Ирина Молчанова

Сны с запахом ладана

Пролог

Из темно-синего небо становилось черным, как будто на бархатный занавес кто-то плеснул смолой и та кляксой растеклась во все стороны. В лесу от снега все еще было светло. Снег укрывал землю и деревья так плотно, что на них не нашлось бы ни одной темной веточки. Между заснеженных берез по широкой тропе шла семья из трех человек: мать, отец и маленькая дочка.

— Принцесса, догоняй нас! — оборачиваясь, крикнул отец.

Алина ускорила шаг, дергая за веревку бесшумно скользящие позади санки, на которых лежала тряпичная кукла, укутанная в детское одеяльце.

— Фрейлина Соня, — обратилась девочка к кукле, — не желаете ли печенюшку?

Алина остановилась, достала из кармашка шубы печенюшку в форме полумесяца и положила на живот фрейлине Соне.

— Милая, скоро стемнеет! — Мать остановилась и уперла руки в длинных перчатках в бока.

Алина вздохнула.

Нужно было возвращаться. Сегодня вечером отец собирался отвезти их в город. На дачу — в домик, по сути летний, но с печкой, семья приезжала только на выходные.

Девочка наклонилась за веревкой от санок и замерла. Между двух берез сидел маленький белый волчонок, глядя прямо на нее яркими голубыми глазами.

— Мама, — пискнула Алина, протягивая руки к малышу и делая к нему несколько шагов.

Малыш попятился.

— Не бойся, — одними лишь губами произнесла девочка.

Волчонок поджал уши и двумя прыжками, оставляя глубокие следы в снегу, отскочил к елям. А там…

Алина вскрикнула.

Мать с отцом почти сразу оказались у нее за спиной.

— Это волчица, — приглушенно произнесла мать и попыталась закрыть Алине глаза. — Не смотри, дорогая, не нужно. Какой ужас…

Но девочка не послушалась, между растопыренными пальцами матери она видела лежащую под елью огромную белую волчицу со вспоротым животом. Внутренности валялись рядом, повсюду была кровь, снег от нее превратился в яркие комочки.

Волчонок уселся возле матери, задрал маленькую мордочку в россыпи кровавых капелек и тонко-тонко запищал.

Алина рванулась вперед, схватила его и подняла на вытянутых руках перед собой.

— Милая, это же волк! — ужаснулся отец.

— Положи его на место, Алиночка, — взмолилась мама.

Девочка упрямо тряхнула золотистыми косами, спускающимися по спине.

— Он совсем крошечный! Мы должны его забрать, мама, только посмотри!

Родители переглянулись.

— Принцесса… — мягко начал отец, но девочка его не слушала, она смотрела в яркие голубые глаза волчонка и, как загипнотизированная, не могла оторвать взгляда.

— Какой же ты толстенький, — прошептала Алина.

— Положи волка! — строго произнесла мать и шагнула вперед.

Девочка прижала к себе малыша и со всех ног побежала к санкам, крича:

— Он мой! У него никого нет! Он мой!

— Алина, стой!

— Положи его!

— Он же хищник! — кричали в два голоса родители.

Девочка сбросила с санок куклу, укутала волчонка в одеяльце и снова побежала, таща за собой санки.

Сперва родители бежали следом и кричали, но потом немного отстали. Тогда Алина присела на санки рядом с волчонком передохнуть и погладила его.

— Тебя теперь зовут Пушистик… — На миг девочка умолкла, моргнула и неожиданно поправилась: — Нет, тебя зовут Арес[1]. И ты будешь жить с нами.

Малыш смотрел на нее не шевелясь.

— Я буду любить тебя больше всех на свете, — пообещала она.

Волчонок наклонил голову набок, разглядывая надетую поверх мохнатой шапки блестящую корону.

Алина заметила, куда он смотрит, стянула вещицу с головы, позволила ему ее обнюхать и объяснила:

— Я принцесса. Подошли мама с папой.

— Отправится в зоопарк, — объявила мать, недобро глядя на волчонка. И когда девочка открыла рот, чтобы возразить, прибавила: — Ни слова!

Родители прошли мимо, а Алина улыбнулась волчонку и шепнула:

— Ни за что.

Вскоре скрылась из виду семья: папа, мама и маленькая девочка, везущая на санках волчонка, завернутого в одеяльце. А из-за березы бесшумно вышел молодой черноволосый мужчина, одетый в длинное черно-белое клетчатое пальто. Он поднял со снега куклу и печенюшку в форме полумесяца. Игрушку мужчина поднес к носу, затем убрал за пазуху, а печенюшку раздавил двумя пальцами и растер в порошок.

Кончик языка скользнул по острым зубам, в тиши прошелестел голос:

— Ничего, я подожду, Пушистик…

Глава 1

Сны с запахом ладана

Прошло одиннадцать лет

Невысокая девушка с длинными золотистыми волосами, одетая в голубые джинсы и белую майку на тонких бретельках, стояла босиком возле плиты и делала на противне зверюшек из теста: слоников, кошечек, собачек…

Девушка интуитивно обернулась, прежде чем в коридоре раздались шаги и распахнулась дверь в кухню. На пороге возник местный «Ди-Каприо» — вечно блестящие губы, сальные мелированные волосы на пробор и очаровательная попка на подбородке.

— Алиночка, — ехидно ухмыльнулся сводный брат, жестом приглашая своих дружков проходить и мимоходом рассказывая им: — Моя маленькая сестричка любит печь всякие кренделечки.

Один из дружков окинул девушку оценивающим взглядом и заметил:

— Да у нее и самой кренделечки ничего себе!

Алина отвернулась и крепче сжала тесто в руке.

— Даже не поболтаешь с нами? — издевательски рассмеялся сводный брат.

— Что тебе нужно, Захар? — не глядя на него, спросила девушка.

Парень заглянул ей через плечо на противень.

— Ути, господи, волчат лепит…

Алина вздрогнула.

— Это собаки.

Но Захар ее как будто не услышал и принялся за свой любимый рассказ, он всем своим дружкам его пересказывал.

— Пацаны, когда этой цыпе было семь лет, ее мамаша и папаша разбились в авиакатастрофе — самолет шлепнулся. — Захар хрюкнул от смеха. — Приехали люди из социальной службы за нашей Алиночкой, а у нее дома, пацаны, не поверите, волчара самый натуральный! Сидит такой бегемот на диване и без намордника…

На этом месте истории сводный брат всегда хохотал.

— А дальше-то че?! — поторопили дружки.

— Люди из соцслужбы попытались схватить нашу Алиночку, а она их… она их… — Захар заржал. — Покусала, пацаны, покусала!

Его дружки загоготали.

Девушка стояла, не шевелясь, глаза ее были сухи. Она давно привыкла к издевкам сводного братца. Он мучил ее с того дня, как она впервые переступила порог шикарной квартиры приемных родителей. А жалобы не помогли. Мать с отцом лишь вздыхали, упрекали друг друга: «Я же говорил/говорила, она не сможет адаптироваться в нормальном обществе!», пытались растолковать ей, что любят ее как родную дочь и ей нет надобности ревновать к Захару. Уж что-что, а строить из себя хорошего сынка сводный брат умел первоклассно.

Один из его дружков положил Алине руку на плечо, но девушка ее скинула.

— У-у, злюка, — воскликнул тот.

Девушка посмотрела в глаза сводному брату и прошипела:

— Отстань от меня!

Захар в примирительном жесте поднял руки:

— Отстал-отстал.

Алина протиснулась к двери и выбежала из кухни. Она поднялась по лестнице на второй этаж и заперлась в своей комнате. Знала, что братец не посмеет ее преследовать, но за закрытой на замок дверью было спокойнее.

Захар побаивался сводную сестру. Еще с детства за любую причиненную ей обиду он получал сполна. Стоило ему ударить ее, и не проходило получаса, как он калечился сам: разбивал себе лоб, нос, колено. Раз сто он только падал с лестницы, около пятнадцати раз попадал под машину, множество раз был искусан бродячими собаками. А однажды в больнице кричал, будто под машину его толкнул белый волк. Родители тогда всерьез озаботились его психическим состоянием. Захар не был глупцом, поэтому про белого волка больше не заикался, а в своих нападках на сестру стал осторожнее.

Алина подошла к окну и невидящим взором уставилась на ярко освещенный фонарями, витринами и рекламными вывесками проспект. Стекло от дыхания запотело. Девушка нарисовала ноготком сердечко, и в носу закололо от воспоминаний.

Одиннадцать лет назад в детском доме она сидела возле окна, слушая, как дождь стучит по подоконнику, и ненавидела весь мир, а больше всех Ареса. За то, что позволил людям из социальной службы забрать ее. Он даже не шелохнулся, просто разрешил накинуть себе на шею удавку.

Но когда в тот дождливый осенний день он пришел под окно детского дома, целый и невредимый, девочка ему все простила. Она рисовала на запотевшем стекле сердечки, а он слизывал из серцевинок капли и смотрел на нее через эти маленькие окошки. Она прикладывала ладони к стеклу, а он белые лапы с потертыми, загрубевшими розовыми подушечками. Тогда она не знала, что он прощается… На следующий день ее удочерили. О поисках какого-то волка приемные родители ничего не хотели знать. Людьми они оказались неплохими, только ребенок им был вовсе не нужен. Оба слишком много времени отдавали работе, он — начальник производственного отдела мясного комбината, она — успешный фотограф. По состоянию здоровья Евгения не могла больше рожать, а ей хотелось дочь, потому что семейный портрет, по ее словам, не выглядел законченным без маленькой девочки в нарядном платьице.

Алина села за стол, открыла ноутбук и зашла в Интернет, почитать блоги подружек из института. Некоторое время она болтала с виртуальными знакомыми в аське, а оставшиеся полчаса перед сном посвятила курсовику по «Экономической политике», который нужно было сдать до конца недели.

Под утро девушке приснился сон.

Она шла по устланной снегом земле рядом с высоким светловолосым юношей. От спутника пахло лесом. А вокруг ничего не было, лишь бескрайняя белизна.

Юноша повернул голову и нежно улыбнулся. Он обладал прекрасной внешностью: светлокожий, с румянцем на высоких скулах, голубоглазый. Глаза, обрамленные черными ресницами, сильно выделялись на лице. От них было невозможно отвести взгляда.

Алина чувствовала, что улыбается в ответ и сердце щемит в груди.

Юноша остановился, медленно протянул руку, а затем зрачки его, как у зверя, превратились в вертикальные черточки.

Девушка знала, что за спиной кто-то стоит, кто-то, от кого пахнет ладаном — сладковатым ароматом смерти.

Алина проснулась и с тихим криком села на постели. В комнате стояла темнота. Сердце бешено колотилось, руки, лоб, шея взмокли. В носу щекотало от омерзительно сладковатого запаха ладана.

Девушка посидела несколько минут и снова легла. Уже много лет ей снились сны с участием голубоглазого мальчика со звериным взглядом и кого-то неведомого, извечно стоящего за спиной. От одного пахло лесом, а когда являлся второй, в воздух тонкой струйкой, удушливо заполняя его, вливался запах ладана.

Обладатель голубых глаз не всегда был взрослым — высоким, сильным, когда-то он приходил в ее сны маленьким мальчиком. Девушка взрослела, и он тоже взрослел, изменялся. Одно оставалось неизменным: всякий раз он протягивал ей руку, но она ни разу за одиннадцать лет так и не успела до нее дотронуться…

Алина взяла с тумбочки сотовый телефон и посветила на спинку кровати. Красная ленточка, как и прежде, была обвязана вокруг деревянной рейки. Лишь убедившись в этом, девушка окончательно успокоилась и закрыла глаза, позволяя себе еще немножко подремать перед институтом.

Глава 2

Пропажа

Алина спустилась к подножию лестницы здания института «Технологии и дизайна» и остановилась, оперевшись на длинный зонт. На улице уже темнело.

Подруги что-то выясняли у дверей, размахивая тетрадями.

Кто-то коснулся плеча девушки, и она вздрогнула.

— Ты чего! — изумился одногруппник — коренастый темноволосый паренек с вечно улыбающимся ртом и смешливыми карими глазами.

Алина мгновенно справилась с испугом. Она давно привыкла вздрагивать от каждого шороха.

— Юра, после выходных мне понадобится мой конспект по гражданскому праву, не забудь его, пожалуйста, принести.

Парень расплылся в улыбке.

— Хочешь, встретимся на выходных и я тебе его отдам?

Девушка покачала головой, но ничего не сказала, подоспели подруги — сестры Таня с Аней, рыженькие веснушчатые девчонки. Алина еще не очень хорошо их знала, но компания этих девушек ей нравилась.

— Юрас, что тебе надо, — возмутилась бойкая Таня, — она едет с нами на дачу, не зови ее никуда!

Парень перевел взгляд на Алину:

— Правда?

Девушка пожала плечами, про дачу она слышала впервые, но решила за лучшее об этом не сообщать. В школе подругами ей обзавестись не удалось. На нее смотрели косо, шептались, что она приемыш. А уж сводный братец никому об этом не позволял забыть. В институте ситуация изменилась, тут, к счастью, никому не было дела до ее семейных отношений.

— Ой, Захар, — охрипшим голосом прошелестела Аня и как-то вся сжалась, став чуть ли не на полголовы меньше.

Алина искоса посмотрела на сбежавшего по ступенькам сводного брата в компании дружков и тихо вздохнула. Приемные родители почему-то считали, что дети должны учиться в одном институте.

Сестрам явно Захар нравился. Богатый, манерный, смазливый, да еще и старшекурсник.

— Мы сегодня с ним болтали, — доверительно сообщила Таня, провожая парня взглядом.

— До понедельника! — буркнул Юра, про которого все благополучно забыли, и пошел прочь.

Таня скептически опустила уголки губ, проворчав:

— Могла бы и замутить с ним, Алин. Не видишь, парнишка страдает! — И весело заметила: — Не все же ждать принца из прекрасного сна.

Алина молча кивнула, в который раз пожалев, что однажды в порыве откровенности рассказала сестрам о юноше из своего часто повторяющегося сна.

Девушки прогулочным шагом направились в сторону Невского, но обсудить влюбленность Юры не успели. У поребрика притормозил черный «Нисан», окно со стороны водителя опустилось, и высунулась самодовольная физиономия Захара.

— Девчата, вас прокатить?

Глаза сестер загорелись, девушки одновременно шагнули к машине, а Алина, напротив, попятилась.

— Ты куда? — изумилась Таня.

Алина натянуто улыбнулась и солгала:

— Мне нужно еще зайти в магазин, — и быстро добавила: — Езжайте без меня.

Она видела, что Захар не поверил и на его лице возникла понимающая ухмылка.

Прежде чем захлопнуть за собой дверцу, Аня сказала:

— Мы тебе вечером позвоним насчет дачи.

Захар невинно заморгал.

— Что за дача, расскажете? — Он послал сестре кривую улыбочку, и машина укатила.

Девушка дошла до Зеленого моста и двинулась вдоль канала.

Воздух наполнился озоном — начался дождь. Алина открыла огромный серый зонт с пейзажами Петербурга. Капли глухо застучали по клеенке. А в аромате прибитой к асфальту пыли девушка вдруг уловила мощный, свежий запах леса. Он перебил собой все другие запахи, словно надушенный человек пронесся мимо, оставив после себя восхитительный шлейф из аромата.

Девушка обернулась — позади никого не оказалось. Но, как всегда бывало, вместе с запахом леса внутри поселялось чувство чьего-то тайного присутствия. От него ей становилось спокойнее, как если бы находилась под защитой. Однако она уже прекрасно знала, что случается, когда вместе с холодным порывом ветра приходил ее странный защитник из сна. В одиночестве он никогда не появлялся…

Алина услышала плеск и замерла, глядя на поднятые в канале брызги. А потом на поверхность всплыл черно-белый берет. Девушка моргнула — лишь на какую-то долю секунды закрыла глаза, а берет уже исчез.

Две остановки до дома Алина проделала, периодически переходя на бег.

Когда же она влетела в свою комнату и отдышалась, взгляд девушки нашел рейку на спинке кровати…

Красная лента исчезла. Помещение было начинено тошнотворно сладким запахом ладана.

Алина вышла из подъезда с небольшой спортивной сумкой на плече. По асфальту, пятнистому от ярких желтых листьев, стелился плотный утренний туман.

Девушка огляделась и только тут заметила черный «Нисан», стоящий не на своем обычном месте, а на выезде из арки. Из машины выскочила Таня и замахала руками.

— Мы тут! Давай скорее!

Первым желанием Алины было развернуться и сбежать домой, но она заметила, что подруга смотрит удивленно, и заспешила к машине. За рулем сидел Захар, на переднем сиденье устроились сестры, позади два дружка сводного брата и Юра.

— Я для тебя его пригласила, — шепнула Таня и весело подмигнула.

Захар хлопнул в ладоши и мягко, но настойчиво произнес:

— Уступите, девчата, переднее сиденье моей дорогой сестренке. Вы посидите на ручках у парней.

Алина скорее предпочла бы ехать хоть на капоте, хоть на ручках у самого дьявола, чем рядом с ним, но она не возразила и молча села на освободившееся место. К ее счастью, сводный брат за час пути до двухэтажного коттеджа родителей Ани с Таней не обратился к ней ни разу. Лишь бросал насмешливые взгляды и гнал, как сумасшедший, как будто по приезде его ожидал какой-то сюрприз.

Пока Захар ставил машину в гараж, Алина положила в одну из гостевых комнат, в которой уже как-то раз ночевала, сумку и с черного хода вышла на улицу.

Туман рассеялся, над желтым лесом просыпалось солнце. Девушка, поеживаясь от налетевшего сырого ветерка, обхватила себя руками. Нехорошее предчувствие не оставляло ее со вчерашнего дня. Ей было не по себе и хотелось бы где-то спрятаться от этого гнетущего чувства тревоги, но оно как будто жило в ней и следовало туда, куда направлялась она сама.

Кто-то накинул ей на плечи куртку.

Алина повернула голову и встретилась взглядом с Захаром. По спине побежали мурашки.

— Какой дивный вид, — обронил сводный брат, не спеша убирать руки с ее плеч.

— Зачем ты тут? — не выдержала девушка.

— Я… — Взгляд его устремился в вырез ее треугольного свитера, а пальцы сильнее сжали плечи.

Но тут распахнулась дверь и высунулась голова Ани.

— Вы идете играть в бильярд?

Захар на шаг отступил и насмешливо сказал:

— Я пришел позвать тебя поиграть с нами в бильярд. Идем?

Алина протянула ему куртку:

— У меня болит голова.

— Какая жалость… — Сводный брат с наигранной досадой зацокал языком. — Еще пока только бильярд, а у тебя уже разболелась голова.

Глава 3

Кошмар наяву

После припозднившегося обеда сестры позвали всех на лесной пруд — пофоткаться.

Друг за другом молодые люди углублялись в лес, шагая по выстеленной досками узкой тропке. Было сухо, под ногами шелестели и похрустывали листья, солнце давно скрылось в набежавших тучах — спускались сумерки. Но Таня всех заверила, что у нее отменный фотик и он отлично снимает даже в кромешной темноте. За обедом Захар с дружками выжрали пол-ящика пива, и им было все равно, куда идти. Они и сейчас тащили с собой по банке джина, пьяно посмеиваясь над болтовней сестер.

Алина шла самой последней и частенько оборачивалась, размышляя, не вернуться ли ей под каким-нибудь предлогом в дом. Юра, который шествовал перед ней, тоже оборачивался и спрашивал ее о чем-то, как подозревала девушка, просто ради поддержания разговора.

— Уже скоро придем! — приободрила всех Таня.

Тропинка свернула, доски закончились — и тут, на одной из берез, Алина увидела привязанную к веточке красную ленту. Девушка споткнулась и, ухватившись за ствол осины, остановилась, ошеломленно глядя на свою находку. Лента уже пропадала раньше. Первый раз она исчезла со спинки кровати восемь лет назад и нашлась через неделю на том же самом месте, так, словно никуда и не исчезала. Алина была уверена, что ленточку стащил Захар. Но три года назад история повторилась, а лента вернулась лишь через месяц — кто-то, аккуратно сложенную, положил ее на подоконник. Родители, Захар, домработница — никто ничего не знал.

— Алина! Ты где? — раздался ор на весь лес.

— Я вас догоню! — крикнула в ответ девушка, приближаясь к березе и отвязывая ленточку. Этот яркий кусочек шелковистой ткани был последней и единственной ниточкой, связывающей ее с прошлым. Ленточку купили родители в аэропорту, когда улетали отдыхать в Таиланд. Они тогда опаздывали на самолет, мамина подруга, с которой оставляли Алину, торопила-торопила, но родители не смогли отказать своей маленькой принцессе, увидевшей красивую вещицу в киоске. Выгребли из кошельков всю мелочь… и купили — ровно за пять часов до крушения самолета.

Алина положила ленточку в карман и зашагала по тропинке в ту сторону, куда ушла компания.

Красный лоскуток напоминал девушке не только о матери с отцом, но еще и об Аресе. Ведь именно ему на шею она повязала ленту, вернувшись из аэропорта. И с его же шеи сорвала в тот день, когда люди из социальной службы пытались отлепить ее от волка, сидевшего на диване, словно плюшевая игрушка.

Девушка завидела впереди спину Юры и прибавила шагу, но уже спустя минуту резко остановилась.

На молоденьком желтом клене покачивалась красная ленточка.

Алина опустила руку в карман и обнаружила, что он пуст. Сердце забилось быстрее, в животе что-то неприятно сжалось. Только она протянула руку к клену, как лента испарилась. Девушка огляделась и заметила ее уже на другом дереве. Все это походило на какую-то нехорошую игру.

Алина решительно сошла с тропинки, приблизилась к березе, осторожно протянула руку, и лента исчезла. Теперь она ярким огоньком светилась в сгущающихся сумерках шагах в двадцати от того места, где стояла девушка. Ее словно заманивали подальше от тропинки, в глубь леса.

С минуту подумав, Алина включилась в игру.

Она бежала от одного дерева к другому в попытке сорвать с ветки ленту, но тот, кто придумал правила, не сдавался.

Девушка не знала, сколько времени она бежала и куда, но, когда совсем обессилела, увидела стоящего лицом к дереву человека. А лента исчезла и больше не появилась.

Алина отступила — хруст ветки выдал ее.

Из-за дерева показался Захар с расстегнутой ширинкой.

— А вот и ты, — обрадовался он. — А я тут отливал.

— Где все? — как можно беспечнее спросила Алина, безрезультатно пытаясь отдышаться и унять сердцебиение.

Сводный брат молча подошел к ней, закинул руку на плечи и, обжигая дыханьем щеку, прошептал:

— А зачем нам все?

Девушка хотела отстраниться, но он ей не позволил и потянулся к губам.

— Ты пьян! — Алина оттолкнула его, развернулась, чтобы убежать, но Захар ловко подставил ей подножку и повалил на землю, придавив собой. Его намерения девушка поняла слишком поздно. Одна рука зажала ей рот, а другую он запустил под ее куртку со свитером…

Алина изловчилась и укусила его за ладонь, но крик не успел сорваться с губ. Захар ударил ее по лицу и снова зажал рот, но на этот раз запястьем, закрытым толстой кожей куртки. Девушка брыкалась, пыталась кричать, но вместо крика получалось мычание.

— Громче, — прохрипел Захар, облизывая ей ухо, — меня заводят коровы.

На глаза от удушья выступили слезы, сводный брат, громко сопя, до колен стянул с нее джинсы.

Алина судорожно втянула воздух — сердце на миг замерло, ноздри задрожали от знакомого до тошноты сладкого запаха ладана.

А потом что-то яростно сильное оторвало парня от девушки и отшвырнуло. Послышался удар тела о дерево, затем хруст позвонков, и Захар бесформенной кучей осел на землю.

Алина дернула джинсы наверх и быстро поднялась. Широко распахнутые глаза сводного брата смотрели в сторону, шея была неестественно вывернута.

За спиной кто-то стоял, девушка не просто чувствовала присутствие, она знала точно, а еще знала, что на этот раз не проснется — кошмар явился наяву.

Она осторожно повернула голову. Перед ней стоял молодой, ухоженный мужчина в длинном пальто шахматной расцветки и черно-белом берете. Его лицо поражало бледностью, черты были резкими и какими-то треугольными. Незнакомец походил на хищную птицу: крючковатый тонкий нос, близко посаженные черные глаза, казалось, лишенные радужки, тонкие губы и черные лоснящиеся волосы. На указательном пальце красовался массивный перстень-печатка с выпуклым изображением шахматной фигурки черного коня, заключенной в белый квадрат.

— Я вас знаю, — прошептала Алина.

— Нет, не знаешь, — еще более пристально уставился на нее незнакомец.

И ей вдруг показалось, что в самом деле не знает. Она как будто забыла что-то очень важное, крутившееся на языке, и не могла вспомнить.

— Вы меня спасли, — медленно отступая, пролепетала Алина.

— Спас? — Он откинул голову и расхохотался.

Они долго смотрели друг на друга, прежде чем он холодно отчеканил:

— Ты ошибаешься.

От запаха ладана у девушки щекотало в носу, а под взглядом черных пронзительных глаз слабели ноги. Но она нашла в себе силы, развернулась и побежала.

Мужчина какое-то время задумчиво смотрел ей вслед, затем перевел взгляд на лежащего под деревом парня и едва заметно улыбнулся.

Глава 4

Невидимое послание

— Делайте, делайте вашу работу! — кричала Евгения. — Я уже сто раз вам сказала, мой сын… — Она заплакала, уткнувшись лицом в ладони.

Алина быстро сбежала по лестнице, но пройти в прихожую незамеченной не удалось. Приемная мать вскочила с дивана.

— Девочка моя, тут следователь, поговори с ним, может, ты вспомнишь что-нибудь еще…

Лысоватый мужчина в круглых очках тоже поднялся и пошел навстречу Алине.

— Простите, — выдавила из себя девушка. Она изо всех сил старалась, чтобы голос не дрожал, но получалось плохо. — Я ничего нового не вспомнила. А все, что помню, я уже сто раз повторила.

Ее била дрожь, руки были ледяными, и в груди болело.

— Хорошо, — кивнул следователь, — если понадобится, мы вызовем вас и ваших друзей еще раз.

До института девушка доехала на маршрутке. Сегодня была среда, и Захара объявили в розыск. После встречи со странным незнакомцем, одним легким движением отшвырнувшим на два метра восьмидесятикилограммового парня, Алине посчастливилось вернуться в дом раньше всех остальных ребят. И на вопрос, почему она не догнала их, как обещала, она лишь вновь сказала, что у нее разболелась голова. А когда компания отправилась на поиски Захара, девушка нарочно прошлась с Юрой неподалеку от того места, где в последний раз видела под деревом сводного брата, но там никого не оказалось. Она даже подумала, что ошиблась — ведь в лесу так легко сбиться с пути, — но оторванная от ее джинсов пуговица, лежащая на березовом листочке, убедила в обратном.

Захар — с застывшими глазами и вывернутой шеей — исчез.

Сестры встретили Алину возле института и в один голос спросили:

— Не нашли?

Девушка покачала головой.

Первой парой стояло «Естествознание». Алина вошла в огромную аудиторию, приблизилась к своему столу и увидела на нем белый конверт.

Она открыла его, вынула свернутый пополам листок с текстом, размашисто написанным красной ручкой:

Здравствуй, Алина!

Ни одно доброе дело не остается безнаказанным… воистину. Одиннадцать лет я знал, что этот день когда-нибудь наступит. И он наступил. Больше я не могу защищать тебя, оставаясь в тени, потому что враг показал тебе свое лицо. Нам нужно увидеться. Александровский сад. Любое время. Я буду ждать тебя. Не бойся.

Навсегда твой А.

— Что это у тебя? — поинтересовалась Таня, выхватывая листок.

— Отдай! — резче, чем хотела, произнесла Алина.

Подруга без интереса повертела в руках листок и обиженно вернула, проворчав:

— Вот чудачка, из-за чистого листа готова горло перегрызть.

Алина еще раз пробежала глазами письмо. Создавалось впечатление, что у некоего А. то и дело переставала писать ручка.

— Из-за чистого листка? — переспросила девушка.

Таня странно посмотрела на нее.

— А что, по-твоему, он грязный? — Она сузила глаза и с усмешкой прибавила: — Или, может, ты пишешь шпаргалки невидимыми чернилами?

Алина снова прочла записку и, пробормотав: «Прости, из-за последних событий, я сама не своя», бросилась к выходу из аудитории.

— Я понимаю! Все нормально! — крикнула вслед подруга, но девушка не остановилась. Получила в гардеробе пальто, а пока натягивала его, положила перед старушкой гардеробщицей письмо и спросила:

— Видите?

— Что именно, дитя? — сдвигая на кончик носа очки, заинтересовалась старушка.

— Текст! Видите?

Та перевернула листок и пожала остренькими плечиками.

— А он разве есть?

Желудок закрутило, как барабан в стиральной машине, голова сделалась такой тяжелой, что шея вдруг заболела.

Пока бежала по набережной Мойки, в мозгу стучало: «Навсегда твой А. Навсегда твой А. Навсегда твой А.»

В Александровский сад перед Адмиралтейством, золотой купол которого ярко сиял на солнце, девушка вошла с бешено колотящимся сердцем. Она несколько раз обошла вокруг огромного фонтана, затем присела на белую скамейку. И тогда увидела Его. Он возник из ниоткуда, в точности такой же, как во сне, те же белые волосы, звериные голубые глаза, обрамленные выразительными черными ресницами, — высокий, статный и поразительно красивый.

Юноша остановился перед ней, не доходя двух шагов.

— Кто ты? — прошептала Алина, задыхаясь от мощного аромата леса, наполнившего легкие.

— Ты знаешь.

Она знала или когда-то думала, что знает, но то было давно. А потом семейный психолог назвал ее веру в особенного друга, который всегда рядом, чтобы защищать, «мечтами маленькой одинокой девочки» и прописал таблетки.

Юноша сел рядом и, не глядя на нее, произнес:

— Нужно больше доверять себе, Алина.

В его устах ее имя прозвучало так удивительно привычно, как будто он говорил его тысячи раз.

Она мельком посмотрела на собеседника, но, встретив его взгляд, опустила глаза и призналась:

— Ты мне снишься.

Наверно, за всю жизнь никто не улыбался ей так нежно.

— Я знаю.

После недолгой паузы Алина достала из кармана пальто смятый листок.

— Почему только я вижу письмо?

— Потому что оно написано кровью оборотня. И написано для тебя. — Он поднялся и протянул ей руку. — Идем!

Сколько раз во сне она видела эту ладонь…

Алина резко поднялась и без раздумий крепко стиснула протянутую ей руку. И в тот миг, когда их пальцы соприкоснулись, время повернуло вспять, отмотало одиннадцать лет — и замерло только для этих двоих. Они были посреди девственно белого леса — маленькая девочка с пластмассовой короной, надетой поверх шапки, и белый волчонок с голубыми глазами…

Глава 5

Бог войны

— Как мне тебя называть? — спросила девушка, преодолевая один лестничный пролет за другим.

В темноте сверкнуло пламя голубых глаз.

— Знаешь, я бы и на Пушистика отзывался, но… — Юноша не договорил.

Они остановились на последнем этаже перед чердачной дверью. Небольшую площадку тускло освещало маленькое, заклеенное газетами окошко.

— Почему Арес? — сама того не понимая, Алина перешла на шепот. — Я читала, что в греческой мифологии Аресом звали бога войны.

Ее спутник толкнул плечом дверь и жестом пригласил девушку войти.

— В нашем роду был один грек, он установил традицию называть сыновей и дочерей именами греческих богов и богинь. Полагал, что это не только красиво, но и сыграет важную роль в их судьбе. Моя мать назвала меня в честь бога войны — коварной и вероломной войны. Если бог — значит, победитель, наверно, так она думала.

— Но как об этом узнала я? Мне ведь было всего лишь…

— Я тебе сказал. Внушил, если хочешь.

Щелкнул выключатель, и в комнате, размером не больше пяти метров, с низким потолком и обшарпанными стенами, загорелся свет. В углу валялся матрас, застеленный чистой простыней, рядом лежала стопка еще не распакованных комплектов белья. Тут же три коробки с новой одеждой и две фляги с водой. Из узкого прямоугольного окна, расположенного почти под потолком, открывался вид на крыши.

— Ты тут живешь? — не сумела скрыть изумления Алина, оглядывая скудное убранство.

— Иногда ночую. — Арес закрыл дверь на железный засов и немного смущенно предложил: — Можешь присесть на матрац, он чистый.

— Я лучше постою. — Она чувствовала себя неловко, а при одной мысли, что на этого самого парня надевала в детстве свои платья и примеряла кокетливые шляпки, ее вовсе бросало в жар.

— Ты расскажешь мне… — Девушка не знала, что именно хочет услышать сперва, а что потом. В голове проносилось множество вопросов, но задать она их не решалась или просто не находила слов.

Арес облокотился на стену и, отстраненно глядя в окно, сказал:

— Наверно, следует начать с того, что я не имел права привязываться к тебе. Я казню себя за это каждый день.

Алина потупилась.

— Привязанность была взаимной, ты ведь знаешь.

— Да, но это ничуть меня не извиняет. Мать перед смертью успела рассказать мне немногое. Все больше она говорила о мести и вражде, я к этому вернусь позже, а про людей сказала лишь одно: «Они ни во что не верят, а просто боятся. Они не умеют любить, потому что находятся в бесконечном поиске лучшего. Они пробуют и выкидывают, они не ждут и не помнят. А выбирая между собственной смертью и предательством, человек выбирает последнее. Никогда не доверяй людям».

Девушка вздохнула и медленно опустилась на матрац, обхватив колени.

— Много лет я пытался найти подтверждение ее словам, наблюдая за тобой…

Алина нервно засмеялась.

— Я не сдала экзамен?

Он покачал головой.

— Твои чувства тайна для меня. Мне только известно, что ты помнишь… помнишь обо мне. — Арес оттолкнулся от стены, бесшумно подошел к окну и резко сменил тему: — В субботу в лесу ты встретила Элиаса, — юноша помолчал. — Впрочем, у него много имен. Однако это не меняет сути — он враг. Ты нужна ему, чтобы отомстить и заманить меня в красиво расставленную ловушку.

— Но зачем? — изумилась девушка.

— Кровная месть. Мы расплачиваемся за споры наших родственников. Эта война тянется уже несколько столетий. Когда-то мой предок Аид[2] и брат Элиаса, Анхель, были лучшими друзьями. Несмотря на отличия, кое-что их роднило — оба скрывали от людей свою истинную личину! Но однажды они влюбились в девушку и не сумели ее поделить. Она отдала сердце моему предку, но брат Элиаса силой увез ее в свой замок в Альпах. Через девять месяцев у девушки родился ребенок, как две капли похожий на Аида. Анхель пришел в ярость и убил младенца. Когда Аид узнал об этом, он убил Анхеля. Но перед смертью тот успел обратить своего младшего брата — Элиаса! И семейная война продолжилась…

— А он такой же, как и ты… ну, обрастает шерстью, да? — поинтересовалась Алина.

Арес усмехнулся.

— Нет, он другой, куда более опасный для людей. Он, как комар, питается человеческой и животной кровью. Это делает его сильнее.

— Кто он? Откуда?

— Вампир. Древнее существо. До рождения Христа на землях Вифлеема, в закрытых от солнца местах, произрастало растение, его сок был смертелен для людей. Если он попадал в кровь, сердце останавливалось, тело сильно белело, а кровь практически обесцвечивалась. Человек выключался на сутки. — Арес усмехнулся. — Говорят, ровно столько нужно, чтобы яд проник в каждую клетку тела, а Люцифер похитил душу из Эдема и вернул своему новому слуге.

Алина выдала нервный смешок.

Юноша понимающе кивнул.

— Знаю, звучит бредово. Ну, может, насчет Люцифера и души — это выдумки.

— Брат Элиаса настолько древний? — недоуменно вскинула брови девушка.

— Нет! В конце восемнадцатого века Анхель был конвоиром, сопровождал испанские торговые корабли, следовавшие из Америки. Бессмертие подцепил во время нападения французских каперов на корабль. Обычное дело тех лет, вот только ценный груз пираты не взяли. Всю команду зарубили, тела сбросили в трюм и Анхеля — еле живого — туда же. Он пролежал около суток под грудой тел, но вскоре, один за другим, их обескровили и выбросили. Французы перевозили человека, закованного в цепи и посаженного в прочную клетку. Пленник воспользовался тем, что среди трупов оказался живой человек, поделился своей зараженной кровью, а взамен получил свободу от цепей. Анхель был весьма доволен новым собой. Не многим выпадает честь получить прозрачную и ледяную кровь древнего вампира, в чьих венах — чистый вифлеемский яд. Таких в мире осталось очень мало, не больше десятка, и пленник французов был как раз из той чистокровной элиты. Вместе с ядом он наградил Анхеля неизлечимой болезнью, симптомы которой — светобоязнь и жажда крови. Анхель в свою очередь передал заразу своему младшему брату, Элиасу.

— Элиас хочет тебя убить?

— Конечно!

Алина нахмурилась.

— Но почему не сделал это раньше, пока ты был маленьким? Кто убил твою мать?

— Он убил. А меня не убил раньше, потому что было слишком просто. Элиас получает удовольствие от мести, лишь когда у него достойный соперник. Свернуть шею новорожденному щенку — не для него.

Некоторое время Арес молча смотрел в окно и, как Алине показалось, прислушивался. Наконец он переместил взгляд на нее и изрек:

— Элиас вышел на тропу войны, время пришло.

Девушка испуганно огляделась.

— А кто из вас сильнее?

— Оборотни сильнее, вампиры умнее и хитрее. Большинство моих родичей даже читать не умеют. Им достаточно их силы.

— Но ты умеешь писать, — вспомнила Алина и полезла в карман за запиской.

Арес коротко кивнул.

— Я учился. Элиас слишком могущественен, чтобы можно было полагаться на одну лишь силу.

Девушка подняла глаза.

— А что потребуется от меня?

Он очутился рядом с ней так быстро, что она даже испугаться не успела, и взял ее за руку.

— Мужество, — едва различимо прошептал юноша.

От его прикосновения ей стало жарко, кровь прилила к щекам, сердце мучительно сжалось в груди.

— Я смутил тебя, прости. — Он отстранился и ровным голосом, лишенным всяких эмоций, признался: — Множество раз я представлял нашу встречу, еще не могу до конца поверить, что это наконец свершилось. — Арес вновь взял ее руку в свои горячие с загрубевшей кожей ладони и погладил тонкие девичьи пальчики. — Ты совсем не изменилась, все такая же нежная.

Она покраснела и отвела взгляд.

— Не расскажешь, как ты жил эти одиннадцать лет?

Он как будто не услышал ее. Приблизился и медленно втянул воздух, прикасаясь носом к ее волосам.

— От тебя так дивно пахнет.

Алина напряглась. В детстве, может, она и находила забавным, что волк с удовольствием обнюхивает ее, но теперь все изменилось. Он был другим: слишком красивым, слишком притягательным, слишком опасным.

Когда она ощутила прикосновение его подбородка к своему плечу, Алина как можно серьезнее сказала:

— Надо полагать, я старше тебя?

Он улыбнулся, девушка почувствовала его улыбку кожей, и кровь пульсирующей волной разлилась от плеча по всему телу.

— Вовсе нет, — возразил Арес. — Я уже достиг развития двадцатилетнего мужчины. Внешне я больше не изменюсь.

Девушку это мало успокоило, и она посмотрела на часы. Он все понял, поднялся, помог подняться ей и молча вывел из комнаты.

Пока они шли вдоль канала, как она подозревала, в сторону ее дома, Алина гадала: не обиделся ли ее защитник? Молчание угнетало, но нарушить его она осмелилась лишь у подъезда:

— Мы ведь еще увидимся?

— И не раз, — заверил Арес, учтиво распахивая перед ней дверь.

Девушка сделала несколько шагов и обернулась. Хоть он не произнес ни слова, она все равно услышала его: «Я всегда рядом».

Дверь в квартиру оказалась закрыта. Алина позвонила.

Спустя пару мгновений послышалось лязганье замков, дверь распахнулась, и девушка вскрикнула от неожиданности. Перед ней, неестественно прямой и белый как мел, стоял сводный брат.

Откуда-то издалека послышался голос приемной матери:

— Милый, кушать будешь?

Захар наклонил голову набок, громко хрустнув шеей, и, с интересом разглядывая сестру, крикнул в ответ:

— А я уже кушал…

Глава 6

Немного терпимости

Алина откусила кусочек песочного колечка, посыпанного орехами, не сводя взгляда с соседнего столика, за которым сидел мертвенно бледный Захар в компании парней со своего курса. Но кожа его не была белой, на лице и шее парня лежал толстый слой пудры. А руки, странно потемневшие, он постоянно прятал в карманах джинсов.

Сводный брат вел себя как обычно, смеялся, отпускал пошлые шуточки, но создавалось впечатление, что он вовсе не тут — в университетской столовой, а где-то далеко-далеко. Серые глаза сделались ярче за счет почти почерневших век и походили на контактные линзы или стеклянные глаза игрушек, губы приобрели свекольный оттенок. Их Захар теперь красил розовой помадой и пудрил.

— Он такой странный, — шепотом поделилась Аня, поднося бутылку с лимонадом к губам. — Вы видели его глаза? Похоже, он что-то принимает…

— А мне так не показалось, — заявила Таня и послала Захару ободряющую улыбку. — Мы утром разговаривали. Он же все объяснил. Заблудился человек! Ты сама, Ань, попробуй поблуждай несколько дней в лесу! Посмотрю я, какой ты станешь. А он, бедненький, еще и отравился потом в забегаловке.

Аня вздохнула:

— Как же сильно его избили те дальнобойщики, столько пудры теперь нужно! Ну и люди пошли, просто нет слов.

Все это время сидевший молча над кофе Юра поднял голову и обронил:

— Почему же не позвонил, чтобы за него не волновались?

Все посмотрели на Алину, и она была вынуждена поддержать версию брата:

— Телефон остался в машине, в придорожном мотеле он первым делом поел в кафе, а потом ему стало плохо, отравился, кажется. Он попытался найти машину, но нарвался… — она помолчала, — не на тех людей. И вроде как не до телефонных разговоров ему после было.

— Ну вот, — обрадовалась Таня, — так что отстаньте от человека, он и без ваших подозрений натерпелся…

Аня, как всегда бывало, не посмела спорить с сестрой, а Юра пожал плечами и, глянув на соседний столик, упрямо заявил:

— И все равно он какой-то… не такой.

В этот момент Захар уставился прямо на него, а затем стаканчик с горячим кофе опрокинулся, и коричневая жидкость с пенкой выплеснулась на Юрин бежевый свитер.

Юра чертыхнулся и вскочил, а Захар мимолетно улыбнулся сестре и вместе со своей компашкой пошел к выходу из столовой.

Алина крепче вцепилась в стол. При мысли, что вечером она будет находиться в одной квартире с братом, в животе что-то дрожало, а дышать становилось больно. Она не понимала, почему никто не видит, как неестественно вывернута у него шея, и не чувствует, какой неприятный запах исходит от его кожи. Словно Захар гниет заживо.

— Юра, какой же ты неуклюжий, — вздохнула Таня и, махнув всем на прощанье, увязалась за Захаром.

Юра стянул свитер, хмуро посмотрел сперва на стаканчик, потом на опустевший соседний столик и спросил у Алины:

— Ты видела?

Аня незаметно ретировалась, а Алина взяла со стула свою сумочку и со вздохом солгала:

— Это я качнула стол, прости, пожалуйста.

Он удивленно вскинул брови, с пару секунд подумал и кивнул:

— Ничего страшного. Какой у нас там предмет по расписанию?

Девушка насилу улыбнулась. Ей хотелось, чтобы он не поверил ей, начал спорить и доказывать, каким странным кажется Захар. И тогда бы она могла поделиться с ним… Но Юра лишь весело сказал:

— У нас право!

День прошел относительно спокойно. Алина старалась избегать сводного брата, но сделать это оказалось нелегко из-за Тани, которая нарочно выискивала Захара в перерывах между лекциями. А он как будто был не против. Именно это и пугало Алину. Сводный брат, похоже, вернувшийся из самого ада, и двух слов лично ей со вчерашнего дня не сказал, но она подозревала, что все еще впереди…

Домой девушку провожал Юра. Занятия закончились рано, на небе светило солнце. Молодые люди медленно шли вдоль канала, обмениваясь пустыми фразами. Подруги же согласились на любезное предложение Захара подвезти их.

Алина чувствовала, что ей следовало бы вмешаться, отгородить подруг от существа, воняющего мертвечиной. Но она струсила от одного лишь взгляда стеклянных серых глаз. К тому же девушка просто не знала, что сказать, чтобы ее послушались…

Когда молодые люди почти дошли до арки, ведущей во двор, Алина отчетливо услышала голос: «Стой!»

— Ты что-то сказал? — удивленно покосилась она на одногруппника.

Юра заморгал.

— Нет… — и поспешно прибавил: — Может, сходим куда-нибудь? В кино?

«Не заходи в арку», — голос стал громче.

Девушка остановилась и обернулась. Позади никого не было, а от крика заболело в висках: «Беги! Беги!»

— Пойдем! — схватила Алина за руку своего провожатого.

— Куда?

Она хотела объяснить, но на полуслове умолкла, увидев, как из арки вывернул Захар с рюкзаком на плече.

— А-ах, моя сестричка и ее косолапый недоверчивый дружок, — недобро улыбнулся сводный брат.

— Бежим, — шепнула девушка Юре и под оглушительный хохот Захара потащила его за собой.

— Почему мы убегаем? — задыхаясь, воскликнул парень, сворачивая в небольшой дворик.

Алина тяжело вздохнула и дернула одногруппника за рукав, прошипев:

— Не высовывайся!

— Почему мы… — Он не закончил. Совсем недавно звучавший в голове девушки голос резко оборвал:

— Тишина!

Юра изумленно уставился на возникшего за спиной Алины высокого молодого человека в бело-серой куртке и, хлопая глазами, пробормотал:

— Ничего не понимаю.

— И не нужно. — Арес схватил Алину за ту самую руку, которой она держалась за рукав Юриной куртки. В этом жесте сквозило столько ревности, что девушке стало смешно, она едва сдержалась, чтобы не засмеяться.

Но от взгляда голубых глаз ее защитника ничто не ускользало, он не произнес ни слова, но она услышала: «Рад, что тебе весело».

— Ты можешь говорить со мной на расстоянии?

— Лишь на очень коротком расстоянии. Их взгляды встретились, но момент испортил Юра, возопивший:

— Мне объяснит кто-нибудь, что происходит?

— Нет времени, — буркнул Арес и, мягко подхватив девушку за локоть, повел за собой.

— Эй! — окликнул их парень.

Алина обернулась и жестом скомандовала ему следовать за ними. С секунду подумав, Юра поплелся следом.

— Пусть этот мальчик отправляется домой, — сквозь зубы процедил Арес. — Я не намерен с ним нянчиться!

— Он тоже в опасности, — возразила Алина. — Захар может отыграться на нем из-за меня.

— Плевать, — бросил Арес.

Девушка сердито вырвала у него свою руку и переспросила:

— Плевать?

— Мне нет до него дела, — безразлично пожал плечами юноша.

— А мне есть! Он же не виноват…

Юра смотрел на них во все глаза.

— С Захаром что-то не так? Почему вы спорите, как будто меня тут нет?

Алина тепло ему улыбнулась.

— Юра, мой сводный брат не совсем тот человек… не совсем тот, каким был раньше. Ты видел, как он изменился после… ну, после…

Парень коснулся ее плеча.

— Все в порядке, ты можешь мне сказать. Я не позволю ему тебя обидеть, я…

Алина заметила, как Арес закатил глаза, и, наградив его гневным взглядом, упрекнула:

— Ты мог бы проявить чуть больше терпимости.

Юноша холодно посмотрел на Юрину руку, все еще покоившуюся у Алины на плече.

— Терпимости? — Он усмехнулся. — Да это мое второе имя… упс, сорри, третье, сразу после Пушистика… Но мы заболтались что-то, нам нужно идти!

Пока они шли из одного двора в другой, Арес вкратце объяснил Юре, чем опасен Захар, правда, вместо определения «оживший мертвец» он говорил «съехавший с катушек шизофреник».

На остановке они втроем запрыгнули в трамвай. Подошла кондукторша, глаза ее расширились, когда Арес вынул из кармана толстую пачку денег, задумчиво посмотрел на нее и попросил у Алины:

— Заплати за меня, ладно? У меня нет мелочи.

Девушка забрала билетики и отвела юношу в самый конец трамвая, где возмущенным шепотом школьной учительницы поинтересовалась:

— Откуда столько денег?

— Ограбил инкассатора, — последовал спокойный ответ.

Алина пораженно моргнула.

— И тебе не стыдно?

— Отнюдь.

Глава 7

Сердце вампира

Они шли по узкой, плохо освещенной улочке. По обеим сторонам были старые дома с темными окнами и исписанными закоптелыми стенами. Фонари тут не горели, а небо полчаса назад окончательно потемнело.

— Мы когда-нибудь куда-нибудь придем сегодня? — не выдержал Юра.

Алина жалобно подняла глаза на Ареса, но тот в очередной раз отмолчался.

— Почему мы просто не позвоним в милицию? — не успокаивался одногруппник. — Зачем ехать к черту на рога, как будто мы не можем начистить физиономию одному какому-то придурку! Я не привык убегать! Я думаю, Алина, тебе нечего боятся, потому что…

Арес резко обернулся, схватил его за грудки и как пушинку оторвал от земли.

— Заткнись. Думать буду я.

— Отпусти его, — взмолилась девушка, пряча замерзшие руки в рукава пальто.

Юноша разжал пальцы, и Юра свалился на землю.

— Что за… — Тот вскочил и набросился на обидчика.

Потасовки не случилось, Арес за какую-то долю секунды поймал парня за шею и негромко сказал:

— Мы приехали к черту на рога, потому что я не могу убить вашего товарища в центре города, прямо на глазах у сотни свидетелей. Это понятно?

— Ненормальный! — было первое, что выкрикнул Юра, когда хватка на его горле ослабела.

— Перестаньте ссориться, — Алина встала между ними и как можно убедительнее произнесла: — Захар опасен, доверься нам, пожалуйста.

Одногруппник успокоился и проворчал:

— Я не стану драться с этим… только потому, что ты этого не хочешь.

Арес неприлично громко фыркнул, а Алина сердито пихнула его плечом, потребовав:

— Прекрати.

Некоторое время никто не разговаривал, но, когда они попали в грязный маленький дворик, Юра отвел Алину в сторону и спросил на ухо:

— Как давно ты знаешь этого парня? Он странный… Может, нам не Захара нужно бояться вовсе, а?

Ответить она не успела, потому что раздался грохот на крыше трехэтажного дома.

— Кто-то тут говорит обо мне? — Захар на мгновение замер на краю крыши, а затем спрыгнул на землю прямо перед Юрой.

Арес тут же закрыл собой Алину.

— Думали, я вас не догоню? — тонко захихикал Захар, медленно обходя вокруг своей жертвы.

Юра вертелся волчком, пока его нервы не сдали:

— Чего ты хочешь? Тебе нужна помощь…

— Нет-нет, дружок. — Захар хлопнул парня по щеке. — Мне уже помогли.

Алина потрясла Ареса за плечо.

— Помоги ему! Чего ты ждешь?!

Юра размахнулся, но кулак не долетел до цели, Захар перехватил его и двумя пальчиками повернул. Парень взвыл.

— Этого я и ждал, — прокомментировал Арес. — А то ведь этот дурень потом в жизни не поверит, что он был в опасности! — Юноша оттолкнул Юру в сторону и, не глядя на них, приказал: — Уходите.

Захар расплылся в ухмылке — в полумраке блеснули острые зубы. Он вынул из-за пояса пистолет и направил на Ареса.

— Поиграем, волчонок? Не все же тебе толкать меня с лестниц и под машины. Пора и честь знать! А потом я лишу чести мою маленькую сестричку, прямо на шкуре, которую с тебя сниму!

Алина видела, каким бешенством зажглись глаза Ареса, и это придало ей веры в победу. Юра прижимал к себе сломанное запястье, тихонько поскуливая:

— Пойдем, прошу тебя, пойдем…

Девушка не двигалась с места.

Захар с Аресом медленно двигались по кругу.

— Алина! — рявкнул Арес. — Убирайтесь! Я вас догоню!

Она чувствовала, что Юра тащит ее, но была не в силах оторвать взгляд от высокой фигуры в светлой куртке. Одногруппник выволок ее из двора, без конца повторяя: — Мне больно, идем же, идем, мне больно…

— Мы не должны оставлять его, — попыталась возразить девушка, она старалась вырвать свою ладонь, но тщетно.

— Ты слышала, что он сказал, — выдохнул Юра, переходя на бег. — Нам нужно убираться!

Прогрохотало три выстрела. Молодые люди добежали до оживленного перекрестка, и тут Алина заартачилась.

— Иди без меня. Я не могу.

— С ума сошла! — крикнул ей в лицо Юра.

— Отпусти! Я хочу вернуться.

— Глупо-глупо! — разъярился парень и тут же жалобно застонал: — Как же больно.

Алина резко дернула свою руку и быстро отошла.

— Езжай в травмпункт, тебе наложат гипс и… — Она поднесла указательный пальчик к кончику носа: — Никому ни слова, иначе…

Девушка не стала заканчивать фразу, побежала обратно. Со двора доносился самый настоящий рев, к нему прибавлялся грохот рушимых стен, опрокинутых мусорных баков и выстрелов.

Алина резко остановилась и попятилась, когда перед ней выросла фигура в черно-белом пальто. В узком переулке девушка была один на один с вампиром.

Элиас протянул к ней руку и поманил к себе.

— Цыпа-цыпа-цыпа-цыпа, — противно позвал он.

Алина перестала дышать, легкие наполнились ароматом ладана, неистово колотящееся сердце до боли сжалось.

Вампир легкой походкой двинулся к ней, улыбаясь и дирижируя пальцами в такт своим гулким шагам.

— Что вам нужно? — на выдохе спросила девушка, не в силах шелохнуться.

Он приблизился и взял ее холодными пальцами за подбородок.

— Смотри на меня.

Девушка увидела, как он вынул из кармана перочинный ножик, вздрогнула, но не издала ни единого звука. Острие порезало кожу на ее шее, и вампир с удовольствием провел кончиком холодного языка по разрезу, слизывая кровь.

— Вкусненько, — оценил Элиас.

Неожиданно в его руках очутилась зажигалка.

Алина завороженно смотрела, как вампир поднес пламя к указательному пальцу левой руки, украшенному массивным кольцом с изображением черной фигурки коня в белом квадратике шахматного поля.

Девушка не могла ни шевельнутся, ни отвести взгляда от сияющего перстня.

А потом ледяная ладонь, словно пропитанная ладаном, зажала ей рот. И в тот же миг шею обожгло огнем, в глазах от боли заплясали разноцветные круги.

Элиас оттолкнул от себя девушку, и та, ударившись спиной о стену дома, осела на асфальт. Способность видеть вернулась не сразу, Алина подняла голову.

Вампир стоял над ней, прислушиваясь к шуму, доносящемуся со двора.

— Кто-то пьет чаи с французскими хлебцами, а кто-то погибает ради того, чтобы игра продолжалась. — Элиас засмеялся и, показав ей палец с кольцом, прибавил: — Ход конем, Аресу понравится!

Из арки с громким рыком выскочил огромный волк. Белая шкура покрылась темными пятнами, яркие голубые глаза бешено горели.

— Спешу откланяться, — промурлыкал Элиас и ушел сквозь стену.

Алина зажмурилась, уверенная, что Арес промахнется и вместо вампира нанесет удар ей. Но этого не случилось, волк приземлился рядом, от тяжести его тела земля загудела.

«Проклятье», — прорычал в голове девушки голос, да так громко, что она непроизвольно зажала уши.

Взгляд оборотня был устремлен на ее шею.

— Он порезал меня и… и… — Девушка потянулась к шее, но в последний момент в страхе отдернула руку и невнятно пробормотала: — Мне не больно, совсем не больно.

Арес зарычал, бросился обратно в арку, приказав: «За мной».

Алина поднялась, пошатываясь, добрела до дворика, где скрылся волк, и выглянула из-за угла.

Грязная разорванная одежда валялась неподалеку от перевернутых бачков, там же, где и оторванная голова Захара, с открытыми стеклянными глазами игрушки.

Огромная лапа придавила обезглавленное тело к земле, Арес когтями и зубами разорвал грудь и вырвал все еще живое сердце. Он растерзал его на мелкие клочки, а потом обессиленно упал рядом. Раздалось тупое звяканье металла об асфальт — пули вышли из тела.

— Арес, — дрожащим голосом позвала Алина, осторожно, шаг за шагом, приближаясь к нему.

Подошвы сапог неприятно липли к скользкому от крови асфальту, издавая чавкающие звуки.

«Возьми в кармане моей куртки коробок спичек. Нельзя тут оставлять тело», — услышала она безмолвный приказ.

Девушка вынула все из карманов разорванной куртки и переложила к себе в сумку, затем, следуя указаниям голоса в голове, зажгла спичку и бросила ее в изуродованное тело, предварительно подкатив к нему ногой голову. Останки вспыхнули молниеносно, пламя всколыхнулось высоко-высоко и резко опало, оставив почерневшую груду, которая рухнула, превратившись в черную пыль.

Девушку била мелкая дрожь, она стояла, обхватив себя руками, и взирала на горстку пепла, оставшуюся от сводного брата.

Было ли ей жаль?

Алина опустилась на корточки, закрыла лицо руками и разрыдалась.

Глава 8

В форме полумесяца

— Это незаконно, — в который раз прошептала девушка, взбираясь по выступам на стене на второй этаж.

Арес ждал на краю крыши небольшой пристройки к дому, куда запрыгнул с такой легкостью, словно взял барьер не выше бортика детской песочницы.

Алина дотянулась до окна и, как ей твердил голос в голове, толкнула одну створку. Та со скрипом поддалась. Тогда девушка осторожно влезла на подоконник и проникла в помещение.

«Открой окно пошире», — распорядился Арес.

Алина смерила расстояние от подоконника до крыши пристройки, и сердце ухнуло в живот. Дрожащими руками она распахнула окно со скрипучими старыми рамами, затем отошла в глубь комнаты. Раздался удар, и волк влетел в оконный проем, задев задними лапами подоконник. Установилась тишина, по комнате распространился свежий запах леса.

— А что, если вернутся хозяева? — Алина беспомощно огляделась в темноте. И напряглась, чтобы расслышать ответ у себя в голове, но голос прозвучал рядом:

— Тут живет бездетная пара, они вечно в разъездах.

Увидев перед собой обнаженного Ареса, девушка отшатнулась, налетела в темноте на подлокотник кресла и, если бы юноша не подхватил ее вовремя, свалилась бы навзничь.

Блеснули голубые глаза.

— Я тебя смущаю?

— Все в порядке, — выдавила она из себя, ощущая под ладонями обжигающее тепло его кожи на груди, — я ничего не вижу, слишком темно.

Он долго смотрел на ее шею, и Алина чувствовала его злость, как свою собственную. Она теснила грудь и не давала свободно дышать.

Наконец Арес усадил девушку в кресло, а сам куда-то ушел, оставив ее в темноте и тишине. Вернулся лишь спустя пятнадцать минут и включил ночник над большой двуспальной кроватью. На бедрах у молодого человека было повязано полотенце, на животе, плечах и груди поблескивали капельки воды и виднелись свежие пулевые ранения.

Арес прошелся до окна и закрыл его, заметив:

— Ты можешь сходить в ванную.

Алина молча взирала на него.

— Ты голодна? — словно не замечая ее взгляда, спросил он, опускаясь на постель и роясь в ящике прикроватной тумбочки.

Девушка нахмурилась.

— Ты мог бы не вести себя так? Мы… мы не должны…

Он взглянул на нее исподлобья и продолжил поиски в ящике, пока не выудил коробочку с пластырями.

— Мне казалось, тебе хотелось знать, как я жил эти одиннадцать лет, — его губы искривила горькая усмешка.

— Вот, значит, как… — Она отвела от него взгляд и, не выдержав, беззвучно заплакала.

Арес тут же оказался рядом, опустился на колени и тыльной стороной ладони осторожно провел по ее щеке, стирая слезы.

— Все было не так уж плохо, — улыбнулся он. — Ну же, посмотри на меня! Разве я выгляжу жалким?

Алина не ответила, поднялась и молча пошла в ванную. Нет, он не выглядел жалким, он выглядел глубоко несчастным и одиноким. Поток слез было не остановить. При мысли, что маленький мальчик из ее сна скитался по улицам, как воришка проникал в чужие дома, у нее сердце разрывалось.

Девушка позвонила домой. Пришлось соврать, что ночует у подруг. На вопрос приемной матери о Захаре Алина ответила: «Не видела его». Затем почистила пальто от пыли, крови, умылась и уже хотела вернулась в комнату, но в коридоре, в небольшом зеркале увидела свою рану на шее. Это был не просто порез, а клеймо в виде шахматной фигуры.

К глазам снова подкатили слезы. Она сдержалась, подняла воротничок свитера и пошла в комнату.

Арес, облаченный в спортивные черные штаны, вскочил с кровати. Он пристально уставился на девушку, так, словно хотел прочитать ее мысли.

— Ты устала, позволь я поухаживаю за тобой!

Она покачала головой, заставила его сесть и, погладив по плечу, тихо спросила:

— О тебе когда-нибудь кто-то заботился?

Юноша прижался щекой к ее руке.

— Ты. Разве не помнишь?

— Помню, — она потупилась и махнула в сторону двери. — Я могла бы что-нибудь тебе приготовить.

— Правда? — неподдельно, совсем как маленький, обрадовался он.

— Конечно. Что захочешь! — И чуть тише прибавила: — Что найдем тут…

Арес задумчиво склонил голову, потом взглянул на нее с радостным блеском в глазах.

— А печенье можешь сделать?

Девушка удивленно вскинула брови, а он смущенно пояснил:

— Печенье в форме полумесяца. В день нашей первой встречи ты меня угостила им.

— Мы с мамой его испекли, — вспомнила Алина. — Оно очень просто делается…

Уже спустя сорок минут они сидели вместе на кровати с кружками молока и тарелкой теплого печенья.

Арес взял очередную печенюшку, покрутил ее в пальцах. Взгляд его устремился в сторону окна, и юноша признался: — Иногда, сидя где-нибудь и глядя в небо на полумесяц, я мечтал, что однажды мы с тобой… — Он умолк, на скулах появился нежный румянец.

Алина не могла налюбоваться юношей — таким красивым, сильным, бесстрашным, где-то жестоким, циничным, но вместе с тем трогательно застенчивым. Под неприступной броней жило сердце все того же маленького ласкового волчонка, которого она однажды забрала из леса.

— Арес, а как можно стать таким, как ты?

— Достаточного одного укуса оборотня. Слюна попадет в кровь, и через несколько дней, у каждого по-разному, в организме начнутся необратимые преобразования.

— А откуда произошел ваш род?

— От одного человека — странника. Он мог лечить одним лишь прикосновением и никогда не ел. Мне рассказывали, что наш прародитель обладал способностью превращаться в коршуна и волка. Он не причинял никому вреда. Но однажды, тогда еще на землях Франции, жители встретили его дурно. Они загнали волка в амбар и закидали огнем. В попытке вырваться из горящего амбара, волк поранил мужчину и в течение трех лун погиб. А тот, кого он укусил, обратился. От него и пошли такие, как я. Мы не умеем лечить или превращаться в коршунов, но мы быстрые, сильные, живем несколько столетий и обладаем телепатическими способностями. В мире нас не больше трех сотен.

Алина поежилась.

— А меня ты собираешься укусить?

Он лишь рассмеялся, но сколько она ни ждала, так ничего и не ответил.

Девушка заметила, что он бросил на нее косой взгляд, и с нарочитым безразличием спросила:

— А подружки у тебя есть? Или ты всегда один? — И затаила дыханье.

Он отхлебнул из кружки.

— Ну, есть… но вообще оборотни одиночки. Вампиры, маги, те любят компанию, а мы — другие.

Алина шумно выдохнула.

— И что же твои подружки… какие они?

Юноша вынул из ее руки пустую кружку и вместе со своей пустой тарелкой отставил на тумбочку. Потом устроился поудобнее, выключил свет и коротко ответил:

— Обычные. Ничего особенного.

Девушку внезапно охватила злость. Ей хотелось что-нибудь сломать, желательно об голову чертового оборотня, лежащего рядом с ней.

— Ты спишь? — через некоторое время спросил Арес.

— Если ты будешь болтать, вряд ли я усну, — огрызнулась Алина.

— Прости, — шепнул он, заботливо накрывая ее одеялом.

Больше он не произнес ни слова. Девушка знала, что он не спит, понимала, как глупа злость и обида на него, но от одной мысли о тех, кому мог принадлежать ее Арес, хотелось взвыть. Она впервые и так безрассудно ревновала.

Утро наступило раньше запланированного. Алина проснулась в ту же секунду, как рука Ареса легла ей на плечо.

— Хозяева вернулись, — коротко объяснил юноша, вскакивая и подавая девушке пальто и сумку.

Глава 9

Алиби

От волнения Алина никак не могла попасть ногой в сапог.

Арес заметил это и быстро полностью одел девушку. А она, услышав, как распахнулась в прихожей входная дверь, зло прошипела:

— Скольких же девиц ты одевал, раз научился так ловко действовать!

Ресницы юноши удивленно дрогнули, он воззрился на нее:

— Ни одной. Ты первая.

— Ну да, волчиц ведь одевать не нужно!

Арес нахмурился и повторил:

— Ты первая… и единственная.

В прихожей раздались голоса:

— Как вкусно пахнет! Надо же!

— И правда, выпечкой…

Арес схватил футболку и подтолкнул Алину к окну. Над крышами просыпался рассвет, голоса и шаги приближались.

Девушка не могла шелохнуться, от страха у нее атрофировалась способность двигаться. Но Аресу явно было не привыкать, он запрыгнул на подоконник, обхватил ее за талию и буквально выволок за окно в тот миг, когда дверь в комнату открылась.

Они успели услышать, как хозяйка истошно закричала, а потом Арес пружинисто приземлился и опустил Алину на землю. Они спрятались за пристройку.

— Нас обокрали! — кричала хозяйка. — Тут кто-то был! Я же говорила тебе, надо сделать задвижку, а ты…

Девушка медленно выпустила воздух, сердце колотилось в висках, пальцы вцепились в футболку на груди Ареса, и, кажется, разжать их она была не в силах.

Окно со звоном захлопнулось, лишь тогда Алина обратила внимание, что Арес стоит босиком.

— Тебе не холодно?

Юноша потянул ее за собой, бормоча:

— Извини, что все так… мне жаль…

Они обошли засохшую на асфальте кровь и выбежали из двора. Улочка была пуста — не видно людей, не слышно шума машин.

До перекрестка, где Алина вчера рассталась с Юрой, шли молча, но вскоре девушка не вытерпела и спросила:

— А что дальше?

Арес ответил, как само собой разумеющееся:

— Купим мне кроссовки. Скоро уже откроются магазины.

Они миновали дорогу, вошли в парк и побрели по желтой от листьев дорожке. Восходящее солнце нехотя окунало верхушки деревьев в золотистую краску. Арес с удовольствием щурился, и его губы трогала едва заметная улыбка.

— Как думаешь, Элиас сейчас где-то рядом? — поинтересовалась Алина, поднимая с земли большой коричнево-красный кленовый лист.

— Нет, — Арес оглянулся. — Вампиры не ходят днем.

— А как же Захар, он ходил днем! Странно, правда, что Элиас позволил тебе его убить?

Юноша вздохнул.

— Элиас не возлагал больших надежд на Захара, он оживил его с помощью древнего обряда. Такой обычно совершают колдуны, чтобы вернуть кого-то из царства мертвых. Захар был даже не вампиром — ходячим трупом, куклой, которой управлял Элиас. Парню, чтобы набраться сил, пришлось выпить очень много человеческой крови. Сил его хватило бы еще часов на пять, не больше. Тело уже начало разлагаться, ему требовалось бы все больше и больше крови. А потом он бы просто начал разваливаться.

Девушка поднесла к носу холодный лист и на вдохе спросила:

— Зачем Элиас меня порезал и оставил свой знак? Мог ведь убить! Времени было предостаточно.

Арес посмотрел на нее, взгляд его посерьезнел, по лицу пробежала тень.

— Играет на моих нервах. Или планирует что-то… Убить — слишком просто, он любит сложные комбинации.

Они гуляли по парку, пока не открылись магазины. Тогда девушка оставила Ареса сидеть на скамейке, а сама пошла в обувной. Купила черные носки, того же цвета кроссовки нужного размера, быстро забежала в соседний магазинчик и там приобрела мужской свитер и серую куртку.

Алина остановилась на светофоре, а когда хотела шагнуть на зебру, увидела на другой стороне дороги Ареса. Он ринулся к ней, прямо через поток машин. Раздался оглушительный визг тормозов, одна иномарка задела юношу, и тот откатился к поребрику — под ноги девушке. Но тотчас вскочил и заключил ее в крепкие объятия. Алина повертела головой в поисках опасности, но ничего страшного не заметила.

— Эй, парень! — крикнул водитель авто.

Арес отмахнулся.

— Все нормально.

— Кого ты увидел? — озираясь, прошептала девушка.

— Не знаю… я… У тебя за спиной кто-то стоял в черном плаще и капюшоне.

— Элиас? Но он ведь не может…

— Нет, это была женщина, но я почувствовал опасность. — Арес удрученно опустил глаза. — Наверно, просто показалось.

Вокруг собирались зеваки, и юноша, схватив Алину за руку, повел ее за собой.

В парке он облачился в новую одежду, и тогда девушка напомнила:

— Мне нужно в институт.

Юноша помрачнел.

— Не думаешь же ты, что Элиас устроит кровавую бойню прямо в здании университета? — изумилась Алина.

Арес не ответил, и они молча направились к остановке.

Через полтора часа девушка вошла в шумную аудиторию. Ее спутник, проскочивший мимо охраны незамеченным, остался снаружи.

— Как твоя рука? — Алина села рядом с Юрой. Тот вздрогнул и быстро обернулся. Под глазами виднелись мешки, он был бледным и напуганным. Гипса она не заметила, зато увидела синеву на руке, кисть опухла и походила на раздувшуюся сливу.

— Ты не ездил в травму?

— Мне не нужно, — резко произнес парень и отвернулся.

Алина огляделась в поисках сестер, но они, похоже, еще не пришли.

— Юра, — позвала девушка, — не хочешь поговорить?

— А чего говорить? — Он натянул рукав свитера на свою сиреневую кисть. — Ты уже знаешь про Таню и Аню?

Вопрос застрял в горле, девушка помотала головой.

— Их убили, — тихо произнес Юра. — Полностью выкачали всю кровь.

Алина содрогнулась, ей вдруг стало нечем дышать.

— Когда? — она услышала себя словно со стороны.

— Вчера.

— Захар, — одновременно произнесли они и переглянулись.

Юра отвел взгляд, пробормотав:

— Я рад, что твой дружок убил эту тварь.

Алина кивнула. Перед глазами предстала сцена, в которой Захар вел к машине ее подруг, обняв за плечи.

— Меня сегодня вызывали в милицию, — словно невзначай, обронил парень, а девушка нахмурилась и коснулась его плеча, чтобы привлечь внимание. Юра посмотрел на нее.

— Откуда ты знаешь, что мой друг убил Захара?

Одногруппник испуганно моргнул, но с ответом нашелся сразу:

— Догадался. Иначе ты бы тут не сидела! Девушка продолжала подозрительно щуриться, и он добавил:

— Ой, не смотри ты так, Арес выглядел более чем уверенным, когда говорил про убийство.

Алина вздохнула.

— Прости, я подумала…

Он нервно засмеялся.

— Да забей. Теперь нужно решить, что мы скажем в милиции.

— Мы?

Юра хмыкнул.

— А ты как думала? Где ты была целый день, вечер и ночь тройного убийства? У тебя алиби-то есть?

Алина побледнела, едва слышно прошептав:

— Этой ночью я была у подруг… я так сказала.

Юра вздохнул.

— Боюсь, твои подруги никогда уже не смогут это подтвердить.

Глава 10

Счастье

Евгения переставляла на полке с места на место альбомы.

— Погуляет и вернется, — громко произнесла она, словно саму себя пыталась убедить.

— Так ведь было! А не звонит… а мальчишки никогда не звонят родителям, это, как у вас говорят, не круто.

Приемная мать обернулась и посмотрела на Алину.

— Так ведь?

— Конечно, — промямлила девушка.

— Ты вот позвонила, а он нет. Но ты девочка, тебе свойственно… — Евгения обессилено опустила руки. — Все будет хорошо.

Она уже хотела покинуть гостиную, но Алина окликнула ее.

— Я хочу сказать кое-что…

Приемная мать ласково улыбнулась.

— Я не у подруг ночевала, я…

Евгения засмеялась.

— Ну конечно, милая, конечно, не у подруг. Ты меня совсем за дурочку держишь? Я же все понимаю. Студенческая жизнь, мальчики… — Она перестала улыбаться и попросила: — Алиночка, пожалуйста, только осторожно. А то ведь это недолго… одна неосторожная ночь может испортить всю дальнейшую жизнь. — Евгения помолчала. — Как его зовут?

— Его? Ам-м… Юра, одногруппник.

— Чудесно, — приемная мать похлопала ее по плечу. — Пригласи его как-нибудь к нам.

Алина молча качнула головой. Она знала, что совсем скоро Евгения забудет о своей просьбе, потому что у нее найдется, о чем подумать…

Девушка со вздохом закрыла глаза. Ей было страшно при мысли, какую боль причинит приемным родителям смерть единственного сына. Они ведь не знали, что хороший мальчик существовал лишь для них, а многие видели другого Захара, по которому не хотелось плакать и горевать.

В своей комнате Алина походила из угла в угол, попыталась заняться курсовиком, но вскоре оставила это дело и подошла к окну. Вид открывался на проспект и небольшой садик с детской площадкой посередине. На скамеечке, ближе всего расположенной к дому, сидел Арес. Казалось, с того момента, как они расстались около трех часов назад, он не изменил своего положения. Все так же сидел, скрестив ноги, и смотрел на окна ее комнаты.

Девушка тихонько побарабанила пальцами по стеклу.

Арес ей улыбнулся и немного приподнял руку.

Сердце тоскливо сжалось. Алина увидела, что юноша нагнулся и что-то пишет на земле. Когда он выпрямился, девушка прищурилась и смогла прочесть свое имя. Арес вновь наклонился и поместил его в большое сердце.

Мимо прошла стайка школьниц, толкая друг друга локтями, они указали на нарисованное сердце, а потом на окно и, хихикая, убежали.

Арес не обратил на них внимания, Алина чувствовала на себе его пристальный взгляд, и от ее взволнованного дыхания стекло покрывалось белой дымкой, на которой девушка нарисовала ногтем улыбающуюся морду волка.

Юноша опустил голову, только тогда Алина сообразила, что он мог неправильно истолковать ее жест. Она быстро обвела волка сердечком и выбежала из комнаты.

Спустя сорок пять минут девушка вышла из подъезда, затем из арки, обогнула дом и приблизилась к скамейке, на которой сидел Арес.

Он встретил ее совсем не так, как она ожидала.

— Зачем ты вышла одна! Тебе мало? — воскликнул юноша, вскакивая и указывая на обмотанную шарфиком шею. — Ты хоть представляешь… — Он осекся, увидев у нее в руке прозрачный пакетик с печеньем в форме полумесяца.

А Алине ее поступок вдруг показался ужасно глупым, она даже рассердилась на себя и мысленно обругала «наивной дурой».

Арес поймал пущенное в него печенье и, смущенно потупившись, признался:

— Я боюсь за тебя. Элиас мог появиться, пока ты обходила дом.

— Но не появился. Будем жить дальше? — Она круто развернулась, чтобы уйти, но он ухватил ее за рукав пальто и усадил к себе на ногу. Но и тут она возмутилась:

— Не нужно со мной обращаться как… как с куклой!

Он разжал объятия.

— Прости.

Она злилась на него, но больше на себя, не способную думать ни о чем другом, кроме как о голубоглазом оборотне.

— Я провожу тебя. — Арес потянулся к ее локтю, но вовремя вспомнил ее упрек про куклу и резко отдернул руку, спрятав ее в карман куртки.

Алина нехотя поплелась следом. Она надеялась, что они немного побудут вместе, погуляют, но говорить ему об этом теперь не хотелось.

— И скоро тебе наскучит сидеть под моим окном? — не удержалась от язвительного тона Алина, останавливаясь у дверей парадной.

— Никогда, — коротко ответил Арес.

— Ну конечно, — недоверчиво фыркнула она.

— За одиннадцать лет не надоело, и теперь ничего не изменится, — твердо сказал он, пристально глядя на нее.

Ей стало так неловко, что даже глаза было стыдно на него поднять.

— Я нервничаю, — пробормотала Алина, — там, в комнате, я почему-то не могу ничем заниматься… все думаю… думаю, обо всем, что случилось.

Арес осторожно привлек ее к себе и, как маленькую, погладил по голове.

— Так много слов на свете и так мало нужных… я не могу тебе врать, будто все будет хорошо, я сам этого не знаю. Я уже допустил промах, и теперь… у тебя есть это, — он осторожно коснулся шарфа на ее шее. — Каждая ошибка будет стоить все дороже.

— Мы могли бы побыть вместе? — нерешительно спросила девушка.

— Конечно. Сколько захочешь.

Они гуляли по Невскому, заглядывая в витрины, болтая ни о чем и обо всем сразу. Печенье быстро закончилось, Арес купил разноцветную кукурузу, а потом веер из разноцветных леденцов, застенчиво сообщив: «Я читал в книгах, как нужно ухаживать за дамами».

Алина знала, что давно, а может быть, и никогда прежде, не ощущала так много счастья за один вечер. Оно теснило грудь, играло внутри, словно маленький оркестр, а когда взгляд звериных, но необыкновенно нежных глаз устремлялся на нее, сердце выдавало торжественную барабанную дробь.

Арес проводил девушку до квартиры, и на миг ей стало жаль, что перед ней стоит не самый обыкновенный парень из института. Но она тут же себя одернула. Ни с одним парнем из института она бы не испытала и доли счастья, которое подарил ей Арес. Рядом с ним казалось, что не было этих одиннадцати лет, смерти родителей, детского дома, разлуки и тоски, жизни в чужом доме, с чужими людьми, постоянных издевок сводного брата и одиночества. И пусть долгожданная встреча была омрачена смертельной опасностью, она того несомненно стоила.

Глава 11

На глазах у ангела

Пролетели две недели. Сестер похоронили. Поиски Захара — главного подозреваемого — продолжались. Несколько свидетелей упомянули, что Захар, после своего исчезновения, вернулся странным. И он был последним, кто видел девушек, поскольку отвозил их домой.

Алина вышла с Юрой из института, а за ними тенью выскользнул Арес.

Одногруппник неприязненно покосился на него и поинтересовался:

— Долго он так будет ходить за тобой?

На улице лил дождь.

Девушка пожала плечами, с трудом сдерживаясь, чтобы не посмотреть на своего грозного охранника и не показать, какое волнительное удовольствие испытывает от его присутствия.

А Арес снял куртку и развернул ее над головой девушки, укрыв от дождя.

— Спасибо, — прошептала Алина, с благодарностью подняв на него глаза.

Юра громко хмыкнул.

— Ну понятно…

Девушка кинула на него взгляд через плечо и холодно сказала:

— До завтра.

Арес подождал, пока парень отойдет.

— Куда пойдем?

Она сделала вид, будто сосредоточенно думает. Каждый день они куда-нибудь ходили вместе: в театры, цирк, кино, музеи, на выставки. По вечерам сидели в уютных кафешках на Невском. Они практически не расставались.

Сегодня девушке не хотелось никуда идти, потому что вчера, лежа ночью без сна, она вдруг поймала себя на мысли…

Алина таинственно улыбнулась и сказала:

— Я немного устала.

— Проводить тебя…

— Нет, я не хочу домой.

Дождь усилился, небо сильно потемнело.

— Посидим где-нибудь в кафе? — предложил Арес, удерживая над ней свою куртку. Капли с волос стекали по его лицу за шиворот белого джемпера, но юношу, кажется, это совсем не беспокоило.

— Мы пойдем к тебе, — заявила девушка и решительно пошла в сторону Невского.

Арес последовал за ней. Некоторое время они шли молча, он задумчиво покусывал нижнюю губу. А когда они добрались до Зеленого моста и девушка все-таки свернула в сторону его дома, а не своего, юноша заметил:

— Мой чердак не совсем то место… где приятно отдыхать.

— Я так не считаю, — возразила Алина.

Куртка уже не спасала от дождя, и девушка, смеясь, воскликнула:

— Да не растаю я, в самом деле! — Видя, что он сомневается, она добавила: — Высушусь у тебя.

— В том-то и проблема, — огорченно пробормотал он. — У меня даже обогревателя нет!

Алина нежно посмотрела на него.

— А он нам и не нужен.

Юноша моргнул, на скулах его вспыхнул румянец. До самой двери чердака Арес не проронил ни слова. Уверенность девушки пошатнулась.

В маленькой комнатке было все по-прежнему: голые стены, фляги с водой, коробка с одеждой, матрац.

За окном совсем стемнело, по стеклу барм банил дождь.

Раздался щелчок выключателя, но лампочка не зажглась.

— Отлично, — прокомментировал Арес, — света нет. — Он помолчал, глядя на девушку. — Дрожишь… уверена, что хочешь остаться тут?

Алина привалилась спиной к двери и, не сводя взгляда с мокрого лица с яркими голубыми глазами, спросила:

— Ты любишь меня?

Повисло молчание.

Девушка ощутила, как сердце сжалось от разочарования.

— Ты не отвечаешь, потому что…

— Я удивлен, — произнес он. — Ты ставишь под сомнения мои чувства лишь потому, что я никогда не произносил эти три нелепых слова?

— Я думала…

— Любовь — это не слова, — довольно резко оборвал Арес и отвернулся.

— Прости, — Алина приблизилась к нему, обняла. — Я вовсе не сомневаюсь… просто людям, особенно девушкам, очень нравятся эти три нелепых слова.

Юноша погладил ее по щеке.

— Я мог бы тебе их говорить, если хочешь.

— Не обязательно.

Арес подошел к коробке с одеждой.

— Тут есть сухие новые вещи.

Алина благодарно кивнула.

Ее тоненькое пальто из мягкой шерсти можно было выжимать, кофточка под ним и джинсы прилипли к телу. Дождь не утихал, за оком стало темно, как ночью.

Девушка открыла сумочку, порылась в ней и вынула маленькую свечку в виде ангела, купленную еще месяца два назад.

— Ужин при свечах, — усмехнулся Арес, перебирая пакеты с одеждой и невесело прибавляя: — Только есть тут нечего. Могу налить кружечку воды разве что.

— Было бы здорово, — стаскивая с себя пальто, улыбнулась девушка.

Юноша зажег свечку, покрутился на месте, не зная, куда ее поставить. Наконец, нашел для нее место на полу, прямо посередине комнаты, затем налил в пластмассовый стаканчик воды и протянул девушке.

Их руки, ее — холодная и его — горячая, соприкоснулись, взгляды встретились. Под нажимом пальцев вода в стаканчике закачалась, поблескивая в мягком свете огня.

— Хочешь пить?

— Ей хотелось ответить «Хочу тебя», но вместо этого она попросила:

— Поцелуй меня.

Вода медленно потекла по их рукам и закапала на пол. Арес облизнул губы, глаза его стали ярче, а плечи напряглись.

— Ты не боишься меня?

Алина скользнула ладонью по его руке и прикоснулась к мокрому на груди джемперу. Она чувствовала ускоренное биение сердца под пальцами. Стакан с водой упал на пол, вода разлилась. Арес накрыл ее руку своей и тихо произнес:

— Это не человеческое сердце, ты понимаешь, часть меня…

Она не дала ему договорить и приникла к его горячим губам. Больше ей не было холодно. Тепло устремилось по венам в центр груди, соединилось в один шар и взорвалось тысячью огненных бисеринок, которые, приятно щекоча, медленно покатились в низ живота.

Арес скинул мокрую куртку и, придерживая девушку за талию, опустил на матрац. От нового белья приятно пахло свежим текстилем, а от юноши лесом. Алина уткнулась ему в шею и закрыла глаза.

— Я тебя люблю.

Ее руки проникли под его джемпер и заскользили по спине.

Арес стянул его и посмотрел на маленького ангела в центре комнаты, озарявшего помещение. Затем перевел взгляд на девушку и, касаясь ее губ, прошептал:

— На глазах у ангела?

Алина немного повернула голову и легонько подула. Пламя заколыхалось, словно сопротивляясь, и нехотя погасло. Комната потонула во тьме. Тишину нарушал лишь стук капель о стекло, прерывистое дыхание и биение двух сердец.

Глава 12

Подарок

Девушка шла по снегу, вокруг ничего не было, только бесконечная белизна. Арес находился рядом. Они молчали, глядя вдаль. Но неожиданно юноша остановился и протянул руку, прошептав:

— Не оборачивайся.

Алина крепко сжала его ладонь и почувствовала во рту терпкий, горьковатый привкус ладана. Голова закружилась, в глазах почернело, стало нечем дышать, в носу от сильного сладкого запаха заболело.

Девушка чувствовала, что за спиной кто-то стоит. От страха сердце перестало биться. Лицо Ареса выражало мертвое спокойствие, словно он находился не тут — с ней, а где-то далеко. Алина не выдержала и обернулась…

Девушка проснулась от собственного крика. Она лежала на матраце, одетая в длинный толстый свитер, прижав к себе голые ноги. В комнате по-прежнему стояла темнота. Арес тоже проснулся.

— Это сон, — сказал он, нежно привлекая девушку к себе.

Только сейчас она почувствовала, как в комнате холодно. Дождь все еще шел, но уже не с такой силой.

Алина вплотную придвинулась к юноше.

— Почему мне это снится?

— Элиас вторгается в твои сны, чтобы управлять подсознанием, а я… — он помолчал, — я не могу оставить тебя с ним наедине. Ночь за ночью мы приходим в твои сны, как на поле брани — наше извечное место встречи.

— Каждую ночь? — недоверчиво переспросила девушка. — Но вы снитесь мне не каждую ночь!

— Я знаю. Это он решает, когда мы тебе приснимся, не я.

— Но как? Разве такое возможно?

Арес приподнялся на локте, глаза его блеснули в темноте.

— Вампиры, оборотни, маги могут управлять своими снами. Некоторые люди тоже, но не в такой степени.

— Да, может, вы и управляете своими снами, но как вы в мой проникаете?

Юноша вздохнул.

— Мы с Элиасом настроились на тебя, как на любимую радиостанцию. У нас нет собственных сновидений, мы контролируем их, потому что стоим на границе между твоим сном и реальностью. Всякий раз, когда Элиас нарушает границу, я вынужден идти за ним. Всякий раз, когда ты думаешь обо мне перед сном, вызывая меня в свое сновидение, Элиас следует за мной.

— А почему он никогда не показывал своего лица? — Алина вздрогнула. — Никогда, до сегодняшней ночи.

— Он не может ничего сделать тебе во сне, — юноша крепче прижал ее к себе. — Он выбрал себе роль кого-то тайного, того, кто способен нанести удар со спины. Элиас хочет, чтобы ты это знала. А вот зачем, вопрос интересный.

— И ты, видя, как мне страшно, даже ни разу не пытался показать, кто же там — за спиной?! — сердито воскликнула Алина.

— Да, — признал Арес.

— Но это жестоко, — голос ее задрожал.

— Чем раньше бы ты увидела его лицо, тем быстрее бы закончилась твоя безоблачная жизнь. Прости, мне жаль, что тебе пришлось так много бояться. Только все одиннадцать лет я сам живу в страхе и постоянном ожидании, когда Элиас выйдет из тени, чтобы отомстить мне, оборвав твою жизнь.

Алина прижалась губами к его щеке.

— И долго он будет… — Она не договорила и резко поднялась на локте.

Арес метнул взгляд в сторону окна.

— Ты что-то увидела?

— Не знаю, но мне показалось…

— Сюда никто не войдет, мы в безопасности. Ни один вампир в здравом уме не сунется в логово оборотня.

Девушка кивнула.

— Просто показалась. Сколько же Элиас будет нас мучить?

Арес медленно втянул в себя запах ее волос.

— Скоро узнаем…

Наступило утро, дождь прекратился. Перед институтом девушка забежала домой.

Приемная мать, бледная и изрядно похудевшая, встретила ее в коридоре.

— Пока никаких новостей, — охрипшим от слез голосом сообщила она.

Алина повесила на крючок пальто. Она не знала, что сказать безутешной женщине, а та ждала, смотрела с надеждой.

— Будем ждать и верить, — слова дались тяжело, но промолчать девушка не могла.

Евгения безнадежно кивнула и пошла в кухню, а Алина побежала к себе в комнату. Но внутрь не зашла — застыла на пороге. Пахло ладаном.

Девушка включила свет и увидела на кровати розовую коробочку, обвязанную красной ленточкой — той самой, похищенной Элиасом.

Алина села на кровать рядом с нежданным подарком, некоторое время не решаясь прикоснуться к коробке. Когда же она сняла крышку, дыхание перехватило. Внутри лежал тряпичный волк с наклеенным на боку золотистым локоном. В нарисованное красное сердце на груди была воткнута черная игла.

Девушка порывисто протянула руку к иголке, воткнутой в сердце волка, но тут же отдернула.

От посетившей догадки Алина застонала.

Арес ее не любил, все было спланировано и предрешено его врагом…

Алина рассеянно смотрела в конспект, вполуха слушая преподавателя психологии.

— Твой пес, как всегда, у двери? — шепотом поинтересовался Юра.

Девушка настороженно покосилась на него, переспросив:

— Пес?

— Ну, так называют верных стражников, — смутился парень.

— А-а-а, — она кивнула. — Думаю, он там.

— И чего он хвостом ходит, не пойму, — зашептал ей в самое ухо Юра. — Захара больше нет, чего боятся! Можешь объяснить?

— Нет, не могу…

Преподаватель громко произнес: «Всем спасибо, все свободны», и по аудитории пролетел радостный гул.

— Мне нужно идти. — Алина бросила в сумочку тетрадь с ручкой и заспешила к двери.

Она увидела, что Юра сделал шаг за ней, но потом передумал и остановился.

Арес в самом деле стоял в коридоре, наблюдая за потоком студентов. На него тоже поглядывали, особенно девушки, одна даже приостановилась. Алина решительно подошла к юноше, привлекавшему к себе столько внимания, и заявила:

— Скоро о тебе начнут спрашивать, нам это не нужно.

Некоторые девушки с ее факультета уже интересовались, что это за красавчик да откуда.

— Ты уже закончила? — спросил Арес.

— Нет, но… — Она зашагала по коридору, обходя встречных девушек и парней. Арес молча шел по пятам.

— Я не пойду на последнюю пару, — получив в гардеробе пальто, сообщила Алина.

— Почему? — искренне изумился юноша.

— Она посмотрела на него через плечо.

— Ты действительно не догадываешься?

— Нет.

Девушка хмыкнула. Они вышли из института.

— Не сегодня, так завтра меня убьют, неужели ты думаешь, — Алина кивнула на чистое безоблачное небо, — вон там будет иметь какое-то значение, умею я решать матричные уравнения или нет?!

Девушка повернулась, уже открыла рот, чтобы сказать, что за подарок получила утром, но наткнулась на взгляд голубых глаз, и все слова, злость испарились. Арес выглядел так, словно его ударили, но он не может ответить тем же.

— Прости меня, — опомнилась девушка, обвивая руками его шею.

Он и так делал все, что мог, и даже больше.

— Мы что-нибудь придумаем, правда? Ты ведь не оставишь меня? И все еще любишь, да? — Она заплакала. — Мне страшно.

Арес вымученно улыбнулся.

— Ты ведь сама знаешь.

Она замотала головой.

— Нет, я думала, что знаю, но теперь…

— И теперь ничего не изменилось, — он наклонился и поцеловал ее в губы.

На миг ей вновь захотелось рассказать ему о коробке с тряпичным волком, о своих страхах и подозрениях. Она сжала в кармане красную ленточку, набрала в легкие побольше воздуху… но так и не решилась.

Глава 13

Южное крыло

Алина сидела на толстой ветке старого дуба и покачивала ногами в воздухе, глядя на пруд. В его гладкой, золотой от заката поверхности, точно в зеркале, отражалась багряная листва растущих по берегам деревьев.

Девушка положила голову на плечо Аресу, потерлась о него виском и призналась:

— Я все время думаю о Тане и Ане.

— Ты не виновата.

— Если бы я тогда сказала им…

— Что? — Арес заглянул ей в глаза. — Сказала бы, что Захар труп? Предложила бы его понюхать? Или, может…

— Я даже не попыталась! — прервала его Алина, закусывая дрожащие губы. — У них был шанс, я была их шансом!

— Нет, — юноша крепко взял ее за плечи и развернул к себе. — Ты так не думаешь, не должна думать! Элиас хочет, чтобы ты мучилась чувством вины. Сперва сводный брат и удар по приемным родителям, потом подруги. Но Захар собой не управлял, будь иначе, он выбрал бы жертвой кого-то другого. Обезопасил бы себя от подозрений. Людей много, твоих подруг убили не случайно. Все это — часть плана. Часть игры.

Алина закрыла глаза.

— Спасибо. Мне стало легче. Я не шанс на жизнь, я палач. Все близкие мне люди будут несчастны, потому что…

— Потому что я тебя люблю, — закончил Арес. — Прости, — голос его дрогнул.

Девушка разлепила мокрые ресницы.

— Не смей извиняться за любовь, это так… неправильно.

Арес наклонился к ней, коснулся волосами лба и, гипнотизируя взглядом, произнес:

— Я не могу облегчить муки твоей совести, но ты должна понять: хоть прокричи ты на весь институт, кто есть Захар, Элиас нашел бы способ сделать тебе больно. Я — его цель, а ты — средство.

Алина долго молчала, и юноша отстранился, обнял за плечи и уставился на воду.

— Арес, — неожиданно позвала девушка. — А почему твоей предок позволил Анхелю увести свою возлюбленную? Он не пытался ему помешать?

Юноша ответил не сразу, она даже подумала, что он не хочет отвечать, и пихнула его плечом.

— Вот так всегда! Всякий раз, когда мы говорим о твоем мире, ты отмалчиваешься или меняешь тему! Это нечестно! Арес улыбнулся.

— Я пытаюсь вспомнить. Наверно, мать мне не рассказывала.

Девушка досадливо цокнула языком.

— Вот ты, разве не бросился бы за мной?

— Конечно бросился! — Он спрыгнул с дерева, снял с него девушку и, поставив ее на землю, сказал: — Идем, я угощу тебя кофе и пышками в пудре, помнишь, теми, которые тебе понравились!

Алина высвободила у него руку.

— Меняешь тему!

— Нет.

Их взгляды скрестились в поединке.

— Хорошо, — сдался юноша. — Что ты хочешь?

Алина кивнула.

— Скажи, что Элиасу от тебя нужно?

Арес удивился:

— Я ведь уже говорил! Элиас жаждет мести, он…

— А ты? Ты тоже? Нельзя ли перестать друг другу мстить?

Взгляд Ареса стал колючим.

— Элиас у меня на глазах убил мою мать! — ледяным тоном напомнил юноша.

— Месть ее не вернет… Ты сам можешь погибнуть!

Арес отвернулся.

— Я в курсе.

В его голосе не было ни капли сожаления, и тогда Алина тихо добавила:

— А вслед за тобой и я.

Он вздрогнул, но не посмотрел на нее и не произнес ни слова.

Алина делала вид, что записывает за преподавателем, а сама, бесцельно водя ручкой по чистому листу, думала об услышанном сегодня утром из-за двери кухни разговоре. Евгения плакала, повторяя: «Захар не вернется», «Не вернется, я знаю», приемный отец в ответ молчал. А когда жена спросила: «Ну почему, почему это случилось именно с нашим мальчиком?», неожиданно сухо произнес: «А я говорил тебе, не нужен нам второй ребенок, но ты же не слушаешь никогда! Сколько раз нас психолог спрашивал, как воспринял девятилетний мальчик появление в семье чужого ребенка? Что ты говорила? Он немножко ревнует, он привыкнет, он поймет!»

Евгения перестала всхлипывать.

— Миша, почему ты сейчас мне об этом говоришь? Какое это имеет отношение…

— А такое, — оборвал муж. — Ты Захаркой толком не занималась и до усыновления Алины, для тебя всегда на первом месте была карьера. А потом, когда в доме стало два ребенка, те крохи, которые доставались нашему сыну, ты разделила между ним и чужой девочкой! Чего теперь удивляться тому, каким вырос наш сын!

— А каким он вырос? — возвысила голос Евгения.

— Не очень-то счастливым, раз может пропасть и не поставить нас в известность.

— С ним что-то случилось, он бы никогда…

Михаил жестко оборвал ее:

— Хватит! С ролью родителей мы не справились, прими это как данность… Лучше займись фотографиями, своим настоящим детищем!

— Не смей так говорить! — закричала Евгения. — У твоего сына было все, о чем может мечтать любой мальчик! Не нужно винить меня, что наш сын вырос не таким… посмотри на Алину, прежде чем говорить, какая я мать! Почему она выросла умницей и…

— Может, потому, что не мы растили ее до семи лет?

Дальше Алина не стала слушать.

Все эти годы, страдая от невнимания приемных родителей и от издевательств сводного брата, она твердила себе одно: в детском доме хуже. У нее было все для комфортной жизни: вкусная полезная еда, красивая одежда, много игрушек, необходимых вещей. А к одиночеству она быстро привыкла. Родители погибли, ничто на свете не могло уже их вернуть, не имело смысла закатывать истерики, в отместку портить жизнь окружающим, ненавидеть кого-то — маленькая Алина на удивление быстро и четко это поняла. Или поняла вовсе не она?

Девушка задумчиво улыбнулась, вспомнив белые лапы Ареса на мокром от дождя стекле, счастье и странное чувство освобождения, даже после того, как белый волк ушел, оставив ее на долгих одиннадцать лет.

— Гришанин, почему опаздываем?! — ворвался в Алинины воспоминания голос преподавателя.

Она подняла голову от тетради и увидела, что между рядами к ней протискивается Юра.

Она, как и многие другие, удивленно смотрела на парня, который, вместо того чтобы войти через центральный вход, зачем-то явился через дверь с Южного крыла здания, где сейчас шел ремонт.

Парень опустился рядом, на губах его играла нервная улыбка, лоб вспотел, руки дрожали.

— Что случи…

Юра кивнул ей на дверь и едва слышно произнес, немного заикаясь:

— И-иди, Арес там, ждет… п-просил передать, возникли сложности.

Алина посмотрела на главный вход, где двадцать минут назад оставила Ареса, и, ощутив, как сердце в страхе сжалось, спросила:

— Он не сказал какие?

— Нет-нет, — затряс головой Юра, — п-просил т-только быстрее.

Девушка медленно сгребла учебник, тетрадку, ручки в сумку и поднялась. Продвигаясь к двери, она заметила, что парень идет за ней, но спросить о чем-то под строгим взглядом преподавателя не решилась.

Она вышла в белый от мела, абсолютно пустой коридор с закрытыми клеенкой окнами. Дверь аудитории закрылась. Алина уловила сладкий запах ладана, но, прежде чем успела что-то предпринять, позади оказался Юра. Она увидела в его руке шприц с длинной тонкой иглой, которая в следующий же миг вошла девушке в шею. В глазах потемнело.

Глава 14

Любимая кукла

Алина бежала по белоснежной равнине, не чувствуя холода и задыхаясь от нестерпимо острого сладкого аромата смерти. Она постоянно оглядывалась в поисках Ареса, но его нигде не было.

Девушка споткнулась и упала, разодрав голые колени об острый снег. Пошла кровь, источающая все тот же невыносимый запах ладана.

Алина почувствовала, что кожу на лице что-то щекочет, она с трудом приподняла тяжелые веки, попыталась дотянуться до щеки руками, но ей не удалось. На запястья были надеты холодные блестящие наручники, скрепленные цепочками с железными кандалами на ногах. Сама девушка лежала рогаликом на охапке сена, разбросанного по каменному полу камеры размером не больше двух метров.

Алина с трудом села, подняться на ноги не было никакой возможности. Голова болела и кружилась, руки и туловище затекли.

В камере было холодно, через небольшое окошко с толстыми прутьями проникал тусклый свет — лунный, как девушка догадывалась. Значит, без сознания она находилась порядка десяти часов. Если только сейчас все еще тот же день…

Алина восстановила хронологию событий: Последняя пара, аудитория с двумя выходами, странное поведение Юры, коридор, запах ладана, боль от укола и темнота…

— Эй, кто-нибудь! — крикнула девушка. Ее голос прозвучал сдавленно и жалко. Но, к ее изумлению, послышалось лязганье замка огромной железной двери.

В камеру ввалился огромный человек, одетый в грязную тунику — самый настоящий богатырь. В одной руке он держал горящую свечу, в другой — связку ключей.

— Кто вы? — пропищала Алина, подальше отодвигаясь от жутко воняющих ног здоровяка.

Тюремщик не ответил. Он нагнулся, вместе с ветром обдав девушку запахом нечистот, схватил за руки и громко, с хрипотцой сопя, принялся тыкать ключом в замочек от наручников. Наконец Алинины руки были свободны, и она растерла запястья. Но подумать о чем-то или спросить не успела. Здоровяк грубо схватил ее за плечо и рывком поставил на ноги, затем потащил за собой.

Алина не успевала переставлять ноги в кандалах, поэтому вскоре упала и поехала по каменному полу коленями, но кое-как поднялась.

— Мне больно, — простонала девушка в попытке вырвать у монстра свое запястье. Он не обратил на нее внимание, только ускорил шаг.

После подъема по заплесневелым покатым ступенькам Алину втолкнули в полутемный большой зал. Кроме камина в самом дальнем углу, кресла внушительного размера перед ним и шахматного столика рядом, в помещении ничего не было.

Девушка увидела возле камина Юру — предателя, и сильнее стиснула зубы. Все-таки интуиция ее не обманула. В тот день, когда парень с уверенностью сказал, будто рад, что Арес убил Захара, он уже играл на стороне Элиаса. Иначе откуда бы узнал?

— Проснулась, — раздался знакомый голос.

С кресла поднялся Элиас, облаченный в шелковый халат той же расцветки, что и его любимое черно-белое пальто. Он досадливо поставил фигурку пешки обратно на доску.

Здоровяк выпустил руку Алины и подтолкнул девушку ногой к хозяину замка.

Элиас неприятно улыбнулся и протянул ей белую руку.

— Как спалось, принцесса?

Девушку передернуло от ставшего невыносимым запаха ладана, перемешавшегося с вонью от великана в обносках.

— Смени парфюм, мерзкое животное! — процедила она сквозь зубы, отталкивая от себя холодную белую руку.

Элиас завертел головой, как будто что-то потерял, после чего уставился на нее и возразил:

— Ты ошиблась, мерзкое животное еще не прибыло! Но мы подождем, слово джентльмена. И скажи на милость, что ты имеешь против мужчин, которые ухаживают за собой? — С этими словами он достал из кармана халата баночку, открыл ее, окунул палец в белый крем с восковым блеском и круговыми движениями втер его в лоб, щеки и подбородок. Запах ладана усилился.

Элиас обернулся и жестом подозвал Юру.

— Прочь. Мы больше не нуждаемся в тебе.

Парень послушно закивал, но остался на месте и, запинаясь, спросил:

— В-вы-ввыполните… то есть я хоте… хоте… хотел сказать… вы обещали мне… я стану таким же…

Элиас неприлично громко рассмеялся, запрокинув голову. Смех оборвался столь же резко, как и начался, а затем последовал холодный ответ:

— Нет, червь, ты никогда таким не станешь! — Элиас метнул взгляд на каминную полку, где стояли в ряд золотые кубки, и в ту же секунду один из них оказался у него в руке.

Вампир приблизился к бледному, дрожащему Юре и воткнул ему в горло указательный палец. А когда выдернул его, подставил под струю крови бокал и заговорил, словно ничего не произошло:

— Присаживайся, принцесса, нам есть о чем поболтать.

Глаза у парня закатились, он хрипел и пятился, что заставляло Элиаса вытягивать руку все дальше и дальше, чтобы не дать пролиться ни капле драгоценного эликсира.

— Отпусти его, — прошептала Алина, прижимая ладони к щекам и глядя на медленно оседающего на пол одногруппника.

Хозяин замка кивнул здоровяку на упавшего Юру.

— Рорик, убери это…

— Убийца! — выкрикнула девушка.

Вампир бесцеремонно схватил ее за локоть, подвел к креслу и толкнул в него, буркнув:

— Напитки не предлагаю!

Алина не выдержала взгляда черных глаз.

— Что тебе надо?!

В зале они остались одни, Элиас привалился к мраморной полке, он потягивал из бокала кровь, не без удовольствия разглядывая свою пленницу.

— Тебе понравился мой подарок? — наконец спросил он.

Алина отвернулась, решив не отвечать на его вопросы.

Вампир особо не обиделся, на лице его расплылась довольная ухмылка.

— У меня есть еще кое-что…

— Неужели, — скривилась девушка.

— Да-да, — захлопал он ресницами. — Кое-что, принадлежавшее когда-то маленькой принцессе.

Алина вскрикнула от неожиданности, когда ей на колени приземлилась ее кукла — та самая, потерянная в лесу. На тряпичной груди было нарисовано красное сердце, а в нем торчала черная игла.

Девушка отшвырнула от себя куклу.

— И что? — вызывающе спросила она, гневно глядя на Элиаса.

Тот лишь едва заметно улыбнулся.

— Как думаешь, что будет, если вынуть иглу? — Он поднял куклу и легонько пошевелил иголку.

Алина задохнулась и схватилась за грудь.

— Что такое? — притворно ласковым голосом осведомился Элиас, прижимая куклу к щеке и пальчиком поглаживая ее по голове, словно утешая.

Девушка отняла руку от груди. Больно вовсе не было, но она почувствовала что-то странное, как будто внутри, в сердце, что-то шевельнулось.

Элиас положил куклу на камин и сочувственно протянул:

— Думаешь, Арес любит тебя? Ах, до чего же все добрые принцессы наивны. Сладкая моя, единственная твоя беда в том, что ты попала не в ту сказку. Впрочем, не все потеряно для тебя, ведь ты не призналась Аресу, что за подарок получила от меня. Любопытненький секретик.

Вампир прошелся перед ней взад-вперед и заметил:

— Ну разве не смешно? Столько лет жить, обманываясь… — Его смех разнесся по залу. — Стоит мне только дернуть за иголочку, вы даже не вспомните имен друг друга! — Он поднес палец к носу. — Тс-с-с, но об этом никому, принцесса, это сюрприз для нашего дру… — Элиас театрально осекся. — Ой, что это я. Друг он скорее мой, чем твой… А тебе он кто? Любовник, и то — понарошку. Лишь потому, что мне так захотелось! — Он снова засмеялся, даже захлебнулся кровью, разбрызгав ее по халату.

— Добро пожаловать в мой театр, принцесса! Моя любимая куколка!

Глава 15

На обед

Алина лежала без сна на соломе и любовалась кусочком белой луны, видневшимся в провале окна ее тюрьмы. Девушка сосредоточенно думала о своем оборотне, представляла, вспоминала, мечтала. Ей во что бы то ни стало следовало уснуть и попытаться во сне объясниться с Аресом.

На этот раз руки ей оставили свободными, она обследовала камеру, но никаких панелей с кнопками или потайных ходов, как бывает в правильных фильмах, не обнаружила. А окно было расположено под наклоном, в него виднелось лишь небо.

Алина закрыла глаза, она чувствовала, как расслабляется тело, делается легким и безвольным. Она все еще чувствовала жесткость пола, но уже куда-то летела, словно проваливалась вниз, с этажа на этаж.

Девушка стояла перед железной дверью, поросшей мхом. Алина изо всех сил толкнула ее, и в лицо ударил ледяной ветер со снежной крошкой. Глаза заболели от белизны, на многие-многие километры за пределами двери простиралась заснеженная долина.

Девушка обернулась, но позади оказался все тот же бескрайний белый простор. Дверь исчезла, а вдали возникла черная точка.

Алина устремилась к ней, беззвучно выкрикивая: «Арес! Арес!»

Фигура вдали увеличивалась с каждой секундой.

Девушка больше не бежала навстречу, теперь она пятилась, но Элиас быстро настиг ее. Полы его пальто и черные волосы под беретом развевались от ветра, оливковые глаза смотрели с хищным прищуром, нос как будто стал Острее, а губы еще тоньше.

— Как ты думаешь, — без предисловий начал вампир, — почему Арес не хочет отказаться от мести, чтобы просто быть счастливым рядом с тобой?

В его устах «просто быть счастливым» прозвучало так издевательски, что девушка ощутила небывалый прилив ненависти. А Элиас между тем продолжал:

— А может, все дело в том, что ему на тебя плевать! — Он задумчиво почесал подбородок. — Тебе не приходило это в голову?

Их взгляды встретились, и вампир покачал головой.

— Конечно, не приходило! Какую глупость я сморозил, да? Мир жесток! Почему, спросишь ты? — Он согнулся пополам от хохота. — Да ты и не спросишь! Для тебя он просто жесток, потому что мир. Мир, в котором так просто падают самолеты… Мир, который просто придумал для тебя твой Пушистик!

Сон резко оборвался, Алина проснулась и открыла глаза. Первым делом она подышала на окоченевшие руки. Изо рта шел пар. В камеру через окно проникало солнце, освещавшее неровные каменные стены. А в замке уже лязгал ключ.

Алина тяжело вздохнула — вряд ли у нее получилось что-то контролировать в своем сновидении.

Дверь распахнулась, но появился вовсе не Рорик, а молодая симпатичная девушка, облаченная в длинное пышное платье цвета морской волны. Ее слегка растрепавшиеся волосы были темнее самой черной ночи, а проницательные каре-зеленые глаза, казалось, могли просверлить насквозь стену любой толщины.

Алина сперва решила, что перед ней еще один вампир, но очень быстро поняла, что это не так.

Незнакомка бросила ей атласный золотистый наряд, высоким голосом приказав:

— Переодевайся, Элиас ждет тебя к обеду.

— Это еще зачем? — разглядывая платье, спросила пленница и подозрительно уточнила: — А что в меню?

Черноволосая звонко засмеялась. В этот момент солнечный луч переместился и озарил ее юное лицо.

Алина присмотрелась и ужаснулась. Перед ней была седая старуха, сморщенная и уродливая, с выцветшими глазами и потрескавшимися белыми губами.

Незнакомка отступила к двери, куда лучи солнца не достигали, и вновь стала прежней — юной миловидной девушкой.

— Сколько вам лет? — выдохнула Алина.

Лицо черноволосой исказилось от ярости.

— Столько не живут! Одевайся! Иначе… — Она пристально уставилась на клеймо на шее пленницы и достала из складок платья старинный кинжал.

Алина стянула свитерок и, не снимая джинсов, натянула платье. Черные лямки от бюстгальтера виднелись в декольте. Девушка попыталась их запихнуть под пышные золотистые рукавчики платья, но не успела, черноволосая ловко отрезала их кинжалом, буркнув:

— Снимай.

Затем она отвела Алину в тот же зал. Только на этот раз посреди стоял длинный стол, накрытый вполне человеческими блюдами. Во главе восседал Элиас с повязанной на груди белоснежной салфеткой.

— Тебе нравится мой подарок? — поинтересовался вампир, оглядывая Алину с ног до головы.

— Ты убил моих родителей! — процедила сквозь зубы девушка.

— Я знал, что тебе пойдет золотой, — расплылся в улыбке Элиас. — Присаживайся.

Черноволосая отодвинула стул с высокой спинкой и силой усадила Алину на него.

— Благодарю, Франциска, — Элиас адресовал ей одобрительный наклон головы и добавил: — Надеюсь, девочки, вы уже подружились.

Губы Франциски дрогнули в улыбке.

— О да…

По залу прокатился рокочущий смех Элиаса, затем вампир метнул острый взгляд на Алину и, с удовольствием растягивая слова, предупредил:

— Будешь плохо себя вести, моя личная колдунья превратит тебя в мышь! Не так ли, дорогая Франи?

Глаза Франциски недобро блеснули, но в следующий миг она мило улыбнулась, заверив:

— Конечно! Запросто.

И колдунья, шелестя платьем, направилась прочь из зала.

— Что тебе от меня нужно? — спросила Алина.

Вампир оскалился, продемонстрировав острые клыки.

Девушка не успела уследить, как он оказался у нее за спиной и положил холодную руку на шею. Его пальцы принялись массировать ее.

— Разве принцессам не положено жить в замке и носить красивые платья? Разве тоже принцессам лазить в чужие квартиры через окна, воровать и спать на чердаках?

— Я никакая не принцесса! — рассердилась Алина, отбрасывая его руку.

Хотела подняться, но он не позволил, промурлыкав:

— Не я это придумал, ты сама так сказала.

— Мне было семь лет! — сорвалась на крик девушка. — Ты выжил из ума! Чего ты добиваешься?

Элиас сложил губы дудочкой.

— Принцесса, Аресу ты не нужна, а я могу предложить тебе кое-что интересное.

— Ты убил моих родителей!

— Ну чего ты заладила, — не на шутку обиделся вампир. — Убил, подумаешь… А знаешь, сколько еще невинных людей было в том самолете? То-то и оно, а ты только о себе трындишь!

— Ты омерзителен, — прошептала девушка.

— Может быть, — не стал он спорить. — Ты лучше вот о чем подумай: а почему Пушистик утаил подробности смерти твоих родителей?

— Он не… — начала Алина.

— Знал-знал, — беспечно махнул рукой Элиас и с чарующей улыбочкой заметил: — Знал еще до того, как самолет взлетел.

— Неправда!

Вампир хмыкнул.

— А ты правду и неправду различаешь по тем же критериям, какие используешь при выборе одежды в магазине?! Нравится — не нравится? — Элиас приподнял ее голову за подбородок, заставив смотреть ему в глаза. — Ну-ну, не нужно плакать! Мы ведь можем подружиться, и тогда… тебя ждет поистине достойная жизнь!

Алина вскочила.

— Могу я пойти в свою камеру?

— Как? — разыграл он удивление. — Даже не пообедаешь со мной?

— Я лучше съем крысу!

Элиас холодно улыбнулся.

— Как пожелаешь! — Он хлопнул в ладоши и появился Рорик.

Великан грубо схватил девушку за плечо и потащил в подземелье, где втолкнул в камеру.

Свитера Алина не обнаружила, поэтому уселась на солому прямо в своем шикарном наряде.

Не успело пройти и пяти минут, как дверь распахнулась, вошел Рорик. Он поставил перед девушкой тарелку с разрезанной на семь равных кусочков большой коричневой крысой, плавающей в крови.

Оставшись одна, Алина отодвинулась в самый угол своей тюрьмы и уткнулась в колени.

Глава 16

Стрела Амура

Алина вслед за Аресом бежала по коридору, освещенному факелами. Скованные цепями ноги не слушались, а дышать с каждым метром становилось все труднее. В голове крутился вопрос, но она не могла понять — какой.

Неожиданно юноша обернулся и, глядя на нее в упор, произнес:

— Он не оставил бы их в живых, прости.

Вскоре каменные стены закончились, Арес остановился перед входом в пещеру.

— До конца, — произнес он.

Девушка проснулась. Сердце бешено колотилось, руки, обхватившие колени, были ледяными и покрылись мурашками.

За окном светало.

Алина поднялась, прошлась по камере и, восстановив дыхание, заколотила в дверь, выкрикивая: «Элиас! Элиас!»

Явился немногословный Рорик и повел девушку по известному уже маршруту.

Вампир сидел перед камином, сосредоточенно глядя на шахматную доску, но, когда Алина подошла, взгляд его оживился.

— Надеюсь, крыса была мягкой, — ухмыльнулся Элиас.

— Что ты хотел мне предложить? Я готова выслушать, — голос не дрогнул, чему девушка втайне порадовалась.

— Ты спала? — подозрительно сощурился вампир.

— Нет, — мотнула головой Алина.

Было непонятно, поверил он или нет, но на губах его возникло подобие улыбки.

— Чудесно. Тогда слушай! — В руках у него оказались кукла и тряпичный волк. — Скоро сюда примчится Арес. — Вампир пробежал тряпичным волком по подлокотнику кресла, пока не достиг сидящей на краю куклы. Затем волк, направляемый рукой мерзко хихикающего Элиаса, забрался на куклу и начал совершать характерные движения. — Он предложит тебе убежать, и ты, конечно, согласишься. Тут-то мы его и поймаем. — Пальцы сомкнулись на шее тряпичного волка. Элис улыбнулся и тронул ногтем иголочку, воткнутую в сердце куклы. Алина тихонько вскрикнула. — А тебя, моя дорогая, мы избавим от сердечной привязанности к этому отвратительному животному. И как все порядочные принцессы, ты будешь жить не тужить и добра наживать. Правильно?

Алина подозрительно посмотрела на иголку.

— А ты уверен, что, если вынуть иглу…

— Ну конечно! Неужели стал бы я что-то делать, будь я не уверен?

Девушка присела на подлокотник кресла и попросила:

— Расскажи, почему ты так ненавидишь Ареса?

— А он разве тебе не рассказал? Не верю!

Алина беспечно дернула плечиком.

— Думаю, вы по-разному смотрите на одну и ту же ситуацию. Так что же случилось?

— Случилась любовь, — закатил глаза Элиас. — Предок Ареса — оборотень Аид и мой старший брат Анхель полюбили одну и ту же девушку. Не скрою, она благоволила к Аиду, но в конце концов мой брат оказался более подходящим кандидатом в мужья, и девушка уехала с ним. А через девять месяцев родила вампиру — одно это уже смешно, да? — родила такой белого, пушистого и голубоглазого кроху. Анхель убил отродье, а отец отродья убил моего брата. Я убил Аида. Его подружка убила всех, кто принадлежал к нашей с братом смертной семье, убила мою мать, сестер. Потом я убил старшего сына Аида, потом — его детей и детей их детей… ну да это не очень интересно, голая статистика.

— А что стало с той девушкой? Из-за которой все началось?

Элис надолго задумался.

— Я был тогда мальчишкой, а она… полагаю, сгинула в монастыре, куда ее упек батюшка. — Вампир взял Алинину руку и прикоснулся холодными губами к запястью. — Не забивай свою хорошенькую головку! Теперь мы все переиграем!

— Да. — Девушка высвободила руку и поднялась. — Я устала. Где будет моя спальня?

На миг во взгляде вампира промелькнуло изумление, но он быстро справился с ним и учтиво ответил:

— Я провожу.

Как только дверь шикарных апартаментов за Элиасом закрылась, а ключ повернулся в замке три раза, девушка подбежала к окну и увидела горы с заснеженными вершинами, а внизу озеро. Создавалось впечатление, что она смотрит не просто в окно, а из пещеры. Похоже, замок был выстроен прямо в скале и как следует замаскирован.

А спуститься через такое окно мог разве что камикадзе.

Энтузиазм поугас, Алина плюхнулась на огромную кровать с белым полупрозрачным пологом и уставилась на толстый мягкий ковер. Ноги ее были свободны от оков, но побег откладывался на неопределенное время. Даже если бы она выбралась из комнаты, девушка нее равно не знала, где находится коридор, ведущий к пещере, которую ей показал во сне Арес.

— До конца, — прошептала она слова из сна.

Ей во что бы то ни стало следовало выкрасть у Элиаса кукол, иначе побег не имел никакого смысла.

За дверью раздались шаги, Алина напряглась.

В комнату вошла Франциска со стопкой белья, молча положила его на кровать и вышла, не до конца закрыв за собой дверь.

Алина решила, что она сейчас вернется и принесет что-то еще, но протекала минута за минутой, а колдунья все не возвращалась.

Девушка провела рукой по благоухающему чистотой постельному белью и тут заметила между пододеяльником и простынкой кончик чего-то коричневого. Она потянула за него и вытащила ветхий, пожелтевший от времени план замка. Пещера обозначалась красным крестиком, а располагалась она в западном подземелье ниже уровня воды в озере.

Дыханье перехватило, сердце забилось быстрее, Алина метнула взгляд на приоткрытую дверь и медленно поднялась.

Почему колдунья решила помочь? Ревность? Решила избавиться от соперницы? Не слишком ли рискованно?

Девушка выскользнула из комнаты и, бесшумно ступая по толстому ковру, двинулась к лестнице, ведущей в зал. Ей с трудом верилось, что Элиас оставил кукол на своем любимом кресле, но все же…

Алина вошла в пустой зал. Стол убрали, огонь в камине не горел. Кукла и тряпичный волк сидели на каминной полке, между золотыми кубками. Девушка едва сдержала ликующий возглас. Она схватила кукол и, осторожно ступая, двинулась в обратную сторону.

Алина добралась до лестницы, спустилась на этаж ниже и устремилась по извилистым полутемным коридорам в западное крыло замка.

С каждым шагом сердце замирало, казалось, вот-вот в тишине грянет голос Элиаса. Она боялась дышать, зная, что в любую секунду может уловить сладкий аромат ладана. Приходила мысль, что Элиас решил ее проверить, и, конечно, сбежав, прихватив кукол, оказанного доверия она не оправдала.

Вскоре Алина начала узнавать коридоры. Именно по ним она бежала во сне за Аресом.

Девушка ускорила шаг и спустя несколько минут оказалась перед входом в пещеру. В лицо подул ветер.

Алина схватила факел, прикрепленный к стене, и без раздумий ринулась в туннель.

Метров через десять своды пещеры опустились, коридор сузился. Заметив в углу белеющие человеческие останки — череп и кости, девушка прибавила шагу. Она постоянно оборачивалась, не веря, что вот так легко сбегает и никто до сих пор ее не попытался остановить.

Холодный сырой ветер усилился, огонь факела извивался, приходилось прикрывать его рукой, чтобы не потух.

Когда впереди она увидела глубокую черноту с блестящими точками и силуэт, Алина остановилась. Порыв ветра донес до нее мощный аромат леса.

— Арес, — прошептала девушка.

Он стоял у выхода из пещеры, освещенный бледным светом луны и звезд. Такой красивый и спокойный, что дух захватывало.

Алина опустила факел, сделала шаг вперед и замерла. Арес упал на колени. Девушка увидела у него в спине стрелу с пушистым белым кончиком. Крик, звонкий и отчаянный, пронесся над черной гладью озера, ударился о горы и бумерангом вернулся назад.

Над распростертым телом Ареса возник Элиас с арбалетом в руке. Вампир поднял на девушку глаза и улыбнулся:

— Ты молодец!

Глава 17

Приз зрительских симпатий

Алина сидела на кресле, боясь шелохнуться, и не спускала взгляда с Ареса, подвешенного на толстых цепях к потолку.

В зале стояла тишина, лишь поленья в камине потрескивали.

Арес был без сознания, Франциска стояла шагах в пяти от него, задумчиво разглядывая. Элиас бродил туда-сюда по залу, заложив за спину руки, то и дело подходил к шахматному столику и передвигал на доске фигурки, бормоча: «Какая сложная комбинация», затем нетерпеливо поглядывал на оборотня.

Наконец вампир не выдержал и раздраженно поинтересовался:

— И долго он так будет? Франи, похоже, ты переборщила с дозой!

Колдунья бросила косой взгляд на шахматную доску и, вернувшись к созерцанию пленника, обронила:

— Уже скоро.

Элиас улыбнулся, в предвкушении потирая руки.

Спустя некоторое время Франциска пришла к выводу:

— Он хорош собой.

Вампир неприязненно скривился.

— Псина.

Колдунья ничего на это не сказала, достала из ридикюля небольшой черный флакончик и, встав на тут же поданный Элиасом табурет, влила содержимое в рот Аресу.

Юноша медленно открыл глаза. Встретившись нос к носу с Франциской, он резко дернулся и оскалил крепкие белые зубы.

Колдунья спрыгнула с табурета и улыбаясь произнесла:

— Здравствуй, Арес.

Он демонстративно перевел взгляд на Алину, не обратив внимание, как оскорбленно Франциска поджала губы.

Алина вымученно ему улыбнулась:

— Я не знала.

— Как это не знала! — встрял Элиас. — Франи, покажи ему!

Колдунья вынула из ридикюля белый мелок, нарисовала на полу круг, затем приблизилась к Алине и взяла ее за руку.

— Не трогай ее, — рыкнул Арес.

Франциска успокоила: «Одна лишь капля» и уколола девушку кинжалом. Выступила кровь, которую колдунья собрала лезвием, а вернувшись к кругу, позволила ей стечь на пол. После она проделала то же самое с прозрачной, точно вода, кровью Элиаса. Франциска что-то прошептала — мел загорелся розовым огнем. Тогда, произнося вполголоса заклинание, она стала бросать пригоршнями что-то невидимое в горящий круг, пока внутри него не забурлила красная жижа. Когда та улеглась, на поверхности, как на экране телевизора, возник зал, горящий камин, шахматный столик, кресло, где развалился Элиас, и стоящая рядом Алина.

— Скоро сюда примчится Арес, — говорил Элиас, играя куклами, — он предложит тебе убежать, и ты, конечно, согласишься. Тут-то мы его и поймаем.

И гладкая красная поверхность пошла пузырями.

Девушка увидела, как по лицу Ареса побежала тень, скулы напряглись, а пальцы сжались в кулаки.

Элиас, довольный собой, засмеялся и вынул из-за пазухи кукол.

— Смотри сюда, Пушистик. Знаешь, что это?

Вампир пошевелил пальцем иглу, воткнутую в сердце тряпичного волка, и Арес вздрогнул.

— Ну как тебе мой план, малыш? — Он кивнул на Алину. — Она нужна тебе как воздух, не так ли? — Элиас подбежал к креслу и, схватив девушку, подтащил к огненному кругу. — Что ты почувствуешь, когда я разопью ее у тебя на глазах, как бутылку хорошего вина?

— Оставь ее, — приказал Арес.

— Это вряд ли, — вампир провел пальцем по шее девушки. — Я буду цедить ее капля за каплей. — Он помахал куклой и триумфально изрек: — А она будет умолять о пощаде, потому что в ее сердце не будет любви к тебе! И она будет ненавидеть тебя последние минуты своей жизни. — С этими словами вампир резко выдернул из тряпичной груди черную иглу и сломал ее пополам.

Алина закричала и, если бы Элиас не обнимал ее за плечи, вряд ли удержалась бы на ногах. Она не испытала боли, но из сердца словно выпорхнуло что-то родное и привычное, оставив щемящую пустоту.

— Одиннадцать лет ждал этого дня!

Вампир отшвырнул бесполезную игрушку и резким движением опустил рукавчик платья, обнажив плечо девушки.

Арес рванулся, зазвенели цепи, и обломки посыпались дождем на каменный пол.

— Какого черта, — Элиас отшатнулся, потянув за собой Алину. Он гневно уставился на Франциску: — Ты же сказала…

Колдунья лишь улыбнулась и повела плечиком.

— Я тебя убью, — с ненавистью прорычал Арес, наступая.

— Франи, — требовательно возвысил голос Элиас. Но колдунья осталась безучастной.

Тогда Элиас положил ладонь на шею Алине и предупредил:

— Сделаешь, пес, еще хоть шаг, и я сверну ей шею.

Угроза подействовала, Арес замер.

Все трое напряженно смотрели друг на друга. Одна лишь Франциска расслабленно наблюдала за ними.

— Моя дорогая, — холодно обратился к ней Элиас, — не ты ли пришла ко мне, предложив свою помощь в обмен на девчонку? Мне казалось, она нужна тебе!

— Тебе казалось, — усмехнулась колдунья. Она выдержала его взгляд и воскликнула: — Элиас, как же ты смешон! На что мне эта жалкая девчонка? Да если я только захочу, у меня тысяча таких будет!

Вампир стиснул зубы и процедил:

— А что же тебе тогда нужно?

Франциска приблизилась к ним.

— Мне нужны вы — оба, одновременно!

— Зачем? — спросил Элиас.

— Кто ты? — спросил Арес.

Колдунья откинула за спину блестящие черные волосы.

— Кто я? — засмеялась она и, протянув руку, похлопала юношу по щеке. — Хороший вопрос! Умничка, ты получаешь приз зрительских симпатий.

Франциска порезала себе руку, брызнула кровью с лезвия в горящий розовым пламенем круг — огонь почернел, и красная жижа забурлила.

А когда пузыри исчезли и поверхность превратилась в гладкое зеркало, все увидели.

Глава 18

Старая пристань

Двое мужчин, светловолосый и темноволосый, шли по узкой извилистой улочке, застроенной примыкающими друг к другу каменными домами, и разговаривали. Лиц в темноте не было видно.

— Я больше в эту таверну ни ногой! — сказал один из них. — Утка даже для меня жесткая.

— Скоро и таверны не будет, — фыркнул второй. — Я был так голоден, а тут этот толстый хозяин. Надеюсь, его хватятся не сразу.

Оба засмеялись, а потом одновременно остановились и обернулись, провожая взглядами белокурую девушку в черном плаще.

— Хороша, да?

— Это тебе твоя холодная испанская кровь подсказала? Согласен, очень хороша.

— Будет моей! — обронил темноволосый. Голубые глаза его спутника блеснули в темноте.

— А может, и моей!

Кровавая жидкость зашипела, пошла волнами и медленно растеклась, став гладкой.

На лесной поляне, в окружении зелени и цветов, сидела молодая золотоволосая девушка в нарядном розовом платье, а рядом с ней крупный мужчина с аккуратно подстриженной бородкой, пронзительно голубыми глазами и зачесанной назад белой гривой волос. На траве между молодыми людьми стояла плетеная корзинка с хлебом, сыром и бутылкой вина. Лучи заходящего солнца, пробивающиеся сквозь стволы деревьев, блестели в волосах и каре-зеленых глазах девушки, словно обнимая, скользили по ее изящной фигурке.

— Анна, вы обворожительны, — негромко сказал мужчина, накрывая ее руку своей. — Во всем Квебеке нет девушки красивее.

— Вас привлекает только моя внешность? — Девушка в упор посмотрела на него.

— У вас смелый взгляд, — едва заметно улыбнулся он.

— Ваш друг Анхель уже говорил мне об этом. А еще, что я прехорошенькая. Думаете, он искренен?

— Как знать. — Мужчина пододвинулся к ней, обвил рукой хрупкие плечи и зашептал что-то на ухо, от чего девушка раскраснелась и заулыбалась. А потом Аид подхватил ее на руки и под звонкий смех закружил по поляне.

— Довольно, довольно, — смеялась Анна. — Ах, Аид, вы ведь не похитите меня с этой поляны, как бог подземного царства похитил Персефону![3]

Мужчина перестал кружить девушку и серьезно заглянул в ее глаза.

— Я схожу с ума, вы околдовали меня. — Он впился в ее губы. Анна не оттолкнула его. Он осыпал поцелуями ее шею, грудь, медленно опуская девушку на траву…

Когда сгустились сумерки, Анна сказала:

— Мне пора. Уходи. Если только батюшка узнает, мне несдобровать.

Она подняла с земли корзинку.

Аид смиренно склонил голову и, не произнеся ни слова, скрылся за деревьями.

Анна собрала его одежду и сложила в корзинку. Взгляд ее скользнул по поляне и остановился на огромном белом волке, стоящем среди деревьев.

— Я тебя люблю, — одними лишь губами произнесла девушка.

Красная поверхность забурлила и вновь стала гладкой.

Девушка с корзинкой вошла в белокаменный дом, где ее встретила моложавая женщина с каре-зелеными, в точности как у Анны, глазами.

— Где ты была?

— Гуляла, матушка.

Мать хмыкнула.

— Твои сестры трудятся не покладая рук, а ты… королевна нашлась! Иди, тебя ждут в гостиной.

— У нас гости? — изумилась Анна.

— Пришел тот испанец, который вчера присылал цветы. Глянулась ты ему, дочка. Будь с ним повежливее, он не бедняк!

Щеки девушки покрылись румянцем, и она быстрым шагом направилась по выложенному белым камнем коридору.

У дверей она увидела сидящего на корточках черноволосого юношу с живыми черными глазами.

— Здравствуй, — улыбнулась ему девушка.

Юноша смущенно потупился.

— Мой брат… — начал он.

— Ты Элиас, правильно? Анхель рассказывал о тебе. — Анна вынула из корзинки хлеб с сыром и протянула ему. — Угощайся, пожалуйста.

Юноша схватил хлеб и, широко улыбнувшись, сообщил:

— Скоро мне это будет не нужно, я… — он резко осекся. — Спасибо.

Девушка ласково потрепала его по волосам, пробормотав:

— Как думаешь, вечность очень одинока?

Он растерялся, а она, не дожидаясь ответа, зашла в комнату.

В просторном помещении с плотно задернутыми окнами, не пропускающими свет, находился мужчина средних лет. Высокий худощавый брюнет, мертвенно бледный, с острыми чертами лица и глазами оливкового цвета.

— Добрый вечер, Анхель! — поприветствовала девушка, шумно втягивая носом воздух. — Чудно пахнет. Это ладан?

Мужчина оказался рядом с ней в какую-то долю секунды и прижал ее ладонь к своей груди.

— Слышите?

— Что именно? — изумилась Анна.

— Как бьется мое сердце, — с придыханием прошептал Анхель.

Девушка засмеялась.

— Шутите? Какой же вы выдумщик! Аид мне все рассказал, ваше сердце не может…

— Вы не поняли, — оборвал Анхель и, как затравленный зверь, огляделся. — Аид не имел права… предатель! Никто не должен знать! — Гость сжал кулаки.

Девушка покачала головой.

— Он лишь предостерег, что вы можете ненароком меня поранить. Не сердитесь на друга, прошу вас.

Он обнажил острые клыки.

— Я не причиню вам боли, потому что… — Вампир крепко взял ее за руку. — Станьте моей!

Франциска отшатнулась.

— Простите, Анхель, но…

Он подошел к дивану, где стоял небольшой ларец, и открыл его перед девушкой. Тот был сверху донизу набит драгоценностями.

— Это малая часть моего свадебного подарка! Разве не прелесть?

Анхель против ее воли взял тонкую руку девушки и надел на палец кольцо с рубином.

Франциска попыталась снять его, но голос, прозвучавший, как удар хлыста, ее остановил.

— Это лишь формальность. Кажется, вашему батюшке мой ларец пришелся по душе. Он ведь нуждается, столько голодных ртов, так хочется вернуть былое положение, а ни одна ваша сестра еще не пристроена… — Вампир улыбнулся. — Судьба благосклонна к младшенькой красавице! Уповаю лишь на то, что вам хватит благоразумия молчать о моем… хм, маленьком секрете. Последствия несдержанности могут вас огорчить…

Анна попятилась к двери.

— Аид вам не позволит!

Губы Анхеля скривились.

— Святая наивность! Не родилось еще то существо, которое может мне что-то не позволить!

Огненный круг вспыхнул кроваво-красным огнем, гладкая поверхность покрылась пузырями, собралась складками, словно от ветра, и опала. Замелькали кадры:

Златовласая девушка вошла в пещеру и через ворота попала в пустынный зал замка.

— Нравится? — спросил ее спутник, целуя в шею.

Анна молча кивнула.

Анхель раздраженно прищурился.

— А чего ты хотела? Рассчитывала, Аид прискачет тебя спасать?

Девушка смело посмотрела ему в глаза.

— А ты злишься, что друг не почтил своим присутствием твою свадьбу? Надеялся, он придет, как ни в чем не бывало, и пожелает нам счастья? Смирись, дружбе пришел конец.

Вампир сильно сжал ее плечо и процедил сквозь зубы:

— Для девки, которая была лишь предметом пари, ты позволяешь себе слишком много болтать!

Девушка сидела с шитьем у окна, а подле нее юноша жевал яблоко.

— Мой брат может с налету поймать ястреба! — восторженно сверкая глазами, сообщил Элиас. — Скоро и я буду, как он!

— Не дай бог тебе когда-нибудь стать таким, как он, — не глядя на него, ответила Анна.

Анхель втащил Анну в комнату и толкнул на постель.

— А ты поправилась, — ухмыльнулся он. — Аппетитнее даже, что ли, стала! Просто слюнки текут.

— Мне нехорошо, — попыталась оттолкнуть его девушка, но он грубо оборвал ее:

— Кого это вообще волнует! Напомни, что говорит католическая церковь о неповиновении мужу?

Девушка стояла в зимнем саду, уткнувшись носом в букет белых роз.

— Я сегодня видел Аида, — сзади незаметно подошел Элиас.

Анна вздрогнула и, сильно сжав стебли цветов, поранила ладони.

Розы упали на каменную дорожку, а юноша сказал:

— Он был с красивой светловолосой девушкой. Некоторое время назад мой брат за ней ухаживал, но, кажется, так и не добился ее расположения. — Юноша кашлянул, раскачиваясь с пяток на носки. — Анхель пришел в бешенство, когда я рассказал ему про Аида и ту девушку.

Анна опустилась на колени и, пряча глаза, собрала цветы.

Элиас, смеясь, передвинул на доске фигурку и провозгласил:

— Шах и мат вам, Анна.

Девушка вздохнула и покачала головой:

— Ты непобедим.

В тишине спальни раздался звонкий удар пощечины, а после дрожащий от ярости голос:

— Чье отродье ты носишь в чреве?

Анна плотнее сжала губы. Анхель с силой тряхнул ее за плечи.

— Отвечай!

Кто-то забарабанил в дверь, послышались крики:

— Брат! Прошу тебя! Брат!

Вампир медленно перевел взгляд с девушки на дверь и прошипел:

— Если ты совратила этого мальчишку… — Он не договорил, взгляд его прояснился, а губы изогнулись в улыбке. — А может, это и не такая уж плохая идея, хм.

— Твой ход, — прокомментировала девушка, внимательно глядя на шахматную доску.

— Анна, он тебя убьет, — прошептал Элиас.

— Ты сдался? — словно не слыша его, усмехнулась она.

Юноша вскочил и скинул все фигурки с доски.

Девушка интуитивно закрыла огромный живот.

— Он тебя убьет! — крикнул Элиас. — Перестань притворяться, как будто тебе все равно!

Девушка сидела на постели, прижимая к себе окровавленный сверток. Из глаз ее медленно текли слезы.

— Его уже не вернуть, — произнес Элиас, меряя шагами комнату. — Я думал, ты излечилась от любви к Аиду… я дурак.

Девушка подняла на него глаза.

— Я не излечилась. Ты меня излечил! День за днем ты был рядом, держал меня за руку, осколок за осколком склеивая мое сердце.

— Да! — Он остановился перед ней. — Потому что люблю тебя.

Анна обняла мать, сестер; отец объятий не раскрыл.

— Ты посрамила нас, — выплюнул он. — В моем доме ты не останешься!

— Куда же ей деваться? — заискивающе спросила мать, утирая одинокую слезинку.

— К тетке двоюродной поедет. Та как будто знала, пару дней назад прислала письмо. Просит себе в помощь одну из дочерей.

— Батюшка, — вскричала Анна, — помилуйте, она же ведьма… про нее такое говорят!

— И про тебя говорят! Муж выгнал, позор! — Отец тряхнул головой. — Тетка помогла нам в час нужды! Или к ней, или в монастырь! Выбирай!

Девушка в длинной белой сорочке сидела на постели, глядя, как легкий ветерок из открытого окна колышет огонь свечи на столике.

Раздался шорох, и в окно осторожно влез Элиас.

— Меня отправляют в монастырь, — очень тихо произнесла девушка.

— Брат хочет обратить меня, уже вот-вот, — прошептал юноша. — Я выпью его крови. Я стану сильным!

— Убежим, как хотели! — попросила Анна. — Элиас, милый, это дурная сила. Не нужна она тебе! Убежим сейчас же!

— Хорошо. — Лицо его приняло решительное выражение, он присел рядом с ней на кровать и погладил по щеке. — Завтра! В полночь на старой пристани. — Он резко поднялся. — Анна, твоя любовь для меня — все. Больше мне ничего не нужно! Я буду тебя ждать.

Девушка смотрела, как встает солнце, и губы ее шевелились, произнося, как заклинание: «Только не обмани, только не обмани».

Красная жидкость в огненном круге зашипела, запузырилась и вновь разгладилась.

Пустынную пристань освещала золотая луна. Темная вода была спокойна, тишину нарушал лишь тихий плеск.

Невысокая фигура в черном плаще неподвижно стояла возле небольшого саквояжа на деревянной набережной, глядя вдаль.

Девушка стояла долго-долго…

Одна за другой погасли звезды, в заре растворился лунный шар, наступило утро, потом день, а она все ждала.

Кровавый круг потух и исчез, как будто его и не было.

Глава 19

Любовь и ненависть

Элиас оттолкнул от себя Алину, и та свалилась, проехав по каменному полу. Взгляд черных глаз устремился на безымянный палец колдуньи, украшенный кольцом с массивным рубином. Вампир сделал резкий выпад в ее сторону, но, словно наткнувшись на невидимою стену, отшатнулся.

— Лживая ведьма, — свистящим шепотом выдохнул он.

Франциска усмехнулась.

— Ты копия своего старшего брата Анхеля, можешь гордиться, он тоже не мог смириться с тем, что не все в мире поддается его контролю. — Она шагнула к Элиасу, вынула у него из-за пазухи тряпичного волка и вырвала из нарисованного сердца иглу. — Не все поддается в этом мире магии, особенно если ты в ней ничего не смыслишь!

Арес прижал руку к груди.

— Что ты наделала! — заорал Элиас, тщетно размахивая руками. — Откуда взялась? Мне сказали в монастыре, ты умерла от чахотки!

Франциска рассмеялась.

— Как видишь, я жива и здорова. Спасибо, что поинтересовался!

— Твоя внешность… ты стала совсем другой!

— Капелька волшебства.

— И имя сменила?

— Вовсе нет, я Анна-Франциска-Мария, могу выбрать любое из своих имен.

— Это в монастыре тебя посвятили в ведьмы? — Элиас дрожал от едва сдерживаемой ярости.

Франциска подошла к шахматному столику и, не спуская насмешливого взгляда с вампира, сделала ход черной королевой.

— Шах и мат, Элиас. Вот она — сложная комбинация. Я ошибалась, победить тебя вполне возможно.

Колдунья кивнула Аресу и указала на стоящую в стороне Алину:

— Откажись от мести, забирай девчонку и убирайтесь!

— Ты тут не распоряжаешься! — взвизгнул Элиас. — Не смей вмешиваться! Это моя игра! Куда бы ни пошел этот щенок, я буду следовать за ним до тех пор, пока… — Он не договорил, колдунья метнула на него взгляд, что-то прошептала, и вампир лишился голоса. Элиас надрывался, кричал, но слов не было слышно.

Колдунья вынула из ридикюля флакончик темного стекла, капнула жидкость из него себе на пальцы, подошла к Алине и прикоснулась к печати на шее. Красный квадратик с рисунком конской головы исчез, как будто его и не было.

Арес недоверчиво моргнул:

— Это ты? Из-за тебя полегло столько невинных, погиб весь мой род!

Франциска коротко рассмеялась.

— Вовсе не из-за меня. Вы — самолюбивые ничтожества, даже не знаете толком, за что сражаетесь. Марионетки! Кто-то сказал: «нужно мстить», и вы мстите. Но в ваших сердцах нет скорби, вы просто ослеплены жаждой победить в многолетнем споре. Хотите потешить свое мужское тщеславие! Не выйдет, точку вы не поставите! Но я верю, Арес, ты это переживешь, — думай я иначе, мне было бы что предъявить и тебе.

— Мой предок любил тебя, он мстил за вашего ребенка! — рыкнул Арес.

Колдунья задумчиво улыбнулась.

— Как оказалось, мой мальчик, Аид любил себя и свое величие, но ты не таков! Я наблюдала за тобой. Ты еще можешь сделать правильный выбор. А ребенок… лишь достойный повод, чтобы ненавидеть друг друга. Этим двоим никогда не было дела ни до меня, ни до ребенка. Они соревновались, мерились честолюбием, даже на расстоянии, не видясь, продолжали доказывать что-то друг другу. Гордецы, которые так и не смогли признать, как много для них значила их дружба. Им никто был не нужен.

Франциска обвела холодным взглядом своих слушателей.

— Они боялись перемен в своих отношениях, боялись, что между ними встанет кто-то третий и все испортит. Любимая женщина друга — это человек, с которым волей-неволей пришлось бы считаться. Ни Аид, ни Анхель не привыкли с кем-то считаться и с кем-то делить друг друга. И когда появилась я, как им показалось — угроза для их дружбы, оба решили:

«Если уж между нами встанет третий, управлять им, контролировать его буду именно я». Каждому хотелось занять удобное положение, не быть тем, кого забудут из-за жалкой девчонки. Они бились друг с другом за мою любовь, которая ни одному из них не была нужна! И если бы только Аид и Анхель знали, чего им будет стоить то шутливое пари, они никогда бы не заплатили столь высокую цену. Какая ирония — делать все, чтобы уберечь свою единственную настоящую привязанность — дружбу, и так глупо, вдребезги ее разломать.

Арес долго смотрел колдунье в глаза, а затем отступил. В тот же миг Элиас бросился вперед, но Франческа резко взмахнула рукой, и вампир словно налетел на невидимую преграду.

— Не веришь! Думаешь, лучше меня знал своего брата?

Голос к Элиасу вернулся, и он проорал:

— Ты ответишь за это!

Франциска задумчиво наклонила голову, разглядывая его искаженное яростью лицо.

— Знаешь, Элиас, что я думаю?

Вампир показал ей клыки.

А Арес крепко обнял за плечи Алину.

— Пойдем! — и потянул ее за собой.

— Я думаю, твой план, — Франциска кивнула на брошенного тряпичного волка, — он великолепен!

Элиас изумленно моргнул.

— Правда?

Колдунья посмотрела вслед Аресу с Алиной и закивала:

— Конечно, правда! Элиас, мой милый, мой наивный Элиас, только это не твой великолепный план, а мой! И не для этих двоих! Он для нас!

Колдунья вынула из ридикюля куклу с черными волосами, одетую в пальто в черно-белую клетку, и показала Элиасу.

Тот яростно прищурился.

— Это не по-настоящему!

— Верно, — колдунья погладила пальчиком куклу. — Когда было по-настоящему, ты променял меня на вечность и глупую игру в месть. Было бы слишком любезно с моей стороны позволить тебе ее завершить.

Элиас протянул руку, желая отобрать куклу.

— Зачем я тебе? Ты меня все еще любишь?

Колдунья некоторое время созерцала его протянутую ладонь, затем сказала:

— Когда лунными ночами я собираю в лесу травы, кто-то должен носить за мной корзинку. Почему бы не ты?

— Не посмеешь! Анна, я…

Франциска засмеялась.

— Это конец, глупый мальчик! Нельзя разбивать принцессам склеенные сердца…

Солнце сияло над горным озером, когда двое покинули невидимый снаружи замок в скале. Землю устилал слой пушистого снега, воздух был сухим и холодным.

Алина шла куда-то, обхватив себя руками.

Подол золотистого платья шелестел при каждом шаге, и от этого становилось еще холоднее.

Арес снял свою куртку и накинул ей на плечи. Девушка ощутила, как тепло его тела переходит к ней. Она поймала пристальный взгляд голубых глаз, и к ее щекам прилил жар.

— Что ты чувствуешь? — спросила Алина, разъясняя свой вопрос прикосновением к груди со стороны сердца.

Юноша покачал головой.

— Ничего.

— Совсем? — вдруг охрипшим голосом спросила она.

Арес осторожно взял ее за руку.

— Ничего нового. Когда Франциска вытащила иглу, я почувствовал себя как-то… странно, непривычно, как будто изъяли все содержимое.

Они помолчали.

Юноша неожиданно остановился и привлек Алину к себе.

— Я полюбил тебя с первого взгляда, девочка в короне. Я подумал тогда, что ты самое прекрасное существо на всей земле. С тех пор мое сердце никогда не пустовало, оно было полно тобой. И нет такого колдовства, которое заставит меня забыть тебя! Мне не забыть звук твоего голоса, смеха, твои глаза, милую улыбку, мягкость губ, хрупкость пальцев, нежность кожи и шелковистость волос. Я живу тобой!

Девушка смотрела на него и не могла вымолвить ни слова.

Арес, грустно улыбаясь, опустил глаза.

— Много лет под окном одной принцессы, в надежде, что однажды она возьмет меня к себе или…

— Пойдет с тобой, — закончила за него Алина и уткнулась лицом ему в грудь. — Твоя принцесса пойдет с тобой.

В целом мире, сколько бы она ни искала, ближе и дороже этого юноши у нее не было никого. С самого детства она знала, что в ее жизни есть особенный друг… Ее пытались лечить, но не долечили, потому что лекарства были все не те.

— Укуси меня, — попросила Алина.

Арес засмеялся и пообещал:

— Как-нибудь.

Они стояли обнявшись и смотрели друг на друга, пока солнце не покатилось за снежные верхушки гор.

— Нам пора, — сказал Арес и, весело поморщившись, добавил: — Белый лимузин был бы куда лучше, но…

Алина застегнула до конца молнию на куртке и боязливо провела ладонью по жесткой белоснежной шерсти волка.

«Не бойся. Ты только крепче держись», — раздался у нее в голове голос Ареса.

Девушка перекинула ногу через круп волка и уселась на спину, ухватившись за толстую шкуру на загривке.

— Домой! — крикнула она.

Где он — их дом? Для нее отныне это не имело никакого значения.

Сперва Арес двигался неспешным шагом, но вскоре перешел на легкую рысцу, а с нее на сумасшедший галоп.

С огромной скоростью мимо проносились деревья, Алина полулежала на мощной спине, и с лица ее не сходила сияющая улыбка.

Эпилог

Между заснеженных берез по широкой тропе бежали белый волк и золотистая волчица с красной ленточкой на шее.

«Не переживай, у меня тоже не сразу получилось, охота дело такое…» — заметил волк.

Золотистая волчица набросилась на него, награждая ударами лап.

«Все бы у меня получилось! Мне просто жалко зайца!»

Арес примирительно лизнул волчицу в нос.

«Уверен, заяц тебе за это благодарен. Купим в магазине что-нибудь! Чипсы?»

Алина вскочила со снега и бросилась бежать, прокричав:

«Догони меня!»

Лапы утопали в мягком рыхлом снегу, но нестись вперед было так легко, она не чувствовала тяжести тела, холода и усталости. Лес по обе стороны от тропы, знакомый с детства и давно позабытый, теперь стал для нее совсем другим. Она слышала треск каждой веточки в чаще, видела каждую снежинку на верхушке елей. Лес был живым, он разговаривал, и волчица знала, на каком языке.

Арес догнал ее и побежал рядом, напомнив:

«Сейчас будет то место, где мы впервые встретились».

Алина вспомнила родителей, и ей взгрустнулось. В детстве мама с папой возили ее по этой самой тропинке на санках. А в их маленьком деревянном домике всегда вкусно пахло выпечкой.

Домик с тех пор покосился и как будто осел, но в нем все еще можно было жить.

Арес тоже выглядел подавленным. Ведь место счастливой встречи также было местом смерти и могилой.

Волки пробрались под елями и уселись возле заснеженного бугра. Тут покоилась мать Ареса.

«Ты позвонишь своим приемным родителям?» — неожиданно спросил он.

«Позвонить? Чтобы порычать им в трубку!»

Волчица наклонила голову, разглядывая могилу, затем сказала:

«Я им напишу… они достойны знать, что они хорошие люди и я их любила».

Волки недолго посидели около могилы и побежали прочь.

«Как думаешь, не сменить ли мне имя? — поинтересовалась волчица. — А то волчица Алина как-то не звучит!»

Арес усмехнулся.

«А по-моему, очень даже!»

«А по-моему, ты мне льстишь!»

«А по-моему, ты нарываешься на комплимент!»

Волчица перемахнула через его спину и крикнула:

«Может быть, и так!»

Они неслись вперед, не замечая никого, кроме друг друга.

И, как и прежде, не видели взгляда выцветших каре-зеленых глаз, который жадно провожал их. Колдунья чуть выступила из-за дерева и стояла не шевелясь, прижавшись морщинистой щекой к стволу березы. Рука старухи опустилась в складки черного плаща и вынула одетую в черно-белое клетчатое пальто куклу с иглой в груди.

В заснеженных Альпах, в невидимом по стороннему глазу старом замке, ее преданно ждал раб. Элиас больше не играл, даже к шахматы, все, что ему осталось — это любить, вечно и безответно.

Франциска смотрела вслед настоящим влюбленным, и из ее глаз катились слезы.

Ее время безвозвратно ушло — утекло, как вода сквозь деревянные доски старой пристани. В сердце, где любовь разбилась на миллиарды осколков, а надежда превратилась в ненависть, долго жил клубок змей, согревающих одинокими ночами своим шипением о сладкой мести. Но теперь змеи уползли, и не осталось ничего, кроме эха немой тоски, звенящего под пустыми сводами мертвого сердца.

Примечания

1

Арес — имя бога войны в греческой мифологии.

2

Аид — имя древнегреческого бога умерших и подземного мира.

3

Аид царствовал вместе с супругой Персефоной (дочерью Зевса и Деметры), которую похитил, когда она собирала на лугу цветы.

Content

Ирина Молчанова
Сны с запахом ладана

Пролог

Глава 1 Сны с запахом ладана

Глава 2 Пропажа

Глава 3 Кошмар наяву

Глава 4 Невидимое послание

Глава 5 Бог войны

Глава 6 Немного терпимости

Глава 7 Сердце вампира

Глава 8 В форме полумесяца

Глава 9 Алиби

Глава 10 Счастье

Глава 11 На глазах у ангела

Глава 12 Подарок

Глава 13 Южное крыло

Глава 14 Любимая кукла

Глава 15 На обед

Глава 16 Стрела Амура

Глава 17 Приз зрительских симпатий

Глава 18 Старая пристань

Глава 19 Любовь и ненависть

Эпилог

Примечания