы вести записи с тем же успехом и в полной темноте, но мне зачастую хотелось чувствовать себя самым обычным человеком… Делая записи о прошедшем, наполненном необычными событиями дне, я невольно прислушивался к легкому журчанию воды в душевом отделении и даже засомневался хватит ли на мою долю – моя спутница не особенно экономила, а резервуар вмещал лишь около пятисот литров… Время от времени пересматривая страницы прошлых записей, я глубоко задумался и лишь автоматически отметил, что шум воды стих, а заслонка душевого отделения с шорохом отодвинулась. Маша босиком и почти неслышно ступая (не для меня, конечно) по мягкому покрытию салона подошла к столу и наклонилась надо мной.

– Можно пожелать вам спокойной ночи? – тихо спросила она.

Оторвавшись от своего занятия я глянул на свою спутницу – она была в короткой (до средины бедра) голубой ночной сорочке, с распущенными, тщательно расчесанными пышными волосами и даже в полумраке выглядела просто ошеломляюще красивой. Девушка наклонилась еще ниже и легко коснулась прохладными упругими губами моих губ. На мгновение все вокруг наполнилось, слегка кружащим мне голову, ароматом цветочной туалетной воды. Я поцеловал ее руки, а она на секунду прижалась щекой к моей буйной шевелюре.

– Спокойной вам ночи, Маша! – негромко проговорил я, в который раз с трудом сдерживаясь, чтобы не схватить прелестную девчонку в объятия…

Выпуская ее руки из своих, я кивнул девушке, а она радостно улыбнулась мне в ответ. Потом, я слышал, как она довольно легко (используя выдвижную подножку) поднялась на полку и быстро затихла – наверное, почти сразу уснула, утомленная нелегким прошедшим днем. Закончив работу с дневником, я погасил светильник и еще долго сидел во мраке, думая о жизни и смерти, а также о том, чего при сложившихся обстоятельствах я не мог уже позволить себе…

XI

Остановив коня на травянистом пригорке, я оглядел прилегающую местность – отсюда была видна значительная часть долины. От самого подножия гор, вершины которых скрывались в тумане, тянулась нескончаемая вереница переселенцев: большинство шли пешком, следом за гружеными повозками, запряженными лошадьми (самые тяжелые грузовые платформы тащили примитивного вида цельнометаллические паровые тракторы). Дальше, в долине, среди сплошных плодородных полей, виднелось уже немало лагерей – стояло множество палаток, всюду дымились походные очаги, а кое-где уже приступили к обработке земли. Согласно разработанному мною планом, через всю долину должна была пройти узкоколейная железная дорога, которая еще была не достроена, и поэтому прибывавшие поезда разгружали вблизи выхода из Портала.

Ко мне поднялся Гулар и остановил своего коня по правую руку от меня. Внизу нас дожидалась сотня тяжеловооруженных всадников во главе с командиром – мой представитель в правительстве Квангара настоял на этом почетном эскорте. Несколько минут мы молча смотрели на находящийся от нас в полукилометре большой королевский шатер в окружении просторных палаток охраны и обслуживающего персонала. Мой застоявшийся конь начал проявлять нетерпение, и я довольно резко осадил его – предстоящая тяжелая (пусть даже необходимая) встреча не прибавляла мне настроения и временами хотелось просто бежать отсюда куда глаза глядят… Стараясь хотя бы отчасти вернуть себе душевное равновесие, я восстановил в памяти предыдущий день, который, впрочем, прошел достаточно спокойно, без особых происшествий: Маша проснулась лишь к обеду – ей требовалось раза в три больше времени на сон, чем мне, а потом перед отъездом мы еще раз обошли громадный Храм Алтаря и сразу за ним увидели огороженный довольно высокой каменной стеной участок земли размером в три-четыре гектара, в центре которого стоял просторный дом короля Золотого Города – весьма впечатляющее строение, сочетавшее в себе черты роскошного дворца и неприступной крепости. Я с трудом устоял перед искушением посетить это место – времени у нас оставалось немного, и вряд ли бы эта экскурсия принесла какие-либо ценные сведения. Потом мы отправились в обратный путь по Красному Плато – я чувствовал, что вблизи древнего города, граничившего с целым рядом чужих миров, недопустимо открывать пространственные порталы. Пока я осторожно вел машину по великолепному, сделанному однажды и навсегда, сто тысячелетнему шоссе, моя спутница спокойно дремала на просторном пассажирском сиденье. Мы вернулись довольно поздно и опять разошлись по своим комнатам где-то в первом часу ночи. В результате, когда я приготовил обед (после восьмичасовой тренировки) Маша еще так и не поднялась, и я не стал будить ее, а лишь оставил столовые приборы на столе…

– Милорд! – вернул меня к действительности голос Гулара, и я увидел, как над большим шатром взвился королевский штандарт.

– Вперед! – тотчас распорядился я, трогая поводья.

Гулар немедленно пристроился по правую руку – слева занял место капитан отборной конной сотни. Все остальные всадники четким парадным строем (по четверо в ряд) двинулись следом. Неторопливо, легкой рысью, под звон оружия и брони, провожаемые любопытными взглядами переселенцев, мы приблизились к выстроенному для нашей встречи лучшему конному полку личной королевской стражи. Завидев меня, ветераны-воины одновременно (по приказу командира) отсалютовали длинными боевыми копьями, и я ответил на это приветствие сдержанным жестом закованной в латную перчатку правой руки. Потом я придержал коня и дождался, пока сопровождавшие меня воины не выстроятся в ряд слева, напротив своих теперь уже вечных союзников (однажды отданные мною приказы в этом мире не дано права изменять никому!), и лишь тогда, уже шагом, в сопровождении только Гулара и капитана сотни, подъехал к королевскому шатру. Расторопные слуги немедленно приняли у нас поводья, и мы, спешившись, шагнули ко входу. Капитан остался снаружи, а мы с Гуларом вошли вовнутрь, и я сразу четкими, быстрыми движениями (пока глашатай произносил мои титулы) снял латные перчатки и свой тяжелый сверкающий армет. Передав все это своему спутнику и жестом приказав ему оставаться у входа, я пошел мимо расступившихся придворных по мягкой ковровой дорожке к походному королевскому трону, звеня шпорами и придерживая громыхающий о броню тяжелый боевой меч. Королева – седеющая пожилая благообразная дама с остатками былой красоты – поднялась мне навстречу (согласно традиции, правители всех миров приветствовали меня стоя). И я невольно вздохнул – это была не она, а мгновением после вдруг понял, что давно уже знал – это и не могла быть она… Остановившись в нескольких шагах от трона, я сделал легкий поклон, и королева тотчас церемонно и сдержанно ответила на него.

– Для меня и моего кабинета выпала небывалая честь приветствовать легендарного лорда-рыцаря Венатора! – низким, но звучным голосом проговорила правительница. – Мне остается лишь надеяться, что блистательный непобедимый воин простит нас за прием в таких скромных условиях!

– Для настоящего воина, Ваше Величество, условия более, чем комфортные! – немедленно ответил я. – И я несказанно рад представиться мудрой королеве Лидии, достойной правительнице своего народа!

Королева чуть улыбнулась и кивнула в ответ на мою любезность. Слуги подали два удобных походных кресла, и хозяйка указала на одно из них:

– Прошу вас, милорд! Я не отличаюсь вашей великолепной статью (я был выше на целую голову), и мне удобней беседовать сидя!

Дождавшись, когда сядет королева, я также занял свое место. Мы помолчали несколько минут, в течение которых королева изучающе разглядывала меня, а потом весьма доброжелательно (и даже облегченно!) улыбнулась.

– Моя кузина (я внутренне вздрогнул, но внешне ничем не выдал себя) рассказывала о вас, как о совершенно необыкновенном, прекрасном и благородном человеке, – задумчиво проговорила она. – И мне теперь представляется, что она нимало не преувеличила ваши достоинства!

– Ваше величество весьма любезны! – заметил я, чуть склонив голову в знак благодарности за комплимент.

– Вы, наверное, удивлены, милорд, застав на престоле меня вместо нее? – продолжая внимательно следить за мной, спросила королева.

Мне подумалось, что этой даме действительно не откажешь в тонком женском уме – тема беседы была призвана немедленно настроить нас обоих на дружественно-доверительный тон. Без сомнения, ничего я так не желал в эти мгновения, как услышать о судьбе моей принцессы, но внешне я опять остался совершенно спокойным и даже равнодушным.

– Ничуть, моя королева! – ровно ответил я. – Трон словно создан для вас!

Волнующая меня тема на время (я знал, что мы к ней еще вернемся) была оставлена, и мы заговорили о насущных проблемах. Королева прежде всего от лица своего народа выразила мне глубокую благодарность за составленную в свое время программу переселения в этот мир, а также искреннюю радость по поводу того, что ей привелось встретить здесь и меня – человека наделенного небывалой властью, дружески настроенного к ее народу и способного оказать практически любую помощь. Однако, прежде чем координировать дальнейшие действия по устройству переселенцев, я пожелал получить сведения о всех материально – технических ресурсах государства и возможностях их оперативного использования. Вся интересующая меня информация была немедленно предоставлена мне – королевские советники стояли в двух шагах, и у каждого в руках были целые кипы списков и документов. Оценив текущую ситуацию равно, как и возможности уже прибывших сюда специалистов различного рода, я порекомендовал целый ряд мероприятий на ближайшие дни, предложив также немедленно заняться подготовкой (организацией рабочих групп во главе с соответствующими умельцами и подвозом всех необходимых материалов) к восстановлению ближайшего из мертвых городов, пообещав примерно через неделю провести личную инженерно-геологическую рекогносцировку. Мы беседовали около двух часов и уже наступило время прощаться, когда королева, словно спохватившись, вновь напомнила мне о своей кузине.

– Это очень странная история, дорогой лорд-рыцарь, – заметила она, проявляя легкую фамильярность. – Если вы позволите, то я изложу ее вам – может быть, вы, с вашими огромными возможностями, проясните совершенно непонятную для простых смертных ситуацию…

– Я слушаю вас, моя королева, – спокойным и чуть усталым голосом откликнулся я.

– Вы знаете, милорд, – чуть помедлив начала правительница. – Встреча с вами произвела на мою кузину совершенно неизгладимое впечатление, и теперь я понимаю ее… Недели три она почти не разговаривала ни с кем: иногда просто тихо грустила, случалось сильно раздражалась, а по ночам неизменно проливала слезы… Нет, я не стану утомлять вас рассказами о выходках юной девчонки, потерявшей голову, а лишь хочу обратить ваше внимание, дорогой лорд-рыцарь, на то, что ее настроение оставляло желать много лучшего… А в начале четвертой недели она вдруг распорядилась заложить большую дорожную карету, и по свидетельствам прислуги захватила с собой значительный багаж. Потом села в этот свой самый роскошный экипаж вместе с личной служанкой и выехала с территории королевского дворца в сопровождении десяти конных гвардейцев – телохранителей. Больше никто ее не видел… Карета, как выяснилось, даже не покидала территории города – это бы обязательно отметила стража у ворот, более того, экипаж и сопровождавших его людей даже не заметила охрана у входа в королевский парк, мимо которых просто невозможно было не проехать… – моя собеседница умолкла и вопросительно посмотрела на меня.

– Действительно странная история, – согласился я. – Однако, весьма вероятно, что мне удастся пролить на нее свет… А что главный королевский маг?

– Был найден в тот же день мертвым в нашем саду, – словно ожидая этого вопроса, сразу ответила королева. – По свидетельству дворцового коронера, у него оказались просто раздроблены все до единой кости…

Задав еще несколько уже менее существенных вопросов, я поднялся, намереваясь откланяться. Однако королева вызвалась проводить меня до входа, и мы вышли из шатра вместе, в сопровождении ее телохранителей и важных государственных сановников. Мне подвели коня, а Гулар подал шлем и латные перчатки. Поклонившись королеве и коснувшись губами белой перчатки на поданной мне руке ее величества, с которой мы расставались добрыми друзьями, я вскочил в седло, отсалютовал копьем всем присутствующим и пришпорил коня.

Несколько минут я ехал (как и отряд следом за мной) легкой рысью, затем перешел на шаг, а потом и вовсе остановил коня перед знакомым травянистым пригорком, который я в свое время демонстрировал в коллективном пророческом видении, со стоящими на нем рыцарями (мной и Гуларом, разумеется). В сильном волнении я даже огляделся по сторонам (насколько позволял тяжелый армет), а потом проехал вдоль возвышенности вперед – назад, потому что как никто другой знал – любому магу необходимо видеть прежде всего место, куда он собирается открыть портал… Нет, кругом все было спокойно – лишь мирные переселенцы продолжали нелегкий путь, и никаких следов тяжелого дворцового экипажа в сопровождении конной охраны. Похоже, что моя принцесса в полной мере воспользовалась огромной силой подаренного мной талисмана, но это стоило жизни королевскому магу, и неизвестно, в какие миры занесло саму девчонку…

– Милорд! – окликнул меня Гулар.

Но я еще раз оглядел все вокруг и, жестом приказав сопровождающим меня людям оставаться на месте, проехал до соседнего холма, поднялся на него, всмотрелся в темную громаду мертвого города, потом вернулся назад, пересек вереницу переселенцев и глянул на поляны за полноводной рекой. Все было тщетно, но, полностью сознавая это, я просто не мог заставить себя покинуть долину… Люди спокойно ожидали меня – для всех них я был просто непостижимым человеком и любые мои действия были заранее оправданы обстановкой. Наконец вернувшись к отряду, я повел его за собой, и через несколько минут подковы наших лошадей застучали по мостовым Квангара.

Ненадолго задержавшись здесь, я до конца дня успел побывать в столицах граничащих с Долиной Мертвых Городов государств, повидался с местными правителями и сделал необходимые распоряжения. Потом, сильно утомленный (пространственные переходы отнимали немало сил и у меня), подъехал к временному обиталищу своего лохматого серого подопечного. Волк, чуть прихрамывая, вышел мне навстречу. Я спешился и, отстегнув от седла мешок с тушей очередной дикой свиньи, бросил его на землю.

«Это наша последняя встреча. Через четыре – пять дней ты сможешь охотиться самостоятельно».

Наклонившись, я взял мощную лапу зверя, оглядел ее и, вынув нож, аккуратно разрезал гипс. Кость успела восстановиться до девяти десятых былой прочности – еще несколько дней, и все будет в полном порядке. Выпрямившись, я сунул нож в ножны и привычно огляделся по сторонам.

«Я благодарен тебе, человек!»

«Не стоит! Я всегда поступаю так, как считаю нужным!»

«За мной долг! Если бы не это, я бы стал твоим другом!»

«Это не препятствие! Ты сам рассудил, насколько мы похожи!»

«Тогда прими мою дружбу, человек! И в трудную для тебя минуту я встану рядом против любого количества врагов!»

«Когда тебе потребуется моя помощь, мой серый друг – я без колебаний сделаю то же самое!»

Чувствуя сильную усталость, я опустился на траву рядом с волком, и потом мы долго молча сидели рядом – плечом к плечу, человек и зверь, глядя на заходящую Анеллу, думая каждый о своем.

Пытаясь оценить возможности поиска своей принцессы по ближайшим мирам, я почти сразу вынужден был отказаться от таких попыток – мощное магическое поле созданного мною талисмана полностью скрывало ее даже от меня, и теперь оставалось лишь надеяться, что оно также огородит девушку от всевозможных опасностей, которые неизбежны в неведомых странах среди чужих, зачастую враждебных людей… Сильный образный посыл со стороны волка прервал мои размышления.

«Тебе пора, друг! Я чувствую: ты больше не воин-одиночка! Тебя ждут и волнуются!»

Я поднялся (волк встал следом, готовый проводить меня), поправил вооружение и взглянул на своего новоявленного лохматого друга.

«Тебе нужно отправляться домой – на север!»

«Я должен еще посетить соседний город!»

«Тебе помочь, мой серый друг?»

«Не в этот раз, друг! Здесь – долг крови!»

«Тогда будь осторожен – там появились люди!»

«Я всегда осторожен, друг!»

Пусть так – существуют вещи, которые следует делать только самому, не вмешивая даже друзей, однако в осторожности моего нового серого друга я бы усомнился… У прохода в каменной ограде мы расстались и, когда я на прощание махнул ему рукой, мне почудилась в темных глазах зверя почти человеческая тоска…

XII

Уже минуя распахнутые расторопными работниками передо мной ворота, я остановил коня – неподалеку послышался собачий лай и пропел охотничий рог. Время было не для охоты – Анелла почти полностью скрылась за горизонт и наступали вечерние сумерки. Насторожившись, я внимательно оглядел ближайший (метрах в тридцати) к ферме перелесок, почти полностью состоящий из диких плодовых кустарников высотой в несколько метров. Лай сразу нескольких крупных собак раздался совсем близко, снова послышался звук рога, и прямо из кустарника на дорогу с отчаянным криком выбежала юная девушка в белом платье с длинными распущенными волосами… Я невольно вздохнул, пришпоривая коня и поднимая арбалет – фасон платья не оставлял сомнений в происхождении девчонки… Первая огромная, свирепого вида собака, выскочившая из кустов и получившая арбалетный болт прямо в лоб, рухнула замертво в густую траву на обочине. Вторая успела выскочить на дорогу и забилась в пыли – стрела навылет пробила ей шею… Третья от удара подкованного копыта моего коня с разбитой головой отлетела метров на пять. Еще одну я насквозь проткнул копьем, когда животное, совершенно обезумев от ярости, бросилось на моего коня. Из-за перелеска на дорогу выскочило сразу с десяток вооруженных всадников и впереди всех – рослый воин в полных латных доспехах. Мгновенно оценив обстановку, он тут же крикнул мне:

– Защищайся, незнакомец! – и со стуком опустил забрало.

Расстояние было слишком мало для хорошей копейной сшибки – метров двадцать или чуть больше, и я дал противнику возможность пройти самому весь этот отрезок, а потом резко бросил коня в сторону, обходя острие его копья, и, развернувшись на месте (после нескольких скачков моего коня вдогонку), нанес сокрушительный удар в спину… Тяжелая кованая кираса не устояла перед лучшей оружейной сталью наконечника моего копья – с глухим хриплым выкриком рыцарь откинулся назад (кажется острие разрубило ему позвоночник) и со скрежетом металла о металл вывалился из седла, глухо ударился о дорогу и задергался в конвульсиях. Вновь резко развернув коня, я направил его на встречу сразу трем смельчакам, решившимся отомстить за павшего друга. Взяв левей, я легко обогнул по обочине всех троих, играючи отбросил направленное на меня копье щитом и нанес сильнейший ответный удар. Смертоносное острие моего копья легко пробило латную юбку и, провернувшись в глубокой ране, почти оторвало бедро второму противнику, который от боли сразу впал в состояние глубокого шока и молчком повалился на землю.

– Идиоты! – заорал из-за ограды хозяин фермы, который вместе со сбежавшими отовсюду работниками наблюдал за схваткой. – Это же сам лорд-рыцарь Венатор!

Но мои рассвирепевшие противники, разгоряченные предыдущей погоней и пролившейся кровью своих товарищей, либо плохо расслышали его слова, либо ничего уже не соображали в своей ярости. Еще несколько стремительных маневров, пара точных сильных – ударов и оба они также рухнули в дорожную пыль. Повернув коня, я пришпорил его, направляя на остальных шестерых всадников. Но это были, похоже, уже не воины, а лишь бородатые подростки, нацепившие чужие, приходящееся им даже не по размеру рыцарские латы – все шестеро немедленно бросились врассыпную, не думая ни о чем, кроме спасения своих жалких жизней… В другое время я бы ни за что не дал им уйти – нельзя прощать охоту человека на человека, но сейчас требовалось позаботиться об очередном сюрпризе моих покровителей из Высшего Мира – еще одной земной русской девушке, и я оставил мерзавцев жить – пока… Остановив коня, я соскочил с седла и прошел через высокую траву к ограде фермы, к которой прижалась испуганная девчонка. Откинув забрало, я мельком глянул на глазеющих работников и их розовощекие физиономии тут же скрылись за оградой.

– Идем! – властно сказал я (мне было не до объяснений, а моим приказам, произнесенным подобным тоном, повиновались все: от мала до велика), подавая закованную в броню руку.

Девчонка порывисто вздохнула, отстранилась от шершавых досок забора и с некоторым колебанием подала изящную белую ладонь, покрытую несколькими свежими мелкими царапинами. Быстро оглядев девушку, я убедился, что она практически не пострадала (не то бежавшим молодчикам не сносить бы голов): лишь еще пара царапин на круглых коленях, да слегка потрепанное о кустарник белое (в бледно-розовый цветочек) муслиновое платье, сшитое, похоже, в середине двадцатого века. Впрочем, она успела провести в этом мире не более четверти часа – кое-кто был очень озабочен тем, чтобы с головы одной из будущих королев не упал ни один волос! Девица была рослой, но, наверное, на сантиметр-другой ниже Маши, с чуть более округлой фигурой, у нее были длинные пышные каштановые волосы, большие зеленые глаза и хорошенькое свежее личико – все это я отметил чисто автоматически, когда мы вместе вышли на дорогу (где я взял своего коня в повод), а затем миновали ворота фермы.

– Господин! – подскочил ко мне хозяин, когда я уже передал повод коня его работнику. – Вас спрашивают, Господин!

Я кивнул в ответ, и ко мне сразу подвели (под руки!) измученного, еле державшегося на ногах человека, с потемневшим лицом, в легких латах сельского стражника, теперь словно вывалянных в грязи, со знаками отличия старшины-десятника.

– Говори! – приказал я.

– Господин… – с трудом выговорил он, еле ворочая языком. – Моя деревня называется «Медвежья поляна»… На нас напали волкодлаки… Зарезали почти весь скот и растерзали нескольких человек… Люди закрылись в домах… Я добирался всю ночь и весь день… Хотел просить помощи в Тадересе… Загнал двух лошадей… Помогите, Господин!

– Будь спокоен – через пару часов твоя деревня будет освобождена! – решительно сказал я и глянул на хозяина фермы. – Дай ему еды и питья! Пусть отдохнет в твоем доме!

Открыв портал, я провел девушку прямо в холл своего дома, усадил на один из диванов и повернулся к выскочившей на шум моих шагов (в тяжелых латных сапогах) из кухни Маши.

– Это – Катя, – сказал я, стягивая свои бронированные перчатки и снимая армет. – Девчонка из середины прошлого века, кажется, сорок первый год… Позаботьтесь, пожалуйста, о ней, Маша! Я должен снова идти!

– Что-нибудь случилось? – с беспокойством сразу спросила девушка и, когда я кивнул, немедленно задала еще один вопрос. – И нельзя отложить до завтра?

– Нет! Там гибнут люди и мой долг вмешаться! – твердо ответил я, уже направляясь в оружейную.

В течение нескольких минут я торопливо снимал доспехи, не забывая, однако, все раскладывать по своим местам. Потом освободился от гамбизона и в шерстяном спортивном костюме босиком спустился в свое подземелье. Торопливо сел за руль автодома и прямо отсюда, открыв портал, выехал на окраину деревни «Медвежья поляна» (я бывал в этих местах и прежде). Здесь уже почти совсем стемнело, и у меня оставались считанные минуты до того момента, как волкодлаки выйдут на свою ночную охоту. Заглушив двигатель и выскочив из кабины, я обошел машину, поднялся в салон и сразу открыл дверь в свою оружейную. Теперь уже неторопливо и тщательно переоделся во все черное: эластичные облегающие брюки с широким поясом, тонкий шерстяной свитер, кожаные сапоги чуть ниже колен с самовыдвигающимися лезвиями на носках и каблуках. Потом подобрал весь свой арсенал, который я использовал еще в прежнем земном мире: два тяжелых боевых ножа (полумеча) на пояс, два более легких – за голенища сапог, по одному узкому длинному клинку в наручные ножны и, наконец, тяжелый боевой меч в заплечные ножны. Постоял мгновение, натягивая длинные кожаные перчатки, потом прихватил три тяжелые охотничьи рогатины и шагнул в ночь.

В деревне насчитывалось до двух сотен дворов – все дома просторные и добротные, всюду на больших приусадебных участках (пахотные земли размещались в бывшей пойме реки) прочные вместительные строения для домашней птицы и скота. Люди здесь всегда жили богато и привольно – даже минувшие войны обходили их стороной. Теперь в деревне стояла мертвая тишина – все дома и помещения с уцелевшими животными были наглухо забаррикадированы, а сквозь прочные ставни не проникал ни один огонек. Я пошел широким, сильно заросшим травой переулком (оставалась лишь тропинка посередине), который уходил прямо в густой лес. Оглянулся во мраке на высокие заборы по сторонам, и меня вдруг словно обдало холодом – я видел эту картину прежде и знал, что произойдет в ближайшие минуты. Но это виденье было не в последние годы, когда я обрел пророческие способности, а гораздо раньше, в пору юношества, и я до сих пор сохранил в памяти впечатление от небывало яркого, полного ощущений и страшного в своей реальности сна… Кто знает, может быть, моя судьба определилась уже тогда… Положив две рогатины у ног, я удобно перехватил третью и замер в ожидании.

Волкодлаки… Страшные разумные создания: полулюди-полуволки, способные стремительно передвигаться, как на двух, так и четырех лапах, которые вооружены длинными, острыми словно бритва, втягивающимися когтями. Мощные вытянутые (в сравнении с волками) челюсти, способность прекрасно видеть в темноте, групповое действие и невероятная свирепость сделали из них настоящих властелинов дремучих северных лесов, у которых практически не было естественных врагов – даже человек всегда уступал им дорогу. И следовало признать, что прежде и они платили тем же – никогда не трогали людей и домашний скот, а даже самые отдаленные деревни обходили стороной, словно оправдывали древнюю легенду, согласно которой волкодлаки появились в результате действий целого клана злобных колдунов-отступников, превративших в чудовищных зверей жителей сразу нескольких селений…

Ждать мне пришлось недолго – минуты две, не больше… Услышав легкий шелест травы и едва уловимый топот, я во мраке разглядел своего первого противника – он несся на меня огромными легкими скачками, словно не касаясь земли – это было страшное и великолепное зрелище. На мгновение он удивился, что я даже не двигаюсь с места и, торопясь, сделал последний прыжок. С ледяным спокойствием, точно также, как в том давнем сне, я направил остро отточенное лезвие шириной в ладонь (длиной в полметра) прямо в широкую мохнатую грудь, уперев древко в землю. Сталь с неописуемо жутким звуком (в полной ночной тишине) врезалась в живую плоть и, разрубив по пути кости грудины, глубоко по диагонали вошла в тело по самую крестовину, находящуюся под лезвием. Зверь умер почти мгновенно, успев издать лишь короткий жалобный крик. Я рванул на себя рогатину и встретил второго, который бросился на меня из-за почти трехметрового забора слева. Тускло сверкающее в свете звезд широкое лезвие вошло ему в пасть и добралось до мозга… Он так и умер еще в прыжке, но, падая, вырвал рогатину из моих рук – мощные челюсти судорожно сомкнулись за крестовиной. Подхватив другую рогатину, я увернулся от молниеносного прыжка следующего волкодлака справа. Не рассчитав в горячке своих сил, он со страшным грохотом ударился об забор так, что тот по всей своей длине заходил ходуном, а я, секундой позже, нанес точный удар и пригвоздил его к толстенным доскам… На этот раз мой поверженный противник закричал в смертной тоске, словно человек, и отовсюду послышались свирепые вопли его сородичей. Не тратя время, чтобы освободить оружие, я взялся за третью рогатину. В начале и в конце переулка появились стремительно растущие тени, а мгновением после из-за заборов, одновременно и справа, и слева на меня бросились два волкодлака. Уклонившись от страшных челюстей и когтей одного из них, я режущим движением рогатины рассек ему живот – внутренности вывались наружу, лишь только лапы его коснулись земли, и свирепый рев оборвался жутким протяжным воем. Продолжая движение, я вонзил другому (который замер на мгновение при виде страшной гибели сородича) потемневшее от крови смертоносное лезвие в горло, а он забился и, обхватив, древко мощными когтистыми лапами вырвал его из моих рук. В ту же секунду, даже не оглядываясь, я прыгнул с поворотом к левому забору, и это спасло мне жизнь – два других зверя, буквально пролетевших по переулку, едва не столкнулись лоб в лоб, а один из них (ближайший ко мне) чуть пошатнулся. Успев выхватить меч, я скользнул к нему и обрубил одну из передних лап – снова раздался ужасающий рев, полный боли и изумления. Теперь и этот был уже не в счет – при их мощном кровообращении он погибнет от потери крови менее, чем за минуту. Стремительно рванувшись вперед и сделав глубокий выпад, я встретил последнего волкодлака – меч вошел ему в пасть и показался из затылка, после чего пришлось даже упереться сапогом в страшную оскаленную морду, чтобы освободить клинок… В наступившей тишине я постоял минуту-другую среди мертвых тел и тяжелого запаха пролитой крови, прислушиваясь и стараясь определить точное местонахождение последнего волкодлака, который в ужасе забился в узком тупике между стайкой и жилым домом, полностью сознавая, что у него нет ни малейшего шанса в поединке с Охотником… Я вытер меч об густую шерсть одного из своих противников и сунул его в ножны, потом освободил рогатины и точно также отчистил их лезвия. На секунду представил, что пережили жители в прошедшую минуту (схватка длилась не больше), и чуть не засмеялся – мне тоже, как любому другому человеку свойственна нервная реакция…

Собрав оружие, я прошел к соседнему двору, точным и сильным ударом ноги сломал прочную задвижку, шагнул на участок и, оглядевшись, направился прямо к скрывающемуся в щели шириной менее полуметра последнему зверю.

«Пощади!»

Его образный посыл был полон панического ужаса и раскаяния. Я остановился перед тупиком, разглядывая во мраке страшное существо. Мне нужны были сведения, и я намеревался получить их любой ценой.

«Почему вы это сделали?»

Он не ответил, лишь еще глубже забился в щель. Я визуализировал синее пламя, проходящее прямо через скрюченное в тесном пространстве тело. Волкодлак протяжно взвыл от боли.

«Нас заставили…Сказали, что иначе уничтожат всех до единого…»

«Кто?»

Ответа не последовало, и я чуть усилил огонь. Он снова дико завыл и забился в конвульсиях в тесном пространстве.

«Говори! Или я сожгу тебя живьем, а потом прикончу все твое племя! Образ!»

В ту же секунду я увидел страшный облик одного из самых сильных магов планеты, предводителя зловещей «темной семерки» – громадного роста человека с широким, совершенно безжалостным лицом, изуродованным глубокими шрамами от ожогов. Я убрал от зверя магический огонь.

«Живи».

«Ты отпускаешь меня?»

Теперь в его посыле было изумление и недоверие. Я недобро усмехнулся и ответил ему.

«Ты свободен. Но должен запомнить этот урок и рассказать всем остальным!»

Не оглядываясь, я вышел в проулок и направился к машине, сознавая, что главные события этой ночи еще впереди. Пройдя в салон, я поставил рогатины в оружейную, туда же положил и тяжелый меч, все остальное вооружение, однако, оставил на своих местах. Подумав немного, взял с вешалки тяжелый длинный кожаный плащ и черную широкополую шляпу – свои магические вещи, способные укрывать меня от недобрых взоров колдунов, и вышел наружу, захлопнув двери салона. Поднявшись в кабину, я задумался на несколько минут – день выдался очень тяжелый, а ночь ничуть не уступала ему и, чувствуя сильную усталость, я еще должен был схватиться с самым свирепым магом этого мира. Впрочем, раздумье мое было недолгим – рассиживаться было некогда, потому что мой страшный противник уже наверняка знал о провале своего плана убить меня при помощи волкодлаков и, возможно, готовился к неизбежной встрече. Визуализировав поселок темных колдунов (мне приходилось бывать вблизи него), я окружил машину туманной защитой и выехал на опушку мрачного старого леса. Остановив автодом под необъятной кроной почти тысячелетнего дерева, я спрыгнул на высокую, черную во мраке траву, а потом накинул плащ и надел шляпу. Помедлив мгновение, чтобы поставить длительную зеркальную защиту, я направился к зловещей деревне. Стояла глубокая ночь, и всюду была тишина, лишь в главном зале огромного мрачного дома главы клана колдуна Харнука ярко светились узкие зарешеченные окна. Словно тень, я неслышно миновал половину деревни, приблизился к ужасному дому и легко взобрался на высокую ограду из дикого камня. Большой двор охраняли свободно бродившие здесь чудовищные существа, несущие черты людей и самых жутких зверей этого мира – результаты трудов магов-отступников. Я бесшумно соскользнул с ограды во двор и спокойно прошел между ними – никто из них даже не принюхался и не повернул в мою сторону страшную морду. Да, моя сила была велика, и я очень рассчитывал, что ее хватит на предстоящую беспощадную схватку. Поднявшись на высокое крыльцо, я все также неслышно миновал просторный тамбур, постоял немного перед закрытой дверью основного строения, потом сильным ударом ноги распахнул ее, шагнул за высокий порог и захлопнул тяжелую створку за собой. Они все сидели за большим круглым столом (Харнук находился во главе, прямо против входа, остальные члены «семерки» – по трое с каждой стороны), на котором ослепительно пылал голубой колдовской огонь. По усталым лицам присутствующих я понял, что они потратили немало сил, чтобы определить мое местоположение, но так и не добились успеха. Харнук увидев меня, в изумлении вытаращил маленькие свирепые глаза, вскочил (ростом он был на полголовы выше меня и, пожалуй, вдвое шире) и, навалившись на столешницу огромными, иссеченными шрамами, кулаками, прорычал:

– Ты сумел пройти сюда, Венатор? Так ты не уйдешь отсюда! Наружу вынесут лишь твои кости!

Он резко выпрямился во весь свой громадный рост, вытянул вперед огромные руки, и голубой шар колдовского огня над столом размером с футбольный мяч мгновенно вырос до почти двухметрового диаметра, а секунду спустя со страшным шипением метнулся ко мне. Я успел усилить зеркальную защиту и отразил смертоносный сгусток вправо – на сидевших за столом троих колдунов. Чудовищный огонь прошел сквозь них (плоть испарилась за долю секунды, и на пол упали лишь обуглившиеся кости всей тройки) и, ударившись в перегородку, мгновенно прожег стену. Магическим зрением я различил в дальнем углу, слева от своего противника, большую колдовскую полость с температурой близкой к абсолютному нулю – Харнук в своей технике использовал перераспределение энергии… Я надвинул этот замкнутый объем невероятного холода на вскочивших из-за стола трех остальных колдунов. Раздался протяжный сухой треск, фигуры отступников замерли, мгновенно покрывшись инеем, постояли несколько секунд, а потом с грохотом рухнули на пол и раскололись на куски. Тем временем, дом занялся всерьез – страшный огонь, пролетев сквозь все перегородки и капитальную стену, поджег все, что могло гореть…

– Попробуй устоять, Венатор! – вновь прорычал Харнук, отступив от вспыхнувшего стола.

Пламя набирало силу прямо на глазах, и теперь мы оба неподвижно и молча стояли, концентрируясь лишь на магической защите. В зале загорелся потолок, а через минуту пришла очередь и толстых плах на полу – все помещение стало затягивать густым дымом и дышать здесь стало нечем. Мне все еще хватало воздуха под тройным куполом зеркальной защиты, а мой противник уже изнемогал – он не обеспечил себе достаточный объем под магическим полем и теперь задыхался. Чувствуя близкое поражение, Харнук протянул ко мне громадные уродливые руки, шагнул вперед, наткнулся на стол и, потеряв равновесие, рухнул на почти прогоревшую столешницу, которая тут же проломилась под его тяжким телом. Оказавшись на полу среди пылающих обломков стола и уже горящих плах настила, он, уже лишившись защиты, глухо и страшно завыл, корчась во все усиливающимся огне. Отступив на шаг, я молча наблюдал, как у него загорелись волосы и борода, а потом вспыхнула одежда. Я мог и прикончить и спасти его, но не сделал ни того, ни другого – он сам решил собственную судьбу… Дождавшись, когда его объятое пламенем тело затихло и стало чернеть на глазах, я повернулся ко входу, выбил горящую дверь, прошел сквозь пылающий тамбур и оказался снаружи. Потом спокойно пересек весь двор – перепуганные монстры попрятались кто куда, распахнул тяжелую окованную железом калитку и вышел на улицу. Почти все обитатели деревни выбрались за ворота и молча провожали меня взглядами в ярком свете все усиливающегося пожара (помимо основного строения теперь занялись и многочисленные пристройки). Я чувствовал их ярость, ненависть и, конечно, страх, но никто не решился даже в мыслях заступить мне дорогу. Беспрепятственно добравшись до машины, я поднялся в кабину, запустил двигатель и покинул окрестности деревни темных колдунов.

XIII

Поставив машину на место, я откинулся на высокую спинку сиденья, закрыл глаза и несколько минут провел совершенно неподвижно, стараясь хоть частично восстановить силы – прошедший день выдался излишне беспокойным. А потом как-то отстранено подумал, что одержав победу над «темной семеркой» не стоит особенно обольщаться на свой счет – в джунглях существует правило: не страшен тот, кто кричит, страшен тот, кто молчит… Самые опасные мои враги, без сомнения, были и остаются в глубокой тени.

Выбравшись из кабины, я поднялся в салон и освободился от своего арсенала. Уже стянув сапоги, обратил внимание на сильный запах гари, идущий от одежды, и решил все немедленно бросить в стиральную машину. Прошел в одних носках по отдельному ходу прямо в свою башню, поднялся в спальню, разделся в ванной комнате, сунул всю одежду в бак автоматической стиральной машины и включил ее. Затем принял душ и тщательно вымыл голову, а потом, вытираясь большим махровым полотенцем, глянул на часы. Было около трех ночи – почти сутки я был на ногах и, немного прибодрившись после душа, почувствовал сильный голод. Надев свежую белую рубашку и белые брюки (теперь при любой возможности я отдавал предпочтение именно этому цвету), я босиком спустился на кухню. Остановился на пороге – здесь горел свет, а на обеденном диванчике пристроилась Маша (в самом углу), положив голову на мягкую спинку. Неслышно ступая, я прошел через кухню и тихо опустился на сиденье рядом со спящей девушкой. Прислушиваясь к ее ровному дыханию и осторожно поглядывая (мой прямой взгляд теперь мог потревожить и мертвого) на милое безмятежное лицо, я вдруг понял, что не смогу отказаться от этой девчонки… Однако я не был в восторге сделав такой (невольный) вывод – здесь я куда в большей степени, чем в своем прежнем земном мире, был воином-смертником, которому следовало избегать любых привязанностей, неизбежно приводящих к желанию сохранить жизнь, что сразу делало меня слабей… Маша чуть пошевелилась, глубоко вздохнула и приподняла голову.

– Это вы… – тихо проговорила она, придвинулась ближе и пристроила голову уже на моем плече.

Несколько минут мы сидели неподвижно, лишь рука девушки как-то сама собой оказалась в моей руке. Потом, проснувшись окончательно, Маша спохватилась:

– Вы, наверное, ужасно голодный!

– Наверное, – чуть улыбнулся я.

– А ведь я приготовила ужин! Сейчас разогрею… – поднимаясь, сказала она.

– Как наша подопечная? – спросил я, наблюдая за тем, как девушка ставит на конфорки блестящие кастрюли.

– Все в порядке, – сообщила Маша, устанавливая переключатели мощности на максимум. – Накормила, напоила и спать уложила. Все, что было на ней, мы постирали, и на завтра с одеждой проблем не будет… А вот объяснить, куда она попала прямо во время бомбежки ее маленького города в начале июля сорок первого года, я не смогла…

– Эта эпоха тотального материализма, – устало сказал я. – Нужно будет подобрать соответствующие видеоматериалы и в определенном порядке показать их девчонке.

– Здесь без вас уже не обойтись! – заметила девушка, возвращаясь к диванчику.

Несколько секунд она поколебалась, поглядывая на меня, а потом довольно решительно забралась мне на колени. Машинально я обнял ее за талию левой рукой, а правую положил на полное бедро девушки. Ощутив ладонью нежную гладкую кожу, я опустил глаза – ее юбка сбилась выше средины бедер, открыв верхний край чулок и белоснежные подвязки… Невольно вздохнув, я передвинул руку уже на ее колени… Маша, между тем, устроилась поудобней и, придерживаясь за мои плечи, несколько раз звонко поцеловала меня в щеки и шею…

– Оказывается, это ужасно здорово! – сообщила она.

– Сидеть на коленях или целовать? – все же спросил я.

– И то, и другое, конечно! – засмеялась она в ответ.

– Маша, если вы не утихомиритесь, я не удержусь – возьму вас на руки и унесу в свою спальню! – вполне серьезно сказал я.

– Меня это совсем не пугает! – с улыбкой заметила она. – Тем более что я рано или поздно все равно туда переберусь…

Кастрюли на плите начали шуметь, и девушка, вздохнув, поднялась с моих колен. Она быстро разложила по тарелкам приготовленный еще с вечера салат и сразу положила на другую пару тарелок разогретые котлеты из куриного фарша и гречневую кашу на гарнир.

– Скажите, – заговорила Маша после небольшой паузы. – А та девушка – волшебница вам тоже очень нравится?

– Тоже? – переспросил я, сдерживая улыбку.

Моя собеседница устроилась напротив меня, взяла вилку и кусочек хлеба, а потом, помолчав немного, вдруг серьезно сказала:

– Мне кажется, что я была очень счастлива с вами в прошлой жизни… Это правда?

– Правда, – после небольшой паузы ответил я. – И даже не в одной жизни…

Покончив с салатом, мы принялись за совсем неплохую рассыпчатую кашу и довольно вкусные котлеты. Маша время от времени выжидательно поглядывала на меня – это было ее первое блюдо, приготовленное здесь.

– Очень хорошо, – сказал я и улыбнулся. – При случае вы всегда сможете заменить меня на кухне…

– Только при необходимости, – серьезно заметила она, убирая со стола пустые тарелки. – У вас все выходит куда вкуснее!

Маша налила нам по бокалу яблочного сока, а я взял из большой хрустальной вазы (теперь всегда стоящей на столе и наполненной всевозможными шоколадными конфетами до краев) плитку десертного шоколада. Девушка выбрала себе несколько конфет любимого сорта и, зашелестев оберткой, чуть поколебавшись, спросила:

– Скажите… Как вы собираетесь жить с четырьмя девчонками?

– Пока меня заботит лишь то, как эти девчонки будут здесь жить без меня! – с невольным вздохом (тема для меня была – просто головная боль) ответил я.

На несколько минут я глубоко задумался о предстоящих совершенно необходимых работах на ближайшие дни – до встречи с главами государств в Ракзасе оставалось меньше десяти дней, и я совершенно ясно чувствовал, что именно следующий (после подписания договоров) день станет переломным в моей судьбе. Большего, увы, я разглядеть не мог – подробности были тщательно скрыты от меня группой сильных магов, до сих пор находящихся в тени. За оставшееся мне время предстояло сделать так много, что я не решился устроить себе сегодня выходной (как уже запланировал).

– Вам нужно хорошо отдохнуть! Идите – я все приберу сама! – сказала Маша, с беспокойством глядя на меня, а когда я машинально поднялся (она тоже встала с диванчика), с немного смущенной улыбкой добавила. – Только поцелуйте меня сначала…

Неожиданно для себя я обнял девушку так, что у нее перехватило дыхание – она лишь слабо ахнула и даже не смогла ответить на мой не в меру страстный поцелуй… Секундой позже, овладев собой, я выпустил Машу и чуть придержал ее за плечи – она даже пошатнулась и чуть не упала…

– Простите, пожалуйста, – с сожалением негромко проговорил я. – Должен признаться вам, что я мужчина во всем…

– Разве я могла сомневаться? – со слабой улыбкой, уже приходя в себя, откликнулась девушка. – Просто в этом было что-то сверхъестественное… У меня даже в глазах потемнело и замерло сердце…

Я лишь кивнул в ответ – совершенно не хотелось говорить о причинах такой реакции, а потом, несколько раз поцеловав ее руки, направился к двери, чувствуя, что еще немного – и у меня не хватит сил расстаться с ней даже на час…

У себя в спальне я распахнул настежь оба окна и остановился перед одним из них – шел пятый час утра, близился рассвет, и было совершенно необходимо отдохнуть хоть несколько часов. Однако я постоял немного, дыша свежим прохладным воздухом, стараясь успокоиться и начиная понимать, насколько все же плохи мои дела – не в меру бурные чувства (я старательно избегал подобного почти три десятка лет), охватившие меня теперь, почти не оставляли шансов уцелеть в предстоящем столкновении. А еще где-то в ближайших мирах находилась моя принцесса, и я понимал, что лучше бы мне не встречаться с ней до самой моей (теперь, наверное, уже совсем недалекой) смерти, потому что для меня это было настоящей катастрофой – я одинаково сильно (пусть и совершенно по-разному) любил одновременно двух девчонок и ничего не мог с этим поделать…

Мне удалось поспать часа три с небольшим – усыпил себя одним из методов раджа-йоги. Поднявшись, я провел малую тренировку, принял душ, выпил чашку кофе с плиткой шоколада и где-то через час уже входил в уютный дом Ликандра. Встретившие меня молоденькие служанки сразу восторженно заулыбались и переглянулись между собой. Я понимал их – девчонки были хороши, а Ликандр по мужской привлекательности заметно уступал даже посудному шкафу, но это был их выбор – здесь никто никого не держал насильно, и плату они получали достаточно высокую. Когда я переступил порог кабинета, сам хозяин тяжело (и облегченно) вздохнул.

– Ну и напугал ты нас, друг! – с укором сказал он вместо приветствия. – За пару часов ухитрился уложить в драке четырех главных задир Тадерса (одно из пяти государств граничащих с долиной Мертвых Городов), прикончить в одиночку целую свору самых свирепых волкодлаков и ухлопать всю «Темную семерку»!

– Так получилось… – устало отозвался я, бросая широкополую шляпу на край стола (я впервые появился здесь без доспехов) и освобождая от толстенных древних книг кресло напротив хозяина.

Устроившись поудобней, я вынул из кармана своего тяжелого длинного плаща и протянул Ликандру небольшой кожаный мешочек, полный драгоценных камней:

– Прихватил для тебя неплохие сувениры…

Мой собеседник расчистил место на столе перед собой и осторожно высыпал камни на потертый бархат. Потом он, тщательно прикидывая каждый раз вес очередного камня в руке, внимательно просмотрел все их на свет. Чтобы не терять времени, я взял с края стола огромный ветхий том, переживший, наверное, сотню веков, и раскрыл его прямо на середине. Пролистав с десяток пергаментных страниц, я бегло просмотрел текст. Ликандр, на мгновение оставив свое занятие, подозрительно покосился на меня.

– Только не говори, будто что-то понимаешь! – буркнул он.

– Здесь рассказывается о бывшем государстве в долине Мертвых Городов! – небрежно сказал я (брови хозяина в изумлении поползли вверх). – Как упоминается в тексте, это была республика. Кстати, практически каждый город имел собственные золотые и серебряные рудники, а также мог чеканить монеты установленного образца. Возможно, даже, что некоторые сокровищницы еще уцелели…

– Ты меня зарезал без ножа! – покачал головой Ликандр. – Я бьюсь над этой книгой уже полгода!

– Впредь обращайся сразу ко мне – я понимаю практически любой язык, – пожал плечами я.

– За камешки тебе большое спасибо! – с чувством сказал мой собеседник. – С такими можно будет горы своротить!

– Рад, что тебе понравилось! Кстати, как наши дела?

– Забудь про дела! – сразу забеспокоился Ликандр. – За твои последние подвиги на меня нагнали немалого страху… Забирай свою последнюю девчонку и больше не показывайся в этом мире! Разве, что ко мне… И то, только из дверей в двери! Когда будет надо – мне сообщат!

– Скажи, пожалуйста, Шура… – сказал я, беря с края стола и раскрывая еще более древний и ветхий фолиант. – Ты сам действительно веришь в то, что я последую этому совету?

Мой собеседник лишь обреченно вздохнул в ответ, с потерянным видом наблюдая, как я осторожно перелистываю желтоватые страницы едва не рассыпавшейся в прах старинной книги. Без сомнения, точно также он пытался уберечь и моих предшественников, наверное, прекрасно сознавая бессмысленность этих попыток – они все равно шли навстречу своей судьбе даже, казалось, наперекор здравому смыслу… Просто никто из них не нашел возможным свернуть с раз и навсегда выбранного пути – жизнь в этом случае сразу потеряла бы всякий смысл.

– Значит, ты пришел попрощаться… – еще больше сникая, проговорил Ликандр. – А как же твои подопечные?

– Я обо всем позабочусь, – ответил на это я. – И передай своим опекунам из Высшего Мира мои сожаления по поводу их плана, потерпевшего полный крах…

– Я передам, что им следует лично заняться тобой! – угрюмо откликнулся мой собеседник.

– Для связи с ними используешь внутренний анимационный экран? – поднимаясь и беря шляпу, спросил я.

– Чего же еще? – пробурчал Ликандр, глядя на сверкающую груду драгоценных камней, лежащих перед ним. – Это ты можешь взломать любой барьер и говорить напрямую…

Подойдя к двери, я остановился на пороге и оглянулся на вконец расстроенного хозяина – он пережил много моих предшественников, но похоже, что так и не смирился с этими неизбежными потерями.

– Будь здоров, Шура! – старясь подбодрить коллегу, улыбнулся на прощание я. – Если все обойдется – пустишь еще на огонек?

Ликандр вдруг всхлипнул, прикрыл глаза ладонью левой руки и отмахнулся от меня правой… Я поспешил уйти, испытывая смешанные чувства симпатии и жалости, вместе с тем понимая, что, как и он, также расстаюсь с другом… Потом я неторопливо шагал по едва заметной тропинке в этой глухой части огромного Королевского Парка, направляясь к комплексу дворцовых служб, расположенных в стороне от великолепных правительственных зданий. Моя память несла в себе невероятно много – куда больше, чем может выдержать рассудок обычного человека, и я помнил, как умирал сотни раз (порой испытывая невыносимые страдания), давно осознав, что смерть является трагедией лишь для тех, кто остается в физическом мире и настоящим благом для уходящих. Вот и теперь, готовясь (уже в который раз) к скорому, казалось, неотвратимому переходу, я сожалел вовсе не о собственной участи, а о тех людях, кто нуждался во мне и кого я вынужден был покинуть…

Я выбрал среди двух десятков небольших трех-четырехэтажных зданий дом королевского портного и, открыв тяжелую окованную железом дверь, вошел в тесный, но довольно уютный холл. Звон колокольчика у входа вызвал сначала прислугу – меня тотчас узнали, и через полминуты здесь был сам хозяин, его домочадцы и два десятка работников. Опустившись на удобный (предназначенный для короля) диван, я потребовал эскизы белья и одежды, а также сразу послал за королевскими сапожником и парфюмером (за ювелиром пошли чуть поздней). Выбрав по предложенным мне рисункам все необходимое и указав размеры (не забыв и о Маше), я было приготовился к долгому ожиданию, как вдруг входная дверь открылась и на пороге появился сам король Райдар в строгом дорожном костюме – надо полагать, что его немедленно оповестили о моем появлении в комплексе дворцовых служб.

– Вы неизменно вездесущи, дорогой лорд-рыцарь! – чуть улыбнулся Его Величество, переступая порог.

Властным жестом он велел сопровождавшим его людям оставаться снаружи и тщательно закрыл за собой дверь. Потом он прошелся по холлу и распахнул настежь три другие двери, ведущие во внутренние помещения – чтобы у порога не стояли любопытные. Лишь после всего этого король Райдар подошел ко мне и, стянув перчатку, подал руку.

– Вы неуловимы, милорд, и заняты так, что даже монархи не осмеливаются просить у вас уделить им время! – заметил он, весьма довольный тем, что застал меня здесь.

– Однако теперь я целиком в распоряжении Вашего Величества! – сдержанно улыбнулся я. – Во всяком случае, на ближайшие полтора-два часа…

Мы сели на диван, и король, не теряя времени, немедленно приступил к делу. Речь зашла о безвозмездной помощи неожиданно появившемуся новому государству – строительными материалами, средствами производства, промышленными и продуктовыми товарами, а также посылкой необходимых специалистов и квалифицированных рабочих строительных специальностей для восстановления древних городов. Предлагая все это, король говорил не только от лица своего кабинета, но также от имен правительств «Союза Двадцати» – ближайших к Билдару девятнадцати государствах, связанных между собой целым рядом мирных договоров, подтвержденных моей личной подписью и печатью (нарушать которые под страхом смерти в этом мире не дозволено никому). Его Величество искренне надеялся, что в самое ближайшее время подобные договоры удастся заключить, как с новым государством, так и с его пятью ближайшими соседями, увеличив, тем самым, «Союз Двадцати» до двадцати шести членов и охватив этим уже более трети населения планеты. Это предложение, безусловно, заслуживало моего внимания, и я очень надеялся, что все так и получится, как предполагает король, даже без моего участия (все мы знаем куда, зачастую, ведут благие намерения). Помимо того, короля Райдара сильно заинтересовали строящиеся в новом русскоязычном государстве узкоколейные железные дороги и он прямо спросил меня о возможности создания их в Билдаре и граничащих с ним государствах. На минуту-другую я задумался, оценивая возможности литейного производства, парка прокатных станов (выпускающих в основном полосовую сталь, металлические балки различного сечения и круглый пруток), каретных мастерских и кузнечного дела Билдара. Следует признать, что сложившаяся ситуация вовсе не показалась мне безнадежной – имеющийся технический уровень производства, в принципе, позволял начать немедленную подготовку к созданию первых железных узкоколейных дорог в государстве. Некоторая сложность, однако, заключалась в создании компактной паровой машины – движителя будущих локомотивов, но и этот вопрос можно было довольно легко решить с моей помощью. Мы беседовали около двух часов, и король остался очень доволен всем услышанным. Прощаясь, Его Величество взял с меня обещание (я не мог отказать ему в этом) председательствовать на расширенном инженерном совещании, которое он наметил через два дня. Оставшись один, я принял сначала ювелира, а потом парфюмера и обувщика. Рассчитавшись с ними (у меня было с собой в сумке почти шестьсот больших золотых монет – около шести килограммов золота), я еще с четверть часа сидел на диване и наблюдал как все растет передо мной на полу груда пухлых сумок с новенькими вещами для моих девчонок, думая об использовании очередной магической техники – непосредственного переноса (телепортации) себя и предметов без раскрытия пространственно-временных порталов. По крайней мере, это позволило бы мне переносить в свой мир довольно крупные предметы и не таскаться с сумками (что было уже неоднократно) туда-сюда.

XIV

Рассчитавшись с хозяином и сделав отрицательный жест в ответ на его вопрос, куда следует доставить покупки, я подошел ко всему этому грузу и, окружив себя куполом белого света, визуализировал вокруг обстановку холла своего дома. Получилось с первой попытки, как, впрочем, и все, за что я теперь только ни брался. Поднимаясь в свою гардеробную, чтобы сменить мрачное одеяние на все домашнее, как уже вошло в привычку, белого цвета, я вдруг представил себе физиономии королевского портного и его домочадцев, когда неожиданно растаял в воздухе вместе с грудой сумок, и невольно улыбнулся. Переодевшись, я вернулся в холл, погрузил покупки в кабину лифта и поднялся на второй этаж. Поставив пару сумок, предназначенных для Маши, у дверей ее комнаты, я чуть приоткрыл створку и глянул вовнутрь – девушка все еще спала, а рядом прямо на кровати лежала одна из моих книг. Времени было – около трех часов пополудни и, конечно, было совершенно необходимо поднимать девчонку, но я решил повременить с этим несколько минут и прежде навестить Катю, которая сейчас должна была очень нуждаться в моей помощи. Легко постучав и не дожидаясь ответа, я осторожно открыл дверь. Как я и ожидал, вид у моей новой подопечной был совсем невеселый – болезненный румянец на ее щеках сразу с порога так и бросался в глаза, особенно на фоне голубого (в розовый цветочек) постельного белья. Однако она очень внимательно и чуть настороженно следила за мной, когда я, подойдя к кровати, опустился на ее краешек – оба пуфа оказались на другой стороне. Положив ладонь на горячий лоб девушки (она вздрогнула от неожиданности, но промолчала), я чуть сконцентрировался и через несколько секунд убрал руку, опасаясь обратного эффекта.

– Теперь вы здоровы, Катя, – негромко сказал я, следя за ее реакцией на это мгновенное исцеление.

Девчонка была куда более сдержанной, чем Маша – она лишь пару раз моргнула, порывисто вздохнула и вопросительно посмотрела на меня. Однако я не стал вдаваться в подробности произошедшего чуда, а поднялся, вышел из комнаты и в несколько приемов перенес сюда дюжину больших сумок.

– Здесь все, что может потребоваться девушке ваших лет, – сказал я, отвечая на безмолвный вопрос своей новой подопечной, следившей за мной широко раскрытыми глазами. – Забудьте про свои старые вещи и воспользуйтесь тем, что в этих сумках. Если возникнут вопросы – обращайтесь пока к Маше, а через полчаса я жду вас обеих на кухне – с обедом мы и без того сильно запоздали.

К моей личной помощи девчонка, понятно, была совсем не готова – я и не стал ее предлагать. Однако, уже на пороге комнаты мне пришлось задержаться и обернуться – Катя вдруг спохватилась и окликнула меня.

– Простите, пожалуйста… – начала она, приподнявшись, придерживая правой рукой одеяло на груди, а левой слегка подправляя (точнее приводя в еще более живописный беспорядок) свои пышные каштановые волосы. – Я надолго у вас в гостях?

– Весьма вероятно, что на всю оставшуюся жизнь! – чуть улыбнулся я в ответ. – И теперь это ваш дом…

– А вы правда волшебник? – почти сразу задала она новый вопрос, с едва уловимым сомнением в звонком и приятном голосе.

Мне осталось лишь порадоваться за девушку – материалистическое воспитание не лишило ее воображения и способности верить в чудеса. Вот только моя внешность не укладывалась в классическое представление о чародеях – как правило, пожилых, косматых и седобородых мужчинах в вычурных одеждах…

– Желаете еще одного чуда? – все с той же легкой улыбкой переспросил я.

– Может быть… – глядя на меня широко открытыми зелеными глазами, задумчиво проговорила она. – Но… потом.

Кивнув своей юной подопечной, я вышел в коридор и прикрыл за собой дверь. Несколько секунд постоял перед входом в комнату Маши, начиная сознавать, какая все же твердость потребуется от меня в тот последний день, когда придется навсегда расстаться с этими необыкновенными девчонками… Тихо открыв дверь, пройдя в комнату и поставив сумки, я сразу почувствовал, что девушка не спит, а лишь спокойно лежит с закрытыми глазами. Поддерживая эту игру, я подошел к кровати и, наклонившись, чуть коснулся плеча Маши. Она сразу открыла глаза, улыбнулась мне, слегка потянулась и, приподнявшись, обхватила меня за шею, едва не уронив на себя. С трудом удержав равновесие, я опустился на кровать, обнимая девушку, которая тут же еще сильней прижалась ко мне. Чувствуя сквозь тонкие ткани ее сорочки и своей рубашки горячее юное тело, я на мгновение потерял контроль над собой и не в меру страстно несколько раз поцеловал белую нежную шею… Маша вдруг обмякла в моих руках, и я, успев придержать ее голову, осторожно опустил девчонку на кровать. Почти сразу она пришла в себя, секунду-другую непонимающе смотрела на меня, а потом смущенно улыбнулась.

– Вам нужно чаще целовать меня! – тихо сказала она. – И я скоро привыкну…

– Похоже, что так, – с невольным вздохом согласился я, прекрасно сознавая, что времени на подобную практику, к счастью, все равно уже нет…

Мы помолчали с минуту; я лишь отрешенно смотрел в пространство, а Маша внимательно и задумчиво глядела на меня. Сейчас мне следовало бы встать и идти заниматься домашними делами, а не рассиживаться на девичьей кровати. Правда, что я чувствовал сильную усталость, но меня удерживало совсем другое – небывалый душевный комфорт, все сильней день ото дня проявлявшийся в присутствии этой девушки, и меня совсем не радовала подобная зависимость… Маша приподнялась, села и придвинулась ко мне, а потом, приняв обычную девчоночью позу – подвернув под себя согнутые в коленях ноги, прислонилась к моему плечу.

– Вы балуете меня обновами! – негромко сказала она, заметив сумки и устраиваясь поудобней. – Я еще не успела даже примерить все вещи с прошлого раза…

– У девчонки должно быть много вещей, – машинально ответил я, замечая, что ее рука (как уже обычно в последнее время), словно сама собой, оказалась в моей руке. – Поможете Кате в выборе одежды?

– Конечно, – немедленно согласилась она. – У нее тоже кто-то умер?

– Нет. Родителей репрессировали два года назад, как потомков дворян… Потом она жила у дальней родственницы, не слишком, следует признать, жалующей сироту… – думая о том, как бы заставить себя встать и идти на кухню готовить обед, тихо сказал я.

– Она рассказала, как вы спасли ее от своры огромных злобных собак, – уже привычно пристраивая голову на моем плече, проговорила Маша. – А потом изрубили в куски два десятка рыцарей и обратили в бегство еще целую толпу… Это правда?

– Я бы сказал, что слегка приукрашенная… – невольно улыбнулся я. – В действительности, все выглядело вовсе не так драматично…

– Мне бы хотелось увидеть это самой, – сказала девушка и, приподняв голову, звонко чмокнула меня в щеку. – Жаль, что такое невозможно…

– Отчего же… – как-то легко согласился я. – Давайте взглянем вместе…

Мне никогда еще не приходилось делать ничего подобного, но я чувствовал, что мне по силам и эта магическая практика. Визуализировав вокруг себя и девушки купол белого света, я мысленно убрал стены комнаты и воспроизвел картину позднего вечера у ворот зажиточной фермы, где намеревался оставить коня. Затем добавил в декорации энергии из своего мира (довольно умеренно, чтобы не наделать бед), и все вокруг нас словно ожило: низко стоящая Анелла бросала резкие тени от забора, кустарников и находившихся чуть поодаль деревьев перелеска; легкий ветерок нес запахи свежескошенной травы и готовящейся на ферме пище, откуда слышалось мычание коров и ржание лошадей. А потом в воротах появился рыцарь на огромном боевом коне в сверкающих серебристых доспехах, где-то неподалеку пропел охотничий рок и послышался лай собак… Маша сжала мою руку… Последовавшая далее стремительная и кровавая сцена поразила даже меня – я впервые видел себя в бою со стороны, а девчонку, кажется, показанная мной картина, вовсе потрясла до глубины души. Когда все закончилось, и стены комнаты вновь обрели реальность (схватка от первого выстрела арбалета и до бегства шестерых молодчиков заняла менее трех минут), Маша еще сидела некоторое время неподвижно, глядя перед собой, находясь под впечатлением увиденного, а потом вновь пристроила голову на моем плече.

– Просто ужас! – тихо проговорила она и, чуть помолчав, добавила. – В вас там сразу чувствуется какая-то неотвратимость возмездия и мне даже жаль этих дураков, решившихся напасть на такого воина… Самые умные тут же удрали… Можно будет взглянуть на то, что произошло ночью?

– Поздней, – сказал я, легко коснулся губами ее щеки и поднялся. – Сейчас займусь обедом.

– Будет что-то очень вкусное? – с улыбкой поинтересовалась моя собеседница.

– Постараюсь! – уже с порога откликнулся я.

Пройдя на кухню, я прежде всего поставил дрожжевое тесто для выпечки хлеба, а потом начистил с полведра картофеля (просто ножом и это у меня получалось очень быстро). Затем включил электроплиту и, установив на нее сразу две сковороды, на средней терке (опять вручную и лишь за минуту-другую) измельчил часть картофеля, добавил пару сырых куриных яиц, соли, чуть-чуть сахара (для улучшения вкуса) и тщательно перемешал. Полив растительного масла на сковороды, я стал выкладывать на них полученную массу, а пока оладьи жарились, занялся приготовлением следующей партии тертого картофеля. Дело пошло довольно оперативно (в промежутках я успевал готовить и салат), и когда, через полчаса с небольшим, на пороге кухни появились обе мои подопечные, на столе уже стояло большое блюдо с внушительной горкой румяных оладий, а рядом – ваза с салатом и горшочек со сметаной. Маша в очередной новенькой бледно-розовой блузке, украшенной белыми кружевами и светло-серой юбке с большими, близкими по цвету к основному материалу, бантами (также неизменная дань местной моде, подобно кружевам), сразу проскользнула к столу, успев, однако, мимоходом звонко поцеловать меня в щеку, а Катя в нерешительности задержалась в дверях. Я улыбнулся ей и указал на кухонный диванчик, она помедлила еще немного, и мне пришлось взять ее за локоть и усадить на место. Для нее на первый раз Маша выбрала белую блузку в легкий зеленый цветочек и бирюзового цвета юбку, длиной сантиметров на пятнадцать выше колен – это обстоятельство сильно смущало мою новую подопечную. Мне подумалось, что швеи, получив размер, просто обрезали изделие на заданную длину, а потом тщательно подрубали края, теряя еще десять-двенадцать сантиметров – ведь опыта в пошиве коротких юбок они не имели… Пока Маша раскладывала салат по тарелкам, я заварил черный чай и устроился напротив этой хорошенькой зеленоглазой девчонки – ей очень шел превосходный изумрудный комплект золотых украшений (скорее всего, она надела его по настоянию Маши, которая сама теперь предпочитала драгоценности с голубыми бриллиантами), включавший в себя, помимо серег, колье и браслетов, уже находящихся на своей новой обладательнице, еще и изящную диадему, брошь и несколько перстней.

– Я решила, что будущим королевам неприлично даже в будни быть без соответствующих украшений, – с улыбкой заметила Маша, также устраиваясь на диванчик.

– Это, наверное, очень дорогие изделия? – несмело спросила Катя, поднимая на меня свои большие зеленые глаза.

– Разумеется, – чуть улыбнулся и я. – Так что можете смело показываться в них среди самых богатых людей.

В ответ на ее вопросительный взгляд я легким жестом предложил ей заняться обедом и отложить разговоры на потом. Впрочем, я намеревался возложить все заботы о просвещении новой подопечной исключительно на Машу – мне совсем не хотелось, чтобы ко мне проявила интерес еще одна девчонка. В эти минуты я подумал, что сама затея окружить меня прелестными подружками, без сомнения, принадлежит, конечно, женщине, уверенной, что лишь таким способом можно убедить мужчину-воина сойти с выбранного Пути. На деле же такого способа не существовало вовсе, а единственным результатом неудачного плана стали для меня дополнительные душевные страдания…

Покончив с салатом, девчонки принялись за картофельные оладьи и сразу почти в один голос похвалили удачное блюдо. Поглядывая на то, как они с хорошим аппетитом очень аккуратно и ловко управляются с этой непростой в употреблении пищей, я понял, что они обе наделены врожденной внутренней культурой – это проявлялось и в манере говорить, держать себя и выражать собственные чувства. Мне почему-то вспомнилась бывшая жена, которую мне пришлось отучать шумно есть и говорить с полным ртом – эти качества она стала проявлять лишь после свадьбы, когда уже приходится на многие недостатки партнера закрывать глаза. Я разлил по чашкам отлично настоявшийся крепкий черный чай и переставил с одной из тумб на средину стола большую вазу с конфетами.

– Можно спросить… – осторожно начала Катя, не поднимая глаз. – Как вы…

– Это одно из проявлений моих магических способностей, – воспользовавшись паузой просто ответил я, не дожидаясь окончания вопроса. – Я могу сразу назвать ваш точный рост, вес и даже требуемый размер обручального кольца, не говоря уже о белье и одежде…

Девушка теперь смотрела на меня уже во все глаза – с изумлением, чуть настороженно и даже слегка недоверчиво. Я позволил себе (мальчишка живет в каждом зрелом мужчине!) еще пару легких демонстраций: поднял взглядом с вазы большую шоколадку и положил ее перед Катей, а потом развернул на ней упаковку…

– Это пустяки! – с усталой улыбкой сказал я в ответ на очередной пораженный взгляд. – Хорошо, если вам не придется увидеть, как я использую всю свою силу…

Поднявшись, я занялся тестом, уже показавшимся из-под крышки большой кастрюли. Тщательно смазав растительным маслом формы для хлеба, я осторожно переложил тесто в них – теперь нужно было дать ему еще раз подняться, а потом включил оба духовых шкафа. Поставив кастрюлю в раковину и, пустив нее воду, я повернулся к следившим за мной девушкам.

– Покажете Кате окрестности? – спросил я Машу.

– Конечно, – немного рассеяно ответила она, разглядывая обертку очередной конфеты. – Покопаемся в огороде… Многое нужно собрать.

– Хорошо! – кивнул я в ответ. – Завтра ближе к вечеру займемся новыми посадками. А днем… Днем я закуплю домашнюю птицу и коз – будем обустраивать их на новом месте. Так что забот у вас прибавится…

– Справимся! – беспечно ответила Маша. – Мы здесь и так словно в раю… Немножко труда пойдет только на пользу!

– Девочки, я испеку хлеб и поднимусь к себе, – сказал я, взяв свою чашку с чаем со стола. – Ужинать сегодня уже не буду. Когда проголодаетесь – не стесняйтесь – в холодильниках всего полно. Увидимся завтра за обедом.

– А если что-нибудь случится… – начала было Маша.

– Тогда потревожите меня! – улыбнулся я и поставил пустую чашку обратно на стол.

Они вдвоем довольно оперативно принялись наводить порядок, а я направился в свой кабинет за дневником. Прихватив еще и ноутбук, я вернулся на уже пустую кухню – голоса девчонок слышались в глубине холла первого этажа, где находился коридор, ведущий к задней двери дома. Пристроившись на кухонном диванчике, я прежде всего занялся дневником, внося в него события последних суток. Минут через двадцать, впрочем, пришлось оторваться от записей и поставить формы с тестом в духовые шкафы. Потом, включив компьютер, я продолжил набирать рекомендации на все случаи жизни для своих нынешних подопечных, начиная от ухода за домашними животными, обращением с бытовой и садовой техникой, а также некоторыми из имеющихся транспортных средств и заканчивая работой с магическими талисманами для совершения простых колдовских действий. В эти минуты мне подумалось, что нужно будет обязательно создать для себя на основе крупного рубина специальный посмертный талисман, способный в считанные секунды сжечь тело, лишь только мое сердце перестанет биться… Закончив работу (в эти инструкции, конечно, еще требовалось через некоторое время внести коррективы), я вынул хорошо пропеченный и, наверное, наполнивший превосходным ароматом весь дом, свежий хлеб из «духовок», прикрыл его салфетками и покинул кухню. По пути я занес в кабинет компьютер и дневник, положив их на стол – давняя привычка к порядку. В спальне я раскрыл окна и больше часа занимался энергетическими упражнениями, а по окончанию выполнил тибетский психофизический комплекс и, конечно, несколько раз, неизменный ритуал «пятилучевой звезды». Потом придвинул к одному из окон большое кресло, устроился на широкий подлокотник и долго сидел в задумчивости, глядя на привычный пейзаж постепенно скрывающийся в вечерних сумерках. В девятом часу вечера я неторопливо сменил на своей кровати постельное белье (делал это каждые три-четыре дня), принял душ, облачился в также белое ночное одеяние и улегся спать, наверное, впервые так рано за все время проведенное здесь…

XV

Моя потребность в сне не превышает четырех-пяти часов в сутки, и в итоге я проснулся около двух часов ночи, чувствуя себя достаточно отдохнувшим. К десяти утра я успел управиться с большой тренировкой и через час уже выбирал на самой богатой ферме Тадерса (в сопровождении самого хозяина) из целого стада лучших молочных коз.

– Господин намерен кого-то осчастливить? – осторожно поинтересовался владелец фермы – грузный опрятно одетый мужчина средних лет.

Мне уже неоднократно случалось приобретать домашний скот, чтобы поддержать разорившихся мелких фермеров, а также снабжать их кормами и семенами различных сельскохозяйственных культур. Мой хозяин решил, что это просто очередное благотворительное дело лорда Венатора, и я не стал разубеждать его в этом. К десятку коз я прикупил с полсотни кур-несушек, пару взрослых петухов, сотни две цыплят месячного возраста и примерно столько же гусят. Тут же я приобрел большое количество зерновых кормов, травяной муки (на первое время) и минеральные подкормки (ракушечник, мелкую гальку и крупнозернистый песок). Рассчитавшись с хозяином, который в недоумении оглядывался по сторонам не понимая, как я собираюсь доставлять огромную груду мешков, штабеля больших корзин, плетенных из гибких прутьев местного кустарника, в которые поместили домашнюю птицу, и небольшое стадо коз, мне осталось лишь визуализировать соответствующее место в своем мире, и весь приобретенный живой и неживой товар оказался на месте. Коз я сразу завел в предназначенное для них помещение, засыпал корм в кормушки и наполнил водой поилки. Птицу пока оставил в корзинах, рассчитывая на помощь своих подопечных, и лишь запустил петухов (каждого в свое отделение) в курятник, чтобы дать им возможность освоиться. Пройдя в дом, я на ходу снял свою широкополую черную шляпу и длинный кожаный плащ (это был один из немногих случаев, когда я появлялся во враждебном мне мире без полного боевого вооружения), тщательно вымыл руки и направился на кухню. Включив электроплиту, я задумался на несколько секунд и решил приготовить кашу из овсяных хлопьев, чтобы потом добавить в нее немного вареной курятины, которая в холодильниках всегда была в изобилии. Одновременно я включил и один из духовых шкафов, собираясь также испечь печенье с начинкой из протертой с сахаром смородины. В коридоре послышались едва уловимые легкие шаги и сразу замерли у входа на кухню.

– Здравствуйте, Катя, – не оборачиваясь, сказал я. – Проходите, присаживайтесь и ведите себя уверенней – не забывайте, что это теперь ваш дом.

Девушка осторожно прошла за моей спиной к кухонному диванчику и присела на его край. На ней была свежая белая блузка, украшенная ярко-зелеными кружевами, изумрудного цвета юбка и телесного оттенка чулки (помимо этого цвета мне оба раза включали в заказ также белые чулки). Наряд очень шел ей, и здесь особенно кстати смотрелся прекрасный комплект изумрудных украшений. Оценив все это внутренним взором, я, наконец, повернулся и ободряюще улыбнулся девчонке.

– Мне кажется, что я заняла чужое место… – пожаловалась она.

Поставив на плиту кашу, я установил рядом еще одну кастрюлю и бросил в нее хороший кусочек (граммов триста) сливочного масла – на растопку, а потом подготовил и все остальные ингредиенты для печенья.

– Вы сегодня смотрелись в зеркало, Катя? – неожиданно для своей собеседницы спросил я.

Девушка заволновалась, оглядела себя и даже попыталась увидеть свое отражение в большой сверкающей кастрюле, стоящей на кухонной тумбе.

– Конечно… – не слишком уверенно ответила, наконец, она. – И довольно долго…

– И что вы там видели? – с улыбкой вновь спросил я. – Только честно!

– Красивую девчонку! – не задумываясь, машинально заявила она и почти сразу спохватилась. – Но разве это главное?

В размягченное масло я добавил сахару, муки, кондитерский разрыхлитель, пару сырых куриных яиц и заместил некрутое тесто. Потом тщательно выложил его на противень, разровнял, а сверху стал накладывать протертую с сахаром смородину.

– Можно вам помочь? – неуверенно спросила меня девушка.

– Разумеется, – ставя противень в разогретый духовой шкаф, откликнулся я. – Сейчас займемся с вами приготовлением салата.

Вымыв овощи в кухонной раковине, мы вместе стали нарезать их на пластиковых разделочных досках. Затем, измельчив помидоры, огурцы и зеленый лук, переложили все в большую салатницу. Вынув из холодильника горшочек со сметаной, я жестом предложил новоявленной помощнице заправить салат, а сам взялся нарезать холодную вареную курятину для добавки ее в кашу.

– Маша мне много рассказывала… – нарушила минутное молчание моя собеседница. – Разве я заслуживаю такой легкой и хорошей жизни?

– Катя, вы ведь порядочный человек? – опять с легкой улыбкой снова неожиданно спросил я.

– Конечно… – немного растерянно ответила она, несмело поднимая на меня чистые зеленые глаза.

– Итак, красивая порядочная девчонка, чем же это вы не заслуживаете легкой и хорошей жизни? Ко всему еще и вовсе не праздной? – проговорил я, добавляя в почти готовую кашу овощную приправу и мелко нарезанное мясо.

Девушка хотела задать еще вопрос-другой, но пока не решилась и лишь молча помогла мне накрыть стол на троих – я знал, что Маша появится с минуты на минуту. Вынув противень с готовым изделием из «духовки», я нарезал печенье небольшими прямоугольниками, не дожидаясь, когда песочный корж затвердеет. Пока Катя перекладывала еще горячее печенье в хрустальную вазу, я заварил чай.

– Я не опоздала? – громко спросила вошедшая на кухню Маша.

– Ничуть! – откликнулся я, ставя на стол большой фарфоровый чайник. – К самому обеду!

– Простите… – чуть смущенно сказала девушка, на мгновение прижалась ко мне и звонко (что уже, похоже, вошло у нее в привычку) поцеловала меня в щеку. – Долго читала… Больше так не буду…

Мы сели за стол и принялись за обед, в течение которого я поделился со своими подопечными планами на сегодняшний день. Маша слушала немного рассеяно и кивала невпопад, временами вопросительно поглядывая на меня – она оделась сегодня во все голубое и ждала моей оценки своего наряда.

– Я подбирал одежду именно для вас, – заметил я и чуть улыбнулся. – Но, должен заметить, вы украшаете ее в большей степени, чем она вас…

– Спасибо! – довольно улыбнулась в ответ девушка, поднимаясь из-за стола, чтобы разложить по тарелкам горячее блюдо. – Скажите… А вы научите нас доить коз и кормить цыплят?

– Разумеется, – ответил я, кивая Кате, которая тоже собиралась задать вопрос. – А также изготовлять сливочное масло, сметану, творог, сыр и яичный меланж. И еще многое другое…

– Вы не сказали, что приобрели козлика, – сказала Катя. – Ведь период лактации домашних молочных животных ограничен…

Менявшая на столе тарелки Маша, несколько озадаченно посмотрела на меня – ей, выросшей в большом городе века электроники, и в голову не приходили подобные тонкости. Я с трудом сдержался, чтобы не рассмеяться – в знаниях моих подопечных об окружающем мире было немало различий…

– Нет, Катя, козлик не предусмотрен, – почти серьезно проговорил я. – Однако обещаю вам, что наши козы будут исправно давать молоко круглый год на протяжении всей своей жизни и даже самостоятельно пастись – нужно будет лишь выпускать их из помещения утром и закрывать за ними двери вечером.

За чаем я немного рассказал об уходе за домашней птицей и козами, а также предложил доить последних и задавать корма дважды в день: в восемь утра и в восемь вечера. Потом, когда девчонки убирали со стола, я молча следил за ними, наверное, впервые задумавшись о том, что никакие меры, затеянные мной, ни за что не сделают их жизнь настолько благополучной, насколько она могла быть при моем непосредственном участии… Минут через десять мы собрались идти обустраивать птицу, все еще томившуюся в тесных клетках-корзинах. Девушки обулись в высокие кожаные сапожки, надели фартуки из белой кожи и прибрали свои замечательные волосы под косынки (воспользовались белоснежными льняными кухонными салфетками). Смотрелись они несколько непривычно (для меня), но не менее очаровательно… Миновав участок, мы подошли к птичнику, где сейчас было довольно шумно. Я сам перенес все корзины, помог своим подопечным выпустить в предназначенные помещения цыплят, гусят и кур-несушек, а затем указал, куда поставить поилки, кормушки и гнезда для наседок.

– Девочки, я отлучусь на несколько минут и перенесу корма в хранилище! – сказал я, указывая на огромную груду (более четырех тонн) мешков, возвышающуюся чуть поодаль.

– Несколько минут? – удивленно переспросила Катя. – Там работы на неделю!

Я только прошел к предназначенному для хранения кормов помещению, чуть сконцентрировался и перенес весь груз в него в том же самом порядке, в котором его сложили (в соответствии с видом корма) при покупке. Все действие на самом деле заняло лишь две-три минуты, и, когда я вновь присоединился к своим помощницам, Катя лишь широко раскрыла свои необычные зеленые глаза и в изумлении покачала головой… Разместив птицу, мы прошли в огород и занялись новыми посадками – я решил добавить еще пару соток картофеля, моркови и других корнеплодов. Дело пошло очень слаженно – мои помощницы понимали меня с полуслова, а я старался не думать о том, что этот совместный труд все более сближает меня с девчонками – мне, так или иначе, следовало обучить их всем необходимым для жизни здесь вещам. Потом, через пару часов, оставив своих подопечных выполнять уже менее трудоемкие, текущие по огороду, работы, я вернулся в дом, снял садовые перчатки, тщательно вымыл руки и прошел на кухню, чтобы заняться ужином. Задумав сегодня испечь два пирога – один с творогом, а другой – с яблоками и земляникой, я поставил тесто и принялся за приготовление начинки. Провозившись больше двух часов (успев между прочим выполнить и вечерний психоэнергетический комплекс, а потом приготовить и салат), я поставил хорошо поднявшиеся пироги в разогретые духовые шкафы, захватил большое (пятнадцатилитровое) пищевое ведро с плотно закрывающейся крышкой, а также большую пластиковую бутыль с чистой водой и направился обратно на участок.

– Будем доить коз? – еще издали улыбнулась мне Маша (девчонки отдыхали на садовой скамеечке, возле которой стояли пара ведер, наполненных до краев только что собранной смородиной). Мы прошли в наш новый «козлятник», и я показал, как ставить животных, которые подчинялись мне без малейшего сопротивления, в доильные станки (их было два), а потом (предварительно сполоснув из бутыли соски и слив первые струи молока), подставив ведро, посадил за работу сначала Катю, уже немного знакомую с этим занятием. Получилось у нее неплохо, и я решился оставить их на время и сходить на кухню, чтобы вынуть пироги из «духовок». К моему возвращению девушки уже управились, и ведро оказалось почти до краев наполнено парным молоком. Мне осталось лишь накрыть его крышкой и вынести наружу. Задав корму животным и наполнив поилки водой, мы плотно прикрыли двери и пошли к дому.

– А я устала! – сообщила мне Маша, идя следом за мной (дорожки в огороде были не слишком широки).

– Вы быстро привыкнете! – откликнулся я. – И два-три часа такого труда в день станет неплохим развлечением!

– Я просто подумала, что и нам следует заняться физическими упражнениями! – заметила девушка.

– Вы это серьезно, Маша? – остановившись, я даже оглянулся и с улыбкой посмотрел на обеих девчонок.

– Хорошо! Я подберу для вас подходящий комплекс!

На кухне я наполнил молоком большой кувшин, поставил его на стол, а все остальное залил в емкость бытового сепаратора, уже установленного мной на тумбе ранее. Включив прибор, я принялся накрывать на стол. Мои помощницы, приведя себя в порядок, скоро присоединились ко мне. Наработавшиеся девушки ели с большим аппетитом, и я едва успевал подкладывать им на тарелки нарезанные немаленькими кусочками пироги. Молоко я смешал с сильно охлажденным земляничным соком, и получившийся напиток нам также всем пришелся по вкусу. Пока мои помощницы мыли посуду, я сходил к дровяному сараю, размещавшемуся за помещением для кормов (по пути проверив, как ведут себя на новом месте птицы и козы), набрал две хорошие вязанки сухих поленьев (десятка два кубометров дров из дерева, напоминавшего березу, я приобрел более года назад) и перенес их в каминный зал. Неторопливо настрогал тяжелым боевым ножом, который обычно лежал в ножнах на каминной полке, с десяток лучин, тщательно сложил их вместе с поленьями и разжег камин (впервые в этом доме!) с помощью маленькой бензиновой горелки.

– Мне давно хотелось посидеть у настоящего огня! – пояснил я, своим подопечным, которые, управившись на кухне, услышали шум в каминном зале и по пути заглянули сюда. – Хотите присоединиться?

Обе кивнули, и я тут же придвинул к камину трехместный диван. Я расположился посредине, Катя – слева от меня, а Маша – справа, сразу взяв мою руку и положив мне голову на плечо. Оказавшись в такой очаровательной и тесной (в буквальном смысле) компании, я было собрался рассказать девушкам пару занимательных историй, но в этот раз мне уже не довелось блеснуть своими способностями непревзойденного рассказчика – приятный жар от сильного, слегка колеблющегося пламени, проведенные в труде часы на свежем воздухе и хороший ужин немедленно сказались на моих помощницах. Маша, которая сразу устроилась довольно удобно, задремала уже через пару минут, а Катя, еще стеснявшаяся меня, продержалась чуть дольше, но потом несмело (после некоторого колебания) также склонила голову на мое плечо. Слушая ровное дыхание спящих девушек и глядя на объятые пламенем чуть потрескивающие поленья, я долго думал о прошедшем дне – мне безумно хотелось бросить свою нелегкую службу, ведущую к неизбежной гибели, чтобы остаться здесь с этими девчонками навсегда… И я знал, что никто во всей Вселенной не посмеет меня упрекнуть в этом – я испытал в жизни столько, сколько могло бы свести с ума десяток самых отчаянных храбрецов, и много раз уже заслужил подобный покой. Однако было и многое другое: данные нерушимые обещания, множество людей, нуждающихся в помощи, и целый мир, который без моей поддержки сразу вновь покатится к пропасти… Но главное, все же, заключалось в другом: тот мир бросил мне очередной вызов и я, какой безнадежной ни казалась ситуация, без колебаний принял его, а теперь, оставаясь верным самому себе, ни при каких обстоятельствах, уже не мог отступить…

XVI

Расширенное инженерное совещание, где я председательствовал по просьбе короля Райдара, на деле вылилось в почти трехчасовую лекцию, которую я прочитал с высокой кафедры одного из лекционных залов главного учебного корпуса Высшей Школы для правительственных чиновников (в Билдаре высоко ценилось хорошее образование), израсходовав две коробки мела, рисуя схемы и делая необходимые расчеты на всех трех больших настенных досках (прислуга несколько раз тщательно протирала их для очередных записей). Потом я еще более часа терпеливо отвечал на вопросы слушателей, а также давал немедленную оценку различным техническим предложениям. Следует заметить, что паровые двигатели вовсе не были здесь в диковинку (и это несколько облегчало поставленную задачу) – огромные стационарные машины в клубах пара, рвущегося изо всех стыков этих жутких агрегатов, тучах дыма и летящих ото всюду искр, со страшным лязганьем и оглушительным грохотом обслуживали тяжелые прокатные станы, кузнечное оборудование и большие металлообрабатывающие станки. Однако, когда речь зашла о создании компактной и мощной паровой машины один из инженеров совершенно серьезно посоветовал воспользоваться конной тягой, не ломая себе голову воплощением в жизнь технических новинок, другой горе-изобретатель предложил оснащать будущие локомотивы тяжелым маховиком, разгоняемым предварительно вручную, а еще один умник, недолго думая, рассудил, что достаточно все остановочные пункты будущей железной дороги размещать на высоких холмах – поезда будут набирать скорость, идя под уклон, и по инерции въезжать на место следующей станции (все трое были тут же лишены званий лично королем и выдворены стражей за порог)… Тогда я сделал подробный чертеж достаточно приемлемого (для настоящих условий) парового двигателя, а также схему компоновки узлов и агрегатов небольшого паровоза, одновременно дав необходимые рекомендации по методам точного литья, металлообработке и доводке деталей машины, упомянув, помимо прочего, и о принципах селективной сборки. Несколько наиболее грамотных технических специалистов заговорили о возможности механизировать и другие транспортные средства, в ответ на что я вкратце рассказал (и изобразил в схемах на доске) простейшие варианты парохода и паромобиля. Мне осталось лишь сожалеть, что мои знания двигателей внутреннего сгорания здесь так и останутся невостребованными – любой, слегка подгулявший маг может шутя взорвать топливный бак, визуализировав в нем даже легкую искорку… Воспользовавшись перерывом (дальнейшая часть совещания уже проходила без моего непосредственного участия), мы с королем покинули учебный корпус и в сопровождении многочисленной охраны неторопливо прошлись по широким аллеям дворцового сада. Его величество выглядел сильно озабоченным, и я понимал, что дело было не только в создании новых транспортных средств.

– Милорд… – после затянувшейся паузы (мы прошли молча почти половину пути до Королевского Дворца), как-то даже неохотно заговорил король. – Вы не задумывались о том, что благодаря вашим стараниям этот мир за последние два года, по сути дела, вышел из разряда проклятых?

– Полагаю, я делал все возможное, Ваше Величество! – откликнулся я. – Может быть, конечно, что-то достаточно важное и ускользнуло от моего взора…

– Отнюдь, дорогой Лорд-рыцарь! – взмахнул рукой в протестующем жесте король. – Я нахожу, что вы сделали больше, чем могли! Но вместе с тем, мне приходится (здесь Его Величество перешел на залтар – один из древних магических языков этого мира, известный очень немногим) убедительно и покорно просить вас милорд, лично от моего имени, от имени Союза Двадцати и от имени почти всего населения планеты, проявить достаточно благоразумия и не покидать нас в этом восхождении!

– Ваше Величество! – спокойно ответил я. – Мне, живому воплощению Закона Космоса, не пристало уклоняться от схваток с врагами!

– Дорогой лорд Венатор! – с чувством заговорил король. – Вы неизменно руководствовались в своих действиях старинным и благородным Кодексом Охотника! К несчастью, ваши противники имеют иные убеждения и не останавливаются ни перед чем! Позвольте дать вам совет… Нет, скорее я прошу выполнить мою дружескую просьбу!

– Можете рассчитывать на это, Ваше Величество! – ответил я, уже понимая, о чем пойдет речь.

– Через несколько дней в Билдар прибывает один из древних магов по имени Наркас, судя по слухам? ему более трех тысяч лет? и он помнит время процветания ныне Мертвых Городов. Он желает встретиться с вами, милорд! Их клан очень заинтересован в вашем дальнейшем курировании нашего мира!

– Я приду на эту встречу, Ваше Величество! – останавливаясь у первых ступеней лестницы роскошного парадного входа Королевского Дворца, сказал я. – Однако вынужден заметить, что едва ли она состоится – Наркас и его клан проявляют неосторожность, назначая ее в Билдаре. Без сомнения, это не ускользнет и от внимания наших врагов!

Несколько минут мы молчали, думая каждый о своем. У короля была еще личная просьба, но он никак не решался высказать ее, а у меня в памяти стояли картины вчерашнего дня, точнее, его утренних часов, когда я со своими помощницами отправился за травой для наших коз, чтобы иметь достаточный запас сена на случай дождливых дней. Прицепив к минитрактору небольшую тележку и нарастив борта легкими пластиковыми панелями, я помог девчонкам забраться в нее, а потом осторожно повел этот необычный экипаж вдоль реки к месту, где широкая пойма изобиловала высокими сочными травами. Пока я довольно ловко управлялся с мотокосой, мои подопечные в высоких кожаных сапожках, белых коротких кожаных плащах поверх обычной одежды (утро было довольно свежим), белых косынках, из-под которых все время выбивались их роскошные волосы, и садовых перчатках собирали траву и укладывали ее в кузов тележки. Временами я останавливался и поглядывал на своих прелестных помощниц – сравнительно легкий здоровый труд на свежем воздухе красил их еще больше, но дело было не только в этом…

– Вы смотрите на нас и улыбаетесь! – заметила Маша. – Мы, наверное, что-то делаем не так?

– Напротив! – откликнулся я, остановив мотокосу. – Вы все делаете превосходно! Просто мне прежде никогда не доводилось заниматься заготовкой кормов, да еще в таком очаровательном обществе!

– Никогда бы не подумала! – отозвалась и Катя. – У вас так все хорошо получается!

– Наверное, потому, что я просто знаю, как делается все на свете! – опять улыбнулся я.

Потом я усадил девчонок в кузов прямо на свежую примятую траву. Катя ухитрилась порвать чулки, и это обстоятельство сильно расстроило ее, однако наше с Машей веселое отношение к случившемуся (о чем сожалеть – этих изделий не один чемодан!) сразу прибодрили девушку. Осторожно и неторопливо я подъехал на тракторе к помещению для кормов, и мы, воспользовавшись небольшими вилами, перекидали свежую траву на импровизированный сеновал – просторную площадку из легких досок, находившуюся под самой крышей. Управившись с этой задачей, мы вернулись в дом, по пути сняли верхнюю рабочую одежду, вымыли руки и отправились завтракать на кухню. Пока мои помощницы делали неизменный салат из свежих овощей, я приготовил большую яичницу (наверное, впервые за все время проведенное здесь) и обильно украсил ее подрумяненными на сковородке кольцами репчатого лука. За едой, и особенно за кофе, девушки довольно оживленно беседовали друг с другом, не забывая, впрочем, и о хороших манерах – они успели подружиться за это небольшое время. Наблюдая за ними и временами машинально отвечая на неожиданные вопросы, я думал о том, как бы сложились их отношения в случае, если бы мне довелось пережить уже совсем близкое очередное страшное испытание, и хватило ли бы у меня мудрости и обаяния, чтобы избежать (а может быть и предотвратить) возможные конфликты? А еще во всех последних днях была какая-то совершенно необыкновенная для меня, простая и глубокая, запретная прежде радость – мне довелось понять на деле (не просто знать, как было прежде), что и моя жизнь Вечного Охотника на чудовищ может слагаться не только из одних тяжелых многочасовых тренировок и беспощадных кровавых схваток… Я вернулся к действительности – пауза излишне затянулась, и глянул на собеседника.

– Вы должны сами обратиться ко мне с этой просьбой, Ваше Величество! – нарушив молчание, сказал я.

– Милорд… – с заметным усилием проговорил король, помедлил немного и уже более решительно продолжил. – Мой младший сын… Я прошу вашей помощи!

Его Величество умолк, но большего от него и не требовалось – просьба была высказана, и теперь я имел право вмешаться в ход любых событий, связанных с младшим принцем Билдара, который третьего дня (я уже знал об этом) бесследно исчез из собственных покоев. Не тратя больше времени на разговоры, я решительно поднялся по широкой лестницы ко входу во дворец. При моем появлении в огромном роскошном холле стража у дверей отсалютовала мне парадными алебардами, а потом низко поклонилась королю. Придерживая свой широкий и длинный (до самого пола) черный кожаный плащ, развевающийся от стремительной ходьбы, я уверенно направился по дворцовым коридорам, легко ориентируясь среди их перекрестков и межэтажных переходов. Стоявшие на своих постах дежурные стражники, завидев меня, брали оружие «на караул» и сразу кланялись спешившему следом королю в окружении личной охраны. Покои принца Велана размещались в правом крыле на третьем этаже дворца. Я уверенно (был здесь впервые) подошел к широким резным створкам, и обогнавший меня расторопный телохранитель из свиты короля немедленно услужливо распахнул их передо мной. Быстро оглядев просторную светлую, но достаточно строгую гостиную (король Райдар умел воспитывать принцев – все трое были грамотными толковыми парнями, уже оказывающими немалую помощь отцу в управлении государством), я сразу направился в кабинет, мельком глянув на сломанный замок.

– Дверь была заперта изнутри, милорд! – пояснил Его Величество дрогнувшим голосом. – Мне очень не хотелось обременять вас своими проблемами, но Ликандр заявил, что во всем нашем мире только вам по плечу такая задача…

– Вы поступили совершенно правильно, Ваше Величество! – отозвался я, листая толстенную старинную книгу, лежащую на рабочем столе принца. – Его высочество увлекался магией?

– В свободное от основных занятий время! – подтвердил король. – Мне нечего было возразить – его образование, физические тренировки и порученные государственные дела никак не страдали от этого.

Я прошелся по просторной комнате вдоль книжных шкафов, узкого кожаного дивана, оружейных полок и стоек с доспехами, внимательно оглядывая все вокруг. Здесь повсюду чувствовалась некоторая энергетическая напряженность, и я пытался определить источник этого дисбаланса. Древний фолиант, лежащий на столе, представлял собой подробное руководство, написанное на залтаре, по созданию пространственно-временных порталов, как для передвижений по собственному миру, так и для проникновения в иной, параллельный континуум, близкого уровня или на ступень – другую ниже. Похоже, что Его Высочество сумел создать переход в другой мир, но, не имея в подобных путешествиях никакого опыта, задержался там, если ему никто не помешал вернуться, конечно… Между двумя стойками с полными латными доспехами я разглядел с помощью колдовского зрения едва заметные следы портала, плохо закрытого магом – недоучкой. Стоило мне хоть раз оставить что-нибудь подобное, то, скорее всего, я очень быстро, наверное, распростился с жизнью – враги бы сразу нашли мое убежище в собственном мире. Я распахнул плащ, проверяя свое вооружение, под которым у меня был строгий черный камзол из дорого бархата с золотой вышивкой – на широком поясе слева находился легкий меч средней длины, а справа тяжелый боевой нож, еще два ножа были засунуты за голенища моих высоких кожаных сапог. Однако я рассудил, что такого арсенала в предстоящем путешествии может оказаться недостаточно (как знать, с кем придется столкнуться!) и оглянулся по сторонам.

– Можете располагать здесь всем оружием, милорд! – поняв меня, проговорил король.

Я выбрал боевую (не охотничью!) рогатину, со сравнительно коротким лезвием умеренной ширины, но с очень прочным и легким древком. Потом взял небольшой арбалет пистолетного типа с набором стрел, подумал немного и прихватил тяжелый боевой топор.

– Ждите меня здесь Ваше Величество! Полагаю, для вас мое отсутствие будет недолгим! – сказал я, подходя к стене.

Портал открылся неожиданно легко – из того мира сюда проникала какая-то диссонирующая энергия. Бросив на плечо арбалет, пристегнув к поясу топор и удобней перехватив рогатину, я ступил в кромешный мрак.

XVII

Порой меня преследует мысль, что однажды, вот так войдя в неизвестность, я окажусь в мире с ядовитой атмосферой или вовсе в космическом вакууме, где-нибудь на мертвой планете. Правда, что при моих нынешних возможностях я сумею какое-то время (вполне, впрочем, достаточное для возвращения обратно) продержаться даже в подобных условиях, используя Гермесову защиту, но не скажу, будто меня вдохновляют думы о подобном испытании… Впрочем, в месте, где я оказался, было привычное атмосферное давление и нормальная для меня сила тяжести, а холодный воздух содержал много кислорода. Сильные порывы ветра несли сквозь оголенные ветви невысоких частых деревьев крупные снежные хлопья, которые мне представлялись (в колдовском зрении) ярко-голубыми. Ногам сразу стало холодно – здесь всюду была вода, правда, неглубокая – с четверть метра, однако мои кожаные сапоги даже с их тщательной пропиткой продержались бы недолго, поэтому следовало спешить выбираться на сухое место. Глянув по сторонам и определив место повышения рельефа, я направился вправо, тщательно уничтожив за собой следы портала. Осторожно ступая (чтобы не провалиться в какую-нибудь яму), я сделал десятка два шагов и остановился, услышав частые громкие всплески воды и хруст веток – кто-то огромный ломился сквозь заросли, не слишком-то старательно выбирая путь на затопленной почве. Приглядевшись, я различил почти в полном мраке неясный массивный силуэт (мне он виделся фиолетового цвета с огромными ярко-зелеными глазами) ростом с крупного быка метрах в тридцати от себя. Существо неуклюже повернулось сначала в одну, потом в другую сторону и шумно задышало, наверное, принюхиваясь. Возможно, оно неплохо видело и в темноте, но мой длинный плащ и низко надвинутая на глаза широкополая шляпа (вещи прошедшие особую магическую обработку) почти полностью скрывали меня от него. Прошло две – три минуты, в течение которых я лишь терпеливо и неподвижно выжидал – сейчас было совсем не ко времени схватиться с местным чудовищем. Где-то слева в отдалении послышался неясный звук – что-то среднее между воплем ишака и рычанием льва. Существо немедленно повернуло в эту сторону и с оглушительным хлюпаньем, торопливо переставляя столбообразные ноги и ломая ветки, пробежало в каком-то десятке метров мимо меня. Постояв еще с минуту и прислушиваясь, я несколько изменил первоначально взятое направление – не так далеко раздался звук похожий на скрип несмазанных дверных петель. Выбравшись на возвышенность и пройдя сквозь густую высокую (мне по грудь) траву, я остановился перед почти двухметровой высоты забором из плотно сколоченных толстых досок. Тяжелый плащ и богатый арсенал сильно мешали мне – иначе я бы просто перемахнул препятствие и через несколько секунд оказался на другой стороне. Теперь же пришлось осторожно поддеть топором пару досок и, сдвинув их в сторону, протиснуться в образовавшуюся щель. Довольно большой огороженный участок земли тщательно возделывался: прямо передо мной рядами тянулись ямки с остатками ботвы – следы недавно убранных корнеплодов, чуть поодаль виднелся высокий кустарник с аккуратно подвязанными ветвями и даже небольшие деревья, также подготовленные к холодному сезону. Не рискуя идти по открытой местности (лишенные листвы деревья и кустарники не представляли собой надежного укрытия), я осторожно двинулся вдоль забора. Скоро впереди обозначилось невысокое громоздкое строение, сделанное из толстых (более полуметра диаметром) бревен. Над четырехскатной крышей из грубой черепицы возвышалась кирпичная печная труба – сильные порывы ветра все время сдували валивший из нее густой дым. Подойдя к дому ближе, я заглянул в одно из тускло светящихся маленьких окон бойниц, затянутых тонкой полупрозрачной пленкой животного происхождения. Не сразу мне удалось различить двух странных существ, возившихся в довольно просторном помещении, по обстановке похожем на кухню. Оба низкие (ростом около полутора метра), с чудовищно огромными головами – размером с десятиведерный котел, невероятно мощными торсами, толстенными короткими ногами, заканчивающимися лопатообразными ступнями и соответствующими им пугающе могучими руками со здоровенными кистями. Одно из существ, одетое в длинный широкий балахон грязно-серого цвета, возилось у большой неказистой печки, с раскрытой топкой, яркое пламя в которой было единственным источником освещения здесь, и что-то помешивало огромной длинной ложкой в большом закопченном котле, стоявшем на плите – от варева поднимался густой пар. Другое, в грубо скроенных куртке и штанах из той же материи, уверенно рубило здоровенным кухонным тесаком какие-то корнеплоды на разделочном столе. Вот оно почувствовало мой взгляд и вскинуло свою чудовищную голову. Я увидел огромные красноватые глаза навыкате, копну грубых соломенных волос, здоровенный, свисающий на широкий щелеобразный безгубый рот, шевелящийся нос и поросший жалкой растительностью едва выраженный подбородок. Болотные тролли? Заметив меня, существо разинуло в чудовищной хищной улыбке свою жуткую пасть, обнажив два ряда огромных кривых желтых зубов. Чуть правее, на том же разделочном столе, я разглядел неподвижное обнаженное человеческое тело. Вот для кого предназначались большой котел с кипящим варевом и наполнители из корнеплодов! Входная дверь была в нескольких шагах, и через пару секунд оказавшись перед ней, я машинально отметил стоявший метрах в пятнадцати-двадцати от дома просторный бревенчатый сарай с распахнутыми воротами, яркие отблески сильного пламени внутри и неожиданно раздавшиеся частые удары молотов. Ногой выбив дверь и чуть пригнувшись, я ступил вовнутрь. Чудовище в куртке и штанах ринулось первым – я вскинул арбалет, и короткая стрела, попав в вытаращенный глаз, полностью погрузилась в его мозг. Тролль замер на месте и схватился за изувеченную глазницу. Второго, в балахоне, я ударил топором прямо по огромной голове, вогнав оружие по самый обух, и сразу резко рванул рукоять в сторону так, что затрещали кости свода черепа. Глянув по сторонам (мои противники все еще стояли на ногах, однако были уже не в счет), я, сунув топор за пояс, шагнул к двери, захлопнул повисшую на одной петле створку, задвинул мощную железную щеколду и дополнительно подпер ее попавшим под руку прихватом для кухонных котлов. На ходу перезаряжая арбалет, я направился к разделочному столу и лишь только тогда послышался грохот двух упавших на пол бездыханных тел… Конечно, на толстых грубых плахах стола лежал принц Велан (то, что это был он, и жизнь все еще теплилась в нем, я сумел понять, едва увидев его через окно), и мне осталось лишь порадоваться за короля Райдара, что он не видит сына в таком жалком положении. Подхватив тяжелое деревянное ведро с водой, я выплеснул ее на обнаженное тело. Парнишка (ему едва стукнуло семнадцать земных лет) слабо зашевелился, и я легко похлопал его по правой щеке – левая сильно вздулась, должно быть от сильного удара дубиной. Принц тяжело вздохнул, открыл глаза, несколько секунд туманным взором смотрел на меня, а потом вдруг сразу ожил и приподнялся на локтях.

– Лорд Венатор! – вскричал он и закашлялся. – Я не смел и надеяться…

Я вынул из кармана плаща полулитровую фляжку из нержавеющей стали, наполненную холодным крепким кофе (я часто беру ее с собой на всякий случай – кофеин на короткое время усиливает мои магические способности) и подал ему. Пока принц мелкими осторожными глотками пил кофе, я разыскал то, что осталось от его одежды – лучше всего уцелели брюки и башмаки.

– Одевайтесь, Ваше Высочество! – распорядился я, когда с кофе было покончено. – Снаружи сильный ветер и мокрый снег – вы не можете там расхаживать голым!

– Милорд… Разве нельзя открыть портал прямо отсюда? – слабо заговорил принц.

– Увы! – вздохнул я, срывая со стены хорошо выделанную черную шкуру какого-то крупного мохнатого зверя. – Вы ухитрились, Ваше Высочество, попасть в мир на несколько уровней ниже собственного… Боюсь, что у меня будет немного попыток открыть обратный портал… А здесь совершенно неподходящее место!

Сделав ножом разрез по центру шкуры для головы парнишки, я помог ему натянуть этот необычный наряд и подвязал его на плечах и поясе прочными веревками, которые обнаружил под разделочным столом. Из обрезка шкуры я соорудил неуклюжую, но теплую шапку и едва подал ее принцу, как раздался первый страшный удар в дверь, от второго содрогнулась вся стена, а от третьего, казалось, даже дом заходил ходуном. У принца глаза загорелись огнем – его обучали лучшие воины страны.

– Дайте мне меч, милорд! – воскликнул он. – Я встану рядом с вами!

– Нет, Ваше Высочество! – улыбнулся я. – В схватке вы будете сражаться и можете пострадать. А я просто выполню свою работу. Держитесь в стороне!

Я проверил оружие – все было под рукой, взял взведенный арбалет в левую руку, а рогатину – в правую и стал ждать, когда упадет дверь… Быть провидцем – тяжелое бремя, потому что даже в этой, казалось, что не слишком-то и опасной, предстоящей схватке, я видел варианты с плохим исходом. Стараясь хоть немного отвлечься, я подумал о сегодняшнем ужине (к которому следовало не опоздать!) – мне хотелось приготовить картофельные котлеты с начинкой из куриного фарша и подать их под острым томатным соусом, а после еды хоть немного времени провести с девчонками у огня в каминном зале…

Дверь со страшным грохотом влетела вовнутрь, и ко мне метнулось странное низкое существо с мощным корпусом на коротких толстых лапах – в колеблющихся отблесках пламени открытой топки печи позади меня я успел разглядеть огромную пасть с длинными саблевидными клыками, сверкнувшие красным маленькие глаза, плотно прижатые уши и густую темную (показавшуюся мне почему-то жесткой, словно проволока) длинную шерсть. Скользнув влево, я нанес колющий удар рогатиной прямо в необъятную могучую шею и почти сразу выстрелил навскидку (с левой руки) в показавшуюся в дверном проеме широченную невысокую фигуру в блестящем панцире – мои противники носили доспехи! Арбалетный болт угодил прямо в огромный полуоткрытый в злобной ухмылке рот (твердость руки не подвела меня и в эти секунды!), сломал по пути несколько здоровенных кривых зубов и застрял где-то в основании огромного черепа. Тролль с хриплым судорожным вздохом откинулся назад, с грохотом уронив огромный боевой топор и рухнул снаружи под ноги четверым (я почувствовал – не увидел – их число) своим спутникам. Бросив арбалет, я схватился за рвущуюся из моей руки рогатину уже обеими руками и с силой вывернул ее из, казалось, почти железных мышц чудовища, оставив большую рваную смертельную рану. Брызнула кровь, страшное существо с булькающим воем перекатилось на спину и забилось в агонии прямо посредине кухни. Принц в испуге вскочил на разделочный стол, где беспомощно лежал лишь несколько минут назад – Его Высочество по молодости лет еще был не готов к подобным испытаниям. В помещение, толкая друг друга, ворвались остальные четыре тролля в шлемах и кольчугах (когда только успели облачиться в доспехи!), размахивая короткими мечами и боевыми тесаками. Следом за ними, словно живая торпеда, на меня ринулось еще одно саблезубое чудище – я прыгнул вправо, и оно врезалось страшной мордой в печку (жаль, не прямо в топку!). Секундой позже я опрокинул на него древком рогатины многоведерный котел с дымящимся варевом и снова отскочил в сторону. Ошпаренное чудовище осело у печки и протяжно завыло во всю силу могучих легких – у меня даже уши заложило от этого дьявольского звука. Мои противники на мгновение замерли, и я, метнувшись вперед, с разгону ударил крайнего справа рогатиной, насквозь пробив кольчугу и пригвоздив ее обладателя к огромным бревнам сруба. Он издал такой оглушительный вопль, что едва не перекрыл дикий вой своего обожженного саблезубого питомца. Лишившись рогатины, я отскочил вглубь помещения, вправо от двери, и, толкнув ногой навстречу ринувшимся ко мне троллям тяжелый низкий табурет, выхватил из-за пояса боевой топор. Тот из моих противников, что оказался в центре, споткнулся и с грохотом полетел на широченные плахи пола – прямо мне под ноги, мгновением после мой топор, с жутким хрустом перерубив позвонки, вошел в его мощную открывшуюся шею. Вновь прыгнув назад, я схватился уже за рукоять меча – здесь, в этом диком мире, мне не могло быть равных во владении любимым оружием. Почти сразу, мимоходом отбросив тяжелые тесаки своих противников, я обрубил обоим руки: одному – в районе плеча, другому – у локтя (предплечья были защищены наручами). Помещение наполнилось новыми воплями и стонами, что заставило меня пожалеть о содеянном – порой единственная спасенная человеческая жизнь оборачивается страданиями и гибелью многих существ… Бросив меч в ножны (вытирать лезвие не было времени), я шагнул к дверному проему, по пути выдернув из уже бездыханных тел топор и рогатину, жестом велев принцу захватить также лежавший почти у разделочного стола арбалет и следовать за собой. Мы вышли во мрак ночи – снаружи уже была настоящая метель, сильные порывы ветра гнули тонкие стволы ближайших деревьев – их обнаженные ветви временами хрустели переплетаясь друг с другом. Низко надвинув шляпу и запахнув плащ, я торопливо пошел вперед – Его Высочество последовал за мной. Пройдя вдоль забора, к тому месту, где я проделал в нем проход, мы протиснулись сквозь эту щель и оказались снаружи огороженного участка.

– Живей, Ваше Высочество! – поторопил я своего спутника. – За нами будет погоня – нужно спешить!

– Милорд… – попытался слабо возразить мне принц. – Вы же можете открыть портал прямо здесь!

– Нет! – решительно отозвался я. – Это слишком опасно – здесь все насыщенно низкочастотной энергией! Следует найти хоть какую-нибудь возвышенность!

Мы двинулись напрямую через довольно густой лес – порой приходилось буквально продираться сквозь кустарник, и я время от времени вынужден был даже придерживать за собой упругие ветви, чтобы они не хлестнули моего менее ловкого спутника по лицу. Дважды мы проходили мимо высоких заборов участков других болотных троллей, где раздавались приглушенные выкрики и бормотание их обладателей – похоже, что они слышали жуткие вопли в ночи и пытались выяснить, что они могли означать. Мы миновали пару ручьев, несколько луж и одну речушку, перейдя их вброд и, пожалуй, обеспечив моему спутнику простуду (он был лишь в башмаках на босу ногу), когда позади, наконец, послышался шум погони – еще далекие злобные хриплые крики, звон оружия и доспехов, а также леденящее душу низкое свирепое рычание саблезубых сторожей, идущих по нашему следу… Местность постепенно пошла в гору, и напряженность диструктирующих мою магическую силу энергетических полей начала слабеть – еще километр – другой – и можно будет без риска открыть портал для возвращения. Однако мой спутник начал отставать – по молодости он не отличался еще достаточной силой и выносливостью (несколько минут назад я даже забрал у него арбалет, чтобы не обременять лишней тяжестью). Остановившись, я подождал его, одновременно оценивая расстояние до преследователей. Принц понял эту задержку по своему.

– Милорд! – тяжело дыша от быстрой ходьбы, в сильном волнении прерывающимся голосом заговорил он. – Только не доводите дело до еще одной схватки! Я верю, что вы справитесь и с этими противниками, но…

Его Высочество не договорил, но и так было ясно, что, став впервые свидетелем настоящей кровавой схватки, он не стремился освежить впечатления – их и без того теперь должно было хватить надолго… Оглянувшись по сторонам, я решил открыть портал прямо здесь – риск сбиться с пути и попасть в еще более низкочастотный мир все еще оставался, но на него пришлось пойти – в очередной стычке с многочисленными болотными троллями, подобно мне (но не принцу!) прекрасно видящими в темноте, я уже мог не уберечь Его Высочество… Проход открылся довольно легко, и я даже слегка подтолкнул в него принца, который через несколько шагов сразу угодил прямо в объятия отца – короля Райдара. Тщательно и привычно уничтожив следы портала за собой, я едва повернулся к присутствующим, как Его Величество, не стесняясь охраны, обнял и меня.

– Я ваш вечный должник, дорогой Лорд – рыцарь! – с чувством сказал он. – Наверное, не существует слов, чтобы выразить…

Его Величество не договорил – я жестом остановил его – мне не нужна была ничья благодарность, даже если она исходила от королей, а на мою помощь здесь могли рассчитывать все – от нищего до монарха…

– Слова излишни, Ваше Величество! – заметил я, складывая у стойки все заимствованное оружие. – Моя служба здесь как раз и состоит из подобных дел. И все, кто нуждается, всегда могут обратиться ко мне за необходимой поддержкой!

XVIII

Новое блюдо пришлось девчонкам по вкусу – обе не отказались от хорошей добавки, и я положил им еще по паре подрумяненных на сковородке картофельных котлет (каждая размером с мою ладонь), обильно полил острым (очень вкусным) томатным соусом, а потом в задумчивости молча следил за тем, как они быстро управляются со своими порциями.

– Вас, наверное, просто в ужас приводит такой аппетит! – оторвавшись, наконец, от тарелки проговорила Катя.

– Ничуть! – отозвался я и улыбнулся. – Это одно из моих любимых блюд, и мне очень приятно, что и вам обеим оно также понравилось!

– Вы хотели подобрать для нас видеокурс физических упражнений! – напомнила Маша, поднимаясь из-за стола и убирая тарелки. – А то при таком питании вам придется очень скоро обновлять наши гардеробы!

– Уже подобрал! – снова улыбнулся я. – Включите большой монитор в спортзале… Длительность тренировки – один час, и в курсе предусмотрено еженедельное повышение интенсивности занятий без увеличения их продолжительности.

Встав со своего места, я вынул из ближайшего холодильника кувшины со свежим молоком и вишневым соком, а потом наполнил из них (отмерив на глаз) емкость кухонного блендера. Пока я, включив прибор, готовил несложный молочный коктейль, Маша поставила на стол три высоких хрустальных бокала.

– Сегодня мы надоили почти тридцать литров молока и собрали больше трех десятков яиц, оставив и для высиживания цыплят, – сообщила она, следя за тем, как я разливаю полюбившийся нам всем напиток по бокалам. – А еще собрали много всего на огороде – даже не представляю, как нам справляться со всем этим изобилием!

– Ничего страшного, – сказал я, поставив наполовину пустой кувшин блендера на стол и занимая свое место. – Скоро у вас здесь появятся еще две или даже три подруги и, надеюсь, тоже не с плохим аппетитом…

– Настоящее девчоночье царство! – покачала головой Маша, рассматривая свой бокал, а потом быстро глянула на меня. – А вам не захочется потом убежать отсюда?

– Я всегда сумею прекрасно устроить судьбу любой из вас! – с невеселой улыбкой откликнулся я. – У нашего с вами общего хорошего знакомого короля Райдара три сына, и все, как на подбор, симпатичные, порядочные и умные парни. Следует признать, что и сам король еще далеко не стар, хотя и вдовствует уже несколько лет…

– У меня такое ощущение, что я попала в Рай, – несмело поднимая на меня глаза, заметила Катя. – И меня сейчас совсем не интересуют даже самые лучшие принцы и короли…

– Вы опасаетесь, что мы передеремся друг с другом? – спросила Маша, старательно выискивая себе любимую конфету в наполненной до краев большой хрустальной вазе, всегда стоящей на столе. – Но мы с Катей уже подружились, и меня тоже не интересуют принцы и короли – я насмотрелась на них во время бала.

– Знаете что, девочки… – я даже невольно вздохнул: тема для разговора была просто ни о чем (мне оставались считанные дни!). – Я уже упоминал, что теперь это ваш дом, и вы можете жить здесь столько, сколько пожелаете, но если захотите – всегда сможете изменить судьбу.

– Я уже выбрала свою! – с улыбкой заявила Маша, выискивая в вазе очередную конфету. – И, может быть, это даже больше, чем я заслуживаю и гораздо лучше, чем я могла и мечтать!

Катя быстро глянула на нее, но промолчала. Я разлил по бокалам оставшийся в блендере коктейль и тоже взял себе несколько конфет – какие попались под руку. Мне подумалось, что девчонки просто еще слишком молоды (умеренная беспечность так к лицу юности!), чтобы ясно оценить сложившуюся ситуацию и, ко всему, трезвому суждению здесь мешал контраст между жизнью, которую они вели прежде и той, что дал им я (последняя пришлась обеим по душе).

– Скажите… – нерешительно начала Катя, глядя в стол, и, затем поставив пустой бокал, уже смелее продолжила. – Вы можете читать мысли?

– Конечно! – ответил я, откинувшись на спинку своего любимого кухонного кресла и скрестив руки на груди. – Однако вы можете быть спокойны, я никогда не делаю этого без крайней необходимости.

– А вызывать различные чувства – страх, ненависть, любовь? – снова спросила девушка, решившись наконец поднять на меня свои необычайные зеленые глаза.

– До сих пор в этом не было нужды, – внимательно глядя на собеседницу (девчонка уже через несколько секунд опустила глаза, и ее щеки чуть порозовели), задумчиво проговорил я. – Мне и без магии доводилось вызывать целые гаммы чувств и настоящие бури эмоций… Разумеется, мне по силам такие вещи, как и куда более сложные задачи, но я всегда был противником любого воздействия на человеческую психику.

– Просто вы вызываете почти мгновенную симпатию у окружающих! – вмешалась Маша, разворачивая обертку на очередной конфете. – Это и наводит на мысль о магическом влиянии…

– Увы, это не всегда так! – невольно вздохнул я, поднимаясь из-за стола. – Немало людей в тех мирах, где мне привелось побывать, испытывали ко мне сильнейшую неприязнь, а порой даже и настоящую ненависть…

– Дураков, наверное, хватает везде! – улыбнулась мне Маша и тут же спохватилась, заметив, что я собираюсь идти к себе. – Вы обещали нам вечер у камина. И даже интересную историю!

– Будет и то и другое! – думая о запланированном на завтра важном деле, отозвался я. – Лишь только сделаю некоторые записи, пока вы наводите здесь порядок.

Захватив в кабинете ежедневник, я прошел в каминный зал, разжег камин и опять придвинул к огню трехместный диван. Пока разгоралось пламя, я поставил ближе большой напольный бронзовый канделябр старинной работы, зажег все семь свечей (так не хотелось включать сейчас электричество!) и при их свете взялся за подробные записи событий сегодняшнего дня. Девушки немного затянули с уборкой на кухни (наверное, успели еще и немного поболтать) – первая, лишь спустя четверть часа, появилась Маша. Сбросив домашние туфли, с ногами забралась на диван справа от меня, придвинулась ближе, устроилась поудобней и прислонилась ко мне плечом, а потом, чуть отклонившись назад, несколько раз звонко чмокнула меня в щеку и шею.

– Катя уже влюбилась! – горячо шепнула она мне, между поцелуями.

– Вот как! – машинально сказал я, вычерчивая схемы сегодняшней схватки. – И кто этот счастливчик?

– Даже представить страшно! – немедленно принимая игру, отозвалась девушка, снова целуя меня. – Хозяин этого дома!

– И что она только нашла в нем! – сокрушенно вздохнул в ответ я. – Вам следовало предостеречь ее…

В зал вошла Катя и осторожно пристроилась на диван слева от меня. Сделав последние записи, я закрыл ежедневник и положил его на журнальный столик. Несколько минут молча смотрел в яркое пламя, прислушиваясь к потрескиванию охваченных огнем поленьев, а потом сначала совсем негромко и даже чуть устало начал рассказывать своим подопечным поразительную историю жизни героя-мученика, по ряду причин покинувшего родной мир, ставшего скитальцем и вынужденного в результате этого непрестанно защищать собственную жизнь и свободу с оружием в руках. Уже через несколько минут я начал увлекаться сам (картины и даже целые эпизоды этой жизни так и стояли перед глазами!), мой голос зазвучал громче и куда-то даже исчезла усталость после трудного дня. Я рассказывал о невероятных приключениях: о кровавых сражениях на суше и на море (мой герой одно время командовал линейным парусным кораблем), о свирепых бурях и долгих изнурительных штормах, о верной дружбе и подлых предательствах, о беспримерных неравных схватках и честных поединках, а золотой нитью всей этой жизни, наполненной опасностями, удивительными победами, драгоценными находками и тяжелыми потерями, стала совершенно необычайная романтическая история… Прошел час, потом – другой, пылающие поленья в камине превратились в едва тлеющие угли, почти наполовину сгорели все семь толстых свечей канделябра – время было за полночь и мне пришлось остановиться, так и не закончив рассказа. Маша удобно пристроившая голову на моем плече и державшая меня почти все это время за руку, помолчала несколько минут, потом вздохнула и привстала.

– Они больше так и не встретились? – тихо спросила она, чуть поправляя свои пышные волосы.

– Может быть в скором времени мне удастся рассказать вам окончание истории, – чуть улыбнулся я в полумраке. – А пока я умолчу о дальнейших событиях этой невероятной жизни.

– Вы знаете… – тоже негромко заговорила Катя. – Я слушала вас… иногда просто сердце замирало – столько подробностей, так ярко, захватывающе… Мне временами казалось, что вы рассказываете о себе!

– Как знать… – задумчиво ответил я. – Порой даже выдуманные истории становятся реальностью в других мирах…

Проводив девушек до лестницы, я пожелал им спокойной ночи и поцеловал руки той и другой. Маша, уже начинавшая ревновать, задержалась на несколько секунд и, наклонившись (стояла на две ступеньки выше), легко и быстро коснулась прохладными губами моих губ… Вернувшись в каминный зал, я погасил свечи, опустился на диван и еще долго смотрел на чуть тлеющие угли в камине, стараясь вернуть себе душевное равновесие – воспоминания не прошли для меня безнаказанно. Наверное, сейчас все же было не самое удачное время тревожить собственную память о минувших жизнях – в них хватало своих душевных ран, а мне еще предстояло достойно завершить мой нынешний путь, который мог стать для меня последним в физических мирах… Все глубже сгущалась темнота окружавшая меня – рубиновые огоньки становились все меньше и исчезали один за другим, а вместе с неуклонно наступавшим полным мраком как-то постепенно успокоился и я…

XIX

Последующие два дня я собирал техномагическую электростанцию своей собственной разработки – мне хотелось обеспечить своих подопечных энергией на многие годы вперед, и даже на тот случай, если климат этой местности начнет меняться. На северной границе Тадерса, где возводились сразу несколько поселений-крепостей, я присмотрел только что построенную сторожевую башню и, хорошо заплатив управляющему (а также премировав мастеров-плотников и простых рабочих), перенес все сложное здание вместе с мощным цоколем и фундаментом из дикого камня в свой мир, разместив его примерно в сотне метрах за дровяным сараем. Башня представляла собой высокое (более десяти метров) восьмиугольное сооружение, выполненное из толстых бревен, со стороной около четырех метров, уже готовыми внутренними межэтажными перекрытиями и конусовидной крышей, защищенной прочной черепицей. В каждом углу цокольного этажа я разместил по паре трехфазных синхронных электродвигателя мощностью от восьми до двенадцати киловатт и тщательно закрепил их на огромных камнях фундамента. Непосредственно над каждым двигателем, а также строго по вертикали на последующих трех этажах башни я жестко укрепил с помощью трубных хомутов крупные кристаллы горного хрусталя, а под самой вершиной крыши (там, где сходились все стропила) и на уровне цокольного этажа, воспользовавшись в качестве подставки большим валуном, установил самые крупные камни – основу будущего силового магического поля. Подключенные по схеме трехфазного генератора, все шестнадцать электродвигателей могли действовать лишь попарно и вводиться в систему только симметрично относительно центральных кристаллов, всякий раз удваивая мощность в цепи энергопотребления (два, четыре, восемь, шестнадцать). Для регулировки параметров цепи я использовал готовые простейшие схемы, причем базовая мощность электростанции составляла лишь восемнадцать-двадцать киловатт (от двух работающих генераторов, которые автоматически сменялись каждые двадцать четыре часа), а чтобы при необходимости повысить выработку электроэнергии, следовало воспользоваться специальными рубильниками (через сутки система автоматически возвращалась в исходный режим). Соединив электростанцию с жилым домом посредством воздушного кабеля (пришлось установить несколько легких опор), я занялся самым сложным делом во всей этой затее – установлением и регулировкой силового магического поля. Интенсивность энергетических потоков я подбирал в соответствии с характеристиками генераторов, чтобы обеспечить выработку электротока необходимой частоты. Когда стационарное поле было установлено, и я включил его в энергетические параметры окружающей местности (создав в радиусе тридцати-сорока метров некоторый энергетический дефицит), то оказалось, что неработающие генераторы (с застопоренными роторами) заметно нагревались примерно до сорока-сорока пяти градусов, причем тепло выделялось одновременно в обмотках статора и ротора. Это явление навело меня на мысль о возможности получения энергии минуя подвижные (подверженные быстрому износу) части машин, однако на подобные эксперименты, к сожалению, уже не было времени, и пришлось воспользоваться тем, что есть, тем более что по самым скромным подсчетам, работоспособность созданной мною электростанции, при умеренном потреблении энергии, превышала пятьдесят тысяч часов. Помимо того, собранная техномагическая система очень медленно (однако заметно посредством колдовского зрения) испаряла кристаллы кварца, возможно даже преобразуя материю на ядерном уровне, но у меня не было времени выяснять и такого рода детали – установка работала достаточно стабильно, и меня это вполне устраивало. В течение прошедших двух дней девчонки неоднократно навещали меня в башне – в противном случае мы бы виделись лишь за обедом и ужином. Правда, занятый совершенно новым для себя делом, я не мог уделять время еще и на интересные беседы, отчего, зачастую, отвечал кратко и односложно. – Вы совсем замотались с этой электростанцией ! – заметила Маша, оглядывая аскетическую обстановку цокольного этажа башни.

– Как дела с физкультурой? – поинтересовался я, думая, разумеется, совершенно о другом.

– Мне очень понравилось! – сказала Катя, глядя на меня во все глаза. – И музыкальное сопровождение хорошее!

– Хотелось бы еще подходящие костюмы… – вздохнула Маша.

– Закажу через пару дней… – рассеянно отозвался я, следя за цифровыми шкалами комплексного прибора (система уже работала).

– И если можно… купальники тоже – я бы с удовольствием плавала в реке! – не унималась девчонка.

– Будут и костюмы, и купальники! – улыбнулся на этот раз я, откладывая прибор – все показатели были в норме. – Вот только совсем избежать кружев и бантов, пожалуй не удастся!

– Если это будет красиво… – проговорила Катя.

– На вас обеих все это будет смотреться просто очаровательно! – заверил я, оглядел созданную мной энергетическую установку и невольно вздохнул – даже уходить отсюда не хотелось (не так часто я что-то создавал своими руками), но время было слишком позднее, чтобы любоваться объектами собственных достижений. – Пойдемте, девочки! Что-нибудь приготовим на скорую руку!

На кухне мы совместными усилиями быстро приготовили салат из свежих помидоров, зеленого лука и огурцов, а потом добавили в него тертого сыру, мелко порезанной куриной ветчины и покрошили с десяток вареных яиц. Полученное блюдо мы щедро приправили сметаной – получилось довольно вкусно, и мы очень скоро управились с этим импровизированным ужином. Когда девушки занялись десертом, я извинился, поднялся и ушел к себе – назавтра меня ждал очень нелегкий день. Проспав часа три, я поднялся во втором часу ночи – это уже, похоже, начало входить у меня в привычку для дней восьмичасовой тренировки. Освободившись около десяти часов утра, я принял душ, выпил кофе с шоколадом (мои подопечные в это время были заняты в спортзале) и прошел в оружейную. Довольно быстро, но тщательно облачился в доспехи, подобрал вооружение и уже через полчаса появился в районе одного из мертвых городов, где обещал королеве Лидии провести тщательную инженерно-геологическую рекогносцировку. Ярко светила Анелла, дул легкий ветерок, температура воздуха держалась около двадцати градусов тепла – в долине близилась осень, но этот сезон был здесь весьма продолжителен и, случалось, плавно переходил в весну, минуя зиму. Меня ждали: Олег Сергеев и сопровождавшие его дюжина солдат немедленно отсалютовали мне оружием, а бывшие с ними гражданские специалисты сняли шляпы и, будучи верхом, сумели отвесить достаточно низкие поклоны. Кивнув им (мой армет висел на луке седла), я жестом велел всей кавалькаде следовать за собой и направил своего коня к остаткам городских ворот. Однако всего лишь через сотню метров мне пришлось остановиться и соскочить с седла – бригада топографов прокладывала теодолитный ход. Я с большим интересом (персонал сразу обнажил головы и встал навытяжку) осмотрел довольно прилично сделанный теодолит, установленный на тяжелой треноге (прообразе штатива): качество оптики, хотя и оставляло желать лучшего, тем не менее, было на порядок выше, чем у зрительных труб Ризнада, а бронзовые лимбы вовсе оказались выполнены очень качественно. Опорная точка, над которой был установлен прибор, представляла собой большой железный штырь, с примерно полутораметровой в диаметре глубокой окопкой вокруг (для быстрого нахождения) – работы, похоже, велись по всем правилам. Глянув по сторонам, я увидел, как двое рабочих с помощью металлической ленты промеряют расстояние от соседней точки. Расспросив инженера-топографа, я выяснил, что для составления плана местности они используют, преимущественно, мензульную съемку (мензула – полевой чертежный столик, состоящий из планшета, штатива и скрепляющей их подставки, а также специального геодезического прибора – кипрегеля – прим. автора). Мне захотелось взглянуть на готовые планы, и инженер показал рабочие копии, вычерченные на простой бумаге в масштабе 1: 500 – качество съемки казалось совсем неплохим. Также я узнал, что другая бригада занимается съемкой городских кварталов, а специализированная группа определяет речной фарватер. Кивнув инженеру, я поднялся в седло – здесь не было нужды в моих советах – люди и без того хорошо знали свое дело. Через несколько минут мы миновали проем в городских стенах (почти готовые большие ворота уже лежали неподалеку, а места их крепления тщательно готовились) и подъехали к ближайшему жилому кварталу, где шло восстановление сразу десятка трех-четырехэтажных жилых домов. Рабочие трудились вовсю: внутреннее пространство построек было тщательно вычищено и теперь шло одновременное установление крыш и межэтажных перекрытий. Здесь я дал уже несколько рекомендаций, касающихся организации работ и складированию постоянно подвозимых строительных материалов, а также распорядился начать немедленную расчистку каменных крытых лотков древнего водопровода и канализационных каналов. Не спеша объехав основные городские улицы (на что ушло более двух часов), я определил приоритетные направления восстановительных работ, примерный объем необходимых материальных и людских ресурсов, а также ориентировочные сроки приведения города (точнее, не менее пятидесяти процентов жилых и вспомогательных помещений, а также административных и различных производственных зданий для действия всех необходимых городских служб) в состояние более-менее пригодное для вселение нескольких десятков тысяч жителей.

– Милорд! – вдруг окликнул меня почти все время молчавший Сергеев. – Во время расчистки одного из домов рабочие обнаружили несколько золотых монет, которые не решились утаить! Взгляните милорд!

Сняв бронированную перчатку, он что-то вынул из поясной сумки и протянул мне. Придержав коня, я взглянул на небольшой золотой диск, лежавший на его ладони. Это была монета с профилем короля Золотого Города лорда Венатора. Невольно вздохнув – этот мир продолжал преподносить все новые неожиданности, но у меня уже не было времени на решение очередной задачи со многими неизвестными, я вновь тронул поводья.

– Оставь монету себе, Олег! – бросил я своему спутнику. – В настоящее время она не имеет хождения ни в одной из стран этой планеты!

Мы миновали малые городские ворота, и неподалеку от стен, рядом с большим (скорее всего производственным) хорошо сохранившимся строением из дикого камня, я увидел несколько башен метров в пятнадцать высотой каждая. Характер конструкции этих сооружений не оставлял сомнений в их назначении – это был шахтные печи для обжига известняка. Когда мы подъехали ближе, один из сопровождавших меня гражданских специалистов торопливо спешился и бегло осмотрел древние конструкции. Вернувшись к нам, он протянул мне несколько кусков каменного угля весьма тощих сортов.

– В окрестностях города проводились геологические разведки? – немедленно спросил я у Сергеева.

– Да, милорд… – начал было он и умолк, видимо не желая говорить о ротозеях – рудознатцах.

– Где-то поблизости может находиться каменоломня по добыче известняка, – задумчиво проговорил я, оглядывая залесеные склоны ближайшего предгорья.

– Проехав пару сотен метров, мы обнаружили довольно большой каменный карьер, края которого были скрыты густой поросью высокого кустарника. Оценив размеры древних выработок, я пришел к заключению, что они не утратили свое промышленное значение и сейчас. Несколько дальше мы спустились в глубокую промоину, по краям которой росли большие деревья лиственных пород, а дно сплошь покрывал кустарник. Осторожно проехав вверх по склону, я остановил коня и внимательно огляделся – похоже, что мы находились в заброшенном точильном рве, что подтверждало и наличие теперь едва заметных отвалов по краям промойны. Его внушительные размеры говорили о достаточно крупной подземной выработке, если ров, конечно, не представлял собой самостоятельную структуру открытой добычи известняка. Продвинувшись еще с сотню метров, я вновь остановил отряд – дорогу преградил мощный оползень, однако все многочисленные обвалы за прошедшую тысячу лет так и не смогли полностью скрыть вход (когда-то, наверное, размерами в ширину и высоту не менее десятка метров) в огромную штольню. В раздумье я внимательно осмотрелся вокруг – окрестности заброшенных городов зачастую являются довольно опасным местом, не говоря уже о древних штольнях… Вот и сейчас, где-то поблизости я ощущал невидимую пока смертельную угрозу.

– Окружающие долину горы богаты полезными ископаемыми! – оглядывая сопровождавших меня инженеров, но обращаясь к Сергееву, неторопливо проговорил я. – Рудознатцы должны быть более внимательны! Полагаю, неподалеку есть и разработки каменного угля, а, возможно, и железной руды…

Лошади моих спутников вдруг захрапели и попятились назад – не задумываясь, я резко натянул поводья и мой конь взвился на дыбы. Прыгнувшее из-за ближайшего кустарника справа огромное темно-коричневое существо (почти не уступавшее коню в размерах) проскочило мимо и опрокинуло лошадь Сергеева. Бросив поводья и хватая висевшее на ремнях копье, я мельком успел заметить, как вся сопровождавшая нас кавалькада дружно понеслась назад по заросшему мелким кустарником дну точильного рва… Слева на меня с леденящим душу ревом кинулось еще одно громадной темное создание и, направляя острие копья, успев упереть древко в землю, я чисто автоматически отметил, что оно движется на задних лапах, и его полуоткрытая чудовищная пасть, полная здоровенных острых зубов, находится выше моей головы… Наконечник копья из лучшей оружейной стали, рассчитанный на пробивание закаленных кирас, прошел сквозь необъятную грудную клетку свирепого зверя, словно раскаленный нож сквозь масло – чудовище протяжно завыло и забилось, пытаясь добраться до меня огромными мохнатыми лапами с длинными выпускными когтями. Бросив копье, которое вышло из спины этого дьявольского создания почти на половину своей длины (на добрых два метра), я выхватил меч и, ударив со всего плеча, раскроил огромный череп. Чудовище начало медленно заваливаться на бок, оглашая все вокруг предсмертным ревом, а я повернул коня, подхватывая закрепленный на луке седла арбалет – звонко щелкнули пружинные замки, освобождая ремни державшие копье… Второй зверь с жутким чавканьем грыз все еще живую, бившуюся лежа на боку, лошадь Сергеева. Мой спутник, придавленный ею, изо всех сил пытался освободиться и уберечь свою ногу от огромной пасти дьявольского существа, поедавшего коня живьем… Я выстрелил навскидку, и арбалетный болт с близкого расстояния сразу пробил затылочную кость огромной головы и полностью погрузился в мозг свирепого хищника. Должного эффекта это, однако, не принесло – чудовище лишь дернулось и продолжило свою страшную работу. Пришпорив коня, я подскочил ближе и дважды ударил мечом, разрубив позвоночник невероятно живучего создания сразу в двух местах. На этот раз оно, оставив лошадь, перекатилось на спину и тяжело забилось, свирепо рыча и пытаясь подняться. Пришлось ударить еще несколько раз, и, когда эти душераздирающие звуки стихли, я, внимательно глянув по сторонам, соскочил с седла и помог освободиться Сергееву.

– Милорд… – едва выговорил он. – Вы спасли мне жизнь… уже дважды…тогда, на корабле… и сейчас… Высвободив копье, я осмотрел мертвых хищников. Все еще подрагивавшие туши при первом взгляде напоминали колоссальных (более трех метров ростом) обезьян, однако огромные лапы с острыми словно бритва выпускными когтями был схожи с тигриными, а строение страшных челюстей с изобилием длинных острых резцов и едва выдающихся над ними (тоже немалых размеров!) мощных клыков походило на вооружение тех чудовищ, с которых начиналась моя карьера Охотника…

– Великие Боги! – тяжело вздохнув, проговорил мой спутник. – Какие жуткие твари! Нашим людям не хватит смелости противостоять им!

– Позовете Охотника! – откликнулся я, садясь в седло и одевая армет – на всякий случай – как знать, что еще преподнесет этот лес!

Покинувшие нас спутники, по одному-двое, с большой осторожностью, нерешительно озираясь по сторонам, начали возвращаться, пряча от меня глаза. Впрочем, я не собирался обсуждать их бегство. Сергеев распорядился снять шкуры со страшных хищников, и воины с явной неохотой взялись за эту неприятную процедуру. Еще раз оглядев жутких созданий, я вспомнил, что видел изображения этих существ на горельефе Храма Алтаря в Золотом Городе. Чтобы не терять времени понапрасну, я осмотрел полузасыпанный вход в штольню – характер пород не оставлял сомнения в том, что здесь когда-то добывали известняк. Пожалуй, я бы мог довольно точно оценить его имеющиеся запасы, как и перспективы дальнейшей разработки прямо отсюда, но не стал делать этого – не хотелось лишать целую нацию самостоятельности, помогая даже в том, что им вполне по силам.

Через четверть часа, когда снятые шкуры были свернуты и прикреплены к седлам, а Сергеев пересел на другого коня (двоих гражданских специалистов посадили на одну лошадь), я повел отряд сначала вверх по склону, тщательно выбирая дорогу среди густого подлеска, а затем повернул назад к городу, чтобы осмотреть его стены со стороны гор. Здесь повсюду рос строевой хвойный лес с очень качественной древесиной, и я сразу предостерег Сергеева от соблазна вырубить его.

– Понимаю, милорд! – кивнул он. – Эти склоны только и держатся на деревьях!

На подходе к городским стенам, когда мы миновали крутой, поросший густой травой, спуск, две лошади заскользили по нему и неловко опрокинулись на бок. Впрочем, никто не пострадал, но, чтобы помочь неудачливым седокам, я подъехал к ним (мой конь держался на склоне словно влитой) и увидел еще ниже, почти под собой следы древней кладки из огромных каменных глыб. Объехав непонятное сооружение и спустившись на десятка два метров, я неожиданно оказался поблизости от почти скрытого деревьями и кустарниками широкого и высокого тоннеля, уходящего вглубь горы. Его стены и арочный потолок были выполнены из великолепно обработанных и тщательно пригнанных друг к другу крупных камней – за прошедшее тысячелетие ни один из них даже не сдвинулся со своего места. Мои спутники нагнали меня и нерешительно остановились рядом – никто из них явно не горел желанием отправиться со мной на разведку. Сойдя с коня, я поручил его одному из солдат и шагнул к мрачному входу. За мной поспешил Сергеев и еще человека четыре из наших сопровождающих (трое стражников и один гражданский). В тоннеле было метров семь-восемь ширины и почти столько же высоты. Едва мы миновали своеобразный порог – густо поросшие мхом наносы от стекающих с гор потоков во время сильных ливней, как под ногами оказались великолепно сохранившиеся гладкие каменные плиты.

– Мой Господин! – вполголоса (мрачные своды тоннеля действовали угнетающе) заговорил Сергеев. – Нам следовало запастись факелами…

Я вытянул руку и зажег ярко-голубой шар (размером с футбольный мяч) колдовского огня. Из темноты сразу выступили сухие ровные стены – кладка всюду была безупречна, а из темных глубин хода дул едва ощутимый теплый ветерок. Люди старались держаться ко мне поближе и все время тревожно озирались вокруг – впечатления от недавнего нападения, полученные в точильном рве, были совсем еще свежи в памяти. Метров через семьдесят-восемьдесят стены коридора расступились, и мы оказались в просторном подземном зале (видимо, склон горы над нами уже позволял создать здесь помещения в полтора десятка метров высотой), сводчатый потолок которого поддерживало множество каменных колон. Ширина центрального прохода, впрочем, осталась практически неизменной, но теперь справа и слева располагалось по нескольку рядов длинных каменных столов.

– Напоминает торговые ряды… – чуть слышно проговорил наш гражданский специалист.

– Да, это настоящий рынок! – громко подтвердил я, оглядывая заброшенные, покрытые толстым слоем пыли древние прилавки. – Бывшие хозяева города вели широкую торговлю с подземным народом, а всеобщим эквивалентом стоимости служила эта монета!

Я взял с одного из столо, неизвестно как сохранившийся здесь, тускло блеснувший в голубом свете магического огня золотой диск с профилем лорда Венатора и подал его ученому. Несколько минут мы молча постояли среди каменных столов, словно представляя картины давностью в тысячелетие, а потом Сергеев осторожно обратился ко мне:

– Милорд! Этот подземный народ все еще существует?

– Возможно! – в задумчивости отозвался я. – Но вам не стоит опасаться его! Если вы покажетесь этим существам достойными доверия, а я нимало не сомневаюсь в этом, то с вами довольно быстро установят контакт, и вы, подобно вашим предшественникам, будете вести с ними взаимовыгодную торговлю.

Через несколько минут мы покинули это место – не стоило задерживаться там, где нас могли почувствовать невидимые наблюдатели, уселись на лошадей и тронулись дальше, уже в обход города. Здесь я сказал Сергееву о необходимости расчистить пространство перед стенами.

– Понимаю, мой Господин! Нужен сектор обстрела, если придется оборонять город! – кивнул мой спутник и, чуть поколебавшись, спросил. – Не сочтите за дерзость, милорд… Но вы ведь могли легко убить тех чудовищ одной магией!

– Ты слышал, мой друг Олег, о Кодексе Охотника? – ответил я внимательно рассматривая отлично сохранившуюся сторожевую башню.

– Да, мой Господин! – отозвался Сергеев. – Но я также слышал, что ему ныне следует лишь один блистательный лорд Венатор!

– Пусть так! – согласился я. – Но когда настанет мой последний час – мне не в чем будет упрекнуть себя!

– Милорд! Позвольте еще один неуместный вопрос! – осторожно сказал мой спутник и, когда я жестом разрешил задать его, продолжил. – Вы так хорошо говорите на нашем языке, что мне и моим людям иногда кажется, будто вы тоже – русский…

– Я одинаково свободно говорю на всех языках, мой друг Олег, – невольно улыбнулся я. – А у магов моего уровня нет ни национальности, ни возраста, ни даже собственного имени! Однако, отдавая должное твоей проницательности, скажу, тем не менее, что когда-то я был чистокровным русским, и мне хочется верить, что я все еще в полной мере несу в себе истинные черты представителя этой необыкновенной нации!

Через несколько минут мы подъехали к верхним городским воротам, возле которых возилось около полусотни рабочих под охраной примерно двух десятков солдат. Спешившись, я внимательно осмотрел устанавливаемую конструкцию – сами створки были выполнены из трех слоев мощных плах, окованы железом и имели, помимо того, еще и промежуточный внутренний, также металлический, каркас. Кованые косяки крепились к камню при помощи огромных болтов установленных на старые (тщательно отчищенные и опиленные) посадочные места. Все сооружение оставляло впечатление большой прочности и надежности.

– Господин! – подскочил ко мне один из стражников со знаками различия капрала на бронзовой кирасе. – Мы только что обнаружили поблизости двух огромных мертвых волков! Какой-то страшный зверь убил их лишь несколько минут назад!

Оставив дальнейший осмотр ворот до лучших времен, я немедленно последовал за ним – мои спутники и тут не отставали от меня, а Сергеев взял в повод моего коня. Впрочем, идти пришлось недалеко: уже через сотню метров я остановился возле лежавшего в высокой траве еще теплого трупа огромного северного волка – у него оказалось разорвано горло. Чуть поодаль, под ближайшим деревом, лежал еще один мертвый зверь, весь залитый кровью от многочисленных рваных ран на шее и боках. Мне подумалось в эту минуту, что мой серый друг сполна взыскал свои долги…

– Господин! – вскричал капрал. – Здесь, под упавшим деревом, еще один! Живой!

Стражники с арбалетами и рогатинами в руках окружили огромный подгнивший ствол, лежавший на земле, у комеля которого имелось что-то вроде большой норы. Из темноты послышался свирепый рык – люди тут же опасливо попятились, не решаясь первыми напасть на хищника.

– Принесите огня! – распорядился капрал. – Мы поджарим его живьем!

– Стойте! – громко и властно сказал я. – Всем опустить оружие!

Стражники и сопровождавшие меня солдаты в недоумении переглянулись, но без колебаний повиновались приказу. Приблизившись к норе, я постоял с минуту, давая возможность волку узнать меня, а потом направил ему образный посыл.

«Выходи, мой серый друг! Никто не посмеет тронуть тебя!»

«Я верю тебе, друг!»

Он выступил из мрака – огромный, могучий зверь, высоко держа тяжелую лобастую голову и распустив пушистый хвост. Я заметил сквозь густой мех вздувшиеся следы от укусов на его шее и морде, а также едва запекшиеся следы крови – наверное, и своей, и чужой, но раны эти были не опасны – всего лишь царапины, не более… Люди, увидев свирепого хищника, отступили назад, снова вскинули арбалеты и нацелили рогатины.

– Не сметь! – уже в раздражении крикнул я.

Волк приблизился ко мне, и я пошел на небывалую фамильярность – чуть коснулся его большой головы латной перчаткой, приглашая следовать за собой. Сделав несколько шагов в сторону от городских стен, я по пути перехватил повод своего коня (тот вел себя спокойно – успел привыкнуть к хищнику) из рук Сергеева и повел его так, чтобы полностью скрыть идущего рядом со мной волка – всегда может найтись идиот, способный бездумно пустить арбалетную стрелу… В эту минуту мне вдруг почему-то представились слова из очередной легенды: «…ему повиновались и люди, и звери…» Мы миновали последнего стражника и углубились в лес, прошли несколько сотен метров, а потом я остановился, увидев вышедших из густого кустарника нам навстречу трех молодых, также очень крупных северных волчиц.

«Ты востребовал долги, мой серый друг! Настала пора возвращаться домой! И ты теперь тоже не одинок!»

Волк тяжело вздохнул и сел у моих ног. Мой боевой конь начал спокойно щипать сочную траву: опасные хищники почти не тревожили его – он нагляделся за два с лишним года службы у меня на куда более страшных существ… Несколько минут мы молчали, а волчицы терпеливо ждали, не двигаясь с места.

Наконец волк отправил мне ответный образный посыл.

«Ты снова спас мне жизнь, друг… Мой долг стал огромен…»

«Забудь о долге – для чего же еще нужны друзья?»

«Ты видишь будущее, друг… Скажи, наши пути еще пересекутся?»

Мне не хотелось разочаровывать своего мохнатого друга, и я тщательно просмотрел наши с ним пространственно-временные линии жизни. К моему искреннему удивлению вероятность встречи, правда, очень небольшая, все же была, и я не замедлил сообщить это своему серому собеседнику.

«Я поведаю о нашей дружбе всем стаям северных волков! Ты должен помнить, друг – в наших лесах отныне любой волк будет рад служить достойнейшему из людей и, если это потребуется, умрет за тебя!»

«Я буду помнить! Прощай, мой серый друг!»

«Прощай, человек и друг!»

Неторопливо ступая по высокой траве, он направился к волчицам, а я с легкой улыбкой смотрел ему вслед. Подойдя к своим соплеменницам, он лизнул каждую из них в морду, оглянулся на меня, помедлил мгновение и бесшумно скрылся в чаще, а молодые волчицы тотчас последовали за ним. Я постоял еще несколько минут в глубокой задумчивости, а потом поднялся в седло и неторопливо тронул поводья. В моей жизни произошло очередное расставание без надежды на встречу, но почему-то в этот раз моя грусть была так светла…

XX

Около часа я бродил по узким улицам окраины Билдара, где большую часть жителей составляли квалифицированные рабочие различных специальностей, ремесленники среднего достатка и зажиточные фермеры, которым было по средствам содержать еще и городской дом. Время близилось к полудню, но все вокруг было охвачено сумраком – над городом низко нависли тяжелые тучи и непрерывно моросил мелкий холодный дождь. Редкие встречные прохожие, завидев еще издалека мою высокую фигуру в длинном черном плаще и низко надвинутой широкополой шляпе, заранее переходили на другую сторону улицы, а случалось, и вовсе сворачивали в переулки, дожидаясь, когда я пройду мимо. Но мне не было дела до пугливых горожан – я шел на встречу с Наркасом – древним магом возрастом в три с лишним тысячи лет. Мне не сообщили ни времени его прибытия в Билдар, ни места, где он остановится, и не потрудились назвать даже точный день нашей встречи. Впрочем, эта головоломка была мне вполне по силам, но плохо было то, что она, скорее всего, не представляла особой сложности и для моих врагов. Жизнь представителя старейшего магического клана этого мира висела на волоске – все зависело от расторопности его телохранителей, осведомленности наших врагов и, в меньшей степени, от моих собственных действий. Однако я не мог отказаться от встречи – Наркас, без сомнения, знал почти все колдовские тайны планеты и намеревался поведать их мне. Остановившись перед большим трактиром, первый этаж которого представлял собой вместительную харчевню, а второй – неплохую, даже по столичным меркам, гостиницу, я помедлил минуту-другую, а затем решительно пересек улицу и распахнул тяжелую, окованную железом дверь. Просторный зал, рассчитанный сотни на полторы человек был почти полон – время было обеденное, да и погода не особенно баловала тех, кто вынужден был трудиться под открытым небом. Шагнув за порог и прикрыв за собой дверь, я невольно поморщился – в клубах табачного дыма стоял оглушительный гомон. Ко мне тотчас шагнул огромного роста и внушительной комплекции привратник – вышибала.

– Ваша милость, наверное, прибыли на встречу? – почтительно осведомился он хриплым (наверное, сорванным от постоянной ругани) голосом.

– Меня уже ждут? – небрежно спросил я, сунув ему мелкую золотую монету.

– Благодарю, Ваша милость! – быстро прибрав неожиданный заработок, ответил вышибала. – Лестница направо, первый коридор, третья дверь слева…

Я быстро миновал зал, придерживая тяжелый широкий плащ и еще ниже надвинув шляпу – мне не хотелось, чтобы кто-нибудь из подвыпивших посетителей узнал меня. Потом поднялся по широкой прочной деревянной лестнице на площадку перед главным коридором, где на мгновение задержался и оглянулся, оценивая пути к возможному отступлению – чувствовал, что дело добром не кончится… Наконец вошел в боковой коридор, нашел нужную дверь, решительно распахнул створку и ступил в просторную строго обставленную комнату. На первый взгляд казалось, что в полутемном помещении помимо меня не было никого, но когда я прикрыл за собой дверь, то разглядел туманные силуэты с вполне человеческими очертаниями, хотя, без сомнения, маги такого уровня могли легко навести любой, даже самый жуткий морок. Почти сразу я оценил их число: двое стояли по обе стороны от двери, двое у большого окна и еще один сидел в кресле рядом с широкой лежанкой справа.

– Мы рады вас видеть, лорд Венатор! – прозвучал чуть надтреснутый (для такого почтенного возраста, впрочем, вполне приемлемый) и глухой голос.

Секундой позже, на вид прочная оконная рама со страшным грохотом влетела вовнутрь, а осколки стекол разлетелись по всей комнате – я машинально уклонился от одного из них. Справа послышался хриплый судорожный крик, потом стон и звук падения тела, приглушенный мягким ковром – кажется, магу – телохранителю не повезло… Через оконный проем в комнату ворвалось сразу четыре или пять полупрозрачных фигур (наверное, лестницы были приставлены к окну заранее), и два мага, попытавшиеся противостоять им, тут же рухнули на пол с раскроенными головами, мгновенно лишившись невидимости. Я прыгнул в правый угол помещения через тело мертвого телохранителя и выхватил меч. Ко мне метнулись сразу три едва различимых в полумраке туманных силуэта – похоже, что меня нападавшие воспринимали достаточно серьезно. Да, они двигались с поразительной скоростью, но ничуть не быстрее тех чудовищ, на которых я охотился еще в своем прежнем земном мире. Крайний справа успел на полметра вырваться вперед, и я убил его первым, снеся с одного удара верхушку черепа, а потом, скользнув еще правее, толкнул ногой падающее тело, уже обретающее очертание худощавого мужчины средних лет с очень неприятными чертами лица, навстречу другому противнику и, сразу скользнув следом, разрубил ему шею более чем наполовину – голова откинулась влево, и вверх ударил целый фонтан крови. Со звоном отбив удар меча с волнообразным лезвием третьего, я обрубил ему руку и, мгновенно повернувшись, на месте снес его голову, которая с глухим стуком упала на ковер и покатилась в сторону окна, разбрызгивая кровь… От кресла (сидящий в нем маг был уже мертв) на меня прыгнул четвертый нападающий, а пятый схватился с уцелевшим вторым магом-телохранителем. Уклонившись от стремительной атаки и уходя за противника, я нанес ему скользящий режущий удар в живот (на колющие удары совершенно не было времени). Лезвие моего меча неприятно проскрежетало по стали панциря, и тогда, продолжая движение, я с новым поворотом перерубил противнику правую ногу, оказавшись за его спиной, а последним ударом в затылок уже догнал падающее тело… Пятый нападающий, прикончив мага у входа, распахнул дверь и выскочил в коридор. Я метнулся следом и в два прыжка нагнал его на площадке лестницы – он прижался спиной к перилам, выставив перед собой слабо мерцающий голубым пламенем (магический клинок) легкий меч с волнообразным лезвием. Он понимал, что обречен, и вместе с самообладанием потерял свою невидимость – я разглядел еще молодого человека в черной одежде с жестоким выражением лица… Мимоходом отбросив его меч, я ударил каблуком в середину груди противника – с грохотом обломились перила, и маг-убийца рухнул с высоты на край одного из столов. Голова с неприятным звуком столкнулась с краем столешницы, а тело, оказавшись на полу, дернулось несколько раз и затихло. Во всем просторном зале наступила тишина – гомон прекратился почти мгновенно, и половина посетителей даже вскочила на ноги. Почти минуту все молчали, а потом какой-то идиот истошно завизжал:

– Держите его! Это наемный убийца! За его жизнь обещана награда в тысячу золотых!

Я сунул меч в ножны – мне ничего не стоило уйти и скрыться, тем более что не было никакого смысла проливать кровь этих гуляк и работяг. Но тут тяжелые входные двери открылись, и в зал вошла молодая девушка в коричневом дорожном платье, легком плаще-накидке и темной шляпке. В харчевни допускались женщины лишь определенной категории, и верзила-вышибала тут же сдернул с нее шляпку вместе с накидкой, Увидев русую косу до пояса, хорошенькое личико, а главное – оценив фасон платья (средина девятнадцатого века России), я невольно тяжело вздохнул – лучшего времени для ее появления соглядатаи из Высших Миров найти почему-то не сумели… Девица вскрикнула от неожиданности и отшатнулась, а вышибала сразу поймал ее за юбку, дернул, и я отсюда услышал, как затрещала ткань. Я соскочил с площадки лестницы прямо на стол, рядом с которым лежало мертвое тело, пнул по физиономии попытавшегося мне помешать какого-то увальня, а потом побежал по другим столам, прыгая с одного на другой, сметая и круша посуду, успевая раздавать пинки направо и налево, почти до самого входа. Великан-привратник, оценив мои действия, оставил намеченную жертву (девушка прижалась к стене у двери) и вынул из-за пояса здоровенную дубину. Оказавшись перед ним, я помедлил с секунду, давая ему возможность замахнуться, а потом чуть отклонился от диагонального удара, который, наверное, мог бы свалить и быка, и маховым движением стопы снаружи вовнутрь догнал его руки в конце траектории… Дубина отлетела в сторону, угодив кому-то в голову (раздался дикий вопль и бешеная ругань следом), а я в ту же секунду подпрыгнул на месте (для большего эффекта) и с поворотом ударил вышибалу каблуком сапога в лицо. Гигант громко охнул, схватился за разбитую физиономию и осел на пол. Теперь даже те, кто еще сидел в харчевне, взревели и повскакивали со своих мест – жажда разделаться со мной немедленно охватила всех посетителей, а их было почти полторы сотни…

– Бегите, Лиза! – бросил я по-русски через плечо.

Девчонка было взялась за дверную ручку, но створка резко распахнулась, и в помещение один за другим ввалились с полдюжины небритых здоровенных парней с туповатыми лицами – по одежде типичных землекопов. Мне ничего не стоило убежать и сейчас – толстые лавочники, медлительные каменщики и все остальные работяги не могли противостоять профессиональному воину – я просто разогнал бы их одной метлой, что стояла у входа, даже не обнажая меча. Однако теперь нужно было заботиться еще и об очередной русской девушке.

– Идите направо вверх по лестнице! – быстро сказал я своей неожиданно появившейся новой подопечной. – Первый коридор… до конца… подходите сразу к окну – я догоню вас! Живей!

Сделав стремительный шаг вперед, я нанес прямой удар ногой в середину груди здоровенному верзиле в грязном кожаном фартуке, который, на свою беду, кинулся на меня первым. Весил он, наверное, сильно за сотню килограммов и, падая, по пути опрокинул два больших стола – все, что было на них, с оглушительным грохотом полетело на пол. Несколько человек, поскользнувшись на черепках от разбитой посуды, упали, а об них споткнулось еще с полдюжины нападавших… Девчонка была забыта – с руганью и свирепыми воплями со всех сторон на меня ринулась первая стихийно образовавшаяся группа посетителей харчевни (человек тридцать), вооруженная полупустыми винными бутылками и большими складными ножами. Я остановил нападавших молниеносными жесткими ударами ног в нижний уровень, держась за пределами досягаемости их рук с импровизированным оружием… Человек десять, получив переломы в районе коленных суставов, с дикими воплями повалились на засыпанный объедками, осколками посуды и залитый вином деревянный пол. Ошеломленные беспощадным отпором, нападавшие на мгновение заколебались, и я, глянув на лестницу – девчонка была уже почти наверху, нанес еще десятка два неуловимых на глаз ударов, намеренно ломая руки, ноги, челюсти и ребра – все же это было куда гуманней, нежели проливать кровь. Кажется, у местного костоправа выпал удачный день… Люди вокруг попятились, послышались изумленные возгласы, кто-то выкрикнул незнакомое мне имя – наверное, меня приняли за кого-то другого. Я перескочил через два стола, следом – через еще один и в несколько прыжков взлетел вверх по лестнице. Девушку я нагнал уже в конце коридора, заканчивавшегося большим окном, взял ее за локоть (она вздрогнула, но промолчала), сконцентрировался на десяток секунд и провел спутницу прямо в холл первого этажа своего дома.

– Садитесь, Лиза! – устало проговорил я, указывая на один из кожаных диванов.

Девушка оглянулась по сторонам, поколебалась немного и осторожно опустилась на краешек широкого сиденья. Придерживая плащ, я сел на другой конец дивана и положил шляпу рядом с собой. Надо было бы позвать своих девчонок – пусть они сами дадут объяснения новой подруге – они были где-то в доме. Но я сильно устал – последние дни было совсем не до отдыха, а даже, порой, не до сна, и поэтому с минуту лишь молча рассматривал свою очередную подопечную. Девушка была ростом и комплекцией схожа с Катей, но имела ярко-голубые глаза и русые волосы, тщательно заплетенные в косу. Чистое лицо с правильными мягкими чертами и легким приятным румянцем говорило о размеренной здоровой жизни в русской деревне…

– Милостивый государь… – несмело проговорила она, дрогнувшим голосом. – Мне будет позволено получить какие-нибудь разъяснения?

– Да, конечно, – негромко отозвался я, оглядываясь на стук каблучков на лестнице – Маша сразу почувствовала мое появление в доме и заспешила навстречу. – Вы получите ответы на любые вопросы.

Вошла Маша и внимательно глянула на нас – я немедленно поднялся, а она быстро прижавшись ко мне, как обычно, звонко поцеловала в щеку.

– Это ваша новая подруга Лиза, – сказал я, слегка отстраняясь. – Середина девятнадцатого века, имение ее родителей продали за долги, отец застрелился, мать скончалась от нервного потрясения… Расскажите, пожалуйста, обо всем за меня, напоите чаем – я буду часа через два.

– Опять что-нибудь случилось? – с тревогой глядя на меня, спросила Маша.

– Нет, обычный рабочий день, – слабо улыбнулся я в ответ. – Осталось лишь приобрести все необходимое для нашей новой подопечной – потом может просто не быть времени на это.

Чуть коснувшись губами щеки девушки, я взял с дивана шляпу и направился в цокольный этаж. В оружейной комнате, прихватив по пути с одной из полок денежную сумку, я подошел к одному из раскрытых сундуков и, не считая, взял сразу несколько пригоршней (сколько захватывала рука) золотых монет. Помедлил несколько секунд и бросил в сумку еще пару пригоршней – теперь должно было хватить с избытком. Через несколько минут я вошел в дом королевского портного, что располагался в комплексе дворцовых служб Билдара (здесь я заказывал одежду чаще всего). Внимательно выслушав меня, хозяин подумал с минуту (помимо белья и одежды для новой подопечной, я заказал еще одно нарядное платье для Маши, а также костюмы для занятий в спортзале и купальники – по две дюжины всевозможных расцветок того и другого) и попросил пять часов времени на подгонку по указанным размерам из уже имеющегося ассортимента изделий и срочного пошива того, чего не было (или не могло быть – такое, как купальники – их портной определил в категорию экстравагантного белья, хотя я и не думал заказывать здесь бикини) в наличии. Я дал ему шесть часов, распорядившись к моему приходу вызвать (как у меня, похоже, уже стало входить в привычку) обувщика, парфюмера и ювелира. Выйдя наружу, я помедлил несколько минут – ждать столько, конечно, было немыслимо и открыл временной портал, сдвинув время относительно текущего на шесть с небольшим часов (обычно я избегаю подобной практики – игры со временем куда более рискованная вещь, чем передвижение через пространственные порталы). Вернувшись в холл дома королевского портного (целый штабель сумок с готовыми изделиями уже ждал меня), я небрежно кивнул вскочившим с диванов ожидавшим меня людям. В полчаса я уладил все дела с ювелиром и парфюмером (сапожник дважды бегал за готовыми изделиями), рассчитался с ними, а также с портным – на этот раз король (которому, без сомнения, успели доложить о моем появлении здесь) не поспешил увидеть меня. Впрочем, надо полагать, Его Величество был очень занят выяснением обстоятельств только что произошедшей резни среди колдунов в одной из городских гостинец и последующим погромом в харчевне, без сомнения, связывая все эти экстраординарные события со мной.

Вернувшись домой, я открыл еще одну гостевую комнату для новой подопечной и перенес в нее дюжину сумок с одеждой (по две-три пришлось на долю Маши и Кати). Потом прошел на кухню, где все еще беседовали (втроем) девчонки. При моем появлении Маша торопливо поднялась с углового диванчика, поцеловала меня, нимало не смущаясь постороннего присутствия, а потом сняла с меня шляпу и плащ (я еще не успел переодеться) – эта красивая, сильная и умная девчонка уже открыто предъявляла на меня свои права. Мне вдруг захотелось задать несколько вопросов тем дамам из Высшего Мира, которые создали подобную практически неразрешимую ситуацию – ни я, ни эти девушки не принимали полигамию… Благо, что мне осталось два-три дня жизни – не то я бы высказал все, что думаю о затейницах этого дела, тем более, похоже, мне уже сейчас было по силам взломать энергетический барьер в любой из миров на несколько ступеней выше моего собственного… Присев на край своего кресла (особенно засиживаться было некогда), я чуть улыбнулся Лизе:

– По вашим глазам я вижу, что объяснений было недостаточно!

– Сударь! – отозвалась девушка, быстро глянув на меня и переведя взгляд на Катю, которая (я почувствовал) оказалась ей в чем-то ближе. – Если позволите… Мне бы хотелось услышать ответы на некоторые вопросы от вас!

– Безусловно, Лиза, чуть позднее вы получите ответы на любые вопросы! – немного устало ответил я. – На ближайшие несколько лет это место станет вашим домом и, заверяю вас, оно совершенно безопасно – здесь никто не посягнет на вашу жизнь и честь. В прежнем мире ваша участь была бы куда менее завидной. А пока Катя и Маша проводят вас в вашу комнату – вы сможете принять ванну и переодеться. Ужинать будем через три часа!

Я поднялся – девушки встали следом, а Катя, взяв под руку новую подругу, повела ее наверх. Маша подошла ко мне, чуть смущенно улыбнулась и передала шляпу и плащ.

– Я не хочу вас делить ни с кем! – горячо шепнула она.

– Первая любовь – опасная вещь! – улыбнулся я в ответ.

– Вы уверены, что я еще ни разу… – начала девушка и запнулась.

– Просто знаю! – отозвался я и осторожно коснулся губами ее белой нежной шеи.

Пройдя в башню, я оставил в гардеробной верхнюю одежду, открыл окна в спальне и прямо здесь на пушистом ковре выполнил в течение полутора с лишним часов вечерние психофизические и медитативные комплексы упражнений. Потом, вернувшись на кухню, я подумал немного и решил приготовить шницели из курятины, а на гарнир подать картофель, также жаренный во фритюре. Тщательно приготовив вырезку из куриных тушек, я панировал ее в сухарях и уложил на две раскаленные сковороды с шипящим маслом… Заполнив третью сковороду нарезанным ломтиками картофелем, я взялся, как обычно, за приготовление овощного салата. Вошла Маша, тяжело вздохнула и принялась помогать мне.

– Нелегко пришлось? – возвращаясь к плите, спросил я.

– И не говорите! – она устало засмеялась. – Сейчас Катя ее приведет… Если справится, конечно…

– Наверное, следовало для нее заказать юбки подлинней! – заметил я, переворачивая на сковородках шницеля, с одной стороны покрывшиеся великолепной золотистой корочкой. – Как вам костюмы для спортзала?

– Спасибо! – отозвалась девушка, открывая холодильник и доставая горшочек со сметаной. – Фасон очень оригинальный, хотя и напоминает местное белье… Если я правильно догадалась – у купальников оба предмета немного короче?

– Меня бы никогда не понял здесь ни один портной, если бы я попытался заказать две узенькие полоски! – невольно рассмеялся я, перемешивая картофель. – Однако мне нравится и то, и другое изделие!

– Если вам нравится – тогда все в порядке! Вообще-то, я и не рассчитывала на бикини! – весело заметила Маша, добавляя в салат сметану. – Завтра же покажусь вам в костюме! Кстати, будете плавать со мной в реке?

– Обязательно! – отозвался я, укладывая новую партию шницелей на сковороды. – При первой же возможности!

– А еще я обнаружила новое очень нарядное платье! – расставляя тарелки, сказала девушка. – Вы поведете нас всех троих на очередной бал?

– Увы! – на этот раз невольно вздохнул и я, добавляя растительное масло на сковороды. – К сожалению, не на бал, а на деловую встречу, послезавтра, где собираюсь представить вас троих королеве русскоязычного государства. В будущем, при необходимости, вы всегда сможете рассчитывать на ее поддержку.

– Уверена, что она не понадобится! – беспечно объявила девушка и чуть смущенно добавила. – Поможете мне справиться с платьем? Кажется, там все по-другому…

– Конечно, помогу! – с улыбкой ответил я, снимая с конфорки сковороду картофеля. – Маша, а от вас потребуется помощь девчонкам! Не мне же делать это!

Моя собеседница быстро глянула на меня, и ее щеки чуть порозовели – ясно было, что ей совсем не хотелось помогать новоявленным подругам одеваться и еще меньше перепоручать это занятие мне.

– Давайте сделаем так, – после небольшой паузы по-деловому заговорила девушка. – Вы одеваете меня, а потом мы вместе помогаем девчонкам! По крайней мере, чулки и пояса они сумеют надеть самостоятельно!

– Согласен! – засмеялся я, выкладывая на большое блюдо картофель и готовые шницеля. – Но за вами психологическая подготовка!

– Сделаю все, что смогу! – весело улыбнулась моя собеседница и, оглянувшись на двери, добавила. – А вот и наши опоздавшие помощницы!

Катя под руку ввела на кухню слегка упирающуюся Лизу, розовую от смущения, и остановилась вместе с новой подругой передо мной.

– Мне кажется, что все смотрится очень красиво! – с убеждением заметила она. – Мне ведь тоже поначалу было немного не по себе…

На моей очередной подопечной была белая кружевная блузка в легкий бледно-голубой цветочек и ярко-голубая юбка с пышными бантами, длиной примерно сантиметров на пятнадцать (швеи работали в обычной для себя манере) выше колена. Стесняться, впрочем, девчонке было нечего – ножки, на мой взгляд, было у нее очень хороши. Косу расплетать ее пока не заставили (впрочем, это лишь подчеркивало индивидуальность), а из украшений выбрали (наверное, Маша) удивительно красивый сапфировый комплект.

– Действительно, Лиза, вы выглядите просто замечательно! – охотно согласился я, показывая новой подопечной место на угловом диванчике, где она могла меньше стесняться открытых колен, оказавшись за столом.

Поставив блюдо с картофелем и шницелями в центр стола, я устроился на своем любимом кухонном кресле. Маша и Катя, разложив салат по тарелкам, сели по сторонам. Несколько минут все молчали, занятые едой, а я, думая еще о том, что предстояло в первую очередь сделать в оставшееся (весьма ограниченное) время, лишь чисто автоматически отметил, как Лиза привычно-аккуратно ведет себя за столом, ни в чем не уступая в этом своим новым подругам, чего впрочем, и следовало ожидать – классическое дворянское воспитание…

– Я хочу выразить вам свою искреннюю признательность… – несмело заговорила она, когда Маша меняла тарелки. – Ваша помощь, сударь, была, как нельзя более своевременной…

– Не стоит, Лиза! – остановил я девушку. – Мне не нужна ваша благодарность ни за спасение, ни за кров, тем более что наша встреча произошла не по нашей с вами воле, а я поступил так, как должен был поступить, сохраняя уважение к себе!

– Но все эти драгоценности… Они стоят больше, чем бывшее наше имение… – быстро проговорила она, чуть искоса поглядывая на меня. – Вы, возможно, даже вправе…

– Нисколько! – воспользовавшись паузой, сказал я. – Ныне и на всю жизнь вы получаете возможность самостоятельно решать собственную судьбу!

Мы принялись за горячее блюдо – картофель получился отличным, шницеля вышли ему под стать, и мои подопечные не преминули добавить себе еще по небольшой порции. Когда Маша взялась готовить уже ставший у нас традиционным после ужина, молочный коктейль, я поднялся, извинился (что случалось теперь все чаще) и отправился к себе. В кабинете, устроившись за столом, я сделал все записи, касающиеся сегодняшнего дня, а потом, как обычно, тщательно разобрал обе схватки (в гостиничном номере и в зале харчевни). Закончив эту работу, я как-то отстраненно подумал, что с легкостью справился сразу с пятерыми колдунами-убийцами, действуя лишь на физическом уровне, которым не сумели противостоять даже специально подготовленные для подобных случаев маги – телохранители… Похоже, что мое физическое мастерство достигло таких вершин, что теперь, так или иначе, стало граничить с самой настоящей магией…

XXI

Поднявшись около часу ночи (похоже, если так пойдет дальше, то очень скоро можно будет вообще не ложиться!), я закончил тренировку в девять утра и в половине десятого прошел на кухню выпить кофе, возможно даже, с чем-то более существенным, нежели шоколад – меня ждал очень нелегкий день. Едва я включил плиту, как вошла Маша в розовом костюме для занятий в спортзале, который представлял собой весьма оригинальный комплект из короткого (до талии) жилета с большими белыми бантами на груди, прикрывающими пуговицы, полусвободных шорт длиной немного выше колена с резинками по низу и, конечно, все теми же кокетливыми бантами по бокам.

– Кажется, я уже всегда знаю, где вас найти! – радостно улыбнулась девушка, в этот раз сама подставляя щеку.

Сдерживая себя, я осторожно коснулся губами сначала одной щеки, потом другой, а затем несколько раз легко поцеловал нежную шею.

– Можно еще! – закрыв глаза, тихо сказала Маша.

– Нельзя! – вздохнул я. – Иначе обморока не миновать! Пойдемте к Лизе! Вы ведь для этого меня искали?

– Да, если говорить о поводе! – с улыбкой так же негромко откликнулась она. – Но мне бы хотелось еще что-то спросить…

Держась за руки, мы поднялись на второй этаж, прошли к комнате моей новой подопечной и тихо открыли дверь. Однако старания не шуметь оказались излишни – Лиза не спала и увидев нас на пороге сразу приподнялась, поправляя свои распущенные пышные русые волосы. На ней была голубая с белыми кружевами ночная сорочка – в тон постельному белью, как, впрочем, и глазам…

– Кажется, я заболела.., – слабым голосом пожаловалась она. – Но вы, милостивый государь… Здесь, у моей кровати…

– Не сочтите за бестактность, Лиза, – сказал я, уже подойдя к ее кровати и положив руку на лоб девушки (она вздрогнула). – Но я пришел к вам, как целитель!

Руку я убрал уже через несколько секунд – все же это была еще не болезнь, а лишь энергетический сбой, так и не успевший перейти в серьезное недомогание. Реакция последовала незамедлительно – девчонка приподнялась и села, а потом осторожно потрогала голову сразу двумя руками.

– Мне уже говорили о вас, как о кудеснике, – осторожно сообщила она, быстро глянув на меня. – Но в это совсем непросто поверить на слово…

– Поспите еще час-другой, – посоветовал я. – Когда потребуется – Маша разбудит вас к обеду.

Девушка кивнула и с облегченным вздохом откинулась на подушки. Мы вышли в коридор и прикрыли за собой двери, а потом спустились по лестнице в холл первого этажа.

– Вы ведь собрались в спортзал, Маша? – спросил я, выпуская ее руку (мы машинально взялись за руки еще наверху).

– Да, Катя уже, наверное, заждалась, – думая о чем-то другом, отозвалась девушка.

– Спрашивайте, Маша, – улыбнулся я. – Сегодня другого случая может уже не предоставится – день у меня опять будет нелегкий!

– Я все время думаю о той скульптурной группе, – тихо и задумчиво проговорила она в ответ, поднимая на меня свои большие чистые глаза. – Нас, девчонок, ведь должно быть четверо…

– Это повод для волнения? – откликнулся я, не сомневаясь, что еще одна девчонка здесь уже не появится – мое время истекало с пугающей быстротой. – В крайнем случае, возьмете под опеку очередную подругу!

– Когда я вспоминаю ту красавицу-волшебницу… – начала Маша, остановилась, и, глубоко вздохнув, добавила. – Скорее всего, это она возьмет меня под опеку!

– Как знать… – сказал я и снова улыбнулся. – Возможно, вы станете даже лучшими подругами… Не стоит тревожиться прежде времени!

– Может быть, и так… – внимательно и серьезно глядя на меня, произнесла девушка. – Я, наверное, задерживаю вас? Вы опять до вечера?

– Да, буду лишь к ужину, – невольно вздохнул и я. – Обедайте без меня!

Маша осторожно закинула мне руки за шею и на секунду прижалась всем телом, затем чуть отстранилась и несколько раз поцеловала в щеки.

– Когда это делаю я, то все сходит с рук! – заметила она. – А от ваших поцелуев сразу кружится голова! Кстати, как вам мой костюмчик?

– Просто чудесно! – непроизвольно удерживая девичьи руки в своих руках, ответил я. – Даже слишком!

– Надо идти… – опять вздохнула Маша, и, когда я выпустил ее руки, отступила к лестнице, а потом вдруг спросила. – Вы знаете, что я вас очень сильно люблю?

– Да что вы, Маша! – слабо улыбнулся я. – Никогда бы не подумал…

– Если с вами что-нибудь случится – я не смогу жить без вас! – быстро сказала девушка, даже не обратив внимания на мои слова, произнесенные едва уловимым полушутливым тоном (так не хотелось драматизировать ситуацию!).

И почти сразу на лестнице простучали ее спортивные туфли. Я постоял несколько минут в холле, думая о своей странной и сложной судьбе, а потом прошел на кухню и принялся готовить себе кофе.

Этот день я почти целиком посвятил закупкам дополнительного продовольствия. Для начала приобрел на городском рынке Билдара (одном из самых крупных на всей планете) десятка два пятидесятикилограммовых бочонков с медом, литров триста (в керамических кувшинах) растительного масла лучших сортов, по нескольку центнеров муки и сразу нескольких видов круп. Тщательно разместив все это в необъятных подземных складах, я купил две сотни только что забитых и ощипанных куриных тушек и почти столько же хорошо обработанных гусей, а потом, после некоторого колебания, приобрел пару центнеров свежепойманной рыбы элитных сортов, лучше всего подходящих для запекания в духовом шкафу. Мне пришлось провозиться пару часов, прежде чем я упаковал в пластиковые мешки и уложил все эти запасы в низкотемпературных отделениях моего подземного хранилища. После небольшого раздумья я решил ограничиться этими покупками – здесь и без того все помещения ломились от всевозможных продуктов. Прихватив четыре крупные рыбины, я отнес их на кухню, где по пути поставил тесто для хлеба – наверное, в последний раз… Пока я был занят выполнением психоэнергетических комплексов (минут через сорок, впрочем, пришлось спуститься из башни и переложить поднявшееся тесто в формы и включить духовые шкафы), тесто подошло окончательно и я, вернувшись на кухню, загрузил формы в «духовки». Затем я почистил рыбу, уложил ее на противни, полил растительным маслом и приготовил для добавки на стадии готовности резаный кольцами репчатый лук и некоторые другие приправы. Пока выпекался хлеб, а потом и рыба, занявшая его место, я сидел за ноутбуком и набирал последние рекомендации для моих подопечных – на то уже совсем недалекое время, когда им придется самим заботиться о себе. Несколько раз я отрывался от клавиатуры и отрешенно смотрел в пространство поверх экрана – сказывалась усталость от особенно напряженных последних дней. В эти недолгие минуты перед глазами проносились картины и целые эпизоды из моего невозвратного прошлого, напоминая о когда-то минувших событиях (как правило – безрадостных) и людях, в свое время близких мне, а теперь (я знал это совершенно точно) навсегда утраченных для меня. Завершив эту работу, я вынул готовую, слегка зарумянившуюся рыбу из духовых и занялся приготовлением овощного салата, одновременно обдумывая создание нескольких сильных талисманов для моих подопечных, с помощью которых (после усвоения целой серии подготовленных мной уроков) они смогут преодолевать границы этого мира.

Девчонки подошли в девять часов, когда снаружи начало темнеть, принесли очередное большое ведро с молоком, около двух десятков куриных яиц и пару пятилитровых пластиковых туесков со свежей земляникой и смородиной. К этому времени я полностью накрыл на стол, и мы сразу сели ужинать.

– Девочки, завтра обедаем примерно в половине одиннадцатого, – сообщил им я. – А в двенадцать мы уже должны быть на месте!

Маша и Катя чуть рассеяно кивнули мне (невпопад, конечно), а Лиза лишь бросила на меня едва уловимый взгляд. Я чувствовал, что у всех троих есть свои вопросы ко мне на личные темы, которые сейчас они так и не решились задать. Едва управившись с ужином, я попрощался с девушками и ушел к себе – меня ждала работа по изготовлению талисманов, а моих подопечных – по переработке молока и свежей ягоды.

Примерно в одиннадцать часов вечера, предварительно распахнув настежь оба окна спальни, я улегся спать – зарядка талисманов, учитывая мой значительный опыт в этом деле, теперь отнимала немного времени. Уснуть мне удалось почти сразу – что случалось со мной нечасто, однако в этот вечер, помимо усталости, я ощущал какой-то особый покой. Мне приснился необычный сон, полный жизненных красок и ощущений… Впрочем, мне с раннего детства снились необыкновенные сны, которые чаще всего были куда ярче реальности. Разумеется, мне доступна техника осознанных сновидений, но я предпочитаю не вмешиваться в происходящее и почти всегда даю возможность событиям развиваться самостоятельно. Я оказался в огромной долине, на необъятном лугу с ярко-зеленой травой и некрупными полевыми цветами всевозможных оттенков, а вдали со всех сторон поднимались высокие горы, и сквозь дымку теплого летнего дня (дело близилось к вечеру, но солнце стояло еще довольно высоко) временами проглядывали их остроконечные заснеженные вершины. Я был в своей обычной одежде – белых брюках, белой рубашке и белых туфлях, в моей правой руке была рука принцессы, а в левой – рука Маши, и я даже ощущал тепло их нежных ладоней, но, помимо того, ясно чувствовал легкий ветерок, запахи цветов, свежих зрелых трав и даже ароматы духов своих прелестных спутниц. На девчонках были легкие красивые платья светлых тонов, а распущенные роскошные волосы длиной почти до пояса придерживали лишь изящные золотые диадемы с крупными драгоценными камнями. Мы неторопливо шли по лугу, легко ступая по мягкой траве и почти не приминая цветов. Кажется, мы не говорили – слова сейчас были не особенно нужны – красота и величие необыкновенной долины давали всем чувствам особую яркость и полноту. Потом нам преградила путь неширокая (метров тридцать-сорок), но, кажется, довольно глубокая медленная река с очень прозрачной водой. Мы задержались на мгновение – я лишь крепче взял руки своих спутниц и смело шагнул вперед – в несколько секунд мы плавно перенеслись на другую сторону и продолжили путь по великолепному лугу… Проснувшись во мраке, я некоторое время неподвижно лежал в своей кровати, все еще находясь под впечатлением от полного жизни сна, и решил не продолжать его, чтобы не разрушить небывалое волшебное очарование созданных им картин…

Я поднялся в шесть утра и до девяти провел свою малую тренировку, а потом неторопливо привел себя в порядок и около десяти часов прошел на кухню, где сразу взялся за приготовление завтрака (или обеда). Через несколько минут подошли мои подопечные – одна за другой – и принялись помогать мне. Впрочем, ничего сложного не планировалось – неизменный овощной салат, творог с медом или свежим вареньем сразу нескольких видов и, конечно, чай с конфетами или печеньем. Девчонки негромко и немного рассеянно переговаривались друг с другом – предстоящие несколько часов в совершенно незнакомом месте среди чужих людей заметно тревожили их. Я же не разделял этих опасений – знал, что все пройдет благополучно и даже как-то спокойно (почти равнодушно) воспринимал (предстоящий на завтра) свой последний день… После завтрака я поднялся к себе и облачился в черный бархатный камзол, богато украшенный золотой вышивкой. Обулся в высокие, черной кожи, сапоги, за голенища которых немедленно сунул (по давней привычке) по тяжелому боевому ножу. На широкий кожаный пояс повесил один из своих полулегких мечей и еще один длинный нож. Поправив перед зеркалом буйную шевелюру и захватив тонкие черные кожаные перчатки, я отправился в комнату Маши. Девушка в ожидании меня листала толстенную книгу, пристроившись на краю кровати, которую почти целиком занимало новое платье со всеми принадлежностями.

– Разденетесь самостоятельно? – чуть улыбнулся я, подходя к своей подопечной.

– У вас это прекрасно получается! – заметила Маша, поднимаясь мне навстречу – ее щеки чуть порозовели. – Я даже понять не успела, как оказалась в одном белье…

– А Катя с Лизой не оденутся самостоятельно? – поинтересовался я, расстегивая пуговицы на блузке, а потом и крючки на юбке девушки.

– Мне, конечно, не хочется, чтобы вы созерцали их в таком виде… – вздохнула она. – Но, боюсь, что тогда мы не успеем и к вечеру!

На Маше было белоснежное белье и белые чулки – можно было сразу приниматься за сорочку и нижние юбки. Пока я управлялся с этими предметами, застегивая крючки и подтягивая завязки, моя подопечная терпеливо ждала, иногда, впрочем, даже помогая мне.

– Вы знаете, – после некоторой паузы заговорила девушка. – Я сегодня видела очень необычный сон…

– Вот как! – поправив последнюю из нижних юбок, я остановился за спиной своей подопечной. – И что же в нем было замечательного?

– Мы гуляли по какому-то очень красивому лугу, кажется, кругом были горы, – задумчиво проговорила она и, после некоторого колебания, добавила. – И почему-то втроем…

Несколько раз коснувшись губами гладкой кожи на полуобнаженных плечах девушки, я взялся за платье – фасон был несколько иным и мне пришлось опять ориентироваться буквально на ходу. Лиф из белого бархата и юбка из серебристого атласа, комбинированная с набивным бархатом, плиссированная органзой, были богато отделаны золотой тесьмой, белыми кружевами и натуральным жемчугом (платья Кати и Лизы были сходного фасона и отличались преимущественно цветом юбок: изумрудной для одной и голубой для другой девчонки, а также вышивкой и отделкой). Накинув платье на свою подопечную, я стал тщательно прилаживать его.

– А еще я чувствовала запахи цветов и даже вашей туалетной воды! – сообщила мне Маша. – Мне даже показалось, что рукой я ощущала мозоли на вашей ладони… Вас не интересует третий персонаж?

– Теперь дело за вами! – сказал я, управившись с платьем и подавая собеседнице белые туфли. – Что касается персонажа… Конечно, я знаю, кто была она!

Девушка внимательно посмотрела на меня, чуть качнула головой и повернулась к зеркалу. Поправив волосы и укрепив их золотой диадемой с голубыми бриллиантами, она весьма умеренно, но тщательно подкрасилась, а затем уже надела колье, кольца и браслеты из того же комплекта (серьги были уже на ней).

– Ну как? – спросила Маша, выжидательно глядя на меня.

– Чудесно! – искренне отозвался я. – Без сомнения, вы опять будете первой красавицей!

– Благодаря вам! – даже чуть устало вздохнула она в ответ. – В прежней жизни я была просто симпатичной девчонкой!

С Катей и Лизой все обошлось проще, чем я предполагал – мне пришлось лишь помочь им одеть и приладить платья, а со всем другим они сумели справиться самостоятельно (благодаря, конечно, нашей юной дворянке), помогая друг другу. Примерно около часа пополудни – я и не рассчитывал управиться раньше, мы вчетвером вышли в холл второго этажа, и я визуализировал портал перед входом в большой парадный зал дворца наместника Ракзаса (я бывал здесь прежде). Едва мы миновали туманную завесу, как к нам кинулся дворцовый распорядитель и, торопливо кланяясь, спросил об именах моих спутниц, а потом, когда привратники распахнули перед нами резные створки дверей, забежав вперед, громко и отчетливо огласил в просторном зале мои титулы, а потом на полтона ниже назвал девушек (леди Мария, леди Катерина, леди Елизавета). Довольное большое и хорошо украшенное различными декоративными элементами помещение было полно народу – вся публика тотчас склонилась передо мной. Небрежно кивая знакомым мне людям, я направился через весь зал к ожидавшей меня в окружении нескольких фрейлин, государственных советников и полдюжины телохранителей королеве Лидии, успевая уделять внимание всем трем своим спутницам.

– Рада вас видеть, дорогой лорд-рыцарь! – поднимаясь с большого дивана, крытого серебристыми шкурами сабельного барса, искренне произнесла королева, подавая руку. – Вы оказываете мне и моему народу совершенно неоценимую помощь!

– Счастлив вас видеть в добром здравие, Ваше Величество! – немедленно отозвался я, чуть касаясь губами белой перчатки. – Порой мне хочется верить, что в своей помощи всем нуждающимся я успеваю выполнять не только свои непосредственные обязанности!

– Отнюдь, милорд! – весьма приветливо улыбнулась королева. – О вашей доброте и справедливости говорят не меньше, чем о вашей доблести и чести!

– Благодарю вас, Ваше Величество! – проговорил я, легким поклоном благодаря королеву за добрые слова. – Может быть, мои старания сделать этот мир лучше принесут свои, хотя бы и скромные плоды!

– Вас сопровождают юные прелестные леди! Это ваши воспитанницы? – обратила свое внимание Ее Величество на моих спутниц.

– Да, моя королева! – с легкой улыбкой сказал я. – Моя служба весьма опасна и трудна – случись трагедия, мне бы хотелось, чтобы Ваше Величество оказали им возможную поддержку при своем дворе. Девушки весьма имениты в своем мире, прекрасно воспитаны и богаты.

Королева покровительственно указала моим подопечным на диван, приглашая сесть рядом с собой. Девчонки были одна умней другой, поэтому дружно дождались, когда сядет сама королева, и лишь после этого скромно присели на краешек дивана. Пока они вели весьма светскую (как сразу почувствовал я, ориентируясь на психоэнергетический уровень разговора) беседу, я неторопливо обошел зал, присматриваясь к окружающим меня людям. Чуть в стороне, за полудюжиной больших столов торопливо работала, наверное, целая рота секретарей и придворных писарей, заканчивая последние копии предназначенных на подписание документов. Подойдя к ним, я осмотрел несколько экземпляров и остался доволен увиденным – все государственные бумаги были составлены достаточно грамотно и с полным знанием конституционных норм соответствующих сторон. Потом я почувствовал скрытое наблюдение за собой и не сумел точно определить местонахождение обладательницы (мне почти сразу представился, правда весьма туманный, облик молодой женщины) этих глаз. Впрочем, какой-либо враждебности по отношению к себе я не заметил и решил особенно не усердствовать в поисках неизвестной поклонницы. Вернувшись к своим спутницам, которые с большим почтением беседовали с королевой, я еще раз оглядел весь зал – у столов с документами началась работа по подписанию бумаг, и к ним последовательно подходили послы и полномочные представители соответствующих государств. Ждать оставалось не так и долго – наши с королевой подписи должны были стать последними.

– Я вынуждена просить вашего совета, дорогой лорд-рыцарь! – обратилась ко мне Ее Величество. – Не сочтите за труд присесть рядом с нами!

Чуть поклонившись, я опустился на диван, оказавшись между королевой и своими девчонками. Ее Величество выдержала паузу в несколько минут, а затем заговорила на старофранцузском языке, который здесь, похоже, более не знал никто.

– Дорогой лорд! – сказала королева. – Мой народ, как вы знаете, переживает непростое время, а я, увы, немолода и слаба здоровьем. У меня нет сыновей, а ни одна из четырех дочерей не способна взять на себя ответственность управлять государством. Правда, один из внуков подает большие надежды, но ему лишь двенадцать лет, поэтому мне нужно как-то изыскать дополнительное время, пока он сам не сможет взойти на трон… Мои маги утверждают, что отсрочить немощь и смерть невозможно… Что вы скажете на это, милорд?

– Завтра, – после минутного раздумья проговорил я. – В час отъезда Вашего Величества, я привезу особый талисман, способный вернуть здоровье и молодость на весьма существенный срок. Вашему Величеству останется лишь с прежней мудростью и энергией управлять своим государством!

– Дорогой, лорд – рыцарь, повсюду ходят легенды, утверждающие, что для вас нет ничего невозможного! – с чувством сказала королева. – Но они лишь жалкие россказни в сравнении с вашей истинной силой и благородством!

XXII

Мы вернулись домой в пятом часу пополудни – все формальности были полностью улажены и все необходимые документы тщательно оформлены и подписаны. Я назначил ужин на шесть часов и хотел сразу пройти к себе, однако немедленно откликнулся на просьбу Маши помочь ей раздеться. В комнате девушки я расшнуровал корсет и снял с нее платье, а потом как-то непроизвольно обнял ее (стоя позади) за талию и осторожно привлек к себе. Маша, принимая мое внимание, как вполне естественное, сразу слегка откинула голову на мое плечо (я был выше совсем ненамного) и положила свои руки поверх моих, лежащих на ее талии. Несколько минут мы молча простояли в этой позе, а потом я вдруг неожиданно для себя судорожно вздохнул. Девушка мягко высвободилась, повернулась ко мне и положила руки на мои плечи.

– Что-то случилось? – шепнула она.

– Нет, моя милая, все в порядке! – слабо улыбнулся я, уже овладев собой. – Просто усталость за все прошедшие дни…

– Вам нужно обязательно отдохнуть! Постараться выбрать время… – слегка прижимаясь прохладной нежной щекой к моей щеке, опять прошептала она.

– Да, Маша, скоро у меня будет много времени на отдых… – совершенно искренне проговорил я.

Благо она не могла понять истинный смысл этой фразы – почему-то была совершенно уверена, что предсказанный мной для себя трагический финал как-то прошел стороной…

– Идите к себе и отдохните! – несколько раз осторожно целуя меня, сказала девушка. – Мы с девчонками сами приготовим ужин!

Несколько раз поцеловав ее руки, я пошел к двери, и горло вновь вдруг перехватило так, что совершенно невозможно стало вздохнуть – отсроченные чувства по завершении всех задуманных нелегких дел как-то сразу дали о себе знать. В спальне я тщательно выполнил энергетические комплексы упражнений и даже успел подготовить на основе ограненного крупного рубина очень сильный талисман для королевы Лидии. Потом спустился к ужину, но ел почти через силу и очень немного, чем еще больше обеспокоил Машу. Скоро на меня с большой тревогой поглядывали и Катя с Лизой, но на все вопросы я отвечал очень кратко и неохотно. Возвращаясь к себе, я обернулся на пороге и последний раз взглянул на девушек. Маша, почувствовав неладное, едва не бросилась ко мне, но я легко улыбнулся (через силу) и чуть кивнул на прощание – увы не на ночь, как, наверное, решила она – навсегда…

В кабинете я бегло просмотрел оставленные мной рекомендации и даже внес некоторые поправки. От руки написал прощальное письмо для Маши и отдельное (для нее же) с советами почти на все случаи жизни и с просьбой уничтожить мои личные архивы, хранящиеся в сейфе… Положил оба в подписанные конверты, оставил незапечатанными на своем рабочем столе, а сверху бросил ключи от сейфа… Прошелся на прощание по кабинету, оглядывая такие привычные вещи, а потом решительно вышел на лестничную клетку и плотно закрыв за собой дверь. Спустя четверть часа я лег спать (в половине девятого), плотно задернув шторы – за окнами лишь начинало темнеть. Я не рассчитывал на сон, но, как ни странно, мне удалось проспать почти три с половиной часа. Тренировку я начал вскоре после полуночи и все упражнения выполнял с обычной для себя тщательностью, стараясь не обращать внимание на все усиливающее чувство отчужденности от всего земного. В начале десятого утра я прошел на кухню (девчонки в это время были в спортзале) и приготовил себе легкий завтрак – яблоко, овсяные хлопья с медом, две чашки крепкого кофе и пару плиток шоколада. Заставив себя съесть все это (мне были нужны все мои силы), я убрал со стола, постоял минуту-другую, вспоминая милые сердцу совсем недавние эпизоды, промелькнувшие здесь, и направился в оружейную. Здесь я на полчаса прилег на узкий кожаный диван и провел это время в легкой расслабляющей медитации, затем поднялся и без спешки, но достаточно оперативно облачился в доспехи, а затем подобрал вооружение: помимо тяжелого и легкого мечей, боевого топора и молота, я захватил четыре (вместо двух) длинных ножа и восемь (против обычных четырех) стилетов из особо прочной (как наконечник моего копья) оружейной стали, укрепив их на наручах, поясе и поножах. Проверив все, что можно было проверить из снаряжения, я набросил поверх лат меховой плащ из шкуры серебристого барса и покинул свой дом, бросив последний взгляд на оружейную комнату.

Спустя четверть часа я уже подъезжал к главным воротам Ракзаса. Ночью в окрестностях города выпал снег – эта местность находилась на значительной высоте и зима здесь наступала на пару месяцев раньше, чем в ближайших долинах (в которые, впрочем, она приходила даже не каждый год…). Ближе к полудню, когда разошлись тяжелые тучи и на почти чистом небе ярко засветила Анелла, снег стал медленно сходить, сначала освободив крыши домов, потом вымощенные камнем дороги и, наконец, остался лишь небольшими островками на особенно густой, все еще зеленой траве и в тени деревьев. Температура держалась чуть выше нуля градусов, а в прохладном воздухе чувствовался легкий запах гари от дымящихся труб городских печей. Мне недолго пришлось дожидаться королевского кортежа – большие окованные железом ворота распахнулись уже через несколько минут, и по камням дороги застучали многочисленные подковы целого отряда отборных воинов-ветеранов и укрепленные железными ободьями колеса почти десятка больших карет. Королева ехала в самом скромном (весьма разумная мера!) экипаже – небольшой, украшенной лишь строгой резьбой, но, похоже, достаточно удобной четырехместной карете. Привычным властным жестом я остановил всю процессию, подъехал к королевскому экипажу, спешился и подошел к торопливо раскрытой расторопным слугой дверце. Ее Величество хотела было выйти наружу, но я протестующим взмахом руки попросил немолодую даму не делать этого. Стянув латную перчатку, я вынул из небольшой поясной сумки обтянутую красным бархатом маленькую коробочку с великолепным ограненным рубином в изящной золотой оправе и подал его королеве.

– Вам следует все время держать его при себе, Ваше Величество! – негромко сказал я на старофранцузском (не для посторонних ушей!). – Первые результаты появятся уже через несколько дней, а спустя полтора – два месяца вы помолодеете на десять-пятнадцать лет, впрочем, может статься даже на двадцать!

– Милорд! – поднося белоснежный кружевной платок к глазам, тихо проговорила королева. – Я знаю, что вы не принимаете даже слов благодарности от людей и это значит, что все ваши поступки совершаются по велению сердца! Не все люди, к несчастью, способны оценить ваше поступки, но уверена, что многие из них сохранят память о благородном лорде Венаторе в собственном сердце, как это сделаю я!

Легким поклоном поблагодарив королеву, я прикрыл дверцу кареты и очередным жестом велел процессии продолжать путь. Вернувшись к коню, которого придерживал за поводья один из стражников, я поднялся в седло и поехал рядом с кортежем. Километра полтора-два я сопровождал процессию, а там, где дорога проходила между двух высоких холмов, я свернул на обочину и пропустил ее мимо себя, небрежно поднимая закованную в броню руку в ответ салютовавшим мне оружием воинам. Оставшись один, я осторожно переехал глубокий кювет, на дне которого также сохранился снег, и направился наискось вверх по склону холма, тщательно отчищенного почти до самой вершины от леса (предосторожность от разбойников). Позади на дороги послышался шум приближающегося очередного, более скромного, кортежа. Поднявшись к первым деревьям, я остановился под прикрытием густых ветвей местной синей ели и повернулся к дороге. Потом с четверть часа я неподвижно сидел в седле (мой конь почти все время нетерпеливо переступал на месте), наблюдая за следовавшими одна за другой процессиями – все представительства государств, вызванные мной в Ракзас, по успешному окончанию переговоров и подписания всех договоров, теперь торопились вернуться домой, опасаясь быстрого установления обычной для этих краев, холодной и снежной зимы. В эти минуты мне почему-то вдруг вспомнилась собственная юность – теперь уже бесконечно далекие студенческие годы – один из выходных дней, когда я катался с гор на лыжах в компании однокурсников. Однако сейчас мне особенно дороги было не сами картины как теперь казалось, почти беззаботной жизни (тогда в ней хватало своих проблем!), а то ощущение чистой радости, что дарили собственная сила, ловкость и, конечно, восхищенные взгляды раскрасневшихся от мороза девчонок…

На пустовавшей уже несколько минут дороге показался запоздалый экипаж – тяжелая, богато украшенная резьбой и живописью зимняя карета, запряженная восьмеркой (двумя тройками и парой) великолепных выездных лошадей гнедой масти. Дорогой экипаж сопровождала неплохая охрана – десяток тяжеловооруженных всадников – четверо двигались впереди и шестеро позади кареты. Я продолжал оставаться на месте – просто спокойно ждал дальнейшего развития событий, не позволяя дремавшему где-то в глубине души чувству тревогу усиливаться и перейти в панику… Роскошный экипаж миновал меня и стал приближаться к повороту, который находился метрах в двухстах с небольшим от меня. На дороге вновь послышался шум, и я чуть повернул голову в своем тяжелом армете с открытым забралом. Со стороны города двигалась нестройной кавалькадой целая группа хорошо вооруженных рыцарей в полных латных доспехах на сильных боевых конях. Судя по посадкам, манерам управления конями и тем, как они держали оружие (длинные тяжелые копья), это были закаленные в настоящих битвах опытные воины, возможно даже, прежде не знавшие поражений. Когда они поравнялись со мной, я машинально насчитал шестнадцать человек… Небольшой, но грозный отряд быстро нагнал (почти на самом повороте) дорогую карету – оказавшийся впереди воин, чуть пригнувшись, подхватил одну из ведущих лошадей под уздцы, а другой всадник, поравнявшись с кучерским сиденьем, резко рванул рычаг тормоза. Тяжелый экипаж резко остановился, и кучер вместе со своим помощником были немедленно сброшены с сиденья другими воинами, обступившими карету со всех сторон. Пытавшиеся было вмешаться воины из сопровождения были тотчас выбиты из седел безжалостными точными ударами (человек пять из них обратилось в бегство) копий и боевых молотов. Несмотря на расстояние в две сотни метров, я ясно увидел, как один из воинов, подъехав к экипажу, повелительно постучал в украшенную золотой резьбой дверцу, с зашторенным окном. Открывать ему, однако, не торопились, и он постучал вновь… И в эту минуту я понял, что мой час настал – лучшим в этом мире наемникам вовсе не было нужды останавливать роскошную карету – им было достаточно сбросить с дороги любого нищего – я все равно бы вступился за него… Без малейшего колебания я тронул поводья и выехал на открытый склон холма. Меня заметили сразу – карета была тотчас забыта и пятнадцать грозных всадников выстроились в три линии – по пять в ряд (столько позволила ширина дороги), выставив перед собой длинные копья, а шестнадцатый выехал на десяток метров вперед и поднял руку. В ярких лучах полуденной Анеллы зловеще сверкнул мощный раструб техномагического пистолета, стреляющего сгустками фиолетового пламени, против которого до сих пор не устоял еще ни один маг… Опустив забрало и бросив поводья, я взял в правую руку копье, а в левую – щит и пришпорил своего верного боевого коня. Перед этой последней в своей жизни смертельной схваткой я испытал целую бурю эмоций – небывалую тревогу, тоску, горечь, которые почти сразу обратились в ярость против наемных убийц, а еще странное чувство печали и сожаления о собственной, ныне минувшей, жизни воина, казавшейся в эти последние минуты почти совершенной…

Конец первой книги

Content

Константин Колчигин
Закон Космоса
Роман-фэнтези
Книга первая
На краю вселенной

Часть первая Путь в никуда

I

II

III

IV

V

VI

VII

VIII

IX

Х

XI

XII

Часть вторая Сила правосудия

I

II

III

IV

V

VI

VII

VIII

IX

Х

XI

XII

XIII

XIV

XV

XVI

XVII

XVIII

XIX

XX

XXI

XXII