Автор неизвестен

Коаны

Коаны

Коан труса

Лучше убежать, чтобы потом выиграть.

* * *

Коан политики.

Чтобы добиться цели — посей вражду и раздор.

* * *

Коан хитреца

Открой душу, чтобы потом быть на вершине Бога.

* * *

Коан армии.

Создай иллюзию.

* * *

Коан щедрости

Хочешь получить просветление — сначала пожертвуй ленью.

* * *

Коан победы

Хочешь победить — создай условия выгодные тебе.

* * *

Коан смерти

Укради свой труп, чтобы достичь нирваны.

* * *

Коан иезуитов

Говори красиво, но делай, как хочешь.

* * *

Коан мудрости

Извлеки мудрость из чужого опыта.

Получи нечто из ничего.

Добейся статуса Бога.

Стань Буддой и ты получишь просветление.

* * *

Коан О

Будь враждебен к врагам.

* * *

Коан дипломатии

Проси о дно, если нужно совершенно другое

* * *

Коан тишины

Жди свершения кармы.

* * *

Коан совершенства

Не изменяя мир ты можешь его улучшить.

Надень на мир очки восприятия.

Байчжан и лиса

Как-то на проповедях Байчжана стал появляться некий старик. Однажды, когда наставления были окончены, он не ушел из зала вместе с другими. Байчжан спросил его, что он за человек. "Ныне я не принадлежу к человеческому роду, — ответил старик. — Но когда-то, во времена будды Кашьяпы, я жил на этой горе и наставлял истине. Однажды меня спросили: "Подвластен ли прозревший истину человек закону причинности существования?" Я ответил: "Не подвластен", и за это был превращен в лису на пятьсот перерождений. Прошу вас, о монах, своим мудрым словом помочь мне избавиться от лисьего облика. Осмелюсь спросить: "Подвластен ли прозревший истину человек закону причинности существования?""

"Прозревший истину человек не отличает себя от причинности существования", — ответил Байчжан. Услыхав эти слова старик достиг просветления. Он отвесил поклон и сказал: "Теперь я освободился от лисьего облика и должен покинуть свое тело, которое находится на горе. Прошу вас похоронить меня по монашескому чину". С этими словами он исчез.

На следующий день Байчжан велел изготовиться к похоронам. "Вокруг все спокойно, и в монастыре нет больных. Что бы это значило?" — недоумевали монахи. После еды Байчжан повел монахов на гору. В пещере на склоне горы он нашел лисий труп и распорядился предать его огню. Вечером он рассказал монахам о старике, превращенном в лису. Хуанпо спросил: "Давным-давно некий человек был превращен в лису на пятьсот перерождений за то, что дал неправильный ответ. Ну а если ответы наставника будут правильными, что тогда?"

"Подойди поближе, и я поведаю тебе истину", — сказал Байчжан. Хуанпо подошел к учителю и ударил его по лицу. Байчжан захлопал в ладоши и сказал со смехом: "Я думал, ты рыжая борода варвара, а теперь вижу, что ты рыжебородый варвар!"

Безбородый варвар

Увидев портрет бородатого бодхисаттвы, Хоань сказал: "Отчего этот парень из Западных краев такой безбородый?"

Безымянный человек Линь-цзи

Линь-цзи однажды сказал своим монахам, что некий безымянный человек живет плотью и кровью, входя и выходя из людей через отверстия на их лицах. Тот, кто не был свидетелем этого, убедится в этом сию минуту.

Один из монахов встал и спросил. «Кто этот безымянный человек?» Линь-цзи вдруг вскочил со стула, схватил монаха за шиворот и воскликнул: «Говори, говори!» Монах на мгновение потерял дар речи и Линь-цзи ударил его: «Этот безымянный никуда не годится», — сказал он.

Бессловесный разговор

Один монах спросил наставника Фэнъаня: "Ни словом, ни молчанием не выразить смысла бытия. Как же поведать истину?"

Фэнъань ответил: "Мне все видится весна на южном берегу Янцзы. Стайки птиц щебечут среди ароматных цветов".

Болван Му-чу

Когда Му-чу, идя по дороге, поравнялся с шедшим мимо него монахом, он окликнул его: «Почтенный господин!» Монах обернулся. «Болван», — заметил Му-чу, и каждый пошел своей дорогой.

Этот анекдот был записан несколькими монахами и много лет спустя подвергся критике со стороны некоего Цзю-ту, который говорил: «Глупый Му-чу был неправ. Разве монах не обернулся? С какой же стати он назвал его болваном?»

Позже Ю-тянь, комментируя эту критику, сказал так: «Глупый Цзю-ту ошибался. Разве монах не обернулся? Отчего же не назвать его болваном?»

Большая палка Чинь-чуаня

Чинь-чуань опросил вновь прибывшего монаха, откуда он пришел. Монах ответил: «Из монастыря, что у Трех Гор». Чинь-чуань спросил тогда: «Где было место твоего последнего уединения?» «У Пяти Гор», — ответил монах.

«Ты получишь тридцать ударов палкой», — сказал Чинь-чу ань. «Чем я их заслужил?» — спросил монах. «Тем, что ушел из одного монастыря в другой».

Будда, держащий цветок

Когда Будда проповедовал на Божественной горе, он взял в руку цветок и показал его собравшимся. Все промолчали, и только Махакашьяпа чуть заметно улыбнулся в ответ. Будда сказал: "Я обладаю глазом истинного учения, сознанием нирваны. Все это нельзя выразить словами и передается вне поучений. Отныне это принадлежит Махакашьяпе".

Буддизм Ти-чуаня

Однажды Ти-чуань, принимая у себя в гостях ученика Лао-фу, задал ему вопрос: «Как ваш учитель учит вас буддизму?» «Наш учитель, — отвечал монах, — говорит нам, чтобы мы закрыли глаза, дабы не видеть дурного, заткнули уши, дабы дурного не слышать, приостановить умственную деятельность, чтобы не формировать ложных идей».

Ти-чуапь сказал: «Я не прошу тебя закрыть глаза, ибо ты ничего не увидишь, я не прошу тебя заткнуть уши, ибо ты ничего не услышишь. Я не прошу прекратить умственную деятельность, ибо ты не сумеешь сформировать вообще ника кой идеи».

Буддийский возраст Нань-чжуаня

Однажды Нань-чжуань опоздал занять свое место в трапезной. Хуан-по, его ученик и главный монах, вместо своего собственного занял место мастера. Нань-чжуань вошел и сказал: «Это место принадлежит старейшему монаху этого монастыря. Сколько тебе лет в буддийском смысле?» «Мой возраст восходит ко времени доисторического Будды», — ответил Хуан-по. «Тогда, — сказал Нань-чжуань, — ты мой внук. Сойди».

Хуан-по уступил место мастеру, но занял место, соседнее с его.

Буйвол, рвущийся из ограды

Наставник Уцзу сказал: "Когда буйвол рвется из ограды, его голова и копыта вылезают наружу. Но почему не вылезает и его хвост?"

Бумажная ширма Чжиен-юаня

Чжиен-юань, мастер, сидел за бумажной ширмой. Монах вошел для сандзэна, поднял ширму и встретил учителя словами:

«Странно». Учитель пристально посмотрел на монаха и сказал: «Ты понимаешь?» «Нет, я не понимаю», — ответил монах. «До того, как в мире появились семь Будд, — сказал учитель, — было бы то же самое, что и сейчас. Почему ты не понимаешь?»

Позже монах упомянул об этом инциденте Ши-шуаню, учителю дзэна рода Дхармы, который похвалил Чжиен-юаня, сказав: «Брат Чжиен-юань подобен мастеру стрельбы из лука. Он никогда не выпускает стрелы, не поразив цель».

Ведро с водой Ень-тоу

Три монаха, Сю-фен, Чжинь-шань и Ень-тоу, встретились в храмовом саду. Сю-фен увидел ведро с водой и указал на него. Чжинь-шань сказал: «Вода чиста, и отражается образ луны». «Нет, нет, — сказал Сю-фен, — это не вода, это не луна». Ень-тоу перевернул ведро.

Великий силач

Наставник Сунъюань говорил: "Великий силач не может оторвать ногу от земли". И еще он говорил: "Речь не находится на кончике языка".

Величайшая глубина Тао-ву

Тао-ву сидел на высокой скамье, погруженный в медитацию, когда к нему подошел монах и спросил: «В чем величайшая глубина учения?» Тао-ву поднялся со скамеечки для медитации и стал на колени со словами: «Вы пришли сюда издалека, но боюсь, я ничего не смогу вам ответить».

Внутренняя культура Та-цзу

Та-цзу сказал своим монахам: «Братья, лучше проникнуть вглубь на один фут, чем распространяться о Дхарме на десять футов. Ваша внутренняя культура в один дюйм лучше, чем ваши проповеди в десять дюймов».

Для того, чтобы уравновесить и внести ясность в это утверждение, Тун-шань сказал: «Я проповедую то, что я не могу медитировать, и медитирую то, что не могу проповедовать».

Возраст Та-тяня

Хань-ту-чи спросил Та-Тяня: «Кто управляет монастырем вместо сосланного монаха?» — «Сколько вам лет?»

Та-тянь протянул свои четки и спросил: «Вы понимаете».

Хань-ту-чи ответил: «Нет, не понимаю».

Та-тянь сказал: «Днем здесь 108 бусин и ночью — тоже 108».

Хань-ту-чи был чрезвычайно расстроен тем, что не сумел понять старого монаха, и вернулся домой.

Дома жена спросила его: «Что тебя так расстраивает?»

Ученый рассказал своей жене обо всем, что произошло.

«Почему бы не возвратиться в монастырь и не спросить старого монаха, что он имел в виду?» — предложила жена.

На следующий день рано утром ученый-конфуцианец пошел в монастырь, у ворот которого он встретил главного монаха.

«Почему вы пришли так рано?» — спросил главный монах.

«Я хочу видеть мастера и задать ему вопрос», — ответил Хань-ту-чи.

«Что у вас к нему за дело?» — спросил монах, и ученый повторил ему свой рассказ.

«Почему вы не спросите у меня?» — осведомился главный монах.

Хань-ту-чи тогда спросил: «Что это значит — 108 бусин днем и столько же ночью?» Главный монах трижды щелкнул зубами.

Наконец, Хань-ту-чи встретил Та-тяня и задал ему свой вопрос, а мастер в ответ трижды щелкнул зубами.

«Я знаю, — сказал конфуцианец, — в буддизме это одно и то же».

«Прошу вас, не говорите так», — ответил Та-тянь.

«Да, — сказал Хань-ту-чи, — несколько минут тому назад я встретил главного монаха у ворот и задал ему тот же вопрос и он ответил мне так же, как и вы».

Та-тянь подозвал к себе главного монаха и сказал: «Я понял, что ты показал ему буддизм несколько минут тому назад».

«Да», — ответил главный монах.

Время Куй-шаня

Куй-шань сказал своим монахам: «Холодные дни зимы повторяются каждый год. Прошлый год был таким же холодным, как и этот, и в следующем году будет такая же холодная погода. Скажите мне, монахи, какие дни года повторяются». Ян-шань, старший ученик, подошел к учителю и стал так, что его правая рука накрывала лежащий на груди кулак левой руки. «Я знал, что ты не сможешь ответить на мой вопрос», — сказал Куй-шань, а затем повернулся к своему младшему ученику, Сян-еню: «Что скажешь ты?» «Я уверен, что могу ответить на ваш вопрос», — сказал Сян-ень. Он подошел к учителю и стал. Положив правую руку на кулак левой, лежащей на груди, как это сделал старший монах, но Куй-шань не обратил на него внимания, «Я рад, что старший не смог мне ответить», — заметил учитель.

Встреча с прозревшим

Наставник Уцзу говорил: "Когда вы встречаете на дороге человека, прозревшего истину, вы не можете обратиться к нему со словами и вы не можете ответить ему молчанием. Что вам делать?"

Встреча Ян-шаня

После уединения, длившегося сто дней, Ян-шань встретил своего учителя, Куй-шаня. «Я не видел тебя здесь все лето, — сказал Куй-шань, — что ты делал?» «Я возделывал участок земли, — ответил Ян-шань, — и получил корзину проса». «Ты не потратил время зря», — заметил Куй-шань. «А что делали вы летом?» — спросил в свою очередь Ян-шань.

Старый монах ответил: «Я ел один раз в день, в полдень и спал несколько часов после полудня». «Тогда и вы не потратили время зря», — отозвался Ян-шань, и прикусил язык. «Ты должен иметь чувство собственного достоинства», — заметил Куй-шань.

Вступительная речь Ло-шаня

Господин Мин-ван выстроил монастырь для Ло-шаня и по просил его произнести первую речь в лекционном зале. Как мастер монастыря, Ло-шань сел в кресло, но не сказал ничего, кроме слова «прощайте» перед уходом в свою комнату.

Войдя к нему, господин Мин-ван сказал: «Учение самого Будды на горе Градхаркута было, должно быть, таким же, как Ваше сегодня». Ло-шань ответил: «Я думал, что вы чужды учению, но сейчас я понял, что вы имеете некоторое представление о дзэне».

Высказывание Шао-шаня

Однажды один монах спросил Шао-шаня: «Существует ли высказывание, которое не было бы ни истинным, ни ложным?» Шао-шань ответил: «В белом облаке не увидишь ни следа уродства».

Где встречаются после смерти

Тао-ву пришел навестить своего больного брата-монаха, Юнь-еня. «Где я смогу снова увидеть тебя, если ты умрешь и здесь останется только твой труп?» — спросил посетитель. «Я встречу тебя в том месте, где ничто не рождается и ничто не умирает», — ответил больной монах.

Тао-ву не удовлетворился таким ответом и сказал: «То, что ты хотел сказать — это то, что нет такого места, в котором ничто не рождается и ничто не умирает, и что мы не нуждаемся больше видеть друг друга».

Дамо успокаивает сознание

Дамо сидел лицом к стене. Второй патриарх, стоя в снегу, протягивал ему свою отрубленную руку и молил: "В моем сознании все еще нет покоя. Прошу вас, о наставник, успокойте мое сознание!"

Дамо сказал: "Дай мне твое сознание, и я успокою его".

"Всякий раз, когда я ищу мое сознание, — ответил Второй патриарх, — я не могу изловить его".

"Значит твое сознание уже успокоено", — сказал Дамо.

Два монаха свертывают занавес

Фаянь, настоятель монастыря Цинлян, перед началом проповеди приказал поднять бамбуковый занавес у входа в зал. Два монаха принялись его сворачивать. Фаянь сказал, указав на монахов: "Один из них прав, другой ошибается".

Девушка выходит из состояния медитации

Во времена Будды Шакьямуни Манджушри отправился на собрание всех будд. Однако ко времени его прибытия все будды уже разошлись. Только одна девушка все еще находилась в состоянии самадхи. Манджушри спросил у Будды, как смогла девушка достичь такой просветленности, которая даже ему была недоступна. "А ты верни девушку в чувство и спроси у нее сам", — ответил Будда.

Манджушри трижды обошел вокруг девушки и щелкнул пальцами, но безрезультатно. Он вознес ее на вершину небес и употребил все свои божественные силы, но так ничего и не добился. Шакьямуни сказал: "Даже сто тысяч Манджушри не смогли бы вывести девушку из медитации. Но внизу, за пределами двенадцати сотен миллионов миров, находится бдхисаттва Неведения. Он сможет сделать это". В тот же миг бодхисаттва Неведения вырос из-под земли и отвесил поклон Шакьямуни, а тот велел ему пробудить девушку. Бодхисаттва Неведения подошел к девушке, щелкнул пальцами, и девушка тотчас очнулась

Деревянный подлокотник

Однажды в монастыре Или-чуань повар-монах принимал у себя в гостях монаха-садовника. Когда они сидели за столом, раздалось птичье пение. Только оно смолкло, садовник постучал пальцем по ручке кресла. Птица запела снова, но скоро замолчала.

Садовник постучал еще — пение не возобновлялось. «Понял?» — спросил монах. «Нет, — ответил повар, — не понял». Садовник в третий раз постучал по креслу.

Деревянный шар Цзю-феня

Однажды Цзю-фень начал свою лекцию с того, что показал на маленькой площадке деревянный шар.

Десятифутовая площадка Ки-шуаня

На стене дома Ки-шуаня было начертано стихотворение:

Десять квадратных футов Ки-шуаня.

Слишком круты, чтобы взобраться.

Если кто-либо войдет

Он станет великим генералом.

Ки-шуань врожденный мастер дзэна.

Один монах спросил Юань-феня: «Какое стихотворение собираетесь написать для своего жилища?»

Юань-фень, вместо ответа, показал стихотворение:

Десять футов Цзю-феня никогда не имели дверей.

Всякий монах, кто входит туда

Тут же видит Цзю-феня.

(Скользя по льду). Монах воздал почести и встал.

Юань-фень спросил: «Ты видишь Цзю-феня или нет?»

Монах заколебался.

Юань-фень ударил монаха по губам метелкой от москитов.

Content

Автор неизвестен Коаны

Коаны